Лысак Сергей Васильевич

ПОДНЯТЬ ПЕРИСКОП!

Часть 1

Глава 1. Чужой среди чужих

Глубина уже достигла двухсот двадцати метров, что приближалось к пределу, которую верфь «АГ Везер» давала при сдаче флоту лодкам этого класса. Корпус «девятки» [1] скрипел, но держал колоссальное давление воды над головой. И весь экипаж со страхом поглядывал вверх, как будто можно было увидеть, или почувствовать тот момент, когда эсминцы британского Королевского флота надумают сыпануть сверху очередную серию глубинных бомб. Погода наверху была не очень спокойная. Северная Атлантика и летом может преподнести сюрпризы, а уж осенью сам бог велел. Вот и сейчас довольно свежий норд — вест вспенивал гребни волн, которые рассекали в разных направлениях два корабля флота Его Величества. Они ходили по кругу, временами останавливаясь и вслушиваясь в океанские глубины. Затем снова давали ход и снова с громким всплеском летели с кормы тяжелые цилиндры глубинных бомб. Какое — то время была тишина, но потом поверхность океана вспучивалась, и в небо поднимались тонны воды, образуя высокий белопенный столб. Потом снова все затихало. Эсминцы останавливались и тщательно пытались обнаружить свою дичь, за которой они гонялись уже почти сутки. Сигнальщики на мостиках старательно обшаривали взглядом поверхность воды после каждой атаки, надеясь обнаружить признаки поражения цели — пятна соляра, обломки дерева, или прочий мусор, но поверхность Атлантики была по — прежнему пустынна и кроме двух эсминцев, рыщущих в этом районе, как две гончие собаки, на ней ничего не было. Конвой, сильно поредевший после нападения «волчьей стаи» немецких субмарин, уже давно ушел на восток, и только они двое, вцепившись мертвой хваткой, гонялись за одинокой «волчицей», пока что успешно запутывавшей следы и ускользавшей от погони.

«Волчица», а точнее подводная лодка U — 177, действующая не в составе «стаи», а самостоятельно, пока что увертывалась от сыпавшихся на нее сверху «подарков», но все понимали, что до бесконечности это продолжаться не может. Понимали это экипажи английских эсминцев, понимал и экипаж субмарины. Лодка находится под водой уже больше суток, процент углекислоты в воздухе неуклонно повышается, и дышать чем дальше, тем тяжелее. Аккумуляторные батареи тоже порядком разрядились. И если охотники не потеряют добычу, то остается надеяться только на то, что либо у них кончится запас глубинных бомб, либо терпение, и они плюнут на добычу и отправятся догонять конвой. Но пока еще охотничий азарт не пропал и запас бомб, судя по всему, оставался.

Командир U — 177 корветтен — капитан Михель Корф внимательно вслушивался в окружающую тишину. Лодка неподвижно висела в толще воды, ожидая атаки. Оба гребных электродвигателя остановлены и на лодке соблюдается режим полной тишины. Слышно только, как водяной конденсат капает иногда с подволока на палубу, да скрежещет сталь прочного корпуса, сопротивляясь огромному давлению. Если бы проектировщикам «волчицы» сказали, на какую глубину ей придется нырять, то они бы просто не поверили. Но сейчас жизнь вносила свои коррективы и если надо, то придется нырнуть и глубже. Тут уже, как повезет. Может раздавит, а может и нет. А вот если не удастся оторваться от кораблей эскорта, то тогда угробят обязательно. Либо бомбами в глубине, либо артиллерийским огнем на поверхности, если вдруг захочешь всплыть. Церемониться не будут. Англичане злые за сильно потрепанный конвой и за свою долгую и безуспешную охоту.

Михель вслушивался в тишину и стал надеяться, что пронесло. Но тут снова раздался характерный звук асдика[2] — как будто кто — то стегнул хлыстом по корпусу лодки. Все ясно, луч гидролокатора эсминца снова засек их.

— Обе машины самый малый вперед.

Винты лодки пришли в движение, и она медленно двинулась вперед в кромешной тьме. На такую глубину солнечные лучи уже не проникали, и U — 177 почти бесшумно скользила в царстве Нептуна, как гигантское морское чудовище, пришедшее в жизнь из древних мифов. Да только чудовище было в данный момент совершенно безобидным и при всем желании не могло причинить вреда своим преследователям. Хоть на борту и остались еще четыре торпеды, но стрельба с такой глубины невозможна. А о том, чтобы всплыть на перископную глубину и контратаковать не может быть и речи. Лодка будет сразу атакована бомбами на малой глубине, где попасть в нее значительно проще. Да и стрельба торпедой по небольшому, быстроходному и верткому эсминцу, когда он обнаружил субмарину и ждет ее атаки, имеет очень мало шансов на успех. Тем более, когда эсминцев двое. Поэтому, остается только пытаться и дальше играть в прятки, забираясь все глубже и глубже и стараться резкой сменой курса стряхнуть с хвоста назойливых преследователей. Пока затравленной «волчице» это удавалось. Она бороздила морские просторы уже больше полутора лет, побывала у берегов Америки и в Южной Атлантике, нанося неожиданные удары по противнику и тут же снова исчезая в морских глубинах. Но сегодня, похоже, ее лимит везения был исчерпан. Никогда прежде ей не приходилось так долго отрываться от погони. И Михель Корф это понимал. Если сейчас они погибнут, то вся его затея будет напрасной. Да, он получил все, что хотел. Даже на много больше, чем хотел и не рассчитывал на такую удачу. Но если все это уйдет вместе с ним на дно Атлантики, то получается, что он прожил жизнь зря. И ему остается только бороться дальше за свою жизнь. Свою и людей, которые на него надеются. Которые верят, что Старик, как они его за глаза называют, снова вытащит их из подводного ада.

— Эсминец справа сто двадцать, дистанция средняя, быстро приближается! Бомбы!!!

— Обе машины самый полный вперед, право на борт!!!

Акустик сорвал наушники, едва услышав характерный звук шлепков о воду. Так падают глубинные бомбы. Если этого не сделать, то можно и оглохнуть от грохота взрывов. А акустик сейчас — единственный, кто хоть как — то может предупредить, с какой стороны и как быстро к тебе подкрадывается смерть. Электродвигатели взвыли, и лодка рванулась вперед, стараясь уйти как можно дальше от места, где ее обнаружили. Впрочем, рванулась, это громко сказано. При полных оборотах машин и полностью заряженных аккумуляторах она могла дать под водой не более восьми узлов и то чуть больше часа. Сейчас же батареи были порядком разряжены, и скорость под водой упала еще больше. Но, тем не менее, этого хватило, чтобы покинуть гибельную позицию. И тут грохнул первый взрыв. Он был довольно далеко, но следующие приближались. Вот лодку несколько раз сильно тряхнуло, посыпались осколки некоторых уцелевших до этого плафонов.

— Левая машина стоп, правая самый малый вперед! Глубина двести пятьдесят метров!

— Герр капитан, нас раздавит! — главный механик, лично став на управление горизонтальными рулями, посмотрел на командира.

— У нас нет выбора. Если будем продолжать так и дальше, то скоро батареи вообще разрядятся, и мы не сможем даже двинуться с места. А это — верная смерть. А так у нас появляется шанс, что они нас потеряют. Не волнуйся, Фридрих. «Девятки» ныряли на такую глубину. А повреждений мы пока что не получили.

Последние фразы командир сказал вполголоса. Они с главмехом, капитан-лейтенант-инженером Фридрихом Шефлером, прекрасно понимали друг друга и знали, что другого выхода просто нет. Оба хорошо знали лодку, на которой воевали с первого дня, как только она вошла в строй. И оба знали, что ее возможности на пределе. И остается либо рискнуть и выиграть, либо гарантированно проиграть. А выигрыш в этой игре просто сказочный — жизнь лодки и всего экипажа. Здесь, как нигде больше, актуален принцип — один за всех и все за одного. Либо все погибают, либо все добиваются победы…

«Волчица» скользнула в глубину. Треск со всех сторон стал еще больше. Но стальное морское чудовище, созданное человеком, осторожно прошивало толщу воды, все дальше и дальше удаляясь от опасного места. Над головой уже прошумели винты эсминца, взрывы бомб закончились, и пока было тихо. Все было ясно, эсминцы возобновили поиск. Акустик снова вслушивался в обстановку за бортом, но похоже, корабли эскорта потеряли лодку.

Михель опасался увеличивать ход и U — 177 тихонько отползала в сторону на одной машине, повернувшись к преследователям кормой. Рискованный маневр — резкое увеличение глубины, сделал свое дело. Все в центральном посту молчали, ожидая доклада акустика. Весь остальной экипаж, не занятый на боевых постах, лежал в койках, чтобы меньше расходовать кислород. Хотя, в затхлом воздухе лодки его оставалось немного.

Командир ближе подошел к акустику и вопросительно посмотрел на него. Михель знал, что унтер-офицер Вальдхайм настоящий гений своего дела и очень часто U — 177 находила добычу и уходила от преследования именно благодаря ему. Поэтому, лучше всего не мешать акустику. Наконец, Вальдхайм отодвинул наушники и повернулся к командиру.

— Герр капитан, похоже, они нас потеряли. Рыщут на том же месте, где мы были раньше. Ходят в режиме поиска, но в нашу сторону не суются.

— Спасибо, Курт. Слушай дальше…

У Михеля отлегло от сердца. Неужели, получилось? Но расслабляться рано. И лодка по-прежнему, с черепашьей скоростью, продолжала уходить все дальше и дальше от охотников, потерявших след. Вот снова громыхнули взрывы глубинных бомб, но совершенно в стороне.

Все было ясно, эсминцы окончательно потеряли цель и бомбят наугад.

Прошло уже больше часа. Взрывы не прекращались, но слышались с каждым разом все дальше и дальше. «Волчице» хоть и с огромным трудом, но все же удалось выскользнуть и на этот раз из цепких когтей костлявой. Михель вытер вспотевший лоб. Нервное напряжение начало спадать. Все, кто был в центральном посту, повеселели и с благодарностью поглядывали на своего Старика. Он вытащил их с того света в очередной раз. Окинув взглядом вахтенных, Михель остался доволен.

— Все, камрады. Похоже, нам снова удалось надавать томми по морде, и благополучно удрать после этого. Обе машины самый малый вперед, курс один — восемь — ноль. Идем так до темноты. Потом будем всплывать. Пойду я, отдохну немного…

Переговорив еще раз с акустиком и вахтенным офицером, Михель отправился в свою крохотную каютку. Устало рухнув на койку, закрыл глаза. Сильнейшее нервное напряжение давало о себе знать. Больше суток на ногах. Сначала атака конвоя, а потом непрерывная игра в кошки — мышки с эсминцами. Он добавил к своему личному счету еще три транспорта и один эсминец, который так некстати оказался на пути торпеды, предназначенной для крупного сухогруза. Похоже, это его последняя победа в э т о й войне. Больше на своей «малышке», как он ласково называл свою U — 177, он в океан не выйдет. У Деница в отношении него другие планы. В январе 1940 года он, скрепя сердце, отпустил его, доверив лодку. Но перед этим выходом сказал без обиняков.

— Михель, хватит пиратствовать. Как вернетесь в Лорьян, сдаете лодку. Мне люди с такой головой, как Ваша, нужны в штабе. А охотиться в Атлантике — для этого и молодых хватает. Это вопрос решенный. Сходите еще раз, отведете душу, и я жду Вас у себя. Война в Атлантике достигла апогея, англичане несут колоссальные потери в конвоях, но и наши потери увеличились. Ваше место — руководить действиями «волчьих стай», а не гоняться за противником лично…

Михель тогда отнесся к этому философски. Дескать, если Лев [3] сказал, что это вопрос решенный, то ему остается только согласиться. Не спорить же с адмиралом. Правда, чтобы попасть в штаб Деница, надо сначала вернуться в Лорьян. И когда твоя лодка находится посреди Атлантики, то в течение долгой дороги домой много чего может случиться…

Очевидно, эсминцы уже ушли, прекратив преследование, так как взрывов, даже удаленных, больше не было слышно. Михель глянул на часы. До заката остается еще пара часов. Тогда можно будет всплыть, провентилировать лодку и зарядить аккумуляторные батареи. Заодно

узнать новости, если будут. Хоть очень и не хочется, а придется самим выйти в эфир. Томми и янки подозрительно быстро научились пеленговать радиопередачи немецких субмарин. Хоть в этом районе нападения авиации можно не опасаться, но береженого бог бережет. Сейчас по любому нужно возвращаться, так как запасы топлива на исходе. Михель не заметил, как задремал и проснулся только тогда, когда матрос, посланный вахтенным офицером, начал трясти его за руку.

— Герр капитан… Герр капитан… Вы приказывали разбудить Вас перед всплытием.

— А? Что? Ах да… Как обстановка?

— Все в порядке, герр капитан. Противник ушел, вокруг никого нет.

— Все, иду…

Когда Михель появился в центральном посту, все были уже на местах. Главмех снова встал рядом с рулевыми — горизонтальщиками. Перекладка рулей на всплытие, и лодка медленно пошла вверх. Когда противник ушел, она уже поднялась до глубины ста метров, поэтому всплытие на перископную глубину заняло меньше времени. Михель хотел всплыть в период сумерек, когда еще виден горизонт, чтобы сначала оглядеться в перископ. Акустик акустиком, но этим старым и надежным средством лучше не пренебрегать. Командир субмарины подумал, что уже сам становится похожим на матерого волка. Осторожного и расчетливого. Который не лезет за добычей очертя голову, а сначала хочет получить о ней максимум информации. Чтобы напасть в нужный момент, когда добыча этого не ждет. И снова исчезнуть в морских глубинах, запутав следы и оставив с носом корабли эскорта.

Наконец, U — 177 достигла перископной глубины. Акустик подтвердил, что «горизонт чист» и никого поблизости нет. Михель перешел в рубку.

— Поднять перископ!

Лодку покачивало, но это все же не шторм. Вот труба перископа пошла вверх, и командир приник к окулярам. Горизонт, действительно, был чист. Ветер гнал небольшие волны, которые временами заливали линзы перископа. Солнце уже скрылось, но горизонт был еще виден достаточно четко. Осмотрев всю поверхность вокруг лодки на триста шестьдесят градусов, Михель убедился, что океан пустынен. Конвой, который они славно пощипали, уже очень далеко. Эсминцы, которые доставили им массу неприятностей, ушли его догонять. Гнаться за конвоем с четырьмя торпедами и с мизерным запасом топлива нет смысла. Придется возвращаться. Глядишь, кто — нибудь по дороге попадется. Михель еще раз осмотрел в перископ море и небо, но все было спокойно. Дождавшись, когда полностью стемнеет, он дал команду всплывать.

Поверхность воды забурлила, и из глубин показалась рубка субмарины. С дифферентом на корму U — 177 вынырнула на поверхность. Заработали дизеля, и в лодку хлынул свежий живительный воздух. Дождавшись, когда давление внутри лодки сравняется с атмосферным, Михель открыл люк и выбрался на мостик, оглядываясь вокруг. Следом выскочили расчеты зенитных установок, и тут по нервам командира ударил истошный крик.

— Герр капитан, бомба!!!

— Какая бомба?!

— Здесь, возле зенитки!!!

Поняв, что случилось что-то из ряда вон выходящее, Михель прошел к кормовой зенитке, установленной на мостике, и внимательно присмотрелся. И его седые волосы под фуражкой встали дыбом. С левого борта, между леерным ограждением и станиной зенитного автомата, лежала неразорвавшаяся глубинная бомба. Если бы было светло, то он бы и сам заметил ее, когда выбрался на мостик. Но это дело не меняло. Им выпал редчайший случай остаться в живых. Из люка выглянуло любопытное лицо лейтенанта Штера, их третьего вахтенного офицера.

— Герр капитан, что — то случилось? Кто так кричал?

— Английский сюрприз, лейтенант. На мостике неразорвавшаяся глубинная бомба.

Михелю показалось, что он даже в темноте увидел, как побледнел лейтенант. Поскольку угрозы с воздуха не было, зенитчики покинули мостик и на него поднялись четверо сигнальщиков и вахтенный офицер — лейтенант Штер. Новость уже распространилась по лодке и сейчас пять пар глаз смотрели на притаившуюся смерть. Михель постарался сгладить ситуацию.

— Все, камрады, поглядели и хватит. Следить за морем и воздухом. Лейтенант, курс строго по волне, чтобы не было бортовой качки. Вызовите на мостик первого офицера, главмеха и Герлаха.

Очень скоро первый офицер обер — лейтенант Генрих Тимм, главный механик Шефлер и старшина команды торпедистов унтер — офицер Отто Герлах появились на мостике и уставились на «сюрприз», свалившийся сверху. Предусмотрительный главмех захватил фонарь, но Михель пока не разрешил его включить.

— Видели, господа? Что делать будем?

— Надо разминировать, герр капитан. Рвануть может в любой момент. Очевидно, дефектный взрыватель. Но нет никакой гарантии, что при следующей бомбежке бомба не детонирует.

— Я это понимаю. Отто, ты когда — нибудь это делал?

— С нашими бомбами да. А вот с английскими нет… Можно попытаться вывернуть взрыватель. Тогда бомба сможет детонировать только при очень близком разрыве. Хотя, если удалить взрыватель, то можно попытаться выкинуть ее за борт. Отпилить ножовкой часть леерного ограждения, чтобы не мешало. А пока ее надо зафиксировать, чтобы не болталась.

— А вы, господа, с таким сталкивались?

— Давно, герр капитан…

— Значит, будем разминировать. Отто, неси все, что нужно. Когда мы будем работать, всем лишним покинуть мостик. Герр обер — лейтенант, если что, примете командование лодкой и действуйте по обстоятельствам. Вместе с главмехом уйдите подальше — в кормовой торпедный отсек. Вы оба нужны лодке. Живые.

— Герр капитан, а Вы?!

— А я останусь здесь и помогу Отто. Когда — то этим занимался.

— Герр капитан, но я тоже имел дело с глубинными бомбами!!! Правда, давно…

— Обер — лейтенант, Вам сколько лет?

— Двадцать четыре.

— А мне шестьдесят два. Уважайте старшего по возрасту и по званию. Нам двоим тут делать нечего. Мы с Отто справимся сами. Если бомба все же рванет, то она разрушит только рубку. Корпус может и пострадает, но торпеды не детонируют. И тогда Вы единственный, кто сможет принять командование лодкой. Второй и третий офицеры еще зеленые. Повреждения будут таковы, что погрузиться, скорее всего, вы уже не сможете. Поэтому, постарайтесь достичь Азорских островов. Они принадлежат Португалии и это ближайшая нейтральная территория. Добраться до Лорьяна, или других французских портов не пытайтесь. Английская авиация обнаружит и утопит вас очень быстро. Лодку интернируете у португальцев на Азорах. Нейтралы вас не выдадут англичанам. К испанским берегам в Гибралтарском проливе тоже не ходите, там полно кораблей и авиации противника. Думаю, никто здесь не хочет угодить в плен. Все, господа. Нам надо работать…

Отто вернулся с инструментами, а первый офицер с главмехом покинули мостик. Командир с торпедистом склонились над бомбой.

— Английская МК-VII. Сто тридцать шесть килограммов взрывчатки, если мне не изменяет память. И если эта бочка ахнет, всем тошно будет…

— Герр капитан… А зачем Вы сказали, чтобы если что… шли к Азорским островам? Ведь если рванет, могут уже никуда не дойти…

— Нельзя отнимать у людей надежду, Отто… Все сейчас на взводе. Не хватало, чтобы у кого-нибудь истерика началась. А там и до паники недалеко. Если хотим выжить, надо собрать всю волю в кулак и действовать, как на учениях.

— Герр капитан, простите, можно еще один вопрос? А то… Вдруг, потом не смогу…

— Можно, Отто. Сейчас все можно.

— Герр капитан, а это правда, что Вы русский? И воевали в прошлую войну против Германии?

— Правда, Отто. Только, не совсем русский. Мать русская, а отец немец. Потомок тех, кто приехал в Россию еще во времена Петра Великого. И в прошлую войну я воевал против Германии, так как был офицером Российского Императорского флота и присягал своему императору. И не пожелал присягать большевикам после октябрьского переворота в семнадцатом году. И за это вся моя семья была уничтожена комиссарами, а я сам чудом уцелел. Это чтобы тебе было понятнее, почему я здесь.

— Простите, герр капитан…

— Ладно, Отто… Что ворошить прошлое… Давай лучше английским «гостинцем» займемся…

Время шло, мерно стучали дизеля, и лодка двигалась в ночной темноте. Сигнальщики напрягали зрение, вглядываясь в ночную темень, но океан был пустынен. Волны догоняли лодку, приподнимали ее на гребень и уходили вперед. Небо было ясным, над горизонтом взошла Луна и осветила все вокруг призрачным светом. Одинокая «волчица» скользила по поверхности, все дальше и дальше удаляясь от того места, где ее очередная охота чуть не стала последней. Вахтенный офицер поглядывал время от времени на командира и старшину торпедистов, возившихся возле бомбы, но не лез с вопросами и советами. Он, как и все остальные на лодке, верил, что Старик обязательно справится и с этой проблемой. Потому, что иначе просто не может быть…

Шумела вода за бортом. Лунный свет придавал какую — то нереальность всему происходящему. Блестели гребни волн, вода накатывалась на палубу и лодка, как призрак, вынырнувший из морских глубин, неслась вперед. Курс строго по волне избавил от заметной бортовой качки, но работа все равно не двигалась. Бомба лежала в довольно неудобном положении. Утешало только то, что это все-таки не мина, где можно нарваться на какой-нибудь сюрприз, специально установленный для затруднения разминирования. В глубинных бомбах устанавливать подобные вещи нет смысла. Провозившись больше часа, Отто развел руками.

— Нет, герр капитан, ничего не получается. Чтобы добраться до взрывателя, надо развернуть бомбу. А трогать ее опасно.

— Ясно. Значит, будем действовать русским способом.

— Это как?

— Ломом и кувалдой.

— Герр капитан, Вы что?!

— Шучу, Отто, шучу. Давай, неси ножовку, нож и хороший крепкий трос. Растительный, разумеется. Диаметр не меньше двадцати миллиметров. Захвати еще двоих человек. И пусть принесут десяток спасательных жилетов.

Когда Отто вернулся с подмогой, командир разъяснил план действий.

— Слушайте внимательно, камрады. Сейчас обвязываем бомбу тросом. Делаем из жилетов подобие поплавка и привязываем к бомбе. Черт его знает, что там случилось с взрывателем. Обносим трос вокруг станины зенитки. Отпиливаем участки леера, которые держат бомбу. После этого вы двое спускаетесь на палубу, а мы вываливаем бомбу с мостика и начинаем осторожно потравливать трос. Ваша задача — придерживать бомбу руками и не давать ей биться о рубку. Когда она будет на уровне палубы, направить ее за борт. Только пристегнитесь к леерам на рубке, чтобы за борт не смыло. Задача ясна?

— Так точно, герр капитан!

— Вперед. Теперь Ваша задача, лейтенант. Предупредите машину, чтобы были готовы дать полный ход. Перед сбросом бомбы стоп машина и только удерживать лодку строго по волне, чтобы не было сильной бортовой качки. Задача ясна?

— Так точно, герр капитан!

— Выполняйте. Ну а мы давайте снова займемся нашим гостинцем…

Как ни странно, но этот способ сработал. Когда Отто отпилил часть леера, и бомба пошевелилась, она была уже прочно обвязана манильским тросом и к ней надежно прикреплены спасательные жилеты. Михель сам держал конец троса, обнесенный вокруг станины зенитки, а Отто, взяв в помощники еше двух сигнальщиков, находившихся здесь же, осторожно вывалил бомбу за пределы мостика. Потравливая трос, бомбу опускали все ниже. Двое матросов, стоящих на палубе возле рубки, придерживали опасный «подарок» руками, не давая ему раскачиваться. Вахтенный офицер уже остановил машины и только небольшими толчками вперед удерживал лодку на курсе, не давая ей развернуться бортом к волне. Вот бомба коснулась палубы и пошла дальше, скользя по округлому корпусу субмарины. Все, кто находился наверху, замерли. Наконец, бомба вошла в воду. Жилеты, связанные вместе, и выполняющие роль понтона, почти полностью скрылись под водой, но не дали бомбе утонуть.

— Лейтенант, внимание! Отто, обрезать трос!

— Готово!!!

Поплавок из жилетов с бомбой внизу начал смещаться вдоль борта в сторону кормы.

— Лево на борт!!! Правая машина полный вперед!!!

Правый дизель, глухо ворчавший до этого момента, взревел на максимальных оборотах. Корма U-177 рванулась вправо, стремясь как можно быстрее уйти от такого опасного соседства. Поплавок из жилетов отошел от борта и вскоре исчез в темноте.

— Прямо руль! Левая машина полный вперед!

Михель стоял на мостике и глядел за корму, отсчитывая секунды. Время шло, но взрыва не было. Значит, им действительно сказочно повезло. Скорее всего, взрыватель бомбы, попавшей прямо в лодку, имел какой-то дефект. Командир знал, что порядка полутора процентов бомб этого типа не срабатывали. Значит, им удалось нарваться именно на эти полтора процента. Есть все-таки военное счастье на свете. Не обманули его сорок лет назад…

— Все… Лейтенант, сбавляйте обороты до экономического хода. Курс на Лорьян. Камрады, благодарю всех за проделанную работу. Свободным от вахты отдыхать…

Спустившись вниз, командир первым делом составил радиограмму и отдал радисту. Хочешь, не хочешь, а сообщить об инциденте придется. Правда, во второй флотилии «Зальцведель», к которой имела честь быть приписана U — 177, за ней уже давно закрепилась репутация удачливой лодки, которая выпутывается из самых безнадежных ситуаций. Так же, как и репутация счастливчика за ее командиром, Михелем Корфом, бывшим чем — то вроде местной достопримечательности. Рядом с другими командирами лодок, не говоря о прочих офицерах, он выглядел настоящим реликтом, свидетелем ушедшей эпохи. Те, кто видел его впервые, ничего особого не замечали, но когда узнавали, что седому, но подтянутому и подвижному, как электрон на орбите атома, корветтен — капитану больше шестидесяти лет и он успешно командует субмариной, то впадали в ступор. Михель, правда, относился ко всему спокойно, нос не задирал и со всеми старался поддерживать дружеские отношения.

Этому также способствовало то, что на подводных лодках Кригсмарине [4], в отличие от надводных военных кораблей, нравы были более либеральные, но ни о какой расхлябанности речь не шла. Просто дисциплина в экипажах подводных лодок держалась, в основном, на самодисциплине самих подводников. И новички понимали это очень быстро, так как из-за одного разгильдяя могли погибнуть все. С командиром флотилии, корветтен-капитаном Виктором Шютце, у Михеля тоже сложились нормальные деловые отношения.

Не смотря на то, что командир флотилии был значительно моложе его и находился в одинаковом звании, Михель сразу дал понять — он во флотилии простой командир лодки, как и все остальные. Не более того. И вести интриги за его спиной не собирается.

Закончив с делами, Михель отправился в каюту. Пока есть возможность, надо поспать. А то неизвестно, что будет завтра. Этот район Атлантики находится за пределами радиуса действия английской авиации, но сейчас они направляются к берегам Франции, где опасность быть обнаруженным возрастает многократно. Много подводных лодок с начала войны уже отправилось на дно. И кто бы мог подумать, что авиация может стать таким эффективным инструментом в борьбе с субмаринами. Даже если самолет и не уничтожит лодку атакой бомбами, то сообщит о ее местонахождении и наведет военные корабли. Ладно, учтем…

— Михель, можно к тебе? — в переборку постучал главмех. И по его физиономии командир понял, что друг пришел не с пустыми руками.

— Заходи, Фридрих. Ты по делу, или как?

— Считай, что по делу. Со вторым днем рождения тебя, командир. Да и всех нас заодно. Если бы не ты…

— Ладно, ладно. Давай, доставай. Вижу же по твоей физиономии, что не с пустым карманом пришел.

— Ну, герр капитан, ничего от тебя не скроешь! Доставай рюмки…

Главмех извлек из кармана плоскую флягу и водрузил на стол, на котором уже стояла пара маленьких серебряных стаканчиков, вполне успешно игравших роль коньячных рюмок. Держать стеклянную посуду было опасно, после первой же бомбежки она рисковала разлететься вдребезги. Хоть на борту лодки выпивка и не одобрялась, но на небольшие дозы, в пределах разумного, Михель закрывал глаза. За что главмех был ему благодарен. И они иногда пропускали по несколько рюмок хорошего французского коньяка. Особенно, если был соответствующий случай. А уж сегодня случай был — дальше некуда. Хоть командир и старался не подавать виду, но весь экипаж прекрасно понимал, что сегодня они все во второй раз родились на свет. Разлив коньяк, командир с главмехом подняли стаканы.

— Ну, с днем рождения, Фридрих! Кстати, сколько раз тебе говорить, что это же форменное святотатство — наливать коньяк в металлическую флягу.

— А что делать, Михель? В стекле опасно, сколько бутылок уже при бомбежке разлетелось. А фляжке ничего не станется. Жаль, что ты уходишь. Неизвестно, кого вместо тебя пришлют.

— Ничего не могу поделать, Лев распорядился. Ты же знаешь, что его лучше не злить.

— Ладно, дай бог, чтобы на новом месте у тебя все сложилось. Да и нам прислали кого-нибудь адекватного. Команда вся расстроена, что ты уходишь. Кстати, тебя уже наделили чуть ли не мистическими способностями. Говорят, что у простого человека так не бывает.

— Вот людям делать нечего. Какие мистические способности? Просто каждый хорошо делает свою работу, только и всего.

— Ой, не скажи… А прорыв с мелководья под огнем сторожевика возле американского побережья, когда не было возможности погрузиться на большую глубину? И ты приказал вести артиллерийскую дуэль с этим недомерком, но не погружаться ни в коем случае, пока мы не выйдем на достаточные глубины? А таран английского эсминца, когда он только погнул нам перископ, а мог бы разрубить пополам? А атака самолета, когда было поздно погружаться, и ты снова рискнул, оставшись на поверхности и лично открыв огонь из зенитки? И умудрился сбить его, когда он был уже на боевом курсе и приготовился бросать бомбы? А сколько раз мы уходили от преследования эскорта после атаки конвоев практически без повреждений? И в довершение всего сегодняшний случай. Сначала игра в прятки с эсминцами почти сутки, а потом и неразорвавшаяся бомба на мостике. От которой мы все с божьей и с твоей помощью все же избавились. Михель, я с ними в чем — то согласен. Так не бывает! Как будто судьба тебя хранит. Да и нас всех вместе с тобой заодно.

— Фридрих, ты сейчас можешь договориться до того, что я продал душу дьяволу, как доктор Фауст. Ведь все очень просто. Когда мы гнались за танкером возле американского побережья и зашли на мелководье, то погружаться там было нельзя категорически. Глубина под килем была не более двадцати метров. Если бы мы погрузились, то стали бы беззащитной мишенью для этого, как ты сказал, недомерка. Это рыболовное корыто в прошлом, которое переименовали в корабль противолодочного патруля, вооружив небольшой пушчонкой и загрузив глубинными бомбами, шутя могло бы расправиться с нами на мелководье. По такой мелкой и верткой блохе попасть торпедой почти невозможно. И он бы просто забросал нас бомбами, так как наша подводная скорость была бы значительно ниже, чем у него. А в надводном положении мы превосходили его как в скорости, так и в вооружении. И когда он только бросился к нам и начал стрелять, надеясь, что мы уйдем под воду, а вокруг него начали рваться наши 105-миллиметровые снаряды, то это было для него неприятной неожиданностью. И он счел за благо развернуться и попытаться удрать, пока к нему не прилетел в корпус один из наших «гостинцев». Хоть наши ребята в него и не попали, но свою задачу выполнили. Прогнали этого наглеца и дали возможность добраться до больших глубин, где мы сразу и нырнули, так как этот недомерок вызвал авиацию. Как видишь, никакой мистики. Мы все просто хорошо выполняли свою работу. Точно также могу разобрать по полочкам и остальные случаи. Просто, нельзя зацикливаться на инструкциях. Они не могут охватить абсолютно все случаи. И иногда приходиться подходить творчески к их выполнению. Иными словами, как говорил император Петр Великий: «Не держись устава, аки слепой стены». То есть, действовать надо сообразно обстановке.

— Эх, Михель… Надо ведь еще и знать, когда и как отходить от инструкций… Ладно, давай еще по одной и отдыхай. Тебе надо выспаться. А то, неизвестно, что завтра будет. А я в машину схожу, погляжу. От сотрясений корпуса при бомбежке там все же кое — что разболталось.

— Ничего опасного нет?

— Если бы было, я бы сразу сказал. Так, мелочи…

***

Когда главмех ушел, Михель растянулся на койке и закрыл глаза. Сон не шел, и он в который раз прокручивал в уме события последних суток. Да, сегодня им по — настоящему повезло, как бы он не успокаивал главмеха. Одна бомба в них все же попала. И если бы она взорвалась, то это гарантированно отправило бы U — 177 в ее последнее плавание — на дно Атлантики. Вместе со всем экипажем. Надо признать, что «девятки», не смотря на свою хорошую мореходность, автономность, вооружение и более лучшие бытовые условия экипажа, чем на «семерках»[5], все же сильно проигрывают им в маневренности под водой. Меньших размеров, более легкая и маневренная «семерка», обладающая практически одинаковой подводной скоростью с «девяткой», быстрее погружалась в случае опасности, и на ней было легче ускользать от погони. Главный недостаток «семерок» — невозможность действовать на большом удалении от баз. Запасов топлива не хватает. И если для «девяток» походы в южную Атлантику и в Индийский океан — обычное дело, то для «семерок» это невозможно. Они оперируют не дальше центральной Атлантики. Первые походы «семерок» к берегам США были возможны только за счет расположения дополнительных запасов топлива в балластных цистернах и уменьшения запаса торпед на борту. Значит, на первых порах можно уже определиться, на что делать ставку. А там видно будет…

Глава 2. Неожиданные встречи

Когда Михель проснулся и глянул на часы, было уже восемь двадцать по бортовому времени. Раз его не будили, значит, ничего особого за ночь не произошло. Лодка мерно покачивалась, гул дизелей доносился через переборку. Но поскольку слух подводника уже привык отфильтровывать эти звуки, Михелю казалось, что вокруг стоит тишина. Выбравшись на мостик, поздоровался с вахтенными и с наслаждением вдохнул полной грудью свежий морской воздух. Вокруг простиралась северная Атлантика. Лодка шла экономическим ходом, экономя топливо, плавно переваливаясь с борта на борт. Небо было ясным, горизонт чистым. Ни одного военного корабля, или транспорта, в пределах видимости не было. Что было неудивительно, они уже уклонились довольно далеко на юг от обычного маршрута североатлантических конвоев. Самолетов здесь тоже можно не опасаться. Для авиации берегового базирования очень далеко. Если только нелегкая не принесет в этот район авианосец. Но при дальнейшем продвижении на восток опасность резко возрастет. Английские «Сандерленды», «Веллингтоны» и «Либерейторы» залетают далеко в океан. Поэтому, придется не раз нырнуть, прежде чем они доберутся до Лорьяна. А пока все идет по плану. По времени осталось немного. Сегодня 10 октября 1942 года. Разница между календарями тринадцать дней. Значит, осталось три дня. Но… Он все равно вернется в Лорьян. И приведет туда свою «малышку». И также свой экипаж, который верит в своего Старика. А там будь, что будет…

— Герр капитан, радиограмма! — из люка высунулся радист.

— Уже расшифровали?

— Так точно!

Михель взял бланк и развернул. В радиограмме сообщалось о присвоении ему очередного звания фрегаттен — капитан. А также напоминание о сдаче командования лодкой по приходу в базу и прибытие в распоряжение штаба подводных сил.

— Поздравляем, герр капитан!!! — вытянулись радист и вахтенный офицер.

— Что, уже все знают? А я, как всегда, узнаю обо всем последним? — усмехнулся Михель.

— Получили рано утром, но первый офицер запретил Вас будить…

***

Командир флотилии «Зальцведель», или второй флотилии подводных лодок Кригсмарине, корветтен — капитан Виктор Шютце был очень удивлен, когда к нему в кабинет вошла странная пара. Гестаповец в мундире штурмбанфюрера, и какой — то тип в штатском. О посетителях его предупредили заранее, но подробностей не сообщили. И вот увидев эту парочку, он чисто машинально стал припоминать все грехи, которые числились за ним самим и за флотилией. Потому, как визит гестапо ничего хорошего не может предполагать в принципе. Если бы это были «свои» гестаповцы, из Лорьяна, с которыми иногда приходилось пересекаться по служебным вопросам, то это одно. Но визитеры прибыли из Берлина, что наводило на нехорошие мысли. После взаимных приветствий штурмбанфюрер Заугель изложил цель своего визита.

— Герр корветтен — капитан, разрешите представить вам моего спутника. Профессор Хельмут Диц, доктор истории, сотрудник института «Аненербе». У него есть к Вам ряд вопросов. Хочу предупредить, что все, что будет сказано здесь, должно остаться строго между нами.

— Я понимаю, герр штурмбанфюрер. В этом отношении можете не волноваться. Рад буду помочь вам, если смогу.

Шютце окинул взглядом своих собеседников. Гестаповец никакого удивления не вызывал. Обычная ищейка, на каких он уже насмотрелся. А вот доктор истории… Шютце неплохо разбирался в людях и был хорошим физиономистом. Доктор истории был очень интересной личностью. По внешнему виду — явный некомбатант возрастом хорошо за пятьдесят. Но про таких говорят — одержимые. Готовые преодолевать любые препятствия, идти напролом не считаясь ни с какими затратами и потерями, не щадить ни себя самого, ни других, лезть буквально к черту в пасть ради достижения цели. Какой бы эфемерной и призрачной она ни была. И во всем иметь свое мнение, зачастую не совпадающее с мнением признанных авторитетов. И надо признать, что вот именно такие и совершали удивительные открытия во все времена. Почувствовав интерес к своей персоне, профессор оживился.

— Благодарю Вас, герр Заугель. Герр Шютце, можно я буду Вас так называть? Я человек сугубо штатский и плохо разбираюсь в военной форме. Мне бы хотелось поговорить с Вами об одном из Ваших офицеров — Михеле Корфе.

— Пожалуйста, профессор. А чем он так Вас заинтересовал?

— Вам известно, что Михель Корф, это его не совсем настоящее имя? Что когда — то он был Михаилом Рудольфовичем Корфом и служил в русском флоте во время Великой войны?

— Известно, профессор. И Корф этого никогда не скрывал. Об этом знает вся флотилия и адмирал Дениц тоже.

— Я это знаю, так как уже просмотрел некоторые материалы. Мне хотелось бы поговорить с Вами, как с военным моряком. Что Вы можете сказать о Корфе?

— А что сказать? Хороший командир субмарины, отмечен наградами Рейха, имеет на своем счету двадцать девять потопленных кораблей врага. Обладает незаурядным аналитическим умом, мыслит нестандартно. Все приказы и инструкции не принимает бездумно к исполнению, а исходит из конкретной ситуации. Иногда отступает от буквы приказа и делает все по своему, но неизменно добивается успеха. Команда лодки его просто боготворит, и наделяет чуть ли не мистическими способностями. Ни в чем противозаконном он замечен не был. В свои шестьдесят два года выглядит прекрасно и обладает отменным здоровьем. Не курит, в чем ему искренне завидуют многие подводники. По части выпивки — очень в меру. На берегу, после похода, любит посидеть в ресторане, но никогда не напивается до скотского состояния, как некоторые. Женщины — тут большой любитель. Но садиться себе на шею не позволяет никому. Если только какая дамочка начинает активные поползновения на его матримониальный статус, то он тут же с ней расстается и заводит другую пассию.

— А что так? Почему он до сих пор не женат?

— Вся его семья — отец, мать, жена и двое детей были убиты большевиками во время переворота в России в семнадцатом году. После этого он так больше и не женился. Но чем это может Вас заинтересовать?

— Понимаете, герр Шютце. Ведь Вы в курсе, что наш институт занимается тем, что изучает великое наследие наших предков. Тайные знания, которые либо дошли до нас в сильно искаженном виде, либо в каких-то отрывочных фрагментах, из которых зачастую невозможно создать цельную картину. И вот разгадка этих великих тайн древности и есть наша главная задача. Сделать так, чтобы эти тайные знания работали на благо и величие Рейха. Вам это понятно?

— Понятно, но какое отношение к этому имеет Михель Корф?

— Подозреваю, что самое непосредственное. Ведь Вы сами сказали, что команда лодки просто боготворит своего командира и наделяет его чуть ли не мистическими способностями?

— Да, это так. О его феноменальной удачливости и способности выкручиваться из тяжелейших ситуаций во флотилии уже слагают легенды. Где зачастую трудно отличить правду от вымысла. Но он на все отвечает односложно. Дескать, нужно, чтобы каждый хорошо делал свое дело. А везучесть это просто приложение к старательности. Если старательности не будет, то на везучести далеко не уедешь.

— Согласен, но случай с Корфом, похоже, выходит за рамки обычного везения. Давайте, сейчас я расскажу кое — что, а Вы послушаете. Не сомневайтесь, Вам, как военному человеку, это будет очень интересно. А потом выскажете свое мнение.

— Хорошо, профессор. Вы меня просто заинтриговали.

— Итак, Михаил Корф. Родился в 1880 году в Санкт-Петербурге, в Российской империи, в семье таможенного чиновника Рудольфа Корфа. Обрусевшего немца, потомка немецких переселенцев, приехавших в Россию еще во времена императора Петра Первого. Мать Мария Корф, урожденная Меркулова, из купеческого сословия. В семье Михаил — старший из детей. Кроме него есть еще две дочери — Агнесса и Маргарита 1884 и 1888 годов рождения соответсвенно. Маленький Михаил с детства бредит морем. Но о карьере военного моряка даже не помышляет, так как реально оценивает свои возможности. В Морской кадетский корпус, единственное учебное заведение, которое готовит офицеров для русского военного флота, принимают только детей дворян, а он таковым не является. Поэтому, Михаил Корф заканчивает здесь же, в Санкт-Петербурге, мореходные классы и становится штурманом торгового флота. Коим и работает до начала войны между Россией и Японией в 1904 году. С началом войны он, как имеющий воинский чин прапорщика военного времени, так назывались офицеры запаса в русском военном флоте, оказывается в Порт-Артуре и назначается штурманским офицером на броненосец «Севастополь». Но служит на нем недолго. Когда японцы блокируют Порт — Артур с суши, он отправляется на сухопутный фронт в составе отряда моряков, снятых с кораблей и командует полуротой морской пехоты. Но опять недолго. С его подачи формируется небольшой разведывательно-диверсионный отряд. Поверьте, это были сущие дьяволы. Прапорщик Корф возглавляет этот небольшой отряд численностью около двадцати человек и регулярно наведывается в тыл к японцам, создавая им всяческие неприятности. Причем, все поражены способностями морского офицера в сухопутной войне и его авторитет непререкаем. За многочисленные вылазки в тыл противника, и нанесения большого урона врагу, прапорщик Корф награжден орденом Святой Анны четвертой степени, а за уничтожение японской батареи осадных орудий орденом Святого Георгия четвертой степени. После падения Порт-Артура Корф, не желая сдаваться в плен японцам, с тремя солдатами и двумя матросами решается на форменную авантюру. Они захватывают китайскую лодку и под покровом ночи выходят в море под носом у японцев. Как им удалось проскользнуть, до сих пор никто понять не может. Но, как бы то ни было, наши мореходы поневоле хоть и с трудом, но все же добираются под парусом до Циндао — немецкой колонии в Китае, где и остаются до конца войны, поскольку прорываться в Россию через охваченную войной китайскую территорию, на это даже авантюрист Корф не решается. После войны Корф возвращается к своей службе в торговом флоте и ничем особо выдающимся больше не занимается. В 1907 году женится, в браке имеет сына и дочь. Правда, как награжденный орденом Святого Георгия, приобретает право на потомственное дворянство, на основании чего в 1913 году сдает экстерном экзамены за Морской корпус и получает чин поручика по Адмиралтейству. С началом войны призывается в действующий флот и служит на Балтике. К началу войны Корф становится уже капитаном торгового флота и его богатый опыт, а также хорошее знание немецкого языка оказываются востребованными в штабе Балтийского флота. Но авантюрный склад характера снова проявляется в нем с огромной силой и он всеми правдами и неправдами добивается перевода на боевые корабли и попадает, в конечном счете, в отряд подводных лодок. Здесь его тоже стараются держать на штабных должностях, но он все равно часто выходит в море на лодках, как представитель штаба под предлогом необходимости штурманского обеспечения. Против чего командиры лодок нисколько не возражают, поскольку хорошее знание Корфом района плавания ни у кого не вызывает сомнений. В ходе войны Корф производится из поручиков по Адмиралтейству в лейтенанты, а потом и в старшие лейтенанты, то есть становится полноправным кадровым офицером военного флота. За храбрость в боях награждается орденом Святого Станислава второй и третьей степени и орденом Святой Анны третьей степени. После отречения русского императора Николая Второго, и прихода к власти Временного правительства в России, продолжает службу на флоте и получает чин капитана второго ранга. А потом начинается полный развал. Большевики захватывают власть, и капитан второго ранга Корф отказывается им служить. Первое время его не трогают, но тут, на его беду, среди комиссаров оказывается тот, кто в свое время пострадал от действий таможенного чиновника Рудольфа Корфа, который пресек попытку провоза большой партии нелегальной литературы. Комиссар вместе с пьяной солдатней заявляется к нему в дом и устраивает погром. Михаила в этот момент дома не было. Корф старший оказывает сопротивление, и озверевшие большевики убивают всех, кого находят. Погибли родители Михаила, его жена и двое детей. Его сестры к тому времени уже вышли замуж и уцелели в этой резне, но их следы Михаил потерял. Скорее всего, они тоже погибли в гражданской войне. Когда Михаил вернулся домой и увидел то, что натворили большевики, он поседел и чуть с ума не сошел. Договорился о похоронах своих близких, а сам отправился на поиски убийц. Нашел довольно быстро. Переоделся в матросскую форму и, выдавая себя за революционного матроса — балтийца, за несколько дней вырезал всех. Навыки, полученные в разведывательно — диверсионном отряде, очень пригодились…

— Ну, Вы даете, профессор!!! Я таких подробностей не знаю. Вот уж никогда бы не подумал, что наш старина Михель на такое способен!

— Способен, герр Шютце. И еще как способен. Дальше — больше. Не все у него прошло гладко, и большевики узнали, что Корф начал свою вендетту. Его ищут, но он бежит из Петрограда на Дон и вступает в Добровольческую армию генерала Корнилова. Воюет в сухопутных частях против красных, а когда у белых появляется свой флот, переходит туда.

Во время службы на флоте белых в составе Вооруженных Сил Юга России получает чин капитана первого ранга. После падения Крыма уходит с остатками белого флота в Бизерту. До конца 1924 года ведет там довольно тихую жизнь вместе с остальными русскими, пока Франция официально не признает большевистскую Россию и распускает все русские воинские формирования на своей территории. И тут Михаил Корф как с цепи сорвался. Высказав своим недавним союзникам все, что о них думает, возвращается к работе на торговых судах и вскоре оказывается в Шанхае. Здесь тоже обосновалась большая диаспора русских, которые бежали от большевиков. Михаил Корф оседает в Шанхае на пять лет и об этом периоде его жизни известно немного. Очень похоже, что он занимался контрабандой опиума. И за ним гонялась вся английская полиция в Гонконге и Сингапуре, а также французская полиция в Индокитае. За его поимку была обещана большая награда, но Корф оставался неуловимым. В самом же Шанхае, куда он возвращался после своих нелегальных операций, он вел себя как тихий и законопослушный обыватель, которого нельзя было обвинить ни в чем противозаконном. Впрочем, китайские власти всегда отличались редкостной продажностью. Поэтому, скорее всего, он просто прикормил местную полицию и его не трогали. Так продолжается до 1931 года, когда Корф, неожиданно для всех, покидает Шанхай, оставляет свой очень прибыльный, но и очень опасный опиумный бизнес, и появляется в Германии. Здесь у него осталась очень дальняя родня по линии отца, с которыми он установил контакт еще во время жизни в Шанхае. Поскольку, к ним в гости прибыл не эмигрант — голодранец, а очень и очень состоятельный человек, родня Корфа была очень рада. Дальше Михаил Корф изъявляет желание остаться жить в Германии и превращается в Михеля Корфа. Этнического немца, вернувшегося на историческую родину. Ведь формально это так и есть. А дальше снова начинается непонятное. Имея приличные средства и имея возможность заняться коммерцией, Корф вместо этого поступает на работу инженером на верфь «Германия» в Киле. На все удивленные вопросы отвечает, что заниматься коммерцией он не умеет, и лучше будет делать то, что умеет. Так продолжается до 1935 года, пока не начинается возрождение былой мощи подводного флота Германии и он встречается с Карлом Деницем. О чем они говорили, не известно. Но два ветерана — подводника, хоть и враги в прошлом, поняли друг друга, и нашли общий язык. Корф оставляет работу на верфи и переходит на службу в подводный флот в звании капитан — лейтенанта. Выше ему не дали, но он особо и не расстроился, так как вернулся к любимой работе. В связи с возрастом и благодаря своему богатому опыту прошлой войны, а также опыту работы на верфи, строившей подводные лодки, он становится офицером — инструктором учебной флотилии. До начала войны в 1939 году капитан — лейтенант Корф исправно несет службу по подготовке молодых подводников и ничем особым не выделяется. Но после начала войны в него как будто снова вселяется бес. Он заваливает командование рапортами с просьбой отправить его на боевую лодку. Доходит до самого Деница. Дениц сначала пытается урезонить старого вояку, но потом видит, что это невозможно. Пройдя курс подготовки командира лодки, Корф становится на непродолжительное время командиром одной из старых лодок, а потом, в декабре 1940 года, принимает только что построенную большую лодку U — 177, которой командует до сих пор. Воюет успешно, награжден Железными крестами первого и второго класса, Рыцарским крестом, получил очередные звания корветтен — капитана, фрегаттен — капитана и командование очень довольно его действиями. И сейчас адмирал Дениц хочет забрать его к себе в штаб. Как вам история?

— Очень увлекательно, профессор. Признаться, Вы поведали ряд очень интересных подробностей, о которых я не знал. Корф не очень любит рассказывать о своем прошлом. И несомненно, если о нем написать книгу, то она могла бы иметь колоссальный успех. Просто удивительная судьба у человека. Но я пока что не услышал ничего, что могло бы заинтересовать Вас в Вашей области — чего-то мистического и необъяснимого.

— Не торопитесь, герр Шютце! Скажите, видели ли Вы у Корфа медальон, который он носит на шее?

— Какой медальон?

— Вот этот…

Профессор достал из портфеля фотографию и положил на стол. Шютце взял ее в руки и внимательно рассмотрел. На снимке был Корф в расстегнутой куртке, первый офицер Тимм и главмех Шефлер, стоявшие на мостике лодки возле тумбы перископа. На заднем фоне было море и было ясно, что всем очень жарко. Очевидно, снимок сделали в тропиках, когда U — 177 ходила в южную Атлантику. В разрезе куртки командира был хорошо виден какой — то круглый медальон вместе с крестиком. Офицеры улыбались и, очевидно, находились в прекрасном настроении. Шютце пожал плечами.

— Ну и что? Медальон, как медальон…

— Вот, взгляните еще. Это увеличенное фото с первого снимка.

Профессор достал еще одну фотографию. Здесь был крупный план медальона. Резкость, конечно, была не такая четкая, как на первом снимке, но вполне можно было разобрать даже мелкие детали — диск правильной формы с выгравированной в центре головой какого — то хищника с оскаленной пастью, от которой к краям медальона расходились спиралевидные лучи. Шютце внимательно рассмотрел фото, но так и не смог понять, в чем же тут секрет.

— Простите великодушно, профессор, но я не могу взять в толк, что же именно тут непонятного. Ну, медальон… Ну, круглый… Ну, какая — то псина на нем изображена…

— Позвольте небольшой экскурс в историю, господа. Эта, как Вы выразились, псина — стилизованное изображение медведя. В древних скандинавских сагах упоминается, что подобные амулеты носили воины, считавшиеся непобедимыми. Правда, до сих пор не удалось обнаружить ни одного. Похожего типа, просто со спиралевидными лучами, находили и неоднократно. Но вот именно такого, с изображением медведя, не нашли до сих пор. Согласно легендам воин, носящий такой амулет, находится под защитой древних языческих богов, которые приносят ему удачу на войне. И этот амулет, якобы, обладает чудодейственной силой. Какой именно, установить не удалось, так как сведения отрывочны и получены из разных источников…

Шютце понял, что профессора понесло. Он с большим трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. Так вот, оказывается, зачем приехал сюда этот алхимик от истории! Михель Корф находится под защитой древних богов!!! И именно этому он обязан своим боевым успехам!!! Если рассказать об этом в кругу офицеров флотилии, да и самому Корфу, веселье будет обеспечено надолго. Какую же кличку придумают Михелю, когда эта история станет достоянием всех? Ведь Михель не удержится и обязательно расскажет своим друзьям. А те разнесут дальше. Хоть гестаповец и предупредил о секретности, но старина Михель этот бред всерьез не воспримет, и максимум через неделю смеяться будет уже вся флотилия. Господи, и до чего только люди не доходят от безделья… По едва заметной улыбке на лице гестаповца Шютце понял, что не одинок в своем мнении, но виду не подал, слушая с максимально серьезным видом, хоть это и давалось ему с огромным трудом. Профессор, между тем, прочно оседлал своего любимого конька, и слазить с него явно не собирался.

— …и таким образом становится ясно, что все военные успехи Корфа, начиная от войны с Японией, в которой он принял участие, укладываются в строгую логическую схему. Он занимается очень рискованными мероприятиями и выходит из них без единой царапины. Причем, проявляет недюжинные воинские способности не только в войне на море, но и на суше. После окончания военных действий все его бурная активность сходит на нет и замирает до следующей войны. На следующей войне все повторяется. До самого момента ухода в Бизерту. Там Корф снова превращается в тихого, ведущего относительно спокойную жизнь эмигранта. До момента расформирования остатков белого флота властями Франции.

Тут он уже начинает свою личную войну против всех. Очень мало данных о его периоде жизни в Шанхае, но то, что есть, наводит на размышления. Что Михель Корф связан с китайскими преступными группировками — триадами и успешно занимается контрабандой опиума. Причем, по неподтвержденным данным, именно он был организатором захвата английской канонерки, которая прижала контрабандистов в устье реки при перегрузке товара. Затем, снова тихий период жизни в Германии и работа на верфи. Корфа на подвиги больше не тянет. И тут новый всплеск активности. Человека в возрасте, имеющего хороший доход от вложенных средств и спокойную, стабильную работу, неожиданно несет на военную службу. Тем более, в чине значительно ниже, чем он имел до этого. Согласитесь, странное решение. Но, допустим. Возможно, ему просто осточертела верфь. Ведь он моряк до мозга костей, а сидеть дома без дела не привык. Но с началом войны он снова рвется в бой. В его — то возрасте! Тем более, с таким перерывом в службе на подводных лодках. Его служба офицером — инструктором в учебной флотилии, это все же несколько не то, что служба на боевой лодке. Но он и тут снова удивляет всех и в короткий срок становится хорошим командиром субмарины. В ходе боевых действий попадает в опаснейшие ситуации, но удачно выпутывается из них. Вам это не кажется странным?

— В какой — то степени кажется. Но не настолько, чтобы уверовать в мистику. Вы меня конечно простите, профессор, но при чем тут этот «медвежий» амулет? У Вас есть реальные доказательства, что все военные успехи Корфа связаны именно с ним? И как Вы вообще узнали об этом амулете? Откуда у Вас это фото?

— Это фото сделано на борту лодки во время ее плавания в южную Атлантику в этом году. Корф — очень хороший фотограф, и кто — то из экипажа помог ему сделать снимок. Летом в Лорьян приезжал корреспондент, и лодка Корфа как раз стояла в базе. Вот он и побеседовал с Корфом и его экипажем. Корф подарил ему несколько фото на память, которые после этого были напечатаны в газете. Именно так я и увидел его впервые. Может быть, я бы и не придал значения этому снимку, ведь при печати в газете практически невозможно разобрать мелкие детали, но меня поразила одна вещь. Обратите внимание — на снимке хорошо видны этот амулет и православный крестик, который носит Корф. Ведь он родился в России, и его предки приняли православие во избежание проблем с русскими властями. Сочетание православного и языческого символов просто немыслимо и это меня очень заинтересовало. Я разыскал этого корреспондента и увидел оригинальное фото, с которого мне сделали копию. А когда увидел увеличенный снимок, то и вовсе потерял сон. Передо мной был знаменитый амулет, причем прекрасно сохранившийся! Если только это не искусная подделка, но ума не приложу, кому это было бы нужно. После этого я поднял все материалы о Михеле Корфе, какие только смог найти. И выяснил, что его жизненный путь вполне соответствует жизни человека, имеющего такой амулет!

Тут уже Шютце не удержался и расплылся в улыбке. Сказанное было настолько глупым и неожиданным, что он уже начал терять терпение.

— Хорошо, профессор. Допустим, Корф каким — то образом раздобыл этот чудодейственный амулет, который хранит его на войне. Может быть, сам сделал. Может быть, ему его подарила очередная пассия. Может быть, купил на «блошином» рынке в Лорьяне, или в Шанхае. А может, где — то в Германии, или в России. Но у Вас есть р е а л ь н ы е доказательства Ваших слов? Или все это — очередная древняя скандинавская сага?

— Как Вам сказать, герр Шютце… Неопровержимых доказательств, какие требуют в суде, я Вам, конечно, предоставить не могу. Это сведения из различных древних текстов, обнаруженных учеными в разное время. Причем, сведения очень отрывочные и неполные, но изображение такого амулета там встречается и не раз… Более того, могу честно сказать, что далеко не все мои коллеги согласны со мной… Но если мы не будем пытаться узнать то, что скрыто от нас во тьме веков, то никогда ничего не узнаем о своем прошлом и не сможем предугадывать будущее… И этот амулет нельзя изготовить самому, или купить на «блошином» рынке… В сагах говорится, что над ним должен быть выполнен особый обряд, который и придает ему магическую силу. Причем обязательно в присутствии того, для кого он предназначен. Если этот амулет возьмет другой человек, то он работать не будет. Иными словами, он служит только тому, для кого первоначально предназначен. И обряд должен выполняться колдуном, который им хорошо владеет…

— Дорогой профессор, при всем моем уважении… Хорошо, что Вы конкретно хотите?

— Мне хотелось бы поговорить с Михелем Корфом. Узнать, как к нему попал этот амулет. И если он действительно был свидетелем выполнения обряда, то кто его провел и как этот обряд выглядел? В древних рукописях этого обнаружить не удалось. Имеется только упоминание о самом факте обряда…

— Хорошо, дорогой профессор! В этом я Вам помогу. По приходу лодки Корфа в Лорьян обеспечу вам встречу в дружеской и непринужденной обстановке. Но вот предсказать его реакцию на все это, увы, не могу.

— Огромное спасибо, герр Шютце! А когда Корф вернется в Лорьян?

— Этот вопрос надо согласовать с англичанами. Сколько раз они собираются загнать бомбами его лодку под воду. Но, в любом случае, лодка Корфа уже возвращается в Лорьян. И как только вернется, я Вам сообщу. Это все?

— Все.

— Благодарю Вас, дорогой профессор. Я узнал очень много нового и интересного. А сейчас, если у Вас больше ничего ко мне нет, не могли бы Вы оставить нас с господином Заугелем вдвоем? Нам нужно переговорить на служебные темы.

— Конечно, конечно, господа! Я все понимаю. Война есть война, а я человек сугубо штатский. Не буду вам мешать, подожду в коридоре…

Когда профессор попрощался, и за ним закрылась дверь, Шютце прижал ладони к лицу и стал беззвучно хохотать. Не удержался и гестаповец. Отсмеявшись, Шютце кое — как смог говорить.

— Герр Заугель, я Вас умоляю!!! Где Вы нашли это чудо?!

— Увы, герр Шютце, ничего не могу поделать. Мне приказано сопровождать этого клоуна и оказывать ему всяческое содействие, чтобы он куда — нибудь не вляпался. Я сам считаю это полным бредом, но в Берлине почему — то прислушиваются к этому психу. Поэтому, мне тоже остается выполнять роль шута на гастролях и делать вид, что я проникнут важностью момента, а то как бы их светлость не расстроились и не допустили досадной ошибки в своих псевдонаучных изысканиях. Не волнуйтесь, долго мы Вам надоедать не будем. Что — то мне подсказывает, что Корф пошлет этого «историка» ко всем чертям и будет прав.

— Да уж… Представляю физиономию нашего горе — профессора, если Корф скажет, что купил эту безделушку на барахолке… Ладно, давайте подождем. Если все будет хорошо, то дня через четыре Корф должен вернуться. Вот тогда и продолжим клоунаду…

***

Чем меньше оставалось расстояние до Лорьяна, тем чаще и чаще U — 177 приходилось срочно погружаться от налетавших с регулярным постоянством английских самолетов. Никого это не удивляло, и для Бискайского залива было обычным явлением. Не смотря на установленный детектор излучения вражеских радаров «Метокс», Михель больше полагался на зрение сигнальщиков, если день был безоблачный. Прибор работал не очень надежно, и поэтому Михель решил делать все наоборот. Не так, как предписывалось в инструкции. Идти в надводном положении днем, когда в дополнение к прибору за небом и морем будут наблюдать люди, а ночью погружаться и идти под водой экономическим ходом на электродвигателях. Так как днем самолет можно было обнаружить визуально гораздо дальше, чем ночью, и успеть погрузиться. Ночью же его обнаруживали, в большинстве случаев тогда, когда он уже ложился на боевой курс и включал прожектора, чтобы осветить цель. «Метокс», правда, предупреждал о том, что лодка облучается радаром. Но… Береженого бог бережет. Правда, во время перехода в надводном положении днем, возрастала опасность стать мишенью для вражеской подводной лодки. Поэтому сигнальщики внимательно следили не только за горизонтом и за небом, но и за морем поблизости, чтобы вовремя обнаружить перископ и след торпеды и успеть уклониться. Но Михель хоть и не сбрасывал со счетов возможную атаку английской субмарины, но опасался ее значительно меньше, чем ночной атаки английской авиации. Один раз повезло. Удалось сбить самолет за несколько секунд до того, как он собрался бросить бомбы. Второй раз так может и не повезти…

И только миль за двадцать до входа в порт удалось вздохнуть спокойно. В небе появились немецкие истребители и прикрыли лодку с воздуха. Из порта вышли два тральщика для встречи лодки. Михель стоял на мостике и смотрел на приближающийся берег. День уже клонился к закату, и Солнце все ниже и ниже приближалось к горизонту. Ветер заметно ослаб, но волна в Бискайском заливе была все же ощутимой. Недаром он с незапамятных времен имеет дурную славу у всех моряков. Лодка периодически зарывалась носом в волны и вода с шипением проносилась по палубе, оставляя над уровнем моря только рубку со стоящими на ней людьми. Берег приближался быстро. Теперь уже не было смысла экономить топливо и U — 177 летела по волнам полным ходом. Михель торопился войти в порт до темноты. Отчасти из — за того, чтобы побыстрее проскочить опасную зону, где можно подвергнуться атаке вражеских самолетов, но также и из чисто эгоистических интересов. Все же, заходить в порт при дневном освещении гораздо удобнее, чем ориентироваться ночью по огням. Да и время на сон в этом случае автоматически увеличивалось. Что ни говори, но человек и на войне остается человеком. И если у него есть возможность хоть немного облегчить себе жизнь, то он это обязательно сделает.

На душе у Михеля было и радостно и грустно. Как долго он ждал этого дня. Торопил его и старался подготовиться как можно лучше. А вот теперь, когда этот день наступил… Как все пройдет, никто не знает. Перед человеком часто возникает проблема выбора. У него же такой проблемы нет. Он свой выбор уже сделал…

Пройдя входные ворота базы между молами, лодка сбросила ход до минимального. Теперь торопиться некуда. Осторожно продвигаясь по акватории базы, Михель издалека увидел большую группу людей на причале. Оркестр уже готовился начать играть марш, и большая группа женщин и девушек из гарнизона базы махала им букетами цветов. Это была давняя традиция, которая зародилась здесь с первых дней. Посмотрев внимательно в бинокль, Михель не нашел Деница. Раньше он часто встречал лодки, возвращавшиеся из похода. Но сегодня не приехал. Очевидно, есть более насущные проблемы. Да оно и к лучшему. Когда начальства рядом меньше, то и проблем меньше. Сейчас быстренько ошвартуются, доклад командиру флотилии о прошедшем походе и можно отдыхать. Добраться до своей комнаты на территории базы, залезть под душ и долго стоять под ним, испытывая настоящее блаженство. Тем, кто не ходил в океан на подводной лодке, никогда этого не понять. А потом завалиться спать. До самого утра на чистых простынях. Щетину более чем двухмесячной давности можно будет сбрить и утром. Все равно, надо будет принимать цивилизованный вид. С утра начнется бумажная волокита, часть экипажа уедет в Германию в отпуск, часть будет отдыхать здесь, а часть проводить работы на лодке. Потом все поменяются. Этот распорядок, установленный Деницем, ни разу не нарушался. Впрочем, Михеля это уже касается постольку — поскольку. Ему предстоит передача лодки новому командиру. А потом… А что будет потом, пока никто не знает. И сам Михель Корф в том числе…

Лодка маневрирует, подходя к причалу. Оркестр играет марш, плещется вода между причалом и корпусом лодки, а с берега несутся приветственные крики. Вот уже поданы швартовные концы с причала на палубу, и U — 177 замерла. Она снова вернулась домой. Вернулась с победой. Пройдя тысячи огненных миль. Выдержав множество атак вражеских кораблей и авиации. И сумев снова ускользнуть ото всех…

С причала подали трап и командир субмарины фрегаттен — капитан Михель Корф сошел на берег, вскинув руку к козырьку фуражки. Экипаж лодки уже стоял в строю на палубе. Доклад командиру флотилии о прошедшем походе и на этом формальная часть встречи закончена. Шютце от души пожал руку Михелю.

— Поздравляю Вас, герр Корф. И с новым званием и с новым назначением. Приказ о Вашем переводе уже получен. Новый командир должен прибыть через четыре дня. Поэтому, пока можете отдохнуть. Ну а сейчас, как и положено, банкет для всего экипажа!

— Благодарю Вас, герр Шютце. Бумажными делами займемся завтра?

— Да, конечно. Только, хочу Вас предупредить. Пять дней назад прибыли два человека из Берлина и хотят с Вами поговорить.

— Из Берлина?! Но ведь штаб Деница сейчас в Париже. Зачем я понадобился кому — то в Берлине?

— Нет, Дениц здесь не причем. Это какой-то профессор, доктор истории Хельмут Диц. Вы не знаете такого?

— Первый раз слышу.

— Я тоже. Так вот, этот профессор рвется с Вами побеседовать. О чем — он завтра сам скажет.

Он и сегодня хотел, как только узнал, что Вы возвращаетесь, но я отговорил. Подождет до утра, надо и совесть иметь.

— А кто второй?

— А второй — офицер гестапо. Просто сопровождает этого чудика, чтобы он не вляпался в какую — нибудь историю.

— А что ему вообще надо? Я, вроде бы, историей никогда не занимался.

— Не могу сказать, герр Корф. Однако, могу высказать свое мнение, что профессор, мягко говоря, мается дурью. Впрочем, завтра сами убедитесь…

Шютце говорил что — то еще, но Михель отвечал автоматически. Мысли его были совсем о другом. Пренеприятнейший сюрприз… Что этому профессору надо? И причем здесь гестапо? Если бы это был какой — нибудь обычный историк, приехавший собирать материал, ему не дали бы в сопровождающие гестаповца. Значит, дело на контроле на самом верху. Но чем может заинтересовать офицер — подводник профессора истории? Причем, заинтересовать настолько, что он примчался через половину Европы, охваченной войной?

Что — то здесь не то… Значит… Значит, тянуть больше нельзя. Он думал завтра, после завершения бумажной работы в штабе, сходить в город к Софи. Пойти с ней в ресторан, хорошо провести вечер, а потом и ночь. С тридцати семилетней озорницей Софи Жермен, владелицей книжного магазина, он познакомился вскоре после первого появления в Лорьяне. Зашел в магазин совершенно с другими намерениями, но положил глаз на хорошенькую женщину. Софи была одинокой и они оба не утратили вкус к жизни, поэтому дальнейшее развитие событий было вполне предсказуемым. Тем более, Михель выглядел намного моложе своего паспортного возраста и был еще ого — го, как выразилась Софи. Поэтому, когда лодка Михеля возвращалась в Лорьян, он проводил свободное время в обществе хорошенькой француженки. Остальной экипаж по очереди ездил домой в Германию, но ему было ехать некуда. В доме Михеля в Киле, где он жил до войны, его никто не ждал.

Можно было бы отдохнуть в Лорьяне после похода, хорошо проведя время с Софи. Когда лодка стоит в базе, только что вернувшись с боевого патрулирования, передачу командования новому командиру можно растянуть не на один день, повод всегда найдется. Да и прибудет новый командир только через четыре дня. Минимум неделя отдыха без отрыва от службы ему была бы обеспечена. В конце концов, он это честно заслужил. Но… Неизвестно, какой сюрприз ждет его завтра утром. Тем более, если в деле фигурирует гестапо… Время пришло, дальше тянуть нельзя. Прости, Софи… Если нам и суждено встретиться вновь, то не скоро…

Михель переговорил со знакомыми офицерами, а экипаж лодки уже оказался на причале. Звучали приветственные возгласы, прибывшие смешались со встречающими и в этом шуме трудно было что либо разобрать. Экипаж, кроме вахтенных, отправился в военный городок на территории базы, а Михель вернулся на лодку. Идти в свою комнату в военном городке нет смысла. Больше ему там нечего делать.

Спустившись из рубки в центральный пост, Михель оглянулся по сторонам. Никого не было. Вахтенный матрос стоит на палубе лодки возле трапа. Открыв железный ящик, где находился арсенал, он взял один автомат с запасом снаряженных магазинов и направился в свою каюту. Его никто не видел, весь экипаж находился наверху. Ну, что же, тем лучше. Не хватало, чтобы сейчас кто — нибудь заявился и помешал. Михель зашел в каюту и открыл сейф…

***

Ветка хлестнула по лицу, но Михаил только устало отмахнулся. Он чертовски устал, бродя по лесу. И понес же его черт «побродить с ружьишком»! Возомнил себя великим охотником, а ведь раньше никогда в одиночку в лес не совался. Как ни стыдно было признаться самому себе, но факт оставался фактом — он заблудился. Сначала ориентировался по Солнцу, но вскоре небо затянули тучи и временами начал накрапывать дождь. По всем писаным и неписаным правилам следовало повернуть назад, но глупое упрямство погнало вперед. Как же, захотелось добыть глухаря! Глухари, если и были поблизости, то никак себя проявлять не хотели. А обнаружить их неопытному охотнику не удавалось. Под ногами хлюпало, и холодная влага попадала за воротник куртки, слетая с веток. Лямки рюкзака оттягивали плечи, а двуствольная «тулка» казалась неподъемной. Михаил понял, что придется ночевать в лесу. Брести в темноте через лес не было смысла. Сама ночевка его не пугала, какой никакой опыт у него уже был, но раньше он всегда ходил в лес только с бывалыми охотниками. Теперь приходилось вспоминать все, чему научился раньше. Неожиданно лес стал редеть, появились значительные просветы между деревьями, и вскоре он вышел на большую поляну.

На поляне стоял большой дом с окружавшими его хозяйственными постройками. Михаил обрадовался, но вскоре радость сменилась разочарованием. Было видно, что дом заброшен и здесь давно никто не живет. А он — то надеялся попроситься на ночлег и спросить дорогу, как выбраться из леса. Но, в любом случае, ночевать в старом доме все же лучше, чем в лесу под открытым небом, да еще и под дождем. А то, что дождь будет, в этом он не сомневался. Подойдя к дому, покричал для очистки совести, но никто так и не отозвался. Поднявшись по ветхим ступенькам, вошел внутрь. Дверь еле держалась на старых петлях, стекол в окнах не было, и ветер гулял по комнатам. Внутри было полное запустение. Старая немудреная мебель потемнела от времени, и во многих местах все было покрыто толстым слоем пыли. Было ясно, что люди давно покинули этот дом. Пройдя к столу, Михаил с огромным облегчением скинул рюкзак, и устало опустился на лавку. Окликнув хозяев еще раз, решил обследовать дом. Ружья, на всякий случай, из рук не выпускал. Дом был большой, но все комнаты оказались пусты. Кроме старого хлама больше ничего не было. Неизвестно, почему хозяева покинули дом, но сделали это много лет назад. Пока солнечные лучи еще проникали в окна, Михаил решил разжечь печь. Все теплее будет, да и дверь на ночь надо будет как — то заделать. Зверья тут хватает…

Выйдя из дома, Михаил обошел вокруг и к своему удивлению нашел поленья дров под навесом. По ним было видно, что лежат они тут не первый год. Некоторые уже превратились в труху и рассыпались у него в руках, но кое что набрать все же удалось. Натаскав дров и настругав топором щепок, разжег огонь в печи, и вскоре стало теплее. Разбитые окна в этой комнате удалось закрыть старыми холстинами, и сквозняк больше не беспокоил. Печь весело гудела, и Михаил подумал, что все не так уж и плохо. Переночует в этом заброшенном доме, а утром будет искать, как отсюда выбраться. Никто не будет строить дом в глухом лесу, обязательно должна быть хоть какая — то дорога. Иначе, как же хозяева сюда добирались? Судя по внешнему виду дома, хозяева были справные и деньги у них водились. А это значит, что лошади у них были, да и бричка тоже. А бричка по лесу не пройдет. Вытерев стол старыми тряпками, Михаил собрался ужинать. Снаружи уже стемнело, и выходить из дома на поиски приключений в ночной лес не хотелось. Поэтому, подперев входную дверь поленом, и поставив поперек прохода еще одну лавку, он успокоился. Если, не приведи господи, пожалует медведь, то шум будет очень сильный. А то, что мишки в этих местах есть, его предупредили. Хоть и маловероятно, чтобы медведь полез в дом, но… Кто его знает, топтыгина, что у него на уме…

Банка тушенки уже открыта и греется на печке. В железной кружке заваривается чай и его аромат плывет по старому дому. С удовольствием поужинав, Михаил сбросил сапоги и растянулся на широкой лавке, подложив под голову рюкзак. Заряженное ружье, на всякий случай, оставил рядом с собой. Печь, не смотря на свой древний возраст, грела очень хорошо. Приятное тепло разлилось по телу, усталость взяла свое, и вскоре Михаил задремал.

Ночью он несколько раз просыпался, ему казалось, что вокруг дома кто — то ходит. Впрочем, это было неудивительно. Зверья в этих краях хватало, тем более, дом давно заброшен и оно тут непуганое. Поэтому, вполне вероятно, что местные обитатели обходят свои владения и очень удивлены столь бесцеремонным вторжением на свою территорию. Но внутрь дома никто проникнуть не пытался, Михаил успокаивался и снова засыпал.

Когда он проснулся, уже рассвело, и свет пробивался сквозь щели в холстине, закрывавшей разбитые окна. Не смотря на то, что провел ночь на жесткой лавке, Михаил прекрасно выспался. Печь прогорела еще ночью, и утренний холодок забирался под куртку. Поднявшись, и надев сапоги, Михаил снял «шторы» с окон и солнечный свет хлынул в комнату. Глянул на часы — без четверти девять. Хорошо поспал, ничего не скажешь! Освободив входную дверь, вышел на скрипучее крыльцо и с удовольствием потянулся, вдохнув свежий утренний воздух. Тучи к утру рассеялись и новый солнечный день — 1 октября 1902 года вставал над Россией…

Перед уходом решил, что неплохо было бы перекусить. Снова разведя огонь в печи, заварил чай и нагрел банку тушенки. Вместе с краюхой черного хлеба пошло очень даже хорошо. А то, неизвестно, сколько еще придется бродить по лесу. Когда Михаил уже собирался покинуть так выручивший его дом, неожиданно снаружи донеслись детские голоса. Он очень обрадовался — здесь есть люди! Значит, можно будет с их помощью выбраться к цивилизации. Но неожиданно раздался детский крик, а потом рев. Бросив рюкзак, Михаил чисто машинально схватил ружье и бросился наружу. Выскочив на крыльцо, он остолбенел от ужаса. Метрах в тридцати от дома двое детей — мальчик и девочка пытались убежать от огромного медведя, который уже встал на задние лапы и надвигался на них. Девочка упала, очевидно, запутавшись в длинном платье, а мальчик пытался ее поднять. Расстояние между медведем и детьми неумолимо сокращалось. Повинуясь не разуму, а инстинкту, Михаил взвел курки на «тулке» и вскинул оружие. И только тут с ужасом вспомнил, что не перезарядил ружье! Пуля была только в левом стволе, а в правом — дробь на глухаря! Но перезаряжать некогда. Медведь был уже метрах в десяти от детей…

Поймав голову зверя на мушку, Михаил нажал на спуск, выстрелив дробовым патроном. Рисковать стрелять пулей — можно не попасть. Сейчас самое главное — отвлечь внимание атакующего хищника от детей. Михаил видел, как дробь хлестнула по морде зверя. Медведь взревел и повернулся в сторону неожиданно возникшей опасности. На то, что он испугается и убежит, Михаил особо не надеялся. В следующее мгновение страшная живая машина уничтожения бросилась на охотника…

Михаил стоял, приложив ружье к плечу. Вся надежда на то, что патрон в левом стволе не даст осечку. Перезаряжать ружье некогда. Когда до зверя осталось метров восемь, Михаил нажал на спуск. Грохнул выстрел и тяжелая пуля двенадцатого калибра, направленная прямо в грудь хищнику, остановила его и заставила упасть на задние лапы. Быстро открыв ружье, выбросил гильзы, вложил два пулевых патрона и еще двумя выстрелами пригвоздил зверя к земле. Только сейчас он почувствовал, как дрожат руки.

— Дяденька, дяденька, ты цел?

Михаил перевел взгляд с медведя на детей. Мальчик лет двенадцати, а девочка лет девяти — десяти. Смотрят на него с нескрываемым изумлением. Он перевел дух и снова, на всякий случай, перезарядил ружье пулями.

— Все хорошо, ребятки… А откуда вы взялись? Сами — то целы?

— Мы — то целы. А как увидели, что мишка прямо на тебя попер, здорово напугались. И зачем ты еще два раза стрелял? После такого выстрела он бы уже не встал.

— Испугался… Хотел, чтобы наверняка… Как вас зовут — то?

— Меня Федькой, а сеструху Аленкой. Дядя, а что ты тут делаешь? В эти края редко кто забирается.

— Да вот, пошел на охоту и заблудился в лесу. Набрел вечером на этот старый дом и переночевал в нем. Вы мне дорогу покажете, как отсюда выбраться?

— А что, покажем…

— Вот Вы где, пострелята!!! Сколько раз говорил, чтобы не ходили тут одни!

Михаил обернулся на голос и увидел старика, вышедшего из леса и направлявшегося к ним.

Старик был седой, как лунь, но крепок телом и глаза пристально смотрели на Михаила, словно пытаясь проникнуть в его душу.

— Доброе утро, дедушка! Ваши детки?

— Мои, мои неслухи. Не хотят деда слушать, все по — своему норовят сделать. Зачем же, мил человек, косолапого завалил?

— Испугался, дедушка. Медведь на детишек напал. Вот я его первым выстрелом на себя отвлек, а потом вторым завалил. Правда, подстраховался, еще два раза выстрелил.

— Спасибо тебе за то, что детишек спас, воин Михаил. Скажи, что ты хочешь?

— Дедушка, да Вы что, какой я воин?! Я же лицо сугубо штатское, к военным делам никак не относящееся. Если только не считать, что прапорщик военного времени. Да и любой на моем месте так бы поступил… Кстати, а откуда Вы знаете, что меня Михаилом зовут?!

— А я многое знаю, воин. А то, что любой бы так поступил… Ой, не скажи… И то, что ты прапорщик военного времени, это тоже временно. Не за горами это военное время… Не ответил ты на мой вопрос. Что ты хочешь? Хочешь золото?

И старик вынул из кармана горсть золотых монет. В том, что это золото, Михаил не сомневался. Из — за чего его даже покоробило.

— Дедушка, грех за такое деньги требовать. Лучше детишкам обновки купите, да сладостей. А то вон, что они у Вас, как в летнюю жару бегают? Неужели, не мерзнут? Осень на дворе!

А мне лучше подскажите, как из леса выбраться. А то я, боюсь, опять заплутаю.

Старик заметно удивился, но золото спрятал. И глаза его смотрели уже совсем по — другому, с какой — то хитринкой.

— Странный ты человек, Михаил… Падки обычно люди на золото… Ну, да ладно… Из леса я тебя, конечно, выведу. Но и отпустить тебя просто так, за твое доброе дело, не могу. А ну, пострелята, думайте! Что вашему спасителю надобно?

— Деда, он же воин! Причем, воин и на суше и на море. Дай ему защиту от врагов в бою! И даруй возвращение!

— Хм-м… Защиту и возвращение?

— Дедушка!!! Ну пожалуйста!!! Ведь он нас от медведя спас!

— Ладно, что с вами делать, пострелята… Будь по вашему…

Михаил смотрел на эту картину и совершенно ничего не понимал. Какой воин на суше и на море?! Ему, человеку не дворянского происхождения, четко было указано на его место в этой жизни. Он лицо сугубо цивильное, моряк торгового флота и связать свою судьбу со службой в военном флоте не может даже теоретически. Если только в военное время… Кстати, что там этот странный дед о военном времени не за горами говорил? Неужели, война скоро будет? И с кем? Откуда он это может знать? Но ведь знает, что он — Михаил…

Старик, между тем, достал из кармана какой — то маленький предмет, положил его на ладонь и что — то шептал. Неожиданно предмет окутался ярким светящимся ореолом, хорошо видимым даже при дневном свете. Свет был настолько яркий, что Михаил даже прищурил глаза. Но через несколько секунд свечение исчезло, и старик протянул ему круглый серебристый медальон.

— Возьми, русский воин Михаил. Одень на шею и никогда не снимай. Православному кресту этот оберег не помеха. В бою он тебя лучше любой брони защитит. Но не давай его никому. Он только для тебя предназначен и для другого человека бесполезен.

— Спасибо, дедушка, но какой же я воин?!

— Ты — воин, Михаил. И очень скоро в этом убедишься. Многие войны пройдешь, но живым и невредимым останешься. Будешь жить очень долго и в здравии, но очень много горя и крови увидишь, и тебя самого эта чаша не минует. Многих друзей и близких потеряешь, а потом снова обретешь, коли захочешь вернуться.

— Простите, дедушка, это как? Куда вернуться?

— Рано тебе пока знать это. Многие знания — многие печали. Собирайся, покажу тебе дорогу, как к людям выйти…

В полном недоумении Михаил рассмотрел медальон — серебристый кружок с изображением медведя и расходящимися к краям спиралевидными лучами. Медальон был уже насажен на толстый шнурок, и ему осталось только надеть вещицу на шею. Пока все было непонятно. Ни речь старика, ни странные манипуляции с медальоном, приведшие к яркому свечению, напоминающему дугу короткого замыкания. Хотя на ощупь вещица была холодной, и по внешнему виду металл напоминал серебро.

Когда сборы были закончены, странная процессия повела Михаила по старой, заросшей дороге. Было видно, что когда — то по ней ездили люди, но было это много лет назад. Наконец, лес стал редеть и скоро они вышли на дорогу, идущую через лес. Странный старик начал прощаться.

— Все, Михаил. Стой здесь, скоро мельник Степан проедет, он тебя подвезет. А нам пора.

— Спасибо, дедушка! Как звать — то хоть Вас?

— Отцом Серафимом звали. И напоследок хочу сказать тебе, Михаил. Если беда приключится, причем такая, с которой сам никак справиться не сможешь, позови меня. Просто положи руку на оберег и позови. Только не зови меня понапрасну. Со всеми бедами человек должен справляться сам. Но один раз я помочь смогу. Тогда и расскажу про возвращение. Захочешь ли ты этого, это другое дело. А теперь прощай.

— До свидания, дедушка! А что…, - Михаил хотел спросить, что это за свечение было вокруг медальона, как вдруг старик и дети исчезли! Стояли рядом с ним в двух шагах и просто исчезли! Это уже вообще выходило за рамки его понимания. Михаил стоял, и обалдело моргал, как вдруг конское фырканье и скрип колес вывели его из оцепенения. По лесной дороге катила бричка, запряженная двумя лошадьми. Возница увидел человека на дороге и придержал лошадей.

— Ты откуда, мил человек? Заблудился, что ли?

— Да, заблудился. Вот, на дорогу вышел, а куда идти, не знаю.

— Ну, садись, подвезу, вдвоем веселее. Я как раз на станцию еду. Тебе куда вообще надобно?

— Да теперь в Петербург…

— Садись, поехали. До станции тебя довезу, а дальше по чугунке доберешься. Как звать то тебя?

— Михаил.

— Ну, а меня Степаном кличут. Мельник я здешний. Вот, собрался по делам съездить, да задержался сильно. Повезло тебе, а то я бы уже давно это место проехал. А все из — за чего?!

Из — за дуры бабы!

Сев в бричку, Михаил помалкивал, слушая Степана, но мысли его были далеко. У него никак не выходила из головы эта странная встреча. Будучи убежденным материалистом, хоть и крещенным в православие, он во все колдовские штучки не верил и все рассказы о том, что кто — то, где — то, что — то и когда — то видел, воспринимал скептически. И вот железные убеждения дали серьезную трещину, потому что так н е б ы в а е т!!! Желая узнать побольше, Михаил решил осторожно прояснить ситуацию. Ведь Степан из местных, может, что — то и знает…

— Степан, слушай, а мне показалось, когда по лесу бродил, будто голоса детские слышал. Что это может быть?

Степан, увлеченно до этого обсуждающий вечную тему, что все бабы, в общем — то, дуры, да только без них никуда, изменился в лице и перекрестился.

— Свят, свят… А никого не видел?

— Никого…

— Ой, повезло тебе, Мишка…

— А что такое?

— Старая это история. Я в нее не особо верю, да только… В общем, старые люди говорят, колдун в этих краях жил. Из попов — расстриг. Что — то с церковным начальством не поладил и сана лишился. Поселился здесь, вдали ото всех. Но колдовскую силу имел, людей лечил, никому от него вреда не было. Сколько ему лет было, никто не знал, но очень старый. Жил один одинешенек. Хозяином был крепким, деньжата у него водились. И прибились как — то к нему двое сироток — мальчишка с девчонкой. Откуда взялись, никто не знал, но полюбились они старику. Больше года так прожили, пока беда не случилась. Старик в лес отлучился, а лихие люди решили его дом ограбить. Все знали, что колдун не бедствует. Влезли в дом, а там детишки. Не захотели душегубы свидетелей оставлять. Золото нашли и ушли до того, как старик вернулся. В общем, нашел как — то их старик, когда они в трактире пьянствовали. Проклял всех, повернулся и ушел. Похоронил детишек и исчез, больше его никто не видел. И с тех пор в доме, где он жил, всякая чертовщина твориться начала. Перестали люди туда ходить. И все душегубы, которых колдун проклял, плохо кончили. Больше двух месяцев никто не прожил. Кого в драке прирезали, кто с коня упал и насмерть расшибся, а кто от неведомой хвори помер в страшных муках. Самый последний из них заживо сгнил, мясо от костей отваливалось. Вот он то и рассказал эту историю перед смертью. Раскаялся, да поздно. Вот такие дела, Михайло…

— А что там за чертовщина творится?

— Сказывают, появляется иногда колдун с детишками. Почему, неизвестно. А только те, кто с ним встречался, плохо заканчивали. Давал он золото людям, да никому это колдовское золото счастья не принесло.

— Так может, не надо было брать это золото?

— Чудак — человек ты, Михаил! Кто же не возьмет, если дают? Считай, что повезло тебе…

Какое — то время ехали молча, и Михаил переваривал полученную информацию. Наконец, решил уточнить.

— А как звали этого старика? И когда это было?

— Звали его отец Серафим. А было это очень давно. Мужики, кому уже за пятьдесят лет, говорят, что когда это случилось, их еще и на свете не было…

***

Михель зашел в каюту и открыл сейф… Все, что произошло сорок лет назад, пронеслось перед глазами. Он прошел один раз свой жизненный путь… И он готов к возвращению… Он долго готовился к этому дню и теперь у него есть возможность попытаться сделать все так, чтобы ужасы, через которые ему пришлось пройти, больше не повторились. Получится ли у него то, что он задумал, это другой вопрос. Но он может дать второй шанс всем…

Нельзя войти в одну воду дважды. Так говорили древние. Но попытаться можно…

Когда он вернулся домой в Петрограде и увидел своих близких, исколотых штыками, он поседел. И он понял, о чем говорил отец Серафим. И он вызвал его, положив ладонь на серебряный оберег, который хранил его уже вторую войну. Отец Серафим был немногословен.

— Ты можешь вернуться, Михаил. Вернуться в тот день и в то место, где мы расстались на лесной дороге. И попытаться пройти свой жизненный путь заново, избегая ошибок, которые совершил. Один раз ты можешь это сделать, если захочешь.

— Да, я хочу этого!!! Прямо сейчас!!!

— Нет, сейчас не получится. Должно пройти не менее сорока лет с того дня, как ты получил оберег. Ты должен набраться мудрости, Михаил и не поддаваться чувствам. Гнев — плохой советчик.

— Хорошо! Я выжду сорок лет и вернусь. Но как я вернусь? Ведь все поймут, что я — это не я? Ведь мне будет больше шестидесяти лет!

— Тебе будет по — прежнему двадцать два года и никто ничего не заметит. А как ты воспользуешься этим, зависит только от тебя.

— Могу я взять что — нибудь с собой из будущего?

— Ишь, какой ты шустрый… Знал, что об этом спросишь… Хорошо, возьми мою сумку. Все, что положишь в нее, сможешь забрать с собой. Но не больше…

***

Михель вынул из сейфа большую кожаную сумку и расправил ее. Со дня их второй встречи у него возник план, как попытаться не допустить то, что постигло Россию и ее народ. Он приложит к этому все силы. Дай бог, чтобы ему их хватило…

Для экономии места начал с самых крупногабаритных вещей. Отсоединил магазин от автомата и положил его в сумку. Все снаряженные магазины сложил вместе, скрепил изолентой и отправил следом за автоматом. Затем настала очередь его офицерского «Вальтера» и старого «Парабеллума», который верой и правдой служил ему всю германскую и гражданскую войну, а также во время его китайских приключений. Следом отправились запасные пистолетные магазины с тремя пачками патронов. Такое оружие т а м очень пригодится. Затем пришла очередь небольшого «Вальтера ППК», который он частенько брал при выходах на берег в качестве запасного пистолета. В городе пошаливало не только французское Сопротивление, но и обычные уголовники. Жаль, что не удастся захватить пулемет MG — 34. Такое оружие в русской армии очень бы пригодилось… Покончив с оружием, Михель продолжил сборы. Четыре коробки, полные проявленных фотопленок. Пачка фотографий — и старых и снятых недавно. Фотоаппарат. Шкатулка с бриллиантами, результат жизни в Китае. Оба свои кортика — и старый русский и новый немецкий. Старые награды Российской Империи и новые — Третьего Рейха. Что ни говори, но он их заслужил честно. Положил коробку со всеми своими документами. Пригодятся… Место в сумке еще оставалось. Сгреб с полок в каюте все чертежи лодки, какие были. Немного свободного места еще есть. Больше брать с собой было нечего. Усмехнувшись, Михель затолкал свою форму и придавил все сверху командирской фуражкой. А потом добавил серебряные стаканчики, часы и секундомер. Вот теперь действительно все… Прощай, «малышка». Спасибо тебе, что не подвела… Прощайте, камрады… Дай бог нам больше никогда не встречаться. А если и встречаться, то как друзья, а не враги…

Михель перебросил через плечо ремень значительно потяжелевшей сумки, закрыл глаза, положил руку на оберег и начал читать древнее заклинание, данное ему отцом Серафимом и выученное наизусть. Яркий свет залил все вокруг, проникнув даже сквозь закрытые веки. Прохладный ветерок дунул в лицо и запах металла, солярки и еще бог знает чего, сменился запахом осеннего леса…

Глава 3. Первые трудности

Михель открыл глаза. Совсем рядом шумел лес, и он стоял один на лесной дороге. Сначала он даже не понял. Не приснилось ли ему все?! Лямки рюкзака чувствовались очень ощутимо. На одном плече висело ружье, а на втором — тяжелая кожаная сумка. Сбросив сумку, Михель открыл ее и увидел сверху свою командирскую фуражку. Значит, получилось!!! У него все получилось!!! Проведя ладонью по лицу, он не нашел многодневной щетины, которую так и не успел сбрить. И он больше не фрегаттен — капитан Михель Корф, герой Третьего Рейха, кавалер Рыцарского креста, командир подводной лодки. Он снова никому не известный Михаил Рудольфович Корф, молодой штурман торгового флота, которому до настоящего морского волка еще ой как далеко. Просунув руку под куртку, убедился, что медальон на месте. Ну и слава богу… Спасибо тебе, отец Серафим…

Раздалось конское фырканье, и послышался скрип колес. По лесной дороге катила бричка, запряженная двумя лошадьми. Возница увидел человека на дороге и придержал лошадей.

— Ты откуда, мил человек? Заблудился, что ли?

— Да, заблудился. Вот, на дорогу вышел, а куда идти, не знаю.

— Ну, садись, подвезу, вдвоем веселее. Я как раз на станцию еду. Тебе куда вообще надобно?

— Да теперь в Петербург.

— Садись, поехали. До станции тебя довезу, а дальше по чугунке доберешься. Как звать то тебя?

— Михаил.

— Ну, а меня Степаном кличут. Мельник я здешний. Вот, собрался по делам съездить, да задержался сильно. Повезло тебе, а то я бы уже давно это место проехал. А все из — за чего?!

Из — за дуры бабы!

— О-о-о, бабы — это да!!! Тут все, что угодно, ожидать можно!!!

Сев в бричку, Михаил с удовольствием поддержал словоохотливого Степана в том, что все бабы, в общем — то, дуры. Да вот без них, увы, никуда! Что же будешь с этим делать! И весь путь до станции был занят разговором на эту вечную тему, прерывавшимся иногда смехом. История России начала потихоньку изменяться…

***

Когда Михаил все же добрался до Санкт — Петербурга, день клонился к вечеру. На вокзале взял извозчика и велел особо не торопиться. Проезжая по проспектам и улицам российской столицы, он все никак не мог поверить, что вернулся в свою прошлую жизнь. Русская речь на улицах, от которой он уже отвык за много лет, звучала музыкой. Когда наконец — то добрались до дома, уже начинало темнеть. Расплатившись с извозчиком, Михаил смотрел на свой дом и боялся войти за ограду. Неужели, сейчас он увидит живыми своих родителей, сестер, жену и детей? Но тут же одернул себя. Какая жена?! Ей еще четырнадцать лет и они даже не знакомы. А дети еще не родились…

Войдя за ограду и направляясь к входной двери, он думал, что говорить родителям. Сестрам ничего говорить нельзя, тут и думать нечего. А вот с родителями поговорить надо. Поверят ли они, это другой вопрос. Правда, на этот счет он кое — что предусмотрел. Ладно, что забегать вперед… На звонок открыла горничная Полина.

— Ой, здравствуйте, Михаил Рудольфович! А мы Вас так рано не ждали.

— Здравствуй, Полина. Погода испортилась, решил раньше вернуться. Как дома?

— Все хорошо, маменька только Ваша очень волнуется. Ужинать сейчас будете, или позже?

— Сейчас, только умоюсь и переоденусь с дороги…

Пройдя в дом, Михаил нос к носу столкнулся с младшей сестрой Маргаритой, которая тут же взяла быка за рога.

— О-о-о, мама, а вот и наш великий охотник вернулся! И где обещанный глухарь?

— Здравствуй, Маргаритка. В лесу глухарь…

— Ну, так я и говорила! Мишка — врунишка! Хоть бы на рынке купил!

Михаил с улыбкой смотрел на младшую сестренку. Живую. Теперь он окончательно поверил, что вернулся домой…

— А ну не дразни брата, егоза! На себя бы посмотрела!

Из комнат вышла мать, а сестра показала ему язык и убежала. Михаил сбросил сумку, рюкзак, ружье и порывисто обнял мать.

— Здравствуй, мама… Вот я и вернулся…

— Здравствуй, сынок, что это с тобой? Ты сам на себя не похож. Что случилось?

Михаил понял, что эмоции надо держать в руках. Раскрывать свою тайну еще рано. Неизвестно, как родители это воспримут. А то еще решат, что у сына с головой не все в порядке.

— О, охотник вернулся! Здравствуй, Миша! Где обещанные глухари? А то Марковна уже ждет жаркое готовить!

Рядом появился отец и с ироничной улыбкой поглядывал на сына. То, что из затеи с глухарями не выйдет ничего путного, он предупреждал с самого начала. Ну, ничего! Глухари еще будут!

— Здравствуй, папа. Извини, но у нас с глухарями оказались разные мнения по вопросам кулинарии. Убедить их не удалось.

— Ясно. Ничего, не переживай. Глухарь — птица осторожная. Через недельку вдвоем съездим, покажу тебе, что к чему. К глухарю особый подход требуется, его уважать надо! Это тебе не по воронам стрелять… О, а что это у тебя за баул? Когда уезжал, его не было. Нашел, что ли?

— Папа… Это долгая история. Нам надо серьезно поговорить.

— Вот как? Надеюсь, там ничего противозаконного нет?

— Нет.

— Вот и ладно. Давай, переодевайся, мойся, и за стол. За ужином и поговорим.

Михаил отнес вещи в свою комнату, переоделся и зашел к отцу перед ужином. Он не хотел говорить при свидетелях.

— Папа, мне надо с вами поговорить. С тобой и с матерью.

— Так сейчас и поговорим. Сынок, ты меня пугаешь. Что случилось?

— За ужином не получится, дело очень серьезное. Я не хочу, чтобы это слышали Агнесса с Маргаритой. У них не язык, а помело.

— Вот как? Ладно. Агнессы сейчас дома нет — уехала к подруге в Гатчину. Хорошо, после ужина поговорим. Сынок… Ты случайно в политику, или в уголовщину не вляпался?

— Нет, упаси бог.

— Ну, а остальное не смертельно. Не волнуйся, мать я предупрежу…

Ужин прошел в непринужденной обстановке. Их кухарка Марковна расстаралась. Как оказалось, отец ее сразу предупредил, что рассчитывать на глухаря особо не стоит. Поэтому, запасной вариант со свиными отбивными был очень даже кстати. Маргарита при каждом удобном случае вздыхала о том, какой вкусной может быть дичь, но увы, добыть ее надо уметь. Не всякому это дано. Но Михаил, против обыкновения, совершенно не реагировал на подобные эскапады, чем приводил младшую сестренку в недоумение. Причем настолько, что совсем сбил ее с толку. Она даже поинтересовалась, не заболел ли он. Получив отрицательный ответ, с интересом стала присматриваться к брату. Михаил понял, что Маргарита что — то заподозрила. Не смотря на свой «ядовитый» язык, дурой она не была. Ничего, пускай привыкает. Сейчас многое будет по — другому. Мать, предупрежденная отцом, не касалась серьезных тем, только внимательно поглядывала на сына. Впрочем, Михаил догадывался, о чем она думает. Скорее всего, как бы его женить. Думает, что об этом и будет серьезный разговор.

После ужина Михаил ушел в свою комнату и попросил родителей прийти к нему. Таскать по дому лишний раз при всех сумку с вещами из будущего он не хотел. Когда родители зашли к нему и сели за стол, он был готов. Оба смотрели на него с интересом, но не торопили события.

— Итак, сынок. Мы слушаем. Что ты хотел нам сказать?

— Папа, мама, мне нужно сообщить вам очень важные вещи. Поверьте, я не сумасшедший. И объяснить то, что произошло со мной, я не могу.

— Сынок, ты нас пугаешь. Давай, обойдемся без предварительной подготовки.

— Хорошо. Тогда, смотрите…

Михаил открыл сумку и начал извлекать из нее то, что положил совсем недавно. Когда еще находился в каюте своей субмарины. Поначалу на родителей это особого впечатления не произвело, и они молча наблюдали, как на стол легли непонятная форма, какие — то коробки и чертежи. Но когда рядом со всем этим появилось оружие, мать испугалась.

— Миша, что это?! Откуда ты это взял?

— Вы мне не поверите. Я сам сначала во все это не знал, как поверить. Но это было. Вот, смотрите…

Михаил достал пачку фотографий, рассортировал их и протянул первую карточку. Отец и мать взглянули с интересом, но пока ничего не понимали.

— Миша, а кто эта девушка? И почему она рядом с тобой в подвенечном платье?

— Это фото сделано на моей свадьбе. И это моя жена.

— Миша, когда ты успел?! Почему мы ничего не знаем?!

— Посмотрите на дату на обороте.

— Миша, но почему здесь 1907 год? Это что, ошибка? И где твоя жена?

— Нет, не ошибка. А моя жена еще гимназистка.

— Так ты что, совратил несовершеннолетнюю?!

— Нет. Она еще ничего не знает обо мне. Посмотрите остальные снимки. Думаю, у вас возникнет много вопросов…

Родители с интересом начали рассматривать фотографии. Недоумение у них накапливалось, но они решили набраться терпения и досмотреть до конца. Пересмотрев все снимки по несколько раз, отец отложил их в сторону и с удивлением уставился на сына.

— Миша, ничего не понимаю. Что это за снимки? На старых ты выглядишь молодо, а на новых значительно старше, чем ты есть. Если не сказать больше. И почему на старых снимках ты в форме офицера русского военного флота? А на новых вообще непонятно в какой форме, но явно морской? И что это за корабли на фотографиях? И что это за женщина, с которой ты сфотографирован? Она совершенно не похожа на ту, что в подвенечном платье.

— Эта женщина — моя знакомая. Софи Жермен из французского города Лорьян.

— Так она сейчас во Франции?

— Нет. Она еще не родилась.

— Миша! Может быть, ты перестанешь говорить загадками?

Вместо ответа Михаил достал свое офицерское удостоверение и положил на стол. Отец открыл его и с удивлением стал переводить взгляд с документа на сына и обратно.

— Миша, ничего не понимаю… Ведь это, несомненно, ты… Только почему — то намного старше. И почему написано на немецком? Какой корветтен — капитан Михель Корф?! А это что?!

Отец положил удостоверение на стол и ткнул пальцем в дату выдачи документа. Михаил грустно улыбнулся.

— Да, папа. Это не фальшивка. Это подлинный документ, который был мне выдан в штабе второй флотилии подводных лодок «Зальцведель» немецкого военно — морского флота в 1942 году…

Михаил говорил очень долго. Лица родителей вытянулись, и они молча слушали его монолог, почти не перебивая. Он рассказал все. Начиная от самого первого дня, когда встретился с отцом Серафимом сорок лет назад. В заключение привел последний аргумент, чтобы подтвердить правоту своих слов.

— Понимаю, что во все, что я рассказал, поверить невозможно. Это выходит за рамки человеческого понимания. Предвидя такое, я и зашел в книжный магазин Софи. То, что наши отношения получили дальнейшее развитие, это уже другая история. Она владела большим книжным магазином, в том числе и с хорошим букинистическим отделом. У нее были сохранены подшивки всех французских газет с 1890 года. И я сделал фотоснимки статей за пятнадцать лет с наиболее интересными событиями, которые, несомненно, должны были попасть и в русские газеты. Начиная с октября 1902 года. Я распечатаю их, и вы сможете читать новости, которые произойдут через несколько дней, неделю, месяц и больше. Согласитесь, что я не могу предвидеть подобное и оказывать влияние на события. Во всяком случае, пока.

Мать с ужасом смотрела на сына. А отец взял в руки автомат и начал его внимательно рассматривать.

— Я тебе верю, Миша… Невозможно за пару дней придумать такое… И раздобыть такие вещи… Ты же знаешь, я хорошо разбираюсь в оружии. И я не видел до сих пор ничего подобного… Так говоришь, он может стрелять, как пулемет?

— А это, фактически, и есть небольшой пулемет, сконструированный под пистолетный патрон. Модель МР — 40 ERMA. Сокращенная аббревиатура с немецкого «машинен пистоле».

— А эти пистолеты? Когда они появились? Вернее, появятся?

— Вот этот — самый старый. «Парабеллум», или П-08. Будет выпускаться также под названием «Люгер» по имени создателя пистолета Георга Люгера. Эта модель будет принята на вооружение германской армией в 1908 году. Но другие модификации этого пистолета уже созданы. Он хорошо послужил мне во время Великой войны 1914–1918 года, как ее потом назвали. А после этого в гражданскую войну и во время моих китайских похождений. Вот этот маленький — «Вальтер ППК». Название говорит само за себя. ППК — «полицай пистоле криминаль» на немецком. Пистолет создан в 1931 году немецкой фирмой «Вальтер» для криминальной полиции, но применялся и в армии. Носил его с собой в качестве запасного пистолета скрытого ношения. В оккупированной Франции хватало не только партизан, но и уголовного отребья. А последний — «Вальтер П-38». Создан в 1938 году, как офицерское оружие на замену «Парабеллуму».

— Интересно… Очень интересно… Миша, я тебе верю без всяких газет… Мать, поверь мне, такого оружия еще не придумали… Но как получилось, что ты — офицер русского флота, пошел на службу к недавним врагам?

— У меня не было выбора. Только там я мог осуществить то, что задумал. Хотя, от меня отвернулись все друзья, когда узнали, что я пошел на службу к немцам.

— А что же ты задумал?

— Папа, я ведь вернулся не для того, чтобы просто предупредить вас о том, что ждет Россию и нас всех, если не попытаться все изменить. В моих руках сейчас находится средство, с помощью которого мы сможем выиграть войну с японцами, которая начнется через год и четыре месяца. А именно поражение в этой войне и привело к цепи потрясений в России, которые завершились в 1917 году сначала отречением государя от престола, а потом большевистским переворотом, сделанным на немецкие деньги. Большевики пришли к власти и заключили сепаратный мир с немцами, подарив им всю западную часть страны. Правда, Германии это не очень помогло, и вскоре она проиграла войну, а кайзер Вильгельм потерял власть. И вскоре на территории Европы возникли два таких диктаторских режима, по сравнению с которыми правление Ивана Грозного и Петра Великого — это детские забавы. И в 1941 году эти режимы сцепились друг с другом. Причем, большевики очень быстро снова потеряли огромную территорию. Не знаю, как пошли бы дела дальше, но в 1942 году немецкая армия уже продвигалась к Волге. Были захвачены вся Прибалтика, Малая Россия, Крым и часть Кавказа. Вы хотите повторения т а к о й истории?

— Нет… А что это за средство?

— Во время Великой войны Германия поставила Англию на грань катастрофы действиями своих подводных лодок. Ее лодки были лучшими в мире. И я специально пошел к немцам, чтобы узнать всю их подводную кухню изнутри. Несколько лет проработал инженером на верфи, которая строила подводные лодки. После этого пошел на службу в подводный флот, а когда началась война в 1939 году, добился перевода на боевую лодку и воевал с января 1940 по октябрь 1942 года. За время работы на верфи мне удалось тайком переснять всю техническую документацию двух самых удачных типов немецких лодок, появившихся в 1917–1918 году. Скопировать также чертежи торпед. Так стали называть самодвижущуюся мину. Когда приступили к строительству новых лодок, мне тоже удалось достать кое — какие чертежи, хоть это и было связано с большим риском. А после этого я почти два года воевал в должности командира подводной лодки и имею в этом деле хороший опыт. Причем, немецкие лодки и в эту войну снова оказались лучшими в мире. И теперь с помощью взятой документации я могу воссоздать немецкую субмарину на сегодняшней верфи. Так же, как и ее главное оружие — торпеды. Это будет, конечно, не точная копия, в некоторых отраслях промышленности еще не достигнут нужный уровень, но во всем мире не будет ничего подобного! И имея пару десятков таких субмарин, мы ликвидируем любую возможность выхода в море японского флота! Япония целиком зависит от импорта, и снабжать свою армию на материке она может только морем. И у России появится реальная возможность пресечь военные действия Японии в самом начале войны! А после этого надо будет любыми путями избежать втягивания России в войну в 1914 году. Иначе, это снова приведет к гибели страны. А без возмущения народных масс во время войны большевикам и прочим врагам империи будет очень трудно осуществить свои замыслы. Ведь они фактически развалили армию к 1917 году своей подрывной деятельностью. Что и сделало возможным все последующие события, толкнувшие Россию в ад гражданской войны.

Родители молча смотрели на Михаила. По выражениям их лиц он понимал, что если бы он рассказал и доказал, будто стал вхож во дворец императора, стал генерал — адъютантом и собирается жениться на одной из великих княжон, они бы удивились гораздо меньше. По крайней мере, с отцом контакт наладился. Мать пока еще пребывает в состоянии полной прострации и не воспринимает все адекватно. Наконец, мать очнулась.

— Мишенька, так это что же получается? Что нас и нашу невестку с внуками эти изверги должны убить в декабре семнадцатого? А Агнесса с Маргариткой?

— Про них мне ничего выяснить не удалось. Они к тому времени уже вышли замуж, нарожали вам внуков и жили в другом месте. Мама, но я здесь и появился ради того, чтобы этого не случилось.

— Сынок, но ведь ты знаешь неповоротливость нашего чиновничества. Мне это известно лучше, чем кому — либо, так как я сам государственный чиновник и наши порядки меня зачастую бесят. Как ты сможешь добиться строительства подводных лодок за такой короткий срок до начала войны? Это даже если учесть, что тебе поверят и признают твой проект заслуживающим внимания?

Михаил только вздохнул. Отец, как всегда, был прав. Убийственно прав… Он и сам думал об этом не раз. Как обойти российскую чиновничью машину, работавшую своими порядками зачастую во вред государству, а не во благо. И кроме как решение этой проблемы криминальным способом он ничего другого так и не придумал…

— Папа, я много думал об этом. И я отдаю себе отчет, что пробить лбом нашу чиновничью стену — это из разряда фантастики. Добиться приема у государя я не смогу. Кто я такой? А если каким — то чудом все же добьюсь аудиенции, то меня просто объявят сумасшедшим. Папа, мама, вы уж меня простите, что буду говорить сейчас крамольные вещи. Но наш государь император — не тот человек, который должен править Россией. Своими необдуманными действиями он погубил и страну и самого себя. Я могу так утверждать потому, что сам был свидетелем этих событий. А нашего государя семейные проблемы волнуют гораздо больше, чем проблемы государства. Но другого императора у нас нет. Поэтому, я приложу все силы к тому, чтобы оказать ему максимально возможную помощь и предостеречь от необдуманных шагов. Но это можно сделать не раньше, чем я добьюсь определенного успеха, и на меня обратят внимание.

— А как ты это сделаешь?

— Для начала переговорю с адмиралом Макаровым. Это единственный здравомыслящий адмирал в России на сегодняшний день, слово которого имеет реальный вес. К сожалению, он должен погибнуть в самом начале войны от подрыва броненосца «Петропавловск» на японской мине. Я постараюсь этого не допустить. Всей правды поначалу рассказывать не буду, постараюсь сначала убедить его в том, что мои слова — не вымысел. Потому, что без поддержки Макарова у меня ничего не получится. Если он поверит и решит помочь, то надо с его помощью добиться в кратчайшие сроки строительства флотилии подводных лодок хотя бы старого типа — 1917 года. Одновременно развернуть производство торпед для них и подготовку экипажей. Я могу помочь и в строительстве и в подготовке людей, так как занимался и тем и другим. Организовать производство и доставку топлива для лодок. Здесь проблем нет. У нас есть нефтепромыслы Каспия, и завод Нобеля уже начал выпуск дизелей.

Правда, они еще мало похожи на те, что будут применяться на лодках, но начало положено.

Его можно заинтересовать тем, что оформить патент на двигатель и передать права ему за небольшой процент. Но с условием в течение пяти — шести месяцев предоставить серийные образцы для новых лодок и обеспечить бесперебойное снабжение запасными частями и топливом. Топливо, которое используют в дизелях, уже научились получать из нефти. Все электрооборудование можно на первых порах закупить в Германии, там это развито очень хорошо. И к январю 1904 года мы должны иметь на Дальнем Востоке флотилию подводных лодок, готовую нанести удар по японскому флоту и парализовать все судоходство вокруг Японии. А я вполне могу сыграть роль тайного советника при командире этой флотилии, так как сейчас я опять — прапорщик военного времени, а не фрегаттен — капитан, командир подводной лодки и ветеран подводной войны. Находясь на неприметной штабной должности, смогу оказать помощь командиру флотилии в ее боевом применении, и никто ничего не заметит. Но, опять — таки, нужна помощь Макарова. Чтобы мои слова не игнорировались, а принимались безоговорочно к исполнению. Возможно, придется открыть часть правды командиру флотилии, чтобы он не думал, будто имеет дело с непонятным выскочкой в чине прапорщика. Тогда, возможно, война закончится, так толком и не начавшись.

— Грандиозно, Миша. Грандиозно и невыполнимо. Сам знаешь, как у нас трудно пробить что — нибудь новое. А тут, фактически, рождение нового класса военных кораблей. Даже если Макаров тебе и поверит, так ведь он — далеко не последняя инстанция. И деньги для всего этого потребуются огромные. Плюс недостаток времени. Об этом ты думал?

— Думал. И придумал запасной вариант. Но тут, опять — таки, потребуется помощь Макарова.

— И какой это вариант?

— Я уже говорил, что пять лет прожил в Китае и занимался контрабандой опиума. Уж прости, папа, но с твоими английскими и французскими коллегами у меня были очень напряженные отношения. Так же, как с английской и французской полицией. Но мне нужны были деньги на осуществление моего плана. И теперь они у меня есть. Вот в этой шкатулке — обработанные бриллианты на сумму около пяти с половиной миллионов английских фунтов в ценах 1931 года…

— Сколько?!

— Около пяти с половиной миллионов фунтов. Не думаю, что сейчас цены отличаются очень сильно. И на эти деньги я вполне смогу построить одну лодку и снарядить ее. Причем, еще и останется.

— Миша, но ведь это целое состояние!!! И ты хочешь выбросить его на ветер?!

— Ну, во первых, не выбросить, а построить подводный корабль, аналога которому в мире еще нет. Во вторых, не думаю, чтобы постройка обошлась дороже полутора — двух миллионов. А скорее всего, еще меньше. То есть, больше половины этой суммы все равно останется. В третьих, если все оставить, как есть, то мы потеряем абсолютно все, когда большевики придут к власти.

— Но как ты собираешься построить военный корабль?! Кто позволит это частному лицу?! И где?

— А кто говорит, что я буду строить именно военный корабль? Частное лицо вполне может построить себе любое морское судно для научных экспедиций. А научные экспедиции могут быть и подводные. Субмарина, которую я закажу, не будет иметь при постройке ни одного орудия. Но там будут предусмотрены фундаменты для палубных орудий. Я вам потом расскажу подробно, что творили в океане немецкие субмарины в годы Великой войны. Такой урон, который они нанесли, не удалось добиться никому за всю историю. А то, что на лодке будут установлены торпедные аппараты, так что из того? Я найду десяток причин объяснить их наличие невоенными целями. Где построить? Желательно — в России. Чтобы технология постройки не ушла на сторону. Но если не получится, придется строить за границей. В Англии не хочу. Во первых, там качество судостроения далеко от совершенства. А во вторых, Англия будет поддерживать Японию в этой войне. И возможны любые неприятности во время постройки. Лучше всего делают немцы. Хоть и не хочется давать им в руки оружие, которое они смогут обратить против нас, но сейчас ближайший враг — Япония. Тем более, к созданию таких лодок немцы все равно вскоре придут самостоятельно. Если победим Японию, то даст бог, может и удастся предотвратить столкновение с Германией. И на частной верфи за твои деньги тебе хоть черта с рогами сделают, не только подводную лодку. А вот дальше понадобится помощь Макарова. Во первых, нужен экипаж, который надо еще хорошо подготовить. А набрать для этой цели случайных людей нельзя. Во вторых, потребуется снабжение топливом и боезапасом. Решить эту проблему, находясь в море, я никак не смогу. Не забывайте, что лодку надо будет скрытно перегнать на Дальний Восток, причем как раз к началу войны, чтобы она не светилась раньше времени в тех водах.

— Ну, Миша, у тебя планы, как у Бонапарта… А если и это не получится? Ведь у Макарова тоже хватает недоброжелателей. И это еще, если удастся его убедить.

— А тогда мне придется пройти свой прежний жизненный путь во второй раз. Что — то, конечно, можно будет попытаться сделать. Но в одиночку изменить ход истории я не смогу. Вам всем надо будет уехать из России до 1914 года. Куда — нибудь подальше. В Канаду, Северо Американские Соединенные Штаты, или Австралию. Эти страны не затронет война. А я останусь здесь. Если в ходе войны большевики снова возьмут власть в 1917 году, то я не буду больше участвовать в братоубийственной гражданской войне. И не пойду на службу ни к большевикам, ни к немцам. Приеду к вам после октябрьского переворота, как только смогу выбраться из России. Здесь мне будет больше нечего делать…

Разговор закончился далеко за полночь. Все домашние уже улеглись, и только в комнате Михаила долго горел свет. Он показал родителям все фотографии, которые захватил с собой, комментируя то, что было запечатлено на снимках. Больше всего их поразили самолеты, танки и автомобили. Что и не удивительно, авиация делала только первые шаги по пути в небо. К сожалению, достать чертежи самолетов Михаилу не удалось. Только общие схемы, а по ним крылатую машину не построишь. То же самое касалось автомобилей и танков. Но Михаил не отчаивался. Он понимал, что если пытаться охватить абсолютно все, то можно не получить ничего. И решил сконцентрировать усилия на той области, в которой хорошо разбирался. А именно — на подводных лодках и торпедах. Он не сомневался, что даже одна лодка в начале войны сможет очень сильно затруднить действия японского флота. А если их будет целая флотилия в пятнадцать — двадцать вымпелов, то адмиралу Того придется забыть об активных действиях на море. Так же, как и о поставках грузов в Японию. После первых успехов лодки парализуют все судоходство вокруг Японии уже одним фактом своего существования. Михаил хорошо помнил, какая паника царила в Англии и во Франции в 1914 и 1915 году. Немецкие субмарины мерещились повсюду. И это притом, что немцы еще не применили доктрину неограниченной подводной войны. А если начать неограниченную подводную войну в японских водах? Да ни один пароход не рискнет приближаться к японским берегам. Но все эти замыслы были пока на бумаге. И если их не удастся воплотить в жизнь, то они не стоят ничего. А сделать это будет непросто. Российский чиновник уже доказал всем, что он непобедим. И победить его можно только одним способом. Макиавелли когда — то сказал: «Для войны нужны три вещи. Деньги, деньги и еще раз деньги». И в этом знаменитый интриган был абсолютно прав. А против такого оружия даже русский чиновник бессилен.

***

На утро, не откладывая дело в долгий ящик, Михаил отправился в Кронштадт. Времени остается очень мало и надо успеть заручиться поддержкой адмирала Макарова. Потому, что без его помощи вся эта затея теряет смысл. Никто не станет слушать молодого штурмана дальнего плавания торгового флота, никогда не воевавшего и все познания о подводных лодках у которого могут базироваться только на романе «Двадцать тысяч лье под водой». Очевидно, славы капитана Немо захотелось молодому человеку. Ну, ничего, с возрастом эта дурь должна пройти… Вот так примерно о нем и будут говорить. Если построить лодку он еще сможет, набрать и подготовить экипаж — возможно, перегнать лодку на Дальний Восток — тоже, но вот снабжать лодку топливом и боезапасом на театре военных действий — это ему уже не под силу. Впрочем, не будем заранее о грустном. Вдруг, произойдет чудо, и Морское министерство заинтересуется его проектом. И на верфях Санкт — Петербурга начнут строить боевые корабли, которых еще не знает история. Но Михаил был реалистом и хорошо знал, что если чудеса иногда и случаются, то не с российской чиновничьей машиной…

Небольшой пароходик шел из Петербурга в Кронштадт по Морскому каналу, и Михаил смотрел на вырастающий впереди остров Котлин. Там сейчас должен находиться начальник Кронштадтского порта и военный губернатор Кронштадта адмирал Макаров. Как всегда бывает осенью в Петербурге, моросил мелкий противный дождь, и порывистый ветер с Финского залива вспенивал темную воду Маркизовой лужи. Поежившись, Михаил ушел с палубы. Неизвестно, удастся ли сегодня увидеться с адмиралом. Скорее всего, нет. Беспокойный адмирал на месте не сидит и найти его не так — то просто. Значит, придется оставаться в Кронштадте до тех пор, пока не переговорит с Макаровым. Благо, Михаил сейчас лицо цивильное, в свободном времени не ограниченное и рамками воинской дисциплины пока не обремененное. Предыдущий контракт с судоходной компанией недавно закончился, а подписывать новый он не собирается. Сейчас появились на много более важные дела. Тем более, с деньгами теперь никаких проблем. Спасибо китайцам…

Как Михаил предполагал, так оно и получилось. Добиться аудиенции у адмирала не удалось ввиду отсутствия оного на месте. Записавшись, на всякий случай, на прием к губернатору, отправился побродить по Кронштадту. Хоть погода и не располагала к этому, но он с огромным удовольствием ходил по тем местам, где был много лет назад. Морская твердыня, заложенная Петром Великим, жила своей жизнью. Поразмыслив, он понял, что так можно прождать долго. Макаров человек занятой, и особого дела до какого — то Михаила Корфа у него нет. Поэтому, можно поторопить события. Как говорят, наглость — второе счастье. Зайдя на почту, он взял конверт и лист бумаги. Непривычно было снова писать перьевой ручкой, но куда денешься. Тем более, за долгие годы Михаил уже отвык писать по — русски, так как приходилось писать только по — немецки и иногда по — французски. И теперь напрягал память, вспоминая все эти российские «яти», где их правильно ставить в словах. Все же, большевики сделали два добрых дела, до чего не додумались российские чиновники с российским государем. Упростили алфавит, и перешли на календарь, по которому живет весь цивилизованный мир.

Когда Степан Осипович Макаров добрался наконец — то домой после напряженного дня, и собрался отдохнуть, то его отдых был бесцеремонно нарушен. Горничная внесла конверт и сказала, что некий молодой человек просит передать его лично в руки. Макаров удивленно осмотрел конверт. Надписи на конверте отсутствовали, и сам он был не запечатан. Удивляясь еще больше, адмирал вытряхнул на стол содержимое. Внутри была фотография какого — то военного корабля и короткое письмо. Скользнув взглядом по снимку, адмирал замер. Такого он еще не видел. Длинный, узкий корпус, имеющий наклонный, а не таранный форштевень, и трехорудийные башни, установленные в диаметральной плоскости одна выше другой! Причем, по калибру орудий было видно, что это не крейсер. Но своими изящными обводами он совершенно не напоминал утюгообразные корпуса современных броненосцев с высоченными круглыми трубами. Причем было видно, что это именно фотография, а не нарисованная картинка. Так и не поняв, что же это за диковина, адмирал взял письмо. Текст был небольшим.

«Здравствуйте, Степан Осипович!

Прошу Вас не отказать мне в аудиенции. Имею очень важную информацию, предназначенную для Вас лично. В качестве доказательства серьезности моих намерений прилагаю фотографическую карточку. Таких кораблей Вы еще не видели.

С уважением, Михаил Корф»

— Кто это принес?! — от флегматичного настроения Макарова не осталось и следа.

— Молодой человек, сейчас у входа ждут! — горничная не на шутку перепугалась.

— Давай его срочно сюда!!!

Когда Михаил вошел в рабочий кабинет адмирала, тот уже сидел за столом, и было видно, что желал получить скорейшие объяснения. Михаил вежливо поздоровался, представился и извинился, что побеспокоил хозяина дома, да еще и в столь поздний час. На что Макаров только отмахнулся.

— Ладно, молодой человек. Давайте оставим церемонии. Признаюсь, Вы меня заинтересовали. Откуда у Вас эта карточка и что за корабль на ней изображен? И о какой важной информации идет речь в Вашем письме?

— Ваше превосходительство, я могу сообщить очень важную информацию, но прошу Вас не считать меня сумасшедшим, или шутником. Потому, что поверить в это трудно.

— Так, начало многообещающее. А нельзя ли ближе к делу? Вы так и не ответили на мой вопрос.

— На этом снимке — вступление в строй немецкого линейного корабля «Шарнхорст». Вы согласны, что подобной конструкции еще нет нигде?

— Согласен. Но когда же немцы успели сотворить такое?! Насколько мне известно, ничего похожего у них до сих пор не было!

— Снимок сделан 7 января 1939 года.

— Когда?! Вы что меня, за дурака держите?!

— Степан Осипович, я предупреждал, что мои слова могут показаться вымыслом. Но это не так. Если хотите, я продолжу.

— Да уж извольте, милостивый государь!

— Это может показаться сказкой, но я знаю будущее. Поверьте, эта карточка — не фальшивка. Я специально захватил ее потому, что был уверен — она сразу заинтересует Вас, как военного моряка. По части важной информации — в ночь с 26 на 27 января 1904 года начнется война с Японией. Отряд японских миноносцев нападет на нашу Тихоокеанскую эскадру…

Хохот Макарова прервал речь Михаила. Адмирал смеялся долго. Наконец, глянул взглядом, не обещающим ничего хорошего.

— Милостивый государь, сначала Вы производили впечатление адекватного человека. Похоже, я ошибся. Вы пришли для того, чтобы рассказывать мне плод Ваших фантазий? Вы, случайно, с духами не общаетесь?

Михаил улыбнулся, достал сложенный лист бумаги и положил на стол.

— Ваше превосходительство, я предвидел подобную реакцию на мои слова. Поэтому, давайте сделаем так. Вот список событий, которые произойдут в мире в течение ближайших двух месяцев. Об этом будет написано в газетах, и Вы сможете убедиться в правоте моих слов. Согласитесь, что предугадать все это заранее я никак не могу. Тем более, я не могу подстроить стихийные явления. Если и это Вас не убедит… Что же, тогда мне придется действовать самому. Что — то я все же смогу сделать. Напоследок хочу сказать, что обратился к Вам потому, что Вы единственный настоящий адмирал в России на сегодняшний день. Остальные приведут Россию к краху в этой войне. В феврале 1904 года Вы будете назначены командующим Тихоокеанской эскадрой в Порт — Артуре. Ваше прибытие преобразит флот. Но 31 марта 1904 года броненосец «Петропавловск» подорвется на японской мине и погибнет. Вы погибнете вместе с ним. После этого русский флот на море и русскую армию на суше будет преследовать сплошная цепь поражений. 14 мая 1905 года в Корейском проливе, возле островов Цусима, произойдет сражение между русским и японским флотом, в котором наша 2-я Тихоокеанская эскадра будет наголову разбита. После этого Россия подпишет унизительный мир, потеряет южную часть Сахалина и свои права на Порт — Артур с Дальним. Дальше рассказывать нет смысла. Но поверьте, будет еще хуже.

— Хорошо. Допустим, я Вам поверю. Но чего Вы добиваетесь?

— В моих руках есть средство, которое может принести нам победу в этой войне. Но без Вашей помощи ничего не получится. И я хочу предупредить Вас, чтобы спасти от гибели на «Петропавловске». Вы нужны России.

— Благодарю Вас за заботу. Допустим, я поверил. И какое же это средство?

— В моих руках вся техническая документация по постройке подводной лодки.

— Вы шутите? Чем эта консервная банка может повредить японцам, если они действительно нападут?

— Степан Осипович, поверьте, таких лодок Вы тоже не видели. Линкор «Шарнхорст» Вас не убедил?

— Хм… Ладно… Честно скажу, заинтриговали. Поэтому, давайте поступим по Вашему совету. Если Вы не передумали. Что там у Вас… Так, ну, это можно предугадать… Сеанс кинематографа в Ливадии в присутствии государя императора и государыни императрицы 4 ноября. Доставка именной партии французского шампанского английскому королю Эдуарду VII… Простите, но откуда Вы все это можете знать?!

— Вот именно, Степан Осипович. Ни государь император, ни король Англии еще об этом не знают. А я знаю. Поэтому, можете подождать, пока все эти события сбудутся. Чтобы Вы не считали меня сказочником. А сейчас, не смею Вас более задерживать. Вот на всякий случай моя визитная карточка. Если Вас моя информация заинтересует, дайте мне знать, я приеду и покажу и расскажу много интересного. Только большая просьба. Не говорите об этом никому. Я не хочу прослыть сумасшедшим, и огласка сильно повредит нашему общему делу. Именно поэтому я и пришел к Вам. Потому, что Вы умный человек. Чего нельзя сказать о многих других наших адмиралах. Честь имею, Ваше превосходительство!

Михаил по — военному четко отрапортовал и вышел из кабинета, оставив Макарова в полном недоумении.

***

Когда Михаил на следующий день добрался домой, его ждал неожиданный сюрприз. Агнесса вернулась из Гатчины, и все говорило о том, что поездка к подруге была только предлогом. Но родители посмеивались и делали вид, что принимают все за чистую монету.

И поскольку голова старшей из сестер была занята совсем другим, особого внимания на окружающее она не обращала. Поэтому, никаких проблем с ней и не возникло. А вот младшенькая Маргарита поглядывала на братца очень странно. Михаил весь вечер ловил на себе ее взгляды и не мог понять причины. Сначала он отнес это насчет того, что перестал реагировать на ее ядовитые реплики. В чем, признаться, сестренка была большая мастерица. Да только и Маргарита стала вести себя по — другому! Не пыталась его укусить при каждом удобном случае. А вот это было в высшей степени странным. Так ничего и не придумав, Михаил решил не обращать внимания. Мало ли, какие тараканы в голове у сестренки завелись… Но после ужина Маргарита, не утерпев, вошла к нему в комнату. Весь ее вид напоминал лисицу, забравшуюся в курятник.

— Мишенька, ты мне ничего рассказать не хочешь?

— А что именно тебя интересует?

— Где ты был?

— То есть как, где? В Кронштадт ездил.

— А зачем?

— По делам.

— По каким?

— Маргаритка, все тебе надо! По служебным.

— Миша, я хоть и вредина, но не дура.

— Маргаритка, как сие понимать?

— Ладно. Не буду ходить вокруг да около. Миша, я знаю, что с тобой что — то произошло. Причем тогда, когда ты ездил на охоту. Тебя как подменили. Я случайно увидела твои фотокарточки, когда мама рассматривала их вчера, а тебя не было дома.

— Ну и что? Фотокарточки, как фотокарточки.

— Миша, повторяю, я не дура. Хоть мама и постаралась отвлечь мое внимание, но я заметила кое что, что меня очень удивило. И после этого, каюсь, залезла в твою комнату и рассмотрела сама.

— Та-а-к… Сестренка, тебя давно пороли? А то может, давай я тебе надаю? На правах старшего брата?

— Мишенька, ради бога, можешь меня высечь, если тебе от этого станет легче. Но только, пожалуйста, расскажи мне все. Ты что, побывал в будущем?

Михаил как стоял возле дивана, так и сел. Сестренка же смотрела на него с огромным интересом, и он понял, что своей реакцией только подтвердил ее подозрения. Но как эта маленькая ведьма могла догадаться?! Надо срочно выкручиваться. А то, завтра об этом будет знать вся гимназия, где учится Маргарита. А дальше — пошла писать губерния…

— Маргаритка, прости, но с чего ты это взяла?!

— Дедуктивный метод Шерлока Холмса.

— А ну, рассказывай.

— Хорошо, доставай снимки. Все равно я их уже видела.

Михаил достал из письменного стола все фотографии, какие были и Маргарита тут же начала их сортировать. Ему оставалось только наблюдать, удивляясь все больше и больше. Наконец, сестра закончила.

— Вот, Миша, смотри. Начнем с того, что эти снимки сделаны в разное время. На старых снимках на тебе почему — то форма офицера русского военного флота. Хотя, ты им сейчас не являешься. Тем более, на мундире ордена. Когда ты их успел получить? И на последних снимках этой серии на тебе мундир капитана первого ранга. Не удивляйся, я разбираюсь в погонах. И выглядишь ты на много старше, чем сейчас. Тем более, хоть под фуражкой особо и не видно, но можно разобрать, что волосы у тебя совсем седые. Снимок сделан в каком — то южном городе, причем летом, если судить по одежде публики, которая на заднем плане карточки. У нас в Петербурге даже летом так не одеваются. Следующие снимки сделаны в Европе. Надписи на вывесках на немецком и на французском. Причем, на тебе непонятная форма без погон. И это не форма моряка торгового флота, какая у тебя есть. В торговом флоте нашивки на рукавах обычно имеют ромбовидную петлю. Здесь же три нашивки и звездочка сверху. Тем более, у тебя кортик. А кортики носят только офицеры военного флота. И это не английская форма. Там хоть и нет погон, но нашивки на рукавах имеют круглую петлю, а не звездочку. Форма напоминает немецкую, но кокарда на фуражке не похожа. И на груди с правой стороны какие — то крылья и такие же крылья на тулье фуражки. За то, что это немецкая форма, говорит крест на левой стороне кителя и крест у тебя на шее. Похожие награды я видела на картинках. И последнее, и самое главное, в чем ты не сможешь меня обмануть. Миша, я не очень хорошо разбираюсь в твоих кораблях, но ничего похожего до сих пор не видела. Ведь у тебя вся комната в картинках и фотографиях кораблей. Обрати внимание сам — здесь нет даже отдаленно ничего похожего. Также аэропланы и автомобили на фотографиях даже отдаленно не напоминают те, что есть сейчас. Кроме этого, посмотри на женщин, которые попали в кадр. Миша, таких фасонов не носят и не носили никогда! У молодых девушек подол платья выше колена — где ты это видел?! Да и женщины постарше одеты совсем не по моде сегодняшнего, или прошлого дня. И кроме этого, обрати внимание. Вот на этом снимке, на заднем плане в кадр попали две женщины в военной форме. То, что это военная форма, не вызывает сомнений. У обеих на правой стороне мундира крылья, как у тебя, плюс погоны, у обеих кобура на поясе и снова юбки до колена! Вот снимок, где ты с какой — то женщиной. Видно, что она не девочка. Но одета так, как никогда даже не подумает одеться женщина ее возраста! И тоже платье до колена! А вот этот снимок — ты с группой офицеров в такой же форме, как у тебя и среди вас женщина! Женщина — офицер военного флота, где это видано?! А то, что она офицер, несомненно. Китель такой же, как у остальных, только одна нашивка со звездочкой на рукаве. И у нее тоже юбка до колена! Мишенька, может быть для тебя это и в диковинку, но такой длины юбок и платьев нет и не было за последние несколько сотен лет!!! Кстати, именно эту фотографию я и увидела случайно у мамы. Но это не все. Посмотри внимательно на стену здания, возле которого вы фотографировались. Видишь эти цифры над входом? Вот этот барельеф — 1930? Это значит, что здание построено в 1930 году! Строители так часто делают. А сегодня только 1902 год! Как ты мне все это объяснишь?

Михаил судорожно глотал слюну и моргал. Недооценил он сестренку. И что же теперь делать? Если начнет упорствовать, то будет только хуже. Уж свою сестричку он знает — вцепится мертвой хваткой. Поэтому, надо любыми путями превратить ее в свою союзницу. А это можно сделать, только рассказав все. И надеяться, что она будет держать язык за зубами. Хотя, на это надеяться… Маргарита, похоже, уловила его мысли.

— Миша, я понимаю, что ты боишься за мой дурной язык. Обещаю тебе, что не буду болтать. Не знаю, что мне сделать, чтобы ты поверил. Но я сама понимаю, об этом болтать нельзя ни в коем случае. Не хватало, чтобы мы приобрели репутацию сумасшедших.

Михаил улыбнулся. Маленькая фурия разбила его аргументы полностью. И он решился.

— Хорошо, Маргаритка. Я расскажу тебе все. Надеюсь, что ты не растрезвонишь это. Потому, что сейчас очень многое поставлено на карту и от этого зависят наши жизни. Смотри…

И он начал доставать из шкафа то, что захватил с собой. Чертежи показывать нет смысла, сестра в них ничего не поймет. Но вот невиданный фотоаппарат, российские и немецкие награды, два кортика и немецкая форма произвели на нее впечатление. Так же, как и документы. В дипломе об окончании Морского корпуса стояла удивительная цифра — 1913 год. А в офицерском удостоверении и того больше — 1942! Маргарита рассматривала все круглыми от удивления глазами.

— Корветтен — капитан Михель Корф… А почему Михель?

— Переделал имя на немецкий манер. Ведь я жил в Германии.

— А кто такой корветтен — капитан?

— В русском флоте аналога этому чину нет. Между лейтенантом и капитаном второго ранга. Но за несколько дней до возвращения мне был присвоен чин фрегаттен — капитана, что соответствует капитану второго ранга. Просто, не успел получить новые документы. Надо было срочно возвращаться к вам.

— Упасть и не встать… Сколько же тебе здесь лет, Миша?

— Шестьдесят два, сестренка…

Пришлось рассказывать все подробно. Сестра интересовалась всеми деталями его долгой жизни. Рассказ старшего брата поверг ее в настоящий шок. Михаил тоже был сильно удивлен. Вместо маленькой взбалмошной фурии, какой он привык видеть младшую сестру, перед ним сидела умная и рассудительная не по годам женщина. Которая прекрасно поняла, какие важные сведения только что узнала. И что уж совсем поразило Михаила, так это то, что сестру больше всего заинтересовала не ее будущая семейная жизнь, и то, что с ними со всеми случилось, а то, что брат собирается делать дальше. Совсем сбитый с толку, Михаил поинтересовался таким непонятным перекосом в женском любопытстве. Ответ его просто убил.

— Мишенька, так ведь сейчас все будет по — другому. И ты не допустишь того, что случилось. Иначе, не тащил бы все это сюда. Если бы захотел прожить второй раз свою жизнь тихо и спокойно, притащил бы полный баул драгоценностей, которые заработал на контрабанде опиума, да и махнул в Америку, или еще куда — нибудь подальше. Если знаешь, что через пятнадцать лет страна погибнет. Вместо этого ты воевал в немецком подводном флоте, а сюда захватил с собой чертежи подводных лодок и собираешься надавать по шее японцам. И предотвратить вступление России в следующую войну. Миша, хоть это и высокопарно звучит, но ты настоящий патриот и я горжусь таким братом. И если у тебя получится задумка со строительством подводной лодки, и ты поможешь русскому флоту одержать победу на море, то твой общественный статус несоизмеримо вырастет. А вместе с твоим и мой заодно. И мои женихи уже будут совсем из другого круга. Ведь мне сейчас только четырнадцать лет, а война начнется через год с небольшим. И когда ты вернешься с войны героем, то и я буду сестрой героя войны — русского морского офицера. Как знать, может быть, даже за князя замуж выйду! Так какой смысл обсуждать то, что было, если сейчас все обязательно пойдет по — другому? Ведь ты уже сделал первые шаги по изменению истории!

Михаил только потряс головой и несколько раз глубоко вздохнул.

— Маргаритка, а ты не допускаешь мысли, что я могу не вернуться с этой войны?

— И думать об этом не смей!!! Сколько войн ты уже прошел? Ты — настоящий воин, Миша! Тем более, ты продолжаешь находиться под защитой талисмана. Как ни фантастично это звучит. Я не знаю, как это объяснить, но вот все это, что лежит перед нами на столе, это факты, с которыми не поспоришь. А Шерлок Холмс верил только фактам.

— Да уж, Маргаритка… Тебе бы в гестапо работать… Там бы тебе цены не было…

— А что это такое?

— Была у нас там такая организация… Тайная государственная полиция… Вроде нашего российского корпуса жандармов. Функции те же…

— А что, я против жандармов ничего не имею. Кому — то же надо бомбистов ловить.

— Ладно, жандарм в юбке. Теперь тебе все ясно? И ясно, что надо держать язык за зубами?

И даже Агнессе ничего говорить нельзя?

— Мишутка, ты меня вообще за дуру держишь? Сама знаю. И за язык и за Агнессу. У нее сейчас только любовь на уме. Разболтает и не заметит. Лучше давай я тебе помогу с бумагами. Ведь у тебя, в основном, одни негативы? Надо печатать фотографии?

— Да. В основном, все в негативах. Чертежей на бумаге немного.

— Вот давай я тебе и помогу. Мне самой интересно. Кстати, покажи мне свою лодку. Она большая? Как «Наутилус» у капитана Немо?

— Ну, до «Наутилуса» далеко. Особенно в части подводной скорости и уровню комфорта. Вот моя «малышка». Подводная лодка U — 177, тип IX–C. А это я на мостике…

— Ух ты, какая большая! А почему же называют — лодка? Ведь это настоящий подводный миноносец!

— Надо же… Никогда такого названия не слышал. А с каких это пор ты в классах военных кораблей разбираться научилась?

— Со вчерашнего дня. Как ты в Кронштадт уехал, а я твои фотографии увидела. Вот и посмотрела в твоих книжках, искала что — нибудь похожее. И ничего похожего не нашла.

— Ох, Маргаритка!!!

— Ладно, Мишенька, ты же на меня не сердишься?

— Ладно, сестренка. Давай забудем прошлые обиды, и будем действовать одной командой. Тем более, похоже, помощь мне понадобится.

— Мишенька… Только, я тебя попросить хочу… Не говори ни папе, ни маме, что я в твоих вещах без спроса рылась… А то меня обязательно высекут…

***

Октябрь и начало ноября прошли однообразно. Михаил оборудовал в одной комнате фотолабораторию, для чего пришлось повозиться. Фотоаппаратуры для пленки такого формата еще не было и пришлось все делать на заказ. Но деньги решают подавляющий процент существующих в мире проблем, и вскоре фотолаборатория заработала. Михаил пропадал там целыми днями, а по вечерам, после занятий в гимназии, подключалась Маргарита. От недавней маленькой мегеры не осталось и следа, чему родители просто поражались. Но девочка радикально переменилась, прикоснувшись к тайне. Иногда Михаил все же делал вылазки из дома. Отец порекомендовал ему запатентовать привезенное оружие. Ведь такой системы еще нет нигде, а лишние деньги никому не помешают. Подумав, Михаил согласился. «Парабеллум» уже изобретен, поэтому на славу Георга Люгера и Хьюго Борхарда покушаться не стоит. Мужики ее заслужили. А вот Вальтер перебьется. Поэтому, скопировал подробные чертежи «Вальтера ППК» и «Вальтера П-38» и подал заявку. С автоматом решил пока повременить. А то, очень уж подозрительно будет. Поведение Михаила не укрылось от его друзей и знакомых и все удивлялись, что это он целыми днями пропадает дома. Но мало ли, что взбрело в голову новоявленному изобретателю. Все они немного не от мира сего. Хоть Михаил и не надеялся, что на «его» пистолеты обратят внимание и запустят в производство (был даже почти уверен в обратном), но начало положено. С торпедами тоже решил пока повременить, подождать решения Макарова. Дни шли своим чередом, пока однажды холодным ноябрьским вечером в фотолабораторию не постучала горничная Полина.

— Михаил Рудольфович, Вас там какой — то важный господин спрашивают. В гостиной дожидаются.

Глава 4. Лбом об …. броню

Выйдя из фотолаборатории и пройдя в гостиную, Михаил с огромным удивлением увидел Макарова. Адмирал был в гражданской одежде, что само по себе, как и приход к ним в дом, было довольно необычным. Макаров увлеченно о чем — то разговаривал с отцом, когда приход Михаила отвлек их. После взаимных приветствий адмирал сразу перешел к делу.

— Михаил Рудольфович, я к Вам по делу. Решил не впутывать сюда посторонних. Признаюсь, я потрясен. Все, о чем Вы предупреждали, сбылось в точности. Не знаю, как это объяснить, но факты остаются фактами. Вот и пришел за разъяснениями.

— Тогда, нам предстоит долгий разговор…

Михаил попросил адмирала пройти к нему в комнату. Доставать оружие, чтобы его видели горничная, кухарка и Агнесса он не хотел. Начать решил с фотографий, комментируя снимки и попутно рассказывая свою историю. Затем показал чертежи субмарин. Сказать, что Макаров был сражен, это не сказать ничего. Больше всего его поразили фотографии огромных линкоров и самолетов. И то, что случится с Россией через пятнадцать лет. Даже известие о скорой гибели, если оставить все, как есть, не поразило его так сильно.

— Михаил Рудольфович, но ведь это чудовищно… Просто чудовищно… То, что случится с Россией… Как я Вас теперь понимаю… Грешным делом, думал, что Вы изобрели какое — то устройство, с помощью которого можно заглянуть в будущее… А оказывается, Вы сами провели там сорок лет и вернулись назад… Господи, слышали бы все, что я говорю… Но что Вы хотите предпринять сейчас? Чтобы попытаться предотвратить этот кошмар?

— Я к этому и подхожу, Степан Осипович. Развал России начнется после поражения в русско — японской войне. Поэтому, ее нам надо выиграть быстро и малой кровью. Тогда у товарищей революционеров не будет такой благодатной почвы для своей деятельности. Наладить производство авиации и танков не получится. Во первых, у нас еще не тот технический уровень, а во вторых, мне не удалось достать подробных чертежей. А по схемам и фотографиям самолет и танк не построишь. Но у меня есть вещи, которые можно скопировать уже сейчас, на базе имеющихся технологий. Во всяком случае, достаточно близко, чтобы это было эффективным и надежно работало. Во первых, у меня есть вся техническая документация с чертежами немецкой средней лодки типа UB-III 1917 года и большой крейсерской лодки типа U- 139 1918 года, предназначенной для действий на удаленных коммуникациях в океане. Есть также чертежи немецкой 500 — миллиметровой парогазовой торпеды, применяемой этими лодками в тот период. Во вторых, есть не совсем полная документация с чертежами более поздних лодок — средней типа VII — С, базирующейся на UB — III, и большой крейсерской типа IX–C постройки 1940 года, на которой воевал я. Есть чертежи торпед, применяемых этими лодками. Парогазовой G7A и электрической G7E.

— Электрической?!

— Да, на ней установлен электродвигатель и аккумуляторная батарея. Торпеда имеет меньшую дальность хода, чем парогазовая, но значительно проще и дешевле в производстве. Кроме этого, обладает бесценным качеством — не оставляет пенного следа на поверхности воды.

— Ну, знаете… Неужели, такое возможно?!

— Возможно, Степан Осипович. Но, продолжим. Есть чертежи немецкого пулемета MG — 34, который может использовать уже существующие патроны немецкой винтовки «Маузер» и по всем статьям превосходит то убожество, которое придумал Хайрем Максим. И которое есть в русской армии в очень ограниченном количестве. Есть чертежи и один экземпляр автомата МР — 40, или пистолета — пулемета, как его еще называют, сделанного под 9 — миллиметровый пистолетный патрон. Правда, этот патрон появится в Германии только в 1904 году. Есть чертежи и один 9 — миллиметровый пистолет «Вальтер П-38», который также по всем параметрам превосходит револьверы системы Нагана, стоящие сейчас на вооружении русской армии. Если удастся наладить производство всего этого, то армия и флот Японии окажутся в крайне сложной ситуации. На все у нас год. 27 января 1904 года начнется война.

Макаров молчал и не мог оторвать взгляда от чертежа подводной лодки U — 177, который Михаил захватил с собой. После этого взял фотографию и стал сличать с чертежом. Внимательно рассмотрел фотографию, на которой была запечатлена погрузка торпед. Увиденное превзошло все ожидания.

— Фантастика… Настоящая фантастика… Пулемет, который можно носить в руках… Мина с электрическим мотором, которая не оставляет следа на воде… Субмарина, которая может оперировать в любом районе океана, и нырять на глубину 250 метров… Если бы мне рассказали об этом раньше, я счел бы это бредом… Но как Вы рассчитываете воплотить все это в жизнь, Михаил Рудольфович? Вы забыли о наших реалиях? Ведь мало мальски простое изобретение очень трудно внедрить. Победить российского чиновника зачастую труднее, чем врага в бою. На что Вы рассчитываете? Тем более, времени осталось всего ничего.

— Я думал об этом. Поэтому, представлю Вам три наиболее вероятных варианта развития дальнейших событий. Вариант первый — самый благоприятный. Нам удается убедить государя императора, что я не сумасшедший и не шарлатан. Согласно его указа начинается выпуск пулеметов и автоматов на наших оружейных заводах. Автоматы можно выпускать под пистолетный патрон «Маузера». На казенных верфях начинается строительство подводных лодок в количестве не менее десяти. Ради ускорения процесса можно взять старую среднюю лодку типа UB — III, поскольку на нее есть вся документация, и ее проще воспроизвести. Все равно, в мире еще нет, и долго не будет ничего даже отдаленно похожего. Одновременно наладить выпуск старой немецкой 500 — миллиметровой парогазовой торпеды, или торпеды G7A вместо наших самодвижущихся мин Обуховского завода и завода Лесснера. Наладить производство электрических торпед вряд ли получится, технология отстает. Я, как имеющий богатый опыт и в строительстве лодок и в их боевом применении, оказываю помощь заводам в постройке и одновременно занимаюсь подготовкой экипажей субмарин. В первую очередь, командиров лодок и офицеров. Лучше, если люди вообще не будут знать, кто я такой. А то, если господа офицеры узнают, что их учит жизни прапорщик военного времени, то реакция может быть самая неожиданная. Для лодок надо будет начать строительство дизелей на заводе Нобеля. Там уже начали их выпускать, только небольшой мощности. Ни в коем случае не соглашаться на установку бензиновых и керосиновых двигателей ввиду их высокой пожаро и взрывоопасности. Наладить в промышленном масштабе выпуск дизельного топлива и смазочных масел. Фирма Нобеля в состоянии это сделать. Когда лодки будут построены, перегнать всю флотилию на Дальний Восток в сопровождении одного — двух быстроходных транспортов, которые должны снабжать лодки топливом на переходе. У лодок типа UB — III не хватит запаса топлива, чтобы дойти от Кронштадта до Порт — Артура, или до Владивостока без промежуточной бункеровки. Но в бассейне Желтого и Японского моря они смогут оперировать совершенно свободно. Если японцы все же рискнут напасть, то флотилия лодок сможет нанести удар такой силы, что флот адмирала Того будет просто не в состоянии вести активные действия. Одновременно устанавливается блокада японских портов. Топить все, что пытается приблизиться к японским берегам. Без импорта Япония не сможет вести войну.

И даже если японцы успеют высадить десант в Корее в Чемульпо, то снабжать свою сухопутную группировку они не смогут. И очень скоро доблестные войска микадо останутся без боеприпасов. Если продовольствие они еще смогут добыть грабежом, то вот патроны и снаряды взять им будет негде. И война утихнет сама собой. Если же наши заклятые друзья англичане начнут мутить воду, не поддаваться их нажиму. Если же они вообще потеряют чувство реальности и направят в дальневосточные воды свой флот, то встретим. Хоть я и не Отто Веддиген, но кое что могу. И подготовлю достойную встречу флоту Его Величества. Касательно моей персоны. Лучше всего мне быть на неприметной штабной должности в штабе флотилии подводных лодок. Но чтобы мои слова были руководством к действию командиру флотилии и командирам лодок, а не пустым звуком. Здесь понадобится Ваша помощь. Флотилия должна подчиняться Вам лично и больше никому. Никаких генералов Стесселей и адмиралов Алексеевых, Старков, Витгефтов и прочих. Не говоря о Рожественском. Но по персоналиям я Вам потом подробно все расскажу, кто есть кто. Возможно, командиру флотилии придется открыть всю правду обо мне. А то, как бы он не взбрыкнул. Кандидатуры командира флотилии и командиров лодок надо будет обязательно обсудить со мной. Всю войну я буду оставаться советником, о чьей истинной роли должен знать только ограниченный круг лиц — император, Вы и, возможно, командир флотилии. Поскольку, назначить меня командиром флотилии невозможно. Чином не вышел. А если я буду командиром одной из лодок, то не смогу руководить всей флотилией в целом, когда буду в море. Ведь субмарина — это одиночный охотник. Хоть мы и действовали в последней войне в составе «волчьих стай», но управление «стаей» осуществлялось только до начала атаки. Дальше каждая лодка действовала самостоятельно. Это, так сказать, идеальный вариант. Теперь второй вариант. Удается убедить императора в том, кто я есть и внедрить кое — что из вооружений. Хотя бы торпеду. Но денег на строительство лодок у нас, как всегда, нет. Тогда я строю одну лодку на свои деньги и становлюсь ее командиром. В Морском уставе не написано напрямую, что прапорщик военного времени не может командовать боевым кораблем. Вы обеспечиваете комплектование экипажа, а я его подготавливаю в процессе строительства лодки и тренирую после постройки. Людей я должен отбирать сам. По типу лодки — желательно сделать копию моей U — 177, насколько это возможно. У нее большая автономность и ей будет гораздо проще совершить переход на Дальний Восток. Если не получится, то постараться воспроизвести старую крейсерскую лодку типа U — 139. Лодки этого типа были заложены в 1917 году и их просто не успели ввести в строй до конца войны. Но по своим возможностям они превосходили все лодки того времени. Опять же, будем смотреть по деньгам. Возможно, что постройка большой крейсерской лодки окажется связана с огромными финансовыми трудностями, ведь дело совершенно новое. Тогда, ограничимся старой средней лодкой, типа UB — III. Тем более, на нее есть вся документация с чертежами и лодки этого типа прекрасно себя зарекомендовали ходе боевых действий. Со мной идет транспорт с топливом, чтобы исключить все случайности. Он же потом и остается в Порт — Артуре. На нем будет наш запас топлива и торпед на первое время, чтобы не зависеть от железной дороги. Выходим из Петербурга мы не одновременно, но назначаются места встречи. Поддерживаем связь между лодкой и транспортом по радио. Бункеровка топливом — либо в открытом море в тихую погоду, либо в безлюдной бухте. Назначение лодки засекречено. Для всех она — подводное научно — исследовательское судно под коммерческим флагом и с гражданским экипажем, отправляющееся для изучения южных морей. Можно даже для вида парочку известных ученых с собой прихватить. К началу войны Вы уже находитесь в Порт — Артуре, и не допускаете преступной халатности Старка, благодаря которой были подорваны на внешнем рейде Порт — Артура два лучших броненосца Тихоокеанской эскадры «Цесаревич» и «Ретвизан», а также крейсер «Паллада». И погибли в Чемульпо крейсер «Варяг» и канонерка «Кореец», а канонерка «Маньчжур» оказалась заперта в Шанхае и простояла там до конца войны. Транспорт, который обеспечивает переход лодки, приходит до начала военных действий в Порт — Артур и остается там. Лодка патрулирует в море, никак себя не обнаруживая. Адмиралу Того можно подбросить приманку. Оставить часть кораблей с наименьшей осадкой, чтобы не зависеть от прилива, на внешнем рейде Порт — Артура, но за несколько часов до нападения завести их на внутренний рейд. Японская агентура, находящаяся в городе, просто не успеет никого предупредить. Если Того будет действовать, как и раньше, то все его главные силы будут сосредоточены возле островов Эллиот. Он будет ждать результата атаки миноносцев. Как только миноносцы уйдут к Порт — Артуру, я наношу удар по нескольким броненосцам японцев, в полной мере постаравшись использовать фактор внезапности. Устрою им атаку Веддигена.

— Это как?

— В 1914 году немецкая субмарина U — 9 под командованием капитан — лейтенанта Отто Веддигена за одну атаку отправила на дно три английских крейсера — «Абукир», «Хог» и «Кресси» именно благодаря внезапности и безграмотным действиям англичан. Подводные лодки были совершенно новым, неизвестным оружием и никто не знал их возможностей. Так же, как не существовало и средств борьбы с подводными лодками. Успех Веддигена так больше никто и не смог повторить, хотя лодкам удавалось отправлять на дно крупные боевые корабли. Поэтому, у меня будут неплохие шансы отправить на дно два — три японских броненосца, пока японцы не поймут, в чем дело и не постараются удрать. К тому же, не забывайте о японских боеприпасах. Их снаряды начинены мелинитом, или, как они называют, шимозой, которая имеет очень низкую детонационную стойкость. И велика вероятность того, что бомбовые погреба японцев будут детонировать при взрыве одной единственной торпеды. Именно так погиб наш крейсер «Паллада» на Балтике в октябре 1914 года. Его потопила немецкая лодка U — 26. От взрыва торпед детонировал боезапас и из экипажа «Паллады» не спасся ни один человек.

— Вы рассказываете страшные вещи, Михаил Рудольфович…

— Это история, Степан Осипович. А тот, кто забывает историю, обречен на ее повторение.

— Хорошо. Вы рассказали о двух возможных вариантах развития событий. Но Вы упомянули и третий?

— Да. Третий вариант самый неприглядный и, увы, наиболее вероятный. Государь считает все мои рассказы бредом сумасшедшего, или шарлатана, преследующего непонятные личные цели. Все технические новинки, о которых я говорил, никого не интересуют, и никто не хочет менять существующую ситуацию, поскольку к Японии у нас до сих пор шапкозакидательское отношение, а мосинская трехлинейка с револьвером Нагана считаются лучшим оружием в мире на все случаи жизни. Так же, как и наши пироксилиновые снаряды, значительный процент которых не взрывался во время боя при попадании в цель. То есть, никому абсолютно ничего не надо. Всем и так хорошо. Поэтому, мне придется все заботы по постройке лодки и формированию экипажа взвалить на себя. На немецкие торпеды, чертежи которых я доставил, рассчитывать нечего. Поэтому, придется устанавливать на лодке торпедные аппараты для стрельбы либо нашими 38 — сантиметровыми торпедами Обуховского завода, или завода Лесснера, либо 45 — сантиметровыми немецкими торпедами завода Шварцкопфа, которые сейчас стоят на вооружении немецкого флота. Потому, что в ходе войны мы все равно начнем закупать немецкие торпеды. Где строить лодку, тоже вопрос. Казенные заводы заняты строительством боевых кораблей и найдутся ли у них мощности для частного заказа, причем срочного, не известно. Российские частные заводы? Тоже вопрос. За заказ они ухватятся, но вот качество выполнения не внушает доверия. Такого еще никто нигде не делал. Причем, все черноморские заводы отпадают сразу. Турки могут не пропустить через проливы непонятный корабль явно военного назначения. Значит, остаются заводы в Петербурге, Кронштадте, Риге, Ревеле и Либаве. Если мне придется несколько месяцев утрясать вопрос о строительстве лодки на казенном заводе, так лучше сразу ехать в Германию. Там с этим гораздо проще и качество судостроения на высоте. Тем более, не будут действовать на нервы господа из корпуса жандармов. А то, найдется какой — нибудь сверхбдительный, который заподозрит в строительстве подводной лодки частным лицом подготовку покушения на особу Его Императорского Величества и начнет рыть землю в порыве служебного рвения. Не улыбайтесь, Степан Осипович. Дураков у нас хватает. И дураков с инициативой тоже, что еще хуже. Доказать ничего не докажет, но затормозить строительство на какое — то время сможет, а мы и так в цейтноте. Но технически лодку построить можно. Хоть и тяжело, но можно. А вот дальше начинаются трудности на порядок выше. Нужен подготовленный экипаж. Набирать кого попало нельзя, так как на лодке все зависят от каждого. Стоит одному разгильдяю не закрыть какой — нибудь клапан, как лодка может уже не всплыть. Если машинистов, минеров, комендоров, рулевых и сигнальщиков я еще смогу найти среди резервистов, то вот рулевых — горизонтальщиков, несущих вахту на горизонтальных рулях и выдерживающих заданную глубину хода, я не найду нигде. Поскольку, их еще не существует в природе. Нужен длительный период — не менее трех месяцев, чтобы подготовить экипаж субмарины. Я не касаюсь вопросов торпедных стрельб, так как это получалось у меня неплохо. Хотя, приноровиться к стрельбе столь древними торпедами необходимо. Нужно как минимум два хороших инженер — механика, разбирающиеся в дизелях и в электрооборудовании. Сейчас флот имеет только паровые машины и готовых специалистов по дизелям взять негде. То есть, им тоже придется учиться…

— Простите, перебью, Михаил Рудольфович. Думаю, в этом я смогу помочь. Представим Вашу субмарину, как научно — исследовательскую, а заодно и экспериментальную. И военный флот, естественно, заинтересован в результатах эксперимента. И если Вы согласны взять на себя содержание команды, то Морское министерство вполне сможет выделить Вам требуемое количество офицеров и нижних чинов для участия в эксперименте.

— Это было бы просто прекрасно. Но боюсь, что господ офицеров на лодку заманить будет трудно. Особенно после того, как они на ней побывают и увидят все своими глазами. Хотя, не исключаю того, что найдутся энтузиасты. Особенно среди мичманов.

— Какова численность команды?

— На лодке типа IX–C, на которой служил я, экипаж составлял от 48 до 55 человек. Но, в любом случае, потребуется три вахтенных офицера, один, а еще лучше два инженер — механика и несколько толковых кондукторов из минеров и машинистов. Обязательно, хороший наводчик палубного орудия. Для него будет много работы. Также, хороший радиотелеграфист. Остальные — нижние чины из минеров, машинистов и рулевых. Поскольку сейчас нет угрозы вражеской авиации, численность сигнальщиков можно уменьшить. Уменьшить также численность экипажа, уменьшив часть машинной команды и команды торпедистов, доведя таким образом количество людей на борту до 25–30 человек, как было во время войны 1914–1918 года. Ничего, справимся. При отсутствии авиации добиваться срочного погружения за 30 секунд нам не потребуется, когда каждая пара рук на счету.

— Что же, это вполне осуществимо. Но зачем нужен наводчик? Вы собираетесь устраивать артиллерийские дуэли с японцами? И какое орудие Вы хотите установить?

— Нет, дуэль с надводным военным кораблем для субмарины неприемлема. Одно серьезное попадание, и она не сможет погрузиться. А добить ее на поверхности — это дело времени. Хотя, были случаи таких дуэлей, когда лодки выходили из них победителями. Но это исключения, которые подтверждают правило. И все эти победы были достигнуты исключительно из — за внезапности. Но в море есть много целей, тратить на которые торпеды нет смысла. Невооруженные, или слабо вооруженные транспорты, мелкие суда, а также суда, уже поврежденные торпедой, но не желающие тонуть. Вот для таких целей и предназначено палубное орудие. В войну 1914–1918 года на немецких субмаринах устанавливались, в основном, орудия калибром 88 и 150 миллиметров. В следующую войну на лодках типа VII — 88 миллиметров, а на лодках типа IX — 105 миллиметров, а также автоматические зенитные пушки калибра 20–37 миллиметров. Хорошее орудие похожего калибра 102 миллиметра появится у нас чуть позже на эскадренных миноносцах типа «Новик». Поэтому, если делать лодку на базе «девятки», то сейчас ближе всего подойдет наше 120 — миллиметровое орудие, а если на базе «семерки», то 75 — миллиметровое. Но к ним будут нужны нормальные фугасные снаряды, которые взрываются при попадании в цель, а не прошивают ее насквозь и улетают дальше.

— А почему не шестидюймовка Канэ?

— Она довольно тяжела для лодки такого водоизмещения. Да и зачем? Калибры 120 и 75 миллиметров вполне достаточны по своей мощности для подобных целей, но в этом случае можно взять на борт большее количество снарядов. На лодке проблема свободного места довольно ощутима. Хотя, установить орудие будет проблематично, если строить лодку, как гражданское научно — исследовательское судно. Поэтому, подготовим платформу для его установки на палубе, чтобы можно было быстро установить орудие в Порт — Артуре. Ну, а торпедные аппараты вряд — ли вызовут какие — то проблемы. С первого взгляда несведущий человек даже не поймет, что это такое. Останется только найти благовидный предлог, чтобы раздобыть торпеды и погрузить их на лодку. Здесь потребуется Ваша помощь. Мне торпеды, как частному лицу, вряд ли кто продаст.

— Понятно. Хотя, мало что понятно. Уж очень все непривычно… Но, допустим, все получилось. Лодку Вы построили, эти Ваши… торпеды каким — то образом раздобыли и погрузили, команду набрали и подготовили. А дальше что?

— А дальше ее надо будет каким — то образом перегнать на Дальний Восток. Причем не слишком рано, но и не позже 27 января 1904 года. Придется фрахтовать какое — нибудь судно, идущее в сторону Филиппин, на котором будет находиться запас дизельного топлива. За границей взять его в таких количествах негде, да и это сразу привлечет внимание. В зависимости от типа лодки, нам потребуется от одной до трех бункеровок топливом по пути на Филиппины. В районе Филиппин бункеруемся последний раз, и дальше наши пути расходятся. О нашем дальнейшем маршруте никто знать не должен. Поскольку, лодка будет под коммерческим флагом и экипаж по внешнему виду будет полностью гражданский, то на транспорте должны быть уверены в том, что у нас научная экспедиция. Можно пойти еще дальше и через нужные каналы, после нашего выхода из Петербурга, сделать утечку «информации». Якобы научная экспедиция, это все для отвода глаз. А на самом деле субмарина предназначена либо для поиска затонувших кладов, либо для провоза контрабанды в крупных размерах. А может и для пиратства. В тех краях процветают контрабанда опиума и пиратство, так что в эту версию вполне могут поверить. И чем более дикие домыслы будут ходить о нас, тем лучше. Тем более, светиться я нигде не собираюсь и ни в один порт по пути на Дальний Восток заходить не хочу.

— Ну, Вы и даете, Михаил Рудольфович!!! А ведь могут поверить! А дальше?

— А дальше я исчезаю и до самого Желтого моря никак себя не обнаруживаю. В случае встречи с другими судами либо ухожу в сторону, либо заранее погружаюсь. Возможно, некоторые места с интенсивным судоходством придется в дневное время проходить в подводном положении, а по поверхности идти только ночью и с выключенными ходовыми огнями. К 27 января 1904 года нам надо находиться в районе островов Эллиот в Желтом море. Как только появится японский флот, выбираю наиболее предпочтительные цели и атакую. Надеюсь, что японцы не сразу поймут, в чем дело. Возможно, подумают, что подорвались на минах. И тогда у нас будет неплохой шанс устроить атаку Веддигена.

— То есть Вы хотите атаковать еще до того, как японские миноносцы нападут на нашу эскадру в Порт — Артуре?

— Нет. Я подожду, пока они удалятся подальше, чтобы не мешали. Не волнуйтесь, Степан Осипович. Первый выстрел в этой войне сделаем не мы. Но второй будет нашим. Единственное, что меня огорчает, если все пойдет, как уже было, то будут подорваны «Цесаревич», «Ретвизан» и «Паллада». Правда, их довольно быстро отремонтируют и введут в строй. А вот «Варяга» и «Корейца» мы потеряем. Наши умники держали их в Чемульпо до последнего. Хотя уже всем было ясно, что надвигается война. Не знаю, о чем они думали.

— А не хотите помочь «Варягу» и «Корейцу»?

— Хочу, но это не реально. В том районе малые глубины и очень стесненная обстановка. А если я попытаюсь перехватить эскадру адмирала Уриу, направляющуюся в Чемульпо, то упущу благоприятный момент для нанесения удара по первому броненосному отряду адмирала Того. Ведь после первой же атаки подводной лодки развитие событий пойдет уже по другому пути. И как будет действовать адмирал Того, я не знаю. А сейчас мне известно время и место, где будут находиться главные силы японского флота. В эскадре Уриу всего одна единственная цель, заслуживающая внимания — броненосный крейсер «Асама». Все прочие — легкие бронепалубные крейсера, в большинстве своем устаревшие, которые особого влияния на действия главных сил оказать не могут. А возле Порт — Артура будет находиться главная ударная сила адмирала Того — броненосцы первого броненосного отряда и броненосные крейсера второго броненосного отряда адмирала Камимуры. И если мне внезапной атакой удастся уничтожить хотя бы два японских броненосца, то такой размен на «Варяг» и «Кореец» нам очень выгоден. Как ни жестоко это звучит. После этого, скорее всего, Того не рискнет нападать на Порт — Артур и отведет главные силы. Если скорость лодки позволит, то можно попытаться обогнать японцев в темноте и атаковать снова. Но это вряд ли. Японские броненосцы могут развить ход до 18 узлов, а с форсировкой котлов даже несколько больше. Крейсера Камимуры могут развить до 20 узлов. Это паспортные данные и ход разных кораблей может отличаться, но как показала история, эти цифры близки к истине. У нас же в том времени «девятки» давали порядка 18 узлов с небольшим в тихую погоду. Поэтому, сейчас придется рассчитывать узлов на 13–15.

— Так мало?!

— Увы, Степан Осипович. Дизель не может дать субмарине большой скорости. У него другие преимущества — высокая экономичность и возможность довольно простой герметизации корпуса, так как огромных дымовых труб нет. К тому же, не думаю, что фирме Нобеля удастся воспроизвести точные копии двигателей. Это будет что — то более громоздкое и менее мощное, но меня это устраивает. Главное, чтобы эти первые дизеля были достаточно надежны. Гоняться наперегонки с надводными военными кораблями лодки не могли и в то время. Они атаковали тогда, когда военный корабль шел в их сторону, и его удавалось перехватить в подводном положении. Обгоняли же только конвои транспортов и одиночные торговые суда, идущие, как правило, со скоростью не выше 12–15 узлов. Затем занимали удобную позицию впереди конвоя и атаковали. Днем из подводного положения, а ночью, обычно, из надводного.

— Интересно… Очень интересно… А если японцы уйдут после первых потерь и догнать их Вы не сможете?

— А это зависит от того, куда они уйдут. Если адмирал Того решит, что его корабли подорвались на минах, то вполне может остаться в этом районе, только отойти подальше в море и у нас будет шанс еще на одну атаку. Если же посчитает ночной инцидент атакой наших миноносцев, которые смогли подобраться незамеченными, то уйдет в море на большой скорости и оставаться на одном месте не будет. Не знаю, как он начет действовать в этом случае, но тогда на следующий день он подошел к Порт — Артуру и начал обстрел. Правда, попав под ответный огонь наших кораблей и береговых батарей, прекратил бомбардировку и ушел. Сейчас же, если нам удастся нанести какой — то урон японцам в ночь на 27 января, то он может и не решиться на обстрел Порт — Артура. Если все же решится, то мы будем его там ждать, и атакуем днем из подводного положения. На успешное уничтожение нескольких целей я уже не рассчитываю, но пустить на дно еще один японский броненосец, или броненосный крейсер, шансы есть. Если же Того не придет к Порт — Артуру, отправимся к Чемульпо. Эскадра адмирала Уриу будет еще там. И у нас появится неплохой шанс расквитаться за «Варяг» и «Кореец». Вряд ли Уриу быстро узнает подробности нападения на главные силы японского флота. Да и у него совсем другая задача — обеспечение высадки десанта в Корее. «Варяг» и «Кореец» для него незначительная помеха, которую он устранит довольно быстро. Увы, Степан Осипович. Как это ни прискорбно говорить, но из — за конструктивных недоработок «Варяг» далеко не лучший крейсер в своем классе. В частности, из — за ошибочной концепции установки артиллерии без броневых щитов, потери в орудийной прислуге во время боя были огромные. А японские фугасные снаряды взрывались даже при падении в воду и обдавали палубу «Варяга» градом осколков. Если Уриу, получив сообщение о нападении на главные силы Того, не уйдет сразу после боя из Чемульпо, то мы сможем занять удобную позицию на выходе из порта и атаковать крейсер «Асама». Если другие крейсера японцев остановятся и начнут оказывать помощь, как в случае атаки Веддигена, то есть шанс отправить на дно еще одного — двух.

— Да уж, Михаил Рудольфович… Скромность — явно не Ваша черта.

— Степан Осипович, я описываю идеальный вариант развития событий. Просто, в этих условиях велика вероятность именно такого сценария. Японцы не ожидают атаки мощной подводной лодки, аналога которой еще нет в мире, и будут застигнуты врасплох. К тому же, я уверен, что даже если информация об атаке главных сил и дойдет до Уриу, то вряд ли она будет исчерпывающей и объективной. Когда же все выяснится, рассчитывать на такой успех будет уже не реально. Даже если и удастся атаковать группу крупных боевых кораблей, то после первого же взрыва они сломают строй и отвернут в сторону, стараясь уйти из опасного места на большой скорости. Поэтому, при атаке можно будет рассчитывать на успешную стрельбу только по одной цели. Все остальные очень быстро выйдут из зоны поражения.

— Да уж… Век живи, век учись… Михаил Рудольфович, за сегодняшний вечер я узнал больше, чем за все последние годы. Интересно будет с Вами побеседовать более подробно. Но, допустим, все получится, как Вы запланировали. А что дальше?

— А дальше я веду свободную охоту в Желтом море, навожу панику в японском флоте и жду Вашего приезда в Порт — Артур. Появляться там раньше для меня крайне нежелательно. Неизвестно, как все это воспримет адмирал Старк. Вполне может наложить лапу на субмарину и назначить на нее командиром одного из своих протеже из «настоящих офицеров», а не прапорщиков военного времени. И который успешно угробит лодку вместе с людьми при первом же выходе в море. Потому, что служба на подводной лодке — это совсем не то, к чему привыкли в нашем военном флоте. Это не наведение зеркального блеска на все и вся с парадами и строевыми смотрами. И судить о подготовке экипажа субмарины проверкой чистоты белым платком, или перчаткой, как у нас любили делать до последнего времени, это верх глупости. Санитарные условия на субмаринах очень далеки от надводных кораблей из — за нехватки свободного пространства и пресной воды. Мы не брились во время всего похода, сколько бы он не продолжался. Даже вошел в обиход термин «горячая койка». Потому, что коек на весь экипаж не хватало. И если человек шел на вахту, то тут же на его койку ложился другой, который стоял вахту до этого.

— Не очень — то удобно. А по другому никак нельзя?

— Увы, Степан Осипович. Главная задача субмарины — нанести максимальный урон противнику и постараться уцелеть самой. И ради достижения этого приходится жертвовать удобствами. Вот именно поэтому я и говорил, что далеко не все офицеры согласятся служить на лодках. А посылать на них в приказном порядке — толку не будет.

— Пожалуй… А после того, как я прибуду в Порт — Артур?

— Договоримся заранее о порядке радиосвязи — на лодке обязательно будет радиостанция. Когда Вы прибудете в Порт — Артур, дадите условную радиограмму, которую мы примем, и будем знать, что Вы на месте. Поскольку, дальность действия сегодняшних радиостанций невелика, мы будем сами делать запрос условным шифром, находясь в зоне досягаемости.

Пока Вы не прибудете в Порт — Артур, нам никто ответить не сможет, так как адмирал Старк знать этой радиограммы с условленным текстом не должен. Дабы исключить возможность случайного обстрела, подойдем к Порт — Артуру в дневное время, нас обязательно должны встретить миноносцы и сопроводить в бухту. Это обычная практика встречи подводных лодок. По приходу Вы своей властью командующего эскадрой мобилизуете лодку в действующий флот вместе со мной, поскольку формально я буду еще лицом штатским, а лодка — гражданским научно исследовательским судном. Официально назначаете меня командиром лодки и утверждаете всех остальных членов экипажа на их должностях. Лодка поднимает Андреевский флаг вместо российского триколора, я надеваю военный мундир прапорщика, а весь остальной экипаж — свои военные мундиры. Да простят меня господа офицеры, которым придется быть у меня в подчинении… Естественно, все тайное сразу станет явным, но надеюсь, флот японцев будет уже далеко не в том составе, как перед нападением 27 января. Некоторое время понадобится на профилактические ремонтные работы и отдых экипажа после такого длительного перехода, закончившегося не отдыхом в порту, а вступлением в бой. Но, максимум через две недели, мы будем готовы снова выйти в море. Ваша задача — наладить бесперебойное снабжение лодки топливом, боезапасом и всем необходимым. В части боевого применения лодка и я не должны быть привязаны ни к отряду миноносцев, ни к отряду крейсеров. Субмарина — это одинокий свободный охотник. Практика показала, что они не могут действовать в составе эскадр, их надводная скорость хода мала для этого. О подводной же и говорить нечего. Их главное назначение — свободная охота в море. Нанесение удара по вражескому торговому судоходству и, если представится возможность, по крупным боевым кораблям. Но это дело случая. Военный корабль может легко уйти от атаки подводной лодки, если заранее ее обнаружит. Именно поэтому, для максимальной эффективности боевого применения субмарины, она должна быть подчинена только лично Вам, минуя всех младших флагманов. И не должна привлекаться к несению несвойственных ей функций вроде охраны подходов к базе и сопровождения эскадры при выходе в море. Повторяю, субмарина — это не сторожевой пес, который охраняет стадо от волков. Это — волк, который сам решает, на кого и когда напасть. Поверьте, Степан Осипович. Я знаю, что говорю. И если Вы дадите мне полную свободу действий, обеспечив всем необходимым, то японцы потеряют покой и сон. Вспомните, что творили Вы на Черном море, когда командовали «Великим князем Константином». Турки тогда боялись собственной тени. Сейчас история может повториться, но только с гораздо большим размахом.

— Да уж, были времена… Хорошо, Михаил Рудольфович. Будем думать. Честно говоря, от таких перспектив… Но пока будем решать вопросы сегодняшнего дня. С чего думаете начать?

— Для начала — поговорите осторожно с государем. Не говорите всей правды, а скажите, что в Ваши руки попали материалы большой важности и которые, по всей видимости, не являются фальшивкой. Материалы тайно доставлены от лица, желающего сохранить свое инкогнито, так как он не хочет, чтобы его объявили шарлатаном, или сумасшедшим. Сделаю ряд фотографий, которые должны заинтересовать любого здравомыслящего человека. Посмотрим на реакцию нашего государя императора. Но будьте очень осторожны, ни в коем случае не настаивайте на истинности этих сведений. Говорите, что сами очень сильно удивлены. А то еще не хватало, чтобы Вас сумасшедшим объявили. Тогда все наши планы по спасению России и самого императора накроются медным тазом. И не забывайте о «Петропавловске». Вы нужны России…

Разговор двух моряков продолжался очень долго. Им никто не мешал. Они вместе отобрали ряд фотографий, которые можно было показать Николаю II, и подготовили более — менее правдоподобную легенду, где не было лжи, а была не вся правда. Потому, что в дальнейшем придется рассказать все, чтобы не допустить повторения того, что уже привело один раз Российскую Империю к гибели. А сейчас все зависит от того, как российский государь отнесется к столь неожиданной информации. Заинтересуется, потребовав разыскать этого таинственного господина, или посчитает обыкновенной мистификацией неизвестного ловкача, желающего набить себе цену и претендующего на роль нового графа Калиостро. И это в том случае, если еще Макарову удастся быстро добиться аудиенции на предмет обсуждения информации чрезвычайной важности. А то, у государя императора есть много гораздо более важных забот. Строевой смотр гвардии, например. Или, ежедневные посиделки со своим семейством. Да мало ли забот у российского государя…

***

Следующие дни не отличались разнообразием. Михаил продолжал печатать материалы, но параллельно начал прощупывать почву для дальнейшей работы. Заявку на изобретение автомата и пулемета он все же подал. Но с внедрением «своего» изобретения, как и предвидел, вышел полный облом. Новинки никого не интересовали. Причем, основной причиной были деньги, которых у русской казны, как всегда, для таких вещей не было. А также то, что для того, чтобы убить противника, в него достаточно выстрелить один раз из винтовки. А не выпускать горстями небольшие пистолетные пули из маломощных пистолетных патронов. Тем более, с такой смехотворной прицельной дальностью стрельбы, не идущей ни в какое сравнение с прицельной дальностью стрельбы из винтовки. О чем ему авторитетно заявили те, кто «знает, как надо». Аналогичная судьба постигла и проект парогазовой немецкой торпеды образца 1917 года. Предлагать проекты более поздних моделей торпед Михаил не стал ввиду абсолютной бесполезности данного занятия. Цусима еще не случилась. Отвергнут был также и проект подводной лодки, как абсолютно нереальный. То, что стояло на вооружении русского флота, и так делало его непобедимым. Во всяком случае, так считали господа под «шпицем» и свое мнение менять не собирались. Даже Макаров не смог их в этом переубедить, как ни доказывал ценность идеи. Что уж говорить о никому не известном молодом штурмане дальнего плавания, который выше второго помощника капитана в торговом флоте еще не поднялся и все военные познания которого заключаются в годе службы вольноопределяющимся с последующей сдачей экзамена на прапорщика военного времени. Он что, собрался адмиралов учить?! Единственным успехом было посещение фирмы Нобеля. На всякий случай, предложил два варианта — проект дизелей старой лодки кайзеровского флота и проект дизелей, установленных на лодке IX–C. А то, вдруг воспроизвести дизель из 1942 года не получится. Там сразу ухватились за интересный проект, суливший сказочные перспективы. Договорились быстро. Михаил патентовал «свой» проект и передавал права на его использование господину Нобелю за пять процентов от будущей прибыли. Но с условием поставить не позднее, чем через пять месяцев два рабочих экземпляра новых двигателей. Причем один правого, а другой левого вращения. А также обеспечить господина Корфа необходимыми запчастями, соляровым маслом в качестве топлива и смазочными маслами в требуемом количестве. Не смотря на столь странные условия сделки, высокие договаривающиеся стороны остались довольны друг другом. Во всем же остальном дело не сдвинулось ни на шаг. Макарову две недели не удавалось добиться приема. У государя были более важные дела. Когда адмиралу все же удалось добиться аудиенции, то ничего хорошего из этого не вышло. Николай скептически отнесся к полученной информации и посчитал все фальшивкой. Еще и высказал претензии Макарову, как он мог воспринять этот бред всерьез и явился с подобными вещами к императору. Настаивать же адмирал не рискнул, ибо очень многое было поставлено на карту. О чем он и рассказал Михаилу во время очередной встречи.

— Вот такие дела, Михаил Рудольфович… К великому сожалению, Вы оказались абсолютно правы в отношении третьего варианта, как наиболее вероятного. Никому ничего не надо. Всем и так хорошо. А Нобель с этими новыми дизель — моторами не подведет?

— Не должен. Во всяком случае, через двенадцать лет у него уже будут получаться неплохие дизеля для подводных лодок. Мы просто ускорим этот процесс. В самом крайнем случае, придется ставить керосиновые двигатели, хоть и очень не хочется. Но в 1914 году на многих немецких субмаринах они еще стояли и начало войны они встретили именно с ними. И это нисколько не помешало им доставлять англичанам массу хлопот. Но, опять таки, оставим это как самый крайний случай. Меня больше волнуют торпеды. Наши 38 — сантиметровые не очень надежны. В ходе войны были случаи отказов. Торпеда тонула сразу после выстрела. Все же надеялся, что удастся заинтересовать наших чиновников от флота немецкой 50 — сантиметровой парогазовой торпедой 1917 года. Она себя неплохо зарекомендовала в ходе войны. Может быть, имеет смысл сразу ориентироваться на немецкие 45 — сантиметровые торпеды фирмы Шварцкопфа, которые уже есть у немцев, и делать торпедные аппараты под них. Потому, что заменить аппараты на лодке под торпеды другого калибра не так — то просто. Для этого потребуется постановка в док и проведение серьезных работ на прочном корпусе. А это совсем не то, что поменять аппараты на миноносце. Снять краном один, и поставить другой.

— Все никак не могу привыкнуть к этому слову — торпеда…

— Скоро это слово войдет и в наш обиход. Термин «мина самодвижущаяся» уйдет в прошлое. А вообще — то Вы правы. Мне надо следить за речью, чтобы не возникло ненужных вопросов.

— Думаю, здесь я смогу Вам помочь. Если Вы согласны это финансировать, то мы сможем провести первую закупку немецких мин по линии Морского министерства. Скажем, для проведения сравнительных испытаний с нашими минами. А там уже найдем способ сделать так, чтобы эти мины попали к Вам. Сколько мин Вам нужно?

— Для начала не меньше двадцати. Если удастся воспроизвести мою U — 177, или старую крейсерскую лодку U — 139, то это будет даже мало. Тор… мины Шварцкопфа имеют меньшие размеры, чем те, что применялись этими лодками. Но в дальнейшем мне придется положиться только на закупку мин Морским министерством. Вести войну с Японией до победного конца на собственные средства мне никаких денег не хватит.

— Безусловно. И могу Вас заверить, что после первых же успехов отношение к Вам и Вашему проекту резко изменится. А я приложу к этому все силы. И все же у меня есть новость, которая может Вас порадовать.

— Какая?

— Я разговаривал с руководством завода в Кронштадте, и они меня заверили, что вполне смогут выделить мощности для выполнения частного заказа по строительству научно — исследовательского судна водоизмещением около тысячи тонн. Правда, пока еще не знают, какого именно. Хоть завод и судоремонтный, а не судостроительный, но заверили, что помогут. Все же Кронштадт, в какой — то степени, моя вотчина и они пошли навстречу губернатору. Уж извините меня, Михаил Рудольфович, но пришлось, не посоветовавшись с Вами, придумать красивую легенду. Чтобы объяснить мой интерес к этому делу.

— И что же именно?

— Вы ведь знаете о моих полярных экспедициях на «Ермаке». Вот и рассказал, что у познакомившегося со мной недавно молодого моряка, тоже заинтересованного в освоении Русского Севера, есть очень интересный проект научно — исследовательского судна для плавания среди полярных льдов. Судно, по сравнению с «Ермаком», небольшое. И он готов оплатить его постройку из своих средств. Последний аргумент был решающим.

— Гениально… Просто гениально! И этим можно объяснить наличие торпедных аппаратов на лодке! Ведь это — возможность всплытия среди льдов! Разрушать их взрывом, чтобы рубка вышла из воды!

— Надо же, я об этом не подумал… Очень, очень интересно… Ох, чувствую, далеко пойдете, Михаил Рудольфович!!!

— Так это только благодаря Вам, Степан Осипович. Без Вашей поддержки я бы и дальше бился лбом об наши порядки, как об корабельную броню…

Глава 5. Плохо, когда вокруг тебя много тех, которые знают, «как надо делать»

— Но ведь это полная ахинея, Михаил Рудольфович!!! Подводная лодка водоизмещением более тысячи тонн?! И как Вы собираетесь ходить на ней подо льдами?! Никто никогда не делал ничего подобного!!!

— Правильно, господа, не делал. Поэтому, предлагаю вам стать в этом деле первопроходцами.

— Да Вы понимаете, что Вы говорите?! Вы же утонете на этом мастодонте сразу по выходу из порта! Вам славы капитана Немо захотелось? Жюль Верн спокойно жить не дает? Так у него «Наутилус», простите, посовершеннее Вашего мастодонта будет. И как Вы на него думаете команду набрать? Самоубийцы среди моряков не часто встречаются.

— А разве я похож на самоубийцу?

— Честно говоря, не очень. Но вот на крайне самоуверенного молодого человека — очень. Почему Вы уверены, что этот проект жизнеспособен? Кто его рассчитывал? И на какую глубину Вы собираетесь погружаться на своем псевдо — «Наутилусе»?

— Если соблюсти в точности технологию постройки и применить качественные материалы, то такая субмарина достигает глубины в двести тридцать метров…

Ответом Михаилу был гомерический хохот. Он уже больше часа доказывал руководству завода жизнеспособность проекта подводной лодки типа IX–C, но его и слушать не хотели. Приглашенные на встречу главный строитель, его помощники и дирекция завода искренне не понимали такого странного заказчика. Макаров им не сказал заранее, что будет представлен проект подводной лодки. Когда Михаил озвучил свое желание заказать постройку субмарины, это вызвало оживление среди присутствующих. Такого им делать еще не приходилось. Но когда они поняли, о к а к о й субмарине идет речь, то оживление переросло в бурную дискуссию. О том, что это — полная утопия. И молодому человеку лучше направить свою неуемную энергию на что — нибудь другое. И деньги целее будут, да и голова тоже. Михаил был готов к такому повороту событий, так как на другое и не рассчитывал. Поэтому, в конце концов, пошел с козырного туза.

— Господа, мне не понятен ваш смех. Если вы не верите в жизнеспособность этого проекта, это ваше право. Но, насколько мне известно, завод готов выделить мощности для размещения частного заказа не в ущерб основной работе. Причем, заказ может быть оплачен практически сразу, если возникнет такая надобность. Российской казне не нужны деньги, которые я готов туда внести? Тогда мне придется разместить свой заказ за границей. Скорее всего — в Германии. Там не задают подобных вопросов, ибо заказчик всегда прав. И там идет борьба за заказчика. У нас, похоже, все по — другому. Так вы беретесь за это дело, или нет?

Сказанное возымело действие, и смех быстро стих. На странного молодого человека смотрели уже совсем по — другому. Главный строитель попытался сгладить ситуацию.

— Поймите нас правильно, Михаил Рудольфович. Никто не отказывается от работы. Просто мы пытаемся объяснить ошибочность Ваших действий. Проект такого подводного корабля просто нежизнеспособен. Имеющиеся технологии не позволят его создать, да еще и для погружения на такую глубину. Вы знаете, какое там давление воды?

— Очень хорошо знаю. Чуть больше двадцати трех килограммов на квадратный сантиметр с учетом солености воды.

— Нет, не знаете. Если бы Вы побывали там, то так бы не говорили. Какой корпус выдержит такое? А заклепки? Вы уверены, что они не будут пропускать воду? А сальниковые уплотнения гребных валов и баллеров рулей? Ведь они начнут пропускать воду на гораздо меньшей глубине. А какие машины Вы собираетесь установить на своем «Наутилусе»? Паровая машина отпадает сразу. Дымовые трубы просто невозможно нормально загерметизировать. Бензиновые моторы? Рискуете взлететь на воздух. Это топливо очень взрывоопасно. Керосиновые моторы? Немногим безопаснее. Да и отравитесь все под водой от испарений бензина, или керосина. Об этом Вы думали?

— Думал. Все это исключается. На моем, как вы выразились, «Наутилусе», планируются к установке новые дизель — моторы фирмы Нобеля. Дизельное топливо гораздо безопаснее и бензина и керосина.

— Какие дизель — моторы? Вы говорите о тех тарахтелках, что там производят?!

— Нет, не о тех тарахтелках. Фирмой Нобеля мне обещаны через пять месяцев два новых дизеля мощностью порядка тысячи лошадиных сил каждый.

— Сколько?!

— Около тысячи. Может, чуть больше, или чуть меньше. Двигатели экспериментальные и фирма Нобеля заинтересована в проведении эксперимента не в лабораторных условиях, а в море, на реально существующем морском судне.

— Ну, знаете, молодой человек… Ладно. В конце концов, это Ваше право заказывать, что хотите. Сделаем Вам хоть черта в ступе. Но Вы осознаете, что такого еще никто, никогда и нигде не делал? И как все пойдет во время постройки, не сможет предсказать никто?

— Господа, давайте договоримся сразу. Растягивание строительства на долгие годы меня не устраивает. Самое большее, через восемь месяцев субмарина должна быть готова. Если завод не в состоянии обеспечить выполнение заказа в такие сроки, то давайте лучше не будем и начинать.

В кабинете воцарилась гнетущая тишина. Все отказывались воспринимать услышанное. Михаил ждал и переводил взгляд с одного человека на другого. Все молчали. Он сжал зубы. Что же, этого стоило ожидать… Если то же самое будет и в Германии… Хотя, это вряд ли. На верфи «Германия» в Киле, где он работал, лодки строили быстро. И качественно. Хочешь не хочешь, а придется дарить потенциальному противнику проект смертоносного оружия, которое он может обратить против России. Ибо, если этого не сделать, то будет еще хуже. Но ни проект «девятки», ни проект «семерки» кайзеровская Германия не получит. Только проект старой средней лодки типа UB — III. Как — нибудь доведет он ее до Желтого моря. А топить японские броненосцы и крейсера можно и на ней. Что бы ни случилось, но лодки типа IX–C и VII–C, как значительно более совершенные, останутся достоянием России. Он так решил…

— Господа, а вы знаете… Пожалуй, мы сможем создать нечто похожее…

Все обернулись на голос. Михаил увидел, как молодой корабельный инженер с погонами младшего помощника судостроителя что — то увлеченно подсчитывал на листе бумаги. До этого он не вступал в дискуссию, а только слушал. Очевидно, у него было свое мнение о происходящем. Главный строитель удивился.

— Что Вы имеете ввиду, Валерий Борисович?

— Да вот этот самый «Наутилус»… Михаил Рудольфович, если снять Ваше требование о такой запредельной глубине погружения, то все остальное, в принципе, выполнимо… За исключением дизель — моторов, которых пока еще нет…

Словно ветерок прошел по кабинету. Все с интересом ожидали продолжения. Михаил подумал, что еще не все потеряно. Все же, Кулибины в России были всегда, как бы им не мешали…

— Что я хочу сказать… Такая глубина погружения мне кажется пока недостижимой. И дело не только в прочности корпуса. Я не уверен в герметичности заклепок на такой глубине. Сомневаюсь также, что мы сможем сделать достаточно эффективные уплотнения на гребных валах и баллерах рулей. Так, чтобы они хорошо держали воду, и в то же время не препятствовали свободному вращению. Все остальное, в принципе, выполнимо. Если будут обещанные моторы Нобеля. Электрических моторов постоянного тока такой мощности у нас нет, но в Германии, думаю, найти можно. Или сделать их по спецзаказу в двух экземплярах, хоть это и выйдет дороже. Всех, очевидно, смущают размеры субмарины. Но мне кажется, в этом что — то есть, господа…

— А какую глубину погружения Вы можете гарантировать? — у Михаила замерло сердце.

— Ну, с учетом того, что у нас есть… Плюс мои задумки… Пятьдесят метров — точно. Может быть — шестьдесят. Надо будет провести эксперимент. Я тут уже набросал примерную схему уплотнения вала и испытательного стенда по проверке уплотнений валов на забортное давление…

— Согласен!!! Пятьдесят, значит пятьдесят!

— Валерий Борисович, Вам и карты в руки! Михаил Рудольфович, разрешите Вам представить младшего помощника судостроителя Нестерова Валерия Борисовича, выпускника кораблестроительного факультета Морского инженерного училища. Он у нас хоть и недавно, но уже показал себя с самой лучшей стороны. Поэтому, он и будет заниматься Вашим проектом!

Главный строитель с удовольствием потер руки. Скользкая ситуация разрешилась самым наилучшим образом.

Когда все бумажные формальности были соблюдены, Нестеров уединился с Михаилом в рабочем кабинете. Требовалось обсудить более полную деталировку рабочих чертежей и договориться об общем плане постройки. С первых же слов Михаил понял, что молодого кораблестроителя просто так не возьмешь.

— Михаил Рудольфович, я не в праве затевать этот разговор, так как Вы наш заказчик. Но я места себе не могу найти. Откуда у Вас этот проект? Я не могу поверить, что все это взято с потолка. Уж я то разбираюсь в технике. Никто никогда не создает проект на базе механизмов, которых еще нет. Ведь неизвестно, как они себя поведут. И по самим чертежам видно, что эта конструкция базируется на каком — то прототипе, созданном ранее. То есть, подобные проекты уже создавались и хорошо зарекомендовали себя. Иначе, они не получили бы дальнейшего развития. Здесь же ясно видно, что это не экспериментальная модель, а конструкция, проверенная временем.

— Но с чего Вы это взяли, Валерий Борисович?

— Не могу этого объяснить… Очевидно, интуиция. А она меня редко обманывает. Таких конструкций еще не создавал никто. И еще меня смущает одна вещь…

— Какая?

— Некоторые узлы соединения набора корпуса. Их просто невозможно соединить заклепками в том виде, в каком они есть. И почему на чертежах надписи на немецком языке? А некоторые места явно замазаны? Обычно там, где пишутся даты?

Михаил был готов треснуть себя по лбу. Действительно, как он мог это упустить?! Ведь электросварка в судостроении еще не применяется! И что теперь делать? Рассказать всю правду? Нельзя. Часть правды? А чем обосновать? Кто же мог подумать, что этот «кулибин» такой глазастый…

— Что Вам сказать, Валерий Борисович… Врать не хочу. Это будет нечестно по отношению к Вам. Но и всей правды сейчас открыть не могу. Вы можете дать мне слово, что никому и ни при каких обстоятельствах не раскроете тайну этого проекта? А я даю Вам слово, что через два года расскажу все. Но чтобы Вы все равно сохранили это в тайне. А пока могу рассказать лишь некоторые вещи, чтобы рассеять Ваши сомнения.

— Вы говорите загадками, Михаил Рудольфович… Хорошо, даю слово. Что все, что Вы скажете, останется между нами.

— Договорились. Да, Вы правы. Эта конструкция — не экспериментальная. Она базируется на предыдущих моделях, хорошо себя зарекомендовавших. Те узлы, принцип соединения которых Вы не можете понять, соединены электросваркой. Поэтому, придется подумать, как соединить их заклепками…

— Электросваркой?! Вы шутите?! Ведь ее нигде не применяют!

— Пока что да. Но со временем она будет широко применяться в судостроении.

— Вы хотите сказать… Что этот проект не из нашего времени?!

— Валерий Борисович, поверьте, я и так рассказал слишком много.

— Кто же Вы есть, Михаил Рудольфович? Не могу понять, почему, но я Вам верю… Просто, невозможно на пустом месте придумать такое… Ведь я заметил еще несколько интересных вещей, которых еще не существует и о которых не стал говорить… Хорошо, ловлю Вас на слове. Я расшибусь в лепешку, но помогу Вам воссоздать в металле это чудо. А Вы через два года расскажете мне все. Похоже, Вы говорили правду, что эта субмарина может погружаться на двести тридцать метров. И это, несомненно, боевой подводный корабль. Ведь эти трубы — четыре в носовой части и две в кормовой, не что иное, как минные аппараты. Не пытайтесь разубедить меня в этом. И если масштаб чертежей выдержан правильно, то размеры мин значительно превышают те, что есть сейчас. Разве не так?

— Так.

— Но зачем Вам строить военный корабль?

— Во первых потому, что проектов гражданских субмарин просто пока не существует. А во вторых, я, как и Вы, патриот России. Мой проект не заинтересовал чинуш от флота под «шпицем». Поэтому, я вынужден строить лодку на свои средства. Но в случае войны я безвозмездно передам ее русскому флоту. И Ваш завод будет уже иметь опыт постройки таких кораблей и сможет развернуть их массовое строительство. А то, что эта субмарина — грозное оружие, можете поверить мне на слово.

— Верю. Но в проекте надо кое — что доработать. Переделать все соединения для возможности клепки.

— Если Вам это поможет, могу предоставить более ранний проект субмарины похожего класса, но полностью клепаной. Электросварка тогда еще не применялась. Но мне хотелось бы построить именно эту.

— Михаил Рудольфович, Вы волшебник? Или, провидец? Что еще у Вас есть интересного? Может быть, у Вас и проект межпланетного корабля имеется? А то, давайте лучше его построим и на Луну слетаем. А может и на другие планеты. Я к Вам первый в команду попрошусь.

— Увы, такого нет. А по части команды… Валерий Борисович, а не согласились бы Вы пойти на эту лодку старшим механиком?

— Механиком?! Но ведь я кораблестроитель, а не механик. Кто меня возьмет?

— Я.

— Вы шутите?

— Нет, говорю абсолютно серьезно. На этот корабль потребуется очень хороший и грамотный механик. А людей с таким опытом сейчас просто нет. На флоте безраздельно господствуют паровые машины тройного расширения с котлами на твердом топливе. Здесь же будет силовая установка совершенно нового типа. И кому, как не человеку, построившему этот корабль, знать его лучше всех.

— Хм — м… Честно скажу, заинтриговали… Но ведь я на военной службе.

— А Вы на ней и останетесь. Просто, смените одно место службы на другое. Лодка официально научно — исследовательская и экспериментальная и военный флот очень интересует результат эксперимента. Только денег на него у Морского министерства, как всегда, нет. Но оно согласно укомплектовать лодку командой за мой счет. Предварительное согласие уже получено. Да и адмирала Макарова этот проект очень интересует.

— Ох, Вы и змей — искуситель, Михаил Рудольфович… Согласен! Давайте свой «клепаный» проект. Посмотрим, как все лучше сделать. И не надо говорить мне, что собираетесь ходить на этой субмарине под арктическими льдами. На аккумуляторах Вы далеко не уйдете.

— Но ведь можно разрушать льды минами и поднимать рубку над уровнем льда.

— И для этого устанавливать шесть минных аппаратов? Хватило бы одного — двух. Не знаю, что Вы задумали, но раз сам Степан Осипович поддержал Ваш проект, то значит, он того стоит…

Как бы то ни было, но дело сдвинулось с места. Михаилу пришлось перебраться в Кронштадт, чтобы быть поближе к заводу и не тратить время на переезды. Как и обещал, познакомил Нестерова с проектом старой крейсерской лодки кайзеровского флота. Кораблестроителя удивило, что почти все документы были в фотографиях, но это особых

затруднений не вызвало. Чертежники в конструкторском бюро принялись за работу и вскоре весь комплект чертежей был готов, а все текстовые материалы переведены с немецкого языка на русский. Нестеров с подозрением поглядывал на Михаила, знакомясь с проектами двух лодок, но лишних вопросов пока не задавал. До тех пор, пока во время обсуждения устройства балластной системы, и работы горизонтальных рулей для удержания лодки на заданной глубине, все же не удержался.

— Михаил Рудольфович. То, что Вы мне только что сообщили, может знать только человек, сам имевший дело с балластной системой и хорошо знающий, как ее эксплуатировать. И имеющий хорошие практические навыки управления лодкой на глубине. По другому просто не может быть. Не пытайтесь обмануть технаря. Я молчал раньше, стараясь не нарушать наш уговор. Но чем дальше в лес, тем больше дров. Вы даже не замечаете, что говорите мне о некоторых технических новинках, которых еще не существует! А Вы говорите об этом, как о чем — то обыденном и заурядном. Тем более, что по профессии Вы штурман, а не механик, или корабел. Не удивляйтесь, но у меня стойкое убеждение, что все, что Вы мне рассказываете, для Вас самого уже пройденный этап. Но откуда Вы можете это знать?! Если таких лодок еще никогда не существовало?! Вы хотите, чтобы мы работали плодотворно и дальше? Я ведь дал слово, что буду держать язык за зубами. И я его держу. Не обижайтесь, но все остальные на заводе воспринимают Вас, как чудящего барина, которому некуда девать деньги. Поэтому и свалили этот заказ на меня, как на самого молодого, так как никто больше не хочет им заниматься, и все убеждены в его практической невыполнимости. А я тут тоже имею репутацию возмутителя спокойствия, которому все больше всех надо. Может, не будете ждать два года? Тем более, старшему механику этой субмарины, место которого Вы мне любезно предложили, необходимо знать как можно больше информации об этом удивительном подводном корабле. Чтобы не пытаться изобрести велосипед, если он уже изобретен, а просто воспользоваться им. А умственные способности применить для решения еще нерешенных проблем. Поверьте, их у нас хватает.

Михаил вздохнул. Проблема действительно вырисовывалась нешуточная. В прозорливости этому парню не откажешь. И он прав. Если заставлять его решать вопросы, которые уже давно решены, то это непродуктивная трата времени. А голова у него работает неплохо, надо это признать. Поэтому, лучше бы он думал о том, как сделать сегодня то, что научатся делать только спустя тридцать — сорок лет. А там глядишь, что — нибудь и гораздо лучше придумает. Эх, если бы таких Кулибиных не гнобила российская чиновничья система… И в отношении лодки он прав. Если им предстоит вместе воевать на ней, то ему об этой лодке надо знать все…

— Хорошо, Валерий Борисович. Я расскажу свою историю. Но только не считайте меня сказочником, или сумасшедшим. И не знаю, понравится ли Вам то, что я расскажу. Как говорится, многие знания — многие печали. Не будете потом жалеть?

— Не буду. А сказочники и сумасшедшие не способны создать такое.

— Тогда — слушайте. Я был командиром этой лодки. И воевал на ней.

— Когда?! И где?!

— В Атлантике. С декабря 1940 по октябрь 1942 года…

Когда Михаил закончил свой рассказ, Нестеров смотрел на него, как на выходца с того света. Как технарь он понимал, что придумать такие технические устройства человеку с больной психикой невозможно. Но в то же время, чисто по — человечески, отказывался понимать услышанное. Потому, что это было просто дико. Но другого объяснения просто не было. Михаил усмехнулся.

— Вот теперь Вы знаете все, Валерий Борисович. И только от нас с Вами зависит, сможем ли мы предотвратить тот кошмар, что ожидает Россию, если оставить все, как есть. Вся моя надежда на эту лодку. Чтобы с ее помощью нанести чувствительный урон японскому флоту в самом начале войны и сразу же переломить ситуацию в нашу пользу. Кроме как на Вас и Макарова мне надеяться не на кого. Для всех остальных я — прожектер, пытающийся продвинуть свои бредовые идеи. Согласитесь, что если бы я не хотел изменить ход истории, то нашел бы своим деньгам другое применение. Причем, не в России. Если Вы мне не верите, то могу сообщить ряд событий, которые произойдут в ближайшее время. История пока еще не начала меняться в глобальном масштабе.

— Господи… Внутренне готов был что — то подобное услышать, но когда услышал… Сколько же Вам лет, Михаил Рудольфович?

— Сейчас мне снова двадцать два. Но первого октября было шестьдесят два. Я вернулся в ту точку времени, о которой мне было сказано. И не жалею.

— Да никто бы не пожалел… Прожить жизнь заново… Но ведь никто в это не поверит.

— И не надо, чтобы верили. Чем меньше людей об этом будет знать, тем лучше. Теперь Вы согласны, что все это надо хранить в тайне?

— Не то слово… Но не возникнет ли еще у кого — нибудь подозрений на заводе?

— А до этого они возникли? Вы же сами сказали, что для всех я — чудящий барин, которому некуда девать деньги. Вот и буду поддерживать всеми силами этот имидж дальше. Хуже всего, если подозрения зародятся у японцев. Тогда начало войны может быть совсем иным и нам не удастся воспользоваться в полной мере фактором внезапности.

— Кажется, я знаю, что надо сделать. Пусть распускаются слухи о нереальности проекта. Другие будут говорить, что это никакая не подводная лодка, а просто экспериментальное надводное судно повышенной мореходности, так как подводных лодок таких размеров еще никто не строил. Ведь фактически это так и есть, мореходные качества у субмарины отменные, ей никакой шторм не страшен. Можно пойти еще дальше и установить фальшивую дымовую трубу на палубу, которую после выхода в море можно будет сбросить. То есть, нагородить побольше несуразностей. После постройки, во время ходовых испытаний, можно имитировать ряд аварийных происшествий, показывающих крайне низкую надежность субмарины. А после выхода из Балтики она должна исчезнуть. Если японцы и обеспокоятся такой потенциальной угрозой, то надо их убедить, что эксперимент не удался. Для всех мы пойдем в Арктику. И там наши следы затеряются.

— Я тоже думал об этом. Хорошо, что мы мыслим одинаково. Надеюсь, что у нас все получится, и Вы не пожалеете, что приняли мое предложение. Не боитесь идти на войну?

— Нет, господин капитан первого ранга!

— Полноте, Валерий Борисович. Сейчас я опять — прапорщик военного времени. Со всеми вытекающими из этого обстоятельствами. И боюсь, что мне будет очень трудно набрать на лодку кадровых офицеров. Вряд ли кто из них согласится выйти в море под командованием прапорщика…

После откровенного разговора Михаил понял, что поступил правильно. Нестеров деятельно взялся за работу и не болтал лишнего. Михаил по мере возможности помогал ему консультациями о том, «как оно было». Чтобы сделать также сейчас, а если возможно, то и лучше. Проект «девятки» был переработан в плане технологии сборки, так как электросварки еще не было и абсолютно все военные корабли и гражданские суда делались клепаными. Что — то взяли из проекта старой лодки 1918 года, что — то придумали сами. От некоторых вещей, вроде радара и гирокомпаса, просто отказались, так как их еще не существовало. Михаил стремился уменьшить численность экипажа по сравнению с прототипом, чтобы не было такого интенсивного расхода кислорода в подводном положении. Уменьшить количество вахтенных сигнальщиков на мостике — хватит двух вместо четырех. Все равно, атаки самолета, или вражеской подводной лодки сейчас можно не опасаться. А военные корабли и гражданские суда сейчас дают столько дыма, что их появление можно заметить на огромном расстоянии, когда лодку еще будет невозможно обнаружить. То же самое касалось машинной команды и команды торпедистов. Вполне можно сократить несколько человек там и там. Вот с рулевыми так не получится и лучше оставить все, как было. Нужны также три вахтенных офицера и механик. Радист и комендоры тоже обязательны. Возможно — доктор. Хороший кок — обязательно!!! А вот без батюшки можно прекрасно обойтись, на миноносцах их и сейчас нет. Поэтому, учитывая все нюансы, довести численность экипажа субмарины до 30 человек без ущерба для боеспособности в условиях сегодняшнего дня — вполне реальная задача. На свою временную квартиру в Кронштадте переносить лишние материалы он не хотел, поэтому в один из выходных дней пригласил Нестерова к себе домой в Петербург, где показал все, что захватил с собой из 1942 года, сопроводив подробными комментариями, дабы у молодого кораблестроителя исчезли последние сомнения. По словам Нестерова, это было самое невероятное событие в его жизни. Пришлось также поставить в известность адмирала Макарова о том, что круг посвященных пришлось расширить. Сначала он выразил недовольство, но поразмыслив и узнав, что корабельный инженер Нестеров вызвался сам пойти в море на этой лодке в качестве старшего механика, горячо поддержал эту идею.

— Пожалуй, так будет даже лучше. Никто так не будет знать эту лодку, как человек, который ее построил. В крайнем случае, Михаил Рудольфович, возьмете себе в команду еще одного толкового инженер — механика. Пусть даже и паровика, так как механика, хорошо знающего дизель — моторы, Вы сейчас все равно нигде не найдете. Да пару — тройку толковых машинных кондукторов в придачу. Берите всех, кого сочтете нужным.

***

Отшумел праздник Нового 1903 года. Последнего мирного года России. На праздники завод не работал, и Михаил уехал в Петербург. Но с наступлением рабочих дней снова пропадал на заводе целыми днями. Вся часть бумажной работы была уже закончена, и он с радостью наблюдал, как на стапельной площадке вырастает корпус субмарины, очень похожей на его «малышку» U — 177. Конечно, сходство будет только внешним, так как технический уровень судостроения еще не позволяет создать абсолютно точную копию, но он был рад и этому. Потому, что во всем мире нет еще даже отдаленно ничего похожего. И не будет долгое время. Спасибо Макарову, добился все же возможности построить лодку на российской верфи. Хоть многие комплектующие, особенно электрооборудование и оптику, все же приходится заказывать в Германии, но основные секреты технологии постройки не уйдут на сторону. Так же, как и проект. Чертежи средних лодок, значительно лучше подходящих для действий на ближних коммуникациях вроде Балтики и Северного моря, Михаил с Макаровым решили приберечь до лучших времен. А там, если затея с копированием «девятки» окажется удачной, то может быть удастся создать на ее базе совершенно новые проекты лодок, о которых даже не мечтали в 1942 году.

***

Поскольку, находился беспокойный адмирал поблизости, то был на заводе частым гостем и очень интересовался, как продвигается постройка, подолгу беседуя с Михаилом и вникая во все подробности. Этим он преследовал еще одну цель — постараться пустить возможных лазутчиков по ложному следу. А то, что таковые найдутся, можно не сомневаться. Как со стороны Англии, спящей и видящей Россию погрязшей в варварстве, так и со стороны Японии, с опаской поглядывавшей на своего соседа, устроившего ей неприятности совместно с другими европейскими державами, которые сильно ограничили достижения Японии в результате последней китайско — японской войны. Вот и пусть все считают, что новое невиданное судно предназначено исключительно для исследований полярных морей. Иначе с чего бы знаменитому адмиралу, признанному полярному исследователю, подолгу беседовать с никому неизвестным штурманом Корфом, решившим ни с того, ни с сего заняться исследованием Севера, да еще и вбухать огромные деньги в этот проект. И из которого еще непонятно, что выйдет. Все, кто был на заводе, с интересом поглядывали на невиданное доселе чудо, и Михаил частенько слышал за спиной разговоры мастеровых примерно одного и того же содержания.

— Вот чудит немец… И с чего это ему в башку взбрело? Такие деньжищи всадить в это корыто… Был бы хоть пароход, как пароход, а так… Бочка бочкой… Ведь потопнут сразу…

— А нам — то что? Деньги он исправно платит. А что с этой лоханкой делать, так это пусть его заумная голова болит. Немчура — он и есть немчура. Любят они всякие хитрые фиговины придумывать…

Михаил только посмеивался и удивлялся такой ситуации. Во французской Бизерте, в Китае и в гитлеровской Германии его называли русским. А здесь, в России, где он родился и которую считает своей родиной — немцем. Но, в конце концов, это не так и важно. Немец, так немец. Сейчас здесь это слово не отождествляется с понятием «враг». И даст бог, может, и не будет отождествляться.

Но длительные беседы адмирала с молодым штурманом выходили далеко за рамки судостроения и полярных исследований. Когда их никто не слышал, Михаил подробно рассказывал обо всех особенностях скорой войны. О тактике японского флота, о боевых качествах российских и японских боевых кораблей, об особенностях российских и японских боеприпасов. Макарова неприятно удивило, что российские пироксилиновые снаряды хоть и обладали огромной пробивной силой, но часто не взрывались при попадании в небронированный борт. И если на кораблях первой Тихоокеанской эскадры, дислоцированной в начале войны в Порт — Артуре, это еще не было массовым явлением, то вот на второй Тихоокеанской эскадре адмирала Рожественского, разгромленной в Цусимском сражении, ситуация была во много раз хуже. Снаряды взрывались только при попадании в броню и то не всегда. При попадании же в небронированный участок борта они могли прошить корабль насквозь и не взорваться. Японские же фугасные снаряды взрывались при малейшем контакте с любой поверхностью, и их поражающая сила не зависела от дальности стрельбы. Правда, начиненные мощной, но нестабильной шимозой, они были опасны для самих японцев, которые понесли от них не меньший, если не больший урон, чем от русских снарядов. Были случаи взрывов на японских кораблях, вызванных нестабильными боеприпасами. Прошелся Михаил и о крайне неудачной защите от осколков броневых башен и боевых рубок новейших эскадренных броненосцев типа «Бородино», принявших участие в Цусимском бою, а также об их недостаточной остойчивости. Новость о том, что три броненосца из четырех перевернулись, а четвертый — «Орел», уцелел только потому, что на нем была изготовлена силами команды самодельная система спрямления крена, привела Макарова в шок. Так же, как и информация о поломках подъемных дуг орудий на крейсерах при стрельбе с большим углом возвышения. Все это никак не вязалось с победными рапортами, парадами и смотрами в русском флоте. Коснулся судьбы «Варяга» и «Корейца», заявив, что корабли просто бросили на произвол судьбы, отдав на растерзание японской эскадре, и выйти победителями из этого боя они не могли даже теоретически при таком чудовищном неравенстве сил. Это люди на них оказались героями. Но наличие в эскадре адмирала Уриу нового броненосного крейсера «Асама» снижало вероятность успеха для «Варяга» до нуля. Ни в скорости, ни в мощности вооружения, ни в броневой защите русский бронепалубный крейсер не мог соперничать с броненосным крейсером японцев. Что и подтвердил бой на рейде Чемульпо. «Варяг» и «Кореец» погибли, покрыв себя славой, которую не пытались оспорить ни японцы, ни даже большевики, когда пришли к власти. Даже японский император после войны наградил орденом командира «Варяга», капитана первого ранга Руднева, за его выдающуюся храбрость. А вот главные виновники этой трагедии — адмиралы Алексеев и Старк, фактически подарившие японцам «Варяг» и «Кореец», остались в стороне, и вышли сухими из воды. Предупредил также о гибели крейсера «Боярин» и минного заградителя «Енисей» в самом начале войны, подорвавшихся на собственных минах. О неравном бое миноносцев «Стерегущий» и «Страшный». Об успешной операции минного заградителя «Амур», скрытно выставившего минное заграждение возле Порт — Артура, на котором подорвались и погибли японские броненосцы «Ясима» и «Хатсусе». О героической обороне Порт — Артура, непосредственным участником которой он был. О гибели первой и второй Тихоокенской эскадры. О действиях Владивостокского отряда крейсеров. И о позорном Портсмутском мирном договоре 1905 года, который подписала Россия. Макаров обещал, что приложит все усилия, чтобы постараться не допустить всего этого. Но ведь он тоже не всемогущ и высокопоставленных врагов у него тоже хватает. Поэтому, возможно, война начнется так, как и в прошлый раз. Или, почти так. Но вот что произойдет дальше… То, что могло оказать влияние на это «дальше», пока неподвижно стояло на стапеле верфи и мало напоминало грозный боевой корабль. Вернее, не напоминало его вообще. Потому, что время таких кораблей еще не пришло. И кто знает, удастся ли эта безумная затея штурмана флота российского Михаила Корфа, положившего на ее претворение в жизнь все силы.

***

Летели зимние месяцы, строительство удивительного судна, еще не имевшего даже имени и непонятно к какому классу относившегося, шло полным ходом. Очень многие морские офицеры, инженер — механики и кораблестроители, в том числе и те, кто занимались проектами подводных лодок, приходили на завод с единственной целью — посмотреть на невиданное чудо, молва о котором уже начала гулять по флоту. И все, как один, предсказывали провал этой затеи. Кто категорично, кто осторожно. Но в успех мероприятия не верил никто. Уж очень фантастичным выглядел проект. Одними из первых пришли пионеры подводного флота — Беклемишев и Бубнов. С интересом пролезли по всей стапельной площадке, ознакомились с проектом и только вздыхали. Двум выдающимся людям, создававшим подводный флот России, стало очень обидно. От того, что этот уникальный проект был отклонен Морским министерством, как неосуществимый и крайне дорогостоящий. Хотя, в жизнеспособности проекта у них и у самих были сомнения, но ведь если не пытаться сделать что — то новое, то русский флот до сих пор состоял бы из петровских галер. Что они в сердцах и высказали. Но работа все равно двигалась. Единственным неясным вопросом оставались пока что машины. Хоть на заводе Нобеля и заверяли, что дело движется, но реальных результатов все не было. Из — за этого нельзя было зашивать верхнюю часть корпуса лодки в машинном отделении, так как иначе втиснуть внутрь корпуса два огромных дизеля было бы невозможно. К концу апреля лодка имела уже почти законченный вид, если бы не огромная дыра сверху в машинном отсеке, постоянно закрытая брезентом от непогоды. Такая скорость постройки была обусловлена самым деятельным участием в ней самого заказчика, то есть Михаила, который постарался внедрить все передовые методы постройки лодок, с которыми ознакомился во время работы на верфи «Германия» в Киле. Что не укрылось ото всех. Как рабочих, так и инженеров. Поэтому, все поглядывали на «чокнутого немца» если и не с одобрением, то с уважением. Большое значение имело также своевременное внесение платежей, что автоматически решало большинство возникавших проблем. Нестеров тоже буквально с ног сбился, стараясь как можно лучше воплотить в металле это невиданное чудо техники. Но двигателей, от которых зависело, будет ли это чудо вспенивать океанские просторы, все не было. Михаил стал уже подумывать, не заменить ли обещанные дизеля керосиновыми моторами, так как дальше тянуть было нельзя. Хоть они и значительно хуже и опаснее дизелей, но лучше что — то, чем ничего. Иначе, он рискует застрять здесь, неизвестно насколько. И что толку с боевого корабля, каким бы грозным он не был, если он всю войну не выйдет с территории верфи. Но вот, в первых числах мая, два диковинных двигателя привезли на завод в Кронштадт. Все сбежались посмотреть на это чудо, совершенно не похожее на всем привычные паровые машины. Двигатели внутреннего сгорания уже применялись кое где, но имели значительно более скромные размеры и меньшую мощность. Представитель завода Нобеля, доставивший двигатели заказчику, рассказал Михаилу и Нестерову все подробности.

— Пришлось повозиться, господа. Дело новое, но оно того стоит. И как Вам это в голову пришло, Михаил Рудольфович? Вы, вроде бы, не механик.

— Не механик. Но, находясь на пароходе и глядя каждый день на работу поршневой паровой машины с котлами на угле и зная, что существует двигатель, которому котлов не надо, задумался об этом. Как Вам идея двигателя с топливным насосом высокого давления?

— Идея великолепная. Уже начинаем выпуск двигателей нового типа. Эти два экземпляра — Ваши, как и обещано. Один правого, а другой левого вращения. На испытаниях опытных образцов достигнута мощность девятьсот восемьдесят лошадиных сил. На судах небольшого тоннажа такие моторы вполне смогут вытеснить паровые машины. И топливо на много дешевле и безопаснее, чем бензин, или керосин. Михаил Рудольфович, а других идей у Вас случайно нет?

— Пока нет. Но, может быть, появятся.

— Дай — то бог. Кстати, мне поручено передать, что первые заказы на моторы нового типа уже получены. И оговоренные пять процентов с прибыли Вы начнете получать уже через месяц.

***

С получением долгожданных дизелей работа снова закипела. Внимательно ознакомившись с новинками, Михаил понял, что завод — изготовитель постарался максимально точно выполнить его требования, даже в ущерб себестоимости производства. Многое было сделано методом фрезеровки, дабы уменьшить вес конструкции, уменьшена мощность ради снижения нагрузки и во всем чувствовалось стремление придать этим двум экземплярам максимальную надежность, поступившись стоимостью. Да и размеры получились несколько больше прототипа. Ясно, что серийные двигатели будут отличаться от этих двух экземпляров. Но реклама — великая вещь. Господин Нобель заинтересован в выпуске двигателей нового типа и если этим двум экземплярам будет сопутствовать успех, то от заказчиков отбоя не будет. Теперь в этом заинтересован и Михаил Корф, поэтому остается только помочь российскому магнату в этом благом деле.

Установка дизелей не заняла слишком много времени и теперь, наконец — то, можно было начать окончательную зашивку корпуса. Михаил ходил по стапельной площадке и придирчиво осматривал то, что получилось у российских корабелов. Внешне лодка почти не отличалась от U — 177. Единственное изменение во внешнем виде, которое он внес — полностью закрытый фальшбортом мостик и отсутствие платформы для кормовой зенитки, поскольку угрозы с воздуха пока опасаться нечего. Платформа под палубное 120 — мм орудие смонтирована перед рубкой, но ее назначения никто, кроме Нестерова, не знает. Много кривотолков вызвали торпедные аппараты. Никто не мог понять, для чего они нужны, если судно гражданское, и предназначено для научных исследований. Михаилу пришлось создать целую теорию о возможности разрушения ледяных полей специальными минами, выталкиваемых сжатым воздухом из специальных аппаратов, а затем всплывающих и разрушающих взрывом ледяное поле. В образовавшуюся полынью всплывшая субмарина вполне сможет протиснуть рубку, или, на худой конец, специальную трубу для забора воздуха из атмосферы, выдвигавшуюся по типу перископа. Михаил решил установить это устройство, которое впервые было опробовано еще в русском флоте во время русско — японской войны на подводной лодке «Кета», и затем незаслуженно забытое. И вновь возрожденное только в Кригсмарине во время второй мировой войны под названием «шнорхель».

Не обошлось и без эксцессов. Какой — то сверхбдительный на заводе все же нашелся и настучал жандармам, что на гражданском научно — исследовательском судне устанавливается что — то, очень похожее на минные аппараты. Хотя, совершенно непонятной конструкции. На завод нагрянула проверка, но Михаил был к ней готов. Расчетная документация, обосновывающая возможность разрушения льдов взрывами всплывающих мин, была уже готова, как и проект самих мин. Была даже обговорена возможность заказа на сотню штук. Жандармам провели подробную экскурсию по лодке и предъявили всю документацию, доказывающую, что никаких противозаконных целей этот проект не преследует. Ознакомившись с идеей разрушения льдов всплывающими минами, специально предназначенными для выталкивания из этих странных труб сжатым воздухом, жандармы успокоились. Хотя и выразили сомнение в успешности подобного мероприятия. Особенно въедливым оказался один подполковник, которого вся эта бутафория не очень убедила. И он не преминул высказать свое мнение.

— Хорошо, господин Корф. Допустим, Вам удалось разрушить льдину взрывом. Но ведь Ваша лодка тоже может пострадать от этого взрыва. Это Вы учитываете?

— Конечно, господа. Поэтому, выпуск мин будет осуществляться с глубины не менее двадцати метров. После выхода за пределы лодки они будут всплывать до тех пор, пока не упрутся в лед, поскольку имеют положительную плавучесть. Взрыватель будет срабатывать с замедлением и не станет на боевой взвод до тех пор, пока мина не покинет трубы аппарата. Иными словами, внутри лодки мина не взорвется.

— А то, что она бабахнет в двадцати метрах у Вас над головой, этого не боитесь?

— Нет, не боюсь. Во первых, взрыв мины в воздухе и под водой сильно отличаются. Заряд весом в пятьдесят килограммов, какой будет иметь мина, никакого вреда нанести корпусу лодки, находящейся на такой глубине, не сможет. Потому, что под водой направление распространения энергии взрыва неравномерно. Вглубь, где значительно большее давление, взрывная волна распространяется значительно меньше, чем в стороны и вверх. Тряхнет, конечно. Не без этого. А во вторых, мы не собираемся взрывать мины прямо у себя над головой. Ведь мы можем установить большее замедление взрывателя и отойти в сторону от места взрыва на сотню метров. Поверьте, этого больше, чем достаточно.

— Говорите так, как будто уже взрывали мины у себя над головой, господин Корф… Откуда Вы с такой уверенностью можете утверждать, что если она рванет в двадцати метрах над вами, то взрыв вас не заденет? А если отойдете в сторону, то как потом образовавшуюся полынью найдете?

— Насчет взрывов — чистая физика, господа. Расчеты это подтверждают. А в части того, как найти полынью, прошу за мной.

Михаил провел жандармов в рубку и предложил заглянуть в окуляры перископа. Перископы изготовили в Германии по спецзаказу, как и многое на лодке. Один перископ был обычный — с небольшой головкой, который предназначался для осмотра поверхности днем. При хорошей освещенности этого вполне достаточно. Второй перископ был гораздо сложнее. Имел большую головку с крупными линзами и зеркалами и предназначался для осмотра поверхности моря в темное время суток. Мог также изменять вектор обзора не только по горизонтали, но и по вертикали и смотреть вверх под различным углом. Иными словами, Михаил скопировал, несколько изменив, конструкцию зенитного перископа, установленного на U — 177. Поднимать его днем было нельзя, так как из — за большой головной части он был очень заметен. Но вот в сумерках и ночью — вполне. Жандармы с интересом приникли к окулярам, и через несколько секунд их единственным чувством стало любопытство. Вращая перископ в разные стороны, они с огромным интересом обозревали все, что находилось вокруг. Даже недоверчивый подполковник оттаял.

— Да уж, господин Корф… Честно скажу, Вы меня удивили. Но почему Вы строите этот корабль на свои деньги? Вы предлагали проект Морскому министерству? Ведь он больше по его части. И такая лодка в составе русского флота очень бы пригодилась.

— Увы, господа, предлагал. И от моего проекта там не оставили камня на камне. Сказали, что из него ничего не выйдет.

— Да-а… Знакомо… Хорошо, господин Корф, работайте спокойно. Желаем Вам успехов в этом нелегком деле…

Когда жандармы ушли, Михаил усмехнулся. Нашли кому рассказывать о взрывах над головой… Но идея сама по себе очень интересная. Разрушать лед плавучими минами, выстреливаемыми из торпедного аппарата, чтобы поднять надо льдом рубку. Если бы не предполагаемый и ожидаемый визит жандармов, то он бы об этом и не подумал… Ну и дела!

Корпус жандармов одним фактом своего существования и возможного вмешательства подтолкнул к очень интересному техническому решению осуществления плавания подо льдами!

Как бы то ни было, не смотря на некоторые досадные помехи, строительство лодки продолжалось успешно. Все основные механизмы и системы внутри корпуса были уже смонтированы, и вскоре предстояло торжественное событие — спуск нового корабля на воду. Достройка будет продолжаться уже на плаву. До последнего момента не решался только вопрос с гребными винтами, поскольку никто не знал, какую именно мощность и обороты будут иметь машины нового типа. Михаил хотел скопировать винты U — 177, чтобы не терять время, но Нестеров отговорил его от этой затеи. Винты должны соответствовать мощности машин при заданных оборотах, именно тогда они будут наиболее эффективны. А пока лучше ограничиться несколькими вариантами расчетов для разных случаев. Спорить с корабелом Михаил не стал. И как оказалось, правильно сделал. Доставленные дизеля имели меньшую мощность, чем их прототипы из будущего, и те винты, которые стояли на U — 177, к этой лодке бы не подошли. Поэтому, действительно придется рассчитывать на скорость в 13–15 узлов, не больше. Ладно, сойдет. Броненосец и крейсер все равно не догонишь, а транспорты и так не убегут. И вот в один из таких майских дней, когда Михаил, переодевшись в спецовку, проводил все время на стапельной площадке, его нашел Нестеров и огорошил вопросом, о котором он еще не подумал.

— Михаил Рудольфович, все идет по плану, через неделю — спуск на воду. Как назовете свою лодку? Надо уже медные буквы отливать.

Михаил задумался. Он уже привык к тому, что все лодки в немецком флоте были номерные и собственных названий не имели. Не называть же новую субмарину, аналогов которой еще не существует, U — 177, или «Малышкой». Не поймут. И не «Наутилусом» же, в самом деле. Технический уровень далеко не тот. Также скептически он отнесся ко всяким «святым» и августейшим особам, имена которых часто присваивались боевым кораблям русского флота в начале двадцатого века. Это — «привилегия» броненосцев. Крейсера сейчас называют именами богинь, былинных героев, мест побед русского оружия и тому подобное. Миноносцы — сплошные прилагательные. «Громкий», «Буйный», «Страшный», «Бодрый», «Стерегущий» и все в таком же духе. Лодки, когда они только появились в составе русского флота, представляли собой все многообразие царства Нептуна — «Окунь», «Налим», «Щука», «Пескарь» и прочая. Вот и не будем нарушать традицию. «Акула»? Не очень удачное название. Во первых, не совсем соответствует истине. Акуле не надо подниматься на поверхность, чтобы глотнуть свежего воздуха. А во вторых, была уже в составе русского флота лодка с таким названием. И погибла в море со всем экипажем в ноябре 1915 года. Причины так и остались невыясненными. Подозревали, что она перевернулась во время сильного шторма, но это так и осталось предположением. Конкретных фактов узнать не удалось. А если — «Косатка»? А что, подойдет!

— Знаете, Валерий Борисович, раньше как — то не подумал. Пусть будет «Косатка».

— «Косатка»? Но почему именно «Косатка»?

— А это как нельзя лучше отражает сущность подводного боевого корабля. Косатка — грозный морской хищник, не имеющий естественных врагов. Причем, не смотря на свои сравнительно скромные размеры, представляет серьезную опасность даже для огромных китов, кроме кашалота. Но с кашалотом у них своеобразный договор о ненападении — их интересы не сталкиваются. И косатке тоже надо дышать атмосферным воздухом, как и субмарине. Они обе не могут бесконечно долго находиться под водой.

— Да, пожалуй, подходит. Но где его наносить? На корпусе в носовой части — бессмысленно. Все время будет заливаться водой, никто в море не прочитает. На корме — то же самое.

— Давайте на рубке, с обоих бортов. А можно еще и саму косатку нарисовать. В немецком флоте такое практиковалось. Многие лодки имели собственные эмблемы на рубках.

— А что, сделаем! Есть у нас художники. Нарисуют не хуже, чем на полотне. И еще один вопрос — в какой цвет красить корпус и рубку?

— В оранжевый.

— Оранжевый?!

— Да, оранжевый. Поскольку «Косатка» пока — что сугубо гражданское судно, предназначенное для исследований Северного ледовитого океана, то и окраску должно иметь соответствующую. Практика показала, что оранжевый цвет лучше всего заметен на фоне льдов. А после выхода в океан и достижения штилевой полосы в районе экватора перекрасим лодку. Сделаем камуфляжную окраску.

— Это как?

— Хаотично разбросанные светло и темно серые пятна и полосы. Такая окраска размывает силуэт и делает его трудно узнаваемым.

— Никогда о таком не слышал…

— Ничего, Валерий Борисович. Не только услышите, но и увидите собственными глазами. Это хорошо, что Вы согласились пойти вместе со мной в море. Вы получите бесценный опыт, и будете знать, на что надо обратить внимание, когда станете строить лодки для русского флота после этой войны.

— Вы думаете, так будет?

— Будет обязательно. Наша задача — показать ценность подводных боевых кораблей в войне на море. И какой инженер — кораблестроитель сможет строить лодки лучше, нежели тот, который сам прошел на ней всю войну. Макаров нас тоже поддержит. И Вы будете строить лодки для русского флота. И они должны быть гораздо лучше «Косатки»!

Глава 6. Трудно убедить всех, когда «происхождение не позволяет»

Близился знаменательный день — спуск на воду. Михаил ходил по строительной площадке и любовался на творение корабелов. Длинный узкий корпус подлодки резко выделялся среди окружающей действительности благодаря необычной ярко — оранжевой окраске, из — за чего мастеровые уже прозвали лодку «морковкой». Посмеивались также и над «чокнутым немцем», которому вздумалось выкрасить свою посудину в невиданный цвет. Но это, в конце концов, его дело. Чудит немец, и ладно. Никому от этого вреда нет, одна только польза. Денежки исправно платит, да еще и премии от себя подбрасывает. Побольше бы таких немцев было…

Но если с заводским начальством и мастеровыми у Михаила была полная идиллия, то этого нельзя было сказать об офицерах, которые приходили посмотреть на диковинное чудо. С подачи Макарова уже пошел слух, что намечается очередная арктическая экспедиция на новом судне необычной конструкции, на которое будут набирать команду из военных моряков. Причем, исключительно из добровольцев. Жалованье будет увеличено против обычного вдвое. На такие условия клюнули многие. Но, прибыв на завод и ознакомившись с тем, на чем им предстояло выйти в море, разворачивались и уезжали обратно. Кто сразу, кто после осмотра лодки, а кто после разговора с Михаилом. Причем, далеко не всегда основной причиной были довольно таки спартанские бытовые условия на субмарине. Хоть Михаил с Нестеровым и постарались улучшить условия обитаемости на «Косатке» за счет уменьшения численности экипажа по сравнению с оригиналом U — 177, но до настоящего комфорта было далеко. Михаил воспринимал это спокойно, так как привык к гораздо худшему, а вот для «их благородий» такие условия были в диковинку. Но не это останавливало многих. Михаилу говорили открыто, что не верят в успех этой затеи. Как в технические возможности невиданного подводного монстра, так и в способности возглавить полярную экспедицию у молодого штурмана торгового флота, который еще даже капитаном не работал, а был в море последний раз более полугода назад только вторым помощником капитана на торговом судне. А тут резко разбогател и стал строить из себя капитана Немо. Заказал строительство своей «морковки», очень далекой от «Наутилуса» и собирается нырять на ней под полярные льды. Если ему жить надоело, так есть не такие дорогостоящие способы самоубийства. Все это, естественно, облекалось в более корректные выражения, но смысл был такой. Один капитан второго ранга сказал без обиняков, что если бы во главе этого крайне рискованного мероприятия стоял адмирал Макаров, то он бы согласился не раздумывая. Но сейчас… Надо бы господину Корфу поднабраться морского опыта. Водить под водой подводную лодку — это, знаете ли, не барахло на «купцах» возить из одного порта в другой. Тем более, даже не в должности капитана. Возразить на это Михаилу было нечего. «Происхождение» не позволяло. Не будешь же говорить всем правду. Тогда вообще за психа примут. Все это он и высказал Макарову при их очередной беседе, когда беспокойный адмирал пришел на завод, чтобы посмотреть, как движется постройка.

— Ничего не получается, Степан Осипович… Не хотят господа офицеры идти на лодку. Не внушаю я им доверия…

— Так может, направить в приказном порядке?

— Нет, не нужно. Будет только хуже. Появится риск откровенного саботажа, что на лодке устроить нетрудно. Помнится, Вы говорили о толковых кондукторах. Придется брать их на офицерские должности. Думаю, многие согласятся. Поднатаскаю их до выхода в море, чтобы могли стоять вахту в качестве вахтенного офицера. Штурманскими делами буду сам заниматься. А в плане воинской службы их учить не надо. Сами, кого хочешь, научат. Аналогично подберем машинную команду. Все инженер — механики, побывавшие на борту, выразили сомнение в надежности силовой установки нового типа. Тем более, в условиях длительного плавания в полярных водах. Поэтому, никого силой загонять не надо. Нестеров будет старшим механиком, как хорошо знающий лодку, а в помощь ему можно взять трех машинных кондукторов с богатым опытом в качестве вахтенных механиков. Ничего, что они раньше имели дело только с паровыми машинами. Справятся, не боги горшки обжигают. Да и я кое в чем помогу. А там глядишь, может, кто и появится. Кого мое происхождение не испугает…

Расстались с адмиралом, оба не очень довольные ситуацией. Времени осталось мало, скоро лодка будет спущена на воду и достройка на плаву не займет много времени. А там — сдаточные испытания. На лодке необходим экипаж, которого до сих пор нет. Если матросов он еще найдет, то вот без офицеров выходить в море нельзя. Как показала история, даже товарищи большевики, у которых кухарка могла управлять государством, в военном деле без бывших военспецов обойтись не смогли, как бы им того не хотелось. Так же, как и во всех остальных делах. На одних лозунгах и призывах к мировой революции далеко не уедешь.

После окончания рабочего дня Михаил вышел из проходной завода и отправился к себе на квартиру, что снял неподалеку. Настроение было отвратительное. Впервые он осознал, что вся его затея висит на волоске из — за банального неприятия кадровыми офицерами военного флота никому неизвестного штурмана Корфа. Которые совершенно искренне считают его выскочкой и зазнайкой, возжаждавшего славы капитана Немо. И который считает, что если у него есть деньги, то это автоматически делает его специалистом в области подводного мореплавания. Определенный резон в их словах есть, как ни прискорбно это признать. Поэтому, придется комплектовать экипаж исключительно из матросов и унтер — офицеров. Там желающие всегда найдутся. Но неожиданное восклицание отвлекло его от дурных мыслей.

— Мишка, привет!!! Морда твоя тевтонская, сколько тебя ждать можно?!

Михаил удивленно поднял глаза и увидел перед собой молодого моряка в форме торгового флота, в котором сразу узнал друга детства — Ваську Коваленко. С которым вместе учились в мореходных классах, а затем вместе проходили службу вольноопределяющимися перед сдачей экзамена на чин прапорщика. Потом их дороги разошлись в морских просторах, и вот старые друзья встретились вновь. После радостных приветствий и объятий перешли к делу.

— Вот ты куда запропастился, немчура! Мишка, а ну рассказывай! Что ты тут задумал?

— А ты, морда твоя хохляцкая, уже что — то пронюхал?

— А ты думал? Где хохол прошел, там жиду делать нечего. Давай, рассказывай. По всему Питеру слухи ходят, что ты на Северный полюс собираешься. Да еще и подо льдами. И какое — то невиданное судно для этого строишь.

— Ну, насчет Северного полюса врут. А то, что подводную лодку делаю для плавания подо льдами — это так. А ты сам — то где был?

— Да я только неделю, как в Питер вернулся. Сейчас в отпуске, ходили на Дальний Восток. Сунулся было к тебе домой, а там говорят, что ты в Кронштадте сидишь безвылазно. Вот я прямиком к тебе и отправился, да на завод не пустили. Стою тут, два часа тебя жду.

— А ну, пошли ко мне. Что на дороге разговаривать.

— И правильно! Все, что надо, я в лавочке уже взял!

Встреча старых друзей прошла на ура. Того, что Василий взял в лавочке, не хватило и пришлось послать соседского мальчишку за дополнительной партией «снабжения». В общих чертах Михаил обрисовал ситуацию, посетовав на то, что ожидал столкнуться с этой проблемой, но не в такой ярко выраженной форме. Побывавшие на лодке офицеры просто не воспринимали его всерьез. Так же, как и инженер — механики военного флота. Василий задумался, глубокомысленно разглядывая дно пустого стакана. И неожиданно выдал фразу, вызвавшую у Михаила поначалу удивление.

— Слушай, Мишка… А на кой хрен тебе сдались эти надутые от осознания собственной важности «благородия»?

— В каком смысле?

— В прямом. Наш брат тебе подойдет? В смысле — из торгового флота?

Об этом Михаил как — то и не подумал. Вращаясь в среде военных моряков уже долгое время, он и мыслил устоявшимися категориями. А ведь действительно… Что одних пришлось бы учить заново, что других… Так какая разница?

— Ты знаешь, не подумал. Просто, адмирал Макаров тоже заинтересовался этим проектом и сказал, что Морское ведомство поможет с комплектацией команды. Но если сам кто захочет… Ты — то сам пошел бы?

— А что? Пойду! Тебе грамотный штурман нужен? Самому интересно. Твоя лодка что, на «Наутилус» похожа?

— Увы, до «Наутилуса» далеко во всех отношениях. Давай сделаем так. Сейчас доканчиваем, что осталось. А утром, на трезвую голову, пойдем на завод, и покажу тебе лодку. Как знать, может, ты еще сам идти на нее не захочешь…

***

На следующее утро друзья были на заводе, и Михаил устроил подробную экскурсию по субмарине. Василий был сражен. Конечно, на «Наутилус» капитана Немо он не рассчитывал. Но и то, что увидел, превзошло все его ожидания. Поднявшись на мостик и стоя возле тумбы перископа, он все пытался переварить увиденное и услышанное.

— Мишка, грандиозно… Я и раньше знал, что у тебя голова варит, но такое… Как ты это чудо придумал?! И где деньги взял?!

— Насчет денег — дедуля помог. Он ведь у меня купец первой гильдии, деньжата у него водятся. Хоть и прижимистый черт, но тут неожиданно расщедрился. Сам не знаю, что на него нашло. Видно, думает на этом капитал заработать. А то, как придумал… Читал книжки, прикидывал, что к чему. Попробовал расчетами заняться. Вот и придумал.

— Ох, темнишь, Михель! Такое в каюте после вахты не придумаешь. Ладно, я в ваши семейные коммерческие тайны лезть не собираюсь. Тебе кто на лодке нужен?

— Считай, что все. Из команды пока только двое в наличии. Я и старший механик. Тот военный инженер — кораблестроитель, о котором я говорил. Все равно механиков, хорошо знающих эти машины, я сейчас не найду. Пойдешь ко мне старпомом?

— А что, пойду! Будешь хотя бы столько же платить, сколько я сейчас получал — пойду! Только как с этой махиной под водой управляться? Нас этому не учили.

— Ничего, я научу.

— А ты — то откуда знаешь?!

— Знаю.

— Ох, Мишка… Темная ты лошадка… Но все равно согласен!

Дело начало налаживаться. Василий пообещал пройтись по их общим знакомым и поговорить по поводу возможной работы на этом невиданном судне. Может, кто и заинтересуется. Нужен еще хотя бы один толковый штурман, механик и человек десять матросов и машинистов. Причем матросов желательно таких, кто служил срочную службу на флоте минером. Остальных можно будет набрать из флотского экипажа при помощи Макарова. Услышав про минеров, лицо Василия вытянулось.

— Михель, ты что задумал? Зачем тебе минеры?

— Будем минами лед разрушать, чтобы всплыть и поднять рубку надо льдом. Вот и хочу, чтобы в команде были люди, знакомые с минными аппаратами. А то неизвестно, кого в Кронштадте удастся найти. Я это дело упустил, исключительно постройкой лодки занимался. Думал, от желающих отбоя не будет. А оно вон как получилось.

— Ох, Мишка… Если бы не знал я тебя раньше… Не рассказывай мне сказки Шехерезады про льды. Чтобы пробить полынью в ледяном поле, будем давать залп из шести минных аппаратов? Не смеши. Это ты жандармов смог в лапти обуть, а я все — таки моряк. Ладно, это не мое дело. Знаю, что ни в чем противозаконном ты никогда замечен не был. Да и Макаров тебе помогает неспроста. Что — то вы задумали с беспокойным адмиралом, это и так понятно. И настолько секретное, что он даже своим офицерам говорить не хочет. Не бойся, я язык за зубами держать умею и нос, куда не надо, совать не буду. Посчитаешь нужным — сам расскажешь…

Когда Василий ушел, Михаил остался стоять на мостике и подумал, что вся его секретность вокруг лодки все больше превращается в секрет Полишинеля. То, что друг болтать не будет, в этом он не сомневался. Но ведь если даже Василий, едва только увидев лодку, сразу заподозрил о ее истинном назначении, то что тогда говорить о заводских рабочих и служащих, которые крутятся тут каждый день? Очень может быть, что информация о странном заказе давно ушла в Англию. А оттуда — прямиком в Японию. Как там к этому отнесутся — это другой вопрос. Вполне могут посчитать чем — то несерьезным, обреченным на провал. Но на заметку возьмут обязательно. И будут внимательно отслеживать все события, связанные с этим непонятным проектом. Чем можно насторожить англичан и японцев, чтобы они переполошились и загодя предприняли какие — то меры? Пожалуй, только тем, если будет четко определен маршрут следования непонятного «научно — исследовательского» судна. Если для всех оно выйдет в арктическую экспедицию, а затем будет замечено где — нибудь в центральной Атлантике, или в Индийском океане. Или, того хуже, после выхода в Тихий океан у берегов Китая. Дважды два всегда будет четыре. И тот, кто умеет логически мыслить, сразу поймет, что вся эта история с арктической экспедицией — блеф. И поскольку достоверно известно, что на этом подводном «научно — исследовательском» судне установлены шесть минных аппаратов новой конструкции, то к научно — исследовательской деятельности эта субмарина никакого отношения не имеет и идет на Дальний Восток для усиления Тихоокеанской эскадры русского флота, базирующейся в Порт — Артуре. А то, что она идет под коммерческим флагом, то это обычная бутафория. Правда, специалист обратит внимание, что калибр минных аппаратов на лодке не соответствует калибру мин, стоящих на вооружении русского флота. И если удастся сохранить в тайне закупку мин в Германии… Но надеяться на это глупо. Как еще можно проследить путь следования лодки, если исключить случайные встречи в океане? Только отслеживая порты захода, куда она будет заходить для пополнения запасов. Информационная сеть у англичан развита очень хорошо. Поэтому, можно не сомневаться, что если только «Косатка» зайдет в любой, самый захолустный порт, то по телеграфу вскоре уйдет сообщение в Лондон. А оттуда в Токио. Перехватить лодку ни англичане, ни японцы не смогут. Но вот свой план действий адмирал Того может существенно изменить и «Косатка» лишится такого важного козыря, как внезапность нападения. Гоняться наперегонки с японскими броненосцами она не сможет. И тогда вся надежда будет на то, что лодка случайно окажется в нужный момент и в нужном месте, когда будет возможность атаковать крупные боевые корабли. В противном случае останется только учинить погром в Корейском проливе, охотясь за транспортами, которые будут перебрасывать десантную армию и снаряжение из Японии в Корею. И надеяться, что линейные силы флота адмирала Того все же подставятся под удар. Если вызвать панику в японском флоте творимым в Корейском проливе безобразием, то на какое — то время можно будет приостановить перевозки морем. И занять позицию на выходе из Сасебо — главной базы японского флота в этом районе. Глядишь, кто — нибудь из «жирных кабанчиков» и попадется. Либо броненосец из первого броненосного отряда адмирала Того, либо броненосный крейсер из второго броненосного отряда адмирала Камимуры. На прочие малоценные цели лучше не отвлекаться, чтобы не выдать свое присутствие. А там и Макаров в Порт — Артуре появится…

Михаил усмехнулся. Вот Вас, батенька, понесло! Лодка еще даже на воду не спущена, экипажа для нее нет, а он уже японские броненосцы на выходе из Сасебо топит… Скромнее надо быть, милостивый государь… А если по теме, то выход один. После выхода из Скагеррака «Косатка» должна исчезнуть. Любые заходы в порты исключаются. Никому и в голову не придет, что судно с дизельной силовой установкой с таким запасом топлива способно дойти без бункеровки от Кронштадта до Сингапура, следуя вокруг Африки. Ночью, в укромной бухте одного из многочисленных островов Голландской Ост — Индии, или на Филиппинах, можно будет встретиться с русским транспортом, взять топлива под завязку и снова исчезнуть в океанских просторах еще до рассвета. И тогда вполне можно рассчитывать на торжественную встречу с адмиралом Того в Желтом море в ночь на 27 января. И устроить такой салют в его честь, какой изменит весь дальнейший ход истории…

— Михаил Рудольфович, Вы не сильно заняты?

Михаил отвлекся от обдумывания стратегии и обернулся. Из люка рубки выглядывала голова Нестерова. Видно, он пришел с важным вопросом, поскольку все не очень важные решал сам.

— Нет, Валерий Борисович, просто задумался, что дальше делать. Что Вы хотели?

— Тут один господин хочет с Вами поговорить. Причем, обязательно лично. Он ввел меня в курс дела, оно Вас должно заинтересовать.

— Ну — ка, ну — ка, что именно?

Нестеров поднялся на мостик и следом за ним выбрался молодой человек лет двадцати пяти, или чуть старше, одетый в синюю рабочую спецовку, но по всему было видно, что он не из заводских мастеровых. Незнакомец поздоровался и представился, сразу приступив к делу.

— Здравствуйте, Михаил Рудольфович! Разрешите представиться, инженер Ланг Рихард Оттович. Сотрудник компании «Телефункен». Буду проводить монтаж радиотелеграфной установки на Вашем судне.

— Очень приятно, Рихард Оттович. Чем могу быть полезен?

— Михаил Рудольфович, у меня к Вам два предложения — одно делового, а другое — личного характера. Мы рады, что Вы выбрали продукцию именно нашей компании и нас очень интересует работа радиоаппаратуры в таких условиях. Компания «Телефункен» готова предоставить Вам существенную скидку, если бы Вы согласились представить подробный отчет о работе радиотелеграфной установки после возвращения из экспедиции. Как она себя ведет в условиях низких температур Арктики, как влияет на ее работу в высоких широтах природный феномен — полярное сияние и прочее. То есть, любые нюансы, положительные и отрицательные, которые только произойдут. Также интересна максимально возможная дальность действия в различных условиях прохождения радиоволн в высоких широтах. Если Вы согласны, то компания предоставит скидку до тридцати процентов.

— Очень заманчиво, согласен. Это, как я понял, деловое предложение. А какое личное?

— Михаил Рудольфович, я знаю, что Вам в команде нужен хороший радиотелеграфист. Без ложной скромности могу сказать, что я таковым являюсь. К тому же, я хорошо знаю радиооборудование, которое буду у Вас монтировать и налаживать. Не согласились бы Вы взять меня к себе в команду?

— А как же Ваша служба в «Телефункен»?

— Компания сама заинтересована, чтобы на судне был человек, досконально знающий аппаратуру и сумевший дать профессиональную оценку ее работы в экстремальных условиях. Это необходимо для дальнейшего развития подобных электрических систем. Поэтому, они готовы откомандировать меня для участия в Вашей экспедиции. И к тому же, мне самому интересно принять в ней участие. Ведь такого еще никогда не было!

— А не боитесь, Рихард Оттович? Арктические льды — это не льды Финского залива. К тому же, комфорта кают обычных судов на лодке нет.

— Не боюсь. Я уже бывал в Арктике. Правда, только в сухопутной экспедиции. А насчет комфорта — думаю, что в палатке на берегу Ледовитого океана его еще меньше. Насчет моей лояльности можете не волноваться. Я русский подданный и только работаю в Германии.

— А как же Вы попали в «Телефункен»?

— Когда был в Германии, познакомился с немецкими коллегами. Мне и предложили должность инженера в «Телефункен». В России, увы, мои знания и опыт оказались не востребованы. Я из русских немцев и языковой проблемы для меня не было. Вот и служу там уже больше года. К сожалению, русский флот ориентирован на радиоаппаратуру фирмы «Дюкрете». Но «Телефункен» не теряет надежды укрепить свои позиции в России, если этот полярный эксперимент пройдет успешно.

— Что же, Рихард Оттович. Мне бы тоже хотелось, чтобы на субмарине радиотелеграфистом был человек, досконально знающий установленную аппаратуру. Считайте, что Вы приняты в команду. Сколько времени потребуется на установку аппаратуры?

— Три дня на монтаж и день на наладку. Возможно, монтаж займет на день — два больше. Потому, что я уже ознакомился с проектом и мне хотелось бы кое — что изменить в месте установки антенны. Если Вы не против, конечно.

— Рихард Оттович, Вы специалист в этом деле, Вам и карты в руки. Делайте так, как считаете нужным.

Когда Нестеров с Лангом ушли, Михаил довольно потер руки и улыбнулся. Надо же! Как говорится, не было ни гроша, да вдруг алтын! За пару дней совершенно случайно нашел двух важных специалистов, от которых напрямую зависит деятельность лодки. В Василии он был уверен, так как хорошо его знал. Насчет этого Ланга надо будет навести справки, что он за птица. Причем лучше, чтобы это сделал Макаров, у него больше возможностей. А если еще Василию удастся найти штурмана и механика, согласных лезть к черту на рога, то можно будет послать в далекое путешествие всех «благородий». Все равно, их пришлось бы учить заново. А для работы с минами (надо же, уже перестал называть их торпедами!) хватит пары минных кондукторов с десятком матросов и унтер — офицеров. Всех рулевых, машинистов и кока можно набрать из торгового флота. Сигнальщиков лучше из военных, чтобы не было проблем с визуальной связью. Ну и пару комендоров, хотя делать им пока будет нечего, так как пушку установят только в Порт — Артуре. Ничего, пускай привыкают к службе на лодке. Лучше, если у них за плечами будет опыт перехода из Балтики на Дальний Восток, чем взять незнакомых с лодкой людей в Порт — Артуре и сразу поставить их к орудию на палубе, которая еле возвышается над морем.

***

Оставшиеся до спуска на воду дни пролетели быстро. То, что было камнем преткновения совсем недавно, неожиданно разрешилось довольно просто. Василий Коваленко, назначенный старшим помощником капитана «Косатки», обошел знакомых моряков, находившихся в данный момент в Петербурге, и переговорил о возможном участии в экспедиции. Дальше сработало «сарафанное радио». К удивлению Михаила, заинтересовались многие. И хотя после разговора с ним и осмотра лодки большая часть отказалась, но среди оставшихся нашлись штурман, механик, матросы и машинисты. Были даже два кочегара, заинтересовавшиеся экспедицией. Но поскольку котлов на «Косатке» не было, они уговорили взять их на должности машинистов, пообещав побыстрее освоить эту науку. Михаил переговорил с каждым и не скрывал, что плавание будет очень опасным. Некоторых он знал и до этого по совместной работе на торговых судах. После разговора остались двенадцать человек. И только сейчас Михаил понял, какую ошибку совершил изначально, понадеявшись на помощь Макарова в комплектовании экипажа. Не последнюю роль сыграло, конечно, обещанное высокое жалованье. Но перед ним были люди, сознательно и добровольно связавшие свою жизнь с морем. А не матросы срочной службы, которых загнали служить на флот, не спрашивая их согласия, а зачастую и вопреки ему. Отдельной темой был кок. Михаил по собственному опыту знал, что от этого человека на борту зависит очень многое. Поэтому, к старому знакомому Степанычу, с которым уже доводилось ходить в дальние рейсы, и который сейчас сидел дома, надумав бросить якорь на берегу, отправился лично. Хоть и не был уверен в том, что удастся уговорить старого моряка, но попытаться стоило.

Степаныч встретил его радостно, сразу сообразив на стол выпивку и закуску. Не смотря на то, что кок был более чем в два раза старше Михаила по возрасту, это не мешало им быть хорошими приятелями. Чванства за Михаилом никогда не водилось и он не пытался подчеркнуть свое превосходство перед матросами, машинистами и кочегарами, относясь к ним, как к людям, а не рабочему быдлу. Хотя, службу знал и требовал выполнения своих обязанностей от подчиненных с чисто немецкой педантичностью. Что не оставалось незамеченным командой и Михаилу платили тем же. Хоть за глаза и называли его немчурой, но без злобы, уважая за человеческое отношение. Не став кривить душой, Михаил предложил старому сослуживцу место кока на новом экспериментальном судне, честно предупредив, что дело новое, сложное и опасное. И может затянуться надолго. Со своей стороны он может гарантировать только выплату повышенного жалованья. Степаныч деловито опрокинул стопку, крякнул и помолчал некоторое время. После этого задал ряд вопросов о новом судне, и видно остался доволен. Подумав еще пару минут, махнул рукой.

— Согласен, Михаил Рудольфович! Не первый день мы друг друга знаем. Вместе на Японию и Китай ходили. Понял я еще тогда, что непростой Вы человек. С Вами — хоть на Северный полюс подо льдом!

В итоге, стоивший поначалу многих нервов вопрос о комплектовании экипажа разрешился быстро. К счастью, удалось частично решить вопрос с машинной командой. Помимо механика нашлись также три опытных машиниста. Хоть до этого они все имели дело только с паровыми машинами, но сразу же окунулись в работу, стараясь изучить диковинную дизельную установку, пока лодка еще находилась на заводе. Нашлись также и матросы — рулевые. За недостающими людьми Михаил отправился к Макарову. Во флотском экипаже, куда он пришел, было поставлено конкретное условие. Нужны только добровольцы. С каждым Михаил беседовал лично, даже с матросами, чем привел в недоумение местное начальство. Но сюда уже тоже докатились слухи о «чокнутом немце», к тому же, пользующегося расположением самого Макарова. Чудит немец, ну и ладно. Пусть чудит.

И вот настал этот день. Ярко светило солнце и казалось, что сама природа решила устроить праздник. Михаил с самого раннего утра пропадал на стапеле. Нестеров носился, как вихрь, успевая везде. Не каждый день спускают на воду новое судно, да еще такое. Посмотреть на спуск пришел весь завод. Здесь же присутствовали многие именитые гости. Слухи о готовящейся арктической экспедиции взбудоражили всех. Центральной фигурой, без сомнения, был Макаров. Здесь же крутились многочисленные репортеры газет. К Михаилу приехала вся семья посмотреть на удивительное зрелище. Ярко — оранжевый корпус «Косатки» возвышался над стапелем, словно диковинная тропическая рыба, выброшенная на берег. Михаил то там, то сям слышал удивленные возгласы. Здесь собрались не только люди, далекие от моря, но и те, которые хорошо разбирались в судостроении. Невиданное судно поражало всем. И необычной окраской, и непонятной формой корпуса, и странным сильно скошенным форштевнем, лишенным привычного тарана. Поскольку все знали, что перед ними — подводная лодка, то приводили в недоумение ее размеры. Никто, никогда и нигде еще не строил ничего подобного. Высказывания были самые разные. От откровенно негативных, до восторженных. Но равнодушных не было. Накануне возник вопрос, кто же будет крестной матерью субмарины. По традиции, при спуске на воду частного судна, это обычно бывает жена, или дочь судовладельца. Но у Михаила пока что ни жены, ни дочери не было. Поэтому Маргарита вцепилась в него мертвой хваткой.

— Мишенька, давай я буду крестной матерью!!! Ну и что с того, что я несовершеннолетняя?! Ведь я, в отличие от многих, знаю, что это за корабль и для чего ты его построил! Вот увидишь, я принесу тебе удачу!

Сопротивляться такому энергичному напору было невозможно, да и бессмысленно. И вот теперь, стоя на помосте возле носовой части лодки, Маргарита сжимала в руках бутылку шампанского. На берегу стояла толпа гостей, оркестр был готов играть марш. Короткая речь строителя и далее берет слово крестная мать.

— Нарекаю тебя «Косаткой»!!!

Бутылка с глухим звуком разбивается о форштевень и шампанское, пенясь, обагряет оранжевый борт. Субмарина, расцвеченная флагами, подобных которой еще не знала история, медленно сдвигается с места, и, ускоряясь все больше и больше, стремится к воде. Несколько секунд, и тысячи брызг взлетают в небо. Воды Балтики раздаются в стороны и принимают в свои объятия новый корабль русского флота. В воздухе раздается громовое «Ура!!!», оркестр играет марш. Коллеги поздравляют молодого кораблестроителя Нестерова, сумевшего воплотить в металле это чудо. К Михаилу подошел Макаров.

— Поздравляю, Михаил Рудольфович! Сегодня у нас знаменательный день. Честно говоря, до последнего момента боялся, что пойдет что — то не так. Но у Вашей сестры легкая рука.

— Благодарю, Степан Осипович. Если бы Вы знали, какой бурный натиск мне пришлось недавно выдержать. Маргаритка если вцепится, то не отстанет. Надеюсь, что она окажется права, и лодке будет сопутствовать удача. Тем более, Маргарита знает в с е.

— Она будет молчать?

— Да. Она это уже доказала.

— Так что, скоро в путь?

— Да. Достройка на плаву не займет много времени. После сдаточных испытаний потренирую команду сначала на малых глубинах в Финском заливе, а потом можно будет выбраться в центральную Балтику. Надо как следует проверить лодку.

— Храни Вас господь, Михаил Рудольфович… И дай бог, чтобы Вам хватило сил свершить то, что Вы задумали…

Глава 7. Задача — засветиться и исчезнуть

В конце сентября погода на Балтике уже начинает портиться. Сырой ветер гнал белые барашки волн по Финскому заливу. Мерно стучали дизеля и невиданное морское судно невероятной ярко — оранжевой окраски рассекало свинцово — серые волны осенней Балтики, держа курс на запад. На всех встречных судах вахтенные припадали к биноклям и старались рассмотреть повнимательнее то, что было совершенно ни на что не похоже. Если бы не высокая рубка и неестественный «морковный» цвет, то «это» издали вполне можно было бы принять за кита, забредшего каким — то образом в Финский залив, или за перевернутое вверх килем судно. Но на более близком расстоянии можно было четко разглядеть, что «это» на самом деле судно совершенно новой конструкции, имеющее длинный обтекаемый корпус, едва возвышающийся над водой. Волны периодически накатывались на палубу, оставляя над поверхностью моря только рубку со стоящими на ней людьми. «Косатка» шла, погрузившись в воду почти по самую палубу, так как перед выходом Михаил дал приказ взять топливо, куда только можно. И теперь стоял на мостике, держа в руках бинокль, и улыбался…

Пока все было хорошо. В июле постройка лодки была полностью закончена, и начались сдаточные испытания. Конечно, не все прошло гладко, но в целом завод выполнил все, что обещал. В своих предположениях Михаил оказался прав, и расчеты кораблестроителей подтвердились. На мерной миле «Косатка» развила максимальную скорость хода под двумя дизелями в пятнадцать с половиной узлов. На одном дизеле — двенадцать. Под водой всего семь, причем могла держать такой ход чуть более часа, затем аккумуляторы полностью разряжались, и требовалась перезарядка. В режиме же экономического хода, со скоростью в три узла, субмарина могла пройти под водой на аккумуляторах до шестидесяти миль. В надводном положении, на одном дизеле в режиме экономического десятиузлового хода, топлива хватало на переход от Петербурга до Сайгона вокруг Африки, что для всех прочих торговых судов и военных кораблей с паровыми машинами было настоящей фантастикой. В принципе, все эти цифры были сравнимы с возможностями оригинала — лодки U — 177, которую копировала «Косатка». Даже внешне они были очень похожи, за исключением только несколько других очертаний рубки и отсутствия палубной артиллерии. В чем копия существенно уступала оригиналу, так это в скорости и глубине погружения. Нестеров сдержал свое обещание — во время испытаний «Косатка» достигла глубины шестьдесят метров. Хоть корпус и выдержал, но заклепки начали «слезиться» и протечка воды через уплотнительные сальники валов резко увеличилась. Погружаться еще глубже Михаил не рискнул. В этом, в общем — то, и не было необходимости. Все равно, для атаки надо погрузиться только на перископную глубину. А чтобы уйти от попытки тарана вражеского корабля, достаточно нырнуть на двадцать пять — тридцать метров. Поскольку никаких средств борьбы с подводными лодками пока не существует, то и эсминцев флота Его Величества с глубинными бомбами можно не опасаться. Со скоростью погружения тоже решили не рисковать. Противолодочной авиации пока нет, поэтому три минуты на погружение из надводного положения вполне достаточно. Из позиционного, когда одна рубка над водой — минута. Все равно, благодаря клубам дыма из дымовых труб, днем лодка заметит противника на много раньше, чем будет обнаружена сама. А ночью ее обнаружить практически невозможно. Иными словами, все, что касалось «железа», Михаила вполне устраивало. Для 1903 года все было сделано великолепно. Он даже не ожидал, что проекты механизмов удастся так удачно скопировать. Как корпус самой субмарины, так и ее железную начинку. Проблема была в людях. За исключением его самого, никто раньше не бывал на подводной лодке, и абсолютно все для них было в диковинку.

К тренировкам приступили, когда «Косатка» еще стояла у стенки завода. Машинная команда осваивала непривычную силовую установку, причем инструктором сначала выступал сам Михаил. Предвидя такую ситуацию, он стал готовиться к ней загодя, едва только пришел на U — 177. Подробнейшим образом вникал во все машинные дела, чем приводил в недоумение главмеха Шефлера. У командира лодки и своих забот хватает. Но раз уж старине Михелю захотелось досконально разобраться в машине, главмех был этому только рад и поднатаскал его основательно. И теперь, объясняя механикам и машинистам подробное устройство и правила эксплуатации дизелей и огромных гребных электродвигателей, Михаил вгонял их в полные непонятки. В том смысле, откуда он, который и механиком — то никогда не был и даже с обычными паровыми машинами дела не имел, может знать эти новые механизмы. Для старшего механика Нестерова было все ясно, Михаил уже успел просветить его в процессе постройки. Но вот второму механику Ивану Зайцеву и машинистам, пришедшим из торгового флота, и имевшим до этого дело только с паровыми машинами и котлами на твердом топливе, все это было в диковинку. Но не боги горшки обжигают, разобрались. После нескольких первых занятий Михаил понял, что может доверить подготовку машинной команды Нестерову, поэтому переключился на подготовку своих вахтенных офицеров и рулевых. Старпом Коваленко привел своего знакомого — штурмана Андрея Померанцева, работавшего до этого третьим помощником капитана. Михаил долго беседовал с ним и убедился, что молодой парень хорошо разбирается в штурманском деле и действительно хочет попробовать свои силы в работе на невиданном судне. Поэтому, вакансии первого и второго вахтенных офицеров были закрыты грамотными профессионалами. Хоть они оба и были моряками торгового флота, но оба являлись прапорщиками военного времени и понятие о воинской службе имели. Пока они еще не знают о том, что вскоре им предстоит надеть военный мундир и считают, что отправляются в рискованную полярную экспедицию. Простите, ребята, но выбора нет. Никто до поры до времени не должен ничего знать. На место третьего вахтенного офицера пришлось взять кондуктора Петра Емельянова из военных моряков Балтийского флота. Поговорив с тридцатилетним кондуктором, Михаил убедился, что это не тупой солдафон, помешанный на надраивании медяшек, хотя службу знает. Емельянов был из рулевых и с работой на мостике знаком. Поэтому, если подтянуть его в навигации, то кондуктор вполне сможет занять офицерскую должность. Со всеми остальными было проще. Два минных кондуктора с отобранными унтер — офицерами и матросами составили команду… минеров. Называть их торпедистами еще рано, не поймут. Команда рулевых получилась смешанная, то есть военно — вольнонаемная. Сигнальщики на мостике — все из матросов срочной службы.

Из всего экипажа только два человека были сугубо штатскими, никаким боком к флоту, ни военному, ни торговому, не относящимися. Первый — радиотелеграфист Ланг. Но дело свое инженер знал хорошо, на лодке освоился быстро, не ныл, и давать задний ход не собирался. Радиоаппаратура, им установленная, работала исправно. Макаров по своим каналам постарался раздобыть побольше информации об инженере и успокоил Михаила. Ланг — действительно толковый инженер и принимал уже участие в экспедиции на Таймыре. А то, что пошел на службу в «Телефункен», так все решило жалованье. Ведь это — далеко не последний фактор в нашей жизни. Вторым был молодой доктор Федор Кутейников, тоже вызвавшийся участвовать в экспедиции. Отказывать Михаил не стал, так как это вызвало бы сильные подозрения. Арктическая экспедиция на экспериментальном подводном судне — и без врача? Не поверят и не поймут. А вызывать подозрения нельзя ни в коем случае. Поначалу, придя на лодку, доктор пришел в ужас. Первым его возгласом было.

— А где же тут оперировать?!

Михаил усмехнулся. Если рассказать доктору, в каких условиях оказывали медицинскую помощь раненым на лодках во время войны… Нет, не стоит… Но испугать врача тоже не получилось. Он развил бурную деятельность и стал обустраиваться на «Косатке». Радовало то, что удалось решить проблему «горячих коек». Их просто не было. Экипаж субмарины вместе с доктором составил 31 человек, и места всем хватало. После достройки и начала сдаточных испытаний тоже начались сюрпризы. В надводном положении все было нормально. Силовая дизельная установка работала надежно и не давала сбоев. Лодка легко давала расчетные пятнадцать узлов и хорошо управлялась. Но с погружением и движением под водой возникла масса нюансов. Поначалу, «Косатка» категорически отказывалась погружаться. Уйдя в воду по самую палубу, она оставляла рубку над водой и дальше погружаться не хотела. Загонять ее под воду насильно, стравливая весь воздух из балластных цистерн и давая ход с перекладкой горизонтальных рулей, как при срочном погружении, Михаил не хотел. Можно врезаться в грунт и повредить лодку. Поэтому, действуя пошагово, определяли «характер» субмарины и подстраивались под него. Со временем стало получаться гораздо лучше. Определили нужную степень заполнения балластных цистерн для различных случаев загрузки, научились дифферентовать лодку. Михаил работал, не покладая рук. Проводил нужные расчеты и учил им своих помощников и механиков, показывал рулевым — горизонтальщикам, как удерживать лодку на заданной глубине, как погружаться и всплывать. Все смотрели на него, как на чудо. Никто не мог понять, откуда штурман торгового флота может знать все эти премудрости?! Нестеров, который единственный знал правду, даже начал опасаться. Не станет ли команда болтать лишнее? Но Михаил считал, что выбора нет. Если они хотят действовать слаженной командой в бою, то учиться надо сейчас. На войне учиться поздно. Военная часть экипажа «Косатки» относилась к этому спокойно. На службе еще и не так гоняли. Здесь, слава богу, медяшку в дождь драить не заставляют, в морду кулаком не тычут и кормят до отвала. Правда, курить разрешают только на палубе. Гражданская часть поглядывала с некоторым удивлением, но тоже глупых вопросов не задавала. Мало ли, где всему этому научился «чокнутый немец». И только Василий, его старший помощник, поглядывал на своего нового капитана с нескрываемым изумлением. Уж он — то знал Михаила, как облупленного. Но вслух ничего, до поры до времени, не говорил.

Ради поддержания легенды о невысокой надежности субмарины, Нестеров имитировал неполадки. Частенько лодка возвращалась после испытаний на завод на одной машине, а один раз вообще прошла последние пару миль на электродвигателях, имитируя отказ обоих дизелей. На заводе изображалась кипучая деятельность по устранению недостатков, но к радости заводского начальства, Михаил претензий не предъявлял, заявляя, что дело новое и подобные накладки неизбежны. Ему охотно поддакивали, на том дело и заканчивалось. Накладки «устранялись», субмарина снова выходила в море, и Михаил все больше убеждался, что действует в верном направлении. В его руках находилось мощное оружие, способное изменить ход русско — японской войны, да и всей истории в целом. Даже Макаров не устоял перед искушением и тоже вышел пару раз в море на «Косатке». И дал ей очень высокую оценку.

Единственным элементом подготовки, провести который не было никакой возможности, были торпедные (или, пока что — минные?) стрельбы. Потому, что такое просто невозможно сохранить в тайне. И если узнают, что экспериментальная научно — исследовательская субмарина занимается экспериментами по запуску из — под воды самодвижущихся мин по подвижным целям, то пиши — пропало. Эта новость сразу разнесется во все стороны и о секретности операции можно забыть. Господа в Лондоне правильные выводы делать умеют. Да и в Токио тоже, как показали дальнейшие события. Поэтому, приходилось устраивать настоящее цирковое представление. Мины, сделанные для отвода глаз и предназначенные для «разрушения ледяного поля», были уже изготовлены. «Косатка» брала на борт несколько штук, выходила в район, где никого не было, и проводила «стрельбы». Мины имели цилиндрическую форму, как и торпеды, но были значительно короче и не имели двигателя и винтов. После выстрела из торпедного (минного?) аппарата они всплывали на поверхность, и через некоторое время следовал взрыв. Лодка за это время успевала удалиться достаточно далеко. Михаил подумал, что идею можно применить и в военных целях. Ведь именно так немецкие лодки выставляли донные мины. Проблема только в том, что нужен неконтактный взрыватель. Донную мину можно сделать хоть сейчас. Нагрузи внутрь цилиндрического корпуса взрывчатки побольше, чтобы создать отрицательную пловучесть, и после выхода из аппарата мина ляжет на грунт. Но вот как сделать, чтобы она сработала в момент прохода вражеского корабля над ней? Ни магнитного, ни акустического взрывателя пока нет. И за оставшееся время его разработать не успеют. Поэтому, придется обходиться тем, что есть. Вернее, чего пока нет — торпедами Шварцкопфа. А также всячески поддерживать «арктическую» легенду, хотя делать это с каждым днем все труднее. Лето проходит. А если он отправится в Арктику поздней осенью, то его все примут за идиота. А тут еще Русское географическое общество навязалось, хочет тоже принять участие в экспедиции. Приходится вежливо отказывать. Дескать, где вы, господа хорошие, были, когда все считали меня пустословным прожектером? А сейчас, пардон, все места в партере раскуплены. Можете наблюдать с галерки. В смысле — с берега. Количество народа на субмарине очень ограничено. Макаров тоже подключился к обеспечению арктической легенды. Прилюдно консультировал Михаила по разнообразным вопросам мореплавания в полярных водах. Михаил перед этим официально предложил адмиралу возглавить экспедицию. Причем, сделано все было так, чтобы это быстро стало известно широкому кругу лиц. Макарову, естественно, с огорчением пришлось отказаться, так как дела не позволяют ему надолго оставить Кронштадт. Но знаменитый полярный исследователь предпримет все возможное, чтобы экспедиция имела успех и ни в чем не нуждалась. Поэтому, подготовка к ней велась всерьез. Заказывалось продовольствие, теплая одежда, все имеющиеся карты тех мест. Иными словами все, что обычно требуется для полярной экспедиции. Пока проходили сдаточные испытания и период подготовки экипажа, все хранилось на складе, дабы не загромождать лодку. Но вот, в середине сентября, Михаил решил, что время пришло. Люди, собранные из разных мест, военные и гражданские, наконец — то стали единой командой субмарины. «Косатка» уверенно погружалась, маневрировала в глубине, всплывала в заданной точке. Все чаще звучала команда «Поднять перископ»! Михаил снова выводил лодку в атаку на перископной глубине, используя в качестве целей проходящие суда. Все проводилось, как во время реальных стрельб, за исключением пуска торпед (или мин?). Причем никто, кроме Нестерова, не понимал этих маневров. Да еще старпом, которому вскоре предстоит называться старшим офицером, поглядывал на своего старого друга очень и очень странно…

Когда «Косатка» вернулась в очередной раз в порт после учебного выхода в Балтику, Михаил объявил, что период учебы закончен. Всем дается неделя на решение личных дел. Через неделю они должны выйти в море. Экспедиция продлится около полугода, связи с берегом, скорее всего, не будет. Поэтому, пусть все успокоят своих близких, чтобы не волновались и не обивали пороги. Сам же отправился к Макарову. Надо было решить последние вопросы предстоящей экспедиции. Уже не мнимой арктической, а реальной.

Макаров ждал Михаила и сходу приступил к делу. Для всех они решали вопросы подготовки экспедиции, и адмирал приказал его не беспокоить. Михаил доложил, что подготовка экипажа закончена. В условиях Балтики и без практических торпедных стрельб лучшего и не добьешься. Дальше будут учиться на переходе через океан. Сама «Косатка» показала себя с наилучшей стороны. Теперь остается проверить ее в деле. У Михаила было приподнятое настроение, но по виду Макарова он понял, что адмирал чем — то обеспокоен. И не ошибся.

— Михаил Рудольфович, не говорил Вам раньше. Думал, что удастся решить этот вопрос. Но… Иными словами, у нас серьезная проблема. Мины Шварцкопфа, двадцать четыре штуки, получены. Но нет абсолютно никакой возможности скрытно загрузить их на лодку. Вас целенаправленно пасут. В смысле — лодку. И мы ничего не можем сделать. Если только предпримем какие — то меры для прекращения слежки, то сразу себя раскроем. Ведь формально вы — гражданское научно — исследовательское судно под коммерческим флагом и к военному флоту отношения не имеете. Карты и лоции, которые потребуются для перехода на Дальний Восток, мы еще сможем загрузить вместе с остальным штурманским имуществом. Также сможем загрузить и летнее обмундирование для тропиков, которое Вы заказали, его легко спрятать внутри остального снабжения. Десяток карабинов с запасом патронов тоже никаких подозрений не вызовет. Все же, вы отправляетесь на Север, к белым медведям. Но двадцать четыре мины Шварцкопфа… Их ни во что не спрячешь. И если только начнем их грузить, то все тайное сразу станет явным.

— Так может, загрузить их в море? Мы проделывали такие операции в Атлантике.

— Я хотел предложить то же самое. Назначить несколько точек рандеву, где вы сможете встретиться с транспортом, который доставит для вас мины, топливо, продовольствие и воду.

— Да, пожалуй, это единственная возможность сохранения секретности. Но этот транспорт должен будет после перегрузки уйти в сторону от театра военных действий. Если он придет до начала войны в Порт — Артур хотя бы на сутки раньше и команда сойдет на берег, то есть риск, что кто — то обязательно проболтается. Тем более, у меня есть опасения, что адмирал Старк, в порыве служебного рвения, сам допустит утечку информации. А агентура у японцев там работает великолепно, поверьте мне на слово. Если же он не успеет в Порт — Артур до начала военных действий, то его могут перехватить японцы.

— И что Вы предлагаете?

— Мы пойдем не Малаккским, а Зондским проливом. Хоть это и немного дальше, но он гораздо короче Малаккского и там не такое интенсивное движение. В районе Зондского пролива мы встречаемся с транспортом, загружаем мины и пополняем запасы. Если погода позволит, сделаем это в открытом море. Если нет, там есть укромные бухточки, где можно ночью провести перегрузку. После этого расстаемся. «Косатка» уходит в Желтое море, а транспорт во Владивосток. Начало войны должно застать его как раз перед входом в порт. В крайнем случае, пусть покрутится недалеко от Владивостока какое — то время. Тогда информация не попадет на берег до начала войны. Не волнуйтесь, первое время японских кораблей там не будет. Адмирал Камимура проведет обстрел Владивостока только 22 февраля. Но если нам удастся хорошо пощипать японцев, то возможно этого и не случится. Если с Владивостоком не получится, то пусть уходит куда угодно, лишь бы он не попал в лапы японцев и до 27 января не зашел ни в один порт. А после 27 января может делать, что хочет. Надеюсь, «Косатка» уже громко заявит о себе.

— Очень надеюсь на это. Транспорт выйдет значительно позже вас и проследует Суэцким каналом, чтобы вы не очень долго ждали друг друга.

— А не вызовет ли подозрение его груз?

— Нет. Весь груз будет по линии военного ведомства для Владивостокской крепости и Владивостокского отряда крейсеров. Мне удалось пробить необходимость доставки этой партии груза. Поэтому, все будет на законных основаниях. А под шумок загрузим и ваши мины с топливом. И это будет не просто коммерческое судно, а вспомогательный крейсер под Андреевским флагом с военной командой, посланный на усиление Владивостокского отряда крейсеров. Много пришлось потрудиться, чтобы обосновать необходимость этого шага. И кроме этого, есть еще один немаловажный аспект. Если будете проводить перегрузку в бухте, или будет идеальная погода, то можно прямо там же установить на «Косатку» палубное орудие и загрузить снаряды. Снаряды фугасные, как Вы и просили. Грузоподъемность стрел позволяет это сделать.

— А проблем для Вас не будет, Степан Осипович? Ведь орудие и снаряды — собственность казны.

— А-а, семь бед — один ответ… Знали бы Вы, на какие ухищрения мне пришлось пойти, чтобы мины Шварцкопфа Вам передать… И отправку этого вспомогательного крейсера обосновать… Судьба России сейчас на карту поставлена. Потом будем разбираться, где чья собственность. Если живы останемся…

***

Беседа с Макаровым добавила оптимизма. Действительно, если провести погрузку торпед вдали от посторонних глаз, чтобы исключить случайных свидетелей, то не должны возникнуть сомнения в «арктической» версии. Лодка стоит в торговом порту и находится под пристальным вниманием всех, кому не лень. И если только на нее начнется погрузка торпед, то об этом будет знать весь порт. А на следующий день — и весь город. Аналогично, если перевести «Косатку» на территорию военной базы. Во первых, это будет подозрительно само по себе. А во вторых, там тоже будет много посторонних глаз и нет гарантии, что кто — то не проболтается. Одно дело — погрузка торпед на военный корабль. И совсем другое — на гражданское научно — исследовательское судно, собирающееся в полярную экспедицию. На котором, кстати, имеются торпедные (минные?) аппараты. Грамотному человеку выводы сделать нетрудно. Дважды два всегда будет четыре…

***

Последние дни перед выходом пролетели быстро. Все знали о предстоящей экспедиции и желали Михаилу успеха и скорейшего возвращения. На «Косатку» загружалось большое количество самого разнообразного снаряжения и продовольствия. Экспедиция предполагается долгая, и пополнить запасы среди льдов будет негде. Именно поэтому берется максимальный запас топлива, куда только можно. Корпус субмарины ушел в воду почти по самую палубу, из — за чего у инспекторов портового надзора глаза лезут на лоб. Да и сама конструкция судна непонятна. Ох, и начудил немец! Официально доставлено оружие — десяток кавалерийских карабинов и шесть ящиков патронов. А также два десятка ледовых мин — странные цилиндры, напоминающие самодвижущиеся мины, но только без винтов и меньшей длины. На удивленные вопросы команда лодки отвечает, что эти мины всплывают, упираются снизу в лед и взрывом разрушают его, давая лодке возможность поднять рубку надо льдом. И чего только хитрая немчура не придумает! Несколько раз еще встречались с Макаровым и уточняли последние нюансы. Когда Михаил пришел в очередной раз, то адмирал его «успокоил».

— Не волнуйтесь, Михаил Рудольфович, вас обложили, как медведя в берлоге. Мне докладывают, что в порту крутится большое количество подозрительных типов и многие стараются познакомиться с членами команды «Косатки», выяснив максимум информации о лодке. Наблюдают за всем, что грузится на борт. Поэтому, у наших друзей англичан и еще больших друзей японцев не должны возникнуть подозрения. Никто, кроме Вас и Нестерова не знает об истинном назначении лодки?

— Никто. Старпом Коваленко, правда, подозревает, что эта полярная эпопея — обыкновенная дезинформация, но фактов у него нет и болтать он не будет. Я его хорошо знаю.

— Ну, дай — то бог… А сейчас представлю Вам человека, который будет частично посвящен в эту операцию. Командир вспомогательного крейсера «Днепр» — капитан второго ранга Иванов Петр Романович. Он знает, что должен передать Вам мины, топливо, продовольствие и воду. А также 120 — миллиметровое орудие с запасом фугасных снарядов. Обо всем прочем — нет. Ни о дате предстоящего нападения японцев, ни о Вашей задаче, ни о предстоящей войне вообще. Для него все это — секретная операция по усилению нашей Тихоокеанской эскадры в связи с усложнением обстановки на Дальнем Востоке и обеспечение действий боевой экспериментальной подводной лодки, которая замаскирована под научно — исследовательскую. Лодка будет скрытно находиться в районе Малаккского пролива и в случае войны начнет самостоятельные крейсерские действия по дезорганизации судоходства. Появление такого подводного крейсера в районе Сингапура, на перекрестке морских торговых путей, это кошмар для джентльменов из Лондона. Когда я ему рассказал все это, то он очень удивился. Так как тоже поверил в «арктическую» версию. И больше на борту «Днепра» об этом не будет знать никто.

Макаров позвонил куда — то по телефону, и вскоре в кабинет вошел офицер в мундире капитана второго ранга.

— Ваше превосходительство, капитан второго ранга Иванов. Честь имею!

— Здравствуйте Петр Романович. Присаживайтесь, разговор предстоит долгий. Разрешите представить Вам нашего возмутителя спокойствия — Михаил Рудольфович Корф, капитан научно — исследовательской субмарины «Косатка». Для всех он собирается в Арктику. Но Вы должны знать, что объект его исследований находится совсем в другой стороне. И Ваша задача — эти самые «исследования» обеспечить. Обговорите все нюансы заранее, пока есть время. А потом все вместе выработаем план действий.

Иванов улыбнулся и кивнул Михаилу, внимательно всматриваясь в лицо человеку, за короткий промежуток времени умудрившегося взбаламутить все общество Петербурга. Да и не только Петербурга.

— Здравствуйте Михаил Рудольфович! Честно говоря, очень удивлен. Как Вы додумались до проекта подводного минного крейсера? И сумели провести всех! Ведь я тоже был уверен, что Вы собираетесь в Арктику!

— Здравствуйте, Петр Романович! Дезинформация потенциального противника всегда должна быть учтена при создании таких экзотических проектов. И абсолютно все, похоже, поверили в эту арктическую версию. А то, как додумался… Книги читал. В том числе и «Двадцать тысяч лье под водой». Вот и придумал…

Разговор продолжался очень долго. Обговорили возможные точки рандеву в океане, порядок радиосвязи и условные тексты радиограмм. Подробно обсудили способ перекачки топлива в открытом море и способ перегрузки орудия с последующей установкой на палубе лодки. Для Иванова все это было в диковинку, и он поначалу скептически воспринимал саму идею подобных операций. Но для Михаила это был уже пройденный этап. Макарову он подробно объяснил все и до этого, а Иванова пришлось заверить, что никаких проблем не будет. Напоследок Макаров особо подчеркнул, что никто кроме них двоих не должен знать о предстоящей операции. «Косатка» выйдет из Балтики и проследует какое — то время вдоль берегов Норвегии на север. Желательно, чтобы это видели как можно больше встречных судов. Иными словами, «Косатка» должна засветиться перед всеми. Чтобы ни у кого не возникло даже тени сомнения в том, что она направляется на север, в сторону паковых льдов. А затем ей предстоит исчезнуть. Повернуть и уйти на запад, в Атлантику, чтобы обойти места с интенсивным судоходством. И только потом повернуть на юг, следуя на большом удалении от берегов в сторону мыса Доброй Надежды, через весь Атлантический океан. Обогнуть его также на значительном удалении от берега и войти в Индийский океан, следуя в сторону Зондского пролива. На всем протяжении плавания она будет всеми силами избегать обнаружения. «Днепр» же, наоборот, таиться ни от кого не будет. Выйдя в море несколько позже «Косатки», он пойдет на Дальний Восток кратчайшим путем — через Средиземное море и Суэцкий канал. После выхода в Индийский океан тоже будет следовать в сторону Зондского пролива. На подходах к проливу корабли установят радиоконтакт и встретятся. Далее — по ситуации. Если погода позволяет, провести бункеровку и перегрузку в открытом море. Если нет — намечено несколько бухт на побережье Явы и Суматры. Места глухие и редко посещаемые. За одну ночь можно успеть сделать все. Нападения местных пиратов, пошаливающих в тех краях, можно не опасаться. «Днепр» хорошо вооружен для вспомогательного крейсера и разнесет своей артиллерией в щепки все пиратские джонки и сампаны, если они только вздумают поживиться за счет судна, бросившего якорь в глухой бухте. Поскольку в темноте «Днепр» легко принять за обычный грузопассажирский пароход, каковым он когда — то и являлся. Если возникнет шум и голландские власти заинтересуются, что это военный корабль русского флота забыл в местной глухомани, то всегда можно сослаться на технические причины и необходимость ремонта в условиях якорной стоянки. После этого «Днепр» продолжает свой путь во Владивосток, а «Косатка» снова исчезает в морских просторах. Очень удивил Иванова категорический приказ прийти во Владивосток не ранее 27 января. Но и не позже. Если предполагаемое время подхода к Владивостоку будет раньше, оставаться возле кромки льдов в ожидании ледокола, но в порт до 27 января не входить, дабы исключить любую возможность утечки информации о встрече с «Косаткой». Именно по этой причине все заходы в любые иностранные порты по пути до Владивостока до 27 января исключаются. В случае необходимости захода для бункеровки углем принять все возможные меры для предотвращения контакта команды с представителями берега. Если по каким — то причинам следование во Владивосток станет невозможным, следовать в любой порт, кроме японского и корейского, но опять таки прибыть не ранее 27 января. Иванов поразился, когда узнал, что «Косатка» собирается преодолеть расстояние от Петербурга до Зондского пролива вокруг Африки без промежуточных бункеровок топливом, но Михаил заверил его, что это одно из преимуществ дизельной установки и подробно объяснил ее устройство и принцип работы. Объяснил также общее устройство подводной лодки. Но что же это за таинственная дата — 27 января 1904 года, для командира «Днепра» так и осталось загадкой.

Дома Михаилу устроили пышные проводы. Если бы Агнесса тоже была в курсе, то можно было бы говорить открыто, а так все обсуждали предстоящую экспедицию в Арктику. Сестры делали круглые глаза и ахали, особенно Маргарита. Как оказалось, искусством лицедейства младшая сестричка владела великолепно. Отец и мать тоже хранили тайну, хотя и смотрели на старшего сына с тревогой. Они прекрасно знали, в какую именно экспедицию он отправляется. Улучив момент, когда их никто не слышал, мать поинтересовалась.

— Когда же теперь ждать от тебя вестей, сынок?

— После 27 января, мама. Думаю, об этом будут писать во всех газетах. Письма идут долго. Как сейчас будет с телеграфным сообщением в Порт — Артуре, не знаю. Из газет вы обо мне будете узнавать гораздо быстрее…

И вот, все сборы закончены. «Косатка» стоит у причала, загруженная до предела запасами и готовая к выходу. Погода не очень благоприятствует — осень есть осень. Но это не помешало собраться огромной толпе на причале. Здесь и родственники членов экипажа, и официальные власти, и репортеры газет и просто зеваки, пришедшие поглазеть на удивительное судно невиданной внешности и странной окраски. Все уже знают, что «Косатка» направляется на север, к границе паковых льдов и попытается пройти под ними как можно дальше, собрав сведения о Ледовитом океане. Репортеры пытаются выжать максимум информации, приставая с расспросами к капитану «Косатки» и другим членам экипажа.

— Господин Корф, как Вам пришла в голову мысль построить такое удивительное судно?

Был кто — то, кто подсказал эту идею с полярной экспедицией подо льдами, или это целиком Ваша идея?

— Да, господа, такой человек был. Жюль Верн. После прочтения его книги «Двадцать тысяч лье под водой», где описывается похожая экспедиция, у меня возникла идея создать что — то подобное «Наутилусу».

— А почему Вы отказались взять в команду офицеров, уже имеющих опыт арктических экспедиций? В том числе и на «Ермаке» с адмиралом Макаровым?

— Это не я отказался их брать. Это они отказались выходить в море под моим командованием. О чем мне было сказано совершенно четко и открыто. Господа офицеры не считают меня равным себе. Но это их право так считать, я никому не навязываю свое мнение.

— А насколько далеко Вы собираетесь пройти подо льдами? Прямо до Северного полюса?

— Нет, до Северного полюса не получится. Заряд аккумуляторов субмарины ограничен, как и запасы воздуха. Требуется всплывать, чтобы зарядить аккумуляторы и провентилировать лодку. А для этого надо разрушить ледяное поле взрывом, чтобы рубка оказалась выше уровня льда. Посмотрим, насколько успешно нам удастся всплытие среди льдов. Эта экспедиция — пробная. Надо проверить на практике саму идею такого всплытия путем разрушения взрывом ледяного покрова. Ведь арктический лед — это не лед Финского залива. И сейчас уже осень, благоприятный период упущен. Поэтому, сейчас наша задача — провести проверку субмарины в условиях Арктики. Будем работать, не заходя слишком далеко под лед и снова выходить на чистую воду. Опробуем ледовые мины, предназначенные для разрушения ледяного поля и создания полыньи, через которую сможет пройти рубка субмарины. Но не слишком далеко от кромки пакового льда, чтобы в случае неудачи была возможность выйти обратно без всплытия. Необходимо проверить, как ледовые мины работают на участках старого и молодого льда. Попутно вести научные наблюдения. Займет это месяцев пять. И если все пройдет успешно, то в следующем году, в начале лета, я планирую настоящую большую полярную экспедицию. «Косатка» сможет проникнуть далеко на север, где не бывало еще ни одно судно. Если не считать «Фрам». Но «Фрам» вмерз в лет и дрейфовал вместе с ним, начисто лишенный свободы маневра. «Ермак», какой бы мощный он не был, тоже имеет предел своих возможностей в форсировании полярных льдов. Субмарина же может свободно передвигаться подо льдами, даже не пытаясь разрушать их своим корпусом, как ледокол. Проблема только во всплытии. И сейчас мы попытаемся решить эту проблему.

— А кого Вы планируете взять в следующую — большую экспедицию?

— Господа, давайте сначала вернемся из этой. Если все пройдет, как я задумал, то в следующий раз на борту «Косатки» обязательно будет находиться группа ученых, ведущих исследования Ледовитого океана. Сейчас в этом нет особого смысла. Предстоит исследование возможностей самой «Косатки» и экспедиция преследует больше технические, нежели научные цели. Выяснить, насколько далеко мы сможем проникнуть за границу паковых льдов. Как знать… Может быть, в следующий раз удастся дойти и до Северного полюса…

Аналогичные вопросы сыпались со всех сторон и Михаила это начало уже утомлять. Делегировав общение с прессой своему старпому, он удалился, чтобы напоследок переговорить с Макаровым без свидетелей. Адмирал был немногословен.

— Все в порядке, Михаил Рудольфович. Ни у кого нет сомнений, что вы идете в Арктику. Все, что нужно для перехода на Дальний Восток, удалось тайно загрузить на борт. По Вашему распоряжению эти ящики еще не вскрывали. Судя по разговорам, вся команда уверена, что лодка действительно пойдет на север. Они не выскажут недовольства, когда узнают правду?

— Людям обещано двойное жалованье относительно того, что они получали раньше. И они согласились ради этого принять участие в рискованном мероприятии — всплытии среди льдов. У меня у самого нет полной уверенности в успехе этого мероприятия. Расчеты расчетами, но без экспериментов в реальных условиях однозначно ответить на этот вопрос нельзя. И сначала стоит попробовать провести этот эксперимент зимой в Финском заливе, а не среди полярных льдов. После войны можно будет этим заняться. И сейчас люди только обрадуются тому, что мы пойдем на юг, а не на север.

— Ну, дай бог… По вашему грузу все готово. «Днепр» выйдет позже вас и никому в голову не придет связать вместе эти два события. Вас не волнует, что не проводилось практических стрельб минами?

— Волнует. Но у нас нет выбора. Если бы мы сделали хоть один выстрел миной Шварцкопфа, об этом бы на следующий день знал весь Кронштадт, а через два дня и весь Петербург. И о секретности нашего мероприятия можно было бы забыть. Поэтому, буду рассчитывать на свой богатый предыдущий опыт. Тем более, стрелять будем с малых дистанций — порядка двух кабельтовых. То есть, почти в упор. Противолодочная оборона еще не создана, и мы сможем подбираться вплотную к целям незамеченными.

— Эх, посмотреть бы самому…

— Так в чем же дело, Степан Осипович?! В той моей прошлой жизни, Вы и на «Новике» в море против японцев выходили, не только на броненосцах. Давайте, как придем в Порт — Артур, поднимите свой флаг на «Косатке» и выйдем на ней в море! А там, может, кто и попадется. Покажу Вам реальную торпедную атаку японского корабля.

— Ох, не травите душу, Михаил Рудольфович! Давайте сначала туда доберемся. У меня душа не на месте. Уж очень из многих звеньев состоит эта операция и надо, чтобы нигде не произошел сбой.

— А у нас нет выбора, Степан Осипович. Мы не имеем права проиграть. Иначе, все пойдет так, как уже пошло один раз. И получится, что вся моя предыдущая жизнь прожита зря…

Переговорив с Макаровым, Михаил оказался среди семьи. Все пришли проводить его в этот рейс. Последние напутствия, слова прощания, и вот настает момент, с которого начинается любая экспедиция. Формальности закончены, команда отдать швартовы, подошедший буксир помогает отвести нос от причала и «Косатка», дав ход, начинает медленно удаляться. Полоса воды между бортом субмарины и причальной стенкой увеличивается. Громовое «Ура!!!» перекатывается в воздухе. Оркестр играет марш. С причала машут руками и кричат пожелания успеха и скорейшего возвращения. Михаил стоит на мостике и подает команды рулевому. Оглянувшись назад, видит огромную толпу, заполонившую причал. Эти люди еще не знают, в какую именно экспедицию проводили своих друзей и близких. И от него зависит, вернутся ли они назад. Он прошел долгий путь ради этого момента. Сейчас то, что он задумал в декабре семнадцатого года, начало осуществляться. Грозный боевой корабль из будущего рассекает воды Невы и входит в Морской канал. Впереди — Кронштадт. Место, где начала меняться история. Никому не известный штурман флота российского Михаил Корф взвалил на свои плечи задачу, равным которой по сложности еще не было. Ему предстоит всего — навсего спасти Россию. Спасти от того ужаса, который она уже прошла один раз. Говорят, нельзя войти в одну воду дважды… Но попытаться стоит…

— Михаил Рудольфович, телеграмма!

Михаил очнулся от воспоминаний. Из рубочного люка высунулась голова радиста Ланга. Радист выбрался на мостик и вручил ему листок бумаги. Михаил развернул бланк. Адмирал Макаров поздравлял с началом экспедиции и желал успехов. В конце стояла многозначительная фраза — «Возвращайтесь с победой»!

Глава 8. На смотринах в главной роли

Острый форштевень «Косатки» рассекал волны Балтики, и она все дальше и дальше удалялась от родных берегов. Уже давно скрылся за кормой Кронштадт, одна машина остановлена и лодка следует на одном дизеле экономическим ходом. Топливо еще понадобится, и до самого Зондского пролива взять его будет негде. Точно так же, как продовольствие и воду. По пути никуда заходить нельзя. Если только «Косатку» обнаружат после того, как она развернется на юг, то элемент внезапности будет утрачен. Поэтому все свободное пространство внутри отсеков забито провизией, в основном — консервами, и на борту смонтирована опреснительная установка. Все это не было в диковинку для Михаила, немецкие лодки именно так начинали свои походы в Атлантику — все свободное пространство было забито провизией. Но для людей начала двадцатого века это было дико и непривычно. Правда, никто не роптал. Обещанное высокое жалованье и щедрый аванс перед выходом в море решили множество бытовых проблем. Осмотрев горизонт, Михаил оставил мостик и спустился вниз. Вахта несется исправно, и делать тут ему пока нечего. До самого Норвежского моря лодка будет идти в надводном положении, всячески привлекая к себе внимание. А вот потом превратится в призрак, растворившийся в морских просторах.

Протискиваясь между ящиками и тюками со снабжением, Михаил добрался до своей каюты. Размером она не превышала ту, что была на его «малышке». Но вот кое — какие изменения в планировку он все же внес. Помимо более широкой и удобной койки в каюте был установлен приличных размеров сейф. На удивленные вопросы Нестерова во время постройки — для чего загромождать свободное пространство, которого и так не хватает, бронированным ящиком, достойным банка, Михаил ответил уклончиво. Дескать — надо. Ну, надо, так надо. Приличных размеров сейф был установлен в каюте, сожрав довольно ощутимый объем свободного пространства. Но Михаил пошел на это. На борту лодки были вещи, которые он не хотел показывать до поры до времени и в обычный железный ящичек для документов и денег, какие обычно устанавливались на лодках, их не спрячешь. Помимо крупных сумм денег в российских рублях и английских фунтах Михаил решил захватить с собой свое оружие из 1942 года. Они идут на войну и неизвестно, как все сложится. Поэтому, лучше весь арсенал держать при себе. Во время обороны Порт — Артура, на сухопутных фронтах гражданской войны, а также его личной войны в Китае ему приходилось постоянно пускать в ход оружие, и он достиг в этом немалых успехов. В том числе и в таком сложном деле, как стрельба из двух рук. Что — то подсказывало Михаилу, что это искусство ему еще понадобится. К тому же, он не сбрасывал со счетов возможность заходов в порты Китая после начала военных действий. У него там осталось много «коллег» по старому «бизнесу». Что с того, что они сейчас на два десятка лет моложе и знать не знают никакого Бок Гуя — Белого Дьявола, как прозвали его в среде китайских контрабандистов. Зато он их знает, как облупленных. И знает, чем они занимаются. Поэтому, может нанести им визит и за определенную мзду договориться о некоторых услугах. А если в самом начале возникнут какие — то проблемы и горячие китайские парни решат, что могут поживиться за счет дурака — европейца, сунувшего нос, куда не надо, то «Вальтер» с «Парабеллумом», разговаривая одновременно, доходчиво объяснят им всю глубину их заблуждений. Бок Гуй хорошо знает, как надо разговаривать с подобной публикой. Опыт уже был. И тогда старый друг «Парабеллум» его здорово выручил. Спасибо Георгу Люгеру за то, что создал такую замечательную, и очень нужную в хозяйстве вещь…

Михаил начал наводить порядок в сейфе, как неожиданно раздался стук в дверь, и она распахнулась. В дверях стоял старпом. По выражению его физиономии Михаил понял, что старого друга одолевают смутные сомнения, и ему бы очень хотелось от них избавиться.

— Прошу прощения Михаил Рудольфович, можно?

— Заходите, Василий Иванович, будьте любезны. Чего это с тобой?

Старпом закрыл дверь и внимательно смотрел на Михаила, буравя его взглядом, но не решаясь начать разговор. Михаил решил ему помочь и махнул рукой на стул.

— Садись, в ногах правды нет. Я так понимаю, что у тебя возникла масса вопросов, и ты хочешь услышать на них ответы. Так?

— Так. Мишка, в какую авантюру мы ввязались?

— С чего ты это взял?

— Для чего нам карты и лоции дальневосточных морей? А также Индийского океана?

— А ты откуда знаешь?!

— Благодаря нашему бюрократизму. Принесли накладные на полученное снабжение и там все это указано. Я их, естественно, спрятал и никому ничего говорить не стал. Но может, ты мне хоть теперь объяснишь все это?

Михаил скрипнул зубами. Как он не предусмотрел такого?! Ведь действительно, российская бюрократия неистребима! И успех всего мероприятия сейчас висит на волоске из — за бумажки! Если ее увидит грамотный человек, то это сразу возбудит у него подозрения. А вслед за подозрениями может возникнуть и уверенность. И уже ничего не исправишь. Не будешь же высылать радиограмму Макарову с просьбой замести следы. На это сразу обратят внимание. А так, может и не заметят…

— Василий, а что ты еще знаешь?

— Конкретно ничего. Ты очень красиво запудрил всем мозги этой арктической экспедицией. Одни только подозрения. Но с каждым днем у меня их все больше и больше. И самое большое подозрение, что «Косатка» якобы научно — исследовательское судно. Скажи мне честно — это подводный миноносец?

— Так, Васька, рассказывай. На основании чего ты так считаешь?

— А что рассказывать? В носовой части, в диаметральной плоскости, четыре минных аппарата новой конструкции. Не надо рассказывать мне сказки о том, что они предназначены для стрельбы этими твоими ледовыми минами. Если бы они были именно для этого, то не нужно было делать их такой длины. В носовом отсеке находятся стеллажи, как будто специально предназначенные для самодвижущихся мин, а не тех коротышек, которые там сейчас лежат. То же самое имеем в кормовом отсеке. Для того, чтобы разрушать лед всплывающими минами, не обязательно давать залп из четырех носовых аппаратов. Это нужно, если тебе захочется отправить на дно броненосец. Даже если только две мины из четырех попадут в цель, то этого будет достаточно. И если он и не утонет сразу, то гарантированно лишится хода. И можно спокойно добить неподвижную мишень из двух кормовых аппаратов. На палубе, перед рубкой, находится платформа, как будто специально предназначенная для пушки. Внутри лодки оборудован самый настоящий бомбовый погреб для снарядов. Хоть он сейчас и забит консервами, но меня ты не проведешь. Не забывай, что я тоже прапорщик военного времени и в военном деле понимаю несколько больше, чем гимназист. В обоих перископах нанесена на стеклах прицельная сетка. По другому не скажешь. В рубке смонтирован непонятный прибор, которого я никогда не видел. Там же находится странный пульт, каким — то образом связанный с минными аппаратами. И для чего у нас больше половины команды из военных моряков, причем — минеров? А на мостике вместе с вахтенным помощником находятся два матроса — сигнальщика из военных, играющие роль впередсмотрящих? И это помимо рулевого. И уже совсем ни в какие ворота не лезет присутствие двух комендоров. Унтер — офицера и матроса. В разговоре я это выяснил. И узнал также, что унтер — офицер хороший наводчик, побеждавший в призовых стрельбах. Может, объяснишь мне, непонятливому, на какой хрен нам артиллеристы без пушки? Да и все остальное заодно?

— Да-а, Василий… Плохо, что ты все это заметил…. Значит, мог заметить и кто — нибудь еще. Хорошо, расскажу тебе сейчас. Все равно, вскоре после выхода из Скагеррака все узнают. Но прошу тебя, молчи. До тех пор, пока я не объявлю команде.

— Ты меня знаешь, я не из болтливых.

— Значит, слушай. Пушка у нас будет. Только чуть попозже. И мины настоящие будут. А эту «ледовую» бутафорию за борт выбросим, если станет мешать. Тот прибор, который ты в рубке видел — механический вычислитель тор… минной стрельбы. Пульт действительно связан с постами возле минных аппаратов и позволяет управлять стрельбой минами из рубки.

— Значит, ни в какую Арктику мы не идем?

— Не идем. Пока следуем в надводном положении до Норвежского моря и далее вдоль побережья Норвегии, старательно попадаясь всем встречным, чтобы нас видело как можно больше народа. А затем поворачиваем на запад, чтобы обойти с севера на большом удалении Фарерские острова. С этого момента мы должны исчезнуть и избегать любого обнаружения. Мало того, в центральной Атлантике, в районе экватора перекрасим лодку из этого попугайского цвета в камуфляжную окраску.

— Это какую?

— Хаотично разбросанные пятна и полосы темно — серого и светло — серого цвета.

— Ох, что — то мудреное… А теперь главный вопрос — зачем все это? И куда же мы направляемся?

— На Дальний Восток. Не могу пока сказать тебе всего. Скажу только, что ожидается война с Японией. Начало войны возможно уже в конце января. И наша «Косатка» — туз в рукаве. В случае начала военных действий появление такого подводного миноносца будет полной неожиданностью для японцев. Именно поэтому придумана вся эта затея с арктической экспедицией. И субмарина зарегистрирована, как частное судно под коммерческим флагом.

— Но ведь рано, или поздно, нас там все равно обнаружат. И к чему тогда эта секретность? К тому же, не думаю, что нам хватит топлива до Владивостока. И едва мы появимся в любом порту, как вся твоя секретность накроется медным тазом.

— Ни в один порт мы заходить не будем. Топливо, воду, продовольствие, мины, 120 — миллиметровое орудие и снаряды нам доставят в море на нашем транспорте в условленную точку.

— Вон оно как… То — то вы с Макаровым все время шушукались… Значит, вся эта махинация изначально имела совсем другую цель… Именно поэтому тут и ни одного «благородия» нет, чтобы подозрений не возбуждать… Ай да Макаров, ай да сукин сын! Такое придумать! Но что мы этим выгадаем? Ведь все равно когда — нибудь нам придется объявиться в одном из дальневосточных портов.

— Не волнуйся. Того периода секретности, какой нам удастся сохранить, хватит для выполнения задачи.

— Ох, мудришь, Михель… Ладно. Допустим, доберемся мы никем незамеченные до Дальнего Востока. Куда именно, кстати? И японцы ничего о нас не узнают до самого начала войны, если она все же начнется в конце января. Но дальше — то что? Что с нас толку? Мы с тобой что — великие флотоводцы? Разгромим весь японский флот? Или, просто будем пугалом для японцев, чтоб боялись?

— Пугалом мы станем чуть позже. Если все, что я задумал, получится. И японцы тогда будут бояться нос из порта высунуть. Весь японский флот мы не разгромим, но хорошо пощипать его сможем. У нас будет двадцать четыре мины Шварцкопфа. Для того, чтобы отправить на дно японский броненосец английской постройки, достаточно двух — трех.

— И японцы специально под наши мины подставляться будут? С нашим то подводным ходом в семь узлов? И кто у нас тут крупный специалист по минным стрельбам с подводных лодок? Я — точно нет. Уж не ты ли? Или, наш кок Степаныч? Или, наш доктор с радиотелеграфистом?

— Угадал — я. Я и буду вести все минные атаки. А по части подставляться — не волнуйся. В первое время — подставятся.

— Ну, Михель!!! Что еще есть, чего я не знаю?!

— Много, Вася. Но сказать этого пока не могу. Уж не взыщи и поверь на слово. Сейчас очень многое на карту поставлено…

***

Когда старпом ушел, Михаил задумался. Если друг оказался таким глазастым, то таким же глазастым мог оказаться и враг. Но теперь уже ничего не изменишь. Ай — да Василий… Не хватало еще, чтобы какая — нибудь глазастая личность обратила внимание на 45 — сантиметровые торпе… мины Шварцкопфа, которые будут погружены на «Днепр». Ведь в русском флоте принят совсем другой калибр. И если сложить одно с другим… Ладно, не будем о грустном. В конце концов, даже если японцы и узнают об истинном назначении «Косатки» и смогут проследить ее маршрут следования, то все равно они не могут узнать о ее первоочередных задачах. Адмиралу Того и в страшном сне не может присниться, что им известна дата начала войны. Он ее и сам еще не знает. Правда, в свете новых обстоятельств, план нападения на Тихоокеанскую эскадру в Порт — Артуре может быть скорректирован. Но это приведет только к тому, что «Косатке» не будет известно время и место сосредоточения главных сил японского флота. А все остальное никто не отменял. И если адмирал Того на этот раз что — то изменит в плане нападения на Порт — Артур и «Косатке» не удастся обнаружить японский флот в том месте, где он должен быть, то тогда японцы на своей шкуре прочувствуют, что такое лиса в курятнике.

Лаг отсчитывал милю за милей, сменялись вахты каждые четыре часа, и странное судно «морковного» цвета уходило все дальше на запад. Вот уже пройден Финский залив, и курс лежит к южной оконечности острова Эланд. После прохождения центральной части Балтики движение на подходе к Зунду будет более оживленное. Нет никакого сомнения, что рядом будут крутиться военные корабли немецкого флота, чтобы получше рассмотреть эту диковину. Можно будет даже подгадать так, чтобы пройти Зунд днем. Во — первых, безопаснее в навигационном отношении, а во — вторых, пусть все, как следует, смотрят. И убедятся, что никаких орудий на палубе нет, окраска — как у попугая, хорошо различимая на огромном расстоянии, ход не более десяти узлов и вообще неизвестно, как этот мастодонт может плавать под водой. По идее, не должен. Если только в одном направлении, на дно морское. Видать, приврали что — то из Петербурга. Такого не бывает!!! А вообще, конечно, идея интересная. Создание этакого супермореходного судна. Ведь его не зальет при любом шторме, оно сможет даже сквозь волны проныривать. Только вот для каких целей его можно применить? В качестве грузового? Нет. Ведь как груз в него загружать? Трюмов нет, а если делать, то потом их никакими силами не загерметизируешь. Военный корабль? Смешно. Скорость очень мала, да и на этом почти круглом, сигарообразном корпусе много вооружения не установишь. К тому же, по палубе гуляет вода при малейшем волнении. Пожалуй, действительно, только для научных целей. Тут оно подходит идеально. Хитер этот русский немец, Михель Корф. До такой интересной идеи додумался. Теперь стоит подождать и посмотреть, что из этой идеи выйдет…

***

Именно над этим и думал больше всего в данный момент Сэр Уильям Уолдгрейв, граф Селбурн, Первый Лорд британского Адмиралтейства. Информация, полученная из Санкт — Петербурга, была очень противоречива, а зачастую так просто взаимоисключающа. И базировалась больше на слухах, чем на реальных фактах. Поразительно, как русским за такой рекордно короткий срок удалось построить огромную подводную лодку водоизмещением более тысячи тонн. Да еще и с силовой дизельной установкой, что удивительно само по себе. Дизелей такой мощности не удалось создать еще никому. То, что удалось русским, можно охарактеризовать одним словом — невозможное. Когда только пришли первые известия о странном проекте, он воспринял это скептически. Не потому, что считал русских не способными воплотить этот проект в металле, а потому, что посчитал его бредовым, который не удастся создать никому. Однако, заложенное в декабре, в мае странное судно уже сошло на воду, побив все рекорды по строительству экспериментальных судов похожего тоннажа. Первый Лорд понял, что зря не придал значения предыдущим сообщениям и начал внимательно следить за ходом событий, приказав собрать максимум информации, как о самом судне, так и о его конструкторе. Полученные результаты, мягко говоря, не внушали доверия. Согласно полученной информации, конструктором неизвестного судна является некий Михаил Корф, который одновременно является и заказчиком. Во всяком случае, проект предоставил именно он. Но согласно другим данным, Корф не является кораблестроителем. Он — штурман торгового флота, никогда вопросами кораблестроения не занимавшийся. Причем, и те, и другие сведения получены из надежных источников. На этом странности и противоречия не заканчиваются. По документам строится подводная лодка для научных целей. Причем, как частное судно и строительство полностью финансировано Корфом. Никаких финансовых затруднений в процессе постройки нет (что удивительно для России), этим и обусловлены такие рекордно короткие сроки. Но на лодке установлены шесть торпедных аппаратов нового типа, работающих не от порохового заряда, а от сжатого воздуха. Причем, калибр не соответствует калибру торпед, принятому в русском флоте. По заявлению самого Корфа, они предназначены для выстрела плавающей миной, которая будет разрушать взрывом лед, чтобы лодка могла всплыть. Блеф, или нет? По оценкам экспертов — теоретически возможно. Практически — никто еще этого не делал. Дальше — еще интереснее. Хоть Корфу и оказывает поддержку адмирал Макаров, но с набором команды у него большие трудности. Офицеры военного флота отказываются идти на лодку, открыто заявляя, что не верят как в технические возможности лодки, так и в способности ее создателя. Корфу ничего не остается, как набрать людей из торгового флота на офицерские должности. После окончания постройки и начала сдаточных испытаний новое судно проявляет свой непокорный нрав во всей красе, и все считают, что затея провалилась. Лодка плохо погружается, дизельную установку постоянно преследуют неполадки, а один раз лодка вообще возвращается в порт на электродвигателях. Хорошо, что заряда аккумуляторных батарей хватило, а то пришлось бы звать буксир. Но Корф с упорством, достойным лучшего применения, все же кое — как доводит свое детище до ума. Или считает, что доводит. Но от своей идеи полярной экспедиции не отказывается и начинает подготовку команды, делая частые выходы в Балтийское море. Некоторые горячие головы умудряются разглядеть в новом судне миноносец, который может погрузиться и атаковать торпедами из подводного положения. Но скорость лодки очень мала для миноносца даже в надводном положении. О подводном же и говорить нечего. Тем более, по сведениям из надежного источника, лодка может находиться под водой чуть больше часа. После этого ее аккумуляторные батареи полностью разряжаются и ей необходимо всплыть для подзарядки. При этом под водой она может пройти всего около восьми — девяти миль. Несерьезно для боевого корабля. Похоже, действительно Корф построил научно — исследовательскую субмарину, малопригодную в военном отношении. Ну и слава богу. Пусть ныряет подо льдами, все британскому флоту будет спокойнее. А вообще, конечно, проект сам по себе интересен. Уже хотя бы тем, что удалось внедрить в одном проекте столько технических новинок. И удачно внедрить, во что поначалу никто не верил. Интересен и сам конструктор. Откуда это пришло ему в голову? Не по книге же «Двадцать тысяч лье под водой» он свой проект создавал… Если только он не подставное лицо, а конструктор лодки — совсем другой человек. Но зачем это нужно? Пожалуй, надо бы прощупать этого Корфа, когда из экспедиции вернется. Если вернется, конечно… Если он действительно такой уникум, то надо сделать все возможное и невозможное, чтобы ограничить его активность. Вплоть до того, что элементарно купить. Это сейчас у него получилось что — то, малопригодное для военного флота, а что будет дальше? Не нужно, чтобы кто — то создавал потенциальную угрозу флоту Британии. Хоть на сегодняшний день это и невозможно, но что будет завтра? С этой мыслью Первый Лорд вызвал кэптена Харриса из отдела, занимающегося сбором и анализом информации. А проще говоря — разведкой.

Когда Харрис вошел в кабинет, Первый Лорд сразу обратил внимание на увесистый портфель в руках офицера. Накануне он дал ему задание — собрать и обработать всю информацию, какая только есть об этом странном проекте русских. И сейчас перед ним был результат работы многих людей. Харрис доложил о приходе и сообщил, что задание по обработке информации закончено, выложив материалы на стол. Первый Лорд внимательно рассматривал фотографии, сделанные в разное время, вскользь пробежал взглядом отчет. Потом надо будет ознакомиться с ним не спеша, и подробно. А сейчас надо выяснить ключевые вопросы.

— Мистер Харрис, что нового Вы можете сообщить по этому делу? И удалось ли выяснить подробности об этом самом Михаиле Корфе?

— Да, сэр. Но сведения настолько противоречивы, что можно подумать, будто речь идет о двух разных людях.

— Очень, очень интересно! Давайте подробнее.

— Начну с того, что по самой субмарине новых данных пока нет. Только то, что уже было известно раньше. Сведения также крайне противоречивы и создается впечатление, что речь идет о двух разных кораблях. Причем, в обоих случаях сведения получены из различных достоверных источников. По одним данным субмарина отличается крайней ненадежностью механизмов. Особенно — своих дизельных машин. И очень плохо погружается, загнать ее под воду можно, только приложив титанические усилия. Но, тем не менее, ни капитана лодки, ни старшего механика, ни остальную команду это особо не волнует и они все — таки вышли на ней в экспедицию. А на самоубийц никто из них не похож. Напрашивается вывод, что все эти аварии и поломки искусно подстроены для отвода глаз, чтобы ввести всех в заблуждение. Но в таком случае непонятен смысл данных акций. Одно дело, если бы мы имели дело с секретным проектом русского флота по созданию мощного боевого подводного корабля. Там такие меры разумны и не вызывают удивления. Но в данном случае — строительство частного судна. Это установлено со стопроцентной достоверностью. Михаил Корф — частное лицо, на военной службе не состоит, и строил лодку для себя и на свои средства. И если только действительно имеет место намеренная дезинформация о ходе сдаточных испытаний, то ее смысл совершенно непонятен. Теперь касательно самого Корфа. Из семьи таможенного чиновника, моряков в роду никогда не было. Двадцать три года, не женат. Поскольку Корф не является дворянином, а в России сословные ограничения очень жесткие, то стать офицером военного флота он не смог и пошел в торговый. Закончил мореходные классы в Санкт — Петербурге и получил специальность штурмана. Работал в должности сначала третьего, а потом второго помощника капитана. Является офицером резерва военного флота. До прошлого года, где — то до октября месяца, ничем особым не выделялся. Умен, старателен, имеет положительные отзывы о работе на торговых судах, но никогда никаким конструированием не занимался и особыми капиталами не владел. Правда, его дед по материнской линии, купец Афанасий Меркулов, человек очень состоятельный, но до последнего времени своего внука Михаила деньгами особо не жаловал. А тут вдруг расщедрился настолько, что финансировал крайне рискованный и непонятный проект. Согласитесь, это в высшей степени странно. С самим Михаилом Корфом тоже происходит странная метаморфоза. Неожиданно в нем открывается талант изобретателя. Он патентует одно за другим несколько изобретений в области стрелкового оружия, новый тип торпеды, а также новый проект двигателя внутреннего сгорания, относящийся к классу дизель — моторов. И фактически уступает права на использование патента фирме Нобеля за смехотворную сумму — пять процентов от будущих прибылей. Но ставит обязательное условие — в течение пяти месяцев предоставить два рабочих экземпляра нового двигателя. Тоже выглядит на первый взгляд очень странно, но тут, скорее всего, в действиях Корфа дальновидный расчет. Он прекрасно понимает, что организовать производство новых двигателей ему не под силу. А завод Нобеля занимается именно этим — выпуском дизель — моторов, только значительно менее совершенных и небольшой мощности. А тут им фактически дарят уникальный проект, не требуя на первых порах ни гроша. Только хотят потом получать процент с прибыли. Любой бизнесмен вцепиться в такое предложение мертвой хваткой, и Нобель не исключение. В итоге, Корф внедряет в производство свое изобретение, сулящее ему в будущем огромные прибыли, не тратя при этом ни гроша. Одновременно получает совершенно бесплатно два экземпляра двигателей нового типа для своего судна, что само по себе сослужит хорошую рекламу. И если экспедиция Корфа завершится успешно, то триумф будет обеспечен не только ему, но и фирме Нобеля, создавшей уникальные машины. От заказчиков не будет отбоя. Но вот со всеми остальными проектами Корфа постигает неудача. Все, что он предлагает, никому не интересно. Патент он получает, но внедрить его не может. В том числе и проект подводной лодки. Он предлагает его Морскому министерству, но там над ним просто смеются. Взбешенный Корф заявляет, что построит лодку на свои средства. На это ему отвечают в духе, что если ему некуда девать деньги, то ради бога. На заводе, куда он обратился, отношение к его проекту тоже негативное. Никто не верит в его успех и берутся за него только потому, что Корф исправно платит деньги. Но сваливают строительство на молодого инженера, заинтересовавшегося проектом, хотя и не имеющего должного опыта. И тут, на удивление всем, Корф выступает в новой ипостаси. Оказывает молодому кораблестроителю ценные практические советы по постройке, значительно ускоряя процесс и внедряя неизвестные до этого технические новинки. Хотя, никогда раньше ничем подобным не занимался. В итоге они фактически вдвоем завершают строительство субмарины. С набором команды у Корфа снова проблемы. Офицеры военного флота к нему идти не желают, считая выскочкой, которому захотелось славы капитана Немо. Поэтому, набор команды идет с бору по сосенке. Многие отказываются, и людей удается заинтересовать только высоким жалованьем. В итоге, два дня назад лодка, получившая название «Косатка», все же вышла под командованием Корфа из петербургского порта и направляется в данный момент к выходу из Балтийского моря. Пока никаких эксцессов с ней не случилось. Корф регулярно выходит на связь по радиотелеграфу.

— И каково Ваше мнение обо всем этом?

— Если отбросить всякую мистику вроде божественного озарения Михаила Корфа, или вселения в него великого духа гениального изобретателя, то вывод напрашивается один. Мы имеем дело с совершенно новым методом контрразведывательной работы, проводимой русскими. Нам специально подставляют этого самого Корфа, делая из него гениального изобретателя. А истинные разработчики остаются в тени и спокойно творят дальше. Но русские перестарались. Не надо было зацикливаться на одном человеке. Лучше было бы создать целую команду вот таких подставных изобретателей. И каждого в своей области. Тогда все могло бы пройти незамеченным. А так у них получился полный абсурд — человек, страшно далекий от кораблестроения, двигателестроения и конструирования стрелкового оружия, оказывается вдруг гением во всех этих областях. Косвенным подтверждением этой версии служит участие в этом деле адмирала Макарова, человека действительно незаурядного. Иначе, с чего бы ему оказывать поддержку какому — то Корфу, абсолютно ничем выдающимся до этого себя не зарекомендовавшим? Почему выбор пал именно на Корфа — это другой вопрос. Возможно, из — за его деда, купца Меркулова. Русские не хотят афишировать интерес военного флота к этому проекту, вот и придумали для всех сказку о неожиданно расщедрившемся дедушке, который воспылал интересом к исследованию Ледовитого океана. Для восторженного обывателя вполне сойдет. А так, все шито белыми нитками. Уж очень все грубо и неправдоподобно. До сегодняшнего дня я был о контрразведке русских лучшего мнения.

— Значит, все — таки военный флот?

— Несомненно. Никто не поверит в такую бредовую версию с арктической экспедицией после всех ляпов, которые нагородили русские. Очевидно, Морское министерство России хочет провести эксперимент по созданию крупной, мореходной субмарины. Вот и придумало эту историю с Корфом. То, что субмарина пока несовершенна, это вполне естественно. Трудно сразу ожидать успеха в таком новом деле. Но начало положено. И нам следует обратить на него пристальное внимание.

— А эти мины, которые испытывали русские? Их нельзя применить в военных целях?

— Маловероятно. Мина выталкивается сжатым воздухом из трубы торпедного аппарата и всплывает. Спустя некоторое время следует взрыв. Для взламывания ледяного поля взрывом снизу, когда не надо попасть в конкретную точку, этого вполне достаточно. Но против корабля — просто не реально. Теоретически еще можно допустить применение таких мин против кораблей, стоящих на якоре. Но как вывести лодку в заданную точку под днище, зафиксировать всплывшую мину под корпусом корабля и успеть отойти в сторону? Гораздо эффективнее и проще применить обычные торпеды, чем эти экзотические ледовые мины. Считаю, что русские действительно сделали их именно для разрушения льдов.

— Логично… И что делается сейчас для отслеживания ситуации?

— Скоро «Косатка» выйдет из Балтийского моря. Судя по ее курсу, она направляется в Каттегат кратчайшим путем — через Зунд. Пока мы можем предугадывать ее маршрут. Но после выхода в Скагеррак это будет проблематично. Русские могут пойти, куда угодно.

— Что у нас там есть поблизости?

— Ближе всего находятся крейсеры «Виндиктив» и «Гладиатор». Если дать им команду, то они должны успеть встретить «Косатку» на выходе из Зунда.

— Хорошо. Свяжитесь с «Виндиктивом» и «Гладиатором». Пусть перехватят русских на выходе из Зунда и глаз с них не спускают. Скорость «Косатки», если только русские нас не обманули, невелика. И оторваться от крейсеров она не сможет. Под водой она может находиться недолго, поэтому пара крейсеров все равно обнаружит ее после всплытия, далеко уйти русские не смогут. Посмотрим, что они задумали. И удастся ли этой «Косатке» ускользнуть от двух «китобоев»…

Уточнив еще ряд вопросов, и отпустив Харриса, Первый Лорд стал внимательно читать доставленные материалы. Чем больше он углублялся в это дело, тем больше оно ему не нравилось. Уж очень грубо и топорно все выглядит, ни одна контрразведка мира так не работает. Что же задумали русские? После разговора с Харрисом любые сомнения в том, что арктическая экспедиция — дезинформация чистой воды, у него исчезли окончательно. Тогда что? Пусть два «китобоя» постоянно преследуют этого «кита». Будет мало, подключим целую «китобойную» флотилию. Долго этот «кит» все равно не побегает, куда — нибудь зайдет для пополнения запасов. Либо в Англию, либо в Норвегию. А вот там и можно будет нанести визит господину Корфу. Поговорить по душам. Как знать, а вдруг Харрис ошибается? И Корф — действительно самородок, талант которого раскрылся только сейчас? Ведь были такие люди в истории. И если это действительно так, то надо костьми лечь, но заинтересовать этого человека. Чтобы он творил в интересах британской короны, а не какой — нибудь другой.

***

Сбросив ход ночью до малого, чтобы подойти к Зунду с рассветом, «Косатка» теперь увеличила ход. В узком проливе безопасность — на первом месте. Поэтому, запущена вторая машина, экономить топливо будут после прохода пролива. Михаил стоял на мостике и внимательно смотрел по сторонам. Движение в этом месте, являющимся кратчайшим путем на выход из Балтийского моря, было очень интенсивным. Уже рассвело, и видимость была прекрасной. Со встречных судов и рыбачьих лодок удивленно рассматривали невиданное судно оранжевого цвета, едва возвышающееся над водой. Над мостиком, на небольшом съемном флагштоке, развевался новенький российский трехцветный флаг, говорящий о том, что проходящее судно не военное и следует исключительно с мирными целями. С обоих бортов на фальшборте рубки горели золотом надраенные заранее буквы «Косатка», чуть ниже — буквы поменьше, обозначающие порт приписки «Санкт — Петербург». А под ними, на половину высоты рубки, была изображена сама стремительная и грациозная морская хищница, рассекающая волну. Михаил был доволен. Всю Балтику прошли, как на параде. Встречные суда даже сворачивали с курса и подходили поближе, чтобы лучше рассмотреть невиданное чудо. То же самое продолжается и в Зунде. Лодка уже вошла в самую узкую южную часть пролива. Слева датский берег, справа шведский. Хорошо виден датский порт Копенгаген с большим количеством судов на рейде. По левому борту навстречу проходит датская канонерка и на мостике «Косатки» приспускается флаг — традиции морской вежливости нарушать нельзя. Канонерка тоже салютует флагом и уходит на юг, в Балтику. Путь же «Косатки» лежит на север. Шипит вода за бортом, проплывают слева пейзажи древнего Копенгагена и вот дальше уже виден знаменитый замок Гамлета. Красиво все — таки здесь. Не то, что унылое побережье северной Африки с ее пустынями. Лодка следует по широкой части пролива и приближается к порту Хельсингер, за которым уже выход в Каттегат. И тут вдали Михаил заметил сюрприз. Впрочем, не он один.

— Прямо по курсу два крейсера!

Михаил поднял бинокль и внимательно рассмотрел обоих. Пока еще далеко и трудно определить тип, но судя по трехтрубным силуэтам и окраске — английские бронепалубные крейсера. Лодка шла на сближение, не меняя курса, и вскоре Михаил убедился, что не ошибся в своих подозрениях.

— Ваше благородие, никак по нашу душу? — кондуктор Емельянов, стоявший вахту в качестве третьего помощника капитана, неизменно называл Михаила «благородием». Сказал, что так ему привычнее, да и командир ведь все равно имеет чин прапорщика. Значит — Ваше благородие.

— Похоже на то, Петр Ефимович. Английские бронепалубные крейсера типа «Аррогант». Построено всего четыре штуки в серии, ход порядка девятнадцати узлов. Уйти от них мы не сможем. Похоже, наши друзья англичане очень заинтересовались «Косаткой», вот и послали двух соглядатаев. А может, дальше есть кто — нибудь еще.

— Так может, нырнем?

— А зачем? Пусть смотрят. Глядите только, чтобы не приближались очень близко. А то, от этих «друзей» можно ждать любой пакости. В том числе и подстроенного столкновения. Ясно, что мы их очень заинтересовали, и они будут нас пасти постоянно. Вот и не станем пока им мешать. А когда потребуется, всегда стряхнем их с хвоста.

Крейсеры, тем временем, разделились. Один остался впереди, а другой разошелся левым бортом в трех кабельтовых. Михаил внимательно рассмотрел в бинокль неожиданного гостя. На борту четко было видно название — «Гладиатор», а на гафеле развивался британский военно — морской флаг. На мостике и на палубе крейсера находилось много людей, все высыпали посмотреть на удивительное чудо. Несколько офицеров держали в руках фотоаппараты. Корабли отсалютовали флагами и «Косатка» двинулась дальше, уменьшив ход до экономического. Узкий Зунд был пройден и впереди лежал широкий и просторный Каттегат. «Гладиатор» же развернулся и лег на параллельный курс с лодкой, уравняв ход. Второй крейсер приблизился до пяти кабельтовых, и тоже развернулся на обратный курс, следуя в одном направлении с «Косаткой». Когда он разворачивался, то удалось прочитать название на борту — «Виндиктив». Михаил усмехнулся.

— Да, так и есть. Однотипные бронепалубные крейсера типа «Аррогант». Что же, Петр Ефимович, теперь у нас будет свой почетный эскорт. Интересно посмотреть, они за нами, как привязанные ходить будут?

— Скорее всего, Ваше благородие. Я эту публику знаю. Наглые до невозможности.

— И я так думаю. Поэтому, облегчим им задачу. Ход не более десяти узлов, следить за ними в оба. Если только начнется чрезмерное сближение, полный ход и приводить их на кормовые курсовые углы. Ночью несем ходовые огни, как и положено добропорядочному научно — исследовательскому судну. А там посмотрим…

***

Весь дальнейший день прошел без происшествий. «Косатка» следовала на север Каттегата, в сторону норвежских берегов, а спереди и сзади, чуть в стороне от нее, следовал английский «почетный эскорт». Михаил регулярно поднимался на мостик и внимательно смотрел на своих провожатых. Все же, еще совсем недавно, взаимоотношения с англичанами у него были совсем другие. И очень хорошо помнились взрывы глубинных бомб, шум винтов эсминцев и рев авиационных двигателей над головой. Временами ему казалось странным такое положение. Он стоял на мостике лодки, которая не торопясь дефилировала на виду двух английских военных кораблей. В его предыдущую войну это было немыслимо. Едва сигнальщики замечали надводные корабли врага, сразу звучала команда «Срочное погружение». И самолетов сейчас можно не бояться. Да о таких условиях подводники могли только мечтать. Но скоро ситуация изменится и надо будет шарахаться от любого дымка на горизонте. А ночью идти с выключенными ходовыми огнями, положившись на остроту зрения сигнальщиков. Поскольку радара еще не изобрели.

Лаг отсчитывал милю за милей, мерно стучал дизель и три корабля — субмарина и два крейсера, следуя в паре миль друг от друга, приближались к мысу Скаген. Здесь заканчивается Каттегат и начинается Скагеррак. Это сразу стало понятно по усилившемуся ветру и волнению. Едва «Косатка» миновала Скаген, как стало заметно покачивать. Довольно свежий ветер с норд — веста разогнал приличную волну, и лодка шла, поминутно зарываясь корпусом в воду и оставляя над водой одну рубку, которую щедро окатывало брызгами. Только сейчас вахта, находившаяся на мостике, оценила достоинство странной непромокаемой и теплой одежды, которую Михаил заказал перед отходом. Лодка шла, почти не снижая хода, и покачиваясь с борта на борт. Крейсеры же усиленно дымили, и их кренило гораздо больше. Михаил хотел подойти поближе к берегам Норвегии и продолжал держать курс на север. Те, кому нужно было следовать в Северное море и в сторону Ла — Манша, уже давно повернули и скрылись. И только два крейсера, не приближаясь, но и не удаляясь, следовали параллельным курсом.

Ветер усилился. Михаил прошелся по отсекам. Люди уже обустроились на новом месте. Проходя через камбуз, столкнулся с коком, крепящим свое камбузное хозяйство по штормовому.

— Ну как, Степаныч, на новом пароходе?

— Да отлично, Михаил Рудольфович! Это же надо — электрическая плита! Не нужно уголь таскать. Включил — и все дела! Да и команды меньше — кочегаров нет. И с солониной возиться не надо — консервов набрали. А то, как вспомню свою службу на броненосце… Одно плохо — под водой не покуришь…

В машинном отделении было светло и шумно. Один дизель работал, второй ждал своей очереди. Оба механика находились здесь, проверяя все перед выходом в океан. Михаил не стал мешать и отправился на мостик. Едва он открыл крышку рубочного люка, как в уши ударил свист ветра и шум волн. Закрыв люк, стал вглядываться в ночную тьму. Вахтенный кондуктор Емельянов заметил командира и тут же доложил.

— Все в порядке, Ваше благородие. Вокруг никого, только эти два супостата идут параллельным курсом. Но ближе двух миль не приближаются.

Михаил поднял бинокль и внимательно рассмотрел попутчиков. Из — за облачности было довольно темно и только по характеру перемещения ходовых огней можно было определить, что оба крейсера нещадно швыряет с борта на борт. Михаил усмехнулся. А что делать, господа. Никто и не говорил, что будет легко. А сейчас мы вам еще и нервы потреплем…

— Отлично, Петр Ефимович! Просто отлично… Сейчас мы господам англичанам небольшую пакость сделаем. А ну — ка, выключите ходовые огни. Посмотрим, как они отреагируют.

Огни выключили и оба крейсера тут же рванулись в сторону «Косатки», включив прожекторы и начав обшаривать ими поверхность моря. Михаил рассмеялся.

— Ну, надо же! Видать, здорово мы им нужны. Все, включайте огни. А то они сдуру нас протаранят. Не хотелось бы…

Когда огни «Косатки» снова загорелись, на крейсерах успокоились. Прожекторами светить перестали, но подошли гораздо ближе, следуя в семи — восьми кабельтовых. Михаил прекрасно понимал, что англичане сопровождают их исключительно благодаря включенным ходовым огням. Иначе, они бы уже давно потеряли лодку в ночной темноте, если бы она этого захотела. А пока пусть считают себя хозяевами положения. Сбрасывать их с хвоста еще рано. А все же интересно, как далеко они собираются тащиться за лодкой, если бы они действительно шли к паковым льдам? Как оказалось, Емельянов думал о том же.

— Ваше благородие, а сколько же они за нами идти будут? Неужели, до самых льдов? А дальше? Ведь они для льдов, вроде бы, не приспособлены.

— Нет, Петр Ефимович. До льдов они идти не будут — потеряют нас раньше. Мы им в этом поможем. А пока пусть смотрят. У нас не убудет. Мы же, вроде как на смотринах…

***

Прошло еще трое суток. «Косатка» вышла из Скагеррака и следовала Норвежским морем, не удаляясь далеко от берега. Ветер сменился на норд — ост и волнение стало несколько меньше. Скалистые норвежские берега не давали разгуляться большой волне, и лодка шла под их прикрытием все дальше и дальше на север. Уже пройден Ставангер, Тронхейм и скоро надо будет менять курс, повернув на запад, в Атлантику. А два соглядатая не отстают. Идут следом, как привязанные. Ну — ну…

Глянув на карту, Михаил понял, что в эту ночь надо уходить от … противника. В надводном, или в подводном положении, видно будет по обстоятельствам. Придется также открыть экипажу часть правды. Сказать, что ни к каким льдам они не идут. А идут… М-м-да… На войну. Одно другого лучше. Впрочем, за войну пока можно и не говорить. Идут в южную Атлантику. Мало ли, какие дела там могут быть у «чокнутого немца».

Как раз перед сменой вахт, в двадцать три сорок пять по бортовому времени, Михаил поднялся на мостик. Второй дизель был запущен, прогрет и пока работал на холостом ходу. Ветер перешел на чистый ост и задувал в правый борт, но под прикрытием берега большой волны не было. Спереди и сзади, чуть мористее, шли оба крейсера. Стало заметно холоднее и если бы не теплая одежда, заказанная в Петербурге, то на открытом мостике субмарины, продуваемом всеми ветрами, можно было бы давно превратиться в ледышку. Заступающая вахта — второй помощник и два сигнальщика уже поднялись на мостик и адаптировали свое зрение к темноте. Рулевые в центральном посту тоже готовились к передаче вахты. «Косатка» по — прежнему шла экономическим ходом с ходовыми огнями, не вызывая никаких подозрений у своего «эскорта». Но все было готово к тому, чтобы совершить прыжок в неизвестность. Михаил внимательно осмотрелся. Крейсеры уже привыкли к спокойному поведению «Косатки» и даже не приближаются, сохраняя дистанцию около мили, ориентируясь по ее ходовым огням. Михаил внимательно осмотрелся вокруг, оценивая дистанцию до крейсеров и расстояние между ними. Сейчас «Косатка» как никогда напоминала ему его «малышку» U — 177. В общих чертах он предупредил экипаж о том, что предстоит оставить англичан с носом. И вот теперь ответственный момент наступил.

— Так, господа, начинаем. Выключить ходовые огни. Обе машины полный вперед, право на борт!

Огни погасли, взревели оба дизеля, и субмарина рванулась вперед, начав поворот в сторону берега. На крейсерах, очевидно, не ожидали подобного и не сразу отреагировали. «Косатка» успела удалиться на полмили в сторону прибрежных скал, скрывшись в ночной тьме, и начала разворачиваться на обратный курс, стараясь проскочить за кормой концевого крейсера. Крейсера включили прожекторы и пытались нащупать ими беглянку, но вахтенные офицеры обоих крейсеров пришли к выводу, что ни один нормальный человек не повернет в сторону скал, и будет стараться уйти в открытое море. Поэтому, старательно искали лодку там, где предполагали ее увидеть. Но ее там почему — то не было. Считая, что такого не может быть потому, что не может быть никогда, они удалялись все дальше и дальше. Михаил знал, что ночью в штормовом море визуально обнаружить субмарину практически невозможно. Поэтому, проскользнув в пяти кабельтовых вдоль борта англичанина, старательно светившим прожекторами совсем в другом направлении, разошелся с ним на контркурсах и продолжал полчаса идти на юг. Оглядываясь назад, туда, где вспыхивали лучи прожекторов и две «гончих» безуспешно пытались обнаружить выскользнувшую из западни «волчицу», он снова почувствовал себя на войне. Недолгий перерыв подарила ему судьба. Теперь он снова вольный одинокий охотник. И на него самого будут устраивать охоту. И надо снова перехитрить всех. Надо заставить врага бояться собственной тени. А для этого надо сродниться с «Косаткой», как когда — то он сроднился с U — 177. Чувствовал каждый ее вздох, знал все ее повадки и точно знал ее предел, за который нельзя заходить. Так же, как и предел своего экипажа. И экипаж верил своему Старику. Все знали, что Старик обязательно вытащит их чуть ли не с того света, куда они заглядывали с завидным постоянством. Потому, что иначе просто не может быть…

— Отлично. Они нас потеряли. Курс зюйд — вест восемьдесят, идти два часа полным ходом. Затем одна машина стоп, вторая — экономический ход. Огни не включать, вести наблюдение. При встрече с другими целями не приближаться ближе трех миль. Смотрины закончились, теперь нам надо исчезнуть. В случае чего — немедленно вызывать меня на мостик.

Михаил открыл люк и спустился в рубку. Вахтенные удивленно проводили его взглядом. Хоть произнесенные слова и не выходили за рамки обычного, но все почувствовали тон, которым они были сказаны. Заметили странную метаморфозу, произошедшую с капитаном.

— Ваше благородие, а что это с командиром? Он же, вроде бы, только на «купцах» раньше ходил? А тут — как будто броненосцем командовал?

— Не знаю, братец. Сам не пойму, что это на нашего капитана нашло…

Вахтенный второй помощник сам был удивлен не меньше сигнальщика. Никто из них не знал, что поднялся на мостик перед выполнением маневра Михаил Рудольфович Корф. А руководил маневром по уклонению от двух военных кораблей потенциального противника и ушел с мостика уже фрегаттен — капитан Михель Корф.

Глава 9. Призрак в океане

Утро выдалось хмурым. Небо было полностью затянуто тучами, и свежий ветер вспенивал гребни волн. «Косатка» шла на запад, периодически то проваливаясь в ложбину между волнами, то взлетая на гребень. Горизонт был чист. Оба английских крейсера исчезли, и субмарина в гордом одиночестве рассекала своим острым форштевнем волны, уходя все дальше от норвежских берегов.

Михаил поднялся довольно рано и вышел на мостик, поздоровавшись с вахтенными. На вахте до восьми часов стоял старпом и сейчас он хитро поглядывал на своего капитана.

— И что дальше делаем, Михаил Рудольфович?

— Одеваем шапку — невидимку, Василий Иванович. От этих двух английских бульдогов мы сбежали. И теперь наша задача превратиться в призрак. Который должен исчезнуть в океане и не появляться до определенного момента. До какого именно, скажу позже. Передайте по вахте — в случае появления встречных судов — погружение. Абсолютно никто не должен нас видеть.

— И как долго идти этим курсом?

— Пока не обойдем Фарерские острова и можно будет повернуть на зюйд, следуя на большом удалении от берегов. Случайные встречи нам не нужны. Команде скажете, что план экспедиции изменен и в Арктику мы не идем.

Михаил видел, как оба сигнальщика навострили уши, прислушиваясь к разговору. Но в разговор не встревают, соблюдают дисциплину. Усиленно делают вид, что разглядывают горизонт в бинокли. Но в том, что максимум через полчаса после смены вахты об этом будут знать все, кто не спит, можно не сомневаться. И объявление об изменении дальнейших планов — простая формальность. Ну и ладно. Когда — то все равно бы об этом все узнали. Михаил побыл еще какое — то время на мостике, дождался смены вахты в восемь часов и лично проинструктировал кондуктора Емельянова. И напоследок добавил.

— А после вахты, Петр Ефимович, подготовьте карты на переход в южную Атлантику. До самого Кейптауна. Поскольку Вы у нас сейчас третий помощник, Вам и карты в руки. Тренируйтесь. Что непонятно, спрашивайте. У меня, у старшего и у второго помощника. Не стесняйтесь.

— Так куда же мы идем, Ваше благородие?

— Пока в южную Атлантику. Больше сказать не могу. Могу сказать одно — под лед нырять мы не будем. У нас совершенно другая задача.

Новость мгновенно облетела «Косатку» и вызвала неоднозначную реакцию. От откровенно восторженной, кто лезть под лед особо не хотел. И до сдержанно нейтральной. Кому было наплевать, куда лезть, лишь бы хорошие деньги платили. Больше всех, неожиданно, стали возмущаться радиотелеграфист и доктор. Доктор шумел, что готовился к работе в Арктике, а не неизвестно где. Радиотелеграфист вел себя тише, но напомнил, что договор был об испытании аппаратуры в высоких широтах. И то, как господин Корф себя ведет — это нарушение договора. На это Михаил ответил, не мудрствуя лукаво.

— Господа, я ни перед кем не давал письменных обязательств, что иду именно в Арктику. Сейчас обстоятельства изменились. Поверьте, для этого есть веские причины. Вы дали согласие участвовать в экспедиции независимо от пункта назначения. И за это вы получаете хорошее жалованье. Какая вам разница, за работу в каком районе океана его получать? Рихард Оттович, Вы говорили, что являетесь российским подданным. И поэтому я надеюсь, что Вы являетесь патриотом России. Касаемо договоренностей с «Телефункен» — они получат подробный отчет о работе установки в экстремальных условиях. Но только — в условиях высоких температур и повышенной влажности. Я даже согласен вернуть им скидку, какую они мне любезно предоставили. И уверяю Вас, что та экспедиция, которая нам предстоит, по своей сложности и напряженности не уступает арктической. Если не превосходит ее. И я думаю, что если в этих условиях аппаратура хорошо себя зарекомендует, то это будет прекрасной рекламой «Телефункен», к чему я приложу все усилия. Если же руководство «Телефункен» начнет вести себя, как обычный уездный склочник, занимающийся сутяжничеством с целью содрать с меня неустойку, то я выплачу неустойку по решению суда и создам такую антирекламу аппаратуре «Телефункен», что о дороге на российский рынок ей можно будет забыть. Теперь касательно Вашей работы, Рихард Оттович. Надеюсь на Вашу сознательность и благонадежность. Аппаратуру использовать только в режиме приема. На передачу ни в коем случае не работать. Могу сказать, что наша миссия секретная и нам ни в коем случае нельзя раскрывать наше местонахождение до определенного момента. Больше пока сообщить ничего не могу. Но поверьте мне на слово, все это делается на благо России. Вопросы есть?

— Но куда же мы направляемся, Михаил Рудольфович?

— Пока в Атлантику. А там видно будет.

Недовольства, которого опасался Макаров, на борту не случилось. Вольнонаемная часть экипажа относилась спокойно к любым изменениям в маршруте следования, так как на торговом флоте это обычное явление, а военные моряки привыкли подчиняться командам сверху. Раз начальство сказало, что так надо, значит надо. Начальству виднее. Тем более, служба на этой странной подводной лодке, где тебя не гоняют в хвост и в гриву, а требуют только выполнения своих служебных обязанностей, во всех отношениях лучше службы на броненосце, или крейсере, где зачастую требуют «плоское катать, а круглое таскать». А за недостаток усердия можно еще и в рыло получить. Кондукторы, пришедшие вместе с матросами и унтер — офицерами, с удовольствием получали свое двойное жалованье и тоже никаких претензий не высказывали. Тем более, харч на лодке — далеко не везде так кормят. Поэтому, слава «Потемкина» «Косатке» не грозила. Как не допустить бунта на борту, Михаил знал очень хорошо. Доктор и радиотелеграфист, как сугубо штатские люди, побурчали для порядка, но тоже успокоились. Первая часть плана завершилась успешно. «Косатка» продефилировала через всю Балтику, Каттегат, Скагеррак и Норвежское море на глазах у многих, обзаведясь по дороге «почетным эскортом». И все убедились, что она направляется на север. А после этого внезапно исчезла в ночном штормовом море и «почетный эскорт» так и не смог понять, куда же она делась.

***

Когда Сэру Уильяму Уолдгрейву, Первому Лорду Адмиралтейства, доложили о том, что «Виндиктив» и «Гладиатор» потеряли свою подопечную у норвежских берегов, он сначала не поверил и потребовал перепроверить сообщение. Когда подтверждение пришло, потребовал предоставить подробнейшую информацию о всем периоде совместного плавания крейсеров с субмариной. Начиная от момента встречи и кончая моментом потери контакта с тщательным изложением обстоятельств, предшествующих этому. И вот теперь, читая доставленные материалы, понял, что данные о возможностях этого странного корабля русских, мягко говоря, не совсем достоверны. Решив выслушать мнение кадрового военного моряка, снова вызвал Харриса.

— Как Вы смотрите, на все это, мистер Харрис? Что, по Вашему мнению, могло случиться? Как два быстроходных крейсера британского флота упустили какую — то безоружную жестянку, уступающую им в скорости хода?

— Не все так просто, сэр. Вы обратили внимание, что русские вели себя спокойно и даже не пытались уйти от преследования? И только в первую ночь произошел инцидент, на который сначала никто не обратил внимания. Сигнальщики обоих крейсеров ориентировались по ходовым огням «Косатки», как вдруг неожиданно они исчезли. Это сочли за сбой электропитания у русских, так как огни вскоре снова зажглись. На обоих крейсерах же полностью демаскировали свои намерения — бросились на сближение и начали поиск цели прожекторами. Причем, по словам сигнальщиков, после исчезновения ходовых огней субмарины они потеряли с ней визуальный контакт. И возобновили его только тогда, когда огни зажглись снова. И никто не сделал из этого правильных выводов — обнаружить субмарину в море ночью, если она не несет огни, невозможно даже на очень близком расстоянии. Думаю, русские сделали это специально, чтобы проверить нашу реакцию. И они добились, чего хотели. Вели за собой два крейсера, как двух собак на поводке. А когда посчитали, что такой эскорт им больше не нужен, просто выключили ночью ходовые огни и исчезли. Как ни старались, их так и не смогли обнаружить.

— Но зачем им это? Если они хотели избавиться от таких провожатых, то почему не сделали это в первую же ночь?

— У меня на этот счет только одно мнение. Если не брать в расчет обычную человеческую вредность, или то, что субмарина внезапно затонула, то русские хотели обозначить свой маршрут следования. Чтобы мы о нем обязательно узнали. И поэтому не пытались избавиться от назойливых попутчиков, пока это соответствовало их интересам. А в нужный момент, когда им надо было изменить курс, внезапно исчезли. Это значит, что на север «Косатка» не пошла. Иначе, она бы потащила за собой оба крейсера до самой кромки льдов. Русским наше присутствие нисколько не мешало.

— Но куда же они направились?

— Пока трудно сказать. Можно лишь предположить наиболее вероятные направления. Ни в один из норвежских портов субмарина не заходила. Если они повернут на юг, чтобы пересечь Северное море и выйти в Атлантику через Ла — Манш, то будут там неизбежно обнаружены. И ничто им не мешало сделать это сразу, когда они только вышли из Каттегата и обогнули Скаген. Поэтому, наиболее вероятным для меня представляется намерение Корфа выйти в Атлантику, обойдя с севера Фарерские острова. На данный момент это единственно логичный поступок, если учесть место и время такого внезапного избавления от попутчиков.

— Но что же ему надо в Атлантике, если он пробирается в нее, как вор?

— Увы, тут можно только гадать. Но ясно, что Корф приложил все усилия, чтобы направить всех по ложному следу. И до определенного момента это ему удавалось. Теперь мы с большой долей вероятности можем считать, что в Арктику он не пошел. А зачем — то пытается незамеченым проникнуть в Атлантику. Сделать прогнозы действий Корфа мы сможем только тогда, когда «Косатку» снова обнаружат. Тогда можно будет понять, куда она направляется, и сделать определенные выводы.

— А куда Вы пошли бы на месте Корфа, если были бы командиром субмарины в этой ситуации?

— Да куда угодно. Как говорят, у воров сто дорог, а у погони — только одна. Ведь мы даже ориентировочно не можем представить, что задумал Корф. И является ли это его идеей, или он выполняет чей — то приказ. Ясно только, что затея с походом в Арктику — стопроцентная дезинформация. Зачем — это другой вопрос. Если исходить из того, что вся эта эпопея затеяна самим Корфом в личных целях, то мне ничего, кроме криминала, в голову не приходит. Начиная от провоза контрабанды и заканчивая пиратством. Если же это секретная операция русских, а Корф — простой исполнитель, то тут тоже может быть все, что угодно. Начиная от сбора разведданных о наших базах на побережье Британии и до прямой угрозы крейсерских операций на морских путях. Субмарина, чтобы о ней не говорили, доказала свою неплохую мореходность и способность ускользать от боевых кораблей. И на данный момент в нашем флоте нет ни одного корабля, который смог бы ее поймать. В случае опасности она погрузится и где вынырнет — не известно. Я уточнил некоторые данные по субмарине. Под водой она может находиться около часа только в случае дачи полного хода, который приводит к быстрому истощению аккумуляторных батарей. А при следовании малым ходом, когда расход энергии небольшой, она может пройти свыше пятидесяти миль. И пробыть под водой около суток. За это время она спокойно может дождаться темноты, отойти в сторону от места обнаружения, а затем тихонько всплыть и удрать на дизель — моторах. Так как обнаружить ее ночью на поверхности практически невозможно.

— Но о каких крейсерских операциях Вы говорите? Ведь на лодке нет оружия?

— Пока нет, сэр. И нельзя утверждать это категорически. Орудий нет. Но все говорит за то, что по крайней мере одно орудие на палубе лодки установить можно. Правда, как из него стрелять, не понятно. На лодке установлено шесть торпедных аппаратов. Хоть калибр и не соответствует калибру, принятому в русском флоте, но такой калибр применяется в Германии. И закупить там торпеды недолго. А немцев медом не корми, только бы нам напакостить. Продадут русским торпеды с радостью.

— Час от часу не легче!!! И что же теперь делать?

— Сэр, я думаю, что если это действительно секретная операция русских, то она имеет цель выяснить способности субмарины вообще. Сможет ли она никем незамеченной прорваться в Атлантику и сможет ли там оперировать длительное время. Если бы русские намечали какую — то конкретную пакость, то не отправили бы субмарину в море безоружной. А так для того, чтобы погрузить торпеды, ей надо зайти в какой — нибудь порт. И это сразу станет известно. Поэтому, скорее всего, либо русские проводят проверку возможностей корабля нового типа в условиях реального плавания, либо все это частная махинация мистера Корфа. Какая именно, пока не ясно. Подождем следующих известий.

— А не могут ли русские преследовать совсем другие цели? Скажем — перебросить эту субмарину к Суэцкому каналу в Средиземное море? Или к Мальте? Или вообще — к Индии и Сингапуру? И если все пройдет успешно, то через год там могут появиться целые волчьи стаи таких хищниц? Ведь отношения с русскими у нас сейчас, мягко говоря, неважные.

— Не думаю, сэр. Теоретически возможно, но практически — как это сделать, не имея на пути баз снабжения? Если в крейсерские операции русских субмарин возле берегов Британии я еще могу поверить, то вот их появление возле берегов Индии — полная утопия. Не говоря о Сингапуре. У них при всех ухищрениях не хватит топлива даже для перехода в один конец. И взять его по дороге вокруг Африки им негде. Суэцкий канал мы полностью контролируем. Так же, как и турецкие проливы. Да и какие крейсерские операции они могут вести? Если только всплыть и расстрелять из пушки безоружное торговое судно. Либо, под угрозой огня заставить команду покинуть судно и уничтожить его торпедой. Пожалуй, больше ни на что они не способны. «Косатка», как бы выгодно она ни отличалась от остальных лодок, с которыми сейчас многие экспериментируют, все равно проигрывает надводным военным кораблям как в скорости хода, так и в вооружении. Как исключение, могу допустить возможность торпедной атаки военного корабля, стоящего на якоре, на открытом рейде. Во всех прочих случаях она ничего не сможет сделать. Вступать в артиллерийский бой на поверхности субмарина не будет. Стрелять торпедами по надводным кораблям — просто не сможет занять выгодную позицию из — за крайне низкой скорости хода.

— И что Вы можете предложить сейчас?

— Только ждать, где появится «Косатка». Проинструктировать всех наших людей в портах. Пусть все корабли флота ведут тщательное наблюдение, где бы они не находились. «Косатке» рано, или поздно, все равно потребуется топливо, вода и продовольствие. И от того, где и когда она появится, можно будет сделать определенные выводы.

***

Ревет северная Атлантика. Огромные валы с белопенными гребнями вокруг до самого горизонта. Ветер гонит тучи, которые полностью закрывают небо. Неприветлива северная Атлантика осенью. Морская стихия как будто играет со странным судном непривычного оранжевого цвета, которое то скрывается полностью под водой по самую палубу, зарываясь в склон набежавшей волны, то взлетает на гребень, чуть ли не на половину оголяя корпус. Циклон, зародившийся в океанских просторах, свирепствует и швыряет, как скорлупу, творение человеческих рук. Находиться на мостике уже невозможно — волны временами перекатываются через рубку, заливая стоящих на мостике вахтенных чуть ли не по шею. Михаил, вызванный на мостик, трезво оценивает обстановку. Лучше не шутить со стихией. Погрузиться и провести какое — то время на глубине, следуя на юг малым ходом. А там, глядишь, и циклон пройдет.

— Приготовиться к погружению! Всем покинуть мостик!

Вахтенные, выждав момент, открывают люк и один за другим быстро исчезают внутри лодки. Михаил следует за ними, успев напоследок бросить взгляд на разбушевавшуюся стихию. В какой — то степени шторм им даже помог — укрыл от случайных встреч. Захлопывается рубочный люк, поворот кремальеры и люди внутри лодки полностью изолированы от внешнего мира. Субмарина готова к погружению. Слава богу, что сейчас нечего бояться атаки вражеского самолета и не нужно совершать срочное погружение, когда борьба идет за секунды, отделяющие жизнь лодки от смерти. Дизеля остановлены, запущены электродвигатели, открыты клапана вентиляции балластных цистерн, перекладка горизонтальных рулей и лодка начинает погружаться. Сейчас она почти полностью загружена топливом, поэтому быстро теряет пловучесть. В центральном посту внимательно смотрят на стрелку глубиномера. Михаил сам стоит возле рулевых — горизонтальщиков и контролирует их действия. Десять, двадцать, тридцать метров. Лодку все еще пошатывает, хотя уже и не так сильно. Сорок метров. Качка есть, но незначительная. Достаточно. Лодка прекращает погружение и выравнивается.

— Все, Андрей Андреевич. Курс — зюйд. Обе машины самый малый вперед, держать глубину сорок метров. Всем, свободным от вахты, отдыхать, экономить кислород. Повторяю, внимательно следить за глубиной.

Оставив инструкции вахтенному второму помощнику, Михаил ушел к себе в каюту. Его присутствие в центральном посту пока не требуется. Помощники, которым вскоре предстоит стать вахтенными офицерами, доказали, что могут самостоятельно управлять лодкой как на поверхности, так и под водой. Правда, пока еще не было нештатных ситуаций. При проектировании Михаил с Нестеровым заложили в конструкцию лодки большой процент «защиты от дурака». В частности, было уменьшено количество забортных клапанов и уменьшен их диаметр. Это приводило к большему времени погружения, чем на U — 177, но лодка становилась менее чувствительной к ошибкам экипажа. Что было немаловажно в данной ситуации. И пока экипаж нормально справлялся со своими обязанностями. «Косатка» обогнула незамеченной с севера Фарерские острова и стала спускаться к югу, как тут ее накрыл циклон. Ничего странного в этом не было — осень. Михаил решил не выматывать экипаж борьбой со штормом, а погрузиться и пройти под водой, сколько можно. Все равно, когда — то надо провести этот эксперимент. Так почему бы не сейчас? Зайдя в каюту, он переоделся в сухое, и с удовольствием завалился на койку. Все же, пока все идет не так уж плохо. «Косатка» продемонстрировала прекрасные мореходные качества, доставшиеся ей от прародительницы U — 177. И точно также оставила с носом два крейсера англичан. Вряд ли японцы окажутся более глазастыми. Из того, что уже выяснилось, можно сделать вывод, что дизеля у Нобеля получились. Хоть развиваемая мощность и несколько меньше, чем у оригиналов, но это сделано намеренно, с целью снизить нагрузки. Пока и этого хватит. Полностью оправдала себя концепция несколько увеличенной рубки с полностью закрытым фальшбортом мостиком. Вахтенные гораздо лучше защищены от ударов стихии, а обзору это не мешает. К корпусу тоже никаких претензий нет, кроме значительно меньшей глубины погружения. Но тут — увы. Что имеем, то имеем. Делать сварные корпуса еще не научились, а заклепки есть заклепки. Единственно, что не совсем устраивает в «железе» — это аккумуляторные батареи. Сами электродвигатели — лучше всяких похвал. Немцы постарались и сделали, как надо. А вот с аккумуляторами не получилось. По сравнению с оригиналом разряжаются несколько быстрее. Но тут тоже ничего не поделаешь, уровень промышленности еще не тот. Во всяком случае, ни у кого еще и такого нет. По приборам — тоже. Непривычно без гирокомпаса. Пытался внедрить эту идею, но пока не получилось. Поэтому, на лодке только магнитные. Механический вычислитель торпедной стрельбы, установленный на немецких лодках в первую мировую войну, тоже удалось скопировать в точности. Хотя, применять его, скорее всего и не придется. Все выстрелы будут проводиться с предельно малых дистанций — полтора — два кабельтова. Боевой заряд и дальность хода у сегодняшних самодвижущихся мин не очень большие. Э-э-х, G7E бы сюда… Чтобы даже следа на воде не оставляла… У японцев бы глаза на лоб лезли… Да что G7Е, хоть бы старые немецкие торпеды 1918 года! Хана была бы японцам… Но чего нет, того нет. Будем обходиться тем, что есть. По крайней мере, Макаров обещал, что мины Шварцкопфа в хорошем состоянии и фугасные снаряды, которые должен доставить «Днепр», действительно фугасные, которые исправно взрываются при попадании в цель. А не пробивают ее насквозь и улетают дальше, даже не думая взрываться. И весь ущерб от которых — пара дырок на входе и на выходе, равных калибру снаряда. С такими повреждениями японские транспорты будут тонуть до второго пришествия. Или до пришествия японских крейсеров, которые загонят «Косатку» под воду и не дадут безобразничать дальше. А мин на всю эту ораву не хватит. Они, в первую очередь, предназначены для «жирных кабанчиков»…

Михаил усмехнулся. Притормози, Ваше будущее благородие. Ты пока еще черт знает где, и сначала доберись до цели. Очень важный аспект, от которого целиком и полностью зависит успех всего предприятия — встреча с «Днепром». Если он не привезет топливо и торпеды, то все это теряет смысл. На остатках топлива, в режиме строжайшей экономии, он доберется до Сайгона. Возможно — до Шанхая. До Порт — Артура нет. А если каким — то чудом доберется, то из него уже не выйдет. Неизвестно, когда доставят туда топливо и торпеды. Если доставят вообще… Ладно, нечего думать о грустном. В самом крайнем случае, до Сайгона топлива хватит. Зайти туда и связаться по телеграфу с Макаровым. Конечно, элемент внезапности будет утрачен. Но французские власти в Сайгоне лояльно относятся к России. Возможно, у них найдется соляровое масло хотя бы в небольшом количестве. Цена уже не важна. Если не удастся добраться до Порт — Артура, то вся эта затея потеряет смысл. А если связаться с Макаровым, то может ему удастся добиться посылки крейсера в Сайгон, чтобы привести «Косатку» в Порт — Артур на буксире. Ту же «Палладу», например. Все равно с нее в эскадре толку нет, ход для бронепалубного крейсера довольно мал. А такие буксировки лодок крейсерами практиковались в немецком флоте перед первой мировой войной и в самом ее начале. Но это только в том случае, если еще не начнется война. В противном случае, «Косатка» застрянет в Сайгоне и он вместе с ней. Опять таки, если не удастся всеми правдами и неправдами раздобыть топливо. Лодка формально — гражданское судно. Все ледовые мины можно будет выбросить заранее. Чинить препятствий им не должны. А если удастся достать топливо, то просто сбежать из порта, наплевав на все. Хоть и успеют к шапочному разбору — война уже начнется, но смогут внести свой вклад в победу на море, устроив погром возле японских и корейских берегов, охотясь за японскими транспортами. В общем — то, чем подводные лодки в основном и занимались на протяжении обеих мировых войн. Нанести удар по японским броненосцам — это уже будет дело случая. Но это — самый крайний вариант. Будем надеяться, что «Днепр» все же появится и доставит обещанное.

***

— Прошу прощения, можно? — голос старпома отвлек Михаила от размышлений. Он повернул голову и увидел физиономию друга, буквально светившуюся любопытством.

— Заходи, друг Василий, присаживайся. С чем пришел? По делу, или как?

— По делу, Ваша светлость, по делу. Ты мне лучше скажи, что с этими ледовыми дурами делать? А вдруг, бабахнут? Если они нам не нужны, так может их прямо сейчас за борт выкинуть?

— Прямо сейчас не получится. Глубина большая. А эти ледовые, как ты сказал, дуры, мы используем для тренировочных стрельб. Пусть минеры потренируются на чем — то конкретном, а не вхолостую заряжать аппараты. И пусть все послушают, как мина взрывается, чтобы привыкли и не боялись. Под водой это выглядит несколько по — другому.

— Ты то откуда знаешь? Хотя, похоже, знаешь… Значит, все — таки война… Именно поэтому мы от англичан удирали?

— Да. Не нужно было им знать, куда мы направимся. Хотя, думаю, они уже поняли, что ни в какую Арктику мы не пошли. И сейчас у них единственная возможность попытаться разгадать наши намерения — обнаружить нас. Из места и времени обнаружения можно будет сделать вывод, куда мы направляемся.

— Но почему ты считаешь, что англичане будут нам мешать и помогать японцам, если война начнется? Если вообще начнется?

— Потому, что я это з н а ю, Вася. Не спрашивай, откуда. Но знаю достоверно. И то, что война начнется, знаю. Есть у меня свои источники информации. И своим внезапным появлением в Желтом море мы можем расстроить все планы японцев. Поэтому, прятаться нам нужно не только от англичан, а вообще ото всех. Чтобы ни одна душа не знала, что «Косатка» идет на Дальний Восток.

— Может, ты и дату начала войны знаешь? Похоже, знаешь… Иначе бы так не торопился. Ох ты и жук, Михель… Ладно, это не мое дело. Лучше скажи, к чему готовиться? Каковы наши приоритетные цели? Если действительно война начнется и ты даже знаешь, когда, то нам надо будет занять позицию в заранее выбранном месте, чтобы эффект от нашего присутствия был максимальным. Подозреваю, что ты и это знаешь. Скажи мне одно, наша цель — японские броненосцы? Затихаримся возле Сасебо, чтобы поймать их на выходе? Место там удобное. Единственный узкий пролив, который не минуешь. Да только попасть по ним будет трудновато. У них ход 18 узлов. И даже если попадем по одному, то другие сбегут, и мы их не догоним. И толку с того, что у нас будет двадцать четыре мины.

— Все расскажу, Вася. Только попозже. А пока вспоминай, что ты прапорщик военного времени. Скоро мы оба военные мундиры наденем и на «Косатке» Андреевский флаг поднимем. Начинай тренировки минеров. Пусть доводят до автоматизма все действия, в том числе и при аварийном освещении. Минные кондукторы грамотные, тебе помогут. Кстати, возьмешь у меня все бумаги, что касается мин Шварцкопфа. Ознакомься сначала сам как следует. А потом будем кондукторов, унтер — офицеров и матросов учить, а то они этих мин не знают. А когда подальше на юг уйдем, и если рядом никого не будет, постреляем. Зря мы, что ли, эти ледовые мины брали…

***

Наверху бушевала Атлантика. Похоже, центр циклона проходил сейчас где — то недалеко. Огромные океанские валы, увенчанные белопенными гребнями, покрыли все пространство до самого горизонта. Пена, срываемая с гребней волн, выстилалась по ветру. А в темных глубинах, почти бесшумно, медленно скользило стальное чудовище, созданное человеком. Как будто древний ихтиозавр, пришелец из далекого прошлого. Пока он еще прячется ото всех, его время еще не пришло. Но настанет день, и моряки всего мира узнают, что в океане появился новый хозяин. Броненосцы, которые безраздельно господствовали на морских просторах, неожиданно обнаружат, что отныне не только они решают исход войны на море. Это уже было в истории. Закованные в броню благородные рыцари, посвятившие всю свою жизнь военному делу и мастерски владеющие мечом, как в конном, так и в пешем бою, падали жертвами бывших городских ремесленников и лавочников, недавно взявших в руки мушкет. Что — то похожее намечается и сейчас. Только в роли рыцарей выступают огромные броненосцы, вооруженные тяжелыми двенадцатидюймовыми орудиями, одного снаряда которых будет достаточно, чтобы отправить на дно «Косатку». Которая, как нельзя лучше олицетворяет роль дерзкого ремесленника, посмевшего бросить вызов бронированному гиганту. Что получится из этого, выяснится 27 января 1904 года. Японский флот сейчас готовится к грядущей войне. Адмирал Того — умный человек и зря его старались представить дураком. Дураком он не был. В отличие от других… И какие бы чудеса храбрости не проявляли подчиненные, но если во главе их стоит военачальник, больше понимающий толк в парадах и смотрах, чем в науке побеждать, то исход войны можно предсказать заранее. И история уже это подтвердила.

Длинное узкое тело субмарины скользило в глубине под ревущей и неистовствовавшей Атлантикой, уходя все дальше и дальше на юг, навстречу Неизвестности.

***

Сообщение, только что доставленное по телеграфу из Лондона и лежавшее на столе начальника Морского генерального штаба адмирала Ито, было кратким и не допускало двоякого толкования. Настоящий самурай не должен поддаваться пустым эмоциям и должен всегда сохранять присутствие духа. Хотя, адмиралу хотелось высказать все, что он думает об этих зазнайках — англичанах. Тоже мне, владычица морей, нация мореплавателей… Эти ротозеи умудрились упустить субмарину русских. Нет, не зря он не поверил в эту сказку об арктической экспедиции. Уж очень красивой и правдоподобной она выглядела. Слишком правдоподобной. Когда только русские начали заниматься этим странным проектом, он обратил на него внимание чисто из спортивного интереса. Потому, что считал — ничего путного не получится и дело встанет через пару месяцев из — за недостатка средств. Как уже не раз бывало в России. Но, к всеобщему удивлению, постройка двигалась ускоренными темпами, и никаких сбоев не предвиделось, что было странно само по себе. Поняв, что происходит нечто экстраординарное, чего никогда не было, адмирал обратил самое пристальное внимание на этот случай и задействовал все возможное и невозможное, чтобы получить максимум информации. Информация потекла рекой, но была настолько противоречивой и неправдоподобной, что он сначала принял ее за неудачно сработанную «дезу», специально созданную русской контрразведкой. Но, поскольку другой не было, решил продолжать, проводя тщательный анализ и отсеивая то, что вызывало явные сомнения. Из полученного складывалась странная картина. Все эксперты в один голос предрекали полный провал новой затее русских. Но они, с упорством одержимых, продолжали постройку невиданного подводного корабля. Кто же это за новоявленный капитан Немо, задумавший построить свой собственный «Наутилус»? Ответ пришел обескураживающий. Какой — то штурман торгового флота Михаил Корф двадцати двух лет, который и капитаном — то еще не стал. Все говорило за то, что Корф — просто подставная фигура. Потому, что нужных средств для реализации такого грандиозного проекта он никогда не имел, а все его заверения о финансовой помощи деда, купца первой гильдии, не выдерживают никакой критики. Ни один купец не пойдет на такую авантюру, которая ничем, кроме убытков, не светит. Но вместе с тем не удалось найти ни одной зацепки об участии Морского министерства русских в этом проекте. Наоборот, оно полностью дистанционировалось от него и заняло позицию стороннего наблюдателя. Интерес проявлял только адмирал Макаров, но исключительно в приватном порядке. Насколько удалось выяснить, Морское министерство раскритиковало предложенный проект и подняло Корфа на смех. С этого момента адмирал окончательно убедился, что все это — игра на публику. И Михаил Корф — главный герой в этом спектакле, цель которого убедить всех, что все это соответствует действительности. Надо признать, свою роль он сыграл великолепно. Для большей убедительности даже вышел в море в качестве командира новой субмарины. А что же дальше? Куда может пойти новая субмарина после того, как мастерски обвела вокруг пальца этих английских сторожевых псов? Русские, словно в насмешку над всеми соглядатаями, выкрасили ее рыжей краской. И эта рыжая лисица обманула всех. Адмирал был реалистом и в том, что новый подводный корабль имеет военное назначение, не сомневался ни секунды. Иначе, незачем устанавливать на него шесть торпедных аппаратов. Что с того, что их калибр не соответствует калибру торпед Уайтхеда, стоящих на вооружении в русском флоте. Зато он соответствует калибру торпед Шварцкопфа, стоящих на вооружении немецкого флота. А от Германии до России — рукой подать. И вся эта бутафория с ледовыми минами, которую усиленно изображали русские, его не убедила. Как и то, что англичане высказали предположение о намерении русских опробовать субмарину в целях возможности крейсерских операций вокруг берегов Англии. Вот русским делать больше нечего. Боязнь крейсерской войны на морских путях у англичан напоминала уже паранойю. Сейчас у России гораздо более важные проблемы на своих восточных окраинах. И субмарина идет на Дальний Восток, в этом можно не сомневаться. Что с того, что она вышла в море, не имея на борту ни одной торпеды и с частично гражданским экипажем, в котором нет ни одного кадрового офицера военного флота, а одни офицеры резерва из торгового флота с матросами и унтер — офицерами. Обеспечить встречу лодки в море, или в укромном месте с русским крейсером, который доставит на нее торпеды и военный экипаж, не так уж и сложно. Что же задумали русские? Каким образом они собираются перебросить субмарину на Дальний Восток? Причем так, чтобы постараться сохранить это в тайне, имитировав гибель субмарины на переходе, или продолжая поддерживать легенду о неизвестной частной махинации господина Корфа, который шляется, неизвестно где? Через Суэцкий канал они не пойдут, так как это сразу раскроет их намерения. Если бы собирались идти открыто, то не стали бы запутывать следы, и не рассказывали сказки о полярной экспедиции. Остается путь вокруг Африки. Но субмарине не хватит топлива на такой переход, а заходить куда — то для пополнения запасов она тоже не сможет, если хочет сохранить это в тайне. Значит, наиболее вероятен следующий вариант. «Косатка» сейчас скрылась от посторонних глаз и ждет в условленном районе Атлантики русский крейсер, который выходит из России и следует на Дальний Восток не через Суэцкий канал, а вокруг Африки. Задействовать для этих целей обычное коммерческое судно чревато. Мало ли, какие нюансы могут возникнуть по дороге. В условленном месте корабли встречаются и дальше продолжают путь вместе, старательно избегая посторонних глаз. В случае неожиданной встречи субмарина может спрятаться за корпусом крейсера, или погрузиться. Когда позволит погода, крейсер передает на субмарину торпеды и меняет экипаж либо полностью, либо частично. Скорее всего, Корф со своими помощниками и механики останутся на какое — то время, чтобы в процессе перехода ознакомить на месте прибывших офицеров с кораблем. По дороге вокруг Африки и дальше, через Индийский океан, крейсер заходит в порты по мере надобности, а субмарина остается в море и ждет его выхода, ничем себя не обнаруживая. После выхода они встречаются и продолжают совместное плавание дальше. По мере необходимости крейсер снабжает субмарину топливом, водой и продовольствием до тех пор, пока они не доберутся до места назначения. План хоть и сложный, но вполне реальный. Значит, остается проследить, какой из русских крейсеров неожиданно пойдет вокруг Африки. Через Суэцкий канал — вряд ли. Субмарине по любому не хватит запаса топлива для перехода вокруг Африки в Индийский океан, чтобы встретиться с крейсером где — нибудь в районе Африканского Рога, или Мадагаскара. Хочешь — не хочешь, а придется опять просить этих ротозеев — англичан. Чтобы предупредили, как только любой из русских крейсеров, вышедших в Атлантику, пойдет на юг от Гибралтарского пролива, а не в Средиземное море. В тех краях ему делать нечего, все силы русских концентрируются сейчас на Дальнем Востоке. И через Суэцкий канал идти ему гораздо ближе. И если только он пойдет дальше на юг, не заходя в Средиземное море, то вывод напрашивается сам собой…

А если предположить невозможное? Что «Косатка» способна совершить самостоятельный переход без чьей — либо помощи?! Нет, это уже тоже напоминает паранойю… В конце концов, даже если она и доберется до Дальнего Востока, что с того? Будет у русских на один миноносец больше, ну и что? Из достоверных источников известно, что скорость субмарины на поверхности не превышает пятнадцать узлов. Маловато для миноносца. А под водой — всего семь. Что вообще не серьезно. Тем более, она может держать такой ход не более часа, а потом должна всплыть. Похоже, он сам поддался истерии англичан. Что изводить себя? Сейчас надо действовать. А именно — отслеживать русский крейсер, который пойдет вокруг Африки. Потому, что «Косатка» должна быть рядом с ним. На всякий случай, не забывать и о тех, кто пойдет на Дальний Восток через Суэцкий канал. Мало ли что…

***

Центр циклона ушел на восток и ветер начал понемногу стихать. Волнение было еще заметным, но основной удар стихии уже прошел. Солнце только что скрылось и его последние лучи подсвечивали западную часть горизонта. Неожиданно тонкая игла перископа вынырнула над поверхностью. Она периодически то скрывалась под водой, то появлялась снова. Вдали, на западе, на фоне светлой части горизонта, проглядывалось какое — то судно, боровшееся со штормом. Но расстояние было очень большим и вахтенные на мостике судна при всем желании не смогли бы заметить среди гребней волн крохотный предмет, выбивающийся из общей картины. Тем временем полностью стемнело, и горизонт погрузился во тьму. Звезды были скрыты плотным покровом облаков, гонимых ветром. Только огни одинокого парохода, пересекающего Атлантику, горели вдали. Неожиданно поверхность моря забурлила, и из воды показалось исполинское чудовище. Если бы кто это видел, то у него не возникло бы других ассоциаций. Окутанное пеной, оно рванулось вперед.

Открыв рубочный люк, Михаил выбрался на мостик, вдохнув свежий морской воздух полной грудью. Внутри лодки атмосфера уже оставляла желать лучшего, поэтому надо было всплывать. Эксперимент прошел успешно, они продержались под водой больше суток, уйдя далеко на юг и переждав под водой удар стихии. Как только начало темнеть, Михаил по старой привычке приказал всплыть на перископную глубину и осмотреть горизонт, пока полностью не стемнело. Вдали был какой — то пароход, но с него при всем желании не смогли бы заметить перископ. Так же, как и саму «Косатку» после всплытия, когда темнота ночи поглотит все вокруг. Повернувшись лицом к ветру, Михаил вглядывался в ночную темень. Вдали, не менее чем в восьми — девяти милях, виднелись огни парохода. Судя по расположению огней, он удалялся от них, идя на запад. Их же путь лежал на юг. Заработали дизеля и лодка начала ложиться на курс. Следом на мостик выбрались вахтенные кондуктор Емельянов и два сигнальщика, тоже с наслаждением вдыхая свежий морской воздух. До этого они даже не представляли, какое это блаженство. Это может понять только подводник. Михаил снова внимательно оглядел горизонт, но кроме одинокого парохода никого вокруг больше не было.

— Отлично, Петр Ефимович. Вокруг никого и нам никто не помешает. С этого парохода нас заметить невозможно. Курс — зюйд. Идти на одной машине экономическим ходом. Вторую машину использовать только для зарядки аккумуляторных батарей. Ходовые огни не включать, вести тщательное наблюдение, к встречным судам не приближаться, в случае необходимости уходить в сторону. Нас никто не должен видеть…

Стальное морское чудовище устремилось на юг, вспенивая воды Атлантики. На нем не было ни единого огонька, мерный шум дизелей вскоре стих и только темные волны, увенчанные белыми гребнями, перекатывались через это место, покрывая все пространство до самого горизонта. Тьма полностью поглотила призрак, вынырнувший из глубин океана и растворившийся в ночи.

Часть 2

Глава 1. Встреча в океане

Красив океан в тропиках в ясную тихую погоду. Что Атлантический, что Тихий, что Индийский. Водная гладь напоминает матовое голубое стекло, на котором отсутствует даже рябь. И если какая — нибудь рыба плеснет хвостом, то это видно на большом расстоянии. Концентрические круги расходятся в разные стороны и затухают. Несколько минут, и снова перед тобой ровная гладь до самого горизонта, где небо сливается с морем. И только волны расходятся от форштевня, нарушая эту идиллическую картину и растаивая за кормой. Перед форштевнем выпрыгивают из воды летучие рыбы, стараясь убежать от надвигающегося на них огромного чудовища. Они не знают, что это чудовище для них не опасно. Ему нужна совсем другая добыча. Когда Солнце скрывается за горизонтом, многие наблюдают, как солнечный диск «тонет» в океане. Говорят, что в момент прохода линии горизонта верхним краем диска возникает зеленый луч, окрашивающий все вокруг на долю секунды в изумрудно зеленый цвет. Правда, никто из моряков не может похвастаться, что сам это видел. В тропиках сумерки очень короткие, и после захода Солнца вокруг очень быстро разливается чернота тропической ночи, а на небе вспыхивают золотые россыпи звезд. А когда всходит Луна и лунная дорожка вспыхивает на воде от борта до самого горизонта, мягкий призрачный свет заливает все вокруг…

На поверхности притихшего Индийского океана покачивалась странная тень. Она напоминала кита, вынырнувшего из глубины и отдыхавшего на воде, но была совершенно неподвижна. Ветра практически не было, стояла удивительная тишина и плеск воды, который иногда раздавался, был слышен очень явственно. Морские обитатели, привлеченные появлением неожиданного чудища, уже проявляли любопытство. Особенно хозяева здешних мест — акулы, которых тут было великое множество. То тут, то там из воды показывался треугольный плавник, от которого расходились волны, искажающие зеркально гладкую поверхность океана.

«Косатка» лежала в дрейфе. Вахтенные на мостике внимательно всматриваются в черноту тропической ночи. Но субмарина была совершенно одинока под огромным звездным куполом, раскинувшимся над головой, и до самого горизонта не было видно ни одного огонька. Михаил тоже стоял на мостике с биноклем и оглядывал горизонт, но бесполезно. Океан был пустынен.

— Пусто, Ваше благородие… Никого…

— Вижу, Петр Ефимович. А по времени пора бы уже «Днепру» появиться.

— А может, он в какой — нибудь порт зашел и потому задерживается?

— Вот я этого и боюсь. Как бы наши друзья англичане не подсуетились, тут их вотчина. Голландские власти в Ост — Индии не в счет, англичане на них плевать хотели. Вполне могут «Днепр» перехватить, а радиосвязи у нас долго не было. Что в мире творится, мы не знаем.

— И как долго его ждать будем?

— Пока не придет. Время еще есть…

Трое вахтенных с командиром вглядывались в черноту ночи. Экипаж уже знал ближайшую часть плана — встреча с «Днепром», установка палубного орудия, бункеровка топливом, водой и погрузка снабжения и боезапаса. Благо, погода пока благоприятствовала. Это была первая из обусловленных точек рандеву — в двухстах милях к западу от Суматры, чуть южнее экватора. Придя в назначенные координаты, лодка находилась в этом районе уже неделю. Место было выбрано не случайно. Основные морские пути проходят севернее, куда идут все, направляющиеся кратчайшим путем в Тихий океан через Малаккский пролив. Те, кто направляются к берегам Австралии, идут южнее. И в тихую погоду можно провести перегрузку прямо в море, чем успешно занимались немецкие подводные лодки во время второй мировой войны, получая топливо и снабжение с надводных рейдеров и транспортов. Тогда риск быть обнаруженным сводится к минимуму. «Косатка» патрулировала в заданном районе, но за все время так никого и не обнаружила. Временами она давала ход, чтобы компенсировать дрейф, вызванный течениями и вернуться в заданную точку, а потом снова неподвижно застывала на водной глади. Как радист Ланг ни вслушивался в эфир, но все было тихо.

Ситуация настораживала Михаила все больше и больше. По всем расчетам «Днепр» должен быть уже здесь. Ведь он проследует Суэцким каналом, значительно сокращающим путь. А «Косатка» была оторвана от внешнего мира, начиная от самых норвежских берегов. Шли все время на большом удалении от берега и при всем желании не могли поддерживать радиосвязь хотя бы на прием. Скоро новый, 1904 год. Что творится в мире, он знает только по своей прошлой жизни. В Японии готовятся к войне. Два броненосных крейсера — «Ниссин» и «Кассуга», купленные японцами в Италии, скоро выйдут из Средиземного моря на Дальний Восток. В Петербурге чувствуют приближение грозы, но уверены, что Япония не решится на открытые военные действия. Во всяком случае, в ближайшее время. Вице — адмирал Того уже назначен командующим японским флотом, взяв под личное командование первую эскадру — первый и третий боевые отряды. Второй эскадрой из второго и четвертого отрядов командует вице — адмирал Камимура. Третьей эскадрой вице — адмирал Катаока. Назначены также на свои должности и другие японские флагманы рангом пониже — вице — адмирал Дева, и контр — адмирал Уриу. Того поднял свой флаг на броненосце «Микаса». Макаров, что в прошлой жизни, что в этой, должен доказывать недостаточность принятых мер в Порт — Артуре, но тогда его не слушали. Нет гарантии, что услышат и сейчас. Они с Макаровым предусмотрели возможность воздействовать на императора в самом начале войны. Накануне Макаров доставит ему пакет с информацией, которая поступала и раньше, но ее считали фальшивкой. С указанием точной даты начала войны и повреждениями, которые получат три корабля Тихоокеанской эскадры. Также будет подробно описан бой «Варяга» и «Корейца». Подробные обстоятельства гибели «Енисея» и «Боярина», а также точная дата рождения царевича Алексея, наследника престола. Если и это не убедит российского государя и он не проявит интереса к такому источнику информации, то… То тогда любые дальнейшие попытки будут бессмысленны. Если его авантюра увенчается успехом, то события начнут развиваться уже совсем по другому сценарию и убедить Николая в правдивости своих слов ему не удастся. И получится, что государь император достоин той участи, которую уготовила ему судьба. Жаль… Все его старания пропадут даром. Даже если ему и будет сопутствовать головокружительный успех и «Косатка» покажет себя с наилучшей стороны, то после войны адмиралы сделают все возможное, только бы не дать хода какому — то прапорщику Корфу. Даже Макаров не поможет, у него у самого хватает врагов. Дадут один — два ордена, может быть, даже георгиевское оружие и после войны спровадят подальше от военного флота, поскольку он прапорщик в о е н н о г о времени. И начнут делить лавры. Голова от успехов закружится еще больше и Россия обязательно ввяжется в гибельную для нее Первую мировую войну, наплевав на все его предупреждения. Итог известен…

Переговорив еще раз с кондуктором Емельяновым, Михаил отправился спать. Скоро уже полночь, сколько же можно торчать на мостике. В случае чего, его разбудят. Войдя в каюту и завалившись на койку, Михаил лежал с закрытыми глазами и думал. Сон пока все равно не шел. Да, им удалось преодолеть два океана, ускользнув от всех посторонних глаз. И сейчас они остановились на пороге третьего. Лодка показала себя с самой лучшей стороны. Конечно, кое — какие огрехи вылазили, но крупных неполадок не было. А те, что возникали, быстро устранялись. Хорошо, что еще в Петербурге побеспокоились со старшим механиком насчет запасных частей. Хотя, новые дизеля особых сюрпризов и не преподносили, но новая техника есть новая техника. Неизвестно, что она может выкинуть. Хоть представители завода Нобеля и заверили, что проводились тщательные проверки опытных образцов на стенде, но… Как говорят на Востоке — на аллаха надейся, а верблюда привязывай… Шли, в основном, в надводном положении, но иногда и погружались для тренировок. Чем ближе подходили к экватору, тем становилось все жарче и жарче. Температура внутри лодки повышалась и если бы не мощная вентиляция, то дело было бы плохо. Очень пригодилась легкая матросская роба, которую Михаил предусмотрительно заказал перед отходом. И сейчас все щеголяли в ней, так как в удушливой тропической жаре это оказалось наилучшим обмундированием. Много веселья доставил праздник при переходе экватора в Атлантике. Для всех матросов срочной службы, да и для двух кондукторов это было впервые. Самый старший по возрасту в экипаже — кок Степаныч, много раз переходивший экватор, прекрасно справился с ролью Нептуна. Повеселились от души. А перед этим была покраска лодки. У всех глаза на лоб полезли, когда Михаил рассказал, как именно он хочет перекрасить «Косатку». Что для военной части экипажа, что для вольнонаемной, это было дико. Минный кондуктор Евсеев, занимающий одновременно должность боцмана, даже воспринял это вначале за шутку. Но никаких шуток не было. И Михаил, вызвав старпома с боцманом, набросал им примерную схему камуфляжной окраски. Так, чтобы силуэт лодки искажался и был наименее заметен среди волн. Сказано — сделано. Поскольку, погода позволяла, и вокруг никого не было, приступили к покраске. Тем более, «Косатка» уже израсходовала порядочное количество топлива, и высота ее борта в надводном положении заметно увеличилась. И скоро «морковка» превратилась во что — то непонятное. Какое — то пятнисто — полосатое чудовище в серых тонах. Если бы это увидел кто из командиров боевых кораблей российского флота, идущих даже на то, чтобы красить свои корабли за собственный счет качественной краской, они пришли бы в ужас. Боцман Евсеев тоже ворчал.

— И что же это делается?! Были рыжие, как лиса. А теперь, будто буренка пятнистая. Ведь как только вернемся, засмеют, проходу не дадут! Как пить дать засмеют, как только увидят это непотребство!

Но дело свое боцман знал хорошо и очень скоро то, что Михаил наметил на бумаге, появилось на бортах и на рубке лодки. Безжалостно закрасили медные буквы названия и порта приписки с обеих сторон рубки. На удивленный вопрос боцмана Михаил ответил, что надраенная медь может блеснуть в лунном свете ночью, когда они будут поблизости от других судов, а им это не надо. Поэтому, после окончания покрасочных работ, можно просто подкрасить буквы черной краской. На шаровом фоне черный цвет легко различим. Единственное, на что у него не поднялась рука, так это на эмблему на рубке. Ее аккуратно обвели шаровой краской, закрасив оранжевый цвет, но оставили в неприкосновенности и даже кое — где отреставрировали. И если бы кто теперь увидел «Косатку» издали, то ни за что не признал бы в ней недавнюю «морковку». Преобразившись, морская хищница отправилась в свой дальнейший путь, все также старательно заметая следы и прячась от посторонних взоров. Если на горизонте показывался дым, лодка уходила в сторону, либо погружалась. Если не было полного штиля, когда легко заметить перископ, то Михаил тренировался в проведении «торпедных» атак на проходящие суда. Лодка вела себя послушно, торпедисты (минеры?) отработали свои действия до автоматизма, а рулевые уверенно выдерживали заданную глубину. Когда Михаил убедился, что экипаж хорошо справляется со штатными ситуациями, попробовал провести срочное погружение. С таким «срочным» погружением в 1942 году оно бы точно стало для него последним, но для 1903 года получилось неплохо. За одну минуту и пятьдесят пять секунд удалось загнать «Косатку» под воду и удержать ее, не дав провалиться на глубину. Даже если днем их обнаружит миноносец и попытается таранить, то этого времени достаточно для того, чтобы успеть погрузиться. Когда вокруг никого не было, проводили пробные стрельбы «ледовыми» минами с перископной глубины. Торпедные аппараты работали исправно, мины всплывали на поверхность, и вскоре следовал взрыв. Взрыватель можно было устанавливать на различное замедление — от одной минуты до десяти. За это время «Косатка» успевала удалиться на большое расстояние, и взрыв никакого вреда причинить ей не мог. Грохало, кстати, довольно сильно. На первых порах многие пугались. Расстреляв почти весь запас мин, Михаил решил оставить последние четыре штуки. Места много не занимают, а там глядишь, может и пригодятся. Мало ли, что бывает в жизни… Единственные, кто пока не мог применить свои способности по прямому назначению, были комендоры. Палубного орудия еще не было, как и снарядов для него. Поэтому, старпом нашел им обязанности по «родственной» специальности — уход за корабельным арсеналом. В условиях высокой влажности карабины требовали очень тщательного ухода. И попутно сделать из них запасных рулевых. Впрочем, смежными специальностями стали овладевать все, чтобы могли, в случае чего, заменить друг друга. Но труднее всего приходилось коку. Для того, чтобы сделать из консервов что — то, не похожее на консервы, приходилось проявлять чудеса изобретательности. И к чести Степаныча, это ему удавалось.

Обойдя на большом удалении от берега мыс Доброй Надежды, «Косатка» вошла в Индийский океан. Здесь уже не было той жары, какая изводила их в центральной Атлантике, но по мере продвижения к экватору она начала снова напоминать о себе. Два раза налетал серьезный шторм, но «Косатка» в очередной раз продемонстрировала свои хорошие мореходные качества. Дни сменяли ночи, сменялись вахты, но подлодка неуклонно шла вперед и вперед, покрыв уже огромное расстояние после того, как оторвалась от российских берегов. О цели похода Михаил пока не говорил, но все уже и так понимали, что они идут на Дальний Восток. И идут не на прогулку. Дважды два всегда будет четыре…

Проснулся Михаил среди ночи от того, что его кто — то тряс за плечо. Как оказалось, вахтенный матрос.

— Ваше благородие, Ваше благородие…

— А? Что случилось?

— Ваше благородие, огни на горизонте.

— Давно?

— Только что. Меня сразу за Вами послали.

— Все, иду.

Михаил включил лампу и глянул на часы. Три часа пятьдесят минут. Вахта через десять минут сменяется. Ну что же, хоть поспать удалось. Поглядим, кого черти принесли…

Когда Михаил поднялся на мостик, обе вахты — и сменяющаяся и заступающая внимательно разглядывали что — то в бинокли. Он сразу увидел далекий огонек на горизонте, видимость была прекрасной. Вахтенный второй помощник доложил.

— Михаил Рудольфович, несколько минут назад появились огни. Какой — то крупный пароход идет в нашу сторону. Решил Вас поднять.

— Правильно сделали, Андрей Андреевич. Посмотрим, кто это такой…

Взяв в руки бинокль, Михаил внимательно рассмотрел незнакомца. Расстояние еще велико и разобрать что — либо сложно. Ясно только, что пароход большой, но не пассажирский. На пассажирских судах света на палубах намного больше, а на этом кроме ходовых огней ничего не видно. Да и идет не очень быстро. Возможно, это «Днепр». Но почему он не стал выходить на радиосвязь?

— Так, господа. Сейчас проверим на практике теорию ночной атаки из надводного положения. Если это «Днепр», то посмотрим, сумеют ли они нас обнаружить. Командир «Днепра» знает, что мы должны находиться в этом районе, поэтому сейчас там вахта всеми силами пытается нас найти. Вот и сыграем в прятки!

Луна уже скрылась за горизонтом, и чернота тропической ночи надежно укрывала «Косатку», которая, урча дизелями на малых оборотах, двинулась в сторону незнакомца. По мере приближения Михаил и вахтенные пытались определить тип встречного судна, но пока не получалось. Видны были только ходовые огни и больше ни одного огонька. Было ясно, что встречное судно не торопится и идет малым ходом. Когда дистанция до незнакомца сократилась до двух миль, «Косатка» ушла в сторону от его курса и заняла позицию для торпедной стрельбы. Курс незнакомца был уже определен, скорость невелика. Погода хоть и тихая, но вокруг темная безлунная ночь. А пароход несет ясно различимые ходовые огни. Условия для атаки просто идеальные.

Цель приближалась. Михаил склонился над оптическим прибором торпедной стрельбы, установленным на мостике и сделанным по типу тех, что устанавливались на немецких лодках. В цейсовскую оптику все было видно прекрасно. «Косатка» лежала в дрейфе как раз поперек курса цели и если сейчас была бы реальная атака, то угол встречи торпеды с целью будет близок к прямому. То есть, лучше не придумаешь. До цели было уже не более пяти кабельтовых, и на фоне ясного звездного неба угадывался силуэт парохода. В то же время Михаил знал, что заметить с высокого мостика находящуюся на поверхности приземистую подлодку практически невозможно. Вот цель приблизилась еще больше и находится в идеальном положении для выстрела. До нее не более трех кабельтовых. Если сейчас произвести пуск торпеды, то она гарантированно поразит цель. Но поскольку стрелять «Косатке» нечем, да и незачем, огромный пароход прошел мимо нее невредимым.

— Похож на «Днепр», Ваше благородие, — доложил один из сигнальщиков, внимательно разглядывая незнакомца в бинокль. Впрочем, Михаил уже и сам в этом убедился. Еще во время стоянки «Днепра» в Петербурге, он тщательно изучил его силуэт с разных ракурсов ночью, чтобы не ошибиться. Но тут, как говорится, лучше перебдеть…

Между тем, неизвестный пароход прошел мимо и начал удаляться. «Косатка» двинулась следом, не приближаясь, но и не слишком удаляясь. Лучше подождать до рассвета, чтобы быть окончательно уверенным. Лишние пару часов ожидания все равно ничего не решат. Держась сначала с правого борта, «Косатка» затем перешла на левый, следуя за пароходом, который ее по — прежнему не замечал. После этого увеличила ход, обогнала по дуге незнакомца и снова заняла позицию для стрельбы из надводного положения. И снова это осталось незамеченным. Пароход двигался прежним курсом с очень небольшой скоростью хода, не превышающей трех узлов. Михаил все время оставался на мостике. Скоро рассвет и можно будет получше рассмотреть незнакомца. Хотя, он был почти уверен, что это «Днепр». Но поскольку незнакомец соблюдал радиомолчание, то и «Косатка» делала то же самое. Чтобы не выдавать своего присутствия, дал команду уйти вперед от странного парохода и приготовиться к погружению, чтобы как следует разглядеть незнакомца в перископ при дневном свете. Если это «Днепр», то всплыть. А если нет, то остаться на перископной глубине и пусть он идет дальше. Незачем ему видеть «Косатку».

Когда восточная часть горизонта посветлела, лодка уже погрузилась, и Михаил внимательно наблюдал за неизвестным пароходом в перископ, периодически поднимая его на небольшую высоту над водой. В тропиках сумерки короткие и вскоре полностью рассвело. Внимательно рассмотрев незнакомца, Михаил окончательно убедился, что это «Днепр». Интересно, заметят ли с него перископ? Дав самый малый ход электродвигателями, «Косатка» пошла на сближение поперек курса крейсера, занимая позицию для атаки. Михаил не упустил случая потренироваться лишний раз. Увеличив и приблизив до предела изображение цели в перископе, он увидел большое количество людей на мостике «Днепра», внимательно вглядывающихся в окружающее пространство. Однако, «Днепру» это не помогло. Не заметив перископа «Косатки», он прошел мимо нее в трех кабельтовых, получив в борт условную торпеду. Дождавшись, когда лодка окажется за кормой крейсера, и убедившись, что вокруг больше никого нет, Михаил дал команду всплывать.

Можно было только представить ощущения тех, кто находился на мостике «Днепра», когда у них за кормой из воды показалось неизвестное чудище. «Косатка» вынырнула на поверхность и дала ход дизелями, догоняя крейсер. Михаил стоял на мостике и внимательно смотрел на «Днепр». Все — таки, первая часть плана завершилась успешно. Они добрались до точки встречи незамеченными, и встретились с боевым кораблем русского флота. Теперь осталось получить с него все, что надо. Благо, погода позволяет сделать все в отрытом океане, вдали от берега и от посторонних глаз. Члены экипажа «Косатки», свободные от вахты, с разрешения Михаила все высыпали наверх, посмотреть на знаменательное событие. Первая встреча в море после того, как сбежали от двух английских соглядатаев. С «Днепра» уже заметили «Косатку» и тоже все высыпали на палубу, разглядывая невиданное пятнистое чудо, совершенно не напоминающее ярко — оранжевую «морковку». Поскольку, запасов топлива на борту подлодки уже оставалось немного, то ее корпус мог значительно выйти из воды в надводном положении, что дало возможность перекрасить оставшуюся часть оранжевого борта. И сейчас экипаж «Днепра» во все глаза смотрел на быстро приближающуюся подлодку. Грянуло громовое" Ура!». На «Днепре» уже вывесили кранцы и «Косатка», осторожно маневрируя, подошла ближе. Летят выброски с носа и кормы, подаются швартовные концы и субмарина, прошедшая два океана, замирает у высокого борта «Днепра». Радостные возгласы приветствий несутся с палуб обоих кораблей.

Через десять минут Михаил со своими офицерами — старпомом и стармехом, уже стоял на палубе крейсера в окружении матросов и офицеров. Сюда же пришел и командир — капитан второго ранга Иванов, лично захотевший поздравить подводников. Ради такого визита Михаил даже переоделся в свою форму штурмана торгового флота и теперь чувствовал себя в ней все «теплее» и «теплее». Жара тропиков давала о себе знать. Все офицеры поздравляли их с успешным переходом через два океана и интересовались подробностями, но командир крейсера, после взаимных приветствий и поздравлений, пригласил Михаила к себе. Старпом подлодки и старший офицер крейсера стали согласовывать вопрос перегрузки снабжения. Надо спешить воспользоваться моментом, пока погода позволяет. Старшие механики занялись обсуждением перекачки топлива и воды. А Михаил с Ивановым удалились для обмена информацией.

Командирская каюта на крейсере не шла ни в какое сравнение с его каютой на подводной лодке, и Михаил с удовольствием упал в мягкое кресло. Иванов вызвал вестового и дал распоряжение накрыть стол в командирском салоне, а сам перешел к делу. Больше всего его интересовали подробности перехода через Атлантику и Индийский океан, и как это удалось сделать в тайне от всех. Рассказ Михаила его впечатлил. Когда же Михаил поинтересовался причинами такой задержки и отсутствием радиосвязи, то услышал не очень приятные новости.

— Нечем порадовать Вас, Михаил Рудольфович. У меня такое впечатление, что нас держали под наблюдением еще до выхода из России. Уж очень много разного люда вокруг крутилось. А после выхода из Зунда нас постоянно опекал какой — нибудь английский крейсер. Передавали, как эстафету, один другому. Похоже, англичане о чем — то пронюхали.

— Не удивительно с нашими бюрократами. Лодка для всех отправляется в Арктику, и перед выходом на нее приносят накладные на получение лоций и карт Индийского океана и Дальнего Востока. И эти накладные прежде, чем они попали к нам на борт, мог видеть не один человек. Поэтому, я уже не удивляюсь осведомленности англичан.

— Понятно. И в общем — то неудивительно. Но это не все. Мы недавно заходили в Коломбо для бункеровки углем и узнали последние новости. Японцы перекупили в Италии два броненосных крейсера — «Ниссин» и «Кассуга». Что — то там затевается, недаром нас направили для усиления Владивостокского отряда. И после выхода из Суэцкого канала нас взяли еще под более пристальную опеку. Всеми силами пытались усыпить бдительность этих провожатых, и все — таки после выхода из Коломбо удалось от них оторваться ночью, погасив все огни. Именно поэтому мы и не задействовали радиотелеграф. Надеялись обнаружить вас так.

— Ясно, Петр Романович. А теперь слушайте то, чего Вы пока не знаете. Если пойдете Корейским проливом, то постарайтесь пройти его не позднее 23 января. Потому, что 24 января намечен выход японского флота из Сасебо. 26 января основные силы японского флота должны быть невдалеке от Порт — Артура. В ночь с 26 на 27 января намечено нападение на наши корабли в Порт — Артуре. Это начало войны.

— Но откуда Вы можете это знать, Михаил Рудольфович?! Вы ведь столько времени были оторваны от берега!

— Я это знаю, Петр Романович. У меня свои источники информации, поверьте на слово. И я хочу предупредить Вас, чтобы «Днепр» не стал случайной жертвой. Этим я обеспечиваю и свои интересы. Встреч с крейсерами японцев вам надо избегать любыми путями. Они превосходят вас как в скорости, так и в вооружении. Даже бронепалубные, из отрядов адмиралов Дева и Уриу. Не говоря о броненосных крейсерах адмирала Камимуры. Эта информация строго секретная и держите ее в тайне даже от своих офицеров.

— Ох, непростой Вы человек, Михаил Рудольфович… Понимаю… Вот, значит, для чего Вам мины Шварцкопфа…

— Как там они, кстати?

— В полном порядке, двадцать четыре штуки, как и обещали. Там мой старший офицер с Вашим уже занимаются перегрузкой. А вот с орудием — увы. Не получилось в последний момент. Чинуши усмотрели в этом нарушение какого — то параграфа. Если мины закуплены на Ваши деньги, как благотворительная помощь русскому флоту и переданы Вам же для испытаний, как мне сказал Степан Осипович, то вот с орудием и снарядами даже у него не

вышло. Нет никакой возможности передать орудие и снаряды легально. А нелегально… Сами понимаете.

— Плохо… Очень плохо… Это сильно ограничит наши возможности. А топливо?

— С этим все нормально. Специально подготовили под него два танка и сделали отдельную систему трубопроводов с насосами. Взяли двести сорок тонн, с запасом.

— Вот как? Отлично! Возьмем, сколько сможем. То, что останется, слейте во Владивостоке в береговые емкости. Если туда зайдем — заберем. А глупых вопросов не задавали?

— Нет. Удалось погрузить топливо под видом смазочного масла для Владивостокского отряда. Полный бред, конечно, но сошло. В курсе был только старший механик, погрузили ночью, когда вокруг крутилось поменьше народа. К минам тоже особо не приглядывались.

— Дай — то бог… Петр Романович, после перегрузки нам лучше разделиться. Вы пойдете Малаккским проливом, а я Зондским. Не надо, чтобы нас случайно увидели в одном районе.

— Я уже думал об этом и сам хотел предложить то же самое. Ну, а сейчас прошу к столу!

Далее беседа пошла в непринужденной обстановке. Михаил опасался заводить разговор о грядущей войне. И так сказал достаточно. Большего, по идее, осведомленный человек знать и не должен. Дата и место начала войны — максимум. А как оно пойдет дальше, знают только господь бог и богиня Аматерасу. Они то между собой всегда договорятся. В отличие от императоров России и Японии. Иванов тоже не касался этого вопроса. Сообщили ему важнейшую информацию, от которой зависит жизнь корабля и людей, спасибо и на этом. Нечего копать дальше, рискуя нарваться на неприятности. У Михаила не было никаких сомнений, что Иванов считает его связанным с контрразведкой. Иначе, откуда у него могут быть эти данные? Да и вся эта затея с «Косаткой», как выяснилось, имела чисто военную подоплеку. И кого попало, сюда бы командиром не назначили. Ай да Корф, темная лошадка… И когда все эти сведения подтвердятся, то Иванов будет тем более держать язык за зубами. Поэтому, весь разговор велся о переходе через океан, о последних новостях из Петербурга, и об очень странной окраске «Косатки». Когда же Михаил сказал, что обнаружил «Днепр» еще среди ночи и следовал за ним, проведя несколько раз учебную минную атаку, а потом «атаковал» из подводного положения перед всплытием, у командира крейсера глаза на лоб полезли. Не смотря на усиленную вахту на мостике, никто не смог обнаружить кружившую вокруг подлодку. Так же, как никто не заметил и перископ.

После выхода на палубу Михаил обнаружил, что перегрузка в самом разгаре. На «Косатку» были поданы шланги, по которым подавались топливо и вода, с помощью грузовых стрел «Днепра» шла погрузка торпед. Командир «Днепра» с удивлением смотрел на все это действо. Все делалось быстро, но без суеты и излишнего напряжения. Михаил задолго до встречи начал проводить тренировки экипажа, и теперь он действовал слаженно, как хорошо настроенный механизм. Иванов только покачал головой.

— Да-а-а, Михаил Рудольфович… Организация работы Вашей команды — просто глаз радуется. А бункеровка топливом, так просто завидки берут. Подсоединил шланг, включил насос и качай на здоровье. Не то, что нам, уголь мешками грузить…

— Это преимущество жидкого топлива, Петр Романович. Уже есть проекты котлов на жидком топливе, проекты двигателей внутреннего сгорания, но Вы же знаете, как у нас трудно внедрить что — то новое. Мне вон, пришлось «Косатку» на свои деньги строить. Морское министерство подняло меня на смех и не оставило от проекта камня на камне. Хотелось бы сейчас посмотреть на их физиономии.

— Да уж… Мне тоже…

Работа заняла целый день. «Косатка» снова основательно «присела» в воду, топлива и запасов взяли, сколько смогли. Пока доберутся до места, израсходуют порядочное количество. Вот и нечего зависеть от случайностей. Двадцать четыре торпеды (мины) Шварцкопфа ждут своего часа. «Волчица» собирается на охоту. Ее добыча пока об этом еще ничего не знает. Возможно, догадывается, но не знает наверняка. Никому не приходит в голову, что нелепая тихоходная «морковка», которую и подводной — то в полном смысле слова назвать нельзя, а только ныряющей на короткое время, может оказаться грозным оружием. Это уже один раз было в истории. Когда субмарину совершенно искренне считали чем — то вроде самоходного торпедного аппарата, несущего сторожевую службу на подходах к своим базам. Иногда доходило до абсурда. В начале первой мировой войны немецкие субмарины выходили в Гельголандскую бухту, становились на швартовные бочки и стояли в ожидании появления противника. Но противник не появлялся. Но через несколько месяцев о субмаринах заговорили все. Когда умные головы настояли на том, чтобы отправить лодки в море. Все теоретики, которые не видели в них ничего серьезного, были неприятно поражены. Потому, что все недостатки субмарин, реальные и мнимые, многократно перевешивало одно преимущество — скрытность. Они могли возникнуть как будто из ниоткуда, нанести разящий удар и снова исчезнуть в морских глубинах. В 1914 году отрезвление пришло быстро. Британия, которая считала себя владычицей морей, первая поняла, что в океанах появилась новая сила, против которой бессильны ее многочисленные дредноуты. И которые сами могут стать жертвой этой новой силы. Силы, которую до этого никто не воспринимал всерьез. И теперь этому предстоит случиться несколько раньше.

Пора было прощаться. Боезапас погружен, топливо, вода и продовольствие тоже. На небе уже вспыхнули звезды. Весь день, пока шла перегрузка, сигнальщики «Днепра» внимательно следили за горизонтом. Но океан был пустынен. Им удалось перехитрить всех, и теперь «Косатка» из субмарины непонятного назначения под коммерческим флагом превратилась в грозный боевой корабль. А бить врага, который напал на твою страну, можно под любым флагом. Последние слова прощания, команда отдать швартовы и «Косатка» начинает отходить от борта «Днепра». Снова громовое «Ура!» гремит в воздухе. Минута и низкая тень, едва возвышающаяся над водой, растворяется в темноте тропической ночи. Вахта на мостике крейсера, командир и несколько офицеров усиленно вглядываются в ночную темень, но бесполезно. Призрак, вынырнувший из морских глубин, исчез, как будто его и не было.

— Да уж, господа… Рассказал бы кто раньше, ни за что бы не поверил!

— И не говорите! Ай да Корф! Всех вокруг пальца обвел! А я ведь тоже на завод приходил, его «морковку», как следует, рассмотрел. И тоже поверил в эту сказку об арктической экспедиции. Получается, что это было блефом изначально?

— Похоже на то… Но почему же во главе этого предприятия никого из офицеров не поставили? Ведь Корф, насколько мне известно, раньше только на «купцах» ходил? Если дойдет до военных действий, что он делать будет? Со своим — то «купеческим» опытом? Ведь стрелять минами надо уметь, чтобы они попадали в цель. А это не барахло возить.

— А вот потому и не поставили, чтобы даже тени подозрения ни у кого не возникло. То — то Макаров с Корфом все время что — то обсуждали. Я то думал, про Арктику. А оно вон что вышло…

— Но что Корф сможет сделать, если действительно возникнет напряженная ситуация? Даже если предположить, что он умеет хорошо стрелять? Ведь скорость «Косатки» очень мала для миноносца. Или, он и тут умудрился обмануть всех? И она может все миноносцы за кормой оставить?

— Господа, давайте подождем развития дальнейших событий. Что гадать о том, о чем мы абсолютно ничего не знаем. Пока ясно только одно — Корф не так прост, как кажется…

Командир крейсера слушал, но не вмешивался в разговор офицеров. Для него, случайно узнавшего важную тайну, все было более — менее ясно. И в патрулирование «Косатки» в районе Малаккского пролива, о чем ему говорил Макаров, он больше не верил. Если Корфу с большой долей вероятности известны дата начала войны и место, где она начнется, то совершенно ясно, что «Косатка» должна находиться именно там. Это же элементарная логика. Поэтому, теперь главная задача крейсера — скрыть сам факт встречи в океане до начала войны и дать возможность «Косатке» максимально использовать фактор внезапности. Что и говорить, план неплох… Ай да Макаров! Так вот почему его предупреждали об этой таинственной дате — 27 января 1904 года. Поэтому, теперь придется приложить все усилия, но пройти Корейский пролив до 23 января, а потом болтаться в районе Владивостока, но не заходить в порт. Макаров и Корф правы, надо пресечь малейшую возможность утечки информации. Хорошо, что угля набрали — девать некуда. До Владивостока должно хватить. В крайнем случае, если придется все же зайти в Сайгон, или Шанхай, то исключить любой контакт команды с местным населением. Береженого бог бережет…

Снова работает один дизель в режиме экономического хода. Ночью жара спала и на мостике можно сказать, что почти хорошо. На борту лодки праздник — «Днепр» доставил свежую провизию, в том числе овощи и фрукты. Благо от Цейлона, куда он заходил, идти недалеко. Сейчас отсеки снова забиты провизией, к которой добавились торпеды. Плохо, что нет обещанного орудия. Без него боевые возможности лодки сильно снижаются. В последней мировой войне это не носило массового характера, а вот во время Великой войны 1914–1918 года артиллерией подводных лодок было уничтожено намного больше торговых судов, чем торпедами. Чего только стоил Великий корсар Арнольд — командир U — 35, капитан — лейтенант Лотар фон Арнольд де ла Перьер. На его счету сто девяносто пять уничтоженных и семь поврежденных судов, основной процент которых уничтожен огнем палубного орудия его U — бота. Абсолютный рекорд, что по количеству судов, что по количеству тоннажа, который никто так больше и не смог достигнуть. Были командиры, потопившие более сотни судов. Во время его последней войны такие результаты уже никому и не снились. Вот что значит новое оружие, к появлению которого противник совершенно не готов. И какая была бы прекрасная возможность воспользоваться благоприятной ситуацией, которой не было даже у Великого корсара Арнольда. Но, увы…

Далеко позади еще виднелся кормовой огонь «Днепра». Крейсер на большой скорости уходил в сторону Малаккского пролива, стараясь побыстрее покинуть этот район, чтобы случайно не навести преследователей на «Косатку». То, что он уклонился значительно южнее от оптимального маршрута следования, каким идут из Коломбо в Малаккский пролив, неизбежно вызовет подозрения, если крейсер обнаружат. Поэтому, за ночь нужно уйти как можно дальше. А путь «Косатки» лежит совсем в другом направлении. К южной оконечности Суматры, где ее отделяет от Явы короткий Зондский пролив. А дальше — между многочисленных островов на север, в Тихий океан. В этом месте очень много местных мелких парусных судов. Скорее всего, днем придется погружаться и идти в подводном положении малым ходом, чтобы заряда аккумуляторных батарей хватило до темноты. Иначе от этого москитного флота не спрятаться. А ночью опять всплывать и идти без огней. Даже если местные аборигены и заметят что — то в темноте, то все равно ничего не поймут. Появится еще одна легенда о драконе, вынырнувшем из морских глубин.

Осмотревшись еще раз, и не обнаружив ничего подозрительного, Михаил покинул мостик. До Зондского пролива еще идти и идти. И надо будет подгадать так, чтобы подойти к нему ночью и постараться выскользнуть из Индийского океана незамеченными.

Войдя в каюту, собрался было просмотреть английские газеты, взятые на «Днепре», но его неожиданно побеспокоил старпом.

— Можно?

— Заходи, друг Василий. Что это тебе не спится? Вроде, все погрузили, в баньке помылись, за что «Днепру» огромное спасибо, новое обмундирование получили, старое на ветошь пустим. Спи — не хочу! Тебе ведь на вахту в четыре ноль ноль.

— Знаю, Миша. Ты мне скажи — все остается в силе? Что мне людям говорить? Ведь все прекрасно видели, что мы грузим и в каком количестве. Двадцать четыре мины на борт просто так не берут.

— Все остается в силе, Вася. Завтра объявлю команде, что получил у командира «Днепра» известия о скором начале войны. Это будет выглядеть правдоподобно. Теперь твоя задача и задача остальных, за оставшееся на переход время досконально изучить мины Шварцкопфа.

Вот орудия, к сожалению, нет. Чинуши из — под шпица нарушение какого — то параграфа усмотрели, а Макаров ведь тоже не всемогущ. Спасибо и на этом. Без мин вся затея потеряла бы смысл.

— Но теперь то ты можешь сказать, что нам делать? К чему готовиться?

— Готовиться к войне. Она скоро начнется.

— Мы идем во Владивосток?

— Нет, в Желтое море.

— В Желтое море? Но куда? В Порт — Артур, или Дальний?

— Пока просто в Желтое море. Ни в один порт до начала войны мы заходить не будем.

— Ладно, не буду лезть, куда не просят. Понимаю, что все очень серьезно. Не понимаю только, что на тебя нашло, Мишка. Ты как будто другим человеком стал. Это ты остальных обмануть можешь, хотя все удивляются. Говорят, что ты как будто броненосцем командовал. А уж я то тебя с детства знаю. Не скажешь?

— Когда нибудь скажу, Вася. Да только, ты мне все равно не поверишь.

— А я уже и не знаю чему верить после всего, что тут увидел. Сказали бы мне об этом год назад, точно бы не поверил. А теперь…

Когда старпом ушел, Михаил просмотрел английские газеты. В принципе, ничего нового в них не было. Все это уже когда — то случилось и история пока еще не начала меняться радикально. Теперь задача — незамеченными проникнуть в Желтое море и ждать там начала войны. Хорошо, что запас времени еще есть. Плохо только, что нет пушки. В начальный период войны она бы ой как пригодилась… А что, если?.. Нет, это уже авантюризм чистейшей воды… Но все же? Вдруг, получится?!

Михаил вышел из каюты и отправился на поиски старшего механика, найдя его в машинном отсеке. Машинная команда раскладывала по местам полученное снабжение, доставленное «Днепром» и старший механик принимал в этом самое деятельное участие. Поэтому, несколько удивился, когда Михаил попросил его срочно зайти к нему в каюту. Нестеров отправился следом за капитаном, гадая, что же такого срочного и важного могло случиться, но был огорошен вопросом.

— Валерий Борисович, у нас толстое листовое железо есть?

— Есть, но смотря какое и для чего?

— Вы ведь в курсе, что орудия и снарядов, на которые я очень рассчитывал, мы не получили?

Чинуши под шпицем усмотрели в этом нарушение какого — то параграфа.

— Да, но что мы можем сделать?

— Я знаю, где мы можем достать орудие.

— Но где?! Ведь мы никуда не собирались заходить?

— Это до начала войны мы не собирались никуда заходить. А когда она начнется, то японцы все равно узнают о нас. Поэтому, мы вполне можем показаться во всей красе, и кое чем поживиться.

— Это как?

— Лучше всего было бы снять орудие с «Боярина», который подорвется в Талиенванском заливе на минах, выставленных «Енисеем». Причем, подорвется практически сразу после «Енисея», спустя всего четыре часа. Команда его бросит, хотя крейсер будет оставаться на плаву и его снесет на отмель возле острова Южный Саншандао. Где он и простоит двое суток, а потом его снова снесет на минное заграждение, и где он уже утонет окончательно. На нем стоят такие же 120 — миллиметровки, какую собирались ставить нам. И они ему больше не понадобятся. Но, во первых! Нет гарантии, что наши корабли не примут нас за японцев и не обстреляют до того, как мы сможем объяснить, кто мы такие. Там долго разбираться никто не будет. Именно по этой причине мы не можем предупредить «Боярина», что он идет на мины. Едва нас заметят, как сразу обстреляют. Потому, что хорошо знают — в составе русского флота на Дальнем Востоке ничего даже отдаленно похожего нет и в помине. Значит, это японцы какую — то странную фиговину придумали. А во вторых — будет шторм и мы просто не сможем подойти к «Боярину». Именно поэтому не удастся спасательная операция по снятию крейсера с мели. Но у нас есть второй вариант. В Шанхае стоит в качестве стационера наша канонерка «Маньчжур» и она не успеет уйти оттуда до начала войны. С моря ее блокирует старый японский крейсер «Мацусима». Японцы будут требовать ее выхода, будет вестись очень долгая переписка, которая закончится тем, что в конце февраля «Маньчжур» разоружится и останется в Шанхае до конца войны.

— Но чем нам может это помочь?

— Зайти после атаки японского флота в Шанхай и переговорить с командиром «Маньчжура» капитаном второго ранга Кроуном о возможности выхода канонерки под нашим прикрытием. Это если японцы сами не уведут крейсер, испугавшись появления подводной лодки. Если же не испугаются, то уничтожить «Мацусиму», пусть даже и в китайских водах. Сами японцы плевать хотели на нейтралитет Китая. Так же, как и Китай позволяет японцам творить все, что они захотят. Когда «Маньчжур» разоружился, «Мацусима» совершенно спокойно продолжала стоять рядом, в Вузунге, принимала запасы, отпускала команду на берег и китайские власти смотрели на это сквозь пальцы, не предъявляя никаких претензий.

— А международных осложнений не будет?

— Не будет. Японцы сами бесцеремонно нарушили все нормы международного права. И если мы начнем одерживать победы на море, то Китай тут же подожмет хвост. К тому же, кто сможет доказать, что «Мацусима» утоплена именно нами? Она вполне могла подорваться на мине. Откуда эта мина взялась — другой вопрос. Может, сами китайцы и поставили, и на нас хотят свалить. А одной нашей мины «Мацусиме» хватит с избытком. Даже если она сразу и не затонет, а сумеет выброситься на берег, то угрозы для «Маньчжура» представлять уже не будет.

— Но нам — то что это даст? Откуда мы возьмем орудие и снаряды? У китайцев купим, воспользовавшись Вашими старыми связями? Так они ведь о Вас еще ничего не знают.

— Ничего мы покупать не будем. Возьмем и так. На «Маньчжуре». Если Кроун согласится, конечно.

— На «Маньчжуре»?!

— Вот именно, на «Маньчжуре». Если Кроун пожадничает, то может стоять там и дальше, а потом разоружиться и вывести канонерку из состава действующего флота до конца войны. Но не думаю, что он так поступит. Раньше Кроун сам рвался в бой и разоружил корабль не сразу, а только после категорического приказа в конце февраля. И когда мы предложим ему реально выполнимый план прорыва, то думаю, он согласится. Команда «Маньчжура» тогда была настроена по боевому.

— Но что же мы с него можем взять, даже если Кроун и согласится?! Не восьмидюймовку же?!

— Свят — свят, Валерий Борисович, я жить хочу!!! Думаю, что и Вы тоже. Вооружение «Маньчжура» — две восьмидюймовки по бортам в носовой части и одна шестидюймовка на корме. Ни то, ни другое нам не подходит. Но у него есть также четыре старых 107 — миллиметровых пушки, помимо мелкокалиберной мелочи. Орудия, конечно, хлам. Но для наших целей вполне сойдет. Нам ведь пушка и нужна фактически для стрельбы прямой наводкой с минимальных дистанций. Вот мы у них один из этих музейных экспонатов и позаимствуем. А когда в Артур придем, отдадим назад и установим нормальную 120 — миллиметровку. Вот о чем я Вас и спрашиваю. Сможем мы установить это музейное чудо? Реи на мачтах «Маньчжура» вполне можно использовать в качестве грузовых стрел, так что в этом проблем не будет.

— Даже не знаю, Михаил Рудольфович… Это Вы имеете ввиду девятифунтовку? Но ведь платформа делалась под 120 — миллиметровое орудие, хотя… В условиях завода — без проблем. Но здесь… Подумать надо.

— Так вот и подумайте! Вы же у нас кораблестроитель по образованию! Если уж смогли «Косатку» создать, так неужели музейную пушку на нее не установите? Время у нас пока есть, «Маньчжур» из Шанхая никуда не денется. А нам такой музейный антиквариат был бы очень полезен. Поскольку, другого ничего нет, и до Артура не предвидится!

***

Взошла Луна, высветив на гладкой водной поверхности дорожку до самого горизонта. Тропическая ночь, царившая над океаном, укрыла все от посторонних взоров. Непонятная длинная тень скользила по воде, оставляя за собой расходящиеся волны, которые вскоре успокаивались и больше ничто не говорило, что кто — то только что нарушил здесь покой океана.

Глава 2. Чтобы залезть в курятник, лисе надо сначала до него добраться

Солнце скрылось за горизонтом и снова вокруг — чернота тропической ночи. Луна уже взошла, но периодически скрывается за облаками. Справа угадывается берег Явы, но приближаться к нему близко нежелательно. Низкая темная тень скользит по поверхности. Она почти сливается с водой и если бы не странное возвышение посредине, то ее можно было бы принять за крупное морское животное, идущее с довольно высокой скоростью. А то и вообще не заметить. Но тень издает какой — то странный, ни на что не похожий звук. Она движется в сторону пролива между островами, и сворачивать, похоже, никуда не намерена. Пролив поблизости пустынен, только далеко впереди видны огни какого — то судна. Судно идет в этом же направлении, и тень почти бесшумно движется по его следу. Не приближаясь, но и не отставая. Уже далеко позади остался остров Раката, самый южный из группы островов, лежащих к западу от Зондского пролива. Впереди и слева угадывается в ночной тьме берег острова Саньянг, находящегося практически в центре пролива и разделяющего его на две части. Общая длина пролива более семидесяти миль, но длина самой узкой части — чуть больше тринадцати миль. Наименьшая ширина, между Саньянгом и берегом Явы, пять с половиной миль. И желательно пройти их незамеченными.

«Косатка» идет на двух дизелях, но малым ходом. Торопиться здесь лучше не надо. Усиленная вахта из четырех сигнальщиков вглядывается в ночную тьму, каждый в своем секторе обзора. Михаил стоял на мостике и внимательно смотрел в бинокль. То на идущее впереди судно, то вправо — на яванский берег, то на вырастающий впереди остров. Время прохода выбрано так, чтобы подойти к узкой части пролива после захода Солнца. Тогда у «Косатки» будет впереди целая ночь, чтобы спокойно пройти через пролив и уйти далеко на северо — восток, в сторону острова Борнео. Не доходя до Борнео, она обогнет с востока остров Белитунг и направится дальше на север, в сторону Южно — Китайского моря, не приближаясь очень близко к островам. Далеко на западе останется Малаккский пролив с английским Сингапуром. Дальше путь лежит в сторону Филиппин. Обойти Филиппины с запада и дальше курс на север, в Восточно — Китайское море. А там и Желтое недалеко…

— Слева тридцать огни, — неожиданно доложил сигнальщик.

Михаил поднял бинокль. Какое — то небольшое судно вышло из — за острова Саньянг и идет навстречу западной стороной пролива. Если оно не изменит курс, то должно пройти по левому борту в трех — четырех милях. С такого расстояния заметить лодку ночью невозможно. Но черт его знает… Вдруг, ему вздумается повернуть влево и подойти к яванскому берегу? Они уже приблизились к узкой части пролива и скоро должны оказаться в самом его горле — между Саньянгом и Явой. А уж там выписывать пируэты не рекомендуется. И хорошо, если рядом не будет местных аборигенов на их парусных джонках и сампанах. Они, бывает, ходят без огней, и заметить их можно только на близком расстоянии.

— Следить за целью. В случае изменения курса на пересечение доложить.

Но цель пока ведет себя спокойно, и создавать неудобства «Косатке» не собирается. А наоборот, сохраняет курс, расходясь левыми бортами в трех милях. Заметить с нее «Косатку» ночью, да еще и на фоне берега Явы невозможно. Пока все складывается удачно. Пароход, идущий впереди, уже вошел в узкую часть пролива и находится как раз в его горле, на траверзе Саньянга. Кондуктор Емельянов внимательно вглядывается в бинокль, направив его в сторону впереди идущего парохода. Что — то его заинтересовало.

— Ваше благородие, что — то наш попутчик странно себя ведет. Шел прямо, а тут вдруг шарахнулся влево.

— Значит, там кто — то есть. Либо рыбаки, либо пираты.

— Пираты?!

— Они самые. Обычное уголовное отребье, которого хватает в этих местах. Вызовите на всякий случай стрелков с оружием.

По команде на мостик поднимаются четверо матросов с карабинами. Впереди идущий пароход выравнивается и снова идет по оси пролива. Очевидно то, что явилось причиной его беспокойства, уже исчезло. Вот и самая узкая часть. Слева темнеет остров Саньянг, справа — берег Явы с редкими огоньками. Хорошо видны только огни маяков. Еще полчаса и вот Саньянг остается уже позади. Слева скрывается во тьме крохотный островок Темпурунг, расположенный на самом выходе. Впереди идущее судно выходит из пролива и поворачивает направо. Очевидно, идет в Батавию. Еще немного, и пролив пройден. Два океана остались позади. Впереди — Яванское море. С многочисленными островами, островками, рифами и банками. А также большим количеством местного «москитного» флота, от которого днем практически невозможно скрыться. Поэтому, можно будет идти в надводном положении только до рассвета. А потом погружаться и идти самым малым ходом, экономя энергию аккумуляторных батарей в ожидании, когда темная тропическая ночь снова укутает своим покрывалом «Косатку» и сделает ее невидимой. Она прошла долгий путь через два океана и вот теперь — последний бросок. Завтра наступает новый, 1904 год. Год, когда будет решаться дальнейшая судьба России. И сейчас то, что может помочь решить ее судьбу, бестелесной тенью рассекает волны Яванского моря, освещенные призрачным лунным светом.

***

Сэр Уильям Уолдгрейв сидел за столом в своем кабинете, и в который раз перечитывал телеграмму, которую только что принес кэптен Харрис. Все логические построения, которые он воздвигнул в уме до этого, рушились, как карточный домик.

— Ничего не понимаю, мистер Харрис. Зачем же русским понадобился этот спектакль? Сначала они идут, как ни в чем не бывало, а после выхода из Коломбо в них как будто бес вселяется и они прилагают все силы, чтобы скрыться. А потом снова появляются на подходе к Малаккскому проливу. Зачем?

— Сэр, мне пока приходит на ум только одно объяснение. Вспомогательный крейсер русских «Днепр» встречался с кем — то после выхода из Коломбо. Очевидно, место и время рандеву были оговорены заранее, поскольку как наши корабли ни пытались обнаружить работу радиотелеграфных установок по пути предполагаемого маршрута «Днепра», но так ничего и не услышали. Значит, он знал время и место и предвидел, что мы постараемся обнаружить работу его радиотелеграфа. Тот, с кем он должен был встретиться, тоже соблюдал радиомолчание. Сколько наши корабли не вели поиск в разных направлениях, но обнаружили «Днепр» только тогда, когда он уже был на подходе к Малаккскому проливу. Сегодня он прошел пролив. На рейде Сингапура останавливаться не стал, проследовал дальше. По полученным из Коломбо данным, крейсер взял максимально возможное количество угля. Скорее всего, он хочет дойти до Владивостока без промежуточных остановок.

— Но с кем же он мог встречаться, если все обставлено с такой степенью секретности? Насколько мне известно, никаких военных кораблей русских в этом районе сейчас нет.

— Сэр, на этот счет у меня тоже есть только одно предположение.

— Все — таки, «Косатка»?

— Да. Потому, что все прочее либо из области детективов, либо полный абсурд. «Косатка» — единственное разумное объяснение такому странному поведению русских.

— Но ведь ее не смогли обнаружить до сих пор. Считал, что она погибла от неизвестных причин. Суэцкий канал она не проходила. Ни одного русского парохода, который мог бы доставлять ей топливо при переходе вокруг Африки, обнаружить не удалось. Ведь это не десяток бочек, такое скрыть невозможно. Ни один русский крейсер тоже не ходил по этому маршруту после того, как «Косатка» оставила с носом два наших крейсера возле берегов Норвегии. «Днепр» прошел Суэцким каналом и был под нашей плотной опекой до самого выхода из Коломбо. Иными словами, если Ваши предположения верны… Получается, что «Косатка» смогла совершить самостоятельный переход из Петербурга, как минимум, до Цейлона? Чтобы встретиться там с русским крейсером, который доставил на нее топливо и прочие запасы?

— Похоже так, сэр. Во всяком случае, это единственное разумное объяснение. Хотя, повторю, фактов у нас нет. «Косатку» до сих пор так никто и не обнаружил.

— Фантастично… Просто фантастично… Хорошо, предположим, что это так. «Косатка» смогла самостоятельно добраться до Цейлона и встретилась с «Днепром», который сумел избавиться от нашей опеки. И они могли творить вместе, что угодно. Вполне естественно, что крейсер мог доставить и топливо, и продовольствие, и торпеды. И теперь мы имеем крейсер, которого еще не знала история, в самом сердце наших колониальных владений. И это в преддверии дальневосточного кризиса.

— Вы думаете, русские решат использовать «Косатку» в военных целях против нас в этом районе?

— Я исхожу из худшего, мистер Харрис. Если предположить, что наши догадки верны и «Косатка» действительно способна совершать столь дальние переходы, то мы имеем дело с крейсером совершенно нового типа. И против которого, на данный момент, мы фактически бессильны. Ведь он может нанести удар в самом неожиданном месте и исчезнуть до того, как там появится наш флот. Да и что мы можем ему сделать, когда он под водой? Его даже обнаружить не смогли за все это время. А толща воды укроет его лучше любой брони от наших снарядов. И в данный момент он находится в районе входа в Малаккский пролив. Идеальная позиция, чтобы пакостить нам по мере надобности, если вдруг у русских возникнет такое желание.

— Что Вы имеете ввиду, сэр?

— Мистер Харрис, Вы ведь в курсе, что на Дальнем Востоке растет очаг напряженности. Противоречия между Россией и Японией обострились до предела. И что кривить душой, наши интересы в этом кризисе не совпадают с интересами России. А появление такого крейсера на перекрестке торговых путей, в регионе, который мы полностью контролируем, вызовет настоящую панику на бирже. В случае наших разногласий с Россией, «Косатке» даже не понадобится устраивать резню возле Малаккского пролива. Достаточно одного — двух потопленых судов, и паника обеспечена. А Вы знаете, мистер Харрис, что такое паника на бирже? Поэтому, «Косатке» больше топить никого и не придется. Достаточно обозначить свое присутствие. А сейчас у них как раз и есть великолепные цели, как будто специально предназначенные на заклание, вроде жертвенных баранов.

— Кто именно?

— «Ниссин» и «Кассуга». Итальянские броненосные крейсеры, которые Япония перекупила на месте. Скоро они подойдут к Суэцкому каналу и проследуют в Индийский океан, а потом на Дальний Восток. И у мистера Корфа будет прекрасная возможность опробовать свое творение в действии. Даже если он утопит только одного из них, панику на бирже я Вам гарантирую. Тем более, русские соединят приятное с полезным. Сделают нам гадость и уменьшат численность главных сил японского флота на одну единицу.

— Но ведь это фактически начало войны между Россией и Британией!!! Крейсеры будут под нашими коммерческими флагами и Россия с Японией пока еще не начали военные действия!

— Мистер Харрис, когда в дело замешана большая политика и большие деньги, то никто не обращает внимания на такую несущественную деталь, как флаг. Я же не говорю, что русские утопят этих «итальянцев» и громогласно объявят об этом на весь мир. Наоборот, они будут всячески открещиваться от этого события. Мало ли, отчего произошли взрывы на этих крейсерах? Может быть, боезапас детонировал?

— На обоих?

— А почему бы и нет? Ведь никаких фактов мы предъявить не сможем, одни домыслы. И русские это прекрасно понимают. Как бы Вы поступили на месте Корфа, если бы у Вас было задание — уничтожить «итальянцев»?

— Сразу после пополнения запасов у Цейлона следовать к Баб — Эль — Мандебскому проливу. Это единственный выход из Красного моря в Индийский океан и «итальянцы» его никак не минуют. Если не перехватить их на выходе из Красного моря, то дальше они могут избрать любой маршрут и Корф их может просто не найти.

— А почему не на входе в Малаккский пролив со стороны Индийского океана?

— Нет гарантии, что они пойдут именно Малаккским проливом. Ведь они могут пройти и Зондским проливом, хоть это и удлиняет путь. А «Косатка» не может находиться в двух местах одновременно. Ширина Баб — Эль — Мандебского пролива в самом узком месте чуть больше десяти миль. Тем более, к самому берегу «итальянцы» жаться не будут. «Косатка» их без труда обнаружит и легко может атаковать. Попадут ли торпеды в цель — это другой вопрос. Но сама возможность атаки вполне реальна.

— Логично… И после этого она исчезает, не оставляя никаких улик… И где появится в следующий раз, никто не знает. Честное слово, мистер Харрис, я начинаю уважать русских. Додуматься до такого хитрого хода.

— Но ведь «Косатка» вышла из России гораздо раньше, чем эти «итальянцы» были перепроданы. Не могли же русские предвидеть это?

— А это не обязательно. «Итальянцы» — случайность. Не было бы их, нашлось бы что — то другое. Факт остается фактом — в районе наших жизненно важных интересов, вблизи жемчужины британской короны — Индии, находится русский подводный крейсер, с которым мы ничего не можем сделать. Весь наш флот, который находится в Индийском океане, не способен его не то что уничтожить в случае военных действий, а даже обнаружить. «Косатка» это доказала, пройдя незамеченой через два океана. Это, конечно, если наши предположения верны и «Днепр» действительно встречался с «Косаткой», а не выгружал партию контрабанды в безлюдной бухте где — нибудь на Суматре.

— Это вряд ли, сэр.

— Вот и я так думаю. Поэтому, будем исходить из наиболее худшего варианта. «Косатка» благополучно добралась до Цейлона, пополнила запасы с «Днепра» и теперь рыщет на наших коммуникациях. Как она будет поддерживать связь, пока непонятно. Но то, что она сделала, перекрывает все мыслимые и немыслимые предположения. Не удивлюсь, если у нее и связь налажена. И наиболее предпочтительные для нее цели в данный момент — эти два японских «итальянца». Если они утопят хоть одного, то это и прекрасная демонстрация своих возможностей, с напоминанием для всех сомневающихся, и убыль одного корабля линии ожидаемого противника. Поэтому, наша задача — обеспечить максимально возможную защиту «итальянцев» на всех опасных участках маршрута следования. А именно — в Баб — Эль — Мандебском и Малаккском проливах на всем их протяжении. Если «итальянцы» будут прикрываться нашими кораблями с обоих бортов, то русские вряд ли решатся на торпедную атаку. Это будет уже слишком. И хорошо, если рядом окажется пассажирский лайнер, чтобы было побольше свидетелей. По нашим данным, Корф — вполне адекватный человек. Но его могут вынудить пойти на эту авантюру. И если все же кто — то пострадает, то крайне желательно, чтобы пассажирский лайнер принял участие в спасении. России тогда ни за что не отмыться.

— А вдруг Корф возьмет, да и всадит торпеду в пассажирский лайнер? И как — то узнают, что мы сами обеспечили его присутствие в этом районе?

— Ну-у-у, мистер Харрис, не надо делать из Корфа каннибала! Он на это никогда не пойдет, даже если и получит такой приказ. Будет саботировать его всеми силами. Да и зачем это России? Ведь она прекрасно понимает, что потопление пассажирского лайнера — это уже перебор. И можно добиться результата, обратного желаемому. Поэтому, разработайте план эскорта «итальянцев» в проливах нашими крейсерами, чтобы исключить возможность успешной торпедной атаки. Не буду возражать, если один из наших крейсеров случайно столкнется с «Косаткой». Бывают же ошибки в маневрировании. И постарайтесь подгадать движение так, чтобы поблизости был какой — нибудь пассажирский лайнер. Желательно наш, но в крайнем случае сойдет любой. Расписание лайнеров известно, поэтому подстроиться под него нетрудно. Все равно, для японцев несколько лишних дней ничего не решат…

***

Когда горизонт на востоке начал светлеть, все уже готово к погружению. Несколько минут на взятие высот звезд секстаном в период сумерек, и вот уже захлопнут рубочный люк, открыты клапана вентиляции балластных цистерн, и лодка с шипением начинает погружаться. Скрылась палуба, уходит под воду рубка и через пару минут ничто не говорит, что здесь только что был боевой корабль Российского флота. Скользнув в глубину, «Косатка» выравнивается и начинает свое неспешное движение в царстве Нептуна, распугивая здешних обитателей.

— Отлично, господа. Ушли за ночь довольно далеко от пролива, никто нас не заметил, и если так будет продолжаться и дальше, то скоро мы должны выбраться из Яванского моря. Курс норд — ост шестьдесят градусов, глубина двадцать пять метров. В этом районе малые глубины, порядка сорока — пятидесяти метров и ниже лучше не погружаться.

Закончив совместно со старшим помощником расчеты астрономических наблюдений, сравнили результаты. Старпом нанес точку на карту, Михаил убедился, что большой погрешности со счислением нет и с чувством выполненного долга отправился завтракать. Через двадцать минут закончится вахта старпома, вот и надо поговорить по душам за стаканом чая. А дальше решать, что делать. Если не удастся установить хотя бы допотопную пушку, то много он не навоюет. Тратить драгоценные торпеды на японские транспорты, которые косяками будут бегать через Корейский пролив туда и обратно, крайне неразумно. Если все пойдет, как он задумал, то в первую же атаку уйдут шесть торпед. Если японцы не поймут, в чем дело и подставятся снова, оставаясь в этом же районе, то еще шесть. Это если успеют перезарядить, пока японцы не очухаются. Итого, половина боезапаса улетит в первую же ночь. Но это в идеальном варианте, если адмирал Того посчитает, что подорвался на минах и никуда не уйдет. Но рассчитывать на это особо не стоит. Того не дурак, и обладая информацией о «Косатке», вполне может сопоставить факты. Тем более, что в прошлой его жизни японцы также панически боялись подводных лодок. Когда подорвались броненосцы «Ясима» и «Хатсусе», то они посчитали это атакой подводной лодки и палили из орудий по любым предметам на воде. А когда японские миноносцы, подошедшие к Владивостоку, увидели наши погружающиеся подводные лодки, то развернулись и бросились наутек. И больше к Владивостоку в течение всей войны ни один японский корабль не подходил. Иными словами, лодки отогнали вражеский флот от Владивостока одним своим «авторитетом», не выпустив ни одной торпеды. Возможно, и сейчас удастся напугать японцев одним фактом своего присутствия в водах Корейского пролива, чтобы приостановить перевозки войск и снабжения для них, но это не может продолжаться слишком долго. Видя, что «Косатка» активности не проявляет, они возобновят перевозки. Тем более, на Того будут давить с огромной силой. А когда еще Макаров в Порт — Артуре появится. И когда еще немецкие торпеды доставят. Значит, надо придумать альтернативу…

Вот как раз и стармех пришел чайку попить…

— Доброе утро, Валерий Борисович! Как, новые идеи появились?

— Доброе утро, Михаил Рудольфович. Появились. Я тут вчера прикинул примерную схемку… В общем, сможем мы установить этот музейный экспонат. Хоть и придется повозиться, но сможем. Если реи «Маньчжура» выдержат.

— Не беспокойтесь, выдержат. И в связи с этим у меня к Вам еще один вопрос, как к кораблестроителю. Сможем мы изготовить в мастерских Артура вставки меньшего размера для наших минных аппаратов? Под калибр мин Уайтхеда, которые стоят у нас на вооружении?

— Михаил Рудольфович, Вы продолжаете меня удивлять! Зачем?!

— А вдруг мины Шварцкопфа из Германии нескоро придут? Вот и будем стрелять нашими, 38 — сантиметровыми.

— А их где возьмем?!

— Будем грабить крейсеры и броненосцы. Им они все равно ни к чему. А если собрать со всех, нам пока хватит. Будет мало, и за миноносцы возьмемся. Все равно, мы их применим с большей эффективностью.

— А отдадут?

— А куда они денутся? Макаров скажет — все отдадут. Командиры броненосцев нам еще и благодарны будут. За то, что мы их от такой головной боли избавим. Да и командиры крейсеров тоже. Вот миноносники, естественно, взъерепенятся. Но пока до них очередь дойдет, может быть, мины Шварцкопфа придут. Так как, Валерий Борисович? Эскиз я Вам набросаю.

— В принципе, можно попробовать… Михаил Рудольфович, а больше у Вас в запасе ничего этакого нет?

— Много что есть, Валерий Борисович. Очень много. Да только… О-о-о, а вот и наш чиф пожаловал. Чайку, Василий Иванович?

Старпом сел за стол и по нему было видно, что его распирает от любопытства. После нескольких дежурных фраз, все же поинтересовался.

— Валерий Борисович, а что это у нас за очередной эксперимент намечается? Что это Вы с утра, как только светать начало, на палубе с рулеткой вымеряли? Как раз перед рубкой, куда пушку ставить собирались?

Стармех глянул на Михаила, но он не стал делать из этого тайны.

— А это, дорогой мой Василий свет Иванович, значит, что будет у нас пушка. Пусть не такая, как хотелось бы, но… На безрыбье, сам понимаешь… Если интересно, зайди после завтрака ко мне в каюту. Подробно расскажу. Если хочешь, конечно…

Предлагать два раза не пришлось, и когда Михаил начал рассказ, лицо старпома вытягивалось с каждой минутой все больше и больше. Наконец, не выдержал.

— Мишка, ни черта не пойму. О какой пушке ты говоришь? О тех четырех девятифунтовках, что ли?!

— Ну да! «Маньчжур» без одной как — нибудь обойдется. Все равно, толку от них на больших дистанциях никакого. А чтобы от миноносцев отбиться, и остальных хватит.

— Так ведь этот антиквариат — картузного заряжания!!!

— Ну и что? Картузы будем хранить со всем возможным сбережением, чтобы не отсырели внутри лодки. А чтобы их при заряжании не подмочить, сначала казенник протереть можно, а после этого пару раз холостыми пальнуть, чтобы ствол высушить и прогреть. Нам ведь торопиться некуда. Все равно, с японскими боевыми кораблями мы вести артиллерийскую дуэль не собираемся. А на японских транспортах артиллеристы еще те. Да и не все из них вооружены.

— Ты и это знаешь?!

— Знаю.

— Хорошо. А почему не пушку Барановского? Ведь на «Маньчжуре» такие есть.

— Снаряд у нее слабоват для железного борта. Нам ведь пушка нужна такая, чтобы в бортах японских транспортов хорошие дырки разворачивать. Чтобы они на поверхности моря долго не задерживались. И тут фугасный снаряд старой девятифунтовки подходит гораздо лучше. Хоть и скорострельность у нее гораздо ниже. А вот пулеметы нам бы очень пригодились. Но, увы…

— Ну, Михель!!! Но откуда ты можешь знать, что «Маньчжур» застрянет в Шанхае и не успеет его покинуть до начала войны?! А если он уйдет?

— Тогда мы останемся без пушки, только и всего. Но думаю, не уйдет.

— Но для чего нам так необходима эта древняя рухлядь?

— Потому, что другой нет. И пока мы в Артур не придем, нам ничего не светит. Не из карабинов же японцев топить? А вот эта древняя, как ты говоришь, рухлядь, была бы для нас весьма и весьма полезной. Для нее будет много подходящих целей.

— Но откуда ты можешь это знать?

— Знаю. У меня свой источник информации. Скажу тебе откровенно, Василий. Желтое море — это большой японский курятник. И нам предстоит стать лисой в этом курятнике. Правда, надо туда еще добраться. Но когда доберемся, не сомневайся, курятина у нас будет.

— А не боишься, что лиса на воротник пойти может, если на нее охотничьих барбосов спустят?

— Не спустят. Спускать некого. Крейсера японцев для нас не опасны, когда мы на перископной глубине. Броненосцы тоже. Опасаться надо миноносцев. Ночью их гораздо труднее заметить, чем крейсера и броненосцы. И они запросто могут попытаться нас таранить, если не успеем погрузиться.

— Ох, Михель… Слушай, ты случайно не провидец?

— Нет. Просто, кое что знаю. Вот из этого и исхожу…

Уточнив еще ряд деталей, старпом ушел. По его виду Михаил понял, что хоть он и получил ответы на интересующие вопросы, но вместо этого у него возникла куча новых. И дальше держать его в неведении все труднее и труднее. Ведь Василий прекрасно понимает, что его друг детства уже совсем не тот, что был раньше. И причины этой метаморфозы понять не может. И скоро придется раскрывать свои следующие знания, а это еще больше усилит его подозрения. Пожалуй, придется рассказать ему все. Василий не из болтливых. Но это сразу снимет массу проблем…

***

Когда на стол в кабинете адмирала Ито легли очередные телеграммы из Лондона и Сингапура, ему стоило больших трудов сохранить видимость спокойствия. То, что в них было написано, отдавало настоящей мистикой. Хоть в телеграммах и не содержалось конкретных фактов, но… Два плюс два всегда будет четыре. И адмирал Ито знал это очень хорошо…

Сначала, когда только пришло первое сообщение из Лондона о таинственном исчезновении «Косатки», это навело его на нехорошие мысли. Но со временем адмирал успокоился. «Косатка» нигде не появлялась, и он стал думать, что лодка погибла со всем экипажем от невыясненных причин. Вокруг Африки ни один из русских боевых кораблей за это время так и не пошел. Отряд адмирала Вирениуса идти на Дальний Восток пока не собирался. Лишь один русский вспомогательный крейсер «Днепр» прошел Суэцким каналом и направился через Индийский океан в сторону Малаккского пролива. Англичане все время держали его под наблюдением, но «Днепр» их игнорировал, и сбежать не пытался. И если предположить вообще невозможное, что «Косатка» смогла незамеченной проникнуть в Индийский океан на своих первоначальных запасах топлива, то незаметно встретиться с «Днепром» у нее бы все равно не получилось. Шли дни, «Днепр» зашел в Коломбо на бункеровку углем и собирался идти дальше. Адмирал успокоился и подумал, что ошибся в своих подозрениях. И вдруг, как гром среди ясного неба. По выходу из Коломбо «Днепр» отрывается ночью от своих провожатых, погасив все огни, и исчезает. Как его ни ищут англичане, но найти не могут. Ставка, сделанная на то, что русские воспользуются радиотелеграфом, не оправдалась. Крейсер просто исчез. А затем появился на подходах к Малаккскому проливу, как ни в чем не бывало. Одни боги знают, где он был и что делал. Да еще его команда, которую не спросишь. Был бы это коммерческий пароход, всегда можно было бы найти предлог, чтобы задержать его в море. Вплоть до бредового подозрения в пиратстве, или работорговле. Потом, конечно, извиниться и отпустить. Даже нанесенные убытки в связи с необоснованным задержанием оплатить. Если успеть… Зато можно узнать много интересного. Но с военным кораблем такой фокус не пройдет, а задирать русских раньше времени не стоит. Поэтому, если отбросить всякие криминальные версии неожиданного побега «Днепра» (а больше на ум ничего не приходит), то остается единственная причина — тайная встреча с «Косаткой». И из этого следует один вывод. Если его подозрения верны, значит «Косатка» преодолела незамеченной два океана, пополнила запасы с «Днепра» и сейчас идет на Дальний Восток. В параноидальные бредни англичан, что она останется в Индийском океане для действий на морских коммуникациях в районе Малаккского пролива, он не верил ни секунды. И ловить двух «гарибальдийцев», идущих из Италии, ей нет никакого смысла. Русские не идиоты, наживать себе неприятности перед началом войны. Но пускай друзья — англичане попсихуют. Даже эскорт из боевых кораблей для «гарибальдийцев» выделят на опасных участках. Пусть, хуже не будет. Малаккским проливом «Косатка» пока что не проходила. В надводном положении ее бы заметили, а в подводном проходить пролив с интенсивным движением… Нет, это ближе к фантастическим романам Жюля Верна. Значит, либо она еще остается в Индийском океане (что очень сомнительно), либо… Прошла через Зондский пролив. Он значительно короче Малаккского и его можно преодолеть ночью в надводном положении за короткое время. Значит, эта морская хищница уже пробралась в дальневосточные моря. Куда же она пойдет? В Порт — Артур, или во Владивосток? Скорее всего, в Порт — Артур. Там главная база русского флота. И ей надо спешить. Несомненно, русские догадываются, что война не за горами. И к началу военных действий субмарина должна быть на месте. Ведь ей, несомненно, потребуется какой — то текущий ремонт после такого длительного перехода, пополнение запасов, отдых команды, в конце концов. Ведь это аксиома. Значит, надо задействовать всю агентуру в Артуре. Прибытие «Косатки» не пройдет незамеченным, об этом будут говорить все. И если это произойдет, появляться главным силам возле Артура станет опасно. Можно ждать чего угодно, если подходы к базе будет охранять такой подводный миноносец. В открытом море с него толку мало, скорость очень мала. Но если приблизиться к Артуру, то он может заранее занять выгодную позицию и просто ждать, когда какой — нибудь броненосец сам не подставится под его торпеды. Поскольку, обнаружить его раньше нет никакой возможности. Как ни прискорбно, но придется теперь считаться с этим подводным монстром…

Если, конечно, он сам не поддался паранойе англичан. И «Днепру» на самом деле просто осточертело такое навязчивое внимание, вот он и сбежал. А что, версия вполне вероятная. Он бы на месте командира «Днепра» поступил точно также. Тем более, «Косатку» так до сих пор никто и не видел. Поэтому, придется запастись терпением. В конце концов, ни одного неопровержимого факта появления «Косатки» в Индийском океане нет. Только одни домыслы англичан.

***

И вот, наконец, Южно — Китайское море. Ветер посвежел, и от былой благодати не осталось и следа. Шторма, как такового, еще нет, но белые барашки уже покрывают гребни волн. Ветер срывает соленые брызги, обдающие рубку, а палуба периодически погружается в воду. Вокруг никого, нет даже местного «москитного» флота. Поэтому «Косатка» идет в надводном положении, рассекая волны своим острым форштевнем. Михаил стоял на мостике и внимательно оглядывал в бинокль горизонт. Но ни он, ни вахтенные сигнальщики, ведущие наблюдение, не замечали ничего подозрительного. Полтора часа назад разошлись со встречным пароходом, но он проходил очень далеко и был виден только его дым на горизонте. Даже далеко в сторону отворачивать не пришлось. По — прежнему работает один дизель, и лодка уверенно держит свои десять узлов экономического хода. Уже отметили наступление нового, 1904 года и экипаж знает, что возможно начало войны. Отношения между Россией и Японией значительно ухудшились. Информация получена от командира «Днепра» и поэтому никому ничего больше узнать не удалось. Окинув взглядом еще раз обстановку и убедившись, что все спокойно, Михаил покинул мостик, предупредив старпома, стоявшего на вахте, чтобы после вахты обязательно зашел к нему. Есть разговор. Зайдя в каюту, Михаил взвесил все за и против. Дальше тянуть нельзя. Иначе, перед атакой японцев у друга возникнет очень много ненужных вопросов. А их у него уже и так хватает с избытком. Старпом не заставил себя ждать и сразу же после вахты постучался в каюту.

— Можно?

— Заходи, Василий, садись. Долгий разговор нам предстоит.

Старпом молча сел на предложенный стул, а Михаил остался сидеть на койке. Места в каюте было немного. Оба понимали, что настал важный момент, но Василий не торопил. Он уже понял, что может стать свидетелем чего — то очень важного. Настолько важного, что его друг вынужден хранить это в тайне от всех. И то, что он решает открыть правду, у него просто не остается выбора. Наконец, Михаил решился.

— Васька, мы знаем друг друга с детства. И я знаю, что ты можешь держать язык за зубами. И иду на это потому, что у меня нет другого выхода. Скоро произойдет ряд событий, которые я не смогу тебе объяснить. И ты можешь подумать, что у меня не все в порядке с головой. Предупреждаю, то, что ты узнаешь, может тебе сильно не понравиться. Но если я буду и дальше держать тебя в неведении, то ты можешь взбрыкнуть в ответственный момент, и все сорвется. Готов?

— Мишка, давай без предварительной подготовки. Что ты меня, как девицу обхаживаешь?

— Хорошо. Ты уже обратил внимание на мою странную осведомленность. На то, как мне удалось построить эту лодку. Тебя удивляет, что мне известно о начале войны и то, что «Маньчжур» не успеет уйти из Шанхая. Могу сказать больше. Японский флот выйдет из Сасебо 24 января и начнет захват русских коммерческих пароходов. В ночь с 26 на 27 января отряд японских миноносцев атакует нашу эскадру на внешнем рейде Порт — Артура. Будут подорваны броненосцы «Цесаревич» и «Ретвизан» и крейсер «Паллада». Ты спросишь, откуда я это знаю? Отвечаю. Это уже было однажды…

По мере рассказа Василий не проронил ни слова и сидел с каменным выражением лица. Если бы он услышал об этом раньше, то посчитал бы глупой шуткой, или полетом буйной фантазии. Но здесь, на борту «Косатки», фантазии становились реальностью. Под конец рассказа Михаил открыл сейф и достал свой арсенал.

— Вот, смотри. Я не взял с собой ничего, что могло бы подтвердить мои слова. Кроме оружия. Оно может пригодиться и здесь, на лодке. Ты согласен, что такого еще нигде нет?

Василий заворожено взял в руки автомат и стал его внимательно рассматривать. Потом осмотрел пистолеты.

— Охренеть… Мишка, если бы я услышал это при нашей встрече в Кронштадте, то счел бы тебя фантазером, или психом. Но после всего, что тут увидел… И если учесть, где мы сейчас находимся… Но как такое может быть?

— Я сам не знаю, как. Очень много мы не знаем о том, что нас окружает. Мне разрешили вернуться на сорок лет назад. И я хочу изменить историю. Для этого все и затеял.

— А что стало со мной? С моими родными?

— С твоими родными не знаю. Я покинул Петроград в декабре семнадцатого и больше там никогда не был. Но ты в 1914 году оказался на Черном море, и воевал там. Во время гражданской войны, когда я был в Севастополе, мне случайно удалось все выяснить. Ты был убит в семнадцатом году, когда начались репрессии против офицеров. А ты был поручиком по Адмиралтейству.

— Твари… И что же нам теперь делать?

— Я реально оцениваю наши силы и не собираюсь одной подлодкой выиграть войну. Наша задача — нанести максимально возможный урон главным силам японского флота в самом начале войны и перехватить инициативу. В прошлый раз японцы находились в районе островов Эллиот, недалеко от островка Роунд. Это в сорока пяти милях от Порт — Артура. Иными словами, я знаю время и место. И у нас есть возможность одним ударом существенно ослабить ядро японского флота. А дальше — забота Макарова. Нам же предстоит охота на японских коммуникациях. Именно этим подводные лодки и занимались на протяжении обеих войн. Поэтому и говорил, что нам предстоит стать лисой в японском курятнике. И именно для этого нужна пушка. Мин у нас немного и лучше приберечь их для более достойных целей, чем транспорты. И взять пушку, кроме как на «Маньчжуре», пока негде.

— Да уж, Михель… Или, как там тебя? Герр фрегаттен — капитан. Язык сломаешь… Командуй. Глупых вопросов задавать не буду. Дай бог, чтобы все получилось, как ты задумал…

Солнечный диск тонул в океане, окрашивая небо в западной части горизонта в багровые тона. На востоке все уже подернуто синей мглой. Шипит вода за бортом, волны периодически накатываются на палубу и разбиваются о рубку, как о гранитный утес. «Косатка» несется вся в пене, то оставляя над водой одну рубку, то выходя из воды. На небе уже вспыхнули первые звезды и снова ночь — верная союзница субмарины, укутывает ее своим покрывалом, превращая в невидимку. Путь еще далек. И неизвестно, что ждет ее в конце этого долгого пути. Но что бы ни случилось, она одним фактом своего появления на свет уже изменила историю. Пока ее не воспринимают всерьез, считая чем — то вроде египетской пирамиды. Вещи по — своему уникальной, но совершенно бесполезной. И это хорошо. Потому, что ее время еще не пришло. Оно придет чуть позже. И тогда весь мир поймет, что произошло эпохальное событие, разделившее историю на «до» и «после».

Глава 3. Момент истины

Темные волны Желтого моря накатываются на палубу, и сырой промозглый ветер бросает в лицо соленые брызги. «Косатка» следует самым малым ходом, патрулируя район предполагаемого местонахождения японского флота. Вахта вглядывается в бинокли, осматривая горизонт в поисках малейшего дымка. Но море пустынно. Михаил тоже стоит на мостике и не выпускает бинокля из рук. Вот и настал тот день. 26 января 1904 года. Он приложил титанические усилия, прошел все круги ада двух войн, чтобы снова оказаться здесь. Именно в этом месте и именно в это время. Сегодня все решится. Стоило ли все это затраченных усилий. И удастся ли ему, простому моряку российского флота, заставить изменить курс, по которому дальше пойдет история не только России, но и всего мира. Если все его расчеты верны, скоро в этом районе должны появиться главные силы японцев. Это если адмирал Того ничего не заподозрил и не стал вносить коррективы в план атаки Тихоокеанской эскадры в Порт — Артуре, учитывая возможность появления «Косатки». Несомненно, какая — то информация о «Косатке» все равно должна была просочиться. Неясно только, насколько она будет воспринята всерьез. По крайней мере, ему казалось, что до самого Желтого моря им удалось сохранить свое инкогнито. Заранее предпринимались меры для предотвращения случайных встреч. Если было малейшее подозрение на то, что их могут обнаружить встречные суда, лодка немедленно погружалась. Один раз налетел тайфун, и снова пришлось какое — то время идти под водой. А потом всплывать, вентилировать лодку и заряжать аккумуляторные батареи в условиях шторма. И снова «Косатка» показала себя с самой лучшей стороны. Чувствовалась преемственность «породы». Пронизывая огромные волны, как стальное копье, пущенное рукой Нептуна, то полностью исчезая в них, то взлетая на гребень в окружении пены, «Косатка» неумолимо шла вперед. Пришедшая из другого времени, она уже полностью освоилась в этом мире и готова была во всеуслышание заявить о себе. Времени осталось немного. И скоро все покровы тайны ее рождения будут сброшены.

— Ваше благородие, а кого первого ждать?

Кондуктор Емельянов, только что заступивший на вахту, был проинструктирован заранее. Хоть он и помалкивал, но тоже был сильно удивлен, когда командир озвучил план их дальнейших действий в ночь с 26 на 27 января. К тому, что командир знает много странного и непонятного, он уже привык и особо не удивлялся. Но когда услышал, что в ночь на 27 января намечено нападение на Порт — Артур и им предстоит нанести удар по главным силам японского флота, то тут уже впору было поверить в божественное провидение. Откуда командир может знать, где именно будут находиться японцы, и что они будут делать? Но его это не касается. Командир — он и есть командир, чтобы думать. А его дело — четко и быстро выполнять поставленную задачу. Но сейчас, видно, не утерпел и спросил.

— Первыми вперед будут посланы «собачки», то есть бронепалубные крейсера адмирала Дева — «Читозе», «Касаги», «Иосино» и «Такасаго». Они могут пройти в стороне, но они нас и не интересуют. За ними движутся главные силы — броненосцы адмирала Того, и броненосные крейсера адмирала Камимуры в сопровождении миноносцев. И скоро они должны быть здесь. Вот они — то нам и нужны. В первую очередь — эскадренные броненосцы «Микаса», «Асахи», «Фудзи», «Сикисима», «Хатсусе» и «Ясима». И если нам удастся сегодня ночью уполовинить эту компанию, то уже одним этим мы выполним свою задачу в этой войне. Вместе с ними должно быть пять «кабанчиков» помельче — броненосные крейсера «Идзумо», «Ивате», «Токива», «Адзума» и «Якумо». Тоже неплохие трофеи. Шестой из этой стаи — «Асама», уйдет в Чемульпо. Наша задача — использовав фактор внезапности, нанести максимально возможный урон японцам. Первоочередная цель — броненосцы первого отряда под личным командованием адмирала Того. Запасная цель — броненосные крейсера второго отряда адмирала Камимуры. На прочие цели отвлекаться не будем.

— А они тут точно появятся, Ваше благородие? Ведь могут и дальше к зюйду пройти?

— Должны появиться, Петр Ефимович… Не должен адмирал Того упустить свой шанс. Одним ударом покончить с нашей эскадрой. Во всяком случае, он так считает…

Но не смотря на показную уверенность, в душе у Михаила были сомнения. Невозможно, чтобы японцы оставались в полном неведении относительно «Косатки». И они просто обязаны учитывать в своих планах возможность появления на театре военных действий такого источника головной боли, как подводная лодка с неизвестными возможностями.

Недооценивать они ее могут. Но вот полностью игнорировать — вряд ли. Ведь это элементарная логика. Поэтому, сейчас план адмирала Того может несколько отличаться. Он может оставить при эскадре несколько миноносцев. Может оставить один — два бронепалубных крейсера. Может выбрать место ожидания несколько южнее, чем раньше. Но полностью уходить из этого района, по идее, не должен. Ведь ему и в страшном сне не может присниться, что кому — то известно место, где он будет ожидать результата ночной атаки на Порт — Артур. Он и сам его еще недавно не знал. «Косатка» находится на позиции уже три дня, никак себя не обнаруживая, но особой активности вокруг пока нет. Если японский флот не появится в этом районе, то придется уходить ближе к Порт — Артуру в надежде перехватить его там. Но рассчитывать на успешную атаку нескольких целей в светлое время суток не стоит. Высока вероятность того, что кто — то все равно заметит след торпеды на воде. А ночью вполне могут посчитать за подрыв на минах. Ладно, что гадать. Что будет, то будет…

— Дымы на горизонте, справа восемьдесят!

Михаил и Емельянов вскинули бинокли, посмотрев в указанном направлении.

— Ну, вот и дождались… Приготовиться к погружению, покинуть мостик!

Вахтенные один за другим скрылись в люке. Михаил посмотрел еще раз в направлении дымов. Нет никаких сомнений, идет множество кораблей. Все, надо исчезать с поверхности моря. Никто не должен видеть «Косатку».

Люк закрыт, и воздух с шипением начинает выходить из балластных цистерн. «Косатка» дает ход вперед электродвигателями и вскоре воды Желтого моря смыкаются над ней, укрывая от посторонних взоров. И вот звучит долгожданная команда: «Поднять перископ!» Лодка медленно скользит под поверхностью моря. Теперь можно наблюдать за окружающей обстановкой в перископ, на короткое время поднимая его на небольшую высоту над поверхностью. Группа целей приближается…

Дымы закрывают уже значительную часть горизонта. Вскоре становится ясно, что одиннадцать крупных боевых кораблей в окружении миноносцев приближаются к острову. Значит, история повторяется. Впрочем, не совсем. В составе эскадры следуют два бронепалубных крейсера и два небольших корабля, идущих впереди. Странно, этой четверки здесь не должно быть. Два малыша похожи на авизо — «Тацута» и «Чихайя». Крейсеры пока не удается определить. Значит, адмирал Того принял в расчет наличие «Косатки» и мыслит в верном направлении, постаравшись хоть как — то подстраховаться. Хоть обнаружить «Косатку» эти «собачки» с авизо и не смогут, но вполне смогут крутиться под ногами и мешать проведению атаки. А тратить торпеды на этих сторожевых псов нет смысла. Еще хуже, если Того оставит при эскадре несколько миноносцев. Толку с них тоже не будет, но своей возней вокруг эскадры они могут затруднить маневрирование лодки и придется следить за ними, чтобы случайно не столкнуться. Но, как бы то ни было, жребий брошен. Стальная морская хищница почувствовала приближение добычи и двинулась ей навстречу…

***

Неспокойно было на душе у командующего Соединенным флотом вице — адмирала Того. Хоть он и не подавал виду, но последняя информация, полученная из Морского генерального штаба перед выходом из Сасебо, не разъясняла обстановку, а только добавляла вопросов. Неизвестно точное место дислокации флота русских. То ли он в Артуре, то ли в Талиенване. Поэтому, придется разделить миноносцы и направить десять к Артуру и восемь к Талиенвану. Это все, что у него есть для внезапного удара по русским кораблям. Хочешь, не хочешь, а придется распылять силы. А тут еще одна неприятность — миноносец «Акебоно» столкнулся с транспортом, получил повреждения и не может принять участия в атаке. Плохое предзнаменование… И совсем непонятная и таинственная история с этой подводной лодкой русских. Все, что связано с ней, уже начинает отдавать мистикой. Последний раз ее видели у берегов Норвегии, и после этого она исчезла. Англичане устроили истерику, граничащую с паранойей, по поводу возможных крейсерских действий этой лодки на коммуникациях в районе Малаккского пролива. И только на том основании, что русский вспомогательный крейсер «Днепр» сумел исчезнуть из — под их пристальной опеки после выхода из Коломбо. Он, видите ли, вез торпеды. Ну и что? Может быть, он везет их для Владивостокского отряда крейсеров, куда «Днепр» и направляется? «Днепр» уже четыре дня назад проследовал Корейским проливом в сторону Владивостока, а этой мифической субмарины так до сих пор никто и не видел. «Ниссин» и «Кассуга», нападения на которые так опасались англичане, и поэтому приняли беспрецедентные меры безопасности, уже должны пройти Малаккский пролив. Но субмарина по — прежнему так и не появилась. И если она действительно существует, то русские должны приложить все усилия к тому, чтобы она оказалась до начала военных действий в их водах, а не в Индийском океане. Хоть по свидетельствам очевидцев «Косатка» и не обладает высокой скоростью, особенно под водой, но вполне может занять удобную позицию на подходах к своей базе и внезапной атакой отправить на дно любой из существующих броненосцев, рискнувший приблизиться. Она имеет четыре торпеды в носовом залпе. И даже если попадет всего одна, то этого будет достаточно. Броненосец если и не утонет, то значительно потеряет в скорости хода. И добить его вблизи базы вражеского флота — дело времени. И теперь придется учитывать при планировании своих действий эту мифическую «Косатку», разрази ее демоны. Но дело в том, что ни во Владивостоке, ни в Порт — Артуре она так до сих пор и не появилась. Возможно, погибла на переходе? А русские продолжают окружать это дело ореолом таинственности. Надо признать, им это удалось блестяще. «Косатка» одним фактом своего появления в море, а потом внезапного исчезновения, переполошила всех. И теперь он вынужден держать при эскадре два старых бронепалубных крейсера с авизо. Отряд адмирала Дева трогать нельзя. Быстроходная разведка необходима. Вот и пришлось забрать из отряда Уриу два самых слабых крейсера — «Акаси» и «Такачихо». Да и авизо «Чихайя» заодно. У него и так огромный перевес в силах, справится с «Варягом» и «Корейцем» и без этих малышей. Корабли, конечно, в боевом отношении никакие, но в качестве сторожей вполне сойдут. Хотя совершенно не понятно, чем они смогут помочь. Ну, будут идти впереди эскадры, осматривая водную поверхность и обстреливать все непонятные предметы на воде, а что это даст? Неужели русские настолько глупы, что будут специально всплывать возле крейсеров и подставляться под выстрелы? Полная бессмыслица. Единственно, на что можно рассчитывать, так это то, что небольшие и быстроходные крейсеры и авизо затруднят маневрирование лодки при выходе в атаку на крупные боевые корабли и вынудят ее уклоняться во избежание столкновения. Но это в открытом море. А при подходе к Порт — Артуру, или при встрече с главными силами русских? Тогда эти корабли превращаются в жертвенных баранов. Они будут находиться ближе всех к противнику и там не преминут воспользоваться возможностью расстрелять такую сравнительно беззащитную и безопасную цель. А если их увести, то субмарина может скрытно подобраться к кораблям линии и совершенно безнаказанно и неожиданно выпустить торпеды. Конечно при условии, что она там будет. В итоге, получается замкнутый круг. Теперь единственный выход, при обстреле Порт — Артура следовать полным ходом, тогда «Косатке», если она там действительно есть, будет трудно прицелиться. Да и выгодную позицию для стрельбы ей будет занять довольно затруднительно из — за низкой скорости. Возможно, опасность этой мифической субмарины сильно преувеличена. Все началось с англичан. У них любое сообщение о возможности крейсерских операций на морских путях вызывает панику. И этот параноидальный бред проник и в Морской генеральный штаб. А еще говорят, что паранойя не заразна. Похоже, ошибаются. Пусть даже эта мифическая лодка и существует. И каким — то образом сумела пробраться в Желтое море. Но что это меняет? Отразить ночную торпедную атаку миноносцев она не сможет. А после этого, когда часть русских кораблей выйдет из строя, ее действия уже не будут представлять серьезной угрозы. Даже если предположить самое худшее — ей удастся подорвать один из его кораблей при обстреле Порт — Артура. Этим она сразу выдаст свое место, и эскадра быстро выйдет из зоны поражения, сосредоточив все внимание на бое с русскими. Из — за своей крайне низкой скорости под водой «Косатка» будет просто не в состоянии следовать за японской эскадрой.

Впрочем, скорее всего, он тоже поддался этой английской паранойе. За весь переход от Сасебо не было ни одного подозрительного случая, который можно было бы хоть как — то связать с этой таинственной субмариной. Здесь, возле островка Роунд, то же самое. Откуда русским знать, что эскадра будет сосредоточена именно здесь, и именно здесь будет ждать результата ночной атаки? Крейсера адмирала Дева уже ушли вперед. Скоро пора посылать отряды миноносцев и ждать результатов разведки. А это будет, скорее всего, утром. Разведчики просто не успеют вернуться раньше. Что ломать голову над тем, что до сегодняшнего дня базировалось исключительно на слухах и предположениях. Без каких — либо реальных фактов. Прав был великий Конфуций, когда говорил о трудностях поиска черной кошки в темной комнате. Особенно, если ее там нет. А вот русские броненосцы, в отличие от мифической «Косатки», вполне реальны и искать их особо не надо. Поэтому, следует сосредоточиться на решении реальных задач, успешное выполнение которых принесет победу в войне, а не заниматься ловлей призраков.

Выйдя из рубки на крыло мостика, командующий осмотрел свою эскадру. Броненосцы вспарывают форштевнями волны Желтого моря, следуя за своим флагманом «Микаса». Параллельным курсом идет колонна броненосных крейсеров во главе с «Идзумо», на котором держит флаг адмирал Камимура. «Акаси», «Такачихо», «Тацута» и «Чихайя» идут впереди строем фронта, держа под наблюдением широкое пространство. Если там и будет эта таинственная субмарина, то она хоть как — то себя проявит. И остается надеяться, что это не укроется от «стражи». Тогда останется только менять курс и полным ходом обходить этот район. Преследовать эскадру «Косатка» все равно не сможет. Все, вроде бы, предусмотрено. Но нехорошие предчувствия закрадываются в душу…

***

Два отряда миноносцев отделяются от эскадры и уходят в разные стороны. Та, что уходит на север, идет к Талиенвану. Они там никого не найдут. Вторая группа из десяти вымпелов направляется на запад, к Порт — Артуру. Сегодня, если все будет, как в прошлый раз, они подорвут «Цесаревича», «Ретвизана» и «Палладу». И нет никакой возможности этому помешать. Потому, что главная цель — впереди. Вот эти шесть утюгообразных кораблей, на которых делает ставку адмирал Того. Они идут кильватерной колонной следом за флагманским броненосцем «Микаса». Он и будет первоочередной целью, если эскадра не изменит курс. Японцы уже сбросили ход до самого малого. Они будут ждать результата разведки, которую проведет отряд крейсеров адмирала Дева после ночной атаки миноносцев. Утром 27 января отряд адмирала Дева появится возле Порт — Артура, а после этого, спустя три часа, туда подойдут и главные силы адмирала Того из шести броненосцев, пяти броненосных крейсеров, начав обстрел русской эскадры. Но история уже изменилась. В составе эскадры Того — две «собачки», которых тут раньше не было. И теперь задача «Косатки» — изменить историю еще больше. Две кильватерных колонны — шесть броненосцев и пять броненосных крейсеров медленно двигаются ей навстречу. Отряды миноносцев уже далеко. Впереди эскадры строем фронта идут два небольших крейсера и два авизо. В лучах заходящего солнца удается определить их тип. Похоже, что это «Акаси» и «Такачихо». И если это так, то значит у адмирала Уриу в Чемульпо завтра будет не шесть крейсеров, а четыре. Но это дела не меняет. Хватит его флагмана «Нанивы» и приданного для усиления «Асамы». У «Варяга» и «Корейца» хоть так, хоть так нет никаких шансов. Против «Асамы» они бессильны. Но судьба войны решается не в Чемульпо. Она должна решиться здесь, возле крохотного островка в Желтом море. Но об этом пока еще никто не знает. Колонна из шести броненосцев медленно приближается. Ход небольшой. Они движутся в кильватерном строю, следуя за флагманом. И они не знают, что длинная узкая тень сейчас бесшумно скользит под поверхностью моря, направляясь в точку, где они должны встретиться. Охранение, идущее впереди эскадры, не замечает субмарину, крадущуюся в морских глубинах. Они проходят мимо, ничего не обнаружив. Но «Косатка» их тоже игнорирует. Это — не ее добыча. Ее добыча идет следом, дымя высокими трубами и держа наготове орудия, один снаряд которых может поставить жирный крест на судьбе «Косатки». Но так уж бывает иногда в жизни, что Голиафа побеждает Давид…

***

Михаил замер в рубке у перископа. Колонна из шести броненосцев следует, не меняя курса, ходом порядка пяти узлов. В «ночной» перископ, обладающий мощными линзами и большими зеркалами, можно разобрать силуэты головных броненосцев. Первым идет «Микаса». Когда еще было светло, удалось его хорошо рассмотреть…

После наступления темноты всплыли и следовали параллельно эскадре. Японцы не торопятся, им надо дождаться результата атаки миноносцев, а это произойдет не раньше, чем вернутся крейсера адмирала Дева. Ни одного миноносца при эскадре нет, а все охранение из двух «собачек» и двух авизо идет впереди строем фронта. Нельзя упрекать в этом японцев, противолодочной обороны еще не существует в принципе. Поэтому, «Косатка» может спокойно следовать в надводном положении параллельно колонне броненосцев в некотором удалении. Михаил улыбнулся. То, к чему он шел много лет, становилось реальностью. И сейчас все решится. Удастся ли ему изменить историю и спасти Россию…

Но вот, время вышло. Японские миноносцы уже должны нанести удар по русской эскадре. Теперь никто не сможет сказать, что Россия напала на японский флот до начала их нападения на русские корабли. Он обещал Макарову, что первый выстрел в этой войне будет сделан японцами. Но второй останется за Россией. «Косатка» увеличивает ход и начинает обгонять колонну броненосцев, занимая выгодную позицию для атаки. Призрак скользит по поверхности моря. Ни на броненосцах, ни на четырех кораблях охранения никто не видит «Косатку». И вскоре волны Желтого моря смыкаются над стальной хищницей, почувствовавшей добычу и тихо подкрадывающейся к ней перед решительным броском…

Колонна броненосцев приближается. Если она будет сохранять курс, то головной броненосец пройдет всего в трех кабельтовых от «Косатки», притаившейся на перископной глубине. Михаил приник к окулярам перископа. Видно, как огромная тень медленно приближается к вертикальной линии визира. Носовые аппараты изготовлены к стрельбе и четыре торпеды ждут в них своего мига. Весь экипаж замер на боевых постах. Идут последние секунды. Одна за другой они уходят в прошлое. И вот одной из них, такой же, как и все остальные, суждено войти в историю.

Команда, и стальная сигара вылетает из аппарата, устремляясь к цели. Спустя четыре секунды выходит вторая и устремляется вдогонку. Торпеды несутся на глубине четырех метров. Их цель, как ни в чем не бывало, продолжает свой путь. На «Микаса» еще не знают, что судьба отсчитывает последние секунды жизни флагмана Соединенного флота. Две стальных смертоносных сигары несутся вперед, пронзая темную толщу воды…

Михаил не смог оторвать взгляд от перископа. Слишком долго он ждал этого мига. Грохот взрыва раскалывает тишину, и возле борта броненосца взлетает в небо столб воды. Спустя несколько секунд взлетает второй столб и доносится грохот взрыва.

— Ура!!!

Грянуло во всех отсеках. Лодка дает ход и горизонтальными рулями старается удержать глубину. Экипаж делает все четко и без суеты. Люди сейчас слились с лодкой, и они представляют вместе единый организм. Задача которого — уничтожить врага и выжить самому. Головной броненосец продолжает движение, начав крениться на правый борт. Тот, который следовал за ним, начал останавливаться, отрабатывая назад полным ходом. Очевидно, на нем посчитали, что флагман подорвался на минном поле и если сейчас отвернуть вправо, или влево, то можно и самому наскочить на мины. В перископ хорошо видно, как поврежденный броненосец уходит вперед, а на его место медленно подходит следующая цель, постепенно теряя ход. Настоящий подарок для подводной лодки. Цель отчаянно сигналит позади идущим кораблям, но там уже поняли, что случилось что — то из ряда вон выходящее. Все слышали два взрыва. Вот цель уже почти остановилась, но еще продолжает движение. Тысячи тонн металла трудно разогнать, но точно также трудно и остановить. Второй броненосец еще сохраняет движение вперед и подставляет борт своему невидимому противнику. Нельзя так не уважать субмарину. Стальная подводная хищница не упускает благоприятный момент, еще две торпеды одна за другой выходят из аппаратов и устремляются к почти неподвижному броненосцу.

— Право на борт, обе машины полный вперед! Глубина двадцать пять метров!

«Косатка» начинает разворот через правый борт, чтобы ввести в действие кормовые аппараты. Перископ, на всякий случай, еле возвышается над водой, постоянно скрываясь в волнах. Неумолимо летят секунды, отсчитывающие время хода торпед, стремительно несущихся к цели. Михаил поглядывает на секундомер. Время хода вышло. Столб воды взлетает в районе миделя броненосца и тут же гремит взрыв. Спустя несколько секунд гремит второй, ближе к корме. Броненосец начинает крениться на правый борт. Следующие за ним четыре корабля увеличивают ход и начинают обходить подорванный броненосец. Наверху начинается ад. На кораблях вспыхивают лучи прожекторов. Очевидно, там уже поняли, что мины здесь не причем, и считают это атакой русских миноносцев, которые случайно оказались в этом районе. Гремят выстрелы, комендоры посылают снаряды во все стороны, принимая гребни волн за буруны от форштевней миноносцев. «Косатка» продолжает разворот вправо. Когда разворот закончен, снова всплывает на перископную глубину, немного приподнимая перископ над водой. Три броненосца уже прошли мимо, и только четвертый, метая лучи прожекторов в разные стороны, все ищет русские миноносцы, увеличивая ход. Дистанция не более двух кабельтовых, курсовой угол приемлемый. Броненосец еще не вышел из зоны поражения. Придется стрелять навскидку, как раньше по внезапно возникшим быстроходным целям. Лучи прожекторов шарят по воде, но «Косатка» остается невидимой. Броненосец вспарывает волны форштевнем, стараясь как можно быстрее покинуть опасное место, но две торпеды, вышедшие из кормовых аппаратов, уже несутся ему наперерез. Первая проходит перед самым форштевнем. Броненосец проскакивает вперед, и вторая настигает его, ударяя в район миделя. Столб воды, озаренный светом прожекторов, взлетает возле борта. Снова гремят выстрелы, у наводчиков не выдерживают нервы. Но снаряды летят в пустоту, поблизости никого нет. «Косатка» снова ныряет на глубину двадцать пять метров, уходя в сторону от вражеской эскадры. Наверху гремят взрывы. Японцы все еще обстреливают несуществующего врага. Да, сегодняшняя ночь войдет в историю. И Отто Веддигену не видать его славы…

***

Михаил стоял возле перископа и улыбался. Он все — таки сделал это!!! Флоту агрессора нанесен сильный удар, от которого он может и не оправиться. И дело не только в потере трех кораблей линии. В море появилась новая грозная сила, которая заставит с собой считаться. И эта сила изменила историю. И японцы первые прочувствовали это на своей шкуре. Атака Веддигена произошла почти на десять лет раньше. И теперь слава этого громкого успеха будет принадлежать «Косатке», а не U — 9. Интересно, как его назовут? Атака Корфа? Надо же, никогда не думал раньше оспаривать славу Веддигена. Но теперь надо воспользоваться всеми достижениями великих подводников прошлого (или будущего?) — Веддигена, Копхаммеля, фон Арнольда, Зальцведеля и многих других. Да, они были врагами России. Но вместе с тем они были настоящими мастерами подводной войны и этого у них не отнять. И пусть их богатейший опыт послужит правому делу. История начала меняться решительным образом. И теперь надо развивать успех. Рядом улыбается старпом, поглядывая на своего капитана. Уж он то отлично знает, ч т о этот успех значит для них всех.

— Поздравляю, господин капитан! Э т о всегда т а к бывает?

— По разному… Теперь будем привыкать бить японцев. Не все им должно везти, как раньше…

— А что сейчас?

— Отойдем в сторону, чтобы эти слоны нас не затоптали. Первые две цели должны затонуть. Для броненосца английской постройки две мины в борт — этого достаточно. Третий получил только одну и может остаться на поверхности. Если не утонет, догоним и добьем подранка. Сейчас былой резвости у него уже не будет.

Взрывы прекратились, и «Косатка» снова всплыла под перископ. Оставшиеся три броненосца увеличили ход и скрылись в ночной темноте. Отряд броненосных крейсеров тоже исчез. В стороне вспыхивают огни, и видно, как два небольших корабля, очевидно — «Тацута» и «Чихайя» заняты спасением людей с подорванных броненосцев. Вокруг ходят на большой скорости «Акаси» и «Такачихо», светя прожекторами и выискивая несуществующие миноносцы. Броненосец, получивший только одну торпеду, потерял ход и не ушел далеко, хотя осел в воду и получил сильный крен. На его палубе зажгли несколько ламп, и видно, как там суетятся люди. Судя по всему, корабль уже не жилец.

«Косатка» дала ход и начала выходить на позицию для повторной атаки. Хорошо, что эти две «собачки» — «Акаси» и «Такачихо» не приближаются близко, а кружат в отдалении. «Тацута» и «Чихайя» легли в дрейф, спустили шлюпки и подбирают людей из воды. Две первых цели не видно в темноте. Либо они уже утонули, либо полностью лишились электроэнергии и тонут в кромешной тьме. Видно, как «Тацута» и «Чихайя» светят прожекторами, выискивая группы людей и наводя на них шлюпки. Выстрелов больше нет. Похоже, японцы решили, что миноносцы уже ушли. Поврежденный броненосец не движется. Очевидно, экипаж пытается бороться за живучесть. Но это уже лишнее. Жить кораблю осталось недолго и людям впору позаботиться о себе, но они этого не знают. А между тем, судьба броненосца уже решена. Стальная хищница бесшумно подкрадывается под водой. Команда минеров спешно перезаряжает аппараты. Наконец, один из кормовых аппаратов готов. Ждать перезарядки остальных не обязательно. Надо использовать благоприятный момент, пока цель неподвижна, и одновременно проверить одну вещь…

«Косатка», описав дугу и выйдя на траверз лежащего в дрейфе корабля, разворачивается кормой на цель. Дистанция — три кабельтовых. Силуэт цели неплохо различим из — за нескольких огней на палубе. Линия визира перископа ложится на носовую башню главного калибра. Даже если броненосец неожиданно даст ход, торпеда все равно его настигнет. Вокруг все спокойно. «Тацута» и «Чихайя» заняты спасением людей, подбирая их из воды, «Акаси» и «Такачихо» описывают круги вокруг места недавней трагедии, но не приближаются близко, обеспечивая прикрытие поврежденного броненосца от повторной атаки. «Косатка» остается наедине со своей добычей. Короткая команда, и торпеда вылетает из аппарата, устремляясь к цели. Субмарина дает полный ход и старается уйти подальше от места пуска торпеды. Идут томительные секунды, торпеда прошивает темную толщу воды и врезается в борт неподвижного броненосца…

На месте носовой башни возникает огнедышащий вулкан, и пламя взлетает выше мачт. Страшный грохот, совершенно не похожий на взрыв торпеды, тяжелым молотом бьет все вокруг. «Косатку» тряхнуло, но конструкция, проверенная временем, выдерживает гидравлический удар. Сомнений больше нет — от взрыва торпеды детонировал боезапас носовой башни. Японские снаряды, начиненные нестабильной шимозой, превращают носовую часть броненосца в огненный ад. «Косатка» уходит в глубину, больше ей здесь нечего делать. Две «собачки» и два малыша авизо — не ее добыча. Пусть спасают тех, кого еще можно спасти. А она свою добычу уже получила.

Он все же сделал это… Три эскадренных броненосца первого отряда за одну атаку… В том числе с флагманом «Микаса»… Теперь адмиралу Того, если он уцелел, надо крепко подумать, прежде чем связываться с русским флотом. Жаль, что «Варягу» и «Корейцу» это ничем не поможет. Адмирал Уриу вряд ли успеет до начала боя получить известие о гибели трех броненосцев, и будет действовать по первоначально утвержденному плану. А путь «Косатки» теперь к Порт — Артуру. Вдруг японцы все же вздумают напасть на русскую эскадру, даже не смотря на такие потери. И тогда надо будет постараться отправить на дно Желтого моря еще один броненосец, или броненосный крейсер. А пока — отдыхать. Люди это заслужили…

Михаил спустился из рубки в центральный пост. Несколько пар глаз внимательно смотрят на командира, не решаясь задать вопрос.

— Поздравляю, господа. Мы открыли счет в этой войне. Три эскадренных броненосца во главе с флагманом «Микаса»…

Конец фразы тонет в громовом «Ура!!!». Новость мгновенно облетает лодку. Старпом со стармехом поздравляют командира. Отбой боевой тревоги, курс на Порт — Артур. Михаил приглашает старпома и стармеха к себе в каюту, достает серебряные стаканчики и бутылку французского коньяка из запасов, хранимых еще с выхода из Петербурга. Аромат коньяка разливается в воздухе. Все поднимают бокалы, и офицеры молча смотрят на своего командира. Из всего экипажа лодки только они знают, ч т о именно сегодня произошло…

— Спасибо, ребята… Огромное вам спасибо… Мы все же сделали это, и я надеюсь, что теперь все пойдет по — другому. Мы скуем действия японского флота. Заставим японцев бояться любой тени в море. А когда прибудет Макаров, пусть загонит японский флот либо на дно моря, либо в Сасебо, откуда он будет бояться высунуться. А мы постараемся достать его даже в Сасебо. Гюнтеру Прину удалось прорваться в Скапа — Флоу, главную базу английского флота на Оркнейских островах. И не только прорваться, но и отправить на дно английский линкор и благополучно уйти после этого. И если будет нужно, мы сделаем то же самое. Я верю вам, и верю в «Косатку». Сегодня она показала, на что способна. За победу!

— За победу!

Все осушили рюмки, и старпом стал с интересом рассматривать гравировку.

— Странно, никогда такого не видел. Это эмблема какой фирмы?

— Это не эмблема фирмы. Эти стаканы я держал в каюте своей лодки и захватил их с собой из 1942 года. Орел со свастикой — это символика Третьего Рейха, как называли гитлеровскую Германию. И дай бог, чтобы теперь она никогда не появилась…

***

Новый день — 27 января 1904 года вступает в свои права. Первый день войны, которая еще даже официально не объявлена. «Косатка» замерла на перископной глубине. Перед рассветом подошли на шесть миль к внешнему рейду Порт — Артура и погрузились. Михаил внимательно рассмотрел в перископ открывшуюся картину. Так и есть. «Цесаревич», «Ретвизан» и «Паллада» снова лежат на мели у входа на внутренний рейд. Причем, «Ретвизан» опять частично перекрывает фарватер. Все, как и в прошлый раз. Адмирала Старка должны были предупредить, но как говорят, если человек дурак… Впрочем, что об этом говорить… Рядом ждут старпом и стармех, им тоже хочется глянуть в перископ. Михаил отходит в сторону и делает приглашающий жест.

— Вот, полюбуйтесь. Все, как я говорил. Один к одному.

Старпом смотрит в окуляры перископа и почти сразу же начинает выдавать краткую характеристику адмирала Старка и прочих. Осмотрев горизонт, уступает место старшему механику. Нестеров выражает свои эмоции более сдержанно, но по нему видно, что это дается ему с большим трудом. Перископ убран и оба смотрят на командира. Наконец, старпом не выдерживает.

— А дальше что? И чьи это дымы на горизонте?

— А дальше — ждем гостей. Дымы должны принадлежать отряду бронепалубных крейсеров адмирала Дева. Он проведет разведку и доложит о результатах ночной атаки. По плану через три часа должен был подойти адмирал Того с главными силами и начать обстрел нашей эскадры. Но вот подойдет ли теперь, не знаю. Он лишился трех эскадренных броненосцев из шести. Вполне может и не рискнуть. Теперь наша задача — ждать. Ближе пяти миль к рейду не подходить. Не держать долго перископ над водой. Если Того все же появится — встретим. Если нет — уйдем к Чемульпо. В Артур нам пока нельзя. Если Того не придет, то где его искать, неизвестно. А в Чемульпо можем успеть пощипать отряд Уриу. После его великой победы над «Варягом» и «Корейцем».

Японские крейсера приблизились к рейду, прошли вдоль него, не входя в зону огня береговой и корабельной артиллерии, и ушли обратно. Ясно, что они зафиксировали результаты ночной атаки. И что теперь предпримут японцы, неизвестно. Знание того, что было раньше, уже не поможет. История начала меняться самым радикальным образом. Поэтому, остается ждать. Мобилизовать весь свой прошлый опыт и ждать. Не такой народ японцы, чтобы сразу бросать то, что начали. И у адмирала Того просто нет другого выхода. Как он будет выглядеть перед императором, если тот узнает о таком провале в самом начале военных действий? И сейчас у него единственный путь хоть как — то себя реабилитировать — это навязать бой русской эскадре, не считаясь с потерей трех броненосцев. Тогда остается шанс нанести ущерб противнику, сопоставимый с собственными потерями. Он лишился трех кораблей линии, русские — двух. Причем, самых лучших. В русской эскадре остались три устаревших броненосца — «Севастополь», «Петропавловск» и «Полтава», а «Пересвет» и «Победа» все же не совсем полноценные броненосцы, а нечто среднее между броненосцем и броненосным крейсером и всего один броненосный крейсер «Баян». Легкие бронепалубные крейсера — «Аскольд» и «Диана» особой опасности для главных сил японского флота не представляют. Не говоря о «Новике» и «Боярине», опасных только для миноносцев. Японцы же располагают тремя оставшимися броненосцами первого отряда и пятью броненосными крейсерами второго отряда, и по — прежнему имеют перевес в силах. Или, Того рассчитывал вести бой возле Порт — Артура, как возле Чемульпо? В прошлый раз он действовал очень нерешительно, и от серьезных потерь японцев спасло только бездействие адмирала Старка, получившего приказ наместника Алексеева — не преследовать японцев, а оставаться под прикрытием береговых батарей. Героические действия русских крейсеров — «Баяна», «Аскольда», «Новика» и «Дианы», а также броненосца «Петропавловск», которые атаковали японцев, не принесли заметного результата. Остальные корабли вели огонь, оставаясь на внешнем рейде Порт — Артура. Получив отпор и убедившись в незначительных результатах ночной атаки, а также во избежание потерь в бою с уцелевшими русскими кораблями, поддержанных береговыми батареями, адмирал Того развернулся и ушел в море.

Интересно, как он будет действовать сейчас? Впрочем, ждать осталось недолго. Если японский флот не появится сегодня возле Порт — Артура, то он появится нескоро. Если появится вообще. Японцы прекрасно понимают, что время работает не на них. И с каждым днем бездействия их победа в этой войне становится все призрачнее. Поэтому, они могут сосредоточить все усилия на скорейшей высадке десанта и развития сухопутной операции, не пытаясь навязать генеральное сражение русскому флоту, а постараться его блокировать в Порт — Артуре, что они и пытались делать раньше.

Одиннадцать часов, противника нет. На внешнем рейде Порт — Артура тоже не заметно особого шевеления. Корабли как стояли, так и стоят. Двенадцать часов, противника нет. Неужели, японцы решили отказаться от нападения на Порт — Артур? Но нет, в двенадцать сорок появляются дымы на горизонте. Они приближаются очень быстро. Очевидно, эскадра идет полным ходом, на какой только способна. Михаил стал внимательно смотреть в перископ. Впереди идут строем фронта четыре крейсера адмирала Дева. На флангах эскадры старые знакомые — «Акаси», «Такачихо», «Тацута» и «Чихайя». Броненосцы и броненосные крейсера идут одной кильватерной колонной, как и в прошлый раз при обстреле Порт — Артура. «Косатка» дает ход и начинает маневрирование с целью занять выгодную позицию. Японцы приближаются быстро, но такая вещь, как противолодочный зигзаг, им еще не знакома. Поднимая на короткое время перископ над водой, «Косатка» медленно продвигается вперед с намерением занять позицию мористее японцев. Ведь их основное внимание будет приковано к берегу. Хорошо, что погода благоприятствует атаке. Хорошая видимость и небольшая волна, при которой очень трудно обнаружить перископ. Но Михаил не злоупотребляет им и «Косатка» невидимым призраком скользит под поверхностью моря. Японцы пока еще не в зоне досягаемости русской артиллерии. Вот передовой отряд бронепалубных крейсеров — «Читозе», «Касаги», «Иосино» и «Такасаго». Они идут широким строем фронта впереди главных сил. Хорошо видны белые буруны, вспененные таранными форштевнями. «Косатка» без труда проскальзывает между ними и разворачивается поперек курса эскадры. К сожалению, при стрельбе этими старыми торпедами прицеливание приходится осуществлять разворотом корпуса лодки. Но ничего, этой ночью получилось неплохо. Позиция занята, торпедные аппараты готовы к стрельбе, экипаж на боевых постах. «Косатка» почти неподвижна. У нее только одна возможность поразить цель. Если японская эскадра будет сохранять курс, то головной корабль должен пройти в двух — двух с половиной кабельтовых от лодки. Скорость целей высокая, порядка восемнадцати узлов. Видно, как густые клубы дыма стелются по ветру из высоких труб броненосцев и крейсеров. Серые громады, ощетинившиеся орудиями, готовыми к бою, быстро приближаются. Михаил на несколько секунд поднимает перископ и старается идентифицировать цели. Головным идет броненосный крейсер «Идзумо» под флагом адмирала Камимура. За ним — оставшиеся четыре крейсера второго отряда — «Ивате», «Токива», «Адзума» и «Якумо». Замыкают строй броненосцы «Фудзи», «Ясима» и «Сикисима». Отсутствуют «Микаса», «Асахи» и «Хатсусе». Значит, именно они стали первыми жертвами новой войны. Но что удивительно, ни на одном из броненосцев и броненосных крейсеров, кроме «Идзумо», адмиральского флага нет! Неужели, адмирал Того погиб, и командование принял адмирал Камимура?! Ладно, что гадать. Сейчас это пока не имеет значения.

Расчеты уже выполнены и целью выбран головной «Идзумо». Но неожиданно эскадра подворачивает ближе к берегу и «Идзумо» пройдет на большом расстоянии от «Косатки». «Косатка» дает ход вперед, в надежде перехватить следующую цель. Оценив обстановку, Михаил выбирает в качестве цели первый из броненосцев «Фудзи». «Косатка» снова занимает позицию перпендикулярно курсу эскадры. Чем ближе угол встречи торпеды с целью к девяноста градусам, тем лучше. Вот проходит мимо крейсер «Идзумо», но дистанция великовата для выстрела. Жаль… Следом проходит «Ивате». Внимание Михаила приковано к «Фудзи». Он как раз оказывается в оптимальном положении для выстрела. Дистанция стрельбы три кабельтовых. «Фудзи» приближается к точке выстрела…

Две торпеды с небольшим интервалом покидают носовые аппараты и устремляются на перехват цели. Сейчас пока еще нет возможности вести стрельбу веером, поэтому приходится применять этот древний метод. Если на «Фудзи» и заметили следы от торпед, то среагировать не успели. Первая торпеда попадает в носовую часть перед башней. Столб воды взлетает на огромную высоту и тут же под водой прокатывается грохот взрыва. Через несколько секунд гремит второй взрыв, вздымая такой же водяной столб чуть позади миделя. Но «Косатка» этого уже не видит. Сразу же после пуска торпед она дает ход и уходит глубже, чтобы избежать возможного столкновения. Глубина под килем небольшая, поэтому приходится быть очень осторожным. Вот прошумел над головой следующий броненосец «Ясима». До слуха Михаила доносится звук, напоминающий взрыв паровых котлов. Хорошо, что не детонировал боезапас. А то, на такой малой дистанции взрыв бомбовых погребов цели чреват нехорошими сюрпризами. И тут один за другим звучат взрывы. Очевидно, японцы поняли, что атакованы подводной лодкой и открыли беспорядочный огонь по воде. Но это больше похоже на жест отчаяния. Никакого вреда «Косатке» снаряды причинить не могут. Толща воды надежно укрывает ее как от посторонних взглядов, так и от разрывов фугасных снарядов на поверхности. Лодка осторожно маневрирует малым ходом и уходит в сторону от эскадры. Все равно, догнать японские корабли она не в состоянии. Взрывы гремят еще несколько минут, но потом прекращаются. «Косатка» осторожно всплывает под перископ. На поверхности впечатляющая картина. «Фудзи», окутанный дымом и паром, еще двигается по инерции, но уже осел носом и имеет большой крен. К нему на полной скорости спешат «Тацута», «Чихайя» и одна из «собачек». Остальная эскадра ушла далеко вперед, выйдя из зоны поражения. Похоже, ночной урок не пропал даром. Видно, как японцы в спешке пытаются покинуть обреченный корабль. С момента взрыва торпед прошло не более десяти минут. На палубе «Фудзи» паника. Шлюпки спустить не удается и все прыгают за борт, стараясь убраться подальше от гибнущего корабля. Крен увеличивается еще больше и дым уже стелется по воде. И вот наступает момент, когда броненосец ложится на борт и, не останавливаясь, переворачивается вверх килем. Море вокруг него заполнено барахтающимися людьми. Подержавшись немного в таком положении, «Фудзи» приподнимает корму и уходит носом вперед под воду. Оба авизо и крейсер подходят к месту гибели броненосца, спуская шлюпки. «Тацута» и «Чихайя» ложатся в дрейф, а крейсер начинает кружить поблизости. Все, как и ночью. «Тацута» и «Чихайя», похоже, не опасаются атаки. Возможно, считают себя недостойными торпед, а возможно просто думают, что лодка не станет атаковать занятых спасательными работами. Михаил усмехнулся. Очень опасное заблуждение… Вас бы, господа, в 1942 год… Но сейчас — живите. Не надо наживать себе репутацию палача. Можно только представить, какой вой поднимут английские и японские газеты, если он сейчас утопит кого — нибудь из этой троицы. Поэтому, лучше не давать повода. Да и ценности эти малыши не представляют. Лучше приберечь торпеды для более достойных целей. Повезло вам, ребята, сегодня…

Японская эскадра, тем временем, приближается к рейду Порт — Артура и открывает огонь. Русские корабли отвечают и видно, как вокруг японцев падают снаряды. Михаил внимательно смотрел в перископ, временами поднимая его над водой. «Косатка» малым ходом уходила от места гибели «Фудзи» в сторону моря. Как знать, может, японцы снова умудрятся подставиться под удар, но рассчитывать на это особо не стоит. Скорее всего, они уйдут в юго — западном направлении, чтобы на большой дистанции обойти район предполагаемого местонахождения подводной лодки. Во всяком случае, он бы поступил именно так. И нельзя считать противника глупее себя.

А на поверхности, тем временем, кипел бой. Снова, как и раньше, только «Новик» и «Баян» вышли навстречу японцам. Снова, спустя двадцать минут после начала боя, крейсеры «Аскольд» и «Диана» с броненосцем «Петропавловск» снялись с рейда и легли на контркурс с японской эскадрой, открыв огонь. Снова на предельной дистанции била береговая артиллерия. И снова остались на месте остальные корабли и так и не вышли в море миноносцы. Впрочем, на этот раз все закончилось с тем же результатом. Лишившись четырех броненосцев, японцы не рискнули ввязываться в бой с уцелевшими русскими кораблями. Убедившись в том, что ночная атака не принесла ожидаемого успеха, они развернулись, и на полном ходу ушли в море. Именно в юго — западном направлении, как и предвидел Михаил. Проводив взглядом в перископ уходящие японские корабли, посмотрел на место гибели «Фудзи». «Тацута» и «Чихайя» уже закончили подбирать людей из воды и сейчас вместе с крейсером уходили под прикрытие главных сил. Русские корабли их не преследовали. Адмирал Старк строго выполнял распоряжение наместника Алексеева не преследовать японцев и оставаться под прикрытием береговых батарей. Больше здесь делать было нечего. Несомненно, в Порт — Артуре все будут удивлены тем, что случилось с «Фудзи». Скорее всего, посчитают, что он погиб от взрыва собственного боезапаса. Пусть считают. Чем меньше информации будет распространяться о «Косатке», тем лучше. Осмотрев еще раз в перископ горизонт, и не обнаружив ничего интересного, Михаил принял решение.

— Отбой тревоги. Курс зюйд — ост сорок пять градусов. Отойдем от берега, и будем всплывать. Заодно попробуем связаться с Порт — Артуром. Сомневаюсь, конечно, но вдруг от Макарова что — то есть?

— А куда потом? — не утерпел старпом.

— В Чемульпо. Эскадра Уриу должна быть еще там. Заодно, может что о «Варяге» и «Корейце» узнаем…

Когда от японской эскадры остались только дымы на горизонте, «Косатка» всплыла. Берег узкой полоской виднелся вдали, и заметить подлодку на таком расстоянии было невозможно. Михаил выбрался на мостик и с удовольствием вдохнул свежий морской воздух. Следом за ним наверх выбралась вахта второго помощника. Сигнальщики тут же подняли бинокли, оглядывая свой сектор горизонта, а Померанцев долго глядел вслед уходящей эскадре. Михаил прекрасно понимал его чувства.

— С боевым крещением, Андрей Андреевич! Как видите, противник уходит, потеряв один броненосец. А ночью потерял еще три. Итого — минус четыре. И теперь адмиралу Того, если он жив, надо семь раз подумать, прежде чем напасть снова.

— Поразительно… Михаил Рудольфович, но как у Вас это получилось?! Из девяти выпущенных мин — восемь в цель!

— Не у меня, а у нас. Без слаженной и четкой работы всей команды ничего бы не получилось. А то, что такой высокий процент попаданий, так ведь и стреляли мы с предельно малых дистанций и до самого выстрела нас так и не обнаружили. Это сейчас. А ночью след мины на воде вообще трудно заметить. Так что, никакой мистики. Обыкновенный расчет…

Проводя экскурс в теорию торпедной стрельбы, Михаил не забывал поглядывать по сторонам. И не столько в сторону ушедших японцев, сколько в сторону оставшегося за кормой Порт — Артура. Не известно, какая блажь взбредет в голову его превосходительству адмиралу Старку. Если предположить, что до него каким — то образом дошла информация о том, что «Косатка» собирается идти на Дальний Восток. И увидев внезапную гибель «Фудзи», он сопоставил факты. О гибели «Микаса», «Асахи» и «Хатсусе» он еще знать не может, прошло слишком мало времени. Но вот внезапная гибель «Фудзи» средь бела дня и в том месте, где нет никаких мин, может заставить задуматься.

На палубе, тем временем, закипела работа. Трое матросов под руководством радиста Ланга растягивали антенну на небольшой заваливающейся мачте. Более компактной конструкции, по типу антенн лодок второй мировой войны, сделать не удалось. Радиостанции были еще далеки от совершенства. Но, как говорится, лучше что — то, чем ничего. При плавании вдали от берегов связи не было, но поблизости от Порт — Артура наладить ее было можно. Чем радист сейчас и занялся, дорвавшись наконец — то до любимого дела. Благодаря хорошо продуманной конструкции установка не занимала больше одной минуты, и вскоре Ланг исчез внутри лодки. Не было его более получаса. Но когда он снова появился на мостике, то на немой вопрос капитана только покачал головой.

— Нет, Михаил Рудольфович. На наш запрос никто не отвечает. Прослушивается работа группы станций. Очевидно, японцы переговариваются. Но из Артура для нас — ничего.

— Ясно, Рихард Оттович. Впрочем, я на такой скорый ответ и не рассчитывал. Макаров еще не прибыл в Порт — Артур. Все, сворачивайте свое хозяйство. А то, если срочно погружаться придется, мешать будет.

Получив ожидаемый отрицательный результат, Михаил призадумался. Расклад уже начал меняться не в пользу японцев. Куда же ушел Камимура? По всей видимости, Того погиб. В той его прошлой жизни, Того увел эскадру в шхеры в северо — западной части Кореи, не став удаляться слишком далеко от Порт — Артура. Но тогда он не имел потерь. Теперь же от главных сил японского флота осталась половина, если не меньше. И планировать после такого провала генеральное сражение с русским флотом просто глупо. А Камимура тогда дураком не был. Что он может предпринять в данной ситуации? Только делать ночные набеги миноносцев, да попытаться заблокировать выход из гавани Порт — Артура затоплением старых судов, что японцы и пытались предпринять раньше. Обязательно вести разведку, чтобы заранее предупредить о возможном выходе русской эскадры. И всеми силами наращивать темпы переброски японской армии в Корею, чтобы Россия увязла в боях на суше. Значит, место «Косатки» там. В Корейском проливе — кратчайшем пути между Японией и Кореей. А пока надо нанести визит в Чемульпо. Может быть, и там удастся поживиться.

Глава 4. О трудностях поиска черной кошки в темной комнате

Когда «Косатка» еще только подходила к Чемульпо, и Михаил глянул в перископ, у него тут же проснулся охотничий азарт. Для командира — подводника Кригсмарине видеть подобное, это было выше человеческих сил. Большое количество японских транспортов заходили в порт и выходили из него, как бы дразня субмарину. Был бы запас торпед и пушка, можно было бы устроить такую охоту! Но торпед ограниченное количество, когда будут следующие — никто не знает, а пушка вообще отсутствует. И остается только смотреть на все это безобразие, скрипеть зубами и надеяться, что процесс превращения «Косатки» в полноправный боевой корабль Российского Императорского Флота не затянется надолго. Что с того, что она угробила четыре японских броненосца. На темпах высадки японского десанта это никак не сказалось. Русская эскадра как стояла, так и стоит в Порт — Артуре, занимая выжидательную позицию и никоим образом не пытаясь помешать японским перевозкам. А драгоценное время уходит, японцы накапливают силы на суше. И если это будет продолжаться дальше, то громкая победа «Косатки», которая могла привести к решительному перелому в войне на море, превратится в локальный тактический успех, особого влияния на ход войны не оказавший. В той его прошлой жизни минный заградитель «Амур» выставил незаметно минное заграждение, на котором погибли японские броненосцы «Ясима» и «Хатсусе», ну и что? Русская эскадра как бездействовала до этого, так и продолжила бездействовать, не предпринимая никаких попыток перехватить инициативу, и занимаясь мероприятиями чисто оборонительного характера. Макарова уже не было. А другим адмиралам это оказалось не под силу. Сейчас повторяется то же самое. Тогда Макаров приехал в Порт — Артур 24 февраля. И если сейчас ситуация не изменится, то у японцев почти месяц на сравнительно спокойную переброску войск. Крейсера Владивостокского отряда проведут несколько рейдов, но переломить ситуацию в корне они тогда так и не смогли. Поэтому, единственная возможность русского флота воздействовать на японские перевозки в этот период «безмакаровского сидения» в Порт — Артуре, это «Косатка». Значит, нужна пушка. И срочно. А до этого сделать японцам небольшую пакость…

— Есть там японцы, Ваше благородие? — кондуктор Емельянов сгорал от любопытства.

— Есть, Петр Ефимович… И много… Так много, что у нас на всех мин не хватит. Одни транспорты, военных кораблей пока не видно. Впрочем, в саму бухту мы соваться не будем, покараулим возле выхода.

— Так может, эту самую «Асаму» на выходе и поймаем?

— Если будет выходить. Нет никаких сомнений, что Уриу уже знает о гибели четырех броненосцев. И что он будет делать дальше, не известно. Вполне может уйти в Сасебо. А может остаться здесь и носа в море не высовывать. Вот мы японцев сегодня и напугаем, чтобы так не наглели. Не надолго, конечно, но на какое — то время их активность в этом районе снизится.

— А как напугаем?

— Подождем до темноты. А затем истратим еще пару мин. Выберем пару целей пожирнее и истратим. Надо нагнать страху на японцев. Пусть считают, что мы патрулируем возле Чемульпо, и пользоваться этим портом опасно. На несколько дней мы можем прекратить перевозки в этом районе. И пока японцы будут заняты поисками черной кошки в темной комнате, мы окажемся совсем в другом месте…

Половина дня прошла в бесплодном ожидании. «Косатка» практически не двигалась, иногда только давая ход электродвигателями, чтобы компенсировать дрейф. Периодически осматривали море в перископ, но ничего, заслуживающего внимания подлодки, на поверхности не было. Зашли и вышли несколько небольших японских транспортов, покрутились у выхода два миноносца, и снова ушли в бухту, но достойных целей не наблюдалось. Погода была довольно свежая и линзы перископа периодически оказывались под водой, но это было только на руку «Косатке». И вот, ближе к вечеру, ожидание «Косатки» было вознаграждено. По фарватеру к выходу двигался отряд боевых кораблей. Михаил, срочно вызванный в рубку, без труда определил бронепалубный крейсер «Нийтака» из отряда Уриу, идущий на выход в море в сопровождении четырех миноносцев. «Нийтака», конечно, не «Асама». Жалко тратить на него торпеды. Но что же задумал Уриу? Возможно, просто проводит разведку перед выходом, вот и послал самую быстроходную из своих «собачек»? «Чиода» не ходок, сам на «Наниве» он выходить не будет, а рисковать «Асамой» тем более не станет. Поэтому, остается «Нийтака». Но зачем ему посылать миноносцы? Погода для них явно не благоприятствует. Ладно, подождем. Может быть, Уриу собирается покидать Чемульпо всей эскадрой. Вот тогда и можно будет перехватить «Асаму». Но к удивлению Михаила, миноносцы вскоре вернулись, а «Нийтака» вышел в море и скрылся в южном направлении. Посетовав на то, что упустил крейсер, и помянув пресловутую синицу в руках, отправился в каюту, предупредив вахту, чтобы следили в оба. Раз крейсер вышел в одиночку, то это неспроста. Что — то японцы задумали.

Едва Михаил зашел в каюту, как тут же раздался стук в дверь и возглас старпома.

— Можно?

— Заходи, Василий. По делу, или просто в гости?

— По делу, по делу. Герр фрегаттен — капитан, я вот что думаю. Японцы получили отлуп возле Артура и больше туда пока не сунутся. Так?

— Так.

— А здесь они нас, похоже, совершенно не боятся. Так?

— Так. И что ты предлагаешь?

— А не нанести ли нам визит в Сасебо?

— Пока еще рано. Даже если мы утопим там все оставшиеся броненосцы, на темпе высадки японских войск в Корее это не скажется. Обратил внимание, как они себя тут ведут? Как будто ничего и не случилось. И определенный резон в их действиях есть. Эскадра в Артуре как стояла, так и стоит. И будет стоять дальше, пока не приедет Макаров и не даст всем пинка. В прошлый раз он приехал аж 24 февраля. То есть, у японцев почти месяц спокойной жизни, и они могут беспрепятственно перебрасывать войска и снаряжение. А исход войны решается на суше. Так что нам надо работать здесь, Василий. Нарушать перевозки японцев. А Сасебо никуда не денется. На первом этапе нам поможет то, что японцы могут сделать неверные выводы из произошедших событий. Они могут решить, что наша цель — крупные боевые корабли, и мы будем охотиться исключительно за ними. И не обратим внимания на многочисленные транспорты, которые ходят самостоятельно, без эскорта.

— Так чего же мы ждем? Пошли в Шанхай за пушкой. На всю эту свору нам мин не хватит.

— Пойдем, но завтра. Что — то Уриу задумал. Ведь для чего — то он отправил «Нийтаку»? Подождем, один день ничего не решит. Но если повезет, можем сделать японцам неприятность…

Обсудив еще ряд вопросов, Михаил отпустил старпома и призадумался. А не нанести ли, в самом деле, визит к берегам Японии? Только не в Сасебо. А в Хакодате, или Токио? То — то шуму будет, если японцы начнут нести потери вдали от театра военных действий! Даже древний крейсер, вроде «Мацусимы», или «Ицукусимы», ничего не стоящий в военном отношении, но утопленный на входе в Токийский залив, наделает гораздо больше шума, чем новый эскадренный броненосец «Фудзи», утопленный возле Порт — Артура. А что, идея интересная. Особенно, насчет Токийского залива. Есть одна очень интересная задумка…

Остаток дня прошел спокойно. Целей, заслуживающих внимания «Косатки», так и не появилось. Хотя прочих хватало. Больше всего надоедали миноносцы, которые временами выскакивали из Чемульпо и крутились на выходе в море. Один из них прошел всего в паре сотен метров, но не обнаружил подлодку. Поглядывая в перископ, Михаил все больше убеждался, что такая активность имеет серьезную причину. Но больше ничего серьезного на горизонте не появлялось, и из порта никто не выходил. Теряясь в догадках, Михаил решил подождать еще сутки. Может, сподобится все же Уриу на выход из Чемульпо. Вот и можно будет достать «Асаму». Японцы смогут выйти только по фарватеру, ведущему в Чемульпо, другой дороги у них нет. Вот и можно будет подкараулить их на выходе. А если получится, то и «Наниву» вместе с самим Уриу прихватить. Но это уже, если только очень повезет.

Когда стемнело, всплыли для зарядки аккумуляторных батарей. Дневная активность сошла на нет, и «Косатка» патрулировала в надводном положении, не замечая никого. Даже назойливые японские миноносцы, докучавшие весь день, куда — то исчезли. В полном одиночестве «Косатка» дошла даже до острова Иодольми, за которым начинался фарватер, ведущий в бухту Чемульпо, но так никого и не обнаружила. Хотя, было хорошо видно, что в самой бухте стоит довольно много судов. Но лезть к черту в пасть по узкому и мелководному фарватеру, где нельзя погрузиться, Михаил не собирался. Покружив у входа и поняв, что выходить из порта никто не собирается, «Косатка» снова направилась к выходу в море. Если и завтра не появится ничего интересного, то придется уходить в Шанхай ни с чем. Но полезный результат от этого дежурства возле Чемульпо все же есть. Теперь они точно знают, что японцы их особо не боятся и здесь есть большое количество целей, как раз и предназначенных для палубной артиллерии.

На утро Михаила разбудил вахтенный матрос.

— Ваше благородие, Ваше благородие, какие — то огни видны!!!

— А? Где?

— С зюйда. Только — только увидели. Меня сразу за Вами послали.

— Все, иду.

Когда Михаил поднялся на мостик, то сразу увидел искры в южной части горизонта. Старпом, стоявший на вахте, поздоровался и указал рукой в южном направлении.

— Вот, пару минут назад обнаружили. Кто — то кочегарит так, что искры из труб летят. Видать, торопится. Решил Вас разбудить, Михаил Рудольфович.

— Правильно сделали, Василий Иванович. Вот мы сейчас и проверим, кто этот торопыга. Обе машины полный вперед. Пока не рассвело, подойдем поближе и посмотрим.

«Косатка» рванулась вперед, навстречу неизвестному судну. Михаил остался на мостике и внимательно смотрел в бинокль. Погода за ночь испортилась, и лодка постоянно скрывается среди волн, оставляя над поверхностью только рубку. Порывистый ветер бросает брызги в лицо и если бы не «непромокабельная» штормовая роба, разработанная Михаилом, как окрестили эту одежду моряки, то все бы уже были мокрые с головы до ног. Временами над водой оставалась только верхняя половина рубки, но «Косатка» резво шла вперед, стараясь перехватить цель раньше, чем она доберется до Чемульпо. А то, что она идет именно в Чемульпо, сомнений не было.

Расстояние сокращалось довольно быстро. Вот уже стали заметны три силуэта, идущие в ночной темноте и у двоих из них периодически летят искры из труб. Очевидно, суда стараются держать максимально возможный ход, не обращая внимания на расход угля. Все трое идут без огней. Михаил внимательно рассматривал в бинокль взявшуюся из ниоткуда троицу. Определенные сомнения у него были.

— Странно. Тот, который не искрит, очень похож на «Нийтаку», что удрал от нас вчера. А вот два других — транспорты, только непонятно чьи.

— Так что делать будем, Михаил Рудольфович? Стреляем? Позиция хорошая, они нас не видят. Сможем работать из надводного положения. Сначала крейсер, чтобы не путался под ногами, а потом и эту парочку. Ведь явно японцы. Иначе, с чего бы «Нийтаке» их охранять?

— Нет, Василий Иванович. Не дай бог, нейтрала утопим. Вой до небес поднимется, во всех смертных грехах нас обвинят. Скоро светает. Уходим вперед и с рассветом погружаемся. А там, как они ближе подойдут, посмотрим. Если японцы — стреляем. Видать, что — то важное на этих транспортах, что специально выслали «Нийтаку» их встретить и сопроводить. А если нейтралы… Увы, придется пропустить. Даже, если они везут военную контрабанду. Ведь даже если и утопим «Нийтаку», то досмотреть их по нормам призового права мы все равно не в состоянии. В такую погоду не сможем подойти к ним и высадить досмотровую партию. Тем более, мы то считаемся людьми цивильными, поскольку «Косатка» под коммерческим флагом. И прав военного корабля в отношении нейтралов не имеем.

— Жаль… Будем надеяться, что японцы…

Пройдя вдоль борта крейсера, «Косатка» развернулась за кормой прошедших судов и ушла вперед. Пока не рассвело, надо занять удобную позицию для стрельбы впереди конвоя. Михаил внимательно рассматривал на удаляющиеся позади суда. Благодаря искрам, периодически вырывающимся из дымовых труб, следить за ними особого труда не представляло. Вот небо на востоке начало светлеть. Крейсер с двумя транспортами позади в четырех милях. Пора погружаться…

Вахта покидает мостик, и Михаил бросает последний взгляд на приближающиеся цели. Их еще трудно разглядеть в предутренней мгле, но он почти уверен, что все трое — японцы. Но надо в этом окончательно убедиться. Ошибка будет очень дорого стоить как для него, так и для России. Уж лучше упустить японца, чем потопить нейтрала. Неограниченной подводной войны пока еще нет. Сегодня 1904, а не 1942 год…

Люк задраен, и воздух с шипением начинает выходить из балластных цистерн. «Косатка» погружается и скоро на том месте, где она находилась, плещутся волны Желтого моря. Ничто не говорит о присутствии подводной хищницы, которая уже почувствовала добычу и ждет, когда добыча сама подойдет поближе. Светает. Снова звучит команда:

— Поднять перископ!

Михаил приник к окулярам и стареется получше разглядеть ночных попутчиков. Так и есть. Старый знакомый «Нийтака». С ним идут два крупных транспорта. Правда, пока еще невозможно разобрать их национальную принадлежность. Но вот окончательно рассветает и видны иероглифы на бортах. До транспортов не более мили. Крейсер идет мористее, прикрывая транспорты от возможной атаки со стороны моря. «Косатка» же специально занимает позицию с противоположной стороны, чтобы атаковать со стороны берега. Два транспорта, тяжело переваливаясь на волнах, продвигаются вперед. Густые клубы черного дыма стелются по ветру, и белая пена окутывает форштевни. Увеличив изображение в перископе, Михаил замечает на палубах транспортов большое количество людей в военной форме. Все ясно, японцы везут подкрепление десанту. Именно поэтому и послали «Нийтаку» встретить транспорты. Очевидно, опасаются атаки «Косатки». Но чем крейсер может помешать подводной лодке? Японцам это еще невдомек. Ну, тем хуже для них…

Лодка замерла на перископной глубине. Головной транспорт должен пройти в двух кабельтовых. «Косатка» уже заняла позицию перпендикулярно курсу цели и терпеливо ждет, когда она окажется в точке выстрела. Скорость транспортов небольшая, не более восьми — девяти узлов не смотря на то, что дымят они как извергающиеся вулканы. Непогода сказывается. «Нийтака» вынужден подстроиться под них. Уже четко видны названия и Михаил узнает иероглиф, обозначающий приставку «Мару» к названию гражданского судна.

Любые сомнения отброшены. Вот форштевень головного транспорта подходит к линии визира перископа. Команда, и торпеда вылетает из аппарата, устремляясь к цели. Томительно долго идут секунды, отсчитывая время хода торпеды. Но вот, как раз в районе надстройки транспорта, вырастает белопенный фонтан, хорошо видимый в лучах восходящего солнца. Спустя пару секунд доносится грохот взрыва. Транспорт сразу получает заметный крен и на палубе начинается паника. Спустя еще несколько секунд следует глухой удар, и судно окутывается паром. Очевидно, удар торпеды пришелся как раз в котельное отделение, и взорвались паровые котлы. На палубе гибнущего судна воцаряется ад. Оно быстро теряет ход и кренится все больше. Люди в панике прыгают за борт, прямо в холодные волны. Второй транспорт, идущий в кильватер подорванному, начинает отворачивать влево, в сторону моря. То есть, подальше от возникшей опасности. И этим выносит себе приговор. Если бы он повернул на лодку и попытался ее таранить, то ничего бы не оставалось делать, как только погружаться. Ибо стрелять торпедой с обычным контактным взрывателем под очень острым углом встречи с корпусом судна практически бесполезно. Велика вероятность того, что торпеда просто скользнет по корпусу и не взорвется. Но транспорт начинает отворачивать от лодки и подставляет ей борт. Нельзя так не уважать субмарину…

Полный ход обоими электромоторами и «Косатка» устремляется на перехват цели. Дистанция два кабельтовых. Носовая мачта транспорта на линии визира перископа. Еще одна торпеда вырывается из аппарата и мчится под водой к цели. Те, кто стоит на палубе и на мостике обреченного судна, с ужасом смотрят на пенистый след, который очень быстро приближается к борту. Михаил убирает перископ, чтобы не выдавать своего местонахождения. И поднимает его только тогда, когда до лодки доносится рокот взрыва. Еще один белопенный фонтан взлетел в небо чуть позади надстройки второго транспорта. Судно начинает крениться и быстро теряет ход, окутываясь клубами пара. Но взрыва котлов нет. Очевидно, вахта в машинном отделении торопится сбросить давление в котлах во избежание взрыва, стравливая пар в атмосферу. Здесь тоже начинается паника. На палубах обоих судов огромное количество японских солдат. Никто никого не слушает, шлюпки спустить не удается. Транспорты быстро погружаются. «Нийтака» к этому времени приходит в себя и делает несколько выстрелов по воде. Но тут же прекращает огонь, так как понимает, что ему придется стрелять по своим, так как взрывы произошли с противоположных от него бортов, и значит лодка находится там, со стороны берега. Михаил понимает, что командир «Нийтаки» сейчас в сложном положении. По всем писаным и неписаным правилам его последней войны, крейсер должен дать максимальный ход, повернувшись кормой к месту предполагаемого местонахождения подводной лодки и срочно покинуть этот район. Чтобы не стать очередной жертвой. Потому, как никаких средств борьбы с подводными лодками он не имеет. И потому, что если только он остановится для оказания помощи, то сам станет удобной неподвижной мишенью. И его экипаж присоединится к тем, кто сейчас барахтается в воде. Но сейчас 1904 год, а не 1942…

«Нийтака» подходит поближе к двум тонущим транспортам и разворачивается носом против волны, чтобы уменьшить бортовую качку. При этом останавливает движение и только поддерживает свою позицию работой машин, иногда постреливая туда, где ему мерещится подводная лодка. На палубе крейсера суета. Видно, как команда готовит к спуску шлюпки. В такую погоду это сделать очень опасно, но командир «Нийтаки» идет на это. Поступок благородный, но самоубийственный. Михаил внимательно наблюдает за целью, поднимая на короткое время перископ. «Косатка», работая полным ходом, стремится занять удобную позицию для стрельбы. Хватит играть в благородство. На двух транспортах, если судить по их размерам, может находиться до двух тысяч человек десанта. И если они благополучно доберутся до Чемульпо, то очень скоро начнут стрелять в русских солдат.

«Косатка» выходит на траверз крейсера на расстоянии трех кабельтовых и разворачивается носом на цель. «Нийтака» почти неподвижен, удерживая машинами позицию носом против волны и начав спускать шлюпки. Иногда гремят выстрелы, и снаряды летят во все стороны, взрываясь при падении в воду и поднимая в воздух фонтаны воды. Но стрельба ведется наугад, у наводчиков просто не выдерживают нервы и им всюду мерещится подлодка. В то же время, обнаружить перископ «Косатки», на несколько секунд показывающийся из воды и тут же скрывающийся обратно, им не удается. Башен у «Нийтаки» нет, поэтому визир перископа ложится на носовое орудие. Если повезет и крейсер до последнего момента не обнаружит торпеду, то можно снова рассчитывать на взрыв нестабильных шимозных снарядов в носовом бомбовом погребе. А если заметит и даст ход, то все равно торпеда при пуске с такой дистанции успеет его перехватить. Последний взгляд на цель, проверка точности прицеливания и очередная торпеда покидает аппарат. Перископ тут же уходит вниз, и лодка дает ход, удерживая горизонтальными рулями глубину. Томительно тянутся секунды. И вот — долгожданный грохот взрыва.

Перископ вверх и открывается жуткая картина. Крейсер заметил торпеду и дал ход, но уйти с гибельной для него позиции не успел. Торпеда попала в цель несколько позади миделя и столб воды, взлетевший в небо, еще не опал. Шлюпки, которые находились рядом, разметало взрывом. «Нийтака» еще движется вперед по инерции, но быстро теряет ход и начинает заваливаться на борт. Крен быстро увеличивается. Для легкого бронепалубного крейсера этих лет попадание даже одной торпеды зачастую оказывается смертельным. Крейсер полностью останавливается с большим креном и его начинает разворачивать бортом к волне. Амплитуда качки увеличивается, крен все время растет и менее, чем за минуту после остановки, «Нийтака» переворачивается вверх килем, увлекая за собой всех, кто не успел выбраться наверх. Видно только, как те, кто находился на верхней палубе, бросаются за борт, в надежде успеть отплыть от гибнущего корабля. Но очень многих накрывает корпус перевернувшегося крейсера.

Михаил молча смотрел в перископ. Он уже видел такое не раз. Все чувства давно притупились, душа полностью выгорела, но каждый раз, когда он видел т а к у ю гибель корабля, отправленного им на дно, ему делалось не по себе. Но… На войне — как на войне… Не он начал эту войну. И он слишком хорошо знает, что случится, если эта война будет проиграна…

— Все, господа. Потоплен бронепалубный крейсер «Нийтака» и два транспорта с десантом. Отбой тревоги. Идем в Шанхай. Пока нам тут больше нечего делать…

Стальная хищница, пришедшая в этот мир из другого времени, равнодушно разворачивается кормой к своим жертвам и берет курс на Шанхай. Она снова получила то, что хотела. Это ее законная добыча, ибо именно для этого ее и создали. Она пройдет несколько миль в подводном положении, чтобы удалиться от места трагедии, виновницей которой явилась, а затем всплывет и отправится дальше, к побережью Китая. Чтобы спустя короткое время снова принять участие в этой ненужной России войне. Но у нее, как и у человека, который ее создал, преодолев пучину времени, нет выбора. Им обоим остается только продолжать то, что начали. Ибо иначе все вернется на круги своя. И все эти жертвы будут напрасными и бессмысленными…

Когда спустя пять часов через этот район проходил японский пароход «Киото — Мару», он обнаружил и подобрал из воды шестерых человек, державшихся за деревянные обломки. Одного помощника капитана и пятерых матросов с погибших транспортов. Десант погиб полностью. Из всего экипажа «Нийтаки» не нашли никого…

— Вот так то, друг мой Василий свет Иванович. Теперь господа из Лондона постараются всеми силами сделать из меня преступника, как сделали из Швигера — командира U — 20, потопившей «Лузитанию». На его счастье, он погиб и не попал в плен. А то, что они сами подставили «Лузитанию» под удар, и пассажирский лайнер перевозил боеприпасы, детонировавшие от взрыва торпеды, ими всячески замалчивалось, или отрицалось. Правда, мы утопили два войсковых транспорта с десантом, а не пассажирский лайнер, но такая мелочь настоящих джентльменов смутить не может. Они поднимут визг, что мы вообще не имеем права принимать участия в войне, так как «Косатка», де — юре, коммерческое судно под коммерческим флагом. И мы при встрече с японцами просто обязаны сдаться, если не имеем возможности удрать. Но ни в коем случае не оказывать сопротивления, так как сразу попадаем в разряд преступников. Только потому, что мы не состоим на военной службе, не носим военную форму и являемся так называемыми некомбатантами. Большего бреда для человека, прошедшего две мировых войны и одну гражданскую, и насмотревшегося на то, как они велись, придумать трудно.

— Но сейчас то все так и есть, мой дорогой герр фрегаттен — капитан. Если ты знал об этом заранее, то может, и не надо было трогать эти транспорты? Хрен с ними, пусть бы шли себе дальше. Потопили бы «Нийтаку», и хватит?

— Василий, дело не в транспортах. Англичане поднимут вой в любом случае, если мы сделаем хоть что — то, что нанесет ущерб Японии. Будет ли это «Нийтака», или «Идзумо» под флагом Камимуры. Я их очень давно знаю, и поверь, они поступают так, как им выгодно. Они даже предпочли не заметить, когда адмирал Того, еще в бытность командиром крейсера, утопил английский пароход, перевозивший китайских солдат во время войны с Китаем. Потому, что это было им в ы г о д н о! А вот действия «Косатки», наносящие серьезный урон Японии, им крайне н е в ы г о д н ы. Я могу так говорить потому, что знаю, чем это раньше закончилось и как вели себя европейские государства в ходе этой войны. Запомни простую истину, Вася. Никому из них не нужна ни сильная Россия, ни сильная Япония. Ни Англии, ни Германии, ни Франции. Они спят и видят нас погрязшими в варварстве. Это очень ярко проявилось в ходе гражданской войны, когда мы воевали с большевиками. Хоть Англия и Франция и помогали нам формально, но делали это так, чтобы сделать из России сырьевой придаток Европы, лишенный права голоса и прыгающий перед ними на задних лапках. А когда мы проиграли гражданскую войну, они очень скоро признали большевиков, хотя совсем недавно считали их врагами всего цивилизованного мира. И жестоко поплатились за это в 1942 году, когда японцы за несколько месяцев вышвырнули англичан из всех их азиатских владений до самой Индии и Цейлона. Уничтожили весь английский флот на Тихом океане. Шутя взяли Сингапур, который англичане считали неприступным. Причем войска генерала Ямаситы, штурмовавшие Сингапур, даже уступали в численности сингапурскому гарнизону. Устроили резню в Индийском океане. Авианосное соединение «Кидо Бутаи» адмирала Нагумо сметало с поверхности моря все, что ему попадалось на пути. Вот к чему приводит политика «разделяй и властвуй». Поэтому, я не удивлюсь любой пакости англичан.

— Да уж, веселая перспектива! А что же дальше?

— А дальше нам надо продолжать, что начали. Если Россия в короткий срок разгромит Японию, то Франция и Германия крепко призадумаются. Да и Англия притихнет. А если наметится союз России и Германии, так вообще подожмет хвост. Иметь двух т а к и х противников у себя под боком в Европе… Но решать, конечно, не мне. Моя задача — рассказать, как оно уже было. И как будет, если действовать старыми методами. А для этого мне надо добиться того, чтобы мои слова для императора не были бредом сумасшедшего. Вот именно этим я сейчас и занимаюсь.

— Ну, Михель… Герр фрегаттен — капитан… Планы у тебя… Ладно, а сейчас — то, что делать будем? Если пушку достанем?

— Начнем наводить порядок в японском курятнике. Лисы на него нет. Ты видел, как они нагло себя возле Чемульпо ведут? Нашего флота совершенно не боятся. Поверь мне, то же самое творится и в Корейском проливе и возле берегов Японии. Вот мы и объясним им всю глубину их заблуждений…

«Косатка», не торопясь, уходила от корейских берегов все дальше и дальше. Все также накатывались волны на палубу, оставляя временами над водой одну рубку, все также шумела вода за бортом. Она по — прежнему была одна среди морской стихии, испытывавшей ее на прочность. Неизвестно, что ждет ее впереди. Но одно известно точно. Мир изменился и уже никогда не станет прежним. То, что должно было случиться в 1914 году, случилось почти на десять лет раньше. В России родился новый класс боевых кораблей. Подводная лодка из самоходной консервной банки, какой она была до недавнего времени и в чем были уверены абсолютно все адмиралы, неожиданно превратилась в грозное оружие, способное уничтожать броненосцы в открытом море. И такая метаморфоза не может не изменить ход Ее Величества Истории…

***

Сэр Уильям Уолдгрейв был взбешен не на шутку. Телеграммы, пришедшие из Токио, Гонконга и Шанхая содержали вещи, несовместимые с логикой. Впору было подумать, что их отправил не кто иной, как месье Жюль Верн. И сейчас кэптен Харрис, срочно вызванный к Первому Лорду, выслушивал поток словоизвержения, сделавший бы честь лучшему боцману флота Его Величества. Он не хотел напоминать, что идея крейсерства «Косатки» в Индийском океане на важных морских путях Британии, оказавшаяся в корне ошибочной, принадлежала самому Первому Лорду. Зачем? Все равно, это уже ничего не изменит. А вот врага нажить можно запросто. Поэтому, лучше промолчать и подождать, пока достопочтимый сэр изволят успокоиться и будут способны к адекватному разговору, без эмоций. В конце концов, такой момент наступил. Сэр Уильям перевел дух и посмотрел на своего офицера разведки.

— Мистер Харрис, но я искренне не могу понять, как такое возможно?! Субмарина русских обманула всех, прошла из Балтики на Дальний Восток незамеченной и сходу вступила в бой?! И за одни сутки, в первый же день войны, отправила на дно четыре лучших японских броненосца?! Вы понимаете, что так н е б ы в а е т!!!

— Я бы не стал так категорически утверждать, сэр. Это лишь доказывает, что контрразведка русских сработала великолепно. Все купились на подброшенную дезинформацию. И субмарина, на самом деле, обладает невиданными боевыми качествами. К тому же, нет неопровержимых доказательств, что «Микаса», «Асахи» и «Хатсусе» погибли именно в результате торпедной атаки «Косатки». Все произошло ночью, и никто не видел как самой субмарины, так и следов от ее торпед на воде. Как она смогла выследить японскую эскадру в темноте ночи, это другой вопрос. Тем более, спустя всего полтора часа после их нападения на Порт — Артур. Вот в случае с «Фудзи» все ясно. Спасшийся сигнальщик подтвердил, что видел два пенных следа на воде, напоминающие следы торпед. Но торпеды были выпущены очень близко, и броненосец не успел уклониться.

— И что же теперь ждать от этого подводного монстра?

— Так ведь пока еще ничего катастрофического не случилось, сэр. Одной «Косаткой» русские войну на море не выиграют. Да, японцы потеряли безвозвратно четыре своих лучших броненосца вместе с командующим флотом адмиралом Того. Русские же потеряли всего два броненосца и крейсер, и эти корабли лежат на мелководье возле входа в Порт — Артур. Следовательно, могут быть за несколько месяцев отремонтированы и введены в строй. Но русские, почему — то, проявляют удивительную пассивность. Как стояли в Порт — Артуре, так и стоят. И совершенно не собираются воспользоваться таким ошеломительным успехом «Косатки». Японцы же быстрыми темпами проводят высадку своих сухопутных войск в Корее. И можно сказать, что потеря четырех броненосцев на этом нисколько не сказалась. Японский флот полностью контролирует район перевозки войск, не встречая при этом никакого противодействия русских. Что странно само по себе. За исключением неординарных действий «Косатки» и рейда четырех крейсеров Владивостокского отряда к берегам Японии, можно подумать, что русский флот самоустранился от участия в войне.

— Но почему же такой дикий диссонанс? Эскадра бездействует и просыпает начало войны, дав подорвать японцам три своих корабля, а одиночная субмарина за сутки пускает на дно треть японского линейного флота? И почему она не появилась в Порт — Артуре до начала военных действий? Ведь это элементарная логика! И эта проклятая «Косатка» так до сих пор нигде и не объявилась! Ведь это только наши предположения, что японские броненосцы утоплены «Косаткой»! Потому, что больше некому!

— Боюсь, сэр, у русских своя логика. И в свете этих событий у меня напрашивается только один вывод. Командир «Косатки» выполняет секретную инструкцию, полученную еще в Петербурге, либо при встрече с «Днепром». И он никому в данный момент на Дальнем Востоке не подчинен. Ни наместнику Алексееву, ни адмиралу Старку, никому. Иначе, мы бы об этом уже давно знали. Ему дана полная свобода действий. Топить врага там, где хочет, и когда хочет. Я Вам уже говорил, что мы имеем дело с крейсером нового типа. И похоже, оказался прав. «Косатка» сейчас может устроить настоящую резню на японских коммуникациях. Ведь где и когда она появится, никто не знает. Как никто не знает, как с ней бороться. Четырем броненосцам их двенадцатидюймовые орудия с броней нисколько не помогли.

— Но ведь «Косатка» до сих пор себя никак больше не проявила! Утопила Того с его броненосцами и снова исчезла! И где же ее искать? Такими темпами она за пару недель весь японский флот перетопит! Похоже, японцам придется уподобиться тем, кто ищет черную кошку в темной комнате, когда ее там нет, как говорил Конфуций?

— Зачем? В море ловить «Косатку» бесполезно. Ведь никто не знает, где эта черная кошка выскочит из темноты. И тут же нырнет назад в темноту, кого — нибудь при этом очень больно поцарапав. Но рано, или поздно, ей все равно придется зайти в какой — нибудь порт. Запас торпед и топлива у нее ограничен. Тем более, такой вид топлива она не найдет нигде, кроме Порт — Артура, или Владивостока. И можно будет достать ее там. Задействовать японскую агентуру, устроить акции саботажа, да мало ли что. Вплоть до физического устранения Корфа и его офицеров. При этом даже не обязательно их ликвидировать, а достаточно сделать так, чтобы они попали в госпиталь на два — три месяца. Заменить их, скорее всего, русским будет очень сложно. А без грамотных офицеров самый грозный боевой корабль — просто кусок железа. Одновременно можно поднять шумиху в газетах о варварстве русских. Уничтожать врага, какой бы он ни был, не в честном бою, а подлым ударом из — за угла, то есть из — под воды. И не оказывать помощь терпящим бедствие. На такое способны только жестокие варвары. Что — нибудь в таком духе. Газетчики лучше знают, под каким соусом подать такие новости.

— Пожалуй, Вы правы… Господи, что еще можно ожидать от этих варваров… Они с японцами стоят друг друга…

Глава 5. Над всей Маньчжурией небо чистое

— И куда дальше, Михаил Рудольфович? Полезем в эту кашу — малу?

— Полезем, дорогой мой Василий Иванович. Обязательно полезем. Только чуть позже…

Капитан и старпом стояли на мостике и разглядывали в бинокли большую группу китайских джонок, вышедшую в море, общаясь друг с другом в присутствии сигнальщиков исключительно по имени отчеству, как принято на военных кораблях и торговых судах русского флота. Вот и сейчас они стояли на мостике и разглядывали неожиданно возникшую проблему. Впрочем, в дальневосточных водах это дело обычное. Преодолев Восточно — Китайское море, «Косатка» оказалась возле Шанхая. Крупного китайского порта, ставшего заметной вехой на жизненном пути Михаила. И сейчас, рассматривая знакомые места, у него разыгрались ностальгические чувства.

Но надо делать дело. Время подхода к фарватеру, ведущему вверх по реке Янцзы в Шанхай, было подобрано так, чтобы оказаться здесь в предрассветные часы. Речной фарватер Михаил знал прекрасно еще со времен своего китайского периода жизни. В принципе, тут мало что изменилось. И теперь «Косатка», как и подобает добропорядочному коммерческому судну, с ходовыми огнями вошла на фарватер и двинулась вверх по реке. Где — то тут должна крутиться японская канонерка, караулящая «Маньчжура». Но она сторожит его выход и заходящие в реку суда ее мало интересуют. Тем более, сейчас ночь и разглядеть «Косатку» невозможно. А крейсер «Мацусима» должен подойти только 6 февраля. Впрочем, сейчас все уже может измениться. Солнце еще не взошло и на встречных судах и на судах, стоящих на якоре, не обращали внимания на низкое приземистое судно, продвигающееся вверх по реке. Мало ли, кого тут носит. И только когда оно оказывалось в непосредственной близости, проходя вдоль борта, оторопело вглядывались в темноту. Потому, что э т о было абсолютно ни на что не похоже. Так же, как ни на что не был похож звук работы его машины. Но странное судно уже скрывалось во тьме ночи, показывая только свой белый кормовой огонь, по которому никак нельзя было определить, кого же это нелегкая занесла в Шанхай.

Михаил хорошо знал место стоянки «Маньчжура» и направлял «Косатку» прямо к нему. Хоть это и может вызвать претензии со стороны китайских властей, но по своему богатейшему опыту общения с ними он знал, что за деньги здесь можно решить любые проблемы. Русские чиновники — мздоимцы, о которых слагают легенды, невинные младенцы по сравнению со своими китайскими коллегами. Начинало светать, и вот впереди стали угадываться высокие мачты «Маньчжура». Можно только представить ощущения вахтенных, находящихся на палубе канонерки, когда из предрассветной мглы прямо на них выползло непонятное чудовище, с которого на чистом русском языке прокричали в рупор.

— Эй, на «Маньчжуре»!!! Прошу разрешения подойти к борту!

На палубе «Маньчжура» началось движение, раздались удивленные возгласы, а затем окрик.

— Кто идет?

— Русское коммерческое судно «Косатка»! Имею важные сведения, прошу разрешения стать к вашему борту!

— Подходи, «Косатка»! Только без глупостей, стреляю без предупреждения!

«Косатка» дает ход и осторожно приближается к борту канонерки. Летят выброски, подаются швартовы и вот подлодка замирает возле борта военного корабля русского флота. Первый порт после ее выхода из России. Тяжелейший переход через два океана и несколько морей завершен. Сверху с палубы канонерки удивленно смотрят вахтенный офицер и несколько матросов. Их можно понять, такого они в своей жизни еще не видели. Подан шторм — трап и вот Михаил уже стоит на палубе «Маньчжура», приводя в состояние шока военных моряков своим живописным видом — небритый, в своей «непромокабельной» робе и морской фуражке торгового флота, представляясь вахтенному офицеру.

— Капитан научно — исследовательской субмарины «Косатка» Корф, честь имею! Могу я поговорить с командиром «Маньчжура», капитаном второго ранга Кроуном?

Вахтенный мичман представился и начал что — то плести, что командир еще отдыхает, но тут же поперхнулся своими словами, уставившись на Михаила, как на привидение.

— Так это вы — та самая «Косатка», что вышла из Петербурга в сентябре?! И в первый же день войны четыре японских броненосца на дно отправила?!

— Да, это мы и есть. Надо же, молва бежит впереди нас. Прошу Вас доложить командиру о нашем прибытии. У меня для него срочные и важные новости.

Просить мичмана второй раз не пришлось, и они оба направились в каюту командира. Впрочем, командир уже не спал и сразу усадил Михаила за стол, выразив огромное изумление появлением столь неожиданных гостей. После взаимных приветствий Михаил изложил суть дела и объяснил причины столь странного визита. Сказать, что капитан второго ранга Кроун был сражен, это было бы очень слабым утверждением. Но у него тоже были новости, которыми он поспешил поделиться.

— Михаил Рудольфович, Вы знаете, что за одну атаку отправили на дно три самых лучших японских броненосца? «Микаса», «Асахи» и «Хатсусе»? И адмирал Того погиб, командование принял Камимура. С «Микаса» спасли всего тридцать семь человек. С «Асахи» сто восемьдесят четыре. А с «Хатсусе», на котором взорвался боезапас, не спасли вообще никого! Тут такое творилось, все газеты наперебой старались сообщить об этом первыми. Я, честно говоря, сначала посчитал это газетной уткой. Как Вам такое удалось?!

— Ну, «Асахи» и «Хатсусе» подвернулись случайно. При дневном свете я успел определить только головной «Микаса». «Асахи» шел следующим в ордере и сделал нам настоящий подарок. После того, как в «Микаса» попали мины, он принял это за подрыв на минном поле и стал отрабатывать назад полным ходом, не меняя курса. И таким образом, сам подставился под наш второй залп, создав просто идеальные условия для стрельбы. А «Хатсусе» просто подвернулся под руку. Мы начали разворот, чтобы задействовать кормовые аппараты, а японцы поняли, что минное поле здесь не причем. Дали полный ход и постарались уйти. «Хатсусе» шел последним в ордере, и стрелять можно было только по нему. Навскидку выпустил две мины, одна попала. После этого он далеко не ушел. Перезарядили аппараты и добили его еще одной миной. А то, что детонировал боезапас, это случайность. Японские снаряды, начиненные шимозой, очень нестабильны.

— Поразительно… Никогда бы раньше в такое не поверил… А «Фудзи»?

— А «Фудзи» атаковали возле Порт — Артура днем, при хорошем освещении. Хотел стрелять по головному «Идзумо» под флагом Камимуры, но он не вовремя изменил курс. Пришлось выбрать другую цель. Удобнее всех оказался «Фудзи».

— Поразительно… Как у Вас на словах все просто… Это же настоящее искусство, Михаил Рудольфович! Ведь это рождение нового класса боевых кораблей и переворот в тактике морского боя!

— Насчет нового класса согласен, а вот насчет переворота в тактике — не все так просто, Николай Александрович. Субмарина тоже не всемогуща. Она может атаковать боевые корабли только тогда, когда сумеет занять заранее подходящую позицию и не будет обнаружена до самой атаки. В противном случае, корабли быстро выйдут из зоны поражения благодаря преимуществу в скорости. В случае с этими четырьмя броненосцами нам просто сказочно повезло, что мы оказались в нужный момент в нужном месте. Плюс то, что японцы ночью сначала не поняли, что атакованы подводной лодкой. Только этим и объясняется этот феноменальный успех. В эпизоде с «Фудзи» все выглядело уже совсем по — другому.

— Все равно, Михаил Рудольфович. Вы одни сделали больше, чем вся остальная эскадра в Артуре. Которая, кстати, там так до сих пор и стоит. А японцы совершенно спокойно перебрасывают войска на материк. Сейчас, правда, там началась паника, и все несколько затормозилось. «Нийтака», «Кобе — Мару» и «Осака — Мару» — это тоже Ваша работа?

— «Нийтака» — да, а вот насчет транспортов, не уверен с названиями. Определил только, что японские. Что о них известно, кстати?

— Ох, и заварили Вы кашу. Англичане такой вой подняли, а с их подачи и японцы. Уж как тут Вас только в английских газетах не называли. Варвар, жестокий гунн, палач, пират и прочее. На транспортах погибло свыше двух тысяч солдат и офицеров японской армии. Из команды «Нийтаки» не нашли никого. Японский пароход, который проходил позже через этот район, подобрал из воды только шестерых человек из команд обоих транспортов. Все остальные погибли. Англичане жаждут крови. Вы бы почитали заголовки газет, что нам доставили. «Подлый удар из — под воды», «Бесчестные методы ведения войны», «Варварское оружие» и тому подобное. Вас уже объявили пиратом, не соблюдающим никаких правил ведения войны. С особенным старанием муссировалось то, что на транспортах было восемнадцать штатских чиновников, и некоторые с семьями. Так называемых не комбатантов. И они, видите ли, стали невинными жертвами жестокого гунна.

— Было бы странно, если было наоборот. И если бы не было этих не комбатантов, то их пришлось бы выдумать. Запомните, Николай Александрович. Главный наш враг в этой войне — не Япония, а Англия. Япония лишь орудие в руках джентльменов из Лондона. Им не нужна ни сильная Россия, ни сильная Япония и для них было бы идеальным вариантом, если бы мы с японцами измордовали друг друга до полусмерти, но остались живы. Эту их подлую политику я знаю очень хорошо. Не спрашивайте, откуда. Вы обратили внимание, что первыми подняли вой именно англичане, а не японцы?

— Обратил. И честно говоря, был удивлен. Возмущение японцев было бы более ожидаемым.

— Вот именно. Но его не было. Потому, что по всем японским канонам ведения войны, писаным и неписаным, мои действия вполне укладываются в их понятия о военной хитрости. Передо мной был враг, и я его уничтожил. Каким образом, это никого не касается. Если бы им удалось, они бы постарались уничтожить меня. Их совершенно не смущало нападение на Порт — Артур без объявления войны. Насчет чего, кстати, совершенно не возмущались и их покровители англичане. Но стоило событиям пойти не по японскому сценарию, как они тут же подняли вой. Так что, для меня это знакомо и ожидаемо. Кстати, а что с «Варягом» и «Корейцем»? Как они там в Чемульпо?

— О-о-о, Михаил Рудольфович, Вы же ничего не знаете?!

— Нет, ведь мы никуда не заходили и не имели связи с берегом.

— Вы представляете, японцы заперли их в Чемульпо до начала войны и предложили сдаться. Но они вышли с рейда и дали бой японцам! Один бронепалубник и старая канонерка, систер — шип нашего «Маньчжура»! Это против четырех крейсеров, один из которых, «Асама» — броненосный с восьмидюймовыми орудиями в башнях и шестидюймовками в бронированных казематах!!! И кроме этого, у японцев были еще и миноносцы! Одного «Варяг», вроде бы, утопил. Но прорваться в море им не удалось. «Варяг» был тяжело поврежден и затоплен своей командой на рейде в Чемульпо, куда вернулся после боя, а «Кореец» взорвали. Команды приняли на борт английский, французский и итальянский стационеры.

— Поразительно! Молодцы ребята, не посрамили чести русского флага. А насчет их англичане ничего не говорят? Или, по их понятиям это тоже бесчестно?

— Нет, тоже восхищаются. А вот вопрос о том, что нападение было совершено фактически до объявления войны, старательно обходят стороной.

— Неудивительно. А из Артура вестей нет? Как там обстановка?

— А никак. «Цесаревич», «Ретвизан» и «Паллада» как лежали на мели после подрыва минами, так и лежат. Старк бездействует и в море не выходит.

— А больше никто не погиб? «Баян», «Новик», «Аскольд», «Амур», «Енисей», Боярин»? Ведь крейсера, по идее, должны в море выходить на разведку, даже если броненосцы стоят? Да и минные транспорты могли бы мины выставить?

— Насколько мне известно, ничего такого нет. Если крейсера и выходили, то недалеко и с японцами не сталкивались. Ведь я переписываюсь по телеграфу каждый день. Никакой информации не было.

— Хм-м… Ладно… Теперь касательно нас обоих, Николай Александрович. Вы в курсе, что японцы сторожат вас на выходе?

— Да, и даже более того, требуют от китайцев нашего выхода. Я не против, но пока получаю приказы оставаться на месте. Хотя вышел бы в море и дал бой японцам. А если ситуация станет безвыходной, то взорвал бы нашего старичка «Маньчжура» среди японских кораблей. Даст бог, и прихватил бы с собой кого — нибудь.

— Этого не нужно, у меня есть план получше. Скоро сюда должен подойти старый японский крейсер «Мацусима», если уже не подошел. А может, будет кто — нибудь и еще. Но на «Маньчжура» и одного «Мацусимы» хватит, давайте смотреть правде в глаза. Вступать с ним в артиллерийскую дуэль для вас смертельно опасно. Поэтому нам надо срочно, я повторяю, срочно уходить из Шанхая. Сразу, как только стемнеет. Думаю, «Косатка» уже обнаружена, и произвела фурор своим появлением. Сейчас я жду визита китайских властей и их претензий, что мы свалились им, как снег на голову, никого не предупредив, не поставив в известность карантинные власти на входе и став без разрешения властей к борту «Маньчжура». Ничего, английскими фунтами стерлингов я быстро улажу этот вопрос. Но мы должны исходить из того, что информация уже ушла по телеграфу в Токио, в Гонконг и в Вэйхайвей. Да и в Лондон заодно. Значит, завтра надо ждать гостей посерьезнее. Они приложат все силы, чтобы не выпустить «Косатку» из Шанхая. «Маньчжур» то для них особого интереса не представляет, вот поэтому они особо и не торопились. «Косатка» — совсем другое дело. Сейчас их активность должна резко усилиться. Поэтому, не дожидаясь никаких согласований, я предлагаю Вам прорыв в море под моим прикрытием. Если на выходе будет «Мацусима», или еще какой японский крейсер, я постараюсь утопить их минами. А «Маньчжур», тем временем, выскользнет в море. И дальше я буду сопровождать вас до самого Порт — Артура.

— Топить японцев в китайских водах?! Михаил Рудольфович, а как же нейтралитет Китая?

— Плевал я на нейтралитет Китая. Знаю, как они его соблюдают. И поверьте мне на слово, что если Россия начнет одерживать победу в войне, то китайцы и не вспомнят о нарушении их нейтралитета. Знаю я эту продажную публику. Но мне нужна одна из ваших девятифунтовок с большим запасом снарядов. Для крейсерских операций на японских коммуникациях мне нужно палубное орудие. Сначала была договоренность о его установке в море, но потом чинуши под шпицем усмотрели в этом нарушение какого — то параграфа. Поскольку «Косатка» формально — коммерческое судно под коммерческим флагом.

— Ох, Михаил Рудольфович, рассказывали бы Вы кому — нибудь другому про свою коммерцию… В результате вашей «коммерции» четыре лучших вражеских броненосца на дне моря вместе с командующим японским флотом лежат. Побольше бы нам таких «коммерсантов». Но я в Ваши дела нос совать не буду, все понимаю. И чем смогу, помогу.

Все равно, если застрянем в Шанхае, то заставят разоружиться и толку с нас не будет. А если все же прорвемся, то может и наш старичок на что полезное в Артуре сгодится. И одна девятифунтовка нам погоды не сделает. Что скорострельность, что дальность стрельбы… Но Вам то она зачем?

— Топить японские транспорты. Мин у меня всего двенадцать штук осталось. Приберегу их для более серьезных целей. А против транспортов такая пушка — в самый раз.

— А-а, пропади все… Забирайте. Все равно, если здесь застрянем, то толку с этой пушки — ноль. Если по пути в Артур японцев встретим, она тоже особо не поможет. А если благополучно до Артура доберемся, то как — нибудь выкручусь. Должны все же там понимать, что корабль спасли. Но как Вы это технически собираетесь сделать? На руках орудие не перетянуть.

— Используем ваш фока — рей в качестве стрелы крана. Укрепим на нем два грузовых блока с грузовыми лопарями. Один над вашей палубой, другой над местом установки у нас. А платформа для крепления орудия у нас уже подготовлена.

— Ну, надо же… Михаил Рудольфович, простите великодушно, но не могли бы Вы показать Ваше чудо? Или, оно совсем секретное?

— Да какие от Вас секреты, Николай Александрович. Прошу на борт, все расскажу и покажу. Только сильно не пугайтесь разбойничьего вида моей команды. На подводной лодке это обычное явление.

— Ничего, думаю, не страшнее японцев, или чинуш из под шпица. А потом прошу ко мне на завтрак, там подробно все обсудим.

Когда командиры обоих кораблей вышли на палубу, весь экипаж «Маньчжура» был уже наверху, и глазел на невиданное пятнисто — полосатое чудовище, мерно покачивающееся на речной волне возле борта канонерки. Экипаж «Косатки» тоже высыпал на палубу и с удовольствием дышал свежим воздухом, обмениваясь новостями с «маньчжурцами». Кроун тоже не избежал всеобщего изумления, удивленно воскликнув.

— Михаил Рудольфович, а почему она вся какая — то пятнистая?! У вас что, краски не хватило?

— Нет, все так и задумано. Это так называемая камуфляжная окраска. Сильно искажает силуэт среди волн и делает субмарину значительно менее заметной.

— Надо же, никогда такого не видел!!!

После осмотра «Косатки» изумления у Кроуна добавилось. Больше всего его поразила предельная функциональность лодки без ненужных излишеств. Все было подчинено одной цели — выслеживание противника, нанесение внезапного удара и возможность скрыться после нанесения этого удара. Великолепная мореходность и огромная дальность плавания, обусловленная дизельной силовой установкой. Старичку «Маньчжуру» о такой не приходилось даже мечтать. Крайне удивила Кроуна также технология бункеровки топливом. Подсоединил шланг, включил помпу и качай, сколько надо. Во всей работе принимают участие несколько человек, причем особо не утруждаясь. Как это было не похоже на долгие и изнурительные погрузки угля, зачастую силами всей команды. Пройдя по всем отсекам и переговорив с экипажем лодки, и напоследок посмотрев в перископ, командир «Маньчжура» развел руками.

— Михаил Рудольфович, у меня просто не находится слов. Много где побывал и многое видел, но т а к о е… Слышал, что Вы сами это чудо спроектировали. И как только это Вам удалось? Ведь это почти что «Наутилус» капитана Немо!

— Ну, до «Наутилуса» пока еще далеко. Но, как говорят, стараемся соответствовать. А как удалось… Жюль Верн и надоумил!

Вернулись на «Маньчжур» и разговор перешел в деловое русло. Вызванным старшему офицеру и старшему механику канонерки было дано распоряжение — демонтировать одну из девятифунтовых пушек и согласовать вопрос установки оной на палубе «Косатки». Приготовить для передачи на «Косатку» боезапас для передаваемого орудия и оказывать команде лодки всяческое содействие в вопросе установки орудия.

Когда работа по демонтажу пушки была уже в самом разгаре, а Михаил с командиром «Маньчжура» уже закончили завтрак и пили чай, в каюту постучал матрос.

— Ваше высокоблагородие, там китайцы какие — то важные прибыли. Вас хотят видеть.

— Давай братец, веди их сюда. Вот и дождались гостей… Чтоб им пусто было…

Долго ждать не пришлось и вскоре в каюте оказались официальные представители Поднебесной. Михаил начал было разговор на английском, но старший из них — господин Лю Тун неплохо владел русским и сходу начал перечислять правила, которые нарушила «Косатка», самым бесцеремонным образом вломившись на территорию порта Шанхай, не взяв лоцмана, не поставив в известность власти и стала без разрешения до окончания формальностей под борт военного корабля, а также прочая, прочая и прочая. Но Михаил быстро прервал это словесный водопад.

— Простите, господин Тун, но у нас, правда, были на это веские причины. Ведь мы — коммерческое судно и едва не попали в лапы японцев. Вот и встали под защиту военного корабля нашего государства. Если мы и нарушили что — то из местных законов, то без злого умысла и согласны заплатить штраф за нарушение. Причем, на месте и наличными.

Услышав о таком повороте дела, господин Тун сразу изменил тон и пожелал ознакомиться с судовыми документами. Михаил любезно предложил инспектору пройти с ним на лодку, так как документы находятся в его каюте. Внутри они долго не задержались, и господин Тун выбрался на палубу «Косатки» очень довольным. Быстро оформив все формальности в каюте командира «Маньчжура», китайцы откланялись. Напоследок, перед тем, как спуститься на свой паровой катер, господин Тун честно предупредил Михаила.

— Не задерживались бы Вы тут надолго, господин Корф. Всякое может случиться.

— Благодарю Вас, господин Тун. Завтра после обеда я обязательно уйду. Но Вы не будете против, если вдруг мне еще придется посетить Шанхай? Я был бы рад Вас видеть.

— Пожалуйста, господин Корф, заходите. Но сейчас… Я не говорил, а Вы не слышали. Очень много шума вокруг вашего судна.

— Благодарю Вас еще раз, господин Тун. Не волнуйтесь, я не забываю друзей.

— Я тоже, господин Корф. Хорошей Вам стоянки.

Когда китайцы спустились на катер, и он отвалил от борта, Кроун поинтересовался.

— И какова же цена китайского нейтралитета, Михаил Рудольфович?

— Двести английских фунтов. Большего он не стоит. И так для него цена запредельная.

— М-м-да… Кто бы мог подумать…

— А в Китае везде так, Николай Александрович. Более продажных чиновников я нигде не встречал. Но, по крайней мере, до завтрашнего дня нас никто из властей не побеспокоит. А этой ночью надо уходить из Шанхая. Завтра может быть поздно. Как у вас с запасами?

— До Артура дойдем.

— Отлично. А теперь у меня к вам еще одна просьба. Найдется ли у Вас в команде парикмахер? И можно воспользоваться вашей корабельной баней?

— Найдем, конечно. И в баньку милости просим. Только, зачем парикмахер?

— Придать мне цивилизованный и презентабельный вид. Хоть и нельзя, но мне кровь из носу надо выбраться на берег. Если задействовать официальные каналы через консульство, то это растянется до вечера, если не до завтрашнего дня. А вечером, когда стемнеет, «Маньчжур» должен уже стоять под парами. Мы то машины быстро подготовим, нам пары в котлах поднимать не надо…

Вельбот «Маньчжура» с группой офицеров, одетых в штатское и получивших увольнение на берег, отвалил от борта канонерки и ходко пошел к пристани. По веселому и беззаботному виду людей было понятно, что они собираются приятно провести время. Молодой человек, одетый по последней моде и благоухающий одеколоном, как будто он только что посетил парикмахерскую, ничем особым среди остальных не выделялся. Но когда группа счастливчиков оказалась на берегу, а вельбот ушел обратно, он незаметно отделился от всех и скрылся в узких припортовых улочках. Если бы кто и обратил на него здесь внимание, то исключительно с криминальными намерениями. Михаил был уверен, что хвоста за ним нет. А верные «Вальтер» и «Парабеллум» спокойно ждали в кобурах под пиджаком того момента, когда потребуются своему хозяину. Но вокруг пока все было тихо, и Михаил быстро шел в заданном направлении. Этот припортовый район он знал очень хорошо. Были веселые времена…

На все у него время до вечера. Максимум, когда стемнеет, он должен вернуться на «Косатку». А за это время надо побывать в консульстве, на телеграфе и обязательно встретиться со старым другом Чангом. Хоть он его пока еще и не знает. Ничего, познакомятся на двадцать лет раньше…

Пройдя довольно далеко и выбравшись на оживленную улицу, Михаил позвал ближайшего извозчика и поехал на телеграф. На рикше было бы намного дешевле, но надо торопиться. Начинать нужно с телеграфа. Столько времени без связи. Все, что угодно могло случиться. Всю дорогу он пытался обнаружить за собой слежку, но пока ему удавалось заметать следы. Когда он наконец — то добрался до места и отпустил извозчика, то по — прежнему ничего не заметил. По старой привычке он приказал отвезти себя не к самому телеграфу, а на три квартала до него, назвав совсем другую улицу. Нечего оставлять ненужную о себе информацию. Отправившись дальше пешком, он всем своим видом демонстрировал беззаботность и давал понять, что никуда не спешит, а просто прогуливается.

Посещение телеграфа не заняло много времени. Найти здесь корреспонденцию для себя Михаил не рассчитывал, так как изначально заход в Шанхай не планировался. Да и нечего лишний раз светить документы, спрашивая почту на свое имя. Если его еще не обнаружили, то может, не обнаружат и дальше. Составил телеграмму условными фразами на адрес в Петербурге, который ему дал Макаров. Отправил по срочному тарифу. Теперь остается только ждать. На всякий случай поинтересовался, когда можно ждать ответ. Благо, телеграфист хорошо знал английский, так как раскрывать свое знание китайского Михаил не хотел. Ответ телеграфиста его не обнадежил.

— Не знаю, сэр. Разница во времени между Петербургом и Шанхаем большая, сейчас там еще глубокая ночь. Телеграмму — то доставят быстро, но вот когда там соизволят на нее ответить, этого я знать не могу.

Это Михаил знал и сам. Макаров ответит быстро, а вот как быстро здесь сработают, это вопрос. По идее, срочная телеграмма из Петербурга с соответствующими реквизитами должна прийти в консульство, а оттуда ее должны доставить на «Косатку». Только неизвестно, как долго ее соизволят доставлять. А ему долго ждать нельзя.

Следующим шагом было посещение российского консульства. Самого консула не было, он уехал по неотложным делам и Михаила принял его помощник, дежуривший в консульстве, чиновник министерства иностранных дел Курагин Анатолий Павлович, молодой человек примерно одного с ним возраста. После взаимных приветствий, когда Михаил представился и объяснил цель своего визита, Курагин изменился в лице.

— Михаил Рудольфович, так Вы и есть капитан той самой «Косатки»?!

— Простите, какой той самой? Я знаю только одну.

— Так ведь это Вы потопили японские броненосцы?! И крейсер с двумя пароходами?

— А откуда Вы это взяли? И даже если это так, то что в этом плохого? Ведь они принадлежали Японии. То есть государству, напавшему на нашу страну и ведущему с нами боевые действия.

— Не все так просто, Михаил Рудольфович. Ведь согласно правовому статусу Вашего судна Вы не имели права этого делать. Вы — штатское лицо, командующее коммерческим судном под коммерческим флагом и не состоящее в данный момент на военной службе. И Ваши действия иначе, как пиратскими, квалифицировать нельзя.

— Очень интересно. Вот уж не думал, что для того, чтобы бить врага, напавшего на твою страну, надо у кого — то брать разрешение. Это кто же Вам наплел? Англичане?

— Да, мы получили сегодня официальную ноту английской миссии в Шанхае, как только они узнали о вашем прибытии.

— И чего же им надо?

— Настаивают на задержании «Косатки» для тщательного разбирательства ее действий, несовместимых со статусом коммерческого судна. А также действий, повлекших гибель большого количества людей, в том числе штатских лиц, являющихся не комбатантами.

— Все ясно, другого я и не ждал. И что же вы им ответили?

— Ответили, что приняли к сведению и разберемся. Но они требуют создания международной комиссии из представителей нескольких государств для разбирательства этого вопиющего случая.

— Пускай создают и разбирают, что хотят. А я пойду дальше бить японцев.

— Простите, Михаил Рудольфович, но мы настаиваем на том, чтобы Вы остались в Шанхае для подробного разбирательства. Дипломатические осложнения с Англией нам не нужны. Тем более, в военное время.

— Анатолий Павлович, я что — то не пойму. Вы в чьей миссии служите? Российской, или английской?

— Но при чем тут это?

— А при том, что должны понимать. Любые наши действия, наносящие вред японцам, крайне невыгодны англичанам. Я уверен, что если бы японский крейсер потопил российский транспорт с войсками, среди которых тоже было бы несколько десятков не комбатантов, то англичане на это бы даже внимания не обратили. Так что, никаких осложнений у вас не будет. Можете смело отвечать, что это внутренние дела Российской Империи, и она сумеет сама разобраться без всяких международных комиссий. Шанхай — это территория суверенного Китая и приказывать здесь кому — либо англичане не имеют права. Я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать вопрос о разбирательстве моих действий какой — то комиссией, которая будет плясать под английскую дудку. Я жду срочной телеграммы из Петербурга. Ее содержание для меня очень важно. На сегодняшний день «Косатка» — единственный корабль русского флота, реально наносящий ущерб японцам. Все остальные сидят в Порт — Артуре, и даже не пытаются сорвать доставку японских войск на материк. Единственно, Владивостокские крейсеры пытаются что — то сделать, но их результаты пока очень скромные. «Косатка» же за один день уничтожила треть японского линейного флота. Поэтому, Ваша святая обязанность обеспечить максимум помощи российскому судну, самоотверженно воюющему с врагом, напавшим на нашу страну, а не идти на поводу у англичан, которым действия «Косатки» — что кость в горле. Я понятно говорю?

— Вполне.

— Так вот я вас очень прошу, Анатолий Павлович. Настоятельно прошу. Как только придет телеграмма из Петербурга на мое имя, немедленно доставить ее на борт «Косатки». От этого зависит очень многое. Возможно, что и наша жизнь. Я не могу сидеть здесь и ждать целый день. Не буду повторять, что это нужно в первую очередь России, а не мне.

— Конечно, Михаил Рудольфович. Можете на меня рассчитывать. Как только телеграмма прибудет, ее Вам сразу же доставят.

Решив все вопросы в русском консульстве, Михаил отправился дальше. И сразу же обнаружил за собой хвост. Впрочем, ничего удивительного здесь не было. Его противники знали, что он должен здесь появиться, вот и ждали спокойно его прихода. Ну — ну, ребята. Надумали следить в Шанхае за Бок Гуем? Смешно…

Михаил как следует рассмотрел своих провожатых — два китайца и два европейца. Ведут его осторожно, чтобы не спугнуть. Поводив их по городу и создав впечатление, что никуда не торопится и не замечает слежки, Михаил зашел в ресторан пообедать. А потом легко оторвался от соглядатаев в районе рынка. Слежки больше не было и теперь можно нанести визит старому другу. Который его еще не знает.

Молодой инспектор полиции Ли Чанг был немало удивлен, когда к нему в кабинет зашел европеец, одетый, как на прием к губернатору, и на довольно хорошем китайском языке попросил уделить ему несколько минут для разговора. Заинтригованный полицейский, естественно, согласился. Когда же гость начал рассказывать вещи, о которых никому знать не положено, бедный Чанг подумал, что пропал. Ведь только — только решил попробовать… Ведь кому какое дело, все равно никто ничего не узнает… А за этот товар платят огромные деньги, да и риска то фактически никакого! В конце концов, кому от этого хуже?! Кто хочет травить сам себя за деньги, так и пусть травит!!! А он к этой гадости даже не прикасается! Если только в том плане, чтобы продать… Но последующие слова незнакомца удивили инспектора еще больше. Оказалось, что они одного поля ягоды и оба понимают толк в этом сложном, но очень прибыльном деле! И незнакомец пришел не просто так, а предложить взаимовыгодное сотрудничество. Сейчас ему нужно обеспечить три больших парусных лодки, которые смогли бы пройти этой ночью по фарватеру до выхода в море и отвлечь внимание на себя. Первые две лодки должны идти самостоятельно, с небольшим интервалом. Третья будет ошвартована к борту его судна, которое поведет ее на буксире. Но паруса должны быть подняты, чтобы ни у кого не возникло сомнений. Корпус лодки с парусами должен полностью скрыть корпус этого судна. На удивленный вопрос Чанга, что же это за судно, которое сможет спрятаться за лодкой, незнакомец, представившийся Михаилом Корфом, ответил без обиняков.

— Подводная лодка «Косатка». Та, что стоит сейчас возле «Маньчжура». А я являюсь ее капитаном. К тому же, господин Чанг, я знаю, что Вы не испытываете особой любви к японцам. Так что наши интересы даже в этом совпадают.

Здесь удар был точно в цель. Японцев Чанг люто ненавидел, они создавали массу проблем. Как самому Китаю, так и лично господину Чангу. Вернее, его тайному бизнесу. Поэтому, договорились быстро. За тысячу английских фунтов инспектор Чанг обеспечит господина Корфа тремя лодками, которые будут выполнять все его распоряжения столько, сколько потребуется. В конце разговора Чанг улыбнулся.

— Ну, Вы и хитрец, господин Корф! А я то и вправду подумал, что Ваша «Косатка» предназначена для того, чтобы бить японцев. Признаю, это гениально. Совмещение приятного с полезным. Совместить войну с врагом своей страны и бизнес! До такого еще никто не додумывался!

Разубеждать старого друга Михаил не стал. Если ему такая философия понятнее, то пусть так и считает. Надо будет поддерживать с ним дальнейшие отношения. Михаил сейчас из всех своих прежних друзей и знакомых выбрал Чанга потому, что из огромной армии продажных китайских чиновников он обладал двумя бесценными качествами. Не смотря на свою запредельную алчность и готовность сотрудничать хоть с самим дьяволом, если это будет сулить хорошую прибыль, Чанг всегда держал слово и никого никогда не подставил, а также обладал просто таки звериным нюхом на опасность, спасавшим его неоднократно. А это в мире контрабандистов опиума ценилось очень высоко. Поговорив еще на отвлеченные темы и выпив чаю, расстались довольные друг другом.

Когда Михаил вышел из полицейского участка, попрощавшись с Чангом, день уже клонился к вечеру. Надо было срочно возвращаться на «Косатку». Взяв извозчика, поехал в сторону порта. По дороге думал о том, что же ему удалось добиться от этого незапланированного захода в Шанхай. Установлен контакт с местной полицией в лице Чанга. Когда — то они были хорошими друзьями и даст бог, станут ими опять, если придется частенько заходить в Шанхай. Появился прикормленный чиновник в портовой администрации, который за деньги обеспечит режим наибольшего благоприятствования в порту Шанхая. Отправлена информация Макарову. Получена долгожданная пушка с боеприпасами. Посмотрим, что выгорит из этой затеи. Ишь, как господа англичане раскудахтались! Если обращать внимание на их вопли, то не стоило все это и начинать. Правда, во все английские владения теперь ему путь закрыт. Ну, да не очень — то и хотелось…

Пока Михаил добирался до порта, то слежки не обнаружил. Но едва он появился на том месте, где высаживался на берег, то сразу увидел подозрительную картину. И это тоже было неудивительно, ведь они знали, что он все равно сюда вернется. Рано, или поздно, здесь его бы все равно обнаружили. Вопрос только в том, насколько далеко эти господа собираются зайти. Либо ограничатся одним наблюдением, сопроводив до самой «Косатки», либо решатся на нечто большее.

Выйдя на причальную стенку, Михаил понял, что одним наблюдением дело не ограничится. Пока было светло, по предварительной договоренности за ним должны были выслать вельбот с «Маньчжура». Конкретное время не оговаривалось, наблюдатели на палубе канонерки, сменяя друг друга, должны наблюдать в бинокль. И как только он появится, срочно выслать вельбот, дабы он не светился все это время у причала. Офицеры, которые обеспечили ему прикрытие в высадке на берег, уже давно должны вернуться. После наступления темноты он доберется сам, договорившись с лодочниками китайцами, подрабатывающими извозом на рейд. Сейчас уже начало темнеть и с палубы «Маньчжура» можно толком не разобрать, что творится на берегу.

И вот теперь, на этом месте, было четверо подгулявших английских матросов, которые вели себя довольно шумно. Хотя, делать им тут было решительно нечего. Ни одного парохода у причала на этом участке не было, как не было и питейных заведений, одни портовые склады, которые уже давно закрыты. И каким образом этих молодцов сюда занесло, было совершенно непонятно. И на матросов они были похожи, как ломовой тяжеловоз на арабского скакуна. Мелочи, выбивающиеся из общей картины, непонятные для непосвященного, но сразу бросающиеся в глаза профессионалу, говорили сами за себя. Место глухое, поздний вечер, темнеет, полиция сюда по ночам не заглядывает. Просто идеальные условия.

Решив проверить свои подозрения, Михаил не стал останавливаться возле шумной компании, а постарался обойти ее подальше и пройти вдоль причала, где можно было найти лодки китайцев. За весьма небольшую плату они с удовольствием доставят его на рейд. Но далеко уйти Михаилу не удалось. Едва он миновал компанию и направился дальше, как в спину ему тут же донесся окрик на английском.

— Эй, приятель, ты куда? Не хочешь выпить с нами за здоровье короля Эдуарда?

Михаил повернулся, и лицо его расплылось в улыбке.

— Благодарю, джентльмены, это большая честь для меня. Но давайте отложим это на полчаса, когда я вернусь.

— Парни, вы слышали, эта свинья не уважает нашего короля!!!

Все четверо сорвались с места и бросились на Михаила, что никак не вязалось с их непотребным состоянием, которое они усиленно демонстрировали минуту назад. Но между противниками было не менее десятка метров, и надо еще их преодолеть…

Грохот выстрела действует отрезвляюще. Пуля взрывает землю перед нападающими. Все четверо в замешательстве останавливаются и удивленно смотрят на ствол «Парабеллума», глядящий им в лицо. Их вполне можно понять. Ведь планировалось нападение на какого — то русского штурманишку Корфа, двадцати трех лет отроду, возомнившего себя капитаном Немо, а не на Бок Гуя. Который все эти фокусы знает еще по своей прошлой жизни.

— Мордой в землю, английские свиньи, руки за голову. Второй выстрел по цели.

Один делает движение, явно намереваясь достать что — то из кармана, но гремит второй выстрел и укладывает его на землю.

— А вы что стоите? Видите, что бывает с теми, кто меня не слушает? Или, вам помочь?

Оставшаяся троица падает на землю, со страхом поглядывая на такую странную добычу, казавшуюся минуту назад совершенно беспомощной и безобидной.

— А теперь рассказываем, что вам от меня надо. Думаю, что здоровье короля Эдуарда волнует вас меньше всего.

Подозрения Михаила подтвердились. Обычные люмпены, которых хватает во всех портовых городах. Тот, который получил пулю, предложил им хорошо заработать. Избить человека, на которого он укажет, но так, чтобы не убить, а гарантированно уложить его в госпиталь на длительное время. Переспросив некоторые вещи, Михаил обыскал карманы убитого и нашел револьвер. Никаких документов при нем не было. Оставшаяся троица лежала на земле и даже не думала сопротивляться.

— Что же, джентльмены, спасибо, что все честно рассказали. Не пришлось тащить вас на корабль и там развязывать вам языки. Пора прощаться. Благодарю вас за помощь.

Михаил посмотрел по сторонам, но ничего подозрительного не заметил. После этого быстро произвел три выстрела из трофейного револьвера. Такие свидетели никому не нужны. Сбросив трупы в воду, отправил туда же и револьвер. Жаль, что уже стемнело и трудно найти гильзы от своего «Парабеллума». Да и черт с ними. Все равно, никак их связать с исчезновением этих типов пока не смогут. А когда трупы обнаружат, если еще обнаружат, то он будет уже далеко. Оглянувшись еще раз, и убедившись, что все спокойно, быстрым шагом направился к месту стоянки лодочников.

Здесь все вернулось на круги своя, как будто ничего и не менялось. Тихо плескалась вода у причала, легкий ветерок дул с верховьев реки и ночная тьма уже опустилась на древний город. Знаменитый Бок Гуй, Белый Дьявол, кошмар английской и французской полиции, опять возник на улицах Шанхая. Воскрес из небытия, чтобы снова исчезнуть. И никому не дано знать, когда он появится здесь снова…

Когда из темноты вынырнула лодка и на палубе «Маньчжура» услышали, как кто — то на русском языке просит разрешения подойти к борту, у Кроуна отлегло от сердца. Он узнал голос Михаила. Лодка подошла под борт, и вскоре Михаил уже стоял на палубе «Маньчжура» в окружении офицеров. «Маньчжурцев» и своих.

— Как Вы, Михаил Рудольфович?! Мы тут уже, что только не передумали!

— Все в порядке, господа, просто задержался. Телеграммы из Петербурга не было?

— Нет, ничего не было.

— И никто не появлялся, ничего не сообщали?

— Нет, вообще никого не было. Те, кто с Вами на берег отправлялся, уже давно вернулись и все.

— Странно… Очень странно… Василий Иванович, все готово?

— Да. Орудие установлено, боезапас погружен, в бане все помылись. Воды пресной нам тоже дали, и продуктами поделились. И тут какие — то три лодки крутятся рядом, капитана Корфа спрашивали.

— Это к нам, давайте их сюда.

С палубы «Маньчжура» помахали фонарем, и вскоре одна крупная лодка подошла на веслах и стала возле борта канонерки. Забравшийся на палубу китаец вопросительно оглядел стоявших перед ним людей и на довольно неплохом английском спросил, кто здесь капитан Корф. Михаил ответил на китайском, и предложил переговорить в сторонке. Дескать, тут очень много лишних ушей, понимающих английский. Китаец нисколько не возражал, и дальнейшая беседа велась в стороне от всех в полголоса на китайском. После окончания разговора китаец снова спустился в лодку, которая отошла и стала переходить на другой борт. Туда, где стояла «Косатка». Михаил подошел к офицерам.

— Плохо дело, господа. Китаец сообщил, что какой — то крупный японский военный корабль появился днем на выходе в море. Значит, «Мацусима» уже здесь. Даже раньше, чем ожидалось. Очевидно, его гнали, что есть мочи. А завтра может появиться кто — нибудь еще. Поэтому сегодня, прямо сейчас, нам надо уходить из Шанхая. Если утром подойдет еще один японский крейсер, то с двумя нам не справиться.

— То есть как, уходить сейчас? Не предупредив консула и местные власти?

— Да. Никого не предупреждая. Иначе, мы рискуем отсюда вообще не выйти. Николай Александрович, Василий Иванович, слушайте наши дальнейшие действия. «Косатка» сейчас отойдет от борта, и «Маньчжур» снимается с якоря. Огни не включать, соблюдать полное затемнение. Первыми уходят две китайских лодки вниз по реке и отвлекают на себя внимание. Мы идем следом, ошвартовав третью лодку под правым бортом. Если «Мацусима» будет стоять у правого берега, то лодка своим корпусом и парусами нас прикроет. У левого он стоять не должен, так как рейд у правого. «Косатку» переводим в позиционное положение, чтобы над водой оставалась только рубка. При подходе к «Мацусиме» останавливаем дизеля и идем малым ходом на электродвигателях, они значительно менее шумные. Когда будем проходить мимо японцев, разворачиваемся кормой, ширина фарватера там очень большая, и всаживаем мину в борт «Мацусиме». Одной должно хватить. Будет мало, всадим еще одну, чтобы тонула быстрее. «Маньчжур» следует за нами на значительном удалении и как только услышит взрыв — полный ход. Когда мы вас увидим, дадим сигнал ратьером, чтобы вы нас случайно не обстреляли. Три длинных, три коротких, три длинных. Ответ — четыре коротких два раза. Если же «Мацусима» не на якорной стоянке, а в море, то выходим под прикрытием китайских лодок, расходимся с ними и атакуем по ситуации. Либо из надводного, либо из подводного положения. Пока не подорвем японцев, из реки не выходите. Все ясно?

— Да.

— Все, господа, с богом. Проиграть мы не имеем права…

Тихая темная ночь скрывает все вокруг. Легкий ветер раздувает паруса и три лодки движутся по течению великой реки Янцзы, направляясь на выход в море. Небольшой фонарь на мачте — это все их ходовые огни, но кому надо, тот заметит. Возле лодки, идущей последней, возвышается какая — то странная конструкция, выступающая из воды, но заметить ее невозможно. Паруса лодки полностью скрывают это нечто от посторонних взглядов с правого берега реки, если бы таковые вдруг появились. Первые лодки идут бесшумно, только вода плещется за бортом, а третья издает какой — то странный, непонятный звук. Но его никто не слышит, и лодки одиноко скользят в ночной темноте. Далеко за ними движется тень. Она значительно крупнее, и издает намного больше шума, но на ней тоже ни одного огонька. Создается впечатление, что она преследует эти лодки, но старается красться незаметно, чтобы ее не обнаружили.

Михаил вместе со старпомом стоят на мостике. Непривычно, что над головой паруса. Но они полностью скрывают рубку. Ориентируясь по огням впереди идущих лодок, «Косатка» направляется вниз по реке на выход в море. Вот уже остались за кормой причалы Шанхая с рейдом и стоящими на нем судами. Пока «Косатка» не обнаружена и съемка «Маньчжура» с якоря тоже осталась незамеченной. Корабли крадучись выбираются из этой западни, которая еще не захлопнулась окончательно. Вот уже скоро фарватер раздваивается перед выходом в море, но «Мацусимы» в реке нет. Значит, она на выходе. Возможно, что и за пределами китайских территориальных вод, но это вряд ли. Вот река фактически заканчивается, и лодки начинают движение по северному фарватеру на выход в море. Место уже открытое и вдали виднеются огни крупного судна. Оно стоит на якоре, как раз между выходами с двух фарватеров и создается впечатление, что держит под наблюдением оба выхода — северный и южный. Практически, на границе территориальных вод Китая. Здесь обширное мелководье и на якорь можно становиться довольно далеко от берега. Больше поблизости никого нет. Несомненно, ему хорошо видны огни трех лодок на мачтах, идущих к выходу. Неожиданно вспыхивает прожектор, луч которого выхватывает из темноты паруса. Убедившись, что это три парусные лодки, прожектор гаснет и снова вокруг разливается чернота ночи, еще более густая после яркого луча. Но скоро глаза снова привыкают к темноте, лодки по — прежнему скользят по воде в сторону моря и вот фарватер пройден. Несколько слов по — китайски на прощание, отданы концы, заведенные дуплинем, чтобы не надо было отдавать их с палубы субмарины и темная тень отворачивает в сторону. Дизеля уже не работают, и субмарина идет на электродвигателях, бесшумным призраком скользя в темноте ночи. Три парусных лодки продолжают свое движение в море, как ни в чем не бывало. А тень, отошедшая в сторону, начинает уменьшаться в размерах и вскоре вообще исчезает с поверхности моря, как будто ее и не было…

Михаил осторожно вел лодку на сближение с целью. Глубины в этом районе очень маленькие, едва удалось спрятать рубку под воду, и запаса воды под килем почти нет. Стальная хищница, едва не задевая брюхом о грунт, медленно подкрадывается к своей добыче. Добыча стоит на якоре и не замечает приближающейся смертельной опасности. Фарватер пустынен, кроме трех рыбацких парусных лодок никто в море больше не выходил. Ночь проходит спокойно.

Вот выбрана позиция на траверзе цели, и Михаил внимательно рассматривает ее в «ночной» перископ. Дистанция два кабельтовых. Цель неподвижно стоит на якоре и не замечает опасности. Из — за облаков выходит луна и можно четко разобрать характерный силуэт старого крейсера типа «Мацусима». Значит, пожаловал все же старичок. Так торопился, что даже пришел раньше времени. Но стоит он в пределах китайских вод. А-а-а, плевать… На войне — как на войне…

Цель по — прежнему неподвижна. Вокруг тишина и небольшие волны, гонимые ветром, плещут возле стальных бортов. Скрипит якорная цепь в клюзе. Большая часть команды отдыхает, и только вахтенные вглядываются в черноту южной ночи, стараясь не пропустить момент, когда два корабля русских попытаются вырваться из этой ловушки. Если вообще попытаются.

«Косатка» дает ход обоими электродвигателями и снова, как и в случае атаки «Хатсусе», разворачивается кормой на цель. Если удастся добиться детонации бомбовых погребов «Мацусимы» при взрыве торпеды, то можно смело отметать любые обвинения в потоплении японского корабля в китайских водах. Дистанция три кабельтовых, цель неподвижна, линия визира перископа ложится на носовую часть. Там, где находятся погреба носовых орудий. Нельзя так не уважать субмарину…

Толчок воздуха и одна торпеда выходит из кормового аппарата, устремляясь к цели. Одновременно «Косатка» дает ход электродвигателями, стараясь отойти подальше от места выстрела. Томительно долго бегут секунды. И вот в носовой части «Мацусимы» неожиданно взлетает в небо огненный смерч, а следом тишину ночи раскалывает страшный грохот взрыва. Нестабильные шимозные снаряды нашли свою очередную жертву. Лодку встряхивает, но она довольно далеко от места взрыва. Старый крейсер с развороченным корпусом заваливается на борт и стремительно тонет. На войне — как на войне…

Забурлила вода, появилась рубка и вот вся субмарина оказывается на поверхности. Михаил со старпомом и сигнальщиками выбираются на мостик. Запускаются дизеля, и лодка малым ходом направляется к фарватеру, оставляя за кормой тонущий крейсер. Ее здесь нет, и никогда не было. И почему произошел взрыв бомбовых погребов на «Мацусиме», никто не знает…

Условный сигнал ратьером в сторону фарватера и оттуда тут же приходит ответ. Крупная тень без единого огонька осторожно продвигается по фарватеру. Вот уже можно разглядеть высокие мачты с трубой между ними. Старичок «Маньчжур» пробирается к выходу из западни, в которой оказался не по своей воле. Но вот, фарватер пройден, и старая канонерка оказывается в море, устремляясь все дальше от берега. «Косатка» подходит ближе, чтобы можно было разговаривать через рупор.

У командира «Маньчжура» волосы встали дыбом, когда из темноты возникла низкая тень, с которой прокричали:

— Как дела, Николай Александрович? Путь свободен!

— Ох, и фейерверк Вы устроили, Михаил Рудольфович!!! Что это так рвануло?

— Всадили мину в район носовых погребов. Японские снаряды очень нестабильны и склонны к детонации. Теперь устанут доказывать, что это сделали мы. Мы просто прошли мимо и никого не трогали!

— Куда вы теперь?

— Сопровождаем вас до Артура. Больше двенадцати узлов вы все равно не дадите. Мы можем держать около пятнадцати, поэтому будем подстраиваться под вас. Я пойду без огней и очень близко ночью приближаться не буду. В случае чего — связь ратьером. Счастливого плавания!

Тень растворилась в темноте и исчезла, как будто ее и не было. Кроун и все, кто был на мостике «Маньчжура», вглядывались в ночь, но так и не смогли обнаружить подлодку.

— Да уж, господа… Это какой же феноменальной тупостью надо обладать, чтобы отклонить такой проект… Ведь Корф строил лодку на свои деньги…

— И не говорите… С такими чинушами и врагов не надо…

Два корабля, страшно непохожие друг на друга, как свидетели двух эпох, один из прошлого, а другой из будущего, скрылись в ночи, уходя все дальше от негостеприимных берегов. Впереди долгий путь до Порт — Артура, где их пути разойдутся. Один вернется домой, а второму снова предстоит путь в неизвестность. Но это его судьба, его главное назначение, ради которого он и появился на свет, преодолев время…

Наутро китайские рыбаки, выходившие на промысел, подобрали из воды двадцать шесть японских моряков, разбросанных на большой акватории. Это были те, кто сумел пережить ужасную ночь и дожить до утра. «Мацусима» с развороченным носом лежал на небольшой глубине. Все попытки выяснить причину взрыва погребов ни к чему не привели. Корпус был изуродован так сильно, и дно вокруг до такой степени засыпано обломками металла, что утверждать что — то конкретное, кроме внутреннего взрыва боезапаса, было очень трудно. Все попытки свалить вину на «Косатку», сумевшую ночью сбежать вместе с «Маньчжуром» из Шанхая, и якобы торпедировавшую крейсер в китайских водах, что и привело к взрыву погребов, напрочь отметались Россией. Ко всеобщему удивлению, на этом больше всего настаивали английские представители. Япония пришла к этой версии только в процессе разбирательства, хотя сначала на ней не настаивала, рассматривая ее как теоретически возможную, но допуская, что вполне мог произойти внутренний взрыв. Китай же принял версию внутреннего взрыва от неосторожного обращения с боеприпасами, как наиболее вероятную.

Весь дальнейший путь до Порт — Артура прошел без приключений. Ночью шли без огней, а днем, если попадался встречный пароход, «Косатка» приближалась к «Маньчжуру» и пряталась за его массивным корпусом. С палубы канонерки изумленно смотрели на летящую по поверхности моря стрелу. То скрывавшуюся в волнах, то показывающуюся снова. И благодаря своей странной окраске почти полностью сливающейся с водной поверхностью. Если бы не рубка, то ее можно было бы вообще не заметить. И этот странный корабль не оставлял за собой густой шлейф дыма, что являлось непременным атрибутом всех котлов на твердом топливе. Чудеса, да и только!

Время рассчитали так, чтобы подойти к Порт — Артуру днем, во избежание обстрела своими. На подходе обнаружили шесть японских миноносцев. «Маньчжур» тут же развернулся носом на них и приготовился к отражению атаки, а «Косатка» начала погружаться. Но японцы, заметив эту странную пару, тут же развернулись и стали уходить. «Косатка» напугала их одним фактом своего присутствия. Совсем, как уже было один раз возле Владивостока. Но только в той, прошлой жизни…

И вот теперь, стоя на мостике, Михаил всматривался в приближающийся берег. Рядом дымил «Маньчжур», вспарывая волны своим таранным форштевнем. Нет сомнений, что с берега их уже заметили и опознали, так как характерный силуэт «Маньчжура» ни с кем спутать невозможно. Если только с «Корейцем», но он лежит на дне бухты в Чемульпо. Тем более, из Шанхая уже должны были сообщить об их удачном и таком громком прорыве. Михаил внимательно всматривался в бинокль и увидел выходящие им навстречу четыре корабля. Два крупных — крейсеры «Баян» и «Аскольд», их спутать ни с кем невозможно. А вот два поменьше… Один, несомненно, «Новик». А второй — «Боярин»?! Но ведь он давно должен утонуть, подорвавшись на своих минах в Талиенванском заливе! Как оказалось, старпом, тоже находившийся на мостике, думал о том же самом.

— Да ведь это «Боярин» с «Новиком»!!!

— Вижу… Значит, что — то сильно сдвинулось в этом мире… Все, уходим. Больше нам тут пока делать нечего. А то неизвестно, как встретят…

«Косатка» пошла на сближение с «Маньчжуром», чтобы можно было переговариваться через рупор. Подойдя, насколько можно, Михаил попрощался.

— Все, счастливо Вам, Николай Александрович! Расскажите все, что знаете. А нам пора обратно.

— Спасибо Вам за помощь, Михаил Рудольфович! Может, все же зайдете в Артур?

— Нет, мне со Старком разговаривать не о чем. А то, он меня еще и под арест посадит за то, что воюю без разрешения, на радость японцам и англичанам. Пока есть топливо и боезапас, буду бить врага. Все вам легче будет!

— Ну, удачи Вам! Возвращайтесь поскорее!

«Маньчжур» продолжал двигаться в сторону Порт — Артура, навстречу спешившим крейсерам. «Косатка» же отвернула в сторону и развернулась на обратный курс, направившись в открытое море. «Новик» и «Боярин» заметили это и увеличили ход, вырвавшись вперед. С обоих крейсеров что — то отчаянно сигналили ратьером, но мостик «Косатки» был уже пуст. Зашипел воздух, выходя из балластных цистерн, субмарина дала ход электродвигателями и начала погружаться. Через минуту и пятьдесят секунд волны Желтого моря сомкнулись над ней. И не было никакой возможности узнать, где же морская хищница находится теперь, и где она покажется снова.

— Вот такие чудные дела, друг мой Василий свет Иванович! Кто бы мог подумать, что «Боярин» уцелеет? Может, он никуда и не выходил?

— Все может быть, герр фрегаттен — капитан. Правду ты сказал, что здорово все сдвинулось. Может быть, Макаров вмешался в самом начале войны? Ты же говорил, что пакет с информацией для царя оставил?

— Это был бы идеальный вариант. Но почему Макаров молчит? Ведь времени, чтобы ответить на мою телеграмму, у него было достаточно. Не случилось ли с ним чего?

— Так может, он уже в Порт — Артур едет, вот и отвечать было некому?

— На этот счет у нас был предусмотрен вариант связи. Есть человек, которому Макаров доверяет, он бы и сообщил, если что. Странно…

***

«Косатка» шла на глубине двадцати пяти метров и крейсера Тихоокеанской эскадры не могли ее обнаружить при всем желании. Так она будет идти до темноты, а затем всплывет и отправится дальше на юг Желтого моря, где пролегают японские коммуникации. По которым сплошным потоком идут в Корею войска, оружие и продовольствие. То, что крайне необходимо сухопутным войскам, ведущим бои с русской армией. И попытаться разорвать эти коммуникации, кроме «Косатки», пока больше некому. Если только крейсерам Владивостокского отряда, но пока у них не очень получается. Друзья сидели в каюте у Михаила и анализировали сложившуюся ситуацию. Больше всего настораживало молчание Макарова. По радио, когда они вошли в зону действия радиостанции Порт — Артура и сделали запрос условным шифром, тоже ничего получено не было.

Михаил не знал, что когда он только пришел в гости к Чангу и решал с ним вопросы обеспечения прорыва в море, а заодно и налаживал дальнейшие дружеские и деловые отношения, ответ из Петербурга был получен. Но господин Курагин не торопился доставить его на борт «Косатки». Во первых, уже конец дня и все рассыльные в разъездах, будут только завтра к утру. Что же, ему лично, далеко не последнему чиновнику российского консульства, бумажку к черту на рога и на ночь глядя везти?! Перебьется господин Корф, невелика птица. Вот придут утром на службу рассыльные, тогда и отправит. Да и телеграмма — то! Не телеграмма, а смех один! «Срочно. Михаилу Корфу. Над всей Маньчжурией небо чистое. Действуй по обстановке. Степан». И все!!! Что за Степан? Погоду над Маньчжурией он, видите ли, Корфу по телеграфу из Петербурга передает! И еще действовать по какой — то обстановке!!! И за этим приходить в консульство, и еще что — то требовать?! Пожалуй, правы англичане. Что — то господин Корф совсем заигрался и обнаглел. Свои какие — то темные делишки обстряпывает и хочет консульством прикрыться. Надо сказать завтра его превосходительству, как он на службу придет, чтобы вызвал этого афериста, да разобрался с ним как следует…

Глава 6. Лиса в курятнике

Предрассветная мгла постепенно рассеивается, и по левому борту проступают очертания берега. «Косатка» медленно двигается на юг вдоль побережья Кореи. Уже пройдены подходы к Чемульпо, но возле самого порта лучше не задерживаться. Вполне можно нарваться на свору миноносцев, или чего — то в этом роде. Поэтому, можно заниматься свободной охотой недалеко от портов, все равно транспорты придут сюда сами. По идее, если японцы и притормозили на какое — то время перевозки в Чемульпо после гибели «Нийтаки» и двух транспортов с десантом, то сейчас должны возобновить их. Поскольку узнали, что «Косатка», разрази ее демоны, ушла в Шанхай, а затем в Порт — Артур. Правда, до Порт — Артура она так и не дошла, и где ее сейчас эти самые демоны носят, только им и известно. Поэтому, вполне вероятно ожидать возобновление перевозок в этом районе. И как бы в подтверждение этого, Михаил услышал возглас сигнальщика, едва только выбрался на мостик.

— Прямо по курсу — дым!

Михаил поднес бинокль к глазам и понял, что сигнальщик прав. Над горизонтом понималась полоска дыма. Какой — то пароход шел им навстречу вдоль побережья Кореи. В том, что это японцы, он почти не сомневался. Но береженого бог бережет, надо проверить.

— Следуем прежним курсом. Пароход идет прямо на нас. При приближении погрузимся и посмотрим, кого черти принесли. Если нейтрал — пусть идет дальше. Незачем ему нас здесь видеть. А если японец — всплывем и ощиплем перья. Пора нам порядок в этом японском курятнике навести.

«Косатка» продолжала движение навстречу малым ходом, но по лодке уже прошел слух, что возможно сейчас придется топить японца из пушки. Дело новое, еще не опробованное, и как все пройдет, не известно. Михаил после выхода из Шанхая внимательно осмотрел пушку вместе с комендорами и остался доволен. Орудие было хоть и старое, но не расстрелянное. Стреляли из него не очень много, а ухаживали хорошо. Командир «Маньчжура» Кроун был настолько любезен, что предложил экипажу «Косатки» самим выбрать любую пушку из четырех, какая больше понравится. Четверо экспертов в лице старпома, стармеха и обоих комендоров не подкачали и действительно выбрали самый лучший экземпляр. По крайней мере из того, что было. Вопрос перегрузки, который больше всего волновал старшего механика, решился на удивление просто. Фока — рей «Маньчжура» мог выдержать и не такой вес и успешно сыграл роль стрелы портового крана. А два грузовых блока, установленные на нем дополнительно — один над палубой канонерки, а другой над палубой лодки, решили все проблемы. Для Михаила и его помощников, работавших до этого на торговых судах и постоянно сталкивающихся с различными грузоподъемными приспособлениями, иногда довольно экзотическими, это было в порядке вещей. И вот теперь древняя пушка возвышалась впереди рубки «Косатки» и была готова открыть огонь по врагу. На следующий день после выхода из Шанхая даже опробовали ее, выпустив пять снарядов в никуда. Пушка работала исправно и никаких сюрпризов после ночного «купания», когда пришлось погружаться для атаки «Мацусимы», не преподнесла. Комендоры после стрельбы остались очень довольны. Артиллерийский унтер — офицер Фокин высказался просто.

— Добрая пушка, Ваше благородие. Хоть и старая, но добрая. Ощиплем теперь перья японцу!

С тех пор это выражение — «ощипать перья» прочно вошло в лексикон экипажа «Косатки» и всем не терпелось, наконец — то, осуществить это на деле. И теперь случай, похоже, представился. Встречный пароход приближался и шел прямо на лодку. Пора было погружаться. Пустеет мостик, захлопывается рубочный люк и снова шипит воздух, выходя из балластных цистерн. И вскоре снова воды Желтого моря смыкаются над рубкой «Косатки», укрыв ее от посторонних взглядов. У приближающегося парохода впереди — ровная поверхность моря, слегка потревоженная небольшим ветром. И больше ничего…

Михаил внимательно смотрел в перископ. Пароход приближался довольно быстро. Довольно упитанная «курятина», тысяч так на пять водоизмещения потянет… И идет не пустой, загружен по самую грузовую марку… Названия пока не видно, но по архитектуре напоминает японца. Ладно, подождем…

Когда пароход приблизился еще больше и прошел мимо лодки в полумиле, Михаил рассмотрел его как следует. Так и есть, очередной «…Мару». Названия на корме пока не видно, но иероглифы на борту в носовой части не вызывают сомнения. Так же, как и японский флаг — белое поле с красным кругом в центре. Флаг коммерческий — без лучей. И орудий на палубе тоже не видно. Поэтому, надо постараться обойтись без кровопролития. От этого будет зависеть очень многое в дальнейшем. Если экипажи японских транспортов будут знать, что им ничего не грозит в случае неоказания сопротивления, то может, и сопротивляться не будут. Упертых самураев среди них быть не должно.

Вахтенный помощник капитана «Иводзима — Мару» очень удивился, когда услышал чей — то крик с палубы и вышел на крыло мостика глянуть, в чем дело. Позади траверза парохода всплывало из воды неведомое морское чудовище. На кита оно было совершенно не похоже. Поднеся к глазам бинокль, он чуть его не выронил. К семейству китообразных появившееся «нечто» никакого отношения не имело. Если только своим названием. В свете последних событий это могло быть только подводной лодкой русских, носящей название кита — убийцы «Косатка». Что и говорить, название себя оправдывало… И только тут до штурмана дошло, что они почему — то еще живы! «Косатка» не стала атаковать их, а почему — то всплыла, и сейчас быстро догоняет, приближаясь с левого борта…

Михаил стоял на мостике и внимательно рассматривал в бинокль быстро приближающийся пароход. Там уже заметили лодку и хорошо видно, как на палубе началась паника. Пароход отворачивает к берегу и пытается уйти, но скорость «Косатки» больше, и она его быстро настигает. Оба комендора уже возле своей пушки и выстроена цепочка матросов для подачи снарядов и картузов с порохом на палубу изнутри лодки. Пора.

— Холостым — огонь!!!

Грохочет пушка, окутываясь дымом. На небольшом съемном флагштоке «Косатки» взвивается флажный сигнал по международному своду, требующий остановить судно. На японском пароходе, видя, что сбежать не удается, решают не накалять обстановку и подчиняются. Пароход останавливает машину и быстро теряет ход. На мостике пожилой капитан и молодой помощник внимательно разглядывают в бинокли неожиданно вынырнувшего из морских глубин врага. Сопротивляться никто и не думает. На палубе столпились матросы и тоже со страхом смотрят на приближающийся вражеский корабль, совсем недавно собравший обильную жатву человеческих жизней.

«Косатка» приближается к борту на расстояние, чтобы можно было поговорить через рупор и ложится в дрейф. Орудие уже заряжено и направлено на мостик парохода. На мостике «Косатки», на всякий случай, матросы с карабинами. Михаил поднимает рупор и кричит на английском.

— Господин капитан, Вы идете в Чемульпо? Какой у вас груз? Что за судно?

— «Иводзима — Мару», идем в Чемульпо. Груз — саперное оборудование, повозки и продовольствие.

— У вас есть тридцать минут, чтобы покинуть судно на шлюпках. После этого я отправлю его на дно. Берег рядом, погода хорошая, доберетесь до берега без проблем. Мне не нужны ваши жизни. Мне нужно только судно. Вы меня поняли?

— Да, господин капитан!

— И передайте всем. Я не трогаю тех, кто не оказывает сопротивления. Моя цель — только судно и его груз. После покидания судна вы свободны. Пленные мне не нужны. Передайте это всем морякам японского флота. Если же кто начнет стрелять, то я открою ответный огонь, и буду вести его до полного затопления судна. То же самое касается судов, идущих под охраной военных кораблей. Надеюсь на ваше благоразумие, что вы не допустите бессмысленного кровопролития. Повторяю, мне не нужны пленные. После покидания судна все свободны.

Последнюю часть фразы Михаил повторил на японском, тщательно выговаривая слова. Он знал, что делал. По японским понятиям плен — хуже смерти. И если попадается такой странный враг, то почему бы не воспользоваться его неожиданным предложением? На палубе парохода поднялась суматоха. Начали готовить к спуску шлюпки. «Косатка» отошла в сторону и легла в дрейф, покачиваясь на небольшой волне. Наконец две шлюпки, полные японцев, отвалили от обреченного судна, и двинулись в сторону берега. Японские моряки налегали на весла, все еще не веря своему счастью и ожидая какого — то подвоха со стороны русских.

Покинутый «Иводзима — Мару» лежал в дрейфе. Из трубы еще вился дым. Михаил внимательно осмотрел в бинокль пустые палубы, и убедившись, что никого на борту не осталось, дал команду открыть огонь. Грохнула пушка, и первый же снаряд поразил цель, угодив в борт в районе машинного отделения. Вспышка и грохот взрыва не вызывали в этом сомнений. Комендоры орудуют возле пушки, какое — то время уходит на перезаряжание этого музейного экспоната, и вот гремит второй выстрел. Второй снаряд также поражает цель, угодив в борт перед надстройкой. Стрельба ведется с дистанции всего в четыре кабельтовых, в тихую погоду и по неподвижной мишени, что для хорошего наводчика не стрельба, а детская забава. Подходить ближе Михаил опасался. Вдруг, капитан сказал не всю правду, и на борту имеются снаряды? И если они детонируют, то мало не покажется. Но «Иводзима — Мару» вел себя довольно тихо, и взрываться не собирался. Судно уже получило значительный крен, и кое — где начал разгораться пожар. Еще одно попадание и пароход начинает оседать носом. Крен увеличивается и вот уже кромка палубы входит в воду. Еще несколько секунд и нос полностью скрывается под водой. Пароход становится почти вертикально, задрав корму с неподвижным винтом, и не задерживаясь надолго в таком положении, окутанный паром, с шумом уходит под воду. Очевидно, сорвались котлы с фундаментов. На поверхность моря всплывают многочисленные деревянные обломки. Все. «Иводзима — Мару» больше никогда не придет в Чемульпо. И не доставит груз, так необходимый японской армии.

— С почином, господа! Будем надеяться, что и дальше обойдется без эксцессов. Не нарвемся на какого — нибудь упертого самурая, вздумавшего палить в нас из винтовки. Тогда из — за одного дурака пострадают все остальные. Комендоры — молодцы! Благодарю за службу!

— Рады стараться, вашбродь!!! — дружно рявкнули две глотки.

Дав ход, «Косатка» направилась дальше на юг, полностью игнорируя шлюпки, спешившие к берегу. Видя, что грозная субмарина, о которой уже ходили слухи один страшнее другого, не собирается причинять им вред и уходит, японцы даже перестали грести и удивленно смотрели ей вслед. Один из моряков наконец — то обрел дар речи.

— Господин капитан, неужели, они действительно нас отпустили?!

— Похоже, да… Сам удивляюсь… Сказали бы мне об этом вчера, ни за что бы не поверил…

«Косатка», не торопясь, патрулировала свои «охотничьи угодья». Начало положено. Михаил остался на мостике и внимательно рассматривал в бинокль берег. Внезапного обстрела он не боялся, до берега более пяти миль. Если из прибрежных шхер выскочат миноносцы, то лодка все равно успеет погрузиться. Да и маловероятно, что ее заметят на таком расстоянии. Сейчас надо использовать благоприятный момент, пока японцы не додумались вооружить транспорты. Тогда в белых перчатках не повоюешь. Несомненно, они будут оказывать сопротивление и придется бить по транспортам на поражение с большой дистанции. А это неизбежные жертвы среди экипажей. Но тут, на войне — как на войне…

— Справа десять — дым!

Возглас сигнальщика отвлек от мыслей. Михаил поднял бинокль и посмотрел в указанном направлении. Действительно полоска дыма. Интересно, кто? Военный корабль, или опять какой — нибудь «….Мару»?

— Отлично! Посмотрим, кого на этот раз нам бог послал. Идем на сближение, Петр Ефимович.

— А погружаться не будем, Ваше благородие?

— Если военный корабль — погрузимся. А если транспорт, в этом нет смысла. Уже знают, что мы безобразничаем в этом районе. Команда «Иводзимы — Мару» расскажет.

— Так может, не стоило их отпускать?

— Наоборот, Петр Ефимович, совсем наоборот! Во — первых, взять их на борт мы не можем, самим места еле хватает. Во — вторых, это моряки торгового флота, которые не оказали сопротивления. И уничтожать их просто так — этого нам никто не простит. И в третьих, это сделано из практических соображений. Когда они доберутся до своих, то расскажут, что страшная «Косатка» отпустила их с миром. Сначала им даже не поверят. Но мы подтвердим правоту их слов, если поймаем еще несколько «…Мару» и они будут вести себя аналогично, на что я очень надеюсь. А если какой дурак откроет огонь, то расстреляем его с большой дистанции, потом подойдем, окажем помощь раненым и можем даже помочь отбуксировать их шлюпки к берегу. Либо, если встретим какого — нибудь нейтрала, заставим его подобрать японцев. О чем тоже станет известно очень быстро. И я думаю, Петр Ефимович, что после этого команды транспортов, едва завидят «Косатку», сами дадут по рукам тому, в ком взыграет воинственный самурайский дух.

Между тем, дым приближался, и вскоре стало ясно, что идет не одно судно, а два. Суда шли на север и «Косатка» неторопливо двигалась навстречу. Добыча уже никуда не денется. Вот показались мачты впереди идущего судна. По мере приближения становится понятно, что это транспорт. Скорее всего, японский. Но проверить надо. Расстояние быстро сокращается, но на транспорте все еще не обнаруживают «Косатку». Возможно, срабатывает стереотип мышления, что сначала появляется дым, а потом уже само судно. Но, как бы то ни было, встречный пароход резво бежит навстречу, ни на что не реагируя. Михаил внимательно вглядывается в бинокль. Судно характерной японской постройки, размером поменьше, чем «Иводзима — Мару». Но тоже ничего, тысячи на три потянет. И идет тоже не пустой. Вот и надо будет ощипать ему перья…

Когда дистанция между пароходом и «Косаткой» сократилась до трех миль, там наконец — то очнулись. Пароход начал разворот на обратный курс. Дым из трубы повалил еще гуще, и он бросился наутек. Но слишком поздно. «Косатка» рванулась вперед. Сыграна боевая тревога, на палубу вызваны комендоры. Пароход всеми силами пытается уйти, но стальная хищница настигает его, неумолимо сокращая дистанцию. Грохочут дизеля, свистит ветер в ушах, и брызги от рассекаемых форштевнем волн залетают на мостик. Вот уже хорошо различим в бинокль японский флаг и японское название на корме. Иероглифы написаны крупно, название латинскими буквами поменьше и пока разобрать его трудно. Дистанция сокращается до одной мили. Взвивается флажный сигнал по международному своду, требующий остановку судна, подкрепляемый холостым выстрелом из орудия. Но пароход не реагирует и продолжает пытаться спастись бегством. Михаилу это начинает не нравиться. Дистанция уменьшается до восьми кабельтовых.

— Зарядить боевым! По цели не стрелять! С перелетом — огонь!

Снова грохает пушка, и снаряд падает в воду впереди по курсу беглеца. Это, наконец — то, возымело действие. Судно поднимает флажный сигнал, что его машина остановлена, но это видно и так. Беглец начинает быстро терять ход. Михаил внимательно рассматривает транспорт. Обычный трудяга — трамп, которого запрягли для военных перевозок. Орудий на палубе нет, да и экипаж, судя по всему, воевать не собирается. Понимают, что это бессмысленно. Снова «Косатка» осторожно приближается с кормы к остановленному судну. С палубы испуганно смотрят люди, но в военной форме никого нет. Капитан и вахтенный помощник с отрешенным видом стоят на крыле мостика и рассматривают в бинокли приближающуюся субмарину. Все ясно, они уже распрощались с жизнью. Что такое «Косатка», в японском флоте знают уже все. Но то, что происходит дальше, не укладывается у них в сознании. Командир субмарины предлагает им покинуть судно и обещает, что не сделает ничего плохого, если они не окажут сопротивления! И даже дарует им свободу!!! На борту парохода начинается суета. Готовят к спуску шлюпки. И вот, спустя двадцать минут, две шлюпки отходят от борта судна и устремляются к берегу. Михаил провожает их взглядом и ждет, когда они удалятся на безопасное расстояние. Сама «Косатка» уже отошла в сторону и лежит в дрейфе, покачиваясь на воде. И вот долгожданная команда.

— Огонь!!!

Гремит старая пушка, окутываясь дымом. Первый же снаряд поражает цель, попадая в борт. Выстрелы неторопливо следуют один за другим. Наводчик экономит снаряды и тщательно прицеливается, стараясь поразить корпус в районе ватерлинии. Дистанция небольшая, цель неподвижна и качка практически отсутствует. Поэтому, каждый снаряд поражает цель. Гремят выстрелы, взрывы снарядов кромсают борт вражеского судна. Крен увеличивается, и пароход начинает все глубже и глубже оседать в воду. Вот он полностью ложится на борт и опрокидывается вверх килем. Сразу следует команда прекратить стрельбу. Перевернувшийся пароход напоминает гигантское морское чудовище. Но он не задерживается надолго в таком положении и продолжает погружаться. Вскоре волны смыкаются над ним, и образуется воронка, которая затягивает в себя все, что есть поблизости. Спустя короткое время на поверхность вырываются пузыри воздуха и начинают всплывать разные обломки. Все… «Танака — Мару» тоже не придет в порт назначения…

Пока «Косатка» была занята своей очередной добычей, второй пароход все понял правильно, и что было силы, удирал в сторону берега. Благо, он был не очень далеко, около шести миль. Михаил внимательно осмотрел место недавнего побоища, убедился, что шлюпкам уничтоженного судна ничего не угрожает, и они уверенно движутся к берегу, и только после этого дал команду начать преследование беглеца. Взревели дизеля и «Косатка» стала быстро набирать ход. Расстояние между лодкой и пытающимся скрыться пароходом было не более шести миль, и быстро сокращалось, но оно также быстро сокращалось между беглецом и береговой чертой. «Косатка» огня не открывала. Расстояние очень большое, да и пароход, похоже, собирается выброситься на берег, чтобы избежать утопления. Ведь его команда еще не знает, что ей ничего не грозит. Но такой расклад «Косатку» тоже устраивает. На берег, так на берег. Добавить пароходу после этого несколько снарядов, и он останется там надолго. Если не навсегда. Все это пронеслось в голове у Михаила за долю секунды, и он внимательно следил за пытающимся удрать беглецом. Все же, непривычно так работать. Прямо таки, как на курорте. Знаешь, что не вывалится самолет из облаков и не придется срочно нырять, спасаясь от бомб. Не появятся эсминцы, фрегаты, или корветы, которые загонят тебя в глубину, и будут гонять там до посинения. И вооружения у японских транспортов пока что нет, поэтому оказать реальное сопротивление они не могут в принципе. Если только какой — нибудь сумасшедший не начнет палить по лодке из винтовки. Но дальше все может измениться. Самолеты с радарами и эсминцы с гидролокаторами, конечно, не появятся, но вот что — то вроде глубинных бомб японцы придумать могут. И пушки на транспортах могут установить. Хоть и допотопные, но все же… Впрочем, насчет допотопных тоже вопрос. Друзья англичане вполне могут подсуетиться, и поставить нечто более — менее современное небольшого калибра. А для лодки много не надо, и так тогда уже не повоюешь. Впрочем, торпеды Шварцкопфа никто не отменял и от них самые современные английские пушки не спасут. Ладно, не будем раньше времени о грустном…

— Михаил Рудольфович, а ведь не догоним. Он до берега раньше доберется…

— Ну и что, Василий Иванович? Куда ему деваться? Все равно, дальше береговой черты не убежит. Если выбросится на берег, нас это тоже устраивает. А если на каменную гряду напорется, так нам даже лучше — хлопот меньше. Снаряды сэкономим…

Михаил со старпомом стояли на мостике и внимательно следили за беглецом, обмениваясь мнениями о добыче. Видно, что пароход японский и не имеет вооружения. И идет в грузу, как и первые два. В старпоме тоже проснулся охотничий азарт, и Михаила это не могло не радовать. В первую мировую войну подводные лодки собрали обильную жатву на просторах океана, широко применяя палубную артиллерию. Та же U — 35 Лотара фон Арнольда яркий тому пример. Посмотрим, что будет сейчас. Третья цель с утра, а еще даже полудня нет. А там, может, и еще кто попадется. Удачный денек сегодня выдался…

Между тем, пароход был уже недалеко от береговой черты и начал уменьшать ход. По всему было видно, что капитан там опытный и не собирается врезаться с полного хода в прибрежные камни. А то, после такого удара могут и котлы сдвинуться с фундаментов. И если компенсаторы на трубопроводах не выдержат, то кочегарка превратится в филиал преисподней. Михаил заранее спустился вниз и ознакомился с картой. Подходы к берегу препятствий не имели, но возле самого берега были камни. Побережье в этом месте было довольно сильно изрезано, и вот сейчас в одну из небольших бухточек и направлялся японский пароход. «Косатка» шла по пятам. Уже давно можно было открыть огонь, но зачем? Пароход сбросил ход еще больше и подходил к прибрежным камням. Несколько секунд, и он замер, слегка накренившись. Все. Его последнее плавание закончилось. «Косатка» остановилась в полумиле от выбросившегося на берег беглеца и стала ждать. В бинокль было хорошо видно, как японцы спешно покидают обреченное судно. Кто спускался по вытравленным за борт швартовным концам и плыл к берегу, кто в панике прыгал в воду прямо с палубы. Одну шлюпку все же попытались спустить, но тали заело и ее бросили. Михаил внимательно наблюдал за всем этим в бинокль. Группа японцев на берегу росла. Оказавшись на суше и почувствовав себя в безопасности, они с удивлением из — за камней рассматривали это страшного морского демона — русскую субмарину. О которой уже ходят самые невероятные слухи. Но демон вел себя довольно миролюбиво и терпеливо ждал, когда весь экипаж японского парохода окажется на берегу. И только когда весь берег опустел и японцы ушли вглубь, пушка «Косатки» заговорила снова. Разрушив мостик и сделав несколько пробоин в борту, Михаил решил прекратить стрельбу. Этот пароход уже не жилец, первый же шторм разобьет его окончательно. А снаряды надо поберечь. Дав ход, «Косатка» развернулась кормой к своей очередной добыче и неторопливо направилась в море. Экипаж японского парохода, укрывшийся в скалах и наблюдавший за обстрелом, все никак не мог прийти в себя. Ведь русским ничего не стоило утопить их из пушки еще до того, как они успели достичь берега. Как ничто не мешало перебить их во время высадки на берег, они были великолепными мишенями. Но вместо этого они лежали в дрейфе и терпеливо ждали, когда последний человек покинет пароход, доберется до берега и укроется за прибрежными скалами. Хотя прекрасно было видно, что возле пушки на палубе субмарины находятся люди и пушка направлена в сторону парохода. Но они почему — то не стреляли. И открыли огонь только тогда, когда берег опустел. Все удивленно переглядывались и задавали друг другу один и тот же вопрос.

— Ты что — нибудь понимаешь?!

— Нет, разрази демоны этих русских, ничего не понимаю!!! Понимаю только то, что они подарили нам жизнь…

Снова мерно рокочет дизель и снова шумит вода за бортом. Снова волны разбегаются от острого форштевня и исчезают за кормой. «Косатка», удалившись от берега на пять миль, снова направляется на юг, в сторону Корейского пролива. Оттуда идут японские транспорты, груженные всем необходимым для сухопутной группировки войск, которая уже ведет бои с русской армией. И чем больше этих транспортов со всем необходимым «Косатка» отправит на дно, тем легче будет русским солдатам. Осмотрев горизонт и убедившись, что больше пока никого нет, Михаил покинул мостик. Война войной, а обед по расписанию!

После обеда направился в каюту отдохнуть, но не тут — то было. Нелегкая принесла старпома.

— Прошу прощения, не помешаю?

— Заходи, дорогой мой Василий, говори, с чем пришел?

— Да по поводу наших дальнейших действий, герр фрегаттен — капитан. Трех японских куриц мы уже ощипали. Может, сегодня еще кто попадется. Но ведь японцы не дураки. Поймут, что мы здесь охотимся. И через день — другой этот район опустеет, они будут обходить его стороной. Правильно я мыслю со своим «купеческим» опытом?

— Совершенно правильно, мой друг. И даже скажу тебе больше, в этом районе вполне ожидаемо появление так называемых «Q — ship», или судов — ловушек, как прозвали их англичане в годы Великой войны. Для этого брали неказистое с виду торговое судно, на которое лодке было просто жалко тратить торпеду, и устанавливали на нем замаскированную артиллерию. Экипажи этих судов — ловушек были из военных моряков. Если субмарина клевала на приманку и всплывала поблизости, то Q — ship открывал огонь на поражение. Далеко не всегда «ловушечникам» удавалось выходить победителями, часто лодка успевала погрузиться и удрать, а иногда и торпедировать «ловушку», отправив ее на дно, как сделала знаменитая U — 35 Лотара фон Арнольда, но ряд лодок им все же удалось уничтожить таким способом. Поэтому, если японцы не полные идиоты, а думаю, что они не идиоты, то проанализировав тактику наших сегодняшних нападений, они вполне могут прийти к идее создания судна — ловушки. Сами не додумаются, так англичане помогут.

— И что тогда делать будем?

— Не будем наглеть, и приближаться очень близко, как сегодня. Ты знаешь, какая была обычная тактика фон Арнольда? Увидев торговое судно, он давал предупредительный выстрел с большой дистанции не по цели. Если пароход останавливался и экипаж покидал его на шлюпках, то не приближаясь к цели, обходил ее по дуге и открывал огонь, только оказавшись за шлюпками. Если бы на «брошенном» судне оказалась засада, то ей пришлось бы стрелять по своим. Если же пароход не подчинялся, а пытался удрать, или открывал ответный огонь, то U — 35 открывала огонь с дальних дистанций до тех пор, пока экипаж не покидал судно, или оно не тонуло. Фон Арнольд сманил к себе на лодку одного из лучших наводчиков германского флота. Поэтому, неизменно выходил победителем в артиллерийской дуэли на дальних дистанциях. Именно поэтому у нас и находится унтер — офицер Фокин, побеждавший в призовых стрельбах. Иными словами, я хочу взять на вооружение тактику Лотара фон Арнольда. Кстати, после войны даже англичане не предъявляли к нему никаких претензий и не считали военным преступником в отличие от некоторых других, таких же результативных командиров немецких субмарин. Хотя, их результаты были значительно скромнее, чем у Великого корсара Арнольда, как его прозвали.

— Но это, как я понял, дела некоторого отдаленного будущего. А сейчас?

— А сейчас мы просто сменим район охоты. Уйдем дальше на юг, в сторону Корейского пролива. Ведь пойми, Василий. Задача подводного рейдера, каковым мы сейчас являемся, не поголовное уничтожение всего японского флота. Это мы физически не в состоянии сделать при всем желании. Было бы здесь пару десятков таких «Косаток» — другое дело. Можно было бы вести войну на истребление. Но поскольку мы пребываем в гордом одиночестве, то наиболее эффективная тактика — дезорганизация перевозок. Появляться неожиданно и в разных местах. Тогда темпы перевозок упадут, японцы будут вынуждены ввести систему конвоев. А это тоже снизит темпы перевозок, и в какой — то степени развяжет нам руки, поскольку мы будем действовать против транспортов, идущих под охраной военных кораблей, а это уже совсем другой коленкор. Атака одиночного торгового судна под коммерческим флагом и атака торговых судов под коммерческими флагами, идущих в составе конвоя под охраной военных кораблей, это две большие разницы, как говорят в Одессе.

— То есть, мы сможем топить даже нейтралов?

— Упаси боже, Василий, нейтралов топить мы не будем ни в коем случае. Наши друзья англичане только этого и ждут. Поэтому, всех нейтралов оставим Макарову, пусть крейсера с ними разбираются. У них и возможностей больше для проведения досмотра. А нам хватит и японцев. Именно поэтому мы будем пока что воздерживаться от ночных атак на торговые суда, чтобы случайно не нарваться на нейтрала. А дальше — как карты лягут…

Разговор друзей был прерван появлением вахтенного матроса, который с порога выпалил.

— Ваше благородие, дымы на горизонте!!! Много!!!

— Понял, братец, идем. Вот видишь, Василий, дичь в этих угодьях еще осталась. Сейчас посмотрим, кого нам бог послал!

Но поднявшись на мостик, Михаил понял, что дымов действительно м н о г о. На два — три судна, идущих параллельным курсом на небольшом удалении друг от друга, это было не похоже. Скорее — на трансатлантический конвой 1942 года. Причем, эта армада шла прямо на них. Что же задумали японцы? «Косатка» погрузилась и медленно двинулась навстречу. Очень скоро стало ясно — впереди этой армады строем фронта идут четыре небольших корабля. Похожи на малые миноносцы. Следом за ними шли крупные военные корабли и транспорты. Михаил внимательно рассмотрел в перископ открывшуюся картину.

— Час от часу не легче. Очень похоже на третью эскадру вице — адмирала Катаока. В центре броненосец «Чин — Иен», бывший «китаец», его ни с чем другим не спутаешь. Два систер — шипа убиенной нами «Мацусимы» и какая — то «собачка». Похож на «Идзуми». А также шесть транспортов и рядом с ними больше десятка какой — то мелочи. Куда же это их несет? Неужели, в Чемульпо? Не собираются же они таким составом с артурской эскадрой воевать?

— Получается, в Чемульпо. Но зачем?

— Возможно, в свете последних событий, хотят укрепить свою передовую базу. В открытом море от этих кораблей толку мало. Но вот возле собственной базы, под прикрытием береговых батарей, могут на что — то и сгодиться. А мелочь с миноносцами предназначена, скорее всего, для патрулирования подходов к Чемульпо, чтобы всякие «Косатки» не отравляли жизнь. Значит, Камимура действует более решительно, чем Того. Интересно, куда же он свою вторую эскадру вместе с остатками первой увел? Скорее всего, в Сасебо… Не станет он рисковать остатками главных ударных сил, вот и послал этот плавучий металлолом во главе с Катаокой. Знает, что наша эскадра из Артура носа не высовывает, поэтому перехватить эту армаду некому. Кроме нас. А на нас если и наткнутся, то мы сможем утопить максимум кого — то одного, а остальные сбегут. Невелика потеря, зато остальные доберутся и усилят гарнизон Чемульпо. Да если еще и береговые батареи установить, то этот плавучий антиквариат может создать массу неприятностей при попытке взятия Чемульпо с моря. А поскольку его вторая эскадра из броненосных крейсеров пока что никаких потерь не понесла, вполне сможет применять ее в качестве мобильной ударной силы для внезапных набегов, не связывая себя уцелевшими броненосцами первой эскадры «Ясима» и «Сикисима». В итоге, в этом быстроходном отряде у Камимуры получается шесть броненосных крейсеров. Это без двух «гарибальдийцев», которые пока еще в пути. В Артуре «Цесаревич» и «Ретвизан» до сих пор лежат на мели, и реально противостоять Камимуре могут только два «недоброненосца» «Победа» и «Пересвет», да броненосный крейсер «Баян». Старые броненосцы «Севастополь», «Полтава» и «Петропавловск» не имеют достаточной скорости хода, и в случае необходимости Камимура легко уйдет от них. Правда, остается еще Владивостокский отряд крейсеров, но он далеко. Уцелевшие бронепалубники «Аскольд» и «Диана» особой опасности для броненосных крейсеров не представляют и легко могут быть связаны боем сворой «собачек» адмиралов Дева и Уриу. А за «Новик» и «Боярин» и речи нет. Их удел — миноносцы гонять. В чем, правда, «Новик» раньше весьма преуспел. Иными словами, при встрече в море и бое на больших скоростях, у Камимуры по прежнему ощутимое превосходство в силах за счет отряда из шести быстроходных броненосных крейсеров. И на подходе еще два «гарибальдийца». И он может выбирать время и место нанесения удара, обладая превосходством в скорости. Поэтому ему надо вертеться, как уж на сковороде, но постараться избавиться от артурской эскадры до того момента, как будут отремонтированы «Цесаревич» и «Ретвизан». И сейчас он, по идее, должен продолжать делать то, что раньше делал адмирал Того. А именно — постараться заблокировать русскую эскадру в Порт — Артуре затоплением старых судов. И повторять ночные атаки миноносцев. И в условиях фактического бездействия адмирала Старка у него есть все шансы на успех. Ай да Камимура! Ай да сукин сын!

— И что делать будем, Михаил Рудольфович?

— Сделаем неприятность Катаоке. Из этого плавучего хлама в артиллерийском бою самый опасный «Чин — Иен». Хоть и лыком шитый, но броненосец. Вот им и займемся. Если его утопим, все нашей эскадре легче будет…

Осторожно маневрируя, «Косатка» стала выходить на позицию. Михаил какое — то время колебался. Стоит ли тратить торпеду на этот хлам? Не лучше ли атаковать один из транспортов? А если удастся, то сразу двоих? Но взвесив все за и против решил, что стоит. Неизвестно, какой груз на этих транспортах. Хорошо, если орудия, или боеприпасы. А если рис, или барахло какое — нибудь? Рис японцы и в Корее найдут, если прижмет. Так что, лучше постараться уменьшить численность японского флота на один хоть и старый, но броненосец. Погрузившись на двадцать пять метров, «Косатка» прошла под головным отрядом миноносцев. Никто ее, естественно, не заметил. Было хорошо слышно, как наверху с шумом прошли вражеские корабли. Подождав, пока передовой отряд удалится, снова всплыли под перископ. Плохо, что погода довольно тихая и перископ легко заметить. Поэтому, Михаил поднимал его на небольшую высоту и очень на короткое время. Впрочем, особых трудностей пока не было. Что такое противолодочный зигзаг, японцы не знают. «Косатка» заходит со стороны моря, намереваясь атаковать эскадру с левого борта. Головным идет «Ицукусима» под флагом Катаоки. За ним «Чин — Иен». Со стороны моря их прикрывает пара старых канонерок, но идут они довольно далеко. Следом за боевыми кораблями идет колонна транспортов. Еще дальше, на флангах эскадры, дымят два миноносца. Крейсер «Идзуми» бегает вокруг эскадры, создавая видимость охраны. Да-а, Катаока — сан, до адмиралов Ямамото и Нагумо Вам пока еще далеко… Впрочем, они располагали совсем другими средствами в 1941 году…

«Косатка» уже заняла позицию поперек курса эскадры и замерла на перископной глубине. Если эскадра будет сохранять курс, то цель должна пройти по носу в двух кабельтовых. Скорость эскадры не более восьми — девяти узлов, подстраиваются под тихоходные транспорты. Изредка приподнимая перископ над водой, уточняется положение цели. Видно, как головной «Ицукусима» вспарывает таранным форштевнем воду, и белые буруны кипят возле его носа. Ветер не сильный, поэтому дым не стелется по ветру, а поднимается вверх. Головной крейсер проходит мимо, не обнаружив «Косатку». Следующий вторым в ордере «Чин — Иен» приближается. Вот его форштевень подходит к линии визира перископа…

Торпеда вырывается из аппарата и мчится к цели на глубине четырех метров. Перископ держать над водой нельзя, его сразу заметят. Оба электромотора полный вперед, и лодка стремится уйти в глубину, одновременно отворачивая от цели. Томительно долго тянутся секунды и вот — взрыв! В лодке гремит «Ура!!!». Следом за ним раздается множество менее сильных взрывов. Очевидно, японцы стреляют по воде в предполагаемое местонахождение лодки. Но «Косатка» уже выровнялась на глубине сорока метров, уменьшает ход и спокойно продолжает свой путь на юг. В сторону, противоположную движению японской эскадры. Слышно, как наверху один за другим проходят военные корабли и транспорты. Позади гремят взрывы. Это японские комендоры соревнуются в выбрасывании боезапаса. Им невдомек, что подобная стрельба, по меньшей мере, бессмысленна. Лодка уже далеко. А даже если снаряд и разорвется при падении в воду прямо над ней, то сорокаметровая толща воды защитит лодку лучше броневых плит из крупповской стали.

Вот шумы наверху затихли и стали удаляться. «Косатка» осторожно всплывает под перископ. Вражеская армада уходит в северном направлении. И только две канонерки и четыре миноносца лежат в дрейфе неподалеку. На воду спущены шлюпки и видно, как они подбирают людей. Значит, «Чин — Иен» уже затонул. Старому китайскому броненосцу, доставшемуся Японии после последней японо — китайской войны, хватило одной торпеды.

— Все, господа. Угробили мы ветерана. Пусть теперь считают, что мы не собираемся покидать этот район. Сейчас отойдем подальше, всплывем, и может быть до вечера еще кого — нибудь поймаем…

«Косатка» продолжает уходить все дальше на юг, а японские канонерки и миноносцы, закончив подбирать людей, уходят догонять эскадру. По крайней мере, теперь они могут быть уверены, что до самого Чемульпо не встретятся с этим страшным морским демоном, легко и безнаказанно пожирающим броненосцы. Что не вписывается ни в какие каноны ведения войны на море. Когда они удалились на достаточное расстояние и их дымы виднелись у горизонта, Михаил дал команду всплывать.

Снова вздымается холмом и раздается в стороны вода, из которой появляется рубка с нарисованной на ней морской хищницей. За рубкой показывается нос, затем палуба и вот уже вся субмарина выходит на поверхность, стряхивая с себя потоки воды. Открывается люк и на мостик поднимается командир. За ним — вахтенный офицер и сигнальщики. Запускаются дизеля и «Косатка» неторопливо идет дальше. Она уже не та «морковка», над которой все потешались в Петербурге. Она доказала всем свое право на существование. И заставила всех относиться к себе с уважением. Не смотря на то, хотелось этого кому — то, или нет.

Глядя в бинокль за корму, где скрывались дымы японской эскадры, Михаил решал задачу со многими неизвестными. На борту «Косатки» осталось всего десять торпед. Восемь в носовом торпедном отсеке и две в кормовом. И надо потратить эти торпеды с максимальной пользой. Не на транспорты с рисом. Еще один — два дня такого «безобразия» в корейских водах и надо уходить отсюда. Японцы изменят маршруты движения транспортов, и ловить их по всему морю нет смысла. А дежурить возле Чемульпо — можно не успеть на охоту на двух последних «жирных кабанчиков», маршрут миграции которых ему известен. «Ниссин» и «Кассуга» раньше пришли в Йокоссуку 14 февраля. Сейчас, возможно, график движения нарушен, и они придут несколько позже. Маршрут их движения неизвестен, так как по сравнению с прошлым разом он мог быть изменен из — за появления дополнительного раздражающего фактора, то есть «Косатки». Но зачем японцам изменять порт назначения? Ведь им и в страшном сне не может присниться, что командир «Косатки» з н а е т, куда идут «гарибальдийцы» и когда они там должны появиться. И такая несущественная мелочь, как британские коммерческие флаги на крейсерах и то, что ведут их офицеры резерва британского флота, его нисколько не смущает. По крайней мере, одного из них можно поймать на входе в Токийский залив. А если снова сработает синдром «Абукира», как в 1914 году при атаке Веддигена, то и обоих. Ведь англичане на крейсерах не знают толком подробностей произошедших в Желтом море событий. Вполне могут посчитать это преувеличением. Их стереотип мышления не отличается оригинальностью. Броненосец — хозяин моря, а Британия — владычица морей. И точка! И если один из кораблей тонет, то другой просто обязан оказать ему помощь, а не разворачиваться и бежать из этого района. Так что, шансы на повторение атаки Ведди… Корфа весьма высоки.

Прошло еще несколько часов, день уже клонился к вечеру, но Желтое море было пустынно. Дымы японской эскадры скрылись и «Косатка» лежала в дрейфе. Забираться еще дальше на юг пока нет смысла. Так быстро японцы все равно оповестить всех не смогут, поэтому можно рассчитывать еще на один день успешной охоты. И ожидания не обманули. На горизонте снова обнаружен дым. Поднявшись на мостик, Михаил поднял бинокль и убедился, что идет одиночное судно. Скорее всего, небольшое. Дав ход, «Косатка» пошла на сближение. Вскоре его предположения подтвердились. С юга шел небольшой пароход. То ли у него были проблемы с машиной, то ли он вообще был не ходок, но скорость хода у него явно не превышала шести — семи узлов. Либо он отстал от прошедшего конвоя, либо его вообще не взяли в конвой из — за крайне низкой скорости, чтобы он не тормозил всех. Но это и не важно. Как бы то ни было, он уже никуда не денется.

Со встречного парохода долго не замечали «Косатку», а когда заметили и попытались сбежать, было уже поздно. Снова поднят флажный сигнал, требующий остановки судна и дан холостой выстрел. Пароход больше не пытается геройствовать и останавливается. По мере приближения Михаил внимательно рассмотрел его в бинокль. Хорошо видны иероглифы на борту в носовой части и японский флаг. Небольшой трамповый сухогруз, порядка полутора тысяч тонн. Орудий на палубе нет, как и людей в военной форме. Капитан с вахтенным помощником стоят на крыле мостика и в бинокли рассматривают приближающуюся субмарину. Остальная команда столпилась на палубе. Никакого подозрительного шевеления на японском пароходе нет. Да и рано еще для появления «кью — шипов». Но орудие, на всякий случай, заряжено боевым, и наведено на японца. Матросы с карабинами, готовыми к стрельбе, стоят на мостике «Косатки» и только ждут команды открыть огонь. Расстояние небольшое и Михаил встречается взглядом с японским капитаном. Надо отдать ему должное, он невозмутимо смотрит в глаза близкой смерти. Но надо делать дело и Михаил берет рупор, вызвав японца на английском, но тот неожиданно ответил на довольно хорошем русском.

— Что Вам угодно, господин капитан? Ведь ваша субмарина давно могла бы отправить нас на дно.

— Мне не нужны ваши жизни, господин капитан. Ни Ваша, ни Вашей команды. Как называется ваше судно, какой груз и порт назначения?

— «Ниигата — Мару», груз — рис, порт назначения — Чемульпо.

— Какой ход вы в состоянии держать?

— Не более шести — семи узлов, уголь очень плохой.

— Разворачивайтесь и следуйте к берегу. До него восемь миль. Поблизости от берега останавливаете судно, покидаете его на шлюпках и высаживаетесь на берег. После этого вы свободны.

— Вы шутите, господин капитан? Хотите сказать, что Вы нас отпускаете?

— Да. Мне не нужны ни пленные, ни бессмысленные жертвы. Мне нужно только ваше судно и груз. Когда ваши шлюпки отойдут на безопасное расстояние, я отправлю его на дно. И передайте это всем. «Косатка» не причинит вреда тем, кто не будет оказывать сопротивления. Но при первом же выстреле я открою ответный огонь, и будут бессмысленные жертвы. Пленные мне также не нужны в любом случае. Надеюсь на Ваше красноречие, господин капитан, и на благоразумие всех японских моряков. Это в наших общих интересах. А сейчас не теряйте время. Через пару часов стемнеет, а на берег лучше высаживаться при дневном свете.

«Косатка» дала ход и начала удаляться от парохода. Японский капитан перевел разговор помощнику, а потом крикнул несколько фраз тем, кто стоял на палубе. Там тут же поднялась суматоха. Через минуту «Ниигата — Мару» дал ход и развернулся носом в сторону берега. «Косатка» шла следом в полумиле. Михаил внимательно осмотрел горизонт, но больше никого не заметил. Поэтому, пока есть возможность, надо стараться воевать в белых перчатках и всеми силами разрушать образ жестокого гунна, усиленно создаваемого англичанами.

Дальше все прошло без эксцессов. «Ниигата — Мару», усиленно дымя, выжимал свои семь узлов, двигаясь по направлению к корейскому берегу. Японцы торопились, опасаясь, чтобы эти странные русские не передумали. На горизонте за все время так больше никто и не появился. Когда до берега осталось меньше мили, пароход остановился, и японцы начали спускать шлюпки. «Косатка» лежала в дрейфе неподалеку. Михаил внимательно рассматривал пароход в бинокль. Вот шлюпки отвалили от борта и ходко понеслись к берегу. Японцы налегали на весла, стремясь побыстрее уйти от обреченного судна. «Ниигата — Мару» стоял без движения, слегка покачиваясь на волне. И только после того, как шлюпки отошли на безопасное расстояние, последовала команда открыть огонь.

Грянул выстрел и снаряд угодил в корпус в районе машинного отделения. Пароход вздрогнул, но пока еще продолжал стоять прямо. Второй снаряд взорвался в районе ватерлинии перед надстройкой. Судно начало крениться. Третий, четвертый и пятый снаряды увеличили крен, кромсая борт и увеличивая число рваных пробоин. Старые фугасные снаряды прекрасно подходили для этих целей. Видя, что судно тонет, Михаил дал команду прекратить огонь. «Ниигата — Мару» медленно погружался, все больше оседая в воду. Вот палуба в носовой части уже скрылась под поверхностью моря, и пароход стал приподнимать корму. Над водой поднимался дым и пар — вода залила топки. Но взрыва котлов не было, японцы не забыли сбросить давление, стравив пар. Пароход уходил под воду все глубже и глубже, и вот наконец над поверхностью остались только верхушки мачт, но вскоре исчезли и они. На поверхности сначала образовалась воронка, а потом начал вырываться воздух и всплывать различный мусор. Все было кончено. Стальная хищница заполучила очередную жертву. После этого дала ход и снова неторопливо направилась в открытое море. Больше здесь ей нечего делать. Японский экипаж наблюдал за всем этим, уже выбравшись на берег. Если бы им сказали о чем — то подобном вчера, то они подняли бы рассказчика на смех.

Окинув взглядом удаляющийся берег, Михаил остался доволен. Начинало темнеть, и солнце уже было невысоко над горизонтом. Первый день налета на «курятник» закончился с очень хорошим результатом. Четыре японских парохода и один старый броненосец, на который, правда, пришлось истратить дефицитную торпеду. Завтра можно будет еще похулиганить в этом районе, а потом надо уходить. Край солнечного диска, между тем, уже коснулся горизонта. Небо было частично затянуто облаками и вскоре окончательно стемнело. «Косатка» продолжала удаляться малым ходом от берега. Отойдя на пять миль, Михаил решил лечь в дрейф. Нет смысла бегать ночью в поисках добычи, если не собираешься ее атаковать. Можно подождать до утра. А там глядишь, кто — нибудь на них сам ночью выйдет. Вот и можно будет сопроводить незнакомца до рассвета, чтобы определить, кто он есть. А потом и принять решение, что с ним делать.

После ужина Михаил вызвал к себе в каюту старпома и стармеха. Надо было решить насущные вопросы. Хоть и с трудом, но разместились. Командирская каюта — это было единственное место на лодке, где можно поговорить без посторонних ушей. Начать решили с технических вопросов.

— Валерий Борисович, сколько мы еще протянем? Ничего неотложного нет?

— Конечно, переборка механизмов уже необходима. Ведь с самого сентября в море, считай два с половиной океана прошли. Хорошо, что шли все время на одной машине, и можно было делать им профилактику по очереди. Да и работали в основном в режиме экономического хода. Поэтому и износа большого нет, и топливо поберегли. В случае чего, можем еще побегать. Срочного ничего нет, но скоро по любому будет нужен ремонт. Да и люди устали.

— До конца февраля дотянем?

— Дотянем.

— Отлично. Что по боезапасу?

— Осталось десять мин и двести сорок девять снарядов. Сегодня расход составил тридцать восемь снарядов.

— Значит, еще повоюем. Завтра начнем потихоньку смещаться в сторону Корейского пролива. Основной грузопоток у японцев идет через него. Вот мы там еще пару — тройку дней и побезобразничаем.

— А потом?

— А потом снова исчезнем. Если исходить из того, что было раньше, то с 11 по 17 февраля Владивостокский отряд крейсеров проведет рейд на Гензан. Правда, тогда он там ничего не нашел. Но после этого 22 февраля отряд Камимуры в составе пяти броненосных крейсеров и двух «собачек» подошел к Владивостоку и обстрелял город. Не вижу причин, чтобы сейчас Камимура отказался от этого намерения.

— Так потом мы идем к Владивостоку?

— Не сразу. После того, как мы закончим чинить наше безобразие в этом японском курятнике, устроим охоту на кабанчика. Из засидки. Ни разу не сталкивались?

— Это как?

— Сейчас в Японию идут два упитанных «кабанчика» — крейсера «Ниссин» и «Кассуга», купленные японцами в Италии. И мы имеем все шансы их перехватить. Не знаю, где сейчас пролегает их маршрут, так как все могло измениться в результате наших действий, но идут они в Йокоссуку и прибыли туда в прошлый раз 14 февраля. Не думаю, что японцы изменят порт назначения. Ведь им неизвестно, что мы з н а е м, куда они идут. И когда там примерно должны быть.

— Так мы что, сунемся прямо к Йокоссуке?!

— Нет, этого не потребуется. Будем караулить их у входа в Токийский залив, они его никак не минуют. То есть, будем ждать в засидке. А когда на нас выйдут эти «кабанчики», имеем все шансы одного завалить. А если очень повезет, если сработает стереотип мышления, как в случае с «Абукиром», «Хогом» и «Кресси», то и обоих. Ведь их команды толком не знают, что произошло возле островка Роунд. Та информация, которая до них дошла, могла быть в сильно искаженном виде.

— Ну, Михаил Рудольфович… Так мы весь японский флот перетопим! Скромнее надо…

— Я бы с радостью, но не получится. Сейчас мы еще выезжаем на моем знании событий, которые уже произошли раньше. Но не обязательно сейчас все будет повторяться один к одному. Вы сами видели, что история уже изменилась. Возможно, Камимура и не рискнет идти к Владивостоку. И «гарибальдийцы» могут пойти не в Йокоссуку, а в тот же Сасебо. Но мы ничего от этого не теряем. Ведь безобразничать — то нам где — то надо? А если они все же сделают так, как уже сделали до этого, то имеем шансы еще больше пощипать главные силы японцев.

— Ну, герр фрегаттен — капитан!!! Если все получится, то каюк японцам!!! И Макарову почти ничего не останется!

Ночь прошла спокойно. «Косатка» лежала в дрейфе, и никто ее до утра не потревожил. И только незадолго до рассвета вахтенные на мостике обнаружили искры, летящие из трубы. Какой — то пароход очень торопился, идя вдоль корейского берега. «Косатка» тут же метнулась на перехват цели, и подойдя на милю, легла на параллельный курс позади траверза, в темной части горизонта. Вызванный на мостик Михаил внимательно рассмотрел незнакомца в бинокль и понял, что перед ним не военный корабль, а транспорт. Но вот есть ли на нем орудия, пока разобрать было нельзя. Когда уже окончательно рассвело, стало ясно, что это японский пароход. С него, наконец — то, тоже заметили «Косатку» и пароход повернул к берегу, но после предупредительного выстрела остановился. Японцы столпились на палубе и смотрели на приближающуюся подлодку. На этот раз Михаил не стал подходить вплотную, а остановился в полумиле. Японцы ждали, ничего не предпринимая. «Косатка» тоже лежала в дрейфе, наведя орудие на пароход. Прошло несколько минут и Михаилу это начало уже надоедать.

— И сколько они ждать будут? Поторопим их, пожалуй! По цели пока не стрелять. Боевым справа от носа — огонь!

Грохнула пушка, окутавшись дымом, и снаряд упал в воду рядом с носом парохода. Это, наконец — то, возымело действие. Японцы бросились к шлюпкам. «Косатка» прекратила стрельбу. Но спустя пятнадцать минут, когда шлюпки уже были вывалены за борт и висели на талях, их активность снизилась и сигнальщики «Косатки» доложили о дымах на горизонте. Михаил внимательно осмотрел в бинокль и убедился, что с севера приближается несколько судов. Каких именно, пока не понятно. Японцы же, видя, что враг больше не стреляет, вконец успокоились. Очевидно, надеялись на скорое прибытие подмоги. Прошло еще пять минут томительного ожидания. Японцы по прежнему изображали суматоху на палубе, но дело не двигалось. Между тем, стало ясно. Идут три небольших корабля. Приближаются довольно быстро. Скорее всего — миноносцы. Расстояние еще большое, но скоро они будут здесь. Пора заканчивать комедию.

— Боевым по форштевню — огонь!

Выстрел и снаряд попадает в нос парохода. Это приводит к невероятному всплеску активности на палубе. Если не сказать — панике. Второй выстрел и второй снаряд попадает в это же место. Пароход начинает оседать носом. Наконец, шлюпки опускают до воды. После двух выстрелов «Косатка» прекратила огонь. Японцы в панике покидают судно. Дождавшись, когда шлюпки отойдут в сторону, «Косатка» возобновляет обстрел. Надо торопиться — неизвестные корабли уже заметили их и идут на сближение. Расстояние все еще большое и стрелять они не будут, но вскоре «Косатка» окажется в зоне действия их артиллерии. Комендоры лодки посылают снаряд за снарядом в японский пароход. Гремят взрывы, в разные стороны разлетаются обломки, и обреченное судно все глубже оседает в воду, заваливаясь на борт. Становится ясно — все кончено. Нос парохода полностью скрывается под водой, и он задирает в небо корму, медленно погружаясь. Теперь надо срочно погружаться.

— Дробь!!! Срочное погружение!!!

Словно ветром сдувает людей с палубы и с мостика «Косатки». Михаил наблюдает за приближающимся противником и ждет, когда все окажутся внутри лодки. Наконец, он остается один на мостике. В следующее мгновение ныряет в люк, поворот кремальеры и снова экипаж «Косатки» полностью отрезан от внешнего мира. Шипит воздух, уходя из балластных цистерн, работают полным ходом электродвигатели, переложены горизонтальные рули и «Косатка» делает бросок вперед, начиная исчезать с поверхности моря. Минута и сорок секунд, и на месте, где совсем недавно была грозная субмарина, нет ничего, кроме волн Желтого моря. Приближающиеся миноносцы еще даже не вышли на дистанцию огня. Экипаж японского парохода смотрит на все это с мистическим ужасом. Русская субмарина совершенно спокойно уничтожила их пароход и скрылась на глазах у японских миноносцев. И с э т и м они собрались воевать?!

Погрузившись на двадцать пять метров, «Косатка» взяла курс в направлении Корейского пролива. Больше здесь пока нечего делать. Лису пытаются гонять охотничьими псами, да только на то она и лиса, чтобы обманывать всех. И сколько бы псов здесь не крутилось, они не смогут уследить за всем курятником. И рыжая плутовка никогда не останется без добычи.

— Вот так, господа. Здесь наше безобразие уже всем порядком надоело, и японцы приняли соответствующие меры. Трудно было бы ожидать другой реакции на наши действия. Поэтому, сменим район охоты и продолжим хулиганить дальше.

— И куда теперь, Михаил Рудольфович?

— В Корейский пролив. Там пролегают основные маршруты японцев между Японией и Кореей. Наведем порядок в том районе, а потом исчезнем. И пусть они ищут нас в Корейском проливе, сколько хотят. А мы уйдем в Тихий океан, к восточным берегам Японии. И устроим там охоту на кабана…

***

По пути попалось три парохода, но Михаил их проигнорировал. Надо создать видимость, что «Косатка» осталась в районе южнее Чемульпо и никуда не уходила. А то, можно будет легко проследить ее маршрут. Зато по приходу в Корейский пролив у всех просто глаза разбежались от обилия целей. Здесь, вдали от основного театра военных действий, японцы чувствовали себя как дома. Недавний рейд Владивостокских крейсеров к японским берегам их особо не обеспокоил. Поэтому появление «Косатки» застало японцев врасплох. В первый же день, за несколько часов после восхода солнца, жертвами субмарины стали три парохода. Сценарий действий был неизменный. Всплытие, холостой выстрел и требование остановиться. Экипажи японских транспортов не строили из себя героев и не пытались таранить «Косатку». На этот счет Михаил особо предупредил комендоров. При попытке тарана открывать огонь без промедления. После этого японцам давали время спокойно сесть в шлюпки и отойти от борта на безопасное расстояние. И только после этого открывался огонь на поражение. Два парохода были уничтожены в пределах видимости корейского берега, и Михаил не волновался за безопасность японцев, находящихся в шлюпках. Третий был потоплен довольно далеко от побережья, но рядом с ним оказался пароход под английским флагом. Когда «Косатка» приблизилась и сделала первый выстрел, англичанин бросился наутек. Михаил же, не теряя времени, дал японцам время покинуть судно, утопил его огнем из орудия, а потом догнал англичанина и заставил его вернуться, чтобы подобрать японцев. Подобные действия привели в шок как англичан, так и японцев. На попытки английского капитана заявить протест, Михаил ответил без обиняков.

— Господин капитан, а Вы не боитесь, что я сейчас высажу досмотровую партию и найду на вашем судне военную контрабанду? Какой же Вы моряк, если отказываетесь принять на борт потерпевших крушение? Хотите, чтобы о Вашем поступке узнали во всем мире?

Уж этого английский капитан никак не хотел и послушно развернулся на обратный курс. Японцы были немало удивлены, когда русская субмарина, отправившая на дно их пароход, не причинила им лично никакого вреда, полностью проигнорировав шлюпки, и бросилась вдогонку за англичанином. Но когда они увидели, что субмарина догнала английский пароход и заставила его вернуться, чтобы подобрать их из воды, они просто отказывались в это верить. И все время, пока последний японский моряк не оказался на палубе английского судна, странная русская субмарина лежала в дрейфе неподалеку и внимательно за всем наблюдала. И только убедившись, что в шлюпках никого не осталось, погрузилась и исчезла с поверхности моря. Английские моряки, наблюдавшие за всем этим, долго не могли прийти в себя. Так же, как и японцы. То тут, то там слышались фразы.

— И эта та самая русская субмарина, на которую выливали ведра помоев в газетах?! Что — то не похожа ее команда на жестоких гуннов…

— Так может, у русских не одна субмарина? И нам попалась совсем другая?

— Нет, говорят, что одна. Видели у нее эмблему на надстройке? Та самая «Косатка». Ох, что — то тут нечисто…

Когда английский пароход удалился достаточно далеко, «Косатка» снова всплыла и направилась к островам Цусима, разделявшим Корейский пролив на две части. Информация о ее действиях пока еще не дошла до японских портов и можно рассчитывать на продолжение успешной охоты. Расчеты оправдались и в течение дня «Косатке» попались еще три японских парохода. Никаких проблем с ними не возникло. После предупредительного выстрела пароходы останавливались, и экипажи безропотно покидали их на шлюпках. Погода была благоприятная, и шлюпки отправлялись к островам Цусима, вершины которых были хорошо видны. Но под самый вечер случилась неприятность. Еще один крупный пароход, который все уже считали своей законной добычей и ждали эвакуации экипажа на шлюпках после предупредительного выстрела, развернулся по направлению к островам Цусима и начал убегать. На палубе неожиданно оказались люди в полевой военной форме и открыли огонь из винтовок по «Косатке». Никакого эффекта это не дало, так как дистанция для стрельбы из винтовки была великовата. Этим был достигнут обратный результат. Такого Михаил спускать не хотел. Иначе, если дать этому пароходу уйти, то японцы сочтут, что он и дальше будет воевать в белых перчатках. И субмарину можно будет отогнать простым винтовочным огнем. Оставаясь на дистанции порядка восьми кабельтовых, «Косатка» открыла огонь по беглецу. С такого расстояния уже было трудно рассчитывать попасть в конкретную точку. Хорошим результатом было попасть по самому пароходу из старой пушки. Комендоры «Косатки» пристрелялись быстро, и снаряды стали рваться на палубе японского судна, превратив ее в мясорубку. Огонь оттуда стал ослабевать, но «Косатка» продолжала посылать в пароход снаряд за снарядом, пока стрельба японцев полностью не прекратилась. Пароход к этому времени уже горел, потерял ход и начал крениться на левый борт. Видя, что субмарина больше не стреляет, японцы попытались покинуть судно. Шлюпка левого борта была уничтожена, и они пытались спустить на воду чудом уцелевшую шлюпку справа, пока крен еще позволял это сделать. В конце концов, им это удалось. Когда переполненная шлюпка отвалила от борта и удалилась на безопасное расстояние, «Косатка» подошла ближе и возобновила обстрел. Несколько попаданий в борт и горящий пароход начинает крениться еще больше, погружаясь в воду. Неизвестно, остались ли на нем раненые. Но тут на войне — как на войне…

Когда горящее судно полностью скрылось под водой, «Косатка» догнала уходящую шлюпку. Японцы, сидящие в ней, перестали грести и с опаской поглядывали на страшную субмарину. На мостике лодки, на всякий случай, стояли матросы с карабинами, но у уцелевших японцев желания воевать больше не было. Как не было ни у кого в шлюпке и оружия. Михаил внимательно рассмотрел спасшихся. В переполненной шлюпке сидят как солдаты в полевой форме, так и моряки из экипажа парохода в разномастной одежде. Ни одного раненого среди них не было. Синяки, ссадины и порезы не в счет. Все молчат и смотрят на мостик субмарины, которая почти вплотную подошла к шлюпке. Михаил берет рупор.

— Кто капитан? Как название судна? Какой груз и порт назначения?

Какое — то время было тихо, и Михаил подумал, что никто из японцев не знает английского. Но тут один молодой японец в форменной морской тужурке все же ответил.

— Капитан и старший помощник погибли, сэр. Я второй помощник капитана Накадзима. Судно «Нагато — Мару», генеральный груз, порт назначения Чемульпо.

— Зачем же вы начали стрельбу, мистер Накадзима? Видите, чем это закончилось? Если бы вы не оказали сопротивления и покинули судно после моего предупредительного выстрела, то я бы дал вам возможность уйти на шлюпках и только после этого открыл огонь. Мне не нужны ваши жизни, мне нужно только судно и груз.

— Огонь открыли солдаты, сэр. Они нам не подчиняются, у них свой командир.

— Надеюсь, он погиб и не бросил своих солдат, которых своим бездумным приказом обрек на бессмысленную смерть?

— Да, сэр.

— У вас есть раненые? Кому — нибудь нужна медицинская помощь?

— Нет, сэр.

— Хорошо. На борт я вас всех взять не могу, поэтому отбуксирую вашу шлюпку поближе к островам Цусима. Там сами доберетесь до берега. Если встретится нейтральное судно, или ваш военный корабль, передам вас ему. Поэтому скажите своим людям, чтобы вели себя благоразумно, мистер Накадзима.

— Вы хотите сказать, что отпускаете нас?

— Да. Повторяю — мне не нужны ваши жизни. Как не нужны и пленные. Передайте это всем, кого увидите…

Японец стал быстро переводить и все смотрели на него с недоверием. Но, тем не менее, подали фалинь на «Косатку». Закрепив его, субмарина начала буксировку шлюпки к островам Цусима. Все время, пока шлюпка шла на буксире за кормой субмарины, на нее было устремлено множество глаз. Японцы все не могли поверить, что это им не снится. Когда через три часа буксировки до берега оставалось уже не более четырех миль, на горизонте снова появился дым. «Косатка» отдала буксир и помчалась в направлении обнаруженного дыма. Все, кто находился в шлюпке, долго смотрели вслед удаляющейся субмарине…

Обнаруженный дым оказался нейтралом — английским пароходом, явно направляющимся к японским берегам. Но связываться с нейтралами Михаил не хотел. Не только в плане трудностей чисто технического характера, а в основном, из — за нежелания дать лишний повод облить себя грязью. Нет никаких сомнений, что после сегодняшнего уничтожения «Нагато — Мару», из него снова начнут лепить образ жестокого гунна. То, что японцы первыми открыли огонь по «Косатке», это вроде бы, как и не считается. Им можно…

Вскоре стемнело и «Косатка» невидимым призраком скользила в ночи. Нет никаких сомнений, что японцы уже в курсе того, что источник неприятностей, который донимал их возле Чемульпо, теперь объявился в Корейском проливе. Значит, завтра надо ждать здесь усиления активности легких сил. Японцы уже обратили внимание, что на всякую мелочь, вроде миноносцев и авизо, «Косатка» внимания не обращает. То ли не желает стрелять по таким малоразмерным и быстроходным целям из — за высокой вероятности промаха, то ли просто игнорирует их, считая недостойными торпед. Впрочем, утро вечера мудренее.

«Косатка», не торопясь, рассекала воды Корейского пролива в надежде, что подвернется какой — нибудь из японских крейсеров. Хоть его и трудно обнаружить в темноте, и надо, чтобы он сам вышел на лодку, так как догнать его она не сможет, но чем черт не шутит, когда бог спит. Михаил стоял на мостике, вглядываясь в ночную тьму, но ни одной цели пока не было видно. Шумела вода за бортом, периодически из — за туч выглядывала Луна, освещая все своим призрачным светом, и оставляя на воде святящуюся лунную дорожку, но вокруг не было никого. Дав указания вахте, Михаил спустился вниз, где его уже поджидал старпом. Чтобы поговорить без посторонних ушей, опять ушли в командирскую каюту. Старпом, как оказалось, еще не до конца пришел в себя от пережитого.

— Слушай, Михель, так это всегда так было?! Лодки топили пароходы из пушки, как на полигоне?! Ведь мы возле Чемульпо пятерых на дно отправили! Броненосец не в счет, его утопили миной. Но остальных — то из нашей единственной допотопной пушки! А сегодня вообще семерых!!!

— Так и топили, Вася. Как на полигоне. В последнюю войну это уже не носило массового характера из — за того, что почти все транспорты имели мощное зенитное вооружение, которое с успехом могло быть использовано и против лодки в надводном положении, и они ходили в составе конвоев. Но во время войны 1914–1918 года это было обычной практикой в подводном флоте. Лотар фон Арнольд, о котором я тебе говорил, утопил почти две сотни судов. Причем основной процент — из палубного орудия. Были командиры, утопившие больше сотни судов. И то, что мы сегодня утопили семерых — это не предел. Валентинер за один день смог уничтожить десять судов в Ирландском море. Этот рекорд так никем и не был побит. Так же, как и рекорд фон Арнольда по общему количеству потопленных судов.

— Кошмар… Что же это ты за подводного монстра сотворил?

— Его сотворил не я. Я его просто скопировал. И если бы я этого не сделал, то такие монстры появились бы в океане снова. Но только уже не под российским флагом.

— Понимаю… Ладно, дальше — то что?

— А завтра утром посмотрим. Ночью атаковать нет смысла. Можно нарваться на нейтрала и тогда хлопот не оберемся. А если подойдем с кормы и осветим переносным прожектором название, то запросто можем нарваться на выстрел в упор из кормового орудия, если оно там будет. Сам понимаешь, ни то, ни другое нам не нужно. Если завтра дичь еще будет, и японцы не станут гонять нас миноносцами, то продолжим наше безобразие. А если начнут сильно докучать, исчезнем. И не появимся до самого момента охоты на двух итальянских «кабанчиков» у входа в Токийский залив. Подействуем там японцам на нервы…

Но продолжить безобразие на следующий день, как собирался Михаил, не получилось. К утру поднялся ветер, и море покрылось белыми барашками гребней волн. Хоть до настоящего шторма было далеко, но «Косатка» поминутно зарывалась в волны и по палубе гуляли потоки воды. Ставить людей к орудию в такую погоду было опасно. Поэтому Михаил решил покинуть этот район и отправиться в обход японских островов в Тихий океан, к восточным берегам Японии. Туда, где должны появиться два броненосных крейсера, которые перегоняют смешанные английско — итальяно — японские экипажи. Да еще и под английскими коммерческими флагами. Но Михаила такая мелочь нисколько не смущала. Он слишком хорошо знал цену английского нейтралитета. Наведя панику в Корейском проливе, неуловимая и грозная «Косатка» снова исчезла. И никто не мог понять, куда же она подевалась, и где появится в следующий раз.

***

— Вы понимаете, мистер Харрис, что мы уже начинаем выглядеть посмешищем в глазах всех, продолжая тиражировать страшилки о жестоком гунне?

— Понимаю, сэр. Но никто не ожидал таких действий от Корфа. Отпускать команды уничтожаемых судов, и даже обеспечивать им высадку на берег… Такого еще никогда не было. Скажу откровенно, для меня такое поведение Корфа — полная неожиданность.

— Это лишь говорит о том, что этот самый Корф на много умнее, чем мы думали. Он прекрасно понимает, что начнется в мире, едва он только расстреляет команду. Кстати, все же один раз он это сделал, но там не все чисто? Я имею ввиду «Нагато — Мару».

— Случай с «Нагато — Мару» не вписывается в общую картину, сэр. Японцы первые открыли огонь по «Косатке» после ее предупредительного выстрела. Они, кстати, это сами признают. А наш жестокий гунн вместо того, чтобы отправить всех врагов на дно, буксирует шлюпку со спасшимися врагами до самых островов Цусима и там отпускает на все четыре стороны! Людей, которые только что в него стреляли! Японцы сначала этому просто не поверили. Но спасшиеся с «Нагато — Мару» все подтвердили.

— Иными словами, создав страшилку о жестоком гунне, мы навредили сами себе?

— Получается так, сэр.

— Значит, Корф д о л ж е н расстрелять безоружное английское судно. Или торпедировать. Вы меня понимаете, мистер Харрис?

— Понимаю, сэр… Но если это всплывет…

— Так вот и сделайте так, чтобы не всплыло. Иначе, мы оба будем по уши в дерьме…

Глава 7. Охота на кабана

Низкое небо затянуто тучами, и ветер гонит волны, увенчанные белыми гребнями. «Косатка» идет, окутанная пеной, поминутно зарываясь в склон встречной волны, оставляя над водой одну рубку, а затем взлетая на гребень и тут же снова проваливаясь в бездну. Неспокоен Тихий океан. Далеко слева остались берега Японии. После ухода из Корейского пролива субмарина обошла с юга японские острова и ушла далеко в океан. Надо исключить любые случайные встречи. До самого момента атаки на «гарибальдийцев» никто не должен видеть «Косатку» и даже предполагать, что она находится в этом районе. Что поделаешь, это удел всех рейдеров. Появляться там, где тебя не ждут, наносить молниеносный удар, наводящий панику и снова ускользать в неизвестность. Позади Корейский пролив, полный «дичи», но если долго работать в одном районе, то «дичь» просто станет обходить его стороной. Вот и не надо злоупотреблять. Михаил стоит на мостике и вглядывается вперед, но ничего, кроме подернутой сединой пены волн, не видно. Основные морские пути проходят западнее, ближе к берегам Японии. Сейчас там должно быть очень оживленно. Война идет где — то далеко, и здесь еще не проявились ее тяготы и опасности. Вот и надо это историческое несоответствие исправить. Когда же приедет Макаров? И почему он молчит до сих пор? Складывающаяся ситуация не нравилась Михаилу все больше и больше. Если Макарову удалось в самом начале войны повлиять на Николая, то почему флот проявляет такую пассивность? А если не удалось, то почему события развиваются несколько иначе? Например — «Боярин» уцелел? Или — удалось, но не в такой степени, как хотелось бы? Сплошные загадки, на которые можно получить ответ только по прибытию в Порт — Артур. Во Владивосток лучше не заходить, а то не известно, удастся ли из него выйти — там нет Макарова. А от местных чинуш, военных и гражданских, можно ждать любой пакости. Уж очень многим мешает «Косатка» своими действиями. В Петербурге, да и во всей России может возникнуть резонный вопрос — почему один корабль русского флота в ходе войны делает больше, чем все остальные вместе взятые? И что делают те, кто этими кораблями командует? Как известно, деньги поделить легко. Гораздо труднее поделить славу. И на фоне блестящих действий «Косатки» действия Старка и иже с ним выглядят очень неприглядно. Ладно, что гадать о том, на что все равно нельзя получить ответа. Он будет играть свою партию до конца. Пока еще есть топливо и торпеды. А потом вернется в Порт — Артур и будет надеяться, что уже застанет там Макарова. А там и будет видно, стоило ли затевать все это. Или, исторический путь России предопределен раз и навсегда. Независимо от того, выиграет ли она эту войну, которую уже проиграла один раз. И которая явилась детонатором всех последующих сотрясений…

— Ваше благородие, а может, в море их поймаем? Мало ли, отчего они потопли? А то, шуму много будет.

Возглас кондуктора Емельянова отвлек Михаила, и он прекратил самокопание, вернувшись к более насущным вопросам.

— А шум хоть так, хоть так будет, Петр Ефимович. Англичане поднимут вой в любом случае. Поскольку на крейсерах английские коммерческие флаги, что является нонсенсом само по себе. Мы еще ладно. Хоть и со смехом, но можно представить нашу «Косатку», как научно — исследовательскую субмарину, которую просто в о з м о ж н о использовать в военных целях. Но крейсер… Это уже ни в какие ворота не лезет. Мы можем создать уникальнейший прецедент в истории правовой практики. Уничтожение субмариной под коммерческим флагом крейсера под коммерческим флагом. Адвокаты обеих сторон наизнанку вывернутся. И чтобы помочь нашим адвокатам, если дело дойдет до суда, надо утопить этих «коммерсантов» именно в японских водах. И чтобы их не спугнуть, мы и залезли сейчас к черту на рога. Для всех «Косатка» должна исчезнуть. Пусть поломают голову, куда мы делись. Иначе, японцы могут изменить порт назначения «гарибальдийцев» и тогда поймать их мы можем только случайно…

Шумел океан, и одинокая субмарина выглядела крохотной игрушкой среди огромных волн, за которыми скрывался горизонт, когда она оказывалась в ложбине между двумя валами. Медленно, но уверенно она продвигалась вперед, скрытая от посторонних глаз. Возникнув из ниоткуда, она заставила заговорить о себе весь мир, и снова исчезла. Стальная морская хищница, пришедшая из другого времени, уже бесповоротно изменила Историю. В каком направлении — это другой вопрос…

Но вот переход закончен и «Косатка» снова приближается к японским берегам. Погода стала потише, но волны все равно периодически заливают линзы перископа. Михаил приник к окулярам и внимательно рассматривает обстановку. Удивляться есть чему.

— Надо же, тут как будто и войны нет. Пароходы идут сплошным потоком, и всем на все наплевать.

Уже вечерело, скоро стемнеет, и Михаил пока не рисковал всплывать в надводное положение. Поэтому и шли последний участок перехода под водой, тщательно ведя наблюдение в перископ. Но «Косатка» так и осталась необнаруженной. Здесь, на подходах к Токийскому заливу, ей предстоит затаиться и ожидать свою добычу. Неизвестно, где добыча находится сейчас. Как неизвестно и точное время ее появления. Но она точно должна появиться здесь. На входе в горло Токийского залива. Потому, что другой дороги у нее нет. Добыча должна быть расслаблена. Ведь два океана позади. А здесь — вот она дверь родного дома. Многих сгубило это чувство самоуспокоения в обстановке кажущейся безопасности от близости родных стен. Вот на этом и предстоит сыграть «Косатке».

— Все, господа, мы на месте. Как стемнеет — всплываем. Вахте следить в оба — здесь движение очень интенсивное и рыбаков хватает. Если нас заметят, то вся наша затея теряет смысл. «Гарибальдийцы» уйдут в другой порт, их успеют предупредить. Сегодня тринадцатое февраля, а они должны прийти четырнадцатого. Может быть, на несколько суток опоздают из — за наших хулиганских действий. Ведь несомненно, они получили какую — то информацию в месте последней бункеровки углем.

— Михаил Рудольфович, а если они ночью проскочат? Как мы их узнаем?

— Поднимайте меня всегда, когда появится любой крупный военный корабль. «Гарибальдийцы» обязательно будут нести здесь ходовые огни, и их силуэты мне хорошо знакомы.

— Но почему Вы в этом уверены, что они будут идти с ходовыми огнями?

— Потому, что человеческую натуру не изменишь. Их ведут офицеры резерва британского флота. Которые строго соблюдают все правила и даже не допускают мысли, что на них могут напасть, когда они под британским флагом. Тем более, вдали от театра военных действий и практически на входе в порт, где все контролируется японским флотом. Поэтому не сомневайтесь, господа. Именно здесь, на подходах к Токийскому заливу, «гарибальдийцы» будут нести все положенные огни, так как здесь очень интенсивное судоходство. Нам, кстати, тоже надо держать ухо востро, чтобы ни на кого не наткнуться. Поскольку мы никаких огней, естественно, нести не будем!

Между тем окончательно стемнело, и «Косатка» всплыла на поверхность, старясь держаться от всех подальше. Открывшаяся картина поражала безмятежностью. Шли суда, несущие все положенные огни. Прошел большой пассажирский лайнер, залитый огнями, как новогодняя елка. Как будто и не было войны. И как будто эта страна и не развязала ее, напав исподтишка на своего соседа, понадеявшись на внезапность удара и на то, что сосед будет очень долго просыпаться и раскачиваться. А потом и английские покровители пропасть не дадут. И вдруг все пошло не по запланированному сценарию. Но еще слишком рано. С начала войны прошло немногим больше двух недель и агрессор еще даже не предполагает, с какими огромными трудностями и затратами столкнется. В прошлый раз экономика Японии висела на волоске. А сейчас надо сделать, чтобы она рухнула. Чтобы армия микадо на материке сидела без боеприпасов и продовольствия. И много она тогда навоюет? Но это дело несколько отдаленного будущего. А более близкий момент — два «гарибальдийца». Два упитанных «кабанчика», каждый из которых представляет лакомую цель для субмарины. Вот и надо не пропустить их в потоке огней, которые движутся на вход в Токийский залив.

Ночь прошла относительно спокойно, если не считать того, что приходилось часто уклоняться от проходящих судов. Можно было бы выйти дальше в океан, но тогда можно было пропустить цель, если она будет идти близко к берегу. Заходить в сам Токийский залив Михаил не хотел. Из этой ловушки потом можно не выбраться. Поэтому оставалось патрулировать на подходах, внимательно всматриваясь в силуэты проходящих судов, не приближаясь к ним близко. Но, как бы то ни было, не смотря на довольно интенсивное движение на подходах к заливу, «Косатку» так никто и не заметил. Благо, погода этому благоприятствовала — сплошная облачность и небольшая волна. Проходящие суда все несли ходовые огни, и особых сложностей не было. Но сколько «Косатка» не рыскала по морю, крупных военных кораблей так и не обнаружила. Перед рассветом пришлось погрузиться и вести дальнейшее наблюдение через перископ, соблюдая все меры предосторожности. Михаил в течение всего дня часто приходил в рубку и осматривал горизонт, но тщетно. «Гарибальдийцев» не было. Когда он в очередной раз осматривал поверхность моря, старпом высказал неожиданное предположение.

— А может, они успели раньше проскочить? И давно уже стоят в Йокоссуке? Ведь узнать это нам негде.

— Не думаю… Они должны были прийти четырнадцатого в условиях… сам знаешь, каких. А тут нас нелегкая принесла. Они могли только задержаться. Либо изменили маршрут, и пошли дальше от берега, либо… их направили в другой порт. Чего бы очень не хотелось.

— И сколько мы их ждать будем?

— Пока не появятся. Время до налета Камимуры на Владивосток еще есть. Если же мы их так и не дождемся, пройдем ночью Сангарским проливом в Японское море, и будем ждать японцев возле Владивостока. Есть у меня одна задумка, как их потрясти… Нет, не буду торопить события…

— А если «гарибальдийцы» все же появятся, но далеко и мы их не сможем перехватить?

— Думаю, сможем. Днем их можно будет обнаружить издалека, и мы их довольно легко перехватим потому, что они идут не более десяти узлов. На них очень сокращенные команды и кочегары выбиваются из сил, чтобы поддерживать пар в котлах. Именно поэтому они не смогут резко увеличить ход. То, с какими парами они идут, это их предел в обычной обстановке. Ведь паровая машина — не дизель, которому нужно просто увеличить подачу топлива для увеличения оборотов. Пары в котлах за минуту — другую не поднимешь, если топки еле горят, или не все котлы в работе. Вот на этом мы их можем поймать. Если обнаружим их ночью, то в зависимости от обстановки можно попробовать атаковать из надводного положения. Тогда у нас будет преимущество в скорости. И даже если после подрыва первого крейсера второй попытается удрать, то быстро он свои котлы не раскочегарит, ему нужно будет время порядка десяти — двадцати минут, а может и больше. В зависимости от того, какая у них обстановка в кочегарках. И в этот период мы на своих пятнадцати узлах можем его перехватить. Если же они появятся днем, то однозначно придется атаковать из подводного положения. И поймать второй крейсер, в случае подрыва первого, мы сможем только при условии, если он остановится для оказания помощи. Если сбежит, то — увы. Придется ограничиться только одним и уходить к Владивостоку. Может быть, там повезет больше.

— Ну, Михель… Я бы тебе адмиральские погоны хоть сейчас надел!

— А я бы и не отказался!

Весь день прошел в томительном ожидании, но «гарибальдийцы» так и не появились. Возможно, несколько удлинили маршрут, уйдя дальше в океан. Это был бы наилучший вариант. А если нет… То все равно придется ждать. У Владивостока появляться еще рано. Это, если Камимура будет действовать, как прежде. Ладно, что гадать. Можно покараулить и здесь. Вдруг, что достойное внимания попадется…

Но до самого вечера ничего достойного так и не попалось. Цели были, и много, но сплошь грузовые суда. А размениваться на них, раскрывая свое присутствие в этом районе, не хотелось. Когда стемнело, «Косатка» снова всплыла провентилировать отсеки и зарядить аккумуляторные батареи. Вахтенные на мостике внимательно всматривались в ночную тьму, но все обнаруженные цели по — прежнему являлись грузовыми судами. Тем более, в темноте нельзя было определить их национальную принадлежность. А судя по тому, что они видели днем, нейтралов здесь хватало. Погода по — прежнему радовала — облачность, умеренный ветер и волна порядка двух метров, периодически скрывающая корпус лодки. В таких условиях обнаружить «Косатку» на поверхности было проблематично даже на очень близком расстоянии. Постояв на мостике и убедившись, что пока ничего интересного нет, Михаил ушел в каюту отдохнуть. Неизвестно, появятся ли в эту ночь «гарибальдийцы». Не может же он торчать на мостике все время.

Разбудили его в начале седьмого, на вахте старпома. Вахтенный матрос взволнованно доложил.

— Ваше благородие, два больших боевых корабля каких — то! Старший офицер Вас просят срочно на мостик!

Михаил мгновенно подхватился и направился следом за вахтенным. На мостике старпом и сигнальщик внимательно смотрели на два больших корабля, шедших параллельным курсом на дистанции около мили. Кроме ходовых огней на них больше не было ни огонька. Старпом заметил Михаила, поздоровался и доложил.

— Обнаружили издалека, и подошли поближе. А тут как раз и луна из — за туч выглянула. Военные корабли — точно. Но вот те ли, кого мы ждем, не уверен.

Михаил внимательно рассмотрел в бинокль обнаруженные цели. Вот опять все вокруг озарилось лунным светом и все сомнения исчезли.

— Да, это они. Ход, как я и предполагал, около десяти узлов. Атакуем из надводного положения…

Сыграна боевая тревога и «Косатка» устремляется вперед, чтобы занять удобную позицию для стрельбы. Свистит ветер, на мостик залетают брызги от рассекаемых острым форштевнем волн. Стальная хищница снова учуяла добычу и готовится к броску…

Два крейсера спокойно следуют своим курсом по направлению ко входу в Токийский залив на расстоянии пары миль друг от друга и считают себя в полной безопасности. Их экипажи можно понять. Война идет где — то далеко, а здесь глубокий тыл. Район, где все контролирует японский флот, и русские корабли здесь с начала войны ни разу не появлялись. Они преодолели огромное расстояние от Средиземного моря, и здесь осталось всего ничего. Сегодня они уже должны прибыть в порт назначения. А там — долгожданный и заслуженный отдых…

Длинная узкая тень летит над поверхностью моря, оставляя за кормой два крупных боевых корабля. Она намного меньше каждого из них, и всего лишь одного снаряда этих кораблей будет достаточно, чтобы тень навсегда скрылась в волнах. Но эту тень надо еще обнаружить. Используя свое превосходство в скорости, «Косатка» вырывается вперед и занимает позицию поперек курса идущих мимо нее крейсеров. «Гарибальдийцы» идут, не меняя курса. Их командиры и вахтенные офицеры тоже еще не знают, что такое противолодочный зигзаг…

Головной крейсер приближается и если не изменит курс, то должен пройти в двух кабельтовых. Параметры цели уже введены в механический вычислитель, верой и правдой служивший немецким подводникам в первую мировую войну, и получены данные для стрельбы. Михаил замер у прицела для стрельбы из надводного положения, установленного на мостике. В него видно, как цель все ближе и ближе приближается к точке пуска торпед. Свистит ветер, плещет волна, лодку ощутимо покачивает, но ее нос смотрит туда, куда спустя несколько мгновений должны уйти торпеды. В конце их короткого пути они должны встретиться с целью…

Толчок, и первая торпеда выходит из аппарата, тут же исчезая в темной воде. Спустя три секунды выходит вторая и устремляется вслед за первой. «Косатка» дает ход и начинает разворот в сторону следующей цели. Пока торпеды мчатся под водой, желательно сменить позицию и уйти как можно дальше. Михаил поглядывает на секундомер. Время хода торпед известно, и сейчас все решится…

Грохот раскалывает ночную тишину и возле борта крейсера взлетает в небо водяной столб. Спустя несколько секунд гремит второй взрыв. Крейсер уходит вперед, но сейчас уже не до него. Второй крейсер продолжает движение, и спустя несколько секунд на нем загорается прожектор. Видно, там пока еще ничего не поняли. Крейсер идет к своему собрату и светит прожектором именно в этом направлении. В луче света видно, как головной крейсер описывает циркуляцию и уже имеет значительный крен. На его палубе загорается свет в некоторых местах. Очевидно, экипаж пытается спастись на шлюпках. Второй крейсер начинает уменьшать ход и на его палубе тоже загорается несколько ламп. Очевидно, он собирается спускать шлюпки, чтобы подобрать людей из воды. Что же, когда U — 9 торпедировала «Абукир», «Хог» сделал то же самое…

Видя, что второй крейсер останавливается, и включил еще один прожектор, Михаил дал команду на срочное погружение. А то еще не хватало, чтобы лодка случайно попала в луч и в нее всадили снаряд. Обидно будет… Мостик вмиг опустел, зашипел воздух, выходящий из балластных цистерн и «Косатка» начала погружаться. Минута и тридцать пять секунд, неплохой результат для 1904 года! Между тем, второй крейсер подошел уже довольно близко и почти остановился. Скорее всего, до его экипажа так и не дошло, что их атаковала подводная лодка. Они освещают прожекторами головной крейсер, который уже имеет значительный крен. Видно, как люди в панике бросаются за борт. Всем ясно, что корабль тонет и его не спасти. Подошедший корабль останавливается и начинает спускать шлюпки, освещая прожекторами место трагедии. «Косатка» маневрирует под водой, занимая удобную позицию для стрельбы. Дистанция около трех кабельтовых, цель почти неподвижна и хорошо освещена благодаря собственным прожекторам. Поэтому, можно пользоваться обычным, а не «ночным» перископом. Можно опять попробовать уничтожить цель одной торпедой. «Косатка» разворачивается кормой на цель и снова визир перископа ложится на носовую башню главного калибра. Толчок, и торпеда вылетает из аппарата, устремляясь к цели. «Косатка» дает полный ход электромоторами, стараясь уйти как можно дальше от места пуска. Томительно долго бегут секунды. Крейсер по — прежнему неподвижен и все внимание его экипажа сосредоточено на спасении своих товарищей. Нельзя так не уважать субмарину…

Грохот взрыва сообщает о том, что торпеда достигла цели. Возле борта взлетает водяной столб, хорошо видимый в свете прожекторов. Прожектора гаснут, но взрыва погребов не произошло. Что же, повезло вам хоть в этом. Крейсер продолжает сохранять неподвижность. В перископ хорошо видно, как на его палубе начинается паника. В свете ламп можно разобрать мечущихся людей. Михаил решил не тратить пока торпеду. Может быть, хватит и одной. Тем более, хорошо видно, как экипаж покидает корабль, и давать ход он не собирается. «Косатка», следуя малым ходом, описала дугу и снова развернулась носом на цель, заняв позицию в трех кабельтовых. В случае чего, можно будет сразу послать торпеду в неподвижную мишень и нырнуть. Крейсер, торпедированный первым, уже погрузился в темноту, и его не было видно. Но Михаил знал, что для «гарибальдийца» получить две торпеды — это приговор. Второй крейсер пока держался, но было видно, что он сильно осел носом и продолжает медленно погружаться. Одновременно рос крен на правый борт. Видно, динамо — машины еще работали, так как освещение на палубе горело. Шлюпки были уже на воде, и экипаж покидал корабль. В какой — то момент погружение замедлилось. Нос уже ушел в воду по самую палубу, но крейсер держался. Очевидно, если и была фильтрация воды через переборки, то незначительная. Вот огни на палубе начали мигать, а затем окончательно погасли. Очевидно, вода залила топки. Прошло уже более получаса с того момента, как в крейсер попала торпеда, но он упорно не желал тонуть. Между тем, экипаж его уже покинул и шлюпки скрылись в темноте, направившись в сторону берега. Михаил решил не торопиться. Крейсер уже никуда не денется, добить его можно в любой момент. Так может, сам затонет? Чтобы торпеду не тратить?

Начало светать. «Косатка» притаилась поблизости от своей добычи. Вдали проходили несколько пароходов, но то ли они не поняли, что здесь случилось, то ли старались держаться подальше от потенциальных неприятностей. Ни одного военного корабля в пределах видимости не было. Очевидно, японцы еще не знают о случившемся. Когда окончательно рассвело, и можно было хорошо рассмотреть свою добычу, Михаил понял, что перед ним «Ниссин». Значит, головным шел «Кассуга» и его уже не было на поверхности моря. Крейсер глубоко осел в воду, нос погрузился почти по самую носовую башню. Крен составлял около двадцати градусов, но корабль держался на плаву и тонуть явно не собирался. Все орудия находились в положении «по — походному», так и не сделав ни одного выстрела по врагу. Очевидно, перегонная команда не собиралась воевать, а была занята исключительно собственным спасением. Осмотревшись в перископ, Михаил неожиданно увидел, как один пароход изменил курс и направляется к крейсеру. А вот это уже лишнее. Пора заканчивать представление, и так оно сильно затянулось. Развернувшись носом на цель, он собрался выпустить еще одну торпеду. Но неожиданно крейсер начал потихоньку крениться. Очевидно, переборки все же пропускали воду, и «Ниссин» набрал ее столько, что держаться на плаву был уже не в силах. Крен увеличивается еще больше, и вот крейсер полностью ложится на борт, переворачиваясь затем вверх килем. Задерживается в таком положении на несколько секунд, и начинает медленно погружаться, уходя носом вперед под воду. Пароход спешит к нему, надеясь спасти людей. Глянув еще раз на «Ниссин», Михаил убедился, что крейсер тонет. Пора уходить. Он и так получил здесь все, что хотел. А в этом районе возможно присутствие японских военных кораблей, поэтому всплывать сейчас нельзя. Осмотревшись еще раз, и не обнаружив ничего подозрительного, поздравил всех.

— Поздравляю, господа. Нами уничтожены «Ниссин» и «Кассуга». Два броненосных крейсера, купленные Японией в Италии. Теперь будем ждать визг, который донесется сюда из Лондона. Поскольку оба корабля шли под английскими флагами. Потому, что суть нейтралитета господа англичане понимают своеобразно. Считая, что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку. Вот мы и объяснили им в доступной форме то, что они не правы…

«Косатка» убрала перископ, дала ход электромоторами и снова погрузилась на глубину двадцать пять метров, взяв курс в открытое море. Она удалится на достаточное расстояние, когда ее уже нельзя будет обнаружить с берега и всплывет, изменив курс на юг, в сторону Сангарского пролива. Стальная хищница снова подкараулила и заполучила свою добычу. На войне — как на войне…

И снова открытое море. Снова длинные валы, увенчанные белыми гребнями вокруг до самого горизонта. «Косатка» уже удалилась от берега и следует теперь на значительном удалении от него в сторону Сангарского пролива. Самого удобного пути для следования в Японское море со стороны Тихого океана. Пролив широкий и не имеет навигационных опасностей, и по своему прошлому опыту Михаил знал, что охраняется он японцами слабо. У них просто не хватит сил, чтобы гарантированно перекрыть его полностью. Поэтому, ночью здесь вполне можно проскочить мимо патрулирующих пролив кораблей. К тому же, японцы сейчас в панике. Страшная «Косатка», совсем недавно наводившая на всех ужас в Корейском проливе, оказалась возле входа в Токийский залив, на противоположной стороне Японии! И вполне можно предположить, что японцы будут ждать продолжения ее действий именно в этом районе. То есть, недалеко от Токио. Что с политической точки зрения имеет огромное значение. Движение судов здесь будет на какой — то период приостановлено. И адмирал Камимура посчитает, что не встретится с «Косаткой» возле Владивостока… Во всяком случае, можно на это надеяться…

К Сангарскому проливу подошли ночью. Вахтенные вглядывались в темноту, но никого не было видно. Дул сырой промозглый ветер, разогнавший приличную волну в проливе. «Косатка» шла, обдаваемая тучами брызг, периодически погружаясь в воду по самую палубу, оставляя над водой только рубку. Японских патрульных кораблей не было. Скорее всего, они сами попрятались в такую погоду, справедливо полагая, что русский флот заперт в Порт — Артуре, и даже если сюда и доберется, то не скоро. Небо было сплошь затянуто тучами, через которые не пробивался лунный свет. Маяки на побережье горели, что очень помогало, так как вокруг стояла непроглядная темень. Природа как будто бы сама решила помочь «Косатке». Скрытая от посторонних взглядов, субмарина кралась в ночи, никем не обнаруженная. Через несколько часов, так никого и не встретив, она выскользнула из Сангарского пролива. Впереди раскинулось Японское море. Здесь погода была та же самая — ветер, волна и сплошная облачность. Весь горизонт скрывался в ночной тьме, не было видно ни одного судна. Хотя, встретить кого — либо в Японском море сейчас будет проблематично. Японские торговые суда идут в свои порты вдоль побережья, так как удаляться в море нет смысла. На Владивосток сейчас никакого движения нет из — за начала военных действий. Владивостокский отряд крейсеров должен быть в районе Гензана — у северо — восточных берегов Кореи. Поэтому, скорее всего, никто до Владивостока и не попадется. Надо только постараться не попасться на глаза Владивостокским крейсерам. Даже если они и не обстреляют «Косатку», сразу ее признав, то скрыть свое местонахождение в этих водах уже не удастся. И когда крейсера вернутся во Владивосток, утечка информации неизбежна. И Камимура вполне может узнать об этом и отказаться от своего рейда к Владивостоку.

Во всем Японском море «Косатка», действительно, проследовала в полном одиночестве. Крейсеры, по идее, должны уже вернуться во Владивосток после своего рейда на Гензан. Но сейчас так уже все переменилось, что можно ждать, чего угодно. При приближении к берегу «Косатка» погрузилась. Не надо, чтобы ее видели. Осмотревшись в перископ, Михаил подвел итог.

— Будем ждать здесь. Днем остаемся на перископной глубине, ночью всплываем и заряжаем батареи. Близко к берегу не подходить. Хоть наши миноносцы сюда и не должны выбираться, тем более в заливе лед, но все — таки… Нельзя допустить, чтобы нас обнаружили.

— А по радиотелеграфу с Владивостоком связываться не будем? Вдруг, что — то новое и важное узнаем?

— Если мы свяжемся по радиотелеграфу, то через пару часов об этом будет знать весь Владивосток. А еще через пару часов — Токио. Не забывайте, господа, что телеграфная связь действует, и японская агентура во Владивостоке может использовать ее совершенно спокойно, отправляя телеграммы в другие города России, в Китай, или даже в Америку условными фразами, не требующими специального шифра. Причем такими, что при всем желании не подкопаешься. Поэтому, до появления японцев какая бы то ни была связь с берегом исключена.

— А Вы уверены, что они придут?

— Должны. Во всяком случае, патрулируя здесь, мы ничего не потеряем. На подходах к Токийскому заливу мы уже навели порядок и какое — то время там будет все тихо…

«Косатка» снова исчезла с поверхности моря и наблюдатели на берегу при всем желании не смогли бы ее обнаружить. Поднимая перископ на короткое время, она осматривалась, и снова вокруг были только волны Японского моря. Вдали виднелась полоска берега, усыпанного снегом. Но ни русских, ни японских кораблей не было видно. Теперь остается только ждать. Затаиться и ждать появления добычи. Это тактика многих видов хищников, и субмарина — не исключение. Ее образ действий как нельзя лучше похож на охоту хищного зверя, действующего из засады. Добыча пока еще далеко и ничего не знает о том, кто поджидает ее у чужих берегов. Предполагает — возможно, но не знает наверняка. Стальной хищник, ужасный морской демон, созданный человеком и уже забравший большое количество жертв, по идее должен находиться у восточного побережья Японии, где его видели последний раз. И что диктует сама обстановка — навести панику на морских путях врага в его глубоком тылу, которые он считает своей вотчиной и полагает, что полностью все контролирует. И с чего бы этому демону оказаться возле Владивостока, где для него нет абсолютно никаких целей? С самого начала войны стала понятна тактика действий этого уникального корабля, аналогов которому еще не знала история. Его назначение — не защита собственных баз, как считали вначале. Его главная задача — нападение. Внезапное, молниеносное и смертельно опасное. В любом, самом неожиданном месте. И в любой момент времени, когда этого меньше всего ожидаешь. А после этого он снова бесследно исчезает в морских просторах, чтобы нанести свой внезапный разящий удар совсем в другом месте. И никто не знает, в каком именно и когда…

Вот так примерно и должен думать Камимура. От размышлений его оторвал старпом.

— Можно?

— Заходи, Ваше степенство, присаживайся. Опять с какой — то идеей, или как?

— Герр фрегаттен — капитан, помнится, ты о какой — то задумке говорил, как японцев прищучить. Может, и я чем помогу? Я эти места хорошо знаю.

— А задумка, Вася, в следующем. В прошлый раз Камимура вел обстрел из Уссурийского залива, покрытого льдом. Мы займем позицию недалеко от кромки льда, и будем ждать, когда они подойдут. Что надо сделать перед тем, как войти в лед? Вопрос, как к штурману?

— Уменьшить ход до минимального и подойти к кромке льда под прямым углом… Михель, ты гений!!! Ведь они сами под наши мины подставятся!!! И едва только головной подойдет к кромке льда, как мы сможем всадить в него пару мин, как почти по неподвижной мишени!

— А остальные сбегут. Нет, Вася. Стрелять мы будем не по первому в ордере, а по последнему.

— По последнему?!

— Да, по последнему. Остальные уже зарубятся в лед, и выбраться им из него будет не так — то просто. Там начнется жуткое столпотворение, они ломанутся в разные стороны, стараясь побыстрее выбраться на чистую воду и удрать. И у нас в этой ситуации есть неплохие шансы прихватить еще кого — нибудь. Сам знаешь, как трудно развернуться во льду. Да и слишком быстро в нем не разгонишься. При полных оборотах машин они вряд ли будут давать во льду более пяти — семи узлов. А мы снова будем поджидать их рядом с кромкой льда. И при выходе на чистую воду можем достать еще одного. Остальные, конечно, сбегут. Ну и черт с ними. Зато, до конца войны возле Владивостока они уже никогда не появятся.

— Гениально!!! Мишка, гениально!!! Поймать таким образом сразу двоих! Но японцы точно придут и в лед полезут?

— Должны, иначе дистанция стрельбы для них будет очень большая. Могут даже снаряды до цели не добросить. Поэтому остается надеяться, что Камимура будет действовать, как и раньше. Он, по сути, ничем не рискует. Перевес в силах над Владивостокским отрядом у него обеспечен. Береговых батарей, способных эффективно помешать ему при обстреле из Уссурийского залива, на этом участке нет, и он об этом хорошо знает. «Косатка», разрази ее демоны, ошивается у входа в Токийский залив и делать ей возле Владивостока абсолютно нечего. Поэтому, вполне можно нанести неожиданный визит русским. Надеюсь, что именно так он и подумает.

— Дай — то бог… Ох, Михель… Тебе бы флотом в этой войне командовать, а не Макарову. Быстро бы японцам рога обломали.

— Ну-у, Вася, не надо обижать Макарова. Он мужик умный и в военных делах толк знает. А я офицер — подводник, который воевал именно на подводных лодках, но эскадрами никогда не командовал. То есть, имею достаточно узкую специализацию. А именно — наделать врагу массу неприятностей из — под воды, а потом благополучно удрать. Хотя, если бы удалось создать флотилию подводных лодок, по примеру немецкого флота, то с помощью этой флотилии навел бы порядок в японском курятнике. Чтобы они боялись нос в море за пределы брекватера высунуть. И тогда доблестным войскам микадо в Корее и Маньчжурии придется одними штыками и своими самурайскими мечами воевать. Потому, как боеприпасов из — за моря они не получат. Но, увы. Флотилии лодок у нас нет, есть одна «Косатка». Поэтому и постараемся с ее помощью сделать максимум гадости японцам. Чтобы Макарову легче было их в стойло загнать…

Время шло. Вокруг все было тихо и спокойно. Днем «Косатка» пряталась под водой, оставаясь недалеко от Уссурийского залива, ведя наблюдение через перископ, а ночью всплывала, вентилировала отсеки и заряжала аккумуляторы. Стоя на мостике, Михаил поеживался. Здесь была еще настоящая зима. Вахта вела тщательное наблюдение за морем и берегом, но все было на удивление тихо. Как будто и не бушевала далеко война. Впрочем, этому не стоило удивляться. В прошлый раз было то же самое. Камимура подошел к Владивостоку, не встретив никакого сопротивления. А после этого безнаказанно обстрелял город и ушел до того, как Владивостокский отряд крейсеров сдвинулся с места. Другой вопрос, что эффект от этого обстрела получился больше психологический, чем реально нанесший ущерб, но факт остался фактом. Японский флот творил у нашего побережья, что хотел и ему никто не смог в этом помешать. Вот сейчас надо эту историческую несправедливость исправить. Так быстро Михаил японцев не ждал. В прошлый раз они пришли 22 февраля. Сейчас могут прийти еще позже, если их силы разбросаны. Поэтому, остается запастись терпением и ждать.

Осмотрев в бинокль горизонт, Михаил не нашел ни одного огонька. Японское море было пустынно. Из Владивостока в море тоже никто не выходил. Ветер несколько стих, но здесь лодку от волнения прикрывал близкий берег. «Косатка» лежала в дрейфе, слегка покачиваясь на темной воде и иногда подрабатывая машиной, чтобы компенсировать дрейф. Пошел снег. Не очень сильный, но настоящий, российский снег… Ветер бросал в лицо снежные хлопья и Михаилу вспомнился Петербург с его холодными снежными зимами. Вспомнил свою семью, оставшуюся там и ждущую от него вестей. С самого выхода в море у него не было связи с домом. Даже из Шанхая не стал посылать домой телеграмму, чтобы не рисковать. Действительно, последние новости о нем его родные узнают из газет гораздо быстрее. Нет никаких сомнений, что информация о потоплении «Ниссин» и «Кассуга» уже попала в прессу. И сейчас его родные думают и волнуются, что он по — прежнему находится у берегов Японии. Но ничего, осталось недолго. После этой «охоты на кабана из засидки» надо возвращаться в Порт — Артур. Сейчас осталось семь торпед. Если обстановка сложится очень удачно и удастся торпедировать двоих, то останется всего три. С ними много не навоюешь. Кого — то одного он еще может поймать, но механизмам лодки уже требуется ремонт, а люди смертельно устали. Хоть никто и не ноет, но ведь он и сам все прекрасно видит. Поэтому, сообщение о том, что после этого они пойдут в Порт — Артур, все восприняли с радостью. Приедет, или не приедет Макаров, это уже не важно. Люди не железные и им необходим отдых. Тем более, топлива все равно надолго не хватит. Как там встретят, если не будет Макарова, не известно. Но его совесть чиста. «Косатка» за неполных три недели войны уже уничтожила практически половину главных сил японского флота. Больше, чем сделал русский флот на Дальнем Востоке в прошлый раз за всю войну до того, как был сам наголову разбит и большей частью либо уничтожен, либо захвачен японцами. Такой позорной войны Россия еще не знала. И если она даже сейчас не сможет воспользоваться такой благоприятной для нее ситуацией на море, которую создала «Косатка», то…

***

Утром 22 февраля, когда «Косатка» уже погрузилась, и горизонт посветлел, Михаила вызвал вахтенный матрос.

— Ваше благородие, дымы с зюйда! Очень много!

Поднявшись в рубку и глянув в перископ, он убедился. Приближается большая группа кораблей. И кроме отряда Камимуры некому. Расстояние еще большое, и точно определить цели было трудно, но Михаилу показалось, что целей гораздо больше. Когда японский флот приблизился, то он понял, что не ошибся в своих подозрениях. В прошлый раз Камимура взял только пять броненосных крейсеров своего второго отряда и две «собачки» — «Касаги» и «Иосино». Вот и сейчас они бегут впереди всех. Но за ними… Сейчас Камимура привел в е с ь флот. Все, что у него осталось. Оба броненосца — остатки от первого отряда «Ясима» и «Сикисима», и все шесть броненосных крейсеров второго отряда во главе с «Идзумо». Значит, Камимура хочет создать колоссальный перевес в силах и если удастся, то уничтожить отряд Владивостокских крейсеров. Оставлять эти два броненосца в Японии нет смысла. Их двоих посылать против всей артурской эскадры все равно нельзя. Но здесь, в случае встречи с Владивостокскими крейсерами, они создадут огромный перевес в силах. И Владивостокский отряд будет неминуемо уничтожен, если не сможет оторваться и уйти. Ай да Камимура…

— Вот и пожаловали, голубчики… Всем списочным составом. Два оставшихся броненосца и шесть броненосных крейсеров. Надеюсь, во Владивостоке хватит мозгов не посылать крейсера на верную гибель. Японцы только этого и ждут. А вот для нас, чем больше дичи, тем лучше…

Сыграна боевая тревога и «Косатка» занимает позицию недалеко от кромки льдов в Уссурийском заливе. Обе «собачки» отделяются от эскадры и уходят в сторону, контролировать возможный выход в море русских крейсеров и миноносцев, а также корректировать стрельбу. Михаил наблюдает в перископ, на короткое время едва приподнимая его над водой. Японский флот, построившись в кильватерную колонну, уменьшает ход и приближается к кромке льда. Вот уже мимо бортов кораблей проходят отдельные плавающие льдины. Ход уменьшен до трех — четырех узлов. Во главе всех идет броненосец «Сикисима». Неудивительно, ширина корпуса броненосца больше, чем у крейсера и крейсерам будет легче идти по пробитому во льду каналу. За ним идет «Идзумо» под флагом Камимуры. За «Идзумо» все остальные крейсера — «Асама», «Токива», «Адзума», «Ивате» и «Якумо». Замыкает строй броненосец «Ясима». Значит, он и будет первым претендентом на внимание со стороны «Косатки».

Уже определена примерная точка входа в лед японской эскадры, и «Косатка» притаилась на перископной глубине в трех кабельтовых от нее. Эскадра уменьшает ход еще больше. Сейчас не более двух — трех узлов. Вот головной «Сикисима» подходит к кромке льда и взламывает ее. Лед торосится возле бортов, но тяжелый корпус броненосца раздвигает его и входит в ледяное поле, как нож в масло. «Сикисима» идет дальше и вот в ледовый канал входит следующий в ордере «Идзумо». Ход эскадры по — прежнему небольшой, во льду лучше не разгоняться. А то, можно таких дров наломать…

Крейсера медленно, один за другим входят в лед. Перископ «Косатки» до сих пор не обнаружен, но Михаил и не злоупотребляет им. Вот проходит последний из крейсеров «Якумо» и к ледовому каналу приближается броненосец «Ясима»…

Условия просто идеальные. Ход броненосца не более трех узлов, дистанция три кабельтовых, угол встречи торпеды с целью близок к девяноста градусам. Форштевень «Ясимы» медленно, но неуклонно приближается к визиру перископа…

Толчок, и торпеда вылетает из аппарата. «Косатка» сразу дает ход и старается удержать глубину. Спустя четыре секунды вылетает вторая и устремляется вдогонку за первой. Перископ убрать, и секунды тянутся очень долго, отмеряя пройденный путь торпед. И вот — взрыв! В лодке в очередной раз гремит «Ура!!!» Михаил приподнимает перископ над водой и видит, как прямо напротив мостика броненосца в небо взлетает столб воды вперемешку со льдом. Спустя несколько секунд гремит второй взрыв, поднимая такой же столб позади миделя. Броненосец еще движется вперед, но уже начал крениться на левый борт. «Косатка» убирает перископ и ныряет глубже. Через несколько мгновений на поверхности воды разрываются несколько снарядов, но японцы стреляют наугад. Отвернув в сторону от цели, по направлению к чистой воде, «Косатка» спустя несколько минут снова всплывает под перископ. Михаил внимательно разглядывает открывшуюся картину. «Ясима» прошел еще немного вперед и остановился во льду. Крен растет, и достиг уже пятнадцати — двадцати градусов. Японцы мечутся по палубе и пытаются спустить шлюпки прямо на лед. На кораблях, ушедших вперед, начинается паника. Они начинают разворачиваться во льду, ломая строй и сбиваясь в кучу. Ясно, что управление эскадрой у Камимуры потеряно. Сейчас каждый за себя. Но развернуться во льду не так то просто, на это требуется время. Подбирать людей с «Ясимы», похоже, никто и не собирается. Оставшийся броненосец и крейсера начинают ломиться через лед, как стадо кабанов через лес, не разбирая дороги. В небо летят клубы дыма, стальные корпуса крушат лед, но он хоть и поддается, но создает сильное сопротивление движению, уменьшая скорость хода. Про обстрел Владивостока уже никто и не думает. Сейчас главная задача — унести ноги. «Косатка» же спокойно движется по чистой воде на перископной глубине определяя, где японские корабли будут выходить изо льда. Тогда их скорость резко возрастет. Вот уже намечена ближайшая цель — крейсер «Якумо». Японцы стараются отойти подальше от места атаки «Ясимы», так как знают, что «Косатка» за ними под лед не пойдет, но лед сильно сковывает их действия. Наконец, «Якумо» начинает поворот в сторону чистой воды. «Косатка» идет следом параллельно кромке льда, поднимая на короткое время перископ. Вот «Якумо» закончил поворот и рвется напролом к чистой воде. Хорошо видно, как льдины разлетаются в стороны от таранного форштевня, торосясь вдоль корпуса, и снег клубится над ледяным полем. Если крейсер будет продолжать движение этим курсом, то должен пройти в паре кабельтовых от носа «Косатки». Вот корабль приближается к последним метрам ледяного поля и дальше перед ним — чистая вода, на которой плавают лишь отдельные льдины. Но, взламывая ледяное поле, он не набрал еще той скорости, какую способен развить на чистой воде. И чтобы ее набрать, тоже нужно время…

Торпеда покидает аппарат и несется наперерез кораблю, спешащему вырваться из той ловушки, в которой он оказался. Спустя несколько мгновений вдогонку устремляется вторая. И вот — первый взрыв чуть позади мостика крейсера. Фонтан воды взлетает выше труб. Крейсер вздрагивает, но продолжает рваться вперед. Через несколько секунд — второй взрыв. Но что это?! Взрыв происходит несколько раньше и видно, как столб воды вперемешку со льдом взлетает вверх несколько в стороне от борта крейсера! О причинах думать некогда. Одной торпеды «Якумо» может не хватить. Первые два аппарата, которые разрядили по «Ясиме», еще не перезаряжены. Развернуться, чтобы выстрелить из кормового аппарата, «Косатка» не успеет. Жаль… Остальные японские корабли, видя подрыв «Якумо», шарахаются еще дальше и ломая лед, пытаются уйти от «Косатки», чтобы затем выйти на чистую воду. Михаил провожает их взглядом и понимает, что перехватить остальных невозможно, они далеко. И даже если успеют перезарядить носовые аппараты, то японцы выйдут из зоны поражения раньше, чем «Косатка» успеет их перехватить до выхода на чистую воду… Жаль… Досадная случайность с «Якумо»… «Ясима», между тем, уже почти лег на борт и все глубже оседает в воду. На льду полно японцев и видно, как они стараются убраться побыстрее от тонущего корабля, направляясь к берегу Уссурийского залива. По крайней мере, так у них есть какой — то шанс выжить, если не замерзнут по дороге и не провалятся в полынью. В ледяной же воде никаких шансов нет.

А «Якумо» уходит. Хоть и с сильным креном и значительно потеряв в скорости хода, но уходит. Михаил провожает его взглядом, полным сожаления.

— Эх, уходит «Якумо»… «Ясима» готов, а вот «Якумо»…

— Как так?! Ведь было и при первом, и при втором залпе два взрыва!

— По «Якумо» вторая мина сработала несколько раньше. Либо попала в наторошенный лед, либо… черт ее знает…

Во взгляде старпома сожаления не меньше, если не больше, чем у Михаила.

— Неужели, уйдут узкоглазые?!

— Не уйдут. Догоним и добьем подранка. Три мины у нас еще остались. Сейчас «Якумо» уже не ходок, былой резвости у него не будет. Судя по месту взрыва, у него сейчас должна быть затоплена кочегарка правого борта. Плюс воды он нахлебался. Да плюс японцы могут еще и отсеки левого борта затопить для уменьшения крена. Значит, воды он примет еще больше. Пробоину в море они не заделают. Пластырь — это не решение проблемы. В общем, если сложить все нюансы, его ход должен сейчас упасть до десяти узлов, если не меньше. Вот мы его ночью и поймаем. Мы то свои пятнадцать всегда дадим.

— А сейчас что делать?

— А сейчас следуем за «Якумо» в подводном положении. Вдруг, нам сказочно повезет и он остановится? Но на это рассчитывать особо не стоит. Когда он удалится подальше, всплывем, и будем следовать за ним, обгоняя по дуге на большом расстоянии, держа его дым в пределах видимости. Он же нас с такого расстояния не заметит. И неизвестно, как остальные японцы себя поведут. Бросят его, или будут сопровождать? Неизвестно…

«Ясима», между тем, уже скрылся под водой. Уцелевшие японцы уходили по льду в сторону берега. Основные силы японской эскадры удалились в море и поджидали там кое — как ковыляющего «Якумо». Две «собачки» — крейсера «Касаги» и «Иосино» оставили свою позицию и тоже устремились под прикрытие главных сил, поскольку корректировать им было нечего. Обстрел Владивостока на этот раз не состоялся.

«Косатка» следовала малым ходом за «Якумо», но он имел ход не менее шести узлов и удалялся все дальше и дальше. Остальные японские корабли поджидали его мористее в нескольких милях. Они знали, что подводная скорость «Косатки» невелика и такое расстояние она быстро преодолеть не сможет. Как не сможет и догнать «Якумо», ковыляющего прочь от берега. Михаил внимательно следил в перископ за обстановкой и только сейчас он обнаружил еще одну причину стремительного бегства «Касаги» и «Иосино». На выходе показались крейсера Владивостокского отряда и бросились к поврежденному «Якумо». Но расстояние было еще очень большим для открытия огня. Камимура отреагировал мгновенно, и вся японская эскадра двинулась навстречу, прикрывая поврежденный крейсер. Видя, что у японцев все равно сохранилось значительное преимущество как в численности, так и в огневой мощи благодаря наличию оставшегося броненосца «Сикисима», русские крейсера решили не испытывать судьбу и повернули назад, под прикрытие береговых батарей. Японцы тоже не стали ввязываться в бой и повернули обратно в море, поджидая «Якумо».

Когда ближайший к «Косатке» крейсер «Богатырь» разворачивался и ложился на обратный курс, Михаил внимательно его рассмотрел, и в глаза сразу бросилась непривычная деталь — на борту был нарисован большой Андреевский флаг. Удивленный, он даже решил показать это старпому и предложил ему глянуть в перископ.

— Странно, никогда такого не было… Ты что — либо подобное видел? Что это такое?

— Знаешь, Михель… Кажется, я догадываюсь, что это такое. Это признание наших заслуг. Чтобы мы не ошиблись при наблюдении в перископ и случайно не атаковали своих.

— Пожалуй… И знаешь, что еще странно? Они были г о т о в ы к выходу Совсем не так, как в п р о ш л ы й раз. Значит, действительно сейчас все очень сильно сдвинулось…

Далеко впереди дымила уходящая японская эскадра. За кормой таяла полоска берега. Решив, что японцы удалились достаточно далеко, Михаил дал команду на всплытие.

Снова забурлила и вздыбилась холмом вода и над поверхностью показалась рубка с нарисованной на ней морской хищницей. Спустя несколько секунд вся субмарина оказалась на поверхности, стряхивая потоки воды с палубы. Заработали дизеля и «Косатка» рванулась вперед, вдогонку за ускользающим врагом. Михаил выбрался на мостик и внимательно смотрел в бинокль на уходящего противника. «Якумо» очень сильно осел в воду и имел постоянный крен. Рядом с ним крутились обе «собачки». Остальные японские корабли следовали на расстоянии нескольких миль от него, но уйти вперед не пытались, подстроившись под скорость хода поврежденного крейсера, но выдерживая дистанцию. Все ясно, Камимура хочет постараться сохранить «Якумо» но так, чтобы не рисковать уцелевшими кораблями. Резон в его действиях есть. Ведь если «Косатка» все же умудрится каким — то образом догнать японцев, то она постарается в первую очередь добить подранка, который находится к ней ближе всех. По «собачкам» она стрелять не будет, когда рядом есть значительно более ценная, тихоходная и неповоротливая цель. В то же время, если Владивостокские крейсера все же рискнут кинуться в погоню, чтобы добить «Якумо», то остальная эскадра тут же развернется и успеет на помощь раньше, чем русские приблизятся на дистанцию стрельбы. Стоящий рядом старпом тоже внимательно смотрел в бинокль.

— Неужели, уйдет?

— Не уйдет. «Якумо» может давать при самых благоприятных обстоятельствах чуть больше восемнадцати узлов. Но сейчас, что бы японцы не придумали, в таком состоянии они больше десяти — двенадцати не выжмут. А скорее всего, еще меньше. Поэтому, сейчас наша задача — обогнать всю эту свору и оказаться впереди них. Чтобы занять удобную позицию и внезапно атаковать. Делать это надо так, чтобы нас не обнаружили. Иначе, они просто изменят курс и обойдут нас на большом расстоянии, используя преимущество в скорости. Это если мы захотим атаковать днем из подводного положения. Ночью — то же самое. Если «Якумо» мы еще сможем догнать и атаковать в темноте из надводного положения, то вот остальных — нет.

— Так что, преследуем подранка?

— Да. Если Камимура окажется глуп, а я в это не верю, то он будет продолжать движение всей эскадры таким ходом, то есть подстраиваясь под «Якумо» и оставаясь от него на сравнительно небольшой дистанции. И тогда у нас есть прекрасная возможность завалить еще одного «кабанчика» на выбор. В носовых аппаратах у нас сейчас две мины, готовые к выстрелу. То есть, теоретически мы можем уйти вперед, погрузиться и атаковать либо «Идзумо» вместе с Камимурой, либо «Сикисиму» — его последний броненосец, либо кого угодно. А потом со спокойной душой добить «Якумо» последней оставшейся миной в кормовом аппарате. Но это было бы слишком хорошо. Не думаю, что Камимура будет рисковать целыми кораблями ради спасения «Якумо». Когда он убедится, что угрозы преследования нет, то, скорее всего, увеличит ход и уведет эскадру, оставив при «Якумо» только обеих «собачек». Так, на всякий случай. Хотя бы для того, чтобы снять команду. Он прекрасно понимает, что «Якумо» не жилец. Сейчас его спасла случайность. И мы приложим все силы, чтобы его достать. Поэтому, лучше пожертвовать «Якумо», чем рисковать потерять кроме него еще кого — нибудь.

— Говорите так, Михаил Рудольфович, будто знаете мысли Камимуры!

— Так это же элементарная логика, Василий Иванович. Камимура уже доказал, что он не дурак. Другое дело, что он с подобным еще не сталкивался, как не сталкивался никто в мире. Ему просто не повезло. Так же, как и Того. Но правильные выводы он научился делать быстро. Обратили внимание, как он сразу увел эскадру подальше от места гибели «Фудзи»? Потому, что после нашей ночной атаки, закончившейся уничтожением трех лучших японских броненосцев, быстро сообразил, что будет, если остановиться для оказания помощи. Вот поэтому и увел всех, послав спасать людей этих двух своих «мальчиков на побегушках» — «Тацуту» и «Чихайю». Правильно рассудив, что если даже в нас и взыграют кровожадные инстинкты, то нам просто будет жалко тратить мины на эту несерьезную мелочь. Поэтому сейчас, кроме атаки «Якумо», я всерьез на большее и не рассчитываю. Если только не произойдет еще какая — нибудь случайность. Или машина на каком из японцев скиснет, или что — то в этом роде. Но рассчитывать на это особо не стоит.

— А почему же он сейчас с собой «Тацуту» и «Чихайю» не взял?

— Скорее всего, был уверен, что мы находимся возле входа в Токийский залив и возле Владивостока нам делать нечего. Он сделал правильные выводы из наших действий. Наша задача — не защита, а нападение, и мы должны оперировать в водах, где находится флот противника. А возле Владивостока нам нападать просто не на кого. Ведь ему и в страшном сне не могло присниться, что нам известны его намерения об обстреле Владивостока. Вот и не стал обременять себя двумя малышами с недостаточной мореходностью. Сейчас, конечно, жалеет. Думаю, теперь при каждом выходе в море, он будет вокруг себя свору миноносцев держать. Чтобы, по крайней мере, сорвать нам атаку попыткой тарана, если обнаружат перископ…

«Косатка», развив полный ход, рассекала волны Японского моря, стараясь обойти на большом расстоянии японскую эскадру, дымившую на горизонте. Японцы ее не видели, иначе бы уже давно изменили курс и постарались оторваться от преследования. Берег уже давно скрылся, и вокруг было только море, по которому шла бронированная армада, а сбоку от нее, на большом расстоянии, неслась никем не замеченная субмарина, торопясь уйти вперед и погрузиться задолго до того, как японские корабли смогут ее заметить. И если они будут идти, не меняя курса, то сами придут к тому месту, где притаилась подводная стальная хищница.

Через шесть часов, когда «Косатка» уже обогнала эскадру и продолжала уходить вперед, чтобы незамеченной погрузиться впереди прямо по курсу японцев, Михаил понял, что не ошибся в предполагаемых действиях Камимуры. Убедившись, что преследования русских крейсеров можно не опасаться, эскадра резко увеличила ход. Михаил понял, что перехватить ее не успеет. Японцы находятся слишком далеко и «Косатка» просто не успеет занять позицию для атаки. Ну что же, он это предвидел. Поэтому, остается «Якумо», который сразу начал сильно отставать. Дав японской эскадре удалиться на большое расстояние, «Косатка» бросилась на перехват отставших трех кораблей.

День уже клонился к вечеру. Японская эскадра скрылась за горизонтом. «Косатка» незамеченной прошла вперед и погрузилась как раз впереди по курсу поврежденного «Якумо», который дымил на горизонте, медленно приближаясь. Михаил внимательно смотрел в перископ. До цели еще далеко и «Косатка» движется ей навстречу самым малым ходом на перископной глубине. Пока еще светло и цель можно хорошо рассмотреть. «Якумо» идет, глубоко осев в воду с дифферентом на нос, и с креном градусов в пять на правый борт. Очевидно, японцы применили контрзатопление отсеков левого борта для уменьшения крена. Ход крейсера, по предварительным прикидкам, не менее семи — восьми узлов и тонуть он явно не собирается. А это значит, что он имеет все шансы добраться до Японии. Если только не вмешается какой — то посторонний фактор. «Косатка», например. Две «собачки» — «Касаги» и «Иосино» не идут параллельным курсом с «Якумо», подстраиваясь под его скорость хода, а бегают кругами вокруг него, постоянно меняя курс и скорость и держа под наблюдением близлежащую поверхность моря. Что же, в их положении и с их возможностями это самый разумный выход. Постараться хаотичным движением вокруг поврежденного корабля затруднить атаку подводной лодки, если она здесь все же появится. Но они не приближаются очень близко, оставаясь в полумиле и больше от медленно ковыляющего «Якумо». «Косатка» уже заняла позицию и только наблюдает, следя за беготней «собачек» вокруг «Якумо», чтобы случайно не попасть под таранный удар. Но пока все проходит нормально. «Якумо», глубоко осев в воду, движется, не меняя курса и должен пройти в двух кабельтовых перед носом «Косатки». Параметры его движения уже определены и две торпеды в носовых аппаратах ждут своего мига. «Собачки» бегают по кругу в полумиле и не мешают, лодка уже находится внутри радиуса их перемещений. Форштевень «Якумо» приближается к линии визира перископа, который буквально на пару секунд показывается над поверхностью, тут же снова исчезая в волнах Японского моря…

Толчок, и торпеда выходит из аппарата. «Косатка» дает ход, и старается побыстрее уйти вниз, увеличив глубину погружения. Очевидно, след торпеды замечен на поверхности, так как почти сразу раздаются взрывы. Это японцы стреляют по воде в то место, где им мерещится субмарина. Бегут секунды и вот — взрыв! Снова громогласное «Ура!!!» прокатывается по отсекам. «Косатка» осторожно маневрирует, уходя в сторону от цели и снова всплывая под перископ. Двух торпед «Якумо», по идее, должно хватить. А если все же не хватит, то есть еще две. Как бы то ни было, но он отсюда не уйдет. Подняв перископ над водой, и осмотрев открывшуюся ситуацию, Михаил понял, что «Якумо» тонет. Он уже почти остановился и еще глубже осел в воду, увеличив крен. Одна из «собачек», похоже — «Иосино», бросился к нему и спускает шлюпки. «Касаги» продолжает молотить из орудий по воде в то место, где была обнаружена торпеда. Да только «Косатки» там уже давно нет. Осторожно маневрируя, подводная хищница подкрадывается к остановившемуся и занятому спуском шлюпок «Иосино». Хватит играть в благородство. Камимура собирался вести обстрел города, и его совершенно не интересовало, что при этом могут погибнуть гражданские лица. Так чего ради «Косатка» должна щадить врага, если он так подставился, занявшись спасением команды подорванного крейсера? На войне — как на войне…

Подойдя поближе, «Косатка» снова разворачивается кормой на неподвижную мишень. Михаил проверяет положение цели перед выстрелом, на короткое время приподнимая перископ. Условия для стрельбы просто идеальные. Дистанция около двух кабельтовых, цель неподвижна и угол встречи торпеды с целью близок к прямому. «Касаги» бегает в отдалении и иногда постреливает туда, где ему померещилась подводная лодка. Линия визира перископа ложится на носовое орудие «Иосино», установленное на баке перед мостиком…

Толчок и еще одна торпеда вылетает из аппарата. Сразу полный ход обоими электродвигателями и горизонтальные рули на погружение. «Косатка» стремится уйти как можно дальше. Но взрывов снарядов пока нет. Возможно, японцы проглядели торпеду, или вышла заминка у комендоров. Бегут секунды, отмеряя время хода торпеды до встречи с целью. И тут следует ВЗРЫВ, совершенно не похожий на взрыв торпеды. «Косатку» тряхнуло, но она продолжает уходить все дальше и дальше, уже достигнув глубины сорок метров. Пройдя еще какое — то время, лодка уменьшает ход и начинает снова всплывать под перископ. Взрывов на поверхности больше нет. Наверху открывается жуткое зрелище. «Иосино» быстро погружается, и его нос уже скрылся под водой. Очевидно, произошла детонация боезапаса в носовых погребах. Нестабильные шимозные снаряды нашли еще одну жертву. «Якумо» уже сильно ушел в воду, но тонет практически на ровном киле и переворачиваться не собирается. «Касаги» дал полный ход и быстро удаляется от места трагедии. Все понятно, ему совершенно не хочется повторить судьбу «Иосино», став неподвижной мишенью. Единственное разумное решение в данной ситуации. Жестокая правда войны, какая она есть…

Михаил молча наблюдает за всем этим в перископ. Солнце уже висит низко над горизонтом, и багровые лучи заката придают зловещий оттенок всему происходящему. «Иосино» скрывается под водой. «Якумо» все еще держится на поверхности, но это уже агония смертельно раненого корабля. Поскольку крейсер тонет довольно медленно и не имеет большого крена, японцам удается спустить шлюпки и сейчас они вылавливают из воды тех, кто уцелел после взрыва бомбовых погребов «Иосино». «Касаги» уже далеко и рассчитывать на его помощь бесполезно. «Косатка» притаилась под водой недалеко от уходящего под воду «Якумо» и внимательно наблюдает. А то, вдруг и двух торпед будет мало крейсеру немецкой постройки? Тогда придется истратить последнюю. Не оставлять же подранка, которого японцы смогут отбуксировать в порт, отремонтировать и он снова будет готов идти в бой. Но опасения напрасны. Через сорок минут после попадания второй торпеды, «Якумо» уходит в воду по самую палубу. После этого нос начинает погружаться быстрее, и вот уже над водой остаются одни трубы и мачты. Но вскоре скрываются и они. «Якумо» уходит на дно Японского моря. Шлюпки заранее отошли в сторону, чтобы не быть затянутыми в воронку, образующуюся при погружении корабля. Они подобрали из воды тех, кто уцелел в этом аду. Но дальше им предстоит рассчитывать только на себя. «Касаги» ушел, чтобы не стать следующим. Японские корабли в этом районе еще долго не появятся. Нейтральные суда тоже. На помощь со стороны «Косатки» рассчитывать не приходится. Она не может взять на борт такое количество людей. Остается надежда только на Владивостокский отряд крейсеров, если он все же отправится в очередной рейд по следам удравшего от них «Якумо» и будет проходить через этот район. Или, им предстоит пройти почти половину Японского моря, прежде чем они достигнут Хоккайдо — ближайших японских берегов. Последние лучи заходящего солнца окрашивают поверхность моря и небо в багровый цвет. И вскоре чернота ночи разливается вокруг, скрывая место недавней трагедии. Люди на шлюпках, еще не отошедшие от шока пережитого, с надеждой вглядываются в ночную тьму. Туда, куда ушел «Касаги». Они не видят, как в стороне от них вздымается водяной холм и на поверхности показывается рубка субмарины. «Косатка» всплывает на поверхность, запускает дизеля и разворачивается носом в направлении Корейского пролива. Она с блеском выполнила свою задачу. Стальная подводная хищница оправдала свое название и назначение. Она разворачивается кормой к оставшимся на поверхности шлюпкам и исчезает в ночной тьме. Больше ей здесь нечего делать. Враг, надумавший напасть и пришедший к ее родным берегам, уничтожен. На войне — как на войне…

Михаил стоял на мостике и с удовольствием вдыхал свежий холодный воздух. Шлюпки с японцами уже давно исчезли в ночной тьме и вокруг ни огонька. Японское море пустынно. Идет война и этим все сказано. Главные силы адмирала Камимура уже далеко. «Охота на кабана» прошла успешно. Добыты четыре матерых «секача» и один «подсвинок», если таковым можно считать «Иосино». На такую удачу Михаил даже не рассчитывал. Итак, что же остается в остатке? Каков итог этого беспрецедентного рейда, каких еще не знала история? Главным силам японского флота нанесен такой страшный удар, от которого он может уже и не оправиться. Из шести эскадренных броненосцев уничтожены пять. Из восьми броненосных крейсеров, если считать вместе с «гарибальдийцами» — три. Это не считая старого «китайца» «Чин — Иен», плавучего антиквариата «Мацусима» и двух «собачек» — «Нийтаки» и «Иосино». Помимо этого уничтожено четырнадцать транспортов с грузом и войсками. И все это менее, чем за месяц! Такими результатами не могла похвастаться ни одна подводная лодка в той его прежней жизни. Что же, он свою задачу выполнил. Выполнил с таким результатом, о котором даже не смел мечтать. Теперь следующий ход за Макаровым и императором Николаем Вторым. Потому, что без этого вся его затея может так и остаться ярким, но единственным успешным эпизодом в этой войне. И даже если война будет выиграна путем простого численного преимущества из — за страшных потерь, понесенных японским флотом, но не будут сделаны должные выводы на самом верху, то все вернется на круги своя. Голова закружится от успехов, захочется прибрать к рукам Черноморские проливы, контролировать ситуацию на Балканах и Германия с Австро — Венгрией будут восприниматься, как нечто похожее на Японию, только гораздо ближе. И воевать с ними, стало быть, гораздо легче. И которых просто необходимо загнать в стойло. К чему это приведет, он хорошо знает…

Глава 8. Над всей Маньчжурией небо чистое. Повторно…

Погода была довольно тихая и «Косатка» неторопливо рассекала воды Японского моря, приближаясь к Корейскому проливу. На горизонте пока никого не было видно, но Михаил не собирался проходить этот район просто так. «Охота на кабана» закончилась. Но если по дороге предстоит пройти через японский «курятник», то для «лисы» грех не использовать такую возможность. Осталась еще одна торпеда в носовом аппарате, снарядов к пушке тоже пока хватает, не везти же это добро обратно в Порт — Артур. Но сколько вахтенные на мостике «Косатки» не вглядывались в горизонт, он оставался пустынным. Во всем Японском море, после уничтожения «Якумо» и «Иосино», так никого и не встретили.

Но вот на подходах к Корейскому проливу «курятина» появилась. Едва только рассвело, как вахтенные заметили дым на горизонте. Первый же встреченный пароход оказался японским. Правда, он возвращался из Кореи в Японию, и по его осадке было видно, что он идет в балласте. Но судно врага есть судно врага. Независимо от того, есть на нем груз, или нет. После предупредительного выстрела, сделанного с большой дистанции, пароход остановился, и экипаж сам стал спускать шлюпки. Очевидно, информация о характере действий «Косатки» распространилась уже среди всех японских моряков и они против таких странных действий ничего не имели. Когда шлюпки удалились от борта на безопасное расстояние, пароход был расстрелян из орудия. По — прежнему, с большой дистанции. Приближаться близко Михаил не хотел, справедливо полагая, что японцы вполне могли созреть до идеи судна — ловушки. Когда пароход пошел ко дну, «Косатка» подошла к шлюпкам, и Михаил поинтересовался названием судна и портом назначения. Поскольку они были в виду корейского берега, то предложил японцам добираться туда самостоятельно, против чего они нисколько не возражали. Следующие два парохода попались практически один за другим. Первый шел из Японии в Корею и вез различное снабжение для армии. Его экипаж тоже не стал геройствовать, сразу остановив судно и начав спускать шлюпки. Когда огонь по пароходу еще велся, сигнальщики обнаружили еще один дым на горизонте. Этот возвращался из Кореи и, скорее всего, тоже должен быть пустым. Быстро покончив с пароходом, «Косатка» помчалась на перехват следующей жертве. Шлюпки с предыдущей уже резво шли к берегу. Ничего, погода хорошая, доберутся. Как и предполагали, третий пароход оказался без груза и возвращался в Японию. Но лишение противника грузового тоннажа — это тоже одна из первостепенных задач субмарины. Поэтому, третий пароход отправился следом за двумя первыми — на дно моря, а его шлюпки с экипажем — в сторону корейского берега, полоска которого виднелась на горизонте. После этого Михаил решил уйти ближе к центру пролива. Вскоре обнаружили дым, и пошли навстречу, но пароход оказался нейтралом под голландским флагом. Обойдя его стороной, пошли дальше. Видно было, как с мостика и палубы парохода весь экипаж с огромным интересом рассматривает «Косатку». После этого, буквально сразу, попался японец с грузом продовольствия. Продовольствие отправилось не к войскам микадо, а к Нептуну. А экипаж — на борт «голландца», которого «Косатка» догнала и вернула, заставив подобрать людей из шлюпок. Потом наступило некоторое затишье. Ни японских, ни нейтральных судов не было видно. Наконец, через два часа на горизонте снова появился дым. «Косатка» двинулась на перехват.

По мере того, как судно приближалось, Михаил довольно потирал руки. Идет крупный пароход и явно японской постройки. И идет со стороны Японии, значит — не пустой. Но идет странно. То даст ход, то остановится, отвернув вправо, или влево. Создавалось впечатление, что у парохода не все в порядке с рулевой машиной. В конце концов, он вообще остановился. Однако, когда дистанция уменьшилась до такой степени, что можно было прочитать, хоть и с трудом, название на носу, Михаил был сильно удивлен. На борту парохода красовалась надпись латинскими буквами «Норфолк», и не было никаких иероглифов. На гафеле был поднят английский флаг, а на одном из сигнальных фалов сигнал бедствия по международному своду. На всякий случай, близко к нему не приближались. Стоявший рядом старпом тоже обратил внимание на такое несоответствие.

— Ничего не понимаю… Какой «Норфолк»?! Ведь пароход — вылитый «…Мару»!!! Я пароходы такого типа знаю, не раз их здесь раньше видел. А флаг английский…

— Никогда не доверяйте флагам, Василий Иванович… Но меня смущает не только это. Обратите внимание — краска на бортах далеко не первой свежести. Если не сказать больше. А вот название — как будто только сегодня утром нанесли. И эти странные ящики на палубе и на надстройке мне о ч е н ь не нравятся…

— Думаете — «кью — шип»?

— Очень похоже… Не будем подходить к нему близко. Посмотрим, что он дальше предпримет.

«Косатка» резко отвернула в сторону и стала удаляться от странного судна. Потом снова изменила курс и обошла его за кормой. Если на пароходе и стоят замаскированные орудия, то стрельба с такой дистанции по малоразмерной быстроходной цели — выбрасывание снарядов. На палубе «Норфолка», между тем, началось сильное оживление. Экипаж высыпал на палубу и усиленно махал руками. Одновременно пароход дал длинный звуковой сигнал гудком. Ситуация не нравилась Михаилу все больше и больше. В мощную цейсовскую оптику он внимательно разглядывал странного «англичанина». На корме были хорошо различимы название и порт приписки судна — «Норфолк», «Ливерпуль». Причем также было видно, что краска наносилась недавно на старый, давно некрашеный борт. На палубе находились человек сорок и все усиленно махали руками и что — то кричали. Причем, там были как азиаты, так и европейцы, что на японский пароход было совершенно не похоже. Но все остальные признаки говорили о том, что судно японское. К маскараду с флагами и фальшивыми названиями Михаил уже привык за две мировых войны, но сейчас здесь это пока в диковинку. Неужели, японцы задумали поймать «Косатку» таким иезуитским приемом? Старпом, как оказалось, думал о том же самом. Лекции об истории будущего, прочитанные ему Михаилом, не прошли даром.

— А не хотят ли они подманить нас к себе поближе таким образом? Чтобы гарантированно всадить в нас несколько снарядов и тогда мы не сможем погрузиться?

— Я думаю о том же самом. Ничего крупного на нем быть не должно. Даже под 120 — ти миллиметровки требуются серьезные подкрепления палубы, не говоря о шестидюймовках. Максимум, на что мы можем рассчитывать, это 75 — ти миллиметровки. Тем более, по размерам ящиков видно, что шестидюймовку туда не спрячешь. Но нам и этого хватит.

— Так что делать будем?

— Обойдем его вокруг, не приближаясь, и зайдем со стороны солнца. И дадим один выстрел боевым. Но так, чтобы не попасть. Если это ловушка, то вряд ли он удержится. Даже если и не будет команды на открытие огня, у какого — нибудь наводчика могут сдать нервы.

— Рискованно…

— Не рискованней нашей атаки из надводного положения на входе в Токийский залив. Близко мы приближаться не будем. А стрельба с большого расстояния из 75 — ти миллиметровки по малоразмерной подвижной цели мало отличается от салюта…

На том и порешили. «Косатка» продолжала кружить вокруг неподвижного парохода. Как настоящая косатка вокруг предполагаемой добычи. Вызванный на мостик комендор Фокин был тщательно проинструктирован. Вначале он удивился, когда услышал о стрельбе с дистанции больше двух миль.

— Далеко, Ваше благородие. Не для нашей старушки дистанция.

Однако поняв, что от него требуется, успокоился. И вот теперь «Косатка», двигаясь вокруг «Норфолка», оказалась как раз напротив солнца, мешавшего японским наводчикам, если таковые вдруг объявятся. Тщательно прицелившись, Фокин сделал выстрел. Но так, чтобы там могли это воспринять, как случайный промах. Стрельба велась на огромной для старой пушки дистанции, и говорить о стрельбе на поражение было просто глупо. Но психологически воздействовать на противника было можно. Как и ожидалось, снаряд упал в воду с недолетом. И это было последней каплей. Ящики на палубе «Норфолка» рассыпались и в следующее мгновение оттуда загремели выстрелы. Снаряды тоже упали с большим недолетом, Михаил оказался прав. На псевдо — «Норфолке» были установлены 75-ти миллиметровки. Одновременно английский флаг пошел вниз, а на его место взлетел военно — морской флаг Японии — восходящее солнце с лучами. Пароход дал ход и начал разворачиваться в сторону «Косатки». Но «Косатка» не стала ждать и тоже дала полный ход двумя дизелями, уходя в сторону солнца. Так быстро фальшивый «англичанин» ход не наберет. Да и вряд ли он у него более пятнадцати узлов. Скорее всего, меньше. «Косатка» быстро удалялась от судна — ловушки, которое начало отставать. Оттуда еще гремели выстрелы, но все снаряды падали с недолетами. Удалившись еще на пару миль, Михаил скомандовал срочное погружение. Когда мимо него пробегал Фокин, то он услышал.

— Эх, была бы 120-ти миллиметровка!!! Разделал бы супостата под орех!!!

Но 120-ти миллиметровки не было, да и вступать в артиллерийскую дуэль с «кью-шипом» чревато. Артиллеристы там должны быть на порядок лучше, чем на вооруженных транспортах. Поэтому лучше нырнуть, что «Косатка» и сделала. Когда рубка полностью скрылась под водой, Михаил приказал приготовить к стрельбе торпедный аппарат. Спускать с рук подобные вещи он не хотел. Но «Норфолк», или кто он там был на самом деле, увидев, что лодка погрузилась, развернулся и пошел по направлению к японским берегам. Михаил долго смотрел ему вслед. От раздумий его оторвал голос старпома.

— Что теперь? В Порт — Артур, или еще поохотимся?

— Поохотимся. На этого самого «Норфолка». Я подобные фокусы с флагами не прощаю.

— Но как мы его достанем? Ведь когда мы под водой, то догнать его не сможем.

— Сможем. Сейчас пусть удалится от нас подальше, но так, чтобы не потерять его из виду. Затем всплываем и идем следом. Ход у него узлов двенадцать, не больше, а через час уже стемнеет. Как начнет темнеть, догоняем его и забегаем вперед, как при атаке на «Якумо». А там смотрим по ситуации. Если сейчас это сойдет японцам с рук, то будет продолжаться и в дальнейшем. И я думаю, что такой «англичанин» не один в этих водах. Быстро японцы подсуетились. Интересно, сами додумались, или англичане подсказали?

— А откуда европейские морды у них на палубе взялись?

— Да мало ли всякого сброда в припортовых кабаках отирается в той же Японии? Вполне могли набрать на роль актеров — статистов…

День клонился к вечеру, и солнце уже висело невысоко над горизонтом. «Норфолк», как оказалось, особо не торопился. Возможно, подумал, что «Косатка» ушла, вот и не жег уголь понапрасну. Свою задачу он с треском провалил. «Косатка» его не только раскрыла, но и ушла безнаказанно. И теперь она знает о наличии таких судов — ловушек, и каковы будут ее дальнейшие действия — не известно. Очень может быть, что она откажется от такой щадящей тактики — уничтожение судов артиллерией после того, как экипажи покинут их на шлюпках. Теперь она может озвереть и топить торпедами из — под воды все без разбора. Во всяком случае, такая возможность не исключена. Вот и пускай японцы поломают голову над проблемой, которую создали сами себе.

«Косатка» удалилась южнее и всплыла, не выпуская дым «Норфолка» из поля зрения. Перед этим попались еще два японских парохода, шедших к берегам Кореи, но Михаил их проигнорировал. И вот теперь, когда начало темнеть, «Косатка» бросилась догонять добычу. Облегчало то, что «Норфолк» довольно сильно дымил, и его было видно издалека. По мере приближения, когда уже совсем стемнело, он даже зажег ходовые огни, как и положено добропорядочному англичанину, являющемуся нейтральным судном.

Догнав «Норфолк», «Косатка» следовала параллельным курсом на расстоянии около мили, совершенно невидимая в ночной темноте. Уравняв скорости, Михаил понял, что «англичанин» имеет ход всего в семь узлов. Видно, торопиться ему особо некуда. Теперь надо было решить принципиально важную задачу. Вести артиллерийскую дуэль, воспользовавшись внезапностью нападения из темноты, или истратить последнюю торпеду? Подумав, Михаил решил не рисковать. Получить случайный снаряд с близкого расстояния в корпус лодки очень не хотелось. А вот после попадания торпеды у этих «англичан» мысли о стрельбе даже не возникнут. Надо будет думать о спасении собственной шкуры. «Косатка» увеличила ход и стала уходить вперед, чтобы занять выгодную позицию для торпедной атаки.

«Косатка» неподвижна, и ее корпус смотрит перпендикулярно курсу приближающейся цели. Цель сохраняет курс и скорость, и если будет продолжать в том же духе, то пройдет в двух кабельтовых перед носом «Косатки». Ночь темная, Луна еще не взошла и субмарина совершенно невидима на поверхности моря. «Норфолк» движется семиузловым ходом и не замечает притаившейся неподалеку опасности. Но параметры его движения уже рассчитаны и командир субмарины ждет, когда цель придет в точку выстрела. Вот форштевень «Норфолка» приближается к линии визира…

Толчок воздуха и торпеда вылетает из аппарата, тут же исчезая в черной воде. Сейчас ее след заметить невозможно и «Норфолк» идет, не реагируя на несущуюся под водой смерть. Время отсчитывает последние секунды его жизни. Михаил внимательно следит за целью, которая проходит почти совсем рядом…

Грохот взрыва раскалывает ночную тишину. Торпеда попадает в район машинного отделения, почти по миделю. Столб воды взлетает выше мачт и обрушивается вниз. Пароход еще движется вперед, но уже начинает заваливаться на правый борт и окутывается паром. На палубе зажигается несколько ламп и видно, что там началась паника. Японцы пытаются спустить шлюпку правого борта, так как шлюпку левого уже спустить невозможно — крен увеличивается очень быстро. Очевидно, взрыв повредил переборку между машинным отделением и смежным с ним трюмом, и вода сейчас затапливает и машину и трюм. «Косатка» малым ходом идет следом, оставаясь в темноте. «Норфолк» медленно останавливается. Электрическое освещение на нем погасло и только видно, как на палубе мелькают фонари. Неясно, удалось ли японцам спустить шлюпку. Слышны крики и шипение пара. На мостик «Косатки» выносят переносной прожектор, и его луч выхватывает из темноты корпус «Норфолка», находящийся уже на грани опрокидывания. Прожектор освещает название и порт приписки на корме, а также два орудия на палубе. Вокруг плавает большое количество обломков, за некоторые хватаются люди, пытающиеся отплыть подальше от гибнущего судна. Вот «Норфолк» с шумом переворачивается вверх килем. Какое — то время он находится в таком положении, но вскоре начинает погружаться. Воздух, оставшийся внутри корпуса, с шумом выходит через пробоину. Вот он полностью скрывается под водой, образуя воронку, которая затягивает все, что есть поблизости. Спустя некоторое время на поверхность вырываются огромные пузыри воздуха. «Косатка» подходит ближе, и луч света выхватывает из воды людей, держащихся за различные обломки. Со всех сторон несутся крики на японском и на английском. Луч прожектора «Косатки» гаснет, и она снова растворяется в темноте ночи. Дав ход, разворачивается кормой к месту недавней трагедии и уходит. Больше ей здесь нечего делать. Ее пытались уничтожить с помощью хитрости, но она сама уничтожила охотников. На всякую хитрость может найтись еще большая хитрость. На войне — как на войне…

— Ну что, герр фрегаттен — капитан, поздравляю с первым «кью — шипом»! Чтоб ему пусто было!

— Дай бог, чтобы это был первый и последний, Васька. Знаешь, сколько крови на этих «кью-шипах»? Причем, не подводников. Ведь именно из — за них немецкие лодки перестали церемониться с торговыми судами, и зачастую топили их торпедами из — под воды, чтобы не рисковать быть обстрелянным. Не все были такие, как Лотар фон Арнольд. А ведь в начале войны подводники старались действовать согласно нормам призового права. Сейчас я тоже жду в английской прессе статьи об очередных зверствах «Косатки». Под заголовком «Предательский удар из темноты», или что — то в этом роде. То, что японцы прикинулись английским торговым судном и прикрылись английским флагом, об этом стыдливо умолчат…

Друзья снова уединились в командирской каюте, чтобы обсудить все вопросы без лишних ушей. Да и очередную победу отметить за рюмкой коньяка. Звали заодно и стармеха, да у него возникли срочные дела в машине. Старпом еще на мостике обратил внимание, что нервы у командира на пределе, вот и уговорил его отметить событие. Сначала он не понял причины, но потом дошло. Это было дело сугубо личное. Михаил, как и все подводники, суда — ловушки люто ненавидел. Но теперь, вроде, отпустило. И друзья за коньяком обсуждали предстоящие действия.

— То, что умолчат, не сомневаюсь. А то, что расскажем мы, назовут наглой клеветой.

— А-а-а, первый раз, что ли… Я вот другое думаю… Вряд ли японцы на такое пошли без согласования с англичанами. Думаю, у джентльменов из Лондона рыло очень сильно в пуху.

— А даже если и так, то что из этого?

— А то, что на этом они не остановятся. Не удивлюсь, если сейчас появится вторая «Лузитания». Помнишь, я тебе рассказывал? Там сейчас пойдут на все, только бы облить нас грязью.

— Ну, Михель, ты даешь!!! Какая «Лузитания»?! Ведь мы пассажирские лайнеры, даже японские, не топили, и топить, как ты сам говоришь, не собираемся!

— А эту самую «Лузитанию», или как она сейчас будет называться, не обязательно топить нам. Англичане могут сделать это сами и попытаться свалить на нас. И не обязательно это должен быть пассажирский лайнер. Может быть и простой грузовой трамп под английским флагом и с английским экипажем. А из мухи всегда есть возможность сделать слона.

— Ну, Михель… И что же нам делать?

— В том то и дело, что от нас в этом деле практически ничего не зависит. Единственное, что мы можем сделать, это наносить такой урон японцам, чтобы в Лондоне поняли — они поставили не на ту лошадь. Никто не будет до бесконечности поддерживать и финансировать банкротов. А Япония уже в долгах по уши. И чем скорее в Лондоне, да и не только в Лондоне, ее признают безнадежным банкротом, тем лучше.

— Но это, как я понял, дело не завтрашнего, и даже не послезавтрашнего дня. А завтра что делать будем?

— Побезобразничаем до вечера, а потом пойдем потихоньку до дому, до хаты. То есть, в Порт — Артур. И будем безобразничать по дороге. Думаю, еще не один «мару» поймаем. Торпед больше нет, но снаряды к нашей музейной пушечке остались. Недаром мы ее у «Маньчжура» выпросили. Видишь, как пригодилась.

— Все никак не привыкну к этому слову — торпеда…

— И не привыкай пока, Василий. Не будут глупых вопросов задавать, если вдруг оговоришься. Это я их по привычке торпедами называю, но при всех остальных — минами. Обратил внимание? А скоро это слово в наш лексикон прочно войдет. И многое по другому будет. Мы с тобой, Васька, да и со всем экипажем «Косатки», ни много, ни мало, а Историю изменили. К хорошему ли, к плохому ли — будущее покажет. Но вот то, что изменили однозначно и бесповоротно, это сомнению не подлежит…

Снова шумит вода за бортом, снова расходятся волны от форштевня и исчезают за кормой. Длинная узкая тень скользит по поверхности моря, оставаясь невидимой. Она только что добилась очередной победы. Она не знает, что ждет ее завтра. Маленький винтик в огромном и сложном механизме войны. Но этот винтик, совершенно неожиданно для всех, стал играть огромную роль. Настолько огромную, что даже Ее Величество История вынуждена с ним считаться…

Утро следующего дня выдалось относительно тихим. Хоть и не штиль, но применять пушку можно. Ночью попадались суда, но связываться с ними не стали. Вдруг нейтрал, или второй «Норфолк» попадется. А торпед больше нет. Но ближе к утру, бог послал «Косатке» очередной добропорядочный японский транспорт, дым которого сигнальщики обнаружили с рассветом. Транспорт, возвращающийся из Кореи в Японию, не стал геройствовать и после предупредительного выстрела сразу остановился, а экипаж сразу без напоминаний начал спускать шлюпки. Когда шлюпки отошли от борта на безопасное расстояние, «Косатка» открыла огонь. После затопления судна Михаил подошел к шлюпкам и предложил взять их на буксир. Все равно, он идет в направлении островов Цусима. Подобное поведение «Косатки» уже никого не удивляло, и японцы с радостью согласились. По дороге так больше никого и не попалось и «Косатка» доставила своих подопечных почти до места, отдав буксир лишь в пяти милях от берега. Предоставив японцам возможность добираться дальше до берега самостоятельно, «Косатка» снова отправилась в открытое море. Вскоре снова были обнаружены дымы, причем практически одновременно. Один с востока, другой с запада. Решив, что с востока вполне может идти японский транспорт с грузом на Корею, Михаил отправился в первую очередь к нему.

По мере приближения он убедился, что пароход японской постройки и был уверен, что попался очередной «…Мару». Но каково же было удивление всех вахтенных на мостике, когда на носу парохода смогли прочитать название — «Сити оф Глазго»! И разглядеть английский флаг на мачте. Мгновенно была сыграна боевая тревога и «Косатка» стала уходить в сторону, не приближаясь к странному пароходу. Поднявшийся по тревоге на мостик старпом тоже всматривался в бинокль на новообращенного «англичанина». Который, тем временем, застопорил ход и поднял на мачте флажный сигнал бедствия, попытавшись привлечь внимание гудком.

— Ну, надо же… Вторая часть премьеры спектакля… Первая часть прошла более профессионально, а тут актеры и вовсе бездарные. Неужели, они не знают, что премьера «Норфолка» провалилась?

— Скорее всего, не знают. Очевидно, на «Норфолке» не было радиостанции, и он не смог сообщить о нашей встрече. А ночью мы его утопили, и вполне вероятно, что еще никого не спасли. А возможно, что уже вообще не спасут.

— Так что делать будем? Ныряем, или просто уходим? Вон с палубы уже актеры тряпками машут. И тоже ящики на палубе установлены.

— Сейчас мы их в лужу посадим.

— Это как?

— Разворачиваемся и идем к тому пароходу, который позади нас. Скорее всего — японец. Подойдем и погоним его сюда оказывать помощь. Пообещаем даже, что отпустим целым и невредимым, поскольку он занят оказанием помощи нейтральному судну. Тогда сказки о жестоких гуннах уже будут восприниматься, как анекдот.

Дальнейшее было полной неожиданностью для всех участников спектакля. «Косатка» проигнорировала сигнал «англичанина» о бедствии и полным ходом помчалась к показавшемуся на горизонте пароходу. Пароход оказался японским и там тоже при появлении «Косатки» сразу остановились и начали спускать шлюпки, даже не дожидаясь предупредительного выстрела. Каково же было удивление японцев, когда субмарина вместо того, чтобы расстрелять и утопить пароход, подошла к шлюпкам и велела вернуться обратно. А после этого следовать за ней для оказания помощи английскому торговому судну! В состоянии полного ошаления японцы вернулись на свой пароход, и вскоре он дал ход, следуя за «Косаткой».

Псевдо — англичанин все еще лежал в дрейфе, не понимая странных маневров «Косатки». После того, как она проигнорировала его сигнал, там могли подумать, что субмарина помчалась на перехват второй цели, а потом вполне может вернуться. Но когда она вернулась не одна, а в сопровождении японского парохода…

Не входя в зону поражения артиллерии, возможно установленной на «Сити — оф — Глазго», «Косатка» остановилась и легла в дрейф. Японский пароход проследовал к «англичанину», подойдя на пару кабельтовых. Михаил занял такую позицию, чтобы все было хорошо видно. Всем было интересно, чем же закончится этот спектакль. Вот на японце спустили шлюпку, и она направилась к борту «англичанина». С подошедшей шлюпкой, однако, разговаривать особо не желают и к себе на борт не пускают. О чем идет разговор, не известно. Но видно, что шлюпка, покрутившись несколько минут возле борта «Сити — оф — Глазго», несолоно хлебавши, отправляется восвояси. Очевидно, помощь «Сити — оф — Глазго» больше не требуется. Японский пароход поднимает на борт шлюпку и дает ход, стараясь побыстрее убраться из этого места, где очень легко нарваться на неприятности. «Косатка» по — прежнему лежит в дрейфе и наблюдает. «Сити — оф — Глазго» тоже лежит в дрейфе и наблюдает. Дистанция для стрельбы неприемлемая и они оба это знают. Сигнал бедствия с мачты так до сих пор и не снят.

— Вот и все, что требовалось доказать… Вторая часть премьеры тоже оказалась неудачной. Правда, не с такими большими неприятностями для актеров.

— А японца что, отпустим?

— Конечно, отпустим. Ведь он направлен русской субмариной «Косатка» для оказания помощи английскому судну в обмен на гарантии неприкосновенности. И он оказал помощь. Во всяком случае, попытался. А «Косатка» всегда выполняет взятые на себя обязательства. И теперь какие бы басни о нас ни сочиняли, в Японии в них уже никто не поверит.

— И что теперь?

— А теперь — домой. Здесь, после нашего вчерашнего и сегодняшнего безобразия, пока все тихо будет. А там, может быть, кого по дороге прихватим. Погружаемся, и пусть поломают голову, куда же мы делись. Пусть пока считают, что из Корейского пролива мы не уходили…

Мостик «Косатки» опустел, она дала ход и начала погружаться, вскоре исчезнув с поверхности моря. После погружения Михаил продолжал наблюдать за странным «англичанином» в перископ. Японский пароход, который они послали для оказания помощи, удирал и был уже довольно далеко. А «Сити — оф — Глазго» как стоял на месте, так и продолжал стоять. И флажный сигнал бедствия на нем так и не был до сих пор спущен. После этого перископ «Косатки» исчез и никто не мог сказать, где же она появится в следующий раз.

Но по мере продвижения в сторону берегов Кореи погода стала портиться. Ветер усилился, и волнение заметно увеличилось. «Косатка» шла, зарываясь в волны, и палуба периодически скрывалась под водой. Ставить людей к орудию на палубе в такую погоду невозможно. Поэтому, Михаил принял решение возвращаться. В случае обнаружения японских судов придется погружаться, чтобы не выдать свое присутствие. Не нужно японцам знать, что работа артиллерии «Косатки» сильно зависит от погодных условий. По дороге попадались очень привлекательные цели, но — увы. В дела военные вмешалась стихия. Поэтому, японские транспорты спокойно проследовали дальше, даже не подозревая, как им повезло.

Когда «Косатка» приближалась к параллели Чемульпо, погода улучшилась. И Михаил решил по дороге завернуть в район, где они наделали много шума. Но тут его ждал неприятный сюрприз. Вскоре были замечены дымы, и по мере приближения стало ясно, что подходы к Чемульпо усиленно патрулируются легкими силами японцев. Небольшими миноносцами, которые имеют ограниченную, в отличие от истребителей, дальность плавания и мореходность, канонерками и даже паровыми катерами. Было ясно, что японцы очень обеспокоены безопасностью своей передовой и такой удобной базы в Корее. Хоть эта москитная флотилия и не представляет угрозы для «Косатки», когда она находится в подводном положении, но вот предупредить всех о ее появлении и сорвать атаку угрозой тарана эта мелочь вполне может. Поэтому, в этот район лучше пока не соваться. Японский «курятник» большой, и в нем есть много мест, где рыжая плутовка может безобразничать совершенно безнаказанно. На то она и лиса.

Отойдя подальше в море и выйдя из зоны обнаружения патрульных кораблей, «Косатка» всплыла и отправилась прямиком в Порт — Артур. Ее долгая одиссея заканчивалась. Дальше японские транспорты уже не попадутся. Возможна встреча только с военными кораблями противника. По прошлому опыту Михаил знал, что на подходах к Порт — Артуру частенько пошаливали японские миноносцы и быстроходные бронепалубные крейсера. Но как оно будет сейчас, пока никто не знает.

«Косатка» следовала в надводном положении, но Желтое море оставалось пустынным. Ни русских, ни японских кораблей не было видно. Когда лодка уже вошла в зону эффективной радиосвязи с Порт — Артуром и собирались растянуть антенну, вахтенные неожиданно услышали далекую канонаду. Вскоре появились дымы на горизонте со стороны Порт — Артура, и Михаил решил повременить с сеансом радиосвязи, погрузившись от греха подальше. Если идет бой между русскими и японскими кораблями, то они все равно ничем не помогут. А так, могут хоть напугать японцев, высунув из воды перископ. Вскоре стало ясно, что впереди идут два корабля, а за ними гонятся три. Корабли шли не прямо на лодку, а должны были пройти в паре миль в стороне, но Михаилу стало интересно, что же это такое? По мере приближения удалось опознать цели. Впереди шли две японских «собачки». Похожи на «Читозе» и «Такасаго». И они не просто шли, а удирали, что есть мочи, усиленно дымя. За ними гнались «Баян», «Новик» и «Боярин». Между кораблями велась перестрелка, но дистанция была уже довольно большая и особого успеха ни у кого не было. «Новик» и «Боярин», как более быстроходные, могли бы их настигнуть, но видно такого приказа они не получили, так как нет смысла рисковать двумя самыми быстроходными, но довольно слабо вооруженными кораблями, вот весь русский крейсерский отряд и был вынужден подстраиваться под самый тихоходный из них — броненосный крейсер «Баян». Когда японцы прошли в одной миле мимо «Косатки», Михаилу удалось хорошо рассмотреть их в перископ. Было видно, что визит к Порт — Артуру не прошел для них даром. Оба имели свежие повреждения, но сохранили ход. И теперь пытались оторваться от русских крейсеров. Вокруг них падали снаряды, но больше попаданий пока не было. Как вдруг, при очередном залпе, один из русских снарядов, скорее всего — восьмидюймовый с «Баяна», попал в корму «Такасаго». После этого крейсер пошел на циркуляцию, начав медленный отворот в сторону. Скорее всего, взрыв снаряда заклинил руль. «Читозе» продолжал уходить, а «Такасаго» двигался по дуге, потеряв управление. Русский отряд тут же этим воспользовался и, прекратив преследование «Читозе», набросился на поврежденный крейсер, дистанция до которого стала быстро уменьшаться. И вскоре тяжелые снаряды «Баяна» обрушились на «Такасаго».

Японцы сражались с яростью обреченных, но силы были слишком неравны. «Такасаго» пытался управляться машинами, чтобы не быть неуправляемой мишенью, но это приводило к большой потере в скорости хода и русские крейсера легко выдерживали выгодную для себя дистанцию. Их снаряды стали быстро превращать красавец крейсер в ковыляющую по волнам развалину. Но его артиллерия ведет ответный огонь, который постепенно ослабевает. И вот, после попадания очередного восьмидюймового снаряда в борт, он начинает крениться. Крейсер теряет ход еще больше, но продолжает огрызаться из уцелевших орудий. Но пристрелявшийся «Баян» ставит точку. Очередной его залп накрывает японский крейсер. Еще один восьмидюймовый снаряд попадает в борт и «Такасаго» кренится еще быстрее. Только после этого он прекращает стрельбу, и японцы начинают покидать тонущий корабль. Русские крейсера тоже прекращают огонь и подходят ближе, начиная спускать шлюпки. За всем этим Михаил наблюдает в перископ. Бой шел от «Косатки» не далее, чем в пяти милях. Дав возможность всем, кто был рядом, посмотреть в перископ, он снова внимательно стал рассматривать то, что было на поверхности. Русские крейсера подошли близко к тонущему «Такасаго» и стали вылавливать японцев из воды. Причем, у всех кораблей на бортах тоже были нарисованы большие Андреевские флаги. Так же, как и на кораблях Владивостокского отряда. Значит, «Косатку» все признали грозной силой. И свои, и враги.

Михаил ждал, пока русские крейсера не закончат спасение уцелевших японцев и не дадут ход, развернувшись в направлении Порт — Артура. «Такасаго» к этому времени уже затонул, а от «Читозе» осталась только полоска дыма далеко на горизонте. Выждав, когда русский отряд удалится на достаточное расстояние, дал команду всплывать. Незачем привлекать внимание раньше времени.

«Косатка» всплыла и двинулась следом за своими крейсерами, дымившими далеко впереди. Сразу стали устанавливать антенну, и радист Ланг занялся делом, пытаясь связаться с Порт — Артуром. Вокруг все было тихо. «Косатка» возвращалась домой. Пройдя многие тысячи миль, нанеся громадный урон врагу и сумев ускользнуть ото всех. Острый форштевень рассекал волны, и пришелица из другого времени, всколыхнувшая и изменившая этот мир, скользила по поверхности моря. Даже если ее эпопея на этом и закончится и она до конца войны не выйдет в море, все равно ее задача выполнена. От главных сил японского флота осталось меньше половины. И это всего за месяц войны! И все узнали, что в море появился новый класс боевых кораблей, которого не устрашат даже броненосцы. Михаил внимательно смотрел в бинокль вслед удаляющимся крейсерам, как его отвлек радостный возглас Ланга.

— Михаил Рудольфович, есть связь!!! Получено сообщение из Порт — Артура!

Михаил взял бумагу и несколько раз перечитал текст. Потом удивленно глянул на радиста.

— Рихард Оттович, Вы ничего не напутали? Какой крейсер?! Какой мичман?! Может, все же прапорщик?

— Михаил Рудольфович, обижаете! За точность принятого текста я ручаюсь!

Михаил снова перечитал текст.

«Командиру подводного крейсера «Косатка» мичману Корфу. Над всей Маньчжурией небо чистое. Повторно. Над всей Маньчжурией небо чистое. Поздравляю с победой. Возвращайтесь. Командующий флотом Макаров»

Рядом стоял старпом, и Михаил не стал больше испытывать его любопытство, дав прочесть сообщение. Несколько раз перечитав текст, он удивленно уставился на Михаила.

— А что это за абракадабра, Михаил Рудольфович? Причем тут погода над Маньчжурией?

— А это не абракадабра, дорогой мой Василий Иванович. И отныне Вы не старший помощник капитана субмарины с непонятным статусом и непонятного назначения, а прапорщик Коваленко, старший офицер подводного крейсера Российского Императорского Флота «Косатка», находящегося под командованием мичмана Корфа. Очевидно, за творимые безобразия мне присвоили первый офицерский чин и сделали строевым офицером русского флота. Мы договорились с Макаровым заранее о порядке связи условными фразами, чтобы не прибегать к специальным шифрам. «Над всей Маньчжурией небо чистое» означает, что государь император теперь знает в с е. И он мне п о в е р и л. Как этого удалось добиться Макарову, не знаю. Но значит, я не зря затеял все это. И теперь есть надежда, что все пойдет п о д р у г о м у.

Часть 3

Глава 1. Тайное становится явным

Когда «Баян», «Новик» и «Боярин» уже скрылись за горизонтом, «Косатка» продолжила свой путь в одиночестве. Желтое море оставалось пустынным. Как будто и не гремели совсем недавно выстрелы орудий, не рвались снаряды, кромсая и уродуя все, что встречалось им на пути. Очевидно, это была обычная разведывательная вылазка японского флота. Нет никаких сомнений, что эскадра в Порт-Артуре действует сейчас более решительно, чем раньше. И японцы после таких страшных потерь уже не контролируют этот район. Им бы сейчас переброску снабжения для армейской группировки на материке обеспечить. О генеральном сражении с русским флотом, чтобы нанести ему серьезное поражение и захватить контроль над морем, речь уже не идет. Поэтому, отряд броненосных крейсеров Камимуры возле Порт-Артура вряд ли появится. Не станет он рисковать своими самыми ценными кораблями ради разведки. Для этого и «собачки» сгодятся, число которых уже заметно поубавилось. Естественно, и миноносцы никуда не денутся, будут пакостить дальше. Но без поддержки крейсеров их рейды сопряжены с большим риском. Интересно, что уже предпринял Макаров? Поврежденные броненосцы еще отремонтировать не успели, но в данный момент русский флот имеет значительный перевес в силах, если учитывать трех старичков — «Петропавловск», «Полтаву» и «Севастополь». Хоть они и не могут угнаться за японскими броненосными крейсерами, но при встрече в море, если Камимура все же решится напасть, создадут им массу неприятностей своей мощной артиллерией. Иными словами, Михаил добился того, чего хотел. Японский флот отныне — не хозяин на море. Он может проводить только стремительные и кратковременные набеги своим основным уцелевшим ядром из пяти броненосных крейсеров. Оставшийся один единственный броненосец «Сикисима» погоды не делает. Брать его с собой Камимуре нельзя, так как он будет тормозить ход всей эскадре. Русский же флот даже в том составе, в каком он сейчас есть, может совершенно спокойно выходить в море, не опасаясь встречи с главными силами японцев. И это помимо того, что там будет присутствовать такой сильный источник головной боли, как «Косатка». Но пока японцы получат вынужденную передышку. «Косатке» необходим ремонт по приходу в Порт-Артур. Кровь из носу, но надо уложиться в три недели. А потом снова приняться за старое. А именно — усиленно разорять японский «курятник». За время ремонта «Косатки» перевозки на японских коммуникациях должны активизироваться, вот и надо будет навести на них порядок. Встретить главные силы японцев теперь можно лишь случайно. Если… Если только не нанести визит в Сасебо… Но тут надо будет сначала семь раз отмерить, прежде чем лезть в пасть зверя. Хотя, Гюнтеру Прину в Скапа-Флоу это удалось блестяще…

Дальнейший путь до Порт-Артура прошел без приключений. Ни русские, ни японские корабли больше не встретились. И только когда до конечной цели долгого пути оставалось не более тридцати миль, и была послана повторная радиограмма с просьбой встретить лодку, впереди вскоре снова показались дымы. Чуть позже стало ясно — возвращаются «Баян», «Новик» и «Боярин». А вместе с ними четыре миноносца. Все корабли шли строем фронта, просматривая широкую полосу. Михаил подкорректировал курс, направив «Косатку» в сторону «Баяна», идущего в центре. По мере сближения удалось разобрать, что «Баян» идет под адмиральским флагом. Очевидно, сам Макаров не утерпел и вышел на крейсере в море. Хотя, подобные вещи он проделывал и раньше. В той, прежней жизни. Когда дистанция сократилась до пяти миль, «Косатка», дабы избежать нежелательных эксцессов, легла в дрейф. А затем вообще развернулась бортом к приближающимся кораблям, чтобы ни носовые, ни кормовые аппараты не были направлены на приближающийся «Баян». На съемном флагштоке уже был поднят российский флаг, а весь экипаж подлодки, свободный от вахт, с разрешения командира высыпал на палубу. Снова, спустя долгое время, «Косатка» встречала в море боевые корабли российского флота. Замигали вспышки прожектора на мостике лодки, запрашивая разрешение «Баяна» подойти к борту. Оттуда сразу же ответили, разрешение было получено. Дав самый малый ход дизелями, «Косатка» пошла на сближение.

Михаил внимательно рассматривал в бинокль приближающийся крейсер. На мостике «Баяна» большое количество офицеров, все с интересом рассматривают невиданное чудо, вынырнувшее из морских глубин и в один момент приковавшее к себе внимание всех цивилизованных стран. На палубе крейсера выстроены матросы и в воздухе гремит раскатистое «Ура!!!». С борта «Косатки» отвечают тем же. Вот уже хорошо заметна фигура Макарова, внимательно рассматривающего лодку в бинокль. Рядом — командир «Баяна» капитан первого ранга Вирен и остальные офицеры. Никто из них еще не видел ничего подобного. «Баян» сбрасывает ход до минимального, а «Косатка» описывает дугу и приближается к борту крейсера, ложась с ним на параллельный курс и выдерживая дистанцию в пару десятков метров, чтобы можно было говорить через рупор. С соблюдением всех правил субординации Михаил докладывает командующему флотом об успешном выполнении задания. На этом официальная часть закончена. По виду Макарова понятно, что если бы существовала степень адмиральского удовольствия, то сейчас она была бы наивысшей. Сегодня не только триумф «Косатки» и Михаила Корфа, ее создавшего. Сегодня также и триумф Макарова. Человека, оказавшего неоценимую помощь в создании удивительного подводного корабля и сумевшего преодолеть многочисленные чиновничьи препоны. Поздравления с успехом и благополучным возвращением, несколько стандартных вопросов о состоянии корабля и команды, как вдруг Макаров задает неожиданный вопрос.

— Михаил Рудольфович, а что это у вас за флаг поднят?

— Российский, Ваше превосходительство! Согласно судовым документам.

— Непорядок. Отныне «Косатка» — подводный крейсер Российского Императорского Флота, и обязана нести Андреевский флаг. Потом подойдете поближе, вам с «Баяна» передадут. Крейсерский, правда, для вас великоват будет, так я специально миноносный захватил. Для вашего рангоута в самый раз. Какой максимальный ход вы можете держать?

— Не более пятнадцати узлов. И это на максимальных оборотах с большим расходом топлива.

— Хорошо, идите, как сможете. Будем подстраиваться под вас. Следуйте строго в кильватер «Баяну», возле Порт-Артура минные поля, расположения которых вы не знаете. А по приходу прошу ко мне на «Петропавловск»!

Когда с «Баяна» был подан сигнал к развороту, «Косатка» вступила ему в кильватер и стала стараться держать свои проектные пятнадцать узлов. «Баян» шел в пяти кабельтовых впереди, выдерживая дистанцию. «Новик» и «Боярин» подошли ближе, но остались на флангах чуть позади «Косатки». За ними дымили миноносцы. Боевые корабли русского флота шли, окружив субмарину со всех сторон, охраняя ее от возможных атак противника. Но противника не было.

Михаил остался на мостике и внимательно рассматривал свой «почетный эскорт». Оно и не удивительно, такого эскорта не удостаивалась еще ни одна субмарина в истории — три крейсера и четыре миноносца! Но тут все понятно. Макаров прекрасно осознает ценность «Косатки», как боевого корабля и приложит все силы, чтобы максимально возможно обеспечить ее безопасность. Но это в море. А вот по приходу в Порт-Артур возможны любые неожиданности. Можно не сомневаться, что японцы приложат все усилия для того, чтобы если не уничтожить лодку, то хотя бы максимально задержать ее выход в море. В ход пойдет все — прямые диверсии, саботаж, искусное натравливание на «Косатку» разного начальства и прочее. Хотя, с проблемой начальства поможет справиться Макаров. Он может дать по рукам всем, у кого вдруг взыграет служебное рвение, имеющее цель доказать, что мичман Корф не достоин командовать таким кораблем. Чином не вышел. И вообще, если судить по тому, что творится сейчас на «Косатке», то это какая-то пиратская вольница, а не боевой корабль Российского Императорского Флота, о чем недвусмысленно говорит Андреевский флаг, гордо развевающийся на небольшом съемном флагштоке над мостиком. И надо бы навести здесь порядок. Можно только представить, какую реакцию это вызовет… И ведь не поймут многие… Но это их проблемы. А вот проблему возможного саботажа и диверсий сбрасывать со счетов нельзя. Так же, как и попытки установления контакта с членами экипажа «Косатки». Вполне возможны попытки вербовки. Поэтому, придется взвалить на себя еще и функции… гестапо. А как еще это назвать? Российская контрразведка пребывает пока что в младенческом состоянии, и рассчитывать на нее всерьез не приходится. М-м-да… Толковый гестаповец здесь бы не помешал… Впрочем, может и найдется в Артуре несколько толковых жандармов. Хоть какая-то от них будет польза на войне. Надо будет разработать с ними план мероприятий по недопущению утечки информации и обеспечению безопасности, как самой лодки, так и ее экипажа. Если, не дай бог, что-то случится и некоторых людей придется заменить, то это будет серьезной проблемой. Грамотных подводников сейчас взять негде. Даже матросов, не говоря об офицерах…

При приближении к Порт-Артуру «Новик», «Боярин» и миноносцы по сигналу с «Баяна» приблизились и перестроились в кильватерную колонну. «Новик» и два миноносца ушли вперед, а «Боярин» с двумя миноносцами пристроился в кильватер «Косатке». Очевидно, корабли приближались к минным полям, и Михаил дал задание тщательно контролировать местоположение лодки. Это поможет в дальнейшем, когда границы минных заграждений будут нанесены на карту и придется ходить в этих водах самостоятельно. Впереди показались знакомые места. Последний раз Михаил был здесь почти сорок лет назад. И вот теперь перед ним снова раскинулась панорама Порт-Артура. Мыс Тигровый Хвост, отделяющий бухту от внешнего рейда, Электрический Утес с установленной на нем береговой батареей, гора Высокая и многое другое, хорошо знакомое каждому защитнику Порт-Артура. Впрочем, до защиты пока далеко. Возможно, сейчас японцам и не удастся блокировать базу русского флота с суши. Но, как бы то ни было, надо быть готовым ко всему.

Между тем, «Баян» сбавил ход до самого малого и стал входить на внутренний рейд. С его мостика был подан сигнал «Косатке» — подойти к борту «Петропавловска». Михаил удивился. Значит, Макаров спешит получить информацию и даже не дает подлодке возможность сначала стать к причалу, в чем она очень нуждается. Как оказалось, стоящий на мостике старпом… вернее, уже старший офицер, думал о том же самом.

— Михаил Рудольфович, адмирал к себе требует. Видно, что-то срочное.

— Неудивительно, Василий Иванович. Очевидно, за это время накопилось очень много в а ж н о й информации. Тем более, связи толком у нас не было. Та телеграмма, что я отправил из Шанхая, не могла вместить всего. Да и у Макарова, я думаю, есть много что рассказать…

Крейсера и миноносцы разошлись по своим местам стоянок, а «Косатка» медленно двинулась в сторону броненосца «Петропавловск», откуда на нее уже смотрели во все глаза. Сразу подойти не получилось, так как на броненосце были выставлены противоминные сети, и какое-то время ушло на то, чтобы их убрать с правого борта. Между тем, «Баян» уже стал на якорь и катер с командующим флотом подошел к «Петропавловску». Подождав, когда адмирал поднимется на борт, а катер с «Баяна» уйдет, «Косатка» осторожно подошла к броненосцу. С палубы «Петропавловска» подаются швартовные концы, и лодка замирает возле флагмана русского Тихоокеанского флота. Труднейший переход через три океана, закончившийся не отдыхом в родном порту, а вступлением в бой с превосходящими силами противника, наконец завершен.

Михаил не заставил себя долго ждать. Когда швартовка закончилась, быстро переоделся в свою форму штурмана торгового флота, так как другой все равно не было, и вскоре командир «Косатки» предстал перед экипажем «Петропавловска». Сказать, что появление «Косатки» произвело фурор, это не сказать ничего. И сейчас этот удивительный подводный корабль, о котором уже начали слагать легенды, где трудно было отличить правду от вымысла, стоял не где-нибудь, а прямо возле борта, покачиваясь на небольшой волне. С соблюдением всех положенных церемоний Михаил козырнул корабельному флагу сразу, как только поднялся на палубу броненосца и доложил вахтенному офицеру о своем прибытии. На этом вся официальная часть закончилась, и офицеры обступили Михаила, на которого сразу же посыпался град поздравлений и вопросов. Но впереди ждал разговор с адмиралом, ради чего он и прибыл на борт флагмана.

Макаров был уже у себя в каюте и поджидал Михаила. Оба понимали, что поговорить открыто до этого все равно не удастся, уж очень много посторонних ушей вокруг. Войдя в каюту, Михаил четко, по — военному доложил о выполнении задания и замер по стойке смирно. Макаров улыбался.

— Вольно, вольно, Михаил Рудольфович! Если бы Вы знали, как я рад Вас видеть. И еще больше рад, что Вам все у д а л о с ь. Проходите, присаживайтесь. Честно говоря, сам не ожидал от «Косатки» такого ошеломительного успеха. Сразу успокою — с Вашими родными все в порядке. Посетил их перед отъездом в Артур. А сейчас прошу Вас, расскажите все подробно. Ведь мы располагаем информацией только из Вашего рапорта, который Вы передали командиру «Маньчжура» в Шанхае еще до выхода. А он охватывает период всего лишь до момента захода в Шанхай. Из рапорта Кроуна знаем об уничтожении «Мацусимы» и обо всех подробностях прорыва. Но что было дальше? «Чин-Иен» возле Чемульпо, «Ниссин» и «Кассуга» возле входа в Токийский залив, «Ясима» и «Якумо» возле Владивостока — тоже ваших рук дело? До нас доходили только отголоски ваших действий, и многие подробности так и остались неизвестными. А вестовой пока в салоне ужин накроет…

Рассказ Михаила продолжался очень долго и до ужина он не уложился. Решили продолжить за ужином. Макарова интересовало абсолютно все. И особенно обстоятельства

торпедных атак. Занятие позиции, удобной для выстрела, прицеливание по быстроходной цели, разновидности атак в надводном и подводном положении и многое другое. Отдельной темой было посещение Шанхая с последующим прорывом в море. Макаров был страшно недоволен поведением сотрудников консульства. После подробнейшего рассказа обо всех событиях, Михаил подвел итог.

— Иными словами, Степан Осипович, «Косатка» полностью оправдала возложенные на нее надежды. Подводные лодки типа IX–C, или то, что получилось в результате копирования, обладают прекрасной мореходностью, большой автономностью и хорошими боевыми качествами в сегодняшних условиях. Но прогресс не стоит на месте, и скоро можно ждать появления первых средств противолодочной обороны. Миноносцев у японцев хватает. Хоть гидроакустической аппаратуры и гидролокаторов пока еще нет, но создать что-то вроде глубинной бомбы они вполне смогут.

— А не получится, что в следующем походе Вы весь остальной японский флот перетопите?

И обороняться против лодок будет некому? Ведь это просто феноменальный результат. Из двадцати четырех мин — только одна мимо, и одна — преждевременное срабатывание. А все остальные — точно в цель! Пять броненосцев и три броненосных крейсера! И это помимо двух бронепалубных крейсеров, двух старых «самотопов» и разной мелочи! Такого еще никогда не было!

— Такого больше и не будет. Все наши успешные атаки базировались на моем знании прошлой войны. Как в случае уничтожения трех броненосцев возле островка Роунд, так и всех последующих случаев. То есть, мы знали точное время и место, где появится японский флот. И японцы повторили все почти один к одному. А нам оставалось только заранее занять удобную позицию и ждать. Но теперь лимит «послезнания» исчерпан. И как себя поведет Камимура, мы можем только догадываться. История уже радикально изменилась. Иными словами, крупные боевые корабли японцев могут теперь попасть под удар только случайно. Если будут проходить поблизости от «Косатки», и она сможет их перехватить. Догнать их мы не сможем.

— Жаль. Но все равно, Михаил Рудольфович, то, что Вы сделали, уже вошло в историю. Знаете, как назвали вашу атаку в ночь на 27 января? Атака Корфа! Три броненосца за один раз, такого еще не знала история! И как теперь нам лучше применить боевые возможности «Косатки», чтобы они принесли максимальную пользу?

— Охота на японских коммуникациях. Именно этим лодки и занимались на протяжении обеих мировых войн, и именно на этом направлении их действия оказались максимально эффективны. Но и не сбрасывать со счетов возможность встречи с крупными кораблями противника. Правда, торпед у нас больше нет. На какую длительность стоянки мы можем рассчитывать? На лодке необходима переборка механизмов после такого длительного похода. Да и люди очень устали.

— Сколько Вам нужно, Михаил Рудольфович?

— В немецком флоте обычная длительность стоянки лодки в базе была три недели.

— Они у Вас есть. Занимайтесь ремонтом. Мины Шварцкопфа для «Косатки» уже заказаны в Германии, и скоро должны прибыть в Порт-Артур. А топливо, масло и запасные части уже доставили. Прибыли также мастеровые с Морского завода в Кронштадте, которые занимались постройкой «Косатки», а также представители завода Нобеля. Им не терпится осмотреть свою продукцию. Они же и будут выполнять все работы по гарантии. Ваш успешный переход почти через три океана всего с одной бункеровкой и последующее участие в боевых действиях — это такая блестящая реклама дизель — моторам, что Нобель сейчас завален заказами на машины нового типа.

— Приятно слышать. Но все же… Степан Осипович, не решался сам лезть вперед… Как все прошло в Петербурге? Из Вашей радиограммы я понял, что государь знает в с е?

— Все, Михаил Рудольфович. И все это довольно странно… Впрочем, расскажу теперь по порядку. После вашего выхода из Петербурга ничего особого не происходило до момента исчезновения «Косатки» у берегов Норвегии. А тут, буквально на следующий день, все газеты стали выплескивать потоки информации. Причем, один сенсационнее другого. Уж какие только версии не выдвигались. От внезапной гибели «Косатки» до обвинения Вас в перевозке контрабанды, пиратстве и прочем. Кто-то умело направлял все эти действия, но дальше газетной шумихи дело не шло. Вокруг «Днепра» крутилось много темных личностей, но не только возле него. Поэтому, погрузка мин и солярового масла прошла незамеченной. В течение всего перехода на Дальний Восток от вас не было никаких известий. Первая информация была получена практически одновременно — из Порт-Артура и Владивостока. Из Артура пришло сообщение о ночной атаке японских миноносцев с последующим обстрелом главными силами японского флота, а также о непонятном подрыве одного из японских броненосцев в том месте, где никаких мин не должно было быть. А во Владивосток вечером 27 января пришел «Днепр» и передал сообщение об успешной встрече с «Косаткой». Сразу подумали, что подрыв броненосца, которым оказался «Фудзи», ваших рук дело. И тут вскоре приходит информация, что ночью 27 января, возле островка Роунд, подорвались еще три японских броненосца! И командующий флотом адмирал Того погиб вместе со своим флагманом «Микаса»! Если бы Вы знали, что сразу началось. Газеты, особенно английские, подняли жуткий вой. А с их подачи и некоторые наши. Дескать, капитан Корф некто иной, как пират. Поскольку «Косатка» — частное судно под коммерческим флагом и ее экипаж не находится на военной службе. И топить японские корабли просто не имеет права! Требовали даже задержания «Косатки» и последующего разбирательства международной комиссией.

— Инициатива, конечно, исходила от англичан?

— Вот именно. Правда, такими были далеко не все. Многие говорили, что тогда и партизанский отряд Дениса Давыдова, героя войны 1812 года, тоже получается сплошь одни преступники. В Европе тоже было все неоднородно. От проанглийских завываний о незаконных методах ведения войны на море, до откровенно издевательских высмеиваний англичан. Дескать, пришел конец «владычице морей». И все ее многочисленные броненосцы теперь ничего не стоят. Особенно преуспели в этом немецкие газеты. Некоторые даже изображали карикатуры. Особенно доставалось тем, кто любил повторять, что «Косатка» воюет под коммерческим флагом. Им задавали резонный вопрос — что, субмарина поднимает флаг на перископе из-под воды, чтобы его получше рассмотрели? И как его смогли рассмотреть ночью? В общем, чувствовалась направляющая рука. Которая режиссирует все эти действия. А когда вы уничтожили «Нийтаку» и два транспорта с десантом возле Чемульпо, то дошло даже до ноты протеста от Англии. И категорическое требование признать подводные лодки варварским оружием и запретить их применение. Тут вскоре и Ваш рапорт подоспел, доставленный «Маньчжуром». И мы имели документальное подтверждение всех этих событий. А то, некоторые сначала сомневались. Говорили, что этого просто не может быть.

— И что же государь сказал на все это?

— Вот именно после этой ноты его терпение и лопнуло. Английский посол получил ответ в довольно резкой и нелицеприятной форме. Никто такого не ожидал. Хоть все и было в благопристойных выражениях, но смысл оставался предельно ясен. Нечего совать нос во внутренние дела Российской Империи. Мы и сами в состоянии разобраться, что нам делать. И «Косатка» никакое не частное судно, а боевой корабль российского флота, ведущий войну с врагом, без объявления войны напавшим на Россию. И воюет этот корабль таким образом, каким может. И будет воевать впредь. И Россия не собирается ни у кого спрашивать, какие корабли ей строить. Одновременно заткнули рот всем горлопанам у нас. Сказали, что если еще кто себе позволит шельмовать героев, ведущих борьбу с коварным врагом, то сам будет считаться пособником врага. И все борзописцы разом поджали хвост. Честно говоря, я был тоже удивлен такой резкой реакцией государя.

— А Вы сообщили ему о готовящемся нападении?

— Сообщил. И знаете, что меня удивило? Мне показалось, что государь ожидал чего-то подобного от меня. Во всяком случае, на нашу предыдущую встречу это было совершенно не похоже. Хоть он прямо ничего и не сказал, но у меня возникли подозрения, что некоторой информацией он все же располагает. Ознакомившись с материалами, сказал: «Невероятно… Но, посмотрим…». И не стал больше утверждать, что это мистификация. Соответствующие распоряжения были, конечно, направлены и в Порт-Артур и во Владивосток, да только это ничем не помогло. Война началась именно так и именно тогда, как Вы и предсказали. Алексеев и Старк снова проспали начало войны. Единственное отличие — в эскадре Уриу в Чемульпо было на два крейсера и один авизо меньше, так как адмирал Того забрал их для прикрытия главных сил от возможной угрозы со стороны «Косатки». Да появление японского флота возле Порт-Артура состоялось на несколько часов позже. Но это была уже заслуга «Косатки». Удивительно, что Камимура вообще решился на обстрел нашей эскадры. Очевидно, не ожидал, что «Косатка» будет его там ждать. Думаю, сейчас японская контрразведка с ног сбилась, выискивая несуществующих шпионов в своем штабе. Поскольку, в случайную встречу «Косатки» с главными силами японского флота они не верят. Да и никто бы не поверил. Тем более, после череды таких страшных потерь. Буквально сразу же, как пришло сообщение из Порт-Артура о начале войны, государь срочно вызвал меня к себе. И в категорической форме потребовал рассказать все, что знаю. Пришлось рассказать, как на исповеди. Думал, что клеймо сумасшедшего мне обеспечено, но ведь речь шла о судьбе России. Но, против ожидания, государь отнесся к полученной информации с пониманием и только потребовал ознакомить его со всеми материалами, которые Вы захватили из 1942 года. Захотел также переговорить с Вашим отцом. Но отец приехал во дворец не один. Ваша младшая сестрица проявила такую неуемную энергию, требуя взять ее с собой, что привезли и ее. Я присутствовал при этой беседе, длившейся более четырех часов. Государя интересовали малейшие подробности. И если Ваш отец старался как-то сгладить ситуацию, то Маргарита напоминала настоящий вулкан. Такого красноречия я еще никогда не слышал. Девочка совершенно не оробела перед императором и говорила то, что думала. О судьбе России, ее народа и царской династии. И что сейчас решается вопрос, быть ли всему этому. И Вы знаете, государя проняло. После ознакомления со всеми материалами, он велел изготовить для себя копии. Согласно императорского указа, «Косатка» официально зачислена в состав российского флота с момента выхода из Петербурга, а все расходы, понесенные Вами, приказано возместить Вам за счет казны. То, что лодка вышла в море под коммерческим флагом, представлено как действие, выполненное согласно л и ч н о м у распоряжению императора в целях сохранения секретности. Ради достоверности этой версии, этим же указом Вы награждены орденом Святого Станислава третьей степени за создание боевого корабля для российского флота, аналога которому еще не знала история. Этим сразу заткнули рот чинушам под «шпицем», которые с первого же дня стали мутить воду. Ну, а меня назначили командующим флотом и направили сюда.

— А как уцелели «Енисей» и «Боярин»?

— Успели их вернуть. «Енисей» уже вышел в море, но не успел закончить постановку мин. До моего прибытия Старку был дан категорический приказ воздержаться от постановки минных заграждений. Ведь уже было ясно, что десант на побережье, в районе Дальнего, японцы высаживать пока не собираются. Они увязли в Чемульпо, и появление «Косатки» возле Порт-Артура отпугнуло их еще больше. А после моего прибытия мины были выставлены, но в других местах — прикрытие подходов к Артуру с моря. И в первую же ночь на них подорвались два японских миноносца. Теперь они близко не подходят.

— Понятно… А я уже что только не передумал, когда «Боярина» в первый раз увидел. Но так и предположил, что Вы успели вмешаться.

— Да. Но «Варягу» и «Корейцу», к большому моему сожалению, это не помогло. Хоть Старк с Алексеевым и получили конкретные инструкции, и предполагаемое время нападения японцев ранее, чем за сутки, но ничего так и не сделали. Теперь я понимаю, почему мы уже один раз проиграли эту войну. В Петербурге Вы рассказывали, как здесь все было плохо организовано. Но я даже не предполагал, н а с к о л ь к о плохо.

— А дальше?

— А дальше сообщу приятные новости. За проявленный героизм и уничтожение четырех японских броненосцев в первый день войны, указом императора Вам присвоен чин мичмана, а также Вы и все Ваши офицеры награждены орденом Святого Георгия четвертой степени, а все нижние чины — знаком отличия военного ордена четвертой степени. На недовольные высказывания некоторых государь ответил, что если кто-то из них сумеет за одни сутки уничтожить треть главных сил вражеского флота во главе с флагманским броненосцем и командующим флотом, то будет награжден точно также. За уничтожение «Нийтаки» и двух транспортов с десантом, а также «Мацусимы» и обеспечения прорыва «Маньчжура», Вам пожалованы Анна третьей степени и Станислав второй степени, офицерам Анна третьей степени и Станислав третьей степени, а нижним чинам знак отличия военного ордена третьей степени. Снова появились недовольные таким массовым награждением, заявляя, что это умаляет ценность наград. И снова государь ответил, что на сегодняшний день «Косатка» делает больше, чем весь остальной флот, вместе взятый. Вот она все награды, предназначенные для флота, и получила. Это те победы, которые были отражены в Вашем рапорте и рапорте Кроуна. Подавайте следующий. Но сразу предупреждаю, что за все последующие победы «Косатки» буду ходатайствовать о производстве через чин Вас, старшего офицера и старшего механика, производстве в прапорщики кондуктора Емельянова и награждении Вас Золотым оружием и Георгием третьей степени. Список на награждение остальных членов команды укажите в рапорте. Не стесняйтесь, указывайте всех. То, что сделала «Косатка», такого еще не было в истории. Думаю, государь все утвердит. И в мичманах Вы проходите недолго, скоро должны стать капитаном второго ранга. Что больше соответствует должности командира крейсера. Перед отъездом у меня была долгая беседа с государем по поводу Вас, Михаил Рудольфович. Вы — единственный человек, который в настоящее время хорошо знает все секреты подводной войны и строительство подводных лодок. Поэтому, Ваша задача — уцелеть в этой войне и заняться созданием подводного флота России. И сейчас нужно срочно подтянуть Вас до капитана первого ранга. По совокупности заслуг это вполне возможно. А потом и до адмирала, так как Вы — идеальная кандидатура на должность командующего подводным флотом. Государя очень заинтересовал опыт Германии по созданию мощного подводного флота со своим командующим — адмиралом Карлом Деницем. Тоже, кстати, бывшим когда-то командиром лодки, и с успехом справившегося с этой нелегкой задачей. Исходя из этого, у меня очень важный вопрос. Сможет ли Ваш старший офицер заменить Вас в качестве командира «Косатки»? А Вы бы отправились в Петербург и лично занялись созданием подводного флота. Вы нужны там, так как заменить Вас некем.

— Увы, Степан Осипович. Старший офицер уверенно управляет лодкой не в боевой обстановке, но он еще не провел ни одной самостоятельной торпедной атаки. Не до учебы было. В лучшем случае, у него будет значительный процент промахов. В худшем, он может погубить лодку в результате неудачного маневрирования при выходе в атаку, или ухода после нее. Ведь не секрет, что японцы теперь будут пытаться таранить «Косатку» при обнаружении, если другого ничего не придумают. И при недостаточной внимательности очень легко допустить чрезмерное сближение с кораблем противника, закончившееся тараном. Именно так погибла U — 29 капитан-лейтенанта Веддигена. Она была уничтожена таранным ударом английского линейного корабля «Дредноут». Мою U — 177 тоже один раз попытался таранить английский эсминец, но мы успели погрузиться, и он только погнул нам перископ. Что же говорить об остальных, которые не имеют об этом ни малейшего понятия? Если мои старший, второй и третий вахтенные офицеры могут хотя бы управлять лодкой в походе, до самого момента объявления боевой тревоги, то другие офицеры эскадры не могут даже этого. Нужно время, чтобы подготовить людей.

— Жаль… Очень жаль… Придется оставить Вас на «Косатке», ибо она нам необходима. И она очень ценна, чтобы доверять ее неподготовленному человеку. Как, кстати, ситуация с командой?

— Все хорошо. Люди прекрасно подготовлены и их действия доведены до автоматизма. Никто не изъявил желания покинуть лодку по приходу в Артур, хотя я такое предложение сделал. Служба на подводной лодке должна быть добровольной, это основа основ подводного плавания.

— Ну, и слава богу… Кстати, Михаил Рудольфович, могли бы Вы брать на борт при выходах в море нескольких офицеров? Именно для обучения? Ведь потребуются команды для новых лодок. И учиться им негде. И могли бы вы написать руководство по управлению лодкой? Чтобы новым командам было легче вникнуть в суть?

— Могу, конечно. Хоть это дело довольно масштабное, и в несколько страниц здесь не уложиться. И офицеров при выходе в море можем брать на борт. Но — обязательное условие. Это должны быть добровольцы. Иначе, ничего не получится. А что Вы говорили о новых лодках?

— Я к этому и подхожу. На Балтийском заводе заложены три лодки, однотипные с «Косаткой» и три лодки меньшего тоннажа. Те, которые проходят в Ваших материалах, как тип UB-III. Делать более поздние, типа VII–C, не рискнули. Технология сварки до сих пор не отработана, а лодка из 1917 года полностью клепаная. Да и, по сути, это один и тот же проект. Видя такой феноменальный успех «Косатки», деньги нашли. Поскольку возможности у Балтийского завода гораздо выше, чем в Кронштадте, заказ разместили там. И из-за чего в Лондоне сразу подняли вой, как только узнали об этом. Но в Петербурге на истеричные вопли уже никто не реагирует. Все проекты лодок, которые разрабатывались до этого, свернуты, как морально устаревшие и силы брошены на освоение этих двух проектов. Бубнов с Беклемишевым ими сейчас занимаются. Истины они не знают. Считают, что оба проекта разработаны Вами и настаивают на Вашем срочном приезде в Петербург. Завод Нобеля совершенствует модель существующих дизель-моторов, установленных на «Косатке», и разрабатывает новые. Одновременно Обуховскому заводу и заводу Лесснера дано задание освоить выпуск новых мин. Или, как уже входит в обиход это Ваше название — торпед. Если не удастся скопировать немецкую G7A из 1942 года, то постараться сделать более раннюю немецкую торпеду из1918 года. А может, на базе этих двух моделей смогут придумать что-то лучшее, «Кулибины» на Руси не перевелись. Вот с электрической G7E ничего не получается. Уровень электротехники еще не тот. Старые мины Уайтхеда пока еще выпускают для флота. А специально для «Косатки» заказаны мины Шварцкопфа в Германии. Новые же лодки будут строиться уже под новое оружие.

— А немцы не возмущались? Не отказывались продавать?

— Что Вы, наоборот!!! Для них это — лучшая реклама, о которой они даже и не мечтали. В общем, кайзер Вильгельм потихоньку убеждается, что с Россией ему лучше ни в коем случае не ссориться. И на истеричные вопли англичан особого внимания не обращает.

— Дай-то бог… А наша задача — укрепить его уверенность в этом. Степан Осипович, но нам сейчас потребуется еще кое-что.

— Требуйте, что хотите. Все, что в моих силах, выполню.

— Во-первых, нужен какой-нибудь транспорт в качестве базы для «Косатки». На период стоянки в базе и ремонта команду надо будет разместить в нормальных условиях для отдыха, но так, чтобы она была недалеко от лодки. А поблизости от судоремонтных мастерских ничего подходящего нет. Плюс, обеспечить с него на лодку бесперебойное электроснабжение, независимое от берега. В море этому транспорту выходить не придется, он должен ждать нашего возвращения в Порт-Артуре.

— Не проблема. Минные транспорты «Енисей» и «Амур» Вас устроят?

— Вполне.

— Берите любой. Все равно, от них пока никакого толку нет. Весь запас мин они выставили, а новые для них еще не изготовлены. Не посылать же их в море с японцами воевать. Корабли узко специализированные, ценные, но для артиллерийского боя совершенно не предназначенные. Своими 75-миллиметровками они много не навоюют. Что еще?

— Нужна помощь мастерских при проведении ремонта. Чтобы наши заявки выполнялись без проволочек, и их не надо было согласовывать в различных инстанциях. Чтобы нас не доставали разного рода проверки, кроме Вашей. Потребуется кран для демонтажа палубного орудия, надо его вернуть на «Маньчжур». И можно ли нам установить 120-миллиметровое орудие?

— Орудие вас уже ждет. А старая девятифунтовка «Маньчжуру» больше не понадобится. Вся старая мелочь с него снята и заменена шестью новыми противоминными 75-миллиметровками. В дополнение к его двум восьмидюймовкам и одной шестидюймовке — получилось очень неплохо. В море его, конечно, не пошлешь, но на подходах к внешнему рейду успешно гоняет японские миноносцы и брандеры, когда они пытались закупорить фарватер. Хороший такой «сторожевой пес» получился.

— А где же для него орудия взяли?!

— Сняли по паре с «Енисея» и «Амура». Им они пока все равно не нужны. Еще два сняли с «Паллады», она еще в доке долго стоять будет. Да я бы с нее половину этих хлопушек поснимал, и заменил на четыре лишних шестидюймовки, все толку бы больше было! Ладно, мы отвлеклись. Продолжайте.

— Все остальное — текущие вопросы, решим их на месте. Но есть еще одно очень важное обстоятельство. Мне нужен толковый жандарм. А если можно, то несколько.

— Жандарм?! Но зачем?!

— Я уверен, что «Косатку» в Порт-Артуре уже ждут. Японская агентура приложит все возможные и невозможные усилия для организации акций саботажа, а то и прямых диверсий. Попутно будут искать подходы к членам команды, прощупывая их на предмет возможной вербовки. Методы могут быть самые разные. Хоть и надо доверять людям, но здесь лучше подстраховаться. Наша недавно созданная контрразведка еще не научилась работать, как следует. Я тоже не специалист в этой области. А жандармы на этом деле не одну собаку съели. Хоть и будут все господа офицеры смотреть на меня косо, но ничего, переживу. Сейчас не до глупых предрассудков. К тому же, после событий 1917 года, я стал уважать корпус жандармов и очень сожалел, что ему не давали работать, как надо.

— Пожалуй, Вы правы… Хорошо, найду Вам толковых жандармов. И вообще, если что-то срочно понадобится, обращайтесь сразу ко мне. В штабе уже предупреждены, что «Косатка» не будет входить ни в отряд крейсеров, ни в отряд миноносцев. Она — самостоятельная боевая единица, действующая автономно и выполняющая распоряжения только командующего флотом

— Благодарю, Степан Осипович. Но все же, что случилось с государем? Почему он так легко поверил в то, что сравнительно недавно считал ловкой мистификацией?

— Не знаю, Михаил Рудольфович, сам удивлен. Не уверен, но мне показалось, что государь что-то знал еще и до нашего откровенного разговора. Но откуда — ума не приложу…

— А не мог проболтаться кто-то из моих близких?

— Не думаю. Ваши родители и Маргарита клятвенно заверили меня, что никому ничего не говорили. Ладно… Это уже, в конце концов, не так и важно. Меня волнует еще один вопрос. Сейчас в Артуре находятся три подводных лодки. Если их так можно назвать по сравнению с «Косаткой». Две наших — «Петр Кошка», и лодка Джевецкого, а также одна франзузская, конструкции Губэ. Можно ли хоть как-то применить их в борьбе с японцами?

— Если только чисто в психологических целях. В боевом отношении эти корабли никакие, но японцам знать об этом не обязательно. Надо создать утечку информации, что указанные лодки включены в оборону Порт-Артура и патрулируют прилегающие районы. Далеко их посылать не собираются, но подходы к нашей базе они прикрывают надежно. Любая дезинформация должна быть правдоподобной. А то, если японцы узнают, что мы собираемся послать их в Корейский пролив, ни за что не поверят. Лодки должны выходить на внешний рейд, погружаться, всплывать, и чтобы это обязательно видели наблюдатели с берега. Тогда у нас есть шанс, что противник поверит в наш блеф. У меня другое предложение, Степан Осипович. Сейчас здесь находится техник путей сообщения Михаил Петрович Налетов. Создатель первого в мире подводного минного заградителя «Краб». Первую свою лодку он начал строить еще в Артуре, но не успел. И сейчас у него есть блестящая возможность реализовать свои идеи.

— Ну-ка, ну-ка, очень интересно! Какие именно?

— Налетов хотел построить лодку, способную ставить минные заграждения. А сейчас ему даже строить ничего не надо. Такая лодка в его распоряжении есть.

— Простите, не понял? Вы имеете ввиду эти три консервных банки, о которых я говорил?!

— Нет, я говорю о «Косатке». Во время второй мировой войны лодки ставили донные мины, выпуская их из торпедных аппаратов. Если заинтересовать Налетова этой идеей, то он может попытаться сконструировать мины, которые «Косатка» сможет выставлять у японских берегов. По диаметру они должны проходить через трубу торпедного аппарата. К этому делу неплохо было бы подключить и командира «Енисея», капитана второго ранга Степанова. Ведь он тоже сконструировал мину для этих минных транспортов. Может быть, вдвоем бы они придумали что-то стоящее.

— Ну, Михаил Рудольфович… Вы не перестаете меня удивлять! Конечно, идея очень интересная. Разыщем этого Налетова. Думаю, не откажется. А Степанова и искать не надо, вызову его завтра утром и переговорю.

— А что Вы говорили об офицерах, которые должны пройти подготовку подводников? Кандидатуры уже есть?

— Есть. Когда узнали о том, что будет комплектоваться группа офицеров — подводников, сразу же подали рапорт. И самый первый, кто Вы думаете? Командир «Маньчжура» Кроун! Вслед за ним офицеры, служащие на этих консервных банках. Они, по крайней мере, знают, куда лезут. А за ними еще кое-кто. На Кроуна же «Косатка» произвела неизгладимое

впечатление. Особенно после уничтожения «Мацусимы» и вашего совместного перехода в Артур, когда он, как ни старался, но так и не смог обнаружить вас ночью. Хотя хорошо знал, что «Косатка» находится поблизости и следует параллельным курсом. Хотел назначить его командиром одного из броненосцев, но раз уж человек сам рвется под воду… В общем, скоро вы встретитесь вновь. Надеюсь, что из Кроуна получится хороший подводник.

— И я на это надеюсь. И я рад, что спас ему жизнь.

— Что Вы имеете ввиду?

— Так ведь он тоже должен был погибнуть на «Петропавловске», Степан Осипович. И дай бог, чтобы этого теперь не случилось…

Глава 2. В море, все же, проще… Начальства меньше…

Простояв всю ночь под бортом у «Петропавловска», на следующее утро «Косатка» перешла к причалам судоремонтных мастерских. Здесь ее уже поджидали помимо местного начальства представители завода Нобеля и группа мастеровых из Кронштадта, принимавших непосредственное участие в постройке лодки. Все смотрели с удивлением на приближающееся к причалу пятнисто-полосатое чудовище, совершенно не похожее на привычную «морковку», какой они запомнили субмарину. Поданы швартовы и «Косатка» замирает у причала. Радостные возгласы и крики приветствия несутся как с причала, так и с палубы лодки. Михаил сразу выделил в группе встречающих корабельного инженера Кутейникова, прибывшего в Порт-Артур вместе с Макаровым. В разговоре командующий заверил, что Кутейников лично возглавит и обеспечит все ремонтные работы на «Косатке». Помимо того, что корабельный инженер должен был это делать по долгу службы, лодка сама по себе представляла для него огромный интерес. О чем он сразу сказал Макарову. Поскольку ценность «Косатки» для русского флота переоценить было трудно, то командующий не стал возражать. Попросив только, чтобы за «Косаткой» инженер не забывал о «Цесаревиче», «Ретвизане» и «Палладе». И вот теперь человек, сделавший очень много для российского флота, с интересом рассматривал невиданный корабль. В свое время они встречались с Михаилом на заводе в Кронштадте, но тогда он выразил сомнение в жизнеспособности проекта. И вот, жизнь доказала обратное. Как только подали сходню, Кутейников сразу же оказался на палубе. Михаил сошел с мостика и с улыбкой поздоровался.

— Доброе утро, Николай Николаевич! Рад снова приветствовать Вас на борту «Косатки».

— Доброе утро, Михаил Рудольфович! Примите мои искренние поздравления, и я публично признаю, что был неправ. «Косатка» — уникальный корабль, опередивший время. Но как Вам удалось создать это чудо?

— Так я же говорил Вам, Николай Николаевич. Книги читал, вот и создал.

— Ох, Михаил Рудольфович!!! Ладно, понимаю… Давайте сразу определимся с объемом работ. Что именно необходимо сделать.

— Давайте пройдем в контору завода, а то у нас на борту очень тесно. Только времени у нас немного. Через три недели мы должны быть в море…

Михаил и Кутейников, захватив с собой старшего офицера и старшего механика лодки, направились в контору. Сюда же пришли представители завода Нобеля и местное заводское начальство. Когда процедура знакомства завершилась, Михаил сразу взял быка за рога.

— Господа, в нашем распоряжении не более трех недель. По истечении этого срока «Косатка» должна быть готова к выходу в море.

— Но Михаил Рудольфович, это не реально! После такого перехода! К тому же, мы заняты ремонтными работами на поврежденных броненосцах и крейсере! И надо еще «Страшный» и «Стройный» закончить!

— Насчет «Цесаревича» и «Ретвизана» согласен. По части «Паллады» — с нее особого толку нет. Поэтому, если возникнет проблема рабочих рук, то часть мастеровых можно будет перебросить с нее на «Косатку». В случае чего, я улажу этот вопрос с командующим. Команда лодки тоже примет участие в ремонтных работах.

— Ну, Вы даете, Михаил Рудольфович! Может, нам бросить все и заниматься только вашей «Косаткой»?!

— Если потребуется, то так и сделаем. «Косатка» на сегодняшний день сделала больше, чем вся остальная эскадра вместе взятая. И чем скорее она снова выйдет в море, тем будет лучше для эскадры. И хуже для японцев…

Разговор продолжался больше часа. Хоть местное заводское начальство и пыталось ерепениться, стараясь выторговать более длительные сроки ремонта, но Кутейников безоговорочно занял сторону Михаила. И предупредил, что все попытки затягивания работ будут рассматриваться, как саботаж. Со всеми вытекающими последствиями. После совещания Кутейников и Нестеров направились на лодку, два кораблестроителя быстро нашли общий язык. Старший офицер устроил «налет» на местные склады, а Михаил решил внимательно осмотреть прилегающую территорию. Хоть весь военный порт и был обнесен стеной и тщательно охранялся, но береженого бог бережет…

За этим занятием его и застал командир Порт-Артурского военного порта контр-адмирал Греве. Увидев адмирала, Михаил по привычке вытянулся и козырнул, хотя на нем даже не было военной формы. По виду Греве было понятно, что он недоволен.

— Это Вы мичман Корф, командир «Косатки»?

— Так точно, Ваше превосходительство!

— Что же у Вас творится на борту, мичман? Команда одета, кто во что горазд. Все заросшие, как дикари. Вместо вахтенного офицера меня встречает кондуктор и заявляет, что все офицеры на берегу. Вы сами выглядите не лучше. И где Ваша форма? Корабль выкрашен непонятно как. Это же форменное издевательство! Вы можете это объяснить?!

— Так точно, Ваше превосходительство! Команда лодки частично вольнонаемная для сохранения секретности операции. И именно поэтому имеет такой вид. Подобная окраска корабля искажает силуэт и делает корабль менее заметным среди волн. Кондуктор Емельянов занимает офицерскую должность вахтенного начальника и допущен мною к управлению кораблем после сдачи соответствующего экзамена. Моя форма еще не готова, мы только сегодня утром стали к причалу после перехода из Петербурга и выполнения задания.

— Это что же у Вас за задание, извольте узнать?! Позорить российский флот?!

— Никак нет, Ваше превосходительство! Задание — нанесение максимально возможного урона японскому флоту подводным крейсером «Косатка», находящимся под моим командованием. При этом разрешается использовать все доступные способы маскировки ради сохранения секретности. В том числе такую окраску, ношение штатской одежды и придание команде внешнего вида, непохожего на военнослужащих.

— Интересно, кто же такой приказ мог Вам дать?!

— Лично государь император, Ваше превосходительство! Ради сохранения операции в секрете, об этом при выходе из Петербурга никто не был поставлен в известность. И именно поэтому «Косатка» вышла из Петербурга под коммерческим флагом.

Услышав подобные вещи, Греве заметно струхнул. Хоть он и пытался еще изображать из себя грозного начальника, но Михаил имел огромный опыт в таких делах и понял, что его превосходительство «сдулся». Буркнув что-то невразумительное, он повернулся и пошел прочь. Усмехнувшись про себя, Михаил решил вернуться на «Косатку». А то неизвестно, кого еще нелегкая принесет. С Макаровым то они все обговорили, но это было всего лишь прошлым вечером. Если не сказать, ночью. И он еще не успел «построить» всех. С Греве вопрос решенный. В прошлый раз Макаров отстранил его от должности за многочисленные упущения. Сейчас, похоже, будет то же самое. Да только тут не один такой «греве». Ох, прав был Макаров! Когда говорил: «Дальше в море — меньше горя!»

На «Косатке» уже кипела работа. Мастеровые кронштадтского Морского завода хорошо знали лодку, и им не надо было ничего объяснять. Представители завода Нобеля вместе с машинной командой занялись дизелями. Подогнали небольшой кран и начали демонтировать старое орудие, верой и правдой послужившее «Косатке». Когда его устанавливали, то даже не предполагали, какой феноменальный успех ожидает этот антикварный экземпляр. Но время берет свое. Старая пушка уже не соответствует требованиям сегодняшнего дня. Михаила заметил кондуктор Емельянов, находившийся на палубе, и сразу же бросился к командиру с докладом.

— Ваше благородие, к ремонту приступили! Контр-адмирал Греве приходил, Вас требовал.

Страшно недоволен был внешним видом «Косатки» и команды.

— Я его уже видел, Петр Ефимович. Никто больше из начальства не приходил?

— Никак нет, никого не было. Только инженер Кутейников сейчас на борту, да мастеровые.

— Старший офицер и старший механик на месте?

— Так точно, уже вернулись.

Между тем, на палубе лодки уже разгорелась настоящая дискуссия. Мастеровые, демонтирующие пушку, посмеивались, и подначивали боцмана Евсеева по поводу необычной окраски лодки.

— Боцман, у тебя что, краски не хватило? Что это вы такие пятнистые, будто краску по сусекам собирали, лишь бы чего найти? Прямо, как корова, в пятнах!

— Дурень!!! Сам ты корова! Не понимаешь ни хрена в морском деле, так нечего языком молоть! Такая окраска нас от самых глазастых япошек в море, как шапка-невидимка, укрывает! Ни один япошка нас обнаружить не смог до тех пор, пока мы чуть ли не вплотную подбирались! Лучше гайки крути, знаток хренов!!! … … …

Далее последователи эпитеты, содержащие специфическую морскую терминологию, которую не принято произносить при дамах, и на что кондуктор Евсеев был большой мастер. Рассмеявшись, Михаил подошел ближе.

— Что, Иван Сидорович, получается?

— Так точно, Ваше благородие! Скоро пушку снимем и новую установим. Старший офицер, как с берега вернулись, сказывали, что новое орудие готово!

— Хорошо, продолжайте. Что, смеются над нашей окраской?

— Смеются, ироды! Ни черта не понимают в морском деле, а смеются!

— Ничего, скоро все поймут. И камуфляжная окраска станет нормой. Так же, как и шаровый цвет в военном флоте. А белые и черные корпуса — это только помощь вражескому наводчику. Чтобы цель была более контрастная. К сожалению, не все еще это понимают.

— Слышали, зубоскалы хреновы?! Это вам не я, это командир говорит! Крутите гайки, мать вашу!!! … … …

Последовал второй виток боцманского витиеватого монолога, но Михаил, оставив на палубе обоих кондукторов, поднялся на мостик и спустился внутрь лодки. Надо было еще раз переговорить с Кутейниковым, но без лишних свидетелей. То, что торпед Шварцкопфа до сих пор нет в Порт-Артуре, ему очень не понравилось. В свете «успехов» железнодорожных перевозок в прошлый раз, Михаил опасался, что торпеды могут прибыть нескоро. А без них «Косатка» в военном отношении практически бесполезна. Кутейникова и Нестерова он нашел в машинном отсеке, где уже началась разборка механизмов. Дизеля не работали, электроэнергию на борт подали с берега, и после грохота дизелей здесь было необычно тихо.

Увидев Михаила, Нестеров сразу направился к нему.

— Начали разборку механизмов, Михаил Рудольфович. Пока говорить рано, надо подождать диагностики. «Нобелевцы» с нашими молодцами сейчас дизелями занимаются, а мастеровые всем остальным.

— Хорошо. Валерий Борисович, Николай Николаевич, у меня к вам обоим очень важный разговор. Пройдемте в мою каюту. Хоть там и тесно, но поместимся…

Когда заинтригованные стармех и корабельный инженер вошли в каюту, кое-как разместившись в ней, Михаил сразу огорошил Кутейникова.

— Николай Николаевич, я не стал говорить это при всех. Лишние уши нам ни к чему. Валерий Борисович уже в курсе, поэтому рассказываю специально для Вас. Нам нужно изготовить вставки для минных аппаратов под мины Уайтхеда, стоящие на вооружении русского флота, так как они имеют меньший калибр, чем мины Шварцкопфа, применяемые на «Косатке».

Причем так, чтобы этот заказ ни у кого не вызвал даже тени подозрения, что это делается для «Косатки». Это возможно в условиях здешнего завода?

— Возможно, конечно. Но зачем? Ведь Степан Осипович сказал, что мины Шварцкопфа для вас уже закуплены и скоро должны прибыть в Артур.

— Но пока еще не прибыли. И с учетом нашего бардака могут не прибыть еще долго. Слава богу, хоть топливо, масло и запчасти привезли, а то было бы вообще весело. Поэтому, если к концу нашей стоянки мины так и не появятся, то придется монтировать в аппаратах эти вставки и брать мины Уайтхеда. Заодно предусмотреть вставки в стеллажи для мин внутри корпуса лодки, чтобы они не болтались.

— Хм-м-м… Честно говоря, Михаил Рудольфович, Вы меня озадачили. Просто не думал о таком повороте дела. А ведь действительно, с нашими порядками… Хорошо, сделаем. И никто даже не подумает до последнего момента, что это делается для «Косатки». Но где Вы столько мин Уайтхеда наберете? Ведь у вас боекомплект, насколько я знаю, двадцать четыре штуки? И другим кораблям они необходимы. И на берегу надо иметь запас.

— Если нет запаса на берегу, ограбим броненосцы и крейсера. Им мины все равно не нужны, так как на дистанцию стрельбы миной им сблизиться с противником не удастся. Будет мало — тряхнем миноносцы. Мы эти мины все равно применим с большей пользой. Но это в том случае, если мины Шварцкопфа вообще не придут.

— Свят, свят, Михаил Рудольфович… Хорошо, будем делать…

Закончив дело с торпедными аппаратами, Михаил прошелся по лодке, посмотрел, как двигаются работы, и поднялся на мостик. И сразу же увидел катер, направляющийся в их сторону. По мере приближения стало ясно, что решил пожаловать сам Макаров со своим штабом. Подойдя к причалу, катер высадил пассажиров, и группа офицеров во главе с самим командующим направилась к лодке. Едва адмирал ступил на палубу, Михаил по всей форме доложил адмиралу, что подводный крейсер «Косатка» занимается ремонтными работами. Все, кто находился на палубе, стояли «во фрунт» и «ели глазами начальство». Приняв рапорт, Макаров довольно осмотрел палубу.

— Вижу, вижу, Михаил Рудольфович. Времени даром не теряете. Ну, показывайте свой «Наутилус». Я его хоть в Кронштадте видел, а господа офицеры только слышали. Покажите нам, что Вы за чудо сотворили.

— Прошу, Ваше превосходительство! Только, на лодке уже началась разборка механизмов и в машинном отсеке сейчас не очень чисто.

— Ерунда. Нас этим не испугаешь. Верно, господа? Прошу за мной!

И Макаров первым из прибывших нырнул в люк следом за Михаилом. Внутри лодки было тесновато. К экипажу добавились мастеровые. Отовсюду несся стук, что-то крутилось, шипело, звенело и среди этого рабочего гама то тут, то там раздавались чьи-то возгласы. Начать решили с носового торпедного отсека и дальше постепенно продвигаться в корму.

Михаил шел впереди и давал объяснения Макарову, идущему следом. Остальные офицеры штаба явно чувствовали себя не в своей тарелке. На таких кораблях им бывать еще не приходилось. Давая объяснения, Михаил подумал, что после этой «экскурсии» желающих служить на лодках заметно поубавится. Но может, оно и к лучшему. Случайные люди в экипаже подлодки все равно не приживаются…

— Так, так… Значит, говорите, отсюда можно дать залп четырьмя минами?

— Да, господа. В носовом отсеке установлены четыре минных аппарата, способные выпустить четыре мины залпом с небольшим интервалом во времени. Выталкивание мин из труб аппаратов происходит сжатым воздухом высокого давления. Правда, четыре мины залпом мы ни разу не выпускали. Максимум — две.

— А что так?

— Просто, нужды в этом не было. Стрельба велась с малых дистанций, а для уничтожения японского броненосца, или броненосного крейсера, достаточно двух мин. Практика это подтвердила…

Вопросы сыпались один за другим. Михаил понимал, что люди видят перед собой почти что оживший «Наутилус», сошедший со страниц книги. До уровня комфорта книжного «Наутилуса» было, конечно, очень далеко, но боевые успехи «Косатки» впечатляли. И вот теперь они воочию видели это чудо, за ничтожно малый промежуток времени — чуть более месяца, всколыхнувшее весь мир. И по задаваемым вопросам Михаил понял — эти люди поверили в подводные лодки. Может быть, даже излишне идеализировали их, но поверили. И более не считают Англию «владычицей морей».

Далее осмотрели другие отсеки. Несмотря на проводившиеся работы и тесноту в лодке, Макаров прошел до самой кормы. Особо задержался в машинном отсеке, выясняя у старшего механика Нестерова во всех подробностях работу дизельной силовой установки в различных условиях, а также работу гребных электродвигателей под водой. И только после этого все поднялись в рубку, где Михаил продемонстрировал оба перископа в действии, а также прочитал лекцию об особенностях стрельбы торпедами из-под воды по быстроходным целям. Механический вычислитель, скопированный с тех, что устанавливались на немецких лодках в период первой мировой войны, поразил всех. Макаров хоть и знал о «Косатке» гораздо больше, чем все его офицеры, вместе взятые, но восхищался вместе с остальными. Не надо посторонним знать лишнее.

Когда осмотр закончился, и все выбрались на палубу, Макаров выразил свое удовольствие хорошим состоянием корабля и команды после такого длительного перехода и предупредил, что завтра прибудет снова, чтобы лично вручить награды героям-подводникам. А сейчас надо переговорить с глазу на глаз. Михаил предложил снова спуститься вниз и переговорить в его каюте — хранилище многих секретов. Ее переборки слышали и сохранили уже многие тайны…

— Михаил Рудольфович, Вы были абсолютно правы. Не стал говорить этого при всех. Перед тем, как прибыть сюда, я получил информацию о необычайном всплеске активности японской агентуры в Артуре. Нет никаких сомнений, что это связано с прибытием «Косатки». Поэтому, охрана будет усилена. Скоро сюда подойдет и станет рядом «Енисей». Обговорите с его командиром все вопросы. Он уже получил приказ, что будет выполнять функции судна обеспечения для лодки. Толкового жандарма вам тоже нашел. Крепостное начальство рекомендовало штабс-ротмистра Черемисова, скоро он должен быть здесь. По крайней мере, мне его очень хвалили. У Вас есть какие — нибудь срочные просьбы?

— Да. Надо как можно быстрее подготовить для нас запас мин Уайтхеда. Как минимум — двадцать четыре штуки. Тщательно проверить каждую. Если не хватит того, что есть на берегу, снять мины с броненосцев и крейсеров. Помните, я говорил, что в прошлую войну они оказались бесполезны для крупных кораблей в бою? И только увеличивали опасность взрыва?

— Помню. Но зачем вам мины Уайтхеда? Ведь для вас заказаны мины Шварцкопфа. Да и калибр у них отличается.

— В свете последней информации у меня есть серьезные опасения, что торпеды Шварцкопфа до нас просто не дойдут. Японская разведка прекрасно знает, что «Косатка» имеет торпедные аппараты другого калибра. Не соответствующего тому, что принят в русском флоте. И ее очень простым способом можно вывести из игры. А именно — перехватить эти торпеды по дороге. От Петербурга до Порт-Артура путь неблизкий. И на всем его протяжении может случиться все, что угодно. А доставлять торпеды морем, это очень долго и небезопасно. И если «Косатка» останется в Порт-Артуре без торпед, то взять их нигде поблизости не сможет, и никакого влияния на дальнейший ход войны оказать не сумеет. И они просто обязаны ухватиться за такую возможность нейтрализации лодки. Не считаясь ни с какими затратами. Есть, правда, теоретическая возможность найти торпеды Шварцкопфа в Циндао. Но я не знаю, будет ли там достаточный запас. Да и в каком они состоянии, тоже не известно.

— Ох, Михаил Рудольфович!!! Как бы я хотел Вам возразить… Но Вы опять убийственно правы. Но чем вам помогут мины Уайтхеда? Не сможете же вы стрелять этими минами через аппараты большего калибра?

— Сможем. Инженеру Кутейникову уже заказаны специальные вставки в аппараты, как раз под калибр мин Уайтхеда. Никто не будет знать об этом до самого последнего момента. А может, вообще удастся сохранить это в тайне от японцев. И если торпеды Шварцкопфа до нас по каким-то причинам не дойдут, японцы будут считать, что «Косатка» выведена из игры. Для поддержания этой легенды мы сможем даже выйти в море под охраной крейсеров. Сам выход и то, что на лодку не грузили боезапас, не останется незамеченным. Пусть японцы считают, что мы блефуем. Послали «Косатку» в море без торпед, чтобы создать хотя бы видимость угрозы.

— А дальше?

— А дальше отойдем от берега за пределы видимости и погрузим мины Уайтхеда с крейсеров. Весь запас на один крейсер грузить не надо, а то это будет очень подозрительно. А так, по шесть-восемь мин на крейсер. Как говорится, с миру по нитке — «Косатке» полный боекомплект. Точно также мы сможем пополнять боезапас с крейсеров в море, назначив точки рандеву. Разумеется, если погода позволит.

— Ну, Михаил Рудольфович!!! Что еще такого Вы знаете, чего я не знаю?! Ведь действительно, этот план должен сработать! И последующая атака «Косатки» будет для японцев полной неожиданностью!

— Это тактика действий подводных лодок, Степан Осипович. В мое время она была уже хорошо отработана. А теперь нам приходится выступать в роли первопроходцев. Но нам, все же, проще. Я знаю, как оно уже было. Кстати, Степан Осипович… Извиняюсь, что лезу не в свое дело, но как сейчас Вы оцениваете подготовку эскадры?

— Ужасно, Михаил Рудольфович. Просто ужасно. Сейчас уже заменил кое-кого, что вызвало настоящую бурю протеста у наместника. Хорошо, что государь меня поддерживает. А то, пришлось бы не только с японцами, но и со своими воевать.

— Все, как и было… В прошлый раз с Вашими предложениями согласились только потому, что в противном случае Вы пригрозили отставкой. Будем надеяться, что сейчас все пойдет лучше. А Налетова уже нашли?

— Доклада пока не было, но найдут. Куда он денется.

— Вот и отлично. Сейчас они со Степановым уже не успеют, а к нашему следующему выходу, может быть, что-то и придумают. Чтобы японцам возле своих портов веселее ходить было. Заодно и нейтралов отпугнуть сможем. Мина, она не разбирает, кто на нее наскочит. Ей что японец, что нейтрал — все едино. И «Косатку» в уничтожении нейтралов обвинить не удастся!

Уточнив еще ряд деталей очень важной «торпедной» темы, Михаил проводил Макарова до трапа с соблюдением всех почестей, положенных командующему. Все офицеры штаба уже давно ждали на причале и недоумевали, о чем это заслуженный адмирал так долго может беседовать с новоиспеченным мичманом. Хотя все, что относилось к «Косатке», было необычным и непонятным. Тем более, уже озвучен приказ адмирала — «Косатка» подчиняется только командующему флотом. И больше никому. Случай беспрецедентный. Но и то, что она натворила всего за месяц, тоже не укладывается ни в какие рамки. Ох, непрост господин Корф…

Когда Макаров со всем штабом погрузился на катер и убыл на «Петропавловск», Михаил призадумался. Что бы он предпринял на месте японцев, чтобы вывести «Косатку» из строя?

Во-первых, попытаться выйти на людей, непосредственно связанных с ремонтными работами на лодке. Они имеют ежедневный доступ на борт и вполне могут пронести небольшую мину, замаскированную под какой-нибудь посторонний предмет. Хотя бы даже в краюхе хлеба. А от небольшой мины запросто может детонировать боезапас. Хоть торпед на лодке пока нет, но снаряды то к старой пушке еще остались. Надо бы поскорее от них избавиться. А скоро новые, 120-миллиметровые загрузят. Во-вторых, можно постараться испортить, или уничтожить запас топлива, и масла на берегу. Без них лодка тоже никуда не выйдет. В третьих, можно попытаться схалтурить с ремонтом механизмов, но тут уже начеку будет экипаж лодки. Да и испытания после ремонта все равно будут. В четвертых… В пятых… Господи, да этому же конца не будет!!! Нет, срочно нужен жандарм. Он с этим гораздо лучше справится… И как бы в подтверждение, с берега раздался голос.

— Прошу прощения, господа. Могу я видеть командира, мичмана Корфа?

Михаил отвлекся от мыслей о различных способах уничтожения «Косатки» и посмотрел на причал. Там стоял жандармский офицер лет тридцати, с погонами штабс-ротмистра.

— Я мичман Корф, господин штабс-ротмистр. С кем имею честь?

— Штабс-ротмистр Черемисов, честь имею! Вам должны были сообщить о моем прибытии.

— Сообщили. Прошу на борт, будьте нашим гостем!

Жандарм чуть заметно улыбнулся, но поднялся по трапу на палубу, козырнув Михаилу.

— Прошу прощения, господин мичман, но я неискушен в морских ритуалах. Поэтому, если допущу какой-нибудь ляпсус, Вы уж не взыщите.

— Не волнуйтесь. Предлагаю официальную часть считать законченной и перейти на менее официальную манеру общения. Михаил Рудольфович Корф, командир «Косатки».

— Алексей Петрович Черемисов. Прибыл Вам в помощь. Где мы можем поговорить, Михаил Рудольфович?

— Прошу в мою каюту. Хоть там и тесновато, но зато мы можем поговорить без посторонних ушей. Заодно и «Косатку» Вам покажу.

Михаил поднялся на мостик и предложил следовать за ним, нырнув в люк. Жандарм осторожно сунулся следом, да только с шашкой сделать это было не так-то просто. В конце концов, он все же справился и с интересом крутил головой, разглядывая невиданный корабль.

— Надо же, как на «Наутилусе» капитана Немо!

— Не Вы первый так говорите, Алексей Петрович. Прошу за мной, голову берегите!

Благо, командирская каюта была недалеко, и шишек жандарм набить не успел. Хотя, все время цеплялся за что-нибудь своей шашкой. Но в каюте можно было поговорить без посторонних.

— Михаил Рудольфович, меня специально откомандировали к Вам для обеспечения безопасности «Косатки» и ее команды. Честно говоря, я и мои сослуживцы были очень удивлены, когда услышали об этом. Чтобы моряки с а м и попросили нас чем-то помочь. Не будем разыгрывать комедию друг перед другом. Я знаю, что наша служба не пользуется симпатиями ни в армии, ни на флоте. Что Вас вынудило к этому шагу? У Вас есть какие-то конкретные подозрения?

— Упаси боже, Алексей Петрович, никаких подозрений у меня нет. Просто считаю, что контрразведывательные мероприятия, направленные на обеспечение безопасности этого уникального корабля, должен проводить профессионал, а не дилетант, каковым являюсь я.

Вот и попросил командующего направить к нам для этих целей грамотного и опытного жандарма, который разбирается во всем этом гораздо лучше. Крепостное начальство порекомендовало ему Вас.

— Что же, благодарю за лестную оценку моей скромной персоны и надеюсь, что у нас все получится. Михаил Рудольфович, для начала мне надо ознакомиться с кораблем и командой.

От Вас мне нужен список всей команды. Точно также список абсолютно всех, кто имеет доступ на «Косатку», но членом команды не является.

— Список команды дать могу хоть сейчас. А вот насчет остальных потребуется время. Всех мастеровых я не знаю, надо будет попросить инженера Кутейникова.

Получив список экипажа, жандарм внимательно прочитал его и сразу же задал вопрос.

— А этот инженер Кутейников и ваш доктор Кутейников, случайно, не родственники?

— Вы знаете, не спросил. Просто, не до этого было.

— Ничего, проверим…

Ознакомившись со списком, штабс-ротмистр захотел осмотреть все помещения лодки. Пройдя по всем отсекам, снова выбрались на палубу.

— Что я могу сказать, Михаил Рудольфович. Ситуация крайне непростая. Уж очень много посторонних лиц имеет допуск на лодку. Понимаю, что без этого не обойтись, поэтому предпримем ряд мер, которые не добавят популярности ни мне, ни Вам. Будьте готовы к тому, что господа офицеры с других кораблей будут смотреть на Вас косо.

— А что именно Вы хотите предпринять?

— Во-первых, ограничить доступ на причал, где стоит «Косатка». А то, по нему шляются все, кому не лень. Во-вторых, при каждом проходе на борт лодки все проходят тщательный контроль. Как своей личности, так и всего, что пытаются пронести с собой. В связи с этим желательно, чтобы весь свой инструмент мастеровые оставляли на борту, и не таскались с ним каждый день. В третьих, выход за пределы военного порта. Понимаю, что держать команду взаперти глупо. Но Вы должны дать приказ своим людям — нигде не ходить поодиночке. Только группой по несколько человек. Сейчас вся команда будет переодета в военную форму, поэтому всем матросам желательно раздать головные уборы, на ленточках которых будет написано название какого-либо другого корабля, но только не «Косатка». Хоть и не бог весть какая маскировка, но не помешает. И чтобы они нигде в городе не хвастались своими подвигами. По поводу злачных мест. Понимаю, что тут все взрослые люди и далеко не монахи. Поэтому, можно будет взять под свою опеку пару ближайших к порту и осуществлять там круглосуточное тайное наблюдение. Чтобы сразу обнаружить посторонних. И чтобы команда веселилась только там и больше нигде. А то, если запрещать, только хуже будет. Для офицеров же могу порекомендовать ресторан «Саратов» в городе. По всяким подозрительным местам лучше не ходить. О внешней охране я позабочусь, а вот ту, что будет нестись на причале, придется обеспечить команде минного транспорта «Енисей», он будет стоять рядом с «Косаткой». Ваших людей лучше для этих целей не задействовать. В ночное время, когда не ведутся работы, пусть осуществляют охрану на борту лодки. Обязательно с оружием. И не только с винтовками, но и с револьверами. Иногда они оказываются более эффективны, чем винтовки. Пока все. Об остальном я позабочусь, а Вы занимайтесь своими делами.

— Благодарю, Алексей Петрович. Где можно будет найти Вас, если вдруг возникнет надобность?

— Я остановлюсь на «Енисее» и буду рядом постоянно. Не волнуйтесь, обеспечение безопасности государства — это моя профессия. Как бы некоторые к этому не относились…

Уточнив еще ряд вопросов, в ходе которых Михаил все больше и больше убеждался, что «гестаповца» из него бы не получилось, штабс-ротмистр ушел. Ему еще надо было переговорить с Кутейниковым. К причалу, тем временем, уже подходил «Енисей». Михаил внимательно наблюдал за маневрами корабля, который он фактически спас. В той его прежней жизни «Енисей» уже давно лежал бы на дне Талиенванского залива. Подождав, пока швартовка закончится, и на причал подадут трап, поднялся на палубу и тут же был остановлен вахтенным. Его форма моряка торгового флота, которую он надел ввиду отсутствия военной, никому доверия не внушала. Пришлось объясняться. Вся команда «Енисея», тем временем, глазела на знаменитую «Косатку». Подошел вахтенный офицер и когда услышал, что перед ним командир этой самой «Костаки», стоящей рядом у причала, то очень удивился. Через несколько секунд подошел и командир «Енисея», капитан второго ранга Степанов…

Командир «Енисея», капитан второго ранга Степанов, был страшно недоволен сложившейся ситуацией, хоть и старался это не показывать. Накануне он имел разговор с командующим. Мало того, что с его корабля сняли два орудия и треть команды, так еще и приказали выполнять непонятные функции судна обеспечения. Что это такое, адмирал толком не объяснил, сказав только, что «Енисей» переходит в распоряжение подводного крейсера «Косатка» и все вопросы надо согласовывать с его командиром — мичманом Корфом. Тогда Степанова аж передернуло. Он, капитан второго ранга, будет согласовывать все вопросы с новоиспеченным мичманом, да к тому же еще и подчиняться ему в части этого самого «обеспечения»?! Правда, сам мичман ох, как непрост! Так же, как и его крейсер. Говорят, что он сам его спроектировал. Может, врут, а может, и нет, кто его знает. Но вот то, что этот мичман за месяц отправил на дно больше половины вражеского линейного флота, с этим не поспоришь. Ладно, в конце концов, не сухопутным же солдафонам его подчинили. Которые только ать-два умеют. Как-нибудь найдут с мичманом общий язык. Тем более, командующий попросил поработать над созданием каких-то совершенно новых мин… Поэтому, что гадать. Скоро они все равно встретятся с командиром этой загадочной «Косатки»…

— Господин капитан второго ранга, мичман Корф. Честь имею!

Четко доложил Михаил командиру «Енисея». По лицу Степанова пробежала тень удивления. Очевидно, не ожидал увидеть командира знаменитой «Косатки» в таком виде.

Но тоже поднес руку к козырьку.

— Капитан второго ранга Степанов. Честь имею! Рад видеть Вас на борту моего корабля, Михаил Рудольфович.

— Благодарю, Владимир Алексеевич, и извиняюсь за мой внешний вид. Но мундир пока еще не готов. Нам нужно обсудить ряд вопросов, вот я и пришел к вам на борт сразу, чтобы не терять время.

— Конечно, прошу Вас.

Когда оба командира оказались в каюте Степанова, Михаил не стал откладывать дело в долгий ящик. Он понимал, что для его собеседника создавшаяся ситуация, мягко говоря, дискомфортна. Капитан второго ранга вынужден, в какой-то степени, подчиняться мичману. Поэтому, постарался избегать говорить в приказном тоне. В первую очередь надо было решить вопрос расселения экипажа «Косатки». Благо, значительная часть команды с «Енисея» была снята после окончания минной постановки, и места хватало с лихвой. Точно также не хотелось Михаилу зависеть от берегового электроснабжения, так необходимого «Косатке». Поэтому быстро договорились подать на лодку силовой кабель. Динамо-машины «Енисея» справятся с таким «довеском» без проблем. Коснулись вопроса охраны. То, что в этом будут замешаны жандармы, Степанову сразу не понравилось. Еще больше ему не понравилось, что один из них будет постоянно ошиваться на «Енисее». На что Михаил резонно возразил, что «Косатка» представляет в настоящий момент огромную ценность для флота. И ради ее безопасности он готов сотрудничать, с кем угодно. В том числе и с жандармами. У которых, кстати, гораздо больше возможностей и опыта в таких делах. Когда все основные вопросы были решены, Степанов удивился.

— Михаил Рудольфович, и это все, что Вам нужно?! А в чем же тогда будут заключаться наши функции, как судна снабжения?!

— Так вот в этом и будут заключаться, Владимир Алексеевич. Жилищные условия на «Косатке», прямо скажем, спартанские. Если хотите, милости просим к нам в гости. Все расскажу и покажу. И команде надо отдыхать в нормальных условиях во время стоянки в базе. Но так, чтобы она была поблизости от корабля. Также необходимо хранить кое-какое снабжение, необходимое для лодки, но в данный момент пока не нужное. Плюс необходима баня, с которой на «Косатке» большие трудности. Ваш «Енисей» идеально подходит для этих целей. Я, конечно, понимаю, что Вам обидно стоять в порту, когда весь остальной флот воюет. Но такова уж специфика «Енисея», ничего не поделаешь. Весь запас мин он выставил, а новых для него еще не сделали. Да и сомневаюсь, что вообще сделают. С поворотливостью наших чиновников.

— Но ведь «Енисей» может выполнять функции вспомогательного крейсера в случае отсутствия мин!

— Владимир Алексеевич, давайте смотреть правде в глаза. Какой из него крейсер с его вооружением из пяти 75-миллиметровок? Он не выдержит артиллерийской дуэли даже с японскими авизо, если, не приведи господь, их повстречает. А если это будет японский бронепалубник, то вообще по «Енисею» можно сразу заказывать панихиду. Крейсер сделает из него сито своими 120-миллиметровыми орудиями. И уйти вы от него не сможете на своих девятнадцати узлах. Назначение «Енисея» — постановка минных заграждений, и для этих целей он подходит идеально.

— Но мы могли бы и дальше выставлять мины. В том числе, и у японских берегов.

— Во-первых, мин у вас все равно нет, и их появление в обозримом будущем не предвидится. А во-вторых, какая была бы ценность от этих заграждений, если японцы сразу же обнаружат их постановку? Тем более, работать там самостоятельно вы не сможете. Быстро попадетесь японским крейсерам, которые порвут «Енисей» на месте. То есть, вам потребуется серьезное прикрытие из крейсеров, а это никак не останется незамеченным. Как не останется незамеченным в составе крейсерского соединения быстроходный минный транспорт. Выводы будет сделать нетрудно. А если минная постановка у вражеского берега обнаружена, то ее ценность близка к нулю. Если только не считать плюсом то, что в этом районе будет затруднено судоходство на некоторое время. Японцы сразу же начнут тралить мины. Оповестят своих, и на этих минах никто не подорвется. Скажите, что я не прав.

— Хм-м… Возразить трудно… Михаил Рудольфович, для мичмана Вы прямо стратег…

— Да какой же я стратег. Ведь это элементарная логика. У меня к Вам другое предложение, Владимир Алексеевич. Мы сможем скрытно выставлять минные заграждения возле японских портов. Причем, небольшими минными банками, после подрыва на которых, там и тралить то будет нечего. А новая банка будет выставлена совсем в другом месте. Но тут потребуется Ваша помощь. Вы разговаривали с Макаровым по поводу новых мин?

— Разговаривал. Но мало что понял. Он сказал — обсудить этот вопрос с Вами.

— Так вот и давайте обсудим. Я хочу скрытно выставлять мины с «Косатки».

— С «Косатки»?!

— Да, с «Косатки». Но для этого потребуются мины специальной конструкции, способные проходить через трубу минного аппарата.

— Ну-ка, ну-ка, давайте посмотрим…

Дальше разговор пошел уже совсем в другом ключе. Михаил знал, чем заинтересовать офицера-новатора, энтузиаста минного дела. Все же хорошо, что «Енисей» уцелел. И сохранил жизнь удивительному человеку, многие идеи которого в той, прежней жизни, так и остались нереализованными. И сейчас судьба дает ему второй шанс…

Когда наконец-то этот суматошный день закончился, Михаил облегченно вздохнул. По крайней мере, все не так уж плохо. Ремонтом занимаются те же люди, что строили «Косатку» в Кронштадте, дизелями занимаются непосредственно представители завода Нобеля с помощью машинной команды (о чем машинная команда любого корабля может только мечтать), все размещены на борту «Енисея» в сравнительно комфортных условиях. С командиром «Енисея» налажен контакт и кавторанг больше не злится на судьбу, а с головой окунулся в проблему создания мины новой конструкции. А скоро ему в помощь прибудет Налетов. Штабс-ротмистр тоже времени даром не терял. Причал, на котором стоят «Енисей» и «Косатка», огорожен и на него не пускают посторонних. Только тех, кто занят ремонтными работами на лодке. Возле самих кораблей выставлена охрана из матросов «Енисея». Что-то там еще жандарм придумал по своей линии, но это уже его дело. Говорит, чтобы команда лодки занималась своими делами и не беспокоилась. Если что-то потребуется, он скажет. Во всяком случае, видно, что человек работать умеет. Ну, и слава богу… Конечно, до эффективности гестапо этой доморощенной контрразведке далеко, но он сам, без помощи жандарма, не создал бы даже этого. Черемисов предложил очень простой способ отсечь всех посторонних. Допуск на «Косатку» для проведения ремонтных работ получат только те, кто занимался ее постройкой в Кронштадте. Плюс инженер Кутейников, «нобелевцы», командир «Енисея» Степанов и техник Налетов. Разумеется, Макаров. Все прочие кандидатуры, вроде офицеров с других кораблей, инженеров и некоторых квалифицированных мастеровых — только с разрешения командира «Косатки», по согласованию с Черемисовым, и только по разовому пропуску с объяснением причин такого посещения. Всем прочим на «Косатке» делать нечего. Сам штабс-ротмистр уже установил контакт с местной полицией, которая хорошо знает своих «подопечных». Кто чем дышит, и кто из местных люмпенов способен пойти на сотрудничество с врагом. Ведь то, что такие попытки со стороны японцев будут предприняты, можно не сомневаться. Попутно также вести проверку всех лиц, допущенных на «Косатку», но тут потребуется время. А теперь, в конце дня, долгожданная баня… А после — отдых в одной из кают «Енисея», любезно предоставленной в его распоряжение. Прошел только первый день из тех двадцати одного, что даны им для отдыха и решения всех технических вопросов. Наконец-то можно дочитать до конца всю пачку писем от родных, которые накопились за все это время, и которые командующий любезно захватил с собой из Петербурга, не став доверять их почте.

На войне человеку тоже нужен отдых. Иначе, его эффективность, как боевой единицы, упадет очень быстро. И экипаж «Косатки» этот отдых заслужил…

Глава 3. Под прицелом

Следующий день начался, как обычно. За исключением того, что утром мастеровые, пришедшие на работу, учинили скандал, возмущаясь досмотром и проверкой личности перед тем, как пересечь линию ограждения. Сразу же нашлись штатные бузотеры, которым поскандалить просто в удовольствие. Хоть их было и немного, но шум они создавали изрядный. В воздухе носились эпитеты «держиморды», «кровопийцы» и прочее. Некоторые молча проходили проверку и шли на лодку, но значительная часть оставалась за пределами охраняемой зоны, выжидая, чем же все закончится. Закончилось все очень быстро. На шум вышел Черемисов и всех «успокоил», сказав, что без досмотра никто на охраняемую территорию не попадет. И следовательно, будет считаться прогульщиком без уважительных причин. А что есть прогул в военное время при работах на территории военно-морской базы, находящейся на театре военных действий? Правильно — саботаж. А с саботажниками будет уже совсем другой разговор. Услышав это, любители отстаивать свои права разом прикусили языки. Но досмотр ничего запрещенного не выявил и никто особой нервозности не проявлял. Михаил решил дождаться Макарова, а потом выбраться в город. В конце концов, надо же военный мундир заказать. Сколько можно щеголять в цивильном? А то, нехорошо получается. Командир сам пример подает. Матросам сегодня привезут обмундирование со склада, а вот офицерам и кондукторам придется заказывать в городе. Ладно, это не проблема… Неожиданно к Михаилу подошел радист Ланг.

— Михаил Рудольфович, разрешите в город отлучиться?

— Да куда Вы так торопитесь, Рихард Оттович? Скоро Макаров появится, награждение экипажа будет. Потом и сходите. Тем более, форму Вам тоже надо будет в городе заказать.

— Так я и насчет этого тоже хотел спросить. Какую мне форму заказывать? Я ведь тоже прапорщик военного времени, но чисто сухопутный. Не буду же я в армейской форме, да с шашкой на лодке ходить?

— Хм-м, ей богу, не знаю… Но думаю, русская армия не обидится, если ее прапорщик наденет морскую форму?

— Армия — то не обидится. Но как на это флотское начальство посмотрит?

— Ничего, Рихард Оттович, это не та проблема, на которой надо зацикливаться. Или, у Вас есть что-то более серьезное?

— Есть. Кое-какие детали радиотелеграфной установки надо бы заменить. Сырость подействовала на них не лучшим образом.

— Но где Вы найдете здесь детали к «Телефункен»?

— Ничего, при наличии определенной смекалки можно заменить нашими.

— Ну, как скажете. Хорошо, после ухода Макарова можете сходить в город. Но возьмите с собой двоих-троих человек.

— Зачем?

— Поодиночке лучше не ходить. Японцы не упустят возможность получить информацию от команды лодки.

— Вы думаете, все так серьезно?

— Уверен. Во всяком случае, я бы на их месте сделал именно так.

Переговорив с Лангом, Михаил снова окунулся в омут ремонтных проблем и забыл об этом разговоре. Старую антикварную пушку уже сняли, и на ее место устанавливали новую 120-миллиметровку, доставленную из Петербурга. Оба комендора с боцманом не отходили от мастеровых, причем боцман снова разражался своими монологами, которым удивлялись даже видавшие виды моряки. Многие механизмы в машинном отсеке были уже разобраны, и в данный момент лодка была полностью небоеспособной. Для японцев в море наступили спокойные дни. Михаил был уверен, что японская разведка в курсе о ремонтных работах на «Косатке» и знает, что в данный момент выйти в море она не может. Макаров всеми силами пытается подтянуть эскадру на нужный уровень боеготовности, но поскольку до этого здесь очень многие просто «отбывали ценз», то пока еще получается не очень. Но крейсеры выходят в море регулярно и гоняют японские миноносцы и «собачки». Более крупными кораблями Камимура пока не рискует, ограничивается наблюдением. Все попытки японцев пройти ночью к Порт-Артуру между минными заграждениями заканчивались подрывом своих кораблей и возвращением восвояси. Но, в любом случае, надо флоту выходить в море. Не смотря на впечатляющие успехи «Косатки», потопленный ей грузовой тоннаж — капля в море от общего грузопотока. И японцам в южной части Желтого моря по-прежнему никто не мешает. Владивостокские крейсера пока еще не могут вести бой с японцами на равных, а основные силы русского флота пока еще не удалялись далеко от Порт-Артура. Да, они контролируют северную часть Желтого моря и не допустят теперь десанта возле Бицзыво на Ляодунском полуострове, но что толку? На снабжение японской сухопутной группировки через Чемульпо это никак не влияет. В прошлый раз сражение на реке Ялу произошло в июне 1904 года. Сейчас японские передовые отряды продвигаются к Ялу. Запас времени еще есть. Если удастся разгромить в генеральном сражении остатки японского флота и полностью перерезать коммуникации, то японская армия очень быстро останется без боеприпасов. А одними штыками и самурайскими мечами она много не навоюет. Ладно, что строить из себя стратега. Все равно, Куропаткин будет действовать по-своему. Может, сумеет хоть в таких условиях японцев разгромить. А то, обидно будет…

После обеда пожаловал Макаров, как и обещал. Ради такого дела даже прекратили все работы и экипаж «Косатки» выстроился на причале. Командующий поздравил подводников и лично вручил награды каждому. Михаил, как и положено командиру, был первым. Макаров торжественно вручил ему Станислава, Георгия и Владимира, а также офицерский кортик. После обмена положенными по ритуалу фразами, командующий хитро улыбнулся.

— Что, Михаил Рудольфович, с н о в а Георгий?

— Так точно, Ваше превосходительство!

Михаил стоял навытяжку перед командующим и тоже улыбался уголками губ. Они оба прекрасно понимали друг друга. Сегодня и х день. Они оба шли к нему очень долго. И они победили. Хоть это еще и не победа в войне, но первое сражение ими выиграно. Как бы им в этом не мешали. И теперь надо развивать успех дальше. И теперь есть надежда, что Россия изберет другой путь. Не тот, по которому она уже прошла один раз…

Награждение продолжилось, адмирал поздравил каждого. На этом официальная часть завершилась, у Макарова были неотложные дела на «Петропавловске». Но переговорить с Михаилом он все же нашел время. На этот раз прятаться от всех не стали, а просто отошли в сторонку, чтобы их никто не слышал.

— Как идет ремонт, Михаил Рудольфович? Ничего неожиданного не вылезло?

— Пока нет. Дизеля уже разобраны, идет диагностика, но по тому, как они работали, ничего серьезного быть не должно. Гребные электродвигатели в полном порядке, немцы постарались на совесть. Вот аккумуляторные батареи… Но тут уже ничего не поделаешь, лучше делать еще не научились.

— Разместились на «Енисее» нормально, Степанов не возмущался?

— Нет, все хорошо. Сейчас он там новую мину для «Косатки» придумывает. Показали ему наши «ледовые». Те, что для отвода глаз делали. Может, что-то и сделает.

— Налетова, кстати, нашли. Сегодня он должен прибыть. Пусть пока тоже поживет на «Енисее», на пару со Степановым поизобретает. Есть у вас какие-то срочные просьбы?

— Пока нет. Как там обстоит дело с торпедами Шварцкопфа?

— Пока неясно. Где-то в пути. А мины Уайтхеда для вас уже начали отбирать. Сразу скажу, что некоторые в неважном состоянии. Их тщательнейшим образом проверяют и отбирают исправные. Правда те, кто это делает, понятия не имеют, для кого эти мины предназначены. Считают, что просто очередная проверка оружия.

— И это хорошо, что не знают. Степан Осипович, нам нужны только мины последнего образца — 1898 года. У них дальность хода больше.

— Понятно, отберем. Но может, и не понадобится. Я все же надеюсь, что мины Шварцкопфа к моменту вашего выхода уже прибудут.

— И я на это надеюсь. Но… Лучше быть готовым ко всяким случайностям.

— Кстати, Михаил Рудольфович, еще одна новость. В Порт-Артуре появились корреспонденты газет. Как наших, так и иностранных. И настаивают на встрече с Вами. Эти щелкоперы сразу пронюхали о приходе «Косатки».

— Гоните их в шею. Или, выделите какого-нибудь штабного офицера, и пусть рассказывает им морские байки.

— Не волнуйтесь, на «Косатку» мы их, конечно, не допустим. Но вот лично с Вами в городе можно было бы организовать встречу. Ведь Вас все в России считают героем, Михаил Рудольфович. А в Англии старательно поливают грязью. Вот и устроим газетную войну. Интересно, чья возьмет.

— Кстати, Степан Осипович. А как отреагировали английские газеты на уничтожение «Ниссин» и «Кассуга»?

— А как они еще могли отреагировать? Вполне ожидаемо. Русская субмарина предательским ударом из-под воды уничтожила корабли под британскими флагами, на которых находились британские подданные, и не оказала никакой помощи спасшимся. Очередная серия воплей про жестоких гуннов с требованиями вмешательства британского военного флота. У этого спектакля очень хороший режиссер. Дошло до очередной ноты протеста от английского правительства.

— Ну и?

— Ну им и ответили, что «Косатка» атаковала ночью два крупных боевых корабля в японских водах, причем на входе в Токийский залив, и была уверена в том, что эти корабли японские. Потому, что других там просто не могло быть. А ночью флаг нельзя разглядеть при всем желании. Последовала, конечно, очередная серия воплей в газетах, но на них никто не обращал внимания. Это был настоящий подарок нашим дипломатам, что вы утопили их именно ночью.

— А как насчет этого псевдо-«Норфолка»?

— Молчат, как будто ничего и не было. Точно неизвестно, спасли ли с него хоть кого-то. Японцы тоже об этом не распространяются.

— Они на этом не остановятся, Степан Осипович. Причем, англичане заинтересованы в дискредитации «Косатки» на много больше, чем японцы. С Японией мы рано, или поздно, помиримся. А вот Англия кровно заинтересована в том, чтобы класс подводных лодок исчез, как таковой. Появление этого класса ставит под угрозу саму основу существования Британской империи. Она жива, пока может контролировать морские пути, поскольку целиком зависит от импорта. И сейчас они пойдут на все возможное и невозможное, но постараются добиться запрета на строительство подводных лодок. С побежденной Германией им это удалось. Они просто навязали это условие немцам в Версальском мирном договоре. А вот с выигравшей войну Россией такого не получится. И поэтому они пойдут на любую пакость. Если мы не дадим никакого повода, то они сами его подстроят. Честно говоря, когда шел в Порт-Артур, то ожидал, что в газетах уже вовсю смакуются детали гибели пассажирского лайнера, утопленного «Косаткой».

— Ну, Михаил Рудольфович, это было бы уже слишком!!!

— Нет, Степан Осипович, не слишком. Помните, я рассказывал Вам про «Лузитанию»? Так вот, я жду эту «Лузитанию». Не знаю, как она будет сейчас называться, но она должна появиться обязательно.

— Умеете Вы успокаивать, Михаил Рудольфович! И что же нам делать? Не посылать «Косатку» в море до конца войны? Тогда уж точно обвинить ее ни в чем не удастся.

— Это был бы самый простой и надежный способ. Но Вы сами понимаете, что это не реально.

«Косатка» нам нужна в море, как источник постоянной головной боли для японцев. Пусть нам больше не удастся уничтожить ни одного крупного боевого корабля, и мы будем довольствоваться одними транспортами, но мы будем создавать потенциальную угрозу японскому флоту уже одним фактом своего присутствия в море.

— Пожалуй, Вы правы… А какие у Вас есть соображения, чтобы избежать возможных козней со стороны англичан?

— В том то и дело, что это крайне сложно. Единственное, что я могу предложить, это неожиданное появление «Косатки» в разных местах. Так, чтобы англичане просто не успевали следить за нашими перемещениями и не могли прогнозировать, где мы появимся вновь. Тогда им будет очень трудно подгадать свою акцию по времени. А если «Лузитания», или как она сейчас будет называться, утонет на входе в Токийский залив, а через пару часов «Косатку» обнаружат возле Чемульпо, то в сказки о ее зверствах никто не поверит. Не смотря на показания «свидетелей».

— Пожалуй, это должно сработать. Ох, Михаил Рудольфович, сколько проблем Ваша «Косатка» породила. Радует только то, что для других этих проблем на порядок больше.

— Так вот и будем исходить из этого, Степан Осипович! Главное, чтобы «Косатке» не мешали. А там она такие проблемы японцам и англичанам создаст, что они много раз пожалеют, что с ней связались. Чувствую, что добром это тявканье английского бульдога не кончится.

— Вы уверены?

— Да, если исходить из того, что уже произошло в моей истории после этой войны. Англия очень болезненно воспринимает малейшие попытки других стран поставить под сомнение ее ведущую роль в мировой политике. Не удивлюсь, если они даже попытаются вмешаться в эту войну, чтобы спасти Японию от окончательного разгрома. Пусть не прямо, а введением каких-нибудь сил для «поддержания порядка», или «спасения гражданского населения Кореи от тягот войны», или что-то в этом роде. А этому будет предшествовать появление английского флота в Желтом море. С целью защиты английского торгового судоходства, или судоходства вообще. Понятие нейтралитета англичане понимают очень своеобразно. То, что дозволено им, не дозволено больше никому. Тоже не раз имел случай в этом убедиться. Да что там далеко ходить, вспомните последнюю русско-турецкую войну, в которой Вы сами принимали непосредственное участие. Ведь во многом благодаря Англии, да и других стран Европы, Россия не получила тех условий мирного договора, на которые могла рассчитывать из сложившейся обстановки. Англии не нужна ни сильная Турция, ни сильная Россия. Сейчас история может повториться. Но только вместо Турции будет Япония.

— Ну, Михаил Рудольфович… Как бы я хотел, чтобы Вы ошибались… Но, похоже, Вы опять окажитесь правы… Ладно, это уже проблемы не нашего уровня…

***

Сэр Уильям Уолдгрейв с интересом читал доклад, только что доставленный ему кэптеном Харрисом. Нет, что ни говори, все же есть бог на свете… Как все же хорошо, что иногда исполнители просто не успевают выполнить задание. А иначе… Подумать страшно…

— Значит, мистер Харрис, наш блудный сын наконец-то вернулся? И ведет себя совсем не так, как подобает герою его масштаба, да и вообще моряку, вернувшемуся из долгого плавания?

— Да, сэр. «Косатка» уже неделю, как пришла в Порт-Артур, и Корф все это время занят ремонтом субмарины. В городе бывает мало, пьяных загулов в ресторанах не устраивает, от прессы держится подальше и никаких интервью не дает. При случайных встречах с корреспондентами воздерживается от каких бы то ни было комментариев, заявляя, что идет война и рассказывать военные тайны он не намерен.

— Так что же, он вообще ведет жизнь отшельника? А его команда?

— Ну, почему же. Корф периодически бывает за пределами военного порта, но не один. Посещает со своими офицерами ресторан «Саратов», но никогда не напивается до непотребного состояния. Его офицеры тоже. Такое впечатление, что он делает все возможное, чтобы не потерять контроль над ситуацией и не позволяет этого остальным. И это в высшей степени странно. Чтобы герой моряк, вернувшийся с такими победами в родной порт и на которого просыпался дождь наград, так себя вел… Не понимаю, сэр.

— Я тоже. Но, по крайней мере, кое-что прояснилось с нашим таинственным мистером Корфом. Признаю, русские нас переиграли. Напустить столько тумана, создать ажиотаж вокруг «Косатки» и, в конечном итоге, облапошить всех. Оказывается, Корф действовал по личному приказу царя? Неудивительно, что об этом больше никто не знал. Ай да Корф… Так сыграть… Но тут появляется новый вопрос. Действительно ли Корф командовал «Косаткой»?

— А почему Вы в этом сомневаетесь, сэр?

— Мистер Харрис, я не верю в мистику. И я ни за что не поверю, что штурман торгового флота, который до этого никогда не был капитаном даже на торговом судне, в одночасье стал выдающимся командиром субмарины, отправившей на дно большую часть японского флота. Всего за месяц! То, что он сумел привести субмарину из Балтики в Желтое море, в это я еще могу поверить. В то, что он сам ее спроектировал, могу поверить с большой натяжкой. Но за о д н у торпедную атаку отправить на дно т р и броненосца?! Вы сами-то верите в это?!

— Приходится. Я верю фактам, сэр. Достоверно установлено, что никаких других офицеров русского военного флота на борту «Косатки» не было. Команда субмарины вообще поражает пестротой. Командир, старший и второй офицеры — офицеры резерва из торгового флота. Старший механик — военный инженер-кораблестроитель. Второй механик — тоже офицер резерва. Часть рядового состава команды — матросы и машинисты из торгового флота. Остальные — унтер-офицеры и матросы из военного. Такого еще никогда не было. И я теряюсь в догадках, зачем русским понадобилось делать из субмарины подобие ноева ковчега. Единственное объяснение — дезинформация об истинном назначении «Косатки». И если это так, то русским все удалось блестяще. А Корф… Достоверно установлено, что ранее офицером военного флота он никогда не был. После сдачи экзамена на чин прапорщика военного времени был уволен в запас. Получается, что он самый настоящий гений подводной войны. И русский император каким-то образом разглядел в нем этот дар и остановил на нем свой выбор, назначив командиром новой субмарины. Другого объяснения у меня нет. Информация, полученная из Петербурга, косвенно подтверждает это. Корфу оказаны немыслимые почести, и он никому, кроме командующего флотом Макарова, не подчинен. Случай беспрецедентный в истории.

— Фантастика… Если бы мне сказали это раньше… Ладно, примем это, как данность. Мистер Корф оказался самородком и за месяц перетопил половину японского флота. Честь ему и хвала. Но Вы понимаете, мистер Харрис, что произошло событие, ставящее под угрозу наши лидирующие позиции в мире?

— Что Вы имеете в виду, сэр?

— То, что «Косатка» доказала — эскадры броненосцев больше не являются полновластными хозяевами моря. И могущество нашего флота под большим сомнением. Пока эта субмарина находится в единственном экземпляре, особой угрозы нет. Но русские заложили в Петербурге еще три лодки по проекту «Косатки», а также три лодки меньшего тоннажа, очень ее напоминающую. Скорее всего, это тоже творение мистера Корфа, и теперь его решили воссоздать в металле. И я думаю, что русские на этом не остановятся. А как, по-вашему, сможем ли мы гарантировать безопасность наших морских путей, этих жизненно важных артерий Британской империи, если на них будут разбойничать целые стаи таких подводных хищников?

— На сегодняшний день — нет, сэр.

— Вот и я о том же. Поэтому, сейчас нам предстоит несколько другая задача. Гоняться за «Косаткой» дальше бесполезно. Пусть этим занимаются японцы, если им это очень надо. Она сделала все возможное зло для нас, какое только была в состоянии сделать. А именно, дала понять русским, что в их руках находится козырь, с помощью которого они могут разговаривать с нами с позиции силы. Даже если сейчас «Косатка» погибнет по каким-то причинам, то русским несложно построить десяток ей подобных. А то и больше. В победу Японии я уже, откровенно говоря, не верю. После таких страшных потерь японский флот значительно уступает русскому. И русским не составит большого труда перерезать коммуникации, снабжающие японскую сухопутную группировку. Причем, даже без участия «Косатки». И через неделю боев, а то и раньше, доблестные войска микадо останутся без боеприпасов. А стоит ли вмешиваться Британии в конфликт… Это решаем не мы. Поэтому, сосредоточимся на решении задач, входящих в нашу компетенцию. А именно — создать крайне негативный имидж как самой «Косатки», так и ее командира, мистера Корфа. Сейчас он в фаворе у русского царя. А надо сделать так, чтобы он впал в немилость. И тогда есть возможность поднять вопрос о запрете строительства подводных лодок, как варварского оружия, противоречащего всем законам ведения войны на море. А против мнения всех ведущих стран Европы русские не посмеют пойти. Хотя, тут тоже вопрос. Из всех стран появление этого класса военных кораблей невыгодно только Британии. Но это уже работа дипломатов. Одновременно этим мы сможем помочь японцам, спася их от полного разгрома. Можно вынудить Россию заключить мир на невыгодных ей условиях, лишив всех приобретений, которые она получит в ходе военных действий. Точно так же, как в войну с Турцией в 1878 году. Если бы не мы, то тогда Россия точно бы восседала на обоих берегах Черноморских проливов.

— Но как именно это сделать, сэр? «Косатка» стоит в Порт-Артуре и никуда уходить из него не собирается.

— П о к а не собирается, мистер Харрис. Но не будет же она стоять там до конца войны? Русские обязательно постараются снова задействовать такое эффективное оружие. И вот здесь у нас появляется шанс. Вы представляете, как нам сейчас крупно повезло?

— В чем, сэр?

— В том, что «Кабинда» не успела выйти из порта до того, как «Косатка» пришла в Порт-Артур. А ведь было уже все готово к «уничтожению» безоружного английского судна русской субмариной. Хорошо бы мы выглядели со своими обвинениями, если бы расследование доказало — «Кабинда» погибла п о с л е того, как «Косатка» пришла в Порт-Артур. Никто не ожидал, что она покинет Корейский пролив так быстро. Да и этот японский «маскарад» ни к чему хорошему не привел.

— Вы имеете ввиду суда-ловушки?

— Они самые. Этот псевдо-«Норфолк» исчез незадолго до того, как «Косатку» видели последний раз в Корейском проливе. А псевдо-«Сити оф Глазго» встретился с «Косаткой», но она его, каким-то образом, раскрыла. И для того, чтобы убедиться в своих подозрениях, даже направила японский пароход «на помощь». Представляю, как смеялись русские. Что ни говорите, мистер Харрис, но я уже начал испытывать уважение к мистеру Корфу. Очень жаль, что он служит не в британском флоте. И по части «Норфолка» у меня есть подозрения, что он тоже повстречался с «Косаткой». И она его также раскрыла и уничтожила.

— Иными словами, сэр, Вы хотите сказать, что «Косатка» обстреляла судно под британским флагом?!

— Я этого не говорил, мистер Харрис. Я сказал, что «Норфолк» исчез в Корейском проливе. Русские крейсера там в этот момент не появлялись, погода была тихая. Никаких сообщений о столкновениях судов не поступало. Но достоверно установлено, что там в это время находилась «Косатка». Выводы можете сделать сами. А стрелял ли Корф до того, как «Норфолк» поднял японский флаг, или после его поднятия, это уже не так и важно. С «Норфолка» никого не нашли. И информацию можно получить только одностороннюю. То есть от Корфа. А он представит все в выгодном для себя свете. Косвенным признаком уничтожения «Норфолка» можно считать странное поведение «Косатки» при встрече с «Сити оф Глазго». Думаю, у японцев не хватило ума разнообразить приемы, с помощью которых они собирались обмануть субмарину и заставить ее подойти поближе. И Корф, помня о «Норфолке», разыграл этот балаган с «Сити оф Глазго».

— То есть, нам остается единственное средство дискредитации «Косатки» — уничтожение английского судна?

— Вот именно. По-другому очернить ее действия никак не получится. Но это возможно только в случае ее выхода в море.

— А если она останется в Порт-Артуре до конца войны? Конец которой, похоже, уже не за горами? Ведь особой нужды в действиях «Косатки» больше нет. Русский флот в этом регионе имеет значительное превосходство в силах и может контролировать подходы к корейским портам, в которые японцы доставляют снабжение для своей сухопутной армии. И можно было бы не рисковать понапрасну таким уникальным кораблем.

— А вот если это случится, мистер Харрис, то в скором времени в океанах появятся целые стаи таких «Косаток». И недавнее могущество британского флота, которое до сих пор никем не оспаривалось, будет под очень большим сомнением. И помимо всего прочего, в самую первую очередь надо раздобыть как можно больше достоверной информации о «Косатке». Не слухов и домыслов газетных писак, а именно техническую информацию. В идеале — всю построечную документацию, но это уже из области фантастики. Это огромный объем документов, и русские должны были засекретить все, что связано с этим проектом. Хотя, если судить по уровню коррупции в среде российских чиновников, то задача не такая уж и фантастическая…

***

Михаил просматривал последние газеты, доставленные на борт «Енисея». Больше всего его интересовали материалы о войне. Вернее, под каким соусом они подавались. Если в русских газетах взахлеб писали об успешных действиях русского флота, а особенно «Косатки», вскользь касаясь событий на суше, то в английских наоборот, превозносились успехи японских войск, победно продвигающихся к реке Ялу. То, что это продвижение идет черепашьими темпами и возможно только за счет малочисленности противостоящих русских войск, скромно не упоминалось. Эскадра под командованием Макарова уже провела выход в море, но главных сил противника не встретила. Легкие разведывательные силы японцев, едва обнаружив русский флот, тут же ретировались. Стычки между отрядами русских и японских бронепалубных крейсеров не привели к успехам ни одной из сторон, поскольку японцы старались не ввязываться в бой, а уйти. Эскадра дошла до Чемульпо, перехватив возле него ряд японских транспортов, которые не смогли удрать. Весь «москитный флот», до этого спокойно патрулировавший в этом районе, спешно скрылся в бухте при появлении первых русских кораблей. Заходить же вглубь русская эскадра не стала. Неизвестно, вдруг японцы выставили минные заграждения на подходах к порту. Первая задача была выполнена. Противник понял, что самый близкий и удобный для снабжения армии порт на побережье Кореи отныне находится в зоне досягаемости русского флота. И былого спокойствия тут уже не будет. Если направлять сюда грузы, то только в составе конвоев и под серьезной охраной. Потому, что «Баян», «Аскольд», «Новик» и «Боярин», как самые быстроходные крейсеры, могут появиться внезапно, уничтожить конвой и благополучно исчезнуть в случае появления отряда броненосных крейсеров Камимуры. А в случае, если японцы все же решатся на преследование, то запросто могут нарваться на пять броненосцев русского флота. И тут уже впору будет спасаться самим. Но, как бы то ни было, Камимура пока избегал боя, ограничиваясь разведкой и не прекращая попыток заблокировать выход из Порт-Артура старыми судами. Но все попытки ночного прорыва через минные заграждения оканчивались неудачей. Из-за затруднения в определении точного места в ночной темноте, так как все навигационные огни были погашены, японские брандеры постоянно подрывались на минах и тонули. Что являлось своеобразным сигналом для охраняющих внешний рейд канонерок и миноносцев. Днем же появление поблизости от Порт-Артура не сулило ничего хорошего. «Читозе» и «Такасаго» попытались проверить боеспособность русского флота, подойдя днем достаточно близко. И если «Читозе» удалось удрать, то «Такасаго» отправился на дно Желтого моря. С тех пор, в светлое время суток, ни один из японских кораблей больше не допускал такой оплошности. Подходить, подходили, разглядывая издали, и оставаясь далеко за пределами действия береговой артиллерии. Но близко не совались. Русский же флот сам вел интенсивную разведку. Макаров, знающий о высадке десанта в Бицзыво в прошлой истории, уделял этому большое внимание, следя за действиями японцев на подходах к Ляодунскому полуострову, но никакой активности в этом направлении противник не проявлял. Очевидно, в этой истории японцы решили не рисковать. Ведь десантный флот, едва его только обнаружат в море, тут же попадет под сосредоточенный удар всей русской эскадры. И даже если его будут прикрывать все главные силы японского флота, в завязавшемся сражении транспорты с десантом уничтожат. Им даже не дадут приблизиться к цели. А если кому-то все же и повезет, то на берегу эти осколки десантной группировки будут уже ждать. Поэтому, в северной части Желтого моря установилось пока обманчивое затишье. В самом Порт-Артуре тоже было тихо. Война шла где-то далеко и здесь совершенно не ощущалась. Если бы не периодические подрывы японских брандеров на минах, то можно было подумать, что ее нет совсем. Что Михаила и штабс-ротмистра Черемисова очень настораживало. Они ожидали попыток диверсии и саботажа в отношении «Косатки», но их пока не было. Не считать же саботажем ругань мастеровых каждое утро при проведении досмотра перед допуском на охраняемую территорию. Ремонт продвигается успешно, все топливо и прочее снабжение для «Косатки» находится либо на «Енисее», либо на территории военного порта и тщательно охраняется. Степанов с Налетовым, который уже прибыл на «Енисей», углубились в проблему создания якорной мины новой конструкции, способной к постановке через торпедные аппараты «Косатки». В общем, самая обычная стоянка, к которым он привык в Лорьяне в 1942 году. Если бы только не назойливость прессы. Пока удается ее избегать, но, по мнению Макарова, все же придется дать ряд интервью. Как своим газетчикам, так и иностранным. Надо только подготовить все на соответствующем уровне. А то, не солидно будет. Но пусть этим штабные занимаются, а у командира подводного крейсера своих забот хватает. Единственным исключением, которое он сделал, было общение с художником Верещагиным на борту «Косатки». Верещагин сам упросил Макарова разрешить ему побывать на этом удивительном корабле и поговорить с экипажем. Ведь для истории необходимы слова очевидцев. А как писать картину, когда не имеешь ни малейшего понятия о сути вещей? Макаров и Верещагин вместе прибыли на «Косатку» и знаменитый живописец получил бесценный материал для работы. Набросав тут же несколько эскизов, он показал их. Причем, Михаил был удивлен той реалистичности, с какой человек, никогда до этого не видевший взрыва вражеского корабля в перископе, изобразил это на бумаге. Оставив художника на попечение старшего офицера, Макаров и Михаил снова смогли выкроить время и поговорить без свидетелей.

— Степан Осипович, по минам Шварцкопфа ничего нет?

— Увы, Михаил Рудольфович. Застряли где-то по дороге. Правда, груз идет под охраной и с серьезными мерами маскировки. Будем надеяться, что это наше обычное российское головотяпство, а не злой умысел.

— Хотелось бы… А Вы предупредили государя о возможных провокациях против «Косатки»?

— Предупредил. Надеюсь, что наши дипломаты серьезно к этому подготовятся. Но когда Степанов с Налетовым разработают свою мину, будет полегче. Объявим во всеуслышание о минировании японских вод и о блокаде японского и корейского побережья. И пускай господа англичане вопят, что хотят. Идет война, и мы не собираемся обеспечивать режим наибольшего благоприятствования в их торговле с противником.

— Ох, крику будет…

— А он в любом случае скоро начнется. Японские войска уже начинают испытывать проблемы с пополнением боеприпасов из-за отказа доставки грузов в Чемульпо прежними темпами. И это при таких мерах ограниченного характера. А когда отлов японских транспортов станет массовым и поток грузов в Корею резко сократится, можно ждать следующих шагов со стороны английского правительства. Да и не только английского. Что именно это будет, пока сказать трудно, но они всеми силами будут стараться спасти Японию от разгрома. Уж очень много денег они вложили в это мероприятие. А Япония не оправдала возложенных на нее надежд.

— Пожалуй… Степан Осипович, у меня на досуге появилась интересная мысль. А не захватить ли нам на борт газетчика? Причем такого, чтобы фотографировать умел? Но тут и я могу помочь.

— Газетчика?! Но зачем?!

— Чтобы писал репортажи с места событий, так сказать. И писал правдиво. И фотоснимками все подтверждал. Ведь мы собирались начать газетную войну?

— Хм-м… Интересно… Очень интересно… Но это должен быть человек, чье слово имеет серьезный вес в среде газетчиков. А не никому неизвестная личность.

— Разумеется. И сейчас этого воронья слетелось в Порт-Артур очень много. Думаю, выбирать есть из кого.

— Хорошо, подумаем…

Пока Макаров думает, Михаил продолжил заниматься ремонтом «Косатки». К счастью, никаких серьезных проблем не вылезло. Так, обычные нюансы, которые возникают на всех кораблях в процессе эксплуатации. Михаил просматривал газеты после окончания рабочего дня, как неожиданно в каюту постучал его старший офицер.

— Разрешите, Михаил Рудольфович?

— Прошу, прошу, Василий Иванович. Заходите, будьте любезны! Василий, что на тебя нашло?

— Извини, Михель. У нас, похоже, серьезная проблема.

— Что случилось?!

— Радиотелеграфист пропал.

— То есть как — пропал?

— Вышел с самого утра в город за какими — то своими железками и до сих пор не вернулся. Никогда такого не было. А ведь ему было сказано, чтобы слишком долго там не задерживался. Не случилось бы чего.

— Черемисову сказал?

— Пока нет. Решил сначала тебя предупредить. А то, этот жандарм сразу начнет землю копытом рыть, шпионов искать.

— Давай его сюда. Похоже, дело о ч е н ь серьезное.

Когда в каюту Михаила пришел штабс-ротмистр и услышал об исчезновении радиста Ланга, то очень забеспокоился.

— Господа, дело серьезное. Насколько мне удалось узнать прапорщика Ланга, к пьяным загулам он не склонен и дисциплину соблюдает. Хоть он и штатский, но что можно, а что нельзя, хорошо понимает. Уверен, что-то случилось.

— Так что же делать?

— Вам ничего не делать. Я займусь этим сам. Плохо, что вы сказали это только сейчас, а не раньше. Когда Ланг должен был вернуться?

— Обычно в двадцать ноль ноль он всегда был на месте, если выходил в город. По вечерам никогда не задерживался.

— А сейчас без четверти одиннадцать. Эх, господа, что же вы раньше не сказали… Ладно, оставайтесь на борту «Енисея». Охрану «Косатки» надо усилить. А я займусь поисками. Может быть, что то и удастся узнать.

— Но как Вы это сделаете, сейчас уже ночь!

— До утра ждать нельзя, будет поздно. Не волнуйтесь, господа, это моя работа. Хотя и гарантировать успех я тоже не могу. Опасаюсь, что вашего Ланга уже нет в живых.

— Но почему Вы так решили?

— Как вы думаете, японцы захотят получить информацию о «Косатке» любыми способами?

— Захотят.

— А как ее можно удобнее всего получить, как не от членов команды?

— Вы хотите сказать…

— Я этого опасаюсь. Того, что Ланг попал в руки японцев. Поскольку переправить его на территорию, контролируемую японскими войсками, нереально, то после допроса его ликвидируют. Он ушел один?

— Нет, с тремя матросами. Но вскоре велел им вернуться, сказав, что сам вернется позже.

— У него было оружие?

— Да, револьвер. Но, по его словам, стрелок из него неважный.

— Плохо, господа! Очень плохо! Надо было сразу поднимать тревогу, как эти матросы вернулись… Ладно, что теперь говорить… Будем думать…

Когда штабс-ротмистр ушел, Михаил недовольно глянул на старшего офицера.

— Вот видишь, Васька, что вышло? Не забывай, что идет война. И японцы охотятся за информацией о «Косатке». Дай бог, чтобы сейчас все обошлось. Да только мне кажется, что наш жандарм никого не найдет. Ни Ланга, ни японцев…

Худшие предположения Михаила подтвердились. Не смотря на то, что Черемисов подключил к этому делу полицию, а та — свою агентуру, найти Ланга так и не удалось. Последними, кто его видел, были три матроса с «Косатки». Как Черемисов не изворачивался, расспрашивая их и стараясь обнаружить неточности в показаниях, но вскоре сам убедился, что матросы говорят правду. Ланг действительно приказал им вернуться и остался в городе один. А перечить офицеру они, естественно, не стали. Осмотр радиорубки «Косатки», которая являлась одновременно и каютой радиста, тоже ничего не дал. Все вещи Ланга остались на месте, ничего подозрительного обнаружено не было. Единственно, что заинтересовало Михаила и Черемисова, так это подробный отчет для компании «Телефункен» на немецком языке. Но ничего криминального в нем не было. Только сведения о работе радиотелеграфной установки в различных условиях. Черемисов не очень хорошо знал немецкий, поэтому Михаилу пришлось выступать в роли переводчика. Но как они ни штудировали текст, ничего подозрительного в нем не нашли.

Хочешь, не хочешь, а пришлось докладывать командующему. Макаров отнесся к информации очень серьезно. Тем более, что поиски по-прежнему не дали результата. Через два дня поняв, что рассчитывать на возвращение Ланга бесполезно, Михаил попросил прислать нового радиотелеграфиста. Одновременно ограничил выход экипажа за пределы военного порта. Незачем искушать судьбу. В остальном же все было подозрительно тихо. Никаких попыток диверсии, или саботажа не наблюдалось. Отчасти это объяснялось «драконовскими» мерами по обеспечению безопасности, на которые многие жаловались. Хотя следовало признать, что они дают полезный результат. И это признавали все.

Но после исчезновения Ланга в душу Михаила закрались сомнения. Да и предчувствия нехорошие… Так ли все безупречно в охране? И если предположить, что радиста похитили японцы, то надо исходить из того, что им известно о «Косатке» практически все. Поднявшись на мостик лодки, он окинул взглядом окружающий пейзаж. Корабли эскадры, стоящие на внутреннем рейде, городские постройки вдали и… водная поверхность бухты, подступающая прямо к борту лодки. И с этой стороны нет никакой охраны… Потому, что все надеются на то, что японцы не смогут проникнуть в бухту со стороны моря. Там постоянно дежурят канонерки и миноносцы. А если им и не надо проникать со стороны моря?! Ведь внутри бухты полно китайских лодок! Одолеваемый нехорошими предчувствиями, он отправился на поиски Черемисова. Нашел его на причале, когда штабс-ротмистр в очередной раз проверял посты охраны.

— Алексей Петрович, надо поговорить.

— Конечно, Михаил Рудольфович. Что-то еще случилось?

— Случилось…

И Михаил подробно рассказал о своих подозрениях. Уж очень все подозрительно тихо. Как затишье перед бурей. И есть одно направление, которое они не перекрыли. По суше до «Косатки» не добраться. Но по воде…

— Михаил Рудольфович, но ведь не смогут же японские миноносцы, или минные катера проникнуть в бухту даже ночью? Вход хорошо охраняется.

— А им и не надо проникать. В городе живет большое количество китайцев, среди которых хватает японских агентов. Среди них могут скрываться и японцы. Я бы на их месте не упустил такой случай. Видя, что проникнуть на «Косатку» со стороны берега невозможно, сделал бы из нескольких лодок что-то вроде брандеров и попытался подорвать лодку, подойдя со стороны бухты.

— Но не смогут же японцы установить минный аппарат на китайской джонке?!

— Во-первых, технически это возможно. А во-вторых, они могут обойтись и без него. Нагрузить джонку взрывчаткой и направить на «Косатку». Конечно, успех этой акции мало вероятен, но такая опасность существует.

— Гм-м… Пожалуй, Вы правы… И что Вы предлагаете?

— Во-первых, установить возле борта «Косатки» какую-нибудь старую посудину. Чтобы она выполняла роль щита. Даже если японцы и сумеют направить брандер со взрывчаткой на «Косатку», то он взорвется, не доходя до ее корпуса. И эта посудина надежно защитит лодку. Одновременно сделать по периметру что-то вроде бонового заграждения из противоминных сетей. Хуже не будет. И кроме этого, есть еще одна потенциальная угроза. Тоже маловероятная, но реально возможная.

— Какая?

— Боевые пловцы. Хоть вода и холодная, и этот вид действий довольно экзотический, но его нельзя сбрасывать со счетов.

— Ну, Михаил Рудольфович!!! Так теперь нам что — ждать морских ниндзя?! Кажется, так назывались в древней Японии шпионы и наемные убийцы?

— Так. А японцы народ упертый, поверьте мне на слово. И вряд ли упустят такую возможность.

— Час от часу не легче!!! Но почему же они до сих пор бездействовали?

— Такая акция требует хорошей подготовки. Потому, что второй попытки у них не будет, и они об этом знают. Нет сомнений, что сначала японцы попытались проникнуть на «Косатку» с берега. Но, в связи с предпринятыми мерами безопасности, отказались от этой затеи. Или оставили, как запасной вариант. А я бы на их месте начал готовить диверсионную операцию со стороны бухты.

— Ох, Михаил Рудольфович… Ладно. Признаю, это я в системе охраны упустил. Все же, морскими делами раньше никогда не занимался. Сегодня уже вряд ли успеем, но к завтрашнему дню подготовимся…

Когда жандарм ушел, Михаил решил усилить посты на лодке в эту ночь. Предчувствие близкой опасности не отпускало, а своей интуиции он доверял. Она частенько спасала его «малышку» U-177 от гибели в Атлантике…

Михаил остался ночевать на «Косатке». Командир «Енисея» предупрежден, и комендоры будут дежурить ночью на палубе у орудий. На удивленный вопрос Степанова об источнике такого беспокойства, Михаил вразумительно ответить не смог. Но дело есть дело. Вахта на «Енисее» и на «Косатке» будет внимательно следить за водной поверхностью. В случае появления любой цели освещать ее прожектором, и давать предупредительный выстрел. А при попытках приблизиться открывать огонь на поражение. Все равно, ночью ни к «Енисею», ни к «Косатке» никто подходить не будет.

Обойдя лодку и проинструктировав еще раз вахтенных, Михаил зашел в каюту, и не раздеваясь лег на койку. На столе уже ждет готовый к бою автомат. Осталось только передернуть затвор. В кобуре на поясе — старый, верный «Парабеллум». Незачем заново привыкать к нагану, все равно он скоро сойдет со сцены…

Он был уверен, что сегодня что-то произойдет. Не просто так возникает это гнетущее чувство. Как будто знаешь, что ты находишься в прицеле снайпера, и он в данный момент просто выбирает цель. Поскольку знает, что успеет сделать только один выстрел. Знакомое чувство… Именно так было перед атаками в Атлантике, которые заканчивались длительной погоней кораблей эскорта с градом глубинных бомб. Именно так было перед атакой английского самолета, когда он вывалился из облаков, и погружаться было поздно. И когда он успел всадить в него очередь из зенитного автомата за несколько секунд до того, как этот «Либерейтор» должен был сбросить бомбы, после чего он рухнул в воду в паре сотен метров от лодки. Такое не забывается…

Михаил проснулся среди ночи. На лодке тишина. Нет привычного гула дизелей и слышен каждый шорох. Легкое покачивание с борта на борт у причала напоминает, что он все же на борту корабля, а не на берегу. Глянул на часы — половина четвертого. Через тридцать минут смена вахты. Если до рассвета ничего не произойдет, то можно надеяться, что в течение дня они успеют оборудовать защиту «Косатки» от возможных диверсий со стороны моря. Обязательно надо будет выпросить у Макарова для «Косатки» хотя бы один пулемет. На крупных кораблях они есть и нужны они там, как в бане лыжи… А вот установленный на мостике «Косатки», пулемет создал бы кучу неприятностей незваным гостям, которые попытаются под покровом ночи подойти к борту. И еще пару пулеметов установить на причале, оборудовав что-то вроде дотов. Как бы в подтверждение этого, наверху грохнул выстрел и внутри лодки раздался звонок громкого боя…

Рывком подскочив, Михаил схватил автомат с сумкой с запасными магазинами и бросился прочь из каюты. По отсекам уже бежали поднятые по тревоге матросы с карабинами, дежурившие в эту ночь на лодке. Когда Михаил выбрался на мостик, наверху уже шел настоящий бой. С палубы «Енисея» гремели винтовочные выстрелы. Недалеко от причала, в лучах прожекторов, были видны две китайские джонки, которые изо всех сил пытались уйти, огрызаясь винтовочным огнем, но из-за низкой скорости и ослепления светом прожекторов это у них не получалось. Винтовочную трескотню перекрыл грохот выстрела из 75-мм орудия «Енисея» и было видно, как снаряд попал в одну из джонок. Деревянная посудина накренилась и замедлила ход еще больше. Второй выстрел накрыл вторую джонку. Видно было, как с них за борт прыгают люди и пытаются отплыть в сторону. Но стрельба с «Енисея» не прекращалась и снаряды с пулями не оставляли им шансов остаться в живых. Вахтенные матросы «Косатки» также вели огонь из карабинов в направлении противника, но Михаил сразу бросился к установленному на мостике лодки переносному прожектору, включил его и стал обшаривать лучом водную поверхность поблизости. И почти сразу же обнаружил две пары пловцов, двигающихся по направлению к «Косатке» и толкающих что-то перед собой.

— Прекратить стрельбу по джонкам!!! Огонь по пловцам!!!

Матросы сразу поняли и перенесли огонь. На «Енисее» тоже сообразили, что появилась более серьезная опасность, и один из его прожекторов стал освещать водное пространство поблизости от «Косатки». И почти сразу же высветил из темноты еще две пары… Ближайшей оставалось проплыть до борта не более двадцати — двадцати пяти метров. Ждать некогда. Михаил вскинул автомат и хлестнул очередью. Видно было, как фонтанчики воды поднялись возле пловцов и они тут же, взмахнув руками, скрылись под водой. Вместе с ними ушло под воду и то, что они толкали перед собой. Вторая пара была несколько дальше, и Михаил тут же перенес огонь на нее. Стрелял до тех пор, пока не опустел магазин. Эта пара тоже скрылась под водой. Все заняло несколько секунд. Оставшиеся две пары поняли, что затея провалилась, бросили свой груз и сделали попытку уйти, но выстрелы гремели непрерывно, и вода вокруг них кипела от пуль. Очень скоро все скрылись под водой и больше не появлялись.

— Дробь!!! Следить за водной поверхностью! В случае появления подозрительных предметов сразу открывать огонь!

Горячка боя начала спадать, и теперь надо было восстановить картину событий. Вахтенные доложили, что были загодя обнаружены две джонки, идущие на веслах по направлению к «Енисею» и «Косатке». После освещения прожектором движение не остановили и на предупредительный выстрел не отреагировали. После этого вахта на «Енисее» и на «Косатке» открыла огонь на поражение, подняв тревогу. И теперь матросы «Косатки» с интересом посматривали на то, что Михаил держал в руках. Наконец, один унтер-офицер все же решился спросить.

— Ваше благородие, а что это такое? Прямо, как пулемет стреляет!

— А это, братец, фактически и есть пулемет, только маленький и под небольшой патрон. На малых дистанциях гораздо эффективнее, чем винтовка.

— Надо же, и чего только не придумают!

— Не волнуйтесь, братцы, скоро таких пулеметов много будет!

Прожекторы «Енисея» освещали водное пространство, но на поверхности воды больше ничего не было. В отдалении покачивались обломки двух деревянных джонок, разбитых снарядами. Стрельба уже всполошила всех вокруг и с «Петропавловска» запрашивали ратьером, что случилось. Михаил приказал сигнальщику дать ответ.

— Попытка нападения пловцов. Нападение отбито. Близко к нам не подходить, возможно наличие на грунте затонувших мин.

На берегу тоже началось движение, подтягивалась охрана порта. Появились катера, начавшие осмотр обломков и прилегающей акватории. Прибежал штабс-ротмистр Черемисов.

— Михаил Рудольфович, у вас все в порядке?!

— Все нормально, Алексей Петрович. Была попытка пловцов подобраться к «Косатке». Подозреваю, что они буксировали мины, которые должны были прикрепить к ее корпусу. В результате обстрела, скорее всего, мины затонули. Во всяком случае, на поверхности ничего не видно. Утром надо будет обследовать дно. Думаю, сегодня они больше не сунутся.

— Михаил Рудольфович, Вы провидец? Откуда Вы могли узнать, что нападение будет именно сегодня?

— Не знаю, Алексей Петрович… Называйте это, как угодно. Предчувствие, озарение, божественное провидение, или как-то еще… Не знаю…

— А больше Ваше предчувствие Вам ничего не говорит?

— Пока нет. Если только скажет, я Вам первому сообщу. Так же, как и вчера…

Вскоре после стрельбы подошел катер с «Петропаловска», ошвартовавшись к причалу чуть в стороне, и прибывший офицер разузнал все подробности ночного происшествия, предупредив Михаила, что утром командующий ждет его с докладом. Убедившись, что ни «Косатка», ни «Енисей» не пострадали, катер ушел обратно. Проводив его взглядом, Михаил понял, что относительно спокойной стоянке пришел конец. Никогда еще японцы не заходили так далеко в той его прежней жизни. Значит, «Косатка» им здорово мешает. И на этом они не остановятся. Сегодня сорвалось, будут пробовать что-то еще. Знать бы только, что именно и когда…

***

Остаток ночи прошел тихо. Если кто-то из японцев и уцелел после этой атаки, то им удалось скрыться. Поскольку, никого ни на воде, ни поблизости на берегу, не нашли. Осмотр разбитых снарядами джонок тоже ничего не дал. Поэтому, поиски решили прекратить до рассвета. На палубах «Енисея» и «Косатки» стояла усиленная вахта с оружием, и лучи прожекторов внезапно пронзали ночную тьму, обшаривая водную поверхность, но ничего подозрительного обнаружить не удалось.

Когда утром к причалу снова подошел катер с «Петропавловска», Михаил, злой и невыспавшийся, его уже ждал. Облачившись в военную форму, он, по идее, уже не должен был вызывать удивленных взглядов окружающих, но командира знаменитой «Косатки» знали многие. И с интересом поглядывали на хмурого и неразговорчивого мичмана. По пути на «Петропавловск» Михаил молчал. Не хотел распространяться о подробностях отражения ночного нападения. Сначала надо переговорить с Макаровым. Что-то очень сильно стала меняться история. А то, как бы японцы, раньше времени, до идеи морской авиации не додумались. А то, устроят в Порт-Артуре Пёрл-Харбор. На тридцать семь лет раньше. Хоть Михаил и понимал, что это невозможно, но сомнения у него были…

Макаров уже ждал и после доклада мичмана Корфа о прибытии по всей форме, поздоровался и махнул рукой в сторону кресла.

— Садитесь, Михаил Рудольфович. Похоже, разговор предстоит долгий. Я уже знаю, что вылазка японцев успеха не имела. Теперь хочу услышать от Вас подробности.

Михаил во всех деталях описал подробности ночного происшествия. Особо коснулся того, что раньше такого не было. Макарова это очень заинтересовало.

— Значит, говорите, Михаил Рудольфович, что раньше японцы подобными вещами не занимались?

— Да, Степан Осипович. Либо не считали нужным, либо не располагали нужными средствами. Во всяком случае, в той моей прежней жизни, не было ни одной попытки атаковать наши корабли пловцами с зарядами взрывчатки. Возможно, просто потому, что большие заряды пловцу буксировать проблематично, а маленький сильного вреда броненосцу, или крейсеру, не нанесет. А для самого пловца риск очень велик.

— И что же Вы думаете по поводу всего этого?

— То, что история уже начала меняться очень сильно. Появление «Косатки» подтолкнуло японцев к мысли придумать что-то новое. Пусть поначалу и неэффективное, но принципиально новое. Ведь глупо было бы ожидать, что их военная и техническая мысль осталась на прежнем уровне. И они отреагировали на появление «Косатки» вот таким неожиданным образом. Тем более, ничего фантастического в этом нет. Стоит вспомнить рассказы о знаменитых ниндзя. А дальше стоит ждать появление глубинных бомб и гидроакустики. Хотя, конечно, это дело не одного дня.

— Но почему же они пошли на такой риск? Ведь успех был призрачным?

— Не совсем. Если бы не предпринятые меры, то у пловцов были шансы подобраться к лодке незамеченными ночью. Их обнаружили только благодаря прожекторам. И вчера мне совершенно неожиданно пришла эта мысль в голову, когда понял, что со стороны бухты никакой охраны, фактически, нет. И тут же вспомнил действия итальянских боевых пловцов на Средиземном море. В 1918 году они подорвали австрийский линкор «Вирибус Унитис» в порту Пола, а в 1941 году провели успешные операции в Гибралтаре и Александрии. Причем, в Александрии были подорваны два линейных корабля — «Вэлиэнт» и «Куин Элизабет». Правда, во всех случаях они применяли специальные буксировочные устройства с электродвигателем и прикрепляли мины в подводной части. Сейчас же японцы могли использовать в качестве средства доставки неприметные китайские джонки. Естественно, если бы они подошли к нам вплотную, то это бы сразу вызвало подозрения. А так они проходили на некотором расстоянии и вполне могли высадить боевых пловцов с минами. Конструкция мин пока под вопросом. Надо обследовать дно. Может, и удастся поднять что-то. Сами знаете, что эта идея уходит в глубокую древность. Когда еще римские боевые пловцы перерезали якорные канаты вражеских кораблей и их выбрасывало на скалы.

— Да уж… Новое — хорошо забытое старое… Очень, очень интересно, Михаил Рудольфович. Этой темы мы раньше как-то не касались. Конечно, дно обследуем. А какие мероприятия по недопущению подобного планируете дальше?

— Установить возле «Косатки» какое-нибудь судно. Либо баржу, либо старый минный крейсер, либо что угодно. Тогда он своим корпусом защитит «Косатку», даже если произойдет атака брандера, во что я, в общем-то, не верю. Обнести место стоянки боновым заграждением из противоминных сетей, чтобы создать трудности пловцам при попытке приблизиться к борту. Установить пулеметы на берегу, или на «Енисее», и открывать огонь ночью по всем подозрительным предметам на воде. Один пулемет установить на мостике «Косатки». Освещать водное пространство перед «Косаткой» и «Енисеем». Сделать что-то вроде ручных гранат и бросать их за борт в случае повторного появления пловцов. Можно также вообще перегородить вход в Восточный бассейн, где находятся судоремонтные мастерские, и установить на берегу орудия и пулеметы. А вообще, Степан Осипович, нам надо не задерживаться в Порт-Артуре. Как ни парадоксально это звучит, но здесь «Косатка» более уязвима для японцев, чем в море. Они знают ее точное местонахождение и могут планировать свои акции, исходя из того, что мы все время вынуждены только обороняться. А они определяют время и место нанесения удара. Как и его способ. А раскрыть всю японскую агентурную сеть в Порт-Артуре мы вряд ли сможем. Во всяком случае, раньше не смогли. И японская разведка чувствовала себя здесь, как рыба в воде.

— Пожалуй… Но почему они все же пошли на такой риск? Ведь даже если бы эта операция и удалась, то что они бы этим добились? Ведь невозможно в руках доставить к корпусу корабля, стоящего у причала, большой заряд?

— Думаю, они хотели вывести «Косатку» из строя на возможно больший промежуток времени. С ремонтными возможностями Порт-Артура это вполне реально.

— Но что им это даст? Ведь Вы сами сказали, что лимит таких ошеломительных успехов «Косатки» уже исчерпан, так как мы не знаем, что дальше предпримет Камимура? И вы сможете эффективно работать только на японских коммуникациях, охотясь на транспорты?

— Это знаем только мы с Вами. Но, этого не знает Камимура. И он может считать «Косатку» намного более опасной, чем она есть на самом деле. И если есть возможность попытаться достать ее во время стоянки в базе, то японцы пойдут на все, но не упустят такой возможности.

— Хм-м… Возразить трудно, логика железная… Ладно. Давайте подождем, что дадут результаты поиска. Да и жандармы попытаются выяснить, чьи это джонки. Хотя уверен, что будут клясться, чем угодно, что эти посудины у них украли, а сами они ничего не ведали…

Как предполагал Макаров, так оно и получилось. Найденные хозяева джонок призывали в свидетели богов и клялись, что знать ничего не знали. Со дна бухты удалось поднять трупы пловцов с огнестрельными ранениями, но опознать их никто не смог. Причем все, кто принимал в этом участие, обратили внимание на одну деталь. У каждого на поясе был короткий кинжал. Применять его в рукопашном бою было, в общем-то, не очень удобно. Можно было бы взять нож и покрупнее. Но вскоре на поверхность извлекли то, что заставило крепко задуматься всех. И особенно минеров, вызванных для обезвреживания мин, если таковые найдутся. Они ожидали увидеть обыкновенные морские «рогатые» мины.

Но это… Михаил не стал говорить никому заранее, что ожидал увидеть, а то это будет очень подозрительно. Поэтому, когда вечером к нему прибыл Черемисов с «сенсационными» новостями, он тоже изобразил удивление и слушал с открытым ртом.

— Вы представляете, Михаил Рудольфович, до чего додумались эти узкоглазые?! Со дна бухты подняли четыре мины непонятной конструкции. Во всяком случае, флотские минеры говорят, что никогда ничего похожего не видели. Герметичный ящик из тонкого листового железа. Внутри около пуда взрывчатки. Приделаны два взрывателя химического действия, обеспечивающие замедление взрыва на время порядка тридцати минут. Они мне подробно объясняли, но я в этом мало что понял. С одной стороны ящика укреплен ряд небольших, но довольно сильных магнитов. А с другой стороны приделаны четыре надувных кожаных мешка, которые могут придавать всей конструкции различную степень плавучести. Во время стрельбы мешки были повреждены пулями и мины затонули. Все пловцы тоже погибли.

— А с джонок никого не нашли?

— Живых — нет. Если кто и уцелел, то удрал.

— Понятно… А как же они собирались действовать, интересно?

— Минеры высказали версию, что джонки постарались доставить пловцов как можно ближе к «Косатке». Все же, вода холодная и если плыть издалека, то можно и не доплыть. Было четыре группы по два человека, каждая группа буксировала мину. Воздушные поплавки придавали конструкции положительную плавучесть. Если бы им удалось подобраться незамеченными, то кинжалами они бы пробили один-два поплавка, чтобы мина утратила плавучесть, и прикрепили магнитами к корпусу лодки на глубине пары метров. Тридцать минут — достаточный промежуток времени, чтобы убраться подальше от места взрыва. Но был еще один взрыватель, который давал возможность взорвать мину мгновенно.

— Да уж… Получается, они нашли исполнителей-смертников для этой акции?

— Получается так. Но это вполне укладывается в психологию японцев. По их понятиям, самурай всегда должен быть готов к смерти. И найти среди них восьмерых фанатиков вполне могли. Тем более, ведь шли они не на верную смерть. Если бы все прошло, как и было задумано, то они имели все шансы успешно выполнить задание и уйти. Как Вы вовремя обратили на это внимание, ума не приложу!

— Сам удивляюсь, Алексей Петрович! Как будто, в голове что-то щелкнуло, когда ничем не защищенные подходы со стороны бухты увидел.

— Михаил Рудольфович, а нельзя сделать так, чтобы оно почаще «щелкало»? Глядишь, что-то еще придумаете, чтобы японцев отвадить?

— Ну, Алексей Петрович, это уже от меня не зависит. Если всевышнему будет угодно, то опять «щелкнет». А если нет, то уж не взыщите…

Полученной информацией Михаил поделился со своими «посвященными» — старшим офицером и старшим механиком. Оба не на шутку встревожились.

— Так это что же, японцы магнитные мины придумали?!

— Получается так. До управляемой человеком торпеды, как у итальянских подводных диверсантов, им еще далеко, но вот мину уже сделали. И что можно ждать дальше, не известно. Получается, что «Косатка», одним фактом своего появления, подтолкнула технический прогресс. И нам надо заканчивать эту войну, как можно скорее. А то, хрен их знает, что эти черти еще придумают. В конце 1941 и в 1942 году они разнесли в пух и прах англичан и американцев на Тихом океане.

— Так мы и так стараемся, как можем.

— Вставки для торпедных аппаратов когда будут готовы?

— Через два дня закончат.

— Как только закончат, ночью грузим на борт и с утра начнем монтировать. Что-то, чует мое сердце, что торпед Шварцкопфа мы не дождемся. По готовности будем выходить в море. Не нравится мне эта возня вокруг «Косатки».

— Но почему атаковали именно нас, а не другие корабли на внутреннем рейде? Или, вместе с нами и их тоже?

— Скорее всего, потому, что неизвестная опасность всегда кажется более страшной, чем известная. О наших кораблях японцы знают все. А вот «Косатка» для них — тайна за семью печатями. Они никак не могут взять в толк, почему она добилась такого ошеломительного успеха. И поэтому предполагают наличие в ней скрытых возможностей, о которых никто не знает. Вот и атаковали именно ее, как наиболее опасную цель. А на атаку всей эскадры, возможно, у них просто нет такого количества людей в Порт-Артуре. Ведь случайного человека не пошлешь. Да и эта мина — пуд взрывчатки… Маловато для броненосца, или крейсера. А вот для нас бы вполне хватило, чтобы стать здесь на ремонт на длительное время. Так что, японцы все неплохо рассчитали. Им помешала случайность…

Переговорив с офицерами, Михаил вышел на палубу «Енисея». Уже смеркалось. Тихий плеск воды за бортом напоминал о недавней опасности, которой «Косатке» чудом удалось избежать. Возле борта лодки уже стояла баржа, прикрывая ее от возможной атаки брандера. И «Енисей», и «Косатка» с баржей обнесены противоминными сетями. Теперь вражеским пловцам будет сложно подобраться к борту. Хотя, после этой неудавшейся попытки, японцы вряд ли повторят подобное. Ведь они прекрасно понимают, что меры охраны со стороны бухты будут усилены. Значит, надо ждать что-то новое. Две недели стоянки уже прошли. Переборка механизмов скоро будет закончена. Как только будут готовы вставки в торпедные аппараты, сразу надо их устанавливать. Торпед Шварцкопфа до сих пор нет. Ничего страшного. Даже если и придут к моменту выхода, полежат на «Енисее». А «Косатка» вполне сможет совершить один поход с торпедами Уайтхеда. Заодно проверить идею стрельбы торпедами другого калибра. Все равно, сейчас рассчитывать придется только на транспорты, да разную мелочь вроде «собачек», если они будут идти в составе конвоев.

Но все же… Сасебо не выходит из головы… База японского флота… Если проникнуть туда и отправить на дно два — три броненосных крейсера, то самые упертые фанатики в Японии поймут, что это начало конца. Но это надо очень хорошо обдумать…

Последние лучи солнца озарили сопки, и вскоре ночная тьма накрыла бухту. «Косатка» выиграла еще один бой. Пока она получила передышку. Но скоро стальная хищница снова вспенит море своим острым форштевнем. И снова на мостиках вражеских боевых кораблей и транспортов все будут со страхом всматриваться в бинокли. Не появится ли перископ над водой. Не появится ли вслед за ним белый пенистый след, стремительно несущийся к борту. Не вскипит ли море белой пеной, и не вынырнет ли на поверхность морской демон, уже собравший обильную жатву человеческих жизней. Демон, возникший неизвестно откуда. Который нанесет разящий удар и снова исчезнет в морских глубинах.

***

Ночь прошла спокойно. Очевидно, японцы еще не оправились от такого сокрушительного провала, и запасного варианта у них не было. На утро Михаил снова был на лодке, занимаясь текущими делами, но вскоре его нашел Черемисов.

— Михаил Рудольфович, дальше тянуть нельзя. Необходимо встретиться с репортерами газет, они уже всем надоели. Да и командующий разрешил это мероприятие. Не нужно давать повода, что мы упорно пытаемся что-то скрыть.

— Ох, Алексей Петрович!!! А без этого никак нельзя? Пусть бы вместо меня кто-то другой выступил на потеху публике. Им то какая разница, кто им байки рассказывать будет? Вон, хотя бы мой второй вахтенный офицер, прапорщик Померанцев. Ему все равно сейчас особо делать нечего. А язык у него хорошо подвешен, все заслушаются. А в помощь ему нашего боцмана, кондуктора Евсеева. Он так загнуть может, что вся публика долго в себя будет приходить.

— Михаил Рудольфович, я же говорю серьезно. Требуют именно Вас, командира знаменитой «Косатки». Сегодня назначена встреча в Морском Собрании, будут репортеры газет. Вы настоящий герой и нехорошо прятаться ото всех. Правда, зал там небольшой и не сможет вместить всех желающих. Но на улице публики соберется изрядно, все хотят увидеть человека, которого многие сравнивают с капитаном Немо. У меня, кстати, есть информация, что многие местные барышни хотели бы с Вами познакомиться. Вы — очень перспективный жених в их глазах.

— Увы, разочарую их всех, Алексей Петрович. В данный момент подобное в мои планы никак не входит. А нельзя ли сократить численность этой публики? Чтобы там был десяток репортеров, и больше никого?

— Увы, Михаил Рудольфович, никак невозможно! А чего Вы опасаетесь? Что какая-то красавица сразит Ваше сердце?

— Нет. Того, что какой-нибудь террорист может попытаться устроить на меня покушение, не считаясь со стоящими рядом людьми. Сейчас японцы пойдут на все после того, как их ночная атака пловцов потерпела неудачу.

— Ну-у-у, Михаил Рудольфович, что Вам везде японские лазутчики мерещатся?! Там никого из азиатов не будет. А уж японца от европейца охрана как-нибудь отличит.

— А это не обязательно будет японец, или китаец. У нас тоже хватает своих, внутренних врагов империи. И японская разведка приложит все силы и средства, чтобы задействовать их в своих интересах. Поздравительная телеграмма, отправленная японскому императору по поводу уничтожения «Варяга», Вам ничего не говорит?

— Хм-м… У Вас есть конкретные подозрения?

— Подозрений нет. Но есть элементарная логика. На выходе из Морского собрания я буду прекрасной мишенью, а рядом — толпа народа. Я бы не упустил такую возможность.

— Ох, Михаил Рудольфович… Как Вы все любите усложнять… Но Вы правы. Ладно, примем меры…

Небольшой зал Морского Собрания был полон. Михаил окинул взглядом присутствующих. В основном, репортеры газет и несколько офицеров. И морских и армейских. По совету Михаила, приехали на встречу значительно раньше. Если японцы задумали покушение, то вряд ли они будут дежурить загодя у входа. Можно привлечь внимание. Ведь неизвестно, когда приедет господин Корф. Другое дело, подстеречь его на выходе, после окончания встречи. Время начала мероприятия известно, и у выхода обязательно соберется толпа из тех, кто захочет взглянуть на «русского капитана Немо». Вот здесь и можно попытаться провести его ликвидацию. Михаил усмехнулся. Как это напоминало ему Шанхай… А также Гонконг, Сайгон, Сингапур и много что еще. Все порты, в которых проворачивал свои темные дела знаменитый Бок Гуй, оживший кошмар английской и французской полиции… Штабс-ротмистр Черемисов был поблизости и Михаил видел, что он постарался максимально обезопасить это мероприятие. Но ведь после этого надо будет выйти из Собрания на улицу и пройти через толпу. А исчезать через черный ход — не поймут. Ох, как не хотелось Михаилу устраивать это действо. Хотя Черемисов и заверил, что проблем не будет. Вся публика находится под надзором охраны, и постороннего человека заметят сразу. Но нехорошее предчувствие не отпускало…

Сначала вопросы были общего характера. Многих интересовало, как господин Корф вообще додумался до идеи постройки субмарины, как все считали, немногим уступающей знаменитому «Наутилусу». Михаил тут же воспользовался ситуацией и постарался увести разговор в этом направлении. Говорить конкретные вещи о проектировании и постройке «Косатки», а также подробности боевого применения лодки, ему не очень хотелось. Поэтому ударился в лирику, рассказывая какое неизгладимое впечатление на него произвел величайший писатель — фантаст современности, месье Жюль Верн. И он загорелся идеей построить подводный корабль, хотя бы отдаленно похожий на «Наутилус». Но слишком долго разливаться соловьем ему не дали, перед ним были закаленные и прожженные охотники за сенсациями. Которые согласны лезть за сенсационными новостями хоть к черту на рога, но только бы добыть их первыми, и первыми передать в редакцию. Поэтому, разговор быстро вошел в другое русло. Особенно старались английские репортеры.

— Господин Корф, а как получилось, что два английских крейсера, которые шли вместе с вами вдоль берегов Норвегии, вас потеряли?

— Господа, по моему, этот вопрос надо адресовать не мне, а командам двух английских крейсеров. Почему они нас потеряли.

По залу прошел смех. Но репортеры не сдавались.

— А как вам удалось пройти от самого Балтийского моря через Атлантику, Индийский океан и часть Тихого никем не замеченными? И как у вас хватило топлива для такого длительного плавания?

— Господа, честно говоря, и сам не знаю. Мы шли, ни от кого не прячась. Просто, по дороге никого не встретили. Ведь океан огромен. А по части топлива — дизельная силовая установка очень экономична. Это не паровая машина, требующая огромное количество угля. Вот нам и хватило топлива на переход.

— Но почему «Косатка» вышла из Петербурга под коммерческим флагом? И под ним же начала боевые действия? Господин Корф, ведь такое поведение не соответствует статусу коммерческого судна!

— По поводу выхода из Петербурга под коммерческим флагом — без комментариев. А что Вы подразумеваете под несоответствием статусу коммерческого судна?

— Коммерческие суда не могут вести боевые действия. Это прерогатива военных флотов. И действия «Косатки» можно считать пиратскими, поскольку она является частным коммерческим судном!

— Это кто же вам такое сказал? Во-первых, «Косатка» является подводным крейсером Российского Императорского Флота, а не частным коммерческим судном. Вас кто-то ввел в заблуждение. А во-вторых, даже если бы это было так, Вы отказываете коммерческому судну в праве на самооборону? Если на меня нападает враг, который напал на мою страну, по-вашему, я не имею права защищаться? Только потому, что над моим судном поднят коммерческий флаг? Иными словами, если после начала военных действий, Вы, штатское лицо, повстречаете солдата противника, и он нападет на Вас, то Вы не окажете сопротивления, даже если у Вас будет револьвер? Я Вас правильно понял? Так это просто трусость.

Зал содрогнулся от хохота. Но смутить этих акул пера было не так то просто. Вопросы сыпались один за другим. Коснулись вопроса уничтожения трех японских броненосцев возле островка Роунд. Всех интересовало, как же «Косатке» удалось такое? Тут Михаил постарался воздержаться от конкретики, сведя разговор на уровень морских баек, сам не ожидая такого успеха. Получилось очень захватывающе для широкой публики, но для профессионала информации было ноль. То же самое коснулось и всех остальных случаев торпедных атак. Особенно наседали на него по поводу уничтожения «гарибальдийцев». На что Михаил ответил, что атаковал ночью и флагов не видел. И поскольку два крупных боевых корабля находились в японских водах и направлялись в Токийский залив, то он принял их за вражеские. Если бы встреча произошла днем, и он увидел британские флаги, то конечно бы не стал стрелять. И он искренне огорчен этой трагической случайностью, которые, как ни стараются их избежать, но все же иногда имеют место на войне.

К концу встречи Михаил остался доволен. Вывалив на репортеров целый ворох информации, больше подходящей для написания «морских романов» людьми, моря совершенно не знающими, он не дал никакой конкретной информации, из которой профессиональный разведчик смог бы сделать надлежащие выводы. Если такие вопросы все же возникали, то он уходил в сторону, или вообще воздерживался от комментариев, ссылаясь на военную тайну. Черемисов, присутствующий при всем этом от начала до конца, был очень удивлен и не удержался от реплики в полголоса, когда встреча завершилась.

— Ну, Михаил Рудольфович!!! Вам бы пиратские романы писать в духе Стивенсона! У Вас точно получится! Так всех борзописцев за нос водить! Ведь они сидели и с раскрытым ртом слушали!

— Так дезинформация — это тоже искусство, Алексей Петрович! Будем считать, что нам это удалось.

Пора было возвращаться на «Косатку». Не известно, что там творится в отсутствие командира. Между тем, зал опустел. Михаил посоветовал Черемисову приготовить оружие, и сам передернул затвор «Парабеллума», чем привел жандарма в полное замешательство.

— Михаил Рудольфович, но с чего Вы взяли, что на Вас будет покушение? Ведь встреча охраняется жандармами, и любой посторонний человек будут тут же обнаружен!

— Вы знаете в лицо абсолютно всех людей в Порт-Артуре? А даже если и так, то неужели не допускаете мысли, что кто-то из них может работать на японцев? Поверьте, на это способны не только китайцы. Вспомните телеграмму о «Варяге». К тому же, у меня нехорошее предчувствие. Оно уже спасло нас один раз.

После таких слов Черемисову осталось только умолкнуть. По дороге к выходу ничего не случилось, но на выходе Михаила ждала восторженная толпа. Все хотели взглянуть на своего, российского «капитана Немо». Расточая приветствия и улыбки, Михаил с Черемисовым направились к поджидавшему их экипажу. Присутствующие рядом жандармы не могли контролировать ситуацию, это стало понятно с самого начала…

Михаил внимательно смотрел по сторонам, чувство опасности не проходило. До экипажа осталось пройти совсем немного. Вот рядом мелькнуло знакомое лицо, Михаил был уверен, что уже видел его раньше. Молодой армейский офицер в форме поручика протиснулся к нему почти вплотную и сунул руку в карман…

Опасность физически ощущается в воздухе. Время замедлилось и вот хорошо видно, как рука поручика начинает движение из кармана. Настороженный взгляд и запредельное напряжение невозможно скрыть. Но он просчитался. Перед ним больше не мичман Корф. Перед ним Бок Гуй, умудрявшийся уцелеть там, где уцелеть было невозможно…

Бросок вперед и носок ботинка врезается под коленную чашечку. Противник теряет равновесие, но успевает извлечь из кармана браунинг. Удар сверху по руке с пистолетом и одновременно удар локтем в лицо «поручику». Противник падает, но не выпускает оружия. Удар сверху ногой по кисти, сжимающей пистолет. Все это для постороннего зрителя занимает пару секунд, но Бок Гуй работает, как когда-то его научили в Шанхае. Тогда от этого зависела его жизнь…

Жандармы на мгновение растерялись, но быстро поняли, что ситуация неординарная. Двое навалились на террориста, обезоружив его и прижав к мостовой, а остальные окружили место происшествия, держа под наблюдением толпу. Народ заволновался, никто ничего не понял. Присутствующие офицеры обнажили оружие и выискивали нападавших, но их больше не было. Очевидно, если у террориста и были сообщники, то действовать они не рискнули. Михаил хотел сразу уехать, чтобы покинуть опасное место, но нынешняя охрана еще не была знакома с элементарными правилами безопасности. Поэтому, Черемисов подошел к террористу и велел жандармам его поднять.

Михаилу пришлось быть рядом. «Поручик» был в сознании, хоть и с разбитым в кровь лицом. Очевидно, не ожидал от объекта ликвидации такой прыти, и теперь с ненавистью смотрел на Михаила.

— Радуйся, радуйся, царский холуй. Сегодня тебе повезло. Но все равно, от народного гнева тебя ничто не спасет…

— Это такие, как Вы, называют себя н а р о д о м?! Народ сейчас воюет с врагом, напавшим на Россию. А подобные Вам делают все ради того, чтобы Россия потерпела поражение. Так кто же из нас н а р о д, господин террорист? Ваши главари, которые жируют за границей, руководя оттуда подрывной деятельностью, и посылая вас, недоумков, на верную смерть? И прикрывая все это красивыми лозунгами, сами оставаясь в полной безопасности? Это они — народ? Или вы, которые стреляете в тех, кто воюет с врагами России? Это вы — народ? Нет, дорогой мой господин террорист. Вы не народ. Вы государственные преступники. И мне сегодня не повезло. Я знаю, что в Порт-Артуре работают японские агенты. И я ждал вашей выходки, поскольку вы очень предсказуемы. Имею ввиду не Вас лично, а вашу подрывную организацию, работающую в данный момент на руку японцам…

Между тем, вокруг уже снова стала собираться толпа. Слух, что поймали японского шпиона, распространился мгновенно. Первыми, как и следовало ожидать, оказались репортеры, которые еще не успели уехать. На Михаила сразу посыпались вопросы.

— Господин Корф, что случилось? Почему этот офицер хотел стрелять в Вас?

— Это не офицер, господа. Это агент, работающий на японскую разведку, надевший русский офицерский мундир.

— Брешешь, царский холуй!!! Я член боевой организации партии социалистов-революционеров, а не японский агент!!!

— Господа, прошу обратить внимание. Данный человек сам признался, что является членом незаконной террористической организации, устроившей попытку покушения на командира русского боевого корабля. То есть действия, совершаемого в интересах противника. И он еще утверждает, что не японский агент. А кем же он еще может быть? Прошу вас написать об этом. Когда русский народ воюет с врагом, напавшим на Россию, подобные организации предпринимают акции в интересах врага. И после этого еще смеют называть себя представителями русского народа…

Репортеры старательно строчили в блокнотах. Сегодня для них был «урожайный» день. Сначала интервью с командиром знаменитой «Косатки», а потом сразу же попытка покушения на него! И задержание японского шпиона с поличным, на месте преступления.

Вот это сенсация, так сенсация! Михаил старательно играл на публику. Уже было ясно, что второй попытки покушения сейчас не будет. Если у террориста и были сообщники, то не стали ввязываться. А возможно, больше никого и не было. Вряд ли у «товарищей-революционеров» здесь много своих людей. Это, все же, не Петербург, а далекая окраина Российской Империи. Когда арестованного террориста увезли, Черемисов внимательно рассмотрел пистолет, отобранный у «поручика».

— Пистолет бельгийской фирмы «Герсталь»… Интересно, очень интересно… Компактен и практически незаметен при нахождении в кармане… Михаил Рудольфович, а Вы в рубашке родились. Патрон дал осечку, на спуск он все же нажать успел. Правда, неизвестно, попал бы, или нет, но тем не менее… И как Вы поняли, что он собирается стрелять? Да и обезвредили Вы его… Даже слов не могу подобрать… Красиво, иначе не скажешь.

— Даже не знаю, Алексей Петрович. Сначала мне его физиономия показалась знакомой. Только вот не помню, где я его видел. А во-вторых, п о ч у в с т в о в а л. Его взгляд, напряжение. И когда он сунул руку в карман, не сводя с меня взгляда, все стало ясно.

— Подумать только! Михаил Рудольфович, Вы точно провидец! А больше Ваше предчувствие ничего не говорит?

— Не нравится мне все это… Никак не могу вспомнить, где же я видел этого «поручика»…

— Так давайте съездим и поговорим с ним «по душам». Может, и вспомните. Тем более, сейчас его по горячим следам надо срочно трясти. Чтобы не успел ничего умного придумать. Уверен, что он здесь не один. Честно говоря, не думал, что господа эсэры докатятся до такого. Ведь совершенно ясно, что эта акция предпринята по заказу японской разведки. Ни разу еще эти «борцы за свободу» не пытались ликвидировать мичмана. Уж по их меркам, на царского сатрапа и душителя народа, как они любят выражаться, Вы никак не тянете.

— Пожалуй… Стойте, вспомнил!!! На борту «Косатки», вот где я его видел! Среди мастеровых!!! Срочно назад, в порт!!!

Когда Михаил с Черемисовым прибыли на причал, где стояла «Косатка», то поняли, что опоздали. Из рубочного люка лодки вился дым, а на причале группа моряков избивала человека в рабочей спецовке. Остальные мастеровые стояли рядом, но не вмешивались. Причем, по их лицам было ясно, что против этого мероприятия они ничего не имеют.

Если бы Михаил приехал позже, то неизвестно, чем бы все закончилось. Увидев командира, старший из присутствующих боцман Евсеев скомандовал «Смирно!!!» и доложил.

— Ваше благородие, японского шпиона поймали! Пожар на лодке устроил. Хорошо, сразу заметили и за руку схватить успели!

— Что с лодкой, Иван Сидорович?!

— Все в порядке, Ваше благородие! Успели пожар погасить. Правда, похоже, радиотелеграфная установка повреждена. Радиотелеграфист там сейчас над ней колдует.

Оставив Черемисова на причале разбираться с пойманным диверсантом, Михаил поспешил на борт «Косатки». Внутри еще хватало дыма. Очевидно, пожар погасили совсем недавно, и система вентиляция еще не успела очистить воздух. Было видно, что спохватились вовремя, и пожар не успел разгореться. Больше всех пострадала радиорубка. Возле нее он и нашел старшего офицера с радиотелеграфистом.

— Василий Иванович, что случилось?!

— Диверсия, Михаил Рудольфович. Один из мастеровых устроил пожар. Очевидно, мину на борт пронести не смог, вот и решил действовать таким образом. Заметили почти сразу, да и его за руку успели схватить. Сейчас там его боцман с матросами на причале сторожат.

— Ну, как там его сторожат, я видел. Хорошо, что мы с Черемисовым вовремя вернулись, и он жив остался. А то, покойник уже ничего не расскажет. Впрочем, я их понимаю и не осуждаю. Что с лодкой?

— Сильно пострадала только радиорубка. Дальше огонь распространиться не успел. Но, похоже, мы остались без связи.

— Что скажешь, братец? Можно отремонтировать к выходу?

Михаил с надеждой смотрел на унтер-офицера, присланного на лодку в качестве радиотелеграфиста. Но тот с сомнением покачал головой.

— Нет, Ваше благородие. Многие детали надо менять, а у нас аппаратов «Телефункен» нет. Кое что можно взять от наших аппаратов, но не все. А самое лучшее — заменить бы аппарат вообще. Да только взять его здесь негде.

— Понятно… Ладно, делай, что сможешь. Когда закончишь, подготовь список всего, что еще необходимо и что заменить нечем. Попробую достать тебе детали от «Телефункен».

***

Когда Михаил выбрался на палубу, террориста уже куда-то увели. Отойдя в сторонку, чтобы их никто не слышал, попросил рассказать о происшествии во всех подробностях. Услышанное его особо не удивило. Хорошо, что вахта на лодке, не смотря на ремонтные работы, неслась должным образом. Матросы вовремя заметили пожар и сразу же попытались задержать диверсанта, оказавшего яростное сопротивление и умудрившегося нанести ранения двум морякам отверткой. После этого его скрутили, выволокли на причал и оставили там под охраной боцмана и нескольких матросов до прибытия жандармов. Да только, боцман с матросами не удержались. Рассказ Михаила о событиях в Морском Собрании поверг старшего офицера в шок. Такого он не ожидал.

— Вот так-то, друг ты мой Василий. Товарищи революционеры показали себя во всей красе, кто они есть. Они пойдут на сотрудничество с кем угодно, даже с врагами, только бы добиться поражения «ненавистного царского самодержавия» в этой войне. О чем я тебе и говорил. И надо сейчас выжать максимум полезного из этой ситуации. Ни в коей мере не дать товарищам революционерам создать из захваченных террористов, проваливших задание, героев-мучеников. Пусть для всех они будут японскими шпионами, работавшими на врага против своего государства. Тогда привлекательность этих бандитов от политики в глазах многих колеблющихся очень сильно пошатнется. А там, кто знает. Может быть, кто-то из рядовых членов этих организаций и откажется от дальнейших действий, направленных на развал страны. О главарях речи нет, это невозможно. Для них приход к власти — превыше всего. А красивые лозунги о всеобщем равенстве и братстве — всего лишь политические инструменты для манипулирования сознанием верящих им людей. От которых они откажутся сразу, едва только захватят власть. И создадут такую кровавую диктатуру, где все будет подчинено власти правящей верхушки. И любое слово, сказанное против них, будет рассматриваться, как государственная измена с принятием соответствующих мер. Хотя, на словах будут продолжать декларировать свои идеи. Вот бы наших любителей порассуждать о разных «свободах» засунуть туда на какое-то время. Интересно было бы их послушать, когда вернутся…. Ладно, поговорю с Макаровым на эту тему.

— Ну, Михель, ты меня убил… Не думал, что господа социалисты до такого дойдут. Но как они могут выполнять задания японской разведки? Как они связываются с японцами?

— Это хлеб Черемисова. Пусть он с ними «по душам» побеседует. Ей богу, Васька, я бы ему помог… Просто руки чешутся. С японцами связаны, естественно, не эти конкретные исполнители, а те, кто стоят над ними. Не удивлюсь, если нити ведут на самый верх этих заговорщиков. А эти двое — простое пушечное мясо, посланное на убой с задуренными мозгами. Которые совершенно искренне верят, что действуют во благо российского народа, стараясь добиться поражения России в этой войне. А вот те, кто стоят во главе этих организаций, руководят всем из-за границы, находясь в полной безопасности. Как вдали от войны, так вдали и от российских жандармов.

— Да уж… Ладно, а что ты о деталях к «Телефункен» говорил? Где мы их в Порт-Артуре возьмем? А из Петербурга заказывать, это же сколько времени пройдет? Что, будем теперь без связи с Артуром в море выходить?

— Нет, Василий. Связь нам нужна. И причем не столько с Артуром, сколько с нашими крейсерами, чтобы координировать свои действия. Ведь мы будем работать в одном районе — у юго-западного побережья Кореи и в Корейском проливе. И выйдем мы из Артура в любом случае, даже с неработающей станцией, ждать из Петербурга ничего не будем.

— Но где же мы в море недостающие детали возьмем?!

— Зачем в море? После выхода сразу зайдем в Циндао.

— В Циндао?!

— Да, в Циндао. Это немецкая колония и радиостанция «Телефункен» там точно есть. Знаю еще по прошлой жизни. Вот там и купим недостающие детали. А немцы продадут, не сомневайся. Для фирмы «Телефункен» это такая реклама, о которой они даже не мечтали.

— Ну, Михель!!! Ты неисправимый авантюрист. Зайти так же, как в Шанхай? А если японцы нас на выходе поджидать будут?

— А откуда они заранее узнают, что мы зайдем в Циндао? Поэтому, помалкивай и никому ничего не говори. А после того, как зайдем, японская агентура все равно не сможет быстро передать эту информацию. А даже если и сможет — по телеграфу, или еще как, то японцам потребуется время, чтобы добраться до Циндао. И все равно, что им это даст? Входить в порт они не будут, останутся ждать нас у кромки территориальных вод, а это три мили. Мы же спокойно сможем погрузиться сразу после выхода из порта, и они ничего не смогут нам сделать. Похожая ситуация уже была в июле 1916 года. Тогда в американский порт Балтимор пришла немецкая транспортная подводная лодка «Дойчланд». Эти субмарины специально строились, как прорыватели блокады. Они не имели никакого вооружения, несли коммерческие флаги и управлялись полностью гражданскими экипажами. Англичане тут же потребовали от американцев задержания лодки, как военного корабля. Но американские соединенные штаты еще не участвовали в войне. Портовые власти проверили лодку и убедились, что никакого вооружения на ней нет. Иными словами, это чисто коммерческое грузовое судно, выполненное в виде подводной лодки и для задержания нет никаких оснований. Если бы ты знал, какой вой подняли англичане. По их мнению, торговля с нейтралами во время войны — это право исключительно Британской империи. Но ни в коем случае не ее противников. К Балтимору было срочно направлено восемь английских крейсеров, но что толку? «Дойчланд» погрузился после выхода из порта и оставил англичан с носом. Они так и не смогли его обнаружить.

— Надо же, очень интересно! Ты раньше об этом не рассказывал! А что было дальше?

— А дальше американские соединенные штаты вступили в войну, и строительство таких подводных кораблей стало бессмысленным. «Дойчланд» и те, которые уже заложили, были переоборудованы в подводные крейсеры для действий в удаленных районах океана. А то, что касается нас, японцы ничего не смогут нам сделать. Быстро возле Циндао они не появятся, а задерживаться там надолго мы не будем. Единственная реальная опасность для нас — это если в Циндао будет стоять какой-нибудь японский военный корабль. И он попытается нас уничтожить любой ценой, даже идя на риск дипломатических осложнений с Германией. Но это мало вероятно.

— Ох, Михель…Как был ты авантюристом Бок Гуем, так и остался. И даже военный мундир тебя не исправил. А Макаров разрешит?

— А куда ему деваться? Или, так и будем работать без связи. Хоть и будем знать, что наши крейсера находятся рядом, а информацией обмениваться не сможем. Тем более, мы можем зайти в Циндао, а крейсера останутся в море, подождут нашего выхода. Все равно, шесть — семь часов ничего не изменят. А больше нам и не надо…

Хочешь, не хочешь, а пришлось докладывать командующему флотом. Когда Михаил прибыл на «Петропавловск», Макаров места себе не находил. Но узнав, что кроме радиостанции ничего не пострадало, несколько успокоился. Рассказ о покушении лишил его на несколько мгновений дара речи. И сразу же после этого он взорвался.

— А куда же эти жандармы смотрели?! Для чего они вообще тогда нужны?! Ведь это чудо, что Вам удалось спастись!

— Не такое уж и чудо, Степан Осипович. Террорист действовал очень предсказуемо, тактику господ эсэров я хорошо знаю. А жандармы не виноваты. Ведь никто из них не ожидал нападения со стороны офицера. Да и в такой толпе трудно обеспечить безопасность. Поэтому я и хотел уклониться от этого мероприятия. Хорошо, что этот «поручик» решил стрелять из браунинга, а не швырнул бомбу. Тогда было бы много лишних жертв. Возможно, они этого просто не хотели. Иначе, трудно будет сохранить образ защитников русского народа. Ведь там было много простых людей.

— Ладно. Пусть Черемисов этим занимается. Думаю, скоро будет первая информация. А что Вы думаете предпринять?

— Полностью исключить выход команды за пределы военного порта до самого выхода. Я тоже никуда ходить не буду. Когда вставки в торпедные аппараты будут готовы, сразу начать установку. На торпеды Шварцкопфа я уже не рассчитываю. Это будет даже хорошо, если они не успеют прийти к моменту выхода в море. Загрузим двойной боекомплект снарядов к орудию, причем так, чтобы это не осталось незамеченным. Пусть японцы считают, что «Косатка» выходит в море без торпед и собирается действовать исключительно артиллерией против транспортов. Может быть, и потеряют осторожность. А после выхода заберем мины Уайтхеда с крейсеров. Они, вроде бы, уже готовы?

— Готовы. Пока подготовили партию в тридцать восемь штук. Сняли с крейсеров и броненосцев. Причем, именно требуемого образца. Но работа еще продолжается.

— Отлично. Пусть погрузят все. В море мы заберем двадцать четыре штуки, а по мере расходования сможем встречаться с нашими крейсерами и пополнять боезапас. И именно поэтому нам необходима связь. Иными словами, все равно придется зайти в Циндао. Больше нам взять запасные части к «Телефункен» негде.

— А не задержат вас немцы?

— А на каком основании? По закону военный корабль воюющей страны имеет право зайти в нейтральный порт на срок до двадцати четырех часов. Но столько нам и не понадобится. Возьмем нужные детали и сразу же уйдем. А немецкие власти в Циндао не очень-то жалуют японцев. Но, Степан Осипович! О нашем заходе в Циндао никто, я повторяю, абсолютно никто не должен знать. Командиры крейсеров должны узнать об этом уже в море, после выхода. Подождут нас несколько часов за пределами территориальных вод. А там отремонтируем радиостанцию и настроим связь с крейсерами. Будем работать с ними в одном районе, и обмениваться информацией. Если мы обнаружим отряд броненосных крейсеров Камимуры, то сможем им сообщить. Точно также сможем сообщить о крупном японском конвое, с которым не сможем справиться. Да и они смогут снабжать нас ценной информацией. Но, разумеется, только в пределах эффективной дальности действия радиосвязи. Связывать их действия своей маленькой скоростью хода мы не будем и займемся свободной охотой.

— Дай-то бог, Михаил Рудольфович. Все никак не привыкну к вашей тактике одиночки.

— Так это специфика подводной лодки, Степан Осипович. Субмарина — это одинокий охотник. Группа субмарин может объединяться в «волчью стаю» и нападать на конвои, но атаку все равно каждая проводит самостоятельно.

— Михаил Рудольфович, как Вы считаете, после соответствующей подготовки сможет Ваш старший офицер заменить Вас в качестве командира «Косатки»?

— Сможет. Надо только натаскать его в торпедных стрельбах и маневрировании во время атаки. Все прочее он умеет выполнять очень хорошо.

— Значит, натаскивайте. Вы со своим опытом срочно нужны в Петербурге. Как только поймете, что старший офицер готов принять командование, скажете мне. России нужен мощный подводный флот. И лучше Вас его никто не создаст.

— А утвердят ли его командиром, Степан Осипович? Ведь он, как и я, из прапорщиков военного времени.

— Не волнуйтесь, утвердят! Т е п е р ь утвердят!

Глава 4. Незваные гости

Горизонт на востоке окрасился в багровые тона, и первые солнечные лучи осветили небо. «Косатка» мчится в пене, рассекая волны своим острым форштевнем, стараясь не отстать от «Баяна», следуя ему в кильватер. Головным идет «Аскольд» под брейд-вымпелом командира отряда крейсеров Рейценштейна, а далеко впереди — «Новик» и «Боярин». Крейсерский отряд порт-артурской эскадры вышел в море с конкретной задачей — нарушение японских коммуникаций. Уцелевшую «богиню» — «Диану», решили с собой не брать. Ход у нее слишком мал, будет тормозить всех. Поэтому, пусть остается при броненосцах. А ее «сестра» «Паллада» до сих пор стоит в доке и выйдет нескоро. Броненосцы во главе с командующим выйдут чуть позже. Сначала крейсерам нужно выполнить важную миссию — сопроводить «Косатку» до Циндао. Если по дороге встретится противник, атаковать. Это, если смогут справиться своими силами. Если нет, отступить в направлении Порт-Артура, навстречу броненосцам, и постараться заманить противника под удар «Косатки». Если же никого не будет, следовать до самого Циндао. «Боярин» зайдет в порт вместе с «Косаткой», во избежание нежелательных эксцессов, а остальные подежурят за кромкой территориальных вод. Мало ли что…

Перед самым выходом Михаил встретился с капитаном первого ранга Рейценшейном на борту «Петропавловска». Макаров поставил перед ними задачу.

— Николай Карлович, Михаил Рудольфович, вам предстоит действовать в одном районе — южнее Чемульпо и до самого Корейского пролива. Это самый удобный порт для японцев, имеющий железнодорожное сообщение. Если подвоз грузов в Чемульпо прекратится, то их доставка для сухопутной группировки противника превратится в большую проблему. Касательно Вашего отряда, Николай Карлович. Японские транспорты уничтожайте без разговоров. Если попадется что-то очень ценное, можете высадить на них призовые команды и отправить в Порт-Артур. Но особо этим не увлекайтесь. Если попадется нейтрал, постарайтесь придраться любыми путями. Надо отвадить их от корейских портов. Если появятся броненосные крейсера японцев, в бой не вступать, отходить под прикрытие главных сил. Помните, что ваша основная задача — срыв подвоза снабжения для японской армии в Корее, а не уничтожение одного, или нескольких японских крейсеров даже ценой меньших потерь. Этим займусь я. Успех войны решится на суше. А задача флота — помочь это сделать русской армии. А помочь мы можем единственным способом — полностью перерезать коммуникации, установив контроль над морем. В связи с этим, Ваша задача, Михаил Рудольфович. Оперируйте в тех местах, которые посчитаете наиболее перспективными для нанесения удара по коммуникациям. Если встретите японский конвой, охраняемый вспомогательными крейсерами, атаковать только минами из подводного положения. В артиллерийскую дуэль ни в коем случае не вступать. Не всплывайте раньше времени для установления радиосвязи, пока не будете в безопасности. Выбор целей — на Ваше усмотрение. Ночью наши крейсера с японскими не перепутаете?

— Если не смогу идентифицировать цели, то ночью атаковать не буду, Ваше превосходительство.

— И правильно. Я то же самое хотел предложить. И еще, Михаил Рудольфович, ночью лучше к нашим крейсерам не приближайтесь. А то, как бы вас с японским миноносцем в темноте не перепутали. Ночью крейсера будут сразу открывать огонь на поражение при появлении миноносцев, так как наших миноносцев там не будет. Николай Карлович, «Косатка» действует самостоятельно, но поддерживает с вами радиосвязь по мере возможности. Может, будете полезны друг другу. Я с броненосцами буду идти позади вас. Поэтому, в случае чего, не геройствуйте. Срочно отходите в нашу сторону. Мы тоже будем находиться в пределах действия радиосвязи. Вопросы, господа?

Вопросов не последовало. Уточнив еще ряд моментов, Макаров отпустил Рейценштейна, вручив пакет, вскрыть который разрешил только после выхода из Порт-Артура. Михаилу же велел задержаться.

— А теперь поговорим без посторонних ушей, Михаил Рудольфович. У меня две новости — хорошая и плохая. Начну с хорошей. С Вашими родными все в порядке, их охраняют от возможных эксцессов. Сегодня доставлен приказ о присвоении Вам чина капитана второго ранга и повышении через чин старшего офицера и старшего механика. Присвоен чин прапорщика кондуктору Емельянову, теперь он у вас полноценный вахтенный офицер. В этом же приказе Вы и остальные члены команды награждаетесь согласно поданному представлению. Правда, давать Вам Георгия третьей степени государь пока не стал. В частном письме он сообщил, что не хочет лишнего шума. Надо сначала подтянуть Вас до капитана первого ранга. И так Вы уже нажили порядочно завистников, можете мне поверить. Вместо этого пожаловал Анну второй степени, Владимира четвертой степени с мечами и бантом и Владимира третьей степени с мечами. Награждены также все офицеры и нижние чины. На этом хорошие новости заканчиваются. Теперь плохие. Наконец-то выяснили, где находятся мины Шварцкопфа. Если это не саботаж, то головотяпство в самой высшей степени. Вместо Порт-Артура мины отправлены во Владивосток и уже прибыли туда. Сами понимаете, если ждать их доставки в Порт-Артур, то можно прождать еще неопределенное количество времени. Я до сих пор в себя прийти не могу, как это узнал. Вы как в воду глядели, когда заказали Кутейникову эти вставки в минные аппараты под мины Уайтхеда.

— Чего-то подобного я и ожидал, Степан Осипович. Хорошо, хоть эшелон под откос не пустили. В прошлой истории Вы собирались присоединить Владивостокский отряд крейсеров к эскадре в Порт-Артуре, но не успели. Погибли тридцать первого марта. Сейчас не хотите?

— И сейчас хочу. Только выберем удачный момент, чтобы они не нарвались на броненосные крейсера Камимуры.

— Так вот пусть и захватят торпеды Шварцкопфа. Много места они не займут.

— Пожалуй. Это будет все же быстрее и надежнее, чем связываться с нашей железной дорогой. Пока минами Уайтхеда обойдетесь?

— Обойдемся. Когда выгребем все с броненосцев и крейсеров, тряхнем миноносцы. Все равно, возле Порт-Артура японский флот уже вряд ли появится. А посылать их к японским берегам особого толку нет. Лучше мы там на «Косатке» побезобразничаем.

— Согласен. Но это еще не все, Михаил Рудольфович. Из Петербурга пришли сведения, что англичане задумали какую-то пакость в отношении «Косатки».

— Значит, надо ждать «Лузитании». Не знаю, как она сейчас будет называться, но по идее, больше англичане придумать ничего не смогут.

— Вы имеете ввиду уничтожение пассажирского судна?

— Вот именно. Уничтожение двух транспортов с десантом под Чемульпо им не удалось представить, как варварские действия «Косатки». Никто эти вопли всерьез не воспринял. А вот если погибнет английское торговое судно с большим количеством пассажиров… Да, из этого можно создать проблему для «Косатки», но не для России. Строительство подводных лодок это уже не остановит. Не знаю, на что рассчитывают англичане. Неужели, всерьез думают, что своей выходкой смогут помешать возникновению класса подводных лодок? Класса, который не выгоден им одним? И все страны пойдут у них на поводу? Один раз они попытались это сделать после Великой войны. Но кроме побежденной Германии никому не смогли навязать свои требования.

— Черт их знает, Михаил Рудольфович, чем они руководствуются… Просто, будьте готовы, что Вас снова попытаются облить грязью. И причем, не только англичане. В России у Вас тоже появились недоброжелатели в лице разных «старков» и «алексеевых». Потому, что успешные действия «Косатки» еще больше проявили их бестолковость. И они не упустят случая отыграться, если только появится малейший повод. В первую очередь их интересует личное благополучие, а судьба России не интересует вообще. Это я уже понял.

— А я это понял много лет назад, Степан Осипович. Не волнуйтесь, своими действиями мы не дадим никакого повода обвинить «Косатку» в чем-то противозаконном. Другое дело, что англичане, скорее всего, сами все подстроят от начала до конца. Но тут уже придется подключаться нашим дипломатам. И желательно, не только им. Помните, мы говорили о том, чтобы взять в поход корреспондента, чье слово имеет вес в газетном мире? Так вот, такой человек сейчас в Артуре есть.

— И кто именно?

— Корреспондент «Русского Слова» Василий Иванович Немирович-Данченко. В прошлый раз он прорвался на паровозе в Порт-Артур в начале мая. Японцы уже высадили десант в Бицзыво и хозяйничали там, как у себя дома. Сейчас же прибыл несколько раньше и на встречу с корреспондентами в Морском Собрании просто не успел. Но он уже на месте и ищет встречи со мной. Черемисов это выяснил. Может, возьмем его на «Косатку»?

Он о такой удаче даже не мечтает.

— Хм-м… Но ведь Василий Иванович — человек уже в возрасте… Не возникнет ли проблем с ним?

— Не возникнет. В прошлый раз он успешно работал в осажденном Порт-Артуре без всякой скидки на свой шестидесятилетний возраст. Да и доктор у нас на борту есть, пропасть не даст.

— Да, идея интересная… Давайте попробуем. Если он согласится, конечно.

— Согласится, Степан Осипович! Будьте в этом уверены!

Сейчас Михаил вспоминал этот разговор, стоя на мостике лодки. За кормой удалялся берег. Отряд крейсеров заранее вышел во время прилива на внешний рейд и ночевал там. Для всех японских наблюдателей это был обычный выход, если бы не один нюанс. Вскоре вслед за крейсерами вышла «Косатка». Когда она отходила от причала, ее провожали все, кто принимал участие в ремонте, а также экипаж «Енисея». Желали успехов и скорейшего возвращения с победой. Прибыл даже Макаров собственной персоной, напутствовав героический экипаж. И все, стоящие на причале, знали — на «Косатке» н е т торпед. Зато снарядов погружено очень большое количество. Из чего можно сделать вывод — лодка собирается действовать исключительно артиллерией против транспортов. О вставках в торпедные аппараты знал очень узкий круг лиц. Погрузили их ночью, поэтому лишних свидетелей не было. На уходящие крейсера погрузили большой запас торпед Уайтхеда, стоящих на вооружении русского флота. На недоуменные вопросы некоторых — «Зачем столько?!», отвечали, что для уничтожения задержанных транспортов, чтобы не тратить снаряды и не связываться с подрывными патронами. Что, в общем-то, было недалеко от истины. Михаил знал по опыту прошлой жизни, что крейсера Владивостокского отряда так и поступали. Да вот только когда стемнело, «Косатка» оказалась под бортом «Аскольда», противоположном от берега, и двадцать четыре торпеды перекочевали на нее. Пока шла погрузка торпед, Михаил обсудил последние нюансы предстоящего рейда с Рейценштейном.

— В общем, Николай Карлович, вам предстоит действовать несколько севернее. Мы спустимся до самого Корейского пролива. Но сначала надо отремонтировать радиотелеграфную установку и пусть радиотелеграфисты крейсеров и «Косатки» наладят связь между кораблями в спокойных условиях.

— Теперь все ясно. А я еще удивился, что это в пакете, что нельзя его вскрывать до выхода?

Но зачем Вам самому заходить, Михаил Рудольфович? Пошлем «Боярин», пусть он все и доставит. А мы его в море подождем. И если Камимура со своими броненосными крейсерами появится, то постараемся его на «Косатку» навести.

— Мне надо самому переговорить с представителями «Телефункен», Николай Карлович. В какой-то степени я виноват перед ними, что не уберег их сотрудника. Да и отчет Ланга надо им вернуть. Это одно из условий сделки. А с «Телефункен» нам ссориться ни к чему. Аппаратура у нее хорошая и было бы очень желательно наладить сотрудничество с ней. Плюс языковый барьер. Я хорошо знаю немецкий и, думаю, легче добьюсь расположения немцев. А то, вдруг на какого-нибудь русофоба нарвусь, что он продавать детали откажется. Просто так, из вредности. Плюс возможная реклама. Немцы не устоят перед искушением растрезвонить по всему миру, что знаменитая «Косатка» снова обратилась к ним по вопросам обеспечения радиооборудованием.

— Пожалуй, Вы правы… Хорошо, грузим мины и утром, с рассветом, уходим. Как раз будут видны все ориентиры, чтобы пройти через минные поля. О предстоящем заходе в Циндао пока никто знать не будет. А там, глядишь, что-нибудь интересное у немцев узнаем. Ну, а пока, как насчет чайку с коньяком, Михаил Рудольфович?..

И вот теперь, глядя внимательно по сторонам, Михаил подводил итоги того, что же удалось сделать. «Косатка» полностью «легализована», если можно так сказать, и он сам является офицером Российского Императорского Флота. Со стороны императора — полное понимание и поддержка, что удивительно само по себе, но факты есть факты. Подводные лодки признаны эффективным оружием и в России начато их строительство. Работы над лодками старых проектов прекращены, чтобы не изобретать велосипед. Позиции Макарова на флоте очень упрочились, и всякие «алексеевы» поджали хвост. Во всяком случае, пока идет война.

Надо воспользоваться моментом. После войны вся эта нечисть вылезет из щелей и будет кричать о том, как она героически победила Японию. Вроде бы, удалось обмануть противника относительно торпед. И это даже хорошо, что торпеды Шварцкопфа пришли во Владивосток, о чем японцы прекрасно знают. Значит, в данный момент они у в е р е н ы в том, что «Косатка» не представляет опасности для военных кораблей. Торпед у нее нет, а вступать в артиллерийскую дуэль она не будет. А что, если… Лучшего случая не представится… Камимура уверен, что в Сасебо, в своей собственной базе, в глубоком тылу ему ничто не угрожает… Нет, тут надо даже не семь, а семьдесят семь раз отмерить. Но идея очень и очень интересная. И если сейчас не применять торпеды против японских конвоев, то противник убедится в том, что главного оружия у «Косатки» действительно нет. Одна единственная торпедная атака, даже самая удачная, сразу же разрушит эту легенду. Надо было бы отправить стармеха в Петербург, чтобы строительством новых лодок занимался. Да только оставлять лодку на одного механика… А новый второй механик, который придет, его самого учить надо. Ладно, можно будет подождать до конца войны, а потом вместе в Петербург поехать. Гнать «Косатку» обратно на Балтику нет смысла. Пусть остается на Дальнем Востоке, как грозное напоминание всем любителям поживиться за чужой счет, что не всегда их авантюра — проверка России на прочность, может увенчаться успехом. Причем, не только в Токио, но и в Вэйхайвэе. Да и в Циндао тоже, что уж кривить душой. Сделан важный «подарок» русской армии. Макарову дана идея строительства бронепоездов. В условиях Порт-Артура вполне осуществимая. И пусть она исходит от Макарова. А то, если все время в роли изобретателя будет выступать господин Корф, это будет уж очень подозрительно. На борту лодки три пассажира. Капитан первого ранга Кроун, лейтенант Колчак и корреспондент «Русского слова» Немирович-Данченко. Все трое сейчас стоят рядом на мостике и смотрят вокруг широко открытыми глазами. Для всех троих это чуть ли не попадание в сказку. Если Кроун хотя бы видел работу «Косатки» со стороны, то для Колчака и Немировича-Данченко это самый настоящий «Наутилус». Михаил знал, что раньше Колчак был противником подводных лодок. Но то, что натворила «Косатка», перевернуло все его представления о войне на море. В чем он честно признался во время их разговора. Михаил тогда не подал вида, но остался доволен. В первый поход из нескольких претендентов он выбрал именно Колчака. Держитесь подальше от политики, Александр Васильевич. Флот — вот Ваше предназначение. И Вы останетесь в истории, как выдающийся адмирал и полярный исследователь, а не «верховный правитель». Но если все удачно сложится, то не будет больше ни «верховных правителей», ни многочисленных «правительств» на территории многострадальной России. Корреспондент же все еще не до конца верил происходящему и не был уверен, что ему это не снится. Когда он все же добился встречи с командиром «Косатки», получив разрешение от самого Макарова, то после нескольких дежурных вопросов был огорошен неожиданным предложением.

— Василий Иванович, а не хотели бы Вы сами сходить с нами в море на «Косатке»? Посмотрели бы все своими глазами. Ведь не зря говорят, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать!

О таком корреспондент даже мечтать не смел, поэтому согласился не раздумывая. В итоге, перед выходом все трое оказались на борту «Косатки». На спартанскую обстановку никто не жаловался, хотя Кроун и Колчак поначалу были несколько удивлены тем, что на мостик лучше подниматься не в форме, а в специальной «непромокабельной» робе, комплект которой все получили. Но теперь, стоя на обдаваемом брызгами мостике, они оценили изобретение командира лодки. И только неисправная радиостанция портила настроение. Хочешь, не хочешь, а придется заходить в Циндао. Не снимать же радиостанцию с другого корабля, в самом деле. Перечень того, что надо заменить, оказался внушительным. Тем более, радист сразу предупредил, что некоторые вещи лучше взять с запасом. Больше никаких попыток диверсий не было. Два задержанных террориста оказались эсэрами, которых удалось отправить в Порт-Артур с единственной целью — вывести из строя «Косатку» и ее командира. Задание было получено еще в Петербурге, а в Порт-Артуре с ними должен был связаться человек. Как оказалось — местный китайский купец. Именно он обеспечил форму поручика и оружие для террориста. Мину на борт пронести не удалось из-за серьезных мер обеспечения безопасности. После неудачного покушения и попытки поджога лодки, «купец» как в воду канул. Найти его так и не смогли.

— Простите, Михаил Рудольфович, а это наш полный ход?

Возглас Колчака отвлек Михаила от размышлений.

— Да, Александр Васильевич. Более пятнадцати узлов мы дать не можем. Существующие дизель-моторы на большее пока не способны. Поэтому, крейсера подстраиваются под нас. Но дальше мы разделимся, и будем действовать самостоятельно.

— Но как же вам удалось с такой скоростью хода топить броненосцы?!

— Подводная лодка действует, как хищник из засады. Догнать свою цель в подводном положении она не может. Поэтому, занимает позицию впереди по курсу цели и ждет, когда она окажется в точке выстрела. Стрелять желательно с дистанции не более трех кабельтовых, иначе велика вероятность промаха, или того, что запаса хода мины не хватит для того, чтобы дойти до цели. Если же лодка промахивается, то повторной возможности для атаки у нее нет. Цель быстро выходит из зоны поражения, а если лодка всплывет, то попадет под артиллерийский обстрел.

— М-да… Все на грани… Малейшая ошибка, и противник уходит.

— Не только ошибка. Цель может изменить курс, если обнаружит перископ, и вообще не войдет в зону поражения. А может, наоборот, попытаться вас таранить. Нюансов очень много. Запомните главное условие успешной подводной атаки, господа. Ваше основное преимущество — скрытность. Пока подводная лодка не обнаружена, она имеет высокие шансы на успех. Если же ее обнаружили до момента пуска мин, то вероятность успеха падает почти до нуля. Подводная атака — это совсем не то, что артиллерийская дуэль. Не пропало еще желание становиться подводниками?

— Нет, Михаил Рудольфович!

— Вот и хорошо. То, что вы сейчас видите, господа, бывает крайне редко. Можно сказать, почти никогда. А именно — следование подводной лодки в составе соединения боевых кораблей. Это не ее работа. Подводная лодка — вольный одинокий охотник. Она действует самостоятельно и рассчитывает только на себя.

И именно этим обусловлена специфика ее действий.

— То есть, опровержение поговорки, что один в поле не воин?

— Вот именно. Воин, да еще и какой. Адмирал Того прочувствовал это на своей шкуре.

— Но как Вам удалось уничтожить три броненосца за одну атаку, Михаил Рудольфович?!

— В этом случае нам просто повезло. Японцы сначала не поняли, что атакованы подводной лодкой. И первые два взрыва на «Микаса» посчитали подрывом на минном поле. Во всяком случае, их поведение говорило именно в пользу этой версии. Броненосец «Асахи», следующий вторым в ордере, стал отрабатывать задним ходом и не сделал попытки уклониться в сторону. То есть, сам подставился под второй залп из носовых аппаратов. Но после подрыва «Асахи» противник понял, что минное поле здесь не причем. Возможно, посчитали атакой миноносцев, а возможно — подводной лодки. Так как дали полный ход и попытались выйти из опасного района, открыв беспорядочную стрельбу. Но в суматохе нам удалось всадить одну мину еще и в «Хатсусе», идущего последним. Далеко он уйти не смог, и потом мы просто добили «подранка», перезарядив аппараты.

— Да уж, Михаил Рудольфович! Не могли бы Вы потом рассказать все подробно? Ведь для читателей это будет все равно, что ожившие картины из «Двадцати тысяч лье под водой»!

— Пожалуйста, Василий Иванович. А Вы еще Николая Александровича расспросите, он тоже много чего интересного рассказать может. Как мы с ним из Шанхая убегали. Вот это, я Вам скажу, было гораздо сложнее утопления трех подставившихся броненосцев…

Михаил специально перевел разговор на другую тему. Не надо, чтобы коснулись вопроса, а почему «Косатка» так удачно оказывается в нужный момент и в нужном месте?

На первый раз все поверят в случайность. На второй — в невероятное везение. Но дальше… Любое везение имеет разумные пределы…

Отряд из крейсеров и одной подлодки прошел между минных полей и устремился в юго-восточном направлении, к оконечности Шаньдунского полуострова. Там, на юго-восточном побережье, в удобной бухте расположен германский порт Циндао. Немецкая колония, выхваченная под шумок Германией у Китая. В прошлой истории японцы захватили ее во время первой мировой войны. Но что будет теперь, никто не знает. И на чьей стороне окажется Япония. Потому, что все идет к тому, что сейчас Япония может оказаться в положении Китая, с которым никто всерьез не считается. Если только Англия и остальные, кто вложили свои капиталы в Страну Восходящего Солнца для этой войны, не попытаются ее спасти. Спасти любой ценой, только бы не дать России укрепиться на Дальнем Востоке. И оставить «противовес» для нее в виде Японии. Политика «разделяй и властвуй» никуда не делась…

Лаг отсчитывал пройденные мили, четыре крейсера и подводная лодка вспенивали своими форштевнями волны Желтого моря, но противника в пределах видимости так и не было. Торговые суда тоже не показывались в этом районе. Все судоходство сейчас сместилось на юг, к побережью Шаньдунского полуострова, подальше от войны. Лишь паруса китайских джонок возникали на горизонте. Близко к ним старались не подходить и заметить с такого расстояния «Косатку» было трудно. «Аскольд» и «Баян» шли в строю кильватера, не отклоняясь от заданного курса. За «Баяном» шла «Косатка», выжимая из своих дизелей пятнадцать узлов. «Аскольд» и «Баян» вынуждены были подстраиваться под нее, а более быстроходные «Новик» и «Боярин» рыскали вокруг, уходя до самого горизонта. Но кроме китайских джонок никого больше так и не обнаружили.

По мере приближения к английской базе Вэйхайвэй судоходство стало гораздо оживленнее. Хоть отряд и шел вдали от берега, чтобы не привлекать внимания англичан, но вскоре навстречу попался пароход. По курсу его следования было ясно, что он идет в Вэйхайвэй, поэтому останавливать и досматривать его не стали. Пусть идет своей дорогой. Здесь, возле английской военно-морской базы, лучше не хулиганить. Не давать лишнего повода англичанам. Тем более, предстоит заход в Циндао. А вот после Циндао надо начать наводить порядок в этих местах, японцы за время ремонта «Косатки» вообще разбаловались. И теперь, работая совместно с крейсерами в одном районе, возможно, удастся полностью перерезать вражеские коммуникации. Ну, а если Камимура соизволит пожаловать собственной персоной, то можно встретить со всем радушием.

***

Весь переход до Циндао прошел без приключений, противник так и не появился. В чем, собственно говоря, ничего удивительного не было. Побережье Шаньдунского полуострова находилось в стороне от боевых действий. В той, прошлой войне, японцы еще пошаливали здесь, но теперь им тут делать нечего. Защитить бы свои коммуникации, об установлении контроля над Желтым морем уже и речи нет.

Подгадали так, чтобы подойти ко входу в бухту с рассветом. Михаил внимательно рассматривал в бинокль знакомые места. Когда-то, много лет назад, он смотрел на этот берег, как на землю обетованную. После перехода на утлой джонке через море, от самого Порт-Артура, мимо японских кораблей, с минимальным запасом провизии и воды. Люди, которые пошли на огромный риск вместе с ним, крестились и готовы были целовать землю после того, как сошли на сушу. Хорошо, что немцы встретили их доброжелательно. Именно поэтому он не рискнул высаживаться на китайском побережье, которое было гораздо ближе, а повел джонку вокруг всего Шаньдунского полуострова. А то неизвестно, что можно ожидать от китайцев. Но в этой жизни все изменилось. И сейчас, по идее, «Косатка» произведет фурор своим появлением. Ведь о предстоящем заходе в Циндао, до самого отхода из Порт-Артура, не знал никто, кроме Макарова и самого Михаила. Значит, ни немцы, ни японцы, ни англичане подготовиться заранее не смогут. Как немцы себя поведут, тоже вопрос. Быстро получить инструкции из Берлина у них не получится. Даже если телеграмма уйдет сразу, но в Европе сейчас ночь, разница во времени ощутима. Допустим, даже доставят срочно эти радиограммы по адресу, наплевав на все. Пока примут решение, пока дадут ответ, пройдет не один час. А долго задерживаться здесь «Косатка» не будет. Если же немцы заартачатся, или начнут тянуть время, то придется уходить несолоно хлебавши. А по возвращению в Порт-Артур демонтировать остатки «Телефункен» и снять для установки радиостанцию с другого корабля, пока не доставят новую. Хотя бы с той же «Паллады». Все равно, ей еще долго в доке стоять…

— Ваше высокоблагородие, семафор с «Аскольда». «Косатке» и «Боярину» следовать в бухту»

Возглас сигнальщика отвлек Михаила от размышлений. «Аскольд», «Баян» и «Новик» уменьшили ход до минимального, и отвернули в сторону, оставшись за кромкой территориальных вод. «Боярин» же продолжил следовать вперед, не меняя курса. «Косатка» пристроилась ему в кильватер. И вот, наконец, долгожданная бухта Киао-Чжоу, как называют ее китайцы. На берегу которой раскинулся город Циндао. Михаил окинул взглядом знакомые места. Здесь все осталось, как и много лет назад. Все также снуют джонки под парусами, стоят пароходы на рейде и вот уже несется прямо к ним небольшой катер с развевающимся над ним германским флагом. Молодцы немцы, отреагировали оперативно. То, что русский крейсерский отряд заметили издалека, это совершенно естественно. И вот теперь один крейсер зашел в бухту, а вместе с ним…. Неужели, это знаменитая «Косатка», которая уже прославилась на весь мир?!

Михаил внимательно осмотрел всю акваторию бухты и с удовлетворением отметил, что ни одного немецкого военного корабля из Восточно-Азиатской эскадры здесь нет. И слава богу, соглядатаев будет поменьше. Между тем, «Боярин» уже замедлил ход и вскоре остановился, отработав машинами назад и погасив инерцию. Через несколько мгновений якорь ушел в воду. «Косатка» остановилась, чтобы не мешать крейсеру. Михаил решил не отдавать якорь, а стать под бортом у «Боярина». В случае чего, так отойти можно будет гораздо быстрее. «Боярин» еще не закончил постановку, а катер уже подрулил к борту «Косатки». И вскоре человек в форме офицера кайзеровского флота предстал перед Михаилом на мостике, козырнув и окинув всех удивленным взглядом. Впрочем, в своей «непромокабельной» робе, вахта на мостике выглядела очень живописно.

— Доброе утро, господа! Капитан-лейтенант Шепке. Разрешите узнать цель вашего визита?

Могу я поговорить с капитаном?

— Доброе утро, герр Шепке! Я — капитан русской подводной лодки «Косатка», капитан второго ранга Корф. Нам нужно отремонтировать радиотелеграфную установку системы «Телефункен», а это лучше всего сделать в Циндао. Вот мы и зашли сюда.

Шепке обратился ко всем на английском, но Михаил сразу ответил на немецком. Глаза немца округлились.

— Герр Корф, это Вы?! Капитан знаменитой «Косатки»?! А что это за странная форма?

— Это штормовая непромокаемая роба для несения вахты на открытом мостике подлодки. Кстати, рекомендую завести такую же и в германском флоте на миноносцах. Поверьте, очень удобно. Так как с возможностью ремонта? Я знаю, что у вас стоят аппараты фирмы «Телефункен» и в Циндао есть ее представители. Не поможете нам, герр Шепке?

— Постраюсь, герр Корф, сейчас доложу о вашем визите и свяжусь с «Телефункен». Буду рад возможности оказать Вам услугу.

— Благодарю Вас. И мне необходимо переговорить с представителем «Телефункен». Кстати, не могли бы Вы захватить с собой список того, что нам требуется и передать его представителю фирмы, чтобы не терять время?

— Конечно, герр Корф. Вы не будете против, если инженеры «Телефункен» захотят прибыть к вам на борт, чтобы разобраться на месте и помочь с ремонтом? Ведь не будем кривить душой, для них это реклама, о которой мечтает любая фирма. Самый знаменитый боевой корабль современности обратился к ним за помощью.

— Пожалуйста, пусть приезжают, буду только рад.

Уточнив еще ряд вопросов чисто технического характера, и поинтересовавшись, не нужно ли что-нибудь еще герру Корфу, Шепке спустился на катер, и он отошел от борта. «Боярин» тем временем, уже стал на якорь. Подойдя к крейсеру и ненадолго задержавшись возле него, катер направился к берегу. Все было ясно, из двух русских кораблей, зашедших в германский порт, «Боярин» никакого интереса не представлял. В ожидании решения немецких властей, «Косатка» ошвартовалась под бортом «Боярина». Хоть это было и непривычно для военных моряков того времени, но Михаил, привыкший к этому за время войны в Атлантике, когда приходилось становиться под борт транспортов снабжения для погрузки топлива и различных запасов, смотрел на подобные вещи спокойно. Договорились заранее, что с «Боярина» на берег никто не поедет. С «Косатки» — только сам Михаил с радиотелеграфистом, да еще два-три человека с оружием. Так, на всякий случай. Да и то, если не будет выхода. Желательно же всем оставаться на борту и уйти сразу после завершения ремонта.

Воспользовавшись моментом, экипаж лодки высыпал на палубу подышать свежим воздухом, переговариваясь с командой «Боярина», с интересом рассматривающей «Косатку» с высоты своего борта. Но не они одни страдали любопытством. Со стоявших на рейде судов многие пытались рассмотреть в бинокли невиданное пятнистое чудо, вынырнувшее из морских глубин и мирно стоящее возле борта крейсера. Вокруг крутилось уже большое количество лодок и катеров. С некоторых фотографировали неожиданных гостей, проходили довольно близко, но дальше простого любопытства дело не шло. Михаил понимал, что другой реакции на их появление просто не могло быть. Новость о том, что субмарина, совершившая переход через два океана, а потом отправившая на дно половину японского флота, зашла в бухту, очень быстро облетела Циндао. И об этом знают уже не только губернатор и простые обыватели, но и японская агентура, которой здесь тоже хватает. Поэтому, задерживаться здесь надолго крайне нежелательно.

— Как думаете, Михаил Рудольфович, попытаются немцы пробраться на «Косатку»?

Реплика Колчака, стоявшего рядом, оторвала Михаила от размышлений.

— Не сомневаюсь, Александр Васильевич. А отказывать им в этом — рисковать нарваться на отказ в помощи. Я сказал Шепке, что мы не против посещения «Косатки» специалистами из «Телефункен». Если их приедет двое-трое, то у меня твердая уверенность в том, что из «Телефункен» будет только один. А остальные — сами понимаете. Поэтому, мы покажем им то, что выгодно нам. Старшему офицеру соответствующие распоряжения уже даны, я предвидел такой шаг со стороны немцев.

— А вдруг кто-то из них передаст информацию японцам?

— А что он сможет передать? Без подробных чертежей все равно эта информация особой ценности не представляет. А устраивать им подробную экскурсию по «Косатке» мы не собираемся. Вот Вы бы сами много смогли передать о «Косатке» после того, как прибыли на нее в первый день?

— Пожалуй, нет.

— Вот и немцы ничего вразумительного сообщить своему начальству не смогут. Общее расположение оборудования в отсеках и не более того. Плюс радиотелеграфная установка, о которой они знают побольше нашего. И во всем этом есть еще один очень важный аспект. В носовой и кормовой отсеки мы их ни в коем случае не поведем. А в других отсеках мин нет. Вот и пусть сообщат об этом всем, кому сочтут нужным. И я думаю, японцы об этом узнают. Что нам и нужно.

— Но зачем нам это? Думаете, что японцы посчитают «Косатку» не опасной для боевых кораблей? Если будут уверены в отсутствии мин у нее на борту?

— Вот именно. Есть у меня одна задумка, Александр Васильевич. Не хочу раньше времени вперед загадывать, но зато, если получится, японцы вообще дорогу в море забудут…

Прошли уже два часа из двадцати четырех, отводимых на стоянку военного корабля в нейтральном порту, но берег молчал. Очевидно, немцы пытались связаться с Берлином и получить соответствующие инструкции. Михаил этому не удивлялся, так о немецком педантизме знал не понаслышке. Как бы ни ругали российскую бюрократию, но у немцев она тоже присутствует. Но вот, по истечении двух часов, от берега снова отошел катер и направился в сторону российских кораблей. И вскоре на палубу «Косатки» поднялись четверо — уже знакомый капитан-лейтенант Шепке и с ним три человека в рабочих спецовках, которые начали передавать на лодку какие-то ящики. Шепке улыбнулся и козырнул Михаилу.

— Все получилось очень удачно, герр Корф. Это инженеры «Телефункен», они помогут вам с ремонтом. Разрешите представить — инженер Хельмут Мирбах и его помощники, инженеры Шверих и Мильке.

Инженеры поздоровались с господином капитаном, причем было ясно, что им трудно скрыть удивление. Молодость Михаила всех, незнакомых с ним, ставила в тупик. Но господин капитан вел себя очень просто и улыбался гостям, приветствуя их на борту русского подводного крейсера. Одновременно выразив благодарность представителям фирмы, поставившей прекрасную аппаратуру, и особо подчеркнул, что, не смотря ни на что, он решил сделать заход в Циндао ради того, чтобы отремонтировать установку, хорошо себя зарекомендовавшую. И которая бы работала дальше, если бы не досадная случайность. Расточая любезности, Михаил внимательным взглядом окинул своих собеседников и убедился в своих предположениях. Из этой троицы только герр Мирбах походил на инженера. А по виду «инженеров» Швериха и Мильке было ясно, что военные мундиры они сняли пару часов назад и к рабочим спецовкам совершенно не привыкли. Шепке, совершенно неожиданно, передал приглашение от губернатора нанести визит. Михаил ждал чего-то похожего, поэтому ответил согласием, но только если это не задержит выход «Косатки» в море. А сейчас надо решить чисто технические вопросы. Договорившись о времени визита, Шепке убыл на катере, а представители «Телефункен» спустились внутрь лодки и прошли в радиорубку. «Инженеры» Шверих и Мильке усиленно крутили головами во все стороны, но надо было придерживаться своей легенды. Когда все оказались в радиорубке, Мирбах удивился.

— Герр Корф, что тут у вас стряслось?! Ведь от аппарата почти ничего не осталось!

— Диверсия, герр Мирбах. Шпиона поймали, но устроить пожар в радиорубке он успел. Именно поэтому мы и зашли в Циндао.

— Понятно. Но, ничего страшного, сделаем.

— Кстати, герр Мирбах. У меня для Вас не очень хорошие новости. Инженер Ланг, откомандированный компанией «Телефункен» для монтажа аппаратуры и вышедший вместе с нами в море на «Косатке», исчез. Вышел на берег в Порт-Артуре и не вернулся. Все попытки отыскать его ни к чему не привели.

— Простите, герр Корф, я Вас не понимаю. О каком инженере Ланге Вы говорите?

— Рихард Ланг. Тот, который был откомандирован «Телефункен» в Россию для монтажа аппаратуры. И он сказал, что компания была бы очень заинтересована в том, чтобы получить информацию о работе аппаратуры от специалиста. Поэтому и попросил взять его в команду.

— Странно… Герр Корф, простите, но Вы определенно заблуждаетесь. Я как раз был в Германии в этот момент и слышал об этом заказе. Что было удивительно само по себе, так как на русском рынке у нас пока нет твердых позиций. Насколько мне известно, мы отправили один комплект аппаратуры в Россию, но фирма никого вместе с ней не посылала. Более того, инженер Рихард Ланг не мог поехать в Россию, так как за пару недель до этого отправился в Южную Америку по делам фирмы. Он уже вернулся в Германию и несколько дней назад я получил письмо от него. И он ни словом не упоминает о поездке в Россию, а наоборот, описывает экзотику Буэнос-Айреса и Монтевидео…

Мирбах говорил что-то еще, но в голове Михаила уже крутился целый вихрь мыслей. Так это что же получается?! Его водили за нос все это время?! Ай да Рихард Оттович… Впрочем, настоящий Рихард Оттович сейчас в Германии и никакого отношения к этим делам, скорее всего, не имеет. Кто-то очень ловко воспользовался его именем. Но кто же стоит за всем этим? Ясно, что это не инициатива одного, или нескольких частных лиц. На «Косатку» положила глаз чья-то разведка. Но чья? Англичане, немцы, французы? А может, американцы? Впрочем, это мало вероятно. Скорее всего, либо немцы, либо англичане. Но почему же этот «Ланг» сбежал с лодки, когда он уже прочно внедрился в экипаж и абсолютно ни у кого не вызывал подозрений? Что и говорить, прекрасная легенда для разведчика. Поскольку Макаров выяснил, что Ланг — это Ланг. Значит, тут поработали немцы, пустив всех по ложному следу и постаравшись отвести все подозрения от своего агента. Англичанам провернуть такое прикрытие в Германии было бы не под силу. Значит, все-таки немцы. Что же, ничего удивительного в этом нет. Когда в Германии заказывается очень специфическое электрооборудование и оптика для строящегося корабля, это неизбежно вызовет интерес. Вот и решили отправить в Россию своего человека, чтобы выяснить все на месте. Возможно, даже дали соответствующие инструкции руководству «Телефункен», чтобы не путались под ногами, не совали нос, куда не надо и не задавали лишних вопросов. Отправили комплект аппаратуры, и все. И по прибытию в Кронштадт агента ждал феноменальный успех. Несомненно, он узнал заранее, что с комплектованием экипажа нового корабля большие проблемы и предложил свою кандидатуру. И Михаил с а м ухватился за это предложение! Что и говорить, герр «Ланг» рассчитал все великолепно. И вся эта прекрасная легенда рухнула совершенно случайно. Ведь если бы «Косатка» не зашла в Циндао, если бы не удалось поговорить с Мирбахом, лично знающим настоящего Ланга и ведущего с ним переписку, то все до сих пор оставались бы в неведении. А ничего не подозревающий инженер Мирбах совершенно случайно выдал всю эту аферу. Но почему же псевдо-Ланг исчез? Ведь если он работает на немцев, то им нет никакого смысла отзывать такого агента, дающего ценнейшую информацию о лодке. Хоть и не регулярно. И если бы он собирался уходить, то прихватил бы и свой отчет, составленный по-немецки со скрупулезной четкостью. Или, не захотел ничего выносить с собой в руках с лодки на берег, чтобы не вызвать подозрений? Ведь отчет имеет приличный объем, в кармане его не унесешь… А то, что в Германию вернулся из Южной Америки настоящий Ланг, ничего не меняет. При желании немцы всегда смогут прикрыть своего агента от возможных проверок со стороны русской разведки. Получается, «Ланга» все-таки похитили. Либо японцы, либо англичане руками японцев. Какие же тайны «Косатки» он мог унести с собой? Остается только догадываться…

— Герр Корф, так мы начинаем?

— Да, да, конечно. Не буду вам мешать, господа. Сейчас пришлю своего радиотелеграфиста вам в помощь.

Выйдя из радиорубки, Михаил нос к носу столкнулся с унтер-офицером Мошкиным, новым радиотелеграфистом, пришедшим вместо исчезнувшего «Ланга». Он уже знал, что прибыли немецкие специалисты с запасными частями к радиостанции и ждал под дверью, когда командир закончит разговор. Хоть он ни слова и не понял, но по взгляду Михаила сообразил, что дело дрянь. Дав знак Мошкину следовать за ним, Михаил прошел в центральный пост.

— Мошкин, слушай внимательно. Постарайся незаметно проверить, все ли привезли немцы, что надо? Если все, сможешь собрать аппарат сам?

— Смогу, конечно, Ваше высокоблагородие! Суть то одна и та же, что и в наших аппаратах «Дюкрете-Попов». Только повозиться придется.

— Оставим это на крайний случай. Вдруг, придется срочно уходить. За немцами внимательно присматривай. Похоже, только один из них инженер «Телефункен» — Мирбах. Остальные — ряженые. Думаю, что офицеры германского флота. Специально прибыли ознакомиться с «Косаткой». Если что заметишь, не подавай виду. А я тебе сейчас прапорщика Померанцева в помощь пришлю, в роли толмача. Он английский знает, объяснитесь в случае чего. Понял?

— Так точно, Ваше высокоблагородие!

— Все, братец. Действуй.

Оставив радиста, Михаил нашел Померанцева, сходу его озадачив.

— Андрей Андреевич, отправляйтесь в радиорубку, будете переводить радиотелеграфисту. Инженер Мирбах знает английский. Подозреваю, что двое других — ряженые. Будьте осторожны.

— Понял, Михаил Рудольфович. Разрешите выполнять?

— Действуйте.

Покончив с этим, Михаил поднялся на мостик. Вахтенный офицер, прапорщик Емельянов, поглядывал на берег и переговаривался с Немировичем-Данченко. Судя по всему, обоим было интересно, и оба думали о том, удастся ли выбраться на берег, предвкушая хотя бы короткий отдых. При появлении командира обернулись в его сторону и оборвали разговор.

— Михаил Рудольфович, красиво тут все-таки. На берег мы высаживаться не будем?

— Нет, Василий Иванович. Как бы не хотелось, но не получится. Петр Ефимович, у меня для Вас срочное задание. Как я уйду с мостика, через пару минут вызовете вахту на «Боярине», пусть оборудуют шторм-трап. Вызовете старшего офицера на мостик, а сами подниметесь на «Боярин» и найдете командира. Передадите ему на словах. По нашему сигналу с мостика, договоритесь сами, какому именно, с «Борина» должны нас вызвать и сообщить, что получено срочное сообщение с «Аскольда». «Обнаружен японский флот. «Боярину» и «Косатке» немедленно выйти в море». Поняли?

— Так точно, Ваше высокоблагородие!

— Петр Ефимович, Вы у нас теперь сами «благородие». Поэтому, привыкайте к обращению в неслужебной обстановке по имени отчеству.

— Виноват, Михаил Рудольфович, не привык еще. А если командир «Боярина» спросит — зачем?

— Скажете, что высаживаться на берег нам нельзя. Почему именно — долго рассказывать. Поэтому, как только ремонт радиоустановки будет закончен, нам надо н е м е д л е н н о уходить из Циндао. А я приглашен на прием к губернатору. Но в свете недавно открывшихся обстоятельств покидать борт «Косатки» мне не рекомендуется. Если командир потребует дополнительных объяснений, вернетесь и скажете мне, схожу к нему лично.

— Есть, Михаил Рудольфович! Простите, а… Что-то случилось?

— Случилось. Но надо во всем разобраться. Уж очень неожиданно все обернулось, сам не ожидал…

Покончив с неотложными делами, Михаил спустился вниз и уединился в своей каюте. Требовалось проанализировать полученную информацию самым тщательным образом. Уж очень неожиданной она оказалась. Но как он не прикидывал различные варианты, все равно ничего вразумительного не получалось. Очень мало исходных данных. Достоверно известно только то, что Ланг — это вовсе не Ланг, а неизвестная личность. На кого он работал, уже особо и не важно. Появившись на лодке еще во время постройки, и проведя на ней несколько месяцев в море, он собрал ценнейшую информацию. Как по поводу конструкции самой лодки, так и по тактике ее применения. Но каков артист! Никто ничего не заподозрил. Ладно, будем исходить из того, что он работал на Германию, и его похитили японцы. Потому, что это наиболее вероятно, если исходить из известных фактов. Хотя… И не устроил ли он какую-нибудь диверсию на лодке? Нет, вряд ли. Уже бы что-то проявилось. Да и зачем ему это? Не самоубийца же он…

— Михаил Рудольфович, разрешите?

В дверях появился второй вахтенный офицер, прапорщик Померанцев. По его озадаченному виду было ясно, что не все идет гладко.

— Заходите, Андрей Андреевич. Что-то стряслось?

— Михаил Рудольфович, похоже, Вы были правы насчет ряженых. Я все время находился в радиорубке, и у меня сложилось впечатление, что работает один инженер Мирбах, а наш радиотелеграфист Мошкин ему помогает. Господа же Шверих и Мильке — как пятое колесо в телеге. Для чего они там, непонятно.

— Тут ничего удивительного нет, я это предвидел. Господа офицеры германского флота захотели познакомиться с «Косаткой» поближе, вот и изображают из себя инженеров «Телефункен». Было бы странно, если они упустили такой случай. Но Вы не волнуйтесь, водить их по лодке мы не будем. Пусть глазеют, не будем нарушать законы гостеприимства.

— Так это еще не все, Михаил Рудольфович. Мошкин меня из радиорубки вызвал и сказал, что немец тянет время. Делает все на совесть, но такое впечатление, что хочет искусственно затянуть ремонт.

— А вот это уже важно. Ладно, Андрей Андреевич, возвращайтесь к нашим «гостям». А то, как бы они чего не заподозрили…

Губернатор Циндао, капитан-цур-зее Оскар фон Труппель пребывал в том состоянии, когда не знал, что ему надо больше делать — радоваться, или огорчаться. С одной стороны — невероятная удача. А вот с другой… Неизвестно, что из этого получится…

В бухту рано утром пришли два русских боевых корабля, причем один из них — знаменитая подлодка «Косатка». Еще вчера об этом никто не мог даже мечтать. А вот сегодня самый уникальный из существующих боевых кораблей стоит совсем рядом! Корабль, который приковал к себе внимание всего цивилизованного мира! Губернатору доложили еще рано утром, как только обнаружили, что крейсер и подлодка русских входят в бухту. На них сразу же отправился офицер по особым поручениям, капитан-лейтенант Шепке. И вот выясняется, что русским нужна помощь в ремонте радиоустановки. Труппель даже удивился. Неужели, только для этого надо заходить в Циндао, находящемся довольно далеко от основного района боевых действий? Естественно, телеграмма о неожиданных визитерах сразу ушла в Берлин. Впрочем, на скорый ответ губернатор не рассчитывал. В Берлине сейчас ночь. И даже если телеграмму срочно доставят адресату, то не факт, что на нее сразу ответят. Возможно, захотят посовещаться. А ему приходится пока все решать самому, без инструкций сверху. И упаси господи что-то сделать не так. В германском флоте «Косатка» уже стала чем-то вроде жюльверновского «Наутилуса». Знают, что она есть, но вот совершенно непонятно, как же она устроена, что с легкостью топит японские броненосцы и крейсера, оказываясь в нужный момент в нужном месте. То, что попало в печать, и что удалось узнать не совсем легальными методами, ответа на этот вопрос не давало. Хотя, губернатор отдавал себе отчет, что может знать далеко не все. Это все же не в его компетенции. Скорее всего, русские провели какое-то дополнительное переоборудование лодки после выхода из Петербурга. Возможно, установили какие-то новые секретные приборы, резко повысившие боевые возможности «Косатки». И вот теперь ему выпала уникальная возможность ознакомиться с этим чудом кораблестроения поближе. А заодно и с его создателем, капитаном Корфом. Что бы ни писали о нем английские газеты, как бы ни поливали его грязью, но факт остается фактом. Корф — самый настоящий самородок. Сначала выдвигались версии, что он лишь играет роль конструктора, но анализ всех его действий во время постройки подтвердил — Михаил Корф принимал самое непосредственное участие в постройке лодки, проявив при этом незаурядные знания, больше присущие кораблестроителю, чем моряку торгового флота. И именно он провел «Косатку» из Балтики на Дальний Восток незамеченной, обманув всех. А после этого за месяц отправил на дно большую часть главных сил японского флота. Нет, что ни говори, но герр Корф служит не там, где должен служить настоящий немец. И если бы удалось склонить его на свою сторону…

Губернатор сам не удержался, и осмотрел «Косатку» вблизи с борта катера, переодевшись в гражданскую одежду, чтобы не привлекать внимания. Лодка поразила его буквально всем. Своими размерами, стремительными, зализанными обводами корпуса, сильно скошенным, а не таранным форштевнем, как у всех военных кораблей, а также невиданной окраской. С представительством «Телефункен» связались быстро, и дали задание делать ремонт качественно, но не торопиться. Вместе с инженером поедут два офицера, чтобы осмотреть «Косатку» изнутри, насколько это будет возможно. И вот теперь, сидя за столом своего кабинета, он внимательно слушал своего офицера по особым поручениям.

— Иными словами, форменный молокосос. Ему еще нет и двадцати четырех. Как его назначили командиром экспериментальной подводной лодки, совершенно непонятно. То, что он является ее конструктором, в это еще можно поверить. Возможно, действительно герр Корф самородок и сумел создать то, над чем бьются многие страны с лучшими кораблестроителями. Но то, что его назначили командиром на эту лодку после постройки… Не понятна логика русских. Неужели, не нашлось грамотных и опытных офицеров?

— Но результат-то каков, герр Шепке? Вы могли бы поверить в подобное, если бы услышали об этом полгода раньше?

— Нет, герр капитан-цур-зее. И вот это для меня — тайна за семью печатями. Как такое стало возможно.

— Не только для Вас. Для всех остальных тоже, и для меня в том числе. Как думаете, удастся задержать «Косатку» в Циндао хоть не надолго? Было бы очень желательно познакомиться с нашим новоявленным капитаном Немо и его «Наутилусом».

— Не думаю. Команды на берег сходить не будут, об этом меня предупредили сразу. «Косатка» зашла исключительно для ремонта радиотелеграфной установки, а «Боярин» ее просто сопровождает. Русские понимают ценность этого уникального корабля. Передал приглашение от Вас командирам обоих кораблей, но командир «Боярина» отказался сразу, сославшись на возможный скорый выход. Корф, вроде бы, принял предложение, но начал юлить. Поэтому, не уверен, что он захочет воспользоваться нашим гостеприимством.

— Так вот и постарайтесь сделать так, чтобы воспользовался. Телеграммы из Берлина до сих пор нет. Но нам не простят, если мы упустим такую возможность. Вы понимаете, герр Шепке, что Корф очень н у ж е н Германии. Он немец, и его место — в германском флоте. И если нам удастся его убедить, пусть и не сразу, то это будет нашей самой блестящей победой в Циндао. Какие мы только одерживали здесь с того самого момента, как только сюда ступила нога германского солдата. Вот сегодня и побеседуем с ним в приватной обстановке.

Кстати, есть ли у Вас какая-нибудь смазливенькая девица на примете? Чтобы выглядела, как подобает в хорошем обществе? Наш капитан Немо молод, горяч, и ничто человеческое ему не чуждо.

— Я понял, герр капитан-цур-зее. Найдем.

— Вот и отлично! Окажем должные почести нашему герою. И надо дать ему понять, что сейчас он находится не на своем месте…

Михаил стоял на мостике и осматривал акваторию бухты. Ничего подозрительного не было. Решив проверить, как идет ремонт, спускался в радиорубку и убедился, что один немец старательно изображает видимость ремонта, а два других ему в меру сил помогают. Присутствие радиотелеграфиста Мошкина дело не ускоряло, так как на все его предложения помочь герр Мирбах отвечал вежливым отказом. Поманив радиста из рубки, Михаил решил выяснить состояние дел.

— Ну что, братец, скажешь?

— Привезли все, что мы просили, Ваше высокоблагородие. Но немец, сволочь, специально время тянет. Не пойму, зачем ему это надо?

— Скоро поймешь. В общем, так. Приглядывай за ними. Скоро мы их шуганем, и чтобы они под шумок что-нибудь не утащили. Понял?

— Так точно, понял!

— Все, действуй.

Глянув на часы, Михаил с неудовольствием понял, что до назначенного визита осталось чуть больше трех часов. А конца ремонта не видно. Скоро за ним придет катер и придется ехать на прием к губернатору. А по своей прошлой жизни Михаил знал, что герр Оскар фон Труппель человек очень умный. Впрочем, дурака бы на такой должности не держали. Все же, Циндао был подчинен военно-морскому ведомству, а не колониальному, как многие другие немецкие владения в Африке и на Тихом океане. И ясно, как божий день, что он постарается прощупать господина Корфа на предмет возможной работы в интересах фатерланда. Тем более, всех обманывает слишком юный возраст командира «Косатки». Вот герр фон Труппель и надеется, что с его гостем никаких особых проблем не будет. Устроят пышный прием, подсунут какую-нибудь красотку, племянницу губернатора, или еще кого, и будут действовать дальше в соответствии с принятыми стандартами. Да только, вот незадача. Герру фон Труппелю и в страшном сне не может присниться, что «Косаткой» командует не двадцатитрехлетний новоиспеченный кавторанг Михаил Корф, а шестидесятитрехлетний фрегаттен-капитан Михель Корф, не так давно бывший Бок Гуем. А вот против него стандартные приемы совершенно не годятся. Ладно, это проблемы господина губернатора…

— Ваше Высокоблагородие, там какой-то англичанин Вас спрашивает.

Вахтенный матрос отвлек Михаила, и он с удивлением посмотрел на него.

— Не понял, какой англичанин?

— Не могу знать, Ваше высокоблагородие! На китайской лодке подошел почти к самому борту и кричит: «Кэптен», «Лондон» и еще что-то. Вахтенный офицер меня за Вами послал.

Удивленный Михаил отправился на мостик. Чего это англичанина принесло? Может, еще борзописец какой? На мостике прапорщик Емельянов пытался объясниться с незваным визитером, но получалось не очень. Увидев командира, обрадовался.

— Михаил Рудольфович, поговорите, пожалуйста, с этим типом. А то, я в английском не силен. Понял только, что командира хочет видеть. И вроде, он из Лондона.

Михаил бросил взгляд на незнакомца, сидевшего в китайской лодке и как можно учтивее поинтересовался на английском. Причем, ему показалось, что этого человека он где-то видел.

— Добрый день, сэр. Я командир «Косатки». Что Вам угодно?

— Добрый день, мистер кэптен! Я — военный корреспондент газеты «Сан-Франциско экзаминер» Джон Лондон. Могу ли я взять у Вас интервью?

Михаил внимательно вглядывался в обмороженное лицо, отдаленно похожее на то, которое он видел на фотографиях. Перед глазами промелькнули рассказы об Аляске, «Морской волк», «Моряк в седле» и многое другое… Неужели?! Вот так встреча!!!

— Простите, сэр… Джон Гриффит Лондон?! Знаменитый Джек Лондон?! Но откуда?! Ведь Вы же должны быть… Как Вы тут оказались?!

— Совершенно верно, сэр. Джон Гриффит Лондон. Но неужели, такой уж знаменитый?

— И Вы еще спрашиваете?! Добро пожаловать на борт, мистер Лондон!

Лодка подошла вплотную к борту, и Лондон взобрался на палубу. Михаил лично встретил гостя и козырнул.

— Рад приветствовать Вас на борту русского подводного крейсера «Косатка», мистер Лондон.

Примите поздравления от вашего благодарного читателя. Но какими судьбами Вы оказались в Циндао?

По виду корреспондента было ясно, что он совершенно сбит с толку. Очевидно, он готовился к длительным препирательствам со стороны экипажа, а тут — такой восторженный прием.

— Благодарю Вас, мистер Корф. Но разве мои книги издаются в России?

— Пока еще нет, я читал их в оригинале, на английском. Но б у д у т издаваться, не сомневайтесь. Чем мы можем Вам помочь?

— Мистер Корф, я, как уже сказал, являюсь военным корреспондентом американской газеты «Сан-Франциско экзаминер». Командирован для освещения событий военных действий на Корейском полуострове. Сначала прибыл в Японию, но там невозможно работать. Ведь все события происходят в Корее, и японцы засекречивают информацию. Вот я и попытался пробраться на театр военных действий.

— Но как же Вам это удалось?

— О-о-о, мистер Корф, это целая история. С огромным трудом удалось добраться на японском пароходе до Фузана. Даже в тюрьму к японцам угодил, посчитали меня за русского шпиона.

А потом на джонке добрался до Чемульпо. Но в Чемульпо делать нечего, японские войска ушли далеко на север. А между тем, на море, стали происходить удивительнейшие события. Никто не ожидал ничего подобного! И я решил добраться до Порт-Артура. Правда, никто из корейцев не соглашался везти меня туда ни за какие деньги. А тут японцы узнали о моих намерениях, и мне пришлось срочно бежать из Чемульпо. Нашел корейскую джонку, которая доставила меня в Циндао. Отсюда думал добираться до Порт-Артура посуху, если не получится морем, и вдруг такая встреча! Знаменитая «Косатка» зашла в Циндао! Ведь ее уже совершенно серьезно сравнивают с «Наутилусом» Жюля Верна!

— Так «Наутилус» и послужил толчком к созданию «Косатки», мистер Лондон. Если Вас это интересует, то я мог бы рассказать подробнее.

— Мистер Корф, еще как интересует!!! Читатели «Сан-Франциско экзаминер» Вас не забудут, и Ваша популярность в стране не сравнится ни с чем! Разрешите для начала задать Вам несколько вопросов?

— Мистер Лондон, вношу Вам встречное предложение. Толком нам сейчас поговорить не удастся, скоро мы должны выйти в море. Но я могу взять Вас на борт, и мы побеседуем обстоятельно. Вы получите материал из первых рук, и по возвращению в Порт-Артур отправите его в редакцию. Думаю, Ваша популярность вообще затмит популярность всех репортеров Америки. Репортаж из Желтого моря, с борта субмарины «Косатка». Все прочие газеты позеленеют от зависти.

— Мистер Корф, Вы серьезно?!

— Абсолютно серьезно, а что это Вас так удивляет? У нас уже есть на борту Ваш коллега, корреспондент нашей газеты «Русское слово», мистер Немирович-Данченко. Требуется только Ваше согласие.

— Господи, конечно согласен!!!

— Тогда, сделаем так. Договоритесь с лодочником, чтобы он вывез Вас за пределы бухты. А там мы возьмем Вас на борт, как терпящего бедствие. Чтобы немцев не дразнить, да чтобы и с моим начальством проблем не было. Согласны?

— Согласен!

— Договорились. Жду Вас в море. Скоро мы будем сниматься. Так что, поторопитесь.

Когда лодка с обалдевшим писателем отошла от борта, Михаил довольно улыбнулся. Вот это удача! О таком корреспонденте он даже мечтать не мог! Пусть сам знаменитый Джек Лондон опишет эпопею «Косатки»! Вот это будет бомба в литературном мире! И заодно он будет беспристрастным свидетелем. Что «Косатка» не утопит никакой «Лузитании», или как она сейчас будет называться. А то, что она будет, несомненно…

— Михаил Рудольфович, а кто это?

Прапорщик Емельянов вернул командира к реальности.

— А это, Петр Ефимович, знаменитый писатель Джек Лондон. Сейчас он является военным корреспондентом американской газеты, и специально прибыл на театр военных действий, преодолев множество преград. У нас его книги пока неизвестны. Но я уверен, что скоро они появятся.

Спустившись с мостика, Михаил столкнулся в центральном посту со старшим офицером, направлявшимся наверх сменить Емельянова, и попросил его зайти в каюту.

— Василий, невероятная удача!!! Сам Джек Лондон здесь!!!

— А кто это?

— Тьфу ты… Ты ведь еще не знаешь. Это знаменитый американский писатель, который прибыл на войну в качестве военного корреспондента американской газеты. И если мы возьмем его на борт, то это даст такую рекламу действиям «Косатки», о которых мы даже мечтать не можем! Его слово имеет реальный вес, и если он напишет, что никакие нейтральные суда мы не топим, и шлюпки со спасшимися не расстреливаем, то в английские сказки о зверствах «Косатки» мало кто поверит!

— Так в чем дело? Пускай пишет.

— А вот для этого, Василий нам надо разработать целую операцию. Если сейчас просто так взять его на борт, и немцы могут вой поднять, хотя это не их дело, да и у меня в Артуре уже полно завистников завелось. И думаю, что не только в Артуре. Поэтому, выходим из бухты и подбираем в море терпящего бедствие. О чем делаем соответствующую запись в вахтенном журнале. Подобрали человека в море, не выбрасывать же его обратно? Доставим в Порт-Артур. И все приличия будут соблюдены. А можно еще и с координатами и временем в журнале немного схимичить. Чтобы подальше от берега получилось.

— Ну, Михель… А Макаров что скажет?

— А Макаров на это глаза закроет. Соответствующий разговор о взятии на борт иностранного корреспондента у нас уже был. Кто же знал, что сам Джек Лондон подвернется!

— Ну, смотри, Михель. Тебе виднее, что это за Лондон.

— Не волнуйся. Его книги уже стали популярны, а после рейда на «Косатке» интерес к ним вообще взлетит до небес. Это я тебе обещаю! Сможем разместить дорогого гостя? Место найдем?

— Найдем, конечно.

— Вот и прекрасно. Давай, гляди на мостике в оба, чтобы немцы какую каверзу не сделали. А я пока наших «инженеров» проверю.

Зайдя в радиорубку, Михаил убедился, что работа вперед особо не продвинулась. Ну и ладно. Сделаем вам сюрприз, господа. Недолго осталось… Найдя старшего механика, велел ему приготовить машины, что его несколько удивило.

— Михаил Рудольфович, так ведь времени всего ничего прошло! Я в радиорубку недавно заглядывал, так там, со слов прапорщика Померанцева, еще конь не валялся! Ведь по международным правилам мы можем двадцать четыре часа стоять!

— Можем. Но… Не можем. Долго рассказывать, Валерий Борисович. Поэтому, для машин пятиминутная готовность. В случае чего, сразу уходим. Даже «Боярина» ждать не будем. Он пока с якоря снимется, мы уже далеко уйдем.

— Хм-м… Михаил Рудольфович, позвольте спросить. Ждете пакости от немцев?

— Не совсем пакости, но по сути верно. Им н у ж е н я, Валерий Борисович. И «Косатка» тоже. Но на «Косатку» наложить лапу не получится, она — военный корабль и пользуется иммунитетом от таможенных и прочих властей, а вот я приглашен к губернатору. Угадайте, зачем. И там, на берегу, многое может случиться.

— Так может, уйдем прямо сейчас?

— Пока рано. Надо же куда-то этих «инженеров» деть? Вот и подождем, когда герр Шепке снова появится…

Появился герр Шепке в строго назначенное время, с немецкой пунктуальностью. Михаил заранее побрился, хоть это и противоречило правилам во время похода, к которым он привык, но прием у губернатора есть прием у губернатора. И вот теперь он стоял на мостике лодки в своем новеньком мундире капитана второго ранга с орденами и рассматривал подходящий к «Косатке» катер. Капитан-лейтенант Шепке прибыл за ним, чтобы лично сопроводить в дом губернатора. Помахав капитан-лейтенанту в знак приветствия, Михаил спустился на палубу.

— Все, герр Шепке, я готов.

— Очень рад, герр Корф, губернатор нас ждет. Сегодня будет торжественный прием в Вашу честь.

— Ну-у, Вы мне льстите. Что я за персона?

— Вы для всех — самый настоящий капитан Немо. Иначе в Циндао Вас уже и не называют.

Михаил только собирался перебраться на катер, как неожиданно сверху раздался громкий крик.

— Ваше высокоблагородие!!! Ваше высокоблагородие!!!

Все удивленно подняли головы. На палубе «Боярина» матрос перегнулся через леера и кричал, размахивая какой-то бумагой. Михаил очень удивился.

— Что случилось, братец?

— Ваше высокоблагородие, срочная телеграмма с «Аскольда»!!!

— Давай, читай.

— «Обнаружен японский флот. «Боярину» и «Косатке» немедленно выйти в море». Все.

Михаил с озабоченным лицом повернулся к Шепке и перевел разговор с матросом. Капитан-лейтенант имел вид, как будто получил известие о крупном выигрыше, но тут же ему сказали, что это шутка. Михаил еще больше убедился в своих подозрениях, что визит к губернатору имеет далеко идущие цели. Шепке все же сделал последнюю попытку.

— Герр Корф, но ведь ремонт радиоустановки еще не закончен!!! Как вы выйдете в море без радиосвязи?!

— Так же, как и вошли. Без радиосвязи. Дошли же мы сюда без нее. А как с японцами разберемся, так вернемся и продолжим ремонт. Вы не будете возражать против такого плана, герр Шепке? А сейчас извините, но мне надо инженеров предупредить. Мы срочно уходим. Не волнуйтесь, долго мы ваш катер не задержим. Прошу еще раз извинить меня, герр Шепке, но долг солдата превыше всего. Нас ждут в море.

Оставив Шепке стоять на палубе и хлопать глазами, Михаил быстро забрался на мостик и спустился в рубочный люк. Он подумал, может, стоило спросить Шепке о его странной осведомленности? Откуда он знает, что ремонт еще не закончен? Но решил, что не стоит. Не надо, чтобы немцы поняли, что он раскусил их. А то, в следующий раз придумают что-нибудь более оригинальное. А пока пусть считают, что все испортила досадная случайность, от которой никто не застрахован. Зайдя в каюту и взяв из сейфа две пачки денег — одну в российских рублях, а другую в английских фунтах, направился в радиорубку, к ничего еще не подозревающим «инженерам».

Здесь все было без изменений. Герр Мирбах очень тщательно и очень медленно делал дело, радиотелеграфист Мошкин был «на подхвате», а герр Шверих и герр Мильке старательно делали вид, что помогают им обоим. К их неудовольствию побродить по лодке у них особо не получилось. Прапорщик Померанцев присутствовал здесь же и исправно играл роль толмача.

— Ну что, Андрей Андреевич? Как дела?

— Все, как и было, Михаил Рудольфович. Без изменений.

И тут неожиданно загрохотал дизель. Команда на запуск машин уже была передана машинной вахте. Немцы вздрогнули и уставились на Михаила. Который улыбнулся, и перешел на немецкий.

— Не волнуйтесь, господа, это запуск нашей машины. Она довольно шумная, ничего не поделаешь. Герр Мирбах, заканчивайте. Нам нужно срочно покинуть Циндао.

— Но что случилось, герр Корф?! Ремонт еще не закончен!!!

— Понимаю, но получено распоряжение командующего отрядом о срочном выходе в море.

Появились японские корабли, и мы должны присоединиться к эскадре.

— Но как вы выйдете без радиосвязи?!

— Так же, как и вошли. А потом вернемся и продолжим ремонт. Герр Мирбах, прошу Вас провести срочную калькуляцию стоимости поставленного оборудования и проведенного ремонта. У нас нет времени ждать.

— Но я здесь не могу… Это должны сделать в конторе… Может быть, подсчитаем после окончания ремонта, когда вы вернетесь?

— Герр Мирбах, это очень нехорошая примета — выходить в море с долгами. К тому же, не забывайте — идет война. И все мы ходим под богом. И я не могу дать стопроцентной гарантии, что мы уцелеем. И я не хочу оставлять долги Российской Империи. Немецких марок у меня нет, но есть российские рубли и английские фунты. Назовите хотя бы приблизительную сумму, потом проведем окончательный расчет. Пусть это будет считаться авансом.

Посчитав на бумаге, Мирбах прикинул примерную стоимость и тут же получил деньги. Немцы откланялись и стали быстро собираться, так как поняли, что командир не шутит.

Правда, к их чести, ничего из привезенных с собой деталей они унести не пытались.

Когда все поднялись на мостик, оба дизеля «Косатки» уже рокотали на холостом ходу. Шепке ожидал на палубе. Когда все немцы сошли на катер, Михаил помахал рукой.

— Прошу извинить, господа. Мне очень жаль, что так получилось. Но надеюсь, что вскоре мы увидимся снова.

Все попрощались, и катер отвалил от борта. Шепке глянул в насмешливые глаза Михаила, стоявшего на палубе в своем новеньком мундире, блестящем золотыми погонами и орденами, и понял, что «Косатка» сюда никогда не вернется. Их только что очень красиво оставили в дураках. И герр Корф далеко не так прост, как кажется…

Катер удалялся в сторону берега, и Михаил смотрел ему вслед. Все же, заинтересовались им немцы. Ланга, скорее всего, здесь нет. Иначе подстраховались с господином Мирбахом, чтобы он лишнего не ляпнул. А он ляпнул, чем выдал немецкую разведку с потрохами. Вот на таких случайностях и проваливаются агенты с безупречной легендой. Вот был бы номер, если Ланг не сбежал! Как бы то ни было, уже ясно, как божий день. Немцы очень интересуются и «Косаткой», и ее создателем. То, что их обманули, они смогут выяснить, если поинтересуются на своей радиостанции — была ли передача в это время? Если никаких передач не было, то все ясно. Но это уже и неважно. Больше в Циндао делать нечего.

— Михаил Рудольфович, машины готовы!

Старший офицер доложил о готовности и вопросительно смотрел на командира.

— Все, уходим. А то, «Боярин» нас уже заждался…

Отданы швартовы, и «Косатка» осторожно отходит от борта крейсера на электродвигателях. Когда расстояние между корпусами увеличилось, перешла на дизеля и стала разворачиваться носом на выход из бухты. Одновременно загромыхала выбираемая якорь-цепь на «Боярине». Крейсеру потребуется какое-то время на выборку якоря, поэтому лучше не ждать его внутри бухты. Увеличив ход до двенадцати узлов, «Косатка» быстро удалялась в сторону моря. Со всех судов, стоящих на рейде, а также с берега, на нее было устремлено множество взглядов. Низкий вытянутый силуэт с возвышающейся в центре рубкой мчался по поверхности воды, не оставляя за собой дыма, что поражало абсолютно всех. Но никаких препятствий выходу лодки немцы не чинили. Впрочем, что они могли сделать? Если предпринимать откровенно враждебные действия, то Германской империи это очень невыгодно. Зачем? Когда можно попытаться договориться. Тем более, вся электрическая начинка «Косатки» поставлялась немецкими заводами. А с господином Корфом можно будет переговорить и позже, когда он вернется домой после войны. Если вернется, конечно. Михаил только сейчас подумал, что, возможно, немцы и не считают его центральной фигурой во всех этих событиях. Ведь они знать не знают о его иновременной сущности. И вполне могут считать главным стратегом Макарова, а его, командира «Косатки», лишь талантливым исполнителем планов командующего флотом. Это, пожалуй, даже лучше. Пусть разведка немцев работает в другом направлении. Если бы не Ланг… Но, с другой стороны, что такого особенного он мог узнать? Конструкция лодки — уже давно секрет Полишинеля. В Петербурге запросто могли выкрасть, или купить чертежи. Ничего «иновременного» в ней нет, все сделано сейчас. Другое дело, что до такого еще никто не додумывался, но ведь в технике всегда что-то когда-то появляется в первый раз…

Между тем, бухта осталась за кормой и «Косатка» вырвалась на простор. Далеко впереди дымят «Аскольд», «Баян» и «Новик». Несколько ближе виднеется одинокая китайская лодка. Вот она подворачивает и идет наперерез. Хорошо, что погода довольно тихая и можно без опаски подойти прямо к борту. А то, пришлось бы знаменитого писателя из воды вылавливать. Скорее всего, он бы и на это согласился. «Косатка» немного подворачивает и идет на сближение. Вот уже можно разобрать в бинокль четырех людей в лодке — трех китайцев и одного европейца. Быстро мистер Лондон подсуетился, ничего не скажешь. Интересно, сколько же китайцы содрали с него за эту «прогулку»? Видать, эти морские вояжи сначала из Японии в Корею, а потом из Кореи в Циндао влетели ему в копеечку. Не говоря об огромном риске, переохлаждении и обморожении. Ничего, надо потом писателю деньжат подбросить. Его хорошее отношение к России будет стоить очень много. А для друзей, да еще с пользой для дела, он никогда не мелочился…

Михаил усмехнулся. Снова в нем заговорил Бок Гуй. Ничего, чтобы сделать такого человека искренним другом России и чтобы он поддерживал ее интересы, денег не жалко. Лондон ведь только за счет гонораров живет, и то успех к нему пришел недавно. Вот и надо помочь ему забраться на вершину литературного Олимпа…

Китайская лодка легла в дрейф, а «Косатка» уменьшила ход до самого малого, подходя все ближе и ближе. Когда расстояние сократилось до пары десятков метров, субмарина остановилась и китайцы подошли к борту. Волна мерно поднимала и опускала деревянную лодку возле стального корпуса субмарины, но китайцы были опытными моряками, и все обошлось благополучно. Матросы на палубе уже ожидали пассажира, и вскоре военный корреспондент американской газеты стоял на палубе боевого корабля российского флота. Едва пассажир оказался на мостике, Михаил козырнул ему.

— Добро пожаловать, мистер Лондон! Рад приветствовать Вас на борту «Косатки». Вас проводят и помогут обустроиться. Но, приношу извинения, комфорта «Наутилуса» здесь нет.

— Здравствуйте, сэр! Здравствуйте, господа! Мистер Корф, не волнуйтесь насчет комфорта. Для человека, побывавшего на Юконе и Клондайке, любой корабль — это верх комфорта.

— Знаю, читал. И поражаюсь мужеству этих людей. Надеюсь, Вам у нас понравится, мистер Лондон. И надеюсь, что это будет Вашим самым захватывающим и интересным путешествием, какое Вы когда либо совершали до этого. Прошу Вас!

Михаил первым спустился в люк и предложил Лондону следовать за ним. Китайцы уже отошли от борта и «Косатка» дала ход, устремившись навстречу кораблям русской эскадры. Снова грохочут дизеля, снова шумит вода за бортом и острый форштевень рассекает волны. Пенится за кормой белый кильватерный след, и кружат в воздухе чайки, выписывая круги над стремительно несущейся в открытое море субмариной. Ее передышка в войне закончилась. И она снова выходит в морские просторы, чтобы бить врага, посягнувшего на Россию. Окутанная пеной, словно морское чудовище, вынырнувшее из морских глубин, она уходит все дальше и дальше. Она снова изменила историю. Знаменитый «Моряк в седле» уже вряд ли появится на свет. А если и появится, то будет выглядеть совсем по-другому. Скоро должен выйти роман знаменитого писателя «Морской волк», и он будет иметь громкий успех у читателей. Но гораздо больший успех можно ожидать у романа «Подводный волк». Который, несомненно, появится после возвращения Джека Лондона в Америку. А может, «Подводная лиса». Или, как автору будет угодно назвать свое последнее морское путешествие на борту подводного корабля, будто сошедшего со страниц книги Жюля Верна…

Глава 5. Слоны в посудной лавке

Холодный порывистый ветер вспенивает гребни волн, и брызги периодически окатывают всех, находящихся на мостике. «Косатка» снова мчится, окутанная пеной, стараясь не отстать от «Баяна». Отряд крейсеров торопится на соединение с главными силами и вынужден держать ход не более пятнадцати узлов, чтобы не оторваться от подлодки. «Косатка» же выжимает из своих дизелей все, что можно, но это ее предел. Головным снова идет «Аскольд», а «Новик» и «Боярин» ушли вперед, ведя разведку. Но противника пока не обнаружено. Похоже, наведываться в район Порт-Артура, у японцев желания больше нет. Для них сейчас первоочередная задача — снабжение сухопутной армии в Корее. Серьезных боев пока нет, русские части отходят, а японцы медленно, но неуклонно продвигаются к реке Ялу. Все, как и в прошлый раз. Но теперь расклад совсем другой. Японские коммуникации, фактически, беззащитны. И японцы имеют возможность снабжать свои войска только до тех пор, пока им это позволит русский флот. До сих пор им это удавалось, но теперь периоду затишья в Желтом море пришел конец. Еще перед выходом из Порт-Артура Макаров предупредил Михаила и Рейценштейна о возможности совместных действий. И вот теперь, после выхода из Циндао и входе в зону эффективной дальности действия радиосвязи, получено сообщение от Макарова — всему крейсерскому отряду вместе с «Косаткой» следовать на соединение с главными силами. Значит, беспокойный адмирал что-то задумал. Давно пора. Пока еще флот дальше окрестностей Порт-Артура особо не удалялся, и японцы в южной части Желтого моря творили, что хотели. Вот и настало время устранить это безобразие.

— Михаил Рудольфович, как Вы думаете, к чему бы это?

Михаил поежился и повернулся к Немировичу-Данченко, стоявшему рядом и не желающему покидать мостик. Погода была не очень благоприятная, мостик периодически обдавало брызгами, и лодка поминутно зарывалась всем корпусом в воду, оставляя над водой только рубку. Лишних на мостике, кроме вахтенных, не было. Кроун с Колчаком старательно изучали устройство лодки под руководством старшего офицера и старшего механика, а Джек Лондон, сам того не ожидая, неожиданно угодил в цепкие объятия доктора Кутейникова. Федор Федорович, едва увидев лицо и руки писателя, сразу же вцепился в него мертвой хваткой. Обморожение есть обморожение и с этим лучше не шутить. Тем более, наверху пока все равно ничего интересного нет. Обычный переход в составе эскадры. Только море и небо вокруг. Поскольку особой работы по специальности у доктора на борту не было, каждому новому пациенту он был несказанно рад. Тем более, он еще в Петербурге готовился к работе в Арктике и к возможным случаям обморожения, вот теперь и пустил в ход весь свой арсенал «арктических» медикаментов. Для Немировича-Данченко же все было в диковинку, и он подолгу пропадал на мостике, несмотря на непогоду. Низкое небо, затянутое тучами, темные волны, увенчанные белопенными гребнями, и свист ветра создавали картину разгула стихии. Хоть до настоящего шторма было далеко, но для сухопутного человека хватило бы и этого. Вот и сейчас он стоял рядом, с интересом осматриваясь вокруг.

— Что Вы имеете ввиду, Василий Иванович?

— Нашу встречу с главными силами. Ведь первоначально мы собирались отправиться в самостоятельное крейсерство после выхода из Циндао?

— Очевидно, Макаров что-то задумал. Пока рано строить предположения, но если выходит вся эскадра, то это может означать только то, что Степан Осипович собирается нанести мощный удар либо по японским главным силам, либо по портам, куда японцы доставляют грузы для своей армии. Насчет главных сил японского флота у меня большие сомнения. Сами японцы на это не пойдут, если только нам не удалось узнать маршрут следования броненосных крейсеров Камимуры. Но это мало вероятно. Скорее всего, Степан Осипович хочет нанести удар по Чемульпо. Это основной порт в Корее, используемый японцами в качестве перевалочной базы. Он находится ближе всех к частям японской армии, и он единственный связан железной дорогой с центром страны. Если сейчас нам удастся заблокировать Чемульпо, то над японскими сухопутными войсками нависнет угроза реального голода в части боеприпасов. Все остальные порты, которые находятся южнее, связаны с внутренними районами страны грунтовыми дорогами, по которым перебрасывать грузы в требуемом количестве просто нереально. Хотя, повторяю, это исключительно мое предположение.

— А что мы можем сделать возле Чемульпо, если Ваши предположения окажутся верными?

— Тут может быть, что угодно. Начиная от простой попытки заблокировать порт минными постановками и кончая заходом на рейд Чемульпо с целью перетопить там все, что есть, а заодно смести с лица земли все портовые сооружения. То есть, сделать то, что собирался сделать адмирал Уриу, если бы «Варяг» и «Кореец» не вышли из бухты. Иными словами, запустить слона в посудную лавку. Причем, очень невежливого. И чтобы он расколотил там все, что можно.

— Но получится ли такое, Михаил Рудольфович?! Ведь это лезть к черту в пасть!!!

— Ну, не такую уж и пасть. И не такому уж и черту. До войны вход на рейд Чемульпо охранялся старым корейским фортом с береговой батареей. Не думаю, чтобы японцы его серьезно укрепили. Ведь они не рассчитывали на появление нашего флота в этих местах. Хотя, что-то могло и измениться за это время…

Беседуя с корреспондентом, Михаил сам думал о предстоящих событиях. То, что Макаров позвал крейсера на соединение с главными силами, это естественно. Но вот зачем ему понадобилась «Косатка»? Ведь она только тормозит крейсера, и без нее они бы уже могли быть на месте. Не лучше ли было отпустить ее на свободную охоту в Корейский пролив? Ясно, снова в голове беспокойного адмирала вызревает какой-то хитроумный план. И для выполнения которого без «Косатки» не обойтись…

Когда впереди показались многочисленные дымы, стало ясно, что Макаров вывел из Порт-Артура все крупные корабли. Впереди шла «Диана» с четырьмя миноносцами, осуществляя разведку. Дальше в строю кильватера дымили пять броненосцев, позади которых почему-то шел один из минных транспортов. То ли «Енисей», то ли «Амур», пока не разобрать. Еще два миноносца были на флангах. Головным шел «Петропавловск» под адмиральским флагом. Вот с него замигал прожектор, передавая приказ командующего. Крейсерам вести разведку, а «Косатке» подойти к борту флагмана. Думая, что же это может быть, Михаил повел лодку на сближение. Развернувшись, лег на курс, параллельный курсу броненосца и подошел к борту на дистанцию, достаточную для разговора в рупор, уравняв скорость хода. Корабли имели ход не более четырнадцати узлов, поэтому «Косатка» вполне могла следовать в составе эскадры. На крыле мостика броненосца уже стоял Макаров с рупором, внимательно поглядывая на приближающуюся лодку. После доклада Михаила по всей форме, поздоровался и сразу перешел к делу.

— Михаил Рудольфович, как прошел заход в Циндао? Радиотелеграф сделали?

— Сделали, Ваше превосходительство! Только, немцы всячески пытались саботировать это мероприятие. Подробности расскажу при личной встрече. И у меня на борту иностранный военный корреспондент американской газеты. Выловили в море.

— И кто таков? Он вам не помешает? А то, давайте его сюда!

— Наоборот, Ваше превосходительство, он нам нужен! Это Джон Гриффит Лондон, американский писатель. Вот и пусть опишет действия «Косатки» и опровергнет все обвинения англичан.

— Хорошо, на Ваше усмотрение, Михаил Рудольфович. Сейчас Вам передадут пакет с инструкцией. Если что будет непонятно, потом подойдете и спросите. Вкратце ваше задание — разведка подходов к Чемульпо. Но так, чтобы противник вас не обнаружил. Справитесь?

— Так точно, Ваше превосходительство!

— Хорошо. Получайте пакет и занимайте место в ордере, где вам удобно, только не мешайте остальным. Понимаю, что корабль у вас специфический. Вы способны постоянно держать такой ход?

— Да, Ваше превосходительство! Станем в кильватер минному транспорту, никому мешать не будем.

— Ну, с богом! Потом подробно побеседуем, Михаил Рудольфович!

Макаров ушел с крыла, а на мостик «Косатки» с броненосца подали выброску, к которой была прикреплена сумка с пакетом. Получив почту, лодка отвернула в сторону и развернулась на обратный курс. Пропустив мимо себя все броненосцы, пристроилась в кильватер «Амуру», идущему концевым. Михаил очень удивился. «Амур»-то что здесь делает?! Оглядевшись еще раз и убедившись, что все спокойно, проинструктировал вахту на мостике и спустился вниз. Надо срочно ознакомиться с тем, что задумал Макаров. Зайдя в каюту, вскрыл пакет и углубился в чтение. Перечитав несколько раз, задумался. Это был не столько приказ, сколько руководство к действию в самых общих чертах. «Косатке» надлежало незамеченой подойти к Чемульпо и выяснить текущую обстановку. Интенсивность движения, наличие дозоров в море, маршруты следования транспортов. Идут ли они, как угодно, или следуют строго определенными курсами, что может говорить о наличии минных полей. Если повезет, дойти до самого острова Иодольми, за которым начинается узкий фарватер, ведущий в бухту Чемульпо. Провести в светлое время суток визуальный осмотр побережья. Не установили ли японцы дополнительные береговые батареи, не потрудившись их замаскировать? И после этого вернуться на соединение с эскадрой для передачи информации. Если время не позволит, отойти в подводном положении подальше от берега, чтобы не быть обнаруженными японцами и передать информацию по радио. Условные фразы для обозначения наиболее важных моментов приводились в конце письма. Ай да Макаров! Очевидно, решил ударить всей эскадрой по Чемульпо. А потом и мин накидать на входе, иначе, зачем же «Амур» с собой тащить? Но только, что это даст? Вытралят японцы мины. Ведь будут знать, где они стоят. Правда, времени это у них займет изрядно. Ладно, что гадать. Теперь надо думать, как лучше выполнить задание. Добыть нужную информацию и доставить командующему. Причем, не засветиться. Иначе, японцы могут заподозрить неладное, и принять меры…

***

Раннее хмурое утро. Небо затянуто тучами, но восточная часть горизонта уже посветлела, и вот уже можно опознать береговые ориентиры. Сопки корейского побережья пустынны и на берегу не заметно никакого движения. Зато на море движение очень оживленное. За кормой остался японский бронепалубный крейсер. Три небольших миноносца и две канонерки патрулируют подходы ближе к берегу. Катеров и прочей мелочи не видно, так как погода для них не благоприятствует. Ветер дует со стороны берега, поэтому большого волнения нет. Море покрыто гребешками волн, которые хорошо маскируют перископ, на короткое время выглядывающий из воды. Вот «Косатка» погружается на двадцать метров и проходит линию дозора японских кораблей. Дальше путь свободен до самого входа на фарватер. Впереди как раз идет транспорт под японским флагом. А перед этим прошмыгнули еще три. Два на вход, и один на выход. Судя по тому, что они свободно маневрировали и шли разными курсами, мин на подходе к Чемульпо нет. Крадучись, «Косатка» пробиралась все ближе и ближе к корейским берегам. Глубины под килем уменьшаются и «Косатка» снова всплывает под перископ. Вот уже видна впереди цепочка островов. Слева пролив Летучей Рыбы, а справа Восточный, наиболее удобный из всех, по которому идет фарватер в Чемульпо. Японский транспорт ушел уже далеко вперед, а навстречу ему из Восточного пролива показался другой. На всякий случай, не держать долго перископ над водой…

— Ну что, Михаил Рудольфович? Есть там японцы?

Кроун нарушил тишину. В рубке сейчас собралось довольно много народа помимо Михаила.

Старший офицер, Кроун, Колчак и оба корреспондента. Всех разбирало любопытство.

— А куда же они денутся, господа? Хозяйничают, как у себя дома. Но шуметь мы сейчас не имеем права. У нас другая задача. Прошу, взгляните.

Михаил отошел от перископа и дал взглянуть всем. Что офицеры, что корреспонденты смотрели с огромным интересом. «Косатка» уже еле двигалась, пробираясь очень осторожно вперед.

— Михаил Рудольфович, а если Камимура появится? Атакуем?

— У нас приказ себя не обнаруживать. Не знаю, что задумал командующий. Да и вряд ли Камимура сюда придет. Чемульпо может стать хорошей ловушкой для его крейсеров, как стал ловушкой для «Варяга» и «Корейца». При сегодняшнем соотношении сил сравнение не в пользу японцев. А при заходе в Чемульпо, и попытке выхода из него, Камимура потеряет и свое единственное преимущество — в скорости. Если наши пять броненосцев и «Баян» станут на выходе, в районе острова Иодольми, где была эскадра Уриу, то я Камимуре не завидую. И это будет исключение из правила, когда мы сможем действовать в составе эскадры. Погрузиться и занять позицию мористее места боя в ожидании, не прорвется ли кто из японцев мимо наших кораблей. А мы его встретим.

— Интересно было бы посмотреть, Михаил Рудольфович!

— Вряд ли, господа. Камимура не дурак, чтобы самому лезть в эту ловушку. Это было бы оправдано при условии господства на море. Но сейчас такого господства у японцев нет… О-о-о, старые знакомые!!!

Михаил увеличил изображение в перископе и понял, что не ошибся. Два систер-шипа убиенной «Мацусимы» — старые крейсера «Ицукусима» и «Хасидате» шли по фарватеру на выход в море. Их сопровождали шесть небольших миноносцев. На «Ицукусиме» по-прежнему развивался адмиральский флаг. Все ясно, остатки третьей эскадры вице-адмирала Катаоки никуда не уходили и находятся здесь, в Чемульпо. То ли обеспечивают охрану важнейшего порта в Корее, то ли еще что.

— Что-то важное, Михаил Рудольфович?

— Очень, очень интересно, господа. Сам адмирал Катаока пожаловал собственной персоной. Выводит в море два своих уцелевших «самотопа». И шесть миноносцев. Очевидно, уже знают, что «Косатка» вышла в море, вот и подстраховываются. Наши ставки растут, господа.

Взгляните, только недолго.

Все снова взглянули в перископ и только слышны были горестные вздохи. Теперь не выдержал Колчак.

— Михаил Рудольфович, неужели уйдут?! Ведь у нас позиция идеальная, сами в нашу сторону идут и борт подставят!!!

— Уйдут, Александр Васильевич. Пока. Эти два старых утюга не стоят того, чтобы мы раскрывали свое присутствие в этом районе. Тем более, можно рассчитывать на успешное уничтожение только одного. Второй сразу шарахнется в сторону, а то еще и попытается нас таранить. А глубины здесь небольшие, глубоко мы не нырнем. Поэтому, пусть уходят. Может, на Макарова напорются. А мы подождем еще немного, а потом выйдем обратно в море, всплывем и свяжемся с Макаровым. Судя по всему, крупных боевых кораблей в бухте Чемульпо не осталось. Ушли также шесть миноносцев. Может быть, нашим это чем-то и поможет…

Отряд японских кораблей, тем временем, прошел мимо и направился в море. Интересно, что задумал Катаока? Удаляться слишком далеко от Чемульпо ему никакого смысла нет. Если попадется хотя бы «Победе» и «Пересвету», то его два старичка не уйдут и долго не продержатся. Значит, напрашивается один вывод. На подходе японский конвой и Катаока вышел его встретить. Для того, чтобы нести обычную дозорную службу на подходах к Чемульпо, не стоит выгонять в море эти два старых крейсера, которые будут служить хорошей мишенью для «Косатки». Миноносцы и канонерки прекрасно справляются сами. Значит, надо дать знать Макарову, что на подходе японский конвой. Может быть, удастся его перехватить…

— Все ясно, господа. Катаока, скорее всего, пошел на встречу с конвоем. Поэтому, заканчиваем разведку и уходим в море, откуда можно связаться с Макаровым. Возможно, удастся перехватить и уничтожить как транспорты с охранением, так и этот плавучий антиквариат из третьей эскадры Катаоки. «Мацусима» и «Чин-Иен» уже на дне. Надо туда и эту парочку отправить…

Проводив взглядом японские корабли, повернувшие на юг, в сторону Корейского пролива, Михаил внимательно осмотрел побережье. Никаких фортификационных сооружений, во всяком случае, явных, на берегу не было. «Косатка» развернулась и направилась на выход в море. Задерживаться здесь долго нельзя, так как глубины в этом районе очень небольшие. Хорошо, что лодку до сих пор не обнаружили, а то японская «москитная флотилия» была бы уже здесь. Со стороны моря, тем временем, появился еще один крупный транспорт, идущий на вход в Восточный пролив. Похоже, не японец. По мере приближения удалось разобрать английский флаг.

— Надо же, англичане вообще обнаглели! Как будто и войны нет!

— Михаил Рудольфович, что, английский крейсер?!

— Нет, транспорт. Кому война, а кому прибыль.

— А если там, в бухте, еще есть англичане? Как бы проблем не было!

Это уже подал голос Немирович-Данченко. Его, как корреспондента, очень волновали международные вопросы. Колчак, тем временем, вполголоса переводил разговор Лондону.

— Не волнуйтесь, Василий Иванович. Здесь территория, оккупированная японцами. Следовательно, все находящиеся в бухте Чемульпо суда мы можем считать вражескими. По принципу «кто не спрятался — я не виноват». Ведь при стрельбе русские корабли могут и не распознать нейтрала во вражеском порту, не так ли?

— Ох, скользкое это дело, Михаил Рудольфович…

— Да не волнуйтесь Вы так, Василий Иванович! Англичане в любом случае вой поднимут, если мы нападем на Чемульпо. Даже если там ни одного английского судна не будет. Если все пройдет удачно, то ждите заголовки в английских газетах: «Варвары в военных мундирах», «Расстрел мирного города», «Варварские и бесчеловечные методы ведения войны» и все в таком же духе. Зато, если бы Камимуре удалось обстрелять Владивосток, это было бы представлено, как успешная боевая операция в глубоком тылу противника. Ну, а Вы напишите совсем другое. Но только после завершения операции, раньше не надо…

«Косатка» медленно продвигалась к выходу, на короткое время приподнимая перископ. Транспорт под английским флагом уже прошел мимо. Приблизившись к линии дозоров, которую патрулировали миноносцы и канонерки, лодка погрузилась на двадцать пять метров и спокойно прошла мимо вражеских кораблей. Дальше в море оставался один бронепалубный крейсер, двигающийся малым ходом переменными курсами. Пройдя еще несколько миль, лодка снова всплыла под перископ. Оглядев поверхность моря, Михаил убедился, что вся японская «стража» осталась позади. За все время, что «Косатка» крутилась под носом у противника, ее так и не смогли обнаружить.

Когда берег превратился в полоску на горизонте, Михаил дал команду всплывать. Море было пустынно, поэтому сразу стали растягивать антенну. Надо срочно передать сообщение Макарову. Данные разведки и то, что в море вышли два старых крейсера. Возможно, перехватит Катаоку. А может, обнаружит японский конвой. Михаил стоял на мостике вместе с вахтенными и нервно потирал руки. Как будет работать радиостанция после ремонта на большом расстоянии? До сих пор проверить это не удавалось. Мошкин оказался хорошим специалистом, и собрал аппарат без помощи немцев, но незадолго до встречи с эскадрой. Поэтому, толком проверить его на большой дистанции не удалось. Но вскоре из люка показался довольный радист.

— Есть связь, Ваше высокоблагородие! Телеграмму отправил и получил приказ от командующего. Изволите взглянуть?

— Аппарат хорошо работает?

— Так точно, Ваше высокоблагородие! Немцы хорошие детали привезли. Аппарат работает.

— Молодец, Мошкин! Благодарю за службу!

— Рад стараться, Ваше высокоблагородие!

Взяв бумагу и прочитав, Михаил удивился приказу.

«Вас понял. Оставайтесь поблизости. Макаров».

Стоявшие рядом Кроун и старший офицер с интересом поглядывали на Михаила, и он показал им радиограмму.

— Вот так, господа. Предполагал, что нас после разведки в свободное крейсерство отпустят, ан нет. Что-то беспокойный адмирал снова задумал. И в его спектакле нам тоже какая-то роль отведена. Не думаю, что главная. Но видать, для чего-то мы все же нужны в этом курятнике под названием Чемульпо…

Между тем, день клонился к вечеру. «Косатка» находилась на значительном удалении от берега, и заметить ее было невозможно. За исключением японских дозорных кораблей море было пустынно, что вызывало удивление. Прошло всего два транспорта на вход в порт вскоре после ухода «Косатки», и все. Бронепалубный двухтрубный крейсер, судя по силуэту то ли «Идзуми», то ли «Сума», или однотипный с ним «Акаси», издали не разобрать, слишком далеко от берега не удаляется и патрулирует переменными курсами. Миноносцы и канонерки находятся еще ближе к берегу. Иными словами, «Косатка» в полной мере воспользовалась своим главным преимуществом — скрытностью. И противник остался в полном неведении относительно того, что его система дозоров на подходе к Чемульпо, а также отсутствие минных полей, для русского флота более секретом не являются.

Когда окончательно стемнело, «Косатка» осталась на поверхности. Антенну, на всякий случай, свернули. А то, вдруг придется срочно погружаться. Ходя самым малым ходом разными курсами, чтобы не удаляться от района Чемульпо, Михаил не думал обнаружить здесь цели, заслуживающие внимания. Броненосные крейсера Камимуры вряд ли появятся, а на транспорты лучше не размениваться. Незачем раньше времени открывать свое присутствие. Находясь на мостике и вглядываясь в ночную темень, Михаил анализировал ситуацию. В прошлый раз сухопутная группировка генерала Куроки окончательно закончила высадку в Корее только к концу апреля. Но сейчас прежний график перевозок уже накрылся медным тазом. Скорее всего, японцы не успели перебросить на материк то, что им удалось сделать за это время в прошлый раз. Значит, дела Куроки будут еще хуже, и это радует. Если Макаров решил ударить по Чемульпо, то одновременно надо нанести удар и по Цинампо. Там, кстати, тоже высаживались японские войска. И тогда далеко на юге останутся Фузан и Мозампо. Но если доставлять грузы в них, то их придется тащить по грунтовым дорогам через весь Корейский полуостров. Находящийся же на восточном побережье полуострова, со стороны Японского моря, порт Гензан хоть и гораздо ближе к наступающей армии, но отрезан гористой местностью, что затрудняет доставку грузов еще больше. Возможно, Макаров согласовал действия с Иессеном, командующим Владивостокским отрядом крейсеров, об одновременном нанесении удара. Макаров с запада по Чемульпо и Цинампо, а Иессен с востока по Гензану. И тогда положение доблестной армии микадо, «победоносно» прошедшей по Корее, станет и вовсе тоскливым. И чтобы хоть как-то обеспечить доставку грузов, японцам придется формировать конвои под охраной остатков главных сил. Потому, что бронепалубные и вспомогательные крейсера не смогут обеспечить защиту конвоя в случае нападения Владивостокского отряда, или отряда крейсеров Артурской эскадры…

— Михаил Рудольфович, а почему мы не прошли дальше по фарватеру? До самого входа в бухту?

Поднявшиеся на мостик Кроун с Колчаком оторвали командира от размышлений.

— В подводном положении наши возможности ограничены, господа. Фарватер между островами довольно узкий и с небольшими глубинами. В этом районе действуют сильные приливно-отливные течения переменных направлений. Иногда они ослабевают, а иногда их скорость доходит в некоторых местах до четырех-пяти узлов. Для нас это очень много. На электродвигателях мы можем дать не более семи узлов в течение часа. Потом аккумуляторные батареи полностью разрядятся. А идти в этом месте днем в надводном положении нельзя, сразу заметят. Можно было бы попробовать пройти в надводном положении ночью, но велик риск напороться на японские миноносцы. Ведь мы не знаем, сколько их находится в Чемульпо. Сейчас шесть ушли и три дежурит у входа. Но, возможно, есть и еще.

— А что мы можем сделать, если Макаров решит ударить по Чемульпо? Не полезем же мы в бухту?

— Нет, конечно. Никакого толку от нас там не будет. Единственное, что мне приходит в голову, это занять позицию мористее Восточного пролива. Если кто-то из японцев умудрится сбежать, то чтобы иметь возможность его перехватить. Через мелководный Западный пролив они вряд ли пойдут, если только во время прилива. Там бар с малыми глубинами. Через пролив Летучей Рыбы, в принципе, тоже теоретически возможно. Но мы можем занять позицию так, чтобы иметь возможность перехватить японцев и в этом случае. Конечно, если они захотят прорываться в сторону Корейского пролива, где мы их будем поджидать.

— А если просто в открытое море, курсом на вест? Сразу, как пройдут пролив Летучей Рыбы и выйдут за острова?

— Тогда мы имеем все шансы их упустить. С нашей подводной скоростью можем просто не успеть перехватить беглецов. Находиться одновременно в двух местах мы не можем. Но, господа, речь может идти только о каком-то японском быстроходном бронепалубном крейсере. Транспорты от Макарова не убегут. Стрелять минами по миноносцам нет смысла. А больше в Чемульпо ничего и не будет.

— Говорите так, будто знаете все замыслы Камимуры, Михаил Рудольфович!

— Не знаю, господа, но это же обычная логика. У Камимуры остался один эскадренный броненосец и пять броненосных крейсеров. Что же он, будет держать их в Чемульпо? Который может стать ловушкой при отсутствии перевеса в силах на море и имеет слабую ремонтную базу? Ведь в случае повреждения какого-либо из крупных кораблей, его придется вести на ремонт в Японию. И не факт, что мы позволим это сделать, и не приложим все силы, чтобы перехватить и добить подранка. Поэтому, самое крупное, на что мы можем здесь рассчитывать, это плавучий антиквариат из третьей эскадры Катаоки. «Ицукусима» с «Хасидате», которые сейчас ушли в сторону Корейского пролива, да древний броненосец «Фусо» семьдесят седьмого года постройки. Не знаю, где он сейчас находится. По крайней мере, когда мы видели в прошлый раз эскадру Катаоки на переходе в Чемульпо, «Фусо» в ней не было. Но не факт, что он не подошел позже. Корабли старые и для эскадренного боя малопригодные. Но в качестве кораблей береговой обороны вполне сойдут. А кроме них может быть только разная мелочь и транспорты. Если только японцы не успели прикупить где-то еще по паре броненосцев и броненосных крейсеров. За то время, что мы стояли в Артуре. Но об этом уже было бы известно, такие вещи не скроешь…

Разговор продолжался довольно долго. Находившиеся здесь же, на мостике, вахтенные прапорщик Емельянов и матросы-сигнальщики с интересом слушали, но в разговор не встревали. Ветер к ночи стих, и море несколько успокоилось. Из разговора Михаил понял, что и Кроун, и Колчак очень удивлены его познаниям в военно-морском деле. И еще более удивлены его познаниям в области тактики действий японцев. Для человека, пришедшего из торгового флота, это было довольно странным. Но глупых вопросов не задавали. Очевидно, считали, что человек, создавший «Косатку», способен и не на такое.

Ночь прошла спокойно. Ни свои, ни японцы так и не появились. «Косатка» ходила всю ночь самым малым ходом вдоль берега туда и обратно, стараясь не удаляться далеко от Чемульпо, но Желтое море было пустынно. Если какие-то японские транспорты и рисковали идти ночью Восточным проливом, то значит шли без огней и обнаружить их было невозможно. Но на следующий день, вскоре после рассвета, вахтенный матрос вызывал Михаила на мостик.

— Ваше высокоблагородие, дымы на зюйде!

— Понял, братец, иду.

На мостике Емельянов внимательно разглядывал в бинокль горизонт в южном направлении. Сигнальщики осматривали свои сектора, но больше ничего не было видно.

— Михаил Рудольфович, только что дымы появились. Большая группа кораблей идет в нашу сторону.

— Опознать не удалось?

— Пока еще нет.

— Ясно, идем на перехват. Вдруг, самого Камимуру на «Идзумо» поймаем!

«Косатка» дала полный ход обеими машинами и понеслась навстречу обнаруженным целям.

Впереди шли три корабля строем фронта, сильно рассредоточившись, а остальные дымили далеко за ними. Вскоре удалось издалека опознать пятитрубный «Аскольд», идущий в центре. Вместе с ним были «Новик» и «Боярин». Все стало ясно, русская эскадра порезвилась южнее Чемульпо, а теперь желает нанести «визит вежливости». Сразу же подали сигнал прожектором, чтобы привлечь внимание. А то еще не разберутся, и издалека за японцев примут. С «Аскольда» ответили и попросили подойти к борту. «Косатка» устремилась вперед. По мере приближения Михаил внимательно рассматривал крейсер и обнаружил, что он имеет свежие повреждения. Но ход не потерял и бежит довольно резво, дымя своими пятью трубами. Вот уже расстояние сократилось меньше мили. На мостике «Аскольда» стоит группа офицеров и внимательно рассматривает в бинокли быстро приближающуюся подлодку. Положив руль на борт, «Косатка» сделала поворот и подошла почти вплотную к борту крейсера, уравняв скорость. На крыле уже стоял Рейценштейн с рупором.

— Доброе утро, Михаил Рудольфович! Вы что, действительно шапку-невидимку изобрели?

— Доброе утро, Николай Карлович! А откуда это Вы взяли?

— Так мы же смогли вас обнаружить только после того, как ваш сигнал увидели!

Сигнальщик сначала подумал, что у него галлюцинации начались! Сигнал прямо с поверхности моря, и никакого корабля не видно! Все вместе смотрели и не сразу вашу «Косатку» обнаружили!

— Ничего удивительного, Николай Карлович. Низкий силуэт, отсутствие дыма из труб и камуфляжная окраска. А вы что, в бою побывали?

— Да, разгромили японский конвой, прикрываемый тремя вспомогательными крейсерами. А вчера вечером встретили два старых «самотопа» — «Ицукусиму» и «Хасидате» со сворой миноносцев. Очевидно, шли навстречу конвою, чтобы прикрыть его на последнем участке. Слава богу, из этих орудийных монстров, что на «Ицукусиме» и «Хасидате» стоят, в нас не попали. Но три сто двадцатимиллиметровых снаряда мы все же поймали, пока «Победа», «Пересвет» и «Баян» не подошли.

Михаил хорошо знал это артиллерийское чудо калибра 320 миллиметров, про которое сами японцы говорили — «один раз выстрелили, день прошел». Фактическая скорострельность этих орудийных монстров, стоящих на старых японских крейсерах в единственном экземпляре, была два — три выстрела в час. Не смотря на хорошую идею самого орудия, установка его на крейсере сравнительно небольшого водоизмещения себя не оправдала. Все три корабля этой серии — «Мацусима», «Ицукусима» и «Хасидате» оказались совершенно неподходящими орудийными платформами для таких тяжелых орудий. Поэтому эксперимент признали неудачным и больше к подобным проектам не возвращались. Но если подумать, что «гостинец» такого калибра мог прилететь в «Аскольд»…

— А где же сейчас Катаока, Николай Карлович? И что за конвой вы разгромили?

— Катаока, очевидно, погиб. Среди поднятых из воды японцев его не оказалось. Миноносцы попытались нас атаковать, но выпустили мины с большой дистанции и промахнулись, а после гибели японских крейсеров удрали. Крейсера вели с нами перестрелку, но вскоре подошли «Победа» с «Пересветом» и «Баян». Макаров их специально вперед послал, как более быстроходных. А против наших двух «полуброненосцев» японцы уже ничего сделать не смогли. Тут и Макаров на «Петропавловске» с «Полтавой» и «Севастополем» подоспел, и довершил разгром. «Диану» с миноносцами оставили «Амур» прикрывать. Не дай бог, в него снаряд попадет. А перед этим крупный конвой обнаружили, идущий в Чемульпо. Как нас увидели, так сразу врассыпную и в сторону берега. Но далеко не ушли. Три вспомогательных крейсера и восемь транспортов, что отказались остановиться, утопили, а шесть захватили. А еще раньше четырех англичан поймали с военной контрабандой в Корейском проливе. Как нас там японцы проморгали, ума не приложу. Вели англичан с собой, но были готовы бросить в любой момент, если бы Камимура появился. Однако, повезло. Так что, у нас теперь сзади приличный «обоз» тянется, Михаил Рудольфович!

— Но зачем он вам?!

— Приказано вести с собой, адмирал что-то задумал. И нас предупредил, что если только «Косатку» встретим, направить ее к нему. Чтобы лишний раз радиотелеграф не задействовать. Поэтому, Михаил Рудольфович, не смею задерживать. Чаю выпьем после…

Отвернув от «Аскольда», «Косатка» направилась в сторону дымившей эскадры, которая, в отличие от трех крейсеров, ведущих разведку и следующих переменными курсами, выдерживала генеральный курс и подстраивалась своей скоростью хода под тихоходный «обоз». Оглядев в бинокль строй эскадры, Михаил понял, что головным идет «Петропавловск» под адмиральским флагом, а за ним «Полтава» с «Севастополем» и «Победа» с «Пересветом» и «Амуром», за которым следовала колонна транспортов. В арьергарде «Баян» с «Дианой», а вокруг выстроились миноносцы. Подали сигнал прожектором с просьбой разрешить подойти к борту. С «Петропавловска» сразу ответили.

— Ваше высокоблагородие, нам приказ подойти к борту «Петропавловска»!

— Вижу, братец. Ну что же, подойдем. Узнаем, для чего мы командующему понадобились…

А между тем, на мостике флагманского броненосца командующий пытался разглядеть в бинокль «Косатку». С «Аскольда» уже сообщили о встрече по радио, но низкий силуэт подлодки, к тому же выкрашенный в камуфляжную окраску, терялся в темно-серых волнах Желтого моря. Погода пока не баловала ярким солнцем и гладкой лазурной поверхностью, какая бывает летом. И в данный момент это было очень на руку «Косатке», которая благодаря низкому силуэту и камуфляжной окраске становилась практически невидимой. Но вот мигнул сигнал прожектора, о чем сразу доложил сигнальщик. Макаров поднял бинокль и стал смотреть в указанном направлении. Не сразу удалось обнаружить рубку лодки, возвышающуюся над водой, а низкий корпус был вообще почти неразличим на фоне моря.

— Ай да Корф! Надо же такое чудо сотворить! Ведь «Косатку» практически не видно!

Как оказалось, начальник штаба, контр-адмирал Молас, тоже с интересом рассматривал в бинокль приближающуюся субмарину.

— Да, Михаил Павлович. Надо признать, что идея Корфа с окраской оказалась очень эффективной. Правда, тут большое влияния на эффект «невидимости» оказывает также очень низкий силуэт и полное отсутствие дыма. Но факт остается фактом. Обнаружить «Косатку» в такую погоду можно только на сравнительно близком расстоянии даже в светлое время суток. Про сумерки и ночь вообще говорить не приходится. Теперь не удивляюсь успешным ночным атакам Корфа.

— А если таким же образом покрасить миноносцы и установить на них дизель-моторы, чтобы избавиться от дыма?

— Тут много проблем в самих дизель-моторах, Михаил Павлович. Те, которые стоят на «Косатке», не могут обеспечить ей скорость хода свыше пятнадцати узлов. Нужны моторы меньшей массы при сравнимой мощности. Корф, кстати, подал интересную идею. Устанавливать дизель-моторы не на наши миноносцы, а на специально построенные небольшие катера, которые должны нести два минных аппарата и одно — два небольших орудия и пулеметы. Благодаря особой конструкции корпуса, эти катера должны обладать скоростью хода порядка сорока узлов и выше в тихую погоду.

— Сколько?! Сорок узлов?! Но ведь это невозможно!!!

— Я поначалу тоже так считал. Но Корф все объяснил и доказал на бумаге. В обычном, так называемом водоизмещающем состоянии, этого добиться трудно. Но при определенных обводах корпуса и при достижении определенной скорости наступает так называемый эффект глиссирования, и корпус частично выходит из воды. Правда, для достижения этого нужны дизель-моторы небольших размеров и сравнительно большой мощности. Тут дело за Нобелями, пусть стараются.

— Степан Осипович, и откуда этот самородок Корф взялся?! Может, у него еще какие ценные идеи есть?

— Может, и есть. А откуда взялся? Из народа, Михаил Павлович. Русская земля богата на Кулибиных. И если бы их не гнобили наши чиновники, то они добились бы многого. Ведь Корфу удалось реализовать свой проект исключительно потому, что его дед по материнской линии — весьма состоятельный человек. И не пожалел вложить свои деньги в это крайне рискованное предприятие, которому все предрекали полный провал и от которого Морское министерство отказалось сразу. Результат — вот он, перед нами. А также на дне Желтого и Японского моря.

— Да уж… Сказал бы кто раньше… Именно поэтому Вы и предоставили Корфу полную свободу действий?

— Да. Наша задача — не мешать Корфу. Надо признать, что он — уникум. И то, что удалось ему, не удавалось еще никому. Он лучше всех нас, вместе взятых, знает, как максимально эффективно использовать «Косатку» в войне с японским флотом. Я читал его инструкции по управлению субмариной и ее боевому применению, написанные во время пребывания в Порт-Артуре. Со всей ответственностью могу сказать, что мы стали свидетелями зарождения новой тактики ведения морского боя. И его работы станут хорошим учебным пособием для наших подводников.

— Подумать только… Представляю, сколько врагов под шпицем он уже нажил.

— Увы, здесь Вы правы. Но государь признал целесообразность создания подводного флота, поэтому все эти недоброжелатели дружно поджали хвост…

Переговариваясь, два адмирала наблюдали за быстро приближающейся «Косаткой». Вот уже вскоре стало возможно разглядеть людей на мостике. Кто есть кто, пока трудно понять, так как все одеты в специальную «непромокабельную» робу. Интересно, как там себя Кроун с Колчаком чувствуют? Не передумали становиться подводниками? Да и корреспонденты газет тоже. Но для них то поход на «Косатке» — разовое удивительное приключение, о котором они будут помнить всю жизнь.

Михаил тоже внимательно рассматривал мостик «Петропавловска» и обнаружил двух адмиралов, стоящих на крыле. Рядом стояла группа офицеров, и все рассматривали приближающуюся «Косатку». Кроун, Колчак и оба корреспондента стояли на мостике лодки. Корреспонденты что-то строчили в блокнотах, а офицеры с улыбкой и некоторой долей пренебрежения поглядывали на дымившие впереди броненосцы. Михаил понял — люди ощутили себя принадлежащими к клану п о д в о д н и к о в. Он сам когда-то прошел через это. Дальнейшие реалии показали жизнь подводника в истинном свете, но вот этой первоначальной эйфории не минует практически никто. Дай бог, чтобы они не ошиблись в своем выборе…

Тем временем, «Косатка» вышла на траверз «Петропавловска», развернулась и легла на параллельный курс в паре десятков метров от борта броненосца, уравняв с ним скорость хода. Михаил доложил о выполнении задания. После обмена приветствиями и ряда дежурных вопросов о состоянии корабля, Макаров наконец-то разъяснил суть такой странной задержки лодки возле Чемульпо.

— Михаил Рудольфович, вам передадут пакет. Вскроете его, как разминетесь с эскадрой. Сейчас вы нужны здесь. Уверен, что японцам уже известно о разгроме конвоя и об уничтожении «Ицукисимы» и «Хасидате». Ведь все миноносцы, которые их сопровождали, сумели ускользнуть. В связи с этим я не удивлюсь, если вскоре появятся главные силы Камимуры. На него и так оказывают сильное давление, упрекая в бездействии и таких страшных потерях. И если он будет продолжать прежнюю тактику, то может быть просто смещен с поста командующего флотом за трусость и несоответствие должности и тогда ему останется только совершить обряд харакири. Поэтому, вполне ожидаемо появление в с е г о японского флота. И у вас есть хорошая возможность подкараулить его в засаде. Мы нанесем удар по Чемульпо. А вы оставайтесь здесь и сообщите нам о появлении японцев. Тем более, вы их обнаружите гораздо раньше, чем они вас. Думаю, Камимура догадывается, что мы ушли к Чемульпо. Ведь японские миноносцы, без сомнения, опознали «Амур». А кроме как для минных постановок у вражеских портов нам его брать с собой незачем. И поскольку возле берегов Японии он не появлялся, то мины должен выставить, скорее всего, возле Чемульпо.

— А если японцы не появятся, Ваше превосходительство?

— Тогда дождетесь нашего выхода, и дальше действуйте в соответствии с инструкцией в пакете. Задача ясна?

— Так точно, Ваше превосходительство!

— Все, желаю успеха, Михаил Рудольфович! После получения пакета оставайтесь в этом районе. И обязательно продефилируйте мимо английских и японских транспортов. Пусть видят, что «Косатка» находится в районе Чемульпо. Может, какую-нибудь глупость сделают…

С палубы флагмана на мостик лодки перебросили выброску, с помощью которой передали довольно объемистый пакет. Михаил удивился — что же там может быть? Слова прощания и лодка отворачивает от борта броненосца, разворачиваясь на обратный курс. Теперь торопиться некуда. Лодка медленно движется мимо строя боевых кораблей российского флота. Вот уже прошли мимо «Севастополь» и «Полтава», а за ними «Пересвет» и «Победа».

И эти корабли, которые когда-то сгинули в бухте Порт-Артура, расстрелянные японской осадной артиллерией, не сумев изменить ход войны, теперь вспенивали своими таранными форштевнями воды Желтого моря, являясь в нем хозяевами. Японский флот, безраздельно господствовавший здесь раньше, теперь полностью утратил свое преимущество. А виновница всего этого, урча дизелями на малых оборотах, неторопливо проходила мимо строя броненосцев, с палуб которых неслось «Ура!!!». Экипажи приветствовали «Косатку». Вот броненосцы остались за кормой и «Косатка» приближалась к минному транспорту «Амур». В той своей прошлой жизни, этот корабль мог помочь перехватить инициативу в войне на море. На удачно выставленном им минном заграждении возле Порт-Артура подорвались японские броненосцы «Ясима» и «Хатсусе». Но Макарова уже не было… А заменить его в командовании флотом так никто и не смог. Ибо сменить и заменить — это далеко не одно и то же…

Как знать, может быть в этой новой истории мины «Амура» полностью блокируют Чемульпо на длительное время и лишат японцев самого удобного порта, через который они снабжают свою сухопутную армию. И скромный минный транспорт добьется большего, чем несколько броненосцев. Прошумел мимо «Амур» и впереди показались «военнопленные». Шесть «японцев» и четверо «англичан». Все, кто был на мостике, оживились и с интересом рассматривали проходящие грузовые суда. Мнения сразу разделились.

— Господа, но зачем же тащить с собой этот хлам? Ведь они только тормозят ход всей эскадры! Не проще ли было сразу отправить их на дно? И англичан, и японцев?

— Возможно, Макаров хочет привести их в Порт-Артур? Ведь чего нашим опасаться? Даже если Камимура появится, ведь у нас все равно перевес в силах! А на транспортах, скорее всего, есть, чем поживиться! Ведь шли они в Чемульпо не пустые.

— Думаю, Макаров собирается привести в Порт-Артур только англичан. А японцев утопит на фарватере в Чемульпо. В дополнение к минам.

— А что, возможно…

Михаил не встревал в разговор, давая всем возможность высказаться. Он был уверен, что Макаров постарается максимально плотно и надолго «закупорить» Чемульпо. А для этого лучше затопить на фарватере с десяток судов и набросать вокруг мин. А перед этим войти в порт и повести себя там, как очень невежливый слон в посудной лавке. Чтобы там одни мелкие черепки остались. И тогда Чемульпо надолго, не менее, чем на полгода, будет иметь статус морского порта чисто номинально. Неожиданно его отвлек возглас на английском.

— Прошу прощения, сэр, но почему здесь вместе с японскими судами есть и английские?!

— Эти английские суда задержаны за перевозку военной контрабанды в Японию, мистер Лондон. И поэтому будут отконвоированы в Порт-Артур и конфискованы по решению призового суда.

— А команды?

— А команды отпущены. Люди не виноваты в том, что нанялись на судно, владелец которого решил нажиться на доставке груза в район военных действий, соблазнившись высокими фрахтовыми ставками. Все в пределах норм международного права.

— А если бы не удалось привести их в Порт-Артур, или любой другой порт России?

— Тогда бы наши корабли сняли с них команды, а сами суда уничтожили. И это тоже в пределах норм международного права.

— Но как можно уничтожать нейтральное судно, пусть даже везущее груз в воюющую страну, да еще и по нормам международного права?! И Англия спокойно смотрит на это?!

— Мистер Лондон, тут не все так просто. Никто не говорит, что можно уничтожать все нейтральные суда без разбора. Разговор идет только о тех, которые перевозят грузы, признанные военной контрабандой. Есть утвержденный список, что туда входит. Разумеется, никто не признает военной контрабандой продовольствие. Ну, а если английский пароход задержан с грузом оружия и боеприпасов, предназначенных для доставки в Японию, как прикажете с ним поступить?

— Хм-м…

— Вот именно, мистер Лондон. Но это еще не все. До того, как уничтожить судно с военной контрабандой, задержавший его военный корабль обязан обеспечить безопасность команды.

— Но как же Вы сможете это обеспечить, мистер Корф? Ведь «Косатка» не в состоянии взять на борт большое количество людей?

— Именно поэтому мы и не связываемся с нейтралами, мистер Лондон. Наши цели — исключительно японские боевые корабли и транспорты. А на суда противника это требование распространяется весьма условно. Я не о б я з а н спасать врагов, если есть угроза для моего корабля. А нейтралами пусть занимаются крейсера.

— А если Вы встретите английское торговое судно, и будете знать, что на нем находится военная контрабанда?

— Поступлю в соответствии с нормами международного права. Но если судно не подчинится и попытается скрыться, то применю силу. Естественно, никто топить транспорт не будет, пока не будут получены доказательства перевозки военной контрабанды…

Михаил продолжал читать лекцию по морскому праву Джеку Лондону, который увлеченно записывал все в блокнот, не забывая глазеть по сторонам, а впереди показался уже арьергард эскадры — крейсера «Баян» и «Диана». Судя по тому, что вели они себя спокойно, японцев в пределах видимости не было. «Косатка» продолжала следовать самым малым ходом на юг, в направлении возможного появления главных сил японского флота. Она будет патрулировать в этом районе, ведя наблюдение, чтобы вовремя сообщить командующему о появлении противника. Вот уже поравнялись с арьергардом, «Баян» и «Диана» ушли на север, вслед за эскадрой. «Косатка» осталась одна. Берег виднелся далеко на горизонте. Позади небо было окутано многочисленными дымами русских кораблей. Небо на юге было чисто. То ли Камимура еще далеко, то ли вообще не решится нападать на русский флот. Но приказ есть приказ. «Косатка» останется здесь до тех пор, пока операция в Чемульпо не закончится. Интересно, как там все пройдет?

А эскадра шла на север. Это был уже не тот флот, который отстаивался в бухте Порт-Артура до самой своей гибели. История изменилась. И серые гиганты, ощетинившиеся орудиями, вспенивали форштевнями волны, приближаясь к вражеским берегам. Поскольку Корея оккупирована японцами, то она теперь тоже является территорией противника, ведущего войну с Российской Империей. Конечно, разумнее было бы подождать ввода в строй двух самых мощных броненосцев — «Цесаревича» и «Ретвизана», но Макаров не захотел откладывать этот рейд, который мог если и не поставить точку в этой войне, то существенно приблизить ее конец. Пока флот стоит в Порт-Артуре, японцы беспрепятственно перебрасывают войска и снаряжение на материк. И значит, японская армия ведет успешное наступление. Вот и надо лишить Японию возможности снабжения своей армии. Нанести ей удар, способный разом перерубить коммуникации, связывающие островное государство со своей армией на материке. И самые важные в этой цепочке порты Чемульпо и Цинампо. Другие порты — Фузан, Гензан, Мозампо находятся далеко от передовой и лишены железной дороги, связывающей их с северными районами страны. А вот Чемульпо и Цинампо…

Именно здесь Макаров решил нанести удар. По согласованию с Иессеном, командиром Владивостокского отряда, Владивостокский отряд крейсеров нанесет удар по Гензану в Японском море. И тогда войска генерала Куроки «скрючатся от дистрофии». Или точнее — сядут на голодный паек. Ведь абсолютно все — каждый солдат, каждый снаряд, каждый патрон доставляются в нее из метрополии морем. И если перекрыть этот поток… Во время первого рейда «Косатки» этот поток и так сильно уменьшился, сузившись до размеров ручейка. А если теперь перекрыть этот ручеек полностью…

Макаров с удовольствием наблюдал за кораблями эскадры с крыла мостика «Петропавловска». Встреча с «Косаткой» улучшила настроение. Теперь точно установлено, что мин на подходе к Чемульпо нет. Как по результатам разведки «Косатки», так и по информации, полученной на захваченных японских транспортах. Кто же мог надеяться, что так повезет! Японцы то ли не подумали, то ли не успели уничтожить карты подходов к Чемульпо и Мозампо. Береговых батарей на островах тоже нет. Есть старый форт возле Чемульпо, но при бомбардировке 12-дюймовыми снарядами от него быстро останутся одни развалины. И можно будет вдоволь порезвиться в этой японско-корейской «посудной лавке». А то, «слоны» уже застоялись…

— Любуетесь, Степан Осипович? Действительно, неплохо строй держим. Научились потихоньку.

К Макарову подошел начальник штаба контр-адмирал Молас. Он тоже посматривал на строй кораблей. Хоть до идеальной согласованности в маневрировании было еще далеко, но броненосцы худо-бедно держали строй. Тем более, недавний бой с «Ицукусимой» и «Хасидате» это подтвердил. Разгром конвоя не в счет. Это было, фактически, избиение, а не бой.

— Ну не совсем, все-таки, Михаил Павлович. Рыскает «Севастополь» временами. Да и «Победа»… В общем, учиться нам еще и учиться. Прежде, чем быть спокойным за маневрирование в бою. Уничтожение двух старых «самотопов» Катаоки — невелика победа. При таком чудовищном неравенстве сил. Впереди у нас встреча с главными силами Камимуры.

— Ну не все же сразу, Степан Осипович! Вспомните, какое стадо представляла из себя эскадра, когда Вы только прибыли в Порт-Артур! А сейчас имеем явный прогресс.

— Да я и не спорю… Но совершенствовать маневрирование эскадры необходимо. Эскадренного боя у нас еще, по сути, не было. Не знаю, решится ли сейчас Камимура на генеральное сражение. Для него это мало отличается от самоубийства. Другой вопрос, что его могут к этому вынудить. И поэтому всей эскадре надо научиться действовать слаженно.

— Такими темпами научимся… Так что, Степан Осипович, скоро будем приступать?

Макаров только усмехнулся в бороду. Ему, хорошо знающему, как все уже б ы л о однажды, данная ситуация была бальзамом на душу.

— За тем и пришли, Михаил Павлович. Ох, и поднимут же нейтралы вой до небес. Особенно, англичане.

— Ничего, повоют и перестанут. Нечего лезть в район боевых действий. А то, кому война, а кому мать родна…

За разговором эскадра все ближе приближалась к Восточному проливу, ведущему между островами к бухте Чемульпо. Передовой отряд русских крейсеров и японский бронепалубный крейсер, ведущий патрулирование в море, издали обнаружили и опознали друг друга. Вступать в артиллерийскую дуэль с тремя противниками, причем один из которых значительно превосходил его в силе, «японцу» совершенно не улыбалось, и он полным ходом направился в сторону Чемульпо. Туда же повернули несущие дозорную службу миноносцы и канонерки. Какой-то транспорт, уже прошедший узкий участок Восточного пролива между островами и вышедший на открытое пространство, при виде открывшейся картины развернулся обратно и счел за благо попытаться удрать за острова в сторону Чемульпо, пока русские крейсера до него не добрались. Путь был свободен. «Аскольд», «Новик» и «Боярин» подошли ко входу в Восточный пролив…

Несмотря на небо, затянутое тучами, видимость была прекрасная. Японские корабли были уже недалеко от островов, окаймляющих подходы к бухте Чемульпо. Японский крейсер и миноносцы, дав полный ход и усиленно дымя, стремились поскорее скрыться за островами. Благодаря высокой скорости они имели все шансы оторваться от преследования. Чего нельзя было сказать о канонерках и транспорте. Дистанция между ними и русским крейсерским отрядом стремительно сокращалась. Отряд броненосцев дал полный ход, какой только мог. Три старичка — «Петропавловск», «Севастополь» и «Полтава» тормозили всех. Но, поскольку они были главной ударной силой, «Победа» и «Пересвет» подстраивались под них. Идущие далеко позади, в арьергарде, «Баян» и «Паллада» также увеличили ход и догоняли эскадру. Один только «обоз» из транспортов продолжал движение в прежнем режиме, не жалея угля и усиленно дымя трубами. Это был предельно возможный ход транспортных судов. Добиться этого на японских судах удалось очень простым приемом, подсказанным действиями «Косатки». Всем экипажам захваченных транспортов было обещано, что после перехода судов в назначенную точку у побережья Кореи, все будут освобождены и отпущены на берег. И поскольку молва о «Косатке» уже гуляла по всему японскому флоту, никто из японских моряков в этом не усомнился. На удивленные вопросы некоторых, действительно ли он хочет так поступить, Макаров отвечал утвердительно.

— Да, господа. После прихода в Чемульпо и перед затоплением транспортов пусть японцы спускают шлюпки и уходят на берег. Препятствий в этом им не чинить. Незачем нам тащить в Порт-Артур две сотни пленных, не имеющих особой ценности. И важно создать прецедент, чтобы моряки на японских «купцах» были твердо уверены — если они не окажут сопротивления, и будут выполнять все требования русского боевого корабля, то сохранят не только жизнь, но и свободу. Что для японцев, поверьте, очень важно. «Косатка» подала хорошую идею в этом плане. И теперь ни один японский транспорт даже не пытается оказать ей сопротивление. Так что мешает это делать нам?

И теперь японские кочегары на транспортах творили чудеса, умудряясь держать пар на марке при плохом качестве угля, чем обеспечивали своим судам более-менее приличный ход. Броненосцы ушли вперед. С группой транспортов остался «Амур» и миноносцы, а сзади быстро догоняли «Баян» и «Диана». Далеко за кормой эскадры осталась одинокая «Косатка», уже давно скрывшаяся из виду. Горизонт был пока пустынен. Война в Желтом море вступала в новую фазу…

Японский крейсер с миноносцами и транспортом уже скрылись за островами, а вот две канонерки, несмотря на густой дым из труб, сильно от них отстали. Три русских крейсера неумолимо настигали их, сокращая дистанцию. Канонерки использовали единственно доступный для них шанс к спасению — направиться в мелководные проливы между островами, лежащие в стороне от основного фарватера, стараясь прорваться не к Чемульпо, а к Цинампо. Очевидно, их командиры здраво рассудили, что русские на мелководье за ними не пойдут. Да и целью их является, скорее всего, Чемульпо, а не Цинампо. И эта тактика себя оправдала. Когда канонерки оказались в пределах дальности эффективной стрельбы артиллерии «Аскольда», гнаться за ними уже не было смысла. Это неминуемо увело бы крейсера в сторону от фарватера, на мелководье. «Аскольд» все же успел сделать несколько выстрелов из шестидюймовок. Снаряды упали довольно далеко от канонерок, продолжавших удирать по мелководью в сторону Цинампо. Посмотрев на всплески снарядов, Рейценштейн приказал прекратить бесполезную стрельбу на предельной дистанции.

— Пусть уходят. Все равно, еще пять минут, и они выйдут за пределы дальности стрельбы наших орудий. А гнаться за ними нет смысла. Наша цель — Чемульпо. Цинампо займемся позже…

Три крейсера, как три волка, преследующие добычу, быстро шли по Восточному проливу в сторону Чемульпо. Сзади шли броненосцы. Клубы дыма стлались по ветру, и белые буруны кипели возле форштевней. Вот уже остались справа за кормой первые острова. Впереди и чуть слева хорошо виден остров Бакер, за которым начинается самая узкая часть фарватера. И там, за островами, могут скрываться японские миноносцы. В ночное время у них были бы хорошие шансы на успех в торпедной атаке. Но сейчас они будут заблаговременно обнаружены, и встречены огнем трех быстроходных крейсеров. А в таких условиях торпедная атака немногим отличается от самоубийства, если только миноносцы рискнут приблизиться на дистанцию эффективного выстрела. Мышеловка для всех, кто в данный момент находится в Чемульпо, уже захлопнулась. Если только японцы не попытаются прямо сейчас уйти мелководным Западным проливом, к северу от островов. А Восточный пролив и пролив Летучей Рыбы уже перекрыты. И если только кто-то попытается пройти через них, то пойдет прямо в лоб русской эскадре. Но оба пролива между островами оставались пустынны.

Уменьшив ход до пятнадцати узлов, чтобы сильно не отрываться от броненосцев, головной «Новик» поравнялся с островком Бакер. Орудия готовы к бою, и если из-за островов выскочат японские миноносцы, то тут же нарвутся на залп 120-миллиметровых орудий. Вторым шел «Аскольд», концевым «Боярин». При подходе к узкости, крейсера перестроились в кильватерную колонну. Сигнальщики внимательно всматриваются в приближающийся берег, но никакой активности там нет. Очевидно, японцы просто не посчитали нужным устанавливать в этих местах береговые батареи. Ведь им, начавшим войну именно в этом месте три месяца назад, и в страшном сне не могло присниться, что русский флот, который они надеялись запереть в Порт-Артуре, нанесет им такой урон, а потом заявится сюда, в Чемульпо. А может, просто сил и средств не хватило. Ведь все сейчас брошено на сухопутный фронт. Но, как бы то ни было, крейсера один за другим беспрепятственно вошли в узкую часть пролива. И тут же заметили крупный пароход, удирающий, что есть силы. Но уйти от такого противника грузовому судну невозможно. По приказу с «Аскольда» «Новик» увеличил ход и быстро догнал беглеца, оказавшегося англичанином. После предупредительного выстрела благоразумие взяло верх, и пароход «Калькутта» остановился. По осадке было видно, что судно без груза. Даже если на нем и была военная контрабанда, то ее уже выгрузили в Чемульпо. Как говорится, не пойман — не вор… Запросили инструкции у командующего. Получив радиограмму от Рейценштейна с «Аскольда», Макаров только усмехнулся.

— Ничего, потерпят джентльмены, пока мы все не закончим. Передайте приказ на «Аскольд». Англичанина отконвоировать к группе транспортов. При неподчинении считать его вражеским судном и поступать соответственно. Может, и пригодится…

— Зачем, Степан Осипович?! Ведь по нормам международного права мы не можем его задержать, если он не имеет военной контрабанды?

— С каких это пор Вы таким законником стали, Михаил Павлович? Задержать мы не можем нейтральное судно в нейтральных водах. А сейчас мы остановили п о д о з р и т е л ь н о е судно во в р а ж е с к и х водах. Разницу улавливаете? А этот англичанин нам может пригодиться. Вдруг, придется в срочном порядке всех остальных «англичан» на дно отправить? Вот команды с них на эту самую «Калькутту» и пересадим. И сами от головной боли избавимся, да и джентльменам из Лондона нос утрем. Русский флот захватил и уничтожил английские торговые суда с военной контрабандой, но отпустил английское судно, остановленное во вражеских водах после выгрузки груза противнику. Поскольку. военной контрабанды на нем в данный момент не оказалось. И мы были настолько любезны, что пересадили команды уничтоженных английских судов на английское же судно. Англичане зубами скрипеть будут, но придраться к нашим действиям им будет очень трудно.

— А если не придется английских «купцов» топить?

— Тогда отпустим, когда все закончится. А на все претензии скажем, что действовали в целях обеспечения безопасности нейтрального английского судна, случайно оказавшегося в районе боевых действий. Пусть докажут обратное…

Между тем, «Баян» уже догнал броненосцы. «Амур» и «Диана» остались возле транспортов, подгоняя их, а миноносцы присоединились к броненосцам. Русская эскадра с «обозом» в хвосте втягивалась в Восточный пролив.

Скалистые берега островов, окутанные белой пеной прибоя, оставались пустынны. Японских миноносцев, возможной атаки которых опасался Макаров, нигде не было. То ли они не решались делать это в светлое время суток, понимая безнадежность таких попыток, то ли их тут просто не было. Шесть миноносцев, сопровождавшие «Ицукусиму» и «Хасидате» сюда, похоже, не вернулись. Ушли в какое-то другое место. Фарватер оставался пустынным до самого последнего момента, когда передовой отряд из «Аскольда», «Новика» и «Боярина» вышел из-за островов, и перед ними раскинулась панорама внешнего рейда Чемульпо западнее острова Иодольми. У всех, кто увидел эту картину, просто захватило дух. Большое количество транспортов, не менее полусотни, стояло на якорях в ожидании разгрузки. А что делается в самом Чемульпо?! Радиограмма немедленно ушла на «Петропавловск», который еще шел во главе колонны броненосцев по фарватеру между островами и этой впечатляющей картины пока не видел. Когда радиограмму принесли Макарову, он даже удивился.

— Неужели, японцы настолько беспечны? Или, они были твердо уверены в том, что мы сюда никогда не посмеем сунуться? Опасное заблуждение…

— А боевых кораблей нет, Степан Осипович?

— На внешнем рейде у Иодольми нет. Но не известно, что находится в самой бухте, на внутреннем рейде. В любом случае, пока японцы ничего не предприняли, если не считать своевременного бегства. И о нас уже, без сомнения, знают. И крейсер, и миноносцы по времени уже должны быть в Чемульпо, если на внешнем рейде их нет. Вот там их и поймаем.

— А не сбегут?

— Куда? Мимо нас? Пусть бегут. История повторяется, господа, только в другом ракурсе. Эскадра Уриу совсем недавно навязала здесь неравный бой «Варягу» и «Корейцу». Сейчас мы пришли вернуть долги. Посмотрим, найдутся ли у японцев свои «Варяг» и «Кореец»…

«Аскольд», «Новик» и «Боярин» уменьшили ход, чтобы подождать броненосцы. Соваться трем бронепалубным крейсерам, два из которых считаются крейсерами второго ранга, в пасть зверя не следует. Их задача — разведка и они ее блестяще выполнили. Задержанная «Калькутта» уже отконвоирована миноносцем к «обозу» и больше не путается под ногами. Впереди путь свободен до самого входа на фарватер, ведущий в Чемульпо. А вот там уже, как говорится, возможны варианты…

Колонна броненосцев огибала острова. Всем, стоящим на рейде, было ясно. Это не разведывательная операция. Броненосцы на разведку не посылают. Они пришли сюда, чтобы одним решительным ударом покончить с главной перевалочной базой противника. Расстояние для стрельбы было еще великовато, но оно быстро сокращалось. «Аскольд», «Новик» и «Боярин» шли впереди броненосцев, но теперь далеко не отрывались. Обогнав броненосцы, к ним присоединился «Баян». Пять же броненосцев, окруженные миноносцами, шли следом, как таран, способный смести все со своего пути.

Макаров наблюдал в бинокль открывшуюся картину. Такое впечатление, что и войны нет. Внешний рейд забит транспортными судами, противника не видно. По информации, полученной от команд захваченных транспортов, выгрузка производится не только в самом Чемульпо, но также и на берег. Как раз в районе внешнего рейда. Там, в основном, выгружаются только войска. Пропускной способности порта катастрофически не хватает. Из прошлой истории, рассказанной Михаилом, Макаров знал, что японцы снабжали свою армию на материке, организовывая временные пункты выгрузки прямо на побережье в удобных местах, где не было вообще никаких портов. Но это было возможно только при условии полного господства на море. Когда русский флот оставался запертым в Порт-Артуре. Теперь же ситуация резко изменилась. И японцы, по идее, должны держаться за Чемульпо всеми силами. И вот, на фарватере, ведущем в Чемульпо, показались два корабля. Бронепалубный крейсер, дежуривший до этого в море, в котором по мере приближения удалось опознать «Идзуми», и старый казематный броненосец «Фусо». Последние осколки третьей эскадры вице-адмирала Катаоки. Недалеко от них шли четыре небольших миноносца. Очевидно, это было все, что японцы смогли противопоставить русской эскадре.

По команде с «Петропавловска» крейсера отошли назад, присоединившись к броненосцам, оставаясь немного мористее. В случае атаки миноносцев они могли быстро выдвинуться вперед, но в планы японцев это, очевидно, пока не входило. Вот японские корабли уже находятся в зоне действия русской артиллерии, но команды на открытие огня пока нет. Нет смысла стрелять с предельной дистанции с практически гарантированным промахом. Все равно, старый броненосец и бронепалубный крейсер, вооруженные которых состоит из шестюдюймовок и сто двадцати миллиметровок, серьезной опасности для пяти броненосцев не представляют. Японцы тоже выжидали, не открывая огня раньше времени. Но это не могло тянуться до бесконечности. И вот, грянул первый залп с «Фусо». Его результаты подтвердили ту концепцию, которой придерживалось командование японского флота до начала войны — хорошие специалисты отбирались в первый боевой отряд — на броненосцы первой эскадры. Те, что несколько похуже — во второй боевой отряд броненосных крейсеров Камимуры. Когда очередь доходила до третьей эскадры Катаоки, там уже выбирать было особо не из чего. Вот и сейчас снаряды упали очень далеко от головного «Петропавловска». Русские корабли не отвечали. Следующий залп дал «Идзуми», и с тем же результатом. И только когда дистанция сократилась до пятнадцати кабельтовых, грянул залп с «Петропавловска». Сражение началось. Теперь стал понятен выбор позиции японскими кораблями. С берега открыла огонь батарея полевых орудий. Очевидно, ее устанавливали наспех, когда получили сообщение о появлении противника. Буквально из того, что подвернулось под руку. Но дистанция для полевых орудий оказалась великоватой, и они с трудом могли добросить свои снаряды до цели. Силы были слишком неравны. Несмотря на то, что японцам удалось добиться двух попаданий в «Петропавловск», русская эскадра пристрелялась довольно быстро и вскоре тихоходный «Фусо» получил первый двенадцатидюймовый снаряд. Корабль стал крениться и рыскнул в сторону. «Идзуми», как мог, пытался маневрировать под огнем, но, получив несколько попаданий, развернулся и стал уходить по фарватеру в сторону Чемульпо. «Фусо» же, продолжая оставаться главной целью, потерял ход и кренился все больше и больше. Увидев, что японцы покидают обреченный корабль, Макаров приказал перенести огонь на берег, где до сих пор огрызалась батарея. В атаку попытались выйти все четыре миноносца, бывшие до этого в отдалении, но наткнувшись на плотный огонь со стороны броненосцев, а также на двух сразу бросившихся на них «хищников», «специализирующихся» на миноносцах — «Новика» и «Боярина», выпустили торпеды с большой дистанции, развернулись и стали уходить к Чемульпо. Причем, на повороте один из миноносцев все же поймал сто двадцати миллиметровый снаряд с «Новика» и потерял ход, превратившись в неподвижную мишень. Следующий залп «Новика» отправил миноносец на дно. А броненосцы, тем временем, сносили с лица земли береговую батарею. Много времени это не заняло и вскоре батарея замолчала. Но впереди был еще старый корейский форт, прикрывающий подходы к Чемульпо. И это будет посложнее, чем наспех возведенная батарея на неукрепленном берегу. Осмотрев все, Макаров подвел итог.

— Вот так, господа. Первый акт спектакля прошел успешно. Не все японцам масленица. Передайте приказ — «Аскольду» и «Баяну» подойти к транспортам на внешнем рейде и дать их командам тридцать минут на покидание судов. Пусть убираются на берег. После этого все, что находится на внешнем рейде, уничтожить артиллерией.

— А если там, среди японцев, и нейтралы будут, Ваше превосходительство?

— Господа, здесь нет н е й т р а л о в. Здесь — вражеский порт со всеми вытекающими последствиями. Всегда можем сказать, что эти нейтралы попали под шальной снаряд. Пусть скажут спасибо, что мы не сразу открыли огонь, а дали им возможность безопасной высадки на берег. Именно потому, что я не хочу, чтобы пострадали эти самые нейтралы. Если бы там были только японцы, то и церемониться нечего…

Между тем, к месту недавнего боя уже подтянулся «обоз», охраняемый «Амуром» и «Дианой». Их роль в следующем акте спектакля. А пока они выполняли функции конвоиров при своих «военнопленных». Но те вели себя смирно, и буянить не собирались. «Аскольд» и «Баян» направились в сторону внешнего рейда, где уже началась паника. Команды спешно покидали суда на шлюпках и устремлялись к спасительному берегу. Пять броненосцев, дымивших в отдалении, только что утопившие один корабль и прогнавшие другой, а также смешавшие с землей береговую батарею, и два крейсера, направившиеся в сторону рейда, были очень хорошим аргументом. «Новик» и «Боярин» патрулировали район между эскадрой и фарватером, ведущем в Чемульпо, во избежание повторной атаки миноносцев, но противника больше не было.

Очень скоро внешний рейд порта Чемульпо, который только что кишел огромным количеством шлюпок, обезлюдел. С «Аскольда» и «Баяна» в бинокль было хорошо видно, что шлюпки уходят в сторону берега. Правда, при более внимательном осмотре рейда выяснилось, что ушли не все. Если японские суда стояли без экипажей, то четыре английских парохода за время боя успели развести пары и теперь снимались с якорей. «Аскольд» и «Баян» не препятствовали им в этом. Но едва англичане вышли с акватории рейда и сделали попытку уйти, с борта «Аскольда» громыхнул холостой выстрел и на сигнальном фале взвился сигнал по международному своду, требующий немедленно остановиться. Три парохода подчинились приказу, но четвертый продолжал уходить в сторону Восточного пролива, подняв на гафеле большой британский флаг. «Аскольд» бросился на перехват. Второй выстрел снарядом впереди по курсу тоже не образумил английского капитана, очевидно считавшего, что британский флаг защищает его от русских снарядов лучше любой брони. Рейценштейну это надоело, и он приказал открыть огонь на поражение. Но так, чтобы всадить снаряд в форштевень, дабы избежать ненужных жертв. Первый же выстрел по цели возымел действие, и пароход с развороченным носом застопорил машину. Теперь его команда без всякого приказа бросилась к шлюпкам. «Баян», тем временем, занялся уничтожением стоявших на рейде судов, расстреливая их, как на полигоне. Подошедшие два миноносца отконвоировали новых «пленных» к «обозу», а «Аскольд» лежал в дрейфе поблизости от остановившегося англичанина, шлюпки которого сделали попытку уйти в сторону берега. На что последовал новый выстрел из орудия, направленный впереди по курсу шлюпок. После этого англичане перестали геройствовать и развернулись, подойдя к борту крейсера.

Когда все выбрались на палубу, Рейценштейн решил добить пароход. Хоть снаряд и попал выше ватерлинии, но разворотил нос изрядно и пароход получил заметную течь. Было ясно, что переход морем он не выдержит. Доставленный на мостик английский капитан был взбешен и сыпал проклятиями в адрес своих провожатых. Очевидно, произошедшее не укладывалось в его великобританском сознании. Что кто-то посмел поднять руку на британскую собственность. И кто?! Русские варвары, которые ничем не отличаются по своей дикости от японцев, с которыми воюют! Всех офицеров, находящихся на мостике и знающих английский, это покоробило. Но все сдержались. Рейценштейн козырнул и представился.

— Капитан первого ранга Рейценштейн. Командир отряда крейсеров. С кем имею честь?

— Варвары!!! Вы что себе позволяете?! Британского флага не видели?! Я доложу об этом британскому консулу, и вы будете иметь большие проблемы!!!

Далее последовал поток далеко не литературных выражений, которые очень быстро прервал командир крейсера, капитан первого ранга Грамматчиков своей репликой на английском.

— Николай Карлович, да что Вы церемонитесь с этим хамом? Предлагаю повесить его в назидание остальным.

Сказанное было настолько неожиданным, что и англичанин, и Рейценштейн и все остальные офицеры с удивлением глянули на командира «Аскольда». Рейценштейн поинтересовался причиной столь радикальных мер, но решил подыграть Грамматчикову, тоже ответив на английском, чтобы дорогому гостю было все понятно.

— Можно, конечно, Константин Алексеевич. А чем обоснуем?

— Как — чем?! Обвинением в пиратстве, или работорговле. Почему он пытался скрыться от военного корабля, когда не один раз получил приказ остановиться? И почему довел дело до стрельбы, подвергнув смертельному риску свою команду? Значит, не в ладах с законом. А в чем он может быть не в ладах с законом до такой степени, что пытается удрать, несмотря ни на что? Так как знает, что за это его ждет петля на рее? Причем, без суда и следствия? Только пиратство, или работорговля! А с подобными типами разговор всегда был короткий.

И любой военный корабль, захвативший их, имел право решать все сам, без привлечения полиции и судебных властей. Так было до последнего времени. Я бы повесил мерзавца. Но командир отряда Вы, Николай Карлович. Решать Вам.

Офицеры поняли игру командира и создали соответствующую атмосферу, волком поглядывая на английского капитана. И тот всерьез поверил в реальность происходящего. Ведь чего еще ждать от этих варваров? Следующие несколько минут были заняты извинениями и неправильно понятыми намерениями, но Рейценштейну и Грамматчикову было уже не до объяснений с хамом. Приказав разместить англичан, командир отряда дал команду добить пароход. Все равно, вести его в Порт-Артур с такими повреждениями было невозможно. Пароход, на борту которого красовалось название «Принцесса океана», а на гафеле развевался британский Юнион Джек, мерно покачивался на волне, все глубже оседая носом в воду. На вопрос о характере груза капитан, смертельно напуганный такой встречей,

честно признался, что на борту оружие. Винтовки, патроны, и разное военное снаряжение. Отойдя на безопасное расстояние, «Аскольд» открыл огонь. Первый же снаряд поразил борт в районе машинного отделения, и пароход начал погружаться. Следующий шестидюймовый снаряд поставил точку. «Принцесса океана» ушла носом под воду. Глубина в этом месте была не очень большая, и скоро погружение прекратилось, пароход лег на грунт, оставив над поверхностью воды верхушки мачт. В стороне гремели выстрелы — это «Баян» продолжал уничтожение транспортов, стоявших на внешнем рейде. «Аскольд» дал ход, чтобы присоединиться к «Баяну» и побыстрее закончить выделенный им участок работы, как неожиданно над одним из пароходов, стоявших на рейде, взвился огненный смерч и спустя несколько секунд донесся грохот страшного взрыва. Было хорошо видно, как взрывная волна смяла несколько стоявших рядом судов. Все было ясно, от попадания снаряда с «Баяна» взорвался груз боеприпасов. «Аскольд» присоединился к «Баяну» и тоже включился в методичное уничтожение японского грузового тоннажа. А тем временем, ближе к Чемульпо, уже разыгрывался следующий акт драмы.

Когда «Аскольд» с «Баяном» только начали заниматься судами на внешнем рейде, Макаров дал приказ следовать к Чемульпо.

— Все, господа. Надо запускать слонов в эту японо-корейскую посудную лавку. Чтобы они там все горшки расколотили.

На роль «слонов» были заранее выбраны броненосец «Севастополь» и крейсер «Диана» ввиду своей невысокой скорости. Рисковать быстроходным «Аскольдом» командующий не захотел. «Амур» с двумя миноносцами остался сторожить «обоз», ожидающий в отдалении от района боевых действий. «Аскольд» с «Баяном» осуществляли геноцид японских транспортов на внешнем рейде. А два «слона» — «Севастополь» и «Диана», сопровождаемые миноносцами, вломились в «посудную лавку», войдя на фарватер, ведущий к Чемульпо.

Остальные броненосцы подошли максимально близко к фарватеру и начали обстрел старого корейского форта, занятого японцами. Что сразу создало для артиллеристов форта большие проблемы. Концепция снабжения сил второго эшелона по остаточному принципу проявилась и здесь. Стреляли японцы в начале боя неважно, а вскоре тяжелые снаряды броненосцев заставили форт замолчать. «Севастополь» с «Дианой» осторожно продвигались по фарватеру в сторону порта. Вот впереди замечена группа транспортов, стоящих на внутреннем рейде. Там же стоит «Идзуми», подошедший к мелководью и имеющий заметный крен. Очевидно, состояние крейсера значительно хуже, чем можно было предположить раньше, и его заранее отвели на мелководье, чтобы избежать затопления. Миноносцев не видно. Возможно, благодаря малой осадке они ушли куда-то ближе к берегу. Дальше тянуть нет смысла и носовая башня «Севастополя» меняет цель, прекратив обстреливать форт, и разряжает орудия по «Идзуми». Дистанция всего одна миля. Для двенадцатидюймовок это почти что в упор. Оба снаряда попадают в борт неподвижного крейсера, ставя точку в его судьбе. Очевидно, взрыв русских снарядов вызвал детонацию боезапаса на «Идзуми» и крейсер на мгновение скрывается в огненном облаке взрыва, окутываясь дымом. Все, крупных боевых кораблей противника в бухте Чемульпо больше нет. «Севастополь», а за ним и «Диана», следуя с большой осторожностью, начинают громить все, что видят перед собой на рейде. Там стоит восемь грузовых судов. Из них два — под английскими флагами, остальные японцы. Два парохода стоят возле причала, проводя выгрузку. Один из них японец, второй англичанин. На берегу видны какие-то ящики, тюки и несколько полевых орудий, срочно изготавливающихся к стрельбе. Очевидно, их совсем недавно выгрузили на причал. Вот орудия дают первые выстрелы, но снаряды падают с большими недолетами. Броненосец разворачивает орудия в сторону порта и дает залп средним калибром. На берегу начинается ад. Скорее всего, на причал выгружены снаряды со стоящего рядом транспорта, которые детонируют при близких разрывах. Все скрывается в облаке дыма, пронизанном огненными сполохами. Когда дым и пыль рассеялись, взгляду открылась картина жутких разрушений. Все, что было на причале, сметено взрывом. Пароходы, стоящие у причала, сильно повреждены и на них разгорается пожар. К этому времени шестидюймовки правого борта уже перезаряжены и «Севастополь» дает второй залп средним калибром по стоящим в порту судам. «Диана», тем временем, громит транспорты на внутреннем рейде, не приближаясь к ним очень близко. Сейчас уже нет разницы, нейтрал перед ней, или нет. Никто не звал сюда господ нейтралов…

Словно огненный ураган прошелся по порту и по рейду Чемульпо. Два «слона» отвели душу, вволю порезвившись в японской «посудной лавке». Очевидно, японцы не ожидали от русского флота такой наглости и не позаботились об организации береговой обороны, понадеявшись на старый корейский форт и корабли третьей эскадры адмирала Катаоки. Теперь форт лежал в развалинах, а третья эскадра лежала на дне. Больше здесь было нечего делать. «Севастополь» и «Диана» развернулись и, сопровождаемые миноносцами, направились к выходу из бухты. С берега по ним больше не было сделано ни одного выстрела. Японские миноносцы, атаки которых можно было ожидать, так и не появились. Возможно, у них просто больше не было торпед. А возможно, решили не губить корабли и экипажи понапрасну. Все равно, атака в дневное время не имела шансов на успех.

На выходе из фарватера, за островом Иодольми, поджидала вся остальная эскадра. Наступал третий, финальный акт драмы. Вся японская часть «обоза» подтянулась поближе. Английские пароходы стояли в отдалении под охраной «Аскольда» и «Баяна», которые уже закончили творить расправу на внешнем рейде. Как только «Севастополь» и «Диана» с миноносцами прошли узкую часть фарватера, с «Петропавловска» подали сигнал начать блокирование бухты. Японские транспорты один за другим заходили на фарватер и становились друг напротив друга, отдав якоря, стараясь перекрыть фарватер поперек. Конечно, добиться полного перекрытия было трудно, но вся центральная, наиболее глубокая часть фарватера была перегорожена. После этого российские моряки доказали, что они держат слово. Находившиеся на транспортах призовые партии разрешили японским экипажам покинуть суда. Предлагать два раза не пришлось, и вскоре вереница шлюпок, переполненных японцами, отошла от судов и устремилась к берегу. К сгрудившимся пароходам подошли два миноносца, чтобы снять людей и развезти их по своим кораблям. Подрывные заряды были уже заложены в машинном и котельном отделении каждого судна, чтобы не только разрушить обшивку борта, но заодно вывести из строя котлы и машины. Миноносцы отошли на безопасное расстояние, и скоро раздались первые взрывы. Японские суда один за другим уходили на дно, перекрывая фарватер и делая порт Чемульпо недоступным для противника. Конечно, со временем затонувшие суда поднимут, причал восстановят, да только вот времени у японцев как раз и нет. Теперь абсолютно все грузы, даже тяжеловесные, придется выгружать на необорудованный берег. Занятие не из приятных…

— Вот так, господа! Налет на японскую «посудную лавку» прошел успешно. Абсолютно всю посуду, что в ней была, мы расколотили. И теперь японцам придется абсолютно все грузы поблизости от своих войск выгружать на необорудованный берег. Цинампо займемся чуть позже, когда отряд канонерок Лощинского подойдет. Место там тесноватое и посылать крейсера нет смысла…

Макаров подводил итог операции, которая вступила в завершающую фазу. Точку в ней поставил «Амур», которого и взяли с собой исключительно для этих целей. Когда взрывы на японских судах прекратились, и они все лежали на дне, перегораживая фарватер, «Амур» начал минную постановку на подходах к затопленным судам. Мины пришли в Порт-Артур по железной дороге буквально накануне выхода эскадры. Не удалось наскрести даже на один боекомплект, собрали все, что было. Именно поэтому в море вышел только один минный транспорт «Амур». «Енисей» остался в Порт-Артуре к большому неудовольствию его командира Степанова, но Макаров ему популярно объяснил, что, во-первых, мин на двоих все равно не хватит, даже на одного мало. Поэтому, никакой надобности в том, чтобы брать с собой оба минных транспорта, нет. А во-вторых, и в главных, перед командиром «Енисея» сейчас стоит гораздо более важная задача. До возвращения «Косатки» надо завершить работы над новой миной, которую можно ставить в подводном положении из минных аппаратов, И чем сейчас господа Степанов и Налетов успешно занимаются. Поэтому, если «Енисей» останется в Порт-Артуре, то это принесет гораздо больше пользы всему русскому флоту в целом. Возразить против таких аргументов было трудно…

Но вот, последняя из мин, предназначенных для постановки возле Чемульпо, ушла за борт. Надо оставить также и для Цинампо. Закончив операцию по блокированию порта, эскадра начала выход в обратном направлении через Восточный пролив. Надо торопиться, пока не стемнело. А то, ночью японские миноносцы могут попытаться взять реванш. И неизвестно, где находятся главные силы японского флота. Нет никаких сомнений, что информация о налете на Чемульпо уже ушла по телеграфу в Японию.

Эскадра выстраивалась в кильватерную колонну, направляясь к выходу в море, оставляя за собой десятки затопленных судов, уничтоженные остатки третьей эскадры японского флота и разрушенный порт. Город при обстреле не пострадал, Макаров предупредил об этом, как об обязательном условии. Не нужно наживать себе врагов среди населения Кореи. Наоборот, нужно сделать все возможное, чтобы вбить клин между корейцами и японцами. Тем более, больших усилий для этого и не потребуется. Как вели себя японские оккупанты в Корее, Макаров уже хорошо знал.

Берег молчал. Русские корабли покидали негостеприимные корейские воды и направлялись на выход в море между островами Восточным проливом, и вскоре ночь скроет их от посторонних глаз. Но сейчас на них было устремлено с берега множество взглядов. От исходящих звериной злобой японцев, до злорадно довольных корейцев. Первые понимали, что престижу страны Восходящего Солнца нанесен страшный удар. Русский флот, про который все кричали, что он не посмеет нос высунуть из Порт-Артура, пришел сюда и безнаказанно творил все, что хотел. А вторые увидели, что агрессор, с легкостью занявший их страну, далеко не всемогущ, как ему казалось. И очень скоро может наступить момент, когда японским войскам придется в спешном порядке убегать из Кореи. Если им еще позволят это сделать…

Но были и другие свидетели событий этого знаменательного дня, вошедшего в Историю. Назвать их объективными и беспристрастными было бы неверно, но они тоже внесли свою лепту в оценку событий мировой общественностью на самом высоком уровне. Очень скоро во многих европейских газетах, особенно английских, появились статьи, написанные по рассказам очевидцев «Чемульпинского инцидента», как его окрестила пресса. Наиболее яркой стала статья в английской «Дейли телеграф», поместившей на первой странице рассказ непосредственного очевидца событий — мистера Джона Мак-Кейна. Капитана английского грузового судна «Манчестер», потопленного русскими снарядами в порту Чемульпо…

«С утра ничто не предвещало беды. После швартовки к причалу я отправился на берег для улаживания некоторых дел, оставив судно на старшего помощника. Все равно, на быструю выгрузку в этом туземном порту рассчитывать не приходилось. Но очень скоро по городу разнесся слух о появлении русского флота. Всерьез никто этому значения не придал. Некоторые вообще отрицали возможность данного явления, а более осторожные предполагали, что появился крейсерский отряд русских. Что тоже было странным, так как до сих пор никто из них в районе Чемульпо не показывался. Я видел, как перед этим на внутренний рейд зашел японский крейсер и миноносцы, но не придал этому особого значения. И тут пришла поразительная новость — русский флот чуть ли не в полном составе появился возле Чемульпо! Японский дозорный крейсер и миноносцы обнаружили русских и срочно вернулись в порт, чтобы не вступать в неравный бой со всей эскадрой. Все предполагали, что это обычный выход в море и русские просто займутся грабежом на морских дорогах, перехватывая японские транспорты, идущие из Японии в Корею. А броненосцы вышли для прикрытия крейсеров, которых у русских немного. То, что произошло в дальнейшем, не мог предположить никто. Ни один разумный цивилизованный человек не пошел бы на такое. Оказывается, русские задумали нанести удар по Чемульпо всей эскадрой! В том числе и броненосцами, загнав их в узкие проливы между островами, что противоречит элементарным правилам ведения войны на море! Впрочем, что еще можно ожидать от варваров, действующих варварскими методами абсолютно во всем. Достаточно вспомнить русскую субмарину «Косатка» и действия ее капитана Корфа, чтобы исчезли последние сомнения в отношении того, что вскоре разразилось на рейде Чемульпо! Но, расскажу по порядку. Первое время все было тихо, и японский крейсер вместе со старым броненосцем направились к выходу из порта. Мы подумали, что русские ушли. Как вдруг до нас донеслась орудийная канонада. Стреляли недалеко от Чемульпо. Спустя некоторое время крейсер вернулся со значительным креном и сразу направился на мелководье. По нему было видно, что досталось ему изрядно. Броненосец, очевидно, уйти не смог, что позже подтвердилось. Гул выстрелов, между тем, не прекращался. Как я узнал позже, это пять русских броненосцев воевали с одной береговой батареей, на скорую руку собранную из полевых орудий. После «блестящей» победы над береговой батареей, подошли вплотную к фарватеру, ведущему в Чемульпо, и начали бомбардировку старого корейского форта. Одновременно расстреляли все суда, стоящие на внешнем рейде. Мы думали, что на этом все и закончится. О-о-о, как мы ошибались! Каково же было всеобщее удивление, когда мы увидели два крупных русских корабля, направляющихся по фарватеру вглубь бухты, прямо к Чемульпо! По силуэтам удалось определить, что это броненосец и крейсер. Их сопровождали миноносцы. Никто не мог понять, что же еще задумали русские. Остальные броненосцы держали под огнем форт и прикрывали заходящую в бухту группу. И вот, русский броненосец, шедший головным, неожиданно дал залп по японскому крейсеру, который стоял с большим креном на мелководье и был для русских совершенно не опасен, так как имел сильные повреждения и даже не открывал по ним огонь! Очевидно, на японце взорвался боезапас, так как он сразу исчез в облаке взрыва. Когда дым рассеялся, от крейсера остались одни развалины. С него мало кто смог спастись. Но русские варвары на этом не успокоились. Они открыли огонь по порту и стоявшим возле причала судам, а также по судам, стоящим на внутреннем рейде. Я как раз отправился обратно в порт и благодарю бога, что не успел. Издалека удалось рассмотреть, как японские солдаты спешно разворачивали орудия, выгруженные на причал, в сторону русских кораблей. Они даже успели сделать по одному выстрелу. И тут залп русских обрушился на них. Это был настоящий ад. От взрывов детонировали ящики со снарядами, выгруженные на берег. Все, что было на берегу, исчезло в сплошной цепи взрывов. Когда дым рассеялся, открылась ужасная картина. Все, что было на причале, просто исчезло. Орудия, люди, выгруженные грузы. Мой «Манчестер» и японский пароход, который стоял рядом, были изуродованы и стояли без мачт и труб. Издалека не удалось рассмотреть все подробно, как вдруг броненосец дал еще один залп! Теперь — прямо по стоявшим у причала судам! Хотя, перед началом стрельбы, русские не могли не видеть английский флаг на корме! Тем не менее, их это совершенно не остановило. Дав еще несколько залпов по причалу, продолжили стрельбу по судам, стоявшим на рейде. Среди этих судов было два под английским флагом, что не могли не видеть русские, но это снова их не остановило! Эти кровожадные варвары безнаказанно расстреливали мирных моряков, которые при всем желании даже не могли оказать им сопротивления! Где наш знаменитый флот Его Величества, как можно допускать такое?! Почему его нет там, где он нужен?! Когда в бухте не осталось на поверхности ничего, кроме русских кораблей, они развернулись и направились к выходу, прекратив огонь. Очевидно, не захотели больше тратить снаряды, так как уничтожать было больше нечего. Японский крейсер лежал на мели, изуродованный взрывом собственного боезапаса. Форт лежал в руинах. Японские миноносцы, вернувшиеся вместе с крейсером и на атаку которых все надеялись, так и не появились. Не знаю, в какую нору спрятались эти горе-вояки, когда броненосец и крейсер совершенно безнаказанно расстреливали всех в бухте. Когда русские ушли, и я вернулся на причал, его было не узнать. Взрывы разрушили все, что можно. И мой «Манчестер», и соседний японский пароход, оба представляли из себя руины, изуродованные снарядами и лежавшие на грунте возле причала. Никто, кто был в момент обстрела на борту «Манчестера», не уцелел. Все погибли. Много погибших было также и на судах, стоявших на рейде. Мне очень повезло, что я остался жив. Но кто ответит за гибель тех, кто нашел свой конец в этой далекой дикой стране вдали от Британии? Почему этим русским варварам все сходит с рук? Сколько времени наше правительство будет играть в свои политические игры вместо того, чтобы раз и навсегда отбить у них охоту поднимать руку на цивилизованного человека? Для чего мы платим налоги? Что толку от нашего флота, если он не в состоянии защитить подданных Британской империи?! Можно задать еще много подобных вопросов, и не получить ответа…»

Вся статья была выдержана в таком духе. О том, что на город не упал ни один снаряд, и все экипажи захваченных транспортов были освобождены, а экипажам судов, стоявших на внешнем рейде, специально дали время на эвакуацию и не обстреливали, в данной статье не было сказано ни слова.

День клонился к закату. Эскадра уже прошла узкую часть Восточного пролива, поравнявшись с островом Бакер. Дальше лежало открытое пространство, не стесняющее свободу маневра. Соваться сейчас к Цинампо нет смысла, так как ночью легко напороться в шхерах на уцелевшие японские миноносцы. Поэтому, лучше отойти в море, перекрыв подходы к Чемульпо и дождаться отряд канонерок из Порт-Артура, выслав им навстречу «Баян» и «Диану» во избежание всяких случайностей. Все прошло отлично, главная перевалочная база японцев надежно блокирована. Макаров уже собрался дать распоряжение об отправке радиограммы на «Косатку», чтобы действовала дальше согласно полученным инструкциям, как его опередил матрос, прибывший на мостик с листком бумаги.

— Ваше превосходительство, телеграмма с «Косатки»! Срочная!

Макаров развернул бланк. Радиограмма была уже расшифрована.

«Срочно. Командующему флотом. Вижу главные силы противника в районе патрулирования. Один броненосец, пять броненосных крейсеров, четыре бронепалубных крейсера, миноносцы. Идут на норд. Командир подводного крейсера «Косатка» Корф»

Глава 6. Старые враги встречаются вновь

Проводив взглядом уходившую в сторону Чемульпо эскадру, Михаил оставил мостик на вахтенного офицера и со спокойной совестью ушел в каюту. Противника не видно, а наверху сейчас и без него народу хватает. Прапорщик Емельянов — офицер толковый, справится. В случае возникновения опасности вовремя заметит и предупредит. А для Кроуна, Колчака и обоих корреспондентов это самое настоящее приключение, мало отличающееся от плавания на «Наутилусе». Они сейчас во все глаза смотрят. А ему надо ознакомиться с содержимым пакета. Войдя в каюту, и еще раз удивившись размерам пакета, Михаил вскрыл его. На стол выпали аккуратно сложенные пять карт и лист бумаги. С первого взгляда стало ясно, что эти карты — трофейные. Хоть они и были отпечатаны в Англии, но по пометкам, нанесенными японскими иероглифами было ясно, что их забрали с какого-то японского судна. И самое главное, на них были нанесены границы минных полей на подходах к японским портам возле Корейского пролива! Осмотрев карты, Михаил взял лист бумаги и углубился в чтение. Это была инструкция Макарова, носившая рекомендательную форму. Командующий давал ему максимально возможную свободу действий, ограничиваясь лишь общими указаниями.

«Михаил Рудольфович, направляю Вам адмиралтейские карты, взятые на одном из японских транспортов. По сличению с другими картами, взятыми на других японских судах, расхождений в нанесенных минных полях не выявлено. Возможно, карты окажутся для вас полезными во время крейсерских операций возле японских берегов. По информации, полученной от японцев, противник очень обеспокоен выходом «Косатки» в море. Не увлекайтесь, как раньше, обстрелами транспортов с малых дистанций. В Корейском проливе действуют суда-ловушки. Если есть сомнения в истинном назначении судна, не рискуйте понапрасну и топите противника минами из подводного положения. По возможности держите связь по радиотелеграфу с нашими крейсерами для обмена информацией. В случае отсутствия радиосвязи действуйте по своему усмотрению. Наши крейсера не будут появляться ночью в Корейском проливе восточнее островов Цусима. Поэтому, все встреченные в этом районе ночью крупные боевые корабли можете считать вражескими. В светлое же время суток их появление возможно. Все командиры крейсеров предупреждены об этом и будут действовать соответственно. Желаю Вам успеха и скорейшего возвращения.

Макаров»

Ну, дела! Ай да Макаров! Действительно, ценная помощь. Внимательно ознакомившись с картами, Михаил понял, что появление возле японских портов теперь возможно. Вряд ли японцы быстро выставят дополнительные заграждения. Сначала надо просто понаблюдать за судами противника. Выяснить их маршруты движения возле подходов к портам. А потом… Ох, Мишка!!! Снова в тебе фрегаттен-капитан Михель Корф проснулся?! Слава Гюнтера Прина покоя не дает?! А ведь если глянуть на карту… Да еще безлунной ночью… За этим занятием его и застал старший офицер, постучав в каюту.

— Прошу прощения, можно?

— Заходи, заходи, Василий! Ты только посмотри, какой подарок от Макарова мы получили!

Старший офицер оглядел все карты и удивленно посмотрел на Михаила.

— А не может это быть фальшивкой, которую нам специально подбросили?

— Вряд ли. Ведь по информации от Макарова, карты с точно такими же районами минных полей обнаружены и на других японских судах. Вряд ли японцы рассчитывают, что наш флот будет штурмовать их порты. Обрати внимание — все минные поля расположены только возле подходов к портам. Видно, мин у японцев не очень много. И поскольку японцы никак не могли предвидеть разгром конвоя с его частичным захватом, то и не позаботились о том, чтобы предпринять все меры по недопущению попадания этих карт в наши руки.

— Хочешь, угадаю, о чем ты думаешь?

— И о чем же?

— Да все о том же, герр фрегаттен-капитан! Думаешь, не вижу, как глаза разгорелись? Хорошо помню, как ты мне о Гюнтере Прине рассказывал и о его визите в Скапа-Флоу!

— А почему бы и нам это мероприятие не провести, друг ты мой Василий? Что нам мешает?

— Ну, герр фрегаттен-капитан!!! У меня слов нет… И что же у нас намечается вместо Скапа-Флоу?

— Сасебо. Главная база японского флота. В нее ведет довольно широкий и удобный пролив. Глубины позволяют нам погружаться, чтобы избежать столкновения с судами как в самом проливе, так и в обширной бухте за ним. И в самом проливе, как видишь, минных полей нет. Не стали японцы рисковать. И поскольку им и в страшном сне не может присниться, что мы можем заявиться к ним в гости, то они нас там и не ждут.

— Но почему ты так уверен в этом?

— Во-первых, потому, что японцы не считают нас самоубийцами. Ведь никто не допускает мысли, что на подводной лодке можно безнаказанно пробраться во вражескую базу, нашкодить, и благополучно выбраться из нее. И мы никогда не пойдем на риск потери такого уникального корабля. А во-вторых, японцы проанализировали нашу тактику предыдущих действий. Мы оперировали в Корейском проливе, рядом с Сасебо, но не сделали ни одной попытки проникнуть туда. Когда мы поймали «Ниссин» и «Кассуга» на входе в Токийский залив, то тоже не сделали попыток проникнуть внутрь. Хотя, без сомнения, нашли бы там много привлекательных целей. Из всего этого японцы могут сделать правильный вывод — «Косатка» оперирует только на открытых морских пространствах, где она не стеснена в возможности маневра. И избегает закрытых заливов, способных стать ловушкой. В общем-то, вывод верный, но до определенной степени.

— И ты хочешь воспользоваться именно этой определенной степенью?

— Вот именно. Использовав в полной мере фактор внезапности. И это мы сможем сделать только один раз. Единственное, что нам может помешать, это отсутствие японского флота в данный момент в Сасебо. А если нас обнаружат, то вся работа впустую, даже если нам и удастся благополучно уйти. Японцы предпримут все доступные меры по недопущению следующих попыток проникновения в Сасебо.

— И когда же мы туда направимся?

— Пока давай дождемся выхода Макарова из Чемульпо. А там видно будет…

День проходил без происшествий. Желтое море оставалось пустынным, если не считать корейских джонок, время от времени возникающих вдали, возле берега. «Косатка» патрулировала в назначенном районе, двигаясь самым малым ходом, экономя топливо. Вахта на мостике уже сменилась, «пассажирам» тоже надоело торчать наверху, когда ничего не происходит, и они спустились вниз. Кроун и Колчак с интересом изучали «Косатку», а корреспонденты засели за написание статей. Михаила старались без нужды не дергать, но кое в чем, в роли преподавателя, приходилось выступать именно ему. Особенно это касалось вопроса торпедных стрельб. Решив использовать благоприятный момент, он собрал вместе старшего офицера, Кроуна и Колчака. Надо же когда-то начинать учиться. Узнав о причине сбора, все трое с интересом поглядывали на командира. Михаил оглядел своих «студентов», из которых только один был его ровесником, и начал.

— Значит так, господа. Начнем учиться тому, для чего собственно и предназначена подводная лодка. А именно — атака минами из-под воды кораблей противника. Для Василия Ивановича дело вообще новое, поэтому ему будет несколько проще. А вот вам, Николай Александрович и Александр Васильевич, придется пересмотреть многие концепции на то, чему вас учили в Морском Корпусе. Потому, что ни в одну эту концепцию подводная лодка не вписывается совершенно…

Последовавшая лекция настолько захватила слушателей, да и самого лектора, что он несколько раз чуть не сорвался и не выболтал источник своей поразительной осведомленности, перейдя на описания знаменитых атак Веддигена, Арнольда, Тизенхаузена, Прина, Кречмера и многих других, которые когда-то вошли в историю. Но если старший офицер, уже знавший, откуда ветер дует, относился к этому спокойно и просто внимал с интересом, то для Кроуна и Колчака это было чем-то вроде божественного откровения. Когда первое занятие закончилось, они никак не могли успокоиться. Их просто распирало любопытство.

— Михаил Рудольфович, но откуда Вы знаете все это?! Ведь это переворот в тактике ведения морского боя! Аналогично тому, как адмирал Ушаков поломал в свое время линейную тактику!

— Ну-у-у, господа, до Федора Федоровича мне далеко! А что касается применения подводных лодок, то ведь это тот же миноносец. Но только обладающий небольшой скоростью и хорошей скрытностью. Что позволяет ему заранее занять удобную позицию и ждать свою добычу, как хищник в засаде. У него только одна попытка. И если он промахивается, то дичь убегает. Догнать подводная лодка под водой никого не сможет.

— А на поверхности?

— А на поверхности — только транспорты. И вот среди охотников на эту дичь ей нет равных…

Жизнь на «Косатке» шла своим чередом, день клонился к вечеру и Михаил подумал, что ничего интересного за сегодня больше не случится. Японцы получили хорошую встряску и вряд ли быстро придут в себя. После ухода эскадры надо будет наведаться в Корейский пролив. Посмотреть, что творится там… Михаил колдовал над трофейными картами, как неожиданно был потревожен матросом, посланным вахтенным офицером.

— Ваше высокоблагородие, дымы на горизонте с зюйда! Много!

— Понял, иду.

Поднявшись на мостик, Михаил убедился, что его худшие опасения оправдались. В южной части горизонта появились многочисленными дымы. Вахтенный старший офицер рассматривал открывшуюся картину в бинокль. Сюда же поднялись все «пассажиры», новость мгновенно облетела лодку.

— Михаил Рудольфович, только что появились. Такое впечатление, что впереди идут четыре быстроходные цели переменными курсами. А за ними еще кто-то.

— Вижу… Очень может быть, что адмирал Камимура пожаловал собственной персоной. Быстро растягиваем антенну, надо сообщить Макарову. По готовности доложить.

Вскоре удалось разобрать, что впереди идут четыре «собачки». Скорее всего, почти все, что осталось быстроходного у японцев во главе с «Читозе», сумевшего удрать от русских крейсеров. А дальше шли главные силы. Пять броненосных крейсеров и один броненосец. Вокруг сновали миноносцы. Все, что осталось в распоряжении Камимуры. Значит, он все-таки решился. Ситуация складывалась не очень удачная. Главные силы противника должны были пройти несколько в стороне от «Косатки», а сближаться чрезмерно нельзя. Если японцы заметят лодку, то обойдут этот район стороной. Составив радиограмму, Михаил отдал ее радисту, велев отправить с пометкой «Срочно». Сейчас счет шел уже на минуты. Давать ход дизелями, чтобы попытаться перехватить эскадру, оказавшись у нее на пути? Возможно, но очень велик риск обнаружения передовым отрядом крейсеров. Уж очень быстро идут японцы. И тогда главные силы противника просто изменят курс, даже не войдя в зону поражения. Сразу же, как радиограмма ушла, свернули антенну. И Михаил решил не рисковать.

— Всем покинуть мостик. Приготовиться к погружению.

Вахтенные быстро исчезли внутри лодки, «пассажиры» сделали это несколько позже. Михаил стоял и ждал, пока на мостике не останется он один. Бросив взгляд на приближающиеся главные силы противника, оценил шансы на успешную атаку. Они невелики. Но если попытаться сблизиться в надводном положении, то «собачки» могут обнаружить «Косатку». Ничего плохого ей сделать не смогут, но сорвут атаку. А так, можно попробовать…

Когда все скрылись в люке, Михаил нырнул следом. Команда на погружение. Шипит выходящий из балластных цистерн воздух и «Косатка» делает бросок вперед, дав полный ход электродвигателями. Минута с небольшим, и волны смыкаются над ней, надежно укрыв от взоров противника. Погрузившись на перископную глубину, Михаил приказал следовать курсом на перехват эскадры. Электродвигатели выли на полных оборотах. «Косатка» выжимала все свои семь узлов подводного хода, надеясь перехватить врага.

В боевой рубке командир, старший офицер, «пассажиры», и прапорщик Емельянов, вводящий данные в механический вычислитель торпедной стрельбы. Тесно, но Михаил разрешил присутствовать всем. Сейчас все решится. Никогда еще «Косатка» не ходила под водой длительное время полным ходом, разряжая аккумуляторы почти до нуля. Но сейчас нет выбора. Иначе, противник может ускользнуть. Очень на короткое время поднимается перископ, и Михаил сообщает параметры цели. Уже ясно, что атаковать головные корабли вражеской эскадры не удастся. Целью выбран последний двухтрубный броненосный крейсер в колонне. Все корабли отчетливо видны на фоне освещенной западной части горизонта. Головным идет броненосец «Сикисима» под адмиральским флагом, удалось разглядеть его раньше. Значит, Камимура решил перейти на него с «Идзумо». Далее следуют кильватерной колонной все уцелевшие пять броненосных крейсеров. Никого из них перехватить не удается, разве только самого последнего — либо «Токива», либо «Асама», издалека не разобрать. И то, крейсер будет на пределе зоны поражения. Параметры движения цели уже определены. Данные для стрельбы получены. Теперь остается только ждать.

Вот прошумели недалеко япоские миноносцы. Четыре бронепалубных крейсера уже ушли вперед, не обнаружив «Косатку». Хорошо, что погода благоприятствует, и перископ трудно обнаружить среди гребней волн. Вот «Косатка» уже внутри периметра охранения кораблей эскорта, если таковыми считать миноносцы. Аккумуляторные батареи порядком разрядились, но лодка еще движется вперед, надеясь не упустить добычу. Никто из находящихся в рубке не мешает командиру, все понимают важность момента. Вот предпоследний крейсер, скорее всего — «Ивате», вышел из зоны поражения. Концевой крейсер типа «Асама» приближается, но дистанция выстрела составит порядка пяти кабельтовых. С таких дистанций «Косатка» еще никогда не стреляла, это почти на пределе дальности хода русских торпед Уайтхеда. Да и цель движется быстро, порядка восемнадцати узлов. Японцы опасаются атаки вышедшей в море «Косатки» и надеются, что на такой скорости она просто не сможет поразить цель. Но противолодочный зигзаг японцам до сих пор неведом, и это здорово помогает. Малый ход, на короткое время перископ вверх и последняя проверка положения цели. «Косатка» до сих пор не обнаружена, все японские корабли следуют, не меняя курса. Концевой крейсер приближается к точке выстрела. К сожалению, эти торпеды не позволяют стрелять веером, поэтому придется выпускать их просто с интервалом по времени.

Толчок, и первая торпеда покидает аппарат. Через несколько секунд вторая, а за ней и третья. Залп произведен с учетом возможных погрешностей в определении параметров движения быстроходной цели и стрельбы с большой дистанции. Поэтому, остается надеяться, что хоть одна торпеда попадет.

— Самый малый вперед.

Теперь торопиться некуда. Перископ убран и «Косатка» медленно движется на перископной глубине. Все, что могла, она сделала, больше от нее ничего не зависит. Три стальных сигары прошивают толщу воды и стремительно несутся вперед. Томительно долго тянутся секунды, отсчитывая время хода торпед. Михаил смотрит на свой секундомер, захваченный с борта U-177 из 1942 года. Он всегда был с ним во всех походах в Атлантику. И вот теперь он снова — его верный помощник. Первая торпеда — время вышло. Промах. Вторая торпеда… Взрыв!!! Громовое «Ура!!!» прокатывается по отсекам. Перископ вверх и вот хорошо видно, как чуть позади миделя крейсера взметнулся в небо столб воды. Крейсер продолжает движение вперед, но уже получил небольшой крен. Третья торпеда — время вышло. Промах…

Полный ход и горизонтальные рули на погружение. Больше пока тут нечего делать. «Косатка» погружается на сорок метров и выравнивается, сбрасывая ход до самого малого. Аккумуляторные батареи почти полностью разряжены, а надо обязательно отползти в сторону. На поверхности уже гремят взрывы — японские комендоры пытаются уничтожить «Косатку». Сверху проскочили несколько миноносцев, но лодка, надежно укрытая от посторонних глаз толщей воды, потихоньку уходит.

— Поздравляю, господа. Одна из трех мин все же попала с пяти кабельтовых. Если бы цель не была такой быстрой, то погрешности были бы поменьше и могли попасть две…

— Михаил Рудольфович, с пяти кабельтовых?! Кто?!

— Двухтрубный броненосный крейсер. То ли «Асама», то ли однотипный «Токива», издали не разобрал. Имел ход порядка восемнадцати узлов…

Дальнейшие слова Михаила утонули в овациях присутствующих. Броненосный крейсер, идущий полным ходом, да еще и с пяти кабельтовых?! Это было просто немыслимо по современным меркам. Но когда страсти улеглись, всех стало интересовать, а что же дальше?

— А дальше, господа, будем добивать подранка. Далеко он не уйдет. Сейчас ход у него упадет до десяти узлов, если не меньше. Вряд ли Камимура будет рисковать остальными кораблями ради его спасения. Сейчас он знает, что «Косатка» находится здесь, и мины у нее имеются. То ли она ими в Циндао разжилась, то ли еще где. И единственный способ избежать повторной атаки — срочно покинуть этот район. А поврежденный крейсер может отправить под охраной миноносцев и одной — двух «собачек» обратно в Японию.

— А если он не станет бросать крейсер?

— Тогда ему придется подстраиваться под его скорость хода и не удаляться слишком далеко, находясь поблизости. И рисковать подставить под удар неповрежденные корабли. А потом мы сможем заняться сразу несколькими «подранками». Но не думаю, что Камимура так поступит. Слишком велик риск…

Спустя некоторое время «Косатка» снова всплыла под перископ, и Михаил осмотрел поверхность моря. Его предположения подтвердились. Японская эскадра уходила полным ходом. Поврежденный крейсер уже сильно отстал и в окружении нескольких миноносцев уходил ближе к берегу. К нему спешил один бронепалубный крейсер из передового дозора. Значит, Камимура не отказался от боя с русским флотом и отправил поврежденный крейсер обратно. Потому, что если он встретится с русской эскадрой, то добить его дело времени.

— Вот и все, господа. Камимура уходит. Поврежденный крейсер пытается выйти из опасного района. Прошу взглянуть.

Все по очереди приникли к перископу. Японские корабли были уже далеко и не представляли угрозы. Михаил не торопил. Он прекрасно понимал чувства всех, кто сейчас находился рядом с ним. Первая атака вражеского боевого корабля. И причем, успешная атака, выполненная в очень сложных условиях. Даже корреспонденты прониклись ситуацией и, поглядев в перископ, дружно начали писать что-то в блокнотах. Старший офицер обсуждал с Кроуном и Колчаком особенности атаки, но всех интересовало дальнейшее продолжение.

— Михаил Рудольфович, а не уйдет? Может, догоним и еще пару мин в него всадим?

— Не волнуйтесь, господа, куда он денется. Былой резвости у него уже нет. Под водой мы его никак догнать не сможем, аккумуляторные батареи сильно разряжены. Но скоро стемнеет. Всплывем и догоним его на дизелях. В любом случае, в таком состоянии дать более пятнадцати узлов он никак не сможет…

Солнце уже скрылось за горизонтом. Тьма быстро укутывала все своими покровами, и уже трудно было разобрать группу кораблей, уходящих в сторону берега. Поверхность моря раздалась, и из нее вынырнуло стальное морское чудовище, стряхивая с себя потоки воды. Из открывшегося люка тут же выбрались на мостик командир, вахтенный офицер и сигнальщики. Западная часть горизонта еще подсвечивалась последними солнечными лучами, а восточную уже поглотила тьма. Загрохотали дизеля, и «Косатка» бросилась вдогонку за ускользающей добычей.

Вскоре почти полностью стемнело, но силуэты японских кораблей угадывались в ночи по изредка вылетающим искрам из труб. Очевидно, поврежденный крейсер пытался выжать из уцелевших кочегарок все, что можно. Михаил решил пока повременить с зарядкой аккумуляторов, и оба дизеля работали в режиме полного хода только на движение лодки. Одновременно дано распоряжение растянуть антенну и снова выйти в эфир с пометкой «срочно». Надо сообщить Макарову о месте нахождения и курсе японского флота. А также о том, что он уменьшился на один поврежденный торпедой броненосный крейсер, преследованием которого и занята в данный момент «Косатка». А также на одну «собачку» и несколько миноносцев, которые попытаются этот броненосный крейсер от «Косатки» защитить.

Расстояние постепенно сокращалось. Не приближаясь близко, чтобы не столкнуться с кружившими рядом миноносцами, подлодка вышла на траверз японского отряда. Михаил вглядывался в бинокль. Его предположения подтвердились, поврежденный крейсер шел со скоростью хода порядка семи-восьми узлов. Облачность не была сплошной и между тучами иногда проглядывала луна, освещая все вокруг призрачным светом. Грохотали дизеля и «Косатка» выжимала свои пятнадцать узлов, стараясь занять позицию впереди японцев. Взвесив все за и против, Михаил решил не рисковать атаковать и пока не подходить слишком близко. Вокруг поврежденного крейсера крутится на небольшом расстоянии то ли пять, то ли шесть миноносцев. Еще дальше по кругу бегает какая-то «собачка», постоянно меняя курс. Камимура извлек уроки из предыдущих атак «Косатки». Понимает, что единственное, чем он может помочь поврежденному кораблю, это максимально затруднить повторную атаку хаотичным движением миноносцев и поскорее покинуть опасный район. Ну — ну…

— Михаил Рудольфович, разрешите?

— Прошу, господа. Вам как раз будет интересно.

На мостик поднимаются «пассажиры». Они старательно пытаются разглядеть японцев в ночной тьме, но с непривычки это удается не сразу. Поскольку, скорость японского отряда невелика, то можно один дизель использовать только для зарядки аккумуляторов. После непродолжительного обмена мнениями, все уставились на Михаила. Командир принимает решение.

— Михаил Рудольфович, а что предпримем дальше? Ведь японцы пока уходят.

— Не волнуйтесь, господа. Далеко не уйдут. Поврежденный крейсер держит ход порядка семи, или восьми узлов. Очевидно, часть кочегарок, а возможно и правая машина у него затоплены. Могли применить контрзатопление отсеков левого борта для уменьшения крена. В общем, ситуация напоминает атаку «Якумо» возле Владивостока. Он тоже получил одну мину и частично потерял ход. Но «Якумо» — крейсер немецкой постройки, а немецкие корабли имеют гораздо лучшую живучесть, чем английские. И если бы мы его не добили, то я не сомневаюсь, что он дошел бы до Японии. А вот в отношении этого чуда английского судостроения у меня такой уверенности нет. И поэтому вполне допускаю, что наше дальнейшее вмешательство не потребуется.

— То есть хотите сказать, что он утонет и без нашей помощи?

— Вот именно. Но пускать дело на самотек мы не будем. Если наш «подранок» окажется достаточно живучим, то истратим на него еще одну мину. Больше, думаю, не понадобится.

— А что же Вы хотите предпринять, Михаил Рудольфович?

— Пока будем следовать на одной машине, стараясь зайти в голову японского отряда. Вторая машина используется для зарядки аккумуляторных батарей. Если скорость японцев не вырастет, на что я очень надеюсь, то погрузимся и постараемся атаковать «собачку», выбрав удобный момент…

— «Собачку»?! А как же броненосный крейсер?! Ведь ему, по идее, и одной мины должно хватить!!!

— Правильно. И если мы его утопим, то «собачка» сбежит, предоставив миноносцам возможность спасать команду крейсера. Думаю, японцы не забыли «Якумо» и «Иосино». Ведь «Иосино» остановился именно для оказания помощи и получил мину в борт. Поэтому, останавливаться в случае гибели броненосного крейсера «собачка» теперь ни за что не станет. И правильно сделает. Ну, а миноносцы нас не боятся. Очевидно, считают, что недостойны нашего внимания. Опасное заблуждение. А вот после «собачки» можно будет заняться и «подранком». Все равно он никуда не денется…

Время шло. Японский отряд подошел ближе к берегу, и теперь двигался вдоль него на юг. Похоже, дела поврежденного крейсера плохи, так как его ход упал еще больше и теперь составлял не более четырех-пяти узлов. «Косатка» шла несколько впереди, но не отрывалась далеко. На крейсере иногда мелькали какие-то огни на палубе, из труб вылетали искры, поэтому следить за ним особого труда не составляло. Гораздо большую опасность создавали миноносцы, двигающиеся хаотически переменными курсами возле крейсера. Если попытаться сблизиться в надводном положении, то не исключена возможность, что «Косатку» обнаружат и попытаются таранить. А если подойти на перископной глубине, то надо тщательно следить в перископ за поверхностью, чтобы избежать столкновения. А ночь темная, миноносец можно обнаружить слишком поздно. Э-э-х, акустика бы сюда…

Какой именно способ атаки избрать, Михаил еще не решил, и внимательно наблюдал за этим «броуновским движением». Однако, спустя четыре часа, «броуновское движение» миноносцев неожиданно прекратилось. Японцы, похоже, окончательно успокоились и считают, что опасность миновала. А поврежденный крейсер уже вообще еле плетется. Если так пойдет и дальше, то возможно японцам придется вести его на буксире, если не утонет. Можно было бы остаться в надводном положении и выпустить пару торпед с предельной дистанции по тихоходной цели, а после этого сразу удрать. Экономить торпеды больше нечего. Если бы не настырная «собачка», которая не переставала кружить вокруг отряда, дразня и маня. Уж очень велик был соблазн отправить на дно два корабля за одну атаку, а не один…

Ветер стих, волна улеглась и лодка, тихо урча дизелями на малом ходу, шла впереди японцев. Небо затянуло тучами, и темнота надежно укрывает «Косатку». Уже ночь, но никто не спит. Все знают, что сейчас должен начаться финальный этап охоты. Экипаж верит своему командиру. И знает, что «Косатка» не упустит свою добычу… Осмотрев все еще раз и прикинув период «обращения по орбите» бронепалубного крейсера, кружившего вокруг, Михаил принял решение.

— Полный вперед. Пора начинать. Работаем из позиционного положения…

Все на лодке приходит в движение, экипаж разбегается по своим постам. «Косатка» делает рывок вперед и разворачивается, занимая позицию для атаки. Если японцы не изменят генеральный курс, то бронепалубный крейсер, описывающий круги вокруг своего поврежденного собрата и миноносцев, должен пройти на расстоянии порядка четырех кабельтовых от «Косатки». Ближе лучше не приближаться. Лодка к этому времени уже перешла в позиционное положение, уйдя в воду почти по самую палубу. Михаил и вахтенные к этому уже привыкли, а вот на «пассажиров», также находившихся на мостике, это производило жутковатое впечатление. Когда стоишь на крохотном мостике, невысоко возвышающемся над морем, и буквально в двух шагах уже плещется вода. Они даже поинтересовались у Михаила.

— Михаил Рудольфович, а не утонем? Ведь корпус, считай что, весь под воду ушел!

— Господа, не волнуйтесь, люк задраен. И даже если нас неожиданно накроет большая волна, то лодка не утонет.

— А мы?!

— А мы искупаемся. Шучу, шучу. То положение, в каком сейчас находится «Косатка», называется позиционное. Когда корпус погружен почти по самую палубу и запас плавучести минимален. Это позволяет сделать нас практически невидимыми на поверхности моря ночью. Правда, движение в этом режиме требует большой осторожности из-за уменьшенной остойчивости. Но погода сейчас тихая, качки почти нет. И из позиционного положения мы сможем погрузиться гораздо быстрее. Ведь японцы, несомненно, сразу начнут нас искать.

— Так мы сначала все же атакуем «собачку»?

— Да. И посмотрим, как поведут себя японцы…

«Косатка» лежала в дрейфе, поджидая добычу. На мостике идет неспешный разговор, Михаил объясняет своим «студентам» особенности ночной атаки из надводного положения, пока ситуация позволяет. Оба корреспондента тоже здесь. О таком обилии материала они даже не мечтали. И поскольку в темноте писать нельзя, вглядываются в ночную тьму, чтобы запомнить все подробности. Но вот, наступает ответственный момент. Японский бронепалубный крейсер завершает очередной круг и вскоре пойдет на следующий. Хорошо, что он следует более-менее постоянным курсом, а не противолодочным зигзагом. Поэтому, можно прогнозировать его поведение.

В бинокль хоть и с трудом, но удается разглядеть двухтрубный силуэт. Крейсер следует ходом порядка двенадцати узлов и выполняет роль эскорта. Во всяком случае, он так считает. Японцам еще невдомек, что подобный «эскорт» сам представляет лакомую цель для субмарины. И подобное маневрирование вокруг поврежденного корабля особого толку не дает. Михаил усмехнулся. Японцам придется осознать это гораздо раньше, чем англичанам в 1914 году. Но это произойдет не сейчас. А пока, все лишнее в сторону. Все находящиеся на мостике это понимают и не мешают командиру. Михаил изредка обменивается короткими репликами со старшим офицером, контролируя движение цели. Вот крейсер подходит к точке выстрела. Его курс и скорость не меняются…

Толчок, и одна торпеда выходит из аппарата. Через три секунды за ней устремляется вторая. Лучше не рисковать и исключить возможные погрешности в определении параметров движения цели в темноте, а также возможность ее внезапного маневра. Томительно долго тянутся секунды, отмеряемые секундомером из будущего. Все молчат и смотрят на темный силуэт, движущийся в ночи. Время хода первой торпеды вышло…

Сильный грохот раскалывает ночную тишину и возле борта крейсера взлетает столб воды. «Ура!!!» гремит и на мостике «Косатки», и внутри ее отсеков. Через несколько секунд гремит второй взрыв! Обе торпеды попали в цель! Но задерживаться на месте нельзя. «Косатка» дает полный ход дизелями и быстро удаляется в сторону от места атаки. На крейсере зажглись огни на палубе и видно, как он останавливается, имея уже значительный крен. К нему спешат два миноносца, включив прожектора и обшаривая лучами поверхность воды. Прогремело несколько выстрелов, сделанных наугад. Отойдя в сторону, «Косатка» снова направилась вперед, стараясь зайти в голову японского отряда. Позади миноносцы пытались спасти людей с обреченного корабля. Две торпеды для бронепалубного крейсера типа «Сума» — это очень много. Японцам еще повезло, что они не повторили судьбу экипажа «Иосино», на котором от взрыва торпеды детонировал боезапас…

— Вот и все, господа. Угробили мы «собачку». Две мины для крейсера типа «Сума» — этого больше, чем достаточно.

— Но как это удалось, Михаил Рудольфович?! Обе мины в цель! И японцы ничего не заметили!

— Они просто успокоились и не ждали нападения. Следовали на этом участке с постоянным курсом и скоростью, поэтому просчитать элементы движения цели не составило большого труда. Шаблон, господа, это очень опасная вещь. К тому же, мы практически незаметны на поверхности воды. Так что, никакой мистики. Простой расчет, и малость везения.

— Михаил Рудольфович, так может, давайте их всех перетопим? И оставшегося недобитка, и миноносцы?

— Не удастся. После уничтожения нашего «недобитка», как вы его назвали, японцы подберут из воды, кого смогут, и сбегут. А догнать их на своих пятнадцати узлах мы никак не сможем.

— Жаль… Очень жаль…

— Не жалейте, господа! Дичь у нас еще будет. Миноносцы — это не наша добыча. Пусть на них «Новик» и «Боярин» охотятся!

Между тем, получивший две торпеды бронепалубный крейсер уже скрылся под водой, не продержавшись на поверхности и десяти минут. Миноносцы медленно ходили в месте его гибели и светили прожекторами, поднимая людей из воды. Поврежденный броненосный крейсер еле двигался, имея ход не более пяти узлов. Все понимали, что его судьба решена, если только не случится чудо, которое помешает «Косатке». Теперь было ясно, что она никуда не уходила, а все время оставалась поблизости и выбирала момент для нанесения удара, чтобы покончить с обоими крупными кораблями. Миноносцы развили бурную деятельность, маневрируя в непосредственной близости от крейсера, освещая прожекторами поверхность воды и стреляя из орудий туда, где им чудился перископ. Никто не мог понять, что «Косатка» уже давно покинула это место в надводном положении. Михаил посмотрел в бинокль на возобновившееся «броуновское движение» со стрельбой и принял решение.

— Отбой тревоги. Всем свободным от вахт отдыхать. Пусть японцы успокоятся, а то еще не хватало на шальной снаряд нарваться. Надолго им такой активности все равно не хватит…

Перейдя снова из позиционного положения в надводное, «Косатка» продолжила путь во главе поредевшего японского отряда. Морская хищница неторопливо скользила по поверхности моря, окутанная ночной тьмой. Ее добыча уже никуда не денется. И надо просто выбрать удачный момент, чтобы атаковать и уничтожить цель с минимальным риском для себя. А пока добыча пусть считает, что ей снова удалось ускользнуть от охотника. И хотя вокруг добычи вьется несколько небольших, но кусачих и опасных миноносцев, это ничего не меняет. Потому, что сейчас здесь только один о х о т н и к. И только о н принимает решение…

Однако, вопреки надеждам Михаила, бешеная активность японских миноносцев продолжалась довольно долго. Они крутились вокруг ковыляющего крейсера на большой скорости, освещая прожекторами поверхность моря вокруг и стреляя в подозрительные места. Стоило признать, что такая тактика противолодочной обороны была наиболее эффективной в создавшейся ситуации. Миноносцы своим хаотическим движением в зоне дальности торпедного выстрела создавали угрозу столкновения при попытке атаки из подводного положения. Поэтому, он решил не торопиться. Даже если придется прождать до рассвета. В крайнем случае, если совсем рассветет, заранее погрузиться и занять позицию, контролируя положение миноносцев. А поскольку ход крейсера не превышает пяти узлов, да и маневренность в этом состоянии оставляет желать лучшего, то никуда он не денется. Даже если и обнаружит торпеды вовремя, то уклониться все равно не сможет. Дав указания вахте на мостике следить за обстановкой, Михаил спустился в каюту. Пока есть возможность, надо отдохнуть.

Отдыхать, как это ни странно, пришлось довольно долго. Японцы не жалели угля и снарядов, пытаясь своими маневрами и стрельбой отпугнуть «Косатку». И только к рассвету их беготня начала стихать. Михаил, вызванный на мостик, долго всматривался в бинокль. Японцы шли позади, так и не сумев ночью обнаружить лодку. Но скоро рассветет, и атаковать из надводного положения уже не получится. Поэтому, придется погружаться.

— Всем покинуть мостик! Приготовиться к погружению!

Быстро пустеет мостик. Шипит воздух, выходящий из балластных цистерн, «Косатка» дает ход электромоторами и начинает погружаться. Вскоре волны смыкаются над ней, укрывая от взглядов японских сигнальщиков, до боли в глазах вглядывающихся в ночную темень. Они знают, что этот страшный морской демон, легко пожирающий броненосцы и крейсера, где-то рядом. Он не может уйти просто так, отказавшись от своей добычи. Все его предыдущие действия говорят об этом. Но… Только серая поверхность моря, озаренная первыми лучами восхода, и покрытая рябью небольших волн, открывается их взорам. Демона нигде не видно. И никто не знает, когда он нанесет очередной разящий удар из-под воды…

«Косатка» маневрировала малым ходом, занимая удобную позицию. Уже почти полностью рассвело, и открылась удручающая картина. Крейсер сильно осел в воду и имеет крен на правый борт. Его ход упал еще больше. Очевидно, японцы не справляются с поступлением воды. И в связи с этим они могут попытаться довести его хотя бы до ближайшего корейского порта, чтобы произвести там хоть какой-то ремонт, а иначе крейсер может просто не дойти до Японии. Но они уже не успеют это сделать. «Косатка» заняла позицию и ждет, когда добыча сама придет к ней…

Михаил внимательно смотрел в перископ. Крейсер медленно ковыляет на юг вдоль корейского побережья. Рядом с ним пять миноносцев. Уже не бегают, как угорелые, а идут параллельным курсом. Видно, за ночь сожгли почти весь уголь. Крейсер, если не изменит курс, должен пройти в четырех кабельтовых. Вот уже окончательно рассвело, и при увеличении изображения в перископе можно разобрать мелкие детали и название на носу. Михаил вспоминал иероглифы, заученные наизусть, и выяснил, что перед ним «Токива». Броненосный крейсер, систер-шип «Асамы». Но это уже, в конце концов, и не важно…

«Токива» очень медленно приближается к точке выстрела. Японцам пока везет, что стоит тихая погода. Поэтому, нельзя долго держать перископ над водой. «Косатка» замерла, поджидая добычу. Миноносцы идут рядом, не обнаруживая перископ, иногда показывающийся на поверхности. И вот, время… Толчок, и торпеда вылетает из аппарата. Сразу полный ход и рули на погружение. Надо срочно уходить из этого места, так как след торпеды будет сразу обнаружен. Едва «Косатка» двигается с места, как почти сразу на поверхности моря гремят взрывы. Японские комендоры пытаются достать своего смертельного врага за те секунды, которые судьба отвела для жизни «Токивы». Пока торпеда мчится под водой к цели, и еще не ударила в его борт…

«Косатка» погружается на сорок метров и отворачивает в сторону, уменьшая ход. Секунды бегут, отсчитывая время хода торпеды. Что творится наверху, неизвестно. И тут гремит очень сильный взрыв. Лодку тряхнуло. В отсеках снова раздается громкое «Ура!!!», а в рубке «пассажиры» поглядывают на командира, не решаясь задать вопрос. Приходится разъяснить.

— Не волнуйтесь, господа. То, что мы только что слышали — попадание мины. По времени соответствует времени ее хода до цели. И по силе взрыва очень похоже, что на «Токиве» детонировал боезапас. Поэтому надеюсь, что сейчас он отправится в свое последнее плавание — на дно Желтого моря.

— В перископ глянуть можно?

— В данный момент пока нет. Все равно, кроме воды, мы там ничего не увидим. Нужно всплыть на перископную глубину, а вот тогда и посмотрим. Но надо отойти подальше от места атаки, чтобы японцы не обнаружили перископ…

«Косатка» отходила малым ходом в сторону моря, Михаил продолжал лекцию о различных методах атак из надводного и подводного положения, а на поверхности разыгрался финальный акт драмы.

На «Токиве» хоть и заметили вовремя след от торпеды, но предпринять ничего не смогли. Крейсер глубоко осел в воду, большая часть топок затоплена, и переборки плохо держат воду. Водоотливные помпы не справляются с откачкой воды. Работающие котлы с трудом могут обеспечить ход не более трех узлов. Крейсер был обречен и его командир, капитан первого ранга Ёсимацу Мотаро, это прекрасно понимал…

Сначала все было хорошо, они наконец-то вышли из Сасебо, чтобы дать бой русским. Но потом все пошло наперекосяк. После прохождения Корейского пролива встретились со своими миноносцами, о которых узнали о разгроме конвоя, идущего в Чемульпо, а также о гибели «Ицукисимы» и «Хасидате». Оказывается, русские вышли из Порт-Артура в полном составе, и дошли почти до Корейского пролива, чего до сих пор не было. В проливе заметили только отряд русских крейсеров, на поимку которых, собственно, и вышла эскадра из Сасебо. А тут, оказывается, Макаров привел всех, которые ждали в стороне от пролива и никак себя не обнаруживали. И снова в море вышел этот хищник — русская субмарина «Косатка», разрази ее демоны. Правда, сначала была получена информация, что в море она вышла без торпед, взяв только большой запас снарядов к пушке. Хвала богам, русские из-за своего головотяпства отправили немецкие торпеды, предназначенные для «Косатки», во Владивосток, а не в Порт-Артур. Поэтому, оставалась надежда на то, что она собирается заняться исключительно охотой на транспорты. И вдруг, как гром среди ясного неба. «Косатка», сопровождаемая четырьмя русскими крейсерами, заходит в Циндао! Зачем?! В то, что удалось выяснить, якобы субмарина заходила исключительно для ремонта радиотелеграфной установки, никто не поверил. Кто станет заходить в нейтральный порт именно для этих целей? Если бы русских так прижало, что захотели обязательно оборудовать «Косатку» радиотелеграфной установкой взамен пострадавшей при пожаре, то вполне могли бы снять ее с «Цесаревича», «Ретвизана», или «Паллады», стоящих в Порт-Артуре на ремонте. А за время ремонта привезли бы из Петербурга новую. Значит, какой напрашивается вывод? «Косатка» зашла в Циндао для погрузки торпед, что бы там ни отрицали немцы. В общем-то, ничего удивительного в этом нет и предъявлять немцам претензии глупо. Другой вопрос, что этот подводный демон снова стал опасен для боевых кораблей. Именно поэтому эскадра после выхода из Сасебо шла, не снижая хода. Впереди идут бронепалубные крейсера адмирала Дева. Вернее то, что собрали из уцелевших бронепалубников. По бокам шныряют миноносцы. Хоть это и приводит к большому расходу угля, но деваться некуда. Уже выяснено, что артиллерийский огонь против русской субмарины, когда она под водой, совершенно неэффективен. Остается надежда отпугнуть «Косатку» угрозой тарана. Да и попасть по крейсеру, идущему восемнадцати узловым ходом, тоже проблематично. Поэтому взрыв, прогремевший вчера вечером и потрясший «Токиву», был для всех полной неожиданностью. Сначала все посчитали это подрывом на мине, так как вахтенные не обнаружили ни перископ субмарины, ни след от торпеды на воде. Но командир «Токивы» не обольщался. Как можно умудриться подорваться на мине, когда ты идешь строго в кильватер последним, а перед тобой это место прошли еще пятеро? Ход сразу упал и крейсер начал принимать воду. Доложили на «Сикисиму» командующему и получили приказ возвращаться в Сасебо. «Токиву» будут сопровождать крейсер «Сума» из отряда адмирала Дева и пять миноносцев. На предложения офицеров застопорить ход, чтобы попытаться завести пластырь на пробоину, Ёсимацу ответил категорическим отказом. Минная версия его не убедила совершенно.

— Нет. «Косатка» только этого и ждет, чтобы мы остановились. Вспомните «Иосино». То, что мы не смогли обнаружить «Косатку», это еще не значит, что ее здесь нет. Наше единственное спасение — срочно покинуть этот район. Подводная скорость русской субмарины невелика. Это косвенно подтверждает то, что она атаковала именно «Токиву», а не «Сикисиму», идущему головным под адмиральским флагом. Очевидно, русские были далеко от нас и заметили слишком поздно. Поэтому, попытались перехватить, идя полным ходом в подводном положении. Если бы у них была возможность в выборе цели, то они, несомненно, атаковали бы «Сикисиму», наш последний броненосец. А так они атаковали то, что смогли.

Возразить против такой логики было трудно. Крейсер отвернул в сторону берега. Вначале удалось поддерживать ход до двенадцати узлов, но дальше становилось все хуже. Крейсер медленно погружался. Все меры, предпринятые для уменьшения течи в смежные отсеки, оказались малоэффективны. Водоотливные помпы не справлялись, вода стала подступать к топкам котлов. Но остановиться хотя бы на время, это сделать из себя неподвижную мишень для русской субмарины. Поэтому, Ёсимацу пытался выжать из работающих котлов все, что можно. Но пара не хватало, топки гасли одна за другой, и ход крейсера уменьшался все больше и больше. И командир, и другие члены экипажа «Токивы» убеждались, что крейсера английской постройки, не смотря на свои эффектные данные вроде скорости и вооружения, отличаются крайне низкой живучестью. Если так пойдет и дальше, то до Японии они не доберутся. Надо зайти в ближайший корейский порт и хоть как-то подлатать корабль. Старший механик, докладывающий командиру ежечасно о состоянии крейсера, был непреклонен.

— Господин капитан первого ранга, в таком состоянии ни до одного японского порта мы не дойдем. Команда делает все, что может, но корабль все равно медленно тонет. Нам еще помогает то, что стоит хорошая погода. Иначе вода бы уже залила все топки, и мы потеряли ход.

— Сколько мы еще сможем продержаться в таком состоянии?

— Не более двенадцати часов. Если не ухудшится погода.

— Ясно. Делайте, что сможете. Наша задача — спасти корабль любой ценой. Их не так много у нас осталось…

Отпустив стармеха, Ёсимацу задумался. То, что экипаж делает все возможное и невозможное для спасения корабля, он знал. Но не все зависит от людей. Проклятая субмарина русских может кружить поблизости, выбирая подходящий момент. Хоть остальные и надеялись, что она ушла, отказавшись от повторной атаки. Скорее всего, погналась за японской эскадрой, плюнув на поврежденный крейсер. Русские прекрасно понимают, что «Токива» больше не боец, вот и надо заняться «Сикисимой» и остальными. Но Мотаро не обольщался на этот счет. В памяти постоянно всплывали «Якумо» и «Иосино». Сейчас ситуацию повторялась почти один к одному. С той только разницей, что в его распоряжении находились пять миноносцев, пока что успешно играющих роль сторожевых псов. Надо признать, что их хаотичное перемещение вокруг «Токивы» должно создать большие неудобства «Косатке», если она решится атаковать. А «Сума» бегает дальше, вокруг всего отряда. Поскольку, ничего не происходило, Мотаро стал надеяться, что пронесет. Ведь «Косатка», в конце концов, могла просто потерять их в темноте. Поэтому, надлежит сосредоточиться на борьбе с водой. Ход упал до шести узлов и скоро упадет еще больше. За отведенные старшим механиком двенадцать часов они не дойдут ни до одного порта. Значит, придется выбрасывать корабль на берег. Возможно, потом и удастся спасти его. Заделать кое-как пробоину, откачать воду и отвести на буксире в Японию для ремонта…

Грохот взрыва неожиданно привлек его внимание. А через несколько секунд — второй. Не смотря на то, что была ночь, удалось рассмотреть два столба воды, поднявшиеся над крейсером «Сума» находившимся в этот момент как раз на траверзе справа. Все встало на свои места. «Косатка» не стала гнаться за эскадрой. Она осталась возле своей добычи и желает заполучить ее во что бы то ни стало. Она давно могла бы уничтожить «Токиву», но командир русской субмарины захотел выжать максимум полезного из создавшейся ситуации. Он просто усыпил их бдительность, создав видимость кажущейся безопасности. И ждал подходящий момент, чтобы поймать «Суму». И он его все-таки поймал. Даже двух торпед не пожалел, подстраховался. Знает, что такой верткий и быстроходный противник для него — очень сложная цель. Не то, что еле ковыляющий «Токива». И теперь для него расправиться с «Токивой» проще простого…

Два миноносца сразу бросились к торпедированному «Суме», а остальные снова стали маневрировать рядом. Но Ёсимацу понимал, что это начало конца. Даже если командир субмарины и не решится подходить сейчас на дистанцию торпедного выстрела, то это не сможет продолжаться до бесконечности. Запас угля на миноносцах не такой уж и большой. И вскоре поневоле придется прекращать эту беготню, а то придется снабжать миноносцы углем прямо в море. На радость «Косатке»…

Но, как это ни странно, остаток ночи прошел спокойно. Командир так и не покинул мостик, не сомкнув глаз. Всем мерещилась в темноте неуловимая и грозная «Косатка». И все были в некоторой степени удивлены, когда после гибели «Сумы» повторного нападения субмарины не последовало. После того, как забрезжил рассвет, у всех отлегло от сердца. При дневном свете опасность, грозящая из-под воды, уже не казалась такой страшной. Да и перископ можно было заметить в таких условиях на поверхности воды заранее. Так же, как и след от торпеды. Миноносцы уже порядком израсходовали запасы бункера и шли рядом параллельным курсом, экономя уголь. Уже окончательно рассвело, и по левому борту хорошо был виден берег Кореи. Даже если они и не смогут дотянуть до порта, то эти несколько миль до мелководья «Токива» как-нибудь преодолеет. Ёсимацу облегченно вздохнул и решил пойти отдохнуть. Если «Косатка» никак не проявила себя за ночь, то, возможно, она ушла? Что-то ей помешало? Но это было бы слишком хорошо для правды…

Неожиданно на мостике показался старший механик. По его виду командир понял, что дела плохи. На вопрос о состоянии корабля стармех не стал темнить.

— Мы тонем. Помпы не справляются. Большая часть топок залита водой, а остальные котлы не могут обеспечить больший ход. Если все останется, как есть, то через три — четыре часа все топки будут залиты, и мы лишимся хода.

— Значит, надежды нет?

— Увы, господин капитан первого ранга, нет. Если только не произойдет чудо. Я и так удивлен, что кораблю удалось продержаться столько времени.

— Значит, придется выбрасываться на берег. До него не более трех миль. Выберем место получше, чтобы можно было потом снять крейсер с мели после ремонта и отбуксировать в Японию…

Командир подошел к карте и стал выбирать место на побережье, укрытое от штормов и с ровными глубинами без скал. Если выбросить корабль на песок, то он особо и не пострадает. И тут по его нервам ударил истошный крик сигнальщика.

— Торпеда с правого борта!!!

— Лево на борт!!!

Тут же последовала команда вахтенного офицера. Но все понимали, что это бессмысленно. Набравший сотни тонн воды крейсер, едва передвигающийся со скоростью в три узла, представлял для русской субмарины практически неподвижную мишень. Выскочив на крыло, Ёсимацу увидел пенистый след на поверхности воды, быстро приближающийся к борту корабля. Не смотря на переложенный на борт руль, крейсер реагировал очень медленно. И было ясно, что вскоре торпеда ударит в борт в районе носовой башни…

В носовой части «Токивы» проснулся вулкан. Вспышка пламени и клубы дыма окутали крейсер. Огненный смерч пробил палубу и устремился в небо. Носовую восьмидюймовую башню главного калибра сорвало с погона и сбросило в воду, как пустую бочку. Взрыв торпеды вызвал детонацию носовых погребов. Нестабильные шимозные снаряды нашли очередную жертву…

Взрыв полностью разворотил носовую часть крейсера, и он быстро погружался. Пострадал также один из миноносцев, оказавшийся очень близко от носа «Токивы». Очевидно, он тоже заметил торпеду и попытался ее перехватить, подставив свой собственный корпус, но торпеда прошла у него под килем и поразила крейсер. Близкий взрыв снес с миноносца мачту, трубы и мостик, разворотив корпус. «Токива» быстро погружался носом вперед, одновременно заваливаясь на правый борт. Корабль, уже и так набравший до этого порядочное количество воды, недолго продержался на поверхности. Оставшиеся четыре миноносца бросились к нему, в надежде спасти людей. Но «Токива» погружался и переворачивался так быстро, что мало кто из его экипажа успел выбраться на палубу. Когда крейсер исчез с поверхности моря, миноносцы подобрали из воды только двадцать восемь человек. В основном тех, кто находился в момент взрыва на верхней палубе…

«Косатка», тем временем, уже отошла на безопасное расстояние и осторожно всплыла на перископную глубину. Приподняв перископ невысоко над водой, Михаил, внимательно осмотрел поверхность моря. «Токивы» уже не было. Один миноносец стоял без труб и мачты, глубоко осев в воду. К нему подошел другой. Три оставшихся миноносца кружили на одном месте и подбирали людей из воды. Больше до самого горизонта не было видно ни одного дымка. Корейский берег тоже выглядел пустынным.

— Вот, господа, полюбуйтесь на результат нашей работы. «Токива» уже утонул. Взрыв его погребов повредил один из миноносцев, очевидно оказавшийся слишком близко. Судя по его виду, он уже никуда не уйдет. Прошу!

Старший офицер, Кроун, Колчак и оба корреспондента с интересом прильнули к перископу. Когда любопытство всех было удовлетворено, Михаил убрал перископ и подвел итог.

— Истрачено шесть мин. В цель попали четыре. Уничтожены один броненосный крейсер и один бронепалубный крейсер. Тяжело поврежден один миноносец. Правда, в этом нашей заслуги нет. Бедняга просто оказался в неподходящий момент в неподходящем месте. И думаю, если он не утонет, то японцы добьют его сами. Хотя, они такие упертые, что могут попытаться увести его на буксире. Иными словами, господа, за эту ночь «Косатка» добилась неплохих результатов…

— Неплохих?! Михаил Рудольфович, Вы шутите?! Да о таких результатах за одну ночь ни один миноносец, или крейсер даже мечтать не может!!!

— Ну, «Косатка» — то, не миноносец. И не совсем крейсер. Но, в общем-то, вы правы. Радует то, что мы хоть в чем-то смогли помочь нашему флоту. Интересно, как там у Макарова все прошло?

— А дальше что делать будем, Михаил Рудольфович?

— Нужно всплыть и срочно связаться с Макаровым. Сообщить ему последнюю информацию и сказать, что флот микадо уменьшился на два крейсера. Может быть, и мы что-то интересное от него узнаем. Но пока всплывать нельзя, японские миноносцы рядом. Подождем, когда они уйдут.

— А этого «контуженного» добивать не будем? Ведь он, вроде бы, ход потерял, и увернуться от мины не сможет.

— Можно, конечно. Хоть и мину на него жалко. Но что-то мне подсказывает, что японцы его сами добьют, если не утонет…

Как предполагал Михаил, так оно и получилось. «Косатка» уходила самым малым ходом в сторону моря, приподнимая временами перископ и осматривая поверхность. Один японский миноносец попытался завести буксир на своего тяжело поврежденного собрата, но из буксировки ничего не получилось. Миноносец тонул. Японцы сняли с него остатки экипажа и добили артиллерией. Когда миноносец скрылся под водой, остальные дали ход и направились вдоль берега на юг. Больше им тут было нечего делать.

А «Косатка», оставаясь на перископной глубине, никем не замеченная, уходила все дальше и дальше на запад, в открытое море. До тех пор, пока побережье Кореи не превратилось в полоску на горизонте, а дымы уходящих японских миноносцев исчезли вдали. И только после этого снова забурлила поверхность моря и в белой пене показалась серо-полосатая морская хищница. Она одержала очередную победу в этой ненужной России войне. И сколько таких побед у нее еще впереди? Чуждая этому времени, она всколыхнула своим появлением весь мир и уже направила Историю по другому пути. По какому именно, пока не ясно. Но то, что именно по д р у г о м у, не подлежит сомнению…

Часть 4

Глава 1. У чужих берегов

Открыв рубочный люк, Михаил выбрался на мостик и с удовольствием вдохнул свежий морской воздух. Хоть "Косатка" сейчас и недолго пробыла под водой, но все равно, каждое всплытие и первый выход на мостик давали необъяснимое чувство эйфории. Следом выбрался вахтенный офицер — прапорщик Емельянов и двое сигнальщиков. Сигнальщики сразу стали осматривать каждый свой сектор горизонта, а Михаил долго смотрел в направлении, куда ушли японские миноносцы.

— Вот так, Петр Ефимович. Еще один щелчок по носу адмиралу Камимуре. Сейчас растягиваем антенну и попробуем установить связь.

— А если миноносцы вернутся, Михаил Рудольфович?

— А что им тут делать? Людей они подобрали, кто уцелел. И хорошо знают, что ничего сделать нам, когда мы под водой, не могут. Даже если и надумают вернуться, то мы всегда успеем убрать антенну и погрузиться.

Следующие несколько минут трое матросов устанавливали антенну под руководством радиотелеграфиста, и вот он скрылся в радиорубке. Михаил терпеливо ждал на мостике, оглядывая горизонт. Погода была тихая, волнение отсутствовало практически полностью. Легкий ветерок тянул со стороны корейского берега, видневшегося на горизонте, и небо очистилось от туч. Начинался новый весенний день. Какие новости принесет он "Косатке"? Все надеялись, что будет получена какая-то информация от Макарова. "Косатка" следовала на юг вдоль берега самым малым ходом на одной машине и пока никуда не торопилась. Возможно, она срочно понадобится командующему, и тогда придется идти полным ходом на север, вдогонку за японским флотом. Михаил, как и все остальные, не сомневался, что флоты двух противников встретились. Либо этой ночью, либо рано утром. Камимура шел как раз в направлении Чемульпо, где должны были находиться русские корабли. Как там все получилось? Удалось ли заблокировать Чемульпо? И была ли уже встреча с главными силами Камимуры? Слишком много вопросов и ни одного ответа. Между тем, из люка высунулась голова Кроуна.

— Разрешите нам всем составом, Михаил Рудольфович?

— Прошу, прошу, Николай Александрович. Поднимайтесь.

Кроун, Колчак и оба корреспондента поднялись на мостик, с удовольствием вдыхая свежий воздух. Первая подводная атака дала всем массу впечатлений. Корреспондентов интересовали подробности, ведь они не видели в перископ самого момента, предшествующего пуску торпеды, поэтому пристали с расспросами. Пришлось популярно объяснять, но Михаил специально немного исказил информацию. Немирович-Данченко свой, а вот мистеру Лондону знать все подробности совершенно необязательно. Перемешивая русскую речь с английской, Михаил с улыбкой предупредил на русском, чтобы не воспринимали сейчас его слова буквально. То, что не предназначено для ушей мистера Лондона, он им потом подробно объяснит. А пока пусть слушает "морские рассказы".

За "морскими рассказами" прошло около часа, и Михаил стал уже беспокоиться. Наконец, из люка показался унтер-офицер Мошкин.

— Ваше высокоблагородие, нет связи с эскадрой. Всех по очереди вызывал, но никто не отвечает.

— А вообще в эфире что-нибудь слышно?

— Есть работа чужих аппаратов, видимо — японцы. Передают каким-то шифром. Наших не слышно.

— Жаль… Хорошо, братец, слушай дальше. Антенну пока убирать не будем. Появятся японцы, тогда уберем. Вот и все, господа, здесь нам больше делать нечего. Поэтому, сменим район охоты. Сейчас мы тут никого не поймаем.

— И куда же теперь, Михаил Рудольфович?

— В Корейский пролив. Наши крейсера оттуда ушли, поэтому сейчас там очень много непуганой дичи. Вот мы и должны эту несуразность устранить…

"Косатка" увеличила ход, взяв курс в сторону Корейского пролива. Горизонт был пустынен. Японские главные силы остались где-то позади. Но без связи со своей эскадрой придется блуждать по морю наугад без всякой гарантии обнаружить корабли противника. А если даже и удастся обнаружить, то не факт, что удастся их атаковать. Поэтому, остается заняться тем, чем, в общем-то, и занимались подводные лодки. И в чем они показали себя с наилучшей стороны. А именно — охота на вражеских коммуникациях. А там доступной и ценной дичи очень много…

Кэптен Харрис вошел в кабинет Первого Лорда Адмиралтейства с бланком телеграммы. И сэр Уильям Уолдгрейв понял по выражению лица своего помощника, что дело дрянь. Но вида не подал, поинтересовавшись для приличия.

— Какие-то новости, мистер Харрис?

— Да, сэр. И новости, вынужден Вас огорчить, весьма неважные.

— Что же такого случилось? Снова наш неуловимый мистер Корф на своей "Косатке" что-нибудь натворил? Так он, вроде бы, вышел в море без торпед? Или, он своей единственной пушкой перетопил оставшийся японский флот? Я уже ничему не удивляюсь, если в деле фигурирует мистер Корф.

— Не совсем так, сэр. Все гораздо хуже. Только что получена телеграмма из Токио. Русский флот нанес удар по Чемульпо. Уничтожил там все, что было. А после этого заблокировал фарватер, ведущий в бухту, затопленными судами и минами. Пострадали также и английские суда, находившиеся в порту.

— Вот как?! Честно говоря, не ожидал от русских такой прыти. И они, сами того не желая, сделали нам прекрасный подарок. Подняли руку на британский флаг. Теперь у нас есть хороший повод вмешаться в этот конфликт, если вдруг возникнет в этом надобность. Так что, новость не такая уж и плохая. Или, есть еще что-нибудь?

— Да, сэр. "Косатка", как нам было известно, вышла из Порт-Артура без торпед, загрузив чуть ли не двойной боекомплект снарядов к орудию. Русские, благодаря саботажу, или обычному разгильдяйству, отправили предназначавшиеся для нее немецкие торпеды вместо Порт-Артура во Владивосток. Вот адмирал Макаров с мистером Корфом и не стали ждать, отправив "Косатку" в море без торпед. Очевидно, посчитали, что для крейсерских операций на японских коммуникациях ей и одного орудия хватит. Что, в общем-то, имеет под собой веские основания. Но "Косатка" сразу же идет в Циндао. Да не одна, а в сопровождении четырех крейсеров.

— Я это знаю, мистер Харрис. Субмарина заходила для ремонта радиотелеграфной установки, поскольку на ней установлен немецкий аппарат "Телефункен".

— Я тоже поначалу так думал, сэр. Но сейчас получено сообщение — "Косатка" уничтожила торпедами два японских крейсера! Броненосный "Токива" и бронепалубный "Сума"!

— Что-о?! Бред какой-то!!! Откуда она могла взять торпеды?!

— Не знаю, сэр. Напрашивается вывод, что торпеды погружены в Циндао. После Циндао "Косатка" ни в один порт не заходила, это мы бы сразу узнали.

— В телеграмме не могли напутать? Может, японцы на минах подорвались?

— Нет. Японцы утверждают, что видели след от торпеды. Погода была тихая и видимость хорошая. Это подтвердили и несколько человек, спасшихся с "Токивы", и команды миноносцев, которые сопровождали крейсера. Ошибиться они не могли.

— Прямо, мистика какая-то… Если только немцы в Циндао, вместе с мистером Корфом, не обвели вокруг пальца абсолютно всех. И каким-то непостижимым образом все же смогли доставить на "Косатку" торпеды. Но ведь у нас есть точная информация, что в Циндао к "Косатке" никто, кроме небольшого катера, на котором просто невозможно доставить торпеды, не подходил. И простояла она там очень недолго… Странно…

— Как бы то ни было, сэр, факт остается фактом. "Косатка" снова в море и снова громит японский флот, который не может с ней ничего поделать. Если так пойдет и дальше, то через месяц у японцев, кроме канонерок и миноносцев, ничего не останется. Их "Косатка" пока что игнорирует. Возможно, просто из-за того, что есть более привлекательные цели. А не станет броненосцев и крейсеров, тогда и за миноносцы с канонерками возьмется.

— Так это же хорошо, мистер Харрис! Это просто прекрасно, что "Косатка" снова в море и мистер Корф раздобыл где-то торпеды! Значит, он начнет топить не только японские военные корабли, но и торговые. И не только японские.

— Сэр… Вы настаиваете на этом?

— Да, мистер Харрис, настаиваю. "Косатка" о б я з а н а утопить торпедами из-под воды безоружное английское судно. Причем так, чтобы этому была масса свидетелей. А недалеко, по счастливому стечению обстоятельств, оказался британский крейсер. Но крейсер не сможет прийти на помощь сразу. И часть команды и пассажиров английского судна может погибнуть, став невинными жертвами зарвавшихся русских. Сейчас разговор идет уже не о "Косатке". Даже если она внезапно погибнет, это уже ничего не изменит. Джинн вырвался из бутылки, и обратно его не загнать. Поэтому, сейчас стоит задача — создать крупный инцидент, способный бросить тень на Россию и обвинить ее во всех смертных грехах. Развить конфликт между ней и остальными странами Европы. Чтобы приструнить ее. А то, если так пойдет и дальше, то Японии просто будет нечем воевать через месяц — другой. В смысле — ее армии в Корее. А нам очень нужно сохранить Японию, как серьезный противовес России на Дальнем Востоке. Признаться, я не ожидал такого хода войны. А как все было красиво в первоначальных планах… Теперь, разумеется, о победе Японии речи нет. Надо помочь ей хотя бы выйти с наименьшим ущербом из этой войны, и чтобы она не превратилась в подобие Кореи, которую и за государство-то никто не считает. Иначе, Россия будет безраздельно господствовать в этом регионе, проводя свою политику. И тогда ни немцы в Циндао, ни французы в Индокитае, ни мы ничего с ними поделать не сможем без риска открытого вооруженного конфликта. Что, сами понимаете, нам совершенно не нужно.

— Понимаю. А что Вы говорили о джинне, сэр?

— Мистер Харрис, у нас ведь уже был этот разговор. Как это ни парадоксально звучит, но Британия — единственное государство, которое не заинтересовано в развитии подводных лодок. Пока их воспринимали, как игрушку, или самоходный торпедный аппарат у ворот военно-морской базы, еще куда ни шло. Но "Косатка" доказала — подводная лодка очень эффективное оружие для действий на морских коммуникациях. Которое в состоянии легко уничтожать как грузовые суда, так и броненосцы. И в данный момент мы н и ч е г о не можем с этим поделать! А не Вам говорить, насколько Британия зависит от морских коммуникаций. До недавнего времени мы считали, что надежно контролируем морские пути и сможем устранить угрозу для них, исходящую от флота любой страны. А можем ли мы сейчас утверждать подобное? Если в океанах появятся стаи таких "Косаток"? Не можем. И все государства в мире, а не только Россия, это прекрасно поняли. Особенно немцы и французы. И сейчас тоже бросятся строить подводные лодки. Конечно, это было бы просто счастьем, если удалось поставить подводные лодки вне закона, как варварское и бесчеловечное оружие и запретить их строительство, очернив "Косатку" всеми возможными способами. И наши дипломаты попытаются добиться этого. Но я реалист, а не пустопорожний мечтатель. И прекрасно понимаю, что после таких ошеломительных успехов "Косатки", это уже не удастся. И Германия, и Франция, да и все остальные начнут эксперименты с подводными лодками. А Германия, так та нас даже слушать не станет. Для них это — сущий подарок. Тем более, многие комплектующие для "Косатки" поставлялись из Германии. И немцы приложат все силы, чтобы скопировать "Косатку" и начать делать субмарины поточным методом. Что, кстати, уже начала делать Россия. Не смотря на отчаянные попытки нашей дипломатии добиться отмены этого строительства. Сообщу также неприятную вещь, мистер Харрис. В свете последних событий стало окончательно ясно, что Россия больше не воспринимает наши требования всерьез. Если раньше она пыталась найти компромисс, чтобы не раздражать нас очень сильно, когда мы начинали что-то требовать от русских, то теперь нас просто вежливо игнорируют. Странная метаморфоза с русским царем, раньше такой твердости в его действиях не было. А это очень нехороший симптом, мистер Харрис. И чем скорее мы загоним Россию туда, где она должна быть, тем лучше…

Шипит вода за бортом и разбегается волнами в стороны от форштевня, рассекающего гладь моря. Стоит тихая погода, солнце ярко светит с безоблачного неба, и вокруг картина удивительного спокойствия. Как будто не идет где-то война, не гремят выстрелы, и флоты двух противников не пытаются уничтожить друг друга, хорошо понимая, что сейчас на карту поставлено все. И от того, кто выйдет победителем из этого смертельного поединка, будет зависеть исход этой войны. Но всего этого рядом пока нет. Корейский пролив на удивление пустынен, если не считать вездесущих джонок, которые появляются временами на горизонте, и также быстро исчезают. Что несколько удивило Михаила, ожидавшего застать в этом районе интенсивное движение. Значит, японцы что-то придумали. Осматривая в бинокль горизонт, он удивленно пожал плечами.

— Странно. Никого. Одни джонки, а на них японцы ничего серьезного не перевезут.

— А может, они теперь будут крупные конвои формировать? Под прикрытием крейсеров?

Ведь "собачки" у них еще остались, мы не всех встретили.

Старшего офицера, как оказалось, тоже настораживала данная ситуация. С самого рассвета "Косатка" патрулирует в Корейском проливе, и до сих пор не встретила ни одного судна. На предыдущее патрулирование в этих местах было совершенно не похоже.

— Ладно. В конце концов, мы только первый день в Корейском проливе. Знать бы, когда Камимура вернется, можно было бы подготовить ему торжественную встречу на входе в Сасебо. Но там можно прождать неделю и больше. А японцы, тем временем, будут спокойно доставлять грузы.

— А может, их тут Владивостокский отряд разогнал?

— Возможно… Очень возможно… Ладно, прогуляемся к японским берегам. Может быть, там что найдем…

"Косатка" рассекала спокойные воды Корейского пролива, как через пару часов на горизонте появился дым. Лодка тут же дала полный ход и бросилась на перехват. Михаил, вызванный на мостик, разглядывал в бинокль незнакомца, который явно направлялся к японским берегам. По мере приближения стало ясно, что это грузовое судно, причем явно английской постройки. С него тоже заметили "Косатку" и увеличили ход, повернув ближе к японскому берегу. Из трубы парохода валил густой дым, кочегары не жалели угля, пытаясь выжать из машины несколько лишних оборотов, но тягаться в скорости с подводной лодкой грузовому пароходу — дело изначально провальное. Вскоре стал различим английский флаг на мачте, и можно было прочитать название с портом приписки — "Ниагара", Ливерпуль. Михаил со старшим офицером переглянулись.

— Михаил Рудольфович, опять ряженый?

— Не похоже… На палубе ничего, где можно было бы замаскировать орудия, нет. За таким фальшбортом их тоже не спрячешь. Установить в твиндеке и сделать открывающиеся порты? Возможно… Зайдем со стороны солнца. Тогда оно будет сильно мешать наводчикам этой "Ниагары", если они там есть.

Слегка подправив курс, чтобы зайти со стороны солнца, "Косатка" настигала "Ниагару". Сыграна боевая тревога, и экипаж разбежался по боевым постам. "Пассажиры" попросили разрешения быть на мостике. Комендоры уже стоят у орудия и выстроена цепочка матросов для подачи снарядов на палубу. Заодно, на мостик вынесен и установлен пулемет на турели. Что-то подсказывало Михаилу, следившему в бинокль за беглецом, что без стрельбы не обойдется. Внимательно осмотрев борт и надстройки беглеца, хорошо освещенные солнцем, он убедился, что скрыть орудия на нем будет очень трудно. Скорее всего, им действительно попался английский "купец", везущий военную контрабанду. Иначе, какой смысл ему удирать?

Когда дистанция между лодкой и сухогрузом сократилась, на съемной мачте лодки взвился сигнал по международному своду, требующий остановиться.

— Холостым — огонь!

Грохает палубное 120-миллиметровое орудие. Однако, никакого эффекта ни выстрел, ни флажный сигнал не производят. "Ниагара" продолжает удирать полным ходом. Значит, английский капитан не воспринимает "Косатку" всерьез. Ну, тем хуже для него…

— Боевым впереди по курсу — огонь!

Снова гремит палубное орудие. Снаряд падает в воду в сотне метров перед пытающимся скрыться пароходом. Глядя на эту картину, Михаил подумал, что история повторяется.

Потомок (или предок?) грозной немецкой "девятки" неумолимо мчится вперед. Расчеты конструкторов подтвердились — "Косатка" является хорошей орудийной платформой для такого орудия. А это значит, что для японских транспортов, а возможно, и вспомогательных крейсеров, настали черные дни. Как настали они когда-то для многих в Атлантике в 1914 году. Когда немецкие лодки нанесли торговому флоту стран Антанты страшные потери именно применением палубной артиллерии. И если так пойдет дальше, то успехи "Косатки" в этом деле могут затмить даже успехи U-35 Лотара фон Арнольда. Главное, чтобы японских транспортов в качестве целей хватило.

Однако, на "Ниагару" и это не производит никакого эффекта. Усиленно дымя, пароход стремится уйти к японскому берегу, уже появившемуся на горизонте.

Англичанин не сбавлял хода и уходил, игнорируя сигнал. Это начинало раздражать. В любой момент могли появиться японские крейсера, или миноносцы, и тогда придется прекратить преследование и погружаться. А пароход, похоже, удирает не просто так…

— Боевым под нос — огонь!

Орудие заряжено, и артиллерийский унтер-офицер Фокин тщательно выверяет прицел, чтобы случайно не зацепить беглеца. Снова грохот выстрела раскалывает воздух и перед самым носом "Ниагары" встает всплеск воды от упавшего снаряда. На палубе и на мостике парохода начинается беготня, но вскоре все затихает и "Ниагара", как ни в чем не бывало, продолжает уходить. Это уже неслыханная наглость. Все присутствующие на мостике удивлены и искоса поглядывают на Михаила, особенно Кроун с Колчаком и корреспонденты. Лондон прекрасно видит английский флаг, но даже его коробит подобное пренебрежение к приказам военного корабля. Что же предпримет командир? Михаил сжимает зубы. Если дать англичанину уйти, то это создаст очень плохой прецедент…

— Фокин, зарядить практическим!

— Есть, Ваше высокоблагородие!

Несколько минут уходит на то, чтобы подать снизу практический снаряд и перезарядить пушку. Михаил предвидел подобные фокусы со стороны нейтралов и поэтому специально распорядился захватить пару десятков практических снарядов — обычных железных болванок, применяемых во время учебных стрельб. В случае чего, удар такой болванки действует очень доходчиво, а люди не пострадают. Если только не умудрятся оказаться на пути снаряда. Но вот, орудие заряжено, а "Ниагара", не снижая хода, продолжает уходить в сторону японского берега. "Косатка" подворачивает и приближается к пароходу, ложась на параллельный курс в паре кабельтовых. На носу "Ниагары" никого нет, команда столпилась на палубе перед надстройкой.

— По палубе на баке — огонь!

Снова гремит пушка. Снаряд бьет в фальшборт парохода на баке и прошивает его насквозь. На пути снаряда оказывается брашпиль и тяжелая болванка, выпущенная почти в упор, срывает его с фундамента и разламывает на куски. Обе якорные цепи перебиты, и якоря с грохотом летят в воду. Унтер-офицер Фокин лишний раз доказал, что он прекрасный наводчик.

Это, наконец-то, возымело действие. Пароход застопорил машину и поднял флажный сигнал, извещающий об этом во избежание продолжения обстрела. Весь народ на англичанине как ветром сдуло с палубы, а на крыло мостика выбежал человек и начал размахивать руками.

— Молодец, Фокин! Отличный выстрел!

— Рад стараться, Ваше высокоблагородие!

— А теперь, господа, посмотрим, что же этот англичанин убегал. Досмотровой партии приготовиться. Второго офицера на мостик.

Вскоре на мостике показался прапорщик Померанцев, и Михаил сразу наметил задачу.

— Андрей Андреевич, берете досмотровую партию, переройте этого англичанина сверху донизу, но найдите причину, почему он убегал. Проверкой грузовых документов не ограничивайтесь, проверьте трюмы. Держите наготове оружие. Задача ясна?

— Так точно! Но, Михаил Рудольфович, а как же мы на англичанина попадем? Будем вплотную к борту подходить?

— Да, погода позволяет. В случае чего, не церемониться…

Держа "Ниагару" под прицелом орудия и пулемета, "Косатка" осторожно подошла к борту остановившегося парохода. Поданы швартовные концы с носа и кормы. С палубы смотрит команда парохода, а на крыле мостика стоит человек и настороженно глядит на подошедшую лодку. На требование подать трап никто не возражает. Все понимают, что игры кончились. Неожиданно человек, стоящий на мостике "Ниагары" подает голос.

— Господин капитан, как прикажете понимать ваши действия? На каком основании вы открыли огонь по английскому торговому судну в нейтральных водах?

— Вы капитан?

— Да, я капитан "Ниагары" Джеймс Блэквуд. И я заявляю протест против ваших незаконных действий.

— Почему Вы проигнорировали наши сигналы, господин капитан? Каков ваш груз и порт назначения?

— Порт назначения Хакодате, а груз — оборудование. Никаких сигналов мы не видели.

— Даже когда снаряды стали падать у вас перед носом?

Михаил усмехнулся. Ясно, что на "Ниагаре" не все чисто. Тем временем, досмотровая партия из пятнадцати матросов, вооруженных карабинами и револьверами, возглавляемая прапорщиком Померанцевым оказалась на палубе парохода. Быстро взяв под контроль рубку, остальные занялись досмотром трюмов. Померанцев представился английскому капитану и попросил предъявить судовые и грузовые документы, на что снова услышал поток бурных протестов, но нужные бумаги мистер Блэквуд все же принес. Впрочем, они и не понадобились. Едва Померанцев начал знакомиться с ними, как поднявшийся на мостик матрос досмотровой партии доложил.

— Ваше благородие, пушки в трюмах. И какие-то ящики, еще не открыли. Меня боцман срочно послал доложить.

Померанцев усмехнулся.

— Специфическое оборудование у вас на борту, господин капитан. Я доложу командиру, а он уже примет решение. Но, на всякий случай, я бы посоветовал Вам готовить шлюпки к спуску.

— Послушайте, господин офицер! Может, давайте договоримся? Вам то какая разница, что у нас за груз на борту? Неужели, вы не деловые люди?

— Увы, господин капитан. Разница большая. Поторопитесь со шлюпками.

Оставив англичанина скрипеть зубами и ругаться в полголоса, Померанцев покинул мостик и спустился на палубу, где уже его ждал боцман Евсеев с несколькими матросами.

— Проверили все трюмы, Ваше благородие. Везде — полевые пушки и ящики со снарядами.

— Ясно, Иван Сидорович. Пойдемте, посмотрим, каким "оборудованием" англичане японцев снабжают…

Осмотрев трюмы лично, Померанцев убедился, что состав "оборудования" соответствует заявленному. Михаил стоял на мостике и ждал результата. Если на пароходе не окажется военной контрабанды, то скандал гарантирован. Но доклад Померанцева с палубы "Ниагары" сразу поднял ему настроение.

— Михаил Рудольфович, досмотр проведен. Груз — полевые орудия английского производства с боекомплектом. Другого груза на борту нет.

— Отлично, Андрей Андреевич! Просто отлично! Передайте этим мореплавателям — у них есть тридцать минут, чтобы покинуть судно. После этого оно будет потоплено.

— Есть!

Когда Померанцев скрылся за фальшбортом, Кроун, стоявший рядом, удивленно посмотрел на Михаила.

— Михаил Рудольфович, а куда же мы всю эту ораву денем? Ведь их там человек пятьдесят, не меньше! Больше, чем нас на "Косатке"!

— То есть как, куда? В шлюпки, конечно.

— А потом? Ведь по нормам призового права мы должны снять команду с судна, уничтожаемого за перевоз военной контрабанды.

— Так мы и снимаем. В шлюпки. А потом отбуксируем шлюпки поближе к берегу.

— К какому берегу?! Ведь рядом только Япония!

— Так в Японию и отбуксируем. Когда мили четыре до берега останется, отдадим буксир. Погода хорошая, дальше сами доберутся.

— А если японцы появятся?!

— А это, смотря какие японцы. Если транспорт, то утопим и его без всяких досмотров. А если военный корабль, то отдадим буксир и погрузимся. Пусть японцы англичан на борт берут.

— Ну, непривычно как-то…

— Привыкайте, господа. Специфика действий подводной лодки отличается от действий надводного военного корабля. И применять свое право досмотра судов в море для нее довольно проблематично. Кстати, не хотите ли присоединиться к досмотровой партии и посмотреть все своими глазами?

Два раза предлагать не пришлось, и вскоре оба офицера вместе с двумя корреспондентами оказались на борту "Ниагары". Михаил сделал это специально. Для господина Немировича-Данченко и мистера Лондона и так сегодня материала уже — девать некуда, но вот если они своими глазами увидят английские орудия и снаряды, доставляемые в Японию а н г л и й с к и м судном, то это будет просто прекрасно.

Когда досмотровая партия покинула "Ниагару", "Косатка" отошла в сторону. С борта парохода спускают шлюпки, и экипаж срочно покидает его. Дождавшись, когда шлюпки окажутся на безопасном расстоянии, Михаил дал команду открыть огонь.

Грохнул выстрел и снаряд угодил в борт в районе миделя. Сверкнула вспышка взрыва, и тяжелый фугасный 120-миллиметровый снаряд разворотил в обшивке порядочную пробоину. Совсем не то, что старые снаряды с "Маньчжура". Громыхнул второй выстрел, и второй снаряд тоже поразил цель. Унтер-офицер Фокин старался бить в район машинного и котельного отделения, чтобы не вызвать случайно детонацию снарядов в трюмах. "Ниагара" уже заметно накренилась и осела в воду. Третий выстрел поставил точку, разворотив обшивку в районе ватерлинии. Пароход лег на борт и перевернулся вверх килем. Продержавшись в таком положении меньше минуты, он скрылся под водой. Вверх вырывались пузыри воздуха и всплывали деревянные обломки. Шлюпки, тем временем, удалялись в сторону берега. Английский экипаж здраво рассудил, что брать их на борт никто не будет. Но берег виден на горизонте, добраться до него несложно. Каково же было удивление англичан, когда после уничтожения парохода "Косатка" догнала шлюпки и предложила отбуксировать их ближе к берегу. Предложение было немедленно принято, и вскоре караван из подводной лодки и двух шлюпок двинулся в сторону видневшейся на горизонте Японии.

— Поразительно, Михаил Рудольфович! И именно так вы и топили японцев?!

— Да, Николай Александрович, так именно и топили. Из той самой пушечки, которую Вы нам любезно предоставили в Шанхае. Для подобных целей она — в самый раз. Когда не нужна ни большая дальность стрельбы, ни высокая скорострельность. А нужен хороший фугасный снаряд, который разворачивает в небронированном борту дырки подходящих размеров. Именно поэтому мы сейчас и поставили стодвадцати миллиметровку. У нее снаряд значительно более мощный, да и дальнобойность намного выше. Уверен, что теперь японцы будут вооружать свои транспорты. Качество артиллерии будет, конечно, аховое. Если только англичане не подсуетятся. Но теперь нам надо привыкать вести огонь с дальних дистанций. Таких стрельб, как на учениях, что были раньше, уже не будет.

— А как же Вы судно-ловушку от простого "купца" отличили?

Этот очень простой вопрос Кроуна поставил Михаила в тупик. Что не укрылось от всех остальных, находившихся на мостике. А ведь действительно — как? Не будешь же всем рассказывать о "кью-шипах"…

— Как Вам сказать, Николай Александрович… Уж очень много несуразностей было в этих "купцах"… Каждая по отдельности особого подозрения не вызывала, но все вместе… В общем, решил не рисковать и проверить, сделав выстрел мимо. Вдруг, у него нервы не выдержат? И действительно — не выдержали…

Михаил постарался изменить тему разговора, начав очередные "морские рассказы", рассчитанные больше на корреспондентов. Кроун понял, что командир не хочет говорить об этом при посторонних, и углубляться в дальнейшие расспросы не стал. И так сегодня он стал свидетелем того, о чем раньше даже не мечтал. И нисколько не пожалел о том, что решил связать свою дальнейшую службу с подводным флотом.

Когда до берега осталось порядка четырех миль, "Косатка" отдала буксир и предоставила англичанам возможность следовать дальше самостоятельно. Напоследок Михаил не отказал себе в удовольствии подойти вплотную к шлюпкам и произнести настоящую речь в присутствии обоих корреспондентов.

— Джентльмены, приношу свои извинения за доставленные неудобства и надеюсь, что по прибытию на берег ваши неприятности закончатся. Впредь рекомендую вам воздерживаться от найма на суда, подобные "Ниагаре", занимающиеся перевозкой военной контрабанды. Понимаю, что вашей вины в этом нет, и вы просто выполняли свою работу моряков. Но передайте всем своим знакомым, что в случае задержания торгового судна с военной контрабандой, его постигнет судьба "Ниагары", независимо от флага. Надеюсь на ваше благоразумие и благодарю за сотрудничество, что вы не оказали бессмысленного сопротивления. До свидания, и желаю удачи, джентльмены!

Дав ход, "Косатка" стала удаляться от шлюпок. Джек Лондон, ставший свидетелем этого спитча, только развел руками.

— Сэр, Вам бы адвокатом в суде выступать. Военный корабль задерживает судно, уличенное в перевозке военной контрабанды, уничтожает его, а потом буксирует шлюпки к берегу и еще извиняется за доставленные неудобства? В моей газете в это могут даже не поверить.

— Пусть не верят, мистер Лондон. Но то же самое будут писать и другие газеты. Думаю, Вы знаете, что на "Косатку" вылили много грязи до этого. Теперь можете убедиться сами — мы не воюем с простыми моряками. Более того, мы оказываем помощь и отпускаем даже экипажи японских транспортов, не причиняя им вреда. Разумеется, если они не окажут сопротивления. Впрочем, скоро у Вас будет возможность в этом убедиться. Видите дым на горизонте? Скорее всего — японец. И если это не военный корабль, а транспорт, и у него хватит ума не оказывать сопротивления, то я Вам обещаю — никто из его экипажа не пострадает. Хотя, само судно мы утопим в любом случае…

"Косатка" выжимала из своих дизелей все проектные пятнадцать узлов, чтобы побыстрее перехватить появившуюся цель. Все-таки, близость японского берега действовала на нервы. Хоть обстрела можно было и не опасаться с такого расстояния, но информация о "Косатке" уже могла быть передана. И скоро можно ждать появления вражеских миноносцев. Пожалуй, на сегодняшний день это чуть ли не единственный класс кораблей японского флота, который не опасается "Косатки". Их экипажи понимают, что представляют для лодки очень трудную цель, не имеющую особой ценности. Надо бы это несоответствие устранить…

Дальнейшее было обычной рутиной, ничем не отличающейся от предыдущей охоты в Корейском проливе. Встреченный пароход оказался небольшим японским сухогрузом дедвейтом даже менее тысячи тонн. Там заметили "Косатку" и сразу остановили машину, начав спускать шлюпки. Моряки японского торгового флота выполняли негласный уговор. Они не оказывают сопротивления и покидают судно, а "Косатка" не чинит им в этом препятствий и отпускает на все четыре стороны после уничтожения судна. Оба корреспондента находились на мостике и были свидетелями, что "Косатке" даже не пришлось давать предупредительный выстрел. Авторитет в японском торговом флоте она уже имела непререкаемый. Когда шлюпки отошли от борта и направились к берегу, Михаил подождал, пока они удалятся на безопасное расстояние, и приказал открыть огонь. Первый же снаряд поразил цель, ударив в район машинного отделения. Второй разворотил борт в районе носового трюма. Пароход стал крениться на борт и оседать носом. И тут снова появились дымы на горизонте. Послав, на всякий случай, еще один снаряд в борт японцу, чтобы тонул быстрее, "Косатка" направилась в сторону обнаруженных целей. Михаил довольно потирал руки и предвкушал продолжение охоты, так удачно начавшейся сегодня, но вскоре понял, что его "браконьерству" пришел конец. Во всяком случае, на сегодня. Навстречу "Косатке" полным ходом неслись два японских миноносца. Очевидно, береговые посты ее обнаружили и связались со своим начальством. Расстояние было еще большим для открытия огня, поэтому они и не тратили снаряды. Но оставаться на поверхности и вступать с ними в артиллерийскую дуэль совершенно не хотелось. Окинув взглядом горизонт, на котором снова появились дымы, но уже позади, Михаил вздохнул.

— Все, господа. Наша браконьерская охота в чужих угодьях временно приостанавливается.

Егеря появились.

— Так может, разделаем их, Михаил Рудольфович?! Ведь у нас стодвадцати миллиметровка, а у них только "семьдесят пять"!!!

Кроуну и Колчаку, воодушевленным предыдущими победами "Косатки", не терпелось повоевать. Находившийся на мостике старший офицер только снисходительно улыбнулся, а Михаилу пришлось давать объяснения.

— Нет, господа. Артиллерийская дуэль с миноносцем для нас — крайний случай. Когда стоит вопрос "или — или". Потому, что одна пробоина в прочном корпусе, и мы не сможем погрузиться. А добить лодку на поверхности — это дело времени. Даже если мы выйдем победителями из этой дуэли. А посему — всем покинуть мостик! Приготовиться к погружению!

Мостик быстро опустел. Михаил бросил взгляд на приближающиеся миноносцы, оглянулся на дымы, появившиеся на горизонте, и тоже скрылся в люке. И откуда черти принесли этих двух "егерей"? Не побраконьеришь тут теперь. Ну, ничего. Будет день, будет пища… Люк захлопнулся, зашипел воздух и "Косатка" стала погружаться. И вскоре исчезла с поверхности моря. Два миноносца, стремившиеся поймать ускользающую добычу, остались ни с чем. Видя, что лодка погружается, они дали залп из носовых орудий, но снаряды упали с большими недолетами. А когда подошли ближе, перед ними расстилалась только гладкая поверхность моря, освещенная теплым весенним солнцем. А грозный морской демон, наводящий страх на весь японский флот, снова исчез без следа.

— Вот так, господа офицеры. На сегодня нам дальнейшую охоту сорвали, а скоро стемнеет. Не нравится мне это отсутствие активности. Раньше место было гораздо более оживленное. А посему, наведаемся ка мы в гости к господину Камимуре. В замок его забираться пока не будем, но у ворот подежурим. Может, что интересное увидим. Да и по времени скоро он возвращаться должен. Думаю, огребли японцы неприятностей полные карманы после встречи с нашей эскадрой. Валерий Борисович, можем мы рассчитывать на наши семь узлов подводного хода? И на три узла экономического до полного разряда батарей?

— Можем, Михаил Рудольфович. Машина в полном порядке.

Михаил снова собрал на совет в свою каюту обоих посвященных — старшего офицера и старшего механика. По крайней мере, не надо ни от кого таиться. Может, дельным советом помогут. Ибо, сложное дело предстоит…

— Значит, слушайте, друзья мои. Не сегодня — завтра, должен возвращаться Камимура. С тем, что у него осталось после встречи с Макаровым. Полностью его разгромить не удастся, так как у японцев значительное преимущество в скорости. И если запахнет жареным, то он всегда сможет уйти. А уходить ему, кроме Сасебо, некуда. Вот там мы его и будем ждать.

— Так мы заберемся прямо в бухту? Как U-47 Гюнтера Прина в Скапа Флоу?

— Пока нет. Карта минных полей у нас есть, поэтому будем поджидать японцев неподалеку. Заодно и систему дозоров разведаем. Но в бухту нам пробираться все равно придется. Потому, что в момент возвращения японской эскадры мы сможем атаковать только одного. Остальные загонят нас на глубину и не дадут всплыть под перископ. Думаю, миноносцы у Камимуры должны остаться.

— А в самой бухте как мы их достанем? Если еще удастся туда пролезть?

— Думаю, удастся. До противолодочных сетей и донных мин японцы вряд ли додумались. До асдика и глубинных бомб тоже. Поэтому, у нас есть неплохие шансы проникнуть в Сасебо и атаковать японцев на якорной стоянке. Не думаю, что они будут стоять там с противоминными сетями. И если это будет так, то мы сможем отправить на дно еще три корабля, выпустив торпеды… то бишь мины Уайтхеда по неподвижным мишеням. Вот перезарядить аппараты и повторить атаку уже вряд ли получится, надо будет уносить ноги. Как вам план? Что скажете?

— Как там по твоему? Дас ист фантастиш, герр фрегаттен-капитан? Ты, случайно, с самим Прином знаком не был?

— Нет, не довелось. Мы были в разных флотилиях. И его U-47 исчезла в марте сорок первого в Атлантике. Скорее всего, погибла со всем экипажем.

— А сейчас он где?

— А он еще не родился. И дай бог, чтобы не пришлось ему снова прорываться в Скапа Флоу…

Глава 2. Ниндзя против самурая

Рассвет вставал над морем. Небо было ясным, погода довольно тихая и небольшие волны мерно покачивали "Косатку", патрулирующую недалеко от входа в пролив, ведущий в Сасебо. После того, как миноносцы загнали лодку под воду, Михаил решил на время никому не показываться. Почему нет былой активности в Корейском проливе, пока непонятно. Поэтому и делать тут пока нечего. Лишняя пара пойманных японских пароходов погоды не сделает. А вот если все пойдет, как он предполагает, то вскоре главные силы японского флота, или то, что от них осталось, должны вернуться в Сасебо. И есть хорошая возможность их перехватить. В связи с этим "Косатка" направилась в сторону моря в подводном положении, пока миноносцы не ушли, потеряв надежду ее обнаружить. Когда это наконец таки произошло, то уже начало темнеть и ночь укрыла подлодку от чужих взоров. Никем не замеченная, она всплыла, дала ход и направилась к Сасебо. Японский флот не минует этот пролив.

По дороге выяснилась причина слабой активности японских грузоперевозок через Корейский пролив. Как только солнце скрылось за горизонтом, пролив заметно оживился. Очень скоро появились грузовые суда, следующие в направлении Кореи. Иногда одиночки, иногда по несколько сразу. Те, которые шли в группах, похоже, следовали под охраной вспомогательных крейсеров. Что же, это было вполне закономерно. Русские крейсера недавно навели здесь порядок, да и информация о появлении "Косатки" уже получена. Поэтому, японцы стараются хоть как-то обезопасить свои грузоперевозки, пересекая Корейский пролив ночью. Все суда шли без огней, но ночь была лунная и сигнальщики на мостике "Косатки" довольно легко обнаруживали проходившие мимо суда. К тому же, очень многие допускали выброс искр из дымовых труб, спеша пересечь опасную зону в темное время суток. Вызванный на мостик Михаил злорадно улыбался. Как это было непохоже на т у войну. Когда японский флот творил в этих местах, что хотел. На кровожадные реплики прапорщика Емельянова, стоявшего на вахте и сетующего на то, сколько добычи проходит мимо, он усмехнулся.

— Нет, Петр Ефимович, сегодня им повезло. Сейчас не они — добыча. Чувствую, нам предстоит очередная серьезная охота. Причем, не на кабана из засидки, как было у входа в Токийский залив и возле Владивостока, а на медведя в берлоге. И не надо раскрывать наше местонахождение. Была здесь вчера "Косатка", и ушла. Мало ли, где ее черти носят…

Оставаясь незамеченной, "Косатка" тихо скользила, как призрак в ночи, обходя стороной встречные суда. Никто не должен видеть ее до определенного момента. Наступал финальный акт драмы. И будет очень обидно, если его сорвет какая-нибудь нелепая случайность…

Осмотрев в бинокль светлеющий горизонт, Михаил раздумывал, правильно ли он поступает. Сегодняшнюю ночь он, фактически, подарил японцам. Отказался от нескольких атак. Хорошо, если Камимура пойдет сразу назад. А если нет? Если он не захочет покидать район Чемульпо? То, что русская и японская эскадры встретились, не подлежит сомнению. Но вот каков результат? Японцы ограничились стрельбой с дальней дистанции, выдерживая ее благодаря преимуществу в скорости, или русским удалось навязать ближний бой? При котором их бронебойные снаряды максимально эффективны?

Радиосвязи с эскадрой так и нет. Растягивали ночью антенну, пытавшись связаться с крейсерами, но бесполезно. Либо русские крейсера находятся очень далеко, либо вообще ушли к Порт-Артуру. Но сейчас, в данный момент, Корейский пролив свободен и никто японцам не мешает. Кроме "Косатки". Ладно, в конце концов, несколько дней все равно ничего не решат. И если Камимура так и не появится, то можно будет продолжить охоту…

— Никого… Как стало светать, так попрятались все. Видно, здорово их тут наши крейсера напугали. Все, хватит глаза мозолить, скоро рассветет.

— Погружаться будем, Михаил Рудольфович?

— Да. А то, не ровен час, японцы заметят. И толку тогда от нашего присутствия здесь никакого. Камимуру предупредят, и он пока в Сасебо не сунется. Всем покинуть мостик, приготовиться к погружению!

Мостик опустел, снова зашипел воздух и "Косатка" стала погружаться. Когда солнце поднялось над горизонтом и осветило первыми лучами притихшие воды Корейского пролива, поверхность моря была пустынна. Далеко на горизонте появился одинокий дымок парохода, идущего со стороны Кореи и не успевшего пересечь пролив в течение ночи. Когда цель приблизилась, Михаил рассмотрел ее и тут же убрал перископ. Небольшой японский грузовой пароход. Идет, судя по высоте борта, пустой. Незачем размениваться на такую малоценную цель и раскрывать свое присутствие в этом районе.

"Косатка" осталась на перископной глубине, пропустив пароход. Вскоре, вдали возле берега, появились и исчезли два миноносца. Прошли на север три парохода, а на юг два, оказавшиеся английскими, о чем недвусмысленно предупреждали их огромные британские флаги. Очевидно, англичане тоже опасаются "Косатки" и хотят обезопасить себя хотя бы таким способом. Но главных сил японского флота не было.

Михаил рассматривал трофейную карту в каюте, прикидывая, где пролегают наиболее оживленные маршруты японских грузоперевозок на линии Япония — Корея, как его побеспокоил вахтенный матрос.

— Ваше высокоблагородие, дымы на горизонте. Аккурат со стороны Кореи.

— Ясно, братец! Похоже, дождались таки мы японцев!

Прибыв в рубку, Михаил застал там старшего офицера, наблюдающего в перископ.

— Похоже, появился Камимура. Впереди три "собачки" бегут, остальных пока плохо видно.

Прильнув к перископу, Михаил рассмотрел открывшуюся картину. Несомненно, впереди идут три бронепалубных крейсера. Издалека еще трудно понять, имеют ли они повреждения. А вот за ними — остальные силы. Прикинув курс, которым должны следовать японцы, Михаил понял, что пройдут они не очень далеко и есть шансы перехватить противника, даже не устраивая гонку под водой.

— Отлично! Значит, наши расчеты оказались верными. Камимура возвращается в Сасебо. Вот сейчас и посмотрим, как прошла встреча возле Чемульпо…

"Косатка" затаилась на перископной глубине. Японская эскадра приближалась. Михаил ненадолго приподнимал перископ над водой и понял, что встреча с русским флотом не прошла японцам даром. Три бронепалубных крейсера во главе с "Читозе" под флагом адмирала Дева прошли вперед, прошумев совсем рядом. Но они Михаила и не интересовали. За ними идут гораздо более привлекательные цели. И головным — снова броненосец "Сикисима", за которым следуют уже не четыре, а только три броненосных крейсера! Одного не хватает. Под таким ракурсом и с такого расстояния еще трудно понять, кого именно, но факт налицо. Кроме этого, хорошо видно, что корабли лишились части рангоута. Похоже, японцы получили сильные повреждения. Сыграна боевая тревога и "Косатка" начинает подкрадываться к своей добыче, чтобы сделать единственный, но точный и смертоносный бросок.

Позиция занята, лодка медленно движется на перископной глубине. Колонна из броненосца и трех броненосных крейсеров медленно приближается. По мере приближения Михаил понял, что "Сикисиме" здорово досталось в бою. Мачты отсутствуют, кормовая труба тоже. Носовая двенадцатидюймовая башня лишилась одного орудия, развернута на борт, и, похоже, заклинена. Крылья мостика смяты и изуродованы. На палубе творится, непонятно что, отсюда еще не разобрать. Но пробоины в носовой части борта уже хорошо видны. И это только то, что удалось разобрать в перископ с большой дистанции. Очевидно, "Сикисима" спасся только благодаря преимуществу в скорости. Он и будет главной целью. За ним удается опознать "Идзумо", "Ивате" и "Адзума". Корабли очень сильно избиты. "Ивате" идет с креном, а "Адзума", помимо крена, еще осел кормой в воду по самую палубу и заметно отстал от остальных. Отсутствует "Асама". Возможно, утонул. А возможно, просто сильно отстал, и его бросили, чтобы не тормозить ход всей эскадре, оставив для символической охраны два — три миноносца. Но это уже и не важно. Вот они, последние остатки флота Японской империи. Флота, с помощью которого она надеялась разгромить русский флот и обрести контроль над морем, так необходимый в этой войне. И теперь этого флота нет. Последние четыре избитых корабля с трудом доползли к своим берегам. Но вот, "Адзума" начал отставать и выкатился из строя. Расстояние между ним и "Ивате" увеличивается. Похоже, либо у крейсера проблемы с рулем, либо он вообще лишился хода. Два миноносца тут же бросились к нему. Значит, "Адзума" уже не жилец. Если он не утонет сам, то после атаки "Сикисимы" можно добить и его. Но этого пока еще никто не знает…

Перископ убран, чтобы не дать обнаружить лодку вражеским сигнальщикам раньше времени. Вот в стороне прошумели миноносцы. Похоже, никто не ждет в этом районе "Косатку". Суетливой беготни миноносцев вокруг крупных кораблей нет. Хотя, возможно, они просто экономят уголь, которого должно было остаться очень немного. Японцам еще повезло, что стоит тихая погода. Иначе, "Ивате" и "Адзума" могли бы и не добраться до японских берегов. Да и у "Сикисимы" с "Идзумо" состояние, похоже, немногим лучше. На короткое время поднять перископ и уточнить положение целей. "Адзума" остановился, возле него крутятся два миноносца, а бронепалубные крейсера развернулись и полным ходом идут обратно. "Сикисима", "Идзумо" и "Ивате" медленно приближаются. Ход эскадры не более шести узлов. Головной "Сикисима" должен пройти в двух кабельтовых перед носом "Косатки". Менять курс он, похоже, не собирается…

Три корабля медленно приближаются. Их экипажи с облегчением вздыхают, видя родные берега. Они считают, что уже все позади. Что им удалось вырваться из этого ада, в котором они побывали совсем недавно. Но они не догадываются, что в глубине притаился грозный враг. Тот, который явился виновником всех их несчастий. Страшный подводный хищник, для которого нет разницы, кто находится перед ним. Безобидный грузовой пароход, или вооруженный до зубов броненосец, ему все едино. Он наносит разящий удар из-под воды и бесследно исчезает в морских глубинах. И он специально пришел сюда, чтобы завершить то, что начал пару месяцев назад. Поставить точку в этой смертельной схватке…

Перископ вверх, уточнить положение целей. Форштевень "Сикисимы" медленно приближается к линии визира. Параметры его движения уже давно определены и две торпеды в носовых аппаратах ждут своего мига. "Косатка" до сих пор не обнаружена, и "Сикисима" неотвратимо движется навстречу своей гибели.

Цель в точке выстрела. Толчок и одна торпеда выходит из аппарата, устремляясь к цели. Через три секунды уходит вторая. Полный ход электродвигателями и горизонтальные рули на погружение. Оставаться на перископной глубине нельзя, следы от торпед будут сразу обнаружены. "Косатка" еще погружалась, стараясь укрыться под толщей воды, как наверху разверзся сущий ад…

Капитан первого ранга Тэрагаки Идзо, командир броненосца "Сикисима", смотрел на появившийся вдали берег со смешанными чувствами. С одной стороны душу грела мысль, что они все же спаслись, вырвавшись из преисподней. Никто не ожидал подобного от встречи с русскими. Когда они обнаружили на рассвете русскую эскадру, то попытались в полной мере использовать свое преимущество в скорости, применив маневр "кроссинг — т", начав охватывать голову колонны противника, возглавляемую флагманским броненосцем "Петропавловск". Командующий надеялся таким способом сосредоточить максимум огня на вражеском флагмане, одновременно затруднив огонь по цели другим русским кораблям. Но каково же было удивление всех, когда русские не приняли навязываемые им правила, а сломали кильватерный строй и бросились на них фактически поодиночке, превратив бой в свалку. Расстояние между эскадрами быстро сокращалось, наводка орудий сбивалась, и им не удалось вести стрельбу с дальних дистанций. Попадания участились с обеих сторон, и тут стала проявляться сила русских бронебойных снарядов. Поняв, что дальнейшее сближение приведет только к еще большим потерям, так как из всех кораблей один лишь "Сикисима" мог реально противостоять русским броненосцам, командующий приказал повернуть "все вдруг" и отойти, воспользовавшись преимуществом в скорости. И тут один из тяжелых русских снарядов угодил прямо в боевую рубку крейсера "Асама". Все остальные корабли выполнили поворот и стали уходить, стараясь побыстрее выйти из-под убийственного огня русских броненосцев, а вот "Асама" пошел на циркуляцию. Очевидно все, кто находился в рубке, вышли из строя. Поняв, что крейсер неуправляем и его быстро добьют, командующий приказал возвращаться. Но эта потеря времени и еще большее сближение с русскими стали для крейсера роковыми. "Асама" получил еще несколько попаданий тяжелыми снарядами, один из которых вызвал взрыв боезапаса в каземате шестидюймовый орудий, а другой разворотил борт в районе ватерлинии, из-за чего крейсер стал зарываться носом в воду, сразу значительно потеряв в скорости хода. Особенно усердствовали в этом два русских облегченных броненосца "Победа" и "Пересвет", которые вырвались вперед. После поворота эскадры на обратный курс эти броненосцы попали под сосредоточенный огонь и поспешили отойти, но "Асама" был уже обречен. Ставший на некоторое время единственной мишенью для русских, крейсер получил очень сильные повреждения и лишился хода. Дальнейшее было вполне предсказуемо. Вскоре к "Победе" и "Пересвету" присоединились три других русских броненосца, и все вместе они продолжили избиение "Асамы". Командующий снова попытался сосредоточить огонь на флагмане русских, воспользовавшись преимуществом в скорости хода, и снова эти проклятые гайдзины превратили бой в свалку. На этот раз больше всех получил "Адзума". "Победа" и "Пересвет" снова вырвались вперед, сосредоточив огонь на этом крейсере, идущим концевым. Когда накал боя достиг апогея, один из русских снарядов угодил в носовую башню "Сикисимы", вызвав взрыв снаряда в канале ствола орудия. Как удалось избежать взрыва погребов, ведомо только богине Аматерасу. Башню заклинило намертво, сорвало с нее крышу, вся орудийная прислуга погибла, но сам корабль уцелел. Кормовая башня была повреждена еще до этого. Видя такое, командующий приказал отходить. Для русских этот бой тоже не прошел даром, особенно для двух наглецов — "Победы" и "Пересвета", но если так продолжать и дальше, то это закончится гибелью эскадры. Три тихоходных русских броненосца хоть и получили большое количество попаданий, но по их поведению это было не особо заметно. Еще немного, и из всей эскадры на поверхности моря может остаться один "Сикисима". То, что происходило потом, можно назвать одним словом — бегство. Помогло только то, что "Петропавловск", "Полтава" и "Севастополь" не смогли их догнать. А "Победа" и "Пересвет" были уже серьезно повреждены, и преследовать противника не рискнули. От крейсеров отряда адмирала Дева и миноносцев вообще не было никакого толку. Видя, что в составе русской эскадры идет группа транспортов, прикрываемая крейсерами, они попытались на них напасть. Но присутствие в составе крейсерского отряда русских броненосного крейсера "Баян" сразу превратило атаку Дева в авантюру. Русские не стали привлекать "Баян" к участию в сражении между главными силами, поскольку и так имели преимущество в огневой мощи, а оставили прикрывать транспорты. Поэтому, первая же попытка атаковать оказалась последней. "Баян", "Аскольд" и "Диана" повернули и бросились навстречу. Когда флагман отряда — крейсер "Читозе", получил восьмидюймовый снаряд с "Баяна", то Дева решил больше не испытывать судьбу и повернул обратно. Все равно, в бою с тремя крейсерами, один из которых броненосный, у его легких бронепалубных крейсеров не было никаких шансов. Тем более, при транспортах остались "Новик" и "Боярин", которые хотя и не приняли участия в отражении атаки, но в любой момент могли присоединиться к своим более мощным собратьям. Миноносцы сначала попытались атаковать русские броненосцы, но встреченные плотным огнем отступили, выпустив торпеды с большой дистанции. Из которых, естественно, ни одна не попала в цель. После этого сделали попытку напасть на "обоз", но сразу же попали под огонь двух охранявших транспорты "суперистребителей" — "Новика" и "Боярина", как прозвали эти корабли в японском флоте. Два миноносца отправились на дно, получив каждый по несколько 120-миллиметровых снарядов, а остальные сбежали, ничего не добившись. Все время складывалась ситуация, что не миноносцы охотились на "Новика" и "Боярина", а наоборот. "Новик" и "Боярин" выступали в роли удачливых охотников, и никогда не оставались без добычи. Высокая скорость хода позволяла им преследовать уходящие миноносцы, ведя дьявольски точный огонь из своих 120-миллиметровых орудий практически безнаказанно. Что и говорить, эти два небольших и довольно скромно вооруженных, но очень быстроходных русских крейсера, всегда работающие в паре, оказались настоящим бичом для миноносцев. Кто бы мог предположить подобное раньше…

Иными словами, то, чего они добились в этой попытке навязать бой русским, называлось одним словом — разгром. Если бы "Петропавловск", "Полтава" и "Севастополь" имели большую скорость хода, то шансы спастись были бы только у бронепалубных крейсеров и миноносцев. Вряд ли русские крейсера стали бы их преследовать. А вот последние остатки первого и второго броненосных отрядов — "Сикисима", "Ивате", "Идзумо" и "Адзума" были бы уничтожены. В этом уже не было никаких сомнений, поскольку искалеченные корабли ушли только потому, что русские не смогли их догнать. И при этом им дорого доставался выигрыш каждого кабельтова. При отходе снова больше всех пострадал "Адзума". Видя, что противник уходит, русские прекратили бесполезное преследование, и повернули обратно. Их там ожидала другая добыча — потерявший ход "Асама", который они сразу же стали добивать. Строить иллюзии в отношении исхода этого боя было бы глупо…

И теперь с полной уверенностью можно сказать, что главных сил флота больше нет. "Асама", скорее всего, уничтожен. "Ивате" и "Идзумо" избиты так, что полностью потеряли боеспособность. Поразительно, что они вообще смогли уйти от противника. На "Сикисиме" ситуация немногим лучше. Но он лишился, как минимум, половины своей артиллерии главного калибра. Носовая башня полностью уничтожена, а кормовая заклинена и оба двенадцатидюймовых орудия имеют повреждения. Причем, неизвестно, удастся ли их восстановить. Вот где проявляется ущербность подхода в комплектовании флота кораблями зарубежной постройки. Орудия можно взять только в Англии, но где Англия, а где Япония… Да и в свете последних событий былой уверенности в помощи англичан больше нет. Но за "Сикисиму", "Ивате" и "Идзумо" можно хотя бы не волноваться в том плане, что они смогут дойти до Сасебо. А вот "Адзума" медленно тонет, и вряд ли сможет дотянуть до порта. Если сначала он еще мог держать ход, то потом стал тормозить всю эскадру. Хорошо, что русские отказались от преследования, а то бы пришлось решать дилемму — принимать безнадежный бой, спасая "Адзуму", или отдавать его на заклание, уводя остатки флота. Но тут, похоже, русские уже и не понадобятся. Пять минут назад с крейсера передали сообщение, что больше не могут держать ход. Водоотливные помпы уже не справляются с откачкой воды. Большая часть топок в кочегарках затоплена, и пара не хватает даже на одну машину. Если бы удалось продержаться еще немного, то можно было бы выбросить корабль на берег, который уже хорошо виден. Но… Не судьба.

Командующий, видя эту безрадостную картину, отдал приказ взять крейсер на буксир и попытаться довести его до мелководья, после чего покинул мостик. Тэрагаки проводил адмирала взглядом, хорошо понимая то, что творилось у него в душе. Война на море проиграна, пора это признать. Как она оказалась не похожа на предыдущую войну с Китаем. Тогда японский флот был хозяином моря и диктовал противнику свои условия. Никто не сомневался, что то же самое будет и на этот раз. И вдруг, все пошло наперекосяк с самого начала. Каким образом проклятые гайдзины сумели создать этого подводного монстра?! Ведь никому в мире, даже Англии, не удалось создать ничего даже отдаленно похожего! И всеми своими победами на море русские обязаны исключительно единственной субмарине, которой командует ее создатель, капитан Корф. Загадочный человек, никогда не имевший отношения ни к военному флоту, ни к кораблестроению. Но между тем, оказавшийся настоящим гением подводной войны. Его субмарина наносила внезапный смертельный удар, и тут же исчезала в морских глубинах. Иначе, чем вмешательством демонов в дела людей, это и не объяснить. Откуда капитан субмарины может знать, где ему надо находиться в определенный момент времени, чтобы добиться такого ошеломительного успеха? Никакие шпионы, даже если бы они и были в Морском генеральном штабе, не смогли бы передавать на "Косатку" сведения с такой оперативностью. Тем более, как удалось достоверно узнать, для сеанса радиосвязи субмарине необходимо всплыть и установить антенну, а это требует некоторого времени. Откуда же этот Корф, разрази его демоны, может получать достоверную и своевременную информацию?! Воистину, кроме чертовщины, ничего в голову не приходит… Вот и теперь "Косатка" отличилась. То, что "Токива" получил только одну торпеду и попытался уйти обратно в Японию, еще не значит, что он уцелел. Капитан Корф не стал преследовать эскадру, а скорее всего, погнался за поврежденной целью, не имеющей возможности скрыться. Так же, как он поступил с "Якумо". Преследовал свою добычу до тех пор, пока не уничтожил, прихватив заодно и "Иосино", так глупо подставившегося под торпеду. И "Токива" давно должен лежать на дне моря, если только "Косатка" не отвлеклась на что-то другое, более важное. Но надеяться на это… А может, вместе с "Токивой", господин Корф умудрился и крейсер "Сума" уничтожить? Так же, как "Иосино"? А что, это уже не удивительно… Знать бы, где сейчас находится "Косатка". Весь переход после боя эта загадочная субмарина никак себя не проявила, что было странным. Хотя, по логике вещей, должна была находиться поблизости и постараться добить тех, кто ускользнул от главных сил русских. Все ожидали этого и были очень удивлены, когда атаки не последовало. Возможно, они сами создали для себя пугало из "Косатки", и она, на самом деле, не так уж и всемогуща?

Тэрагаки наблюдал за тем, как все три бронепалубных крейсера — "Читозе", "Касаги" и "Акицусима" полным ходом неслись к потерявшему ход "Адзума", которого уже развернуло бортом, и было видно, что крейсер ушел кормой в воду по самую палубу. Сомнительно, что удастся отбуксировать его на мелководье…

— Торпеды слева!!!

Крик сигнальщика ударил по нервам. Тэрагаки инстинктивно обернулся и увидел две пенистых дорожки на воде, быстро приближающиеся к борту броненосца. И понял, что ничего сделать не успеет…

— Право на борт!!! Огонь!!! Полный вперед!!!

"Сикисима" начал отворачивать вправо. Но недостаточно быстро, чтобы уклониться от выпущенных с малой дистанции торпед. Загремели выстрелы орудий, но Тэрагаки понимал, что это бессмысленно. Два пенистых следа неумолимо приближались, и вся надежда теперь была на то, что не детонирует оставшийся боезапас в погребах. Как на "Хатсусе", "Иосино" и "Мацусима"…

Над головой море кипело от взрывов снарядов. Но они уже не могли причинить какого-либо вреда "Косатке", все дальше и дальше уходившую в морские глубины. Толща воды надежно укрыла ее от врага. Михаил не отрывал взгляда от секундомера, следя за временем хода торпед. Время первой торпеды вышло, и тут громыхнул близкий взрыв, перекрывший все остальные. А через несколько секунд — второй.

— "Ура!!!" — сразу грянуло в отсеках.

Экипаж уже научился отличать взрывы торпед от взрывов снарядов на поверхности, которыми японцы пытались достать "Косатку". Но по характеру взрывов было ясно, что "Сикисиме" удалось избежать детонации погребов. Что же, японцам повезло хоть в этом…

— Вот так, господа. Похоже, достали мы "Сикисиму". Двух мин ему должно хватить. А не хватит, всадим еще одну. Тогда уж точно утонет.

— Но откуда у Вас такая уверенность, что мины попали в цель, а не взорвались раньше, Михаил Рудольфович? Ведь при стрельбе по "Якумо" у вас было одно преждевременное срабатывание?

— По времени хода мин, Николай Александрович. Обратили внимание, что я все время смотрел на секундомер?

— Обратил. Иными словами, Вы хотите сказать, что попадание определяется только по времени взрыва?

— В данном случае — да. Поскольку у нас нет возможности зафиксировать попадание путем наблюдения в перископ. Но если опасности для лодки нет, и не требуется срочно нырять на глубину сразу же после выстрела, то можно остаться на перископной глубине и рассмотреть результат трудов своих во всей красе. Сейчас же это, увы, невозможно…

Далее снова последовал экскурс в теорию боевого применения подводных лодок. Кроун и Колчак слушали с огромным интересом. Михаил так увлекся, что чуть не сказал о том, что их атака очень напоминает атаку U-331 обер — лейтенанта фон Тизенхаузена в Средиземном море, когда был потоплен английский линкор "Бархам". К счастью, он вовремя придержал язык, но от града вопросов отвертеться все равно не удалось. Оба офицера не могли успокоиться, откуда командир "Косатки" знает все эти премудрости?! Ведь весь его боевой опыт командования подводной лодкой — чуть больше месяца! Или чуть больше двух месяцев, если приплюсовать сюда стоянку в Порт-Артуре. Да плюс переход из Балтики на Дальний Восток. Колчак был откровенен.

— Михаил Рудольфович, но как Вам удалось создать эту теорию буквально на пустом месте за такой ничтожно малый промежуток времени?! Ведь на разработку методов применения нового оружия уходят иногда долгие месяцы, а то и годы! А у Вас буквально сразу — феноменальный успех в первый же день войны! Три броненосца за одну атаку!

— Так вот именно поэтому и удалось, Александр Васильевич. Не только японцы, но и вообще никто в мире не считал, что подобное возможно. Абсолютно для всех подводная лодка была чем-то несерьезным, не заслуживающим внимания. Вот японцы за это и поплатились, сами создав для "Косаки" максимально благоприятные условия для атаки. Именно на этом и основан успех возле острова Роунд. После подрыва первого броненосца японцы посчитали, что подорвались на минном поле и стали действовать соответственно. Это позволило уничтожить еще двух. Как видите, никакой мистики. Внезапность, точный расчет и немного везения.

— Но как Вы смогли предвидеть, что главные силы японцев окажутся именно возле Роунда?!

— Вот это и есть везение. А все остальное — внезапность и точный расчет…

"Косатка" отошла уже на довольно большое расстояние, и Михаил решил всплыть под перископ, чтобы осмотреться. "Сикисима" вряд ли уцелел, а вот "Адзума" вполне может ковылять в сторону берега, если устранил неисправность. Ведь неизвестно, из-за чего он отстал. И надо это безобразие устранить. То, что "Адзума" сумел удрать от русского флота, вовсе не означает, что он сможет удрать и от "Косатки"…

— Поднять перископ!

"Косатка" удалилась в сторону от места атаки, и обнаружить ее перископ для неподготовленного сигнальщика довольно трудно. Но на всякий случай, поднимать его высоко над водой не стоит. Поэтому, Михаил и не злоупотреблял им, приподнимая на короткое время, оглядывая горизонт. Наверху открылась очень интересная картина. "Сикисима" уже почти скрылся под водой и возле него находились четыре миноносца. Все ясно, флагмана уже списали со счетов. А вот "Адзума", хоть и лежал в дрейфе, уйдя кормой в воду почти по самую башню, но тонуть пока что не собирался. Возле него собрались все остальные миноносцы. Три бронепалубных крейсера не стояли на месте, а хаотично маневрировали на некотором удалении, часто меняя курс. Вдалеке виднелись "Ивате" и "Идзумо", уходившие полным ходом в сторону берега. Там рассудили правильно. "Сикисиме" и "Адзуме" они уже ничем не помогут. Поэтому, надо постараться спасти два оставшихся броненосных крейсера, срочно выведя их из опасной зоны. А спасением экипажа "Сикисимы" пусть занимаются миноносцы. До сегодняшнего дня "Косатка" игнорировала такие мелкие цели. Возможно, она и на этот раз поступит также?

— Вот, полюбуйтесь, господа. Оцените ситуацию, а потом выскажите свои планы о наших дальнейших действиях. Обстановка пока спокойная и как нельзя лучше подходит для тренировки.

Старший офицер, а за ним и все "пассажиры" по очереди осмотрели поверхность моря в перископ и сразу же высыпали на Михаила ворох планов, начиная, как принято на флоте, с младшего в чине. Поскольку "Сикисима" к этому времени уже затонул, и на месте его гибели остались только миноносцы, подбирающие экипаж из воды, то все сводилось к одному — подкрасться на перископной глубине и добить крейсер "Адзума". А то, что-то он самостоятельно тонуть не хочет. На этой мысли предложение дальнейших действий закончилось и все с интересом уставились на командира, ожидая его решение.

— Все верно, господа. "Адзума", почему-то, тонуть не собирается. Во всяком случае, в ближайшем будущем. Но и ход он тоже дать не может. Иначе, не остался бы на месте после подрыва "Сикисимы", а предпринял все возможное и невозможное, только бы уйти из опасного района. Но он этого не сделал. Из этого можно сделать вывод — крейсер гарантированно лишился хода. Во всяком случае, на ближайшее время. И бросать его японцы не хотят, иначе не устраивали бы вокруг него этот хоровод. Но здесь крутятся три бронепалубника во главе с "Читозе". Чтобы создать нам неудобства и сорвать атаку угрозой тарана, хватило бы одних миноносцев. Которые мы до сегодняшнего дня игнорировали и поэтому они нас совершенно не боятся. Думайте, господа. Для чего здесь остались крейсера адмирала Дева?

— Возможно, чтобы прикрыть "Адзуму" при появлении наших крейсеров?

— А может, просто помочь миноносцам? Все же, когда рядом топчутся три таких "слона", это создает "Косатке" большие неудобства. Есть вероятность случайного столкновения. А масса крейсера намного превышает массу миноносца.

— А может…

Предположения сыпались одно за другим, и Михаил внимательно слушал, иногда давая комментарии. Он сам уже предположил одну вещь, и ждал, не додумается ли до этого кто-нибудь еще. Но вот, все предположения иссякли. Оглядев офицеров, Михаил подвел итог.

— Все это, в принципе, возможно. Но, господа, есть еще одна вещь, которую никто не упомянул. И если это так, то у нас будет возможность поймать еще один бронепалубный крейсер. Точно так же, как и в случае с "Токивой". А потом спокойно добить "Адзуму".

— Но как, Михаил Рудольфович?! Ведь они крутятся, как уж на сковороде! А сейчас день и тихая погода. Они сразу же заметят след мины на поверхности и вполне смогут увернуться!

— Сейчас, когда крутятся, как уж на сковороде, смогут. А вот когда остановятся, то не смогут.

— Но зачем им останавливаться?! Ведь японцы прекрасно понимают, что станут в этом случае неподвижной удобной мишенью! Вряд ли они забыли "Иосино"!

— Не забыли. И именно поэтому будут водить этот хоровод до тех пор, пока не убедятся — "Косатка" ушла. Иначе, она бы не устояла перед искушением и добила неподвижного "Адзуму".

— А потом?

— А потом могут попытаться взять "Адзуму" на буксир. Миноносец для этой цели мало пригоден. Он не создаст нормальное тяговое усилие своими небольшими быстроходными винтами, достаточное для буксировки полузатопленного броненосного крейсера. Здесь нужен буксировщик покрупнее. С машинами и винтами, способными развить большую мощность и дать приемлемое тяговое усилие даже при небольших оборотах. И бронепалубные крейсера подходят для этой цели гораздо лучше, чем миноносцы.

— Ну, Михаил Рудольфович!!! А ведь могут попробовать! И что тогда?

— А тогда одному из крейсеров надо будет подойти к "Адзуме" и завести на него буксирный трос. И при этом он неизбежно ляжет в дрейф поблизости. Заводка буксира — это дело не пяти минут. С учетом маневров возле неподвижного "Адзумы", заводкой и креплением буксирного троса и непосредственным выходом на буксир ему потребуется не менее получаса, а скорее всего, гораздо больше. И все это время он будет неподвижной мишенью. А даже если и начнет буксировку, то вряд ли его ход будет больше четырех — пяти узлов. И мы имеем все шансы его поймать. Даже если крейсер заметит след от мины на воде и даст полный ход, оборвав буксирный трос, то за такое короткое время значительно изменить свою позицию все равно не успеет. А когда стрельба японцев утихнет, мы сможем спокойно заняться "Адзумой". Если он к тому времени сам не утонет. Оставшиеся две "собачки" сбегут, оставив миноносцы подбирать из воды спасшихся, но и черт с ними. Нельзя объять необъятное.

— Михаил Рудольфович… Вы, случайно, с Мефистофелем сделку не заключили? А может, в Вас дух великого флотоводца вселился? Ушакова, Сенявина, или Нахимова?

— С чего это вы так решили, Николай Александрович?

— Да потому, что это гениально!!! Просто гениально!!! Ведь действительно, может получиться! Снова, вместо одного "подранка", отправить на дно сразу двоих!

— Николай Александрович, я бы не был так категоричен по поводу гениальности. Просто, у меня есть "купеческий" опыт, которого нет у Вас. И я имел дело с заводкой буксирного троса на аварийные суда и знаю, что дело это хлопотное, трудоемкое и не быстрое. Поэтому, Мефистофель и великие флотоводцы прошлого здесь не причем. Тем более, это всего лишь предположение, что японцы решили взять "Адзуму" на буксир. Возможно, его состояние не такое уж и плачевное и через несколько часов он сможет дать ход. А "собачки" его просто прикрывают на время ремонта и будут прикрывать на переходе. Поэтому, будем ждать. Едва только наметится какое-то движение "Адзумы", отправим его на дно. В общем, поживем — увидим…

В течение последующих трех часов ничто существенно не изменилось. "Идзумо" и "Ивате" уже скрылись, "Адзума" по-прежнему лежал в дрейфе, только еще глубже осел в воду. Один из японских миноносцев попытался взять его на буксир, но из этой затеи ничего не получилось. Со стороны берега подул ветер, и маленький быстроходный кораблик, никоим образом не предназначенный для подобных операций, не мог справиться с буксировкой полузатопленного броненосного крейсера. Ветер относил их обоих в море. Другие миноносцы кружили поблизости, а три бронепалубных крейсера "водили хоровод" в отдалении. Михаил наблюдал за всем этим в перископ и посмеивался. Все идет так, как он и предполагал. "Адзума" потерял ход и самостоятельно двигаться не может. С буксировкой миноносцем ничего не получается, поэтому рано, или поздно, японцам придется задействовать для этих целей один из бронепалубных крейсеров. Если только не подойдет специальный буксир-спасатель, высланный для оказания помощи. Тогда придется торпедировать одного "Адзуму" и уходить. Не все коту масленица…

Но вот один из крейсеров направился к "Адзуме", которого безуспешно пытался буксировать миноносец. Сразу же была сыграна боевая тревога, экипаж разбежался по боевым постам и "Косатка" начала подкрадываться к своей добыче. Очевидно, японцы поверили, что она ушла. Иначе, не стала бы ждать столько времени, когда рядом была неподвижная и привлекательная цель…

"Косатка" медленно движется на перископной глубине. Поднявшаяся небольшая волна, как нельзя кстати, маскирует перископ. Вот хорошо видно, как миноносец развернул "Адзуму" носом на ветер и старается удерживать в таком положении. Бронепалубный крейсер подходит со стороны кормы, чтобы лечь на параллельный курс с миноносцем и принять с него буксирный трос. Вплотную он подойти не сможет, так как из-за поднявшегося волнения миноносец начнет бить о борт крейсера. Это значит, что миноносец и крейсер будут какое-то время сохранять свою позицию параллельно друг другу на небольшом расстоянии, удерживаясь машинами против волны. Ситуация, о которой любой подводник может только мечтать. Но японцы этого еще не знают…

"Адзума" и миноносец неподвижны, только удерживаются против волны. Бронепалубный крейсер, в котором Михаил опознал "Касаги", медленно проходит вдоль борта "Адзумы" и приближается к миноносцу. Вот его корма поравнялась с кормой миноносца и "Касаги" останавливается. В перископ хорошо видно, как на корме крейсера суетятся матросы, готовые принять буксир. Командир "Касаги" и вахтенный офицер сейчас заняты только этим, сосредоточив все внимание на маневрировании. Ибо одно неверное движение, и крейсер навалится на миноносец. Сигнальщики, конечно, осматривают свои сектора, но пока еще не обнаружили перископ.

"Касаги" и миноносец замерли рядом друг с другом. Между ними не более десяти — пятнадцати метров. Лучшего момента не представится.

Линия визира перископа ложится на носовое орудие "Касаги". Если сигнальщики проворонят торпеду, то она угодит в район носовых погребов и можно снова рассчитывать на детонацию боезапаса. Тогда и находящийся рядом миноносец может зацепить взрывом. Но это было бы уже слишком хорошо. Последняя проверка положения цели, и торпеда покидает аппарат. Сразу полный ход электродвигателями и горизонтальные рули на погружение. Несколько пар глаз смотрят на Михаила, а он сам смотрит на секундомер. Бегут секунды, отсчитывая время хода торпеды. Стальная сигара пронзает толщу воды. Вот громыхнули первые взрывы. На этот раз у японских комендоров вышла заминка. Комплектование легких сил флота специалистами по остаточному принципу проявляет себя и здесь. И вот, наконец-то, взрывы снарядов на поверхности перекрывает взрыв торпеды. Значит, "Касаги" не удалось обмануть судьбу. Она лишь дала ему отсрочку во время рейда к Владивостоку. Тогда ему удалось уйти от "Косатки" после гибели "Якумо" и "Иосино". И вот теперь старые враги встретились вновь. Как ниндзя и самурай. Самурай опасен в открытом бою, но ниндзя не станет нападать открыто. Воин ночи наносит внезапный удар и тут же исчезает. И никто не может предугадать, где и когда он появится вновь…

— Все, господа. Наше длительное ожидание увенчалось успехом. Думаю, "Касаги" одной мины будет достаточно. Жаль, что погреба не детонировали.

— А сейчас что, Михаил Рудольфович? "Адзумой" займемся?

— Им самым. Только сначала в сторонку отойдем, чтобы на нас случайно не "наступили". "Адзуму" сейчас развернет бортом к волне и нам надо будет сменить позицию. Вот, как все успокоится, и прикончим "подранка". Думаю, на большее здесь уже рассчитывать не стоит.

— А как думаете, миноносец зацепило взрывом?

— Вряд ли. Поскольку взрыва погребов не было, то взрыв мины в паре десятков метров ему особого вреда не нанесет. Тряхнет, конечно. Но не более…

"Косатка" отходила в сторону, а над ней снова кипело море от взрывов. Но это уже был жест отчаяния японцев. Морской демон снова перехитрил их. Он никуда не ушел после того, как получил очередную добычу. Он все правильно рассчитал и дождался своего часа, нанеся еще один смертельный удар. И снова исчез в морских глубинах.

Когда "Косатка" снова всплыла под перископ, и Михаил осмотрел поверхность моря, то понял, что их вмешательство более не требуется. Оставшиеся два крейсера уходили полным ходом. "Касаги" тонул, задрав в небо таранный форштевень. "Адзума" накренился и погрузился еще больше, и было хорошо видно, как экипаж покидает тонущий корабль. Миноносцы подошли к нему почти вплотную и подбирали людей. Это был полный разгром. Вторая Цусима, которая настигла, на этот раз, японский флот. Михаил смотрел в перископ и улыбался. Агрессор, напавший на Россию без объявления войны, получил то, что заслужил. Отныне русский флот — хозяин Желтого и Японского моря. И чтобы довершить разгром врага, надо проникнуть в его логово и уничтожить последние остатки японского флота. Чтобы лишить Японию даже тени надежды на то, что ей удастся выбраться из этой кровавой авантюры, "сохранив лицо". Чтобы эта страна вообще исчезла из списка великих держав, превратившись в подобие Кореи. И тогда не будет ни Хасана, ни Халхин-Гола, ни Пёрл-Харбора. Подобие Кореи должно знать свое место…

Но неожиданный возглас старшего офицера отвлек Михаила от геополитических прогнозов. Война еще не закончилась, и они — рабочие этой войны. Те, кто добывает победу своими руками.

— Михаил Рудольфович, аппарат перезаряжен.

— Хорошо, Василий Иванович. Прошу взглянуть, господа. "Касаги" уже утонул. "Адзума" тонет, и наше вмешательство более не требуется. Две уцелевшие "собачки" удирают, миноносцы подбирают людей из воды. Финита ля комедия. Вылазка японского флота закончилась потерей "Сикисимы", "Токивы", "Адзумы", двух "собачек" и возможно "Асамы". Вместе с "Токивой" погиб один миноносец. Это из того, что мы знаем достоверно. Правда, мы не знаем, каковы потери нашего флота. Но не думаю, что превышают японские.

— А что же теперь, Михаил Рудольфович?

— А теперь постараемся завершить то, что начали. У противника от всех главных сил остались только два броненосных крейсера — "Идзумо" и "Ивате". И надо сделать так, чтобы они больше никогда не вышли в море. Во всяком случае, до конца войны. А тогда, без их помощи, с уцелевших "собачек" наши крейсера будут драть шерсть клочьями…

"Косатка" медленно уходила в сторону берега. Волны периодически заливали перископ, на короткое время показывающийся над водой. Далеко вдали исчезали дымы "Читозе" и "Акицусимы". "Касаги" уже исчез с поверхности моря. "Адзума" так и не сумел добраться до спасительного берега. Вскоре после гибели "Касаги" он повалился на борт, и опрокинулся. И через несколько минут волны сомкнулись над его днищем, устремленным в небо. Миноносцы, подобравшие тех, кто уцелел, дали ход и направились в сторону Сасебо. "Косатка" в очередной раз показала, кто здесь хозяин. И им оставалось только благодарить судьбу за то, что грозный подводный демон не считает их достойными своего внимания.

Глава 3. Если лиса не может забраться в курятник через крышу… То она войдет через дверь

Или, Скапа Флоу по-японски

Порывистый ветер гонит тучи по темному ночному небу. В разрывах между туч иногда проглядывает луна, освещая своим белесым, неярким светом поверхность моря и приближающийся берег. Впереди идет какое-то грузовое судно, направляющееся в залив Сасебо. Маяк на мысе Кого Саки работает в штатном режиме. Ни с этого судна, ни с берега никто не видит низкую тень, едва возвышающуюся над водой и крадущуюся следом. Крадущуюся, как хищник по следу добычи. Но экипаж японского судна не знает, что им сегодня сказочно повезло. Сегодня не они — добыча…

Накануне Михаил собрал у себя в каюте обоих "посвященных" — старшего офицера и старшего механика. Надо было окончательно уточнить все детали предстоящего беспрецедентного рейда — нанесения удара по главной базе японского флота. Все, казалось бы, уже проработано до мелочей. Но всегда может возникнуть непредвиденный нюанс, который грозит разрушить любой, самый выверенный план. Вкратце план был таков. Пробраться в бухту Сасебо ночью. В позиционном, либо подводном положении дойти до места стоянки "Ивате" и "Идзумо" и всадить в каждого по две торпеды из носовых аппаратов. После выполнения основной задачи разрядить кормовые аппараты по любым целям, которые подвернутся. После завершения этого безобразия удрать, как можно скорее. На бумаге все просто и красиво. А вот как пойдет на деле — большой вопрос. Технические вопросы со старшим механиком решили быстро, но старшего офицера волновали навигационные вопросы.

— Послушай, герр фрегаттен-капитан. Минимальная ширина пролива между мысами Кого Саки и Ёрифунэ Саки всего полмили. Идти придется ночью и если японцы не дураки, то маяк на входе в пролив должны погасить. Во всяком случае, я бы сделал именно так. Ты уверен, что мы в темноте не выскочим на камни? Полагаться в таких случаях на счисление глупо. Да и патрулируют японцы пролив. Как мы проскочим?

— Отвечаю, Василий свет Иванович. Движение в Сасебо довольно интенсивное. Поэтому, если даже японцы и введут периодический режим работы маяка на мысе Кого Саки, то мы вполне сможем дождаться, когда кто-то пойдет на вход, или на выход. В самой же бухте все навигационные огни должны работать в штатном режиме. По части патрулирования в проливе. Насколько нам удалось узнать, там дежурит канонерка, стоящая на бочке недалеко от берега и пара миноносцев, рыскающих возле входа в пролив. Ночью в узкой части им делать нечего, еще на камни вылетят. Поэтому, подойдем, насколько сможем в позиционном положении, чтобы иметь минимальный силуэт над водой и возможность быстрее нырнуть, погружаемся, и проходим пролив в подводном положении на перископной глубине. Длина узкой части пролива меньше мили. Глубина по оси от сорока пяти до пятидесяти пяти метров во время отлива. Так что, даже если в проливе и будут суда, то ни с кем не столкнемся, сможем нырнуть поглубже. Дальше, если позволяет обстановка, всплываем в позиционное положение и следуем к месту якорной стоянки на рейд Сасебо. Вот там ситуация намного хуже. Если после пролива до центральной части бухты глубины держатся в пределах сорока — тридцати метров, то в северной части, в районе порта, куда ведет длинная узкая бухта, они падают до одиннадцати — двенадцати метров во время отлива. А "Идзумо" и "Ивате" должны находиться именно там. И на таких глубинах мы едва — едва сможем спрятать под воду ограждение рубки. Но уклониться от таранного удара не сможем.

— А на что же ты тогда рассчитываешь?

— На то, что сейчас еще нет асдиков, шумопеленгаторов, радаров, глубинных бомб, эсминцев, корветов и самолетов. И именно это позволит нам уйти. По части того, чтобы пробраться в бухту, у меня особых сомнений нет. Японцы просто не ждут от нас такой наглости. И с техническими возможностями "Косатки" это вполне реально. Но вот уйти из нее, когда мы поднимем ужасный тарарам, будет намного сложнее.

— А если японцы перекроют выход из северной части?

— Не успеют. Расстояние от причалов порта до выхода в центральную часть бухты — две мили. Из этих двух миль расстояние от причалов до самой узкой части прохода, между западным берегом и отмелью Чидори, девять кабельтовых. Дальше акватория начинает расширяться. После атаки это расстояние мы преодолеем очень быстро. Главное, чтобы не оказалось никого в самом узком месте, возле отмели Чидори, когда мы будем проходить мимо нее. Там ширина пролива всего четыре кабельтовых.

— Уходить будем в подводном положении?

— Посмотрим по ситуации. Возможно, придется всплыть, когда удалимся на безопасное расстояние. Будем надеяться, что японцы не сразу поймут, что атакованы "Косаткой". Вряд ли они допускают, что мы отважимся на подобную наглость. Ведь до сих пор мы избегали закрытых пространств.

— Ну, герр фрегаттен-капитан… Если все получится… Гюнтер Прин на своей U-47, как ты говорил, через мелководный пролив Кирк Саунд в Скапа Флоу пробирался? По-тихому, через черный ход. А мы, стало быть, вломимся через парадный? По наглому?

— Вот именно. Потому, что своего пролива Кирк Саунд бухта Сасебо не имеет. В отличие от Скапа Флоу, у нее один единственный вход. И значит, один выход. И, стало быть, через этот парадный вход мы и войдем. Правда, не постучавшись. Что делает лиса, когда не может пробраться в курятник, разворошив соломенную крышу? Она найдет способ проскользнуть через дверь…

И вот теперь, стоя на мостике и сжимая в руках бинокль, Михаил вспоминал этот разговор. Впереди идет небольшой японский пароход и можно ориентироваться по его кормовому огню. Маяк на мысе Кого Саки работает исправно. Впереди — зона патрулирования миноносцев. Хоть "Косатка" и идет в позиционном положении, погрузившись в воду по самую палубу, но в проливе лучше не рисковать. Стоящая на бочке канонерка вполне может обшаривать пролив лучом прожектора. Уйти то "Косатка" уйдет, но сразу раскроет свои намерения и о дальнейшем прорыве в Сасебо можно будет забыть.

— Два миноносца справа тридцать, идут на японский транспорт!

Доклад сигнальщика отрывает от размышлений. Вот и дождались. Теперь охота вступает в новую фазу.

— Срочное погружение!

Быстро пустеет мостик и захлопывается люк. Поворот кремальеры, и снова экипаж "Косатки" полностью отрезан от внешнего мира. Шипит воздух, выходя из балластных цистерн. Лодка дает полный ход вперед электродвигателями и быстро погружается. И вскоре волны смыкаются над ней. Теперь надо посмотреть, что же будет дальше.

— Поднять перископ!

"Ночной" перископ идет вверх. Наверху все спокойно. Миноносцы подходят к транспорту почти вплотную, осветив его прожекторами. Короткий обмен информацией, и они уходят в сторону, а транспорт следует дальше, на вход в пролив, быстро удаляясь. Под водой "Косатка" не сможет выдерживать до него постоянную дистанцию. Но это уже не так и важно. Маяк работает, миноносцы ее не заметили. Теперь остается пройти узкий пролив, охраняемый канонеркой, и вот она — бухта Сасебо. Главная база вражеского флота. База, в которую уже один раз вошли русские корабли в т у войну. Но вошли под японскими флагами после сокрушительного разгрома возле Цусимы и позорной сдачи на следующий день. Случай беспрецедентный в истории русского флота. Но т е п е р ь этого не будет. Японский флот получил свою Цусиму. Начало положила порт-артурская эскадра. А "Косатка" поставит точку. 24 января японский флот вышел отсюда, начав военные действия. И теперь с большим трудом приполз обратно. И надо сделать так, чтобы он не вышел отсюда вообще.

Слева и справа надвигаются берега. Слева периодически вспыхивает огонь маяка Кого Саки. Неожиданно ночную тьму прорезает луч прожектора и освещает небольшой японский пароход, входящий в пролив. Очевидно, его ждут, так как вскоре луч гаснет и снова вокруг разливается тьма. Пароход уже ушел довольно далеко вперед. "Косатка" невидимым призраком крадется следом на перископной глубине, ориентируясь по кормовому огню японца и маяку на северном берегу пролива. Канонерка, стоящая недалеко от берега, хорошо различима благодаря нескольким светящимся иллюминаторам. Михаил только ухмыльнулся такой беспечности. Вояки хреновы. Никто не ждет, что русский флот пожалует сюда. Вот и расслабились воины микадо. Хотя, остаточный принцип комплектования экипажей проявляется и здесь. Если уж на "собачек" направляли тех, кто не попал в первый и второй боевые отряды, то за канонерки и речи нет. Очень может быть, что ее экипаж на треть из резервистов, выдернутых из торгового флота, а на две трети из людей, первый раз увидевших море. После череды страшных потерь в первый месяц войны, выкосивших лучших военных моряков, приходится брать всех подряд. Поэтому, есть надежда на то, что "Косатка" беспрепятственно проникнет в святая святых японского флота. А вот дальше возможны варианты. Хотя, конечно, здорово помогает то, что у канонерки из всего "противолодочного" поискового оборудования — один лишь прожектор. Стоял бы сейчас на входе эсминец, или корвет с асдиком, шумопеленгатором и с хорошим акустиком, ничего бы из этой затеи не получилось. "Косатку" обнаружили бы еще на подходе. Но сейчас, на беду японцев, 1904 год, а не 1942…

Канонерка остается позади. Поблизости никого нет, справа и слева проплывают темные берега пролива. Далеко впереди наблюдаются какие-то огни. Очевидно, суда, стоящие на якоре. Но крупных боевых кораблей там быть не должно. Невидимый и неслышимый призрак скользит под водой дальше. Вот уже пройден пролив и "Косатка" входит в бухту Сасебо. Первая часть плана прошла успешно. Теперь предстоит пройти порядка пяти миль, чтобы дойти до порта, находящегося в самой северной части бухты. По идее, "Идзумо" и "Ивате" должны быть там. Кораблям нужен срочный ремонт. Возможно, там же находятся и уцелевшие "собачки" из отрядов Дева и Уриу. Впрочем, что гадать. Скоро все должно решиться. Затмит ли "Косатка" славу U-47, или нет…

Убедившись, что поблизости никого нет, Михаил дал команду всплыть в позиционное положение. Пару миль можно пройти по поверхности. Все же, с мостика обзор гораздо лучше, чем через перископ. Тем более, небо совершенно затянуло тучами, и обнаружить "Косатку" практически невозможно. Когда лодка всплыла, он вместе со старшим офицером и двумя сигнальщиками выбрался наверх. Лишним тут пока делать нечего. При погружении каждая секунда на счету.

"Косатка" медленно продвигалась вперед. Михаил всматривался в ночную темень, но близкой опасности пока не было. Спасала темная ночь со сплошной облачностью. Японские суда, стоящие на якоре в южной части бухты, несли положенные якорные огни. Видно, японцы считают, что сюда война никогда не придет. Дизеля урчат на малых оборотах, и услышать их работу с такого расстояния невозможно. Но вот дальше, ближе к порту, так дефилировать по поверхности уже не получится. Можно нарваться на какой-нибудь катер, которого нелегкая понесла куда-то ночью, и он поднимет тревогу. А шуметь пока что нельзя…

— Михаил Рудольфович, пока никого. Может, так до самого порта дойдем?

— Посмотрим. Если никого не будет, будем идти, сколько сможем. Но когда повернем к порту, придется погрузиться заранее. Там глубины очень маленькие и при срочном погружении имеем все шансы удариться о грунт.

— А с берега не заметят?

— Не должны. Ночь темная, небо в тучах. Да и вряд ли японцы специально наблюдают с берега внутри бухты. Береговые посты наблюдения, в основном, сосредоточены на побережье со стороны моря. Так б ы л о. Но сейчас… Все может быть…

Низкая тень, едва возвышающаяся над поверхностью, почти бесшумно рассекает воды Сасебо. Погода испортилась, начал накрапывать дождь. Лучшего и желать не надо. "Косатка" медленно продвигается вглубь бухты. В стороне видны огни стоящих на якоре судов, но крупных боевых кораблей среди них нет. Одни транспорты. Обстановка тихая, японцы пока не обнаружили незваную гостью, тайком пробравшуюся через парадный вход. Вот в темноте удается опознать мыс Иори Саки, за которым открывается обширное водное пространство. Наступает самая опасная часть плана. Надо поворачивать на север и идти почти две мили по узкой бухте в сторону порта по малым глубинам. Достаточным для надводных кораблей и судов, но малых для подводной лодки. Хотя, сейчас 1904 год, а не 1942…

Мерно плещет вода, перекатываясь через палубу. Холодные капли дождя брызгают в лицо. Но четыре человека на мостике, не замечают этого. Нервы напряжены до предела. Пройден мыс Иори Саки и "Косатка" поворачивает на север, в узкую длинную бухту, в самом конце которой расположен город и порт Сасебо. Удивительно, но пока еще никто не встретился. Хотя, наиболее оживленные места находятся именно в северной части бухты, куда они сейчас и направляются. "Косатка" двигается почти по оси узкой бухты, стараясь держаться подальше от берегов. Но вот берега сужаются, лодка приближается к самому узкому месту — возле отмели Чидори. Дальше следовать в таком положении опасно. Мостик пустеет, и "Косатка" погружается. Запаса воды под килем почти нет. Глубины едва хватает, чтобы спрятать ограждение рубки. Но зато теперь подлодка невидима и неслышима. Один лишь "ночной" перископ невысоко возвышается над водой.

Михаил контролирует положение лодки по береговым огням. Но вот отмель Чидори пройдена и взору открывается рейд со стоящими на нем военными кораблями. Впереди горят огни порта. Рейд находится чуть справа, у восточного берега. Никем не замеченная, "Косатка" осторожно вползает в базу вражеского флота.

Машины остановлены, и лодка медленно движется вперед по инерции. Сначала надо осмотреться, и определить цели. Весь экипаж лодки замер на своих боевых постах. Торпедные аппараты готовы к стрельбе и шесть торпед готовы рвануться вперед, к цели. Михаил внимательно осматривается, вращая перископ. Обстановка на удивление спокойная. Поверхность бухты свободна от катеров и лодок. Крупные боевые корабли стоят на бочках. Мелких не видно. Возможно, они у причальной стенки. Среди группы кораблей, стоящих на рейде, быстро удается обнаружить приоритетные цели — "Идзумо" и "Ивате". На них, похоже, уже начались ремонтные работы. Палубы обоих крейсеров ярко освещены и видно, как там суетятся люди. Рядом, на соседних бочках, стоят "собачки". Все, что осталось от некогда мощного и современного Объединенного флота страны Восходящего Солнца…

"Косатка" дает ход и медленно разворачивается носом на цель. Позиция выбрана так, чтобы торпеды попали в борт под углом, как можно более близком к прямому… Иначе, будет очень обидно, если все старания пропадут даром и торпеды не взорвутся. Вот разворот закончен, и линия визира перископа ложится на носовую трубу крейсера "Идзумо". Он и будет первой целью. Поразительно, но вокруг все спокойно. Японцы до сих пор ничего не заподозрили и не знают, что подводный демон, нанесший им страшный урон в открытом море, теперь пробрался сюда и готов нанести очередной удар.

Толчок воздуха, и одна торпеда выходит из аппарата, устремляясь к цели. До "Идзумо" около четырех кабельтовых, но сейчас это не так уж и важно, так как цель неподвижна. Спустя пять секунд уходит вторая торпеда. "Косатка" начинает разворот на вторую цель, которая стоит рядом. Томительно долго бегут секунды. И вот, когда линия визира перископа ложится на мидель крейсера "Ивате", у борта "Идзумо" взлетает столб воды и под водой раскатывается грохот взрыва. Через несколько секунд гремит второй взрыв, и еще один водяной столб взлетает выше мачт чуть позади кормовой трубы крейсера. В отсеках лодки гремит "Ура!!!". Следующие две торпеды с небольшим интервалом покидают аппараты и устремляются к борту "Ивате".

— Обе машины полный вперед! Право на борт!

"Косатка" начинает разворот, чтобы побыстрее вырваться из бухты, которая может стать ловушкой. На остальных кораблях начинается паника. Никто не может ничего понять. Загораются несколько прожекторов и начинают обшаривать поверхность бухты. Но огня никто не открывает из опасения задеть своих. Очевидно, никому еще не пришла в голову мысль, что "Косатка" осмелилась явиться сюда, в самое логово врага. Но вот два взрыва, один за другим, гремят возле борта крейсера "Ивате". Обе торпеды поразили цель. Теперь все становится на свои места и с борта японских кораблей гремит несколько выстрелов. Но куда стрелять?! Противника нигде не видно…

Между тем, поворот закончен, и лодка полным ходом устремляется на выход из бухты. Михаил приподнимает перископ и внимательно осматривает обстановку на поверхности. "Идзумо" и "Ивате" уже стоят с заметным креном. Глубины здесь небольшие, поэтому крейсера даже толком не утонут, оставив часть корпуса над водой. Но их подъем с последующим ремонтом займет не один месяц. Все, главных сил японского флота больше нет. А оставшиеся бронепалубные крейсера отрядов Дева и Уриу, вместе с миноносцами и канонерками, погоды не сделают. Теперь надо послать последний прощальный привет врагу. Когда после окончания разворота "Косатка" ложится на курс, ведущий к выходу, ее кормовые аппараты направлены на скопление японских кораблей на рейде. Михаил посмотрел в перископ и убедился, что есть шанс прихватить еще кого-нибудь. Две торпеды с небольшим интервалом выходят из кормовых аппаратов и устремляются в сторону рейда. Тут уже, как говорится, на кого бог пошлет. Основная задача выполнена — "Идзумо" и "Ивате" получили по две торпеды каждый, что гарантированно отправит их на дно. Теперь задача — благополучно удрать. U-47 в Скапа Флоу это удалось. Удастся ли "Косатке" в Сасебо?

Вскоре сзади громыхнул взрыв. Похоже, одна торпеда нашла свою цель. Михаил развернул перископ назад, чтобы посмотреть, не появилась ли погоня со стороны порта, как вдруг перед его взором возникла впечатляющая картина. Среди кораблей, стоящих на рейде, взлетел в небо огненный смерч и грохнул взрыв огромной силы. Очевидно, вторая торпеда вызвала взрыв боезапаса на одном из крейсеров. На каком именно, отсюда в темноте уже не разобрать. Снова "Ура!!!" гремит во всех отсеках. "Косатка" сполна отомстила за нападение на Порт-Артур.

Прошло уже двадцать минут после начала атаки, как японцы наконец-то зашевелились. Откуда-то из глубин порта показались два миноносца. Очевидно, они стояли с горячими котлами и смогли быстро развести пары. Скорее всего, кто-то сопоставил факты и заподозрил неладное. Потому, что оба миноносца рванулись следом. Михаил внимательно наблюдал в перископ за быстро приближающимися огнями. В бухте японцы не соблюдали светомаскировки во избежание столкновения. Но "Косатка" уже прошла участок с малыми глубинами и подходила к центральной части бухты.

Сзади настигали два сторожевых пса. Лиса успешно поживилась в курятнике, но теперь сторожа проснулись и пытаются расквитаться с плутовкой. Но на то она и лиса, чтобы оставлять всех барбосов с носом…

Михаил предвидел такой поворот дела и внимательно наблюдал за противником. Пока они еще не обнаружили перископ, а то бы уже начали стрелять. Переполох в бухте уже начался. Позади, в районе порта, было видно какое-то интенсивное движение. "Косатка" уже прошла мыс Иори Саки и развернулась к выходу. Плохо то, что аккумуляторы уже порядком разрядились, и полный ход можно дать только на очень короткое время. Но пока ситуация позволяет, и можно особо не торопиться. Поскольку глубины увеличились, лодка скользнула вниз. Сверху прошумели винты преследователей. Беглянку они так и не обнаружили, проследовав дальше. Поняв, что опасность удалилась, Михаил снова приказал всплыть под перископ.

Но неожиданно из-за мыса Иори Саки выскочили еще четыре небольших быстроходных тени. Развернувшись строем фронта, они бросились в сторону пролива. Все встало на свои места — японцы наконец-то очнулись и поняли, что кроме "Косатки", сделать им такую пакость просто некому. Но на что же они рассчитывают? На всякий случай, снова погрузились на двадцать пять метров во избежание случайного столкновения. Миноносцы прошумели сверху, обогнав лодку, но так и не сумели ее обнаружить.

Когда шумы от миноносцев удалились, "Косатка" снова осторожно всплыла на перископную глубину. В перископ Михаил увидел настоящую световую фантасмагорию, которая творилась в проливе перед выходом из бухты. Несколько японских миноносцев ходили переменными курсами от одного берега к другому, освещая поверхность воды прожекторами и иногда постреливая из орудий в те места, которые казались им подозрительными. Что поделаешь, противолодочной обороны пока не существует. По крайней мере, японцы не додумались до того маразма, до какого додумались в свое время англичане. Когда совершенно серьезно собирались догонять находящиеся на перископной глубине лодки быстроходными катерами с сетями и высаживать с них ныряльщиков с кирками. Для того, чтобы они этими кирками пробивали корпус лодки. В 1916 году это уже звучало бредом, но в 1915 рассматривалось совершенно серьезно, как метод борьбы с немецкими подводными лодками. Точно так же, как знаменитый приказ догонять на катерах подводные лодки и сворачивать им перископы кувалдами. Тоже бред, но и он рассматривался со всей серьезностью, как противолодочная оборона. Японцы сделали ставку на артиллерию и угрозу тарана. По крайней мере, в этом все же гораздо больше здравого смысла, чем в кирках и кувалдах. Но только "Косатка" не собирается дефилировать под перископом на виду у такой разъяренной "стражи". Осмотрев внимательно еще раз обстановку в проливе, Михаил спустился в центральный пост.

— Валерий Борисович, какая плотность в аккумуляторных батареях? Сколько времени мы сможем держать полный ход?

— Не более тридцати минут, Михаил Рудольфович. Потом батареи полностью разрядятся.

— Отлично. Больше и не потребуется. Андрей Андреевич, точно ведите счисление. Сейчас двигаемся к проливу малым ходом. Я буду периодически определять через перископ курсовой угол на маяк Кого Саки, а Вы сразу вычисляйте пеленг. Хоть одна линия положения будет, и то хорошо. При подходе к проливу ложимся на истинный курс зюйд-вест тридцать семь градусов, как раз по оси пролива. После этого погружаемся на тридцать метров и полный ход! В проливе сейчас должно действовать довольно сильное течение, вот и проскочим это место полным ходом, чтобы не рисковать. А когда выйдем в открытое море, то всплывем для зарядки батарей.

— А как же в проливе под водой ориентироваться, Михаил Рудольфович?! Да еще полным ходом через узкость, вслепую?!

— Почему вслепую, Андрей Андреевич? У нас перископ есть. Вот я и буду вести через него наблюдение, и корректировать курс.

— С глубины тридцать метров?!

— Да, с глубины тридцать метров. Вы бы только посмотрели, какую иллюминацию японцы устроили. Бегают по проливу и светят прожекторами во все стороны. Но бегают по центральной части, к берегам близко не приближаются. И с глубины тридцать метров я буду прекрасно видеть лучи прожекторов на воде. Японские миноносцы, сами того не желая, выполняют для нас роль маяков. За что им большое спасибо…

Все, кто слушал этот разговор в центральном посту, глядели на Михаила, как на настоящего капитана Немо. Из присутствующих только старший офицер и старший механик понимали, что сейчас "Косатке" все же проще, чем U-47. Японские миноносцы не имеют глубинных бомб, гидролокаторов и акустиков. Все их поисковое оборудование — прожектора. И "Косатка" может спокойно пройти под ними на глубине тридцать метров полным ходом с гарантией, что ее никто не обнаружит. Но остальные-то этого не знают и считают, что они лезут прямо к черту в пасть. Померанцев, Емельянов и рулевые уже привыкли к тому, что командир находит выход из, казалось бы, безвыходных ситуаций. Поэтому считают, что командир знает, что делает. Кроун и Немирович-Данченко помалкивают, понимая, что сейчас не время лезть с расспросами. Колчак вполголоса переводит Лондону то, что сказал Михаил и обрисовывает ситуацию в целом. Михаил же снова поднимается в рубку и занимает место у перископа. Единственного источника информации об окружающей обстановке. Гидроакустической аппаратуры у самой "Косатки" пока тоже нет. Ну, ничего. Не сразу Москва строилась…

Вот пролив уже почти рядом и хорошо видны миноносцы, пересекающие его в разных направлениях и метающих в разные стороны лучи прожекторов. Перископ изредка выглядывает из воды, но в эту сторону японцы пока не светят, сосредоточив все внимание на узкой части пролива. Понимают, что "Косатка" его никак не минует. А искать ее ночью по всей акватории бухты Сасебо — дело изначально безнадежное. Тем более, если исходить из ее обычной тактики, то сейчас она постарается удрать. Что же, ход мыслей у противника верный. Да только вот нужными средствами для поимки возмутительницы спокойствия он не располагает. Лодка уже легла на курс, идущий на выход по оси пролива — зюйд-вест тридцать семь градусов. Пора уходить. Рули на погружение и "Косатка" скользнула на глубину тридцать метров. Толща воды надежно укрывает ее от противника. А теперь — полный ход! Акустиков и глубинных бомб пока что бояться нечего. Слава всевышнему, сейчас 1904 год, а не 1942…

"Косатка", мерно гудя электродвигателями, выжимала свои семь узлов полного хода под водой. Михаил не отрывался от окуляров перископа, ведя постоянное наблюдение. Хорошо видно, как по поверхности пляшут лучи прожекторов, проникая в толщу воды. Вот миноносцы уже совсем рядом. Все же, шум паровой поршневой машины миноносца начала двадцатого века сильно отличается от шума турбин эсминцев и корветов из 1942 года. Наверху пляшут яркие огни и мечутся темные тени корпусов миноносцев. Вот один из них проходит прямо над "Косаткой". Но тридцать метров морской воды надежно укрывают ее. Наконец, пляска света и шумы над головой остаются позади. Теперь можно всплыть на перископную глубину, так как на этом курсе скоро глубины уменьшатся до тридцати метров. А чуть правее лежит банка Араидаси, на какую лучше вообще не заходить. Да и минные поля тоже надо обойти. Теперь снова малый ход и рули на всплытие.

Когда перископ снова показался над водой, Михаил понял, что пролив благополучно пройден. "Косатка" вырвалась на простор открытого моря, где больше никто не сможет ее удержать. С правого борта по корме все так же светил маяк Кого Саки. А за кормой японские миноносцы продолжали свой бесполезный "хоровод". Они еще не знают, что дичь ускользнула. И теперь не они — охотники. Роли снова поменялись. Но лучше и не разубеждать их в этом. Пусть "хороводят", пока не надоест. А "Косатка" за это время спокойно уберется подальше. Больше здесь нечего делать. То, что она совершила, до сих пор считалось невозможным. И слава U-47 теперь по праву принадлежит ей. История изменилась еще больше. Японцы получили не только свою Цусиму, но и свою Скапа Флоу. А виновница всего этого тихо удалялась на перископной глубине все дальше и дальше от своих преследователей. На остатках заряда аккумуляторных батарей она удалится на безопасное расстояние, а затем всплывет и снова скроется в ночи. Чтобы вскоре нанести неожиданный удар там, где никто не будет этого ожидать.

Удалившись от пролива на пару миль, Михаил дал команду на всплытие. Вокруг никого, а аккумуляторные батареи уже дышат на ладан. Работа полным ходом истощила их очень сильно. Когда "Косатка" всплыла в надводное положение, и он выбрался на мостик, то первым делом оглянулся назад. Вдали до сих пор мелькали огни прожекторов. Миноносцы ждали попытки прорыва врага, который сумел обмануть всех и не оставляли надежды обнаружить и уничтожить подлодку. Им еще невдомек, что ловить больше некого. Сигнальщики сразу начинают наблюдение за своими секторами, а рядом стоит старший офицер. И тоже смотрит в бинокль назад. Из люка доносится голос Кроуна с просьбой "пассажирам" подняться на мостик. Отбой боевой тревоги уже дан, поэтому можно и посмотреть, что к чему. Получив разрешение, все оказываются на мостике и набрасываются на Михаила с расспросами. В Сасебо его никто не отвлекал. Но сейчас сдержать свое любопытство — это выше человеческих сил.

— Что сказать, господа. Наш набег на Сасебо прошел довольно успешно. "Идзумо" и "Ивате" получили по две мины каждый и это гарантированно должно обеспечить им длительную стоянку на грунте рейда Сасебо. Жаль, что глубина там порядка десяти — двенадцати метров, поэтому толком они не утонут. В отлив даже корпуса из воды обнажаться будут. Но, тем не менее, в течение нескольких месяцев мы их в море не встретим. Мины из кормовых аппаратов попали в кого-то другого. Причем вторая вызвала детонацию погребов. Скорее всего, на одной из "собачек". Так как взрыв был в другой части рейда. Не там, где стояли "Идзумо" и "Ивате". Иными словами, главных сил японского флота больше нет. Остались несколько "собачек", канонерки и миноносцы. Да еще эти два мальчика на побегушках — "Тацута" и "Чихайя", которые раньше все время путались у нас под ногами. Ну и всякая разная несерьезная мелочь. В общем, получилось очень даже неплохо.

— Михаил Рудольфович, если это "неплохо", то что же тогда, по-вашему, "отлично"?! Ведь "Косатка" в одиночку уничтожила двенадцать кораблей линии японского флота!!! Двенадцать из четырнадцати!!! Шесть эскадренных броненосцев и шесть броненосных крейсеров!!! Под вопросом один "Асама". Не знаем, куда он делся. Да "Адзума" утонул на наших глазах от полученных повреждений. А все остальное — заслуга "Косатки"!!! И это не считая четырех "собачек", старья вроде "Мацусимы" и "Чин-Иен" и большого количества транспортов!!! Да в Сасебо на рейде, помимо "Идзумо" и "Ивате", сейчас у кого-то боезапас детонировал!!! Михаил Рудольфович, Вы случайно не волшебник?

— Увы, Николай Александрович. Был бы волшебником, постарался бы вообще не допустить этой войны. А так, всего лишь применил технические новшества в виде подводной лодки, к чему японцы оказались совершенно не готовы. Да и оружие то мы применяем то, что было еще до войны. Мины Шварцкопфа и Уайтхеда никакой секретной новинкой не являются. Просто, японцы зациклились на шаблонных действиях, которые переняли у англичан. А подводная лодка в этот шаблон никаким боком не вписывается. Только и всего…

Разговор на мостике продолжался довольно долго. Обстановка вокруг была спокойная, японские корабли пока не появились. По идее, сегодня ночью еще можно будет поймать кого-нибудь, так как информация о событиях в Сасебо не успеет распространиться до утра по всем судам, собирающимся выходить в Корею и возвращающихся обратно в Японию. А вот что будет завтра — неизвестно. Может, Япония вообще запросит мира? Это было бы наилучшим вариантом. Но надеяться на это не стоит. Уж очень сильно увязла Япония в этой войне. И прекрасно понимает, что если только проиграет ее, то рискует превратиться в подобие Кореи. Которую сама не считает за государство. Поэтому, работа у "Косатки" еще будет. И как бы в подтверждение этого, раздался доклад сигнальщика.

— Цель справа двадцать. Похоже на искры из труб, Ваше высокоблагородие.

Михаил поднял бинокль и посмотрел в указанном направлении. Действительно, кто-то шел навстречу, причем без ходовых огней. И незнакомца демаскировали только искры, иногда вырывающиеся из дымовой трубы. Судя по курсу, он направлялся в Сасебо.

— Вот видите, господа, добыча сама идет к нам в руки. Сейчас посмотрим, кого нам бог послал.

— Но кто это, Михаил Рудольфович? Вдруг, нейтрал?

— А вот это его проблемы. Когда мы еще стояли в Артуре, наше министерство иностранных дел оповестило все государства, что прилегающие к Корее и Японии воды являются театром военных действий и все нейтральные суда, находящиеся здесь, обязаны нести в темное время суток ходовые огни, а днем четко различимый флаг. Если же кто-то надумает ходить без огней, то будет считаться противником и может быть атакован без предупреждения. Мы сейчас находимся в водах, прилегающих к побережью Японии. Так что все приличия соблюдены…

Снова сыграна боевая тревога, и "Косатка" рванулась вперед. Михаил решил сначала осмотреть незнакомца. Вдруг, удастся его идентифицировать. Ночь была темная, и обнаружения лодки он не боялся. Но вскоре рассвет, поэтому нужно закончить все, как можно быстрее. Сблизившись с целью, "Косатка" уменьшила ход и легла на параллельный курс. Михаил и вахтенные вглядывались в бинокли, стараясь получше рассмотреть незнакомца, но кроме того, что это довольно крупный грузовой пароход, а не военный корабль, больше разобрать было нельзя. Однако, его курс не вызывал сомнений. Вдали мигал маяк Кого Саки, и незнакомец направлялся в его сторону, держа ход не менее десяти узлов. Если он не изменит курс и скорость, то через час с небольшим войдет в пролив бухты Сасебо. Михаил принял решение.

— Работаем из надводного положения. Василий Иванович, давайте начинать учиться на практике. Вам, как старшему офицеру, это необходимо. Сейчас Вы будете проводить атаку, а я выполнять Ваши команды. Цель несложная. Курс и скорость постоянные, нас в темноте обнаружить не сможет, зато мы видим ее прекрасно по искрам из трубы. Все команды пойдут через меня, неверных команд я выполнять не буду и подскажу в случае чего, что надо делать. А вы, господа, смотрите и запоминайте. То же самое придется делать и вам, как командирам лодок. Сейчас у нас ситуация довольно простая. Цель одиночная, без эскорта, курс и скорость постоянные. А может быть гораздо сложнее. Все, начинаем. Командуйте, Василий Иванович. Не волнуйтесь, действуйте так, как учили. И все получится…

"Косатка" рванулась вперед, стараясь занять выгодную позицию для стрельбы впереди неизвестного судна. Михаил смотрел на действия старшего офицера и понимал, что его вмешательство пока не требуется. Те месяцы, что его друг детства провел на лодке, сделали из него неплохого подводника. При всех атаках "Косатки" он был рядом с Михаилом и перенимал его опыт. И вот теперь — пробный экзамен. Михаил по себе знал, насколько важна для будущего командира лодки первая самостоятельная атака. В немецком флоте к этому подходили со всей серьезностью. И для того, чтобы стать командиром боевой лодки, нужно было провести не менее шестидесяти учебных атак учебными торпедами. Когда все по-настоящему. Цель маневрирует и пытается уклониться, а твоя торпеда должна ее "поразить". С той лишь разницей, что ты знаешь, что стрелять по тебе не будут, "цель" — это свой корабль, который выполняет функцию подвижной мишени, а учебная торпеда не имеет боевого заряда и должна пройти под целью благодаря увеличенной глубине хода, дабы не нанести повреждений ни себе, ни цели. Он сам прошел эту школу и признавал, что она была наилучшей, не смотря на значительные затраты. А вот сейчас так учиться нет возможности. Придется готовить будущих командиров в условиях реального боя. Стрельбой боевыми торпедами по реальным целям. Когда малейшая ошибка может дорого обойтись. Но на то он и находится на мостике, чтобы подстраховать. Все думают, что скороспелый двадцатичетырехлетний капитан второго ранга Михаил Корф дошел до всего методом "научного тыка". И только немногие знают, что "научный тык" здесь не причем. Что все поразительные успехи "Косатки" достигнуты исключительно благодаря богатейшему опыту прошедшего огнь и воду шестидесятичетырехлетнего фрегаттен-капитана Михеля Корфа. Опыту, основанному на опыте всех его многочисленных предшественников, подводных асов Великой войны — Веддигена, фон Арнольда, Копхаммеля, Валентинера и многих других. Опыт, который он начал кропотливо изучать с октября 1917 года. И который постарался применить на практике, едва только ступил на борт своей первой лодки в 1940 году. И это ему удалось…

"Косатка" заняла позицию впереди своей жертвы и развернулась на курс, перпендикулярный курсу цели. Все же, здорово мешает, что прицеливание приходится осуществлять разворотом корпуса лодки. Старший офицер со "студентами" на это особого внимания не обращают и считают само собой разумеющимся, так как другого просто не видели. Но фрегаттен-капитан Корф чертыхается про себя и с сожалением думает, насколько бы упростилось маневрирование при атаке, если бы можно было выпускать торпеды с заданным курсом, независимым от курса лодки, как было во время его предыдущей войны. Но, увы, Морское министерство не заинтересовал ни проект подводной лодки, ни проект торпеды. И теперь ему приходится приспосабливать для стрельбы то, что изначально предназначалось для стрельбы исключительно с надводных кораблей. Хоть теперь дело сдвинулось с места благодаря тому, что император дал пинка, кому следует. Как знать, может быть умельцам Обуховского завода и удастся воплотить в металле проект немецкой торпеды G7A. А может, на ее базе придумать что-то гораздо лучшее. Но это дело не ближайших дней. А пока приходится обходиться тем, что есть…

Цель все ближе и ближе. В бинокль хорошо различим темный силуэт, над которым иногда появляются искры, вылетающие из трубы. Старший офицер внимательно наблюдает за целью. Параметры ее движения уже определены и "Косатка" ждет, когда цель окажется в точке выстрела. Неизвестный пароход должен пройти в трех кабельтовых перед носом "Косатки". Все замерли и смотрят вперед, где движется темный силуэт. Вот цель в точке выстрела. Толчок воздуха, и одна торпеда выходит из аппарата. Бегут секунды, отмеряя время хода торпеды. Все молчат, и слышен только плеск воды возле бортов. И вот — взрыв! Столб воды взлетает в небо возле борта парохода, и грохот раскалывает ночную тишину.

— Ура!!!

На мостике никто не может сдержать эмоций. Причем, громче всех кричит старший офицер. Первая атака оказалась успешной. Михаил с улыбкой поздравляет друга.

— С почином, Василий Иванович! Ваша первая победа, поздравляю!

— А сейчас что, Михаил Рудольфович?! Вдруг, не утонет?!

— Не утонет — всадим в него еще одну мину. Стрельбу из орудия затевать не хочется — японцы рядом. Поэтому, пока просто понаблюдаем. Если появятся миноносцы, то погрузимся и добьем пароход из подводного положения. Все равно, он уже никуда не уйдет…

Между тем, на торпедированном пароходе зажглось несколько огней на палубе и видно, как люди спешно готовят к спуску шлюпки. "Косатка" подходит ближе, оставаясь невидимой в ночной темноте и в бинокль можно рассмотреть орудия, установленные на носу и на корме парохода. Причем, не противоминная мелочь, а солидные пушки. Калибр не менее 120 миллиметров. Значит, "Косатке" попался не обычный грузовой транспорт, а вспомогательный крейсер. Пароход останавливается и стравливает пар из котлов, чтобы предотвратить взрыв. Крен уже достиг не менее пятнадцати градусов и ясно, что он тонет. В свете огней, зажженных на палубе, видно, что экипаж пытается спустить шлюпки правого борта. Кое-как спуск все же удается и две переполненные шлюпки отходят от тонущего судна. Едва они успели отойти метров на пятьдесят, как пароход ложится на борт и переворачивается вверх килем. Японских кораблей поблизости пока что нет. Поэтому, "Косатка" дает ход, чтобы подойти ближе к шлюпкам. Хоть особой надобности в этом и нет, но всем интересно, что же за дичь попалась на этот раз. На всякий случай, на мостик вызваны матросы с карабинами. А то, вдруг какой упертый самурай попадется, и откроет пальбу из револьвера.

Можно было только представить, как у всех, находящихся в шлюпках, волосы встали дыбом, когда из темноты на них надвинулось громадное чудовище. Вспыхнул луч прожектора. У Михаила, да и у всех, кто был на мостике, отлегло от сердца. В шлюпках сидели японцы в военной форме. Взяв рупор, он задал вопрос на английском.

— Как название вашего корабля? Могу я поговорить с командиром?

Какое-то время было тихо, японцы настороженно молчали. Но вскоре с одной из шлюпок ответили на английском.

— Капитан-лейтенант Уэсиба, командир вспомогательного крейсера "Фурукава-Мару". Что Вам угодно, сэр? И кто Вы?

— Командир подводного крейсера "Косатка", капитан второго ранга Корф. Вы сможете самостоятельно добраться до берега? Он в девяти милях отсюда. Если у вас есть раненые, то мы можем оказать помощь.

— Если Вы нам позволите, то доберемся. Благодарю Вас, медицинская помощь нам не нужна.

— Вы же знаете, мистер Уэсиба, что "Косатка" не берет пленных. И никогда не воюет с терпящими бедствие. Надеюсь, что вам удастся благополучно добраться до берега. Погода позволяет.

— Благодарю Вас, мистер Корф. Теперь я сам убедился, что Вы действительно воин, а не палач. Как бы ни поливали Вас грязью англичане.

— А что, очень сильно стараются?

— Даже очень сильно. Но им в Японии уже никто не верит.

— Что же, я рад это слышать. Желаю удачи, мистер Уэсиба!

— Благодарю, мистер Корф!

Между тем, первые лучи восхода уже осветили небо. Японские моряки со страхом и интересом рассматривали удивительный корабль, покачивающийся рядом с ними на небольшой волне, и который был абсолютно ни на что не похож. "Косатка" дала ход и стала быстро удаляться в сторону моря. Люди в шлюпках заворожено смотрели ей вслед. Капитан-лейтенант Уэсиба не был исключением. Если бы ему сказали вчера, что этой ночью он повстречается с русской субмариной, то он бы особо не удивился. Он уже привык, что "Косатка" внезапно появляется там, где ее не ждут. И точно также исчезает без следа. Но то, что она почтит их своим вниманием после атаки и отпустит живыми, даже не попытавшись уничтожить, или взять в плен, вот это уже не укладывалось в сознании. Это было тем более удивительно на фоне потоков грязи, которые старательно выливали на нее английские газеты. И Уэсиба впервые почувствовал уважение к такому странному врагу. И если они когда-нибудь встретятся после войны, то он выразит искреннее почтение капитану Корфу, своему недавнему противнику, подарившему им жизнь. Совершенно непохожего на кровожадного варвара, каким его старательно пытались представить англичане.

Когда шлюпки остались за кормой, Михаил довольно улыбнулся. Помимо успешного нападения на базу вражеского флота, удалось уничтожить еще и один корабль после выхода, практически рядом с базой. И насколько он помнил историю т о й войны, не было в составе японского флота вспомогательного крейсера "Фурукава-Мару". Причем, с довольно таки мощным вооружением. Это значит, что флот противника дошел до ручки и старается компенсировать потерю боевых кораблей вооружением грузовых судов, которые хоть как-то смогут закрыть бреши на некоторых направлениях. Конечно, против русских крейсеров они в бою не выстоят, но вот дозорную службу поблизости от своих берегов нести вполне смогут. Другие офицеры думали о том же самом.

— Михаил Рудольфович, получается, что японцы теперь грузовые суда вооружают?

— Похоже на то. Чтобы не привлекать "собачки" к дозорной службе возле своих берегов, вполне можно задействовать для этих целей вспомогательные крейсера. В случае чего, удерут под защиту береговых батарей. Боевых кораблей у японцев осталось немного. Поэтому, они будут выкручиваться, как могут.

— А теперь что?

— А теперь — отбой тревоги, господа. Всем, свободным от вахты, отдыхать. Люди ведь тоже не железные, почти всю ночь на ногах. Странно, что японские миноносцы так и не появились. Хотя, могли. Видно, что-то им помешало. Но мы на них из-за этого не в претензии. Поэтому, господа, спать! Следующей ночью у нас может быть много работы. А днем, думаю, мы здесь уже никого не поймаем…

Начальник Морского генерального штаба адмирал Ито сидел за столом своего кабинета с каменным лицом. Сообщения, которые свалились на него этой ночью, выбили бы из колеи кого угодно. Он был реалистом и понимал, что нельзя навязывать бой русским при таком неравенстве сил. Но политики играют по своим правилам и вынудили командующего флотом на эту самоубийственную операцию. Прозрачно намекнув, что если он и дальше будет воздерживаться от действий, основанных на атаке "в лоб", а будет настаивать на крейсерских набеговых операциях, имеющих цель отвлечь русских от охоты за транспортами, везущими необходимое снабжение для сухопутной армии в Корее, то это недостойно настоящего воина. Престижу Империи и так уже нанесен страшный удар. Непобедимая армия страны Восходящего Солнца ведет успешные бои на материке, тогда как ее флот занимается непонятно чем. Вместо того, чтобы дать решительный бой русским и переломить ситуацию на море в свою пользу, он отстаивается в Сасебо, делая иногда лишь редкие вылазки. Почему он не использовал благоприятный момент, когда два самых мощных русских броненосца были подорваны торпедами в результате атаки японских миноносцев на Порт-Артур?! И этого бородатого дьявола — адмирала Макарова там еще не было?! Единственная успешная операция японского флота за всю войну, больше ему похвастаться нечем. Что, "Косатка" спокойно жить не дает? Один единственный корабль, какой бы он не был, может парализовать действия целого флота?! Это уже напоминает паранойю. Что скажут в мире о Японии? Что она не способна вести войну с более-менее серьезным противником и ее удел — гонять китайцев и корейцев на материке? У которых и армии то настоящей нет, а флота и подавно? И если господин Камимура настаивает на продолжении подобных действий, то такой человек не может стоять во главе флота!

К чему это приведет, они оба знали с самого начала. Из пяти кораблей линии вернулись два. Причем, в полуживом состоянии. Неизвестно, сколько времени займет ремонт. Многие орудия на крейсерах уничтожены, а взять их можно только в Англии. Потеряны последний эскадренный броненосец, два броненосных и два бронепалубных крейсера, а также три миноносца. Неизвестна судьба "Асамы". Погиб командующий флотом адмирал Камимура. Очевидцы рассказывали, что он отказался покинуть тонущий флагман и ушел под воду вместе с ним. Русские же потерь в кораблях не понесли. И снова отличилась эта проклятая "Косатка". Как он ошибся в отношении этого подводного демона! Невероятно, но, не смотря на свою довольно низкую скорость, русская субмарина умудряется перехватывать и уничтожать броненосцы и крейсера. Если бы он услышал о подобном, когда она еще только собиралась уходить с Балтики, то счел бы это бредом больного воображения. Впрочем, как и все остальные. Англичане авторитетно заявляли, что ничего путного из этой затеи не выйдет. То, что произошло потом, не укладывалось ни в какие рамки. Господа британцы, хваленые эксперты в области военно-морской стратегии и тактики, сели в лужу. А дальнейшие события подтвердили абсолютную беспомощность "владычицы морей" в решении данной проблемы. Помнится, не смотря на драматичность ситуации, он хохотал до слез, когда узнал о последних разработках англичан в области борьбы с "Косаткой", которые они любезно предложили японскому флоту. Сюда входили быстроходные паровые катера, которые должны были догнать "Косатку" и набросить на нее сети. А после этого группа ныряльщиков должна была нырнуть в воду и пробить кирками корпус субмарины. Для поиска предлагалось использовать специальных дрессированных чаек, которые будут обнаруживать перископ. Когда об этих "методах борьбы" узнал Хиконодзё Камимура, он тоже рассмеялся и сказал, что был лучшего мнения о "владычице морей". Сам же Камимура предложил значительно менее экзотичную, но более эффективную тактику. Затруднить действия "Косатки" при выходе в атаку угрозой тарана путем хаотичного маневрирования миноносцев поблизости от крупных кораблей, в пределах обычной дальности торпедного выстрела. Даже если субмарина и уцелеет при столкновении, то ее перископ будет поврежден, а без него она, как удалось узнать, не может вести прицельную стрельбу из-под воды. Но подобный метод требовал постоянного движения миноносцев полным ходом, что вело к большому расходу угля, и поэтому не мог продолжаться длительное время. Косвенным признаком эффективности такого метода можно было считать то, что "Косатка" добила "Токиву" не сразу, а только когда миноносцы прекратили свои "танцы" вокруг поврежденного крейсера, так как иначе рисковали остаться вообще без угля. И "Сикисима" погиб потому, что тогда миноносцы тоже экономили уголь… Пожалуй, Камимура был прав. На сегодняшний день это единственный эффективный способ хоть как-то обезопасить крупные корабли от угрозы нападения из-под воды имеющимися средствами. А господа британцы пусть и дальше занимаются сетями и кирками с дрессировкой чаек. Плохо только то, что крупных кораблей больше не осталось. Пора признать, флота империи больше нет. Этот подводный демон умудрился пробраться даже в Сасебо и добить то, до чего не смог дотянуться раньше. Когда адмиралу доложили о дерзком прорыве "Косатки" в главную базу флота, то он сначала даже не поверил. Решил, что это неуклюжая попытка скрыть собственные упущения, приведшие к взрыву боезапаса на уцелевших кораблях. Но очевидцы утверждали, что взрывы напоминали попадания торпед. "Идзумо" и "Ивате" получили по две штуки в борт, а "Такачихо" — одну. На "Читозе" вообще произошел взрыв погребов. То ли от попадания торпеды, то ли от собственного головотяпства. Если учесть, что "Косатка" может дать залп шестью торпедами без перезарядки аппаратов, то, скорее всего, "Читозе" — тоже ее рук дело. И если отбросить вообще уж бредовую версию о прорыве русских миноносцев в Сасебо, которые умудрились войти в бухту, атаковать торпедами корабли и уйти незамеченными, то кроме "Косатки" некому…

Адмирал сидел и ждал дополнительной информации, которую срочно затребовал. Ночью все равно не удалось бы толком обследовать подорванные корабли, поэтому запасся терпением и ждал результат. Подтвердится ли версия о нападении "Косатки", или это очередной приступ "косаткофобии". "Косатка" уже стала дежурным пугалом для флота и все потери готовы списать на нее. И что теперь докладывать императору? Что флот более не способен вести войну на море, так как от флота практически ничего не осталось? Поток нерадостных мыслей прервал адъютант, войдя в кабинет с какой-то бумагой. Адмирал вопросительно глянул на офицера, хотя никаких хороших вестей от него и не ждал.

— Ваше превосходительство, только что получили последнюю информацию о Сасебо. Все говорит о том, что "Косатка" все же побывала там. Хотя, ее никто не видел.

— Есть какие-то факты, подтверждающие это?

— Да. "Идзумо" и "Ивате" после взрывов легли на борт и утонули. Сейчас пробоины находятся внизу, под корпусом, и осмотреть их пока нельзя. Но "Такачихо" получил торпеду почти в самый нос и тонул довольно медленно. А поскольку его котлы не успели остыть, так как он до этого недавно вернулся в порт, то сумел быстро поднять пары и выброситься на мелководье. Палуба осталась над водой и сейчас он лежит на грунте, на ровном киле. Поэтому, удалось его тщательно обследовать. В левом борту, в носовой части, имеется пробоина, характерная для взрыва торпеды. Внутренний взрыв исключен — листы обшивки загнуты внутрь корпуса. Возле бочки, на которой стоял "Такачихо", найдены части торпеды, уцелевшие после взрыва. Торпеда Уайтхеда русского производства.

— Но ведь "Косатка" всегда применяла немецкие торпеды Шварцкопфа?

— Ваше превосходительство, помните тот странный заказ, который выполнялся в мастерских Порт-Артура? Какие-то трубы под калибр русских торпед? Так вот, наши специалисты по торпедам в Сасебо сделали предположение, что русские придумали делать вставки в торпедные аппараты под торпеды меньшего калибра. Точно так же, как делаются вставки в орудийные стволы при стволиковых стрельбах. Теоретически, да и практически это особых трудностей не представляет. Возможно, капитан Корф заранее предусмотрел такую возможность, поскольку торпедные аппараты "Косатки" имеют значительно большую длину, чем требуется для стрельбы торпедами Шварцкопфа. И используя подобные вставки разного калибра, из них можно стрелять любыми существующими на сегодняшний день торпедами. Длина аппаратов сделана с запасом.

— Ай да Корф, разрази его демоны… Додуматься до такого… Получается, он водил за нос всех с самого начала. И все поверили в то, что субмарина вышла в море без торпед. Но где же он их взял?

— Вполне могли перегрузить прямо в море с русских крейсеров, вместе с которыми "Косатка" вышла из Порт-Артура.

— Пожалуй… А что случилось с "Читозе"?

— "Читозе" погиб от взрыва погребов. Корпус полностью разрушен и почти вся команда погибла. В том числе и адмирал Дева. Но был ли этот взрыв спровоцирован взрывом торпеды, или имел какие-то другие причины, установить не удалось.

— Есть еще что-нибудь?

— Да, Ваше превосходительство. Вскоре после взрывов были посланы миноносцы к выходу из бухты, но они так и не смогли обнаружить "Косатку". Вместо этого обнаружили в море две шлюпки, направлявшиеся к берегу, когда рассвело. Оказалось, что это шлюпки вспомогательного крейсера "Фурукава-Мару", возвращавшегося в Сасебо и уничтоженного "Косаткой" совсем недавно. Причем, субмарина даже всплыла и поинтересовалась, не требуется ли кому медицинская помощь.

— Серьезно?!

— Да, Ваше превосходительство. Все люди, находившиеся в шлюпках, видели субмарину, так как уже стало светать. А те, кто знал английский, поняли разговор. "Косатка" действительно подошла к шлюпкам и предлагала оказать помощь раненым.

— Воистину, жизнь полна чудес… Как-то не вяжется это с тем, что рассказывают о "Косатке" англичане… Получается, что действительно Корф пробрался в Сасебо, целенаправленно добил "Идзумо" и "Ивате", а потом выпустил две торпеды наудачу. Скорее всего, из кормовых аппаратов, когда уже уходил. Если бы он старался уничтожить и "Такачихо", то стрелял бы в район миделя. Тем более, по неподвижной мишени это не составило бы для него никаких трудностей. Но "Такачихо" получил торпеду в нос и сумел выброситься на берег. Взрыв "Читозе" — случайность. Очевидно, торпеда попала в район бомбовых погребов и боезапас детонировал. А после этого незамеченным проскользнул мимо миноносцев и заодно утопил еще и "Фурукава-Мару", который случайно подвернулся под руку… Ай да Корф…

— Но ведь "Косатка" может вернуться, Ваше превосходительство. Если ей удалось это сделать один раз, то может попытаться и второй.

— Теоретически может. А практически — зачем? Для нее просто не осталось достойных целей в Сасебо. Не считать же таковыми "Чиоду" и "Наниву". Не станут русские из-за них и им подобной мелочи рисковать таким уникальным кораблем. Думаю, Корф и это учел. Поэтому постарался добиться максимально возможного результата от этого рейда, в полной мере воспользовавшись фактором внезапности. И теперь будет корсарствовать в Корейском проливе, перехватывая транспорты, идущие в Корею. Раньше у него это неплохо получалось…

Отпустив адъютанта, адмирал задумался. Умудренный жизнью, видевший очень многое, начальник Морского генерального штаба адмирал Ито Сукэюки был умным человеком и мог предвидеть последствия тех, или иных событий. С самого начала этой войны все пошло не так, как планировалось. В первый же день — такой сокрушительный провал. И виной всему эта непонятная субмарина русских со своим еще более непонятным и загадочным командиром. Создавалось впечатление, как будто бы он знает наперед все действия своих противников. Все время опережает их на шаг. Но как такое может быть? В мистику адмирал не верил. В русских шпионов, окопавшихся в его штабе, тоже. Потому, что если бы даже эти шпионы и были, то они бы просто не смогли своевременно передавать "Косатке" необходимую информацию оперативного характера, которую она сумела бы использовать в своих действиях против японского флота. Такая информация сохраняет ценность очень короткое время и быстро устаревает. Но каким же образом Корф умудряется ее получать?! И вот это было в высшей степени странным, не поддающимся никакому разумному объяснению. То, что произошло потом, тоже опровергло все законы вероятности. Одна субмарина сумела уничтожить почти все главные силы японского флота. Ведь из крупных кораблей лишь "Адзума" и "Асама" (что уж обманывать самого себя!) погибли от русских снарядов. Да бронепалубные крейсера "Такасаго" с "Идзуми", и плавучий металлолом из третьей эскадры Катаоки, не представляющий никакой ценности. Все прочее — добыча "Косатки". В с е шесть броненосцев первого отряда и шесть броненосных крейсеров из восьми второго отряда! И это помимо четырех бронепалубных крейсеров, плавучего антиквариата "Мацусима" и "Чин-Иен", а также большого количества транспортов! Это было дико, немыслимо, но это факты, с которыми не поспоришь. Адмирал был искренне уверен — здесь что-то не то. Потому, что н е м о ж е т один единственный корабль, каким бы совершенным он не был и каким бы талантливым профессионалом не был его командир, добиться таких ошеломительных результатов. Пожалуй, стоило бы сразу подойти к этому делу с другого конца. Он предлагал сделать это в самом начале, но его не стали слушать. Все попытки наладить контакт с кем-нибудь из команды "Косатки" успеха не имели. Но ведь у Корфа есть семья в Петербурге. Родители и сестры. А что если попробовать получить информацию от них? Ведь должны они хоть что-то знать. Не мог Корф ничем не делиться со своими родными. И можно попытаться осторожно узнать, чем именно. Грубые методы исключены, а вот завязать дружеские знакомства можно попробовать. Тем более, у капитана Корфа две прелестные сестрички, у которых сейчас должна быть одна любовь на уме. Особенно у младшей, ей всего шестнадцать лет. Вот и можно будет подвести к ним обеим пылких влюбленных кавалеров, перед которыми барышни не устоят… Пожалуй, стоит попробовать… Ну, а пока… Снова придется идти на поклон к англичанам и соглашаться на все их условия. Хоть они и редкостные свиньи, для которых облить кого-то грязью и обвинить в несуществующих грехах — само собой разумеющеюся. Причем, если это делают они в отношении кого-то другого. А вот если наоборот, то тут же поднимаются крики о том, что так могут поступать только дикари, недостойные называться джентльменами. А все равно, придется с ними и дальше иметь дело. Потому, что иначе придется признать — война проиграна. Русский флот отныне сможет контролировать все морские коммуникации вокруг Японии и Кореи и полностью прекратить снабжение сухопутной армии на материке. А без этого армии просто нечем будет воевать. И русские разгромят ее очень быстро. Но это уже не его уровень. Он предупреждал о возможных проблемах, когда увидел, к а к начали развиваться события на море. Но его тогда не послушали. Нет гарантии, что послушают и теперь. Свои соображения императору он доложит, но вот какова будет реакция… К сожалению, вокруг императора очень много интриганов, заинтересованных в продолжении этой войны любой ценой. Одни армейские генералы чего стоят… Не хотят видеть очевидного, что война фактически проиграна и надо попытаться хотя бы выйти из этой ситуации с наименьшими потерями. Как в политическом, так и в военном отношении. О победе над Россией уже и речи нет. Удалось бы свести все к ничьей, вернувшись к тому положению, которое было перед войной, и то это было бы огромной удачей. Но политики в правительстве и армейские генералы не хотят об этом даже слышать. Эти бараны уперлись, и кричат о победе, требуя от флота обеспечения бесперебойных перевозок для армии в Корее. По крайней мере, так еще было вчера. Пока избитые "Идзумо" и "Ивате" не приползли в Сасебо. А этой ночью и они отправились на дно в своей собственной базе. Может это, наконец-то, и возымеет действие. Даже на самых твердолобых. А может, и нет…

Глава 4. Если джентльмен не может выиграть по правилам, то он меняет правила

— Иными словами, Васька, сейчас японцы подошли к пределу, за которым должно начаться качественное изменение в противолодочной обороне. До сегодняшнего дня ее не было вообще. Если не считать за таковую "броуновское движение" миноносцев вокруг охраняемых кораблей. Что греха таить, определенный эффект это дает. Нам трудно подойти на дистанцию торпедного выстрела без риска столкновения. Хотелось бы мне узнать, кто это у японцев такой умный.

— И чего теперь ждать в первую очередь?

— Сейчас — не знаю. А тогда появились противолодочные сети с минами и глубинные бомбы. Были даже целые противолодочные барражи из сетей. Правда, особого толку от них не было. Через Отрантский барраж немецкие и австрийские лодки проходили, просто подныривая под сетями. Глубинные бомбы — это более серьезно. Но без средств гидроакустики их придется бросать наугад и можно поразить лодку, если она только что погрузилась и известно ее точное местонахождение на перископной глубине. Самолеты морской авиации, радар, шумопеленгатор и асдик появятся несколько позже. Хотя, теперь не исключаю, что гораздо раньше, чем уже было однажды. Суда-ловушки у японцев уже появились. Кстати, удивляюсь, что мы не встретили больше ни одного.

— Не торопись, Михель, еще могут появиться. Макаров тоже об этом предупреждал. Думаю, после такой оплеухи, какую японцы получили в Сасебо, они пойдут на все, только бы достать нас. Для них это будет уже делом престижа.

— Вот и я так думаю. Поэтому, не будем больше увлекаться досмотрами нейтралов. Можно запросто нарваться на неприятность. Будем топить только японцев, а нейтралы — черт с ними, пусть проходят. Надо же что-то и для наших крейсеров оставить. Думаю, скоро они тут появятся. Через день другой наши получат информацию о Сасебо и узнают, что крупнее "собачек" у японцев ничего не осталось. А с "Баяном", "Россией", "Громобоем", да и "Рюриком" всем "собачкам" встречаться категорически не рекомендуется. Да и "Аскольд", "Богатырь" и "Диана" тоже превосходят их в огневой мощи. Вот "Новик" и "Боярин" пусть и дальше миноносцы гоняют. Это у них лучше получается.

— А нам что делать?

— То же, что и раньше. Охота на коммуникациях на японские транспорты. Если будут идти одиночки, утопим из орудия. Если в составе конвоя под охраной "собачек" и миноносцев — торпедами из подводного положения. И есть еще одна вещь, Василий, которая не дает мне покоя.

— Какая?

— Что предпримут Англия и Северо Американские Соединенные Штаты после этих событий? Не могут они остаться безучастными. Уж слишком много они вложили в эту авантюру и ни за что не захотят потерять свои деньги.

— А что они могут предпринять? Не войну же нам объявят, в конце концов?

— Ой, не скажи… До открытого военного столкновения дело, может быть, и не дойдет. Но оружием бряцать могут. Забыл последнюю русско-турецкую войну? Сейчас ситуация повторяется один к одному. Япония, фактически, проиграла войну, что не соответствует интересам Англии. И Англия сейчас должна пойти на все, только бы спасти Японию от полного разгрома. Вернуть ситуацию хотя бы к той, которая была накануне войны. В связи с этим вполне может появиться какой-нибудь международный комитет, или комиссия по оказанию помощи голодающему населению Кореи. Заправлять в этой комиссии будет, естественно, Англия, так как она ее и создаст. Под эту марку английские суда под охраной английского флота доставляют в Корею различные грузы. Среди которых могут быть и военные для японской армии. Россия, естественно, начнет протестовать. На что ей ответят, что ее позиция направлена на уничтожение корейского народа, который Англия старается спасти от голода. Далее на побережье Кореи высаживается десант английской армии для обеспечения безопасности английских подданных, занятых спасением от голода населения Кореи. Английские войска продвигаются к линии фронта и становятся рядом с японскими. Если наша армия начнет стрелять, то это автоматически приведет к военному конфликту между Англией и Россией. Но джентльмены в Лондоне прекрасно знают, что наша армия в этом случае стрелять не будет. Если японцы не начнут, конечно. А японцам англичане дадут по рукам, чтобы знали свое место. В итоге, Россию вынудят пойти на переговоры о мире. Что из этого получится — другой вопрос. Возможно, все вернется на круги своя, как было до войны и Япония не получит ничего от своей авантюры. Возможно, что-то даже потеряет. Но она будет спасена от полного разгрома, когда Россия сможет просто продиктовать ей свои условия мира.

— Мишка, ты что, провидец? Или, такое уже было?

— Не совсем точно такое, но было. Когда в конце тридцатых годов в Испании разразилась гражданская война — генерал Франко поднял мятеж против республиканского правительства, то дела мятежников вначале шли не блестяще. Англия и Франция быстро добились создания так называемого "комитета по невмешательству в испанские дела". В итоге мятежники беспрепятственно получали помощь, а республиканцы испытывали в этом все большие и большие проблемы. В последний период войны, когда шли уже решающие бои, многие грузы для республиканцев просто задерживались на испано-французской границе французскими властями под совершенно надуманными предлогами. Так что, это "невмешательство" в испанские дела было довольно таки односторонним. Вот и сейчас может быть что-то похожее. Я озвучил только один вариант развития событий. Но их может быть множество. Не знаю, что именно предпримут англичане. Но то, что не останутся в стороне, в этом у меня нет никаких сомнений.

— Ох, герр фрегаттен-капитан… Умеешь ты успокоить… А ты сам-то что тогда делал?

— Служил в учебной флотилии в Киле, в чине капитан-лейтенанта. Готовил будущих подводников для немецкого флота. Хотя, немцы принимали участие в военных действиях на стороне мятежников, особенно авиация. Был такой легион "Кондор", полностью укомплектованный немецкими самолетами и немецкими летчиками. Хотя, все носили испанскую военную форму и на самолетах были испанские опознавательные знаки.

— Странно слышать… Самолет… Посмотреть бы, как это чудо летает.

— Скоро посмотришь. Только упаси бог, не с мостика подводной лодки. Самолет — самый страшный ее враг. Думаю, что развитие техники сейчас пойдет быстрее, чем раньше. После войны поговорю с Жуковским, помогу ему информацией, какую знаю. И тем, что из сорок второго года по части авиации захватил, поделюсь. Хоть и немного, но может это ему чем-то поможет. А он уже сам привлечет всех, кого надо. Сикорского, Туполева, Юрьева, Гаккеля, Поликарпова, да у меня все фамилии авиаконструкторов записаны. И будет у нас, Васька, своя авиация. Пусть не сразу, но будет. А там и до авианосцев дело дойдет. Японцы в декабре сорок первого разгромили на Тихом океане американцев и англичан, в основном, благодаря своей морской авиации. И если у нас будут свои авианосные соединения по типу японских, да с мощным подводным флотом, то Англии придется забыть о том, что она "владычица морей".

— А на суше?

— А на суше, Василий, скоро появится грозная боевая машина под названием "танк". Придумали это название англичане в целях маскировки, так как во всех документах этого секретного проекта данная машина представлялась, как цистерна. Но это название прижилось и попало в таком виде в русский язык. Если заводу Нобеля удастся сконструировать и танковые двигатели, то можно будет попытаться сделать что-то похожее на немецкие танки Pz-III и Pz-IV. Когда вернемся в Петербург, покажу тебе их на фотографиях. Правда, создать в Германии танковый дизель до сорок второго года так и не удалось. Но в России, то есть в Советском Союзе, удалось. И там был очень удачный танк Т-34 с дизелем, о котором немецкие танкисты отзывались с уважением. Это был очень опасный противник. Правда, это не мой профиль, я занимался подводными лодками. Но будь уверен, конструкторы танков и сейчас найдутся в России. Ведь генеральное направление развития этих машин уже известно. Не надо блуждать в потемках и можно сразу избегать тупиковых направлений. Что знаю, расскажу. И кое-какие схемы по танкам у меня тоже есть…

Друзья сидели в каюте Михаила и неторопливо болтали. Старший офицер зашел уточнить ряд текущих вопросов, но незаметно разговор перекинулся на дальнейшие прогнозы в военных действиях. После уничтожения "Фурукава-Мару" "Косатка" удалилась от берега на большое расстояние, так что заметить ее оттуда было невозможно. Но и море вокруг было пустынным, ни одного японского военного корабля, или транспорта, не было видно. Попытались связаться со своими крейсерами, но никто не ответил. "Косатка" медленно патрулировала свои охотничьи угодья, хотя на появление японских конвоев днем Михаил не рассчитывал. Дождутся ночи, тогда видно будет. А пока пусть люди отдохнут. Но неожиданно их обсуждение возможных путей развития военной техники и дальнейшего хода войны с Японией было прервано докладом матроса.

— Ваше высокоблагородие, дым на горизонте! С веста, со стороны Кореи!

Это было странным и Михаил со старшим офицером тут же отправились на мостик. Какой-то крупный пароход пересекал Корейский пролив днем, идя в сторону Японии, но издалека еще трудно было что-либо разобрать. "Косатка" пошла на сближение и вскоре стало ясно, что идет японский грузовой пароход. Судя по высоте борта — пустой. Что было и неудивительно, так как он шел со стороны Кореи. Погода благоприятствует, поэтому у палубного орудия "Косатки" будет работа. Сыграна боевая тревога, экипаж разбегается по боевым постам. Комендоры приготовили орудие к стрельбе и выстроена цепочка матросов для подачи снарядов на палубу. "Косатка" быстро приближалась. На пароходе ее заметили и сразу стали спускать шлюпки, не доводя дело до стрельбы. Похоже, никаких проблем не предвиделось, и все довольно переглядывались. Хоть пароход и пустой, но уничтожение грузового тоннажа противника — это тоже одна из задач подводной лодки.

Михаил внимательно рассматривал в бинокль незнакомца. И все больше убеждался, что здесь что-то нечисто. Множество мелких несуразностей, из которых каждая по отдельности не привлекла бы внимания, но все вместе… На всякий случай, приказал застопорить машины и не подходить близко. "Косатка" мерно покачивалась на небольшой волне, лежа в дрейфе и ожидая, когда японцы покинут судно. Наконец, шлюпки отошли от борта и стали удаляться. Дистанция для стрельбы была все же великовата. Надо бы подойти поближе. Но Михаил медлил. Не нравился ему этот пароход. Уж очень необычно он себя вел. Не стал дожидаться темноты, а пошел в одиночку через Корейский пролив днем. Странно, почему он так рискует…

— Малый вперед, право на борт. Держать цель на траверзе.

Михаил решил повторить прием, часто применяемый Лотаром фон Арнольдом на U-35 в годы Великой войны. Не лезть под возможные выстрелы судна-ловушки, а обойти его по дуге на большом расстоянии, спрятаться за шлюпками и только тогда сближаться и стрелять. Если на "брошеном" судне остались люди, и они готовы открыть огонь по приблизившейся субмарине, то им придется стрелять по своим. Из всех, находящихся на мостике, один лишь старший офицер понял маневр и не стал задавать вопросов. Кроун и Колчак же были в полном недоумении.

— Михаил Рудольфович, а куда мы направляемся?! Японец же — вот он! И шлюпки от него уже отошли!

— Господа, не нравится мне этот японец… Вы уверены, что на нем никого не осталось? И там нет замаскированных орудий? Уж очень странно он себя ведет.

— Думаете, это ловушка?

— Очень похоже. Поэтому, предпримем некоторые меры предосторожности. Лишние полчаса все равно ничего не решат…

"Косатка" двигалась по дуге, держа остановившийся пароход в центре описываемой окружности. В шлюпках налегали на весла и старались уйти от него подальше. Михаил внимательно смотрел в бинокль то на пароход, то на шлюпки. Шлюпки довольно резво уходили все дальше и дальше, а пароход не подавал признаков жизни. Мостик и палуба на нем были пустынны, с борта свешивался шторм-трап, по которому спускались японцы и шлюпочные тали болтались возле самой воды. Сухогруз лежал в дрейфе, покачиваясь на небольшой волне, из трубы еще шел дым, но нигде не было видно ни одного человека. На корме развевался японский флаг, но не военный, без лучей. Горизонт вокруг тоже был чист. Больше желающих пересекать Корейский пролив днем не нашлось.

Но вот, "Косатка" вышла на одну линию со шлюпками и остановившимся пароходом, сразу подвернув в его сторону. От Михаила, продолжавшего вести наблюдение, не укрылось, что японцы в шлюпках стали проявлять беспокойство. Похоже, его предположения верны, и перед ними очередной "Q-ship", или как там японцы называют свои суда-ловушки. Поблагодарив мысленно фон Арнольда за разработанную им тактику, Михаил приказал застопорить машины. "Косатка" шла по инерции на сближение со шлюпками, постепенно теряя скорость. Японцы бросили грести и с удивлением смотрели на приближающуюся подлодку. Очевидно, им было непонятно, почему "Косатка" до сих пор не стреляет. Ведь цель — вот она. Лежит в дрейфе и представляет прекрасную неподвижную мишень. Погода тоже благоприятная. Что же эти проклятые гайдзины опять задумали?!

— Фокин, сможешь вести огонь с такой дистанции?

— Далековато, Ваше высокоблагородие, но можно. Но тут уже, куда бог пошлет. То ли в борт, то ли в палубу. Да и на пристрелку несколько снарядов уйдет.

— Ничего, главное, чтобы японцы зашевелились, если они там все же есть. Будьте готовы по команде прекратить стрельбу и срочно покинуть палубу. Орудие оставите, как есть, потом всплывем и разберемся. А вы, господа, тоже будьте готовы. Возможно, придется срочно погружаться. Все, братец. Целься тщательно, не торопись. По готовности — огонь!

Между тем, шлюпки были уже довольно близко и японцы с удивлением смотрели на медленно идущую прямо на них "Косатку". Так она еще никогда не поступала, и это было странно. Но вот неожиданно грохнул выстрел из палубного орудия. В шлюпках начался переполох, так как создалось впечатление, что "Косатка" стреляет прямо по ним. Но снаряд пролетел над головами японцев и упал в воду в десятке метров от борта парохода. Японцы стали отгребать в сторону, стараясь уйти с линии огня, но подлодка маневрировала малым ходом, прикрываясь все время шлюпками и не давая им уйти с опасной позиции. Грянул второй выстрел и снаряд угодил в надстройку. Вспышка взрыва, летят в разные стороны обломки, но пароход остается безмолвным. Японские шлюпки по-прежнему стараются уйти в сторону и по-прежнему у них ничего не получается. Тягаться с дизелями "Косатки" им не под силу. Третий выстрел и снаряд попадает в борт парохода. Очевидно, это явилось последней каплей. Ящики на палубе парохода очень быстро разваливаются, и на свет божий появляются орудия, которые через несколько секунд дают ответный залп. Правда, снаряды падают с недолетом. В шлюпках начинается паника, так как они оказываются на линии огня. Вот теперь все становится на свои места. Команда на срочное погружение, палуба и мостик "Косатки" быстро пустеют. Пока все торопятся спуститься вниз, Михаил старается рассмотреть получше очередной "Q-ship". Коммерческий флаг на нем уже убран и на мачте взвился военно-морской флаг — солнце с лучами. На палубе с борта, обращенного к лодке, четыре орудия. Надо думать, столько же и с другого борта. Вступать в артиллерийскую дуэль днем с таким противником не стоит. Михаил последним ныряет в люк и задраивает его. Уже работают полным ходом электродвигатели, рули переложены на погружение и воздух со свистом уходит из балластных цистерн. Снова гремят выстрелы, и снова снаряды падают с недолетом, но один — очень близко от шлюпок, что добавляет адреналина всем, кто в них находится. Орудия на японском пароходе не прекращают огонь, но безрезультатно. Дистанция довольно велика. А "Косатка", между тем, уже скрывается в глубине. Очередная попытка поймать ее "на живца" не удалась. Выровняв лодку, Михаил приказал всплыть под перископ. Спускать подобные вещи было не в его правилах. Старший офицер, помня инцидент с псевдо-"Норфолком", и отношение своего командира к "кью-шипам", все же осторожно поинтересовался.

— Михаил Рудольфович, минные аппараты готовы. Атаковать будем?

— Будем, Василий Иванович. Еще как будем. Надо отбить охоту у японцев заниматься подобными вещами.

Кроун и Колчак, находящиеся здесь же, помалкивают. Понимают, что сейчас не до расспросов. То, что случилось, для них уже и так из ряда вон. Командир сразу смог определить, что перед ними судно-ловушка. И мастерски заставил противника раскрыть себя. И быстро ушел от нападения. Воистину, далеко не всем военно-морским премудростям учат в Морском Корпусе…

— Поднять перископ!

Перископ идет вверх, и Михаил внимательно осматривает поверхность моря. Пароход уходит в сторону, бросив шлюпки. Там, очевидно, хорошо помнят об "Иосино" и "Нийтаке". А теперь и о "Касаги". Нельзя останавливаться в районе, где обнаружена подводная лодка. Иначе, рискуешь стать для нее удобной неподвижной мишенью. Это японцы, похоже, уже усвоили…

— Ушел, мерзавец… Ну, ничего, подождем…

— Как — ушел?! И своих бросил?!

— Бросил. Потому, что ему ничего другого не остается. Там прекрасно поняли, что если только остановятся, чтобы подобрать шлюпки, рискуют получить мину в борт. Единственное верное решение в данной ситуации. Быстро японцы учатся. Вот, полюбуйтесь, господа…

Когда все по очереди посмотрели в перископ и уставились на Михаила в ожидании дальнейших действий, он подвел итог.

— Теперь будем ждать. Далеко шлюпки на веслах не уйдут, а через несколько часов стемнеет. И наш подопечный может вернуться за ними, посчитав, что в темноте мы его не обнаружим.

— А если не вернется?

— Тогда всплывем и продолжим охоту. Думаю, с наступлением ночи "дичь" должна появиться.

— А японцы на шлюпках?! Неужели, уйдут?!

— Повезет — догребут до берега. А не повезет — их проблемы. Буксировать их к берегу, как экипажи транспортов, не оказавших сопротивления, мы не будем. Я подобных фокусов не прощаю.

— И пленных брать не будем?

— А куда их девать? Ведь их даже запереть негде. И будут глазеть все время по сторонам, а то и постараются какую-нибудь пакость сделать. Тем более, мы с ними даже поговорить не сможем, так как все прикинутся, что не знают английского. А у нас никто не знает японского. Я знаю некоторые фразы и выражения, но этого мало. Тем более, это так называемая "группа паники". Которая дает нам понять, что на пароходе никого не осталось. Думаю, в ней даже ни одного офицера нет. А матросы и унтер-офицеры вряд ли знают что-то интересное. Так что, господа, японцы нам на борту не нужны. Дают им возможность спастись на шлюпках, пусть и за это скажут спасибо. Поэтому, запасаемся терпением и ждем. Придет судно-ловушка за своими — подкараулим и всадим ему мину в борт. Не придет — значит не придет. Значит, сегодня ему крупно повезло…

Дальнейшая картина на поверхности не отличалась разнообразием. Шлюпки потихоньку двигались в сторону японского берега. Погода успокоилась и они имеют все шансы туда добраться, если их не подберет другое судно. Но Корейский пролив оставался пустынным. Судно-ловушка удалилось, и его дым виднелся далеко на горизонте. Но Михаил надеялся, что встреча все-таки состоится. Правда, при несколько иных обстоятельствах. В связи с этим "Косатка" не уходила из этого района, приподнимая на короткое время перископ и убеждаясь, что шлюпки не ушли далеко. Заметить перископ с них трудно, поэтому оставалась надежда на то, что японцы поверят — "Косатка" ушла. Правда, японцам от этого не легче. Свою задачу они с треском провалили. "Косатка" ушла невредимой и теперь знает, что в Корейском проливе находится, как минимум, один "кью-шип". И прекрасно знает, как этот "кью-шип" выглядит, поэтому в следующий раз миндальничать с ним не будет.

Между тем, солнце уже клонилось к закату, японцы гребли к берегу, а "Косатка" двигалась за ними, выдерживая дистанцию и оставаясь на перископной глубине. Когда окончательно стемнело, на шлюпках зажглись огни, и Михаил дал команду всплывать. Следить за противником, благодаря огням, никакого труда не составляло. Поэтому "Косатка" тихонько кралась следом, как хищник, преследующий добычу.

На мостике Михаил и вахтенные старались обнаружить судно-ловушку, вглядываясь в ночную тьму, но его пока не было. Прапорщик Емельянов сомневался в отношении успеха подобной засады. Ведь японцы за весь день так и не появились. Но у Михаила были на этот счет свои соображения. Если бы не было предварительной договоренности между "группой паники" и "кью-шипом", то зачем зажигать огни? Шлюпки вполне смогут добраться до берега и без них. А если поблизости появится какое-нибудь судно, то можно просигналить на него после того, как его обнаружат. А так создается впечатление, что они намеренно привлекают к себе внимание. И наиболее вероятная причина — чтобы "кью-шипу" было легче их обнаружить издалека в темноте. Самому же соблюдать светомаскировку. Подойти, быстро подобрать шлюпки и уйти. Уже ясно, что из охоты на "Косатку" ничего не получилось. Так надо хотя бы своих людей на борт вернуть. И очень скоро все убедились, что чутье снова не подвело командира. Вдали появился какой-то пароход, направляющийся в их сторону. Шел он без огней, но из трубы иногда вылетали искры, и вскоре можно было рассмотреть неясную тень. С одной из шлюпок замигали фонарем. С парохода ответили и подкорректировали курс. Все становилось на свои места. Судно-ловушка возвращалось в полной уверенности, что объекта ее охоты больше нет поблизости. Ну, что же… На войне — как на войне…

Боевая тревога и экипаж разбегается по своим постам. "Косатка" медленно подкрадывается к шлюпкам. На море зыбь и противник, чтобы безопасно поднять шлюпки, обязательно развернется носом против зыби для уменьшения бортовой качки. И значит, подставит борт "Косатке", которая уже занимает позицию для стрельбы. Все, теперь остается только ждать…

Огни на воде остановились. Очевидно, японцы перестали грести, так как изрядно выдохлись за это время. Большой темный силуэт приближался, уменьшая ход. Михаил внимательно наблюдал за целью. Судно-ловушку он решил уничтожить лично, никому не уступая этого права. Как и предполагалось, цель разворачивается носом против зыби, чтобы уменьшить бортовую качку. Вот она подходит почти вплотную к шлюпкам и останавливается. Японцы гребут к судну, на палубе которого зажигается несколько огней. Поскольку поднимать шлюпки в полной темноте неудобно. Михаил только усмехнулся. Да-а-а, господа самураи. Вояки из вас еще те. Никакого понятия о светомаскировке. Думают, что если они не включили ходовые огни, то этого достаточно, чтобы их не обнаружили. Очень опасное заблуждение…

Одна шлюпка уходит к противоположному от "Косатки" борту и скрывается за корпусом судна. Что же, этим людям повезло. Судьба подарила им шанс остаться в живых. У второй шлюпки, которая подходит к борту, о б р а щ е н н о м у к "Косатке", такого шанса нет…

Толчок воздуха, и торпеда выходит из аппарата, устремляясь к неподвижной мишени. Все, кто находится на мостике лодки, молча наблюдают. Ибо все прекрасно знают, что именно сейчас должно произойти. Торпеда направлена в район миделя, куда и подходит шлюпка. Промахнуться по неподвижной цели невозможно. Люди, сидящие в шлюпке, еще не знают, что жить им осталось недолго…

Вот шлюпка подходит к борту и останавливается. В лучах фонарей удается ее хорошо разглядеть. Несколько японцев закрепляют гаки лопарей, а остальные поднимаются по шторм-трапу на палубу. Они свою задачу выполнили. Другое дело, что это не дало результата. Но в этом их вины нет. Потому, что подводный демон снова вовремя почувствовал опасность и снова перехитрил их…

Прямо в том же месте, где стоит шлюпка, взлетает в небо столб воды и грохот взрыва раскалывает ночную тишину. Когда он опадает, шлюпки уже нет. Видно, как на палубе начинается суета, но стрельбы пока нет. И вдруг, на мостике судна вспыхивает прожектор и начинает обшаривать поверхность моря. А вот это уже лишнее!

— Право на борт, полный вперед!

"Косатка" дает ход и начинает разворот, стремясь побыстрее удалиться от противника. Когда разворот уже закончен, с палубы вражеского судна раздаются выстрелы. Но противнику приходится стрелять наугад, темнота надежно укрывает лодку, и прожектор на такой дистанции не может ее обнаружить. Грохочут дизеля, шумит вода, рассекаемая острым форштевнем и морская хищница, заполучившая очередную добычу, быстро удаляется от места своей охоты. Все молчат. Никто не кричит "Ура!" и не хочет первым нарушать тишину. Михаил все понимает. Но также понимает, что у них не было выбора. Либо они, либо их. На войне — как на войне…

— Стоп машина. Теперь будем ждать, господа. Может быть, не утонет от одной мины. Тогда добьем подранка…

Между тем, стрельба на судне стихла. Японцы поняли, что впустую выбрасывают снаряды. Правда, пароход почему-то не тонул, хотя и оставался на месте, не делая никаких попыток уйти. Михаил удивленно всматривался в бинокль и не мог понять причины. Из-за туч выглянула луна и осветила поверхность моря, поэтому неподвижный силуэт был хорошо различим в темноте. Стоявшие рядом офицеры тоже всматривались в ночную темень и делились предположениями.

— Странно, почему он не тонет? Ведь по идее, одной мины ему должно хватить. Она прямо по миделю попала!

— А может, у него какой-нибудь груз плавучий, который его на поверхности держит?

— Ну что Вы, зачем груз на судне-ловушке? Да и по его осадке было видно, что он пустой.

— Михаил Рудольфович, похоже, придется его из орудия добивать. Подойти поближе и добить. Японцы, которые уцелели, скорее всего, уже сбежали. На пароходе ни одного огонька нет. Как Вы думаете?

— Пустые бочки.

— Простите — что?! Какие бочки?

Михаил опустил бинокль. Уверенность в своей догадке выросла после внимательного осмотра парохода.

— Это всего лишь мое предположение, господа. Японцы приготовили нам новый сюрприз. Сделали практически непотопляемое судно-ловушку. Если загрузить трюма пустыми бочками и как следует загерметизировать люки трюмов, то утопить такое судно чрезвычайно сложно. И оно не боится попадания мины. По осадке будет выглядеть, как будто бы оно не имеет груза. Ведь вес бочек небольшой. Сейчас оно потеряло ход, так как взрыв произошел в районе котельного отделения и кочегарка затоплена. Но орудия на палубе и команда не пострадали. И сейчас они ждут, когда мы подойдем поближе, чтобы добить их огнем из орудия. Так как уверены, что "Косатка" пожалеет еще одну мину на такую цель. Поэтому, вся орудийная прислуга на этом японце сейчас должна стоять по местам.

— Но откуда Вы это взяли, Михаил Рудольфович?!

— Логика, господа. Обычная логика. Сам бы так сделал, если захотел поймать вражескую подлодку. А посему — всем покинуть мостик. Приготовиться к погружению.

Пустеет мостик и шипит воздух, выходящий из балластных цистерн. Длинная низкая тень, едва возвышающаяся над водой, еще больше уменьшается в размерах и вскоре вообще исчезает с поверхности моря. Морская хищница снова вышла на охоту.

"Косатка" медленно подкрадывалась на перископной глубине к своей странной добыче.

Михаил рассматривал цель в "ночной" перископ, но кроме темного силуэта, периодически освещаемого лунным светом, ничего разобрать не мог. До цели не более двух кабельтовых. Толчок, и торпеда выходит из аппарата. Выстрел направлен в кормовую часть корпуса парохода, в район кормового трюма, находящегося позади надстройки. Одновременно обе машины "полный вперед" и рули на погружение. Мало ли, чего можно ожидать…

Лодка еще погружалась, когда наверху громыхнул взрыв торпеды. И буквально несколько секунд спустя загремели выстрелы. Цель довольно близко и сквозь воду хорошо слышно, как наверху бьют орудия. Но никакого вреда "Косатке" они уже причинить не могут. Михаил усмехнулся.

— Вот так, господа. Японцы нас ждали. И если бы мы подошли близко в надводном положении, то вполне могли бы нарваться на шальной снаряд. А так они нас не достанут.

— А если им и двух мин мало будет?! Ведь действительно, могли из парохода поплавок сделать?

— Всплывем и расстреляем с дальней дистанции, как рассветет. Насколько мне удалось его рассмотреть перед погружением, у японцев на палубе с каждого борта по две стодвадцати миллиметровки и две пушки калибром поменьше. Скорее всего, семьдесят шесть миллиметров. И если он получит серьезный крен, то это сильно уменьшит дальность стрельбы его артиллерии. Мы же сможем работать по неподвижной мишени с большой дистанции, находясь вне зоны поражения. Сделаем из него сито. В любом случае, просто так отпускать его нельзя. Надо отбить у японцев охоту к подобным фокусам…

Отойдя в сторону, "Косатка" снова всплыла на перископную глубину. Михаил осмотрел поверхность в перископ и снова обнаружил японский пароход, упорно не желающий тонуть. Стрельба к этому времени уже прекратилась. Очевидно, японцы сами осознали ее бессмысленность. Либо стреляли наугад, либо туда, где им померещилась подводная лодка.

— М-м-да… Василий Иванович, а Вы были правы насчет "поплавка". Не желает наш "поплавок" тонуть. Как стоял, так и стоит. Только на корму немного присел.

— Так что теперь, Михаил Рудольфович?

— Уходим. Нечего на этот "поплавок" мины переводить. Нанесите его точку на карту. Все равно, он уже никуда не денется. Ветер сейчас слабый, скорость течения известна. Сможем вычислить, где примерно он окажется к рассвету. А пока займемся поиском других целей. И так, сколько времени на него потеряли…

Продолжая следовать малым ходом, "Косатка" уходила все дальше и дальше, оставаясь на перископной глубине. Михаил внимательно наблюдал за целью, пока она окончательно не скрылась в темноте. После этого — команда на всплытие. Ночная тьма, верный союзник субмарины, надежно укрывает ее от врага. Электродвигатели остановлены, запущены дизеля и "Косатка" снова начинает охоту. Вглядываются в ночную темень вахтенные на мостике, пытаясь обнаружить цель. Пока море пустынно, если не считать оставшееся за кормой судно-ловушку. Но все уверены, что цели будут. Японцы не упускают ни одну ночь, чтобы воспользоваться возможностью относительно безопасно пересечь Корейский пролив. Поэтому, "Косатка" не останется без добычи.

— Ну, ты даешь, герр фрегаттен-капитан!!! Откуда ты узнал, что его в "поплавок" превратили?! Или, такое тоже было?

— Было, Васька. Много, чего было. И этот фокус с пустыми бочками я знаю. И с "группой паники" тоже. Японцы опережают события и пытаются действовать максимально эффективно, насколько это возможно с имеющимися у них средствами. Другое дело, что эти методы мне известны, поэтому и не дают результата. Но двигаются они, как это ни прискорбно звучит, в верном направлении. Поймать нас сетями и свернуть перископ кувалдой не пытаются, как предлагали англичане в четырнадцатом году. И кто же это у них такой умный?..

После всплытия Михаил ушел в каюту отдохнуть, но к нему буквально "на одну минуту" заглянул старший офицер. Старого друга просто распирало от любопытства. То, что им попалось судно-ловушка, все уже знали и относились к этому философски. Бывало и раньше. Но то, что командир сумел предвидеть такой трюк со стороны японцев и не дал поймать лодку в западню, граничило уже чуть ли не с мистикой в понимании всего экипажа. Когда Михаил спустился с мостика внутрь лодки, то ловил на себе множество взглядов. Так смотрят на пророка, на мессию, на мага-чародея, в конце концов. Поэтому и не удивился, когда вскоре в каюту постучал старший офицер с озабоченной физиономией. Первыми его словами было:

— Михель, что мне остальным говорить? Ведь "пассажиры" меня задергают, да и остальные тоже. Тебя уже и так все чуть ли не ясновидящим считают. А сейчас тем более. Как ты мог догадаться, что японцы снова имитируют покидание судна и будут нас ждать после попадания мины?! Ведь всем известно, что я тебя с детства знаю, да и на лодку ты меня в числе первых пригласил, еще во время постройки. Когда ты с мостика ушел, уже начали доставать. Потому, что считают — так н е б ы в а е т!!!

Дальнейший разговор в "одну минуту" не уложился. Пришлось придумывать на ходу и согласовывать предназначенную для широкой публики информацию. Основной лейтмотив был прост. Коль скоро господин Корф придумал "Косатку", начитавшись "Двадцать тысяч лье под водой", то одновременно думал и о тех средствах, которые можно использовать в борьбе с ней. Чтобы не быть застигнутым врасплох. Просто, до поры до времени, он об этих средствах по понятным причинам не говорил. Легенда получилась вполне правдоподобная. Когда они, наконец-то, согласовали все вопросы, прошел уже почти час. И едва старший офицер поднялся, чтобы выйти из каюты, как в дверь постучал матрос.

— Ваше высокоблагородие, похоже, японцы!!! Много!

— Ну, вот и дождались, Василий Иванович! Подозреваю, теперь нам спать только днем придется…

Едва Михаил выбрался на мостик, как сразу понял — впереди конвой. Не менее десятка силуэтов угадывались в темноте. На некоторых время от времени вылетали искры из труб, что демаскировало и всех остальных. Вахтенный офицер доложил.

— Михаил Рудольфович, только что обнаружили. Группа целей идет курсом на вест. Не меньше десятка.

— Значит, японцы все-таки решили придерживаться тактики конвоев, а не одиночных судов… И если бы поблизости были наши крейсера, то от конвоя бы ничего не осталось. А мы, к сожалению, не сможем перехватить всех. Едва утопим одного, как японцы могут разбежаться, и тогда нам придется ловить их по всему проливу. Да и мин у нас всего шесть штук осталось… Растягиваем антенну, попробуем связаться с нашими.

Несколько минут ушли на установку антенны, и полчаса прошли в томительном ожидании. "Косатка" уже сблизилась с конвоем и легла на параллельный курс, подстроившись под его скорость. Конвой шел довольно медленно — не более семи узлов. В темноте угадывались силуэты трех довольно крупных то ли транспортов, то ли вспомогательных крейсеров, а также группа транспортов поменьше. С такого расстояния в темноте трудно установить точное количество. Вокруг сновали быстрые тени. Скорее всего — миноносцы. Михаил внимательно наблюдал за противником, ожидая доклада радиста и прикидывая, как при одной атаке поразить наибольшее количество целей. Потому, что неизвестно, как поведут себя японцы после первого взрыва. Конвой может сломать строй и броситься врассыпную. Японцы прекрасно знают, что в случае артиллерийской дуэли с "Косаткой" у вспомогательных крейсеров есть шанс отбиться, и загнать ее под воду. А вот в случае торпедной атаки, особенно из подводного положения, никаких шансов нет. И единственное, что они могут предпринять ночью, это рассредоточить конвой на какое-то время, чтобы лодка не смогла поймать всех. И пока она будет гоняться за одиночными целями, основная часть судов сумеет ускользнуть. Ведь район, в котором находится "Косатка", будет уже известен. А могут продолжать идти, сохраняя ордер и утюжить миноносцами все пространство вокруг охраняемых судов, открывая огонь при первом же подозрении. Хорошо, что противолодочного зигзага до сих пор не придумали. Поэтому, пока не ясно, что же именно предпримут японцы. Поэтому, лучшим выходом было бы не обнаруживать себя, связаться со своими крейсерами и навести их на конвой, оставаясь все время рядом и корректируя место конвоя по радио. Тогда ни один транспорт и вспомогательный крейсер не уйдет. Шанс удрать будет только у миноносцев…

— Ваше высокоблагородие, никого не слышно. Нет наших поблизости.

Доклад радиста, появившегося на мостике, поставил точку в выборе тактики дальнейших действий. Снова придется действовать самостоятельно. Ну, что же, не в первой…

— Ясно, братец. Жаль, но ничего не поделаешь. Сворачиваем антенну. Работаем из надводного положения….

Антенна убрана, и низкая тень над водой делает бросок вперед, стремясь опередить конвой. "Косатке" сделать это нетрудно из-за большого превосходства в скорости. Целью выбрано крупное судно, идущее вторым в ордере конвоя. То ли транспорт, то ли вспомогательный крейсер. Снова атакой руководит старший офицер под руководством командира. Кроуна и Колчака Михаил решил пока не допускать к самостоятельным действиям, пусть еще понаблюдают, поучатся. Ситуация гораздо сложнее, чем с "Фурукава-Мару", из-за наличия эскорта миноносцев. Хоть и такого куцего, но все же эскорта, представляющего реальную опасность для лодки в надводном положении. А старшему офицеру пора сдавать экзамен на право командования "Косаткой".

Конвой приближается. Лодка лежит в дрейфе, развернувшись перпендикулярно курсу приближающегося конвоя. Миноносцы продолжают свой "хоровод", но находятся очень близко к охраняемым судам и их положение удается сравнительно легко контролировать. Поэтому, лодка незамеченной занимает позицию. На мостике все молчат, нервы напряжены до предела. В темноте угадываются силуэты проходящих судов. Михаил в который раз пожалел, что приходится стрелять такими допотопными торпедами. В его предыдущую войну можно было лечь на параллельный курс с конвоем и ввести данные для стрельбы по шести целям одновременно. А затем дать залп из шести аппаратов и уйти, чтобы перезарядить аппараты и попытаться провести повторную атаку. Сейчас, увы, такой возможности нет. Да и перезаряжать их больше нечем, последние торпеды уже находятся в аппаратах. И можно гарантированно рассчитывать на поражение только одной цели. А вот дальше — как повезет, придется разворачивать лодку для следующего выстрела. И японцы ждать этого, естественно, не будут. Но вот, головное судно конвоя проходит мимо. Его экипаж не знает, что на этот раз ему сказочно повезло. Из-за небольших размеров судна не оно выбрано приоритетной целью. Потому, что следом движется гораздо более привлекательная цель. И она уже приближается к точке выстрела…

Плещет вода за бортом и лодка покачивается на небольшой волне. Ночная тьма надежно укрывает ее, и суда конвоя считают себя в безопасности. Они торопятся, стараясь побыстрее миновать опасный участок моря. Моря, которое они совсем недавно считали своим и даже не допускали мысли, что им придется пробираться через него тайком. Но виновница всего этого находится рядом и внимательно наблюдает. Цель уже выбрана, идут последние секунды тишины. И скоро станет ясно, кому сегодня повезет, а кому нет.

Толчок и торпеда выходит из аппарата. Глубина хода — три метра. Даже если между пароходом и торпедой случайно окажется миноносец, то торпеда беспрепятственно пройдет у него под килем и поразит цель. Томительно долго бегут секунды, и вот — взрыв! Видно, как возле борта судна взлетает в небо столб воды. И почти сразу же на миноносцах вспыхивают прожектора и гремят выстрелы. На мостике все ликуют, а Михаил довольно улыбается.

— Отличный выстрел, Василий Иванович, поздравляю! А теперь — обе машины полный вперед, лево на борт! Отойдем в сторонку, чтобы с миноносцами случайно не столкнуться. Заодно посмотрим, как японцы себя поведут.

— А не сбегут, Михаил Рудольфович?

— Кто? Миноносцы? Пусть бегут. Нам же лучше — хлопот меньше. А транспорты никуда не денутся.

Между тем, среди конвоя началась самая настоящая паника. Суда сломали строй и маневрировали в опасной близости друг от друга. Миноносцы, которые носились вокруг, светя прожекторами, только добавляли хаоса в этой ситуации. Несколько судов, похоже, столкнулись. Было совершенно ясно, что управление судами у командира конвоя потеряно и сейчас действует правило "каждый за себя". Все это было для Михаила хорошо знакомо, и он с удовлетворением разглядывал в бинокль свалку из транспортов и миноносцев. На некоторых зажгли огни, чтобы избежать столкновения, но это не помогало.

— Вот так, господа. Разброд в ряды противника мы внесли довольно ощутимый. Честно говоря, сам не ожидал, что японцы так запаникуют. Ну, тем лучше для нас. Скоро они успокоятся и возобновят движение. А мы подкрадемся и еще кого-нибудь поймаем.

— А почему сейчас не подойти, Михаил Рудольфович?! Ведь они в панике и этой толпой никто не управляет!!!

— Велик риск нарваться на шальной снаряд. Вы посмотрите — они палят во все стороны. Не удивлюсь, если у них уже есть попадания от взаимного обстрела. Поэтому — ждем. Не волнуйтесь, господа. Раз они не бросились сразу врассыпную, а пытаются сохранить подобие ордера, то у нас есть шанс заполучить еще как минимум одну достойную цель на выбор. А дальше посмотрим. Если японцы будут все время наступать на одни и те же грабли несколько раз подряд, то мы сможем вести выборочный отстрел целей до тех пор, пока у нас не кончатся мины. Если же рассредоточатся после следующей атаки, то тогда уже — кого бог пошлет. Переловить их всех мы физически не в состоянии. Большая часть сбежит, воспользовавшись темнотой. А пока — ждем. Посмотрите внимательно. Похоже, кто-то из конвоя уже отстал.

В бинокль было хорошо видно, как несколько судов осталось на месте, хотя все остальные шли вперед, постепенно снова вытягиваясь в кильватерную колонну. Судно, в которое попала торпеда, тонуло, что было хорошо видно в луче прожектора находящегося поблизости миноносца. Очевидно, он снимал с него экипаж. Один крупный пароход протаранил другой, ударив носом позади надстройки, и уже отходил назад, выдернув нос из пробоины. На протараненном судне зажглись огни на палубе, и экипаж суетился, готовя шлюпки к спуску. В свете прожектора миноносца было также видно, что два судна поменьше уже почти затонули. Очевидно, они тоже получили повреждения при столкновении. Стрельба, между тем, прекратилась. Японцы поняли, что впустую тратят снаряды. Осмотрев еще раз учиненное безобразие, Михаил подвел итог.

— Отлично, господа. Одна мина — четыре цели. Вот к чему может привести паника на войне. Тот пароход, которому заехали в борт, уже не жилец. Команда его покидает.

— А сейчас что, этого "инвалида" добьем?

— Не будем торопиться. Возможно, японцы добьют его сами. А может, он и без посторонней помощи утонет. Приближаться к нему пока рано. А то, черт их знает, этих самураев. Возьмут, да и оставят поблизости пару миноносцев в надежде на то, что мы клюнем на приманку и захотим довершить начатое. Справедливо полагая, что мину на этого "инвалида" мы пожалеем и захотим добить огнем из орудия. Поэтому, подождем, конвой далеко не убежит. Многие искрят из труб так, что следить за ними никаких трудов не составляет. А мы сейчас займемся вторым участником столкновения. От конвоя он порядком отстал и по идее, должен постараться его догнать. Василий Иванович, работаем из кормовых аппаратов. Заходим вперед, занимаем позицию, а после пуска мины — сразу полный ход. До момента взрыва надо удалиться как можно дальше от места выстрела. Миноносцы рядом, и они нас ищут. А потом займемся "инвалидом", если сам не утонет.

Суда конвоя, смешавшиеся сначала в беспорядочную кучу, уже изобразили некое подобие строя и быстро удалялись. Возле поврежденного судна остался миноносец и светил прожектором в разные стороны, подбирая людей из шлюпок. Второй участник столкновения, очевидно, не получил сильных повреждений, поэтому довольно быстро набрал ход и догонял конвой. "Косатка" уже заняла позицию для стрельбы и ждала, когда цель приблизится. Пароход шел постоянным курсом и с постоянной скоростью, поэтому никаких сложностей в атаке не предвиделось. Михаил давал последние напутствия старшему офицеру, когда миноносец, остававшийся на месте столкновения, тоже дал ход и стал быстро догонять транспорт. А вот это уже плохо. Если он пройдет очень близко от лодки, то вполне может ее заметить. А уходить — это значит потерять выгодную позицию для стрельбы. Михаил внимательно следил за противником, но миноносец обошел транспорт с противоположного от "Косатки" борта и устремился догонять конвой. Возможно, посчитал, что лодка должна находиться там, где осталось много неповрежденных целей. А возможно, просто захотел удрать из опасного района, если она находится поблизости и захочет добить то, что осталось на поверхности. Хоть этот подводный демон и игнорировал до сих пор миноносцы, но кто знает, что у него на уме… Во всяком случае, "Косатка" снова осталась со своей добычей один на один.

Пароход приближался. В темноте угадывался только его силуэт, и нельзя было рассмотреть повреждения, которые он получил. Но ход он не потерял и если так пойдет и дальше, то до корейского берега сможет добраться без проблем. Вот надо и не допустить этого. Старший офицер ждет, когда цель окажется в точке выстрела. И вот, момент настал. Торпеда выходит из кормового аппарата и устремляется к цели. Теперь — полный ход! Не тратя время на разворот, "Косатка" устремляется прочь. Миноносец, который обогнал транспорт, еще не успел уйти далеко и вполне может вернуться. Грохочут дизеля на полных оборотах, шипит вода за бортом. И неумолимо движется стрелка секундомера, отмеряя время хода торпеды. Все молчат и напряженно смотрят назад. Туда, куда ушла торпеда, и темный силуэт неизвестного судна уже почти сливается с ночной тьмой. И вот — взрыв!!! Еще одна цель поражена. Спустя несколько секунд на торпедированном судне зажигается несколько огней и в бинокль можно разобрать суету, царящую на шлюпочной палубе. Очевидно, экипаж судна уже был готов к эвакуации и особо не рассчитывал добраться до порта назначения. На мостике и в отсеках снова гремит "Ура!!!", а командир улыбается.

— Браво, Василий Иванович! Можно сказать, что экзамен по стрельбе ночью из надводного положения по тихоходным целям Вы сдали. Теперь потренируемся из подводного.

— Так мы что, погружаться будем, Михаил Рудольфович?! Зачем?! Добьем быстро, и за конвоем погонимся! Ведь противник — вот он! И японцев там не осталось!

— А вы в этом уверены? Господа, вопрос к вам, как к морякам. Если вы сняли с сильно поврежденного и потерявшего ход судна всю команду, оставите вы его на поверхности, чтобы оно представляло угрозу судоходству в районе, где движение по ночам довольно интенсивное? Причем, именно ваших судов? Или, отправите его на дно? Тем более, что ничто этому не мешает и противник не дышит вам в затылок? Выпустить одну мину по неподвижной мишени для миноносца недолго и нетрудно.

— Хм-м-м… Вы так думаете? А если они хотят вернуться за ним днем и попытаться отбуксировать, если не утонет?

— И такое возможно. Но очень маловероятно. Днем велик риск нарваться на наши крейсера, и тогда уже не только буксируемому объекту несдобровать, но и буксиру. Ведь вы обратили внимание, что днем Корейский пролив пуст? Судно-ловушка не в счет, как и тот малыш, которого мы поймали после потопления "Ниагары". Это случайная цель. А все перевозки идут исключительно ночью.

— Вы думаете, японцы нас там ждут?

— Скажем так, я не исключаю этого. Поэтому, предпримем максимум предосторожности. А то, не хотелось бы в такой, с виду безобидной ситуации, снаряд в корпус получить, или под таранный удар миноносца попасть. Все, господа. Стоп машина. Всем покинуть мостик, приготовиться к погружению!

Быстро пустеет мостик. Шипит воздух, уходящий из балластных цистерн, низкая длинная тень на поверхности моря еще больше уменьшается в размерах, и вскоре исчезает. Михаил внимательно осматривался через "ночной" перископ. Судно, торпедированное последним, тонуло, и экипаж был занят спуском шлюпок, что было ясно видно в свете горевших на палубе огней. Миноносец, ушедший догонять конвой и возвращения которого опасался Михаил, этого не сделал. Поэтому, можно спокойно подойти к протараненному судну и добить его без помех.

Длинная тень почти беззвучно скользит под поверхностью моря. Впереди угадывается силуэт брошенного судна. На шлюпочной палубе кто-то забыл горящий масляный фонарь и его огонек хорошо виден в ночи. Из-за туч выглядывает луна и можно разобрать, что судно лежит в дрейфе с сильным дифферентом на корму. Очевидно, один из кормовых трюмов затоплен. На палубе не заметно никакого движения. Все это Михаил осматривает в "ночной" перископ. Никакой опасности рядом не заметно, конвой ушел в сторону берегов Кореи. И тут неожиданно для всех раздалась команда, которой никто из экипажа "Косатки" до сих пор не слышал.

— Стоп машина. Всем соблюдать тишину, слушать в отсеках.

Все, кто был рядом, с удивлением глянули на командира, но с вопросами не спешили. Электродвигатели остановились, и на лодке наступила тишина. И сразу же стал слышен непонятный звук за бортом. Он был еле различим, но в полной тишине слышен довольно отчетливо. И было ясно, что этот звук имеет искусственное происхождение. Михаил довольно улыбнулся. Богатый опыт подводника Кригсмарине не подвел его.

— Все ясно, господа. То, о чем я говорил. Нас здесь ждут. Слышите этот звук?

— Но что это, Михаил Рудольфович?

— Такой звук издают работающие динамо-машины. Конвой уже далеко. На брошенном транспорте пар стравлен из котлов, поэтому динамо-машина работать не может. Значит, поблизости находится кто-то еще. И он лежит в дрейфе, так как иначе мы бы услышали шум винтов и машин. Когда военный корабль, или транспорт имеет ход, то их машины издают несколько другой звук. Это же — работа динамок. Они работают постоянно, даже когда корабль лежит в дрейфе.

— Михаил Рудольфович!!!.. Откуда Вы все это знаете?!

— Слушал просто, господа, когда лодка была под водой. И у меня возникла мысль создать что-то вроде слухового прибора. Ведь в воде звук распространяется намного лучше, чем в воздухе. И имея такой прибор на лодке, можно прослушивать обстановку за бортом, даже не всплывая под перископ. И даже определять примерный пеленг на источник звука. По крайней мере, на сегодняшний день мне удалось выяснить, что различные типы кораблей и судов имеют различный "голос". И можно точно определить по звуку, идет ли это миноносец с высокооборотными машинами, или транспорт, где обычно устанавливается низкооборотная паровая машина. Хотя, конечно, тут еще непочатый край для исследований.

Старший офицер, находившийся в рубке, старательно играл на публику, изображая удивление со всеми остальными. Хотя, с основами гидроакустики Михаил успел его ознакомить. Остальные же открывали для себя очередную "америку". И Михаил понял, что если сейчас скажет, будто бы владеет секретом получения философского камня, или чего-то подобного, то ему поверят. Потому, что подобное просто не укладывалось в сознании. Чтобы один человек смог добиться таких успехов за ничтожно малый промежуток времени, да еще и в различных областях… Но он понимал, что рано, или поздно, все равно придется открывать все новые и новые "открытия". Потому, что прогресс не стоит на месте. И надо сделать так, чтобы Россия имела приоритет во всех этих исследованиях. Ну, а ближайшая задача лежит чисто в практической плоскости. Рядом кто-то притаился. И считает, что в темноте его обнаружить невозможно. Вот и пусть так считает…

"Косатка" начала кружить вокруг неподвижного транспорта, давая ход электродвигателями на короткое время. Постепенно удалось определить примерное направление на источник звука, и теперь лодка осторожно подкрадывалась на перископной глубине. Михаил внимательно наблюдал в "ночной" перископ и скоро его старания были вознаграждены. Луна снова выглянула из-за туч, осветив притихшую поверхность моря, и неподалеку удалось рассмотреть силуэты двух миноносцев. На них не было ни огонька, оба лежали в дрейфе, стараясь ничем себя не обнаруживать, но работающие динамо-машины предательски выдавали их присутствие. Неслышимые в воздушной среде, под водой они создавали заметный шум. "Косатка" стала разворачиваться кормой на ближайшую цель. Михаил решил отбить охоту у японцев к подобным экспериментам, истратив одну торпеду на малоценную, но крайне опасную для лодки цель. Миноносцы продолжали сохранять неподвижность и до сих пор не смогли обнаружить "Косатку". Оценив ситуацию, командир уступил место у перископа старшему офицеру.

— Действуйте, Василий Иванович. Цель неподвижна, обращена к нам левым бортом и угол встречи мины с целью близок к прямому. Глубина хода — один метр. Глубже нельзя, иначе она может пройти под килем. Стреляйте из кормового аппарата. Прицел — в район мостика. Даже если миноносец обнаружит мину и даст ход, то все равно уклониться не успеет. Работайте. Как закончите прицеливание, скажете. Пусть остальные посмотрят.

Старший офицер снова занимает место у перископа и начинает наводить лодку кормой на цель. Но вот, прицеливание закончено. Все офицеры по очереди посмотрели в перископ. Михаил хотел дать максимум информации будущим командирам лодок. Поскольку учиться приходится в реальном бою, а не на полигоне, где есть возможность учиться на своих ошибках. На войне можно учиться только на ошибках других…

Старший офицер смотрит в перископ. Вертикальная линия визира лежит на мостике миноносца, который по-прежнему неподвижен и сохраняет режим светомаскировки. Он считает себя охотником. И в этом его главная ошибка. Потому, что сейчас не он охотник. Он — д о б ы ч а…

Толчок, и торпеда выходит из аппарата. "Косатка" сразу дает ход и удерживает рулями глубину. Старший офицер не убирает перископ, а держит его невысоко над водой, внимательно следя за целью, до которой не больше трех кабельтовых. Михаил не препятствует, понимая, что сейчас для его друга важный момент в жизни. Первая атака из-под воды. Пусть и по неподвижной цели, не имеющей большой ценности и недостойной торпеды. Но тем не менее — это е г о п е р в а я подводная атака. А перископ заметить ночью над водой невозможно, поэтому лодке ничего не грозит. Сам же следит за стрелкой секундомера. Торпеда мчится на небольшой глубине, направляясь в борт миноносца…

Взрыв раскалывает ночную тишину и в небо взлетает столб воды. Миноносец до последнего момента так и не смог обнаружить несущуюся под водой смерть. Во всяком случае, никакой попытки уклонения он не предпринял и сейчас быстро уходил под воду с развороченным бортом. Торпеда для миноносца постройки начала двадцатого века — это слишком много. Снова "Ура!!!" гремит в отсеках и в рубке. Весь экипаж знает, какую именно цель атаковала "Косатка". И знает, что охотник сам стал добычей.

— Вот и все, господа. Охота на "лису" из засады закончилась неудачно. Второй "охотник" удирает?

— Еще как удирает, Михаил Рудольфович!!! Сразу ход дал, уже и не видно в темноте!

— А ну-ка, позвольте полюбопытствовать…

Михаил приник к окулярам перископа. Миноносец, получивший торпеду в борт, тонул. На палубе мелькали какие-то огни, экипаж пытался спастись. Неожиданно раздался глухой удар, и тонущий корабль окутался паром. Очевидно, взорвались котлы. Вода подступила к топкам, а вахтенные в кочегарке либо в панике забыли, либо не успели сбросить давление, стравив пар. Второй миноносец бежал, не став подбирать экипаж своего неудачливого собрата. Так как резонно рассудил — он следующий. Быстро учатся японцы…

— Отлично, господа. Один горе-охотник удрал, второй уже почти утонул. Тот, что удрал, расскажет остальным, что отныне период безнаказанного мельтешения перед носом у "Косатки" для миноносцев закончился. Теперь она не брезгует ничем, даже миноносцами. И это многим поубавит прыти.

— Но как они могли рассчитывать на подобную ловушку, Михаил Рудольфович? А вдруг бы не было этого столкновения? Или, они его специально подстроили? А если бы транспорт быстро утонул? Как рассчитать все с ювелирной точностью и ждать, что мы клюнем на такую приманку?

— Скорее всего, это случайность. Столкновение японцы не планировали и просто попытались воспользоваться сложившейся ситуацией. Что и говорить, задумано неплохо, хоть и экспромтом. И если бы мы пожалели мину, а решили добить пароход из орудия, то сами могли бы попасть под обстрел и попытку тарана. Быстро учатся японцы, очень быстро. Ничего не скажешь…

— А сейчас что, Михаил Рудольфович?

— Добиваем "инвалида" и догоняем конвой. А то, японцы что-то тут совсем разбаловались.

Но брошенный транспорт добивать не пришлось. Когда "Косатка" еще маневрировала, занимая позицию для стрельбы, корма парохода стала медленно погружаться. Через несколько минут он уже встал вертикально, задрав нос в небо, и с сильным шумом ушел под воду. Снова остановив электродвигатели и соблюдая режим тишины, прослушали обстановку за бортом. Но больше никаких подозрительных звуков не было. Осмотревшись в перископ и убедившись, что поблизости больше никого нет, Михаил дал команду всплывать.

Снова всколыхнулась поверхность моря, и огромное чудовище поднялось из морских глубин, с шумом стряхивая с себя потоки воды. Если бы кто увидел это в ночи, то у него не возникло бы других ассоциаций. Но тут же открылся люк, заработали дизеля и "Косатка" рванулась вперед. Вслед за едва видимыми искорками на далеком горизонте. Конвой торопился уйти как можно дальше, надеясь оторваться от морского демона, который снова вышел на охоту. Поэтому, кочегары старались вовсю. Но это только демаскировало суда конвоя и давало хороший ориентир для бросившейся в погоню лодки. И очень скоро в ночи появились силуэты концевых судов. Михаил внимательно рассматривал цели в бинокль, стараясь выделить наиболее предпочтительные. На "Косатке" осталось всего три торпеды в носовых аппаратах и надо истратить их с максимальной пользой. Но как он ни вглядывался в ночную тьму, перед ним были только небольшие грузовые пароходики, на которые было просто жалко тратить торпеды. Неудобства добавляло то, что поблизости от судов конвоя продолжали крутиться миноносцы. Поэтому, применить орудие не получится. Эти сторожевые псы сразу набросятся на лодку, и дай бог успеть нырнуть. А дать возможность конвою уйти — тоже не дело. Если японцы все время будут одну мелюзгу через пролив посылать, что же их, вообще не трогать? Нет, крейсера здесь необходимы для наведения порядка. Ну, а пока придется размениваться на всякую мелочь. В конце концов, эта мелочь тоже везет грузы для японской армии…

Обойдя конвой с левого борта, "Косатка" устремилась вперед. По мере того, как она обгоняла суда противника, чтобы занять позицию впереди, Михаил внимательно рассматривал цели, надеясь найти среди них что-нибудь более-менее заслуживающее внимания, и убедился, что конвой очень сильно растянулся. Наиболее быстроходные суда ушли вперед, наплевав на порядок в ордере и стараясь побыстрее достичь корейского берега, а группа тихоходов плелась сзади. Миноносцы носились то вперед, то назад, но навести порядок в этом стаде уже не могли. Ситуация складывалась довольно благоприятная. По генеральному курсу было ясно, что конвой идет в сторону Фузана. Значит, японцы решили не рисковать везти грузы морем поближе к фронту, а стараются побыстрее перебросить их через пролив, понимая, что на суше русский флот перехватить их уже не сможет. Хоть это сильно увеличит сроки доставки грузов, но иначе их можно вообще не довезти. Упертый все же народ японцы…

Наконец "Косатка" обогнала конвой. В головной группе удалось обнаружить один крупный транспорт, его то и выбрали первоочередной целью. Внимательно осмотревшись, Михаил убедился, что ни одного миноносца поблизости нет, все остались в хвосте конвоя. Очевидно, все же опасаются нападения "Косатки" и считают, что она атакует ближайшие цели, как только их обнаружит. Да-а-а… Сейчас не 1942 год…

— Отлично, господа. Весь эскорт остался в хвосте конвоя и нам никто не помешает. Основная цель — самый крупный транспорт. Запасная — следующий за ним. Если все сложится удачно, то достанем обоих. Работаем из надводного положения…

Снова бросок вперед и снова лодка замирает, развернувшись поперек курса приближающихся судов. Эскорт поблизости отсутствует, группа из трех самых быстроходных транспортов быстро приближается. Основная цель идет первой. Ни одного огонька на ней нет, и только снопы искр вырываются временами из трубы, демаскируя судно. Дистанция не более трех кабельтовых. Транспорт следует постоянным курсом и его движение легко прогнозируемо. На нем еще тоже не знают, что такое противолодочный зигзаг…

Толчок, и торпеда выходит из аппарата. Лодка до сих пор не обнаружена. Вторая цель движется сравнительно недалеко и можно попытаться торпедировать и ее, немного развернув лодку. Вторая торпеда устремляется к цели. Третья цель пока еще далеко и находится вне зоны поражения. Все, стоящие на мостике, замерли и ждут результата атаки. И вот гремит первый взрыв. Столб воды взлетает возле борта головного транспорта впереди надстройки. Вскоре гремит второй взрыв, вторая цель тоже поражена. Но торпеда попала в самую корму. На головном транспорте вспыхивают огни на палубе, и начинается суета. Хорошо видно, что шлюпки заранее вывалены за борт и их остается только спустить. Очевидно, экипаж заблаговременно подгготовился к покиданию судна. Что же, нельзя винить людей за это. В сложившейся ситуации для них это лучший выбор. Все равно, спасти судно с такими повреждениями невозможно. Похоже, что взрыв разрушил переборку между двумя носовыми трюмами и вода затапливает сразу оба трюма, так как пароход очень быстро погружается носом в воду, а в этом случае он обречен. Ни одно грузовое судно не рассчитано на затопление двух трюмов сразу, даже если все остальные переборки устоят. Второй пароход тоже зажег огни на шлюпочной палубе, и экипаж тоже бросился к шлюпкам. Значит, тут проблем не предвидится. Даже если вторая цель не утонет после оставления ее экипажем, можно будет вернуться и добить ее чуть позже. А сейчас — срочно уходить. Третий пароход развернулся к лодке кормой и удирает, а издалека уже мчатся миноносцы. Все, больше здесь пока нечего делать. Полный вперед и уход в сторону, подальше от конвоя. Пусть сторожевые псы ловят рыжую плутовку там, где ее уже давно нет…

— Вот и все, господа. Осталась одна мина, а с ней мы много не навоюем. Если не удастся связаться с нашими крейсерами для пополнения боезапаса, то придется возвращаться в Артур. Если японцы окончательно и бесповоротно перейдут к системе охраняемых конвоев, то вступать в артиллерийскую дуэль с миноносцами и вспомогательными крейсерами для нас крайне нежелательно. А в охране конвоя могут быть еще и "собачки", что для нас вообще неприемлемо. Одно попадание — и мы не сможем погрузиться. После чего добить нас нетрудно. От "собачки" мы не убежим.

— А эту последнюю на кого истратим, Михаил Рудольфович?

— Если тот транспорт, что получил мину в корму, не утонет, то на него. А если утонет, то зайдем в голову конвоя и поймаем еще кого-нибудь. Затевать стрельбу из орудия как-то не хочется. Миноносцы быстро окажутся рядом…

"Косатка" полным ходом уходила в сторону от места атаки, и ночная тьма надежно укрыла ее от миноносцев. Торпедированные суда зажгли огни на палубах, поэтому следить за ними никакого труда не составляло. Миноносцы быстро приближались и светили прожекторами во все стороны, но стрельбу наугад не открывали. Судно, подорванное первым, уже ушло носом под воду. Менее, чем за минуту после этого, оно встало вертикально и стало погружаться, что было хорошо видно в луче прожектора подошедшего миноносца, который лег в дрейф поблизости и начал подбирать людей. Еще два миноносца рыскали вокруг, светя прожекторами, но огня не открывали. Транспорт, атакованный вторым, остановился с большим дифферентом на корму, но тонуть пока не собирался. Очевидно, взрыв торпеды повредил винт, и он лишился хода. "Косатка" удалилась уже на порядочное расстояние и все, находящиеся на мостике, внимательно наблюдали за происходящим. Михаил понял, что конвой рассредоточился. Очевидно, японцы решили больше не рисковать. Перехватить всех "Косатка" все равно не сможет. А от подобного "эскорта", как выяснилось, особого толку нет. Ни обнаружить "Косатку", ни тем более уничтожить ее он не в состоянии. Если только отпугнуть угрозой тарана. Но сейчас конвою это не очень-то помогло. Нет никаких сомнений, что остальные миноносцы уже знают об уничтожении одного из них. Поэтому, былой настырности в их действиях уже не будет.

Томительно тянулись часы ожидания. Уже дан отбой тревоги, "Косатка" сохраняла позицию, не приближаясь близко к поврежденному судну, вокруг которого крутилось несколько миноносцев, светя прожекторами, и только наблюдала. Подобраться в надводном положении не было никакой возможности. Остальные суда конвоя уже исчезли в ночи. Было непонятно, чего же добиваются японцы. То, что они хотят спасти поврежденное судно, было ясно, но каким образом? Попыток завести буксир не было. Или, винт и руль у него все же уцелели, и оно сможет дать ход? Время шло, и Михаил стал уже беспокоиться. Скоро рассвет и тогда придется однозначно погружаться, подходить на перископной глубине и добивать "подранка" последней торпедой. Чего ему, откровенно говоря, не хотелось. Может быть, в следующую ночь попадется более достойная цель. Но ближе к утру ситуация разрядилась сама собой. Японцы все же попытались взять поврежденное судно на буксир, но буксирный трос несколько раз обрывался. После этого они прекратили дальнейшие попытки спасения. Один миноносец подошел к борту парохода и снял с него экипаж, после чего удалился на безопасное расстояние и произвел несколько выстрелов из орудия, добив его окончательно. Одновременно начало светать на востоке, и Михаил дал команду погружаться. Первая ночная охота на конвои завершилась успешно.

— Вот так-то, друг ты мой Василий. Связи у нас до сих пор почему-то нет, и осталась всего одна торпеда. Посмотрим, кого в следующую ночь нам бог пошлет. Честно говоря, не думал, что снова будем действовать в одиночку. И где наши крейсера черти носят?

— А может, они сильно пострадали во время боя с японцами? И теперь ремонтируются?

— Все? Такого просто не может быть. Уж эти два "волкодава" — "Новик" и "Боярин", вряд ли приняли участие в бою, толку с них немного. Они именно "волкодавы", по миноносцам специализируются. А вот в части наведения порядка в японском курятнике могли бы оказать нам неоценимую помощь. Как патрулированием пролива с отловом конвоев, так и снабжения торпедами. Ведь если бы они были рядом, и мы навели их на конвой, то ни один японец бы не ушел. Тем более, Макаров не может не знать о нашем налете на Сасебо, такое не скроешь. И прекрасно знает, что ничего, крупнее "собачек", у японцев не осталось. А они все уступают в скорости "Новику" и "Боярину". Да и Владивостокский отряд неизвестно где ошивается. Нет, Васька. Что-то тут не то…

Трое друзей снова сидели в командирской каюте и держали военный совет. Когда миноносцы противника скрылись за горизонтом, "Косатка" всплыла и направилась в район предполагаемого местонахождения судна-ловушки. Хоть и маловероятно его отыскать, но делать пока все равно нечего. На обнаружение противника в Корейском проливе днем Михаил уже не рассчитывал. Все свободные от вахт были отправлены спать, против чего никто не возражал. Бессонная ночь вымотала всех. "Косатка" шла не торопясь экономическим ходом, вахтенные на мостике внимательно оглядывали горизонт, но море оставалось пустынным. Ни одного дымка в пределах видимости не было. Михаил тоже отправился спать, но долго проспать не смог. Организм еще не перестроился на ночной образ жизни. И поскольку старший офицер со старшим механиком испытывали то же самое, решено было не терять время даром. Тем более, "пассажиры" отсыпаются, и не будут докучать ненужными вопросами, на которые очень трудно будет дать вразумительные ответы. Начали с обсуждения технических вопросов, но тут особых нюансов не было. Машины работали исправно, топлива, воды и провизии тоже хватало, а вот с боезапасом были проблемы. Осталась одна торпеда, а пушкой против охраняемых конвоев не повоюешь. И настораживало отсутствие связи. С Макаровым была договоренность, что отряд крейсеров после завершения операции в Чемульпо будет оперировать в Корейском проливе. А если его до сих пор нет, то значит что-то пошло не так. И "Косатка" полностью лишена информации о текущей обстановке.

Не спрашивать же таковую у нейтралов, если они вдруг встретятся. Да и вряд ли эта информация будет свежей и объективной. Вот теперь и возник вопрос — что делать дальше? Истратить следующей ночью последнюю торпеду на крупный транспорт, ежели таковой удастся встретить и возвращаться после этого в Порт-Артур, или остаться еще на какое-то время, давая себя обнаружить и работая пугалом для японцев. В случае появления одиночных судов противника — топить их огнем палубного орудия. А если таковых не будет, то просто действовать японцам на нервы и надеяться, что русские крейсера вот-вот появятся и можно будет заняться совместной охотой. Михаил склонялся к мысли возвращаться в Порт-Артур, так как ситуация ему очень не нравилась. Старший офицер и стармех наоборот, воодушевленные очередными победами "Косатки", предлагали остаться в проливе и делать пакости японцам дальше. Хотя бы мотать нервы одним своим присутствием, если уж подходящих целей для пушки не будет. В разгар дискуссии в дверь постучал вахтенный матрос.

— Ваше высокоблагородие, дымы с зюйда. Много.

А вот это уже было странным, и все поспешили на мостик. Вахтенный второй офицер, прапорщик Померанцев, увидев командира, доложил.

— Михаил Рудольфович, только что появились. Но неужели японцы больше не боятся здесь днем ходить?

— Не знаю, Андрей Андреевич, сам удивлен. Давайте подождем и посмотрим, кого же нам бог послал…

Дальше удивление у всех выросло еще больше. Прямо на "Косатку" шли крупные военные корабли, но издалека еще трудно было определить их тип и национальную принадлежность. От греха подальше погрузились и теперь "Косатка" следовала малым ходом на перископной глубине навстречу незнакомцам. Сначала Михаил ничего не понял, но вскоре все стало на свои места. Навстречу лодке шли четыре крейсера под английскими флагами. Вместе с ними шли восемь крупных грузовых судов также под английскими флагами. И курс, которым они следовали, не оставлял никаких сомнений. Английский конвой направлялся к берегам Японии. Ближайший крейсер должен был пройти на расстоянии порядка семи кабельтовых от "Косатки". Михаил отошел от перископа и сделал приглашающий жест.

— Прошу, господа. Похоже, я оказался прав. К сожалению…

Когда все офицеры посмотрели в перископ, то удивленно уставились на Михаила.

— Но что это значит, Михаил Рудольфович? Откуда здесь англичане? И почему крейсера сопровождают транспорты? Да и идут они в сторону Японии!

— А вот потому и сопровождают, чтобы всякие "Косатки" им не мешали. И очень может быть, что один из них "Косатка" все же утопит. Если уже не утопила.

— Но что Вы такое говорите?! Разве мы будем атаковать англичан?!

— Мы не будем. Но вот англичане запросто могут взорвать один из этих пароходов и заявить, что это сделала "Косатка". Чему найдется масса свидетелей. А может, уже взорвали и именно этим и обусловлена такая массовая делегация к японским берегам. Иными словами, джентльмены в Лондоне пришли к выводу, что дальневосточная авантюра, на которой они хотели погреть руки, с треском провалилась. А если джентльмен не может выиграть по правилам, то он меняет правила…

Глава 5. Правь, Британия!

Михаил долго смотрел вслед удаляющемуся английскому конвою. Перископ "Косатки" англичане так и не смогли обнаружить, но он и не злоупотреблял им, по привычке поднимая над водой только на короткое время. На душе было тревожно, самые худшие опасения оправдывались. Англия (да и не только Англия) категорически не хочет проигрыша своей дальневосточной авантюры. И фанатичная упертость японцев этому только на руку. До открытого военного столкновения дело вряд ли дойдет. Все же, в Лондоне сидят не полные идиоты, не способные предвидеть пагубные последствия подобной акции. Хотя… Одна Дарданелльская операция англичан чего стоит. Вот уж действительно, гладко было на бумаге… Чего же ждать сейчас? Нет никаких сомнений, что англичане наладят бесперебойные поставки различных грузов, в том числе и военных, в японские порты. Большая часть грузов сможет выгружаться также на корейский берег, как это делали японцы в т о й войне. Чемульпо блокирован минами и затопленными судами, но то, что можно выгрузить судовыми грузовыми стрелами в шлюпки и доставить на необорудованный берег, будет выгружаться. И досмотреть английские транспорты наши крейсера не смогут из-за риска вооруженного конфликта. Ведь не зря англичане пригнали сюда эти четыре крейсера. Стоит прозвучать одному выстрелу, пусть даже и случайному, это может привести к непредсказуемым последствиям. Полномасштабной войны с Англией, конечно, не будет. Но она сделает все возможное и невозможное, только бы создать проблемы для России и заставить ее отказаться от своих намерений. Не первый раз, сколько уже подобного было в истории. Похоже, джентльмены из Лондона находятся во многовековом плену стереотипов, господствующих в английской политике с незапамятных времен. Что н и к т о не захочет с ними ссориться. И они имеют полное право вмешиваться в чужие дела. И все прочие просто обязаны поступать так, как им нужно. Поэтому уверены, что и сейчас все пройдет, как задумано. Но что же они еще могут предпринять, если уже не предприняли? Ох, плохо без радиосвязи… Ясно, что одной доставкой грузов дело не ограничится. Поэтому, придется возвращаться. Если все грузы будут доставляться на английских судах, то "Косатке" тут делать нечего. Пока англичане сами один из своих крейсеров не утопили и не заявили, что это сделала "Косатка". Когда правила меняются в ходе игры, то в ход идут любые грязные приемы. В чем у джентльменов из Лондона опыт богатейший. Да и их друзья за океаном тоже в стороне не останутся. Ибо очень плохо, когда в мире появляется тот, кто не хочет поступать так, как тебе выгодно. И смеет иметь свое мнение, отличное от твоего. И твоя ведущая роль в мировой политике оказывается под вопросом. Ох, и каша тут начинает завариваться… Всем может тошно стать…

— Ушли, Михаил Рудольфович?

Вопрос Померанцева оторвал Михаила от размышлений. В конце концов, пока еще слишком мало данных, чтобы делать окончательные выводы.

— Ушли, Андрей Андреевич. Но я думаю, что это только первые ласточки. Поэтому, остаемся еще на одну ночь, истратим последнюю мину на того, кого нам бог пошлет, и возвращаемся в Артур. Одной пушкой в создавшейся ситуации мы много не навоюем. Да и не дадим господам из Лондона обвинить "Косатку" в уничтожении одного из этих крейсеров. Хотя… Возможно, это уже произошло. Иначе, с чего бы они здесь появились…

Дождавшись, когда англичане уйдут достаточно далеко, "Косатка" всплыла и продолжила движение в район предполагаемого дрейфа судна-ловушки. Хоть Михаил и не рассчитывал особо на то, что удастся его обнаружить, но ведь патрулировать все равно где-то надо. Остаток дня прошел в прочесывании района, и ближе к вечеру старания "Косатки" были вознаграждены. Судно-ловушку удалось обнаружить, хоть его и отнесло течением довольно далеко в сторону. Да только сложность ситуации была в том, что рядом с ним находилась целая группа японцев. Два бронепалубных крейсера — один, судя по силуэту, "Акицусима", а второй однотипный с тем, что был утоплен вместе с "Токивой". То ли "Сума", то ли "Акаси". А также крупное грузовое судно и три миноносца. Сначала обнаружили дымы и пошли на них, думая, что это очередной английский конвой. Но когда выяснилось, что англичане на этот раз не причем, "Косатка" погрузилась и продолжила дальнейшее движение на перископной глубине. По мере приближения стало ясно, что японцы стараются увести судно-ловушку на буксире. И рядом с ловушкой не грузовой транспорт, а солидных размеров вспомогательный крейсер под военным флагом и с серьезным артиллерийским вооружением, который подошел почти вплотную и заводил буксирный трос. Оба бронепалубных крейсера и миноносцы кружили неподалеку. Михаил глядел в перископ на все это безобразие и чертыхался про себя. Три таких соблазнительных цели, и всего одна торпеда. Рядом стояли старший офицер и "пассажиры", и все думали о том же самом. Наконец, Кроун не выдержал.

— Михаил Рудольфович, кого выберем?

— Кто удобнее подставится, Николай Александрович. Уж больно "собачки" резво бегают, а сейчас погода тихая, ясный день и след от мины на воде будет хорошо виден. Да и дистанция для стрельбы пока очень велика. А подобраться поближе — нужно время. Хорошо, что они еще не закончили заводку буксира, и остаются на одном месте. Но если сейчас дадут ход, то вряд ли мы сможем их перехватить в подводном положении.

— Неужели, уйдут?!

— Почему? Даже если они сейчас и начнут буксировку, то вряд ли ход буксировщика с этим "поплавком" будет более четырех — пяти узлов. А скоро стемнеет. Всплывем, обгоним их в надводном положении, а дальше посмотрим по ситуации. "Собачки" и миноносцы должны, по идее, "водить хоровод", как и раньше. Может быть, одну из "собачек" поймаем. А если не получится, то есть запасная цель — вспомогательный крейсер, который будет буксировать наш "поплавок". Ход у него будет небольшой, да и маневренность сильно ограничена. Думаю, что после взрыва мины все японцы сбегут и бросят этого недобитка…

Как предполагал Михаил, так оно и получилось. "Косатка" не успела выйти на дистанцию эффективного торпедного выстрела, так как работать полным ходом, разряжая аккумуляторы до предела, не хотелось. Неизвестно, как все сложится. А стрелять одной торпедой днем, да еще и по таким быстроходным и маневренным целям, как бронепалубные крейсера… Здесь было очень мало шансов на успех. Михаил решил не размениваться на вспомогательный крейсер, а все же попытаться уничтожить одну из "собачек". Когда еще будет случай поймать их. И вот теперь он наблюдал в перископ, как японцы начали буксировку, удаляясь от "Косатки". Но перед этим произошло одно событие, которое его очень заинтересовало. Экипаж судна-ловушки спустил шлюпку и начал перебираться на вспомогательный крейсер. Очевидно, состояние "поплавка" было аховое, и японцы особо не надеялись на успех буксировки, поэтому заранее сняли людей от греха подальше.

— Господа, а японцы то, похоже, покинули судно-ловушку. Все перебрались на вспомогательный крейсер, и даже шлюпку на него грузовой стрелой подняли…

— Это Вы к чему, Михаил Рудольфович?

— А не взять ли нам его на абордаж, если все японцы сбегут? Ведь они вряд ли думают, что мы обязательно сюда вернемся. Поэтому, никаких сюрпризов там быть не должно. Да и отвести его в порт они хотят всерьез, иначе не пригнали бы сюда всю эту банду. Причем, именно большой вспомогательный крейсер, который может, в случае чего, справиться с буксировкой полузатопленного судна. А в охранение — две "собачки" с миноносцами. Так как ничего другого, достаточно быстроходного, у них не осталось.

— Михаил Рудольфович, Ваши предки, случайно, корсарами не были? Зачем нам эта рухлядь, которая еле держится на воде? Вы собираетесь ее в Артур отбуксировать?

— Нет, буксировать мы ее не будем. Но вот найти там что-нибудь интересное очень даже можно…

— Но что?!

— Карты, например. Или какие другие документы. Не думаю, что японцы увезли с собой абсолютно все. Ведь они надеются привести этот "поплавок" в порт. И на это у них есть все шансы, так как тонуть он, вроде бы, не собирается.

— Ох, и корсарские замашки у Вас, Михаил Рудольфович. А если японцы не сбегут?

Или сбегут, но недалеко, а потом вернутся?

— Тогда мы развернемся и уйдем. Только и всего…

"Косатка" продолжала следовать на перископной глубине вслед за удаляющимся конвоем до темноты, а затем всплыла и бросилась в погоню. Благо, японцы не смогли уйти далеко, и их силуэты были хорошо видны. Выйдя на траверз конвоя, Михаил определил, что скорость хода вспомогательного крейсера с полузатопленным судном-ловушкой на буксире не превышает четырех узлов. Зато "собачки" и миноносцы бегали вокруг довольно резво. Определив примерное время "обращения по орбите" обоих крейсеров, "Косатка" снова увеличила ход, стремясь занять позицию впереди конвоя. Но тут жизнь снова внесла свои коррективы. Оба крейсера неожиданно прекратили "хоровод", дали полный ход и стали уходить. Прикинув взаимное местоположение "Косатки" и обеих быстроходных целей, Михаил понял, что ни одну перехватить не успеет. Ну что же, значит остается единственная кандидатура на роль добычи. Вспомогательный крейсер с судном-ловушкой на буксире никак сбежать не сможет. Правда, все миноносцы остались его прикрывать. Скорее всего, они еще не знают, что больше не могут чувствовать себя в безопасности, когда "Косатка" рядом.

— Что, Михаил Рудольфович, удрали японцы?

— Удрали, к сожалению. Значит, займемся вспомогательным крейсером, он никуда не сбежит. А вот этих сторожевых барбосов оставили, и это плохо. Если после взрыва мины хоть один из них останется поблизости, то из затеи с абордажем ничего не получится…

Все офицеры, находящиеся на мостике лодки, внимательно разглядывали в бинокли то удаляющиеся крейсера, то оставшийся конвой. Значит, японцы решили не рисковать и увести крупные боевые корабли. А появится "Косатка", или "Баян" сотоварищи, то вспомогательный крейсер — невелика потеря. Да и за ночь он должен добраться до порта, а обнаружить его в темноте не так-то просто. Тем более, в прикрытие оставлены три миноносца. Хотя, толку с них и немного. Подождав, когда японцы удалятся достаточно далеко, "Косатка" начала подкрадываться к добыче. Тем более, из-за низкой скорости конвоя, сделать это было нетрудно. Чтобы не рисковать понапрасну и избежать встречи с миноносцами, Михаил решил атаковать из подводного положения. "Косатка" погрузилась и заняла позицию впереди цели.

В "ночной" перископ хорошо были видны силуэты медленно приближающихся судов. Вокруг быстрыми тенями сновали миноносцы. Хоть японцы и старались соблюдать светомаскировку, но иногда у кого-нибудь все равно вылетали искры из труб, так что следить за конвоем особого труда не составляло. Воспользовавшись тем, что миноносцы не приближались близко, а оставались на дистанции порядка одной мили от охраняемых судов, "Косатка" без проблем проскользнула между ними и спокойно поджидала свою добычу. Видя, что ситуация спокойная, Михаил снова уступил место у перископа старшему офицеру.

— Действуйте, Василий Иванович. Цель тихоходная, не более четырех узлов. Эскорт уже позади, но все равно контролируйте положение миноносцев. Сразу после выстрела — погружение на тридцать метров. Думаю, снова по нам пальбу откроют и попытаются таранить.

Старший офицер занимает место у перископа. Цель медленно приближается и должна пройти в трех кабельтовых по носу лодки. Следом угадывается в темноте глубоко осевшее в воду судно-ловушка. Миноносцы крутятся в стороне и не мешают атаке. Как бы то ни было, но японцам снова не удается обнаружить "Косатку" до самого последнего момента. Когда она сама заявляет о себе.

Торпеда выходит из аппарата и мчится в темной толще воды к борту цели. Лодка тут же ныряет в глубину и начинает разворот на обратный курс. А то, не хватало еще на буксирный трос напороться, если вспомогательный крейсер будет тонуть очень быстро. Бегут секунды, отмеряя время хода торпеды. Наверху тишина, только слышен глухой ухающий звук от винта и машины крейсера, находящегося ближе всех к лодке. Значит, японцы до сих пор не обнаружили пуск торпеды. Старший офицер нервно сжимает кулаки и кусает губы. Михаил его прекрасно понимает. Все молчат. И вот — взрыв!!!

Снова ликование в рубке и в отсеках лодки. Михаил поздравляет друга.

— Поздравляю, Василий Иванович! Продолжайте в том же духе. А с вами, господа, начнем тренироваться в следующем походе. Или сейчас, если все же наши крейсера встретим, и мины с них получим.

— А теперь что, Михаил Рудольфович? Готовим мушкеты, абордажные сабли, и вперед?

— Не торопитесь, Александр Васильевич. Сначала в сторонку отойдем и под перископ всплывем, осмотримся. Что японцы предпримут. Если все сбегут, то, как там, у казаков было, когда они турецкие галеры на абордаж брали? "Сарынь на кичку!", или как? Посмотрим, что на этом "поплавке" интересного. А если хоть один миноносец поблизости останется, то покорсарствовать нам не удастся. Развернемся и до дому, до хаты, стараясь никому не попадаться на глаза. Пусть японцы как можно дольше считают, что мы остались в Корейском проливе и продолжаем учинять безобразия…

Наверху уже прошумели винты миноносцев, и прогремело несколько выстрелов. Впрочем, стрельба быстро прекратилась, японцы уже осознали ее бессмысленность. Когда лодка всплыла под перископ, Михаил осмотрелся. Вспомогательный крейсер был неподвижен и стоял с заметным креном. На палубе горели несколько огней, и было хорошо видно, как экипаж спускает шлюпки. Один миноносец подошел почти вплотную, а два других кружили рядом, освещая прожекторами поверхность моря, но не стреляли. Корабль тонул, торпеда попала ему в корму, которая все глубже и глубже оседала в воду. В свете огней был хорошо виден султан пара, клубящийся над трубой. Очевидно, вахта в машинном отделении не запаниковала и не потеряла голову, сразу после взрыва бросившись наверх, а сначала все же стравила пар в атмосферу, чтобы предотвратить взрыв котлов. Но вот, электрические огни мигнули и погасли. Значит, динамо-машина остановилась. На палубе мелькали только масляные фонари. Вскоре мельтешение огней закончилось, и спустя несколько минут миноносец дал ход, удаляясь от борта тонущего крейсера. Остальные последовали за ним, торопясь как можно скорее покинуть опасное место. Справедливо полагая, что коль скоро для "Косатки" не осталось более подходящих целей, то лучше не искушать судьбу. А то, кто его знает, этого подводного демона. За неимением ничего лучшего может и на миноносцы глаз положить…

Электродвигатели остановлены и в отсеках снова соблюдается тишина. Шум от уходящих миноносцев стих и подозрительных звуков не слышно. Тем не менее, Михаил не стал рисковать и "Косатка" стала приближаться к своей добыче на перископной глубине, давая на короткое время ход электромоторами, и в перерывах прослушивая обстановку за бортом. Но все было тихо, японцы ушли.

Между тем, погружение вспомогательного крейсера прекратилось. Уйдя кормой в воду по самую палубу, он дрейфовал по ветру вместе с судном-ловушкой, но тонуть пока что не собирался. Из-за туч выглянула луна и осветила поверхность моря. Несколько в стороне от подорванного крейсера на воде находился какой-то предмет. Михаил направил лодку к нему и вскоре понял, что это брошенная японцами шлюпка. В голове тут же зародилась очередная шальная мысль.

— Господа, а не добавить ли нам еще один объект грабежа?

— Вы о чем, Михаил Рудольфович?

— Наш вспомогательный крейсер хоть и получил мину в корму, но тонуть не хочет… И японцы его покидали в спешке, поэтому там может остаться много интересного. Очевидно, были уверены, что он утонет.

— А не может и он быть ловушкой?

— Вряд ли. Орудия на нем стоят совершенно открыто. Пароход крупный, калибр орудий, похоже, шестидюймовки, замаскировать их сложно. Да и флаг военный, днем удалось хорошо рассмотреть. К тому же, не думаю, что японцы стали бы привлекать для буксировки судно-ловушку. Всем ловушкам лучше на нас охотиться, вдруг клюнем на приманку. Тем более видно, что он еле-еле держится на воде, погрузился кормой по самую палубу. Значит, бочек в трюмах у него нет. Наш "поплавок" даже после попадания двух мин гораздо выше в воде сидел, и до сих пор также сидит. А тут, очевидно, один трюм затоплен, но переборки все же держат воду и одной мины ему мало. Плюс погода тихая, и груза не нем нет, это было ясно по осадке… Крепкий, однако, пароходик попался!

— Так что, Михаил Рудольфович? Сарынь на кичку?

— Пока подождем. Вдруг, все же утонет, или японцы появятся. А мы пока в сторонке всплывем и подождем. Тем более, надо японский подарок выловить. Нам пригодится.

— Какой подарок?!

— Японцы бросили шлюпку, на которой покидали корабль. Не стали терять время и поднимать ее на миноносец. Вот мы ее и позаимствуем. Чтобы самим вплотную к борту не подходить.

Стараясь не потерять шлюпку из вида, Михаил выждал еще полчаса, и убедившись, что поблизости никого нет, а поврежденный корабль тонуть не собирается, дал команду всплывать. Но перед всплытием лично проинструктировал командира "абордажной команды" прапорщика Померанцева.

— Андрей Андреевич, ваша главная задача — изъять всю документацию, какую найдете. Карты, лоции, различные бумаги, газеты. Неважно, если они будут на японском языке. В Артуре есть переводчики. В первую очередь проверить мостик, каюту командира и радиорубку. Радио там есть, антенну днем было хорошо видно. Если в каюте обнаружите сейф, попробуйте его сковырнуть и доставить на "Косатку". Но специально им не увлекайтесь. Не получится — черт с ним. Во внутренние помещения под палубу не соваться, корабль в любой момент может пойти ко дну. Держать наготове оружие и в случае опасности применять без промедления. Хотя, не думаю, что там кто-то остался. Двоих человек обязательно оставить в шлюпке. Мы будем поблизости. В случае, если корабль начнет тонуть, бросайте все и немедленно уходите. Всем быть в спасательных нагрудниках. А то, потом надевать их будет поздно. Да и какая-никакая защита. Если не от пули, то по крайней мере от ножа. Вести постоянное наблюдение за морем и за сигналами с "Косатки". При получении сигнала о возвращении немедленно уходить. Задача ясна? Вопросы есть?

— Так точно, Михаил Рудольфович. Вопрос — а "поплавок" мы тоже на абордаж брать будем?

— Давайте сначала разберемся с этим вспомогательным крейсером. Если все будет спокойно, то потом можно и "поплавок" осмотреть. Но сначала — вернетесь на "Косатку". А там решим.

Переговорив по поводу непосредственно "абордажа", вызвал обоих комендоров. Когда унтер-офицер и матрос предстали перед командиром, то и они и Померанцев были сильно удивлены последовавшим вопросом.

— Братцы, вы в упор стрелять можете?

— Как это — в упор, Ваше высокоблагородие? С какой дистанции?

— С одного — двух кабельтовых, а то и меньше.

— Так точно, могем! Но по кому же с такой дистанции стрелять?

— По японским миноносцам. Дай бог, чтобы не пришлось. А пока к вам обоим вопрос. Разберетесь в английской пушке?

— Так точно, разберемся, Ваше высокоблагородие! Чай, не радиотелеграфная установка и не дизель-мотор. Орудие — оно и есть орудие.

— Тогда, слушайте свою задачу. Высаживаетесь вместе с досмотровой партией на "японца". Находите кранцы первых выстрелов. Заряжаете все орудия, какие возможно, и ведете тщательное наблюдение за морем. В случае появления японских миноносцев подпускаете их как можно ближе. Помните, вы должны попасть с первого же выстрела. Японский фугасный снаряд с шимозой в корпус миноносца — этого ему хватит, чтобы лишился хода. Если никто не появится, наше счастье. Если появится, Андрей Андреевич, постарайтесь уйти быстро и без шума. Если без шума не получится, то подпускайте японцев как можно ближе и стреляйте. Помните, времени на второй выстрел у вас может не быть. Поэтому, права на промах у вас нет.

— А если крейсер появится, Михаил Рудольфович? Что мы ему сделаем?

— Не появится. Не станут японцы рисковать крупными кораблями, зная о присутствии "Косатки" в этом районе. А миноносцы нас не боятся. Я удивляюсь, почему эти сбежали. Ведь до них еще не должна была дойти информация о том, что они больше не являются для нас чем-то малопривлекательным. Поэтому, ночью можно ожидать появление только миноносцев. Мы будем находиться несколько в стороне, чтобы не выдавать своего присутствия. В любом случае, японцы сначала пойдут к своим судам.

— А как же наше орудие, Ваше высокоблагородие? Ведь можно и из него по японцу ударить!

— Можно. И мы сразу откроем наше местоположение, а артиллерийская дуэль для нас очень невыгодна. Своего же корабля японцы не боятся и подойдут без опаски. Тем более, вас всего двое настоящих артиллеристов. Остальные вряд ли смогут попасть с первого раза по миноносцу, да еще ночью.

— Почему, Михаил Рудольфович? Мы постараемся.

Михаил удивленно оглянулся. Кроун, Колчак и Лондон, которые до этого шушукались в сторонке в полголоса, теперь молча смотрели на него.

— Простите, Николай Александрович, Вы о чем?

— Да вот обо всем этом, Михаил Рудольфович. Может, задействуете нас с Александром Васильевичем и мистером Лондоном в этой операции? Все равно, мы на борту "Косатки" — балласт. А так можем пользу принести, мы английские орудия хорошо знаем. Наши комендоры могли бы на "Косатке" остаться и наше орудие, в случае чего, задействовать, а мы — в абордажную команду. Андрей Андреевич, Вам при абордаже вражеского галеона два толковых канонира пригодятся? С Вашего позволения конечно, Михаил Рудольфович.

— Право не знаю, Николай Александрович. Приказывать вам идти на такое я не могу.

— Да что Вы, Михаил Рудольфович, какие приказы?! Мы оба вызываемся охотниками в абордажную команду Андрея Андреевича в качестве канониров. И если появятся японские миноносцы, то не волнуйтесь, встретим. Хоть какая-то от нас польза на "Косатке" будет. Мистер Лондон тоже просит разрешить принять в этом участие, нам возле орудий поможет.

— Добро, Николай Александрович. Только, все равно, возьмите с собой оружие. Мало ли что…

И вот, последние приготовления сделаны, "абордажники" проинструктированы, условные сигналы для связи оговорены. Команда на всплытие, и "Косатка" с шумом появляется на поверхности, стряхивая с палубы потоки воды. Михаил со старшим офицером и сигнальщиками выбираются на мостик и вглядываются в ночную темень. Но море пустынно. Кроме двух сильно поврежденных японских судов поблизости никого нет. Осторожно маневрируя электромоторами, "Косатка" подходит к оставленной японцами шлюпке. Благо, ночь лунная и удалось не потерять ее из виду. Боцман Евсеев с двумя матросами уже суетятся на палубе, стараясь поймать шлюпку баграми. На мостике, на всякий случай, уже установлен пулемет и дежурят матросы с карабинами. Но опасения напрасны. Вот шлюпка уже под бортом и вскоре раздается довольный возглас боцмана.

— Все в порядке, Ваше высокоблагородие! Шлюпка цела и даже весла и фалини на месте!

— Добро, Иван Сидорович. Закрепите фалини на палубе, подойдем поближе к японцу. А то, грести долго придется.

"Косатка" очень медленно, с соблюдением всех мер предосторожности приближается к вспомогательному крейсеру, неподвижно лежащему в дрейфе. Орудие, на всякий случай, заряжено и наведено на цель. Но пока все тихо. На палубе полузатопленного корабля не видно никакого движения. Несколько в стороне дрейфует покинутое судно-ловушка. Там тоже тишина и спокойствие. Очевидно, японцы на самом деле ушли, посчитав гибель вспомогательного крейсера неизбежной. Только плеск воды за бортом нарушает тишину. На всякий случай, Михаил решил подойти на электродвигателях. Они практически бесшумные и их невозможно услышать даже на небольшом расстоянии. И вот теперь "Косатка" тихо подкрадывалась к своей добыче.

Впереди приближался темный силуэт. В лунном свете хорошо видно, что вспомогательный крейсер по-прежнему стоит с заметным креном на левый борт и дифферентом на корму. Когда до него осталось порядка сотни метров, "Косатка" остановилась и "абордажники" заняли места в шлюпке. Минута, и под мерные всплески весел шлюпка исчезает в ночи.

Все, кто стоит на мостике лодки, вглядываются и вслушиваются в ночную тьму. Ради этого даже не стали запускать дизеля. Но все тихо. На палубе японского судна уже несколько раз мелькнули огни — условным световым сигналом "абордажники" сообщили, что высадка прошла успешно. "Косатка" медленно кружит неподалеку, готовая в любой момент оказать помощь, но вокруг по-прежнему тишина. Плещет вода за бортом, лодка слегка покачивается на небольшой волне, поверхность моря освещена лунным светом, придающим ореол таинственности всему происходящему. Японские суда, как два безмолвных призрака, темнеют в ночи. "Косатка" же почти невидима, едва возвышаясь над поверхностью. Немирович-Данченко, стоящий рядом, не выдерживает и спрашивает вполголоса, чтобы не нарушать тишину.

— Михаил Рудольфович, а не может этот пароход внезапно утонуть? Как тогда наши спасаться будут?

— Не думаю, Василий Иванович. Если он не утонул до сих пор, то значит переборки держат воду и внезапно он не утонет. Несколько минут у наших "абордажников" все равно будет. Тем более, им дан категорический приказ — под палубу не лезть. Ни в машинное отделение, ни в трюма. Да и делать там нечего. Все, что нас интересует, находится на мостике и рядом с ним. Обычным мародерством мы заниматься не будем, нам нужны только документы.

— А не могли японцы их уничтожить до того, как покинули судно?

— В принципе, могли. Но только какие-то секретные бумаги, да и то сомневаюсь. Уж очень быстро все произошло и они были уверены, что судно утонет. Но там в любом случае должны остаться японские карты, лоции, книга свода сигналов японского флота. Если очень повезет, можем найти шифры в радиорубке. Для нас это тоже представляет интерес. А может, и еще что интересное попадется.

— Да-а-а… Как все-таки эта война не похожа на последнюю русско-турецкую войну. Ни на суше, ни на море. Тогда наша армия громила турок, а флота, можно сказать, не было вообще. Теперь армия отступает, а на море хозяйничает настоящий русский "Наутилус", уничтоживший в одиночку практически весь флот противника.

— Война не похожа, Василий Иванович. Но ситуация очень похожа. И я опасаюсь повторения варианта семьдесят восьмого года.

— Вы думаете, Англия снова вмешается?

— Она уже вмешалась. Английский конвой — яркое тому подтверждение. Неизвестно только, как далеко она собирается зайти в своих намерениях. Либо все ограничится бряцанием оружия, как в семьдесят восьмом году, либо, если джентльмены из Лондона вообще потеряют чувство реальности — аналогом Крымской войны. Но это было бы уже слишком. Англия сама воевать не любит. Предпочитает, чтобы за ее интересы воевали другие. Как Франция и Турция в Крымской войне. Натравить Францию на нас сейчас не получится. А вот Турция… Тут, как говорится, возможны различные варианты. Турки грезят о возрождении Османской империи и вполне могут решиться на подобную авантюру. Тем более, если англичане пообещают помощь. Да плюс активизация внутренних врагов — различных подрывных организаций вроде эсэров и им подобных. Англичане не пожалеют никаких денег для того, чтобы они начали усиленно расшатывать страну изнутри.

— Вы говорите страшные вещи, Михаил Рудольфович. У Вас есть конкретная информация об этом?

— Нет, это обычные логические умозаключения. Я был бы очень рад, если ошибался. Но зная породу англичан, в этом ошибиться трудно. Поэтому, какой-то пакости от них ждать все равно надо. Думаю, по приходу в Порт-Артур что-то уже будет известно…

Переговариваясь с корреспондентом, Михаил не забывал смотреть по сторонам. То же самое делали и старший офицер с сигнальщиками, но вокруг по-прежнему была безмятежная тишина. Группа из двух полузатопленных судов и подводной лодки дрейфовала в полном одиночестве. Наконец, возле борта вспомогательного крейсера замигал фонарь и на мостике "Косатки" все облегченно вздохнули.

— Слава богу, наши возвращаются.

— Интересно, как там все прошло?

— А вот сейчас и узнаем…

Переговариваясь, все следили за приближающейся шлюпкой. На мостике лодки на короткое время включали небольшой фонарь, чтобы "абордажной команде" было проще найти дорогу обратно. Но вот, послышался скрип уключин и всплески весел, и шлюпка вынырнула из темноты. На палубу летят фалини, и вскоре она замирает возле борта "Косатки". Часть людей перебирается на палубу, а остальные начинают передавать из шлюпки доставленную "добычу". Пока идет перегрузка, на мостик поднимаются Померанцев, Кроун, Колчак и Лондон. Все довольно улыбаются, но неожиданно Померанцев вытягивается по стойке "смирно" и рапортует.

— Господин капитан второго ранга, разрешите доложить! Задание выполнено. Японский вспомогательный крейсер взят на абордаж. Захвачены богатые трофеи. А это — прошу Вас принять в знак победы над врагом!

И он торжественно протянул своему командиру… самурайский меч. Михаил сначала не понял причины столь официального доклада второго офицера, и только сейчас до него дошло, что "абордажники" решили сделать ему подарок. Вынув клинок из ножен, он залюбовался полированной сталью, блеснувшей в лунном свете. В темноте было трудно разобрать, но будучи хорошо знакомым с восточным холодным оружием, он сразу заподозрил, что ему в руки попал настоящий раритет, а не современная массовая поделка. Древняя катана — оружие самурая.

— Спасибо, Андрей Андреевич. И вам спасибо, господа. Где же вы такую красоту взяли?

— В командирской каюте. Самурай так быстро удирал, что даже свое оружие бросил. Видно, что меч очень старый. Наверное, брал с собой на войну, как реликвию. Вот мы его и прихватили, жалко было оставлять. Всей абордажной командой решили Вам вручить. А вообще заметно, что корабль покидали в большой спешке.

— А еще что интересного удалось найти?

— Большое количество японских карт, лоции, свод сигналов, вахтенный журнал и еще целый мешок бумаг. Какие-то бумаги из радиорубки. Возможно — шифры. Но все на японском языке, сами ничего не смогли прочесть. Привезли сейф из каюты командира. Хорошо, что инструменты с собой захватили, просто срубили заклепки, которыми он крепился. Сняли радиотелеграфный аппарат "Телефункен" — нам на запчасти пойдет. Нашли также газеты. Часть на японском, часть на английском. В общем, привезли все бумаги, какие только нашли. "Поплавок" брать будем, Михаил Рудольфович? Абордажная команда готова!

— Будем, Андрей Андреевич. Но только не сейчас, подойдем поближе. Николай Александрович, что на японце за артиллерия?

— С каждого борта по четыре шестидюймовки английского производства. Орудия стоят так, что замаскировать их трудно. Это не судно-ловушка. Зато, сектора обстрела удобные. Четыре орудия противоминного калибра. Зарядили все, что можно и ждали неприятеля. Но, обошлось.

— И слава богу. Господа, на ловушке надо проделать то же самое. Пока наши "абордажники" будут заниматься грабежом этого "галеона", побудьте еще в роли канониров.

— Не волнуйтесь, Михаил Рудольфович, сделаем. Заодно саму систему скрытной установки орудий осмотрим. На будущее пригодится. Чувствую, что эта ловушка далеко не последняя…

Между тем, все добытые трофеи уже были перенесены внутрь лодки, и "Косатка", осторожно маневрируя, подошла к судну-ловушке, ведя шлюпку под бортом. Снова лодка ложится в дрейф, и абордажная команда занимает места в шлюпке. Все воодушевлены предыдущим успехом и предвкушают очередную добычу. Несколько взмахов весел, и шлюпка направляется в сторону темного силуэта судна-ловушки. "Косатка" тоже дает ход и удаляется в сторонку, вахтенные на мостике по-прежнему внимательно наблюдают за морем. Кто их знает, этих японцев, что им на ум взбредет.

Михаил смотрел вслед ушедшей шлюпке и думал, что совершил глупость. Тоже поддался этой всеобщей эйфории. Поживились на вспомогательном крейсере неплохо, вот и надо было на этом заканчивать. На судне-ловушке такого все равно не будет, так как японцы покидали его не торопясь. Вполне могли забрать все секретные документы. Но теперь уже поздно, абордажная команда высадилась на второй "галеон". Успокаивает только то, что на воде он держится надежно, тонуть не собирается. Да и японцы так до сих пор и не появились. Дай бог, пронесет. А вот предчувствие не отпускает… С момента, как только шлюпка еще собиралась отходить… Нехорошее предчувствие. Совсем как тогда, перед атакой английского "Либерейтора", когда он неожиданно вывалился из облаков…

— Фокин, будь готов. Огонь открывать только по моей команде. Не торопись, целься в корпус в районе дымовых труб. Там котлы. Если они взорвутся, японцам уже не до боя будет.

— Слушаюсь, Ваше высокоблагородие! Только… а где же японцы?

— Я на всякий случай говорю, братец. Мало ли что.

— Слушаюсь, Ваше высокоблагородие!

Разговор с комендором не укрылся от остальных на мостике. Сигнальщики навострили уши, а старший офицер все же поинтересовался.

— Михаил Рудольфович, думаете, появятся все-таки японцы?

— Предчувствие нехорошее, Василий Иванович. Как уже было не раз…

— Так может, дадим нашим абордажникам сигнал к возвращению? Зачем судьбу дразнить?

— Пожалуй… Все, подавайте сигнал. Пусть возвращаются…

— Цель справа сорок пять, приближается!!!

Доклад сигнальщика ударил по нервам. Михаил поднял бинокль и действительно увидел медленно приближающийся силуэт миноносца. А следом за ним показался еще один. Когда они приблизились еще больше и развернулись бортом к "Косатке", то по силуэтам удалось точно определить, что это японские корабли, относящиеся к классу истребителей. "Косатку" они до сих пор не обнаружили. Сбросив ход, подошли к вспомогательному крейсеру, нисколько не таясь, осветив его прожектором. Один миноносец скрылся за корпусом крейсера, а второй лег в дрейф несколько в стороне.

Михаил рассматривал японцев в бинокль и проклинал себя за жадность. Одна цель скрыта корпусом вспомогательного крейсера и находится вне зоны поражения. Тем более, с двумя целями ему не справиться, даже если первый выстрел и выведет один миноносец из строя. Остается надежда на то, что если удастся вывести из игры одного противника, то второй вряд ли станет вести артиллерийскую дуэль с судном-ловушкой. Там орудия гораздо посерьезнее калибром, чем на миноносцах, а Кроун и Колчак отсиживаться в сторонке не будут. Тем более, попадание двух торпед этот "поплавок" уже выдержал. Возможно, выдержит и попадание третьей. Между крейсером и судном-ловушкой дистанция порядка трехсот метров, они по-прежнему соединены длинным буксирным тросом и дрейфуют вместе. "Косатка" находится на пару сотен метров дальше. Итого, до лежащей в дрейфе цели порядка пятисот метров. Сможет ли Фокин всадить снаряд точно в корпус?

— Фокин, целься тщательнее. Огонь по готовности.

— Слушаюсь, Ваше…

Грохот орудийного выстрела с судна-ловушки раскалывает ночную тишину и в самом центре корпуса миноносца вспыхивает яркая вспышка. Тут же звучит грохот взрыва. Над миноносцем поднимается облако пара, и он начинает тонуть. Значит, снаряд все же повредил паровые котлы. Ай да "пассажиры"! Кто же из них стрелял? Кроун, или Колчак? Второй миноносец все понимает правильно и не пытается сразу же выскочить из-за корпуса крейсера. Интересно, что он предпримет? Вступит в бой, или сбежит? В этот момент гремит второй выстрел с палубы судна-ловушки, и снаряд врезается в борт вспомогательного крейсера, взрываясь в районе ватерлинии. Сильно поврежденный корабль сразу увеличивает крен и начинает тонуть. И тут из темноты выскакивает миноносец. Он удалился на какое-то расстояние, использовав корпус поврежденного корабля, как щит, оставаясь вне зоны обстрела. И теперь выходит в атаку. Резкий поворот, и на палубе одна за другой вспыхивают две вспышки выстрелов торпедных аппаратов. Это совпадает с третьим выстрелом, но прицел взят не очень удачно — снаряд попадает не в борт, а несколько выше и взрывается над палубой, сметая все с кормы миноносца, но он сохраняет ход. И тут гремит сильный взрыв. Возле борта судна-ловушки взлетает в небо водяной столб. Одна торпеда в него все же попала, вторая прошла мимо. Миноносец проскакивает вперед и начинает разворот на обратный курс. Гремит выстрел его носового орудия. Но пока не ясно, есть попадание, или нет. "Косатка", тем временем, подкрадывается сбоку. Все внимание миноносца сосредоточено на судне-ловушке, и он развернут бортом к подводной лодке, которую до сих пор так и не обнаружил. И тут грохот выстрела своей 120-миллиметровки закладывает уши всем, находящимся на мостике. Снаряд бьет точно в середину борта миноносца, который тут же окутывается паром и начинает терять ход. "Косатка" делает рывок вперед, стараясь зайти миноносцу со стороны кормы, чтобы выйти из сектора обстрела самого мощного носового орудия. Миноносец, окутанный паром, еще движется по инерции. С него раздается несколько выстрелов, но пар сильно мешает японским наводчикам, и снаряды летят мимо. На судне-ловушке тоже заминка со стрельбой. "Косатка", наконец-то, выходит на кормовые курсовые углы потерявшего ход противника. И сразу же гремит выстрел палубной 120-миллиметровки. Снаряд врезается в корму миноносца. Дистанция стрельбы не более четырехсот метров. На таком фантастически малом для морского боя расстоянии промахнуться для призового артиллериста невозможно.

Михаил удерживал "Косатку" в одном положении — за кормой неподвижного противника, а унтер-офицер Фокин продолжал посылать в цель снаряд за снарядом, нанося чудовищные разрушения выстрелами вдоль корпуса миноносца. Если у японцев и оставались неповрежденными носовые орудия, то ввести их в действие они все равно не могли — подлодка находилась вне секторов обстрела. Вскоре очнулось судно-ловушка и внесло свою лепту в уничтожение противника, но это было уже излишним, миноносец тонул. Когда он окончательно скрылся под водой, "Косатка" дала ход и подошла к месту гибели корабля. На поверхности воды колыхались деревянные обломки, но людей не было видно. Очевидно, последние выстрелы с борта судна-ловушки уничтожили всех, кто сумел спастись.

Горячка боя еще не прошла, но Михаил потребовал тут же дать сигнал о возвращении "абордажникам". Хватит дергать судьбу за хвост, и так им невероятно подфартило.

— Все, дробь! Василий Иванович, сигнал абордажникам. Срочно вернуться на борт. Фокин, молодец! Великолепный выстрел — с первого попадания лишил хода противника!

— Рад стараться, Ваше высокоблагородие!

"Косатка" снова дала ход, приближаясь к судну-ловушке, от которого уже отошла шлюпка. Вглядываясь в темноту, находившиеся на мостике пытались определить — все ли живы? Михаил заранее вызвал доктора на мостик, и теперь он тоже с тревогой вглядывался в темноту. Но вот, шлюпка под бортом, летят фалини на палубу. Первый вопрос у всех одинаков.

— Все живы?!

— Все в порядке, Михаил Рудольфович! Только вымокли, как цуцики, когда мина взорвалась. Японцы нам холодный душ на палубе устроили.

Пока идет выгрузка трофеев, офицеры снова поднимаются на мостик. Все мокрые с головы до ног, но живые и довольные.

— Раненых нет, Андрей Андреевич?!

— Слава богу, все целы, Михаил Рудольфович. Правда, кое-кто шишек набил, когда мина под бортом рванула. Неприятное, я Вам скажу, ощущение. Да и японцы мимо стреляли, ни разу в нас из орудий не попали.

— А кто же это у вас там такой снайпер, что с первого выстрела в котельное отделение снаряд всадил?

— Это у нас Николай Александрович отличился. Первая цель — его. А вторую Александр Васильевич накрыл. Да и вы тоже второй миноносец — с первого же выстрела в кочегарку?

— Был грех, Фокин постарался. Так, господа. Всем абордажникам по три чарки, переодеться в сухое, и нос на палубу не высовывать. А то, не хватало еще кому-нибудь простудиться. Обидно будет заболеть, когда в бою уцелели. Вкратце, Андрей Андреевич, как трофеи?

— Взяли карты и разные бумаги, но не так много, как в первый раз. Сейф тоже прихватили. Вот с радиотелеграфным аппаратом не успели. Оказывается, он там тоже есть. И японцы, без сомнения, сообщили о встрече с нами.

— Вот как? Значит, японцы идут на то, чтобы суда-ловушки оборудовать радио… Наши ставки растут, господа. Все, вниз и переодеваться. Чуть позже поговорим. А мы пока здесь работу закончим.

Когда все трофеи были перегружены и вместе с "абордажниками" исчезли внутри лодки, боцман, по извечной привычке всех боцманов мира, попытался решить вопрос о пополнении корабельного хозяйства дармовым добром.

— Ваше высокоблагородие, а шлюпка? Может, с собой прихватим? Ведь как пригодилась!

— Да куда же Вы ее денете, Иван Сидорович?! В люк она точно не пролезет!

— А мы ее на палубе найтовами прихватим! Жалко ведь, добрая шлюпка!

— Не получится. Ее при первом же шторме снесет, никакие найтовы не удержат. Да и при погружении сорвать может. А вообще, насчет шлюпки идея интересная… Подойдете ко мне завтра, поговорим. А эту пускайте по воле волн, она свою задачу выполнила.

— Эх… Плыви, японское корыто. Может, кому и пригодишься…

Оттолкнув шлюпку от борта, боцман для порядка побурчал под нос, сетуя о потере добра, которое само шло в руки. "Косатка", между тем, уже разворачивалась и отходила в сторону. Михаил хотел добить судно-ловушку из орудия. Если даже не удастся его утопить, то изуродовать до такой степени, чтобы о ремонте японцы и не помышляли. Когда лодка удалилась на безопасное расстояние, снова заговорила ее палубная 120-миллиметровка, уже прекрасно показавшая себя в бою. Первый же снаряд поразил цель. Фокин успел выпустить два десятка снарядов, после попаданий которых судно уже представляло из себя пылающую развалину, упорно не желающую тонуть, как неожиданно доклад сигнальщика прекратил этот расстрел.

— Цель слева на траверзе, приближается быстро!

— Дробь!!! Срочное погружение!!!

Быстро пустеет палуба и мостик. Захлопывается люк, шипит выходящий из балластных цистерн воздух, лодка дает ход вперед электромоторами, быстро исчезая с поверхности моря. И вскоре воды Корейского пролива смыкаются над ней.

Командиру первого отряда миноносцев капитан — лейтенанту Секи, который был привлечен неожиданной стрельбой, оставалось только развести руками. На воде горело изуродованное снарядами судно, но поблизости больше никого не было. И только начав обследовать все вокруг, вскоре услышали крики. Из воды подняли пятерых матросов. Это были те, кто уцелел при гибели истребителя "Акебоно", первым попавшим под обстрел. От них и удалось выяснить, что они, патрулируя район, обнаружили два полузатопленных судна, одно из которых неожиданно открыло по ним огонь. И рядом находился еще какой-то корабль, которого они не смогли разглядеть. Первым же выстрелом он лишил хода второй истребитель "Инадзума", и вскоре добил его артиллерией. А после этого открыл огонь по судну, которое стреляло по ним. В голове у японцев все перепуталось от этих событий, и они не могли их толком объяснить. Причем, было ясно, что ведется стрельба из орудий среднего калибра, а не небольших пушек, установленных на миноносцах и истребителях. Из экипажа "Инадзума", который мог бы пролить свет на эти события, не нашли никого. Из всего этого капитан — лейтенант Секи сделал вывод, что рядом находится русский крейсер. А возможно и не один. Поэтому, нечего задерживаться возле этой горящей развалины, а надо попытаться обнаружить и атаковать русских, пока еще ночь и они не ушли далеко. Но сколько четыре миноносца ни рыскали в темноте, так никого и не нашли. Русский крейсер исчез. И только днем, когда они снова вернулись в этот район, обнаружили изуродованный корпус, лишенный мачт, трубы и надстроек, у которого удалось разобрать на корме надпись "Фукусима-Мару". Одно из судов-ловушек, которые патрулировали в Корейском проливе, ведя охоту на неуловимую "Косатку". При разбирательстве этого непонятного случая один из офицеров высказал предположение, что "Косатка" вернулась, чтобы добить свою добычу, в которую всадила перед этим две торпеды. Но с ним не согласились. Зачем? После того, как она нанесла удар по конвою, идущему в Фузан, возвращаться так далеко назад? Какой смысл? Отчасти присутствие "Косатки" можно было объяснить тем, что вспомогательный крейсер "Сагами-Мару", направленный для буксировки поврежденного судна-ловушки, сам погиб от взрыва, напоминающего взрыв торпеды. Но "Косатку" никто не видел. И если она была рядом, то почему не атаковала гораздо более достойные цели — крейсера "Акицусима" и "Акаси"? И кто же стрелял с "Фукусима-Мару"? И кто потом открыл огонь по нему самому? И какое полузатопленное судно находилось рядом с ним, если "Сагами-Мару" утонул после взрыва, о чем клятвенно заверял его экипаж? "Фукусима-Мару" пришлось добить артиллерией крейсеров, так как буксировать то, что от него осталось, было просто невозможно. А присутствие "Косатки" так и осталось под большим вопросом. Даже если это она утопила "Сагами-Мару", почему-то проигнорировав "Акицусиму" и "Акаси", то должна была сразу покинуть этот район, вернувшись на предполагаемые маршруты конвоев, где нашла бы для себя значительно большее количество достойных целей. Зачем ей оставаться дальше возле судна-ловушки? Просто, чтобы добить? Но ведь оно уже раскрыло себя и не представляет никакой ценности в глазах командира русской субмарины. А если это не "Косатка", то кто? Версию о русских миноносцах, случайно оказавшихся в этом районе, отбросили сразу. Русские крейсера тоже не стали бы подходить на дистанцию торпедного выстрела в присутствии японских истребителей, сопровождавших конвой, а постарались издалека уничтожить его артиллерией. Что, в общем-то, подтверждало уничтожение артиллерийским огнем "Акебоно", "Инадзума", и "Фукусима-Мару" с неизвестным судном. Значит, все же русский крейсер? Но как он смог подобраться никем не замеченным, и всадить торпеду в "Сагами-Мару"? И почему не обстрелял истребители, которые снимали с него экипаж? Командир третьего отряда истребителей капитан второго ранга Цучия, и командиры этих истребителей, сопровождавших конвой, были единственные, кто не сомневался в том, что "Сагами-Мару" уничтожен "Косаткой". Уж русский крейсер, приближающийся для пуска торпеды, они заметили бы гораздо раньше, чем он подошел на дистанцию выстрела. Но никакого крейсера не было! Как не было и миноносцев противника! Значит, остается "Косатка". И то, что ее не смогли обнаружить, вовсе не означает, что ее там не могло быть. Много вопросов, много версий и ни одного правдоподобного ответа… Этот эпизод, отдающий мистикой, довольно долго оставался загадочным и непонятным для всего японского флота. Впрочем, как и все, связанное с "Косаткой". Когда правда все же открылась, то повергла всех в шок. Причем, некоторые в нее так и не поверили, посчитав дезинформацией, подброшенной противником.

Но на "Косатке" узнают обо всем этом гораздо позже. А пока она медленно удалялась от места побоища, которое учинила, погрузившись на глубину тридцать метров и следуя малым ходом, экономя энергию аккумуляторных батарей. Потом она всплывет и отправится в Порт-Артур. Больше ей пока нечего делать в Корейском проливе. Потому, что совершенно неожиданно она завладела добычей, о которой не могла даже мечтать. Большое количество документов противника, среди которых могут оказаться секретные, имеющие огромную ценность. И надо срочно доставить этот ценный трофей командующему флотом. Потому, что это может оказаться намного более важным, чем несколько лишних потопленных транспортов.

Михаил сидел в каюте и сортировал "трофеи". В абсолютном большинстве документов он разобраться не мог, так как они были на японском языке. Исключение составляли английские газеты и, в какой-то степени, навигационные карты. Правда, пометки на них, нанесенные иероглифами, понять было невозможно. Все это добро, неожиданно свалившееся на него, предстояло срочно доставить в штаб. Пусть там разбираются. С "абордажниками" он уже переговорил и все интересные моменты по оборудованию японских вспомогательных крейсеров и судов-ловушек выяснил. Имел также разговор со старшим офицером и боцманом по поводу шлюпки. Действительно, шлюпка необходима. Хотя бы вот для таких случаев "абордажа". Но устанавливать ее на палубе лодки бессмысленно, в первый же шторм она будет потеряна. Значит, надо убирать ее внутрь лодки. А как? Выход один — делать шлюпку достаточно легкую и такую, чтобы она проходила через рубочный люк. А для этого можно сделать… надувную лодку из резины! Подбросив старшему офицеру и боцману идею, командир углубился в изучение трофеев. "Косатка" идет экономическим ходом в надводном положении домой, в Порт-Артур, вокруг никого нет, радиосвязи со своими крейсерами тоже нет. Вот и надо ознакомиться с английской прессой, пока обстановка позволяет.

Рассортировав газеты по датам, Михаил начал чтение. С первых же строк стала видна истерия, захлестнувшая прессу. Толчком послужил "Чемульпинский инцидент", как его окрестили в газетах. Михаил с интересом ознакомился с этой хоть и тенденциозной, однобокой, но более-менее подробной информацией, из которой можно было сделать вывод — русский флот успешно провел рейд на Чемульпо и надолго вывел порт из строя. После этого уходящие русские корабли были настигнуты японским флотом. В завязавшемся сражении сильно пострадали броненосцы "Победа" и "Пересвет" но русские все же уничтожили броненосный крейсер "Асама", а потом удрали в Порт-Артур, уведя с собой несколько захваченных английских судов. Правда, почему японский флот, так успешно настигнувший русских, уходивших из Чемульпо, не смог их настичь, когда они удирали после боя в Порт-Артур, в газете не говорилось. За волной истеричных воплей о коварстве и жестокости русских варваров прослеживался вопрос — "Доколе?!" Доколе Британия будет позволять этим варварам творить чудовищные злодеяния, несовместимые со статусом цивилизованного государства?! Пора поставить варваров на место!!! Все это было вполне ожидаемо и особого удивления не вызывало. Но вот заметки об ухудшении ситуации на южных границах Российской Империи с Турцией насторожили гораздо больше. Усилились также сепаратистские настроения в Польше. И уж совсем плохо выглядела информация о беспорядках в России. Народ, недовольный войной, которую ведет его правительство, предпринимает многочисленные акции протеста, жестоко подавляемые силами полиции. Русская армия не может справиться с наступлением японских войск и продолжает отступать. На флоте полный развал и отсутствие дисциплины, приведшее к авариям с тяжелыми последствиями на броненосцах "Цесаревич" и "Ретвизан", подорванных японскими миноносцами в начале войны и находящихся на ремонте в Порт-Артуре. И прочая, и прочая, и прочая…

Это наводило на нехорошие мысли. То, что многие факты притянуты за уши с изготовлением из мухи слона, можно не сомневаться. Но что-то определенно есть, так как на пустом месте подобные инсинуации не возникнут. Неужели товарищи-революционеры уже начали усиленно мутить воду, отрабатывая иностранные инвестиции, вложенные в их подрывную деятельность? И что случилось на "Цесаревиче" и "Ретвизане"? В числе прочей информации, на которую многие могли бы и не обратить внимания, пытаясь разобраться в дальневосточной обстановке, был еще один интересный факт. Поднят вопрос между английским и японским правительствами о долгосрочной аренде острова Формоза. Но для Михаила, хорошо изучившего за многие годы английскую политическую кухню, все было ясно, как божий день. Японию признали банкротом. Ей нечем платить по счетам, и она не оправдала возложенных на нее надежд. Но у банкрота есть имущество, на которое можно наложить лапу. И можно попытаться спасти банкрота, закабалив еще больше, отхватив в качестве платы часть японской территории, имеющей важное стратегическое значение в дальневосточном регионе. Одновременно создать очаги напряженности как на южных границах России, так и внутри нее, усиленно снабжая и поддерживая различные террористические и сепаратистские организации, вынудив Россию переключиться на решение своих внутренних проблем, пойдя на мирные переговоры с Японией. Иными словами, Англия снова пытается добиться своих целей чужими руками, как уже было не раз. Причем, постаравшись самой остаться в стороне. Снова принцип политики "Разделяй и властвуй" и "Правь, Британия!". Вот только английский конвой, встреченный у японских берегов, несколько выбивается из этой картины. Значит, события приняли более серьезный оборот, о котором еще не говорится в добытых газетах. И о причинах можно только догадываться. Поэтому, надо срочно возвращаться в Порт-Артур. А то, как бы у джентльменов из Лондона вообще не случился приступ идиотизма и они не начали открытые военные действия против России, решив устроить повторение Крымской войны. Хоть и не верится в это. Никогда Англия не поступала подобным образом, всегда стараясь, чтобы за нее воевали другие. Даже в Крымскую войну постаралась свалить все тяготы на французов и турок. И тем более она не станет ввязываться в войну с Россией ради спасения желтомордых макак, каковыми считает японцев. Эти макаки для Англии не более, чем инструмент, используемый для достижения своих целей в политике. Но и событий, подобных нынешним, тоже никогда не было. А это значит, что война еще далеко не закончена. И можно ждать ее новый виток.

Глава 6. Вихри враждебные

Справа по борту просматривалась полоска суши, но расстояние довольно велико, чтобы быть обнаруженным визуально. "Косатка" шла вдоль побережья Кореи и вскоре должна была подойти к параллели Чемульпо. Михаил стоял на мостике с биноклем и осматривал горизонт. Нехорошие подозрения закрадывались в душу. На всякий случай, установили антенну и попытались выйти на связь. Михаил уже и не надеялся на положительный результат, поэтому был несколько удивлен словам радиста, поднявшегося на мостик.

— Ваше высокоблагородие, есть связь! Телеграмма с "Аскольда"!

— Ну-ка, ну-ка, давай сюда! Где там наших черти носят?

Михаил развернул листок бумаги и несколько раз перечитал текст. Потом удивленно глянул на радиста.

— Братец, ты ошибиться не мог?

— Никак нет, Ваше высокоблагородие. Я тоже сначала подумал, что ошибся и запросил подтверждение. В тексте все верно.

— Все, убираем антенну. Пока она нам больше не понадобится. А то, неровен час, срочно нырять придется.

Оглядев присутствующих на мостике, Михаил зачитал вслух радиограмму.

— "Подводному крейсеру "Косатка". Возвращайтесь в Порт-Артур. Избегайте встречи с английскими военными кораблями и воздержитесь от досмотра английских судов. Англичане обвиняют вас в уничтожении английского торгового судна. Этому никто не верит. Поздравляю с победой в Сасебо. Рейценштейн." Вот так, господа. Все пришло к логическому завершению.

— Простите, Михаил Рудольфович, какое английское судно?! Неужели, из-за этой "Ниагары" столько шума?! И то, что они везли военную контрабанду, это не в счет?!

Кроун искренне не понимал ситуацию. Очевидно, у человека в возрасте еще оставались старые понятия о рыцарских методах ведения войны. Что же, тем горше будет прозрение.

— Нет, Николай Александрович, "Ниагара" здесь не причем. Я уверен на сто процентов, что англичане сами уничтожили свое торговое судно, и представили все, как нападение "Косатки". Чему есть ряд свидетелей, готовых подтвердить это под присягой в суде.

— Но ведь это полный бред! Мы не атаковали английские суда, кроме "Ниагары"!

— Это знаем мы с вами. Но этого не знают во всем остальном мире, и вполне могут поверить в сказки англичан. По крайней мере, те, кому это будет выгодно в данный момент.

— Но ведь это бесчестно!!!

— А никто и не говорит, что это честно. Политика — очень грязная вещь.

— Но зачем это англичанам?!

— Бросить тень на Россию и перессорить ее с другими странами. Создать ей проблемы, чтобы затруднить ведение войны и вынудить к невыгодному миру. Этим они спасут Японию от полного разгрома и не допустят усиления нашего влияния на Дальнем Востоке. Вы сами читали английские газеты. Переговоры об аренде Формозы возникли не просто так. Японии уже нечем рассчитываться за кредиты, ее ободрали, как липку. И если она не хочет полностью потерять лицо, превратившись в подобие Кореи, что крайне невыгодно Англии и Северо Американским Соединенным Штатам, то у нее просто нет другого выбора. За этот остров Англия будет снабжать Японию необходимыми средствами и дальше. Что полностью отвечает британским интересам. Для Англии очень плохо, когда с Россией никто не воюет. Иными словами, война не закончена. Она только начинается…

Новость мгновенно распространилась по лодке. И через несколько минут на мостике была делегация из старшего офицера, старшего механика, Колчака и обоих корреспондентов. Причем, громче всех возмущался Джек Лондон.

— Сэр, неужели это правда, что нас обвиняют в уничтожении английского судна?!

— Увы, мистер Лондон. Похоже на то. Впрочем, меня это нисколько не удивляет. Когда джентльмен меняет правила уже в ходе игры, то в ход идут любые грязные приемы. Это лишь один из них.

— Сэр, мое слово имеет определенный вес в мире прессы. И я пойду до конца, чтобы опровергнуть эту наглую клевету!

— Я Вам верю, мистер Лондон и заранее благодарю. Да только, это ничего не изменит. Англия всячески старается очернить Россию в глазах всего цивилизованного мира. Не было бы "Косатки", нашлось бы что-то другое. Это большая политика. Здесь не нужна правда. Здесь надо создать определенную ситуацию в нужный момент и в нужном месте. Чем Англия и занимается.

— Но я все равно докажу это! К моим словам прислушаются!

— Мистер Лондон, это ровным счетом ничего не изменит. Во-первых, Вас самого могут обвинить в клевете, или в лжесвидетельстве и преступном сговоре с нами. Либо, в более мягком варианте скажут, что Вас ввели в заблуждение и Вы — жертва обмана. Во-вторых, если Вы, или кто другой все же сможет неопровержимо доказать ложь англичан и подтвердить это фактами, то англичане не моргнув глазом ответят, что свидетели нападения "Косатки", возможно, сами были введены в заблуждение и тоже являются жертвами обмана путем действий какого-то третьего лица, преследующего свои цели. Либо, элементарно ошиблись. Только и всего. Нельзя же обвинять людей за то, что им что-то померещилось. Они пережили сильнейшее нервное потрясение, вызванное гибелью их судна, и вполне могли ошибиться в экстремальной ситуации.

— Как Вы просто говорите о такой подлости, сэр.

— Я просто очень хорошо знаю, как это делается, мистер Лондон. Поэтому и не удивляюсь. Более того, был бы удивлен, если бы этого не было. Но за предложенную помощь спасибо. Думаю, читатели Вашей газеты тоже будут благодарны за достоверную информацию. Хотя не факт, что редакция опубликует то, что не согласуется с мнением английской прессы.

— Что Вы такое говорите? Как можно помешать свободной прессе?

— Мистер Лондон, пресса — это в первую очередь редактор. Репортер добывает сведения, зачастую с риском для жизни, но именно от редактора зависит, попадут ли эти сведения на полосы газеты. А редактор может просто не захотеть ссориться с влиятельными людьми. Нет, он не будет писать клеветнические измышления, поливая кого-то грязью, за что можно получить обвинения в клевете. Он просто п р о и г н о р и р у е т неудобную для кого-то информацию, если его об этом очень п о п р о с я т. Попросят те люди, мнение которых для редактора очень важно. И обвинить его в чем-либо будет невозможно. Или, я не прав?

— Хм-м… Пожалуй, правы…

— Дым слева сорок!

Доклад сигнальщика прервал дискуссию о свободе прессы. Все разом смолкли и глянули в указанном направлении. Вскоре стало ясно, что идет не одиночное судно, а целая группа. Михаил подвел итог.

— Ну, вот и дождались. Все, господа, диспут о свободе прессы закрывается. Все по местам. Посмотрим, кого нам бог послал на этот раз…

"Косатка" изменила курс и пошла на перехват обнаруженного конвоя. То, что это конвой, не было сомнений. Для эскадры боевых кораблей ход довольно мал. А по количеству дыма — два, или три судна столько не надымят. Определив генеральный курс конвоя, легли на курс с расчетом оказаться у него на пути. Заняв позицию, "Косатка" заранее погрузилась и стала ждать подхода обнаруженных целей, которые шли прямо на нее. Еще издалека удалось разглядеть, что идет колонна грузовых судов в окружении военных кораблей. Вторая группа военных кораблей следовала параллельным курсом, но не приближалась близко к судам конвоя. По мере приближения картина прояснилась. В центре шли шесть крупных грузовых судов. Их окружали три броненосных и два бронепалубных крейсера. Вскоре удалось разглядеть на всех английские флаги. Параллельным курсом следовали "Баян", "Аскольд", "Новик" и "Боярин". Быстроходный крейсерский отряд Рейценштейна сопровождал английский конвой, не упуская его из виду.

— Полюбуйтесь, господа. Вторая часть премьеры. Интересно, какова будет третья?

Михаил предложил всем глянуть в перископ. В процессе наблюдения эпитеты в адрес англичан высказывались самые разные, но суть была одна. Емельянов, глянувший в перископ последним, горестно вздохнул.

— Э-э-х, а у нас ни одной мины нет… И светлый день… След на воде сразу заметят…

— А хоть бы и были, Петр Ефимович. Англия с нами п о к а не воюет. Во всяком случае, открыто. Не знаю, под каким соусом они оформляют доставку грузов в Японию и Корею, но думаю, что хоть каким-то фиговым листом подобия приличия все это прикрывается. Иначе, наши крейсера не дефилировали бы так открыто на виду у англичан. А по поводу светлого дня и следа на воде я с Вами полностью согласен. Рад, что мы мыслим одинаково.

— Вы о чем, Михаил Рудольфович?

Несколько пар глаз уставились на командира. Михаил злорадно усмехнулся. Для него, подводника Кригсмарине, подобные фокусы с нейтральными флагами помехой не были. И англичане еще пожалеют о том, что так нагло вломились в чужие дела, на ходу меняя правила игры по своему усмотрению. В рубке "Косатки" снова стоял не молодой, впервые познавший ужасы войны кавторанг Корф, а обожженный огнем двух мировых и одной гражданской войн фрегаттен-капитан Корф. А то, что может оказаться неприемлемым для кавторанга, вполне допустимо для фрегаттен-капитана. Перед которым поставлена задача — уничтожать врага в любом месте и любыми средствами. Независимо от того, какой личиной враг прикрывается. Смена правил в ходе игры — это проблема для того, кто привык соблюдать правила. Но не для того, кто привык их вообще не соблюдать.

— Так, к слову пришлось, Александр Васильевич. Есть одна идея, но сначала надо поговорить с Макаровым. Скоро все узнаете. А сейчас — глубина тридцать метров, курс на Артур. Уходим, больше здесь нечего делать. И не надо, чтобы нас видели возле Чемульпо.

"Косатка" скользнула в глубину. Сверху вскоре прошумели винты судов конвоя и начали удаляться. Михаил, слушая знакомые звуки, подумал, что пора бы уже "изобрести" хотя бы простенький шумопеленгатор. Научно-техническая база, необходимая для этого, уже существует. Надо поговорить с радиотелеграфистом Мошкиным, парень толковый. Может, вместе что-то и смогут собрать. Да и в Порт-Артуре кто-нибудь, хорошо разбирающийся в электротехнике, обязательно найдется. Жаль, что он не поинтересовался об этом раньше, в прошлой жизни. Рассуждал довольно наивно. Думал, что если отправить на дно хотя бы часть японского линейного флота в первый день войны и спасти Макарова от гибели на "Петропавловске", то дальше ситуация разрешится сама собой. Макаров добьет остатки флота противника и обеспечит русскому флоту господство на море, что приведет к полной изоляции японской сухопутной группировки, и ей вскоре нечем будет воевать. А победить в таких условиях смогут даже Куропаткин со Стесселем. А оно вон как все обернулось. Господство на море есть, но до победы в войне сейчас не ближе, чем в ее начале. Если не дальше. Поэтому, надо поторопить технический прогресс, обратив его достижения в свою пользу. И пора переходить к неограниченной подводной войне. Если кто-то считает для себя допустимым менять правила в ходе игры, то другой может отбросить в сторону любые правила. Надо любыми способами отвадить англичан от японских и корейских берегов. И такие способы есть…

Отойдя в сторону, "Косатка" снова всплыла под перископ. Глядя вслед удаляющемуся конвою, Михаил подумал, что история повторяется. Снова Англия с маниакальным упорством старается наступить на одни и те же грабли, считая себя абсолютным лидером в мировой политике, перед которым все должны преклоняться. Один раз это уже поставило ее на грань катастрофы. Как знать, возможно, это случится снова. Но только гораздо раньше.

Дальнейший путь "Косатка" проделала в одиночестве. Ни японских, ни российских кораблей севернее параллели Чемульпо не было. Англичане тоже не появлялись. На подходе к Порт-Артуру снова вышли на связь и попросили встретить лодку. Сразу же пришел ответ, что навстречу выйдут крейсер "Диана" с миноносцами "Решительный" и "Стерегущий". Время подгадали так, чтобы подойти днем. И вскоре увидели вдали дымы.

Михаил стоял на мостике и смотрел в бинокль. В центре шла уцелевшая "богиня", а далеко по бортам у нее два миноносца. Обменялись сигналами и "Косатка" пошла на сближение. По мере того, как уменьшалась дистанция, становилось ясно, что на "Диане" подготовили торжественную встречу. Команда была выстроена вдоль борта и с мостика крейсера передали флажным семафором — "Приветствуем героев Сасебо". Пока сигнальщик на мостике "Косатки" семафорил ответ, лодка уже поравнялась с крейсером и стала разворачиваться, чтобы подойти ближе к борту. Мостик "Дианы" был полон офицеров, а с палубы неслось громовое "Ура!!!". Разглядывая офицеров на мостике крейсера, Михаил увидел командира "Дианы" капитана первого ранга Залесского. Обменялись приветствиями, и Залесский передал распоряжение Макарова.

— Михаил Рудольфович, командующий срочно ждет Вас с докладом. Ваш удар по японскому флоту в Сасебо — это выше всякого понимания.

— А что случилось с "Цесаревичем" и "Ретвизаном"?

— Вы уже знаете? Диверсия. Взрывы погребов. Оба корабля не подлежат восстановлению.

— Японцы?

— Нет, свои бомбисты-революционеры.

— А что за очередную пакость англичане придумали? Какое английское судно мы утопили?

— Англичане устроили провокацию. Уничтожили свое судно и попытались обвинить вас. Но сели в лужу. На "Петропавловске" подробно узнаете…

Решив еще ряд вопросов технического характера, "Диана" развернулась и легла на обратный курс. "Косатка" следовала ей в кильватер. Торопиться особо было некуда, поэтому шли экономическим ходом. Миноносцы сначала разбежались в стороны, а при приближении к минным полям один вышел вперед перед "Дианой", второй пристроился в кильватер "Косатке". В таком ордере они и проследовали ко входу в бухту. На входе встретил старый знакомый "Маньчжур". Канонерка исправно несла посильную сторожевую службу по охране рейда. Обменявшись сигналами с "Маньчжуром", вошли на внутренний рейд. Михаил окинул взглядом открывшуюся картину. Видно, что встреча с японским флотом не прошла для наших кораблей даром. Ремонтные работы уже шли полным ходом, но до завершения было очень далеко. Особенно сильно пострадали "Победа" и "Пересвет", это было видно даже издали. На обоих кораблях не было мачт. На "Победе"" отсутствовала носовая труба, а на "Пересвете" — носовая и средняя. Были видны многочисленные разрушения на палубах. Но ремонтные работы уже начались. Поэтому, есть надежда, что через несколько месяцев корабли снова войдут в строй. А вот "Цесаревичу" и "Ретвизану" уже ничем не помочь. Из-за небольшой глубины под килем их палубы остались над водой. Но оба корабля были изуродованы внутренними взрывами и страшными безмолвными призраками возвышались над водой гладью бухты.

— Твари…

Старший офицер не смог сдержаться, глядя на изуродованные корпуса двух когда-то самых лучших и мощных броненосцев русского Тихоокеанского флота. Михаил молчал. Он прекрасно понимал своего друга. Из всех, присутствующих на мостике, только они двое знали истинные масштабы опасности, нависшей над Россией. И они не предполагали, что это начнет проявляться так быстро и с такой силой. Значит, за границей не жалеют денег на поддержку революционеров всех мастей. Во время т о й войны это не было так явно и проявилось гораздо позже. Организация подобной диверсии требует огромных расходов. Значит, деньги у заговорщиков имеются. Откуда именно, тоже догадаться несложно. А исполнителей с задуренными мозгами, помешанных на революционных идеях, главари революционных партий всегда найдут. Даже с мизерным шансом уйти после этой акции. Таких "членов партии", являющихся фактически пушечным мясом для своих руководителей, в революционной среде и раньше хватало с избытком…

Но надо было делать дело. "Диана" и миноносцы направились к своим местам стоянок, а "Косатка" запросила у "Петропавловска" разрешение подойти к борту, которое было тут же получено. По мере приближения к флагману, Михаил внимательно рассмотрел также "Севастополь" и "Полтаву" и понял, что хоть они и получили ряд повреждений, но сохранили боеспособность. И если бы не низкая скорость хода, еще более упавшая после повреждений дымовых труб, то японцам бы не удалось уйти после боя возле Чемульпо. Осторожно маневрируя электродвигателями, "Косатка" подходит к борту "Петропавловска". С палубы броненосца подают выброски, заводятся швартовы и лодка замирает возле флагмана русского флота.

С борта броненосца спущен парадный трап и спустя несколько минут командир "Косатки", одетый ради такого случая в мундир капитана второго ранга, при орденах, поднимается по трапу на борт флагмана. Наверху, кроме вахтенного офицера, уже ждет начальник штаба контр-адмирал Молас. Далее стоят другие офицеры. С соблюдением всех правил Михаил козыряет корабельному флагу и докладывает начальнику штаба об успешном выполнении задания. На этом официальная часть закончена, и начинаются поздравления. Но Молас быстро оттирает всех в сторону.

— Господа, позже поговорите. Командующий ждет. Михаил Рудольфович, должен Вас предупредить. Постарайтесь в докладе уложиться как можно короче. Не утомляйте Степана Осиповича.

— А что случилось, Ваше превосходительство?

— Вы еще не знаете? Командующий ранен.

— Тяжело?! В бою с японцами?

— Нет, не в бою. Когда вернулись в Артур, в него стрелял террорист. Слава богу, ранение нетяжелое. Но врачи требуют, чтобы он соблюдал покой.

— Но почему же он не в госпитале?!

— Так он сбежал оттуда сразу же, как ему стало лучше. Говорит, что на борту "Петропавловска" быстрее встанет на ноги…

Разговаривая по дороге, остановились возле двери адмиральской каюты, и Молас напоследок предупредил.

— Михаил Рудольфович, еще раз прошу, недолго.

Войдя в каюту, Михаил доложил по всей форме о прибытии и был в какой-то степени обрадован внешним видом Макарова. Узнав о ранении, он представлял все гораздо хуже. Но адмирал выглядел неплохо, хоть и был одет в домашний халат и с рукой на перевязи.

— Здравствуйте, Михаил Рудольфович, рад Вас видеть. Уж не взыщите за мой внешний вид.

— Степан Осипович, может, Вам лучше прилечь? Что врачи говорят?

— Да что эти эскулапы могут сказать? Покой, покой и еще раз покой. Вот я себе и обеспечил покой на "Петропавловске". Здесь его гораздо больше, чем на берегу. Не обращайте внимания. Как там у вас все прошло в Сасебо? Честно говоря, сначала никто в это не поверил. И я сомневался. Думал, что-то напутали. А оно вон что получилось! Повторили успех Гюнтера Прина в Скапа Флоу, и даже превзошли его? А ну-ка, давайте, рассказывайте!

— Степан Осипович, ради бога, правда, что с Вами ничего серьезного?

— Да, правда, правда. Помешали этому мерзавцу точнее выстрелить, скрутили сразу. Но зацепить меня он все же зацепил. Сквозное ранение мягких тканей левой руки, или как там, у эскулапов это по-научному называется. Просто они, как всегда, перестраховываются, потом об этом поговорим. Давайте с самого начала, во всех подробностях, с того момента, как вы зашли в Циндао. А вестовой нам сейчас чайку заварит…

Как ни пытался Михаил сократить рассказ, но адмирала интересовали малейшие подробности. Особенно заинтересовало Макарова появление первых шагов в противолодочной обороне — маневрирование миноносцами в пределах дальности эффективного торпедного выстрела вокруг крупных кораблей. Михаил сказал, что такая тактика была опробована итальянцами на Средиземном море для защиты от английских подводных лодок и давала определенный положительный эффект. Японцы додумались до этого гораздо раньше. Отдельной темой был прорыв в Сасебо. Здесь ограничиться общими фразами тем более не удалось. Под конец рассказал о проведенном "абордаже" и о захваченных трофеях. А также о встречах с англичанами. Информация о трофеях адмирала очень заинтересовала, хоть он и высказал недовольство, что пошли на такой риск. А сообщение об английских конвоях вызвало у него приступ гнева.

— Снова Туманный Альбион считает, что дозволено Юпитеру, то недозволенно быку!!! Впрочем, этого следовало ожидать. И у нас сейчас, как назло, толком ничего нет, чтобы помешать этому. Не думаю, что нашим дипломатам удастся добиться успеха. На наши ноты протеста английский Форин Офис отвечает заведомой ахинеей.

— А что именно случилось, Степан Осипович?

— Много чего, Михаил Рудольфович. Очень много. Но расскажу теперь я по порядку. А то, ведь Вы ничего не знаете. После получения вашей телеграммы о появлении главных сил Камимуры подготовили ему встречу, насколько смогли. А тут как раз приходит вторая телеграмма, что в один броненосный крейсер вы все же всадили мину и он возвращается обратно. Днем они нас догнали и сделали попытку использовать свое преимущество в скорости, охватывая голову колонны с концентрацией огня на флагмане. Совсем, как при Цусиме, о которой Вы рассказывали. Теперь понимаю, что тогда произошло. Ну, да и мы не лыком шиты. Приказал старшим механикам зажать предохранительные клапана и поднять давление в котлах, насколько можно. Хоть стоять самим у котлов, но держать ход! В итоге, преимущество в скорости у японцев оказалось очень незначительным, и мы сразу поломали им их тактику, перестроившись в строй фронта и атаковав хвост их эскадры. Фактически, превратив бой в свалку. Ведь из всех японских кораблей один лишь "Сикисима" мог реально противостоять нашим броненосцам. Для Камимуры это было полной неожиданностью, и он попытался оторваться, увеличив дистанцию, повернув "все вдруг". И тут нам повезло. Один крупный снаряд попал в рубку крейсера "Асама". Очевидно, то ли у него заклинило управление, то ли в рубке все вышли из строя, но он не стал уходить вместе с остальными, а пошел на циркуляцию. "Победа" и "Пересвет" вырвались вперед и нашпиговали его снарядами до такой степени, что он потерял ход. Видя это, японцы развернулись и пошли ему на помощь. "Победе" и "Пересвету" пришлось отойти, но тут подоспели мы и включились в работу. Последовал жестокий бой сначала на контркурсах, а потом японцы снова попытались воспользоваться преимуществом в скорости с охватом головы колонны. И снова мы перешли в строй фронта и атаковали их поодиночке. В итоге японцы не выдержали, и стали отходить, когда на "Сикисиме" произошел взрыв в носовой башне. Зрелище, скажу Вам, впечатляющее. Как у него не взорвались погреба, ума не приложу. Концевым уходил "Адзума" и получил больше всех. Правда, "Победе" с "Пересветом" тоже досталось больше всех. Когда японцы удалились настолько, что стрельба стала бессмысленной, вернулись и добили "Асаму". А "Адзума", говорите, немного не дошел до Сасебо?

— Да, мы встретили остатки эскадры Камимуры не очень далеко от берега. "Адзума" уже ушел кормой в воду и потерял ход. Собирались добить его после уничтожения "Сикисимы", но не потребовалось. Утонул самостоятельно, без нашей помощи. Я сам наблюдал в перископ.

— Далеко ушел… Кстати, Михаил Рудольфович, если Вы не знаете — Камимура погиб на "Сикисиме". Отказался покинуть тонущий броненосец.

— И кто же сейчас вместо него?

— Недавно узнали, что командование временно принял начальник Морского генерального штаба адмирал Ито. Правда, ему и командовать особо нечем. "Идзумо" и "Ивате" вы добили в Сасебо. Тот взрыв, который произошел после пуска мин из кормовых аппаратов, это взорвался "Читозе". Одна из мин вызвала детонацию погребов. Вторая мина повредила "Такачихо", но он сумел выброситься на мель. Только обследовав его, японцы поняли, что "Косатка" нанесла им визит. Так что, Михаил Рудольфович, Вашими стараниями у японцев теперь ничего крупнее бронепалубных крейсеров нет. Если не считать за броненосный крейсер старую "Чиоду".

— П о к а нет, Степан Осипович.

— Что Вы имеете ввиду?

— Англия вполне может снова снабдить Японию флотом. Пусть не самым современным, но в достаточном количестве, чтобы обеспечить перевес над нами. Да и не только флотом.

— Хм-м… А почему Вы так думаете? Ведь Япония уже и так в долгах, как в шелках. Кто будет до бесконечности поддерживать на плаву банкрота?

— У банкрота есть очень ценное имущество. И в обмен на него Англия с радостью сплавит Японии весь свой старый хлам. Те же броненосцы типа "Маджестик" и еще более старые типа "Ройял Соверин" — это в сумме пятнадцать единиц. Также пару отказных "десятидюймовых" броненосцев "Конститусьон" и "Либертад", построенных по заказу Чили. На которые английское Адмиралтейство наложило лапу и переименовало в "Свифтшер" и "Трайомф", срочно включив в состав Ройял Нэви, лишь бы они не достались России. Корабли новые и довольно таки неплохие, как оказалось в дальнейшем. Два крайне неудачных крейсера "Пауэрфул" и "Террибл", с которыми сами англичане не знают, что делать. Серию также довольно неудачных крейсеров типа "Диадема". Да мало ли хлама в Ройял Нэви, от которого там мечтают избавиться. Могут и несколько новых крейсеров подарить. Лишь бы обеспечить подавляющее преимущество над нами. И если эта армада двинется в Желтое море, то три наших оставшихся броненосца, которым еще нужен ремонт, и четыре броненосных крейсера, один из которых — старый "Рюрик", ничего не смогут сделать. "Победу" и "Пересвет" я не считаю. Они нескоро выйдут из ремонта, если учесть возможности Порт-Артура. Флот на Балтике еще не готов, броненосцы типа "Бородино" в стадии достройки. "Ослябя" с несколькими бронепалубными крейсерами тоже погоды не сделают, даже если и доберутся быстро сюда. Черноморский флот Турция не пропустит через проливы. Тем более, в свете последних событий, он может на Черном море понадобиться. И Англия, при желании, может обеспечить Японии двукратный перевес на море, а то и больше.

— Но о каком имуществе Вы говорите?

— Вы читали в газетах, что идут разговоры о сдаче в аренду Формозы? Вот это и есть то самое имущество. Англия оформляет аренду сроком на девяносто девять лет, как обычно делается в таких случаях, и фактически забирает эту территорию навсегда. А за Формозу они не только весь свой хлам с радостью отдадут, но будут снабжать Японию и дальше, сколько потребуется. Причем, все через третьи страны.

— Но ведь на эту армаду потребуются хорошо подготовленные команды. А где японцы их возьмут после таких потерь?

— В четырнадцатом году Германия передала Турции два корабля. Линейный крейсер "Гебен" и легкий крейсер "Бреслау". Англичане имели возможность перехватить их в Средиземном море, но сделали все возможное, чтобы они ускользнули. Это чтобы Вам было понятнее, какие у России были союзники. Так вот, они были укомплектованы целиком немецкими командами. Но по приходу в Турцию оба крейсера подняли турецкие флаги и воевали под ними всю войну. И я не вижу причин, почему Англия не может сделать сейчас то же самое. Нахождение подданных Великобритании на японских кораблях — здесь тоже можно найти юридическую лазейку. Чтобы они считались частными лицами, но никак не моряками Ройял Нэви. Грубо говоря — наемниками. И тогда за их действия Англия никакой ответственности не несет. Кстати, а что там опять натворили англичане?

— Ох, Михаил Рудольфович… Провидец Вы наш. И ведь плохо то, что действительно все может пойти по такому сценарию. Дело в том, что после так называемого "Чемульпинского инцидента" Англия заявила, что мы грубейшим образом нарушили нейтралитет Кореи и предприняли враждебные акции против британских подданных, а также нанесли серьезный ущерб имуществу этих подданных. Поэтому, Англия оставляет за собой право защищать интересы своих подданных любыми средствами. А также оказать помощь голодающему населению Кореи. Спустя некоторое время поступила новая нота — русская субмарина "Косатка" уничтожила миной из-под воды английское судно "Астарта", идущее в Нагасаки, чему имеются многочисленные свидетели из команды судна и пассажиров. Допускалось, что субмарина атаковала "Астарту" не намеренно, а по ошибке, не разглядев флаг. Но вот то, что она не всплыла и не оказала помощи терпящим бедствие, когда уже было ясно, что судно не японское, а английское, это вызвало бурю возмущения. А неподалеку, по совершенной случайности, оказался отряд английских крейсеров. И по еще большей случайности он проходил через этот район и подобрал терпящих бедствие. Многие, находящиеся в шлюпках, утверждают, что видели перископ. А двое офицеров Ройял Нэви, находившихся на "Астарте" в качестве пассажиров и направлявшихся в Японию с дипломатической миссией, под присягой подтвердили, что видели след от мины на воде. Но они стояли в этот момент на палубе и просто не успели ничего сообщить на мостик. Как вам такое?

— Я этого ждал, Степан Осипович. "Лузитания" наконец-то появилась. Правда, теперь она называется "Астарта" и ее утопили не мы. И каково же продолжение этой детективной истории?

— О-о-о, продолжение еще более интересное! Буквально на следующий день приходит информация о вашем прорыве в Сасебо. И то, что после выхода вы утопили вспомогательный крейсер "Фурукава-Мару", чему было еще больше свидетелей. Как на рейде Сасебо, так и вся команда "Фурукава-Мару" в шлюпках. Когда стали сопоставлять события по времени, то оказалось, что они произошли с интервалом в пределах трех часов! А между местами гибели "Фурукава-Мару" и "Астарты" почти сотня миль! И "Косатка" при всем желании не смогла бы преодолеть такое расстояние за три часа. В общем, джентльмены из Лондона красиво сели в лужу. На встречные обвинения российской стороны в клевете, не мудрствуя лукаво, ответили, что раз "Косатка" не причем, то значит, это какая-то другая субмарина. Причем, не обязательно русская. Которая преследует какие-то свои неизвестные цели, в результате чего погибло английское судно. И чтобы не допустить подобного впредь, отныне все английские суда будут ходить в этом районе только под охраной Ройял Нэви. Независимо от того, нравится это кому-то, или нет.

— Что и требовалось доказать. Отныне Англия, прикрываясь этой провокацией, будет спокойно снабжать японцев всеми необходимыми материалами. И вооружением в том числе. Нравится нам это, или нет. Не думаю, что в Петербурге захотят идти на открытый конфликт с англичанами.

— Вы хотите сказать, что Англия намеревается повторить ситуацию семьдесят восьмого года? Когда у нас украли победу над Турцией? И теперь вынудят заключить невыгодный мир с Японией?

— Я надеюсь на это. Потому, что это все же гораздо лучше, чем вторая Крымская война. Насколько мне удалось получить информацию из английских газет, Турция, подстрекаемая Англией, снова точит на нас зубы, мечтая о возрождении Османской империи в прежних границах. В Польше тоже беспорядки. Да и по всей России неспокойно. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, откуда растут ноги у всех этих событий.

— Не совсем так, Михаил Рудольфович. Я тоже читал английские газеты. Там очень многие факты искажены, и желаемое выдается за действительное. Но кое-что есть, в этом Вы правы. В меня, кстати, тоже стрелял не японец, а поляк. Некто Лех Потоцкий, из шляхтичей. Фанатик, помешанный на идее Великой Польши от моря до моря. И таких фанатиков у господ бомбистов хватает. К сожалению.

— А что же случилось с "Цесаревичем" и "Ретвизаном"?

— Диверсия господ бомбистов. Вроде бы, эсэров, или как там они себя называют. Взрывы погребов произошли за день до нашего возвращения в Артур. Корабли сильно разрушены и восстановлению не подлежат. Как именно все было, сказать трудно. Исполнителей так и не нашли, а выжившие свидетели не могут толком ничего объяснить. "Палладу" спасла случайность — бомба не сработала. И ее обнаружили, когда стали проводить осмотр всех кораблей после взрывов на броненосцах. А вот при попытке диверсии на "Енисее" бомбиста поймали с поличным. Благодаря мерам безопасности, разработанным Черемисовым. Ей богу, я начинаю уважать жандармов.

— И кто же он?

— Питерский мастеровой, имевший допуск на "Енисей". Фанатик, помешанный на революционных идеях. Задание получил еще в Питере, но в общих чертах. Предпринимать акции, направленные на ослабление флота. Конкретное задание о минировании "Енисея" получил недавно. Впрочем, поговорите подробно с Черемисовым, он у нас теперь всей контрразведкой занимается, а не только "Енисеем" и "Косаткой". Я его своим приказом назначил начальником контрразведки флота, несмотря на яростное противодействие многих. И на все бурные протесты флотских офицеров тыкаю их носом в "Цесаревич" и "Ретвизан". Вы были правы, Михаил Рудольфович. Вопросами безопасности должен заниматься профессионал. А необходимые сведения по морской части, чтобы не попасть впросак, он уже и сам постигает.

— Похожее уже было однажды. Взрыв крюйт-камеры носовой башни на линкоре "Императрица Мария" в шестнадцатом году. Многое говорило за то, что это диверсия, проведенная германской разведкой. Но неопровержимо доказать это так и не смогли. А потом — революция, гражданская война, не до того было. Людей много погибло?

— Много. И господа бомбисты добились обратного результата. Все их ненавидят. Они попробовали начать агитацию среди команд против войны, когда эскадра вернулась в Артур. Так матросы их сами взяли за шиворот и сдали жандармам, предварительно намяв бока.

— Непонятно, на что же они рассчитывали? Неужели не думали, что подобными действиями только озлобят против себя солдат и матросов? И после этого любые попытки агитации обречены на провал?

— Насколько удалось выяснить, они были уверены в том, что все останется шито-крыто. И эти диверсии удастся свалить на японцев. Был даже подготовлен ряд фальшивых улик, чтобы пустить следствие по "японскому следу". Руководители этих незаконных организаций постарались максимально отработать вложенные в них деньги, которые, без сомнения, потекли к ним рекой. Поэтому, провал и арест бомбиста на "Енисее" был для них полной неожиданностью, нарушившей все дальнейшие планы. Но они никуда не делись, и будут пакостить дальше по мере возможности.

— Не сомневаюсь. И в связи с этим, Степан Осипович, у меня есть предложение, как нам обратить эту мерзопакостную ситуацию в свою пользу.

— И как же, интересно?

— Англичане, сами того не желая, очень помогли нам своей провокацией с уничтожением "Астарты". Поскольку достоверно установлено, что "Косатка" к этому непричастна, а нападение осуществлено н е и з в е с т н о й подводной лодкой. А если эта неизвестная подводная лодка утопит кроме "Астарты" еще и три-четыре английских крейсера? А может и больше?

— Михаил Рудольфович! Вы хотите сказать…

— Вот именно, Степан Осипович! Если кто-то позволяет себе менять правила в ходе игры, не спрашивая мнения других, то шулер вообще не соблюдает правила.

— Хм-м… Но что скажут в Петербурге?

— А что там скажут? Вы, как раз таки, будете играть, строго соблюдая правила и обвинить русский флот никто не сможет. Это я буду шулером, о чем никто не узнает. Для придания видимости приличий мы объявим, что начинаем минирование корейских и японских вод. Идет война, и никто не может запретить нам минировать воды противника. Японцев, кстати, никто не обвинял в ту войну, когда они ставили мины возле Порт-Артура. А если джентльменам так уж хочется спасать от голода население Кореи и Японии, так пусть и ходят по минам. Как там, кстати, дела у Степанова и Налетова? И не пробовали выставить мины возле корейского побережья, которые остались на "Амуре"?

— На "Амуре" осталось немного мин, да и те собраны с бору по сосенке. Нет уверенности в их надежном срабатывании. Думали закупорить и Цинапмпо затопленными судами, а мины выставить в качестве дополнения, но не получилось. А Степанов и Налетов разработали очень интересный проект якорной мины и сделали десяток опытных экземпляров. Теперь их надо проверить в боевой обстановке.

— Так вот я и проверю! Выставлю мины на подходах к Нагасаки, или еще где. А потом снова появится неизвестная подводная лодка. Но атаковать она будет только ночью, когда ни перископ, ни след от торпеды на воде заметить невозможно. Атаки будут на малых глубинах неподалеку от портов, где минные постановки возможны. Жадничать лодка не будет. Одна цель — одна торпеда. Утонет — хорошо. Не утонет — бог с ним. Очень похоже на подрыв на мине. Любая "липа" должна быть правдоподобной. На любые обвинения англичан мы сможем ответить, что либо они подрываются на минах, либо снова появилась эта н е и з в е с т н а я подводная лодка, которая хочет любыми путями создать конфликт между нашими странами. И пусть ловят ее сами, если им очень надо.

— Ох, Вы и фрукт, Михаил Рудольфович… И где же Вы такому научились?

— Во второй флотилии подводных лодок "Зальцведель", Степан Осипович. Т о г д а войны велись уже совсем п о — д р у г о м у.

— Пожалуй, такое должно сработать. А Вы сможете сделать так, чтобы англичане не смогли обнаружить "Косатку" ни при каких обстоятельствах? И чтобы все эти подрывы никаким боком не смогли связать с ней?

— Степан Осипович, не волнуйтесь, никто нас не обнаружит. А по поводу реакции Англии на подрывы — я успешно бил этих "просвещенных мореплавателей" два с половиной года в Атлантике и очень хорошо изучил их психологию. Подрывы транспортов вызовут только газетную шумиху. Все суда частные, застрахованы, а безопасность команд, по большому счету, правительство Англии никогда не интересовала. И оно закрывало глаза на все, если видело в ситуации политическую выгоду. А вот если, не дай бог, подорвется и утонет крейсер Ройял Нэви, то поднимется жуткий вой в парламенте и в Адмиралтействе. И очень может быть, что англичане свернут свою программу "помощи голодающему населению", пока не будет устранена опасность для Ройял Нэви. Это конечно, только в том случае, если они не полностью лишились разума и не мечтают о повторении Крымской войны.

— Ну, это вряд ли…

Беседа продолжалась долго. Корабельный врач, несколько раз пытавшийся прервать дискуссию, беспардонно выставлялся из каюты Макаровым. По конец договорились еще об одном важном моменте. Постараться насколько возможно дольше сохранить в секрете сам факт "абордажа" японских судов. Не нужно японцам знать, что многие их документы попали к противнику. И если действительно обнаружены японские шифры, используемые в радиосвязи, то есть возможность перехватывать и читать японские радиограммы. А найти хотя бы одного человека, хорошо знающего японский язык и держать его на "Аскольде" не такая уж и проблема. Пока броненосцы ремонтируются, а "Косатка" стоит в Порт-Артуре, отряд крейсеров, не пострадавший в бою, вполне может продолжить наведение порядка в Желтом море до самого Корейского пролива со стороны южного входа. И возможность дешифровки японских радиограмм ему здорово пригодится. С другой же стороны пролива, в Японском море, за порядком следит Владивостокский отряд. В связи с тем, что флота у Японии практически не осталось, Макаров решил не спешить с присоединением Владивостокского отряда к главным силам. Пусть патрулирует этот район и пресекает любые попытки японских перевозок к восточному побережью Кореи. Заодно и возле японских портов в Японском море упорядочит движение, сведя его к максимально возможному минимуму. Плохо только то, что ни Артурский, ни Владивостокский крейсерские отряды не смогут воспрепятствовать перевозкам, осуществляемых на английских судах под прикрытием Ройял Нэви. Но наблюдать за этим вопиющим безобразием со стороны вполне могут. Пока "Косатка" в Порт-Артуре стоит. А потом начнутся совсем другие безобразия…

По поводу сохранения секретности Михаил особо не волновался. С экипажем "Косатки" он поговорит, чтобы не хвалились до поры до времени абордажными подвигами, а с обоими корреспондентами поговорит Макаров. С Немировичем-Данченко проблем не будет, а вот мистер Лондон, если захочет и дальше быть поближе к источникам сенсационной информации, тоже согласится и придержит этот материал на три-четыре месяца. Дольше сохранить в секрете факт "абордажа" со взятием трофеев вряд ли получится. Тем более, "горячего" материала у обоих корреспондентов и так хватает с избытком. Конкуренты "Русского слова" и "Сан-Франциско экзаминер" позеленеют от зависти. А пока надо добавить им этого материала еще больше. Обоих корреспондентов любезно пригласили побыть гостями на "Петропавловске" и получить информацию о "Чемульпинском инциденте" и о бое с японским флотом непосредственно от самого командующего. Естественно, два раза никого просить не пришлось. Сердечно попрощавшись с экипажем "Косатки", корреспонденты перешли на "Петропавловск". Михаил просил не забывать их и заходить в гости, когда лодка будет стоять в Порт-Артуре. А если снова возникнет желание выйти в море, то всегда пожалуйста. Для них двоих место всегда найдется. Джек Лондон пообещал, что обязательно напишет книгу об этом, без сомнения, самом удивительном плавании в своей жизни. О том, что жюльверновский "Наутилус" стал реальностью и ему выпала честь побывать у него на борту, став свидетелем удивительнейших событий, возвестивших о начале новой эпохи в искусстве мореплавания и войны на море. Решив все вопросы с Макаровым, и передав на "Петропавловск" захваченные японские документы, "Косатка" отошла от борта броненосца и направилась к своему месту стоянки в военном порту, где ее уже давно поджидал "Енисей".

На причале возле "Енисея", куда ошвартовалась "Косатка", уже ждали старые знакомые — командир "Енисея" Степанов и корабельный инженер Кутейников. Рядом с ними стоял человек в штатском, лицо которого показалось Михаилу знакомым. И только порывшись в памяти, понял, что перед ним сам Налетов, создатель первого в мире подводного минного заградителя "Краб". Все с интересом смотрели на подходившую к причалу "Косатку", и едва подали с берега трап, быстро оказались на палубе. После приветствий сразу перешли к делу.

— С благополучным возвращением, Михаил Рудольфович! Ох, и устроили вы переполох в Сасебо! До сих пор некоторые отказываются в это верить.

— Здравствуйте, господа, очень рад вас видеть. А по поводу Сасебо — пусть не верят. Главное, что японцы поверили, прочувствовав это на своей шкуре.

— Михаил Рудольфович, позвольте Вам представить господина Налетова. Мы тут подумали, поэкспериментировали и сделали то, что, несомненно, должно Вас заинтересовать.

Налетов улыбнулся и поклонился, приподняв шляпу.

— Разрешите представиться — Налетов Михаил Петрович, техник путей сообщения. В данный момент занимаюсь работами в интересах русского флота по поручению Степана Осиповича Макарова.

— Капитан второго ранга Корф, командир подводного крейсера "Косатка", честь имею!

Для Вас просто Михаил Рудольфович. Рад с Вами познакомиться, Михаил Петрович. От командующего уже слышал, что Вы вместе с Владимиром Алексеевичем какую-то новую мину придумали.

— Ну, не совсем новую, но кое что придумали. Да и Николай Николаевич тоже к этому руку приложил, без его помощи сделать первые опытные образцы все равно бы не удалось. Можно нам сейчас минные аппараты на "Косатке" осмотреть? А то, как бы дорабатывать корпуса мин не пришлось.

— Конечно, конечно, прошу! Только, Михаил Петрович, не пугайтесь. Внутреннее убранство "Косатки" очень далеко от "Наутилуса", как бы их ни сравнивали…

Но испугать Налетова не удалось. Он с огромным интересом обследовал "Косатку", буквально засыпав всех вопросами. С торпедными аппаратами разобрались быстро, и теперь Михаил преследовал другие цели. Заинтересовать человека, бывшего вначале страшно далеким от моря, и ставшего впоследствии выдающимся конструктором подводных лодок. Чтобы он не свернул с этого пути, посчитав, что нужный результат уже достигнут и ему, человеку сугубо сухопутному, здесь делать нечего. Умело уведя разговор в сторону дальнейших перспектив развития подводного флота, Михаил подбросил идею проектирования специального подводного минного заградителя, размерами значительно превосходящим "Косатку". Для начала за основу проекта можно взять саму "Косатку", просто увеличив ее в размерах. По загоревшимся глазам Налетова он понял, что его слова достигли цели. И скоро российский флот будет иметь подводные лодки, которых не было даже в его п р е д ы д у щ е й войне.

Когда этот суматошный день наконец-то закончился, Михаил отдыхал в своей каюте на "Енисее" после бани и перечитывал письма, пришедшие из дома за период, пока его не было в Порт-Артуре. И родители, и Маргарита строго соблюдали конспирацию, ни одним словом не упоминая о том, что им известно о его перемещении во времени. Об этом они договорились заранее. Ведь нет никаких сомнений, что им заинтересуются чужие разведки и письма могут перехватываться. Дома было все в порядке, хоть это радовало. И тут неожиданно раздался стук в дверь. Открыв, Михаил увидел улыбающуюся физиономию Черемисова. В новом мундире с погонами ротмистра.

— Прошу прощения, Михаил Рудольфович, не помешаю?

— Ба-а, Алексей Петрович, сколько лет, сколько зим! Прошу, прошу. Заходите, присаживайтесь. Вижу, Вас можно поздравить с повышением в чине?

— Да, буквально позавчера пришел приказ о присвоении мне чина ротмистра. Вас, кстати, тоже разрешите поздравить с выдающимся успехом! Такого еще не было за всю историю! А насчет меня — я ведь теперь первый морской жандарм в Российской Империи. Нонсенс, каких еще не бывало.

— Знаю, Степан Осипович мне говорил, что Вы назначены начальником контрразведки флота.

— Ну, начальник контрразведки — это громко сказано. Вся контрразведка пока что состоит из одной персоны, то есть меня. Попросил прислать мне в помощь нескольких человек. Обещали помочь, но когда они прибудут, неизвестно. А времени терять нельзя. Вот и нагрянул к Вам на ночь глядя, Вы уж не обижайтесь. Раньше прийти не смог, занимался срочными делами.

— Алексей Петрович, да ради бога! У Вас, я так понял, что-то срочное и важное? Может, сначала коньячку?

— Благодарю, не откажусь. А вот по срочности и важности — угадали. И срочно, и важно.

Когда коньяк был разлит по рюмкам, Черемисов первым делом поздравил Михаила с успехом в Сасебо, а затем приступил к делу.

— Михаил Рудольфович, должен сообщить Вам сугубо секретную информацию, касающуюся следствия и прошу не распространяться об этом.

— Алексей Петрович, я знаю, что такое военная тайна.

— Благодарю Вас. Так вот, когда в госпиталь на берег доставляли пострадавших с "Цесаревича", у одного из матросов было обнаружено при себе более десяти тысяч рублей ассигнациями. Сами понимаете, для матроса сумма просто фантастическая. Он был ранен и потерял сознание. Когда с него снимали форму в госпитале, деньги обнаружили. Хорошо, что это увидел врач и сразу поднял тревогу. Всех поразила сумма. К сожалению, он умер, не приходя в сознание. Версия о том, что он каким-то образом сумел при взрыве ограбить корабельную кассу, не подтвердилась. Корабль не ушел под воду полностью, и удалось добраться до сейфа с деньгами, который уцелел. Ревизор корабля остался жив и подтвердил, что из кассы ничего не пропало. В связи с этим наиболее вероятна версия, что он был связан с террористами. И помог им в установке бомбы. Без сообщников среди команды им бы трудно было попасть в помещения крюйт-камер и бомбовых погребов.

— Пожалуй. Алексей Петрович, Вы уже неплохо разбираетесь в морской терминологии.

— Так жизнь заставляет, Михаил Рудольфович. Обложился книгами, и по вечерам штудирую устройство кораблей, морской устав и прочие морские премудрости. А то, несолидно будет, если любой матрос сможет меня дураком выставить, рассказывая морские байки с самым серьезным видом. Но мы уклонились от темы. Так вот, я думаю, что террористы и дальше будут предпринимать попытки вербовки членов команд. Конечно, сейчас более осторожно, так как эти взрывы вызвали сильную неприязнь к подобным типам. Но, к сожалению, деньги имеют огромную власть над людьми. И если кому-то предложат сумму, которую он не сможет заработать за всю свою жизнь, то он может и не устоять. Думаю, на "Ретвизане" и "Палладе" было то же самое. Просто, "Палладе" повезло, а "Ретвизану" нет. Делать обыски сейчас бессмысленно. Никто при себе такие деньги держать не будет. И я не исключаю того, что сообщники террористов среди членов команд уцелели и притихли. И это не обязательно должны быть матросы. Если матроса смогли купить за десять тысяч, то мичмана, или лейтенанта — за несколько сотен тысяч. А то и за миллион. Вопрос только в сумме. Ведь не все пособники террористов отпетые фанатики, поступающие из идейных соображений.

— Не доверяете Вы людям, Алексей Петрович.

— Служба такая, Михаил Рудольфович. Помните знаменитое изречение Юлия Цезаря? "Что не могут легионы, то может маленький ослик, нагруженный золотом". Предатели были везде и во все времена. И наше современное общество ничем в этом плане от общества времен Римской Империи не отличается. Далеко не все террористы работают за идею. Есть и такие, которых интересуют только деньги, а сами революционные идеи нужны им, как прошлогодний снег. И террористы ведут поиск таких людей, дабы использовать их в своих интересах. А задача моей службы — обнаружить этого предателя до того, как он сумеет нанести вред. К сожалению, не всегда удается.

— Хм-м, возразить трудно. А как удалось предотвратить диверсию на "Енисее"?

— Обнаружили бомбу при утреннем досмотре, когда мастеровые пришли на работу. Спрятали ее за двойным дном сундучка с инструментами. Когда "Косатка" ушла в море, я разрешил мастеровым забирать свои инструменты после рабочего дня. Честно говоря, не думал, что террористы положат глаз на "Енисей". Особого интереса для японцев он не представляет, так как мин для него все равно нет. А тут на него доставляют партию немецких самодвижущихся мин Шварцкопфа для "Косатки", которые все же удалось привезти из Владивостока в Порт-Артур. С этого дня я покой потерял. И как видите, не зря. На "Цесаревиче", "Ретвизане" и "Палладе" все мои предложения по обеспечению мер безопасности принимали в штыки. Даже делали все наоборот, давая понять жандарму, чтобы не лез не в свое дело. Если бы удалось поговорить с командующим, то возможно это бы и возымело действие. Но он был в море и господа каперанги демонстративно игнорировали какого-то штабс-ротмистра. В один прекрасный момент мне это просто надоело, и я прекратил биться головой о стену. В конце концов, меня прислали обеспечить безопасность "Косатки" и "Енисея", а не вообще всех кораблей в Порт-Артуре, которые от моей помощи демонстративно отказываются. И я стал заниматься только "Енисеем", поскольку "Косатка" тоже была в море. К чему это привело — Вы сами видели. А когда эскадра вернулась в Порт-Артур, и Степан Осипович узнал обо всем, то предложил мне создать и возглавить контрразведку флота. Сказал, что другой достойной кандидатуры вокруг себя не наблюдает. А если кому-то из господ флотских офицеров это не нравится, то это исключительно их проблемы. Могут подать рапорт о переводе на берег. Вот с тех пор и грызу гранит морских наук. Надо хорошо разбираться в том, что охраняешь.

— Согласен. А кто же пойманный террорист?

— Мастеровой, прибыл из Петербурга. Из подпольной террористической организации эсеров. Фанатик, искренне верящий в то, что способствуя поражению России в этой войне, действует на благо русского народа. Дескать, это поможет делу революции. С такими разговаривать бесполезно. Они готовы умереть за идею.

— Увы… Но что Вы можете предложить?

— Михаил Рудольфович, я понимаю, Вы доверяете своей команде и готовы поручиться за каждого. Но все же, наблюдайте. Вдруг заметите что-то странное, выбивающееся из привычной картины. И еще мне непонятен сам факт попытки диверсии на "Енисее". Допустим, даже взорвали бы они его. Это не броненосец, играющий большую роль в войне на море. И даже не крейсер. Всего лишь минный транспорт без мин, от потери которого боеспособность флота особо не пострадает. Да, нанесли бы ущерб причальной стенке и ближайшим портовым сооружениям. Если бы "Косатка" рядом стояла, тоже могла бы пострадать. Но в данный момент? Не понимаю, зачем им это? Ведь вполне могли выбрать другой объект для диверсии, имеющий гораздо большую ценность.

— А сам он что говорит?

— Плюется и говорит, что я царский сатрап. И дело революции все равно восторжествует. Фанатик, одним словом.

— А я, кажется, знаю, в чем дело, Алексей Петрович.

— Ну?! И в чем же?

— С момента прихода "Косатки" меры безопасности будут резко усилены. Так?

— Так.

— И пронести бомбу станет намного сложнее. "Косатка" стоит рядом с "Енисеем". Сколько мин Шварцкопфа на него погружено?

— Сорок штук. Еще тридцать пять штук — на береговом складе в военном порту.

— И если эти сорок штук рванут, то "Енисей" разнесет на куски. А заодно достанется и стоящей рядом "Косатке". Эта бомба должна была ждать нашего возвращения. Никто ее сразу взрывать не собирался. Ищите сообщника среди тех, кто имеет постоянный допуск на "Енисей". Без него будет трудно привести бомбу в действие в нужный момент. Ведь мастеровых могут неожиданно перебросить на другой участок работы. И мины Шварцкопфа тоже надо убрать с "Енисея" от греха подальше. То есть — на берег, подальше от обоих кораблей. Привозить на причал только перед выходом в море и небольшими партиями по две — три штуки. После погрузки на борт "Косатки" привозить следующую партию. Надо максимально затруднить работу террористам.

— Ну, Михаил Рудольфович… Век живи, век учись. Я о такой возможности даже не подумал. Но не самоубийца же этот сообщник?

— Если бомба после приведения в действие сработает через достаточно большой, причем точно определенный промежуток времени, то он сможет заранее удалиться на безопасное расстояние. Та бомба, которую нашли, имела часовой механизм?

— Да, имела…

— Вот и ответ на вопрос. Тот, которого Вы задержали, это обычный курьер, который должен был только доставить бомбу на борт. А террорист находится где-то здесь. Причем, не обязательно он из команды "Енисея". Это может быть любой, который имеет допуск на него. Мастеровые, офицеры штаба, заводская администрация, да мало ли кто.

— Ох, Михаил Рудольфович!!! Это сколько же людей надо проверить?!

— Кроме команды "Енисея", из посторонних начните с тех, кто в этот день должен был прибыть на "Енисей". Причем не только тех, кто фактически прибыл, но также и тех, кто собирался, но по каким-то причинам не прибыл. Это резко сузит круг поиска.

— М-м-да… Михаил Рудольфович, из Вас бы хороший жандарм получился. Но кто же тогда японцев на море бить будет?

— Так вот и давайте работать совместно, Алексей Петрович, помогая друг другу. Я буду японцев на море бить, а Вы их пособников здесь. Если нужна какая помощь в техническом плане, всегда обращайтесь. Чем сможем, поможем. Одно дело делаем.

— Были бы все командиры кораблей такие, как Вы, Михаил Рудольфович, насколько бы наша работа упростилась. Увы, многие этого не понимают. На них жандармский мундир действует хуже, чем красная тряпка на быка.

— Ничего, думаю, скоро и остальные поймут необходимость мер по обеспечению безопасности. Особенно, если это даст наглядные результаты. Ведь господа террористы не остановятся.

— Увы, я в этом уверен…

Поговорив еще с полчаса и решив ряд вопросов технического характера, Черемисов ушел, пожелав спокойной ночи. Если вдруг понадобится, то его всегда можно найти. Он уже окончательно перебрался жить на "Енисей", чтобы быть поближе к месту службы. Полученная информация Михаила не обрадовала. В ту, прошлую войну, товарищи-революционеры не заходили так далеко. Теперь все изменилось. А не получится ли так, что его вмешательство в ход истории вызовет еще более сильный общественный взрыв, причем гораздо раньше? Но с другой стороны, если ничего не делать, то все пойдет, как уже было. Остается надеяться, что императору и тем, кто искренне хочет ему помочь, радея о благе империи, удастся преодолеть кризисную ситуацию без взрыва, именуемого революцией. Ведь далеко не весь народ России состоит из революционеров. Их всего лишь небольшая кучка, которая, тем не менее, сумела задурить головы очень многим. И чем скорее их выведут на чистую воду, показав всем, что их конечная цель — не благо народа, а захват власти со сменой одной аристократии на другую, тем лучше. Это же подумать только — Лейба Бронштейн, связанный с американскими банкирами, и превратившийся в Льва Троцкого — борец за свободу и счастье русского народа! И сколько таких "бронштейнов-троцких" грезят о приходе к власти? Михаил прекрасно помнил события гражданской войны и хорошо знал, как повели себя эти "представители трудового народа", захватив власть. Произошла просто смена аристократии. На место князей и графов пришли "троцкие" разных калибров, только и всего. И он приложит все силы, чтобы эти "троцкие" так и остались кучкой заговорщиков, жирующих за границей на партийные средства. И если дела у них пойдут неблестяще, то поток этих средств резко уменьшится. На одних "эксах", как они называют разбойные нападения с целью грабежа, они далеко не уедут. А иностранные разведки и банкиры не будут до бесконечности вкладывать деньги в то, от чего нет никакого толку. Хорошо, что удалось наладить контакт с корпусом жандармов в лице Черемисова. Человек он неординарный и на своем месте. То, что еще не знает некоторых нюансов, необходимых в борьбе с диверсантами, так их еще никто не знает. Не показывали еще товарищи-эсеры свое истинное лицо так открыто. Интересно, до восстания на кораблях, как в Севастополе и Владивостоке, не дойдет? Но это вряд ли. После того, как все узнали истинных виновников взрывов на "Цесаревиче" и "Ретвизане", рассчитывать им на успех трудно. Во всяком случае, в Порт-Артуре. А он, по мере возможности, будет помогать Черемисову, подсказывая наиболее вероятные направления поисков. Конечно, жандарм очень удивился такому образу мышления морского офицера. Не будешь же ему говорить, что периодическое общение с гестапо развивает мышление в этом направлении очень сильно, вырабатывая настоящий профессионализм в области безопасности. Как доверенного тебе корабля, так и своей собственной…

Последующие дни прошли относительно спокойно. Вскоре пришел приказ о присвоении Михаилу чина капитана первого ранга и целого потока наград — ордена Святого Георгия третьей степени, Золотого оружия, монаршего благоволения и звания флигель-адъютанта. Император держал слово. Были повышены в чине также старший офицер, и старший механик. Весь остальной экипаж Михаил представил к наградам, но бюрократия есть бюрократия. На прохождение бумаг требовалось время. Макаров выздоравливал на "Петропавловске" и без нужды Михаила не вызывал. Все остальное начальство вообще обходило "Косатку" стороной, да и "Енисей" заодно, зная об их особом статусе и не желая нарваться на неприятности, чему экипаж "Енисея" был только рад. Уцелевшие диверсанты притихли и новых попыток диверсий не предпринимали. Пока старший офицер со старшим механиком занимались текущим техобслуживанием лодки после похода, Михаил пропадал на "Енисее" и в мастерских, доводя до ума новые мины вместе со Степановым и Налетовым. Конструкция мины резко отличалась от ее "рогатых" коллег. Загрузить "рогатую" мину в трубу торпедного аппарата проблематично. Тем более, надо придать ей цилиндрическую форму для размещения более-менее приемлемого количества взрывчатки и обеспечения необходимой плавучести. А что делать с якорем, который должен лежать на грунте и удерживать мину в одном положении? Поэтому, Степанов и Налетов пошли по пути нестандартного решения проблемы. Отказались от взрывателя, применяемого на "рогатых" минах и основанного на подаче электрического сигнала при разрушении одного из "рогов" от удара о корпус судна. Вместо этого разработали интересную электро-механическую конструкцию, находящуюся внутри корпуса мины и срабатывающую по типу инерционного ударника. При слабых воздействиях на мину ничего не произойдет. Но при ударе корпуса судна о мину, ударник срывается с боевого взвода и приведет взрыватель в действие. В лабораторных условиях все работало прекрасно. Оставалось проверить мины в боевых условиях. Внешне они напоминали укороченные торпеды без рулей и винтов, якорь был фактически продолжением корпуса мины. После выхода из аппарата они разделялись, якорь ложился на грунт, а мина всплывала, принимая вертикальное положение и приходя через некоторое время в боевое состояние. Причем, специальная конструкция якорной лебедки позволяла заранее точно установить заданную глубину установки мины, даже при довольно приблизительной информации о глубине места. Вес заряда составлял шестьдесят килограммов, что соответствовало весу заряда торпед Уайтхеда. И по силе взрыва будет практически невозможно определить, что же именно взорвалось — мина, или торпеда. Одновременно Михаил подбросил обоим изобретателям идею создания донной мины с неконтактным магнитным взрывателем. Ведь в якорной мине заряд большой мощности не разместишь из-за необходимости обеспечения плавучести всей конструкции. В донную же мину, имеющую приблизительно те же размеры, взрывчатки можно запихнуть в несколько раз больше. Поначалу предложение Михаила вызвало немую сцену. Но очень скоро она переросла в бурную дискуссию, основной темой которой было — как именно это сделать. Сама мина — никаких проблем. Тот же цилиндрический корпус без якоря, который можно до отказа заполнить взрывчаткой, придав отрицательную плавучесть. Проблема в том, чтобы эта мина ахнула именно в тот момент, когда цель будет проходить над ней. Продумать также вопрос об обеспечении неизвлекаемости мины. Чтобы она гарантированно взрывалась при попытке подъема на поверхность. Предложив примерную схему неконтактного магнитного взрывателя, Михаил направил бурную изобретательскую деятельность Степанова и Налетова в нужном направлении. Пускай поломают головы. Может, что-то стоящее придумают. И если взрыватель будет иметь приемлемые размеры, то его вполне можно попробовать установить и на торпедах. И тогда боевые возможности лодки резко возрастут. Появится возможность стрелять на острых курсовых углах цели, при любом угле встречи торпеды с целью. Озвучив эту возможность модернизации торпед, Михаил добился очередной немой сцены с последующей бурной дискуссией. Решив, что пока новаторских идей хватит, оставил обоих изобретателей обдумывать услышанное, а сам переключился на обдумывание совсем другого проекта. Надо тщательно разработать эффективную тактику противодействия Ройял Нэви. Но такую, чтобы англичане при всем желании не смогли обвинить Россию в чем-то конкретном. Так, лишь одни слухи и домыслы. А слухи — они слухи и есть. Как слухи о неизвестной подводной лодке, утопившей "Астарту", например…

Глава 7. Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку

Паровой катер описал дугу и подошел к борту "Аскольда", качнувшись на волне, и вскоре Михаил оказался на палубе флагмана отряда крейсеров. Передвижение по рейду для него теперь резко упростилось, поскольку Макаров приказал снять с "Цесаревича" и "Ретвизана" все, что уцелело и может быть использовано в дальнейшем. В том числе и катера, один из которых достался "Косатке", а второй — службе контрразведки, то есть Черемисову, для которого до этого необходимость попасть на тот, или иной корабль на рейде, превращалась в проблему. Командиры кораблей не торопились высылать катер за жандармом, находя массу благовидных предлогов. Для Михаила же надо было время от времени решать те, или иные вопросы с начальником штаба Моласом, причем обязательно лично. Посторонние здесь ни к чему. Макарова старался лишний раз не беспокоить, но беспокойный адмирал сам каждый раз звал его к себе, когда он появлялся на "Петропавловске". Едва отряд крейсеров вернулся в Порт-Артур, Михаил решил нанести визит Рейценштейну, чтобы разузнать обстановку в море. Выбраться сразу не получилось, и на "Петропавловске" он Рейценштейна уже не застал. Пришлось нанести визит на "Аскольд".

Рейценштейн ждал Михаила и сразу же усадил за стол, проявив все свое гостеприимство. Они не виделись с того самого момента, как их пути разошлись возле Чемульпо. После взаимных рассказов о произошедших событиях — налете на Чемульпо, бое с японским флотом, а также о похождениях "Косатки" в Сасебо и его окрестностях, перешли к делам сегодняшним. Михаила интересовала обстановка возле корейских и японских берегов. Как ведут себя англичане и японцы? Ответ Рейценштейна его не обрадовал.

— Обстановка крайне сложная, Михаил Рудольфович. Англичане везут грузы на своих судах в Цинампо. Не успели мы навести там порядок, как в Чемульпо. Думали наши канонерки послать под прикрытием главных сил, а оно вон что получилось. Хоть и разбили эскадру Камимуры, но вскоре появились англичане. Их транспорты идут под охраной английских крейсеров, и мы ничего не можем сделать без риска вооруженного конфликта. А англичане, похоже, только этого и ждут.

— А где же они выгружаются, Николай Карлович? Ведь Цинампо, мягко говоря, не очень удобный порт для крупных судов.

— Выгружаются на рейде на шлюпки и на местные лодки, играющие роль лихтеров, с помощью судовых грузовых стрел. Конечно, темпы выгрузки аховые, но выгрузка худо-бедно идет. Наблюдали издали днем, японцы там не показываются. Во всяком случае, их миноносцы и канонерки так ни разу и не появились. А чего-нибудь покрупнее у них в том районе ничего не осталось.

— А как себя ведут английские крейсера? И какие крейсера, кстати?

— Видели три броненосных — "Кресси", "Абукир" и "Хог", и два бронепалубных — "Эдгар" и "Тезеус". Может быть, есть и еще. Но это те, кого встретили. Ведут себя нагло. На наши сигналы не отвечают и пресекают любую возможность сближения с транспортами. Вплоть до того, что провоцируют столкновение.

— Понятно. Мы видели возле японских берегов два броненосных крейсера типа "Гуд Хоуп" и два типа "Кресси". Вот названия в перископ не разглядел. Неудачный ракурс был, а приближаться не стали. Тоже сопровождали транспорты. Скорее всего — в Нагасаки.

— И что Вы думаете по поводу всего этого?

— Думаю, что Англия захотела повторить то, что сделала в семьдесят восьмом году. Спасти Японию от разгрома и вынудить Россию к невыгодному миру.

— Я тоже так считаю. И самое плохое то, что мы ничего не можем сделать. Не стрелять же по англичанам.

— Упаси боже, Николай Карлович, стрелять не надо. Наблюдайте и дальше, но не приближайтесь близко к берегу.

— Не понял… Это Вы к чему?

— Мы будем выставлять новые мины с "Косатки". Как раз на маршрутах следования англичан. А мина она не разбирает, кто англичанин, а кто японец. Вот и держитесь подальше.

— А международного скандала не будет?

— Какого? Кто нам запретит минировать воды противника во время войны? И откуда такая уверенность, что англичане будут подрываться на н а ш и х минах, а не на японских? Которые вполне могли быть сорваны с якорей и дрейфовали в этом районе?

— Но ведь днем плавающую мину видно и ее можно обойти. Да и тралить эти места японцы сразу начнут. А много мин кустарным способом в мастерских порта Степанов и Налетов все равно не сделают. Так, если напугать разве что.

— Зато ночью не видно.

— Так-то ночью! И почему Вы уверены, что именно ночью…Простите, Вы хотите сказать…

— Николай Карлович, я н и ч е г о не говорил. А Вы н и ч е г о не слышали. Но прошу Вас держаться ночью подальше от англичан и близко к берегу не подходить.

— Ну, Вы даете… А если англичане узнают?

— Не волнуйтесь, не узнают. Ночью все кошки серы. Тем более, в Желтом море находится н е и з в е с т н а я подводная лодка, уничтожившая "Астарту". И она интересуется, почему-то, только английскими судами…

Обговорив все интересующие вопросы, офицеры прошлись по палубе "Аскольда". Напоследок Михаил предложил Рейценштейну обсудить с Макаровым возможность рейда к берегам Японии с обстрелом портов и перехватом японских конвоев в Корейском проливе, если таковые будут. Что толку следить за англичанами, если предпринять против них ничего нельзя. А так, хотя бы будут действовать на нервы японцам, наводя панику возле вражеских берегов. Тем более, достойных противников "Баяну", "Аскольду" и "Диане" в японском флоте все равно не осталось. А "Новик" и "Боярин" охотничий сезон на миноносцы возле японских берегов откроют, если они рискнут появиться.

Как бы то ни было, сидеть и "ждать у моря погоды" нельзя. Англичане своими поставками вполне смогут обеспечить армию Куроки, испытывавшую совсем недавно жесточайший голод боеприпасов и различного снаряжения. Причем настолько, что даже приостановили наступление в сторону реки Ялу. Теперь же ситуация в корне изменилась. Пока англичане воздерживаются от прямого военного вмешательства. Но кто знает, что придет им в голову завтра. Вполне могут посчитать, что Россия не станет ссориться с ними ни при каких обстоятельствах. И тогда есть риск перерастания локального дальневосточного конфликта в глобальный. Хоть и не такой масштабный, как в 1914 году, но все же…

В отвратительном расположении духа Михаил отправился обратно на "Косатку", но на причале, возле лодки, неожиданно увидел странную картину. Прямо к кромке причала подвозили на тележках торпеды, хотя никакого приказа об этом он не давал и грузить пока что боезапас не собирался. На причале лежало уже шесть штук, и подвозили еще. Причем, что его удивило еще больше, доставлялись торпеды Уайтхеда, а не Шварцкопфа, которые планировалось взять при следующем выходе в море. Увидев руководившего доставкой боцмана, обратился за разъяснениями.

— Иван Сидорович, а что это такое? Кто дал команду грузить мины? Тем более, мины Уайтхеда?

— Старший офицер приказали, Ваше высокоблагородие!

— Хм-м… А почему мины Уайтхеда, а не Шварцкопфа?

— Не могу знать, Ваше высокоблагородие! Приказано доставить со склада именно эти!

— А где старший офицер?

— На "Енисее", Ваше высокоблагородие!

Почуяв неладное, Михаил отправился на поиски своего старшего офицера. То, что здесь что-то нечисто, он понял сразу. Никогда бы, без его ведома, Василий не стал грузить боезапас заранее, да еще и совсем не тот, что собирались взять. Поднявшись на борт "Енисея", обнаружил его в каюте Черемисова. Оба увлеченно разговаривали и рисовали что-то на бумаге.

— О, Михаил Рудольфович, а вот и Вы! Присаживайтесь, прошу.

— Господа, а что это на причале творится? Кто дал команду мины грузить?

— Михаил Рудольфович, не ругайтесь, это я Василия Ивановича попросил. Вы были на "Аскольде", а требовалось решить все срочно. Задействовать семафор не стали. Пусть считают, что команда подана Вами.

— Не понял… Может, объясните?

— Охотно. Сегодня будет предпринята попытка вывести "Косатку" из строя. На причал доставят не менее десятка мин. И террорист заложит бомбу, чтобы вызвать их детонацию. Конечно, на уничтожение лодки при взрыве на причале рассчитывать трудно, но вот то, что она получит какие-то повреждения и не сможет выйти в море — весьма вероятно.

— Алексей Петрович, мне это, случайно, не снится? Что все это значит?

— Не волнуйтесь, Михаил Рудольфович, "Косатке" ничего не грозит. Все эти мины — отбракованные при осмотре перед вашим прошлым выходом в море и взорваться они не могут. Влажность пироксилина в них специально довели до такой степени, что мины потеряли всякую способность к детонации.

— Кажется, понимаю… Поставили капкан с приманкой?

— Вот именно! Все эти дни я даром время не терял и выяснил очень интересные вещи. Не буду утомлять вас подробностями, но мне удалось выйти на след террористов. И узнать кое-какую важную информацию. Достоверно установлено, что от попытки диверсии на "Косатке" они не отказались. Просто, ждут удобного момента. Вот мы такой момент им и обеспечим. Удалось запустить дезинформацию о том, что на "Косатку" будут грузить боезапас. Подвозить на причал, складировать на нем и только после этого загружать. И есть информация, что господа бомбисты клюнули. Поэтому, ждем, кто пожалует. Несколько подозреваемых у меня есть. Но вот кто именно из них связан с террористами и будет закладывать бомбу, пока не ясно.

— Но почему Вы уверены, что они попытаются взорвать мины именно на причале? А не, скажем, после погрузки?

— Потому, что ни у одного из подозреваемых фигурантов этого дела допуска на "Косатку" нет, и он его никогда не получит. Но на "Енисей" и на причал, где она стоит, есть. И это для них единственная возможность подобраться к лодке насколько возможно близко. Поэтому, террористы постараются воспользоваться благоприятным моментом. Поскольку ничего другого в ближайшем будущем не предвидится. И им надо торопиться. Как только мины перегрузят с причала на "Косатку", взрывать будет нечего. Они очень жестко ограничены временными рамками. Взрывать надо, когда на причале будет весь, или почти весь запас мин. Поскольку одну-две мины взрывать бессмысленно. Ожидаемого эффекта не будет. Да и все равно, трудно рассчитывать на детонацию всех.

— И к о г д а?

— Скоро у команд "Косатки" и "Енисея" обед. Пущен слух, что до обеда все мины должны быть на причале, а после "адмиральского часа" начнется погрузка. Когда на причале никого не будет, то появляться там неразумно. Любой человек сразу привлечет внимание. Поэтому, самый оптимальный момент — к концу доставки мин на причал. Когда там еще будут люди и уже накопится достаточный запас взрывчатки.

— Хитро… Но как же это Вам удалось организовать, Алексей Петрович?

— Так это не я организую. Это господа бомбисты такой план разработали на основании той дезинформации, которую им подбросили. А я лишь наблюдаю со стороны, как режиссер за игрой актеров. Статисты, то есть мои люди, уже на местах. Ждем появления исполнителя главной роли. И к концу первого акта нашего спектакля он должен появиться на сцене. Вот только точно не знаю, кто же сыграет эту роль. Допускаю, что не все детали этого плана мне известны. Но я знаю главное. Именно сегодня, во время погрузки мин, намечена диверсия. На всякий случай, все мины приведены в негодное состояние, и взорваться не могут. Береженого бог бережет. Вот теперь ждем, какая рыба клюнет.

— Но как Вам об этом стало известно?!

— Так я ведь уже говорил, на что способен маленький ослик, нагруженный золотом. Думаете, предателей нет в среде бомбистов? Вы удивитесь, но там их процент еще выше. И за деньги они продадут всех своих подельников. Моя задача — найти таких людей и у б е д и т ь их работать на благо империи, а не во вред ей. Естественно, за хорошее вознаграждение и отпущение грехов. Поверьте, такой способ очень эффективен. Конечно, я не обольщаюсь насчет моральных устоев этих индивидуумов, но они могут быть нам весьма и весьма полезны.

— Пожалуй… А сейчас что? Просто сидим и ждем конца первого акта спектакля?

— В общем-то, да. На сцене нам сейчас лучше не показываться, чтобы не привлекать внимания. Там и без нас артистов хватает. Поэтому, посидим в гримерке, вдали от всех. А пока меня Василий Иванович просвещает в морских делах, чтобы время даром не терять.

— А эти Ваши… фигуранты… Они сейчас здесь?

— Не все. Но некоторые здесь.

— А Вы абсолютно уверены, что на причале именно т е мины? Не могло среди них затесаться какой-то посторонней? И сколько всего мин с "тухлой" начинкой?

— Двенадцать. Не волнуйтесь, все мины были под присмотром, и попытку подмены сразу бы обнаружили. Более того, могу сообщить, что было внесено предложение загрузить на "Косатку" мину с "сюрпризом", которая должна была взорваться после погрузки внутри лодки. Но благодаря жестким мерам безопасности эту идею господам бомбистам реализовать не удалось. Поэтому, у них остается надежда на закладку бомбы на причале.

— И откуда же такая информация, Алексей Петрович?

— Ослик сообщил, Михаил Рудольфович. Тот, который нагружен золотом…

Между тем, время подошло к обеду, и причал опустел. Михаил вышел на палубу и украдкой огляделся по сторонам. Ощущение грядущей опасности не проходило, в нем снова ожил Бок Гуй. Прикидывая различные способы, как подобраться к "Косатке", он убедился, что все подходы грамотно перекрыты. Кроме одного — поста на причале. Террористы его не минуют. Поэтому, постараются придумать что-то такое, что позволит обмануть часовых. Другого пути просто нет. И как бы в подтверждение этого, из-за угла здания показались двое матросов, толкающих тележку с бочкой и направляющихся прямиком к посту охраны. Часовые сначала остановили визитеров и стали проверять, что находится в бочке. Но вскоре пропустили, и тележка резво покатила в сторону "Косатки", остановившись вскоре рядом с торпедами. Как раз возле небольшого крана, применяемого для погрузки торпед. Прибывшие перекинулись репликами с вахтенным матросом на палубе "Косатки" и стали сгружать бочку на причал возле крана. Ближайшая торпеда была не далее полутора — двух метров…

Черемисов тоже наблюдал за всем из укрытия и понял, что пора вмешаться. Но матросы, ко всеобщему удивлению, уходить не спешили и присели прямо на тележку, о чем-то переговариваясь. Когда Черемисов, шестеро жандармов, переодетых в матросскую форму и ожидавших в резерве, и минный кондуктор с "Енисея" оказались рядом, они вскочили, став по стойке смирно, увидев офицера, но никакого замешательства в их действиях не наблюдалось.

— Братцы, а что это вы привезли?

— Машинное масло, Ваше высокоблагородие! Приказано на "Косатку" доставить!

— Ну, молодцы, раз доставили. А что же сидите тут, как воробьи на заборе? Чего ждете?

Черемисов пристально смотрел на обоих матросов и все больше убеждался, что бедняг, похоже, просто решили использовать втемную.

— Виноваты, Ваше высокоблагородие! Но у нас приказ — передать масло старшему механику. А вахтенный сказал, что его сейчас на борту нет. Вот мы и дожидаемся.

— И кто же вам такой приказ дал?

— Инженер Панин, Ваше высокоблагородие!

— Но ведь вы оба — с минного склада, я вас обоих знаю. А Панин в судоремонтных мастерских работает. Как вы там оказались?

— Так он сегодня к нашему командиру пришел и попросил нескольких человек в помощь дать. Вот нас и направили.

— Ясно. А бочку где взяли? И кто велел именно эту бочку привезти?

— Там же, в мастерских. Панин и велел. Сказал, отвезете бочку, передадите лично старшему механику. Если его на борту не будет, дождаться, когда он вернется, но бочку без присмотра не оставлять. А за труды еще и по целковому в конце дня пообещал.

— Так, понятно… Федор Степанович, Ваше мнение? Можно что-то сделать? Только быстро.

Минный кондуктор шагнул к бочке, открыл пробку и убедился, что в ней масло. Но щуп, введенный в горловину, смог погрузиться внутрь бочки только сантиметров на сорок.

— Не получится, Ваше высокоблагородие. Бочка хорошо заделана. Так, что и не заподозришь. Надо ее разрезать. И если судить по занятому объему, то там не меньше семи — восьми пудов взрывчатки. Было бы время, то разминировал бы. А так, можно не успеть. Кто знает, когда эта бандура рванет.

— Ясно. Значит, быстро грузим эту гадость на тележку, и в яму. И после этого всем в укрытие. Думаю, скоро это "масло" должно сработать.

На глазах у обалдевших матросов бочку, которую они должны были охранять, быстро погрузили на тележку и повезли в сторону специально вырытой накануне ямы в дальнем конце причала. Рисковать Черемисов не захотел. Неизвестно, когда точно должна сработать бомба и каково ее устройство. Вполне можно нарваться на сюрприз, обеспечивающий невозможность разминирования. Поэтому, тележку закатили в глубокую яму и тут же ретировались. Переодетым жандармам был дан приказ срочно задержать инженера судоремонтных мастерских Панина. Яму с заложенной в ней бочкой оцепили и никого близко не подпускали. Какое-то время было тихо. И вот, через двадцать минут после того, как бочка появилась на причале, все содрогнулось от взрыва. Сверкнуло пламя и в небо взлетели комья земли, окутанные облаком дыма, а в ближайших зданиях посыпались стекла. Минер с "Енисея" правильно определил мощность заряда — порядка сотни килограммов. Но благодаря заранее вырытой яме вся взрывная волна ушла вверх, не причинив никаких разрушений. Если не считать таковыми вылетевшие стекла…

За всем этим Михаил наблюдал с палубы "Енисея". Черемисов категорически запретил ему приближаться к бомбе, приведя железный аргумент.

— Если даже бомба взорвется и повредит "Косатку", это полбеды. А вот если Вы погибнете, то вторую "Косатку" никто не создаст. У нас у каждого свое назначение в жизни, Михаил Рудольфович. Вы — моряк. Я — жандарм. И это — моя работа…

И теперь, стоя на палубе "Енисея" и глядя на медленно тающее облако дыма над портом, он в который раз понял, как был наивен в своих первоначальных планах. Нанести поражение Японии на море — это еще далеко не все. Враги внутри страны не отступят без боя. Они пройдут по трупам своих же соотечественников, только бы добиться своих целей. Для них это как раз тот случай, когда цель оправдывает средства. В памяти снова всплыли ужасные картины гражданской войны. Когда брат шел на брата. Когда русские со звериной злобой убивали русских. Когда люди становились хуже, чем звери. Когда в 1917 году людей убивали только за то, что они носили офицерские и юнкерские погоны. А потом за то, что погоны вообще. Он специально вернулся, чтобы не допустить этого. Но, похоже, от него мало что зависит. "Бронштейны-Троцкие" не остановятся ни перед чем. Им наплевать на все, и они пойдут на что угодно, только бы дорваться до власти. Цель оправдывает средства… Значит, отныне на войне — как на войне…

— Э-э-э, герр фрегаттен-капитан, что это с тобой?!

Старший офицер, зайдя в каюту Михаила на "Енисее", был немало удивлен, застав друга, молча уставившегося в переборку и никак не отреагировавшего на его приход. Он хотел уже сострить что-нибудь на тему выпивки в компании с зеркалом, но поперхнулся, встретившись взглядом с Михаилом.

— Ты так ничего и не понял, Васька? О н и снова начали гражданскую войну. На четырнадцать лет раньше. В т у войну с Японией такого не было. Потому, что в этом не было необходимости, мы и так терпели одно поражение за другим. А теперь они идут на все. Лишь бы добиться поставленных целей…

— Да ладно тебе. Да, была попытка диверсии, причем неудачная, спасибо Черемисову. С чего ты взял, что это твои революционеры постарались? А может — японцы? Война все же.

— Васька, не будь таким наивным. В порту нет ни одного японца. И те, кто работает в порту, поостерегутся связываться с ними, скрыть это трудно. Да, японцы кровно заинтересованы в успехе деятельности своих неожиданных помощников, но нити отсюда тянутся в Женеву, в Цюрих, в Лондон. И именно там принимают решения. Те, которые находятся здесь, это обычные исполнители с задуренными мозгами. Которые совершенно искренне верят, что действуют в интересах русского народа. Даже если они провалятся, найдутся другие. И они получают приказы отнюдь не от японцев. Связь у них налажена очень хорошо. К семнадцатому году наша армия была полностью развалена их деятельностью. За флот и говорить нечего, он превратился в балаган. Когда кораблями командовали матросские комитеты, а комиссар указывал командиру, что ему надо делать. И это в условиях тяжелейшей войны с Германией. Когда Германия была нужна им для помощи в захвате власти, они пошли на сепаратный мир с немцами, подарив им всю западную часть страны. А перед этим агитировали солдат и матросов за прекращение неправедной войны. Доходило до братания с немцами на фронте — ты можешь это представить? Но буквально через несколько месяцев после захвата власти они сами погнали народ на войну с Германией. Только лишь потому, что политическая ситуация изменилась. Если бы мне сказали в четырнадцатом году о том, что ждет Россию всего лишь через три года, я бы не поверил. И вот теперь, когда мы ведем войну с Японией, они действуют в интересах японцев. Только лишь потому, что это может помочь поражению ненавистного царизма. Им наплевать на Японию. Просто, их интересы в данный момент совпадают. Точно так же, как когда то их интересы совпадали с интересами Германии. И они цинично сотрудничали с врагами России ради достижения своих целей. А когда эти цели были достигнуты, не моргнув глазом стали воевать со своими недавними покровителями, которым были обязаны очень многим. И я понял, что мне не удалось убежать от этого, Васька… Я снова на гражданской войне…

К утру Михаил более-менее успокоился. В конце концов, еще ничего не предопределено. И владея информацией о будущем, а также о том, кто и как из его противников будет поступать в различных ситуациях, можно разработать стратегию борьбы с ними. Они хотят войны? Они ее получат… За воспоминаниями о будущем его и застал Черемисов.

— Михаил Рудольфович, доброе утро, я к Вам по делу.

— Доброе утро, Алексей Петрович. Как, взяли террористов?

— Взяли. Они этого совершенно не ожидали и даже не озаботились избавиться заранее от улик. Конечно, некоторые пешки ускользнули, но главных фигурантов все же удалось задержать. Я же говорил, что ослик работает безотказно.

— И кто такие?

— Трое, социалисты-революционеры. Прибыли сюда по заданию своего руководства. Или, комитета, как они говорят. Один под видом купца. Двое — корреспонденты газет. Сами в акциях не участвовали, вербовали тех, кто падок на деньги и не отягощен моральными принципами. Именно так они вышли на Панина, инженера судоремонтных мастерских. Он был вхож на все корабли, где шел ремонт. Кроме "Косатки". Панин слышал взрыв и был уверен, что все прошло по плану. Когда за ним пришли, сначала пытался хорохориться и все отрицал, но когда увидел двух матросов, которых послал на верную смерть, его чуть удар не хватил. На расправу очень жидкий оказался, сразу сдал того, кто выходил с ним на связь. В итоге, после ареста Панина, их всех вчера и накрыли. Ядро организации ликвидировано, лаборатория по изготовлению бомб тоже, и какое-то время в Порт-Артуре будет тихо. Те пешки, которым удалось скрыться, не имеют на руках достаточных финансовых средств, вся их касса тоже попала в наши руки. Касса, кстати, весьма и весьма солидная. Даже не ожидал, что у господ эсеров такие щедрые меценаты. А без этого на них работать никто не будет. На одной пропаганде революционных идей они далеко не уедут.

— Дай-то бог… Но, Алексей Петрович, мне кажется, что Вы пришли не только за этим.

— Совершенно верно, Михаил Рудольфович. У меня к Вам вопрос несколько неожиданного характера. Сможет ли "Косатка" скрытно подойти к вражескому берегу? Но с обязательным условием, чтобы ее не обнаружили?

— Сможет, конечно. Особенно ночью. Но зачем?

Михаил внимательно слушал Черемисова и все больше убеждался, что ротмистр ох как непрост! Теперь понятно, что его не зря рекомендовало начальство. Перед ним настоящий жандарм. Умный, проницательный, и не хамовитый, в отличие от своих не очень умных коллег. Макаров сделал правильный выбор. Контрразведкой должен заниматься профессионал, пусть он и носит жандармский мундир. А не дилетанты в морских мундирах, которые в этом мало что понимают. Со временем, конечно, научатся. Но пока, лучше хорошего жандарма, никто не справится. Но что же он еще задумал?

— Есть одна интересная идея, Михаил Рудольфович. Японская агентура в городе чувствует себя, как рыба в воде. А что мешает нам сделать то же самое? Ведь мы тоже можем забросить своих агентов в тыл к японцам, и пусть они собирают информацию. Главная проблема — связь. Сами понимаете, телеграф исключен. А если воспользоваться "Косаткой"? Чтобы она скрытно высадила агентов ночью на вражеский берег, и в строго определенное время приходила обратно, забирая информацию? Тем более, технические средства для этого у нее скоро будут. Я интересовался в мастерских — две резиновые надувные лодки, о которых Вы говорили, через пару дней будут готовы.

— Хм-м-м… Ей богу, не думал ни о чем подобном. Можно, конечно. Но что же это за агенты, если по их тамбовским и рязанским физиономиям даже ночью будет ясно, что на подданных Страны Восходящего Солнца они нисколько не похожи?

— По этому поводу не волнуйтесь. Агенты будут с азиатской внешностью и вполне сойдут за японцев, китайцев, или корейцев. Вопрос только в том, можно ли с помощью "Косатки" обеспечить высадку и поддерживать канал связи в дальнейшем.

— Можно. Но что это Вас на разведку потянуло, Алексей Петрович?

— Так ведь разведка и контрразведка тесно связаны. И если мы станем заниматься только контрразведкой, то вся инициатива будет на стороне противника, а нам останется только обороняться, оставаясь в полном неведении относительно состояния дел в его тылу. А так сможем гораздо эффективнее влиять на события.

— Интересно. Честно скажу, интересно. А Макаров знает?

— Пока еще нет. Сначала хотел с Вами поговорить, чтобы выяснить принципиальную возможность подобных операций. А то ведь, если Степан Осипович этой идеей загорится, то его не остановишь.

— Пожалуй… Хорошо, давайте своих "японцев". Сколько их, кстати?

— Пока один. Он прибудет на "Косатку" в ночь перед отходом, чтобы его видело поменьше народа. Светиться на палубе не будет, хорошо говорит по-русски, так что проблем в общении не возникнет. А с командующим я сегодня же поговорю. Думаю, эта идея его заинтересует…

Обсудив еще ряд моментов, касающихся технических вопросов обеспечения этого дерзкого мероприятия, Черемисов ушел, оставив Михаила переваривать услышанное. Что ни говори, а идея того стоит! Ведь для "Косатки" не составит труда появляться время от времени в определенном месте и забирать информацию, добытую агентом. Причем так, что японцы ее не обнаружат. А уже в море встретиться с крейсерами, и тот же "Новик", или "Боярин" быстро доставит добытые сведения в Порт-Артур. Тем более, в связи с активизацией перевозок на английских судах, возможности "Косатки" резко ограничились. До определенных пределов, разумеется. И в перерывах между этими "пределами" вполне можно сослужить службу русской разведке, обеспечив надежный канал связи, которого еще нет ни у одной разведки мира, и не будет довольно долго.

Оказалось, что Черемисов как в воду глядел. Буквально на следующий же день Макаров вызвал командира "Косатки" к себе. Когда Михаил добрался до "Петропавловска", то увидел возле борта катер Черемисова. Значит, начальник контрразведки тоже здесь. И зачем его вызвали, можно даже не гадать.

Когда Михаил вошел и доложил по форме, Макаров и Черемисов как раз обсуждали что-то, склонившись над картой. Макарову было уже заметно лучше, и он находился в прекрасном настроении.

— О-о-о, а вот и Михаил Рудольфович пожаловал! Заходите, подключайтесь к нашей дискуссии. А то, без главного действующего лица у нас все равно ничего не получится. Требуется Ваше непосредственное участие.

— Рад помочь, Ваше превосходительство. Но в чем моя помощь должна заключаться?

— Будем дела шпионские обсуждать, Михаил Рудольфович. Алексей Петрович мне вчера очень интересную идею предложил — забрасывать с помощью "Косатки" лазутчиков в тыл к японцам, а потом регулярно получать от них информацию. Как Ваше мнение? Такое возможно без излишнего риска для "Косатки"? Ведь подходить придется очень близко к берегу.

— Возможно, Ваше превосходительство. Но надо заранее обговорить время и места встречи с лазутчиками и порядок сигналов. Желательно, чтобы встречи проходили не в одном и том же месте.

— Разумеется. Всю тайную часть работы потом обсудите с Алексеем Петровичем, а пока давайте решим чисто технические вопросы. Нам позарез нужно знать ситуацию в районе выгрузки грузов с английских судов. И лучше всего это мог бы сделать человек, не привлекающий внимания и имеющий возможность свободно передвигаться в районе Цинампо, Чемульпо и Сеула. Такой человек есть. Но его надо скрытно доставить на побережье, занятое японцами. Причем, как можно ближе к интересующему нас району, но чтобы японцы ни сном, ни духом ничего не заподозрили. Посмотрите на карту. Где бы Вы смогли его высадить, чтобы не подвергать "Косатку" неоправданному риску? Соваться между мелями к Цинампо, или Чемульпо, даже не думайте.

Михаил склонился над картой. Карта была трофейная, о чем ясно говорили нанесенные кое-где пометки иероглифами. Минных полей нигде не было. Очевидно, японцы не стали усложнять и без того опасные навигационные условия на подходах к Чемульпо и Цинампо. Ну, что же, тем лучше.

— Пожалуй, лучше всего вот здесь, Ваше превосходительство. Возле мыса Маллипо. Здесь достаточные глубины и отсутствие навигационных опасностей. Десятиметровая изобата проходит всего в двух-трех кабельтовых от берега, а дальше ровное поле глубин в тридцать — шестьдесят метров. То, что нужно. Но до Цинампо довольно далековато, Даже по прямой больше тридцати миль. А если подходить ближе, то придется идти между мелями.

— Ничего. Тридцать миль — это все же гораздо меньше, чем через половину Кореи, да еще и через расположение японских войск. Англичане совсем обнаглели. Считают, что дозволено Юпитеру, не дозволено быку. Вот и надо бы поставить их на место. Но для этого нужна свежая информация о состоянии дел в районе выгрузки. Того, что наши крейсера видят издали, совершенно недостаточно. В общем, Михаил Рудольфович, Ваша задача, в общих чертах, следующая. Выходите в море, как обычно, только взяв на борт пассажира. С соблюдением всех мер предосторожности высаживаете его в районе мыса Маллипо, но так, чтобы ни одна живая душа вас не увидела. Надувные лодки, которые делают для "Косатки", скоро будут готовы. Какие бы соблазнительные цели не попадались в месте высадки, свое присутствие не раскрывайте ни в коем случае. Потом уходите к берегам Японии и там можете творить, что хотите, всячески обозначая свое присутствие. Но не дайте повода англичанам обвинить "Косатку" в уничтожении английских судов. Пусть лучше они исправно на минах подрываются. Нечего соваться в воды нашего противника, занимаясь с ним торговлей. Спустя примерно две недели, время уточним позже, подойдете обратно к месту высадки, чтобы забрать информацию. Опять-таки, вас не должны обнаружить ни при каких обстоятельствах. Затем удаляетесь от берега и связываетесь по радиотелеграфу с "Аскольдом", крейсера будут патрулировать поблизости. Встречаетесь, передаете на него добытые материалы и отправляйтесь хулиганить дальше, если у вас еще мины останутся. Если все израсходуете, возвращайтесь в Артур, времени на перегрузку мин на "Косатку" у крейсеров не будет. Да и позволит ли погода провести перегрузку, тоже не известно. В дальнейших событиях ваше участие не предусмотрено, поэтому действуйте самостоятельно.

— А если какой английский крейсер подорвется на мине, удирая от наших кораблей с рейда Цинампо, это не будет уж очень прозрачным намеком английскому Юпитеру, что русский бык может и на рога поднять?

— Вот Вы право, Михаил Рудольфович… Если н о ч ь ю, то н е б у д е т… Днем лучше не надо, след от мины на воде все равно заметят. А нам слишком часто упоминать о неизвестной подводной лодке тоже не стоит. Померещилось англичанам на "Астарте", с кем не бывает…

Оставшиеся дни до выхода пролетели быстро. На "Косатку" доставили две надувных резиновых лодки, что резко расширяло ее возможности как в "абордажном" плане, так и в возможности скрытной высадки на побережье противника. На виду у всех надувать их не стали. Дождались ночи и под покровом темноты провели "ходовые испытания" в акватории порта. Лодки хорошо держались на воде и не травили воздух. Вот только манера гребли для матросов сначала оказалась непривычной — как на каноэ, но с этим справились быстро. После "ходовых испытаний" лодки убрали внутрь корпуса "Косатки", и теперь они ждали своего часа. Но буквально за день до выхода произошло еще одно очень важное событие, к которому Михаил приложил руку. На борт "Косатки" прибыли пока еще никому не известные лейтенанты Тьедер и Ризнич, которых специально направили сюда по запросу Макарова с подачи Михаила. Что полностью соответствовало их желаниям, и о такой неслыханной удаче, свалившейся на них с неба, они даже не мечтали. Доложив о прибытии, офицеры смотрели на молодого капитана первого ранга, все еще не до конца веря, что им это не снится. Они направлены на учебу к самому "русскому капитану Немо"! На знаменитую "Косатку"! Для того, чтобы постичь все тайны искусства подводного мореплавания и продолжить службу на подводных лодках, которые быстрыми темпами строятся для Российского флота! Сам Михаил, поздравив офицеров с началом новой службы, тоже смотрел с огромным интересом на живую легенду, стоявшую перед ним. Михаил Тьедер и Иван Ризнич. Пионеры подводного флота России в той, его прежней жизни. Люди, стоявшие у истоков и заложившие основы основ, на которых учились все последующие поколения российских подводников. И его задача — сделать их своими верными помощниками в создании мощного подводного флота России, равных которому не было, нет, и не будет. Чтобы все враги забыли дорогу к русским берегам. А если кто-то не может жить без принципа "разделяй и властвуй", то могучий подводный флот может быстро поставить его на место, "отделив" от всего, чем он властвовал до этого. Но всего этого пока еще нет. Перед ним молодые офицеры, которые к счастью не знают, как их судьба уже сложилась один раз. Как они воевали с тупой бюрократической машиной. Как их не признавали и чинили всяческие препоны. И как им удавалось добиваться успеха вопреки всему…

— С прибытием, господа. Рад видеть вас на борту подводного крейсера "Косатка". Вы все изъявили желание служить в подводном флоте и надеюсь, что вы не пожалеете о своем выборе. Дело для вас новое, но ничего, не боги горшки обжигают. На борту уже есть ваши коллеги — ученики — капитан первого ранга Кроун и лейтенант Колчак. Они уже прошли определенную подготовку и вскоре отправятся на вновь строящиеся лодки. Ваша задача — ни в чем не отстать от них. Работа сложная, но интересная, можете мне поверить. И сразу хочу предупредить вас. Команда лодки — это единый организм. Здесь все зависят от каждого. Либо все побеждают, либо все терпят поражение. Третьего не дано. Поэтому, психологическая атмосфера на борту "Косатки" несколько отличается от того, к чему вы привыкли на надводных кораблях. Муштры и строевщины здесь нет. Вся дисциплина команды держится исключительно на самодисциплине самих подводников. По-другому здесь не выжить. Бытовые условия тоже далеки даже от условий на миноносцах. В этом плане "Косатке" далеко до "Наутилуса", с которым ее часто сравнивают. Курение — только в надводном положении и только на палубе. Не передумали идти в подводники?

— Нет, господин капитан первого ранга!

— Значит, добро пожаловать к нам, господа. Традиции русского флота действуют и здесь. Во внеслужебной обстановке обращение по имени отчеству. Старший офицер корабля — штабс-капитан Коваленко, ознакомит вас более подробно с порядком на борту. Управление лодкой начнем постигать сразу же. Времени мало, поэтому прилагайте максимум усилий. Не волнуйтесь, ничего фантастического здесь нет. Мои старший и второй вахтенные офицеры, да и я сам тоже — из прапорщиков военного времени. А третий вахтенный офицер, прапорщик Емельянов — бывший кондуктор. И как видите, научились всему и справляемся прекрасно. Хотя "Косатка" значительно сложнее лодки Джевецкого, которую Вы уже видели.

— Михаил Рудольфович, простите, но разве можно сравнивать несравнимое?! Ведь "Косатка" — это оживший "Наутилус" по сравнению с теми консервными банками, что были созданы до нее!

— Ну, не стоит утверждать так категорично. Эти консервные банки тоже сыграли свою роль, явившись необходимым этапом в развитии класса подводных лодок. Не было бы их, не было бы и "Косатки". Другой вопрос, что их время уже прошло. Поэтому, господа, перед нами стоит важная задача — создание подводного флота России. И какой он будет, зависит от нас…

Передав вновь прибывших на попечение старшего офицера, Михаил подумал, что, по крайней мере, в этом плане дело налаживается. Вскоре в первой подводной флотилии Российского флота будут собраны люди, которые однажды уже прошли этот путь. Прошли вопреки всему, преодолев препятствия, чинимые собственными адмиралами и доходившие порой до полного абсурда. Но теперь им все же будет гораздо проще. У них есть "Косатка", опередившая время. И у них есть опытный командир-подводник с многолетним стажем, готовый передать им свои знания. Постройка первых шести лодок продолжается, и как сказал Макаров, в Петербурге заложили еще пять лодок среднего тоннажа типа UB-III. Их можно построить быстрее, чем крупные крейсерские, и в случае угрозы конфликта с Англией, эти лодки, появившись возле английских берегов, быстро разъяснят, что титул "владычицы морей" принадлежит Англии чисто номинально, как дань исторической традиции и не имеет ничего общего с современными реалиями. Налаживается выпуск новых торпед на Обуховском заводе и заводе Лесснера. Проект немецкой торпеды G-7A доработан, и скоро должны появиться первые опытные образцы. Всеми силами пытаются также довести до ума проект электрической торпеды, взяв за основу торпеду G-7E. Пусть сначала она будет уступать оригиналу, но это все же первый шаг по созданию невидимого оружия, резко повышающего возможности подводных лодок. В конце концов, эти первые электрические торпеды можно будет применять для стрельбы днем, а ночью сойдут и парогазовые. Но всего этого пока нет. Есть одна единственная "Косатка", вооруженная маломощными торпедами Шварцкопфа и Уайтхеда. Поэтому, в случае осложнения обстановки на Дальнем Востоке в ближайшем будущем, рассчитывать придется только на нее. Но она уже показала, кто является хозяином Желтого и Японского моря. Правда, в Лондоне до сих пор мыслят категориями многовековой давности. И вполне могут посчитать, что двух хозяев моря быть не может. И тогда локальный дальневосточный конфликт может разростись до огромных размеров. Потому, что если сейчас Россия в очередной раз пасует перед Англией, как в 1878 году, то можно считать войну с Японией проигранной. "Ничья" Россию не устраивает. Она устраивает только Японию и ее покровителя — Англию. Да и будет ли "ничья"? Япония при такой поддержке приложит все силы, чтобы победить…

Глава 8. Ночью все кошки серы

Плещет вода, перекатываясь через палубу. В редких разрывах туч иногда проглядывает луна, освещая пустынную поверхность моря. Впереди темнеет полоска берега. "Косатка" осторожно продвигается вперед, едва возвышаясь над водой. Несколько в стороне темнеет мыс Маллипо. Никаких интересных объектов здесь нет, поэтому вряд ли японцы держат в этом месте стационарные посты охраны. Но, как бы то ни было, приняты все необходимые меры безопасности. Проскользнув мимо миноносцев и канонерок, патрулирующих подходы к побережью в районе Чемульпо и Цинампо, "Косатка" всплыла в позиционное положение и осторожно кралась к своей цели на электродвигателях. Дизеля остановлены и лодка бесшумно, как призрак, медленно движется в ночной тьме. Пока удается оставаться незамеченными…

Михаил стоял на мостике и вглядывался в приближающийся берег. Берег молчал. Вдали мелькали какие-то огоньки, но само побережье в этом месте было пустынным. Время выбрано вскоре после захода солнца. У агента будет впереди целая ночь, чтобы убраться подальше от места высадки. Нахлынули воспоминания. Когда-то он точно также стоял на мостике U-177 и вглядывался в ночную темень. Но только впереди было ярко освещенное побережье, на котором оказалось не так-то просто отыскать укромный уголок. Американцы тогда еще не воспринимали войну всерьез. Они считали, что два океана надежно предохраняют их от тех ужасов, что творились в Европе и Юго-Восточной Азии. Поэтому, высадка агентов прошла без каких либо помех. Надувная лодка доставила их на берег, и они исчезли в ночи. Что с ними случилось дальше, Михаил не знал. Свою задачу он выполнил великолепно. Скрытно подошел к американскому побережью и высадил троих человек. А после этого незамеченным покинул место высадки, и на следующий день нанес удар далеко в стороне, не смотря на то, что вокруг находилось большое количество соблазнительных целей. Сухогрузы и танкеры шли на фоне ярко освещенного побережья, являясь легкой добычей. США не допускало мысли, что вражеский флот может появиться у их берегов. Но приказ, полученный в Лорьяне перед выходом в море, был категоричен. Пока не будет проведена высадка, не попадаться никому на глаза ни при каких обстоятельствах. И обозначить свое присутствие как можно дальше от этого места. Сейчас ситуация повторялась почти один к одному. С той только разницей, что впереди не беспечные американцы, уверенные в своей неуязвимости и безнаказанности, а осторожные японцы, уже имеющие боевой опыт и хорошо знающие, на что способен русский флот. Один раз он уже нанес визит в эти края. Где гарантия, что он не захочет сделать это снова?

Рядом старший офицер и усиленная вахта сигнальщиков, внимательно всматривающаяся в ночную темень. На мостике, на всякий случай, установлен пулемет. Михаил скосил глаза на невысокую фигуру, стоявшую рядом. Если бы он встретил этого человека на улице Порт-Артура, то вполне принял бы за китайца, или корейца…

Когда "Косатка" уже была готова к выходу, намеченному на утро, вечером на нее пришел Черемисов, сопровождая человека в рабочей спецовке с обычным для мастеровых сундучком, в котором они носят инструменты. Уже полностью стемнело, и странного визитера на причале никто не видел.

— Михаил Рудольфович, знакомьтесь. Ваш пассажир, которого надо доставить до места, во что бы то ни стало.

Пришедший поклонился и представился на чистом русском языке.

— Здравствуйте, Михаил Рудольфович. Не волнуйтесь, со мной никаких проблем не будет. На палубе днем я показываться не собираюсь и никто, кроме команды "Косатки", меня не увидит.

— Здравствуйте, сударь. Простите, с кем имею честь?

— Называйте меня Николай Федорович. Единственное, о чем я прошу, давайте перед выходом еще раз обговорим порядок обмена сигналами. Я не хочу, чтобы "Косатка" из-за меня подвергалась неоправданному риску. Она стоит для нашего флота больше, чем все остальные корабли в Порт-Артуре вместе взятые…

Дальнейший разговор происходил в командирской каюте "Косатки", хранительнице многих тайн. Михаил пытался определить, кто же его собеседник, но это ему так и не удалось. Человек невысокого роста, лет тридцати, явный представитель монголоидной расы. Но манера речи, чистота языка, хорошие познания в морской части предстоящей операции, а также еще кое-какие мелочи говорили о том, что это не завербованный китаец из местных, или японец, прельстившийся деньгами. Перед ним — умный и незаурядный человек. Очень даже может быть, что офицер Генерального Штаба. Возможно, из калмыков, или башкир. Но это, в конце концов, не его дело. Его задача — доставить своего собеседника на занятое врагом побережье. Причем так, чтобы это осталось втайне абсолютно для всех. Иначе, вся затея потеряет смысл. И вот теперь этот человек, одетый, как корейский рыбак, стоял рядом и тоже пытался рассмотреть полоску берега, темнеющую впереди.

— Михаил Рудольфович, может, достаточно? Десятиметровая изобата проходит в этом месте в трех кабельтовых от береговой черты. Нет смысла заходить на малые глубины, грунт здесь скалистый.

— Пожалуй, Вы правы, Николай Федорович. Обе машины стоп. Надуваем лодку.

Надувная лодка заранее извлечена наверх. Зашипел воздух, и вскоре она закачалась на воде возле борта. Шестеро матросов, вооруженных револьверами, заняли места и приготовились грести. Михаил протянул руку пассажиру.

— Желаю успеха, Николай Федорович! Если что не так, сразу назад. Я побуду здесь еще минут тридцать. Попробуем высадку в другом месте.

— Благодарю, Михаил Рудольфович, но не нужно. Сразу же уходите. Чем меньше вы здесь будете находиться, тем меньше вероятность, что вас обнаружат. За меня не бойтесь. Жду вас в назначенное время. До встречи!

— До встречи!

Пассажир, подхватив небольшую котомку, спустился на палубу и сел в лодку. Отданы фалини, взмах весел и "надувашка" исчезает в ночной темноте, полностью сливаясь с ней. Все оставшиеся на мостике пристально вглядываются в ночь, но вокруг тишина. Дизеля давно остановлены и только мерный шум прибоя доносится со стороны берега, да плещет вода, гуляющая по палубе. "Косатка" притоплена, насколько возможно, чтобы корпус особо не возвышался над водой. Погода хорошая, а так нырнуть можно гораздо быстрее. Снова из-за туч выглядывает луна, освещая все белесым светом. Вот луна сейчас в их положении и не нужна. Но вскоре она снова скрывается за тучами, и темнота укутывает "Косатку", скрывая от посторонних глаз.

— Что-то долго наших нет… Не случилось ли чего?

— Не думаю. Возможно, ищут более удобное место для высадки. Высадка ночью на прибойной волне и на незнакомый берег — еще то удовольствие. Если бы что-то пошло не так, мы бы услышали выстрелы. А там пока все тихо. Подождем…

Старший офицер, никогда ранее не занимавшийся подобными делами, нервничал. Михаил же знал, чего примерно нужно ожидать, поэтому внешне оставался спокоен. Если бы на берегу нарвались на японский патруль, то там бы уже был такой тарарам, который невозможно не услышать. А раз все тихо, значит все идет, как надо. И если все пройдет незамеченным, то Макаров сможет получать довольно свежую и правдивую информацию о том, что творится в глубоком тылу противника. Интересно, что же он задумал? Повторить "Чемульпинский инцидент" с большим количеством действующих лиц? И с английскими крейсерами в роли главных зрителей? А ведь действительно, не станут же англичане стрелять по русским кораблям, если они неожиданно подойдут к берегу и начнут "утюжить" его из всех калибров. Вас, джентльмены, никто не трогает. Это мы по японским войскам на берегу стреляем. Так сказать, наш наглый ответ на ваши наглые действия. Ах, там сейчас ваши люди? А что это они делают в расположении войск нашего противника? Ах, население Кореи от голода спасают? Ну, приносим извинения, мы не знали. И вообще, господа, шли бы вы отсюда подобру, поздорову. А то, тут стреляют. А ну, как японцы перепутают, да ночью вас в темноте за нас примут? А у них миноносцы остались. Не волнуйтесь, не помрет население Кореи от голода. В крайнем случае, мы сами поможем. А вы бы лучше Формозу осваивали. Такой подарок вам с неба свалился! И везет же некоторым…

Неожиданно в ночной тишине послышался плеск весел, и из темноты вынырнула "надувашка", прервав размышления Михаила о методах делания пакостей врагам-японцам и заклятым друзьям-англичанам. Лодка подошла к борту и вскоре все шестеро моряков оказались на палубе. Унтер-офицер, бывший за старшего, сразу поднялся на мостик.

— Все в порядке, Ваше высокоблагородие. Высадили нашего "японца" на берег, никто нас не видел.

— Как прошла высадка? Берег нормальный? Как ведет себя лодка?

— Все прошло тихо, Ваше высокоблагородие! Берег ровный, но кое-где валуны. А вообще, ночью подходить можно. Ни одного япошки поблизости нет. Правда, в сильный накат высадиться будет трудно. Мы и так, как цуцики, вымокли. Но лодка добрая, на такой можно ночью к японцу в гости шастать.

— Ну, и слава богу. Все, братцы, благодарю за службу…

— Рады стараться, Ваше…

— Тихо, тихо, ты что кричишь? Не забывай, мы в глубоком тылу противника. Всем по чарке, переодеться в сухое, и на палубе не показываться. Отдыхайте…

Дождавшись, когда надувная лодка будет спущена и убрана внутрь, Михаил еще раз окинул взглядом близкий берег, но все было тихо. Высадка прошла успешно, теперь надо также незаметно исчезнуть. Отойдя от берега, "Костака" погрузилась. Впереди были японские дозоры из миноносцев, поэтому решили не рисковать. Нельзя допустить, чтобы их случайно обнаружили. Когда по счислению удалились от места высадки уже на пять миль, невдалеке прошумели винты японских миноносцев.

— Ишь, как бегают, узкоглазые. А ведь и правда, Михаил Рудольфович, звук у всех разный. Эх, если бы этот слуховой пеленгатор до ума довести…

Вахтенный офицер, прапорщик Емельянов, не удержался от восклицания. Но весь экипаж "Косатки" уже научился более-менее точно определять, кто в данный момент находится поблизости. Крупный боевой корабль, миноносец и грузовой транспорт обладали своими акустическими особенностями, поэтому спутать их было трудно. Михаил подбросил радисту идею создания шумопеленгатора, и во время стоянки в Порт-Артуре он даже попытался создать что-то в металле. Самоделка получилась довольно громоздкой, точность определения акустического пеленга примерно соответствовала точности определения направления на север, которое указывает мох на дереве, но установка работала! Правда, пока только в "лабораторных" условиях. То есть, при погружении микрофона в герметичном корпусе в воду прямо с палубы "Косатки", когда она стояла у причала. Сверлить дыры в прочном корпусе лодки для того, чтобы вывести наружу кабель и смонтировать приемное устройство снаружи, Михаил не рискнул. Установка еще очень "сырая". Поэтому, пока остановились на "лабораторном" варианте, а там видно будет. Поскольку вся основная часть прибора была смонтирована внутри прочного корпуса, а наружу надо было вывести только кабель с микрофоном, то решили просто подавать его наверх через рубочный люк и опускать на длинной штанге в воду с палубы, когда "Косатка" находится в надводном положении. Разумеется, если погода позволяет и только когда на лодке соблюдается режим полной тишины. Иначе, грохот собственных дизелей забивал все остальные звуки. Получится — хорошо. После возвращения в Порт-Артур можно будет смонтировать снаружи корпуса приемное устройство и соединить его кабелем с прибором внутри лодки. Все равно, глубже пятидесяти метров "Косатка" погружаться не будет, так что герметизация не составит большой проблемы. Не получится — значит не получится. Будут думать дальше. Опробовать систему решили при подходе к вражескому берегу. И установка заработала! Когда "Косатка" всплыла ночью и легла в дрейф, остановив все механизмы, и соблюдая режим полной тишины, шумы от японских кораблей удалось обнаружить гораздо раньше, чем они были обнаружены сигнальщиками визуально. Проблема была только с точностью определения пеленга, но о наличии противника поблизости и примерного направления на него прибор предупреждал. Это было уже большим шагом вперед. И теперь весь экипаж лодки предвкушал, что в следующем походе от "Косатки" не сможет укрыться ночью ни один японец…

— Ничего, Петр Ефимович. Как вернемся в Артур, обязательно доработаем аппарат. Главное мы узнали — акустическая пеленгация под водой возможна и позволяет не только обнаруживать цели на большом расстоянии, но и в какой-то степени идентифицировать их. Теперь надо довести прибор до ума. По повышению точности определяемого пеленга и по установке приемной антенны снаружи прочного корпуса у меня уже кое-какие задумки есть… Все, уходим. Глубина двадцать метров, курс зюйд-вест сорок пять градусов. Отойдем на десять миль, всплываем и на Корейский пролив. Тут нам пока делать нечего.

— А ну, как японский конвой встретим, Михаил Рудольфович?

— Нет, Петр Ефимович. Нам нельзя открывать свое присутствие, пусть даже все остатки японского флота здесь появятся. Такие задачи мы еще не выполняли, и на нас очень надеются. Надо всеми способами обеспечить безопасность нашего разведчика. А все, что мы можем сделать для этого, только не попасться на глаза японцам. Пусть считают, что нас тут нет, и никогда не было…

Вспышки маяка на северной оконечности острова Иосима пронизывают время от времени ночную тьму, являясь хорошим ориентиром. Очевидно, японцы поджидают кого-то, иначе бы погасили маяк. До пролива, ведущего в бухту, где расположен крупный город и порт Нагасаки, не более пяти миль. "Косатка" осторожно двигается в обход северной оконечности острова. Вахта на мостике вглядывается в ночь, но пока никого не видно. Михаил смотрел на маяк и думал, что сейчас, возможно, придется изменить первоначальный план.

Когда "Косатка" достигла Корейского пролива, игнорируя по дороге все встреченные цели и стараясь никому не попасться на глаза, он думал сначала выставить мины прямо на входе в бухту Нагасаки, а потом уже заняться охотой возле японских берегов. На борту, кроме торпед, были также десять мин новой конструкции Степанова — Налетова, вот и предстояло проверить их в деле. Ширина пролива, ведущего в бухту Нагасаки, немногим менее четырех кабельтовых. Если выставить минную банку прямо по оси пролива, то это обеспечит высокие шансы на успех. И если сделать глубину установки мин порядка шести метров, то какая-нибудь мелочь не подорвется. Мины будут терпеливо ждать "крупного зверя". А то, что такой "зверь" появится очень быстро, можно не сомневаться. В Нагасаки заходит много крупных судов, в первую очередь — английских. И крупный пароход, подорвавшийся прямо на входе в пролив, заставит многих задуматься. Какое-то время порт работать не будет, суда в порту будут ждать выхода, а пришедшие с моря станут перед входом на якорь. Глубины позволяют, до самых островов Иосима и Окиносима, прикрывающих с запада подходы к проливу и отстоящих от него на расстоянии пары миль, они редко где превышают пятьдесят метров. Иными словами, здесь может собраться такое количество судов, что можно будет устроить форменное побоище прямо на якорной стоянке, не гоняясь за конвоями по всему проливу. И если господа англичане думают, что здесь они будут в безопасности, то это очень большое заблуждение. Если суда стоят на якоре у входа во вражеский порт, то… Ночью вполне можно о ш и б и т ь с я в определении их национальной принадлежности…

Михаил про себя усмехнулся. Все-таки, привычка — вторая натура. Стиль мышления фрегаттен-капитана Михеля Корфа никуда не делся, и имеет явный приоритет над стилем мышления капитана первого ранга Михаила Корфа. Надо бы поаккуратнее, герр фрегаттен-капитан. Сейчас, все же, 1904 год, а не 1942… Но именно поаккуратнее, а не устраниться от всего и позволять "просвещенным мореплавателям" творить все, что им заблагорассудится. Англичане считают, что все обязаны играть по их правилам? Тем хуже для них, пусть считают. На их беду есть те, которые вообще не соблюдают правила…

— Михаил Рудольфович, а как близко к проливу мы будем ставить мины? И как мы это сделаем, если там сейчас будут японские миноносцы?

Голос Тьедера отвлекает от воспоминаний о будущем и попытки воспользоваться ситуацией декабря 1941 года возле американских берегов, применив ее в мае 1904 года возле берегов Японии. На мостике "Косатки" сейчас довольно многолюдно. Помимо вахты все четверо "студентов" наверху. Кроун и Колчак чувствуют себя уже старожилами, а вот для Тьедера и Ризнича все в диковинку. Начиная от "непромокабельной" робы, в которую одеты все присутствующие независимо от чинов и занимаемых должностей, до спокойного дефилирования возле берега противника.

— Мины выставим прямо на входе, Михаил Михайлович. Разумеется, если там в этот момент никого не будет. Подождем, пока пролив будет свободен, а в самом проливе миноносцам делать нечего, они патрулируют гораздо мористее. Скоро, кстати, мы должны их обнаружить. Но только к Нагасаки мы пока не пойдем и с постановкой мин повременим.

— Почему?!

Несколько удивленных голосов прозвучали одновременно. Михаил снова усмехнулся про себя. Да-а-а, господа офицеры… Вам еще учиться и учиться…

— Потому, господа, что обстановка сейчас выбивается из общей картины. Насколько удалось выяснить, после нашей атаки в Сасебо японцы погасили все маяки на западном побережье Японии. А что мы видим сейчас? Маяк на Иосиме работает. А это значит, что японцы кого-то ждут с моря. И это не какой-нибудь одиночный японский пароход. Идет крупная дичь. Причем, в свете последних событий, я догадываюсь, какая именно. Вот мы эту дичь и подстрелим.

— Вы имеете ввиду английский конвой?!

— А если даже и так?

— Но… Но ведь мы не воюем с Англией!!! Как можно нападать на английские суда?! Без объявления войны?!

— Точно так же, как Япония напала на Россию в Порт-Артуре. Без объявления войны. И откуда вы взяли, что мы будем атаковать а н г л и й с к и й конвой? Мы атакуем я п о н с к и й конвой, направляющийся в японский порт. Причем, в непосредственной близости от порта и в японских водах, когда не будет уже никаких сомнений в его месте назначения. И сейчас ночь, поэтому мы вполне можем о ш и б и т ь с я в определении национальной принадлежности как крейсеров эскорта, так и эскортируемых транспортов. Ночью все кошки серы.

— Крейсеров?! Вы сказали — крейсеров?!

— Господа, я ничего не говорил, а вы ничего не слышали. Но как вы думаете, как бы повели себя японцы, если бы кто-то стал помогать нам?

— Хм-м…

— То-то же. Поэтому, сделаем гадость японцам…

Вспышки маяка на северной оконечности острова Иосима пронизывают время от времени ночную тьму, являясь хорошим ориентиром. На лице коммодора Нортона, командующего отрядом крейсеров и являющегося одновременно командиром конвоя, появилась довольная улыбка. Все же, макаки не посмеют своевольничать. Им четко и ясно дали понять — все маяки при приближении кораблей Ройял Нэви, сопровождающих английские торговые суда, должны работать. Это в том случае, если хотят, чтобы им помогли выбраться из того дерьма, в которое они умудрились залезть собственными стараниями. Это же додуматься — за пару с небольшим месяцев потерять в е с ь свой линейный флот. И половину легких сил. Причем, без заметного ущерба противнику! И умудриться потерять ч е т ы р е своих лучших броненосца из ш е с т и вместе с командующим флотом в первый же день войны! Будь на месте этого придурка Того любой британский адмирал, то Порт-Артур уже давно бы постигла судьба Севастополя, а весь русский флот лежал на дне Желтого моря. Но макаки — они и есть макаки. Так облажаться даже против русских варваров, которые немногим от них отличаются…

Флагманский броненосный крейсер "Левиафан" возглавлял колонну. В кильватер ему следовали однотипные "Гуд Хоуп" и "Дрейк". Параллельным курсом шли несколько меньшие "Баканте", "Сатлидж" и "Евралис", а далеко впереди бежали две легких быстроходных гончих — крейсера "Графтон" и "Кресчент". Шесть броненосных и два легких бронепалубных крейсера Королевского флота вспенивали своими форштевнями воды Желтого моря, дабы восстановить здесь порядок, нарушенный самым бесцеремонным образом…

В мире есть много Императорских и Королевских флотов, с непременной добавкой, какому государству они принадлежат. Но есть только один Королевский флот, Royal Navy, который сам по себе, и который стоит над всеми. И который один владеет морем. А кто владеет морем, тот владеет морской торговлей. А кто владеет морской торговлей, тот владеет миром. Коммодор Нортон был прагматичен до мозга костей и не отличался склонностью к пафосу, но здесь, на краю земли и на краю Империи, над которой никогда не заходит Солнце, все понимали важность и ответственность их миссии — оберегать навеки установленный порядок. Как полисмены на улицах Ист-Энда, чье присутствие единственно не дает совершаться там грабежам и убийствам, принуждая даже самых гнусных личностей исправно трудиться и исправно платить налоги в казну. Охранять и защищать интересы Империи, и ее подданных! И решительно пресекать все угрозы этим интересам! Именно так официально звучала цель их миссии. Оберегать свободу мореплавания и свободу торговли, которые оказались нарушены в результате этой войны между японскими макаками и русским медведем. Все знают, что больше половины всех судов, пересекающих моря и океаны и доставляющих грузы в разные точки планеты, либо несут британский флаг, либо принадлежат британским подданным. Также ни для кого не секрет, что среди этих грузов есть те, которые русские варвары называют "военной контрабандой", что является нонсенсом само по себе. Как будто джентльмен не может вести что угодно и куда угодно, и продавать где угодно и кому угодно. До последнего времени так и было, пока русские варвары не показали свою звериную сущность во всей красе. То, что они натворили в Чемульпо, не укладывается в сознании цивилизованного человека. Что они творили в Желтом море, уничтожая британские суда, это тоже не укладывается ни в какие рамки. Какие-то варвары посмели поднять руку на британский флаг!!! И если такое будет продолжаться и дальше, то кто же должен возмещать колоссальные убытки британским подданным? Британский Ллойд? Это не говоря о политической стороне дела. Кто-то, неважно кто, посмел бросить вызов Британской Империи! Но теперь этому пришел конец. Любая война в мире должна приносить прибыль Британии, а не убыток. И война между японскими макаками и русским медведем — не исключение. И чтобы обеспечить выполнение этого, тут и находится Ройял Нэви. Нравится это кому-то, или нет. Коммодор усмехнулся, когда вспомнил статью из русского журнала "Морской сборник", перевод которой ему недавно вручил представитель Форин Офис. Материал статьи вызвал хохот в кают-компании "Левиафана". Русский автор с труднопроизносимой фамилией утверждал, что Британия н и к о г д а не будет воевать с Россией из-за Японии. А после недавних событий не даст им больше в долг ни пенса. Неужели эти русские варвары действительно считали, что возможен союз между Британской Империей и желтомордыми макаками? Союз между всадником и лошадью? Или между охотником и его охотничьей собакой? И что Британия будет воевать с кем-то з а макак?! Вот уж действительно, тема для анекдота! Киплинга бы им почитать… Русские так и не могут уяснить, что макаки это всего лишь инструмент в руках Британии, но никак не равноправные партнеры. Такой же инструмент, как бухарский эмир, хивинский хан, дикие горцы Кавказа, да мало ли туземцев, которых можно и нужно натравить на русского медведя. Которым Британия щедро, в свое время, отсыпала деньги и оружие. Правда, в конечном счете, это не дало желаемых результатов. Впрочем, что можно ожидать от туземцев… Очень плохо, когда с Россией никто не воюет. И именно поэтому сейчас приходится спасать этих желтомордых макак. Ни о какой войне между Британией и Россией речь не идет. Русским просто укажут черту, за которую нельзя переходить во избежание британского неудовольствия. Потому, что Британия н и к о г д а не потерпит и не простит какую бы то ни было угрозу своим интересам. А для войны есть желтомордые макаки, которые для этого и предназначены…

Но кое в чем автор статьи все же был прав, когда утверждал, что Британия не даст больше Японии ни пенса. Не даст именно в звонкой монете. Япония обанкротилась так быстро и так скандально, что такого не ожидал никто. И надо быть полным идиотом, чтобы поддерживать ее и дальше. Но если у банкрота нет денег, и не предвидится, то вполне можно наложить лапу на его имущество. Тем более, он сам, по большому счету, и не возражает. Это же надо, торговать своей территорией, лишь бы "сохранить лицо" и любой ценой выиграть уже бездарно проигранную войну. Но Британию такой расклад устраивает во всех отношениях. Пусть макаки воюют и дальше с русским медведем, Британии будет спокойнее. А в обмен на остров Формоза, стратегическое значение которого трудно переоценить, можно отдать макакам весь хлам, накопившийся за много лет в Ройял Нэви и с которым Адмиралтейство само не знает, что делать и как от него избавиться. А тут ситуация разрешилась наилучшим образом. Да и не только старый хлам… Формоза того стоит! Пусть русские и японские варвары убивают друг друга как можно больше, и как можно дольше. Это полностью отвечает британским интересам. Но чтобы ни у кого из них даже мысли не возникло о том, чтобы попытаться нанести хоть какой-то ущерб Британии. А после Формозы можно будет прибрать к рукам и Окинаву. Потому, что нельзя снабжать макак до бесконечности за одну Формозу. Кто сказал, что наживаться на войне — это грех? Ничто не пользуется таким бешеным спросом, как оружие во время войны. А попробовать остановить британского бизнесмена, учуявшего прибыль в двести процентов… Да легче и безопаснее стать на пути у стада разъяренных носорогов…

— Миноносец слева по носу! Дистанция пять кабельтовых!

Доклад сигнальщика оторвал коммодора от геополитических прогнозов и вернул к делам сегодняшним. Скорее всего, макаки снова выслали свои миноносцы в море. Больше им и посылать нечего. Такое было и раньше. Ничего, пусть поиграют в войну, если больше ни на что не способны. Во время первого захода в Нагасаки, в разговоре с представителем японского морского штаба, он услышал странную просьбу — подходить к японским берегам только с ходовыми огнями и подавать соответствующие световые сигналы. Дескать, японские миноносцы могут принять их в темноте за русских из-за похожего четырехтрубного силуэта и атаковать по ошибке. Тогда коммодор с трудом сдержал смех. Макаки собираются атаковать корабли Ройял Нэви?! Ну-ну, пусть попробуют… При внезапном нападении на Порт-Артур, которое русские элементарно проспали, эти макаки, находясь в идеальных условиях, сумели подорвать всего три корабля. Причем весь флот русских стоял на якоре, на открытом рейде, и представлял из себя неподвижные мишени! Ладно, посмотрим… В конце концов, боевые стрельбы по реальным целям комендорам его крейсеров не помешают. Макак надо раз и навсегда поставить на место. И то, что Британия помогает им в данный момент, это еще не дает им права указывать Ройял Нэви, что он д о л ж е н делать. А если приключится инцидент со стрельбой, то это даже лучше. Макаки сговорчивей будут. Именно поэтому коммодор отдал приказ по отряду — соблюдать светомаскировку. Лишняя тренировка не помешает. "Купцы", которых они сопровождают, к этому не приучены. Ну и черт с ними. Одиннадцать грузовых судов, идущие в кильватер друг другу между двумя колоннами броненосных крейсеров, стараются держать строй, но что с них взять. Слава богу, хоть никто не отстает. Все же здравая мысль пришла кому-то в голову в Адмиралтействе — подбирать в состав конвоя грузовые суда с примерно равной скоростью хода. Иначе, это было бы сущее мучение, если бы одно корыто стало тормозить всех. А бросать его нельзя. Категорический приказ Адмиралтейства — грузы макакам должны быть доставлены в целости и сохранности. А если кто отстанет, то русские крейсера быстро окажутся рядом. Они, как голодные волки рыщут вокруг в надежде на то, что кто-то отстанет от конвоя…

— Три миноносца слева по носу, приближаются!

Вот, неймется узкоглазым… Ладно, черт с ними, пусть наблюдают. Все равно, Нагасаки уже рядом и русских миноносцев здесь быть не может. Да и по большому конвою транспортных судов, несущих положенные ходовые огни, макаки должны понимать, что это не русские пожаловали к ним с таким "обозом". Раньше было то же самое. Подошли, покрутились поблизости и ушли. Переход почти закончен и скоро можно будет неплохо отдохнуть в Нагасаки. Как в прошлый раз…

Страшный удар потряс "Левиафан". Возле левого борта, в районе миделя, взлетел на большую высоту столб воды и ночную тишину расколол грохот взрыва. Раздался чей-то крик.

— Русские миноносцы!!!

На крейсерах зажглись боевые прожектора и вскоре их лучи выхватили из темноты приближающиеся миноносцы. Их было много, более десятка. "Левиафан" уже получил заметный крен и выкатился из строя, как заговорили орудия. Британские комендоры показали высокую выучку. Ближайший миноносец, находившийся не далее, чем в трех кабельтовых от "Левиафана", сразу получил снаряд в борт и скрылся в облаке взрыва, окутавшись паром. Остальные находились несколько дальше и первый залп "Гуд Хоупа" и "Дрейка" лег по большей части мимо, но один из миноносцев был все же поврежден и резко сбавил ход. Остальные бросились на сближение, стараясь выскользнуть из лучей прожекторов. Орудия били с хорошей скорострельностью, накрыв потерявший ход миноносец и уничтожив еще один, всадив снаряд прямо в торпедный аппарат, вызвавший детонацию торпеды. Взрыв чудовищной силы смел все с палубы маленького корабля. Второй снаряд, угодивший в борт, тут же отправил его на дно. Гремели выстрелы, мелькали лучи прожекторов, выхватывая время от времени из темноты стремительные низкие силуэты, но тут громыхнули еще три взрыва. Две торпеды угодили в "Гуд Хоуп" и одна в "Дрейк". Два миноносца, проскользнув в темном секторе между лучами прожекторов, успели выпустить торпеды почти в упор. Оба были тут же уничтожены огнем крейсеров, но свою задачу они выполнили. Причем вторая торпеда, попавшая в "Гуд Хоуп", вызвала на нем детонацию боезапаса. Страшный грохот прокатился над морем и в небо взлетел огненный протуберанец, после чего крейсер быстро ушел кормой под воду. Получивший одну торпеду "Дрейк" яростно огрызался огнем, но миноносцы уже прекратили атаку и ушли. То ли израсходовали все торпеды, то ли решили больше не связываться с таким противником. К конвою полным ходом мчались ушедшие вперед "Графтон" и "Кресчент", светя прожекторами. Транспорты бросились врассыпную, чудом избежав столкновения друг с другом. Именно поэтому находившиеся в правой колонне "Баканте", "Сатлидж" и "Евралис" не смогли принять участия в отражении атаки, транспортные суда полностью закрыли им сектор обстрела. Между тем "Левиафан", хоть и получивший заметный крен, восстановил управление и попытался вернуться на прежний курс. Сзади приближался "Дрейк", идущий с сильным креном и продолжающий поиск врага прожекторами. Неожиданно лучи выхватили из темноты один из миноносцев. По всей видимости, он был поврежден, так как еле двигался. Коммодор Нортон, до которого только сейчас дошло, что случилось, вышел из себя.

— Огонь!!!

Всплески от падений снарядов частоколом выросли рядом с миноносцем, а один все же угодил в борт. Шестидюймовый снаряд поставил точку в его судьбе, но еще до того, как попасть в лучи прожекторов, миноносец все же успел выпустить торпеду в своего "хромого" противника. Ибо вскоре возле борта "Дрейка" взлетел в небо еще один водяной столб, хорошо видимый в свете прожекторов. Крейсер, уже имеющий сильный крен, накренился еще больше и вскоре опрокинулся вверх килем. Орудия "Левиафана" продолжали бить в темноту, но все понимали, что это бессмысленно. Коммодор смотрел на днище перевернувшегося "Дрейка", освещенное прожекторами подходивших "Графтона" и "Кресчента" и медленно уходящее под воду. Произошедшее не укладывалось в сознании. Кто-то посмел поднять руку на Ройял Нэви… Коммодор был готов отдать приказ смести с поверхности моря врага, осмелившегося это сделать, не смотря на его флаг. Но врага не было…

— Вот и все, господа. "Просвещенные мореплаватели" получили по морде от своих японских друзей, которых они даже за людей не считают. И это вызовет такой скандал в английском парламенте, что может ухудшить отношения между Англией и Японией. Хотя, в данной ситуации, я в это не особо верю. Уж очень они н у ж н ы друг другу…

"Косатка" уже всплыла на перископную глубину и уходила малым ходом от этого места. Михаил осмотрел в перископ то, что творилось на поверхности, а все, находящиеся в рубке, молча смотрели на Михаила и боялись задать вопрос, который крутился на языке. Наконец, первым не выдержал старший офицер.

— Михаил Рудольфович… А к а к там все получилось?

— Очень хорошо получилось, Василий Иванович! Японские миноносцы сблизились с английским конвоем. Английские крейсера шли без огней, и японцы приняли их за русские. Силуэты ночью довольно схожи с "Россией" и "Громобоем", у всех по четыре трубы. Миноносцы атаковали крейсер, идущий головным, после этого англичане открыли огонь. К сожалению, нам сразу пришлось нырнуть поглубже, и посмотреть спектакль полностью не удалось. Но мы четко слышали после этого взрывы мин. Причем, судя по всему, на одном из крейсеров детонировал боезапас. Сейчас видно, что из трех крейсеров, идущих в охране конвоя, остался один, и тот уползает с заметным креном. Похоже, это тот, что шел головным. Два бронепалубника, шедшие впереди, вернулись и пытаются подобрать людей из воды. Вот так, господа. Это не их война. И мы их сюда не звали.

— А если японцы скажут, что это не они стреляли первыми? И это не их мина попала в головной крейсер?

— А кто же им поверит после всего, что случилось? Два крейсера они угробили самостоятельно, без нашей помощи. Ну, а тот, что самый первый мину получил… А вдруг его японцы за наш крейсер приняли и пальнули? Или, он на дрейфующей мине подорвался? Мало ли, что в море случается… Если только вы, господа, будете хранить обет молчания. И в интересах России вам лучше не распространяться об этом. Василий Иванович, эту мину спишете позже, когда будет атака какого-нибудь японского корабля. Будем считать, что мы ей промахнулись. В вахтенном журнале, естественно, никаких записей об этом печальном инциденте быть не должно. Н а с здесь н е б ы л о.

— А сейчас что, Михаил Рудольфович?

— А сейчас будем делать то, что и собирались. Ведь зачем мы сюда пришли? Выставить мины на подходах к Нагасаки. Англичане сейчас вперед уйдут, мы их под водой не догоним. И когда они все войдут в порт, активность японцев на подходах резко снизится. Вот мы наши гостинцы и выставим. А когда на них крупная "дичь" подорвется, японцы вытралят остальные и поймут, что это "Косатка" здесь побывала. Но обвинить ее в уничтожении английских крейсеров никто не сможет. Мина, она ведь дура. Не разбирает, кто англичанин, а кто японец…

Когда шумы винтов японских миноносцев стихли, "Косатка" снова всплыла. Вокруг раскинулось притихшее Желтое море, далеко впереди мелькали огни прожекторов и в небо летели искры. Английские пароходы, поломав строй и наплевав на все, полным ходом наперегонки удирали в сторону Нагасаки, выжимая из котлов и машин невозможное. Поврежденный крейсер сильно отстал и, похоже, начал терять ход. Рядом с ним крутились два крейсера поменьше. Очевидно, те два бронепалубника, что шли впереди. Иногда то с одного, то с другого корабля гремели выстрелы. Михаил злорадно усмехнулся. Пусть стреляют. Может, еще кого из японцев подстрелят… То, что он задумал, удалось блестяще. Как удачно подвернулись японские миноносцы! И причем один из них оказался рядом с головным английским крейсером! Одна торпеда с близкого расстояния, и такой тарарам! Англичане п о в е р и л и, что атакованы миноносцами и открыли ответный огонь. Не разбираясь, лишь бы наказать того, кто посмел поднять руку на Ройял Нэви! Как предсказуемы эти "просвещенные мореплаватели". Но и японцы молодцы, не остались в долгу. Если по тебе стреляют, да еще и возле твоих берегов, то надо уничтожить агрессора, кто бы он ни был. И вместо одиночного подрыва английского крейсера на "дрейфующей мине", на что Михаил изначально рассчитывал, получился такой "марлезонский балет"!!! Два крейсера уничтожены, а один имеет все шансы не дотянуть до порта. Утром, конечно, разберутся. Громкий скандал гарантирован, но Михаил был реалистом и понимал, что это вряд ли что изменит принципиально. Горлопаны пошумят, найдут крайних с обеих сторон, выплатят компенсации семьям погибших, на том дело и закончится. Япония н у ж н а Англии. И ради этого она постарается замять инцидент, признав его досадной трагической случайностью, в которой не было злого умысла с обеих сторон. А была именно трагическая случайность, которая вкупе с преступной халатностью конкретных лиц привела к таким трагическим последствиям. Поэтому, надо не пытаться выяснять, кто больше виноват, а в первую очередь разработать меры по недопущению подобного впредь. А горлопаны в парламенте пусть шумят, сколько угодно, отчитываясь перед избирателями. Бизнесмены же будут делать дело. Пока речь шла о займах Японии, это одно. Но теперь, когда в деле фигурирует Формоза… Иными словами, ссориться с Японией для Англии сейчас н е в ы г о д н о. Поэтому посмотрим, как лягут карты дальше…

Английский конвой уже скрылся, и впереди ковылял только поврежденный крейсер, охраняемый двумя своими меньшими собратьями, кружившими вокруг. Ход у него очень упал, и если бы это произошло далеко от берега, то он мог бы и не дотянуть до порта. Как не смог дотянуть "Адзума". Но тут его, в крайнем случае, дотащат на буксире, Нагасаки уже недалеко. Правда, ни одного японского миноносца поблизости нет. Очевидно, стараются не попадаться на глаза англичанам. Знают, что те сейчас злые и особо разбираться не будут. Поэтому, можно следовать тихонечко на большом удалении следом за этим "подранком". Нет никаких сомнений, что японцы уже поняли, что случилось и стараются не накалять обстановку. Утром разберутся, кто есть кто. А пока здесь будет тихо. Что, в общем-то, только на руку "Косатке".

Без всяких помех "Косатка" дошла почти до самого входа в пролив, ведущий в бухту Нагасаки, и погрузилась. Поврежденный крейсер вошел в пролив и к нему тут же подскочили буксиры. Очевидно, японцам тоже не улыбается перспектива иметь в акватории порта затонувший корабль, и если крейсер начнет тонуть, то его просто оттащат буксирами на мелководье. Но вот, вся процессия скрывается в глубине бухты и снова вокруг тишина. Электродвигатели остановлены, и все звуки за бортом хорошо слышны, ни одного вражеского корабля поблизости нет. Михаил осмотрелся в "ночной" перископ, но не нашел ничего подозрительного. Надо было приступать к выполнению поставленной задачи.

Сложность заключалась в том, что ставить эти экспериментальные мины из носовых аппаратов было практически невозможно. После выхода из аппарата мина сразу отделялась от якоря и всплывала на поверхность, пока не утонет якорь, а лебедка не вытравит требуемую длину минрепа. И если это делать на ходу, то лодка сразу же напорется на собственную мину. Взорваться она, конечно, не взорвется, но вот запутаться в минрепе можно запросто. При постановке на ходу из кормовых аппаратов такой проблемы не было, но кормовых-то всего два. А носовых — четыре. А задерживаться здесь надолго, тратя время на перезарядку, Михаил не хотел. Поэтому, принял необычное решение, удивившее всех остальных. Четыре мины будут выставлены из носовых аппаратов при следовании задним ходом! "Косатка" вошла в пролив строго по оси, контролируя свое положение через перископ. Внутри бухты наблюдалось какое-то движение, но на выходе все было спокойно. Дан задний ход, и четыре мины с небольшими интервалами во времени выскальзывают из носовых аппаратов. На какое-то время они задерживаются на поверхности, пока не будет вытравлен минреп, а потом одна за другой исчезают с поверхности воды. Вскоре они придут в боевое положение, и будут ждать свою добычу. Глубина установки выбрана так, что мелочь вроде небольшого японского грузового пароходика, или миноносца, на них не подорвется. А вот английский крейсер, или крупный пароход в грузу — запросто. Что, в общем-то, и нужно. Закончив постановку мин, "Косатка" развернулась и направилась в открытое море. За все время ее так и не обнаружили. Теперь предстоит заниматься охотой на японские суда в течение строго определенного времени. А потом она опять исчезнет. Чтобы возникнуть там и тогда, где ее никто не ждет…

Ночь прошла спокойно. "Косатка" не стала удаляться далеко от берега, оставшись в районе острова Иосима. До самого утра так больше никто и не попался, если не считать снова появившиеся японские миноносцы, шастающие во всех направлениях. Но тратить торпеды на такие верткие и быстрые, но малоценные цели, не хотелось. Ближе к рассвету лодка погрузилась и снова отправилась к Нагасаки. Надо было выяснить, имела ли успех минная постановка. По времени мины уже должны прийти в боевое положение. И вот, когда "Косатка" уже обогнула остров Иосима и приближалась к Нагасаки, все услышали два глухих далеких взрыва, прозвучавших с интервалом в несколько секунд. Все, кто был в центральном посту, переглянулись. Михаил улыбнулся.

— Никак, наши гостинцы сработали. Сейчас поближе подойдем, посмотрим, на кого бог послал.

— А еще мины выставлять здесь будем, Михаил Рудольфович?

— Пока нет. Японцы тут сейчас все вдоль и поперек протралят. Прогуляемся лучше к Сасебо. А потом можно и в Тихий океан наведаться, к восточному побережью Японии, где уж нас точно никто не ждет. После уничтожения "Ниссин" и "Кассуга" мы там больше не появлялись. Вот и можно будет нанести визит в те края. Все равно, нам где-то хулиганить надо. А там опять сюда вернемся, и глядишь, еще какой англичанин на мине подорвется. Во всяком случае, мы так будем утверждать…

Когда "Косатка" всплыла под перископ, стало ясно, что ее ночные труды не пропали даром. До входа в пролив оставалось около мили. Все пространство возле входа было заполнено катерами, буксирами, присутствовали также три миноносца. А на мели, возле самого берега, лежал с небольшим креном четырехтрубный крейсер. Михаил узнал его сразу — английский броненосный крейсер типа "Кресси". Увеличив изображение в перископе, удалось разглядеть британский военно-морской флаг и название на борту — "Евралис". Нет никаких сомнений, что он подорвался на двух минах из четырех и после этого выбросился на берег. Очевидно, поступление воды было таким сильным, что командир решил не рисковать. А может, у корабля просто заклинило руль, и он вылетел на мелководье сам, не успев остановить машины. Это уже неважно. Важно то, что англичанам четко и ясно дали понять — здесь идет в о й н а. И здесь у б и в а ю т. Поэтому, былой наглости в их действиях уже не будет. Конечно тем, кто принимает решения в Лондоне, наплевать на тех, кто вынужден здесь ходить по минам. Но вот те, кто по ним ходит, теперь десять раз подумают, а стоит ли с таким рвением нести "бремя белого человека". И очень может быть, что начнут подходить к этому делу формально. Лондон далеко. А мины — вот они. Поэтому, вполне можно придумать что-то такое, чтобы и дело вроде бы как делать, не раздражая начальство, но и свою шкуру поберечь. Черт с ними, с этими японцами…

— Отлично, господа… Первая часть премьеры "марлезонского балета" прошла успешно. Сначала англичане сцепились с японцами, а потом подорвались на наших минах. Из четырех мин сработали две. И сработали очень удачно. Оставшиеся две японцы вытралят и поймут, что головной боли у них добавилось. Посмотрите, что там сейчас творится.

Когда все офицеры посмотрели в перископ, Михаил подвел итог.

— Все, больше нам тут пока делать нечего. Сейчас и у японцев, и у англичан начнутся поиски крайних, а наше участие в этом не требуется. Поэтому, сходим опять к Сасебо. В саму бухту соваться не будем, но минную банку в проливе выставим. Может, какая "собачка" и подорвется. А потом, есть у меня еще одна задумка. Но пока об этом говорить рано. Посмотрим, как возле Сасебо японцы себя поведут…

Не став больше приближаться к скоплению японских судов, "Косатка" погрузилась на двадцать пять метров, гарантирующие безопасность от столкновения с патрулирующими район миноносцами, и развернулась на выход в открытое море. Еще одна тайная операция с ее помощью прошла успешно. Ее никто не видел и только по конструкции двух вытраленных мин можно будет сделать предположение, что они выставлены "Косаткой". Но когда это произошло, останется неизвестным. Так же как и то, где она находится в данный момент, и какую очередную неприятность собирается преподнести.

А на мостике "Евралиса", в данный момент, бушевал ураган в лице коммодора Нортона. Все, кто мог удалиться на безопасное расстояние, сделали это, дабы не попасть под горячую руку. Коммодор был страшен в своем гневе. Доставалось всем. И проклятым японским макакам, напавшим на корабли Ройял Нэви, из которых два погибли, а один еле дотянул до порта. И проклятым русским варварам, которые из-за врожденного азиатского коварства не могут воевать по-честному, а норовят использовать на войне любые грязные приемы вроде подводных лодок, недостойные честного воина. И своим собственным чиновникам из Форин Офиса и адмиралам из Адмиралтейства, которые ни черта не понимают, что здесь творится, а пытаются поучать всех. И конструкторам английских верфей, которые сделали эти корыта, назвав их почему-то броненосными крейсерами, но которые стремительно тонут после попадания всего лишь двух торпед, а его "Левиафан" едва дотянул до порта после попадания одной. Где его сразу пришлось отводить на мелководье во избежание затопления, так как механики не дали никакой гарантии, что им удастся справиться с поступлением воды. А когда он собрался выйти утром на поиски выживших в этой ужасной катастрофе, перенеся свой флаг на "Евралис", эти проклятые макаки устроили новую провокацию — подорвали "Евралис" прямо на выходе из бухты! О чем думают в Лондоне?! Как можно помогать этим обезьянам, если они сами отталкивают руку помощи?! Зачем?! Какой разумный человек так поступит?! Чего они хотят этим добиться?! Из шести вверенных ему броненосных крейсеров Ройял Нэви два лежат на дне моря, один на берегу, куда пришлось его выбросить, так как он начал тонуть после двух взрывов мин, а один еле держится на воде и неизвестно, когда удастся вернуть его в строй. И кто объяснит Англии, ради чего погибли более полутора тысяч ее моряков?! Без войны, из-за каких-то макак?! "Графтон" и "Кресчент" подобрали ночью из воды только тридцать восемь человек из экипажа "Дрейка". С "Гуд Хоупа", на котором взорвались погреба, не нашли никого. Еще шестерых с "Дрейка" подобрали макаки, когда их миноносцы вернулись, чтобы подобрать своих. Что удивительно само по себе. Более ожидаемым было бы, если бы они постарались не оставить свидетелей. Но, как бы то ни было, спасибо им и на этом. Видно, даже среди них иногда встречаются порядочные моряки, которые не пройдут мимо терпящих бедствие. Но остальные?! И сейчас, когда еще можно кого-то спасти, "Евралис" лежит на камнях с распоротым днищем, а оставшиеся четыре крейсера не могут выйти из бухты, так как резонно опасаются стать следующими! Какую очередную азиатскую хитрость задумали макаки, будь они трижды прокляты?! ЗАЧЕМ ИМ ЭТО НАДО?!

— Ну, Михель, не ожидал! И как тебе такое в голову пришло?!

— А оно мне уже давно пришло, Васька. Потому, что я прекрасно знаю породу англичан и с большой долей вероятности могу прогнозировать их поведение в различных ситуациях. Не ошибся и на этот раз.

— Ох, герр фрегаттен-капитан, здорово они видно тебе насолили, когда ты в немецком флоте служил…

— Нет, Васька, гораздо раньше. Когда еще они формально были нашими союзниками в войне против немцев до семнадцатого года. С такими союзниками и врагов не надо. Ведь мы, фактически, воевали за их интересы. И когда на западном фронте становилось жарко, оттуда сразу неслись вопли о помощи. И положение спасали тысячи жизней русских солдат, которые были пушечным мясом для господ британцев и французов. Но когда помощь потребовалась нам, нашлось множество причин, по которым она оказывалась сначала формально, а потом прекратилась вовсе. И ты знаешь, что заявили в английском парламенте, когда государь в семнадцатом году отрекся от престола? "Наши цели в этой войне достигнуты"! Вот так-то, Василий. Мы для них — варвары, недостойные называться цивилизованными людьми. И когда они высадились в Архангельске уже после большевистского переворота, то своим солдатам и матросам говорили, что это их новая колония под названием Северная Россия. Когда я воевал в составе Добровольческой армии, какая-никакая помощь от них приходила. Но когда начались бои за Крым и красные прорвали нашу оборону на Перекопе, то эти союзнички ничем не помогли нам. Хотя и могли. Поэтому, Василий, я очень хорошо знаю их подлую натуру. И сейчас костьми лягу, но не допущу повторения того, что было. Чтобы не было больше ни красных, ни белых. А был единый русский народ. И чтобы он никогда не познал ужасов гражданской войны. А если Англии и Франции так уж мешает Германия, так пусть и воюют с ней сами. Но без нашей помощи. Посмотрим, что у них получится.

— Но кто же тебя послушает, Михель? Да, ты много добился, но ведь и высокопоставленных врагов немало нажил.

— Знаю. Поэтому, отдаю себе отчет, какая сложная задача у меня впереди. Разбить Японию — это еще далеко не все. Надо любыми путями убедить императора изменить приоритеты во внешней и внутренней политике. Нечего слепо следовать в кильватер Англии и делать все с оглядкой на нее. Только то, что соответствует ее интересам. Такой курс уже привел однажды Россию к катастрофе…

Трое "посвященных" сидели в командирской каюте, куда Михаил вызвал старшего офицера и старшего механика, чтобы обсудить без посторонних предстоящий рейд к восточным берегам Японии. Надо было решить ряд важных технических вопросов. Но постепенно разговор сместился к обсуждению последних событий, и тут Михаила, как говорится, понесло. Все, что накопилось за долгие годы, выплеснулось наружу. Старший офицер и старший механик помалкивали, давая командиру возможность выговориться. Сбросить то, что тяжелым камнем лежало на сердце много лет. И теперь слушая человека, опаленного огнем трех самых страшных войн, которые когда-либо происходили на планете, они понимали, что близок решающий момент. Англия фактически вмешалась в войну на стороне Японии. Внутренние враги государства подняли головы и действуют в интересах врагов России. В какую сторону качнется маятник Истории? Из многих вариантов История выбирает один. Причем не всегда — самый лучший. Но сейчас у России все же появился шанс. Шанс избежать того, что однажды раскололо страну на две части — красную и белую…

А "Косатка", никем так и не обнаруженная, тихо скользила в глубине, уходя все дальше и дальше от чужих берегов. Вскоре она всплывет и отправится на север, к главной базе японского флота. А затем снова исчезнет, оставив противника в догадках, где же ее ждать в следующий раз. Пришелица из другого времени уже изменила Историю самым решительным образом, и теперь от ее действий, по сути, мало что зависит. Россия, наконец-то, изменила курс, который вел к опасности. Но успокаиваться рано. Жизнь может преподнести такие неожиданные коллизии, что надо быть готовым ко всему. И как знать, быть может "Косатка", этот маленький винтик в громадной и сложной машине войны, окажется тем решающим фактором, который сыграет ключевую роль в ответственный момент при решении вопроса "или — или". Но этот момент еще не пришел. И пока она темным призраком скользит под поверхностью моря, оставаясь невидимой и неслышимой. Грозный морской демон снова напомнил своим врагам и их пособникам о том, кто здесь является истинным хозяином. И снова бесследно исчез в морских глубинах.

Часть 5

Глава 1. Особенности в тактике применения подводных лодок, или не все коту масленица

День клонился к вечеру. "Косатка" шла малым ходом в надводном положении в сторону берега в полном одиночестве, что было довольно странным для этих мест. Впрочем, с наступлением темноты активность японцев может возрасти. Михаил оглядывал горизонт в бинокль, но вокруг никого не было. Нейтралы так далеко не забирались, а японцы если и рисковали пересекать Корейский пролив, то только в ночное время и без огней. На мостике снова было многолюдно, кроме вахты и командира присутствовали все четверо офицеров — "учеников". Тьедер и Ризнич уже более — менее освоились на лодке и сейчас тоже осматривали горизонт в надежде обнаружить хоть какую-нибудь цель. Но вокруг было только море и небо. И далекая полоска берега на горизонте. Вскоре стемнеет, и ночь, верная союзница подводной лодки, скроет ее от посторонних глаз.

— Михаил Рудольфович, но куда же все японцы подевались? За целый день — никого. Даже ни одной японской джонки не встретили.

— Так это же хорошо, что не встретили. Джонки — не наша добыча. Но сообщить о встрече с нами могут запросто. Не топить же их всех подряд. Не следует разрушать тот образ воина, не воюющего с безоружными, какой мы с таким трудом создали и успешно этим пользуемся. Ведь команды японских транспортов продолжают соблюдать наш негласный уговор. Мы их не трогаем, а они покидают судно при встрече с нами без напоминания. Джонки сейчас далеко в море не выходят, опасаются. Транспорты в светлое время суток идти через пролив тоже не рискуют. Но ночью вполне могут попытаться. Попадется кто — хорошо. Не попадется — прогуляемся к Сасебо, выставим мины и пойдем дальше. В Японском море мы уже давно не были. Вот и наведем там порядок. Не все же Владивостокскому отряду там корсарствовать. Может быть, и мы чем поживимся…

На мостике шел неспешный разговор, как вдруг издалека донеслись звуки орудийной канонады, а на горизонте появился дым.

— Дым слева на траверзе!

Все глянули в указанную сторону. Действительно, над горизонтом появился дым. Кто-то шел через Корейский пролив со стороны Японского моря. Не было никаких сомнений, что в проливе шел бой.

— Ну, вот и дождались. Обе машины полный вперед, курс на дым. Посмотрим, что там такое. Никак, Владивостокский отряд появился. Больше там японцам воевать не с кем…

Дав полный ход дизелями, "Косатка" устремилась навстречу обнаруженной цели. Но вскоре пришлось погрузиться. Оказалось, что это полным ходом удирают три японских бронепалубных крейсера, а за ними гонится весь Владивостокский отряд в полном составе — "Россия", "Громобой", "Рюрик" и "Богатырь". Правда, "Рюрик" заметно отстал, но "Россия" и "Громобой" выжимали из машин все, что можно, стараясь как можно дольше удержать японцев под огнем. Более быстроходный "Богатырь" вполне мог бы настичь удирающих "собачек", но очевидно контр-адмирал Иессен, командующий Владивостокским отрядом, не хотел рисковать и бросать в бой один бронепалубный крейсер против трех. Поэтому "Богатырь" не отрывался от своих более мощных броненосных собратьев и втроем они вели огонь по пытающимся уйти японцам. Было ясно, что у двух крейсеров шансы уйти есть, а вот третий, рядом с которым вздымались фонтаны воды от падений снарядов, заметно отстал и рыскал, поэтому расстояние между ним и настигающими русскими крейсерами неуклонно сокращалось. Михаил внимательно рассмотрел в перископ обнаруженные цели.

— Отлично, господа. Как я и предполагал, Владивостокский отряд нанес визит в Корейский пролив для наведения здесь порядка. И сразу же повстречал японцев. Три самых быстроходных "собачки", какие у них остались. Головным удирает новый "Цусима", систер-шип убиенной нами "Нийтаки". За ним "Акаси". А вот сзади, похоже, "Акицусима". Кормовая труба и грот-мачта на нем сбиты, да видно и с рулем что-то не в порядке, так как сильно рыскает то вправо, то влево. Похоже, ему не уйти.

— А остальные, Михаил Рудольфович?! Ведь скоро стемнеет, уйдут!!!

— Один уйдет. А второго попробуем достать. Василий Иванович, Вам предстоит серьезный экзамен. Цель быстроходная, более двадцати узлов. Правда, курс и скорость постоянные, эскорта нет. Количество мин в залпе не ограничиваю, выпускайте хоть все четыре. Перед Вами "Цусима" — новейший бронепалубный крейсер противника, построенный в этом году. До сих пор мы его еще не встречали. Он Ваш. Действуйте, как учили.

И Михаил отошел в сторону, уступая место старшему офицеру. Старший офицер молча занял место у перископа. Наступал момент, который решит, сможет ли он стать командиром подводной лодки. Все присутствующие это понимали, и не лезли с вопросами.

"Косатка" осторожно маневрирует, чтобы занять позицию перпендикулярно курсу стремительно приближающегося крейсера "Цусима". Он уже чувствует себя в безопасности и, используя свое преимущество в скорости, пытается скрыться. Тем более, противник уже махнул рукой на него и следующий за ним по пятам крейсер "Акаси", сосредоточив огонь на отставшей "Акицусиме", в которую участились попадания из-за сократившейся дистанции. Новейший крейсер японского флота "Цусима" мчится, рассекая своим форштевнем волны, и за ним тянется густой шлейф дыма. Кочегары сейчас выжимают из котлов невозможное, подняв давление до предела. Но его команда тоже еще не знает, что такое противолодочный зигзаг. Крейсер идет, не меняя курса, стараясь побыстрее оторваться от более сильного противника.

"Косатка" очень медленно движется на перископной глубине. Перископ на короткое время показывается из воды. Данные уже введены в механический вычислитель торпедной стрельбы, и две торпеды в носовых аппаратах ждут той секунды, которая отправит их вперед, к цели. Если "Цусима" не изменит курса, то он должен пройти всего в двух кабельтовых перед носом "Косатки". Если сейчас он отвернет в сторону, то атака сорвется. Быстроходный крейсер быстро выйдет из зоны поражения. Следом за ним усиленно дымит "Акаси", тоже пытаясь выжать из котлов и машин невозможное. А далеко позади гремят выстрелы. "Акицусима" пытается уйти, но еще один залп русских крейсеров накрывает его. Возле бортов вздымаются столбы воды, а корма неожиданно скрывается в черном облаке взрыва, пронизанного огненными сполохами. Очевидно, один из русских снарядов вызвал детонацию боезапаса. "Акицусима" начинает быстро терять ход. "Цусима" и "Акаси" продолжают уходить. Они ничем не смогут помочь своему собрату. Ибо, если вернутся, то погибнут тоже, попав под огонь четырех крейсеров, три из которых — броненосные, значительно превосходящие их в огневой мощи и броневой защите. Это будет обычным самоубийством. Таковы жестокие законы войны…

Таранный форштевень "Цусимы", окутанный пеной, все ближе и ближе. Цель, освещенная лучами заходящего солнца, хорошо видна в перископе. И вот настает момент, когда она приходит в точку залпа. Две торпеды с небольшим интервалом выходят из аппаратов и устремляются на перехват цели. Пуск произведен с таким расчетом, чтобы перекрыть возможные погрешности в прицеливании. Больше от "Косатки" ничего не зависит, и ей остается только ждать, пока две стальные сигары пронизывают толщу воды, в надежде на то, что в конце их короткого пути они ударят в борт вражеского корабля.

Два секундомера, один из настоящего, а второй из будущего, отсчитывают время хода торпед. Командир и старший офицер смотрят каждый на свой. В рубке стоит тишина. "Косатка" уже нырнула на двадцать пять метров, чтобы избежать обстрела и возможной попытки тарана идущего следом "Акаси". Но наверху тихо. Похоже, японцы то ли не заметили пуск торпед, то ли вышла заминка у комендоров. Михаил внимательно следит за стрелкой своего "иновременного" секундомера, верного помощника с U-177. Первая торпеда — время вышло. Промах. Вторая торпеда… Взрыв!!!

— Ура!!! — снова гремит во всех отсеках. Рубка — не исключение. Михаил улыбается.

— Поздравляю, Василий Иванович! По таким быстроходным целям лучше стрелять тремя минами в залпе, чтобы перекрыть возможные погрешности в расчетах. Тогда одна наверняка попадет. Что мы сейчас и сделали, дав залп т р е м я минами. Одна попала, для бронепалубного крейсера этого достаточно. Даже если он и не утонет, то лишится хода и наши крейсера догонят и добьют его очень быстро. А мы боезапас сэкономим. Сейчас, как пройдет "Акаси", всплывем под перископ. Посмотрите на результат трудов своих.

— Так может и "Акаси" достанем, Михаил Рудольфович?! Ведь уйдет!!!

Все офицеры поддались эйфории, и Михаил заметил, что так можно наломать дров, охладив пыл всех присутствующих.

— Не получится, господа. "Акаси" идет следом на небольшом расстоянии, и я думаю, там прекрасно поняли, что случилось с "Цусимой". Поэтому, сейчас он либо шарахнулся в сторону, чтобы выйти из зоны поражения, либо взял курс прямо на нас, чтобы попытаться таранить. А стрелять нашими минами под очень острым углом встречи с целью бессмысленно. Они просто скользнут по борту и не взорвутся. Необходим неконтактный взрыватель, над созданием которого сейчас и трудятся Степанов с Налетовым. К нашему возвращению в Артур, кто знает, может что-то и придумают. А пока будем обходиться тем, что есть.

Вскоре правота слов Михаила подтвердилась — наверху прошумели винты крупного корабля, идущего с большой скоростью. Значит, "Акаси" пренебрег опасностью возможной повторной атаки со стороны "Косатки" и предпринял попытку тарана. Хоть точное местоположение лодки он знать и не мог, но очевидно рассчитывал, что она останется на перископной глубине для того, чтобы проконтролировать попадание торпеды. Но задерживаться ему здесь нельзя, если не хочет стать мишенью для восьмидюймовок "России" и "Громобоя". Поэтому, вскоре шум винтов крейсера удалился. Убедившись, что поблизости никого нет, Михаил дал команду всплыть под перископ.

На поверхности открылась впечатляющая картина. "Цусима" еще двигался по инерции, но имел уже сильный крен, и было ясно, что крейсер тонет. С него спешно спускали шлюпки. "Акаси" уходил полным ходом от места атаки, оставляя за собой густой шлейф дыма. К "Цусиме" спешил "Богатырь", но огня не открывал. А с другой стороны "Россия" и "Громобой" добивали "Акицусиму", который уже потерял ход, но продолжал огрызаться из уцелевших орудий. К месту боя спешил сильно отставший "Рюрик". Когда все офицеры посмотрели в перископ, Михаил подвел итог.

— Отлично, господа! Сейчас тот редкий случай, когда подводная лодка смогла действовать совместно с надводными кораблями. Наши крейсера сыграли роль загонщиков, и японцы удирали, не думая о возможной атаке из-под воды. Скорее всего, и пуск мин проглядели. Поэтому, сейчас отойдем в сторонку и всплывем. Но не раньше, чем "Цусима" и "Акицусима" утонут. А то, неровен час, какой-нибудь упертый самурай захочет напоследок в нас снаряд всадить. Да и у кого-нибудь из наших комендоров могут нервы не выдержать…

Продолжая уходить в сторону на перископной глубине, Михаил временами осматривал поверхность моря, по привычке поднимая перископ на короткое время. Надо было спешить, солнце уже клонилось к горизонту. А подходить ночью к своим крейсерам чревато, могут и пальнуть, не разобравшись. Но вскоре ситуация разрешилась сама собой. "Цусима" лег на борт и перевернулся вверх килем. "Богатырь" лежал рядом в дрейфе и подбирал из воды японцев. Сильно поврежденный "Акицусима" уходил кормой под воду, прекратив огонь. Рядом с ним остались "Громобой" и подоспевший "Рюрик", а "Россия" медленно направилась в сторону "Богатыря". Причем, в перископ было хорошо видно, как с мостика "России" с обоих бортов непрерывно подается ратьером сигнал вызова, перемежающийся словами, передаваемыми азбукой Морзе: КОСАТКА ПРОШУ ВСПЛЫТЬ.

Забурлило море, и на поверхности показалось неизвестное морское чудовище. Во всяком случае, у тех, кто наблюдал эту картину, не могло возникнуть других ассоциаций. Все, кто находился на мостике и на палубе "России", не могли оторвать взгляда от удивительного зрелища. Серое пятнисто полосатое чудище вынырнуло на поверхность моря и мерно покачивалось на ней. Но вот, на маленькой надстройке показались люди, а на небольшом съемном флагштоке взвился Андреевский флаг. В тот же момент палуба крейсера огласилась громовым "Ура!!!". В отличие от моряков из Порт-Артура, экипажи Владивостокского отряда еще ни разу не видели "Косатку", что говорится, живьем. Видели только ее работу в Уссурийском заливе.

На мостике "Косатки" тоже было оживленно. Помимо вахтенных и командира наверх поднялись также и офицеры-стажеры. И теперь во все глаза смотрели на приближающийся крейсер. Замигал переносной прожектор, "Косатка" просила разрешения подойти к борту, которое тут же было дано. Дав ход дизелями, субмарина описала дугу и подошла почти вплотную к борту крейсера, благо, погода позволяла.

Еще издали Михаил увидел среди офицеров на мостике "России" контр-адмирала Иессена, командующего Владивостокским отрядом. Человека незаурядного, и если бы он остался в Порт-Артуре в прошлой истории, приняв командование эскадрой после гибели Макарова, то, как знать. Возможно, война на море пошла бы совсем по-другому. Но теперь он снова занимал эту должность, что и в прошлый раз, и Макаров не пожалел о своем выборе. К тому же, базировавшемуся на "послезнании" Михаила о прошлой войне. Как кто повел себя в т у войну, он помнил очень хорошо…

Но надо делать дело. С соблюдением всех правил субординации командир подводной лодки доложил командующему отрядом о произошедших событиях, и на этом официальная часть была закончена. Иессен, да и все остальные, кто был на мостике и на палубе "России", с огромным интересом рассматривали знаменитую "Косатку", медленно идущую у них под бортом.

— Михаил Рудольфович, вот уж встреча, так встреча! Никак не ожидали вас здесь увидеть! Спасибо вам за помощь, перехватили "Цусиму". А то я уже думал, что уйдут японцы. Но как вы узнали о нас?!

— Случайность, Ваше превосходительство! Просто патрулировали в этом районе и услышали звуки выстрелов, а потом увидели дым. Вот и пошли проверить, в чем дело.

— Невероятно! Так может, давайте и дальше работать вместе? Будем гнать на вас тех, кого сами догнать не можем.

— Увы, Ваше превосходительство. Надводная скорость хода "Косатки" не превышает пятнадцати узлов при максимальных оборотах машин и большом расходе топлива. А подводная — семь, и то чуть больше часа. Потом аккумуляторные батареи полностью разряжаются. Мы свяжем вас по рукам и ногам своим присутствием. То, что нам удалось атаковать "Цусиму" — случайность. Если бы он проходил в стороне от нас, или резко изменил курс, то вряд ли нам удалось бы его перехватить.

— Жаль… Очень жаль… Как вспомню Вашу атаку в Уссурийском заливе! И как Вы догадались, что противник придет к Владивостоку? Японцы с потопленного броненосца, которые добрались по льду до берега, считали это вмешательством демонов в дела людей. Но давайте о деле. В Японском море затишье. Все перевозки японцы прекратили. То немногое, что оставалось, мы разогнали. Так что, там для вас целей нет. А что творится здесь, Вы в курсе?

— Днем тишина, Ваше превосходительство. Но ночью возможно появление крупных конвоев, идущих через пролив. Грузы доставляются английскими судами под охраной английских крейсеров в Нагасаки и Цинампо. После захода солнца наблюдается высокая активность миноносцев. Этой ночью мы выставили минную банку на входе в бухту Нагасаки, а сегодня утром на ней подорвался и выбросился на берег английский броненосный крейсер. Ничего, крупнее "собачек", у японцев не осталось. Но, повторяю, ночью здесь высокая активность миноносцев.

— Спасибо за предупреждение, Михаил Рудольфович. Ночью нас в темноте с японцами не спутаете?

— Не спутаем, Ваше превосходительство. Кораблей с похожими силуэтами в японском флоте нет. Но все равно, мы не будем атаковать ночью, если не сможем со стопроцентной уверенностью идентифицировать цели.

— Понятно. Кстати, Михаил Рудольфович. Возможно, это будет для вас полезным. Мы захватили три японских парохода и изъяли с них карты побережья Японии с последней корректурой. Один комплект можем подарить вам.

— Благодарю, Ваше превосходительство. А есть там карты восточного побережья? В частности — карты Токийского залива?

— Токийского залива?! Михаил Рудольфович, Вы что задумали?! Нанести визит самому микадо?!

— А почему бы и нет? Там нас никто не ждет. И после уничтожения "Ниссин" и "Кассуга" мы там ни разу не показывались. Хоть и говорят, что незваный гость хуже татарина, но это как раз подходящий случай. Оперировать в Корейском проливе мы сейчас все равно толком не можем, так как перевозки идут на английских судах. Не топить же англичан, такого приказа у меня нет. А вот пощипать японские тылы никто нам запретить не может. Вот и нанесем визит микадо. Правда, без предупреждения.

— Ну, Михаил Рудольфович… Правду о Вас пишут, как о Великом Корсаре Михеле Корфе. Это Вам такое прозвище в Германии дали, недавно прочли в газетах. Немцы, кстати, в полном восторге. И уже открыто пишут, что Англии придется распрощаться со своим титулом "владычицы морей". Они прекрасно понимают, кто автор этой дальневосточной авантюры. Бог Вам в помощь, есть у нас новые карты Токийского залива. Но что вы там одни сделаете? Может, подождете, когда мы здесь порядок наведем, а потом вместе туда наведаемся? Там сейчас один "Днепр" крейсерствует, но перехватить всю военную контрабанду он физически не в состоянии.

— Ваше превосходительство, гораздо лучше, если Владивостокский отряд будет оперировать здесь и отвлечет внимание японцев от восточного побережья. И тогда мы сможем неожиданно появиться в Токийском заливе и устроить переполох. Ведь Вы согласны, что несколько пароходов, утопленных в Токийском заливе и обстрел арсенала в Йокосуке вызовут гораздо больший резонанс в мире, чем то же самое, но сделанное в Корейском проливе? И господа британцы с американцами могут усомниться в целесообразности дальнейшей поддержки Японии. А без их помощи японцы долго не протянут.

— Согласен. Хоть это и очень рискованно. Но после вашего рейда на Сасебо, Михаил Рудольфович, уже впору начать верить в мистику. Хорошо, будет Вам Токийский залив…

Решив еще ряд вопросов технического характера, и получив комплект японских карт, "Косатка" отошла от борта "России" и направилась к Сасебо. К этому времени солнце уже скрылось за горизонтом, окрасив небо в багровый цвет. "Богатырь", "Громобой" и "Рюрик" закончили спасение уцелевших японцев и присоединились к флагману. Отныне их пути расходятся. Крейсера уйдут в центральную часть пролива, чтобы не быть атакованными японскими миноносцами ночью в прибрежных водах, а "Косатка" снова наведается к базе вражеского флота, где побывала совсем недавно. Глядя на исчезавшие в сумерках корабли Владивостокского отряда, Михаил подумал, что все складывается не так уж плохо. Крейсерские отряды Иессена и Рейценштейна, оперируя в этом районе, будут здорово действовать на нервы, как японцам, так и англичанам. Пусть даже они никого не утопят, но прикуют к себе повышенное внимание и заставят японцев стянуть к проливу все, что у них осталось. Хотя, можно сказать, что уже ничего не осталось. Несколько бронепалубных крейсеров, канонерки и миноносцы. Остальное — либо несерьезная мелочь, либо древняя рухлядь. На "Идзумо" и "Ивате" японцам рассчитывать больше не придется. Во всяком случае, в этой войне. Поэтому, днем русские крейсера смогут безнаказанно дефилировать вдоль вражеского берега за пределами дальности стрельбы береговой артиллерии и пресекать любые попытки судоходства противника. Однако, ночью сохраняется опасность атаки миноносцев. Если у Артурского отряда есть два "волкодава", специализирующиеся на миноносцах — "Новик" и "Боярин", то вот у владивостокцев таких кораблей нет. А "Богатырь" для этой работы все же малопригоден, и сам представляет лакомую цель для миноносцев. Но, как бы то ни было, веселая жизнь японцам здесь обеспечена. И можно ожидать, что на восточных берегах Японии наступит относительное благодушие. Ведь война будет идти где-то далеко. Где в данный момент собран весь русский флот. Вот и надо будет разъяснить микадо, что, даже находясь за тридевять земель от фронта, он не может чувствовать себя в безопасности. Обстреливать городские кварталы Токио, конечно, не стоит. Хотя, если бы удалось всадить с десяток снарядов в императорский дворец, шуму было бы на весь мир. Но стрелять придется ночью, по плохо различимым целям и вполне можно послать снаряды на жилые кварталы, а вот этого делать нельзя. Поэтому, есть другая хорошая цель — арсенал в Йокосуке. Тем более, он гораздо ближе от входа в Токийский залив. Также выпустить все торпеды из аппаратов по тому, что подвернется. Тут уже не до выборочной стрельбы по наиболее достойным целям. Рейд в Токийский залив будет иметь больше демонстрационное значение, чем стремление нанести противнику максимально возможный урон. Все равно, крупнее вспомогательного крейсера там рассчитывать ни на что не придется. Да и один — два десятка снарядов, выпущенных по арсеналу фактически по площадям, пока японцы не очухаются, тоже особого урона не нанесут. Но вот в политическом плане эту операцию трудно переоценить. Потому, что она покажет всему миру — Россия способна нанести удар в самое логово врага. И он нигде не может чувствовать себя в безопасности. Плюс все судоходство в этом районе будет парализовано на какое-то время. А "Косатка" после этого снова исчезнет, чтобы появиться неожиданно у корейских берегов в назначенном месте и в назначенное время. И доставить командованию флота информацию, которая может изменить дальнейший ход войны. Но пока всего этого еще нет. Ближайшая задача — визит к Сасебо. И это еще, если получится. Как оказалось, эти проблемы волновали не только Михаила, но и других офицеров.

— Михаил Рудольфович, но ведь ночью, при погашенных маяках, идти к Сасебо чревато. Можно и на камни вылететь.

— Можно. Поэтому, близко мы подходить не станем. Если ни один маяк не будет гореть, то к проливу не пойдем. Но японские миноносцы выходят в море каждую ночь, поэтому какое-то время маяки должны работать. Возможно, японцы зажигают их по какому-то сигналу. А возможно, просто в заранее определенный момент и в течение определенного периода времени. Вот это нам и предстоит выяснить. Получится — хорошо. Не получится — значит, не получится. Выставим наши мины в другом месте…

За разговором Михаил не забывал поглядывать по сторонам и анализировать полученную информацию. Вот так удача! Совершенно случайно встретились с Владивостокским отрядом и обменялись ценной информацией, попутно угробив самую новую из японских "собачек". Да заодно и торпеду на нее списали, которая была истрачена несколько раньше и по другой цели. А утром еще и англичанин на минах "Косатки" подорвался. Удачный денек выдался, грех жаловаться… И оказывается, в Германии его нарекли Великим Корсаром… Надо же, неофициальный титул Лотара фон Арнольда достался ему. Значит, там пристально наблюдают за событиями на Дальнем Востоке и тщательно анализируют ситуацию. Нет никаких сомнений, что капитан-цур-зее фон Труппель из Циндао приложил к этому все силы. Но это, в общем-то, и хорошо. С Германией надо налаживать добрососедские отношения и не допустить втягивания России в Антанту. Пусть Англия и Франция сами воюют с Германией, если им так хочется. А без помощи России исход этой войны предугадать нетрудно. И если будет упрочен союз Россия — Германия, то Австро-Венгрия и Турция не рискнут предпринимать какие-либо враждебные действия против России без поддержки Германии. Хотя, в ближайшем окружении кайзера тоже хватает желающих развязать войну на востоке. Но тут уже Вильгельму и Николаю придется договариваться напрямую, чтобы избежать ненужного им обоим вооруженного столкновения. А для этого сначала надо каждому навести порядок в собственном доме. Каким способом — это другой вопрос. Но если и в России и в Германии "партии войны" прекратят существование, то договориться будет гораздо проще. Конечно, на какие-то взаимные уступки и компромиссы пойти придется. Но это все же гораздо лучше, чем гибель в огне войны о б е и х империй. И оба императора не могут этого не понимать. Все же, клиническим идиотом Николай Второй не был. Легко поддающимся чужому влиянию — да. Мягкотелым и нерешительным — да. Подкаблучником — да. Но не идиотом. Тем более, идиотом не был кайзер Вильгельм. И если Николай рискнет открыть Вильгельму правду, то они оба должны приложить титанические усилия, но только бы избежать повторения истории. Во всяком случае, надо на это надеяться. И все больше и явственнее показывает лицо истинный враг России — Англия. И в значительной степени — Северо американские соединенные штаты. И если сейчас Англия не получит как следует по загривку за свою подрывную политику, то будет пакостить и дальше. А вместе с ней и ее заокеанские коллеги. Остальные ведущие европейские страны выжидают, чем же закончится эта дальневосточная бойня. Французы соблюдают нейтралитет. Германия тоже не вмешивается, но внимательно приглядывается к своему восточному соседу. И если Япония будет наголову разбита вместе со своими покровителями — англичанами и американцами, то это еще больше укрепит Вильгельма во мнении, что лучше иметь Россию среди своих друзей, а не врагов.

Между тем, по счислению скоро должны были подойти к острову Куро-Сима. Следовать дальше без определения места опасно. Хоть берега в этих местах и приглубы, навигационных опасностей нет, но дальше, на запад от входа в бухту Сасебо, лежат отмели с небольшими островками. И если маяк на мысе Кого Саки на входе в бухту так и не заработает, то соваться дальше не стоит.

"Косатка" уже прошла остров Куро-Сима, но маяк на мысе Кого Саки не горел. От восточной оконечности острова до входа в пролив, ведущий в бухту Сасебо, шесть миль. Еще пара миль, и придется возвращаться. Без точного определения места приближаться к проливу нельзя, а ставить мины не в самом проливе, а в стороне от него, нет смысла. Нет никакой гарантии, что на них кто-то "набредет", и они могут простоять так долгие месяцы, а то и годы.

Но вот, пройден намеченный рубеж. Машины остановлены и все, находящиеся на мостике, вглядываются в ночную тьму. Впереди ни огонька. До берега около четырех миль, но маяк на входе в бухту так и не заработал. Слышатся огорченные возгласы.

— Эх, зря шли…

— А может, подождем? Кто-нибудь да выползет. До рассвета еще далеко.

— Долго в дрейфе лежать будем — может на камни снести. Ведь ни одного ориентира пока не видно…

— И ни одного миноносца не встретили. Странно…

Михаил слушал и решал, что делать дальше. Уже ясно, что поход к Сасебо не удался. Японцы погасили все маяки, и ходить ночью в этих водах между островами, без возможности определения места, опасно. Ничего не поделаешь, придется уходить ни с чем. Взвесив еще раз все за и против, принял решение.

— Все, господа, уходим. Идти дальше без возможности определения места — огромный риск. Уже ясно, что никто тут ночью не ходит. А ставить мины просто так, вдали от пролива, на них может год никто не подорваться. К тому времени, думаю, уже и война закончится. Скорее всего, японские миноносцы, патрулирующие побережье, выходят засветло, когда все ориентиры видны. И возвращаются с рассветом. Транспорты, которые идут в Сасебо из других японских портов, также могут идти днем очень близко к берегу под прикрытием береговых батарей. В общем, мы добились того, чего хотели. Судоходство противника, имеющее целью доставку грузов на континент, практически полностью прекращено. Артурский и Владивостокский крейсерские отряды будут поддерживать теперь здесь статус-кво. К сожалению, они не смогут помешать англичанам, если те наплюют на потери на минах и будут продолжать снабжать Японию дальше. Но это уже не в нашей компетенции. Наша задача сейчас в другом. Будем продолжать дезорганизовывать судоходство противника. Только теперь — возле восточного побережья Японии. Начнем с Токийского залива.

— А если кто по дороге попадется, Михаил Рудольфович?

— Попадется в Корейском проливе — утопим. Но как только выйдем в Тихий океан и пойдем вдоль восточного побережья, нас никто не должен видеть до того самого момента, когда мы решим устроить тарарам в Токийском заливе. Пусть японцы считают, что "Косатка" по-прежнему находится в Корейском проливе и угрожает их коммуникациям. Может, и англичанам это убавит прыти.

— Эх, а что тут творилось раньше…

— Что поделаешь, господа. Не все коту масленица. Пусть вас успокаивает то, что мы добились своей цели — прекращения судоходства противника и невозможность для него снабжать свою армию морем. А это стоит намного больше, чем утопленный сегодня японский крейсер. Ничего не поделаешь, такова тактика применения подводных лодок. Крейсера и броненосцы для них случайные цели. А основная цель — уничтожение торгового судоходства противника с полным разрывом коммуникаций. И сейчас можно сказать, что нам это удалось. Если бы не англичане. Но это уже другая игра с другими правилами…

Развернувшись, "Косатка" малым ходом направилась обратно. Временами из-за облаков выглядывала луна и освещала водную поверхность с темными берегами, что давало возможность хотя бы грубо контролировать свое место. Но, как бы то ни было, лодка без приключений выбралась в открытое море. Один раз мимо прошмыгнули японские миноносцы, но не заметили "Косатку", а тратить торпеды на такие малоценные и верткие цели Михаил не захотел. И как оказалось, не напрасно. Ближе к утру, на вахте старшего офицера, его разбудил матрос.

— Ваше высокоблагородие, японец!

— Какой японец? Крейсер, транспорт, миноносец?

— На транспорт похож. Но только, странный какой-то.

— Понял, иду…

Когда Михаил поднялся на мостик, то действительно увидел странную картину. Невдалеке лежал в дрейфе грузовой пароход без ходовых огней, но в районе люков грузовых трюмов у него явно что-то горело. Создавалось впечатление, что на судне начался пожар и его всеми силами пытаются погасить, но не очень получается. Старший офицер, увидев Михаила, махнул рукой в сторону обнаруженной цели.

— Вот, Михаил Рудольфович, что-то странное. Как будто пожар в трюме и пламя через люки прорывается. Близко подходить не стали, мало ли что.

— И правильно сделали, Василий Иванович. Понаблюдаем за этим "погорельцем". Не нравится мне он что-то.

Между тем, на мостике уже стояли и все четверо "пассажиров", делясь предположениями.

— Явно японец. Нейтрал бы без огней не шел, да и что ему тут делать? Нагасаки гораздо южнее.

— А что же он тогда ближе к берегу не возьмет? Ведь ясно, что своими силами пожар погасить не могут и скоро придется покидать судно. А так глядишь, до самого берега бы и дошли.

— А вдруг, у него с машиной что-то случилось? Поэтому и не может ход дать.

— А может, с него уже все сбежали давно, а пожар толком никак не разгорится?

— А вы знаете, господа… Мне кажется, что это судно-ловушка…

После неожиданной фразы Кроуна все замерли. Такого еще не предполагал никто. Михаил тоже склонялся к этому, но его заинтересовала нестандартность мышления.

— А почему Вы так решили, Николай Александрович?

— Как Вам сказать, Михаил Рудольфович… Помните, Вы говорили, что уж очень много мелких несуразностей было в тех судах-ловушках, которые встретились вам ранее? Вот и здесь то же самое… Обратите внимание — транспорт идет один, что для японцев сейчас нехарактерно. Все нейтралы идут в этом районе в Нагасаки, что значительно южнее от этого места. Иными словами, нейтралу-одиночке здесь делать нечего. Судя по всему, на этом "купце" пожар в трюме. Но почему команда не тушит его? А если бы она не справилась с пожаром, то пламя было бы уже до неба, а команда попросту сбежала на шлюпках. Тем более, берег недалеко и погода позволяет. И почему рядом нет ни одного японского миноносца? Я н е в е р ю, что они этого не замечают, или замечают, но полностью игнорируют. Ведь мы заметили этого "купца" на большом расстоянии именно благодаря языкам пламени. И японские миноносцы также не могли их не заметить. Но их тут нет. А почему? Не потому ли, что они знают, что это ловушка? И просто ждут, когда мы клюнем на приманку и подойдем ближе? Либо мы, либо крейсера Владивостокского отряда?

— Очень, очень интересно, Николай Александрович. Действительно, если Ваши подозрения верны, то это новое слово в действиях судов-ловушек. Поэтому, предлагаю Вам проверить все на практике. Я ведь обещал, что вы все будете тренироваться в стрельбе минами по реальным целям в боевой обстановке? Вот Вам цель, тренируйтесь. Тем более, ситуация, упрощена до предела. Цель неподвижна, не имеет эскорта и хорошо различима в темноте благодаря открытому пламени. Для тренировки атакуйте из подводного положения, используя перископ. Думаю, после взрыва японские миноносцы быстро окажутся рядом, поэтому погрузимся заранее. Начинаем практические занятия, господа. Николай Александрович, командуйте "Косаткой". А я буду Вас подстраховывать.

Сказанное вызвало неожиданный ажиотаж среди офицеров. Если раньше во время торпедных атак они выступали в роли сторонних зрителей, то теперь им самим предстоит применить на практике то, чему они научились. Даже каперанг Кроун не скрывал волнения, что же говорить о трех лейтенантах, два из которых на лодке без году неделя. Мостик быстро опустел и "Косатка" стала погружаться. Кроун руководил всеми маневрами, а Михаил присматривал, но пока не вмешивался. Все шло в штатном режиме. Ситуация, конечно, была простейшая, как на полигоне в самом начале обучения. Стрельба по неподвижной цели. Но для человека, впервые выводящего в торпедную атаку подводную лодку, это было знаковое событие, и Михаил это прекрасно понимал. Единственно, что он потребовал, это посмотреть в перископ перед выстрелом и оценить ситуацию. "Косатка", тем временем, закончила маневрирование и заняла позицию, развернувшись носом на лежащее в дрейфе судно, до которого было не более четырех кабельтовых. Закончив маневр, Кроун предложил Михаилу глянуть в перископ.

На поверхности ничего не изменилось. Неизвестное судно все также лежало в дрейфе и все также на нем что-то горело. Но ни разгоралось сильнее, ни гасло, что было странным само по себе. Иногда казалось, что на палубе мелькают какие-то тени, но уверенности в этом не было. Позиция была выбрана удачно и угол встречи торпеды с целью близок к прямому.

— Отлично, Николай Александрович. Позиция занята правильно, можете стрелять по нашему "погорельцу". Посмотрим, что японцы задумали.

Толчок, и одна торпеда покидает аппарат. Все офицеры уже обзавелись собственными секундомерами и сейчас внимательно наблюдают за бегом стрелки. "Косатка" же дает ход и старается удержать перископную глубину горизонтальными рулями. Кроун, на всякий случай, убрал перископ и поднимает его только тогда, когда до всех доносится грохот взрыва. Снова "Ура!!!" прокатывается по отсекам. А на поверхности видно, как столб воды взлетает возле борта судна, закрыв языки пламени. Но… Ничего не происходит… Судно как стояло, так и стоит. Только характер пожара несколько изменился. Вроде бы, стал поменьше.

— Поздравляю, Николай Александрович! С первой подводной атакой! Как там Ваш подопечный?

— Что-то не собирается он тонуть, Михаил Рудольфович… Как стоял, так и стоит. Возможно, тоже с пустыми бочками в трюмах? Взгляните.

Михаил посмотрел в перископ и убедился, что Кроун прав. Странный пароход не подавал признаков жизни и оставался неподвижным, только немного осел в воду. Очень похоже, что он был загружен плавучим грузом, который хорошо держал его на воде даже после получения пробоины.

— Очень может быть… Поэтому, подождем, как дальше будут карты ложиться. Нам торопиться особо некуда…

Ждать долго не пришлось. "Косатка" по-прежнему оставалась на перископной глубине, кружа неподалеку от лежавшего в дрейфе "погорельца", как вскоре все услышали быстро приближавшийся звук машин миноносцев. На всякий случай, нырнули поглубже, чтобы избежать случайного тарана. Несколько миноносцев проследовали совсем рядом и направились в сторону неподвижного парохода. Когда "Косатка" снова всплыла под перископ, наверху открылась очень интересная картина. Большая группа японских миноносцев подошла к неизвестному судну, светя прожекторами, причем в лучах прожекторов хорошо были видны люди на палубе парохода. Значит, экипаж его не покинул. "Пожар", тем временем, очень быстро потух.

— Похоже, Вы были правы, Николай Александрович. Это новое изобретение японцев. Честно говоря, не ожидал такого интересного фокуса с пожаром. А ведь наши крейсера могли клюнуть, и попали бы под удар этой своры. Хорошо, что мы оказались здесь раньше.

— А теперь что, Михаил Рудольфович?

— Обязательно надо сообщить нашим о новых фокусах японцев, чтобы они в следующую ночь не попались. А пока понаблюдаем. Может, еще что интересное увидим…

Оставаясь на перископной глубине и не удаляясь очень далеко, Михаил внимательно наблюдал за тем, что творилось на поверхности. По всему было видно, что японцы собираются взять судно-ловушку на буксир, так как один из миноносцев неожиданно подошел к его носу, и было видно какое-то движение на палубе обоих кораблей. Очевидно, японцы заводили буксирный трос.

— Николай Александрович, по миделю стреляли? И взрыв был по миделю?

— Да, по миделю. Как раз возле надстройки.

— Отлично. Значит, кочегарка у него затоплена, и ход он дать не может. Японцы стараются увести своего "погорельца" на буксире. Николай Александрович, у Вас есть прекрасная возможность отправить на дно японский миноносец, который начнет буксировку. Быстрее четырех — пяти узлов хода у него все равно не будет. Постарайтесь поймать его в момент выхода на буксир, когда ход у него будет минимальный, или когда он еще будет лежать в дрейфе, заводя буксирный трос. Миноносец крупный — из истребителей. Глубина хода мины — не более метра, иначе может пройти под килем. А ему за глаза хватит. Действуйте. Только снова перед атакой дайте мне оценить ситуацию…

Воодушевленный первым успехом, Кроун занимает место у перископа. Снова "Косатка" начинает маневрирование, осторожно подкрадываясь к противнику. Видно, с заводкой буксира не все идет гладко, так как миноносец продолжает оставаться в дрейфе рядом с носом судна-ловушки, удерживая свое положение работой машин. Закончив маневрирование, Кроун отходит от перископа и просит Михаила оценить занятую позицию. Вертикальная линия визира лежит на мостике миноносца, по-прежнему остающемся неподвижным. Угол встречи торпеды с целью прямой, дистанция не более двух кабельтовых. Позиция идеальна.

— Отлично, Николай Александрович. Действуйте.

Кроун снова приникает к перископу. За те несколько секунд, что командир "Косатки" оценивал занятую позицию, ничего не изменилось. Миноносец все также неподвижен и не подозревает о нависшей опасности. А может, японцы уверены, что если "Косатка" даже и находится поблизости, то не станет тратить торпеды на такие мелкие цели. Опасное заблуждение…

Толчок, и еще одна торпеда покидает аппарат. Глубина хода небольшая и такой режим движения для торпеды не очень хорош, она может периодически показываться на поверхности. Но сейчас ночь, и вряд ли японцы заметят ее вовремя. Тем более, миноносец неподвижен, и даже если даст ход, то не сможет разогнаться мгновенно, уйдя со своей гибельной позиции. А для того, чтобы преодолеть дистанцию в два кабельтова, торпеде много времени не надо…

Грохот раскалывает ночную тишину, и столб воды взлетает в небо возле борта миноносца, который тут же получает сильный крен и начинает быстро погружаться в воду. Следом гремит второй глухой взрыв и все вокруг окутывается паром. Очевидно, взорвались котлы. Это приводит к невероятной активности японцев. Вспыхивают прожектора, гремят выстрелы, причем хорошо слышно, как среди трескотни малокалиберных пушек миноносцев, ухают орудия среднего калибра, фугасные снаряды которых разрываются при падении в воду в том месте, где японцам мерещится "Косатка". Но всего этого на "Косатке" уже не видят. Сразу же, как был зафиксирован взрыв, перископ убран и лодка скользнула в глубину, став недосягаемой для вражеских снарядов.

В рубке все поздравляли Кроуна с успешной атакой. Каперанг лишь смущенно улыбался и отвечал невпопад. Что ни говори, но если бы кто сказал ему о чем-то подобном хотя бы полгода назад, то он счел бы это буйной фантазией, навеянной романами Жюля Верна. Ко всем присоединился и Михаил.

— С почином, Николай Александрович! Первая уничтоженная цель. Хоть всего лишь и миноносец, но начало положено, продолжайте в том же духе. А до вас, господа, тоже очередь дойдет.

— Михаил Рудольфович, так может, всплывем под перископ, и еще кого-нибудь прихватим?!

— Нет, уже не получится. Там сейчас такой "танец" со стрельбой начался, что нам лучше не показываться. Можем попасть под таранный удар. Да и миноносцы уже на месте не стоят, а "танцуют", попасть по ним практически невозможно. Поэтому, пусть "танцуют" дальше, а мы отойдем в сторонку, всплывем, и свяжемся по радиотелеграфу с нашими крейсерами. Надо обязательно предупредить их об этом. А потом подождем до утра поблизости. Если японцы не уведут за ночь поврежденное судно-ловушку, то наведем на него крейсера и пусть они своими шестидюймовками порвут его на куски. Чтобы впредь неповадно было такими вещами заниматься. Тут им пустые бочки уже ничем не помогут…

Не торопясь, малым ходом, "Косатка" проходит под беснующимися миноносцами на глубине тридцать метров и спокойно направляется в сторону моря. Отбой тревоги, здесь больше нечего делать. Пока офицеры делятся впечатлениями о проведенной атаке, Михаил ушел в каюту, чтобы составить радиограмму. Но в голове, помимо этого, крутились очередные хулиганские мысли. Хоть он и считал это верхом наглости, но раз уж начали так карты ложиться… За этим делом его и застал старший офицер, постучав в каюту.

— Можно? Не помешаю?

— Заходи, Василий, садись. Что-то стряслось?

— Слава богу, нет. Слушай, Михель, я вот что думаю. Нам ведь надо обозначить свое присутствие в Корейском проливе, чтобы японцы считали, будто мы отсюда не уходили. Так?

— Так. И что ты предлагаешь?

— А не прогуляться ли нам еще раз к Нагасаки? Вряд ли японцы ждут от нас такой наглости. Проследить за входящими и выходящими судами, выяснить, не набросали ли там мин. Да и прихватить кого-нибудь. Хотя бы тех же англичан. Ведь ночью вполне можем перепутать. Ночью, как ты правильно сказал, все кошки серы.

— Ох, Васька… Ты такой же неисправимый авантюрист, как и я? Вроде бы, контрабандистом опиума не был и на U-ботах не служил… Но это хорошо. Будет, на кого "Косатку" оставить. Идея, конечно, очень заманчивая. Сам об этом сейчас думаю. Ширина пролива, ведущего в бухту, в самом узком месте чуть менее четырех кабельтовых. Длина — восемь кабельтовых. Поворотов нет, можно следовать одним курсом, если не забираться в северную, узкую часть бухты с малыми глубинами. А глубина на входе от тридцати до сорока пяти метров при отливе…

— Михель, подожди, я что-то не пойму… Ты прямо в бухту лезть собрался?!

— А если даже и так? Технически это вполне осуществимо.

— Ну, Великий Корсар хренов… Хотя, это в твоем духе, удивляться нечему… Но как ты думаешь это сделать?

— Подойти ко входу в бухту ближе к вечеру и начать движение с заходом солнца. Ориентиры на берегу еще будут видны, а перископ на поверхности заметить уже трудно. К тому же, можно ориентироваться по огням стоящих судов, там большая якорная стоянка в центральной части бухты. И есть еще один очень хороший ориентир, который будет работать, не смотря ни на что. Английский крейсер, выбросившийся на берег. Японцы не успеют убрать его за такое короткое время. И какие-то огни на нем все равно будут гореть. Забираемся тихонечко в бухту, глубины там нормальные, порядка сорока метров, доходим до стоящих на рейде судов, выбираем наиболее предпочтительные цели, выпускаем торпеды, разворачиваемся и уходим.

— Как у тебя все просто! Думаешь, японцы не охраняют вход в бухту?

— Охраняют. Да только с теми техническими средствами, что у них есть, обнаружить нас не смогут. До идеи перегораживания узких проходов противолодочными сетями они еще не додумались. Мин в проливе нет, там их ставить негде, да и смысла никакого. Движение судов довольно интенсивное, поэтому, возможно даже удастся пристроиться кому-то в кильватер и идти за ним, как за лоцманом. В темноте перископ никто не увидит. Почему я считаю этот кажущийся авантюрой план возможным, так только потому, что заход в бухту Нагасаки не представляет трудностей в навигационном плане. Вот в Порт-Артур, или в Шанхай, заходить подобным образом я бы даже и не думал.

— Хорошо. А обратно как выбираться?

— Точно так же, как и вошли. Перед атакой точно определить место по береговым огням, в бухте они горят, это точно установлено. Занять такую позицию перед атакой, чтобы потом исключить необходимость лишнего маневрирования. После атаки — полный ход и курс по оси пролива. При скорости хода в семь узлов нам потребуется не более восьми — девяти минут, чтобы развернуться после атаки носом на выход и пройти пролив. Даже если японцы очухаются раньше и сразу сообразят, в чем дело, то все, что они могут сделать, это накрыть пролив огнем береговой артиллерии. Либо, снова послать туда свору миноносцев в надежде нас протаранить. И они снова будут светить прожекторами, пытаясь обнаружить наш перископ. И снова выполнят для нас роль маяков.

— А если нет? Если действительно, как ты говоришь, накроют весь пролив береговой артиллерией?

— Ну и что? Пусть накрывают. Когда мы будем на глубине двадцать пять метров, взрывы снарядов на поверхности для нас не опасны. Это связано с особенностями распространения взрывной волны в водной среде. Тряхнет, конечно. Лампочки могут посыпаться. Но больше ничего не должно быть. Опасен взрыв снизу, или сбоку на небольшом расстоянии, порядка нескольких метров. Причем, это прямо пропорционально силе заряда и обратно пропорционально глубине погружения. В японских двенадцатидюймовых снарядах, если мне не изменяет память, всего около пятидесяти килограммов взрывчатки. В восьми и шестидюймовых и того меньше. В глубинных же бомбах — больше сотни. И то для того, чтобы уничтожить лодку, она должна была взорваться очень близко от корпуса.

— Да уж… Кому я это говорю… Ох, герр фрегаттен-капитан… Как был ты Бок Гуем, так и остался. А кого ты думаешь там достать?

— Да кто подвернется. Все равно, ничего серьезного у японцев уже не осталось. Может быть, сговорчивее станут и быстрее придут к идее мирных переговоров. За англичан и американцев речи нет, для них это выгодный бизнес. И чем дольше Россия и Япония будут стараться уничтожить друг друга, тем им выгоднее. В северной части бухты, где расположен сам город и порт Нагасаки, довольно тесно и основная часть судов, ожидающих выгрузку, стоит на рейде в центральной части бухты, имеющей большую и удобную акваторию. Глубины на рейде — от двадцати до тридцати метров. Есть небольшая банка с глубиной двенадцать метров в центральной части рейда, но так далеко мы забираться не будем. Думаю, помимо японских грузовых судов, там стоит немало англичан. Но мы их туда не звали. И никто не запретит России наносить удары по боевым кораблям и торговым судам, с т о я щ и м в о в р а ж е с к о м п о р т у. Это не нейтральные воды, где действует призовое право.

— А после Нагасаки — Токийский залив?

— Разумеется. Тем более, японцы вряд ли будут нас там ждать.

— Ну, Михель… Если бы не знал тебя раньше, и сам во всем этом участия не принимал, точно бы подумал, что ты псих… Сколько ты уже всего натворил? И сколько натворишь еще? Думаю, твой Лотар фон Арнольд позеленел бы от зависти, если узнал. Вместе с Прином.

— Лотар фон Арнольд об этом пока даже не думает. И он вообще пошел в подводный флот только после того, как ему отказали в переводе в воздухоплавательные части германского флота, на дирижабли. То, чего он потом добился на своей U-35, поразило всех. А Прин еще даже не родился. И я в этой войне с японцами просто использую богатый опыт, накопленный всеми подводниками Великой войны. Причем, не только германскими, но также русскими, английскими, австрийскими и французскими. Ты можешь себе представить прорыв подводных лодок через Дарданеллы в Мраморное море и обратно? А англичане такое проделывали не раз и доставляли немало неприятностей туркам. А также свой собственный опыт, полученный во время войны в Атлантике с англичанами до октября сорок второго года. Именно на этом базируются все наши феноменальные успехи. И на моем знании истории, какой она уже была один раз. Без этого ничего бы не получилось. И чем скорее мы одержим победу в этой войне, тем лучше. А для этого все средства хороши. В том числе и утопленные английские крейсера. Мы их сюда не звали. Но… Василий, здесь есть одно большое "но". Ничего этого мы делать не будем. Мы смогли бы проникнуть в бухту Нагасаки и уйти оттуда, если бы нам это было действительно н а д о. То есть, надо было бы любыми путями достать там кого-то. Как мы пробрались в Сасебо. Потому, что нам н а д о было достать "Идзумо" и "Ивате". А вот сейчас нам это н е н а д о. Наша задача — всего лишь наделать побольше шума и создать у японцев уверенность, что мы по-прежнему находимся здесь и уходить никуда не собираемся. Поэтому, и незачем подвергать "Косатку" ненужному риску. А вот проникнуть в Токийский залив и устроить тарарам на весь мир нам н а д о. Поэтому, проникнем и устроим. Ты, как будущий командир подводной лодки, должен учитывать все нюансы. И должен научиться заставить противника считать так, как тебе н а д о! А не так, как оно есть на самом деле. Работа хорошего командира подводной лодки сродни работе хорошего карточного шулера. Ты должен создать у противника уверенность в том, чего на самом деле нет. И умело воспользоваться этим…

А "Косатка", тем временем, уходила все дальше и дальше. Когда она удалилась от места атаки на три мили, то всплыла под перископ. Позади до сих пор гремели выстрелы, и море кипело от разрывов снарядов. В темноте носились стремительные тени, пронзая ночь лучами прожекторов, но виновница всего этого переполоха была уже далеко.

Наутро, едва только небо на востоке начало светлеть, "Косатка" ушла под воду. Всю ночь она пролежала в дрейфе, не удаляясь далеко от места атаки. Стрельба и "танец" миноносцев продолжались около часа, причем японцы все время расширяли радиус поиска. Потом все разом прекратилось. Очевидно, командир отряда миноносцев понял бесполезность данного занятия, и решил поберечь уголь и снаряды. Но далеко японцы не ушли, оставшись в этом районе и патрулируя возле судна-ловушки. Возможно, рассчитывали либо на повторную атаку "Косатки", либо на появление русских крейсеров, так как огонь на судне-ловушке появился опять. Очевидно, японцы решили выжать максимум возможного из создавшейся ситуации и больше не рисковали с буксировкой. Но теперь это уже не имело смысла. Когда "Косатка" всплыла, удалившись на безопасное расстояние, радиограмма о новом изобретении японских стратегов с указанием координат сразу же ушла в эфир и была принята радиостанцией "России". Вскоре пришел лаконичный ответ. "Утром ждите. Иессен". И вот теперь Михаил внимательно осматривал в перископ поверхность моря, гадая, что же будет дальше.

Наверху пока было тихо. Милях в пяти лежало в дрейфе судно-ловушка, заметно осевшее в воду и имеющее крен на левый борт. Причем, судно не очень большое. Очевидно, машинное отделение и кочегарка были затоплены, так как дыма над трубой не было, и оно держалось на воде исключительно благодаря плавучему грузу в трюмах. Скорее всего — пустым бочкам. Вокруг патрулировали семь миноносцев. Былой резвости, как ночью, они не проявляли, но очень часто хаотически меняли курс, чтобы затруднить прицеливание подводной лодке. Михаил усмехнулся. Наконец-то до противника дошло, что для субмарины не бывает неприкасаемых целей, какими бы мелкими и сложными в плане стрельбы они ни были. Есть только целесообразность атаки тех, или иных целей в конкретных условиях. И былой беспечности в действиях миноносцев уже не будет. А сейчас было понятно, что японцы чего-то ждут. Возможно, буксир, который должен отбуксировать поврежденное судно-ловушку в порт, так как со стороны японского берега был замечен дым. Но вскоре дымы появились и в западной части горизонта. И очень быстро стало ясно, что это Владивостокский отряд. Причем, "Богатырь" вырвался далеко вперед. Там уже заметили группу японцев и полным ходом шли на сближение. На миноносцах тоже заметили опасного противника и не стали геройствовать, дав полный ход и бросившись наутек. Все равно, никаких шансов на успешную торпедную атаку крейсера в светлое время суток у них не было.

Глядя попеременно, то на удаляющиеся миноносцы, то на приближающиеся крейсера, то на неподвижное судно-ловушку, Михаил не мог отделаться от мысли, что здесь что-то не так. Почему японцы повели себя так странно? Не сняли экипаж с судна-ловушки, фактически отдав его на растерзание четырем крейсерам, хотя времени у них было достаточно. Неужели, всерьез считают возможным нанести хоть какой-то вред противнику в артиллерийском бою? Ведь "Россия" и "Громобой" разнесут этого пигмея на куски своими восьмидюймовыми орудиями, даже не входя в зону действия его артиллерии. Тем более, он неподвижен. Что-то здесь нечисто… И крейсера пока не стреляют… Видя такую картину, возможно, пытаются захватить судно-ловушку…

— Продуть балласт! Орудийной прислуге приготовиться!

Все, кто был в рубке, удивленно глянули на командира, но вопросов никто не задавал. Когда "Косатка", продув балласт, вылетела на поверхность, "Богатырь" уже прошел мимо нее и направлялся к неподвижному судну. У Михаила появились серьезные подозрения, но делиться ими было некогда. Экипаж четко выполнял свои обязанности, только те, кто был рядом, искоса поглядывали на командира. Чего это он как с цепи сорвался? К чему срочное всплытие? Комендоры быстро приготовили палубное орудие, и уже выстроилась цепочка из матросов для подачи снарядов. Все молчали, только унтер-офицер Фокин позволил себе замечание.

— Далеко, Ваше высокоблагородие. Не достанем.

Но следующая команда ввела его в еще большее недоумение.

— Заградительный огонь впереди по курсу "Богатыря"! Передать на "Богатырь" — "Не приближайтесь к судну!"

Грохнула пушка, посылая снаряд вдогонку "Богатырю", который уже ушел довольно далеко, и расстояние между ним и судном-ловушкой значительно сократилось. Снаряд, упавший между ним и противником, был полной неожиданностью, так как японцы не стреляли. Но там отреагировали быстро, на мостике крейсера замигали вспышки.

— Ваше высокоблагородие, с "Богатыря" передают. "Каковы ваши намерения?"

— Отвечай. "Не приближайтесь к судну. Возможна минная атака".

Пока удивленный сигнальщик передавал ответ, Михаил окинул взглядом горизонт. Миноносцы были уже далеко, сзади подходили "Россия", "Громобой" и "Рюрик". На мостике "России" замигал ратьер. Иессен просил подойти к борту. Пока "Косатка" маневрировала, направляясь к "России", "Богатырь" изменил курс и начал обходить по дуге лежавшее в дрейфе судно. Как вдруг он резко вильнул в сторону, в следующую секунду дав залп. Расстояние было незначительным, поэтому первые же снаряды накрыли цель. Японцы ответили двумя выстрелами, но после этого их орудия замолчали. Шестидюймовые снаряды "Богатыря" рвали японское судно на куски, но оно продолжало держаться на поверхности. На помощь "Богатырю" поспешили "Громобой" и "Рюрик", "Россия" же задержалась, убавив ход до самого малого, поджидая "Косатку".

Когда "Косатка" оказалась под бортом "России", на нее было устремлено множество удивленных взглядов, в том числе и контр-адмирала Иессена. Не став ждать доклада, он сразу поинтересовался.

— Михаил Рудольфович, что у вас тут стряслось?! Зачем вы "Богатырю" вдогонку стреляли?!

— Хотел привлечь внимание и не дать подойти к японскому судну, Ваше превосходительство! Опасаюсь возможной минной атаки со стороны судна-ловушки!

— Хотите сказать, что японцы установили на нем минные аппараты? Вы уверены?

— Не уверен, но сопоставил факты и опасаюсь этого.

Между тем, раздался доклад сигнальщика.

— Сообщение с "Богатыря". "Атакован минами. Близко к цели не приближаться".

— Ну, Михаил Рудольфович, Вы точно провидец! Рассказывайте, что тут у вас случилось…

В процессе рассказа "Богатырь" закончил кромсать японское судно, все же отправив его на дно, хотя после первых попаданий оно упорно не желало тонуть. Иессена очень насторожили последние события.

— Так, так… Получается, японцы хватаются за соломинку, раз пошли на такое. Интересно, что на очереди?

— Ваше превосходительство, я бы не советовал теперь увлекаться захватами японских транспортов. Если японцы создали суда-ловушки, которыми управляют фактически команды смертников, то вполне могут сделать и что-то вроде брандера, чтобы взорвать его рядом с крейсером. Исполнителей для такой акции они всегда найдут. Это вполне согласуется с "Буси-до", кодексом чести самурая.

— Час от часу не легче… Да уж, век живи — век учись. Огромное спасибо Вам за помощь, Михаил Рудольфович, а то ведь действительно, могли влипнуть. Если бы это корыто всадило хоть одну мину в "Богатырь"… Как минимум, наше крейсерство было бы сорвано. А могли и корабль потерять. Вы теперь в Токийский залив?

— Сначала сходим к Нагасаки. Все равно, по дороге. Может, еще кого на дно отправим, обозначим свое присутствие в этом районе, а потом исчезнем. Пусть японцы считают, что из Корейского пролива мы никуда не уходили…

Выяснив еще ряд вопросов, "Косатка" направилась на юг, в сторону Нагасаки. Перед этим подошел "Богатырь" и доложил о произошедших событиях. Судно-ловушка до последнего момента сохраняло видимость покинутого, а потом неожиданно дало залп тремя торпедами. После чего "Богатырь" решил не рисковать, и открыл огонь, который велся до тех пор, пока судно-ловушка не скрылось под водой. Спасенных с него не было.

Снова плещет волна, перекатываясь через палубу и разбиваясь об ограждение рубки. Солнце скрылось за горизонтом и "Косатка" осторожно пробирается ко входу в бухту Нагасаки. Уже пройдены дозоры миноносцев, маяк на острове Иосима погашен. Значит, никто пока ни входить, ни выходить из Нагасаки не собирается. Ну что же, не все коту масленица. Впрочем, время пока есть, можно подождать до утра. Может, все же кто-то и сподобится. На мостике вахта, усиленная четырьмя "пассажирами" в роли наблюдателей. Все вглядываются в ночную тьму в надежде обнаружить хоть какую-нибудь цель, но тщетно. Только иногда раздаются реплики в полголоса.

— Михаил Рудольфович, а если рядом с англичанином кто-то стоять будет? Ведь по идее, японцы сейчас должны в лепешку расшибиться, но реабилитировать себя в глазах англичан. Поэтому, какое-нибудь спасательное судно там стоять может.

— Может. Но оставим его на крайний случай. Кроме этого, там есть еще одна цель, которая вполне нас устроит. На самом входе в пролив стоит канонерка на бочке. Во всяком случае, когда мы приходили сюда в прошлый раз, она была. Для создания шума ее нам хватит за глаза. Но будем надеяться, что подвернется что-то более существенное…

— Маяк на Иосиме заработал!!!

— Ну, господа, нам везет! Похоже, сейчас будет крупная дичь!

"Косатка" продвигается вперед, поближе ко входу в бухту. Кто бы ни входил сейчас в порт, или выходил, он его не минует. Впереди видны огни — это идут спасательные работы на "Евралисе". Очевидно, японцы действительно прилагают максимум усилий для спасения корабля. Но сейчас это только на руку "Косатке". "Евралис" лежит на южном берегу пролива. А "Косатка" подходит с севера. И того, кто будет идти по проливу на выход из бухты, легко обнаружить на фоне огней. И можно заранее занять удобную позицию для стрельбы. Дальше двигаться в надводном положении опасно. Канонерка, стоящая на бочке, уже не очень далеко. Поэтому, мостик "Косатки" пустеет, и она быстро исчезает с поверхности моря. Вверх идет "ночной" перископ. Теперь остается только ждать.

Движение катеров и буксиров в проливе возле лежащего на камнях крейсера довольно оживленное. Но неожиданно все прекращается, и мелочь уходит ближе к берегу. Какое-то время ничего не происходит. И вдруг, в проливе появляется силуэт, хорошо различимый на фоне огней. Длинный двухтрубный силуэт… Крейсер!!! Скорее всего, один из тех двух бронепалубников, что охраняли конвой! Ну, что же… Ночью все кошки серы. Никто не звал его сюда…

Крейсер движется ходом не более пяти — шести узлов. Разгоняться в узком проливе нет смысла. Это он с успехом сделает после выхода. Пока непонятно, выходит ли он один, или за ним должен будет выйти еще кто-то. Но это и неважно. Шум будет обеспечен.

"Косатка" всего в трех кабельтовых от оси пролива, по которой движется цель. Цель пока не может отвернуть в сторону, ей надо обязательно пройти мимо "Косатки", которая притаилась на перископной глубине и ждет, когда цель окажется в точке выстрела. Идут последние секунды тишины. В этой тишине хорошо слышен шум машин приближающейся цели. "Ночной" перископ едва выступает из воды. Японская канонерка, которой сегодня сказочно повезло, стоит на бочке неподалеку и там все внимание привлечено к крейсеру, идущему по проливу. Крейсер приближается к выходу. Еще немного, и он изменит курс вправо.

Две торпеды с небольшим интервалом выходят из аппаратов. Расстояние небольшое и скорость цели невелика, поэтому дальнейшее вполне предсказуемо. Два взрыва гремят один за другим и два столба воды взлетают выше труб возле борта цели. Крейсер уже вышел из пролива и движется вперед. Даже если он захочет выброситься на берег, то ему придется развернуться почти на обратный курс. И он пытается это сделать, начиная отворот вправо, стараясь достичь отмели возле островка Накано, лежащего сразу за выходом из пролива. Но поворот получается недостаточно резкий, и крейсер начинает описывать плавную дугу вправо, все больше и больше заваливаясь на правый борт и постепенно останавливаясь. Над ним клубится облако пара — вода подбирается к топкам и вахта в кочегарках стремится сбросить давление, чтобы предотвратить взрыв котлов. Какое-то время ничего не происходит, все поражены случившимся. Но через минуту вся "москитная флотилия", которая была занята на работах возле "Евралиса", срывается с места и спешит к подорванному крейсеру, так и не сумевшему развернуться и дойти до спасительного берега.

А "Косатка" уже погрузилась на двадцать пять метров и потихоньку разворачивается на выход в море. Больше здесь нечего делать. Уничтожен еще один я п о н с к и й крейсер. Потому, что кто еще может выходить под покровом темноты в военное время из я п о н с к о г о порта? Когда она уже удалялась от места атаки, и через полчаса Михаил решил всплыть под перископ, чтобы оценить обстановку, крейсер уже исчез с поверхности моря. Позади было зарево огней. Очевидно, японцы согнали всю мелочь из порта, какую только нашли, и подбирали из воды выживших в этой ужасной катастрофе. Миноносцы со стороны моря так и не появились. Возможно, не поняли, что случилось. А возможно поняли, но решили держаться подальше от англичан, помня о недавних событиях. А то, кто их знает, этих просвещенных мореплавателей. Возьмут и опять пальбу откроют, разрази их демоны…

Однако, в эту ночь сказочно повезло не только японской канонерке, стоявшей на бочке у входа в бухту. Повезло также и броненосному крейсеру "Сатлидж" вместе с коммодором Нортоном, который перенес на "Сатлидж" свой флаг. Не смотря на заверения японцев о том, что все подходы к бухте, сама бухта и пролив, ведущий в нее, протралены, и мин там не обнаружено, кроме тех двух, что нашли сразу неподалеку от места подрыва "Евралиса", он им не поверил. И потребовал, чтобы какой-нибудь крупный японский пароход прошел из бухты на выход и обратно. Японцы пошли даже на это, дабы не накалять обстановку и несколько раз прогнали туда и обратно одно из своих крупных грузовых судов английской постройки, находящееся в данный момент в Нагасаки. Английские моряки были страшно недовольны тем, что отдохнуть в порту не удалось. Пришел приказ — обеспечить охрану конвоя английских судов, которые пришли раньше и уже выгрузились в Нагасаки. А теперь стоят в ожидании выхода, так как соваться без охраны через этот район, где русские варвары занимаются самым настоящим пиратством, попирая все законы, форменное безумие. Японцы также заверили, что ни русских крейсеров, ни проклятой "Косатки" поблизости нет. Они сегодня были замечены значительно севернее, где уничтожили японское грузовое судно. Информация точная, так как их видели японские миноносцы, находившиеся в том районе, но атаковать русских днем не представилось возможности. Поэтому, английскому конвою, собирающемуся покидать Нагасаки, ничего не грозит. Но коммодор Нортон уже не верил подобным заявлениям и от греха подальше дал приказ командиру "Графтона" провести разведку — пройти по проливу, обследовать подходы к бухте и только после этого все остальные выйдут из порта, построятся в походный ордер и двинутся в обратный путь. Лучше это сделать ночью, чтобы не попасться на глаза русским. С капитанами "купцов" уже провели беседу и предупредили, что если хотят жить, пусть учатся ходить в составе конвоя без огней. По крайней мере, хотя бы на опасных участках. На бурные возражения некоторых, что они на войну не нанимались, а русские четко и ясно предупредили, что все суда без огней ночью будут считать японскими, коммодор ответил, что в данный момент он несет ответственность за безопасность всех британских торговых судов, входящих в состав конвоя. И если кто-то из капитанов этих судов, и не только капитанов, начнет этому активно мешать, то он просто заменит их на своих офицеров с командой из военных моряков. Специально для поддержания порядка на борту на время перехода конвоя, оставив всех смутьянов на берегу. А дальше старшие помощники, принявшие командование, и сами доведут суда до порта назначения. Сказанное возымело действие, и бунт был подавлен в зародыше. Но про себя коммодор отметил, что теперь будет немного желающих соглашаться на эти опасные рейсы в Японию. Не говоря о Корее, что еще хуже.

И вот теперь коммодор стоял на мостике "Сатлиджа", ожидая возвращения "Графтона" с результатами разведки. По всем остальным крейсерам и судам конвоя уже передан приказ — поднять пары и быть готовыми к съемке с якоря. Два взрыва, донесшихся со стороны моря и хорошо слышимые всеми, кто находился на мостике, окончательно убедили коммодора, что с этими макаками никаких дел иметь нельзя. Он даже не стал кричать и ругаться, так как понимал полную бессмысленность этого. Сейчас надо было спасать тех, кого еще можно спасти. С трудом сдерживая ярость, коммодор повернулся к вахтенному офицеру.

— Передайте приказ на все крейсера. Срочно спустить все катера и шлюпки и отправить к месту гибели "Графтона" для поиска и спасения уцелевших. Выход конвоя отменяется. Я не доверяю макакам.

— Простите, сэр, но почему Вы считаете, что "Графтон" погиб?!

— А потому, что больше некому, черт бы Вас побрал!!! Никто не должен был сейчас заходить в порт с моря!!! И только "Графтон" вышел из бухты, как мы услышали эти два взрыва!!! Вы можете логически мыслить, мистер лейтенант-коммандер?! Кто еще мог там подорваться?! Броненосному "Евралису" хватило двух мин, чтобы отправиться на дно!!! Это было счастье, что его удалось выбросить на берег!!! А как Вы думаете, хватит ли двух мин бронепалубному "Графтону", который в полтора раза меньше "Евралиса"?! Не умничайте, а выполняйте приказ!!!

Сорвав злость на вахтенном офицере, коммодор вышел на крыло мостика, чтобы собраться с мыслями. Произошедшее не укладывалось в сознании. Ройял Нэви нес потери в мирное время, спасая каких-то макак. О чем думают эти придурки в Лондоне?! Они совсем заигрались с этими макаками. Пока это приносило прибыль Британии и не наносило вреда британским подданным, вопросов не возникало. Так и должно быть во все времена. Но теперь?! Сколько еще кораблей Ройял Нэви должно отправиться на дно ради этих макак?! И сколько еще британских моряков должно погибнуть ради того, что кто-то наживается на этой войне между русскими и японскими варварами?! Пусть убивают друг друга и дальше, сколько влезет!!! Но причем тут британские моряки?!

Больше всех этой ночью не повезло "Графтону". Получив две торпеды в борт, он стал быстро погружаться. Командир трезво оценил обстановку и сразу отдал единственно разумный приказ — всем покинуть корабль. Выбросить его на берег не получилось, так как срочно пришлось стравить пар из котлов во избежание их взрыва. Повезло в том, что это произошло рядом с берегом, и к месту гибели крейсера сразу подоспела "москитная флотилия", работавшая возле "Евралиса". А вскоре подошли катера и шлюпки с остальных английских крейсеров, включившись в спасательные работы. Выход конвоя не состоялся. Что добавило ругани и взаимных обвинений между командованием английской эскадры и командованием японского флота в Нагасаки. А также вызвало некоторую напряженность в отношениях между правительствами Британии и Японии. Траление района ничего не дало, и было непонятно, из-за чего же произошли взрывы. Повторное появление "Косатки" у самого входа в Нагасаки японцы категорически отрицали, так как иначе пришлось бы признать свое полное бессилие и невозможность обеспечить безопасность своих собственных портов. Поэтому, не смотря на показания очевидцев, что в крейсер либо попали две торпеды, либо он подорвался на двух минах, японская сторона настаивала на в н у т р е н н и х взрывах, произошедших на "Графтоне". Поскольку водолазный осмотр крейсера, затонувшего на пятидесятиметровой глубине, не дал ответа на этот вопрос. Корабль лежал на грунте, на правом борту, пробоинами вниз. И добраться до пробоин, чтобы определить снаружи, или внутри произошли взрывы по деформации листов обшивки, не было никакой возможности. Необходимо, как минимум, выровнять крейсер на ровный киль. Но делать это не было никакого смысла. Судоходству "Графтон", лежавший на такой глубине, не мешал, и проводить дорогостоящие судоподъемные работы никто не собирался.

Но все это выяснится позже. А пока "Косатка", воспользовавшись переполохом, который учинила, спокойно уходила в открытое море. Ей в эту ночь, в какой-то степени, не повезло. Если бы коммодор Нортон пренебрег разведкой, поверив японцам, и не послал вперед небольшой бронепалубный "Графтон", а решил выйти первым сам на броненосном "Сатлидже", то добычей "Косатки" стал бы крупный броненосный крейсер. А не бронепалубный. Но… Не все коту масленица!

Глава 2. Салют нации

Обогнув остров Иосима, "Косатка" всплыла и, удалившись от берега, взяла курс на юг. Линия дозоров миноносцев осталась за кормой, и больше в этих местах встретить кого-либо было трудно. Если только какого-нибудь бесшабашного нейтрала, вздумавшего самостоятельно пробираться в Японию, но таких в последнее время заметно поубавилось. Теперь предстояло ни много, ни мало, обогнуть Японию с юга, пройти мимо многочисленных островов, окаймляющих японское побережье, никому не попавшись при этом на глаза, выйти в Тихий океан и незамеченными добраться до входа в Токийский залив. А вот дальше задача будет на порядок сложнее. Но, как говорится, проблемы надо решать по мере их возникновения. А пока "Косатка" шла неторопливо экономическим ходом по притихшему морю, а вокруг была только чернота ночи. Ни одного огонька не проглядывалось на горизонте. Небольшие волны иногда перекатывались через палубу, и вода с шипением уходила за борт. Осмотревшись еще раз, и не заметив ничего подозрительного, Михаил оставил указания вахтенному офицеру и ушел в каюту. Делать пока особо нечего, поэтому можно и отдохнуть после трудов праведных. Конечно, праведных до определенных пределов…

Войдя в каюту и завалившись на койку, Михаил попытался уснуть, но события последних дней не давали покоя. Дело зашло слишком далеко. Он не предполагал, что Англия сможет открыто вмешаться в войну. Конечно, нельзя сказать, чтобы вообще не предполагал. Но только чисто теоретически… А теперь, выходит, и практически… Пока англичане разве что не стреляют. Очевидно, надеются на то, что Россия пасует перед ними, как в 1878 году, и не захочет накалять обстановку. А вот если этого не произойдет, то черт их знает… Вполне могут посчитать, что русские варвары должны знать свое место и высадят войска в Корее. А заодно пригонят сюда эскадру Ройял Нэви, в два — три раза превышающую по численности то, что осталось в Порт-Артуре. А одной "Косаткой" на море войну не выиграть. Хотя… Смотря, что пригонят… Если это будет старый хлам типа "Ройял Соверин" и "Маджестик" с парадным ходом в четырнадцать узлов… А если даже и недавно построенные броненосцы и крейсера, то они все равно должны сделать остановку на рейде Сингапура. Хотя бы, для бункеровки углем… И там англичане будут считать себя в полной безопасности… Михаил ухмыльнулся. Он по-прежнему мыслит категориями фрегаттен-капитана Михеля Корфа. Где и как можно поймать а н г л и й с к и й флот. А поймать его хоть и сложно, но можно. Конечно, на уничтожение всех кораблей английской эскадры рассчитывать нереально. Кто-то быстроходный все равно сбежит, кого "Косатка" не сможет догнать. Но вот хорошенько проредить эскадру англичан она сможет. А остальных пусть перехватывает Макаров. Конечно, этот бой может стать последним для нашего флота на Тихом океане. Но и для английского тоже. А пока англичане будут гнать новую эскадру из Средиземного моря, много, что может измениться. И Япония по-прежнему будет оставаться без флота. И остатки русского флота, вместе с "Косаткой", сорвут любые попытки наладить транспортные перевозки в Корею. Если Россия и Англия официально будут находиться в состоянии войны, то англичане на своей шкуре испытают, что такое неограниченная подводная война. А время работает на Россию, и она сможет накапливать войска в Маньчжурии, перебрасывая их по Транссибу. А потом можно будет сделать еще одну пакость англичанам. Оставить на "Косатке" Василия командиром и половину экипажа (ничего, справятся вместе с новобранцами), а самому со второй половиной выехать в Петербург. Где срочным порядком довести до стадии готовности любую из лодок, которая ближе всех к концу постройки. Если не жалеть денег и бросить все силы на срочную достройку одной субмарины типа UB-III, то за три-четыре месяца реально ввести ее в строй. А когда возле берегов Туманного Альбиона появится подводный хищник, еще более опасный, чем "Косатка" (если удастся наладить выпуск торпед G-7A), это вызовет такую панику, какой не было со времен появления испанской Непобедимой Армады. С той только разницей, что в отличие от Армады, весь британский Ройял Нэви этой младшей сестре "Косатки" ничего сделать не сможет. Одно дело, когда война идет где-то за тридевять земель. И сосем другое, когда она на пороге твоего дома. И пара утопленных подводной лодкой английских броненосцев возле английских берегов заставит задуматься, кого угодно. Тем более лодкой, которой командует человек, отправивший на дно почти весь линейный японский флот. А можно и прорыв в Скапа Флоу устроить, уничтожив там два — три броненосца, или крейсера. Тем более, он з н а е т, как это сделал Гюнтер Прин. Через узкий и мелководный пролив Кирк Саунд, которому англичане пока не придают никакого значения. Вот это будет шум на весь мир… В Петербурге же будут срочно достраивать оставшиеся десять лодок. И если эта "волчья стая" появится возле английских берегов…

Михаил понял, что его сильно занесло. Пока еще, слава богу, Англия и Россия не находятся в состоянии войны. И может быть, у Англии хватит ума вовремя остановиться, не доводя дело до открытого военного столкновения. Хотя, тогда всем будет понятно, что ее дальневосточная авантюра потерпела полное фиаско. А это нанесет серьезный урон политическому престижу Англии, как лидеру в международной политике. Во всяком случае, Англия таковым себя считает. И неизвестно, как далеко она сможет зайти в стремлении этот престиж сохранить. Но это все — проблемы не сегодняшнего дня. Пока ближайшая задача — пробраться незамеченными в Токийский залив и наделать там как можно больше шума. А потом снова исчезнуть.

И снова шумит Тихий океан. Большие валы, увенчанные белыми гребнями, простираются до самого горизонта. "Косатка" мчится, окутанная пеной и поминутно зарываясь в волны, оставляя над поверхностью только ограждение рубки. Погода испортилась, и после спокойного Корейского пролива, морская стихия решила показать свой крутой нрав. Хоть до настоящего шторма и далеко, но и того, что есть, хватает с избытком, чтобы люди, стоящие на открытом мостике лодки, поминутно окатывались брызгами с головы до ног. Тьедер и Ризнич находятся наверху и привыкают к новым непривычным условиям.

— Да, Михаил Рудольфович, если бы не Ваше изобретение — эта самая "непромокабельная роба", здесь было бы не очень уютно. Даже на миноносцах такого не бывает. Ведь высота мостика очень незначительна и палуба периодически полностью уходит под воду.

— Это еще не все, господа. Бывает и такое, что волна полностью накрывает мостик. Именно поэтому все, кто находится наверху в такую погоду, обязаны быть пристегнуты страховочными поясами. Поверьте, если волна накроет, то руками вы не удержитесь.

— Все же, удивительно… И лодка, теоретически, может свободно проныривать даже через огромные волны во время сильного шторма?

— Не только теоретически, но и практически. Просто, делает это только в том случае, если ей по каким-то причинам надо оставаться на поверхности. Например, для зарядки аккумуляторов. Если же надобности в этом нет, то можно погрузиться и переждать шторм под водой, там болтанка намного меньше. Но и кислород расходуется довольно быстро. Потом придется все равно всплывать и вентилировать лодку. Как, не передумали становиться подводниками? То, что вы видите сегодня, это еще цветочки.

— Не передумали, Михаил Рудольфович. Для того и пришли. Но только как же в такую погоду из орудия стрелять, если оно периодически полностью скрывается под водой?

— Очень просто, господа — никак. Палубное орудие на подводной лодке используется только тогда, когда это позволяет погода и только по доступным целям. Упаси вас бог устраивать артиллерийские дуэли с противником, вы будете изначально находиться в худших условиях, даже при кажущемся превосходстве в огневой мощи. Для надводного корабля несколько пробоин не смертельны. Для подводной же лодки даже одна может стать катастрофической, если из-за этого она не сможет погрузиться. Учитывайте это.

— А Вы не думали на "Косатке" орудийные башни установить, Михаил Рудольфович? Одну перед надстройкой, другую сзади. Калибр хотя бы тот же — сто двадцать миллиметров. Прислуга была бы хорошо защищена и от непогоды и от огня противника. Да и подачу снарядов можно было бы механизировать…

Михаил про себя усмехнулся. Лейтенант Тьедер намного раньше высказал мысль, которая пришла в голову многим конструкторам в ходе Великой войны. И которая вылилась в английском флоте в создание подводных мониторов, вооруженных 305 миллиметровым орудием. А во французском, уже после войны, в огромную подводную лодку "Сюркуф", имеющей на палубе башню с двумя 203 миллиметровыми орудиями. И в том, и в другом случае, идея была признана неудачной и больше к ней не возвращались. Надо бы уберечь этих офицеров-новаторов от тупикового направления в развитии подводных лодок, чтобы они не тратили свое драгоценное время и творческую энергию на то, что не прошло проверку практическим использованием и от чего, в конечном счете, отказались конструкторы во всех странах.

— Думал, Михаил Михайлович. Но, взвесив все за и против, отказался от этой идеи.

— А какие же за и против, Михаил Рудольфович? Ведь это было бы очень заманчиво — создать подводный крейсер, способный появляться неожиданно и исчезать бесследно в случае встречи с более сильным противником.

— Дело в том, Михаил Михайлович, что как я уже говорил, артиллерийская дуэль для подводной лодки неприемлема. Ее главное оружие — самодвижущиеся мины. Наличие мощного артиллерийского вооружения, укрытого в броневых башнях, имеет смысл только в тех случаях, когда основным оружием корабля является артиллерия. А если в артиллерийскую дуэль лодка вступать не собирается, то против кого ей применять эти орудия в броневых башнях? Против невооруженных транспортов? Так против них мы с успехом применяли даже старую девятифунтовку, снятую с "Маньчжура". Это просто нерациональное использование потенциальных возможностей корабля. Не лучше ли тот вес, который занимают орудия с башнями, использовать как-то иначе? Например, на более мощную силовую установку, или запасы топлива? Или на усиление минного оружия? Вот после этого я и пришел к выводу, что громоздить на подводной лодке орудийные башни — нерационально. Ни с каким более-менее сильным надводным кораблем она артиллерийского боя не выдержит. В то же время, атакуя минами из-под воды, может свободно и практически безнаказанно топить самые мощные из имеющихся на сегодняшний день броненосцев. А против невооруженных транспортов с лихвой хватает и одного палубного орудия среднего калибра, не прикрытого броней. И все действия "Косатки" после начала войны подтвердили эту концепцию. Главное оружие подводной лодки — самодвижущиеся мины. Артиллерия — вспомогательное. Которое применяется в строго определенных случаях и по строго определенным видам целей.

— А если транспорт окажется вооруженным и откроет огонь?

— А что нам в таком случае помешает и его утопить минами из-под воды?

— Хм-м… Возразить трудно. Но как же Вы до этого всего дошли, Михаил Рудольфович? Ведь Вы в прошлом не военный моряк, а создали совершенно новую теорию ведения морской войны с созданием нового класса военных кораблей!

— Что тут сказать, Михаил Михайлович… Возможно, именно поэтому и додумался, что я не военный моряк и надо мной не довлели стереотипы, считающиеся незыблемыми. Вспомните теорию "владения морем", и двойной стандарт, практикуемый англичанами. В этой теории говорится, что владение морем — удел более сильного флота. И англичане всеми силами стараются поддерживать двойной стандарт — иметь как минимум вдвое больший флот, чем ближайший по численности флот другой страны. И до января этого года подобная концепция была актуальна. Появление "Косатки" разбило эту концепцию в пух и прах. Точно так же, как когда-то адмирал Ушаков не оставил камня на камне от линейной тактики Госта. И теперь англичанам двойной стандарт ничем не поможет. Они очень сильно зависят от морских коммуникаций. Гораздо сильнее, чем другие страны. И даже если они сделают в два раза больше подводных лодок, чем любое другое государство, с кем эти лодки будут воевать? Ведь подводная лодка — это оружие, как раз и предназначенное для борьбы на морских коммуникациях противника. В этом качестве она наиболее эффективна.

— А возможно ли применение подводных лодок против себе подобных? Или, простите за тавтологию, создание специальных "противолодочных" лодок? Ведь как показал опыт применения "Косатки", надводные боевые корабли совершенно неэффективны против нее. Во всяком случае, сегодня.

Вопрос поставил Михаила в тупик. Нет, не зря эти два лейтенанта стояли у истоков создания подводного флота России… Не будешь же им говорить, что такие попытки уже были сделаны англичанами в конце Великой войны, когда они построили серию небольших и быстроходных лодок, все назначение которых было — подкрасться незамеченными к немецким U-ботам и дать залп шестью торпедами из носовых аппаратов. Когда при проектировании этих субмарин жертвовали абсолютно всем ради высокой подводной скорости и носового шеститорпедного залпа. Другой вопрос, что из этой затеи ничего не получилось. Особых успехов "противолодочные" лодки не добились и на действиях многочисленных германских U-ботов их появление никак не сказалось.

— Как Вам сказать, Иван Иванович… В данный момент такое вряд ли возможно по той простой причине, что и у подводных лодок и у надводных кораблей нет никаких возможностей обнаружить друг друга, кроме как визуально. И подводная лодка обнаружит надводные цели гораздо раньше. Особенно днем, при наличии дыма. Лодка лодку сможет обнаружить только в последний момент и тут уже, кому повезет. Те опыты со слуховым шумопеленгатором, которые мы проводим, пока еще не закончены. Но уже можно сказать, что акустическое пеленгование под водой возможно. И если этот прибор удастся довести до ума, то возможности подводных лодок резко увеличатся. В то же время, использовать такой прибор против другой лодки… Теоретически возможно. Но практически, стрелять под водой по акустическому пеленгу… Думаю, пока это нереально. Все сведется к тому, кто кого первым обнаружит на поверхности. И какая лодка из двух окажется "противолодочной", большой вопрос…

К ночи ветер усилился, и склоны волн покрылись полосами пены. "Косатка" шла, то взлетая на гребень очередной волны, когда вокруг все было хорошо видно до самого горизонта, то проваливаясь в ложбину между двумя валами, когда все закрывали водяные стены, увенчанные белыми гребнями. Вода периодически заливала даже палубу мостика и с ревом проносилась мимо. Вахтенные и Михаил уже к этому привыкли, зная, что спустя секунду-другую "Косатка" снова вынырнет на поверхность, а вот для Тьедера и Ризнича такое было в новинку. Именно поэтому Михаил и попросил их подняться на мостик, чтобы они воочию убедились, как ведет себя подводная лодка во время шторма. Что и говорить, сегодняшняя лекция получилась весьма познавательной как в теоретическом, так и в практическом плане…

Однако после того, как всех, стоящих на мостике, несколько раз накрыло с головой, Михаил понял, что с "практическими занятиями" пора заканчивать. Находиться на мостике и дальше становилось опасным, волны перекатывались через ограждение рубки. Поэтому, приказал приготовиться к погружению. Когда все покинули мостик, "Косатка" появилась еще несколько раз на поверхности и исчезла. Огромные океанские валы, покрытые полосами пены, проносились теперь над ней, полностью скрыв от посторонних глаз. Достигнув глубины сорок метров, "Косатка" прекратила погружение. Здесь качка уже почти не ощущалась. Отдав ряд распоряжений вахтенным, Михаил снова обратил внимание на своих подопечных, стоявших в центральном посту и взирающих на все с огромным интересом.

— Все, господа, дальше будем следовать в подводном положении экономическим ходом. Далеко, конечно, не уйдем, но шторм за это время может хоть немного утихнуть.

— А если не утихнет?

— Тогда всплывем и будем заряжать аккумуляторы во время шторма, одновременно вентилируя лодку. Как, не передумали становиться подводниками?

— Не передумали, Михаил Рудольфович!

На следующие сутки пришлось всплыть, так как атмосфера внутри лодки уже настоятельно требовала вентиляции. Шторм несколько утих, и "Косатка" продолжила путь в надводном положении. Уже пройдены острова Сикоку и Кюсю, находящиеся в южной части Японии, и лодка следовала параллельно берегу самого крупного острова Хонсю. Сам берег виднелся темной полоской на горизонте. Иногда попадались грузовые суда, но "Косатка" заранее уклонялась в сторону, едва увидев дым, чтобы исключить любую возможность обнаружения. В темное время суток подходили несколько ближе к берегу. Что удивило Михаила и всех остальных, на восточном побережье Японии все маяки работали в штатном режиме, поэтому с определением места никаких проблем не возникало. Война сюда еще не пришла. После уничтожения "Ниссин" и "Кассуга" на входе в Токийский залив, ничего существенного возле восточного побережья так и не случилось, все громкие события происходили в Желтом море и возле западных берегов Японии. Поэтому, здесь царило спокойствие. Помимо маяков все встречные суда также шли с ходовыми огнями, но были это нейтралы, или японцы, ночью определить невозможно. Без приключений "Косатка" добралась, в конце концов, до входа в Токийский залив, сумев так никому и не попасться на глаза.

Огонь маяка Суно Саки вспыхивает в ночной тьме. "Косатка" уже вошла в залив Сагами и поворачивает на север. Далеко впереди мигают в ночи маяки Цуруга Саки и Уки Сима, находящиеся на западном и восточном берегах входа в Токийский залив. На мостике командир, вахтенные и все четверо "пассажиров". Все внимательно наблюдают за окружающей обстановкой. Шторм уже утих и "Косатка" осторожно продвигается вперед в позиционном положении, оставив над водой только ограждение рубки. Время специально подобрано так, чтобы подойти ко входу в залив ночью. Впереди идет какое-то крупное грузовое судно с положенными ходовыми огнями, но с него не замечают крадущуюся по пятам "Косатку". Позади также идет какое-то судно, явно направляясь в Токийский залив, но дистанция до него значительно больше. Навстречу из залива тоже направляется три судна. Все, находящиеся на мостике, поражены обстановкой.

— Господа, просто поверить не могу! Как будто и войны нет. Все маяки работают и тот вспомогательный крейсер, что мы видели незадолго до заката, никаким серьезным охранением назвать нельзя. И все идут с ходовыми огнями!

— А что Вы хотите, Михаил Михайлович? Война идет где-то далеко и к этому тут все уже привыкли. Вернее, не отвыкли. Вы вон спросите у Андрея Андреевича, что тут творилось, когда мы на "Ниссин" и "Кассуга" засаду устроили. Только и делали, что шарахались от снующих в разные стороны судов, дабы не выдать свое присутствие. Сейчас, как я вижу, ничего не изменилось. Конечно, после гибели "Ниссин" и "Кассуга" здесь было затишье на какое-то время. Но потом все опять вернулось на круги своя. Японцы быстро убедились, что этот район нас не интересует, и все боевые действия идут в Желтом море и Корейском проливе. Поэтому, возобновили перевозки. Серьезных боевых кораблей мы сейчас здесь тоже не встретим. Только вспомогательные крейсера, канонерки да небольшие миноносцы. Только вот они-то для нас наиболее опасны. Заметить их ночью довольно трудно.

— И как долго мы так будем идти?

— Если повезет, дойдем до самого токийского рейда. Этот пароход, что идет впереди нас, скорее всего — американец. Судно довольно крупное и направляется явно в Токийский залив. Скорее всего, идет либо в Йокогаму, либо в Токио. И если это так, то оно будет для нас своеобразной отмычкой, с помощью которой мы проникнем в Токийский залив. Сторожевые японские канонерки, которые дежурят на входе в залив, сначала заинтересуются им, и мы сразу это заметим, успев погрузиться, или отойти сторону. Нас же совершенно не видно в темноте. Поэтому, будем следовать за этим пароходом, сколько возможно. Если повезет, то дойдем до самого Токио.

— А если он в Йокогаме на якорь станет?

— Тогда пойдем дальше самостоятельно. Не волнуйтесь, господа. Насколько нам известно, канонерки и миноносцы охраняют только вход в залив, дальше линий дозоров нет. Конечно, случайные встречи не исключены. Но мы, в любом случае, обнаружим японцев до того, как они обнаружат нас…

Мерно шумит вода, перекатываясь через палубу и разбиваясь об ограждение рубки, как о гранитный утес. "Косатка" почти полностью скрыта под водой и следует по пятам за идущим впереди судном. Его скорость хода не превышает десяти узлов, поэтому лодка легко выдерживает нужную дистанцию. Неизвестное судно не меняет курса и продолжает следовать в Токийский залив. Вот оно проходит линию маяков Цуруга Саки и Уки Сима, как неожиданно в него упираются лучи прожекторов. Два японских миноносца выныривают из темноты и подходят к борту. "Косатка" крадется следом, стараясь не приближаться очень близко. Сейчас благоприятный момент, когда все внимание японцев сосредоточено на этом входящем судне. Дистанция начала сокращаться. Значит, судно уменьшило ход, либо вообще остановилось. Очевидно, японцы проводят досмотр. Ну и ладно…

— По местам стоять! К погружению!

Быстро пустеет мостик и захлопывается рубочный люк. Благодаря тому, что "Косатка" заранее следовала в позиционном положении, она быстро скрывается под водой. До впереди идущего парохода не более мили и он, похоже, застопорил машину. Несколько миноносцев крутятся поблизости, по мере приближения шумы их винтов различимы все явственней. "Косатка" не меняет курса, следуя на глубине сорок метров. Михаил занял место в рубке у перископа. Все же, непривычно вот так прорываться в логово врага. Когда знаешь, что его миноносцы крутятся чуть ли не у тебя над головой, но обнаружить не могут, так как не имеют ни асдиков, ни даже простых шумопеленгаторов. И можно совершенно спокойно следовать дальше, осматривая через перископ поверхность моря, по которой пляшут лучи прожекторов.

Пароход, между тем, уже остановился и "Косатка" прошла почти под ним. Несколько миноносцев крутились рядом. Очевидно, японцы высадили досмотровую партию, и какое-то время у них займет досмотр судна. За это время "Косатка" удалится вглубь залива на достаточное расстояние. Наконец, пятна света от прожекторов на поверхности остались за кормой и шумы миноносцев стали удаляться. "Косатка" благополучно прошла линию дозоров, и никем не замеченная проникла в Токийский залив.

— Все, господа, мы прибыли. Правда, хозяева нас не звали и не ждали. Теперь будем следовать в подводном положении, пока наш "лоцман" не даст ход и не обгонит нас. За это время мы уйдем достаточно далеко от линии дозоров.

— А как мы узнаем о том, что он нас обогнал, Михаил Рудольфович?

— Услышим. Пароход при следовании полным ходом издает очень много шума, и мы сразу поймем, когда он пройдет поблизости от нас. Менять курс ему нет смысла, поэтому он должен пройти от нас достаточно близко. После этого снова всплываем в позиционное положение и следуем дальше.

— А если и дальше кого-то встретим?

— Так ведь японцы еще издали обнаружат этот пароход и все внимание сконцентрируют именно на нем. Им и в голову не придет, что следом может красться неприятность вроде нас. Здесь за все время с начала войны ничего похожего не случалось и японцы к этому привыкли. Вот и воспользуемся их беспечностью…

"Косатка" прошла уже не менее двух миль, когда все услышали шум приближающегося парохода. Он прошел очень близко и стал удаляться. Теперь надо было всплывать. Осторожно всплыв под перископ, Михаил осмотрелся. Впереди удалялся кормовой огонь неизвестного судна. Сзади все было тихо и спокойно. Миноносцы, дежурившие на входе в залив, соблюдали светомаскировку, и огни не несли. Больше рядом никого не было.

Вскипела вода, и на поверхности показалась рубка "Косатки". Михаил открыл люк и выбрался на мостик. Следом поднялись старший офицер, сигнальщики и "пассажиры". Все стали внимательно всматриваться в темноту. Дизеля пока не работали, и лодка в полной тишине покачивалась на воде. Впереди быстро удалялся кормовой огонь парохода, а вдали виднелись огни Йокосуки.

— Отлично, Василий Иванович. Обе машины малый вперед, следуем в кильватер нашему "лоцману". Близко не приближаться. А то, вдруг там кто-то очень глазастый попадется и будет не вперед, а назад смотреть. Будем идти вглубь залива, сколько сможем. В идеале хорошо бы добраться до токийского рейда. Но, в крайнем случае, сойдет и рейд Йокогамы. Там всегда хватает грузовых судов. Вот мы там и порезвимся. Устроим бессонную ночь микадо.

— А как мы в темноте разберем, кто есть кто, Михаил Рудольфович? Ведь там, должно быть, нейтралов полно.

— Ничего мы разбирать не будем. Здесь нет н е й т р а л о в. Здесь вражеский порт и все суда, находящиеся в нем, мы можем считать вражескими. Так что, господа, работаем по принципу "кто не спрятался — я не виноват".

"Косатка", урча дизелями на малых оборотах, двинулась вперед. Снова шумит вода за бортом. Хорошо, что на небе сплошная облачность и крадущуюся подлодку совершенно не видно в ночной темноте. Точно также трудно различима и береговая черта, но на берегу хватает огней. В том числе, работают все маяки. Японцы даже не допускают мысли, что противник может прийти сюда. Навстречу двигаются два судна, но они идут ближе к западному берегу. Судно же, идущее впереди, убавило ход до семи узлов, поэтому следовать за ним никаких хлопот не составляет. "Косатка" крадется следом на расстоянии семи — восьми кабельтовых. Все равно, темной безлунной ночью заметить ее на таком расстоянии невозможно. Пароход же, наоборот, несет все положенные огни, и японцы о нем уже знают. Поэтому, и не должны более обращать на него пристальное внимание. Но пока, слава богу, все тихо.

Пара из грузового судна и подводной лодки приближается к параллели мыса Каннон Саки, на котором также исправно работает маяк. По левому борту горят огни Йокосуки. Сразу за мысом фарватер поворачивает влево и акватория залива сужается. Вот там, при проходе самой узкой части, между островками Дайни Кайхо и Сару Сима, надо будет держать ухо востро. Затем фарватер снова поворачивает на север и ведет к порту Йокогама, а еще дальше, в самой северной части залива, расположен Токио. Провожатый "Косатки" шел, как ни в чем не бывало, изредка обмениваясь световыми сигналами с береговыми постами, а сама же "Косатка" осторожно кралась следом. Офицеры, находившиеся на мостике, особенно Тьедер и Ризнич, поражались увиденному.

— Михаил Рудольфович, но ведь это немыслимо! Мы совершенно спокойно дефилируем на виду у противника! И не где-нибудь, а в Токийском заливе! В глубоком тылу!

— Не совсем так, Михаил Михайлович. Дефилируем, но не на виду. Если бы они нас увидели, то тут бы уже был такой тарарам… И нам бы ничего не оставалось делать, как только срочно погружаться. Главное преимущество подводной лодки — скрытность. И именно благодаря скрытности мы можем творить подобные безобразия. Как видите, сейчас мы проходим Йокосуку, и нас так до сих пор и не обнаружили. На обратном пути, если все пройдет хорошо, мы тут немного похулиганим. А пока еще рано раскрывать свое присутствие. Чем ближе мы подберемся к Токио, тем больший переполох наделаем. Даже если там не будет ни одной приличной цели, и нашей добычей станет всего лишь пара небольших японских каботажников.

— А вдруг там иностранные боевые корабли будут? Тех же американцев, или англичан?

— Тем лучше. Мы их сюда не звали…

Между тем, маяк Каннон Саки остался за кормой и "Косатка" легла на новый курс. Хорошо, хоть глубина здесь позволяет погрузиться, в случае чего. Но за Йокогамой, в северной части залива, глубины значительно уменьшаются. Там они вполне достаточны для судоходства крупнотоннажных судов, но явно недостаточны для действий подводной лодки. Михаил внимательно всматривался в бинокль, стараясь наметить ориентиры на берегу, когда придет время возвращаться. Не исключено, что после взрывов на рейде Токио часть маяков в заливе будет погашена. Хотя, могут сразу и не разобраться, что к чему. Но рассчитывать на это особо не стоит.

По мере приближения к островку Дайни Кайхо, расположенного у восточного берега, "Косатка" сместилась ближе к центру залива, чтобы исключить случайное обнаружение. Береженого бог бережет. Слава богу, встречных судов пока нет, и вездесущих джонок также до сих пор не попалось. То ли японцы ограничивают их плавание в заливе в темное время суток, то ли еще что. Но, как бы то ни было, "Косатка" беспрепятственно следовала за своим провожатым, против своей воли выполнявшим роль лоцмана. Вот и островок Дайни Кайхо остался позади. Теперь фарватер снова поворачивает на север, еще немного, и впереди, на западном берегу залива, хорошо видны огни огромного порта Йокогама. Фактически, морского фасада Токио. На рейде большое скопление судов и пароход, идущий впереди, вскоре поворачивает в сторону рейда. Все офицеры на мостике смотрят на командира. Какое он примет решение? Идти дальше, в северную часть залива, до самого Токио, или атаковать суда здесь, на рейде Йокогамы? Тем более, крупных целей хватает.

— Обе машины самый малый. Идем поближе к Токио, насколько удастся. В крайнем случае, всегда сможем повернуть обратно и устроить тарарам здесь…

"Косатка" осторожно продвигается вперед. Корпус полностью находится под водой, дизеля работают на минимальных оборотах и она невидимым призраком крадется в ночной тьме. И вот, наконец, впереди раскинулся город и порт Токио. Столица враждебного государства. Там сейчас даже не подозревают о возникшей угрозе. И то, что Токио находится далеко от районов военных действий, более не может служить ему гарантией безопасности. Все с огромным интересом всматриваются в бинокли. Картина просто поражает безмятежностью. На рейде стоят ярко освещенные суда, хватает огней и на берегу. Как будто и нет войны. Хорошо видно, как между стоящими на рейде судами и берегом снуют лодки. Здесь жизнь идет своим чередом и пока что не делает поправку на то, что сюда может пожаловать подводный демон, доставивший столько проблем Стране Восходящего Солнца. Да и не только ей…

Михаил внимательно смотрит в бинокль. Последние минуты безмятежной тишины. Скоро взрывы торпед возвестят о том, что период спокойной жизни здесь закончился. Вокруг никакой опасности нет. Впереди суда, стоящие на рейде. Далеко позади приближается какое-то судно с ходовыми огнями. Ни одного военного корабля противника в пределах видимости нет. Можно спокойно работать…

— Александр Васильевич, Ваша очередь. Работаем из надводного положения носовыми аппаратами. Выбирайте четыре наиболее предпочтительные цели и стреляйте. Потом разворачиваемся и работаем кормовыми. Не торопитесь, цели неподвижны и никуда не денутся. Действуйте.

Лейтенант Колчак начинает маневрирование, стремясь занять удобную позицию для выстрела. "Косатка" до сих пор так и не обнаружена. Вот вертикальная линия визира ложится на трубу крупного парохода, стоящего в центральной части рейда. Дистанция порядка четырех — пяти кабельтовых. Ближе походить нет смысла. К тому же, промах невозможен. Рейд полон судов, и торпеды все равно в кого-то попадут. Редко выпадает такая возможность.

И вот, настает долгожданный миг. Торпеда выходит из аппарата и мчится под водой к цели. Глубина хода — три метра. Этого достаточно и для крупнотоннажного грузового судна, и для небольшого каботажного пароходика. "Косатка" продолжает маневрирование и разворачивается носом на вторую цель. Михаил внимательно наблюдал, но не вмешивался. Все же неудобно, что прицеливание приходится осуществлять разворотом всего корпуса лодки. Это потеря времени. Но ничего не поделаешь, этими древними торпедами по-другому стрелять нельзя.

Первая торпеда еще идет к цели, но уже выпущена вторая. "Косатка" снова делает небольшой поворот в другую сторону и выпускает третью торпеду, а за ней и четвертую. Все, больше здесь делать нечего, нужно срочно уходить. Лодка начинает маневр и вскоре гремит первый взрыв. Возле борта судна взлетает столб воды, подсвеченный палубными огнями. Следом за ним гремят второй, третий и четвертый взрывы. Михаил заранее предупредил всех, чтобы на мостике вели себя потише, но все равно все, хоть и вполголоса, но выражают свой восторг, поздравляя Колчака с первым успехом. "Косатка", между тем, разворачивается носом на выход, и ее кормовые аппараты направлены на скопление судов, стоящих на рейде. Еще две торпеды устремляются к цели, и вскоре гремят два взрыва. Теперь веселая ночь японцам обеспечена.

Но вокруг пока тишина. Очевидно, случившееся для всех полная неожиданность и никто не может понять, отчего произошли взрывы. Правда, вскоре сзади начинается какое-то движение. "Косатка" по-прежнему следует в позиционном положении, торопясь выскочить из ловушки, в которую может превратиться Токийский залив. Все, кто находится на мостике, вглядываются в ночь, но противник пока еще до сих пор не обнаружил лодку.

Позади удалялись огни Токио. Что именно творится на рейде, разобрать трудно, но похоже, что поврежденные суда тонут. Во всяком случае, в бинокль хорошо видна суматоха на рейде. Но впереди все спокойно. Возможно, японцы еще толком не поняли, что произошло и не допускают мысли, что это проделки "Косатки". Ведь она, согласно последней информации, находится в Корейском проливе. Возможно, эти взрывы — диверсия?

— Михаил Рудольфович, а ведь похоже, что японцы так ничего и не поняли!

— Будем надеяться на это. Чем дольше они будут пребывать в неведении, тем лучше для нас. Может быть, сможем дойти спокойно до самой Йокосуки. Но после обстрела арсенала сразу поймут.

— А может, и в Йокогаме кого-нибудь прихватим?

— Нет, господа, у нас всего три мины Шварцкопфа осталось. Прибережем их для более достойных целей. Здесь мы уже и так переполоху наделали, поэтому добавим лишь несколько штрихов к портрету — выставим на подходах к Йокогаме пару мин Степанова — Налетова. Если кто сегодня — завтра подорвется, то все судоходство в Токийском заливе прекратится на какое-то время. Что нам и надо.

Между тем, "Косатка" приближалась к рейду Йокогамы. Здесь пока не наблюдалось особой активности, только пара небольших судов медленно патрулировала границы рейда, время от времени освещая поверхность воды прожекторами. Решив не испытывать судьбу, Михаил приказал погрузиться. Сложность была в том, что в центральной части залива, в районе Йокогамы, была отмель с глубинами до двенадцати метров. Глубина вполне достаточная для судоходства надводных кораблей и судов, но явно недостаточная для подводной лодки. Поэтому, пришлось брать ближе к западному берегу, где находился рейд Йокогамы и где пролегал основной фарватер. Здесь глубины достигают тридцати метров и при желании можно избежать угрозы тарана, или случайного столкновения, нырнув поглубже. Но пока "Косатка" следовала малым ходом на перископной глубине, время от времени приподнимая перископ над водой. Навигационная методика была уже хорошо отработана. Михаил определял через перископ курсовой угол на тот, или иной маяк, а прапорщик Померанцев тут же вычислял пеленг и вел прокладку на карте. Все офицеры к этому уже привыкли, а вот для Тьедера и Ризнича подобные методы навигации были в диковинку. Кроун и Колчак, уже имеющие определенный опыт подводного плавания, вполголоса давали объяснения всему, что происходило. Все прекрасно понимали, что командира, старшего и второго офицера лучше сейчас не отвлекать.

"Косатка" осторожно продвигалась вперед. Уже хорошо слышен шум винтов судов, патрулирующих рейд. Еще немного, и лучше погрузиться метров на двадцать, чтобы избежать случайного столкновения. Лодка плавно скользит вниз. Патрульные суда проходят совсем рядом. В перископ хорошо видны лучи прожекторов, шарящие по воде. Михаил улыбается. Японцы, сами того не желая, оказывают лодке услугу, выполняя роль своеобразных плавучих маяков. Когда оба патрульных судна остались позади, "Косатка" снова всплыла под перископ и уточнила свое место. Рядом была южная часть рейда Йокогамы с большим количеством судов, стоявших на якоре. Из кормовых аппаратов с интервалом в одну минуту выскользнули две мины.

— Ну, все, господа! Теперь, на кого бог пошлет. А пошлет, думаю, скоро. Движение тут очень интенсивное.

— А если японцы сразу тралить акваторию залива начнут, Михаил Рудольфович? Догадаются, что "Косатка" здесь побывала, и начнут? И сразу же эти мины вытралят?

— Пусть вытралят. Ведь они не знают, сколько мы тут мин выставили. Вот и пусть тралят, пока не надоест. Все равно, даже в этом случае мы добьемся выполнения поставленной задачи — судоходство противника в Токийском заливе будет приостановлено на какое-то время. И охотников на рейсы в Японию среди англичан и американцев резко поубавится.

— Ох, крику будет!

— Пусть кричат. А мы еще возле Осаки мины выставим, чтобы кричали погромче. Все равно, нам по пути…

Решив пока не рисковать, Михаил продолжал вести "Косатку" в подводном положении, внимательно наблюдая в перископ за окружающей обстановкой. Электродвигатели работают на малых оборотах, и энергия аккумуляторов расходуется экономно. И очень скоро понял, что был прав. Из южной части залива показались несколько небольших быстроходных целей, идущих с ходовыми огнями. Не было никаких сомнений, что японцы наконец-то сообразили, кто пожаловал к ним в гости, и бросили в сторону рейда Токио все, что было у них в этом районе. Причем, старательно обшаривая лучами прожекторов поверхность воды. "Косатка" снова нырнула поглубже, чтобы избежать случайного столкновения. Благо, глубины в этом месте уже позволяли это делать. Михаил довольно поглядывал в перископ на приближающиеся световые пятна на поверхности. Ситуация повторялась. Японцы, сами того не желая, оказывали "Косатке" услугу, обозначая свое местоположение и давая возможность хотя бы приблизительной ориентировки под водой. Когда над головой прошумели винты нескольких быстроходных кораблей и удалились за корму, "Косатка" снова всплыла под перископ. Впереди путь был свободен. Надо уносить ноги. Вся, или почти вся "стража", какая дежурила у входа, уже за кормой. Пытается найти обнаглевшую нарушительницу спокойствия там, где ее уже нет. Но нет гарантии, что хотя бы один миноносец, или канонерка, не остались у входа в залив и не ждут в засаде, никак себя не обнаруживая. Поэтому, пока можно снова всплыть в позиционное положение и используя момент, когда рядом никого нет, побыстрее удирать на дизелях. А при появлении противника снова погрузиться. Не будут же японцы до бесконечности искать подлодку в районе рейда Токио. В конце концов поймут, что она оттуда уже ускользнула.

Когда впереди показались огни Йокосуки, "Косатка" застопорила ход. Все, кто был на мостике, вглядывались в окружавшую темноту, но ни одного корабля противника рядом не было. Издалека донеслись звуки выстрелов. Очевидно, японцы палят по воде туда, где им мерещится подводная лодка. Михаил еще раз оглядел окружающую обстановку и убедился, что непосредственной угрозы пока нет. Можно устраивать японцам следующую неприятность. Орудие уже заряжено, и лодка немного всплыла для того, чтобы удобнее было вести стрельбу.

— Фокин, готовы?

— Так точно, готовы, Ваше высокоблагородие!

— По арсеналу огонь!!!

Выстрел палубной стодвадцатимиллиметровки раскалывает ночную тишину. Первый выстрел в глубоком тылу противника, где до сегодняшней ночи он чувствовал себя в полной безопасности. Орудие работает с максимально возможной скорострельностью, посылая снаряд за снарядом. На берегу гремят взрывы. Комендоры, проинструктированные командиром накануне, стараются выжать максимум возможного из создавшейся ситуации. Поскольку стрельба ведется по площадной цели, и конкретных ориентиров не видно, обеспечить максимальную скорострельность, не тратя время на точную наводку. Чтобы за те несколько минут, что есть в распоряжении "Косатки", обрушить на головы врага как можно больше снарядов. Но вот, вдали замечено какое-то движение. Вскоре становится ясно, что в сторону лодки спешат четыре небольших быстроходных цели. Похоже, миноносцы. Огня пока не открывают. Возможно, просто еще не видят лодку в темноте. А возможно, не разобрались в ситуации и хотят сначала все выяснить. Но, как бы то ни было, пора заканчивать это хулиганство.

— Дробь!!! Срочное погружение!!!

Быстро пустеют палуба и мостик. Шипит воздух, "Косатка" дает ход вперед электродвигателями и начинает погружаться. Сзади настигают миноносцы противника, но они до сих пор не видят цели. И вскоре воды Токийского залива смыкаются над субмариной. Теперь надо уходить. Все, что можно было сделать в результате этого дерзкого рейда, уже сделано. Михаил снова занял место у перископа. Японцы не заставили себя долго ждать. Очень скоро над головой прошумели винты миноносцев. Но они не остановились, а продолжили движение вперед, в сторону выхода. На воде снова хорошо видны пятна света от лучей прожекторов. Малым ходом "Косатка" выбиралась из залива. До выхода нужно преодолеть чуть больше десяти миль. С одной стороны — очень мало. Но с другой — это более трех часов движения под водой в стесненных водах. Да еще и с большим количеством кораблей врага прямо у тебя над головой.

В лодке тишина. Весь экипаж замер на боевых постах и слушает, как наверху в разных направлениях проносится разъяренная "стража". К миноносцам, похоже, присоединились канонерки, так как звук работы их машин сильно отличается. Иногда звучат выстрелы. Это японцы стреляют туда, где им мерещится перископ. Но "Косатка", укрытая двадцатиметровой толщей воды, медленно, но уверенно пробирается к выходу. Надо пройти всего один поворот на траверзе мыса Каннон Саки, а дальше акватория залива расширяется и можно следовать одним курсом до самого выхода. От мыса Каннон Саки до мыса Цуруга Саки, находящегося на входе в залив — восемь миль. В моменты, когда рядом никого не будет, можно всплыть под перископ и уточнить свое место по маякам. Сейчас японцы их гасить не будут, так как иначе сама "стража" рискует вылететь на камни. Прапорщик Померанцев склонился над картой, и ведет прокладку по счислению. Михаил у перископа, отслеживая положение кораблей противника по лучам прожекторов на поверхности воды.

— Михаил Рудольфович, через пять минут точка поворота. Надо бы уточнить место.

— Понимаю, Андрей Андреевич. Пока нельзя, двое крутятся рядом. Если в течение пяти минут не уйдут, идем и дальше по счислению. После поворота истинный курс зюйд-вест пять градусов. После определения места уточним.

Скрытая от посторонних взоров, "Косатка" почти бесшумно скользит в темной толще воды. Наверху рыщут миноносцы, канонерки, буксиры и все, что оказалось в данный момент под рукой. Ночную тьму прорезают лучи прожекторов, пытаясь обнаружить наглого и дерзкого противника, осмелившегося проникнуть сюда. Однако, все тщетно. Прожектора шарят по воде, но противника нигде нет. Иногда луч света натыкается на какой-нибудь плавающий мусор, и тогда сразу гремят выстрелы, поднимая фонтаны воды, искрящиеся в лучах прожекторов. К этому месту сразу же бросается кто-то из кораблей охранения, но вскоре становится ясно, что это очередная пустышка. Грозный морской демон, нанесший удар там, где этого никто не ждал, снова бесследно исчез в морских глубинах.

Выждав момент, когда рядом не было ни одного корабля противника, Михаил решил всплыть под перископ для уточнения места. Определив курсовые углы на три ближайших маяка, продиктовал их Померанцеву для вычисления пеленгов и "Косатка" снова скользнула в глубину. Хорошо, что за эти полминуты перископ не попал в луч ни одного из прожекторов.

— Есть место, Михаил Рудольфович! Невязка незначительная. Можно следовать прежним курсом.

— Отлично, Андрей Андреевич. Ведите счисление дальше. По мере возможности будем также всплывать под перископ, и уточнять место.

Когда через три часа "Косатка" в очередной раз всплыла под перископ, огонь маяка Цуруга Саки был уже позади траверза. Лодка вырвалась из Токийского залива. За кормой была настоящая световая фантасмагория. Японцы все еще пытались обнаружить "Косатку". Они не понимали, что субмарина уже выскользнула из западни и спокойно уходит в открытое море. Поблизости никого, и горизонт впереди чист. Дерзкая операция в глубоком тылу противника завершилась успешно. Теперь предстоит долгий путь назад. Вдоль восточных берегов Японии, снова в Желтое море. А по дороге надо еще выставить оставшиеся мины возле японских портов. Уставший, но довольный, Михаил отошел от перископа.

— Все, господа. Наша беспрецедентная по наглости выходка успешно завершена. Подорваны шесть грузовых судов на рейде Токио, нанесен артиллерийский удар по арсеналу в Йокосуке, выставлены мины возле рейда Йокогамы. Идем так еще час, затем всплываем. То, что мы сегодня натворили, будет сенсацией номер один во всех газетах. А наша дальнейшая задача сделать так, чтобы подобных сенсаций было побольше. Чтобы японцы быстрее поняли, что попытка любой ценой "сохранить лицо", продолжая эту войну, может для них плохо закончиться.

— Кстати, Михаил Рудольфович, я считал выстрелы, когда мы обстреливали арсенал в Йокосуке. Получилось двадцать один!

Реплика Колчака вызвала взрыв смеха среди офицеров. Напряженная ситуация разрядилась самым неожиданным образом.

— Действительно, удачно получилось! Устроили японцам салют нации — двадцать один выстрел! Если об этом узнают иностранные корреспонденты, то представляю издевательские заголовки в газетах. "Салют нации в Токийском заливе", "Салют нации по Йокосуке", или что-то вроде этого!

Глава 3. Дела тайные и явные

Тихо плещет вода за бортом. Ветра практически нет и над головой ясное звездное небо. "Косатка" осторожно продвигается вперед. Погода не самая благоприятная для шпионских дел. Море спокойное, и "Косатку" можно заметить на "лунной дорожке" на воде. Но деваться некуда. Сегодня, в условленное время, она должна быть у мыса Маллипо. Там, где не так давно высадила разведчика на занятое врагом побережье. И сегодня он должен вернуться с результатами разведки, имеющими огромную ценность. Если агент не придет в эту ночь, то придется возвращаться сюда еще две ночи подряд, уходя на день далеко в море, чтобы исключить малейшую возможность обнаружения. Для всех "Косатка" сейчас находится возле восточного побережья Японии…

Рейд к восточному побережью удался на славу. Михаил даже не ожидал такого успеха. Вот что значит, охотиться в краях с непуганой дичью. Когда "Косатка" благополучно ускользнула из Токийского залива, вскоре перед рассветом ей попалось крупное судно. Лодка сразу погрузилась, и Михаил снова доверил управление Кроуну. Когда окончательно рассвело, все убедились, что перед ними японский вспомогательный крейсер. Военно-морской флаг с лучами и орудия, установленные на палубе, не допускали иного толкования. Он следовал малым ходом вдоль побережья, патрулируя район, и не обнаружил перископ. Дальнейшее было, как обычно. "Косатка" заняла позицию со стороны берега, откуда японцы не ожидали нападения, и с дистанции в три кабельтовых выстрелила одной торпедой. Торпеда попала чуть позади миделя, в район машинного отделения. Крейсер сразу потерял ход, и японцы бросились к шлюпкам. Подождав, когда корабль противника скроется под водой, Михаил дал команду следовать дальше. Берег был довольно близко и всплывать не стали, чтобы не попасть под обстрел береговых батарей. Удалившись от места атаки и взяв курс вдоль побережья на юг, "Косатка" всплыла и следовала дальше в надводном положении параллельно береговой линии, но за пределами дальности стрельбы береговой артиллерии. Да и заметить ее в море на расстоянии шести — семи миль от берега было практически невозможно. Очень скоро один за другим попались три небольших японских грузовых судна. Их экипажи не стали геройствовать, а сразу, как обнаруживали "Косатку", ложились в дрейф, спускали шлюпки и направлялись к берегу, благо он был неподалеку. В чем "Косатка" им никаких препятствий не чинила, и спокойно расстреливала неподвижное судно из орудия после того, как шлюпки удалялись на безопасное расстояние. Обе стороны четко выполняли негласный уговор. Ночью незамеченными проникли в залив Осака и выставили оставшиеся четыре мины Степанова — Налетова прямо на рейдах крупных портов Осака и Кобе. После чего также незамеченными вышли из залива и направились дальше. Обнаруживать себя возле Осаки и Кобе Михаил не захотел. Пусть мины на рейдах станут для японцев неприятным сюрпризом. Однако, вскоре после того, как "Косатка" вышла из залива и уже прошла траверз небольшого порта Вакаяма, направляясь на выход море, ей попался крупный американский пароход "Барон Валфорд". По его курсу было ясно, что идет он либо в Осаку, либо в Кобе. К этому времени уже рассвело, и в перископ можно было хорошо разобрать и название, и американский флаг. Японцев поблизости не наблюдалось, и упускать такую добычу было жалко. Поэтому, когда за кормой "Барона Валфорда" из воды вынырнуло неизвестное чудище и бросилось вдогонку за пароходом, это было для вахтенного помощника на американце полной неожиданностью. Пароход сначала игнорировал сигнал о требовании остановиться, но после предупредительного выстрела все же лег в дрейф. Михаил не стал рисковать и подходить вплотную. Не хотелось также показывать раньше времени свои надувные резиновые лодки. Поэтому, поступили гораздо проще. Подошли поближе к корме и в рупор приказали спустить шлюпку, доставив на борт "Косатки" судовые и грузовые документы для проверки. Особого энтузиазма это у американцев не вызвало и они всячески тянули время. Очевидно, надеялись на скорое появление японцев. Однако, когда через двадцать минут стало ясно, что спускать шлюпку на "Бароне Валфорде" не собираются, а просто делают видимость, ходя вокруг нее и явно чего-то выжидая, над шлюпочной палубой прошла пулеметная очередь, хлестнув по дымовой трубе парохода, что сразу добавило прыти флегматичным янки. Очень скоро шлюпка оказалась под бортом у "Косатки" и прибывший на ней второй помощник капитана доставил требуемые документы. Судовые документы никаких подозрений не вызывали, но вот грузовые сразу навели на размышления. Внешне все было благопристойно, "Барон Валфорд" совершает рейс из Сан-Франциско в Осаку с грузом ткани, что ни по каким законам не может быть признано военной контрабандой. Да только, согласно представленным документам, этой ткани на борту было немногим более трехсот тонн. Михаил, сам в прошлом моряк торгового флота, к подобным фокусам со стороны нейтралов был готов. Поэтому его вопрос о том, где остальные коносаменты, застал американца врасплох. Янки начал юлить, изображая непонимание, но был добит фразой.

— Согласно судовым документам, "Барон Валфорд" имеет дедвейт свыше пяти тысяч тонн. Вы представили грузовые документы всего на триста тонн груза. Судно погружено по самую грузовую марку. Отбросим ваши запасы угля и воды. Где еще более четырех тысяч тонн?

На это американец ничего вразумительного ответить не смог. И пока он препирался на мостике "Косатки" с Михаилом, четверо гребцов в шлюпке из экипажа "Барона Валфорда" хмуро поглядывали на русских моряков. Их можно было понять. Пересечь Тихий океан и попасться русской субмарине уже на виду у японских берегов. Причем там, где русский флот до сих пор не проявлял никакой активности. И где же этих японских макак черти носят?! Русские шляются здесь, как у себя дома!!!

Поняв, что ничего не добьется, Михаил приказал досмотровой группе высадиться на пароход для проверки. К огромному неудовольствию американского капитана, начавшему бурно выражать свой протест. Когда заглянули в трюма, сразу стала понятна причина такого негостеприимного поведения. "Барон Валфорд" был загружен грузом железнодорожных рельсов, что уже признавалось военной контрабандой. Капитан попытался уладить вопрос с командиром досмотровой группы прапорщиком Померанцевым, предложив взятку. Получив отказ, пришел в неописуемую ярость и стал грозить всеми возможными карами, которые неизменно обрушатся на Россию со стороны американских соединенных штатов, осмелившейся поднять руку на американский флаг. И заявил, что никто "Барона Валфорда" не покинет. А если русские посмеют открыть огонь, то война между американскими штатами и Россией гарантирована. Померанцев не стал терять время, сразу сообщив о найденной военной контрабанде на лодку. Оттуда пришел приказ покинуть судно. Коротко бросив американцу: "У Вас тридцать минут, господин капитан!", он прихватил с собой все грузовые документы и велел досмотровой партии вернуться на "Косатку" на шлюпке "Барона Валфорда", по-прежнему стоящей возле борта. Дальнейшие события поразили всех. Когда все вернулись и Померанцев докладывал на мостике подробности досмотра, американцы неожиданно стали поднимать шлюпку на борт. А после этого "Барон Валфорд", как ни в чем не бывало, дал ход. От подобной наглости все, кто был на мостике, просто оторопели. Михаил, забывшись, даже выругался по-немецки. Но тут же взял себя в руки.

— Фокин, готовы?

— Так точно, готовы, Ваше высокоблагородие!

— Под корму, по перу руля, огонь!

Грохнул выстрел, и тяжелая стальная болванка ударила по рулю, прошив его насквозь. Михаил, помня поведение "Ниагары", приказал от греха зарядить орудие практическим снарядом, предвидя подобные фокусы и со стороны американцев. И как оказалось, не ошибся. "Барон Валфорд" вильнул в сторону. Но Михаил не собирался давать спуску обнаглевшему янки и приказал вести огонь практическими снарядами по ватерлинии в районе грузовых трюмов. Люди при этом не пострадают, так как в трюмах никого нет, а взрываться в практическом снаряде нечему. Но на психику действует очень доходчиво. И когда тяжелые стодвадцатимиллиметровые болванки стали прошивать борта парохода, он наконец-то остановился и его экипаж бросился к шлюпкам, размахивая белыми тряпками. Подождав, когда шлюпки отойдут на безопасное расстояние, "Косатка" открыла огонь фугасными снарядами, быстро отправив "Барона Валфорда" на дно. После этого, догнав шлюпки и поинтересовавшись, не требуется ли медицинская помощь, Михаил высказал американскому капитану все, что о нем думает. И пригрозил, что в следующий раз подобные действия будет считать, как оказание сопротивления военному кораблю на театре военных действий. С последующим арестом всего экипажа и преданию его военному суду по законам военного времени со всеми вытекающими последствиями. И пусть экипаж "Барона Валфорда" донесет эту информацию до всех американцев. После этого, расставшись на "дружеской" ноте с янки, "Косатка" продолжила свой путь вдоль японского побережья. Причем, что было удивительным, за все время ни один японский военный корабль так и не появился, не смотря на то, что с берега вполне могли заметить странное поведение "Барона Валфорда". Возможно, ничего у японцев в этом районе в данный момент не оказалось. А возможно, какое-нибудь сторожевое суденышко с экипажем из резервистов, мобилизованное на войну и вооруженное одной — двумя древними пушками, заметив "Косатку", сочло за благо не высовываться из той дыры, в которой спряталось. Что такое "Косатка", в японском флоте знали абсолютно все. Как уже знали и то, что она неожиданно появилась в этих краях. После уничтожения американского парохода Михаил посчитал миссию у восточного побережья выполненной. Шуму теперь надолго хватит. А им надо возвращаться в Желтое море, к Чемульпо. И "Косатка", внезапно возникшая из ниоткуда и устроившая настоящий погром у восточных берегов Японии, также внезапно исчезла.

Все это Михаил снова и снова прокручивал в памяти, глядя на приближающийся темный берег. Черт бы побрал эту лунную ночь… Если поблизости появится японский миноносец, то глазастый сигнальщик вполне может обнаружить странную тень на воде. Утешает то, что с "Косатки" противника заметят все же гораздо раньше. И плюс ко всему этому, вовсю задействованы последние достижения науки и техники. Дизеля "Косатки" остановлены и она осторожно продвигается вперед на электромоторах, что практически не дает шума, время от времени останавливая даже их. Радиотелеграфист Мошкин, одновременно выполняющий теперь и функции акустика, в такие периоды полной тишины опускает за борт штангу с микрофоном и внимательно вслушивается в "голоса моря". Но никаких шумов искусственного происхождения поблизости не слышно, и "Косатка" снова осторожно крадется дальше.

Вот и мыс Маллипо, находящийся чуть слева. Михаил внимательно всматривался в бинокль, стараясь найти знакомые ориентиры. Рядом то же самое старались сделать старший офицер и "пассажиры". Сигнальщики же просматривают каждый свой сектор горизонта, но пока все тихо.

— Вроде бы, никого, Михаил Рудольфович… Сигнала пока нет.

— Еще рано, господа. Мы пришли на полчаса раньше, чем договаривались. Поэтому, если наш человек уже там, то он выдавать свое присутствие не будет. Мало ли, кто тут может шляться.

— А если придет, то мы его забираем и назад? Или, он тут и дальше останется?

— Не знаю, это ему решать. Наша задача — только забрать и обеспечить быструю доставку разведданных. Лишнего нам знать не положено…

Время шло. На мостике по большей части молчали, только иногда обмениваясь репликами в полголоса. Вокруг разлилась удивительная тишина. "Косатка" лежала в дрейфе, только иногда давая ход электромоторами, чтобы удержаться на месте. Ветра почти не было, мерно плескалась вода за бортом, и лунный свет заливал все вокруг. Мошкин внимательно вслушивался в наушники самодельного шумопеленгатора, опустив микрофон в воду, но на немой вопрос Михаила отрицательно качал головой. Ни одного постороннего корабля поблизости не было.

— Есть сигнал на берегу!!!

Доклад сигнальщика взбудоражил всех. На берегу, действительно, появились вспышки света. Не очень сильные, но вполне достаточные, чтобы их можно было заметить на фоне темного ночного берега. С мостика "Косатки" тут же дали ответную серию оговоренных точек и тире небольшим фонарем с узким сектором освещения. Применять для этих целей мощный переносной прожектор Михаил побоялся, его свет виден на большом расстоянии. С берега пришло подтверждение приема и на "Косатке" начался ажиотаж. На палубу быстро вытащили надувную лодку, уже лежавшую наготове. Надуть ее воздухом — тоже дело пары минут, на подводной лодке сжатый воздух — не проблема. И вот она уже покачивается на воде рядом с бортом. Гребцы занимают места в "надувашке", и она скрывается в ночи. Теперь остается только ждать…

Томительно долго тянется время. Вокруг тишина. Михаил внимательно осматривался и вспоминал похожую ситуацию у американских берегов. Снова такое же томительное напряжение. Правда, сейчас все же проще. У противника нет авиации и радаров. И если все пройдет удачно, то можно и дальше наведываться в эти края время от времени, обеспечив надежную и быструю передачу разведывательной информации. Японцы пока что об этом даже мечтать не могут. В Порт-Артуре Черемисов создал колоссальные трудности японской агентуре в части оперативной передачи разведданных. С помощью Макарова добился ограничения на пользование телеграфом частными лицами. И отныне отправить телеграмму из Порт-Артура не так-то просто, требуется соответствующее разрешение. Идя на это, Черемисов преследовал также и другие цели. Отследить, кто это разрешение будет стараться получить любыми путями. И подобная тактика, совершенно неожиданно, оказалась очень эффективной. Вольготно чувствовавшие себя до этого японские агенты, совершенно спокойно использовавшие телеграф в своих целях для передачи данных условными фразами, сразу оказались без связи. Передавать информацию связными — очень долго. Поэтому, они постарались решить данную проблему так, как она обычно и решалась всегда в Российской империи. То есть, за определенную мзду. И очень многие на этом засветились, попав под пристальное внимание новоиспеченной контрразведки Тихоокеанского флота. Конечно, далеко не все взяткодатели были японскими агентами. В основном, это были обычные добропорядочные предприниматели, для которых телеграф — одно из средств первой необходимости для успешного ведения дел. Но вместе с тем в поле зрения попали также очень интересные фигуры, на которых раньше не могли и подумать. Причем не только китайцы, но и русские, а также некоторые иностранные корреспонденты. Задерживать, естественно, никого не стали, но отныне жизнь этих "фигурантов", как выражался Черемисов, была под постоянным негласным контролем. Подробности он не разглашал, но держал Михаила в курсе об обстановке в целом. И вот теперь получается так, что он сам становится причастным к тайным шпионским делам. Вот уж никогда бы не подумал, что "Косатке" придется заниматься еще и этим. Но раз есть возможность использовать лодку, как средство быстрой доставки разведывательной информации из глубокого тыла противника, то почему бы и нет?

Наконец, на берегу мигнул огонек. Встреча закончена. На мостике "Косатки" мигнули в ответ, чтобы обозначить свое место и стали периодически включать маломощный фонарь с небольшим сектором освещения. А то, как бы "надувашка" не заплутала на обратном пути. Очень скоро на поверхности воды появилось темное пятно, и раздались всплески весел. По запросу с мостика с воды ответили правильно, это было тоже одним из способов обеспечения безопасности, и через минуту "надувашка" уже покачивалась возле борта лодки. Пока ее вытаскивали на палубу, руководивший высадкой унтер-офицер поднялся на мостик и доложил о выполнении задания, вручив командиру небольшую кожаную сумку.

— Ваше высокоблагородие, задание выполнено! Вот, велено Вам передать.

— Молодцы. Как прошла высадка?

— Все вокруг тихо, ни одного японца поблизости. Сильного прибоя, как в прошлый раз, нет, подошли к берегу спокойно. Китаец нас уже ждал.

— Как он там?

— Приоделся, лошадью разжился. Дал вот эту сумку. На словах велел передать, что остается. В Цинампо стоит много английских "купцов", выгрузка идет медленно. Перевозят груз на корейских лодках вместо лихтеров. На берегу уже много разного груза лежит, японцы вывозить не успевают. "Купцов" прикрывают английские крейсера, миноносцев в Цинампо нет. Японцы сейчас пытаются расчистить фарватер в Чемульпо и убрать затонувшие пароходы в порту возле причала. Пытаются также "Варяг" поднять. Все.

Уточнив еще ряд вопросов, Михаил отпустил унтер-офицера и призадумался. Полученная информация была настолько важной, что требовалось доставить ее немедленно. И это не считая того, что находится в сумке. "Надувашка", тем временем, уже была поднята на палубу и "сдута". Матросы как раз занимались проталкиванием ее в рубочный люк, офицеры на мостике молча уставились на командира, а командир — на радиотелеграфиста.

— Мошкин, никого поблизости?

— Никого, Ваше высокоблагородие. Обычные шумы.

— Все, сворачивай свое хозяйство, уходим…

Запустив дизеля, "Косатка" развернулась и стала уходить. Теперь надо было быстро исчезнуть, причем так, чтобы не попасться никому на глаза. Отойдя на пару миль от берега, лодка погрузилась и дальше следовала в подводном положении, пока линия дозоров японских миноносцев не осталась за кормой. После этого Михаил приказал всплыть и уходить дальше в море. Нужно срочно устанавливать связь. Отряд Рейценштейна должен быть неподалеку. Быстро растянули антенну, и радист скрылся в радиорубке. Сразу же отозвался "Новик". Согласовав место встречи, "Косатка" помчалась на север, навстречу отряду крейсеров.

— Ну что, Василий Иванович, никого?

— Пока никого, Михаил Рудольфович. Да и по времени еще рановато. Договорились же после рассвета встретиться…

Михаил вместе со старшим офицером стояли на мостике и вглядывались в темноту ночи. "Косатка" уже прибыла в точку рандеву и легла в дрейф, поджидая отряд Рейценштейна. Ветра почти не было, и лодка мерно покачивалась на небольшой волне. Вокруг тишина, нарушаемая иногда только плеском воды возле борта. Дизеля остановлены и "Косатка" притаилась в ночи, как хищник, выслеживающий добычу. В целях безопасности решили не рисковать и встретиться, когда рассветет, чтобы не ошибиться в темноте. Все равно, лишняя пара часов уже ничего не решит.

Радиотелеграфист Мошкин снова настроил свою "поисковую аппаратуру", стараясь определить наличие посторонних поблизости. Какое-то время было тихо, но через полчаса он доложил.

— Что-то есть, Ваше высокоблагородие. Какие-то корабли прослушиваются, но не миноносцы, покрупнее. Может быть, наши крейсера.

— Слушай, братец, слушай. Интересно, как далеко мы их сможем обнаружить.

Радиотелеграфист продолжал прослушивать море, а вахтенные сигнальщики вглядывались в ночную тьму, но тщетно. Визуально ничего обнаружить так и не удалось, не смотря на то, что самодельный шумопеленгатор предупреждал о наличии целей. И только когда забрезжил рассвет, в сумерках, на фоне посветлевшей части горизонта, проступили характерные силуэты трех кораблей, в которых сразу же безошибочно определили "Аскольд", "Новик" и "Боярин". Крейсера следовали малым ходом и с них, очевидно, не видели "Косатку". И только когда на мостике лодки замигал переносной прожектор, запрашивая разрешение подойти к борту, крейсера изменили курс и пошли на сближение. На мостике "Новика" замигали вспышки ратьера. Сигнальщик принял сообщение и удивленно повернулся к Михаилу.

— Ваше высокоблагородие, сообщение с "Новика". "Прошу подойти к борту".

— Хм-м… А почему с "Новика", а не с "Аскольда"? Ведь Рейценштейн прикипел к "Аскольду" и уходить с него не хотел. Странно… Ладно, сейчас узнаем…

"Косатка" запустила дизеля и дала ход. Крейсера находились не далее, чем в пяти милях. Пока корабли шли на сближение друг с другом, уже достаточно рассвело и стало понятно такое поведение "Новика". Крейсер шел под адмиральским флагом. Значит, Макаров не устоял перед искушением узнать данные разведки как можно раньше и лично отправился навстречу "Косатке", перейдя на самый быстроходный крейсер эскадры. Такое он проделывал и раньше, в прежней жизни, не изменил своим привычкам и теперь. Убавив ход и развернувшись, "Косатка" подошла почти вплотную к правому борту "Новика", на крыле мостика которого уже стояли Макаров и командир крейсера Эссен. Михаил начал доклад по всей форме, но был прерван Макаровым на полуслове.

— Михаил Рудольфович, голубчик, не томите! С возвращением вас! Привезли? Как все прошло?

— Так точно, Ваше превосходительство, привезли! Все прошло тихо.

— Слава богу! Быстренько давайте сюда. Ох, и устроили вы переполох! Что возле Нагасаки, что в Токийском заливе! Англия и Япония в панике, долго рассказывать. Вернемся в Артур, прошу сразу ко мне. Как у вас с запасами, как состояние корабля?

— Корабль в полном порядке. По воде и продовольствию — хватит на три недели. По топливу — экономическим ходом дойдем до Сингапура и обратно. По боезапасу: мин Шварцкопфа осталось две штуки, мины заграждения Степанова — Налетова выставили все. Запас снарядов к орудию почти полный.

— Отлично! Все, Михаил Рудольфович, позже поговорим, давайте посылку. А сами отойдите на пару кабельтовых, следуйте параллельным курсом. Как понадобитесь, я вас позову.

Передав сумку с разведывательными материалами, "Косатка" отошла в сторону и следовала самым малым ходом параллельным курсом с "Новиком". Сзади дымили "Аскольд" и "Боярин". Все гадали, что же предпримет беспокойный адмирал. То, что он задумал какую-то каверзу, несомненно. И в ней определенная роль отводится "Косатке", иначе он бы уже дал ей какое-то задание и отпустил. Ведь не зря он примчался сюда лично, задействовав самые быстроходные крейсера Порт-Артурской эскадры. Даже "Баян" брать с собой не стал, чтобы иметь на пару-тройку узлов эскадренного хода больше. А сейчас, скорее всего, знакомится с результатами разведки и принимает окончательное решение. Все это обсуждалось на мостике и в отсеках лодки, пока через час не было получено очередное распоряжение с "Новика" подойти к борту.

Когда "Косатка" снова подошла под борт крейсера, Макаров уже стоял на крыле мостика. Погода благоприятствовала, и можно было спокойно поговорить. Михаил кратко описал обстоятельства похода. О визите к берегам Кореи и похождениях возле Нагасаки рассказывать не стал, уж очень много людей на палубе "Новика" это слышит, а сосредоточился на обстоятельствах встречи с Владивостокским отрядом и рейда к восточным берегам Японии, в чем никаких секретов не было. Сообщил также то, что агент передал на словах, не упоминая источника, откуда эти сведения получены. Макаров все прекрасно понимал, поэтому и не уточнял, а только слушал. Когда Михаил закончил, адмирал довольно усмехнулся в бороду.

— Михаил Рудольфович, а Вы знаете, как удачно три английских крейсера на минах подорвались? И еще двоих японские миноносцы утопили, приняв за противника? Об этом писали все газеты. А ваш рейд в Токийский залив — это выше всякого понимания. До сих пор японцы и англичане в себя прийти не могут. Вы сделали огромное дело. Позже подробно поговорим. Сейчас направляйтесь в район Цинампо, но близко к берегу не приближайтесь. Следите за ситуацией и за всеми перемещениями японцев и англичан, если таковые будут. Но ни в коем случае не дайте себя обнаружить. Какие бы привлекательные цели не появлялись, игнорируйте всех, и не выдавайте своего присутствия. Ваша задача — исключительно наблюдение. Если появится что-то важное и потребуется передать это по радио, всплывите и выходите на связь, но только подальше от берега, чтобы вас не обнаружили. Если ничего интересного после вашего прихода не произойдет и никакой активности японцы и англичане проявлять не будут, оставайтесь на месте и продолжайте наблюдать. Скоро мы нанесем визит в Цинампо, не перепутайте нас в темноте с японцами. После завершения нашего визита оставайтесь на позиции еще двое суток, проследите за обстановкой. Но, опять-таки, избегая обнаружения. После этого возвращайтесь в Артур, а по прибытию — сразу ко мне. Задача ясна?

— Так точно, Ваше превосходительство! Вопрос. После вашего ухода из Цинампо может кто-нибудь там подорваться н о ч ь ю на минах?

— Вот Вы право, Михаил Рудольфович…. М о ж е т! Но только, если н о ч ь ю!

— Есть, Ваше превосходительство! Разрешите выполнять?

— С богом, Михаил Рудольфович! Давайте полный ход и идите быстрее к Цинампо. Мины на "Косатку" перегружать некогда…

Глядя вслед "Новику", быстро уходящему в сторону Порт-Артура, Михаил подумал, что война с Японией вступила в новую фазу. "Аскольд" и "Боярин" займут позиции в море между Порт-Артуром и Цинампо для обеспечения радиосвязи между "Косаткой" и главными силами, выполняя роль своеобразных ретрансляторов. А то, вдруг дальности действия радиостанции "Косатки" не хватит. В случае возникновения опасности, они легко уйдут от противника, воспользовавшись превосходством в скорости. Нет никаких сомнений, что Макаров задумал что-то нестандартное. Такое, чего еще не было. Впрочем, оно и не удивительно, так как ситуация все больше скатывалась к открытому противостоянию Англии и России. А Япония все больше и больше скатывается к роли статиста в этом кровавом спектакле, разыгранном Англией. Роли, которая по большому счету, ничего не решает. Если бы не помощь Англии, то японские войска уже воевали бы одними штыками и самурайскими мечами. Но к войне с Англией Россия не готова. И где же новоявленные "Гебен" и "Бреслау" в английском варианте? По логике событий, они бы уже должны появиться. Неизвестно, как они будут называться в этой истории, но то, что они об я з а т е л ь н о появятся, в этом нет никаких сомнений…

— Что, Михаил Рудольфович, гадаете, что командующий задумал?

Голос Кроуна оторвал Михаила от размышлений. Как оказалось, все офицеры, находившиеся на мостике, думали об одном и том же.

— Да, Николай Александрович. Думаю, что нам предстоит стать свидетелями такого, чего еще никогда не было. Англия заигралась. Ведь она открыто провоцирует нас и создается впечатление, что в Лондоне уверены — мы просто обязаны пойти на попятную. Так, как уже было не раз. Уж очень много англичане вложили в эту авантюру, а признавать свое поражение — это не в их правилах. Вот поэтому и ведут себя так нагло. Потому, что уверены в нашем нежелании с ними связываться.

— И как думаете, что будет?

— Не знаю… Давайте подождем дальнейшее развитие событий. Тем более, ждать осталось недолго. Через день, самое большее через два, что-то должно произойти. Иначе бы наш беспокойный адмирал так не торопился. Не зря же он лично на встречу с нами прибыл, да еще и "Баян" с собой брать не стал, чтобы побыстрее обернуться. А нам пока предстоит роль кошки возле мышиной норы. То есть, сидеть тихо, наблюдать и ждать…

Вокруг тихая ночь, ветра почти нет, и звездное небо раскинулось над головой. "Косатка" лежит в дрейфе, покачиваясь на поверхности, и только иногда небольшая волна с шипением накатывается на палубу. Дизеля остановлены и в отсеках царит тишина. Свободные от вахты спят, используя спокойный момент. Противника поблизости нет. На мостике радиотелеграфист Мошкин снова "прослушивает море", сунув в воду микрофон на длинной штанге. Но на вопросительный взгляд командира отрицательно качает головой.

— Нет, Ваше высокоблагородие, никого.

— Жаль, что не удалось днем конвой прослушать, всплывать было нельзя. Ничего, Мошкин, вернемся в Артур, так и быть, будем в прочном корпусе дырку сверлить, чтобы кабель наружу вывести. Главное мы узнали — твой шумопеленгатор работает. Цели обнаруживает на большом расстоянии, позволяет их в какой-то степени идентифицировать и даже пеленг определяет. Хоть и с точностью "два лаптя вправо", но определяет. Будешь теперь море на глубине прослушивать. И ты знаешь, что-то мне подсказывает, что на глубине двадцати — тридцати метров слышно будет еще лучше, чем с поверхности.

— Эх, скорей бы, Ваше высокоблагородие… Ведь тогда ни один япошка от нас не спрячется!

— Вот и я о том же. Ладно, сворачивай все свое хозяйство. А то, вдруг срочно нырять придется.

— Ваше высокоблагородие, разрешите доложить?

— Что, братец?

— Я тут посидел, покумекал… В общем, нарисовал схему подводной антенны, как ее лучше сделать, чтобы пеленг на звук точнее определять. И чтобы вода на глубине нигде не просочилась. Да и в самом аппарате тоже можно кое-что улучшить. Не изволите ли взглянуть?

— Ну-ка, ну-ка, пойдем! Показывай свое изобретение!

Когда они оба зашли в радиорубку и Михаил взял в руки несколько тетрадных листов с карандашными эскизами, то поначалу лишился дара речи. Перед ним был прообраз акустического пеленгатора немецкой подводной лодки конца тридцатых годов. Конечно, кое-что было нанесено схематично, но мысль никому не известного унтер-офицера российского флота работала в верном направлении!

— Мошкин, ты знаешь, а это очень интересно! Давай, пробуй! Напиши список всего, что необходимо. Вернемся в Артур, постараюсь достать. Что-то мне подсказывает, что у этого аппарата большое будущее. И надо тебе учиться, Мошкин. Не зарывай свой талант в землю.

— Да куда же мне учиться, Ваше высокоблагородие? Война ведь. Да и деньги где на учебу взять?

— Ничего, не будет же эта война бесконечной. Когда-нибудь да закончится. А насчет денег не волнуйся. Уж если я "Косатку" на свои деньги построил для русского флота, то одного толкового инженера для него как-нибудь выучу.

— Ваше…

— И не спорь! России мощный подводный флот нужен, братец. И его считай, что с нуля создавать надо. И нужны для этого грамотные инженеры, способные мыслить нестандартно. Так что, дерзай. Сразу могу сказать — ты мыслишь в верном направлении. Все, что непонятно, спрашивай. Говори, что требуется. Чем смогу — помогу. А пока давай вот этот узел рассмотрим. Как ты думаешь наружную антенну на корпусе расположить?

Когда много лет спустя, на церемонии награждения выдающегося конструктора гидроакустических систем, генерал-лейтенанта корпуса корабельных инженеров Мошкина спросили, с чего же началась его научная и конструкторская деятельность, то он ответил, что с пяти тетрадных листков бумаги с карандашными набросками. Но эти наброски, на его счастье, увидел сам Корф, бывший тогда командиром легендарной "Косатки". И под командой которого он имел честь служить…

Вернувшись в каюту и рухнув на койку, Михаил снова прокрутил в голове сложившуюся ситуацию. "Косатка" лежала в дрейфе на некотором удалении от берега, внимательно наблюдая за окружающей обстановкой. Сегодня днем пришел еще один английский конвой. Восемь крупных транспортов под охраной трех крейсеров. В перископ даже удалось прочитать названия — "Абукир", "Хог" и "Тезеус". Конвой проследовал в сторону Цинампо. Информация об этом вскоре ушла в эфир условными фразами и была принята ближайшим к "Косатке" "Боярином", который должен предать ее на "Аскольд", а тот еще дальше — на "Новик". А между "Новиком" и Порт-Артуром может быть еще кто-то. Цепочка из нескольких радиостанций, раскинувшаяся через половину Желтого моря, должна обеспечить быструю и надежную связь.

Пройдя между островами, издалека удалось разобрать, что на рейде, ближе к морю, стоят еще два крейсера, а в глубине рейда — большое количество грузовых судов. Что творилось в самой бухте, было не видно. Но из лоции Михаил знал, что много судов там и не поместится, да и технические возможности "порта" Цинампо, если его так можно назвать, оставляют желать лучшего. Поэтому неудивительно, что выгрузка идет прямо на рейде. Хоть и черепашьими темпами, но идет. После захода солнца всплыли и продолжили патрулирование в надводном положении, временами давая ход, а потом снова ложась в дрейф и останавливая дизеля, соблюдая режим полной тишины. Но больше, кроме японских миноносцев, никто так и не появился. Очевидно, японцы не успевали вывозить то, что доставлялось английскими конвоями, поэтому тут и было такое затишье. Решив, что до утра вряд ли появится что-то интересное, Михаил решил поспать. Вахта на мостике несется исправно, его присутствие не требуется. Японские миноносцы патрулируют ближе к берегу и сюда не суются. Тем более, после "Чемульпинского инцидента" русский флот в этих краях больше никакой активности не проявлял и на наглое поведение англичан никак не реагирует. Поэтому, тут снова царит самоуспокоенность. Война идет где-то далеко…

Перед рассветом "Косатка" погрузилась на перископную глубину и продолжила наблюдение, но вскоре в каюту Михаила постучал вахтенный матрос.

— Ваше высокоблагородие, дымы на горизонте с норд-веста. Очень много.

Когда Михаил появился в рубке, вахтенный офицер, прапорщик Емельянов, приник к перископу. Заметив командира, тут же доложил.

— Михаил Рудольфович, только что появились. Похоже, наша Артурская эскадра приближается. Но дымов очень много. Не пойму, откуда столько.

— Ну-ка, дайте взглянуть, Петр Ефимович. Интересно, что там наш адмирал задумал?

Едва глянув в перископ, Михаил понял, что матрос не соврал. Дымов действительно очень много. Создавалось впечатление, что прямо на лодку движется целая армада. Японские миноносцы, которые крутились поблизости, ушли вперед на разведку. Но очень скоро они вернулись, удирая полным ходом. По мере приближения стало ясно, что это идет Артурская эскадра. Причем, похоже, Макаров привел в с ю эскадру. Почти все из того, что оставалось на плаву, и было способно двигаться. Корабли шли несколько в стороне, и в перископ удалось хорошо их рассмотреть. Впереди снова шел строем фронта быстроходный крейсерский отряд Рейценштена — "Аскольд", "Баян", "Новик" и "Боярин". За ним, в строю кильватера на некотором удалении, три утюгообразных броненосца — "Петропавловск" под адмиральским флагом, "Полтава" и "Севастополь". На флангах больше двух десятков миноносцев. А вот за ними… Слово "армада" подошло бы в самый раз. Чего тут только не было. Пять канонерок, старые минные крейсеры "Всадник" и "Гайдамак", минный транспорт "Амур", а также… семь "трофейных" английских пароходов, захваченных во время предыдущего рейда к Чемульпо, и конфискованных по решению призового суда. Причем, носящих уже русские названия и идущих под Андреевскими флагами, как военные транспорты. Позади всех, в арьергарде, дымила "Диана" с двумя миноносцами. "Победы", "Пересвета" и "Паллады" не было. Значит, их еще не успели ввести в строй. Увиденное наводило на размышления. Канонерки — понятно. Значит, Макаров собрался нанести удар непосредственно по порту, поскольку они в состоянии это сделать благодаря малой осадке. "Амур" — тоже понятно. Хочет выставить минные заграждения возле порта. А "Всадник" и "Гайдамак"? Какой с них толк? И зачем здесь транспорты? Наличие такого "обоза" было совершенно неясно. Не собрался ли Макаров десант в тылу у японцев высаживать?

— Да, Петр Ефимович, это наши. Макаров почти всех привел. Даже канонерки с "Всадником" и "Гайдамаком". Но вот зачем здесь транспорты? Десант собрался высаживать? Взгляните.

Когда Емельянов глянул в перископ, то тоже удивился.

— Михаил Рудольфович, у меня тоже, кроме десанта, ничего в голову не приходит. Но зачем? Как мы его потом снабжать, и поддерживать будем через все море?

— Не знаю, Петр Ефимович. Давайте подождем. Дольше ждали, недолго осталось…

Между тем, вся эта дымящая разношерстная армада приблизилась и прошла мимо. Подходить очень близко и всплывать Михаил не стал, а только внимательно наблюдал в перископ. Незачем раскрывать свое присутствие. Берег молчал. Японские миноносцы уже удрали в сторону Чемульпо, скрывшись за островами. Русская эскадра тоже обогнула острова и направилась в сторону Цинампо, вскоре скрывшись из вида. Теперь оставалось только ждать. Больше от "Косатки" ничего не зависело.

Долгое время ничего не происходило. "Косатка" продолжала оставаться на перископной глубине, наблюдая за окружающей обстановкой, но вокруг все было спокойно. Наконец, из-за мыса показались первые русские корабли, и Михаил, не отходящий от перископа, понял, что операция завершена. Первыми вышли канонерки и "Новик" с "Боярином". Но потом… Большое количество грузовых судов под английскими флагами одно за другим выходили в море. Причем, было хорошо видно, что суда в грузу. Среди них были и русские военные транспорты, принявшие участие в операции. Вместе с ними вышли миноносцы и оба старых минных крейсера. Пароходы самостоятельно выстраивались в подобие трех кильватерных колонн и ложились на норд-вест, а миноносцы, "Новик", "Боярин", "Всадник" и "Гайдамак" бегали вокруг, как овчарки, наводящие порядок в стаде. Следующими вышли "Амур" с тремя миноносцами и бросились догонять ушедшие транспорты. И только после этого вышли "Баян", "Аскольд" и "Диана". А вскоре следом за ними "Петропавловск", "Полтава", "Севастополь" и три миноносца. По их внешнему виду нельзя было сказать, что они побывали в бою. Во всяком случае, никаких внешних повреждений Михаил не заметил. Пройдя мимо "Косатки", корабли устремились вдогонку ушедшему "обозу". Ни японцы, ни англичане за все время так и не появились.

За всем этим Михаил и офицеры, собравшиеся в рубке, по очереди наблюдали в перископ.

— Вот так, господа. Признаюсь, я подобного совершенно не ожидал. Непонятно, что там произошло, но из того, что мы видели, можно сделать вывод — нам удалось захватить английские торговые суда с грузами, предназначенными для японцев. Иначе, с чего бы они так дружно, организованной толпой, направились в сторону Порт-Артура в компании с нашими миноносцами и крейсерами, даже не делая попытки удрать?

— А не приведет ли это к войне между Россией и Англией?

— Нет, не приведет. Во всяком случае, к открытой войне. Англия никогда не станет воевать р а д и Японии. И вообще она предпочитает воевать чужими руками. Очевидно, в Лондоне все еще считали, что на дворе семьдесят восьмой год. И вели себя соответственно. И то, что произошло сегодня, это сильный удар по принципам их внешней политики. Посмотрим, как эти джентльмены отреагируют. Конечно, международный скандал неизбежен. Но он был бы неизбежен в любом случае, если бы мы сделали хоть что-то, не укладывающееся в рамки английского сценария развития событий. А сценарий этот предельно прост — спасти Японию от разгрома, навязав России невыгодные условия мира. Как это уже было в семьдесят восьмом году при войне с Турцией. И я уверен, что если такая ситуация продержалась бы еще месяц — другой, то в Петербурге обязательно бы появились посредники с английскими паспортами, предлагающие России мир на кабальных условиях. Теперь такой сценарий уже невозможен. А новый еще не написан. Поэтому, подождем, что будет дальше.

— А нам что дальше делать, Михаил Рудольфович?

— Ничего. Находиться еще двое суток на позиции и наблюдать за обстановкой, никак себя не обнаруживая. А потом — домой, в Артур. Думаю, какое-то время здесь будет тихо. И вообще, господа, во всем этом есть толика и нашей заслуги. Такое блестящее проведение операции было бы вряд ли возможно без нашей тайной миссии. Поэтому, наша задача состоит в следующем. Сделать так, чтобы то, что мы делали, осталось тайной для всех, кто не входит в команду "Косатки". От этого зависит время окончания войны. И жизни десятков тысяч русских солдат на фронте.

— А все же интересно, как там все прошло в Цинампо?

— Вернемся в Артур, все узнаем. А сейчас, что гадать…

Глава 4. Наведение порядка в борделе

Значительно лучше, как все прошло, знал коммодор Спенсер, командир отряда крейсеров, хотя он и понял это далеко не сразу. И теперь, глядя вслед уходящим русским кораблям, посылал проклятия на головы русских, японцев и своего собственного начальства…

Нехорошие предчувствия появились у коммодора Уильяма Спенсера сразу. Когда его вызвали в Сингапуре к командующему и озвучили приказ, то он сначала ничего не понял. В кабинете адмирала присутствовал какой-то хлыщ в штатском. То ли из Форин Офиса, то ли из разведки, то ли дьявол его разберет, откуда. Он очень долго говорил о необходимости защиты морской торговли Британии, о защите торгового судоходства вообще и необходимости наведения порядка в дальневосточных владениях Британской империи. В связи с чем, его отряду предстоит сложная и огромная по важности задача — защита судоходства в тех краях и защита британских интересов. Конкретно это выльется в сопровождение английских торговых судов к берегам Кореи, в настоящий момент оккупированной Японией, которая ведет войну с Россией. И его задача — обеспечить безопасность судов, доставляющих грузы в Корею. Коммодор был человек прямой и не привыкший к политическим выкрутасам, поэтому спросил прямо — они воюют с Россией, или нет? Если воюют, то он откроет огонь по русским в случае их появления, а если не воюют, то как с ними себя вести, если они начнут мешать этой самой доставке грузов? Причем, доставке грузов их противнику самым наглым образом — на нейтральных судах под охраной нейтральных боевых кораблей? Открывать огонь? Больше боевые корабли в своем распоряжении никаких аргументов воздействия не имеют. Для чего они, собственно, и предназначены. А это уже война между Россией и Британией. Хлыщ начал юлить и убеждать его, что ничего серьезного русские все равно не предпримут, так как не захотят испортить отношения с Британией. Все ограничится мерами демонстрационного характера и дипломатическими нотами протеста. И вообще Россия — это не та политическая величина, которая могла бы говорить с Британией на равных, что ярко показали события 1878 года. Коммодор уперся не на шутку и стал требовать конкретного разрешения применить силу в критической ситуации. Русские доказали, что умеют воевать на море, за несколько месяцев уничтожив практически весь флот Японии. Причем, не понеся при этом потерь в крупных кораблях, если не считать за таковые уничтоженные в результате диверсии два броненосца. И очень сомнительно, что они ограничатся полумерами. Что делать в случае, если они предпримут адекватные ответные действия? Стрелять? Или не стрелять? На что его снова заверили, что никаких "если" не будет. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Русские варвары способны воевать только с себе подобными варварами, то есть японцами, но никогда не посмеют пойти против Британии. А Британия сейчас имеет свои интересы в Корее и Японии, и то, что России это может не понравиться, то это исключительно проблемы России. И вообще, его дело, как офицера британского Королевского флота, не умничать, а выполнять полученные приказы.

Ушел коммодор от адмирала с тяжелым сердцем. Будучи человеком умным, он прекрасно понимал, что русские не будут спокойно взирать на эту наглую (по-другому и не скажешь) доставку грузов их противнику под охраной военных кораблей. Рано, или поздно, но это приведет к вооруженному конфликту. А его, в этом случае, сделают мальчиком для битья. Потому, что это именно он не обеспечил, допустил, не предпринял и далее по списку. Нужен же кто-то виноватый. Потому, что Лорды Адмиралтейства не бывают виноватыми никогда. Так же, как и члены парламента. Виноват всегда конкретный исполнитель. И его просто подставили. Пройдет — хорошо. Не пройдет — будет, кого сделать виновным. А может, вооруженный конфликт и является истинной целью, которую преследует вся эта возня вокруг Кореи? И просто нужен хороший повод? А что может быть поводом лучше, чем нападение русских на британский конвой? Однако, к удивлению коммодора, этого не случилось. Русские крейсера появились довольно быстро, но ограничились одним наблюдением, просто сопроводив конвой до корейских берегов, следуя параллельным курсом и соблюдая дистанцию. Во избежание вооруженного столкновения, он приказал в случае попытки приближения русских к грузовым судам огня не открывать, а угрожать тараном. На сигналы русских крейсеров не отвечать. Потому, что все равно отвечать нечего… Но русские не стали обострять ситуацию и у коммодора появилась надежда, что пронесет. Дальнейшие события это подтвердили. Конвои следовали один за другим, хотя выгрузку приходилось осуществлять на рейде, так как портом Цинампо можно было назвать только номинально. А больше и выгружаться негде, так как самый удобный порт Чемульпо был до сих пор заблокирован затопленными судами. Что ни говори, но это была смелая и дерзкая операция русских, которой не ожидал никто. И теперь в Корее Цинампо — единственный "порт", который находится более-менее близко от театра военных действий. Иначе, если идти еще дальше на юг, то грузы придется тащить через весь полуостров. Что при отсутствии нормальных дорог дело крайне сложное. Но такая выгрузка приводила к длительным простоям судов, и их постепенно накапливалось на рейде все больше и больше. Утешало только то, что русские повели себя вполне предсказуемо. Так, как и предупреждал этот хлыщ. Все ограничивалось гневными нотами протеста и появлением русских крейсеров, сопровождавших конвои, но не предпринимавших никаких враждебных действий. Что было странным, если вспомнить нашумевший "чемульпинский инцидент". Коммодор ждал какого-то подвоха и предупреждал об этом, но его не хотели слушать. На просьбу выделить несколько канонерок и миноносцев для патрулирования района ему ответили отказом. Японские канонерки и миноносцы патрулируют район подходов к Цинампо и гнать туда для этих целей еще и британские корабли — неразумная трата средств. Есть у него пять крейсеров, вот пусть ими и обходится. Тем более, русские вообще игнорируют этот район. Они оперируют в Корейском проливе, возле берегов Японии. Скрипя зубами, коммодор молчал. Факты действительно были против него. Видя полное бездействие русских, он разделил отряд и теперь оставлял два крейсера для охраны рейда, а тремя проводил конвои. Первое время он всегда отправлял двоих на разведку и патрулирование подходов к порту, но после того, как эти обезьяны (других слов нет) атаковали ночью и утопили "Гуд Хоуп" и "Дрейк", а "Левиафан" с трудом дотянул до Нагасаки, отказался от этой затеи. Не хватало, чтобы и с его отрядом приключилось то же самое. Все равно, русские миноносцы сюда не суются. А о крейсерах и говорить нечего. Японцы клятвенно заверяли, что береговые батареи отобьют любую попытку налета и высадки десанта. Во что коммодор, уже хорошо изучивший местные реалии, нисколько не верил. Но все было тихо. Война шла где-то далеко, русские возле Цинампо не появлялись и коммодор успокоился. Действительно, Россия — не та страна, которой надо опасаться. Очевидно, русские варвары поняли, что зарвались. И с Британией фокусы, подобные "чемульпинскому инциденту", не пройдут. На юге, возле Нагасаки, куда водил конвои отряд Нортона, дела обстояли гораздо хуже. Мало того, что японцы перепутали ночью его корабли с русскими и атаковали, так русские начали еще и минирование подходов к японским портам. Причем непонятно, как они это делают. И где уже подорвались два английских крейсера. И там по-прежнему корсарствует русская субмарина "Косатка". Вот уж действительно, творение дьявола… Хотя, ее успехи заставят задуматься самых убежденных скептиков. Поначалу коммодор Спенсер был в ярости, когда пришло сообщение о потоплении английского грузо-пассажирского судна "Астарта" "Косаткой". Правда, очень скоро выяснилось, что она этого сделать никак не могла, так как находилась в этот момент в другом месте. А именно — нанесла удар по главной базе японского флота в Сасебо. Что тоже привело всех в состояние шока. Об "Астарте" постарались поскорее забыть, так как всем, кто умел логически мыслить, стало ясно, что это неуклюжая провокация Адмиралтейства в попытках очернить Россию вообще и "Косатку" в частности. И которая с треском провалилась. Коммодору стало даже обидно за Лордов Адмиралтейства. Могли бы придумать что-нибудь и поумнее. Но он понимал, что время упущено. Джинн вырвался из бутылки. И какие бы титанические усилия ни прилагало Адмиралтейство, чтобы не дать развиться классу подводных лодок, реально угрожающих морским путям Британии, после таких феноменальных успехов "Косатки" это уже невозможно, как бы ни пытались ее опорочить. А когда пришло сообщение о рейде "Косатки" в Токийский залив и о ее "салюте нации" в двадцать один выстрел… Облить грязью можно конкретный корабль и его команду, но не весь класс боевых кораблей в целом. И теперь все бросятся строить подводные лодки. Появление которых невыгодно одной Британии…

Но это все дела несколько отдаленного будущего, сейчас бы разобраться с настоящим. А настоящее было таково, что утром его потревожил рассыльный матрос, доложив, что на горизонте обнаружены многочисленные дымы. На появление японского флота это было не похоже по той простой причине, что флота у японцев не осталось. Английскими приближающиеся корабли тоже не могли быть, так как его предупредили бы заранее. Следовательно, это могли быть только русские. Поднявшись на мостик и рассматривая в бинокль приближающуюся армаду, коммодор понял, что умники из Форин Офиса и Адмиралтейства в очередной раз сели в лужу со своими прогнозами. Корабли приближались, и вскоре стало ясно, что это идет русская эскадра. Коммодор хорошо знал состав флота русских на Дальнем Востоке и понял, что дело плохо. Это не обычный крейсерский набег, или разведка. Вслед за четырьмя крейсерами шли три русских броненосца. А броненосцы на разведку не ходят. И выйти победителем из боя с русскими он не сможет. Если бы стояла задача только прорваться в море и уйти, это одно. У русских всего один более-менее быстроходный броненосный крейсер "Баян", который может составить конкуренцию его кораблям. Остальные — легкие бронепалубные. Причем два из них, небольшие "Новик" и "Боярин", хоть и превосходят в скорости корабли его отряда, но имеют очень слабое вооружение и опасны только для миноносцев. И в открытом море у русских крейсеров не было бы никаких шансов, а от броненосцев он легко уйдет, если станет очень жарко. Но…

Но его корабли заперты между мелями и берегом, а единственный выход в море уже перекрыли русские. Да и прорываться мимо трех броненосцев, даже тихоходных… Встреча с этой троицей в море печально закончилась для "Адзумы" и "Асамы". Кстати, броненосных крейсеров английской постройки. Тут же придется сближаться чуть ли не до нескольких кабельтовых. А вокруг трех русских броненосцев идет еще и целая свора миноносцев… Впрочем, если бы речь шла о прорыве в море мимо превосходящих сил противника, то он бы даже не раздумывал. Конечно, прорвались бы не все. Но сейчас… Коммодор стиснул зубы. Сейчас они повязаны по рукам и ногам этой толпой "купцов", стоящих на рейде. И которых они должны всячески защищать от агрессивных поползновений русских. А как это сделать в создавшейся ситуации? Единственное, что они смогут, это подороже продать свою жизнь, не посрамив британского флага. Зажатые в узком пространстве, его "Абукир", "Хог" и "Кресси" не выстоят против трех русских броненосцев. За бронепалубные "Эдгар" и "Тезеус" и речи нет. Да броненосцы и не станут обращать на них внимания. Броненосный крейсер "Баян" с двумя бронепалубниками "Аскольдом" и "Дианой" сразу свяжут "Эдгар" и "Тезеус" боем, а под прикрытием этого могут выйти в атаку русские миноносцы. Конечно, какой-то ущерб русским они нанесут. Может быть, даже кого-то и потопят. Но весь его отряд неизбежно будет уничтожен, а после этого русские совершенно спокойно займутся избиением "купцов", как они уже это сделали один раз возле Чемульпо…

Однако, по мере приближения русской эскадры, он разглядел за броненосцами крупные транспорты и канонерки, и у него зародилась надежда. Что цель русских — не нападение на английский крейсерский отряд и его "подопечных", а высадка десанта в глубоком тылу противника. Потому, что иначе тащить сюда семь крупных транспортов с пятью канонерками просто незачем. Что и говорить, логика в действиях русских есть. Они могут разнести все на берегу в пух и прах, высадив после этого десант, не трогая стоящие на рейде английские суда. Все приличия будут соблюдены, не подкопаешься. А то, что будут уничтожены все грузы на берегу, которые японцы не успели вывезти, так это проблемы самих японцев. В конце концов, его задача — только обеспечение безопасности английских грузовых судов, а не обеспечение сохранности их грузов после выгрузки на берег. И пусть русские творят там, что хотят. Откровенно говоря, давно пора…

Коммодор приказал объявить боевую тревогу, развести пары и быть готовыми к выборке якоря. На всякий случай, быть готовыми отдать жвако-галсы, если выбирать якоря будет некогда. Провоцировать русских маневрами при таком большом неравенстве сил тоже не хотелось. Уже ясно, что они пойдут до конца, иначе бы не затевали эту операцию. И если у какого-нибудь наводчика не выдержат нервы… Тогда эту бойню уже не остановить. Поэтому, можно остаться на якорях, а в случае чего просто избавиться от якорных цепей вместе с якорями и сразу дать ход.

Дальнейшее развитие событий подтвердило догадки Спенсера. Крейсера, идущие впереди, уменьшили ход, и отошли назад. Три броненосца выдвинулись вперед, и вскоре головной из них дал залп по берегу. Причем, Спенсер понял, что русским известно местоположение береговых батарей. Два других броненосца молчали, и их орудия заговорили только тогда, когда японские батареи наконец-то открыли огонь. Сразу стало ясно, что японцы усиленно выдавали желаемое за действительное. Батареи были оборудованы, скорее всего, полевыми орудиями, больше подходящими для стрельбы по неподвижным целям, укрытым в складках местности. Но не по морским подвижным целям, находящимся на больших дистанциях. А может, комплектование артиллеристами этих батарей, находящихся в глубоком тылу, где уже давно ничего не происходит, тоже шло по "остаточному" принципу, как и комплектование японского флота, где лучшие комендоры отбирались в первый и второй броненосный отряды. Которых уже не было. Во всяком случае, стрельба батарей была из рук вон плохая. Выстрелы гремели часто, но снаряды ложились с огромным рассеиванием, и создавалось впечатление, что управление огнем отсутствует, а каждый наводчик орудия ведет стрельбу самостоятельно, определяя дистанцию на глаз. Поэтому, разобраться во многочисленных всплесках от падений снарядов, где свой, а где чужой выстрел, было просто невозможно. Очевидно, японцы собирались вести стрельбу только прямой наводкой на малых дистанциях и не озаботились наладить управление огнем. Как бы то ни было, за все время артиллерийской дуэли между броненосцами и батареями, коммодор не заметил ни одного попадания в русские корабли, хотя иногда японские снаряды ложились довольно близко. Броненосцы же продолжали молотить берег главным и средним калибром, перемешивая все с землей. В конце концов, все пришло к логическому завершению — огонь с берега ослаб, а вскоре вообще прекратился. Но броненосцы не прекратили стрельбу, а только подошли ближе, продолжая время от времени обстрел средним калибром. Вперед выдвинулись канонерки, транспорты и миноносцы, направившись в сторону фарватера, ведущего в бухту, что только укрепило коммодора в его догадках — русские собрались высадить десант в порту. Предварительно размолотив там все огнем канонерок. Правда, в порту стоит несколько английских судов… Но в данной ситуации он физически не в состоянии что-либо сделать, в порт его крейсера войти сейчас не смогут. Поэтому, остается надеяться, что суда в порту не пострадают… Хотя, надеяться на это глупо при возникновении ожесточенной перестрелки с обеих сторон. Но зачем русские еще и миноносцы туда погнали? С них-то какой толк при высадке десанта? Или думают, что в бухте могут быть японские военные корабли? Но зачем такое количество? Ведь они создадут толкучку на фарватере, и будут для японцев прекрасной групповой целью… Или, это обычная безграмотность русских? Выполнение задач боевыми кораблями, совершенно для этих целей не предназначенных? Как усиленно пытается сделать из них недалеких дикарей вся английская пресса? Да только факты событий последних месяцев говорят совсем о другом. Что же задумали русские?

Коммодор внимательно наблюдал в бинокль за происходящим с мостика "Абукира". Русские броненосцы, а также "Баян", "Аскольд" и "Диана" подошли еще ближе и полностью перекрыли выход в море. Броненосцы заняли позицию напротив английских крейсеров, стоящих на якорях, и маневрировали самым малым ходом, держа строй. Причем, по их поведению было ясно, что огонь они открывать не собираются, но могут это сделать в любой момент. И дистанция между возможными противниками велика для пуска торпед с английских крейсеров, но очень хороша для двенадцатидюймовок русских броненосцев. Которые, к тому же, будут стрелять по неподвижным мишеням. "Баян", "Аскольд" и "Диана" прошли вперед, и остановились напротив "Эдгара". Крейсера, стоявшего на якоре крайним в группе, оказавшись сразу вне сектора обстрела для остальных английских кораблей. И остались в такой позиции, маневрируя малыми ходами. Иными словами, весь английский отряд был взят под возможный перекрестный огонь, если только англичане надумают оказать сопротивление. Но благоразумие взяло верх. Русские ясно продемонстрировали свое желание обойтись без стрельбы, если только их к этому не вынудят. Поэтому, коммодор отдал приказ запросить русского флагмана о его намерениях. Ответ пришел довольно быстро, и сигнальщик даже попросил повторить его, так как не был уверен в точности приема. В конце концов, доложил.

— Сэр, русские прислали ответ. Дословно: "Мы наводим порядок в этом борделе".

— Что, так и передали?!

— Да, сэр. Так и передали.

Коммодор только усмехнулся. Да, с чувством юмора у адмирала Макарова все в порядке. Между тем, десантная группа русских уже прошла мимо английских крейсеров и двигалась параллельно рейду со стоявшими там английскими судами. Выгрузка, естественно, давно остановилась и все джонки и сампаны, используемые в качестве лихтеров, застыли у борта грузовых судов и двигаться к берегу не собирались. Канонерки ушли вперед, за ними шли транспорты и миноносцы. Но после прохода рейда группа неожиданно разделилась. Канонерки продолжили движение в сторону фарватера, а миноносцы и транспорты резко изменили курс, повернув на север, где ничего, представляющего для них хоть какой-то интерес, не было. Но, как оказалось, только на первый взгляд. Едва транспорты и миноносцы оказались за стоявшими английскими судами, как они тут же повернули назад, прикрывшись ими, как щитом. И очень скоро зашли на рейд, затерявшись между английских судов…

И только сейчас коммодор Спенсер понял, как его провели. Чисто с азиатской хитростью. Специально взяли с собой эти транспорты, чтобы создать видимость высадки десанта и усыпить его бдительность. Ведь сейчас русские миноносцы могут вести себя среди стоящих на якоре английских судов, как волки в стаде овец. И он н и ч е г о не может сделать, так как даже не видит целей, по которым надо стрелять! Да и стрелять, в этом случае, придется по своим судам! А тут еще и сам находишься под угрозой перекрестного огня трех броненосцев и трех крейсеров, стоя на якоре!

Между тем, издалека снова донеслась орудийная канонада. Это русские канонерки уже вошли на фарватер, ведущий в бухту, и стали обстреливать берег. Очевидно, они очень хорошо знали обстановку. Никаких береговых батарей в бухте не было и русским, похоже, это было хорошо известно, так как двигались они совершенно без опаски, сметая все с берега огнем своих орудий. Вскоре канонерки скрылись за мысом, и стрельба была слышна уже из бухты. Коммодор выругался и бросил сигнальщику.

— Запросите флагмана русских. Что все это значит?

Сигнальщик передал запрос и вскоре получил ответ.

— Наведение порядка в борделе. Сохраняйте свою позицию и не предпринимайте никаких действий. Ради вашей безопасности. Все, сэр.

Коммодору оставалось только скрипеть зубами и ругаться, посылая проклятья на головы этих азиатов. Что русских, что японцев. Русские броненосцы и крейсера продолжали держать его корабли на прицеле, сохраняя свое положение и нет никаких сомнений, что при малейшем поводе с его стороны они откроют огонь. Русские и так зашли уже слишком далеко. Со стороны рейда были иногда слышны одиночные винтовочные выстрелы и пулеметные очереди. Очевидно, не все там шло гладко. Было также видно, как миноносцы снуют между стоящими судами, подходят вплотную к борту и с них поднимаются на палубу большие группы людей. Значит, русские привели миноносцы совсем для других целей — в качестве средства доставки абордажных команд. Ведь небольшой миноносец без проблем может маневрировать среди стоящих на рейде судов и подходить вплотную к борту для высадки абордажной группы. А если только кто попробует оказать сопротивление… Хотя, похоже, кто-то пробует, иначе бы миноносцы не стреляли из пулеметов. Но исход такого сопротивления предсказать нетрудно. Чего же русские хотят этим добиться? Утопить пароходы они могли бы и без этих хитростей. Значит, они хотят их захватить? А зачем? Ведь увести их отсюда они все равно не смогут. С джонок и сампанов, стоящих возле борта судов, находящиеся на них корейцы стали сбрасывать груз за борт. Очевидно, получили такое распоряжение от русских. Вскоре редкая стрельба на рейде вообще прекратилась и на всех судах стали поднимать пары, что было ясно по усилившемуся дыму из труб. Какое-то время больше ничего не происходило. Доносилась канонада из бухты, дымили суда на рейде, русские миноносцы прекратили свою беготню и стали каждый под борт какого-то судна. Три русских броненосца и три крейсера продолжали сохранять свое положение, взяв в клещи пять английских крейсеров. Дальше всех к выходу, довольно далеко от места событий, маневрировали легкие русские крейсера "Новик" и "Боярин", а вместе с ними какой-то двухтрубный пароход с таранным форштевнем, совершенно не похожий ни на крейсер, ни на канонерку, ни на обычное грузовое судно. Приглядевшись повнимательнее, коммодор понял, что это один из двух минных заградителей русских. То ли "Енисей", то ли "Амур", издалека название было не разобрать. Значит, после этого погрома, или "наведения порядка в борделе", как они выразились (с формулировкой коммодор был полностью согласен), русские собираются еще и заблокировать Цинампо минными заграждениями. Что же, вполне логично. Здесь для русских порт противника и предъявлять к ним за это претензии глупо. А парни из Лондона, похоже, доигрались. Россия не пошла у них на поводу и к чему теперь это приведет, неизвестно. Как бы не получилось повторение Крымской войны. А Россия уже не та. И фактически полный разгром Японии за три месяца — яркий тому пример. На помощь Франции и Турции, как в той войне, рассчитывать нечего. За Германию же и речи нет. Там довольно потирают руки, что наконец-то появилась волшебная палочка под названием "Косатка", способная свести на нет всю мощь Ройял Нэви. И нет никаких сомнений, что сейчас немцы начнут строить копии "Косатки" в огромных количествах, а русские им в этом помогут. К чему это приведет, даже страшно подумать. Конфликт между Британией и Россией может вылиться в общеевропейскую войну, где все начнут добиваться своих интересов. И выйти победителем из этой войны, если Россию поддержит Германия, у Британии нет никаких шансов. Русские подводные лодки, которые сейчас строятся в Петербурге, могут совершенно безнаказанно пройти из Балтики в Северное море через Кильский канал и устроить настоящую бойню возле английских берегов. Уж если одна "Косатка" что смогла натворить, то что же могут натворить одиннадцать лодок?! Если русские, к тому времени, не наделают их еще больше? И базироваться они могут на немецкие порты. Даже если Германия и не выступит открыто, а просто будет сохранять дружественный для России нейтралитет, создавая ее подводным лодкам режим наибольшего благоприятствования, напрочь забыв о правиле двадцати четырех часов. А кроме этого, "Косатка" использует немецкие торпеды Шварцкопфа. И что мешает другим русским подводным лодкам делать то же самое? То есть, у них даже проблем с пополнением боезапаса не будет. Иными словами, Германия сможет вести себя по отношению к Британии точно так же, как Британия сейчас ведет себя по отношению к России, снабжая всем необходимым ее противника — Японию. Формально оставаясь нейтральной, но получая от такого "нейтралитета" ощутимые выгоды. Это будет катастрофа. Похоже, эти умники в Лондоне совершенно не предусмотрели такого варианта развития событий. Ведь они были твердо уверены (по крайней мере, так ему сказали) в том, что Россия н и к о г д а не посмеет пойти против Британии! Никогда и ни при каких обстоятельствах! И вот результат… И очень плохо то, что во всем этом крайним сделают его, коммодора британского флота Уильяма Спенсера. Потому, что это именно он допустил, не предпринял, не обеспечил, не предусмотрел…

Время шло и ситуация не менялась. Но вот, стрельба в бухте прекратилась. Какое-то время было тихо, потом она возобновилась вновь, а потом также внезапно утихла. Вскоре на фарватер из бухты стали выползать русские канонерки. Как ни старался коммодор рассмотреть в бинокль, насколько сильно пострадали русские в результате этого дерзкого налета, но так ничего существенного и не увидел. Во всяком случае, потерь в кораблях русские не понесли. Пройдя фарватер, они повернули в сторону рейда. Когда головная канонерка поравнялась со стоящими на рейде судами, на ней замигал ратьер. Очевидно, сигнал приняли на флагманском броненосце русских, и передали приказ на все остальные корабли. Все сразу пришло в движение. Миноносцы отошли от стоящих на рейде судов, а те стали выбирать якоря. Канонерки, между тем, уже прошли рейд, миновали английские крейсера и продолжили движение в сторону моря. Грузовые суда одно за другим снимались с якоря и тоже потянулись к выходу следом за канонерками. Коммодор и все, кто стоял на мостике "Абукира", ничего не понимали.

— Сэр, что происходит?!

Но коммодор и сам не знал, что ответить…

Между тем, рейд начал потихоньку пустеть. Пароходы один за другим проходили мимо, а возле них крутились русские миноносцы. В конце концов, на рейде остались только корейские джонки и сампаны, сразу же направившиеся к берегу. Их русские почему-то трогать не стали. И тут дал ход минный заградитель (как удалось разобрать в бинокль — "Амур"), быстро приближаясь к главным силам русских. Но он не остановился, а полным ходом прошел мимо, направляясь ко входу в бухту. Пройдя до самого начала фарватера, он развернулся и пошел обратно, периодически меняя курс и сбрасывая что-то с кормы. Все поняли, что он ставит мины. Вернувшись обратно, он прошел мимо своих крейсеров, которые сразу же дали ход и отошли в сторону, а после этого прошел мимо стоянки английских крейсеров до самых отмелей, щедро усыпав свой путь минами. Теперь весь английский отряд был надежно заперт. С одной стороны берегом и отмелями, а с другой — минными заграждениями. Выполнив свое черное дело, "Амур" удалился в сопровождении трех миноносцев, часть из которых осталась возле главных сил после ухода транспортов и канонерок. И только после того, как "Амур" со своим эскортом удалился на достаточное расстояние, русские броненосцы и крейсера дали ход и направились к выходу в море, сопровождаемые тремя оставшимися миноносцами. На мачте "Петропавловска", флагманского броненосца русских, взвился сигнал по международному своду "Желаю счастливого плавания". Что ни говори, но с чувством юмора у адмирала Макарова было все в порядке…

Коммодор Спенсер смотрел на все это побелевшими от бешенства глазами. Его провели, как последнего деревенского простофилю, приехавшего в город на рынок и вздумавшего сыграть в карты с местными шулерами. Он высказывал вслух все, что думал о русских, о японцах, о Лордах Адмиралтейства, об умниках из Форин Офиса и прочая и прочая и прочая. Он понимал, что случилось событие, разделившее историю на "до" и "после". Россия предельно ясно показала Британии, что не собирается плясать под английскую дудку. Рубикон перейден и обратной дороги нет. И как теперь все обернется, ведомо только господу богу. А может, одному дьяволу…

Глава 5. Флибустьеры в военных мундирах

И экипаж "Косатки", и экипажи английских крейсеров толком так и не смогли понять причину одновременного "побега" всех английских судов с рейда Цинампо. Подробности стали известны гораздо позже, когда все суда прибыли в Порт-Артур и были конфискованы вместе с грузами, как военные трофеи, захваченные в порту противника, не смотря на истерику британского Форин Офиса, а их экипажи самым цивилизованным образом переправлены в нейтральный Китай. Очень красочно описал эти события никому до этого неизвестный корреспондент лондонской "Таймс" Дональд Мак-Ферсон, командированный газетой в Корею и прибывший туда буквально накануне известных событий. Его статья "Флибустьеры в военных мундирах", срочно переданная из Китая в редакцию и напечатанная на первой полосе "Таймс", облетела весь мир, будучи перепечатанной многими изданиями. Конечно, трудно ожидать объективности и непредвзятости от человека, самого попавшего в переплет, но она никого не оставила равнодушным, и поляризовала международное мнение как о России, так и об Англии. Причем как в одну, так и в другую сторону…

"Мы прибыли к берегам Кореи в пять часов пополудни и стали на якорь на рейде. Пароход "Фримантл", который доставил меня и моих спутников на этот, без всякого преувеличения, край света, наконец-то замер неподвижно на водной глади, как будто отдыхая после долгого и тяжелого пути. Позади тысячи морских миль под палящим солнцем тропиков, через неспокойный Индийский и Тихий океан, в эту богом забытую страну, совершенно неожиданно оказавшуюся в центре удивительных событий, приковавших к себе внимание всего мира. Я и еще двое моих попутчиков, направляющихся по коммерческим делам в Корею, прибыли на "Фримантл", стоящий в Порт-Саиде, в качестве пассажиров буквально за пару часов до отхода. Ранее судно совершало рейсы в Китай и Японию и никогда не отказывалось от пассажиров, что давало дополнительный доход судоходной компании. Но этот рейс был необычным. Весь груз, погруженный в Глазго, предназначался для доставки в корейский порт Цинампо, куда я был командирован газетой для освещения происходящих в Корее событий. Поскольку я не застал пароход в Глазго, то приложил все силы к тому, чтобы перехватить его в Порт-Саиде, где он будет догружаться, и был очень рад, что мне это удалось. Как оказалось в дальнейшем, это положило начало самым удивительным приключениям в моей жизни, которые когда-либо со мной происходили. И никто из команды и пассажиров "Фримантла", вышедших из Порт-Саида в тот злосчастный рейс, даже не предполагал ничего подобного. Однако, обо всем по порядку. После прохода Суэцкого канала и Красного моря с его испепеляющей жарой, "Фримантл" зашел в Аден для пополнения запасов угля, воды и провизии. Впереди был долгий переход через Индийский океан. За время в пути из Порт-Саида мы уже успели со всеми перезнакомиться и я, дабы не терять время даром, стал собирать материал, слушая рассказы бывалых моряков, которые уже не раз побывали в тех далеких краях. Поначалу я, из-за своего возраста и неопытности в морском деле, часто попадал в комичные ситуации, обращаясь к капитану и офицерам с просьбой рассказать о событиях на Дальнем Востоке. В результате мне и моим спутникам, впервые отправляющимся в Корею, начинали рассказывать такие небылицы, перед которыми побледнели бы и сказки Шехерезады. Особенным талантом в этом отличался наш капитан, мистер Боксхолл. Причем, делалось это с самым серьезным видом, а когда мы растерянно открывали рты и начинали хлопать глазами, кают-компания содрогалась от хохота. Только тогда мы понимали, что нас провели. Но я зла не держал и поддерживал общее веселье, поэтому со временем стал получать более достоверную информацию, отображающую истинное положение вещей. А ситуация была безрадостной. Война между Россией и Японией шла так, как не ожидал никто. Две азиатские страны сцепились друг с другом и то, что там творилось, не укладывалось в сознании цивилизованного человека. Россия попирала все писаные и неписаные законы, ведя эту войну. Если на суше положение более-менее стабилизировалось и грызня между белыми и желтыми варварами никому особо не мешала, то вот то, что творилось на море, напоминало времена расцвета флибусты. В короткий срок уничтожив практически весь флот Японии, русский флот занялся самым настоящим морским разбоем в духе традиций флибустьеров Карибского моря. Невзирая на флаги судов, их грузы и национальности команд. Безоружные торговые суда останавливались военными кораблями в открытом море, в международных водах, и безжалостно уничтожались. Занимались этим русские крейсера, но особо отличилась субмарина "Косатка", уже снискавшая до этого мрачную славу. Поначалу я не особо верил в услышанное, так как не мог поверить в то, что в наш просвещенный цивилизованный век может твориться что-нибудь подобное. До этого мне казалось, что с флибустьерами сейчас можно встретиться только на страницах романов Стивенсона, но я жестоко ошибался. Как оказалось, они не исчезли. И даже превратились в намного более опасный вид этих морских разбойников — флибустьеров в военных мундирах. Правда, того, что ожидало "Фримантл" в недалеком будущем, не предполагали ни я, ни моряки из его команды, красочно описывающие похождения современных джентльменов удачи, свидетелями которых они сами не были, а говорили с чужих слов. Теперь же им всегда будет мерещиться тень Андреевского флага — этого современного Веселого Роджера, если они снова окажутся в этих богом забытых краях. Действительность оказалась намного ужаснее тех страшилок, которые они рассказывали мне раньше…

Переход до Сингапура прошел без приключений. В Сингапуре "Фримантл" сделал остановку для пополнения запасов и там капитан получил сообщение, что судно пойдет к берегам Кореи обязательно в составе конвоя, то есть под охраной британских крейсеров, что вселяло уверенность в успехе мероприятия. По крайней мере, до сегодняшнего дня, русские не связывались с боевыми кораблями Королевского флота. Они предпочитали заниматься охотой исключительно на безоружные торговые суда. "Фримантлу" надлежало следовать самостоятельно в Шанхай и там ждать формирования конвоя. Самостоятельно ни в коем случае к берегам Кореи не соваться. На мой вопрос — а не опасно ли следовать без охраны до Шанхая, капитан мрачно пошутил, что там можно нарваться только на "Косатку". Русские крейсера так далеко на юг не забираются, им хватает добычи возле японских и корейских берегов. А вот "Косатка" там побывала, наделав много шума, и нет никакой гарантии, что она не появится вновь. Правда, подобных случаев зафиксировано больше не было. Надо ли говорить, что весь последующий переход от Сингапура до Шанхая мы со страхом вглядывались в волны — не мелькнет ли где плавник этой железной хищницы, созданной извращенным умом злого гения — капитана Корфа. Жюль Верн, создавший "Наутилус" на страницах своего замечательного романа, и в страшном сне не мог бы увидеть, во что воплотится его идея подводного корабля. Однако, "Фримантлу" повезло, и он до самого Шанхая не встретился с "Косаткой". Не встретил он ее и до самой Кореи. Мы еще не знали, что "Косатка" не единственный опасный хищник, обитающий в этих морях…

Когда мы прибыли в Шанхай, там уже стояло пять судов с грузом в Корею. Должны были подойти еще два, поэтому за те несколько дней, что мы стояли в ожидании выхода, мне удалось побывать на берегу и узнать много интересного о побывавшей здесь "Косатке". Поначалу я отказывался верить рассказам местных обывателей, считая их досужим вымыслом, но в консульстве, где мы побывали, все подтвердили. И только здесь мне окончательно стало понятно, какой джинн был выпущен из бутылки. Забегая вперед, скажу, что мне все же удалось увидеть эту железную хищницу своими глазами. Увидеть при обстоятельствах, которые я не забуду до конца своих дней. А пока мы отдыхали на берегу, веселились, и у многих появилось даже пьянящее чувство привкуса опасности, будоражащее кровь. Ведь мы знали, что идем на войну. Туда, где есть риск погибнуть. Ибо русские пули, снаряды и торпеды не разбирают, кто находится перед ними. Оставшееся время до выхода пролетело незаметно, и вот настал этот день. Утром все суда, которые должны были направляться в Корею, снялись с якоря и пошли друг за другом вниз по реке, на выход в море. Три крейсера, которые должны были охранять нас во время перехода — "Абукир", "Хог" и "Тезеус" вышли чуть раньше и уже поджидали нас за пределами фарватера. Выйдя в море, пароходы выстроились друг за другом и взяли курс к берегам Кореи. Три наших крейсера следовали на некотором расстоянии. Один справа, другой слева, а третий шел далеко впереди, ведя разведку. Погода в течение всего пути была тихая, мы проводили много времени на палубе и если бы не знали, что в глубине может таиться смертельная опасность в лице русской субмарины, то это можно было бы назвать приятной прогулкой. Но нам повезло и на этот раз. Когда впереди появился берег, все облегченно вздохнули. Мы все же дошли до Кореи. Дошли, не смотря на все опасности, окружавшие нас и подстерегающие на этом долгом пути. Правда, многие моряки из команды высказали мысль, очень их удивившую. За все время перехода от Шанхая до Кореи русские крейсера, обычно докучающие своим присутствием и идущие следом, как волки, ожидающие, что кто-нибудь отстанет, на этот раз так и не появились. Что было на них совершенно не похоже. Но мы не придали этому значения и посчитали, что либо русским просто надоело впустую жечь уголь, либо они нашли себе добычу по зубам и пиратствуют сейчас в другом месте. Как бы то ни было, нас никто не потревожил и здесь, на забитом судами рейде, в глубоком тылу японских войск, успешно теснивших русских, мы почувствовали себя в безопасности. Тем более, здесь стояли на якорях еще два британских крейсера — "Кресси" и "Эдгар", и вместе с тремя нашими "охранниками" они представляли серьезную силу, способную отразить любое нападение русских. Во всяком случае, нам так говорили. Но в этот день никто из нас не думал ни о чем плохом. Все радовались завершению долгого и опасного путешествия. Чтобы читателю было понятно, о чем идет речь, следует обрисовать ту обстановку, в которой мы оказались. Никакого порта в нашем понимании там не было. В тесной бухточке, которая находилась довольно далеко от места нашей стоянки, могло разместиться очень ограниченное количество судов, да и глубины там оставляли желать лучшего. И поскольку в этот "порт" прибыло намного больше судов, чем он был способен принять, то выгрузка шла прямо на рейде, на большие деревянные лодки местных туземцев, которые доставляли грузы дальше на берег. Поэтому выгрузка могла растянуться на месяц, а то и больше. Абсолютно все суда, стоявшие на рейде, были английскими. Больше никто не хотел ходить в это опасное место, и мы невольно проникались чувством гордости за Британию. По ряду причин мне не удалось сразу же по прибытию сойти на берег, и я с радостью принял приглашение капитана остаться на банкет, который он собирался устроить в этот вечер по случаю удачного завершения нашего плавания. Банкет прошел на славу и закончился далеко за полночь. Нам больше некуда было торопиться, некого опасаться и впереди у команды была долгая спокойная стоянка на хорошо защищенном рейде. Мне же предстояло отправиться дальше, в эту дикую и неизвестную страну, где белый человек до сих пор воспринимается, как некое чудо природы.

Из полученной информации я знал, что лодки туземцев должны будут подойти к нам лишь наутро, какое-то время уйдет на их погрузку, и отправиться назад они смогут только ближе к обеду, поэтому вставать спозаранку для меня необязательно. Могу спать хоть до обеда, меня разбудят заранее. Однако, рано утром меня поднял на ноги стук в дверь. Спросонья я не понял, что случилось, и хотел уже высказать раннему гостю все, что о нем думаю, но одна короткая фраза мгновенно подняла меня с койки, выветрив все остатки сна и последствия вчерашнего банкета.

— Русские идут!!!

Надо ли говорить, что после такого пробуждения я уже через несколько минут был на палубе, куда высыпала вся команда. Перед нами открылась впечатляющая картина. Горизонт со стороны моря был затянут дымом. Большая группа кораблей приближалась к берегам Кореи. Я захватил с собой хороший морской бинокль, специально купленный для этого путешествия, поэтому быстро сбегал за ним в каюту и все дальнейшие события развернулись передо мной, как на ладони. С первого взгляда было ясно, что идут военные корабли. Капитан и офицеры, также наблюдающие за происходящим в бинокли, стали уточнять их типы и количество, поэтому я пользуюсь здесь полученными от них сведениями. Насколько удалось разглядеть, впереди шли четыре русских крейсера, а за ними три броненосца в окружении большого количества миноносцев. Вслед за этой передовой группой шла разномастная толпа из больших и мелких судов. Замыкал шествие еще один крейсер с миноносцами. Мои спутники, мистер Годфри и мистер Симпсон, коммерсанты из Лондона, обрадовались и стали обсуждать возможность очередной победы британского флота. Они не сомневались, что пять наших больших и сильных крейсеров вступят в бой с русскими и разнесут их в пух и прах. И все это на наших глазах, когда бы еще удалось увидеть такое!!! Но вся команда "Фримантла" выглядела мрачнее тучи. Когда мистер Симпсон разошелся не на шутку и стал даже предлагать пари, сколько русские продержатся против британских кораблей, его грубо оборвал капитан, велев заткнуться. И разъяснил нам троим, что в создавшейся ситуации у наших кораблей нет никаких шансов. Запертые между мелями и берегом, они не смогут воспользоваться своим преимуществом в скорости и станут практически неподвижными мишенями для трех русских броненосцев, которые хоть и уступают им в скорости, но значительно превосходят в огневой мощи и броневой защите. Тем более, у русских две дюжины миноносцев, от торпедных атак которых наши корабли не смогут увернуться, находясь под огнем броненосцев и оставаясь в этом стесненном пространстве. И это не считая русских крейсеров, которые тоже не останутся сторонними наблюдателями в предстоящем бою. А разделавшись с нашими военными кораблями, русские совершенно спокойно смогут заняться теми, кто стоит на рейде, как они это сделали во время "чемульпинского инцидента", произошедшего совсем рядом и не так давно. Тогда русские варвары показали свое настоящее лицо, и строить иллюзии в отношении дальнейшего развития событий глупо. Послышались предложения, пока не поздно, спустить шлюпки и постараться достичь берега раньше, чем русские успеют до нас добраться, но капитан сразу пресек эти разговоры. На вопрос мистера Симпсона, почему он так считает, объяснил, что, во-первых, мы все равно не успеем это сделать. А во-вторых, что русские хоть и уничтожали торговые суда, но никогда не причиняли вред их командам, если те не оказывали сопротивления. Поэтому, всем оставаться на борту и в случае нападения русских не оказывать бессмысленного сопротивления, которое приведет только к напрасным жертвам. Это привело к бурному возмущению Симпсона и Годфри, заявивших, что так не может говорить моряк британского флота. Они до этого уже побывали во многих британских колониях и знают, как надо общаться с туземцами, понимающими только язык силы. До сих пор все попытки туземцев поднять руку на британский флаг заканчивались печально для них самих. И что если только русские варвары посмеют сюда сунуться, то они знают, как их встретить. На что капитан рассвирипел и ответил, что если двум большим и глупым мальчикам, не наигравшимся в войну, захотелось поиграть еще, так пусть убираются с борта "Фримантла" ко всем чертям и играют, сколько влезет, но не подвергают опасности остальную команду. Благо, лодки туземцев уже под бортом.

За время этой перепалки ситуация несколько изменилась. Передовые русские крейсера отошли назад, а вперед вышли броненосцы и начали обстрел побережья. После первого же выстрела все споры разом прекратились и мы стали свидетелями удивительных событий, происходящих у нас на глазах. Как оказалось, у русских не было намерения нападать на наши крейсера. Они их проигнорировали и начали обстрел побережья, занятого японцами. Японская береговая артиллерия отвечала, но стреляла так плохо, что я не заметил ни одного попадания в русские корабли, хотя ни на секунду не выпустил бинокля из рук, наблюдая за первым в своей жизни настоящим сражением, хоть и в качестве стороннего зрителя. Наш "Фримантл" стоял крайним в группе судов на рейде, поэтому вся панорама сражения была полностью перед нами. Это было фантастическое зрелище. Три серых морских гиганта, дымя высокими трубами, слаженно маневрировали, как трое солдат, марширующих на плацу. Время от времени их огромные орудия в бронированных башнях изрыгали огонь, посылая в сторону берега тяжелые снаряды, взрывы которых перемешивали там все с землей, и казалось невозможным, что там вообще может хоть что-то уцелеть. Значительно чаще били орудия меньшего калибра. Менее мощные, но более многочисленные, тоже внося свою лепту в эту чудовищную картину хаоса и разрушения. Берег отвечал, японские снаряды сыпались с неба дождем, поднимая фонтаны воды вокруг русских броненосцев, но… Кончилось тем, что броненосцы все же подавили всякое сопротивление с берега и стрельба оттуда прекратилась. Если судить по тому, что мы видели с палубы "Фримантла", на берегу вряд ли уцелел хоть один человек. Путь для русских был свободен и большая группа их судов бросилась вперед, ко входу в бухту. Капитан облегченно вздохнул и высказал предположение, что возможно все обойдется. Судя по тому, как русские начали бой, они собираются высадить десант и захватить порт, а мы их пока что не интересуем. Тем не менее, шесть крупных русских кораблей встали напротив наших крейсеров, ясно давая понять, что вступать с нами в бой они не собираются, но если только мы попробуем вмешаться, то откроют огонь не раздумывая. Видя это, наши "стратеги" Симпсон и Годфри снова воодушевились, заявив, что они в этом и не сомневались. Русские никогда не посмеют поднять руку на британский флаг и все это — обычный налет на японские тылы. Коль скоро на суше дела у русских идут неблестяще, а на море — лучше некуда, вот они и действуют в этом направлении, нанося удары по глубоким японским тылам через море, где японцы не могут оказать им серьезного сопротивления. Что мы, собственно, только что и видели. Русские корабли смешали с землей японские береговые батареи, не понеся при этом видимого ущерба. И вот тут наши "стратеги" были правы. Правда, как оказалось, до определенных пределов. А пока что мы с большим интересом смотрели на проходящие мимо корабли под русскими военными флагами, спешащими в сторону фарватера, ведущего в бухту. Те, кто хорошо разбирались в типах кораблей, определили, что в этой группе канонерки, предназначенные для обстрела берега, транспорты с десантом и миноносцы. Наши крейсера остались на якорях, чтобы не провоцировать русских, а русские броненосцы и крейсера стояли напротив них, тоже стараясь не накалять обстановку. Какое- то время ничего не происходило. Десантная группа уже скрылась из вида, а наши крейсера с русскими по-прежнему стояли друг напротив друга, выдерживая эту молчаливую дуэль. Мы уже подумали, что ничего интересного больше не будет и стали расходиться, как неожиданно до нас донеслись винтовочные выстрелы. Это было настолько неожиданно, что сначала никто ничего не понял. Кому тут вздумалось палить из винтовки? А вслед за винтовочными выстрелами донеслись и пулеметные очереди, из чего стало ясно, что все не так хорошо, как казалось. Неожиданно, между стоявшими на рейде судами, показались русские миноносцы. Они вели себя, как волки, забравшиеся внутрь стада. Как мы узнали позже, русские просто обманули нас. Воспользовавшись своей азиатской хитростью, прошли мимо рейда, затем резко повернули за наши суда, стоящие на якорях, прикрывшись ими, как щитом, и спокойно занялись тем, чем занимались флибустьеры в стародавние времена. Подходили к борту неподвижных судов и брали их на абордаж, как когда-то испанские галеоны. С той только разницей, что галеоны могли оказать хоть какое-то сопротивление, так как имели пушки, у нас же не было ничего. Револьверы капитана и офицеров никто серьезным оружием не считал, когда перед тобой хоть и маленький, но очень опасный морской хищник, способный одной торпедой отправить тебя на дно. Но уничтожать нас русские не собирались. Один из миноносцев со странным названием "Stereguschiy" подошел к нам. Его орудия были наведены на "Фримантл", а палуба полна вооруженных людей. Поскольку под бортом стояла туземная лодка с несколькими туземцами, миноносец подошел к ней. Туземцев русские трогать не стали, а только знаками объяснили им, чтобы сидели в сторонке и не путались под ногами. Командовавший абордажной группой морской офицер на довольно хорошем английском потребовал подать лоцманский трап и не оказывать сопротивления. Наш капитан кивнул матросам и они стали подавать трап, как вдруг в нашем мистере Симпсоне не вовремя взыграл боевой дух. То ли он не до конца понимал серьезность ситуации, то ли еще не пришел в себя после вчерашнего банкета, но он достал оказавшийся у него револьвер, встал возле борта и заявил, что пристрелит всякого, кто посмеет подняться на палубу британского судна. Русский офицер предложил ему по-хорошему сложить оружие и не оказывать сопротивления, чем распалил Симпсона еще больше. Он навел оружие на офицера и потребовал немедленно убираться отсюда. Очевидно, бедняга был зациклен на своих колониальных привычках общения с туземцами и посчитал, что русские — это те же туземцы. Но русские сразу дали понять, что шутить не намерены. На миноносце были хорошие стрелки, и один из них тут же уложил Симпсона точным выстрелом из винтовки. Уговоры закончились. Четыре человека забросили на борт крючья с тросами и забрались по ним, так как после стрельбы все наши матросы попадали на палубу и не пытались что-либо предпринимать. Русские сами подали трап и вскоре на борт хлынули флибустьеры в военных мундирах. Все были вооружены до зубов, и что меня удивило, часть из них была в морской форме, но большая часть явно в армейской, полевой. Быстро рассредоточившись по судну, они взяли его под наблюдение и согнали на палубу всю команду. Командовавший абордажем морской офицер с труднопроизносимым званием praporschik потребовал от капитана список команды и пассажиров, после чего провел перекличку. Убедившись, что все на месте, обратился с речью, из которой я понял причины успеха русских в этих флибустьерских занятиях. Суть была в следующем. Наше судно и груз объявлены военным трофеем, как захваченные в порту противника и будут доставлены в Порт-Артур. Команде ничего не грозит и никакие претензии к ней предъявляться не будут, но только в случае неоказания сопротивления и добросовестного сотрудничества до самого момента прибытия в Порт-Артур. В Порт-Артуре все суда и грузы будут конфискованы, а команды отправлены в Китай. Все жалованье, причитающееся по контракту за фактически отработанное время и еще невыплаченное, команды получат в обязательном порядке, а также вознаграждение за сотрудничество в размере двух месячных ставок. Но только в случае добровольного и честного сотрудничества. В случае попытки саботажа — немедленный арест с преданием военному суду по законам военного времени. В случае оказания сопротивления — расстрел на месте без всякого суда. Свидетелями чего мы только что были. Разумеется, после таких слов о сопротивлении уже никто и не помышлял. Команде, по большому счету, было все равно, от кого получать деньги. А сотрудничество с русскими сулило еще и хорошую прибыль. Из всех попробовал возмущаться лишь один капитан, заявив, что это самое настоящее пиратство и Британия не потерпит подобного отношения. В конце концов, существует призовое право. На что русский офицер ответил, что призовое право действует в международных водах. А здесь — порт противника, с которым Россия находится в состоянии войны и для которого мы доставили груз. И поэтому они могут, никого не спрашивая, отправить "Фримантл" на дно вместе со всей командой, как вражеское судно, маскирующееся британским флагом. После такого "разъяснения" капитану оставалось только замолчать. Русский офицер сразу приказал поднять пары и быть готовыми к немедленной выборке якоря. Его подчиненные держали весь пароход под контролем и даже если бы наши люди захотели заняться саботажем, то все равно бы ничего не получилось. Морская часть абордажной команды, как оказалось, неплохо разбиралась и в машине и на мостике, приглядывая за нашей командой. Солдаты в полевой форме выполняли только функции часовых. Когда наш капитан попытался убедить русского офицера в невозможности "Фримантла" совершить переход до Порт-Артура, начав приводить разные доводы, очевидно посчитав возможным обмануть пиратов, русский долго и внимательно слушал. Дослушав до конца, задал несколько вопросов, и получив ответы, позвал двух солдат, велев арестовать капитана за попытку саботажа и отправить на миноносец. На возмущение мистера Боксхолла русский ответил, что он сам по профессии штурман торгового флота и прекрасно разбирается в устройстве и возможностях торговых судов. А в данный момент просто мобилизован на военную службу, как офицер резерва. И ему стоило больших трудов сдержать смех при выслушивании тех анекдотов, которые ему начал рассказывать капитан, объясняя причины, по которым "Фримантл" не может выполнить переход в Порт-Артур. Поэтому, пусть посидит под замком на миноносце, чтобы не мутил воду, и забудет об обещанном жаловании и вознаграждении. А что с ним делать в Порт-Артуре — это пусть решает военный суд. Когда возмущающегося капитана увели, русский прапорщик снова обвел взглядом присутствующих членов команды и спросил, есть ли еще желающие заняться саботажем? Таковых не нашлось и все разошлись по своим рабочим местам. Мы боялись, что русские, захватив пароход, сразу займутся грабежом, но этого не случилось. Хоть они и обыскали все помещения, но ничего у команды забирать не стали, потребовав только сдать все имеющееся оружие во избежание эксцессов. Спорить с такими странными пиратами уже никто не хотел. Тем более, вели они себя корректно и никакого насилия не чинили. Единственно, требовали беспрекословного повиновения. Когда пароход уже полностью контролировался русскими, на борт поднялись еще несколько моряков во главе с офицером. Как оказалось — судовой механик и машинисты. Они весь переход до Порт-Артура следили за работой машины и нашей машинной команды, так как нам уже не доверяли. Прапорщик фактически выполнял функции капитана, и после разговора с ним наш старший офицер сообщил, что пытаться обмануть его бесполезно. Поэтому, лучше не усугублять ситуацию и делать то, что требуют русские.

Между тем, русские канонерки вернулись обратно, и пошли к выходу в море. Очевидно, они уже закончили свою работу, так как до этого мы слышали удаленную канонаду. Скорее всего, русские разнесли порт в бухте. И сразу же все пришло в движение. Миноносец отдал швартовы и отошел в сторону. Отошли также лодки туземцев, и мы стали выбирать якорь. Не простояв и суток на рейде Цинампо, "Фримантл" снова оказался в море. Когда мы проходили мимо наших крейсеров, оттуда на нас было устремлено множество недоуменных взглядов. Их команды ничего не могли понять. Мы покидали порт, едва успев в него прийти. На мачте по-прежнему развевался британский флаг, и со стороны могло возникнуть впечатление, что мы делаем все это по собственной инициативе! Рядом с нами шел русский миноносец, и все понимали, что если мы дадим малейший повод, то русские церемониться не будут. Выйдя в открытое море, все суда стали выстраиваться в три колонны, стараясь держать одинаковую скорость, хотя это и получилось не сразу. Вокруг нас шли миноносцы и два небольших крейсера. Главные силы русских, очевидно, шли позади всех. Улучив момент, я решил поговорить с новым капитаном "Фримантла" и попытаться осторожно выяснить, что же нас ожидает в Порт-Артуре? И что, собственно, мне делать, как корреспонденту? Praporschik Rogosin, как он мне представился, неожиданно оказался вежливым и интересным собеседником, и если бы не обстоятельства нашего знакомства, то общение с ним можно было бы назвать даже приятным. Но подспудно мной владела мысль, что все мы — пленники и наша дальнейшая судьба полностью зависит от прихоти русских. Они уже ясно дали всем понять, что плевать хотели на международные правила и законы. Особенно меня поразило, что труп мистера Симпсона русские просто выбросили за борт, как какой-то мусор, когда мы вышли в море и удалились от берега. Они не предприняли ничего для того, чтобы доставить тело покойного на родную землю. И когда я спросил об этом офицера, то он совершенно искренне посмотрел на меня, как на идиота, сказавшего невероятную глупость.

Во время нашего разговора прапорщик постарался меня успокоить, сказав, что если никто не станет пытаться поднять бунт, то получит по прибытию в Порт-Артур все причитающиеся ему деньги и будет отправлен в китайский порт. Скорее всего, в Чифу. В отношении меня он ничего сказать не может, так как аккредитацией иностранных корреспондентов в Порт-Артуре занимаются военные власти. Если я не получу аккредитации, то, скорее всего, отправлюсь вместе со всеми в Чифу. Никаких претензий русские власти к командам торговых судов не имеют, так как прекрасно понимают, что людям надо на что-то жить, вот они и соглашаются на эти опасные рейсы. Это не касается фрахтователей, грузоотправителей и владельцев судоходных компаний, которые наживаются на военных перевозках в воюющую страну. Поэтому и впредь все суда, задержанные во вражеских водах, независимо от флага и вида груза будут считаться вражескими и подлежат конфискации вместе с грузом. Либо будут уничтожаться, если нет возможности привести их в российский порт. На мое возражение, что это не соответствует международным правилам, офицер ответил, что Британия в одностороннем порядке считает допустимым снабжать Японию необходимыми материалами, отправляя свои грузовые суда под охраной своих военных кораблей, чтобы Россия не могла использовать призовое право. Поэтому и Россия в одностороннем порядке считает возможным признание этих грузовых судов вражескими при нахождении во вражеских водах. И поступать с ними соответственно. Соответствующая нота российским Министерством иностранных дел уже отправлена в Форин Офис. Я понял, что спорить с ним бесполезно, так как мы никогда не поймем друг друга. Но это было и ни к чему. Я узнал, что хотел и оправился в свою каюту, благо, русские препятствий мне не чинили. Весь переход до Порт-Артура прошел спокойно. Как мы ни осматривали горизонт в надежде на появление кораблей Королевского флота, но они так и не появились. Лишь в Китае выяснилось, что телеграмма с вестями из Кореи пришла слишком поздно. Тем более, никто не ожидал такой наглости от русских, а взять на себя ответственность, и приказать атаковать русский флот, все в Вэйхайвэе просто побоялись. Так был развенчан еще один миф о могуществе нашего флота. Он ничего не сделал, когда русские совершенно безнаказанно захватили наши суда на рейде Цинампо. Как ничего не сделал и тогда, когда мы шли в Порт-Артур.

Переход занял немногим более суток, но за это время произошли трагические события. На двух судах команды попытались ночью освободиться и бежать. Благо, наша армада растянулась на большое расстояние и русские миноносцы, рыскающие вокруг, вряд ли могли уследить за всеми. Как оказалось, команды этих судов смогли припрятать несколько револьверов и ночью попытались напасть на часовых. Кому не хватило револьверов, вооружились ножами, топорами и ломами. Но если в одном случае все обошлось без кровопролития, русские вовремя обнаружили попытку бунта и пресекли ее, разоружив и арестовав заговорщиков, то на втором судне, "Пенанге", все получилось гораздо хуже. Команде удалось незаметно извлечь оружие и напасть на часовых, но те успели поднять тревогу. Не смотря на храброе сопротивление пошедших на отчаянный риск людей, силы были слишком неравны. И в завязавшейся схватке озверевшие русские перебили всех. "Пенанг" все же дошел до Порт-Артура, русские сами заняли места кочегаров у топок.

По приходу все суда встали на якорь на внешнем рейде, заводить в бухту никого не стали. Небольшими группами команды начали свозить на берег. Русские, как это ни покажется странным, сдержали слово. Все, кто не был уличен в саботаже, а исправно выполнял свои обязанности, получили обещанные деньги до последнего пенса. Как и те, кого уличили в саботаже, не получили ничего. Нам было официально объявлено, что никаких претензий к нам нет, но сами суда и грузы подлежат конфискации. Через несколько дней нас отправят в Китай. Что касалось меня, то аккредитации для работы в Порт-Артуре я не добился, получив вежливый отказ в витиеватых выражениях. Но думаю, русские просто не захотели видеть у себя человека, собиравшегося перед этим работать с другой стороны линии фронта. Мне не удалось сделать ни одного репортажа на корейской земле из расположения японских войск. Не удалось также побывать и на территории, занятой русскими войсками. Вместо этого я столкнулся с явлением, которое может превратиться в настоящий кошмар современности — флибустьерами в военных мундирах. Флибустьерами, находящимися на службе у государства, и выполняющими его приказы. В духе традиций флибустьеров Карибского моря, когда человеческая жизнь оценивается максимум в двойную месячную ставку его жалованья, а минимум в пулю. Причем переоценка конкретной человеческой жизни от высшей цены к низшей, может произойти в одно мгновение, без объяснения причин, по усмотрению любого из флибустьеров и без каких-либо колебаний.

Под конец наших приключений мы все же встретились с "Косаткой". Встретились внезапно, совершенно этого не ожидая. Когда я уже собирался покинуть "Фримантл", столько времени бывший мне домом, и спуститься в катер, который должен был доставить меня на берег, неожиданно по палубе пронесся крик.

— Субмарина!!!

Все разом обернулись и увидели этого страшного морского демона, собравшего обильную дань человеческими жизнями. Длинный низкий корпус странной окраски из серых полос и пятен разных оттенков едва возвышался над водой. Корпус венчала странная надстройка в центре, напоминающая усеченный плавник настоящей косатки. И весь внешний вид субмарины очень напоминал этого кровожадного морского хищника. Очевидно, капитан Корф недолго думал, какое название дать своему творению, очень точно отражающее его сущность. Субмарина шла со стороны моря в сопровождении крейсера и двух миноносцев. Она прошла от нас всего в паре сотен ярдов, и мне удалось ее хорошо рассмотреть. Совершенная подводная машина для убийства… Грациозная, красивая и страшная в этой своей красоте. Только сейчас я осознал, что смотрю на творение величайшего злого гения современности Михаила Корфа с одним лишь чувством любопытства, так как знаю, что нахожусь в безопасности. И представил себя на месте тех моряков, которые повстречали это чудовище в море. И мне стало страшно…

На надстройке субмарины стояли несколько человек. Они окинули нас мимолетным взглядом и продолжили путь дальше. Не знаю, кто из них был капитан Корф. Но он, несомненно, был там. И он мог по праву гордиться своим творением. Оно даже одним своим видом внушало страх. Не знаю, как он дошел до этого. Каким чудовищным цинизмом, незаурядными техническими знаниями и талантом надо обладать, чтобы создать такое… Гений и Злодей в одном лице. Невольно возникает ассоциация с Фаустом. Может и капитан Корф тоже заключил сделку с Мефистофелем? Потому, что не может цивилизованный человек, добропорядочный христианин, создать подобное. И если это так, то правды мы никогда не узнаем. Правду знают только они двое…"

Глава 6. Что не могут легионы…

— Михаил Рудольфович, вот это улов!!!

— Весьма, весьма недурственно! Теперь надо ждать ответный ход джентльменов из Лондона. То, что они это так не оставят, можно не сомневаться. Вопрос только в том, как далеко они собираются зайти…

Командир и старший офицер стояли на мостике "Косатки" и внимательно рассматривали открывшуюся перед ними панораму внешнего рейда Порт-Артура, перебрасываясь репликами. Рейд был полон судов. Грузы, предназначенные для японской армии в Корее, неожиданно изменили свой порт назначения.

После ухода русской эскадры с трофеями, "Косатка" честно выждала на позиции двое положенных суток. В море за это время так никто и не вышел, если не считать японские миноносцы, которые уже воспринимались всеми, как элемент местного пейзажа. Возможно, английский отряд крейсеров опасался мин, выставленных "Амуром", поэтому и остался на месте. Косвенным подтверждением этого было появление еще трех английских крейсеров — броненосного "Кинг Альфред" и двух старых знакомых, бронепалубных "Виндиктив" и "Гладиатор". Михаил очень удивился. Надо же, где снова пришлось встретиться с этой парочкой! Особой ценности эти два небольших крейсера не имеют. Значит, англичане стали сгонять на Дальний Восток весь хлам, какой у них накопился за эти годы. Надо думать, скоро появится что-то еще. Подошедшие три английских корабля сунулись было в сторону Цинампо, но очень быстро вышли обратно. Идти вслед за ними Михаил не рискнул. А то, еще не хватало на собственных минах подорваться… Покрутившись какое-то время в этом районе, англичане ушли. Так ничего и не дождавшись, "Косатка" удалилась в море, всплыла и попыталась выйти на связь. Но русских кораблей поблизости не оказалось, и она взяла курс на Порт-Артур. Сразу же, как покинули позицию и направились домой, Михаил снова вызвал в каюту обоих "посвященных". События начинали принимать непредсказуемый оборот. Старший офицер и старший механик предполагали, что предстоит разговор о текущем ремонте и модернизации лодки в части "доведения до ума" шумопеленгатора, но этого Михаил коснулся вскользь. Он просто огорошил обоих неожиданным вопросом.

— Василий, сможешь принять командование "Косаткой" по приходу в Артур? И сможет ли второй механик Зайцев занять должность старшего механика?

Немая сцена в "Ревизоре" была жалким подобием на то, что получилось. Когда "градус ошаления" присутствующих несколько понизился, Михаил объяснил.

— Сейчас произошло то, чего не было уже много лет. Россия открыто бросила вызов Англии, и это будет иметь далеко идущие последствия. Вплоть до смены приоритетного направления в нашей внешней политике. Очевидно, государь понял, что следование в кильватер Англии из опасения ее рассердить и выполнение всех ее прихотей неизбежно приведет к катастрофе. В открытую войну между Англией и Россией я не особо верю. Англия уже давно не ведет серьезных войн сама, а предпочитает, чтобы за нее воевали другие. В данный момент этого делать никто не будет. Кроме Японии, разумеется. Но какие-то демарши она предпримет обязательно. Поэтому, Валерий Борисович, я не исключаю того, что нам двоим придется отправиться в Петербург, прихватив вместе с собой часть команды "Косатки". И срочным порядком вводить в строй одну из строящихся там лодок. Параллельно подготовить на нее команду. Как бы Англия ни бряцала оружием, но если возле ее берегов появится младшая сестра "Косатки", да еще и с новыми торпедами, то Туманный Альбион сразу сбавит тон. Такое уже один раз было в истории — вспомните посылку двух наших эскадр к берегам американских соединенных штатов. Одним лишь своим присутствием в ключевых точках морских путей они подействовали на Лондон очень отрезвляюще. Англия панически боится угрозы крейсерской войны. Именно поэтому и содержит такой многочисленный и сильный флот. И как думаете, что произойдет в английском парламенте, если он узнает, что события, произошедшие на Дальнем Востоке, могут повториться с высокой точностью возле английских берегов?

— Струхнут, конечно. Начнут всеми силами проталкивать конвенцию о запрете строительства подводных лодок. Может, еще что придумают. Но воевать не начнут, это точно.

— Вот и я о том же. Поэтому, мы можем понадобиться в Петербурге. Василий, хоть и маловато у тебя опыта, чтобы стать командиром лодки, но лучше все равно никого нет. По крайней мере, хотя бы обозначай присутствие "Косатки" в море и топи несложные цели, не жалея торпед. Артиллерийскими обстрелами не увлекайся, а то еще на "кью-шип" нарвешься. В закрытые заливы и на малые глубины не суйся. Главное, чтобы англичане и японцы знали — "Косатка" жива и действует. Это сильно убавит им прыти. А мы подготовим визит вежливости к английским берегам. А то, может еще и там придется устроить "салют нации". Или нанести визит в Скапа Флоу.

— Ну, Михель… Не ожидал… Согласен, конечно. Так как и сам понимаю, что больше ставить некого. Но кто меня, штабс-капитана по Адмиралтейству, командиром назначит?

— Макаров. Нет такого пункта в Морском уставе, прямо запрещающего командование боевым кораблем штабс-капитаном по Адмиралтейству. Да и думаю, скоро тебе, по совокупности заслуг, все же должны лейтенанта дать. Тем более, государь в курсе всех наших дел. А как с Зайцевым, Валерий Борисович?

— Сможет. Парень толковый. И машинные кондукторы уже прекрасно во всем разобрались, сами могут машинистов подготовить.

— Отлично. Не знаю, как сейчас все сложится, но надо быть готовым к такому варианту…

Стоя на мостике, Михаил вспоминал этот разговор. В душе он бы очень хотел избежать такого развития событий. Но в то же время понимал, что мир стал другим. То, что раньше, в его прошлой жизни, казалось невозможным в принципе, теперь происходило. Пусть и приводило всех в состояние шока, но происходило. И он сам был очень наивен в начале своего пути, когда считал, что победа над Японией автоматически спасет Россию от тех ужасов, которые подстерегают ее в недалеком будущем. Уж очень многим выгодна существующая ситуация и никто не хочет ничего менять. И можно только представить, какую бурную реакцию в правящей верхушке вызовут попытки что-то изменить. А господа-товарищи "троцкие" только этого и ждут. Сейчас, похоже, удалось предотвратить взрыв. Недовольства войной в народных массах, как в прошлый раз, нет. Поэтому и Кровавое воскресенье может не случиться, да и вся революция 1905–1907 года. Но это просто снимет в какой-то степени напряжение, сгладит ситуацию, но не устранит проблемы в целом. Впрочем, в дальнейшем он бессилен. Он помог России одержать победу над Японским флотом. Но он не сможет изменить порядки в стране. Для этого потребуются огромные усилия самого императора. Впрочем, что сейчас гадать. В любом случае, он рано, или поздно, встретится с "хозяином земли русской". Может и удастся вправить мозги Николаю. Объяснить, к чему привела его политика, и как вело себя его окружение, фактически само способствовавшее развалу страны с последующей гражданской войной. Если у Николая хватит мудрости и желания начать перемены в стране, то может быть и удастся предотвратить тот кошмар, который должен начаться всего через десять лет. Если же нет… Тогда все его усилия пропадут даром…

Ладно, нечего петь панихиду раньше времени. Николай ведет себя уже совсем не так, как раньше. Может, что-то и сдвинулось в его самодержавных мозгах в нужную сторону. А пока надо сосредоточиться на выполнении ближайших задач — война еще не закончена. И он — рабочий этой войны. Так же, как и весь остальной экипаж "Косатки". И очень может быть, что сейчас стоять долго в Порт-Артуре не придется. Кто знает, что выкинет Ройял Нэви. Десант английской армии в Бицзыво вряд ли будет, а вот появление английских военных кораблей возле Порт-Артура вполне вероятно. И если в Лондоне вообще потеряют чувство реальности, то и обстрел Порт-Артура. Тогда придется прогуляться к Вэйхайвэю, нанести "визит вежливости". А может, заодно к Гонконгу и Сингапуру. А перед этим постараться кого-нибудь возле Порт-Артура достать, чтобы отбить охоту там появляться. Но самое первое на очереди — разговор с Макаровым. Какая-то важная информация у беспокойного адмирала появилась, но делиться ей при посторонних он не захотел. И есть еще одна интересная идея, как нагнать жути на лондонских джентльменов…

Прикидывая в уме разные варианты, Михаил не забывал поглядывать по сторонам. "Косатку" встретили на подходах к Порт-Артуру "Боярин" со "Скорым" и "Стерегущим", и теперь она шла в сопровождении эскорта мимо внешнего рейда, забитого грузовыми судами. Даже при беглом взгляде стало ясно, что армия Куроки не досчитается очень многого. Некоторые суда успели частично выгрузить груз в Цинампо, что было видно по их осадке, но некоторые стояли, загруженные по самую грузовую марку. Русскому Тихоокеанскому флоту достались богатые трофеи. Только вот куда же теперь все это девать? Грузы выгрузят на берег, а пароходы? Ладно, в конце концов, это дело Макарова.

Подойдя к мысу Тигровый хвост, отряд из крейсера, подводной лодки и двух миноносцев уменьшил ход до самого малого и вошел на внутренний рейд. "Боярин" и миноносцы отправились по местам своих стоянок, а "Косатка" запросила "Петропавловск" разрешение подойти к борту, которое было тут же дано. Медленно подойдя к флагману, лодка замерла, приняв концы с палубы броненосца. Экипаж "Петропавловска" уже знал, что своих швартовных концов "Косатка" никогда не подает, поэтому всегда держали наготове свои специально для нее. Через несколько минут Михаил уже стоял на палубе броненосца и докладывал командующему о возвращении. Макаров не удержался и сам вышел на палубу, чтобы лично встретить героев, давших "салют нации" в Токийском заливе. После официального доклада адмирал пригласил командира "Косатки" в свой салон, где можно было пообщаться уже более свободно и в неофициальной обстановке. Первым делом Михаил подробно описал все события после выхода из Порт-Артура, особо коснувшись шпионских дел и "хулиганства" возле Нагасаки. Узнав подробности атаки японских миноносцев на английский конвой, Макаров смеялся долго, одобрив действия "Косатки".

— Да уж, Михаил Рудольфович, всего одна мина в нужный момент и в нужном месте, а такой резонанс! Молодцы, прекрасно воспользовались ситуацией! Впрочем, Вы говорили, что в сороковые годы это уже было нормой. А как Вы встретились с Владивостокским отрядом и уничтожили "Цусиму"? И как все прошло в Токийском заливе? И что вообще творится возле восточного побережья Японии?

Выслушав подробный рассказ, адмирал остался доволен и теперь сам стал водить Михаила в курс дела.

— Ситуация очень непростая, Михаил Рудольфович. Англичане и японцы до сих пор уверены, что конвой возле Нагасаки атакован японскими миноносцами по ошибке, ввиду трагического стечения обстоятельств. Точно также англичане уверены в том, что крейсер "Графтон", который вы утопили во время второго визита к Нагасаки, погиб от подрыва на минах. Японцы же настаивают на внутренних взрывах, так как утонул он для японцев очень удачно. Лег на правый борт, пробоинами вниз, и теперь до них не добраться. Какие-то выяснения отношений между ними с битьем посуды, конечно, были. Но, в конечном счете, и Англия, и Япония постарались замять и забыть этот инцидент. Уж очень они нужны друг другу. По вашему визиту в Токийский залив — это можно сравнить разве что с визитом в Сасебо. В Токио паника, в Лондоне и Нью-Йорке тоже. На токийском рейде вы утопили пять грузовых судов — три японских и два американских. Еще один американец удержался на плаву и его отбуксировали на мелководье. Были также подрывы на выставленных вами минах в Йокогаме, Осаке и Кобе. Когда вы вели огонь по арсеналу в Йокосуке, то два снаряда попали в строящийся крейсер "Отова" — последний из серии "Нийтака". Остальные разорвались на берегу. Насколько удалось выяснить, американские штаты уже приходят к мысли, что поддерживать Японию и дальше нет смысла. Второй Формозы у нее нет. Она полный банкрот и без помощи извне долго не протянет. Однако, Англия сдаваться не собирается. Наш визит в Цинампо вызвал такую бурную реакцию, какой не было со времен выхода нашей армии к Константинополю в семьдесят восьмом году.

— А как же там все прошло, Степан Осипович?

— Вашими трудами и молитвами, Михаил Рудольфович. То, что Вы доставили из тыла японцев, содержало ценнейшие сведения, благодаря которым мы смогли практически безнаказанно и бескровно разгромить противника и захватить богатые трофеи — сорок три английских парохода с грузом. Да Вы их и сами видели на внешнем рейде. Узнали, что береговые батареи состоят сплошь из полевых гаубиц, предназначенных для обстрела навесным огнем целей, укрытых в складках местности. Управление огнем по морским целям отсутствует, как таковое. Все батареи укомплектованы орудийной прислугой по принципу "на боже, что мне негоже". Потому, что все хорошие артиллеристы отправлены на фронт, а Цинампо считался глубоким тылом, где не ожидали никаких неприятностей. И батареи эти имели больше демонстрационное значение, чтобы заверить англичан в полной безопасности. В самой бухте Асан не было вообще ничего. Поэтому, когда туда вошли канонерки Лощинского, они устроили там погром не хуже того, что был в Чемульпо. На берегу скопилось большое количество грузов, которые японцы физически не успевали вывозить. Корейцы и японцы, задействованные в выгрузке, разбежались при первых же выстрелах. В общем, канонерки потрудились на славу. Смешали с землей все, до чего смогли дотянуться. Хорошо, что вы помогли "Маньчжуру" из Шанхая сбежать. Его восьмидюймовки очень пригодились.

— А как же с англичанами получилось, Степан Осипович?

— Подошли рано утром, когда они не смогли обнаружить нас заранее. Чтобы не вводить господ просвещенных мореплавателей в искушение, обеспечили подавляющее превосходство в силах. Это сработало, они не стали делать глупостей. Затем разнесли вдребезги береговые батареи. Они хоть и стреляли, но все мимо. За время бомбардировки в нас не попал ни один снаряд, хотя некоторые падали довольно близко. А затем сделали все возможное, чтобы англичане поверили в наш блеф. Якобы, мы направляемся в порт для высадки десанта. Специально взяли семь этих "трофеев", но на них был не десант, а абордажные команды. Договорился с нашими генералами, выделили нам солдат из гарнизона крепости. А также включили туда всех уцелевших с "Цесаревича" и "Ретвизана". С "Паллады" тоже людей взяли, там все пока не нужны. Собрали со всех кораблей пулеметы и передали их на миноносцы. Собрали также со всей эскадры прапорщиков военного времени из штурманов и механиков торгового флота, в качестве командиров и механиков абордажных команд. Они-то к "купцам" привычные, быстро разберутся, что к чему. Заранее сформировали абордажные команды, каждая во главе со своим командиром, так как примерное количество судов на рейде мы знали. Взяли все миноносцы и даже "Всадника" с "Гайдамаком". Надо было быстро обеспечить доставку абордажных команд на как можно большее количество английских "купцов". Поэтому и семь своих транспортов взяли, чтобы ускорить этот процесс. Едва наша псевдо-десантная группа прошла рейд с "купцами", как тут же разделилась. Канонерки пошли в бухту, чтобы в очередной раз переколотить все горшки в этой корейско-японской лавке, а транспорты с миноносцами резко повернули на норд и укрылись за "купцами" от возможного обстрела со стороны англичан. Мы же в это время встали напротив них и дали понять, что если только они дадут повод, то откроем огонь. Но, обошлось. В итоге, транспорты и миноносцы зашли на рейд и смешались с англичанами. Транспорты сразу стали на якорь, а миноносцы подходили к ним с обоих бортов, брали абордажные команды и быстро развозили по "купцам". То есть, устроили самый настоящий абордаж.

— И никто не оказал сопротивления?

— В основном. Там сразу все прекрасно поняли и не стали накалять обстановку. Но в некоторых взыграла дурь, и они посчитали, что английский флаг сам по себе является лучшей защитой. И русские дикари просто не посмеют что-то предпринять против него. А если сунутся, то можно с ними не церемониться. Тем более, они были уверены, что английские крейсера откроют по нам огонь и уничтожат. К сожалению, дошло до стрельбы с обеих сторон, и были бессмысленные жертвы. Дальше все пошло проще. Командам объявили, что к ним претензий нет и все будут освобождены по приходу в Артур. Да еще и получат деньги при условии добросовестного сотрудничества. По пути было всего два эксцесса. На двух судах команды взбунтовались. Но если в одном случае обошлось без крови, арестовали бунтовщиков в самом начале, то вот на "Пенанге" получилась настоящая бойня. Англичане припрятали револьверы и напали ночью на часовых. Как все началось, никто толком не знает. Часовые, успевшие поднять тревогу, командир, механик и еще несколько нижних чинов погибли. Старшим в абордажной команде остался кондуктор. Он-то, фактически, и привел пароход, но самого начала бунта он не видел. А английскую команду уже не спросить. Наши абордажники перебили всех.

— Ну, что же… Они знали, на что шли. И какова реакция Лондона?

— Вполне предсказуемая. Мы кровожадные варвары, пираты и все такое. Английская пресса в истерике, Форин Офис тоже. Парламент гудит, как потревоженный улей. Господа парламентарии требуют наказать зарвавшихся русских. Вплоть до применения военной силы. Но мы ничего другого и не ожидали.

— И что теперь?

— Ничего. Дальше истеричных воплей дело пока не идет. Наше министерство иностранных дел уже отправило встречную ноту в Форин Офис, а также сделало заявление, что отныне абсолютно все военные корабли и торговые суда, оказавшиеся во вражеских водах, будут считаться вражескими и могут быть атакованы без предупреждения. Всем, находящимся в японских и корейских водах иностранным военным кораблям и торговым судам предложено покинуть эти воды в течение семидесяти двух часов. В течение этого времени они атаковываться не будут. Но после истечения трех суток с момента нашего заявления любые суда, обнаруженные в водах, прилегающих к Японии и Корее, могут быть атакованы без различия флага, поскольку будут считаться японскими судами, использующими иностранный флаг в целях маскировки. Что, естественно, вызвало еще большую истерику. В общем, Михаил Рудольфович, теперь для вас все ограничения сняты. Топите всех. И англичан тоже.

— Степан Осипович, так может, давайте мы сейчас быстренько назад сходим?! И если эти английские крейсера еще не ушли, так на выходе их и поймаем?!

— Ишь, как глаза разгорелись… Михаил Рудольфович, да у Вас же на лице все написано. Знаете, что "Абукир" и "Хог" там? Могу добавить, что и "Кресси" тоже. Он стоял на якоре вместе с "Эдгаром" на рейде, когда вы видели идущий в Цинампо конвой. Все три крейсера, ставшие когда-то жертвой атаки U-9, случайно снова собрались вместе. Но придется Вас разочаровать, им надо дать уйти. Тут уже действует большая политика, а у нее свои правила. Меня тайно предупредили из Петербурга — пусть эти пять крейсеров уходят, даже если и просрочат указанное время. Но, в случае следующего их появления, можно не церемониться. Так что, шанс поймать их у Вас есть.

— Благодарю Вас, Степан Осипович! Это развязывает нам руки. Когда прикажете выйти в море?

— Да отдохните же, Михаил Рудольфович! Себя не жалеете, так хоть команду пожалейте! И "Косатке" какой-никакой ремонт после похода тоже требуется. Не волнуйтесь, слишком долго засиживаться в Артуре все равно не дам. Кстати, не забудьте подать список о представлении к наградам особо отличившихся членов команды. На Вас самого я уже подал…

Разговор продолжался долго. Макаров подробно описал события, произошедшие после ухода "Косатки" из Порт-Артура и до самого возвращения. Коснулся ситуации в Петербурге и по России в целом. Похоже, российский государь император наконец-таки решил заняться государственными делами, начав наводить порядок с самых верхов, занявшись высокопоставленными казнокрадами. Одновременно ведется следствие по корейским делам, имевшим самое непосредственное отношение к началу войны. Действиями флота император очень доволен и разрешил Макарову обращаться к нему напрямую, минуя все инстанции, если возникнет в этом надобность. В армии тоже сделан ряд перестановок. Куропаткин смещен с поста командующего армией и назначен начальником штаба, а командование армией принял генерал Кондратенко, что вызвало всеобщее недоумение. Сделан также ряд замен и перестановок в нижестоящих эшелонах. Все эти перемены были сделаны, не смотря на истерику и яростное противодействие многих высокопоставленных лиц при дворе, которые даже начали грозить отставкой. На что государь спокойно ответил: "Я так решил. Хотите — уходите. Никого насильно держать не буду". Что тоже было для всех полной неожиданностью. Ситуация на сухопутном фронте стабилизировалась. Наступление японцев в сторону реки Ялу сначала замедлилось, а потом и вовсе остановилось из-за нехватки боеприпасов. Русские войска тоже пока не вели наступательных действий, ожидая подкреплений из России. В итоге, война стала позиционной. На море остатки японского флота никакой активности не проявляли. Михаил попытался сделать осторожный прогноз дальнейшего развития ситуации, будучи хорошо знакомым с реакцией англичан на различные неприятности. Хоть так, хоть этак ничего хорошего не предвиделось. Англия не простит России, что она посмела проявить свою волю в таком принципиальном вопросе и более не считает себя обязанной делать все с английского одобрения. До второй Крымской войны дело вряд ли дойдет. Все-таки, рассчитывать сейчас на помощь Франции и Турции нечего. Германии — тем более. А без посторонней помощи английские войска будут неминуемо разбиты, если только сунутся воевать в Россию. И Япония ничем не поможет, ей бы самой уцелеть. Значит, надо ждать гадостей другого рода. Со своей стороны, предложил вариант скорейшего ввода в строй одной из лодок в Петербурге и визита к английским берегам под его командованием. А также подбросить дезинформацию англичанам, которая окончательно может погрузить английский парламент и английских банкиров в состояние перманентной паники. А именно — создать утечку информации о готовности строительства больших подводных лодок — рейдеров водоизмещением около трех — четырех тысяч тонн. Имеющих мощное артиллерийское и торпедное вооружение, надежную броневую защиту и обладающих огромной автономностью. А также скоростью хода в надводном положении свыше двадцати узлов, обусловленную применением мощных дизелей новых моделей. И что эти рейдеры могут оперировать долгое время в любых районах океанов, появляться внезапно, бороться с торговым судоходством, обстреливать порты, и вести бой с военными кораблями противника. Причем, как своей артиллерией, так и атакуя из-под воды торпедами. А в случае необходимости погружаться и бесследно исчезать в океанских просторах. И что "Косатка" — это на самом деле всего лишь экспериментальная уменьшенная модель такого рейдера. Пробный шаг по проверке возможностей кораблей нового класса. А поскольку эксперимент прошел более чем успешно, Россия готова приступить к постройке целой серии подводных рейдеров, главное назначение которых — контроль над морскими путями в глобальном масштабе, полностью отказавшись от идеи надводного океанского рейдера, к каковым относились облегченные броненосцы типа "Пересвет". А лодки класса "Косатки", и лодки еще меньшего тоннажа, просто займут свою нишу в этой системе контроля над морями. И в отличие от крупных рейдеров, способных самостоятельно решать широкий спектр задач, будут иметь более узкую специализацию — уничтожение торпедами военных кораблей и торговых судов. А при благоприятных обстоятельствах — уничтожение торговых судов артиллерией. То есть то, чем и занималась "Косатка" все это время. Макаров очень заинтересовался обеими идеями и обещал сообщить императору. Все же, решения подобного рода принимаются на самом высоком уровне. Под конец разговора адмирал высказал мысль, что, быть может, здравый смысл все же победит, и Англия не будет заходить слишком далеко? На что Михаил усмехнулся и ответил, что тоже очень бы этого хотел. Но чудеса, к сожалению, случаются очень редко. Одно чудо недавно свершилось — он вернулся из 1942 года. Поэтому, на ближайшее время лимит чудес исчерпан.

Когда "Косатка" отошла от борта "Петропавловска" и направилась к своему месту стоянки в военном порту, было уже довольно поздно. Все предвкушали баню и праздничный ужин на "Енисее". Но у Михаила появилась смутная тревога в душе. Как он ни пытался определить источник грядущих неприятностей, но никакой конкретики на ум не приходило. В конце концов, решив, что неприятности — это такие вещи, которые сами тебя находят, решил не изводить себя, а просто подождать. Будущее покажет.

На причале, где обычно стояла "Косатка", ее уже ждали. С берега неслись приветственные возгласы. Михаил смотрел и улыбался. Как все это напоминало Лорьян… Сойдя на причал, он сразу оказался среди офицеров "Енисея". Здесь же присутствовали Черемисов и Налетов. Все поздравляли героев, давших "салют нации" в Токийском заливе. Ни о чем подобном никто с самого начала войны даже и не мечтал. А потом, как и положено, баня и праздничный ужин. Коки на "Енисее" постарались на славу. За ужином серьезных дел не касались, оставив все наутро. Разговоры шли, в основном, вокруг нашумевшего рейда в Токийский залив. Весь экипаж Михаил предупредил, чтобы о визите к мысу Маллипо не упоминали вообще. Пусть все думают, что "Косатка" оперировала в Корейском проливе и у восточных берегов Японии. Незачем посторонним знать лишнее.

Поздно вечером, перечитывая в каюте "Енисея" письма из дома, Михаил подумал, каково сейчас его близким. Знать, что он ходит здесь по лезвию бритвы. И знать, что еще окончательно ничего не определено. Россия сделала только первые шаги в сторону от дороги, ведущей в пропасть. Как все пойдет дальше? От него самого уже почти ничего не зависит. В письмах родителей ничего настораживающего не было. У сестер появились пылкие влюбленные кавалеры, добивающиеся их расположения. Письма Агнессы и Маргариты тоже ничем особым не отличались, и он никак не мог понять причины своих смутных опасений. В конце концов, решив, что утро вечера мудренее, решил прекратить это самокопание и спать. Неприятности рано, или поздно, все равно вылезут сами. Неожиданно он вспомнил, что несколько дней назад, в далеком Лорьяне, в семье книготорговца, родилась малышка Софи. Милая озорница Софи… Его п о с л е д н я я женщина. В той, прежней жизни… Вспомнился Лорьян, вторая флотилия "Зальцведель", "малышка" U-177 и ее экипаж, с которым он прошел тысячи огненных миль… Но это все осталось т а м… Н а в с е г д а…

Следующий день принес обычные хлопоты, какие начинаются после возвращения в родной порт. Кроун и Колчак сошли на берег и отправились в Петербург, на вновь строящиеся лодки. Машинная команда "Косатки" занялась ремонтными работами, старший офицер с боцманом устроили налет на портовые склады, стараясь урвать получше и побольше необходимого снабжения (что было не так уж и сложно, из-за особого статуса "Косатки"), а Михаил продолжил деятельность "пионера прогресса", как он сам про себя это называл. Первым делом выяснил, как идут дела у Степанова и Налетова. Во время вчерашнего ужина они поговорили, но вкратце. Степанов заверил, что работы по созданию неконтактного взрывателя идут успешно. Макаров, как узнал об этом, запретил ему вообще выходить в море. Для того, чтобы выставить остаток мин, и одного "Амура" хватит, ибо новых все рано пока нет и когда будут, неизвестно. А задача Степанова гораздо более важная — создание нового оружия для российского флота. Поэтому, "Енисей" сейчас выполняет не только функции судна обеспечения для "Косатки", но является одновременно и секретной лабораторией по разработке новых видов морского оружия. Как Степанов ни пытался объяснить Макарову, что он такой же офицер, как и остальные, и его место в море, но командующий был непреклонен. Хитро усмехаясь в бороду, говорил, что офицеров-то много, а вот Степанов у него один. И если, не приведи господь, с ним что-то случится, то кто же будет новые мины для российского флота создавать? Да и его проект броненосца, вооруженного не четырьмя, а восемью двенадцатидюймовками, при полном отсутствии артиллерии среднего калибра, тоже очень интересен. И не смотря на то, что раньше на него не обратили внимания, то теперь мнение переменилось. Последнее было проведено с подачи Михаила. Он уже не хотел выступать в качестве всезнайки для Степанова, и попросил об этом Макарова. Дескать, пусть подсказка исходит от адмирала. А то, все Корф, да Корф. Уж очень подозрительно будет. Раньше, в т у войну, гибель Степанова на "Енисее" избавила его от возможно самого горького разочарования в жизни. После русско-японской войны в Англии появился броненосец нового типа, получивший название "Дредноут". Корабль, открывший целую эпоху в военном кораблестроении и имя которого почти сразу стало нарицательным. Но мало кто знал, что идея, воплотившаяся, в конечном счете, в появление "Дредноута", была высказана задолго до этого Степановым. Но к ней, как и ко многому другому в России, не прислушались. Теперь же Макаров сам завел разговор на эту тему и предложил Степанову доработать проект, только изменив схему расположения орудий главного калибра. Не устанавливать восемь орудий попарно за барбетами в диаметральной плоскости, а сделать это в четырех двухорудийных башнях в диаметральной плоскости. Две в носу, и две в корме, причем расположить их одну выше другой! Схема, получившая широкое распространение к 1914 году, в 1904 была еще диковинкой. А также заменить многочисленные мелкокалиберные противоминные пушки, от которых, как оказалось в ходе этой войны, нет никакого толку, на двенадцать — шестнадцать 120-миллиметровых орудий. Которые, как показала практика их применения "Новиком" и "Боярином" против японских миноносцев, лучше всех прочих выполняют функции орудий противоминного калибра. И которые, в известной степени, могут выполнять также функции орудий среднего калибра. Но это, так сказать, не отвлекаясь от основной задачи. И вот теперь Михаил стоял и смотрел на результат выполнения этой самой задачи. Степанов и Налетов с гордостью демонстрировали свое изобретение.

— В общем, Михаил Рудольфович, ваша идея оказалась очень интересной. Что касается донных мин, то тут пока еще вопрос не решен. Не удается добиться требуемой чувствительности взрывателя, чтобы он реагировал на магнитное поле проходящего корабля на достаточно больших глубинах, порядка пятидесяти метров. Но вот на значительно меньших дистанциях до корпуса, порядка пяти — семи метров, взрыватель реагирует безотказно. И его вполне можно устанавливать на самодвижущиеся мины. Если знать примерную осадку цели, то установив глубину хода на два — три метра больше, мы будем иметь гарантированный взрыв мины под днищем. И поскольку срабатывание взрывателя не зависит от угла встречи мины с целью, можно стрелять на любых курсовых углах. Хоть прямо в нос, или в корму. Мы тут провели эксперименты в лабораторных условиях. Разумеется, без подрывов. Но электрическая схема взрывателя работает! И теперь было бы интересно опробовать эту новинку в действии. Мы тут уже подумали, как установить ее на мину Шварцкопфа.

— Очень, очень интересно, господа! Так давайте и проведем испытания не в лабораторных условиях! Сколько мин Шварцкопфа вы можете "модернизировать" подобным образом? А мы выйдем в море на "Косатке" и испытаем. На японцах. Так сказать, соблюдем чистоту эксперимента. И как вы хотите его в мине разместить? Ведь там лишнего свободного пространства немного.

— Никак. Можно смонтировать взрыватель не внутри, а снаружи мины. Сделать нечто вроде насадки на зарядное отделение, где в отдельном блоке будет электрическая схема взрывателя с источником электроэнергии и собственно сам взрыватель. Правда, это несколько увеличит длину мины, но ведь на "Косатке" длина минных аппаратов сделана с запасом. По количеству, если будут нужные детали, то сможем собирать пару штук в день. Хоть дело и новое, но есть у нас умельцы. А там, как дело пойдет. Может и больше.

— А Макарову говорили?

— Говорили, обещал помочь…

Переговорив со Степановым и Налетовым, Михаил занялся "доведением до ума" шумопеленгатора. Сложность была в том, что единственный док в Порт-Артуре до сих пор занимала "Паллада". А для установки приемных устройств шумопеленгатора снаружи в подводной части корпуса, необходимо было поднять "Косатку" в док. Как Михаил и Мошкин не прикидывали различные способы обойтись без дока, но ничего не получалось. Настаивать на обязательном доковании лодки, при встрече с Макаровым Михаил не стал, так как еще неизвестно, что получится из этой затеи. Не выводить же, в самом деле, недоделанный крейсер из дока только потому, что командиру подводной лодки вдруг взбрело в голову провести эксперимент по установке нового оборудования. Которое еще неизвестно, как себя поведет. Стоя на палубе и ломая голову, как установить приемную антенну без постановки в док, Михаил не сразу понял смысл слов Мошкина, который тоже пытался разрешить эту неразрешимую задачу.

— Ваше высокоблагородие, а зачем нам вообще док? Только для того, чтобы в подводной части корпуса антенну установить? А если мы ее прямо на палубе установим? Ведь все равно, когда мы под водой, то особой разницы не будет, где эта антенна стоит — сверху, или снизу. А на палубе мы ее можем прямо здесь, у причала сделать.

— Хм-м… Можно, конечно… Но как тогда в надводном положении прибор работать будет?

— А так же, как и раньше. Буду на палке микрофон за борт выставлять. Сделаю просто два выхода с прибора — один к антенне, а второй — к выносному микрофону. Зато под водой новая антенна должна работать. А как появится возможность в док стать, так можно будет еще одну антенну на днище установить. Чтобы и в надводном положении прибор хорошо работал.

— Ну, братец, ты и голова! Давай, попробуем! Все равно, хуже не будет. Только устанавливать надо в носовой части, подальше от машинного отсека. А то, шум от электромоторов мешать будет.

— Так в носу и сделаем. Как раз над носовым минным отсеком, чтобы подальше от машины.

— Добро, переговорю с заводскими. Хоть и не хочется лишнюю дырку в прочном корпусе сверлить, а надо…

После обеда Михаила неожиданно потревожил Черемисов, постучавшись к нему в каюту. Вчера ротмистр намекнул, что надо бы поговорить наедине, но почти сразу исчез и только сейчас появился. Михаил только и успел, что поздравить его с наградой — за успешную деятельность на новом месте, в качестве начальника контрразведки флота, Черемисов получил орден "Станислава" третьей степени, о чем ходатайствовал Макаров. К великому неудовольствию и зубовному скрежету многих флотских, да и армейских офицеров.

— Не помешаю, Михаил Рудольфович?

— Заходите, Алексей Петрович, прошу! Коньячку? Отметим Вашу награду. А то, Вы вчера так быстро исчезли, что и поговорить не удалось.

— Благодарю Вас, от коньячку не откажусь. Тем более, почти всю ночь не спал. Служба, знаете ли. Михаил Рудольфович, у меня для Вас две новости, и обе плохие. Не знаю, какая из них хуже.

— Ну, давайте по порядку. После истории с англичанами я уже ничего хорошего не жду.

— Итак, первая. Вы стали настолько популярны, что у многих титулованных, да и не только титулованных особ это вызывает сильное раздражение. Сами знаете, как у нас могут "радоваться" успеху других. Многие из карьеристов пытаются всеми правдами и неправдами пробраться на "Косатку", так как видят тот звездопад орденов, который сыплется на нее после каждого похода. О том, что этому предшествует, они как-то не думают. Степану Осиповичу приходится прилагать значительные усилия, чтобы отбиться от подобного проявления "патриотизма". Но если с местными чинодралами он справляется без проблем, то вот с теми, кто "воюет" с Японией, находясь в Петербурге, сложнее. Очевидно, он Вам ничего не сказал, не захотел расстраивать. Но будьте готовы к тому, что у Вас на борту может появиться какой-нибудь граф, или князь, до этого служивший на флоте исключительно под "шпицем", или на императорской яхте.

— Ничего, он от нас быстро сбежит. "Косатке" очень далеко до "Штандарта" по уровню бытовых условий. Да Вы и сами все видели.

— Сбежать то сбежит, но вот нагадить может изрядно. Сами знаете эту публику. Михаил Рудольфович, давайте говорить прямо, как оно есть. Вы для них всех — что красная тряпка для быка. Ваше появление многие сравнивают с появлением Ломоносова. Человека без роду и племени, который добился поразительных успехов и вознесся на небывалую высоту по сравнению с людьми из своего прежнего окружения, откуда он вышел. Но если у Ломоносова на это ушли долгие годы, то Вы добились сравнимого результата всего лишь за несколько месяцев. Причем, сам государь обратил на Вас внимание и оказал огромное доверие и поддержку. Сами понимаете, что это не может не бесить наших титулованных особ и чинуш. Поэтому, ждите неприятностей с этой стороны. Вас постараются скомпрометировать любыми способами, только бы избавиться от зарвавшегося "простолюдина". То, что это нанесет урон русскому флоту и государству вообще, их совершенно не интересует. Они видят в Вас не человека, радеющего о пользе для России, а опасного конкурента на роль фаворита при дворе, который создает угрозу их влиянию.

— Увы, Алексей Петрович. И рад бы возразить, да не могу. Я эту публику тоже х о р о ш о знаю… Это, как я понял, была первая новость?

— Да. Есть и вторая. Которая, возможно, связана с первой. Пока еще до конца не выяснил. Суть в том, что в Артуре появились иностранцы, которые старательно ищут приватные контакты с Вами, стараясь это не афишировать. Все выступают под личиной иностранных корреспондентов. Но, поверьте моему опыту жандарма, они такие же корреспонденты, как я — принц датский. Нет никаких сомнений, что Вами заинтересовались иностранные разведки.

— Так это же хорошо, Алексей Петрович! Давайте облегчим им задачу! Я-то думал, как наладить канал для передачи дезинформации противнику, а он все сделает за нас самостоятельно. Ведь согласны, что эти "фигуранты", как Вы их называете, прибыли сюда не по мою душу, а совсем с другими целями?

— Похоже на то… Думаю, постараются Вас купить, или чем-то шантажировать, чтобы вынудить к сотрудничеству.

— Отлично. Уже разузнали, кто они?

— Пока только то, что известно официально. Корреспонденты английских, немецких, французских и американских газет. Все легально, не подкопаешься. Ни в чем противозаконном замечены не были.

— Надо же, настоящий интернационал… Алексей Петрович, немцы, французы и американцы нас пока что не интересуют. А можно ли сделать так, чтобы господа англичане узнали — завтра вечером я буду ужинать в ресторане "Саратов" вместе со своими офицерами, отмечать успешное возвращение?

— Можно. А что Вы задумали?

— Надо прояснить их намерения. Чего конкретно они добиваются и какими методами собираются действовать. Возможно, удастся подбросить им кое-какую дезинформацию. И вообще, надо познакомиться с нашими истинными врагами в лицо. Ведь главный враг у нас в этой войне вовсе не Япония, а Британская империя, над которой никогда не заходит солнце…

Зал ресторана "Саратов", лучшего ресторана Порт-Артура, был к вечеру почти полон. В основном, публика была представлена офицерами порт-артурской эскадры и крепостного гарнизона, но были также и штатские — местные коммерсанты, чиновники и просто разного рода проходимцы, слетевшиеся в Порт-Артур, в надежде половить рыбку в мутной воде. Поскольку война идет где-то далеко, а во время войны возможности для спекуляций разного рода возрастают многократно. Михаил украдкой обвел взглядом зал. Какая же рыба клюнет? В зале есть несколько переодетых в штатское жандармов, приглядывающих за ситуацией, причем он даже не знает, кто именно. Сам Черемисов светиться не захотел, так как стал уже слишком заметной фигурой, сидящей в печенках у многих. И если только тут появится начальник контрразведки флота, то "фигуранты" сразу насторожатся и могут не пойти на контакт…

Едва командир знаменитой "Косатки", вместе со своим старшим офицером и старшим механиком появились в ресторане, это не осталось незамеченным, Михаила уже многие знали в лицо. Морские офицеры встали, дружно подняв бокалы, приветствуя героев Сасебо и Токийского залива. Их примеру последовали и армейские офицеры, а следом и вся остальная публика. Поздравления сыпались со всех сторон. Наконец они все же добрались до свободного столика, но все равно, не перестали обращать на себя внимание. План был разработан еще вчера вечером совместно с Черемисовым. Когда же Михаил озвучил его своим друзьям, то они сначала ничего не поняли. Старший офицер очень удивился, и попытался прояснить ситуацию.

— Михель, а зачем тебе это надо? В смысле — выступать в роли наживки? Забыл, что одно покушение на тебя уже было? А если тут опять что-то похожее? Послал бы ты нашего "начальника тайной канцелярии" подальше. Пусть играет в свои шпионские игры сам.

Старший механик не был столь резок в высказываниях, но смысл оставался тот же. Поэтому, пришлось объяснять, что "надо". Причем, даже очень надо. И почему надо…

Когда веселье было уже в разгаре, стало ясно, что старший механик, с непривычки, не рассчитал свои силы. Старший офицер хоть и был тоже "хорош", но держался молодцом. Поэтому, не дожидаясь пьяного скандала, Михаил спровадил стармеха с глаз долой на корабль, попросив Василия сопроводить его, дабы "дед" что-нибудь не учудил по дороге. Сам же решил остаться еще на какое-то время, благо рядом была компания офицеров с "Петропавловска". Выпив и поговорив с "петропавловцами", Михаил вернулся за столик и продолжил ужин в одиночестве, как неожиданно услышал незнакомый голос с едва заметным акцентом.

— Прошу простить меня, господин капитан первого ранга. Но не Вы ли Михаил Корф, командир знаменитой "Косатки"?

Михаил поднял глаза и увидел перед собой хорошо одетого человека в штатском, лет тридцати. На спекулянта он не был похож. Чувствовалось, что это иностранец, причем не только по манере речи. И подошел он не просто ради праздного любопытства.

— Да, это я. Но откуда Вы меня знаете, сударь?

— О-о-о, Михаил Рудольфович, Вас уже здесь знают все. Разрешите представиться — Джеффри Смит, корреспондент лондонской газеты "Таймс". Недавно прибыл в Порт-Артур по заданию редакции в качестве военного корреспондента.

— Добро пожаловать, мистер Смит. И как Вам здесь, на этом краю света? У Вас какое-то дело ко мне? И Вы хорошо знаете русский. Бывали раньше в России? Присаживайтесь, прошу Вас.

— Благодарю. Да, я часто бывал в Петербурге. Прекрасный город, великое творение Петра. А вот сейчас заброшен на этот, как Вы правильно выразились, край света. Что касается русского языка, то я знаю его с детства, хоть и родился в Лондоне. Моя мама русская. У меня к Вам дело, которое может Вас заинтересовать.

— Какое дело?

— Михаил Рудольфович, я хотел бы принести Вам извинения за моих коллег по перу. Ведь ни для кого не секрет, что именно английская пресса вылила на Вас столько грязи за эти месяцы, сколько не выливала на всех остальных, вместе взятых, за несколько лет. Причем, там уже трудно отличить, где правда, а где ложь. Вот мне бы и хотелось восстановить справедливость.

— Вот как? Честно говоря, Вы меня удивили… Приятно слышать такое от представителя английской прессы. Значит, не все там одинаковы. Но, мистер Смит, не думаю, что Вам удастся что-то изменить. Даже если Вы и попытаетесь сделать правдивый репортаж, то вряд ли он попадет в газету. Потому, что т а к а я информация там не нужна. Наоборот, все соревнуются друг с другом в количестве ушатов грязи, вылитых на "Косатку". И редакция просто не пропустит такой материал.

— Что Вам сказать… Если стану утверждать, что это не так, то это будет нечестно с моей стороны. Вы правы, свободная пресса — это миф. Все статьи, фактически, пишутся по заказу. И "неправильный" материал просто не попадет на страницы газет. Но в данном случае ситуация несколько иная. Я довольно состоятельный человек и не завишу от милостей главного редактора. И журналистика — это мое хобби, а не заработок. Я очень люблю путешествовать, побывал во многих странах. Побывал даже на войне в Южной Африке. Писать начал давно, но чисто для души. Пока мои друзья не посоветовали попробовать свои силы в журналистике. Ведь можно совмещать приятное с полезным — путешествовать, да еще и что-то зарабатывать на этом. Тем более, обладая официальным статусом корреспондента газеты, можно побывать там, куда другим лицам путь закрыт. Вот так я и оказался среди пишущей братии. Главный редактор прекрасно знает, что я не буду бегать перед ним на задних лапках и бояться впасть в немилость. Потому, что живу не за счет гонораров от напечатанных статей, а имею хороший доход от вложенных средств. Если мне что-то не понравится, то могу послать его газету ко всем чертям и уйти в другую. Но он меня терпит, поскольку время от времени раскапываю по-настоящему сенсационный материал, затмевающий все дутые сенсации — однодневки, которыми пестрят многие газеты. Вот ради таких редких, но бьющих в цель репортажей меня в газете и держат.

— Вы первый по-настоящему независимый журналист, какого я встречаю, мистер Смит. Но чем я могу Вам помочь, если это все равно не будет напечатано?

— Не совсем так, Михаил Рудольфович. Конечно, сейчас материал в газету может и не попасть, поскольку не согласуется с тем, "как должно быть". Но я хочу написать правдивую книгу об этой войне, когда она закончится. И где центральными фигурами будете Вы и "Косатка". Книгу издам на свои средства, никто мне запретить этого не сможет. И можете мне поверить — она произведет настоящий фурор. Вас и так уже сравнивают с капитаном Немо. Хоть и обливают грязью, как могут, но то, что Вы совершили невозможное, не отрицают. А это тоже слава и известность. Хоть и в скандальном, отрицательном смысле, но слава. И поверьте моему опыту, едва эта книга выйдет в свет, то она будет иметь колоссальный успех у читателей. Ведь публику привлекают не только сугубо положительные личности, вошедшие в историю. Зачастую, как раз наоборот. Книги о приключениях Моргана, Дрейка, Барбароссы и им подобных исторических персонажей пользуются несравненно большим успехом, чем описания жития святых. И как только читатели узнают, что перед ними одиссея знаменитой "Косатки" и ее капитана, то весь тираж разлетится мгновенно. Но я постараюсь подать информацию максимально объективно. Еще никто не смог упрекнуть меня во лжи в моих репортажах. Неужели Вы не хотите, чтобы правду о Вас узнали во всем мире?

— Хм-м… Вы говорите заманчивые вещи, мистер Смит. Но ведь не забывайте, что идет война, и я не могу давать Вам информацию, являющуюся секретной.

— Упаси боже, Михаил Рудольфович, я и не прошу об этом. Если Вы согласны в принципе с моим предложением, то мы вполне могли бы поговорить только о том, что Вы сочтете возможным сообщить. Поверьте, широкий круг читателей меньше всего интересуют технические подробности. Для них главное сюжет, интрига, переживания персонажей. А тонны водоизмещения, дюймы толщины брони и калибра орудий интересны лишь узкому кругу специалистов. Но книга будет ориентирована не на них, а именно на широкую публику, которой интересна одиссея "Косатки".

— Признаться, Вы меня заинтриговали, мистер Смит. Никогда не думал, что кто-то будет интересоваться моей скромной персоной до такой степени, что даже захочет написать книгу. В принципе, я не против…

Когда Михаил возвращался на извозчике в военный порт, было уже довольно поздно. Расстались они с мистером Смитом очень довольные друг другом и договорились встречаться дальше, когда у Михаила будет возможность. Здесь же, в "Саратове", поскольку Смит жил неподалеку. Что и говорить, Джеффри Смит, если он действительно Джеффри Смит, действовал очень тонко и грамотно. Не стал грубо предлагать деньги, или чем-то шантажировать. Там прекрасно поняли, что предлагать деньги капитану Корфу, неожиданно ставшего обладателем небывалых для него ранее средств, просто глупо. Человеку, который не промотал деньги по Парижам, Ниццам и Баден-Баденам, а построил на них субмарину, каких еще не знала история. Точно также глупо шантажировать человека, учинившего погром в Сасебо и Токийском заливе. Безопасность семьи? Этого собеседник даже не касался. Потому, что знает — можно добиться результата, обратного планируемому. И вместо сотрудничества капитан Корф начнет вендетту до конца своих дней, если с его близкими что-то случится. Потому, что такие люди непредсказуемы в своих поступках, и можно получить по-настоящему второго капитана Немо, ведущего свою личную войну против Британии. Но не капитана-одиночки, а фаворита русского императора, без малого адмирала русского флота. Поэтому, в ход пошла лесть. Тонкая, почти незримая, рассчитанная на жажду славы лесть. Ибо что еще можно предложить человеку, который и так уже самостоятельно добился небывалой известности, осыпан наградами и чинами, пользуется расположением самого императора и не стеснен в средствах? Причем, не проматывает их направо и налево? И такое, чтобы не насторожить его сразу и не оттолкнуть? Только славу. Мировую славу, которая поставит его в один ряд с великими личностями, вошедшими в историю. Капитан Корф дал понять, что не чужд жажде славы, и мистер Смит заглотил наживку!

На "Енисее" Михаила уже ждали. Старшего офицера и старшего механика Черемисов отправил спать, так как после возвращения стармех хоть несколько и "протрезвел", но все равно оба приложили все силы, чтобы выглядеть "соответственно". Вот и выглядели по-настоящему. Доложив о выполнении задания, офицеры разошлись по каютам, а "начальник тайной канцелярии", как уже многие за глаза называли ротмистра, остался ждать главное действующее лицо. Едва Михаил шагнул в каюту, как Черемисов сразу набросился на него с расспросами.

— Ну как все прошло, Михаил Рудольфович? Клюнул фигурант?

— Клюнул, Алексей Петрович! Ждал, когда я один останусь. Очень долго и осторожно вокруг наживки ходил, но все же клюнул!

Михаил во всех подробностях передал содержание разговора, в конце которого Черемисов с удовольствием потер руки.

— Отлично, Михаил Рудольфович! Продолжайте ваши встречи. А уж в Вашей способности к сочинению "морских рассказов" в духе Стивенсона я не сомневаюсь, достаточно вспомнить встречу в Морском Собрании. Выдайте ему захватывающую корсарскую сагу с лихо закрученной интригой.

— Именно так и сделал. Из того, что я ему рассказал, информации для специалиста — ноль. Но для простого обывателя получилось похлеще "Острова сокровищ" и "Двадцати тысяч лье под водой" вместе взятых. Бедняга заслушался и был в восторге от моего вранья. Вот уж никогда не думал, что у меня есть талант барона Мюнхаузена. И что теперь ждать от нашего "литератора"?

— Думаю, сначала он будет только выслушивать ваши байки, и рассказывать свои про англо-бурскую войну, которой Вы заинтересовались. То есть, приложит все силы, чтобы стать хорошим другом. По его поведению ясно, что вступление в контакт — это не разовая акция, направленная на получение какой-то сиюминутной выгоды. Это целенаправленное сближение с перспективой на будущее. Нет никаких сомнений, что англичане сделали на Вас ставку. В том плане, что предполагают Ваш резкий карьерный взлет, поскольку все попытки ликвидировать Вас, или дискредитировать в глазах государя, провалились. Предполагают, что Вы займете высокое положение среди командования Российского флота и будете заниматься созданием подводных лодок. Вот и надо подвести к Вам человека, близкого по духу и разделяющего Ваши убеждения. Ничего нового англичане не придумали. Прием очень старый, но довольно эффективный. В Лондоне поняли — предотвратить, или хотя бы замедлить появление подводных лодок уже не удастся. Кораблей, появление которых невыгодно одной Англии. "Косатка" доказала свою высокую эффективность, и поэтому все попытки ее дискредитации обречены на провал. Избавиться от Вас тоже не удалось. Да и от Вас, по большому счету, уже ничего не зависит. Подводные лодки получили право на существование и их бросятся строить все страны. Поэтому, остается только внедрить в Ваше ближайшее окружение своего человека. Которому Вы со временем станете доверять, так как не будете сомневаться в его лояльности. Который со временем станет вхож в Ваш дом и сможет быть в курсе всех Ваших планов. Поверьте, если такой вариант развития событий удается, то это огромный успех разведки. И отныне Вы тоже "фигурант" для англичан. Поэтому, постарайтесь "подружиться" с мистером Смитом. Если Вы его наладите ко всем чертям, то англичане поймут, что их игру раскусили, и начнут придумывать что-то новое.

— И когда же он начнет предлагать мне все блага земные?

— В ближайшем будущем не надейтесь. Так как он прекрасно понимает, что перед ним умный и очень опасный противник. Который не склонен к мотовству и работает, фактически, за идею. А подобрать ключик к таким людям очень сложно. И если только он предложит деньги, то сразу же выдаст себя с головой. Но вот в будущем постарается направить Ваши интересы в русло, более соответствующее образу жизни российской элиты, в среде которой Вам придется вращаться. И с правилами поведения которой Вам тоже придется считаться. Вот тут он и может попытаться привить Вам вкус денег. А может и не попытаться, если поймет, что мота и прожигателя жизни из Вас все равно не получится. Тогда начнет поиск других струн в Вашей душе, на которых можно сыграть. Жажды славы, или власти, или еще чего-нибудь. Ведь человек слаб, Михаил Рудольфович. И если очень постараться, то практически к любому можно найти подход. Наши оппоненты уверены в этом. А что не могут легионы… Вы и сами это знаете…

Глава 7. Маски сброшены

Через трое суток относительно спокойной стоянки к причалу, где стояла "Косатка", неожиданно подошел катер с "Петропавловска". Командующий срочно вызывал командира "Косатки" к себе. Понимая, что случилось что-то неординарное, Михаил собрался быстро. По пути прошли мимо "Победы" и "Пересвета". Корабли потихоньку возвращались к жизни, но до окончания ремонта было еще далеко. На другом конце бухты до сих пор выглядывали из воды изуродованные взрывами корпуса "Цесаревича" и "Ретвизана". Какие-то работы на них еще велись. С тяжело поврежденных кораблей снимали все, что уцелело и могло пригодиться. Первым делом Макаров решил усилить вооружение крейсеров эскадры, установив на них дополнительно уцелевшие шестидюймовые орудия, снятые с погибших броненосцев. Взамен снять с крейсеров больше половины 75-миллиметровых орудий и полностью избавиться от 47-миллиметровых, которые, как оказалось, совершенно неэффективны. Итоги четырех месяцев войны заставили пересмотреть многие постулаты, считавшиеся незыблемыми.

Оказавшись на палубе "Петропавловска", Михаил попытался сразу выяснить у встретившихся офицеров причину такой спешки, но никто ничего не знал. Постучав в дверь адмиральской каюты, доложил о прибытии и понял, что случилось что-то действительно из ряда вон. Макаров сидел за столом и сжимал кулаки, глядя на лежавшие перед ним бумаги. Наконец, оторвал взгляд от бумаг и поднял глаза на Михаила.

— Здравствуйте, Михаил Рудольфович. Извините, что так невежливо Вас встречаю. Просто, в душе все кипит. Ваш отъезд в Петербург откладывается на неопределенное время. Проходите, присаживайтесь.

— Что случилось, Степан Осипович?

— А случилось то, о чем Вы давно предупреждали. Появились "Гебен" и "Бреслау" английской выпечки. И в значительно большем количестве.

— Вот как? Впрочем, этого следовало ожидать. А что конкретно известно?

— Мне только что доставили две телеграммы из Петербурга. В одной указано, что Англия выдвинула встречную ноту России и заявила, что не потерпит какие бы то ни было посягательства, направленные против судов под британским флагом. Вплоть до применения военной силы. А в другой — Англия передает ряд своих боевых кораблей Японии. То ли насовсем, то ли временно, пока не понятно. Корабли будут нести японские флаги, и иметь японские названия, но с английскими командами, которые по своему правовому статусу будут считаться наемниками. То есть, формально Англия останется в стороне.

— Ну, что же. Англия пришла к этой мысли несколько раньше, чем Германия. Там тоже "Гебен" превратился в "Явуз Султан Селим" и поменял германский флаг на турецкий, под которым и прошел всю войну. С немецким, кстати, экипажем. С той только разницей, что не было нужды объявлять немцев наемниками, мы и так находились в состоянии войны с Германией. И сколько же таких "Гебенов" ожидается?

— Много. Англичане передают японцам практически все, что есть у них на Дальнем Востоке, так как фактор времени очень важен. Без помощи извне японская армия долго не продержится, поэтому гнать сюда старье типа "Маджестик" и "Ройял Соверин" из Северного моря некогда. Считайте: пять крейсеров, что были возле Цинампо — три броненосных и два бронепалубных. Еще три крейсера — два броненосных и один бронепалубный, которые водили конвои в Нагасаки. Это те, что уцелели после вашего "хулиганства". Плюс броненосный "Кинг Альфред", который раньше ошивался возле Сингапура, и с ним два бронепалубных. Где-то в районе Вэйхайвэя ошивается также и "Талбот", "герой" Чемульпо. Плюс то, что было в Вэйхайвэе до начала войны — пять броненосцев и разная мелочь. И в довершение всего — шесть броненосцев и семь крейсеров, стоящих наготове в Сингапуре и Гонконге. Это только то, о чем мы знаем. Может добавиться что-то еще. Как видите, даже из того, что я назвал, у противника будет значительный перевес в силах. Сюда еще надо добавить остатки японского флота. Снова замаячил призрак семьдесят восьмого года, Михаил Рудольфович. Думаю, англичане на это и рассчитывают, хотят запугать нас численностью. Рассчитывают на то, что мы не станем продолжать войну при таком большом неравенстве сил на море. Поэтому и пошли на беспрецедентный шаг. В открытом бою шансов у нас нет. Поэтому, надо придумать что-то нестандартное. Иначе, обидно будет потерять победу в выигранной войне.

— А что говорят в Петербурге?

— Ничего. Запрашивают фактическую ситуацию у нас. Но плясать под английскую дудку никто там не собирается.

— Степан Осипович, Вы даете мне разрешение бить этих псевдо-японцев везде, где мы их повстречаем?

— Даю. У нас нет выбора, Михаил Рудольфович. "Косатка" — наш единственный козырь. И если сейчас у нас примерный паритет с англичанами, если считать "Победу" и "Пересвет", то когда подойдет эскадра из Сингапура и Гонконга, ситуация станет гораздо хуже. Рассчитывать на скорое прибытие наших кораблей из Балтики нереально. Вот и вызвал сначала Вас, чтобы обсудить ситуацию. Можно ли использовать "Косатку", как туз в рукаве?

— Не можно, а нужно. Нельзя ждать, когда подойдет сингапурская эскадра. Надо начинать бить англичан прямо сейчас, по частям. Если мы сразу нанесем им большой урон, то возможно они одумаются, и "сингапурцы" с "гонконгцами" вообще не придут. Эти пятеро "сидельцев", которые остались возле Цинампо, еще там? Запрет на охоту на них снят?

— Снят. Пару дней назад они еще были там, отряд Рейценштейна ведет наблюдение. Японцы пока не приступали к тралению мин. Возможно, просто не располагают нужными средствами в этом районе.

— Отлично, предлагаю начать с них. Мне потребуются точные координаты минных постановок "Амура" возле Цинампо. Подойдем перед рассветом, когда будет возможность точной ориентировки. Пока мы не займем позицию, лучше вам там не показываться. А то, если заметят, могут наплевать на мины и попытаться прорваться, так как прекрасно понимают — если останутся, то будут все уничтожены в этой ловушке. Один-два подорвутся, а остальные сбегут в образовавшийся проход. Не думаю, что мины там стоят очень плотно и в несколько рядов. Затем появляетесь вы и устраиваете второй Синоп. Если только англичане решатся на прорыв через мины, то мы вполне можем перехватить еще одного — двух. Как раз опробуем новые неконтактные взрыватели. Если сможем подобраться достаточно близко, то попытаемся еще до вашего подхода достать их прямо на якорной стоянке. Тех, кто будет в пределах дальности хода торпед. Если англичане каким-то непостижимым образом оттуда уже удрали, прогуляемся к Вэйхайвэю. Скорее всего, они будут там. Да и в любом случае надо туда наведаться. Пять броненосцев — это не шутка. Вот и постараемся достать их на якорной стоянке.

— Но ведь Вэйхайвэй — английская территория. И формально мы не находимся в состоянии войны с Англией.

— Степан Осипович, поверьте, если бы англичане захотели начать открытую войну против нас, то они бы ее уже начали. Не дожидаясь нападения на Вэйхайвэй и не прикрываясь японскими флагами в качестве фигового листа. Это значит, что к войне они либо не готовы, либо не желают вести ее открыто по каким-то причинам. И поэтому нападение на корабли, стоящие на рейдах Вэйхайвэя, Гонконга и Сингапура, вызовет только новый приступ истерики, на который мы ответим, что знать ничего не знаем. Ведь уже доказано, что "Астарта" была потоплена не "Косаткой", а н е и з в е с т н о й подводной лодкой. Очень может быть, принадлежащей тем, кто ведет борьбу против английского владычества. Может, Трансваалю, или Оранжевой республике, которые не смирились с поражением в войне. Может, ирландцам, которые давно мечтают прогнать англичан со своей земли. А может, нашелся новый принц Дакар из Индии, и построил свой "Наутилус" по образу и подобию "Косатки". И который не желает, чтобы Индия была жемчужиной британской короны, выбрав удачный момент для воплощения своих замыслов, и став неожиданным союзником России. Но это задача по части министерства иностранных дел и разведки. Вот пусть они и постараются.

— А Вы знаете, в этом что-то есть… Ох, Вы и фрукт, Михаил Рудольфович!!! Решено! Когда будете готовы к выходу в море?

— Если срочно, то часов через десять. Надо собрать разобранные механизмы и погрузить боезапас. Попутно примем топливо и воду до полного бункера и провизию.

— Значит, сделаем так…

Макаров предложил пройти к соседнему столу, где лежала карта Желтого моря. Дальше начался конструктивный разговор двух моряков, которые знают больше, чем остальные. И которые уже знают, с чем примерно им придется столкнуться. Разработав план совместной атаки на запертую пятерку английских крейсеров, уточняли последние детали, как неожиданно разговор был прерван радиотелеграфистом. Доложив о прибытии, он вручил Макарову лист бумаги.

— Ваше превосходительство, разрешите доложить! Появилась связь с "Аскольдом", телеграмму об англичанах на него передал. С него тоже срочная телеграмма, только что принята.

Макаров развернул листок и прочитал, после чего треснул кулаком по столу. Выражение лица командующего не предвещало ничего хорошего. Но он быстро взял себя в руки.

— Бери карандаш, пиши. "В бой не вступать, срочно вернуться в Порт-Артур. Макаров" Написал? Передай на "Аскольд".

Когда радиотелеграфист ушел, Макаров хмуро глянул на Михаила.

— Что-то случилось, Степан Осипович?

— Случилось… Англичане напали на "Аскольд" и "Новик" неподалеку от Цинампо. Броненосный крейсер "Кинг Альфред" и два бронепалубных — "Виндиктив" и "Гладиатор". Они подняли японские флаги за несколько секунд до первого выстрела. Наши ушли только благодаря преимуществу в скорости, предупредив по радио "Баян" и "Боярин", находившиеся в другом месте. Сейчас они уже встретились и возвращаются. Хорошо, хоть "богиню" с собой не взяли. С ней бы точно не ушли…

Когда Михаил вернулся на "Косатку" и озвучил приказ — быть готовыми к выходу не позднее завтрашнего утра, старший офицер воспринял это сначала за шутку.

— Михель, это не смешно. В машине конь не валялся, да и эту приемную антенну для шумопеленгатора еще не сделали и не установили. Какой выход?

— Срочный, Васька. Найди стармеха и пусть они все срочно собирают на место. Топливо и воду принять по максимуму. Продовольствия — сколько влезет, не жмись. Если нужны еще деньги для закупки продуктов в городе у подрядчиков — возьмешь у меня. Вспомни наш выход из Петербурга. Сейчас будет нечто похожее. Не знаю, когда мы вернемся.

— Мишка, да что случилось?

— Англичане напали на "Аскольд" и "Новик". Хорошо, хоть этой "богини" "Дианы" с ними не было, и наши смогли удрать.

— То есть как — напали?! Зачем?! Кто?!

— Броненосный крейсер "Кинг Альфред" и два бронепалубных — "Виндиктив" и "Гладиатор", наши старые знакомые. Все под японскими флагами. Помнишь, я тебе рассказывал о "Гебене" и "Бреслау"? Вот они, наконец-то, и появились. Только в английском исполнении и в значительно большем количестве…

Новость мгновенно распространилась по "Косатке" и "Енисею". То тут, то там слышались "поздравления", адресованные англичанам. Михаил нашел Степанова и первым делом поинтересовался ситуацией с неконтактными взрывателями. В наличии было всего одиннадцать штук, причем неизвестно, как они себя поведут в боевой обстановке. Боевых торпедных стрельб по реальным целям не производилось. Но тут уже ничего не поделаешь. Придется использовать в качестве полигона рейд Цинампо, а в качестве мишеней английские крейсера, которые не будут спокойно стоять и ждать, когда в них всадят торпеду. По крайней мере, стрельбу по воде они открыть могут. Да и японские миноносцы могут крутиться рядом. Остается надеяться только на то, что до сих пор "продукция" компании Степанова и Налетова не подводила, хоть и была кустарного производства.

К вечеру "Косатка" была уже готова к выходу, и все рассчитывали спокойно постоять у причала до утра, чтобы уйти вместе с эскадрой, которая уже начала выходить на внешний рейд. Но жизнь неожиданно снова внесла свои коррективы. Вечером вернулся отряд Рейценштейна, причем на "Аскольде" были видны свежие повреждения. Рейценштейн сразу же прибыл с докладом на "Петропавловск", куда вскоре были вызваны командиры всех кораблей, задействованных в предстоящей операции, вплоть до миноносцев. Макаров обрисовал ситуацию в целом, а Рейценштейн подробно рассказал для всех, что именно случилось. "Аскольд" и "Новик" патрулировали в районе подходов к Цинампо, приглядывая за запертым отрядом англичан. Вскоре появился второй крейсерский отряд, в котором сразу опознали новый броненосный крейсер типа "Гуд Хоуп", и два бронепалубных. При дальнейшем сближении удалось определить, что это "Кинг Альфред", "Виндиктив" и "Гладиатор". Корабли приближались со стороны моря строем фронта и явно намеревались перекрыть русским крейсерам пути отхода, прижав к отмелям. Рейценштейн решил не рисковать, так как силы были слишком неравны, и приказал отходить полным ходом, пока мышеловка не захлопнулась. Англичане до последнего момента не проявляли своих намерений, очевидно пытаясь подойти как можно ближе. Но увидев, что добыча ускользает, открыли огонь. Перед самым открытием огня английские флаги упали вниз, а вместо них на гафели взвилось "солнце с лучами" — военно-морской флаг Японии. Это было настолько неожиданно, что удивило всех даже больше, чем сама стрельба. Но "Аскольд" и "Новик" успели выскочить из ловушки. Англичане бросились в погоню, ведя непрерывный обстрел. Бронепалубные крейсера начали потихоньку отставать, а вот "Кинг Альфред" очень долго висел на хвосте, посылая снаряды вдогонку "Аскольду". "Новик", как более быстроходный, раньше вышел из-под огня и повреждений не получил, а вот "Аскольд" все же "поймал" три тяжелых снаряда. Хоть он и сохранил ход, но нуждался в ремонте, поэтому участия в предстоящей операции принять не мог. Едва только англичане открыли огонь, Рейценштейн сразу связался с "Баяном" и "Боярином", которые находились севернее и проводили разведку побережья. Англичане, тем временем, хоть и сильно отстали, прекратив огонь, но не прекратили преследование, проводив русских до самого Порт-Артура. Правда, увидев спешившие на соединение с беглецами еще два крейсера, один из которых броненосный, поубавили прыти и только наблюдали издали, следуя по пятам. Поэтому, к Порт-Артуру обе группы кораблей подошли с небольшим разрывом во времени. Русские крейсера прошли на рейд, а английские остались в море, вне досягаемости береговых батарей. Но никуда не уходили, держа рейд и выход из бухты под наблюдением. Полученная информация вызвала бурю возмущения, но Макаров сразу всех утихомирил, изложив разработанный накануне план. Вместе с остальными командирами кораблей был вызван также и командир минного транспорта "Амур", хоть его участие в операции и не предполагалось. Но командир "Амура", капитан второго ранга Иванов, подробно описал район минных постановок и все ориентиры, чтобы исключить возможность случайного подрыва на своих же минах. Эта информация особо была нужна "Косатке", которой предстояло подбираться к минным заграждениям чуть ли не вплотную. Иначе, запаса хода торпед могло не хватить до стоящих на якорях английских кораблей. Но появилась новая проблема — неподалеку от Порт-Артура находились английские крейсера. Нет никаких сомнений, что едва только русская эскадра выйдет в море, это сразу же станет известно. И очень скоро можно будет повстречать броненосцы из Вэйхайвэя. Командир "Баяна", капитан первого ранга Вирен, предложил выйти сначала одному крейсерскому отряду и отогнать англичан, но Макаров не согласился. "Баян" и "Кинг Альфред" могут изуродовать друг друга, и тогда в составе артурской эскадры не останется ни одного сильного и быстроходного крейсера. "Аскольд" нуждается в ремонте, "Диана" довольно таки тихоходна для бронепалубного крейсера, а небольшие "Новик" и "Боярин" при высокой скорости хода имеют слабое вооружение, и опасны только для миноносцев. Такой размен англичанам очень выгоден. И тут слово взял Михаил. Он предложил всей эскадре оставаться на рейде, а "Косатка" выйдет ночью в море одна и попытается атаковать англичан. Если удастся утопить хотя бы одного, то остальные могут покинуть опасный район. А если удастся атаковать "Кинг Альфред", то вообще хорошо. Тогда "Баян" и "Диана" могут пощипать очень сильно два оставшихся небольших бронепалубника. Разумеется, при поддержке "Новика", "Боярина" и миноносцев. В целом план понравился Макарову, единственная сложность — проход через минные заграждения ночью. Но выход нашелся. Маяки и створные огни этой ночью будут работать, а "Косатку" выведут в море миноносцы "Страшный" и "Скорый", командиры которых очень хорошо изучили прилегающую акваторию. После прохода минных заграждений миноносцы остаются в море, но никак себя не проявляют, чтобы не сорвать охоту "Косатке". Как только будет подорван первый английский корабль, действуют по обстановке. Либо атакуют, добивая уползающего "подранка", либо остаются на месте, если первая цель будет уничтожена, либо лишится хода, а два уцелевших англичанина сразу постараются удрать. Выводить в море большую группу миноносцев для торпедной атаки нет смысла — ожидается тихая погода и ясная лунная ночь, при которой подобраться незамеченным к цели невозможно, а можно только спугнуть англичан. В самом конце военного совета, когда все вопросы были уже решены, и командиры собрались покинуть борт "Петропавловска", Макаров неожиданно задержал Михаила. И когда они остались одни, задал вопрос, не дававший ему покоя.

— Михаил Рудольфович, мне непонятен один момент в этой ситуации. Как Вы думаете, почему англичане так безбоязненно крутятся неподалеку от Порт-Артура? Да, в случае появления наших крейсеров и миноносцев они сбегут. Но ведь они знают, что тут сейчас находится "Косатка". Неужели, не боятся? Ведь запросто могут нарваться на атаку из-под воды.

— Не знаю, Степан Осипович. Возможно, этими кораблями командуют люди, не знающие местных реалий? И они просто не воспринимают "Косатку" всерьез? Считают, что темнота ночью и скорость днем надежно защищают их от атаки подводной лодки?

— Возможно, возможно… Михаил Рудольфович, голубчик, постарайтесь всадить хотя бы одну мину именно в "Кинг Альфред". Пусть даже он не утонет, но от наших миноносцев уже не убежит. А остальные в этой группе — мелочь. Если сразу не сбегут, то утром "Баян" с "Дианой" их отсюда быстро наладят…

Снова вокруг чернота ночи и тихо плещет вода за бортом. Впереди заметен силуэт "Скорого" с единственным кильватерным огнем. Головным, на большом расстоянии, идет "Страшный", ведя разведку. Три низких тени медленно скользят по воде, пробираясь на выход в море. Над головой ясное звездное небо, тихая лунная ночь. Это плохо, тени на поверхности моря хорошо заметны. Именно поэтому вскоре путь продолжит только одна из них. Вахтенные на мостике вглядываются в ночь, стараясь обнаружить цели, но пока вокруг разливается удивительная тишина, нарушаемая только плеском воды возле бортов и урчащими на малых оборотах дизелями.

— Михаил Рудольфович, крадемся, аки тать ночной… Возможно, даже удастся вплотную к этим псевдо-японцам подойти?

Новым членам экипажа "Косатки", мичману Власьеву, и капитану первого ранга Щенсновичу, изъявившим желание стать подводниками и прибывшим на лодку перед самым отходом, не терпится увидеть работу "Косатки" в действии…

По приходу в Порт-Артур у Михаила был долгий разговор с Макаровым по поводу следующих кандидатов в подводники. Кроун и Колчак уже изучили азы подводного плавания и были готовы отправиться в Петербург, в первую флотилию подводных лодок Российского флота, над строительством которой уже трудились не покладая рук Бубнов и Беклемишев. Как Беклемишев ни рвался прибыть на "Косатку" в Порт-Артур, но его все же убедили, что в Петербурге он нужнее. Сам Михаил думал выехать через пару недель вместе со старшим механиком, чтобы не спеша ввести своего старшего офицера в курс дела. Предварительное согласие о назначении штабс-капитана по Адмиралтейству Василия Коваленко командиром подводного крейсера "Косатка" было уже получено. Перед отъездом Кроун и Колчак вместе с Михаилом прибыли на "Петропавловск", где Макаров лично беседовал с ними, подчеркивая важность предстоящей задачи. Они направляются не в тыл. Они направляются для создания мощного подводного флота, какого еще не знала история. Российского подводного флота, который должен утвердить Андреевский флаг во всех океанах. Независимо от того, что это может очень многим не понравиться. Россия — великая держава, а великая держава должна прочно стоять на берегах морей, которые ее омывают. И любой враг, вздумавший посягнуть на Россию, должен знать, что в любом уголке мирового океана он не будет в безопасности. Что даже на огромном расстоянии от российских берегов поверхность моря может вспенить бурун от перископа, и враг не уйдет от русских торпед.

Но в Порт-Артуре были еще два человека, которые р а н ь ш е внесли огромный вклад в создание подводного флота России — командир броненосца "Ретвизан" капитан первого ранга Щенснович и мичман Власьев. Оба сразу подали рапорта о переводе в подводный флот, но если рапорт Власьева был удовлетворен, и он просто ждал своей очереди на стажировку на "Косатке", то Щенсновича Макаров сначала категорически отказался отпускать с "Ретвизана". Заменить во время войны хорошего командира броненосца трудно. Да и возраст тоже сыграл не последнюю роль. Но "Ретвизан" погиб в результате диверсии. Михаил упросил Макарова употребить все свое влияние, но не дать сделать крайними командиров броненосцев, ставших жертвой обстоятельств. Ведь на их месте мог оказаться, кто угодно. Щенснович получил легкое ранение при взрыве, но уже вышел из госпиталя и в очередной раз подал рапорт с просьбой о переводе в подводный флот. И неожиданно получил согласие! Последнее тоже было сделано с подачи Михаила, ставшего уже "серым кардиналом" при Макарове. Кто и как проявил себя в т о й истории, он знал прекрасно. Для себя он уже давно решил. Если ему суждено стать командующим вновь создаваемым подводным флотом, то младшими флагманами у него однозначно будут Щенснович и Беклемишев.

— Вплотную не удастся, Эдуард Николаевич. Ночь лунная и ясная, погода тихая. А в таких условиях наш силуэт будет хорошо различим на поверхности моря. Особенно, если попадем на лунную дорожку. Но и цели нам обнаружить гораздо легче. Поэтому, придется атаковать из подводного положения…

Воспользовавшись спокойным моментом, Михаил вводил новичков в курс дела, так сказать, без отрыва от службы. Причем, и седой каперанг и юный мичман внимали его словам, как будто действительно перед ними был человек, открывший тайны если не всей вселенной, то уж, по крайней мере, все тайны царства Нептуна. До сих пор им приходилось довольствоваться лишь слухами о странном немце русского происхождения, совершившего то, что сравнимо с ломкой линейной тактики великим гением прошлого — адмиралом Ушаковым. И вот теперь этот человек стоял рядом с ними на открытом мостике субмарины и разговаривал, как с равными. Ясное звездное небо над головой, плеск воды за бортом, притаившаяся впереди опасность и голос человека, сумевшего заглянуть за горизонт, создавали ощущение фантазии, неожиданно ставшей реальностью…

Михаил за своей лекцией не забывал также и поглядывать по сторонам, стараясь обнаружить противника. Но море было пустынным. Ярко светилась лунная дорожка, уходя до самого горизонта, и лунный свет играл бликами на воде. Очевидно, англичане отошли мористее и соблюдали светомаскировку, опасаясь возможной атаки русских миноносцев. Наконец, минные заграждения пройдены. "Скорый" подает условный сигнал фонарем и отходит в сторону. "Страшный" уже лежит в дрейфе неподалеку и ждет подхода своего собрата. Они останутся в этом районе, удалившись от минного заграждения, и будут тихо ждать, стараясь не привлекать внимания. "Косатка" вышла на охоту, и не стоит ей мешать…

Прикинув предполагаемое местонахождение англичан, Михаил направился туда, и вскоре вызвал на мостик радиотелеграфиста. К этому времени "Косатка" уже удалилась от места, где рассталась со "Страшным" и "Скорым", на несколько миль, и перешла в позиционное положение, чтобы уменьшить силуэт над водой и иметь возможность быстрее погрузиться. Радиотелеграфист был готов и уже ожидал в центральном посту со своей "выносной аппаратурой". За время стоянки ему удалось кое-что улучшить в шумопеленгаторе, и вот теперь не терпелось проверить результат модернизации в действии.

— Все, прибыли. Стоп машина. Соблюдать тишину, слушать в отсеках. Мошкин, готов?

— Так точно, готов, Ваше высокоблагородие!

— Начинай.

Дизеля остановлены и "Косатка" ложится в дрейф. Вокруг сразу разливается удивительная тишина, нарушаемая иногда только плеском воды, перекатывающейся через палубу. Сейчас Мошкин взял себе в помощники одного матроса, который держит штангу с микрофоном за бортом, а него в руках небольшой выносной пульт, связанный кабелем с основным прибором, находящимся внутри лодки. По команде микрофон поворачивают в разные стороны и в наушниках хорошо слышен голос моря. Но вот, к естественным природным звукам примешивается что-то постороннее…

— Есть контакт! Слева по носу. Судя по тону — крупные корабли.

— Отлично, братец. Вытаскивай пока микрофон из воды. Электромоторами самый малый вперед.

"Косатка" медленно двигается вперед, временами останавливаясь и снова прослушивая море. Щенснович и Власьев, впервые попавшие в такую непривычную обстановку, смотрят на это, как на некий неведомый ритуал, совершаемый жрецами подводного мира, для которых все окружающее ясно и понятно. Но оба понимают, что с расспросами сейчас лучше не лезть. На мостике, окруженном со всех сторон водой и не так уж высоко возвышающимся над поверхностью моря, каждый занят своим делом. И вот, наконец, долгожданный доклад сигнальщика.

— Цель слева сорок пять. Идет на сближение.

— По местам стоять, к погружению!

Быстро пустеет мостик и вскоре темный силуэт над водой начинает уменьшаться, а потом и вовсе исчезает. "Косатка" медленно подкрадывается к добыче, идущей прямо на нее. Михаил решил не рисковать и сам занял место у перископа. Сейчас не до учебы…

В лунном свете хорошо видны три силуэта, идущие в кильватер. Головным идет небольшой трехтрубный крейсер. Очевидно, либо "Виндикив", либо "Гладиатор". Надо же, где довелось встретиться. В Норвежском море "Косатка" благополучно ускользнула от этих двух соглядатаев, и вот судьба свела их вновь. Но теперь разойтись по-хорошему не получится. Их никто не звал сюда. Увеличив изображение в перископе, Михаил разобрал значительно более крупный четырехтрубный силуэт, идущий вторым. Вот и "Кинг Альфред" собственной персоной. Ты то, голубчик, и нужен… Без тебя эта оставшаяся парочка постарается удрать при появлении первых же признаков опасности.

Корабли идут малым ходом, патрулируя район. Очевидно, следят за возможным выходом русской эскадры. Англичане прекрасно знают, что у русских в Порт-Артуре один единственный броненосный крейсер "Баян", способный противостоять им. В какой-то степени — "Аскольд". "Диана" не ходок, "Паллада" до сих пор не вышла из дока и по скорости не отличается от "Дианы", а "Новик" и "Боярин" — пугало для миноносцев. Поэтому, они чувствуют себя уверенно и особо не опасаются. Русский флот, посмевший поднять руку на британский флаг, надежно заперт в Порт-Артуре и его положение контролируется. А если только попытается высунуть нос в море, то это сразу же будет обнаружено и эскадра броненосцев из Вэйхайвэя будет здесь быстро, отрезав ему пути отхода. И тогда Ройял Нэви сполна рассчитается за оплеуху, полученную возле Цинампо. А когда у русских не останется флота, можно возобновить перевозки в Корею. И пусть желтые и белые варвары убивают друг друга дальше. Плохо, когда с Россией никто не воюет…

Вот так примерно там сейчас и думают. Все это, в принципе, возможно и выполнимо. Если бы не один неучтенный фактор, подкрадывающийся сейчас на глубине к своей добыче, неторопливо идущей в его сторону. Увы, добыча еще не знает, что этот фактор ее уже обнаружил и готов нанести разящий удар.

Аппараты готовы к стрельбе. Михаил решил не рисковать, и зарядить половину аппаратов торпедами с неконтактным взрывателем, а половину обычными торпедами Шварцкопфа, не подвергавшимся переделке. Именно поэтому "Косатка" начинает маневрировать, чтобы занять позицию, обеспечивающую встречу торпед с целью под прямым углом. Английские корабли соблюдают светомаскировку и на них не видно ни огонька. Но предательский лунный свет и ясное небо позволяют обнаружить их на довольно большом расстоянии. "Косатка" почти не движется, сохраняя позицию. Идут последние томительные минуты, по истечению которых тихая ночь превратится в ад…

На вертикальную линию визира наползает форштевень головного крейсера. Ему пока что везет, так как за ним следует более лакомая цель. В отсеках хорошо слышна работа машин проходящего мимо корабля. Крейсер проходит перед носом у "Косатки" и начинает удаляться. Его сигнальщики так и не смогли обнаружить перископ, на несколько секунд показавшийся из воды. А может, приняли его за плавник акулы, поднявшейся на поверхность, и снова ушедшей в глубину. Поэтому "Кинг Альфред", мощный броненосный крейсер, следует без опаски за головным кораблем. Определенный смысл в такой расстановке есть. Если отряд напорется на неизвестное минное поле возле Порт-Артура, то главная ударная сила отряда не пострадает и успеет отработать назад. Погибнет лишь небольшой бронепалубный крейсер, идущий головным. Ничего не поделаешь, жестокая целесообразность, которой не избежать на войне, если хочешь победить.

Огромный темный силуэт надвигается слева. Позиция идеальна. Перископ на несколько секунд показывается над водой и тут же снова исчезает. "Кинг Альфред", уверенный в своей безопасности, движется, не меняя курса. И вот, его время пришло. Первая в э т о й истории торпеда с неконтактным взрывателем покидает аппарат и устремляется под водой к цели. Глубина хода установлена так, чтобы она прошла под килем. Через пять секунд уходит вторая, стандартная торпеда с обычным контактным взрывателем. И снова несколько секундомеров, один из будущего, а остальные из настоящего, начинают отсчет. Стрелки бегут по окружности циферблатов, а две стальные сигары пронизывают темную толщу воды.

Когда время хода первой торпеды стало истекать, Михаил не утерпел и поднял перископ. Интересно, как поведет себя торпеда с кустарным неконтактным взрывателем. В его прошлой жизни такие торпеды давали на первых порах большой процент отказов. Особенно, во время Норвежской кампании. Как оказалось, не был учтен земной магнетизм в районе Норвегии. Но к 1942 году с большинством "детских болезней" неконтактных взрывателей уже более-менее справились. Поэтому, Михаил и порекомендовал Степанову и Налетову улучшенную схему. Сейчас предстояло проверить результат их трудов на практике.

Грохот взрыва прокатился под водой, но обычного столба воды, взлетающего возле борта выше мачт, на этот раз не было. Михаилу даже показалось, что крейсер подбросило. Значит, взрыв торпеды произошел под днищем, самодельные неконтактные взрыватели работали! Теперь полный ход и рули на погружение. Надо срочно уйти из этого места. "Косатка" еще погружалась, как прогремел второй взрыв. Обе торпеды поразили цель. Новички — Щенснович и Власьев с любопытством поглядывали на Михаила, но спросить не решались. Поэтому, он сам прояснил ситуацию.

— Не волнуйтесь, господа, все в порядке. Обе мины попали в цель. Взрыв первой удалось зафиксировать визуально в перископ. Но после атаки лучше нырнуть поглубже, и уйти в сторону.

— А почему?

— Потому, что сейчас англичане начнут молотить по воде из всех калибров…

Как бы в подтверждение этого, наверху начали греметь взрывы. Было ясно, что стрельба ведется не прицельно, а просто в надежде зацепить лодку. Между тем, "Косатка" уже достигла глубины сорок метров и выровнялась, прекратив погружение. Слышно было, как поврежденный крейсер ушел в сторону, и быстро приближается тот, что шел последним. Михаил глянул в перископ и понял, что удирать англичане не собираются. По воде плясали пятна света от лучей прожекторов и то в одном, то в другом месте, рвались снаряды. И крейсер, идущий концевым, неожиданно начал останавливаться, что было ясно по его замедлившемуся ходу. В конце концов, он вообще остановился и "Косатка" прошла прямо под ним. Михаил очень удивился. Неужели, снова синдром "Абукира"?! Хотя, теперь правильнее будет звучать, синдром "Микасы"? Неужели англичане не понимают, что превратились в неподвижную мишень, сделав настоящий подарок подводной лодке? Как оказалось, старший офицер думал о том же самом.

— Михаил Рудольфович, а англичанин-то остановился… Может давайте, как тогда, у острова Роунд?

— Постараемся, Василий Иванович. Раз эти джентльмены настолько любезны, что остановились для обеспечения нам удобств в стрельбе, то отказать им в этом будет очень невежливо. А вы, господа смотрите и запоминайте. Это характерный пример того, как нельзя делать ни в коем случае.

— Но, Михаил Рудольфович, возможно, они заняты спасением терпящих бедствие?

— Возможно.

— Но как мы можем атаковать их в этом случае?!

— Очень просто — из кормовых аппаратов. Нам даже разворачиваться не придется. Вот только всплывем на перископную глубину.

— Простите, но ведь это…

— Нечестно? Договаривайте, договаривайте, Сергей Николаевич. Я Вас прекрасно понимаю и не осуждаю за Ваши убеждения. Но Вам придется понять — это война. Здесь либо мы их, либо они нас. Разве то, как вели себя англичане все последнее время — честно?

— Нет.

— А что же Вы тогда хотите от нас? Англичане считают нормой поступать так, как им выгодно, не считаясь ни с кем. Но если так начинают поступать другие, то сразу несутся вопли о кровожадности и жестокости варваров. Так что, привыкайте, если хотите стать настоящим подводником. Перед нами враг и нам надо его уничтожить. Каким образом — это никого не касается. Это, кстати, полностью согласуется с кодексом чести самурая "Буси-до", что в переводе означает "Путь воина". Ну, а коль скоро наши оппоненты наверху находятся в данный момент на японской службе, то им тем более нечего на нас обижаться. Запомните, Сергей Николаевич, рыцарские турниры остались в далеком прошлом. И война — это не рыцарский турнир. Поэтому, на войне — как на войне…

Проводя воспитательную беседу с мичманом Власьевым, Михаил не отрывался от перископа, продолжая контролировать положение концевого крейсера по следам лучей его прожекторов на поверхности. Да-а, этому молодому офицеру придется во многом пересмотреть свои идеалы. Он прекрасно знал, что творится сейчас в душе старого боевого товарища…

Он не стал говорить об этом никому. Даже Василию, своему другу детства. Власьева он знал очень давно. Еще по службе в Балтийском флоте, во время Великой войны, а потом в Вооруженных Силах Юга России, во время войны гражданской. Они вместе сражались за Россию. И вместе покидали Севастополь, надеясь вернуться обратно. Увы, этого не случилось, и они оказались в Бизерте. После расформирования остатков белого флота решением французского правительства, их пути разошлись. И вот — такая встреча. Дай бог, Сергей Николаевич, чтобы теперь твоя судьба сложилась по-другому…

Между тем, "Косатка" уже всплыла на перископную глубину, и Михаил приподнял перископ над водой. Перед этим он внимательно наблюдал за остановившимся крейсером, который демаскировал свое местоположение лучами прожекторов, шарящих по поверхности моря. Едва перископ вынырнул из воды, Михаил осмотрелся и был очень удивлен сложившейся ситуацией. "Кинг Альфред", получивший две торпеды, еще двигался вперед по инерции, но имел уже заметный крен, что было хорошо видно в свете прожекторов головного крейсера, который развернулся и подошел к нему на небольшое расстояние. Поскольку он находился с другого борта, то, что именно там творится, разобрать было нельзя. Но "Кинг Альфред" уже не жилец, это точно. А вот крейсер, шедший концевым, вел себя довольно странно. Не став приближаться к тонущему кораблю, он остановился на большом от него расстоянии и, вроде бы, спускал шлюпки. При этом шарил прожекторами по поверхности моря и вел частый огонь из орудий в том направлении, где раньше была "Косатка". Ракурс был не очень удачный, угол встречи торпеды с целью около сорока пяти градусов, поэтому Михаил принял решение выстрелить торпедой с неконтактным взрывателем. Потребовалось лишь совсем немного развернуть лодку, и остановившийся крейсер оказался прямо напротив кормовых аппаратов. Дистанция порядка трех кабельтовых, и если он не даст ход в самый последний момент, то торпеда гарантированно пройдет под килем цели. А дальше — как повезет…

Толчок, и торпеда покидает аппарат. "Косатка" дает полный ход и торопится уйти подальше от цели. В эту сторону крейсер хоть и светит иногда прожекторами, но не стреляет. Очевидно, считает, что лодка по-прежнему находится в том же месте, где была раньше. И вот — взрыв! В перископ видно, как вздрогнул крейсер, но высокого столба воды возле борта нет. Значит, взрыв произошел под днищем. Что ни говори, а взрыватели у Степанова и Налетова получились!

"Косатка" снова дает малый ход и продолжает удаляться от второй цели. Там, похоже, уже не до стрельбы. Крен нарастает очень быстро. Огни на палубе еще горят, но вскоре начинают мигать и, в конце концов, гаснут. Все ясно, вода заливает топки, и динамо-машины остановились. Похоже, этот крейсер тоже не жилец. Корабли английской постройки не отличаются особой живучестью.

— Михаил Рудольфович, ну что там?

Щенсновичу и Власьеву интересно узнать результат столь необычной для них атаки. Михаил осмотрел горизонт и, убедившись, что опасности поблизости нет, пригласил их к перископу.

— Первая цель — броненосный крейсер, тонет. Вторая цель — вроде бы тоже. Во всяком случае, отсюда он уже не уйдет. Если не утонет, либо мы его добьем, либо "Страшный" со "Скорым". Остался еще один. И если он не сбежит, то попробуем достать и его. Прошу, господа! Посмотрите, как все это выглядит при обзоре через перископ.

Когда оба новичка удовлетворили любопытство, Михаил снова приник к перископу. За это время ситуация несколько изменилась. "Кинг Альфред" имел угрожающий крен и мог опрокинуться в любой момент. Головной крейсер был рядом с ним и, очевидно, продолжал подбирать людей из воды, освещая все вокруг прожекторами. Вторую цель можно было распознать только по нескольким слабым огонькам. Скорее всего, от масляных фонарей. На фоне лунного горизонта было видно, как крейсер уходит под воду. "Скорый" и "Страшный" не показывались, как и было условлено. Нет никаких сомнений, что миноносцы находятся неподалеку и наблюдают, готовые вмешаться. Но пока их помощь не требуется.

Между тем, "Кинг Альфред" переворачивается вверх килем и в свете прожекторов хорошо видно его днище, постепенно скрывающееся под водой. Оставшийся крейсер дает ход и направляется к месту гибели второго корабля, продолжая светить во все стороны. Но на поверхности моря еще одна странная деталь. Неподалеку от того места, где утонул "Кинг Альфред", наблюдается какое-то движение. Огни небольших прожекторов, шарящих по воде и двигающихся с довольно-таки большой скоростью, недоступной гребным шлюпкам. Михаил удивился, но не стал высказывать это вслух. Что же такое англичане придумали? Ладно, пусть пока побегают. А им надо оставшимся крейсером заняться, так как уходить он, похоже, не собирается.

Оставшийся англичанин повел себя вполне предсказуемо — подошел к месту гибели второго крейсера и остановился, освещая поверхность моря прожекторами. "Косатка" удалилась уже довольно далеко, и для успешной атаки надо было подойти поближе. Стремясь не упустить последнюю цель, Михаил приказал дать полный ход, чтобы побыстрее развернуться и выйти на дистанцию прицельного выстрела. Но неожиданно рядом с крейсером появились какие-то небольшие быстроходные катера, которые носились в разных направлениях и тоже освещали поверхность моря своими прожекторами. Все это напоминало до предела упрощенную схему спасения терпящих бедствие с уничтоженного судна конвоя, проводимое кораблями эскорта. С той только разницей, что спасение проводит крейсер, сам представляющий заманчивую цель для подводной лодки, а роль фрегатов и корветов — небольшие катера. Что же, мыслят англичане в верном направлении. Вот только средства для выполнения поставленной задачи выбрали совершенно неподходящие. Ну, тем хуже для них…

"Косатка" выполнила поворот и пошла на сближение с целью, но крейсер неожиданно дал ход и стал удаляться. Что было странным, так как катера остались, их англичане почему-то подбирать не стали. Проводив крейсер взглядом в перископ, Михаил понял, что перехватить его не успеет и приказал сбросить ход до самого малого.

— Ушел, не успели… Странно, что же задумали англичане?

— Что-то не так, Михаил Рудольфович?

— Странная картина, господа. Крейсер оставил несколько быстроходных катеров, и они там сейчас "хороводят". Не по нашу ли душу? Сам же ушел… Взгляните.

Отойдя в сторону, Михаил предложил всем офицерам, присутствующим в рубке, взглянуть в перископ, а сам призадумался, что бы это значило? "Косатка" еле двигалась на перископной глубине, удерживая позицию. Поведение англичан наводило на мысли, уж не попробовало ли британское Адмиралтейство ловить субмарину сетями? Как оно собиралось делать это с немецкими U-ботами в 1914 году? Поэтому и оставили на воде несколько быстроходных катеров с прожекторами.

Когда Михаил снова глянул в перископ, то понял, что ситуация говорит в пользу этой версии. Крейсер быстро ушел в сторону и скрылся в темноте. Но катера явно заняты поиском. Значит, знают, что крейсер не ушел, а находится неподалеку и поддерживает с ними визуальный контакт, находясь в относительной безопасности, пока его катера занимаются "охотой". Правда, на что они рассчитывают, непонятно. На то, что "Косатка" будет все время оставаться на перископной глубине, не убирая перископ, чтобы дать его обнаружить? Глупо. И всплывать сейчас нельзя, чтобы наладить этих "охотничков" из орудия и пулеметов. Крейсер не так уж и далеко и быстро придет на помощь. Жаль, не предусмотрели такой вариант… Как раз для "Скорого" и " Страшного" работа…

— Кажется, я понял, в чем дело. Англичане устроили на нас охоту.

— Какую охоту, Михаил Рудольфович?!

— Катера пытаются нас обнаружить. Не знаю, что они собираются делать дальше, но нет сомнений, что они нас ищут. Крейсер ждет где-то неподалеку. И в случае чего, быстро будет здесь.

— Так может, пойдем к нему? Вдруг, поймаем?

— Надо сначала его обнаружить, да и есть риск не успеть его перехватить, если он неожиданно даст ход. Эх, если бы можно было связаться со "Скорым" и "Страшным"! Чтобы они эту свору погоняли, как следует, пока крейсера рядом нет! Но такой вариант мы не предусмотрели, договорились только о встрече после ухода противника, а радио у них отсутствует. Поэтому, сделаем так, чтобы англичане наступили на собственные грабли.

— Это как?

— Не будут же катера искать нас до бесконечности. Когда-нибудь да надоест. После этого либо они пойдут к крейсеру, либо он подойдет сюда. Либо, пойдут навстречу друг другу. Но, в любом случае, чтобы взять катера на борт, ему придется лечь в дрейф. И это дело не пяти минут. Вот тут-то мы его и поймаем…

Больше часа никаких изменений в обстановке не происходило. Крейсер находился где-то неподалеку, соблюдая светомаскировку. Во всяком случае, шумы механизмов и винтов через корпус лодки не прослушивались и в перископ его обнаружить не удавалось. Катера же развили бурную деятельность, шныряя во все стороны и освещая прожекторами поверхность моря, но "Косатка" была довольно далеко от них и маневрировала самым малым ходом на перископной глубине, ведя постоянное наблюдение. Но вот, активность англичан начала стихать. Движение замедлилось, и катера собрались в группу. Очевидно, решали, что делать дальше. То ли поняли бесполезность и опасность данного занятия, проводимого на пороге вражеской военно-морской базы, то ли у них уже был на исходе уголь. Неожиданно на одном из катеров заработал прожектор, выдав серию из точек и тире. Очевидно, это был сигнал крейсеру об окончании операции. "Косатка" дает ход и начинает осторожно подкрадываться к добыче…

До группы катеров не более пяти — семи кабельтовых. Они уже полностью прекратили попытки обнаружить лодку и стараются не демаскировать себя лишний раз, оставив только небольшие огоньки, чтобы крейсеру было легче их обнаружить в темноте. "Страшный" и "Скорый" выполняют приказ и никак себя не обнаруживают, чтобы случайно не помешать "Косатке". Очевидно, там все прекрасно поняли и ждут в стороне, чтобы не спугнуть добычу. И очень скоро Михаил понял, что оказался прав в своих предположениях. Сначала издалека донесся шум винтов, а потом на фоне лунного неба четко появился трехтрубный силуэт крейсера. Очевидно, англичане решили прекратить охоту и уйти, так как оставаться долго возле Порт-Артура одинокому бронепалубному крейсеру опасно. Вполне можно попасться "Баяну" и "Диане". Или нарваться на атаку миноносцев и "Косатки". Она уже безнаказанно отправила на дно два крейсера из трех. Где гарантия, что не доберется и до третьего? Все, кто был на борту "Косатки", прекрасно понимали, что творится сейчас в душе англичан, ставших заложниками большой политики.

Между тем, крейсер подошел почти вплотную к группе катеров и лег в дрейф. На палубе зажглось несколько огоньков, но его силуэт и так был хорошо различим в лунном свете. "Косатка" дала ход и начала сближение. Ракурс был не очень удобный, поэтому пришлось описать небольшую дугу, чтобы обеспечить приемлемый угол встречи торпеды с целью.

"Косатка" почти не движется. Прямо перед ней темный силуэт, возле которого наблюдается какое-то шевеление и на палубе мелькают огни. Очевидно, крейсер поднимает на борт катера. До цели около четырех кабельтовых и вертикальная линия визира ложится на место перед мостиком, где расположено носовое орудие. Там бомбовый погреб и есть вероятность детонации боезапаса. А если крейсер обнаружит торпеду и даст ход, то она все равно успеет его перехватить. Правда, катерам, которые находятся с этого борта, не поздоровится. Но… Никто не звал их сюда…

Михаил решил не рисковать и дать двухторпедный залп. Если и этот крейсер будет уничтожен, то англичане нескоро узнают о том, что произошло на подходах к Порт-Артуру. Две торпеды с интервалом в десять секунд покидают аппараты и устремляются к цели. Одна с неконтактным взрывателем, вторая с обычным. Надо получить как можно больше информации о том, как ведет себя новое оружие. Быстро бежит стрелка секундомера, отмеряя время хода торпед. Крейсер неподвижен. На нем так до сих пор и не поняли, что это не они — охотники…

Страшный грохот разносится под водой и в перископ хорошо видно, как в том месте, где стоял крейсер, проснулся вулкан. Огненный смерч рвется в небо, ярко освещая на несколько мгновений все вокруг. Взрывная волна вскоре сильно встряхивает "Косатку", но все ограничивается лопанием нескольких плафонов с лампами. Второй взрыв, который звучит спустя какое-то время после первого, кажется слабым и несерьезным. Все уже знают, что к чему, только Щенснович с Власьевым удивленно смотрят на командира.

— Михаил Рудольфович, что это было?!

— Взрыв боезапаса на крейсере, господа. Такое иногда бывает, если мина взрывается в районе бомбовых погребов. Именно так погибли "Хатсусе", "Иосино" и "Мацусима". Они были неподвижны, и мы произвели прицельные выстрелы. Взрыв погребов на "Токиве" от попадания нашей мины — случайность. Ему просто не повезло.

— А что нас так тряхнуло?

— Гидравлический удар. До нас дошла взрывная волна. Не волнуйтесь, на таком расстоянии она не опасна. Сила взрывной волны быстро затухает по мере удаления от центра взрыва. Тряхнет, конечно. Плафоны с лампочками полопаются, но не более того.

— А сейчас что делать будем?

— Выждем какое-то время, не появится ли еще кто-нибудь. Если все будет тихо, то всплывем и свяжемся с нашими миноносцами. Но думаю, они скоро сами пожалуют. Ведь видели, что все три цели уничтожены.

— А как думаете, там кто-нибудь уцелел?

— Судя по силе взрыва — вряд ли. Но кому-то могло и повезти. Ведь с "Иоисно", "Токивы" и "Мацусимы" тоже были спасшиеся, хотя и очень немного. Вот с "Хатсусе" не спасли никого.

— Снова в Англии начнут называть Вас жестоким гунном и поливать грязью, Михаил Рудольфович.

— Пусть называют и поливают, я к этому уже привык. И лучше я для всех буду жестоким гунном, если это спасет тысячи русских солдат на фронте. На войне — как на войне, Сергей Николаевич. Никто не звал сюда этих англичан. Вы думаете, они бы стали церемониться с нами, если имели возможность уничтожить? Так лучше мы сами уничтожим врага, чем начнем играть в благородство и позволим ему уничтожить нас. Здесь я полностью согласен с заповедями "Буси-до"…

Наверху некоторое время ничего не происходило. Крейсер уже скрылся под водой, и вокруг снова была тишина. Вскоре послышался звук высокооборотных винтов и из темноты вынырнули две низких тени, на которых вспыхнули прожектора и стали обшаривать поверхность моря. "Скорый" и "Страшный" подошли к месту недавней трагедии и дали опознавательный сигнал ратьером, предупреждая "Косатку" о своем присутствии. Охота закончилась, настала пора подсчитывать трофеи. И Михаил дал команду к всплытию.

Снова вспучилась поверхность моря и "Косатка" вынырнула из морских глубин, стряхивая с себя потоки воды. Когда Михаил выбрался на мостик и окинул взглядом окружающую обстановку, то не заметил ничего подозрительного. Все также светила луна и мириады звезд мерцали на небосводе. Тихо плескалась вода за бортом и "Косатка" мерно покачивалась на небольшой волне. Как будто и не было здесь совсем недавно трагедии, которая, несомненно, вызовет бурю возмущения в Англии. Заработали дизеля, и лодка медленно двинулась в направлении миноносцев, ходивших кругами малым ходом и освещающими прожекторами поверхность моря. С мостика "Косатки" замигал прожектор, передавая свои позывные. С миноносцев ответили, и попросили подойти поближе. Продвигаясь самым малым ходом, "Косатка" то и дело расталкивала форштевнем деревянные обломки. Людей пока не было видно. В конце концов, подлодка подошла почти вплотную к ближайшему миноносцу. Миноносец еле двигался, и его прожектора непрерывно светили во все стороны, пытаясь обнаружить спасшихся после этой катастрофы. Луч скользнул по корпусу "Косатки" и с мостика миноносца их сразу же окликнули в рупор. Михаил узнал голос командира "Страшного", капитана второго ранга Юрасовского.

— Михаил Рудольфович, вот это вы устроили фейерверк! Поздравляю, все три цели уничтожены! Сказали бы мне раньше о подобном, ни за что бы не поверил!

— Благодарю, Константин Константинович, но англичане сами помогли нам. После гибели первого крейсера им надо было срочно уходить, тогда у них был шанс спастись. А они остались в этом районе и даже легли в дрейф, облегчив нам условия стрельбы. Вот за это и поплатились. Хорошо, что вы тихо ждали в сторонке и не спугнули их. Нашли уже кого-нибудь?

— Пока только троих человек. Кого-то подобрал "Скорый", но сколько, не знаю. Что теперь, Михаил Рудольфович? Останетесь здесь до утра, или обратно в Артур?

— Обратно в Артур. Надо пополнить боезапас, мы истратили пять мин.

— Тогда давайте мы вас проведем, а "Скорый" останется и еще поищет. Хотя, похоже, тут искать уже некого. После такого взрыва…

"Скорый" остался на месте гибели корабля и продолжил поиск, а "Страшный" дал малый ход и повел за собой "Косатку". В эту тихую ясную ночь произошло важное событие, которое стало известным далеко не сразу, так как телеграф в Порт-Артуре находился под надежным контролем, а другой оперативной связи у находившихся в городе иностранцев не было. Отряд Ройял Нэви подошел к Порт-Артуру после боя с русскими крейсерами и исчез. Если бы последний оставшийся крейсер покинул опасное место, чтобы сообщить важную информацию в Вэйхайвэй, то возможно дальнейшие события пошли бы совсем по другому пути. Но он вернулся и разделил судьбу двух своих собратьев. Поэтому командование английского флота в Вэйхайвэе долгое время оставалось в неведении и самоуспокоенности. Дальности действия радиостанций не хватало для того, чтобы поддерживать надежную радиосвязь между Вэйхайвэем и передовым отрядом крейсеров. Поэтому все считали, что русский флот надежно заперт в Порт-Артуре, и едва только сделает попытку выйти, как это будет тут же обнаружено и доложено посылкой одного из крейсеров отряда. Никто даже не допускал мысли, что отряд может погибнуть в е с ь. Причем, за очень малый промежуток времени. "Страшный" подобрал из воды всего трех человек. "Скорый", который остался в море и продолжал поиск до рассвета, спас еще шестнадцать. Это были все, кто уцелел из экипажей трех кораблей британского флота.

Глава 8. На собственные грабли

Предутренняя дымка тает в воздухе, и восточная часть горизонта начинает светлеть. "Косатка" следует в позиционном положении, и с такого расстояния ее не видно с берега. Ночная темнота еще не растаяла и надежно укрывает тихо крадущуюся субмарину. На мостике, помимо командира и вахтенных, все четверо офицеров-стажеров. С правого борта и впереди угадывается в предутренней мгле берег Кореи. Еще немного, и надо будет погружаться. Надо любыми путями избежать случайного обнаружения "Косатки", снова забравшейся в логово врага…

Михаил осматривал в бинокль скрытое в дымке побережье, над которым разгорался восход. Они почти на месте. Оставшийся участок пути надо будет пройти в подводном положении, чтобы дойти почти до самой кромки минного заграждения. К тому времени уже окончательно рассветет и все береговые ориентиры будут хорошо видны. Эскадра пока еще в море и прибудет спустя пару часов. Снова и снова он прокручивал в уме разговор с Макаровым, который состоялся на "Петропавловске" сразу же, как "Косатка" и "Страшный" подошли к борту флагмана…

Едва "Страшный" прошел через проход в минном заграждении, ведя за собой "Косатку" и сообщил об этом постам наблюдения, как тут же пришло сообщение — срочно прибыть на "Петропавловск". Миноносец и подводная лодка приблизились к стоящим на рейде кораблям, и сразу же направились к флагману, разделившись и подойдя одновременно с обоих бортов. Какое-то время заняла швартовка, но вот подан шторм-трап и Михаил быстро оказался на палубе. Здесь уже стоял Макаров со всем штабом, а также командир и многие офицеры "Петропавловска". Все слышали взрывы в море, но никто еще не знал подробностей. Едва увидев Михаила, Макаров сразу набросился с расспросами.

— Михаил Рудольфович, не томите! Как все прошло?

— Все три цели уничтожены, Ваше превосходительство! Истрачено пять мин, новые взрыватели работают исправно. Вернулись для пополнения боезапаса.

— Отлично! Прошу ко мне, расскажете подробно. Командира "Страшного" тоже ко мне.

Когда они уединились в адмиральском салоне, Михаил во всех подробностях описал атаку английского отряда. Конечно, такой успех был основан исключительно на безграмотных действиях англичан, но такое не будет продолжаться очень долго. Англия, как и Япония, тоже получила свою "атаку Корфа", потеряв разом три крейсера. И что больше всего настораживало — возможно, англичане предприняли какие-то шаги по созданию противолодочной обороны. Пусть и неэффективные, но все же. Что подтвердил командир "Страшного", капитан второго ранга Юрасовский, войдя в салон и доложив о прибытии. Он дополнил картину событий, произошедших неподалеку от Порт-Артура. "Страшный" и "Скорый" заняли позицию неподалеку со стороны берега, чтобы не выделяться на его фоне и внимательно наблюдали за происходящим, готовые вмешаться и оказать помощь "Косатке", атаковав поврежденные корабли, если те попытаются уйти. Но таких не оказалось, и миноносцы тихо ждали в засаде. Первыми двумя торпедами был подорван "Кинг Альфред", шедший вторым в ордере. Причем было ясно, что повреждения корабля очень серьезные и долго на поверхности он не продержится. Головной крейсер вернулся к подорванному флагману и стал снимать с него людей. Крейсер, шедший концевым, неожиданно остановился, и Юрасовскому показалось, что он тоже спускает шлюпки. И тут — еще один взрыв. Корабль начал тонуть. Головной крейсер вскоре дал ход, подошел к тонущему, задержался возле него на какое-то время, и начал уходить. Причем, что удивило всех, на месте гибели двух кораблей осталась группа быстроходных катеров, совершающих беспорядочные маневры. Поднимать их на борт "Гладиатор" почему-то не стал. Такая ситуация продолжалась довольно долго. Катера бегали в разных направлениях, светили прожекторами и никто на "Страшном" и "Скором" не мог понять, в чем дело. Потом активность англичан резко спала, а затем и вовсе прекратилась. Они собрались в группу, как будто чего-то ожидая. Неожиданно снова появился "Гладиатор". Катера сразу подошли к нему и, по всей видимости, он стал поднимать их на борт. И тут — взрыв. Он был такой силы, что взрывная волна дошла даже до миноносцев. И только после этого они дали ход, направившись к месту гибели корабля, в надежде кого-нибудь найти. Одновременно передали светом сигнал на "Косатку", чтобы она не атаковала их по ошибке. В районе взрыва подняли из воды трех человек в матросской форме английского флота. Но разговаривать с ними бесполезно — люди, похоже, контужены при взрыве и держались на воде исключительно благодаря спасательным нагрудникам. Возможно, это те, что были на катерах. Никакой информации от них получить не удалось и надо срочно передать их врачам. Выслушав обоих офицеров, Макаров отпустил Юрасовского, велев ему доставить пленных на берег и передать на попечение Черемисова. Все равно, от них сейчас толку нет. А после этого озабоченно уставился на Михаила.

— И что скажете, Михаил Рудольфович?

— Скажу то, что англичане, похоже, сделали первые шаги по созданию противолодочной обороны. В четырнадцатом году они предлагали ловить немецкие U-боты быстроходными паровыми катерами с сетями. А после поимки специальные ныряльщики должны были нырнуть и пробить кирками корпус лодки, если она не собиралась всплывать.

Последние слова утонули в хохоте Макарова. Отсмеявшись, он продолжил уже серьезно.

— Как бы то ни было, Михаил Рудольфович, сейчас у нас очень благоприятная ситуация, не воспользоваться которой грешно. Смотрите сами. Три английских крейсера появились возле Порт-Артура явно для того, чтобы наблюдать за нами. И у них нет постоянной связи с Вэйхайвэем, так как дальности действия радиотелеграфной установки не хватит. Телеграф в городе мы надежно контролируем. Понимаете, куда я клоню?

— Да. Англичане какое-то время не будут знать о том, что их передовой отряд уничтожен и не сможет сообщить о нашем выходе из Порт-Артура.

— Вот именно, Михаил Рудольфович, вот именно! Поэтому, нельзя терять время. Пока в Вэйхайвэе будут думать, что мы по-прежнему прячемся в Артуре, мы явимся к Цинампо и разделаемся с теми, кто там стоит. Иными словами, будем бить англичан по частям. Сначала Цинампо, потом Вы нанесете визит в Вэйхайвэй, а там видно будет. Может, больше и не понадобится.

— Ой, сомневаюсь, что не понадобится. Сейчас вопрос стоит ребром — останется ли Британская империя игроком номер один на политической арене, или нет. И ради сохранения статус-кво англичане пойдут на любые авантюры.

— Увы, увы… И хотел бы возразить, но… Ладно, Михаил Рудольфович. Разберемся сначала с теми, кто поблизости. Потому, что если сюда явится весь английский флот, какой у них есть на Дальнем Востоке, будет гораздо хуже. Хорошо, что англичане считают этот театр второстепенным и направили сюда не самые мощные броненосцы. Но нам и этого хватит…

После этого последовал заход в порт с короткой стоянкой у причала. Погрузили пять торпед, которые умельцы с "Енисея" под руководством Степанова все успели оборудовать неконтактными взрывателями. Еще четыре собранных взрывателя установили прямо на борту "Косатки". Михаил дал высокую оценку новому оружию и Степанов заверил, что к моменту возвращения лодки в Порт-Артур подготовят еще, сколько нужно. Технология отработана и при желании можно собирать до семи-восьми штук в день. После погрузки торпед "Косатка" снова вышла на внешний рейд и встала под борт "Петропавловска", где и простояла до самого выхода эскадры. В итоге, вместо спокойной стоянки у причала получилась практически бессонная ночь. Но… На войне — как на войне…

И вот теперь Михаил смотрел вперед и думал, как решать следующую задачу. Карты начали ложиться совсем не так, как он думал раньше. Но хороший шулер должен уметь играть при любом раскладе. После выхода эскадры из Порт-Артура "Косатка" сразу ушла вперед, выжимая из своих дизелей все, что можно и не заботясь об экономии топлива. Операция рассчитана чуть ли не по минутам. К моменту подхода эскадры в район минных заграждений "Косатка" уже должна занять позицию и по возможности "дотянуться" до кого-нибудь из англичан своими торпедами. Получится — хорошо. Не получится — ждать подхода главных сил и ничем себя не обнаруживать. Дозоры японских миноносцев миновали без проблем. Все к ним относились уже, как к непременному элементу местного пейзажа. Дальше лодка всплыла в позиционное положение и шла так до рассвета. И только когда небо на востоке уже начало светлеть и алые лучи восхода окрасили вершины сопок, "Косатка" ушла под воду, снова ускользнув от посторонних взоров.

Электродвигатели работают на самом малом ходу и "Косатка" осторожно продвигается вперед. Михаил периодически поднимает перископ над водой и сообщает прапорщику Померанцеву, ведущему прокладку на карте, курсовые углы на береговые ориентиры. Штурман тут же рассчитывает пеленга и наносит их на карту, определяя место. Здесь надо быть очень внимательным и осторожным. Совсем рядом минные заграждения и отмели.

— Находимся на курсе, Михаил Рудольфович, невязка незначительная. Через восемь кабельтовых контрольный ограждающий пеленг, дальше идти опасно. Если верить карте, то до границы минного заграждения будет не более двух кабельтовых.

— Идем вперед, сколько сможем, Андрей Андреевич. Похоже, двоих мы все же достанем. Ведите точно счисление. А потом отойдем назад, нечего болтаться рядом с минами…

В перископ хорошо виден корейский берег и пять крейсеров, стоящих на якорях. На кормовых флагштоках уже развеваются японские флаги — "восходящее солнце с лучами". Два броненосных крейсера стоят ближе остальных и запаса хода торпед хоть и на пределе, но должно хватить. Ракурс тоже приемлемый. Хоть угол встречи торпеды с целью и не прямой, а порядка шестидесяти — семидесяти градусов, но для неконтактного взрывателя это неважно. "Косатка" останавливает электромоторы и медленно двигается по инерции, выходя на рубеж атаки…

Коммодор Уильям Спенсер сидел за столом в своей каюте и тупо смотрел на лист бумаги, лежащий перед ним. В кресле напротив расположился капитан-лейтенант Такео Сугита, прибывший на корабль флота Его Величества "Абукир" в качестве офицера связи. Впрочем, уже не "Абукир"… И сейчас коммодору стоило больших трудов устоять перед искушением — взять со стола массивную металлическую пепельницу и треснуть ей по вежливо улыбающейся физиономии японца. Он уже получил идиотский приказ. Поменять британский военно-морской флаг на японский, и нанести новые названия на бортах кораблей. Эскадра временно передается в распоряжение японского флота, но чисто номинально. Все управление будет осуществляться, как обычно, только на каждый корабль прибудет офицер японского флота для координации действий с японским командованием. Похоже, в Лондоне вообще сошли с ума… И вот перед ним сидел этот самый офицер для координации действий и вежливо улыбался, вручив приказ о направлении, а также лист бумаги с изображением иероглифов, которые следовало нанести на бортах "Абукира". Японец прибыл всего полчаса назад и теперь вел светскую беседу со Спенсером на хорошем английском, что раздражало Спенсера еще больше.

— Значит, нам надо нанести на бортах вот э т о, мистер Сугита? И что же э т о такое?

— Это слово "Сагами", нанесенное японской письменностью, сэр.

— И что же э т о значит?

— Название одной из провинций древней Японии.

— Ладно… Оставим топонимику… "Сагами", так "Сагами"… Меня больше интересует, когда начнется траление мин? Сколько мне еще сидеть в этой дыре?

— Тральный караван должен прибыть сегодня к вечеру, сэр. И завтра, как рассветет, начнутся работы по тралению. Не думаю, что это займет много времени. Хотя, если Вы очень спешите, то почему же ваше командование не выслало тральщики из Вэйхайвэя? И почему вообще не окажет помощь вашему отряду, а бросило его здесь на произвол судьбы?

Сугита вежливо и откровенно издевался над этим самодовольным гайдзином. Он прекрасно понимал, что его даже не пустили бы на борт крейсера, если бы это зависело только от желания мистера Спенсера. И то, что он вынужден сейчас разговаривать с ним с кислой миной, это только потому, что на него надавило начальство из Лондона. Да-а, такой оплеухи, как возле Цинампо, "просвещенные мореплаватели" еще не получали. Это же додуматься, дать провести себя, как детей! И струсить, когда стали понятны намерения русских. В японском флоте, за подобные вещи, сэппуку было бы единственным выходом, чтобы хоть как-то смыть позор со своего имени. А этому хоть бы что… Впрочем, что взять с этих варваров, которые уверены в том, что абсолютно все покупается и продается. Хоть это было и не в интересах Японии, но многие офицеры японского флота уже посмеивались над англичанами и говорили, что британский лев уже не тот. Что он может воевать только тогда, когда обеспечит себе многократное преимущество в силах и только против туземцев, вооруженных кремневыми ружьями. Масла в огонь подлил инцидент возле Нагасаки, когда англичане открыли огонь по японским миноносцам и утопили некоторые из них. Правда, получили за это сполна. И как такую страну могли назвать владычицей морей?! Впрочем, это не его дело. Его сюда направили для осуществления связи с японским командованием, и вмешиваться во внутренние дела гайдзинов он не должен. Откровенно говоря, не очень-то и хотелось. Сугита примерно представлял себе дальнейшие события. Сегодня к вечеру должны прибыть тральщики. Утром они расчистят проход, достаточный для того, чтобы эти пять крейсеров смогли безопасно выйти в море, а оставшиеся мины будут тралить уже после этого. Но вот что эти пять крейсеров будут делать дальше? Снова застрянут где-нибудь? А порт Цинампо нужен Японии, так как Чемульпо не удастся разблокировать еще долго. Поскольку, если доставлять грузы в южные порты Кореи — это сколько же времени займет доставка их на фронт? А армия сидит на голодном пайке. Его двоюродный брат, пехотный офицер, рассказывал, что во многих ротах осталось по десятку патронов на солдата и офицеры категорически запрещают открывать огонь без крайней на то необходимости. В батареях осталось по паре снарядов на ствол. Все склады боеприпасов выгребли подчистую. Довоевались… Хорошо, что у русских недостаточно сил, а то бы они уже давно перешли в наступление и погнали императорскую армию через всю Корею, пока не сбросили ее в море с берегов Корейского пролива. А так фронт стабилизировался, наступление японских войск прекратилось. Противники окопались друг напротив друга и активных действий пока не ведут. Одни потому, что нечем, а другие потому, что некому. И откуда у русских неожиданно появилось такое количество пулеметов, очень эффективных в обороне укрепленных позиций? Хоть он и не пехотинец, и мало что понимает в войне на суше, но по рассказам брата и тех, кто побывал на передовой, сумел составить представление об этом. Те, кто вернулся из этого ада, говорят, что никогда в жизни не видели ничего подобного. Когда наступающие гибнут сотнями под плотным пулеметным огнем, пытаясь преодолеть полосу между своими и вражескими позициями. Когда пехота выкашивается, как косой, а кавалерия как будто натыкается на невидимую стену, и лошади летят кубарем, калеча всадников, а на них натыкаются те, кто скачет следом. Кроме этого, русские придумали еще два очень простых, но очень эффективных средства для ведения боевых действий на суше. Первое — бронированные железнодорожные составы с двумя паровозами каждый, вооруженные орудиями и пулеметами. Своего рода сухопутные броненосцы, способные передвигаться по железной дороге. И второе — легкие повозки, запряженные лошадьми с установленным на них пулеметом с большим запасом патронов. Эти повозки появляются неожиданно перед наступающими колоннами и выкашивают пулеметами десятки человек и лошадей. А после этого быстро исчезают. Все попытки кавалерии преследовать их легко отбиваются пулеметным огнем, который эти повозки могут вести на ходу. Тем более, задняя стенка повозки прикрыта стальным листом, выдерживающим попадания винтовочных пуль, и хорошо защищает пулеметный расчет. Как эта война не похожа на войну Китае… Все изменилось буквально за пару месяцев. Если в феврале японская армия успешно наступала, то в апреле темпы наступления стали уже чисто символические, а в мае она встала намертво, "зарывшись в землю". Флот же, фактически, проиграл войну еще раньше. Никто не мог предположить таких страшных потерь при минимальных потерях противника. И теперь вся надежда на англичан, так как даже дураку понятно — своими силами эту войну не выиграть. А тут выясняется, что и на англичан особо рассчитывать нечего. Русские — это не китайцы и не зулусы. А в Лондоне, похоже, этого до сих пор так и не поняли…

— Вы ошибаетесь, мистер Сугита. В Вэйхайвэе делается все возможное для деблокирования моего отряда. Но сами понимаете, прошло слишком мало времени. А русские набросали здесь очень много мин, чтобы мы могли рисковать.

— Конечно, сэр, риск очень велик. Поэтому, мы протралим фарватер до самого выхода, чтобы ваш отряд смог безопасно выйти в море и как можно скорее нанести удар по коварному врагу, так бесчестно поступившему с вами. Мы будем работать не щадя себя, но только бы вы поскорее вырвались из этой ловушки.

Японец вежливо улыбался, и к его словам нельзя было придраться при всем желании, но коммодор прекрасно чувствовал насмешку с долей презрения. Спенсер начал закипать и уже хотел поставить на место эту зарвавшуюся обезьяну, посмевшую насмехаться над Ройял Нэви, как неожиданно до них донесся грохот взрыва. Улыбка мигом слетела с лица Сугиты и он стал серьезным, сразу отбросив насмешливый тон.

— Русские, сэр?

— Не думаю, мне бы уже доложили…

И тут прогремел второй взрыв. Спенсер и Сугита, глянув друг на друга и поняв, что произошло что-то неординарное, подскочили со своих мест и бросились на палубу, позабыв о взаимных претензиях. Пока они поднимались по трапу, грянул третий взрыв. А вскоре четвертый, который по своей силе не шел ни в какое сравнение с тремя предыдущими. Сила последнего взрыва была такова, что "Абукир" вздрогнул и закачался на воде. Едва коммодор и капитан-лейтенант выбрались на палубу, их взору открылась жуткая картина. "Хог" медленно заваливался на правый борт, и было хорошо видно, как экипаж покидает тонущий корабль. Над стоявшим рядом с "Хогом" "Кресси" висит туча черного дыма, а из развороченного корпуса вырывается пламя. Корабль уже ушел кормой под воду по самую палубу и быстро погружался. Не было никаких сомнений, что на "Кресси" взорвался боезапас. Но почему?!

— Что случилось, сэр?!

Японец удивленно глядел на коммодора, но тот сам ничего не понимал и ринулся на мостик. На мостике вахтенный офицер и сигнальщики тоже смотрели во все глаза, ничего не понимая. Спенсер сходу набросился на вахтенного офицера, коммандера Блая, который уже отдавал приказ спустить шлюпки для оказания помощи.

— Мистер Блай, что тут стряслось?!

— Не знаю, сэр!!! На "Хоге" и "Кресси" произошли взрывы! Причем ясно, что на "Кресси" взорвались погреба! Взрыв был очень сильный!

— Это русские?!

— Никого нет, сэр! Мы бы заметили. Первого взрыва я не видел, но второй, что произошел на "Хоге", похоже, произошел внутри корпуса. Столба воды возле борта, как при взрыве торпеды, или снаряда, не было! То же самое и первый взрыв на "Кресси"! А потом у него взорвались погреба в корме!

Коммодор Спенсер стоял на крыле мостика, вцепившись в леера так, что побелели костяшки пальцев, глядя на картину гибели двух кораблей своего отряда. "Кресси" уже лег на борт и почти скрылся под водой. "Хог" был на грани опрокидывания и тоже глубоко осел в воду. Все водное пространство возле него было заполнено барахтающимися людьми, спешившими убраться подальше от тонущего корабля. Вот крейсер начал медленно крениться еще больше и лег на правый борт. Только небольшая глубина не дала ему опрокинуться полностью. Все, находящиеся на мостике, ничего не понимали. Что случилось с двумя кораблями, когда ничто не предвещало беды?

Между тем, шлюпки "Абукира" были уже на воде и устремились к месту гибели "Хога" и "Кресси". Туда же спешили шлюпки с "Эдгара" и "Тезеуса". Коммодор Спенсер взял себя в руки и решил не торопиться с выводами. Возможно, спасшиеся с "Хога" и "Кресси" смогут прояснить картину. Наконец, доставили первых людей с погибших кораблей, но пока еще никто из них не мог сказать ничего определенного. Слышали взрывы, ощутили сильные толчки, а потом корабль начал тонуть. Спасенные с "Хога" прибывали, и раненых было немного, а вот с "Кресси" спастись удалось далеко не всем. Но пока и они не смогли толком ничего рассказать. На палубе "Абукира" было уже вавилонское столпотворение, врачи не успевали оказывать помощь раненым, поэтому коммодор снова поднялся на мостик и вскоре был огорошен докладом сигнальщика о появлении дымов на горизонте. Новость очень быстро распространилась по "Абукиру". Коммодор поднял бинокль, но расстояние было еще очень большим. Ясно только то, что приближается большая группа кораблей. Но кто? Свои, или чужие? Спенсер ломал голову над этой задачей. Была надежда, что подойдет эскадра из Вэйхайвэя. Но вскоре коммодор понял, что надежда на помощь напрасна. С моря снова приближалась эскадра русских. С той только разницей, что сейчас в ее составе не было транспортов и канонерок. И причины появления русской эскадры ни у кого не вызывали сомнений…

Коммодор приказал поднять пары и объявить боевую тревогу. Приготовиться к выборке якоря, а также быть готовыми отдать жвако-галсы, освободившись от якорных цепей. Похоже, якоря с цепями оставшимся трем крейсерам больше не понадобятся…

Уильям Спенсер прошел долгий путь, поднявшись по карьерной лестнице до коммодора Королевского флота. И он не строил иллюзий относительно исхода предстоящего боя. Три его корабля — один броненосный крейсер и два бронепалубных, запертых между берегом, отмелями и минами станут практически неподвижными мишенями для трех русских броненосцев. Русским даже не придется вводить в бой свои крейсера, броненосцы справятся сами, ведя огонь с выгодной для себя дистанции. А если он попытается маневрировать в этом стесненном пространстве, то напорется либо на мель, либо на мины. Да и места для маневрирования явно недостаточно. Если бы можно было уйти как можно дальше к берегу, в сторону бухты Асан! Тогда он был бы довольно далеко от линии мин, и русским пришлось бы стрелять на пределе дальнобойности своих орудий, на собственные мины они бы не полезли. Так в том то и дело, что этот проклятый "Амур" набросал мин вокруг рейда, и все попытки уйти с него неизбежно приведут к подрыву на минах. Поэтому, остается либо надеяться на то, что русские опять пришли не по их душу, а у них тут выяснения отношений с японцами, либо наплевать на риск подрыва и уходить в сторону берега, попытавшись выйти из зоны поражения двенадцатидюймовок русских броненосцев. Если даже корабли подорвутся, то все равно сумеют достичь мелководья и можно будет хотя бы спасти людей. В противном случае, если они останутся на рейде, то превратятся в неподвижные мишени для русских, которые расстреляют их, как на полигоне, с выгодной для себя дистанции. А пока можно попробовать еще одно средство.

Коммодор повернулся к вахтенному офицеру и отдал приказ.

— Спустить японский флаг, поднять британский. Передайте это на "Эдгар" и "Тезеус". Возможно, русские не станут стрелять, если увидят британский флаг.

"Восходящее солнце с лучами скользнуло вниз", и на кормовых флагштоках трех крейсеров снова взвились флаги Святого Георга. Коммодор решил до последнего попытаться не обострять ситуацию, как и в прошлый раз, так как прекрасно понимал — любой другой вариант равноценен самоубийству. Его положение даже хуже, чем у "Варяга" и "Корейца" в Чемульпо. Те, по крайней мере, не были окружены минами и имели хоть какую-то свободу маневра. Все смотрели на приближающуюся эскадру русских, в намерениях которых уже никто не сомневался. Крейсера отошли назад, а вперед выдвинулись три броненосца, разворачиваясь в линию и наводя башни главного калибра на корабли, стоящие на рейде. Три броненосца против трех крейсеров, два из которых бронепалубные. По одной цели на броненосец. Русские смогут устроить себе почти что учебные стрельбы…

Неожиданно русские броненосцы остановились, выдерживая дистанцию. С флагманского броненосца замигал ратьер. Коммодор удивился.

— Что им опять надо?!

— Передают, что высылают катер и просят не стрелять, сэр!

Коммодор удивился еще больше, и у него появилась надежда, что удастся выкрутиться и на этот раз. И где же эти дармоеды из Вэйхайвэя, черт бы их побрал?! Пять броненосцев!!! Какого дьявола они там делают?! Ведь несомненно, что русские, если захотят разделаться с ними, то предпочтут бить английский флот на Дальнем Востоке по частям! И если бы эскадра из Вэйхайвэя была здесь, то у русских ничего бы не получилось! Ни в прошлый раз, ни сейчас!

Такео Сугита стоял на палубе и смотрел на все это философски, с восточной невозмутимостью. В конце концов, этого следовало ожидать. Если Англия поступает, как хочет, весьма вольно толкуя понятия нейтралитета, то глупо предъявлять за это претензии к России. И так удивительно, что русские продержались очень долго. Обидно, конечно, если он сегодня погибнет. На чужом корабле, среди ненавистных гайдзинов. Которые, по своей сути, ничем не отличаются от русских. И даже хуже, так как ведут себя совершенно неподобающе. Не так, как положено себя вести настоящему воину. Вон, даже флаги поменяли на английские. Думают, что русских это остановит. Глупцы и трусы… Но зато он стал свидетелем очередного позора англичан. Удивительно, как с такой страной кто-то предпочитает иметь дело. Ведь они продадут своих союзников в первый же момент, когда это станет им выгодно. А если боги будут милостивы, и ему удастся пережить этот день, то он расскажет всем о том, что случилось сегодня. Конечно, его голос ничего не значит. Но возможно, если таких голосов будет много, то император услышит голос народа. И поостережется впредь связываться с этими торгашами-англичанами, готовыми содрать с тебя последнее, пообещать золотые горы, и бросить на произвол судьбы, если только возникнет угроза их интересам.

Между тем, с флагмана русских на воду спустили катер, и он быстро пошел в сторону рейда. Над катером развевался большой белый флаг, дабы никто не усомнился в его мирных намерениях. Множество взглядов было приковано к этому катеру и все гадали, какую же весть он несет. Но то, что ничего хорошего, ясно и так. Жерла русских двенадцатидюймовок, смотрящих на крейсера, говорили сами за себя.

Катер быстро подошел к борту "Абукира", но к удивлению англичан, никто с него на палубу подниматься не стал. Находящийся на катере офицер на хорошем английском сказал в рупор, что хотел бы видеть командующего отрядом. На предложение подняться на палубу и пройти к командующему ответил отказом, заявив, что хочет, чтобы его слышали все, а не только командующий. Доложили коммодору, и тому ничего не оставалось делать, как спуститься на палубу. Ситуация запутывалась все больше и больше, поэтому коммодор Спенсер решил ее прояснить.

— Я командующий отрядом, коммодор Королевского флота Спенсер. Что Вам угодно?

— Лейтенант Российского Императорского Флота Вилькицкий, сэр. Я уполномочен передать Вам предложение командующего русским Тихоокеанским флотом адмирала Макарова. Нам известно, что ваши корабли переданы Англией в распоряжение нашего противника — Японии и в данный момент считаются вражескими. Вы имеете статус наемников. Но мы не хотим бессмысленного кровопролития. Вы для нас не враги. Вас и ваших людей сделали заложниками большой политики, не спрашивая вашего согласия. Понимаем, что предлагать вам сдаться бессмысленно, вы на это никогда не пойдете. Поэтому, предлагаем Вам самим затопить корабли и высадиться на берег. В этом случае мы гарантируем вам полную безопасность, и не будем покушаться на вашу жизнь и свободу. Повторяю, нам не нужны ваши жизни. Нам нужно, чтобы ваши три крейсера больше не вышли в море и не воевали против нас.

— А если я отвечу отказом, господин лейтенант?

— Тогда мы вас уничтожим. Уйти вы не можете. Не приносите своих людей в жертву ради прибылей банкиров из Лондона, сэр. Ваши три крейсера мы пустим ко дну в любом случае. Но только либо вместе с вами, либо без вас. Причем, вы даже не сможете оказать серьезного сопротивления. У вас час времени. Если через час вы не затопите свои корабли, то это сделаем мы.

— Ясно… Взрывы на "Хоге" и "Кресси" — ваша работа?

— Простите, не понимаю?

— Перед вашим приходом погибли два моих корабля — "Хог" и "Кресси". Прямо здесь, на рейде от взрывов.

— Простите, сэр, но это точно не мы. Вы сами видели, что мы только что появились и не сделали пока ни одного выстрела. Какой нам смысл уничтожать два крейсера из пяти, а потом предлагать командам оставшихся трех затопить их самостоятельно? Мы могли бы сделать это сразу, если захотели.

— Пожалуй… Хорошо, господин лейтенант. Я принял к сведению ваше… предложение. Но почему Вы передали его в такой странной, устной форме? И даже не поднявшись на борт?

— Чтобы меня слышала вся команда "Абукира", а не только Вы, сэр. Пусть все ваши люди знают — мы не хотим войны между нашими странами. Ваши офицеры и матросы не виноваты в том, что их сделали пешками в большой политической игре. Но если нас вынудят, то мы пойдем на крайние меры, как бы ни старались этого избежать. Решение за Вами, сэр. А сейчас, прошу меня извинить, но то же самое я должен передать командам "Эдгара" и "Тезеуса". Надеюсь на Ваше благоразумие, сэр!

Катер дал ход и отвалил от борта, направившись к "Эдгару". Коммодор Спенсер растерянно смотрел ему вслед. Русские снова переиграли его. Не стали передавать ультиматум в письменном виде, который он мог бы и не обнародовать, а приказать вступить в неравный бой. Вместо этого русские высказали вслух все, что хотели, и это все слышали очень многие из тех, кто находился в этот момент рядом на палубе. И нет никаких сомнений, что через пятнадцать — двадцать минут эта новость разлетится по всем закоулкам "Абукира". Люди хоть и молчат, но ему хорошо известно о тлеющем недовольстве, вызванном этой чехардой с флагами и фактической войне с Россией. Причем, они в данном случае даже не считаются моряками Королевского флота, а фактически являются наемниками. В приказе четко было указано о передаче его отряда вместе с командами в распоряжение Японии. Никто ничьего согласия не спрашивал, приказали, и все. Там уже вообще заигрались… И сейчас может вспыхнуть бунт. Одно дело, когда приходится сражаться за свою страну. И совсем другое, когда тебя делают разменной монетой, вынуждая спасать этих макак, которые кругом облажались. И люди это прекрасно понимают. Не хватает искры, чтобы грянул взрыв. И этой искрой может стать его приказ открыть огонь. Все понимают, что это самоубийство. Причем самоубийство, совершаемое даже не ради защиты Британии от врагов. Самоубийство ради этих проклятых макак и лондонских банкиров, которые делают деньги на этой войне…

— Сэр, решение за Вами, но я опасаюсь бунта на борту. Вы сами знаете о настроениях среди офицеров и матросов. Они восприняли, как оскорбление, приказ воевать с Россией под японским флагом. Когда Британия формально не воюет, а мы все — в роли японских наемников. И все видят, что нам не уйти отсюда.

Голос старшего офицера крейсера, стоявшего рядом, вернул коммодора к действительности. На "Эдгаре" и "Тезеусе" ситуация та же самая… И коммодор Спенсер принял решение.

— Передайте на флагман русских, что их ультиматум принят. Корабли будут затоплены. Спустить британские флаги, поднять японские. Моя совесть чиста. Согласно полученного приказа Адмиралтейства, мы сейчас находимся на я п о н с к и х кораблях. В качестве японских наемников. И я утоплю не британские, а я п о н с к и е корабли. И плевать я хотел на Японию…

Когда катер с русскими возвращался обратно, выполнив свою миссию, на крейсерах все пришло в движение. Спускались шлюпки, на которых первым делом старались отправить на берег спасенных с "Хога" и "Кресси", дабы они не вносили сумятицы. Правда, до берега надо было преодолеть значительное расстояние и для ускорения эвакуации гребные шлюпки пришлось буксировать своими паровыми катерами. В предоставленное время не уложились и попросили еще час, запросив флагман русских, откуда ответили согласием. Русские броненосцы удерживали позицию работой машин и терпеливо ждали. Крейсера и миноносцы находились несколько мористее. И вот настал момент, когда на английских кораблях остались только группы подрывников. Коммодор Спенсер не захотел оставлять свои корабли противнику. Глубины в районе рейда порядка двадцати пяти — тридцати метров, и после войны их можно будет поднять за несколько месяцев и ввести в строй. Англия, понятное дело, заниматься этим не будет. Не стоит овчинка выделки. Так пусть же эти три крейсера не достанутся никому…

"Абукир", "Эдгар" и "Тезеус" неподвижно стояли на водной глади рейда, и из их труб еще вился дым. Топки еще не прогорели до конца, не смотря на то, что на кораблях уже не осталось кочегаров. Японские флаги слегка шевелились на кормовых флагштоках, но никому уже не было до этого никакого дела. Корабли обезлюдели. По сигналу с "Абукира" команды подрывников подожгли запальные шнуры подрывных зарядов, заложенных в бомбовых погребах. Три паровых катера почти одновременно отошли от борта обреченных крейсеров и полным ходом устремились к берегу, откуда уже наблюдали сотни людей. Какое-то время было тихо и три корабля неподвижно стояли на рейде, дымя трубами. Катера успели отойти на безопасное расстояние, когда корма "Абукира" под башней главного калибра вспухла, и наружу вырвались протуберанцы пламени, окутанные дымом. Грохот сильного взрыва расколол утреннюю тишину. Через несколько секунд взрыв раздался и в носу, под носовой башней. Заряды были заложены в нескольких местах, чтобы вызвать детонацию как можно большего количества боезапаса. Чтобы н и ч е г о не осталось… Аналогичные взрывы прогремели на "Эдгаре" и "Тезеусе". Корабли просто исчезли в огненном смерче, окутавшись клубами дыма. Поднятая взрывами волна пошла во все стороны, нарушая почти зеркальную гладь поверхности моря. Изуродованные корпуса быстро исчезали под водой, и когда дым окончательно рассеялся, на рейде уже никого не было…

Михаил молча наблюдал в перископ. Англия, наконец-то, начала расплачиваться за свою авантюру и стремление диктовать свои условия всем остальным. Он не был до конца уверен в том, что англичане согласятся на ультиматум, но благоразумие все же взяло верх. Полностью план операции не знал никто кроме него и Макарова. Именно Макаров предложил такой вариант ультиматума, резонно рассудив, что сдаться англичане откажутся. А вот затопить свои корабли в обмен на гарантии безопасности и свободного ухода на берег — вполне могут согласиться, так как находятся в безвыходном положении. Рейд окружен минами и мелями. Любая попытка прорыва неизбежно вызовет подрыв на минах. И Россия в очередной раз продемонстрирует, что она не хочет войны с Англией. Но если ее вынуждают, то церемониться не станет. И экипажи английских крейсеров обязательно расскажут всем, как поступили русские. Вполне могли бы расстрелять их, как на полигоне, особенно после нападения на два своих корабля возле Цинампо. Но вместо этого предпочли подарить им жизнь, потребовав только уничтожить сами корабли. Такое не забывается. Ну а то, что "Хог" и "Кресси" погибли… Черт их знает. Русские, вроде бы, и не причем… Если они взорвали два крейсера, то вполне могли бы взорвать и все пять, не устраивая эту комедию с ультиматумом. Или, предложить им всем пяти затопиться. Значит, не русские. А кто? Уж не японцы ли мутят воду? А что, с этих узкоглазых станется…

Михаил улыбнулся. Его идея увенчалась успехом. Пусть теперь японцы с англичанами начнут выяснять отношения. Русская эскадра, тем временем, дала ход и легла на обратный курс. Море по-прежнему оставалось пустынным. В Вэйхайвэе еще ничего не знают о случившемся. А когда узнают, будет уже поздно. И "Косатке" здесь тоже больше нечего делать. Неконтактные взрыватели конструкции Степанова и Налетова не подвели и на этот раз. "Абукир", "Хог" и "Кресси" не смогли обмануть судьбу. Все они упокоились рядом друг с другом на дне моря, как уже было однажды. С той только разницей, что "Абукир" был взорван своим экипажем, не став для него братской могилой. А вот "Хог" и "Кресси" и в этой истории не смогли избежать н е м е ц к и х торпед…

Дав малый ход электромоторами, "Косатка" взяла курс в море, вслед за уходящей русской эскадрой. Ее н и к т о не видел. И пусть все будут уверены, что с е г о д н я ее здесь не было…

И снова звездная ночь. Легкий ветер гонит небольшие волны, рассекаемые острым форштевнем. Иногда вода заплескивает на палубу, проносится по ней и с шипением уходит обратно за борт. "Косатка" осторожно приближается к логову врага. Далеко впереди горят огни острова Люгонгдао, прикрывающего с моря бухту Вэйхайвэй. Где-то там находится английский флот. Впрочем, уже не английский. Интересно, получили ли уже англичане информацию о том, что произошло возле бухты Асан? По идее, должны. Времени прошло достаточно, и телеграмма уже должна была уйти из Сеула. Только вот неизвестно, какие выводы из этого сделаны. В смысле, на счет чего отнесли взрывы на двух крейсерах. Если заподозрят, что это поработала "Косатка", то дело плохо. Могут принять какие-то меры предосторожности и застать англичан врасплох уже не получится. Михаил всматривался в ночь, но противника не было. Какие-то сторожевые корабли на подходе обязательно должны быть. Возможно, они патрулируют ближе к берегу. На мостике кроме командира и вахтенных также все четверо "учеников". Тоже всматриваются в ночную тьму, но вокруг только море и звездное небо. Да огни Люгонгдао впереди по курсу. Мичман Власьев, воодушевленный недавней успешной атакой на рейде Цинампо, уже считает, что для "Косатки" нет ничего не возможного.

— Михаил Рудольфович, так мы в самую бухту заходить будем? Вдруг, англичане там? На внутреннем рейде?

— Скорее всего, именно там они и стоят, Сергей Николаевич. Но в саму бухту мы входить не будем. Во-первых, там малые глубины для нас и мы даже не сможем толком погрузиться. А во-вторых, во время японо-китайской войны, в девяносто пятом году, при обороне Вэйхайвэя, китайцы перегораживали бонами оба пролива, ведущие в бухту. Между островом Люгонгдао и материком. Японским миноносцам удавалось прорываться через боновые заграждения, но с большим трудом. Сами понимаете, для нас это неприемлемо. Поэтому, мы просто подождем на выходе. Не сегодня — завтра англичане выйдут из Вэйхайвэя, так как получат информацию об уничтожении крейсерского отряда возле Цинампо. Возможно, и об уничтожении трех крейсеров возле Порт-Артура. В Лондоне просто не поймут, если после этого эскадра останется в базе и не попытается предпринять хоть что-то. Вот мы их на выходе и подкараулим. Конечно, всех перехватить не сможем. Но одного — двух, вполне.

— Снова применим мины с неконтактными взрывателями?

— Будем смотреть по обстановке. Мины с неконтактными взрывателями лучше приберечь для стрельбы по быстроходным целям с носовых курсовых углов. А если англичане подставят нам борт, то вполне можно обойтись и обычными минами. Ведь теперь нам не нужно прятаться. Пусть англичане знают, что тут побывала подводная лодка.

— А почему?

— Потому, что "Астарта", как выяснилось, была потоплена не "Косаткой", а н е и з в е с т н о й подводной лодкой. И вот теперь эта неизвестная подводная лодка снова начнет охоту на английские корабли. А н а с здесь не было.

— Вот это да! Получается, что англичане сами себе создали проблемы, придумав эту несуществующую лодку?

— Вот именно, Сергей Николаевич! А наша задача теперь заключается в том, чтобы заставить англичан наступить на собственные грабли, которые они так неосмотрительно бросили на дороге. И причем, наступить не один раз…

По мере приближения к Вэйхайвэю, район становился более оживленным. Вдоль побережья Шандунского полуострова шли суда, явно направляющиеся в Вэйхайвэй. Все несли положенные огни и жались поближе к берегу. На внешнем рейде, возле западного входа в бухту, также стояла группа судов. Военных кораблей не было видно. Возможно, они стояли на внутреннем рейде. Миноносцев, или канонерок, патрулирующих подходы к порту и которые ожидал увидеть Михаил, не было. Лишь одна канонерка стояла на бочке на входе в бухту. Огни ярко горели, и создавалось впечатление, что нет никакой войны. Очевидно, англичане все еще пребывали в эйфории от осознания собственного могущества. И то, что передали свои корабли с экипажами Японии, вовсе не означает, что это прямое вмешательство Британской империи в военный конфликт. Ну, тем хуже для Британской империи…

Когда до входа в бухту осталось не более трех миль, "Косатка" легла в дрейф. Приближаться ближе нет смысла. Военных кораблей на внешнем рейде не было, а лезть внутрь бухты незачем. Через пару часов небо на востоке начало светлеть. Наступал новый день. Ясный весенний день, который не сулил ничего необычного. Стояли суда на внешнем рейде, горели огни на берегу. Кто-то выходил из бухты и направлялся вдоль берега на восток, кто-то снимался с внешнего рейда и заходил в бухту. Английский колониальный город жил своей размеренной жизнью. Война шла очень далеко отсюда, на другом берегу моря, и приносила только прибыль этому колониальному городу. Вернее, не самому городу, а Великой Британской империи, над которой никогда не заходит солнце. Но тем, кто живет здесь, еще рано знать, что война уже на пороге. Что она докатилась сюда через море и сейчас просто ждет подходящего момента, чтобы громко заявить о себе, разрушив все иллюзии, которые создавались веками. И в плену которых все еще пребывают жители этого колониального города. Настанет время, и они узнают об этом. А пока "Косатка" погрузилась, исчезнув с поверхности моря, и скрывшись в морских глубинах. Ничто не должно говорить о ее присутствии. Морской демон снова вышел на охоту, и терпеливо ждет свою добычу, которая сама считает себя охотником. Считает так потому, что по-другому просто не может быть…

Погрузившись на перископную глубину, "Косатка" направилась ближе к берегу. Если неожиданно появятся английские корабли, то надо успеть перехватить их на выходе из пролива. Осмотрев в перископ побережье, Михаил не заметил ничего подозрительного. Вэйхайвэй жил своей обычной жизнью, никакого патрулирования подходов к порту не было. И в голове снова появились хулиганские мысли… Неожиданно его отвлек возглас Щенсновича.

— Михаил Рудольфович, если позволите, то возможно я мог бы быть Вам полезным.

— Вы о чем, Эдуард Николаевич?

— Я неплохо знаю бухту Вэйхайвэй. И если англичане будут стоять, где обычно, то мы можем попытаться достать их прямо на внутреннем рейде.

— Ну-ка, ну-ка, рассказывайте!

Все сонное настроение с Михаила слетело в один миг. Щенснович попросил его пройти в центральный пост, чтобы взглянуть на карту. И вот теперь, разложив на столе карту самого крупного масштаба, давал пояснения.

— Обратите внимание, Михаил Рудольфович. Ширина западного входа в бухту восемь кабельтовых. Глубины в проливе одиннадцать — тринадцать метров во время отлива. Маловато для нас, конечно. Но дальше, возле юго-западной оконечности острова Люгонгдао, они плавно увеличиваются до тридцати метров, и потом снова плавно уменьшаются. Такая своеобразная котловина. Если англичан нет на внешнем рейде, то обычно они стоят возле юго-западной оконечности острова. Это самое глубокое и удобное якорное место в бухте для кораблей с большой осадкой. И обычно броненосцы становятся там. Со стороны моря их не видно, но если рискнуть, и войти в пролив, то можно подобраться к ним достаточно близко. Опасностей в проливе нет. Бонового заграждения там сейчас тоже нет. И если в проливе никого не будет, то мы вполне сможем попытаться проникнуть ночью в западную часть бухты.

— Хм-м… А Вы знаете, Эдуард Николаевич, это очень интересно… Днем туда соваться, конечно, не следует. Но вот если за весь день англичане так и не выйдут, то можно попробовать…

Время шло. "Косатка" оставалась на перископной глубине неподалеку от входа в бухту, время от времени приподнимая перископ над водой. Хорошо, что подул ветер и развел небольшую волну, поэтому заметить перископ с проходящих судов было трудно. А судов хватало. Одни приходили и становились на внешнем рейде, другие заходили в бухту, а третьи выходили из бухты и следовали в восточном направлении, огибая Шандунский полуостров. Дыхания войны в этом месте по-прежнему совершенно не ощущалось. Но вот, едва экипаж успел пообедать и Михаил с удовольствием растянулся на койке в предвкушении "адмиральского часа", как его неожиданно побеспокоил вахтенный матрос.

— Ваше высокоблагородие, какой-то дым над островом. Вас в рубку просят.

Подскочив с койки, Михаил поспешил в рубку. Неужели, англичане все же сподобились на выход? В рубке прапорщик Померанцев приник к перископу и что-то явно высматривал.

— Андрей Андреевич, что тут у нас? Неужели, англичане?

— Похоже на то, Михаил Рудольфович. Взгляните сами.

В перископ были хорошо видны клубы густого дыма, поднимающиеся из-за острова Люгонгдао. По количеству дымов было ясно, что это не один — два парохода идут на выход из бухты. Очевидно, эскадра развела пары и собирается выходить в море. Что же, вполне ожидаемо. Командование английского флота в Вэйхайвэе уже должно получить информацию из Кореи. А пойдут они, скорее всего, к Порт-Артуру. Потому, что больше им идти просто некуда. Не к Владивостоку же, в самом деле…

— Отлично, Андрей Андреевич! Похоже, дичь сама идет к нам в руки…

И как бы в подтверждение этого, в проливе из-за острова показался английский крейсер. Расстояние было довольно большим, чтобы прочитать название, но по силуэту он напоминал "Талбот", бывший стационер в Чемульпо. Крейсер быстро прошел пролив и направился в море, не заметив перископ. Когда он проходил мимо, удалось прочитать название. Это действительно был "Талбот". Причем, под английским флагом. Очевидно, англичане особо не утруждали себя сменой флага. Может быть, надеялись, что русские не станут стрелять в этом случае. А может, демонстративно игнорировали приказ Адмиралтейства, собираясь поменять флаг только перед боем. Но это и не важно. Для "Косатки" нет никакой разницы, что развевается на гафеле у тех, кто находится здесь. Они напали на "Аскольд" и "Новик". Этого достаточно.

"Талбот" ушел на несколько миль в море и остался там. Очевидно, ждет выхода остальных. Все аппараты, на всякий случай, заряжены торпедами с неконтактными взрывателями. Если удастся атаковать английские броненосцы прямо в проливе, то они могут сбиться в кучу. И тогда можно будет выпускать торпеды прямо в эту кучу, они все равно найдут свою цель. Вот из-за мыса показалась пара крейсеров. Оба идут на выход и проходят мимо, также не обнаруживая перископ. Правда, Михаил им и не злоупотребляет. Удается разобрать названия на бортах — "Эклипс" и "Пике". Бронепалубные крейсера, не они главная цель. Где-то там, в глубине бухты, скрываются пять броненосцев. Встреча с ними для "Петропавловска", "Севастополя" и "Полтавы" крайне нежелательна. Хоть один из них — "Центурион" и вооружен не двенадцати, а десятидюймовыми орудиями главного калибра, но все-таки. И вот, из-за мыса наконец-то показывается первый утюгообразный корпус. Клубы густого дыма поднимаются вверх, сминаемые ветром и таранный форштевень, окутанный белыми бурунами, вспарывает воду. Михаил увеличил изображение в перископе. Так и есть, броненосец типа "Канопус". Ракурс пока не удобный и название прочитать не удается. "Косатка" дает ход и начинает маневрировать для занятия выгодной позиции. Плохо, что глубина не очень большая, порядка двадцати метров. Глубже не нырнешь. Но зато броненосец находится в узком проливе и не может свернуть в сторону, следуя прямо на лодку. Угол встречи торпеды с целью — около тридцати градусов. Торпедами с обычными взрывателями стрелять с такой позиции бессмысленно, они просто скользнут по корпусу и не взорвутся. Расстояние уменьшается. Еще немного, броненосец выйдет из пролива и изменит курс. За ним уже показался другой, следующий в кильватер. Пора!

Две торпеды с интервалом в шесть секунд покидают аппараты и мчатся к цели. Плохо, что им приходится идти невысоко над грунтом. Глубины в проливе небольшие и глубина хода установлена лишь на метр больше, чем осадка броненосцев. В крайнем случае, предусмотрено срабатывание взрывателя от удара. Степанов и Налетов постарались и внесли кое-какие добавления к предложенной Михаилом конструкции. Конечно, в этом случае торпеды не нанесут таких повреждений, как при взрыве под днищем, но броненосец однозначно не выйдет в море…

Взрыв!!! В перископ хорошо видно, как нос броненосца вздрагивает и его подбрасывает вверх. Но высокого столба воды нет. Значит, взрыв все же произошел под днищем. Спустя несколько секунд еще взрыв! И тоже под днищем! А следом за этим глухой удар и броненосец окутывается паром. Очевидно, вторая торпеда взорвалась под котельным отделением и вызвала взрыв котлов. Броненосец еще идет прямо, но начинает зарываться носом в воду и крениться на правый борт. Следующий за ним в ордере уменьшает ход. Очевидно, посчитал это подрывом на минах и сейчас работает машинами полный назад. Впрочем, в узком проливе ему и деваться некуда, он уже как раз в его центре. Броненосец, атакованный первым, уже имеет значительный крен на правый борт и начинает отворот вправо, намереваясь выброситься на берег острова Люгонгдао. Впрочем, в его положении, это наилучший выход. Он проходит недалеко от "Косатки" и хорошо слышна работа его машин. Приподняв перископ на несколько секунд, Михаил оценил обстановку.

Броненосец уже имеет значительный крен и там всем явно не до открытия огня. Тем более, стволы орудий левого борта задраны вверх и даже если перископ обнаружат, то открыть огонь быстро все равно не смогут. Броненосец описал дугу и прошел всего в паре кабельтовых от "Косатки". На борту удается разобрать название — "Альбион". Второй броненосец уже прекратил движение вперед и начинает разворачиваться, работая машинами враздрай, подставляя "Косатке" свой левый борт. До него не более пяти кабельтовых и он фактически неподвижен. Идеальная мишень для подводной лодки. Еще две торпеды выходят из аппаратов, устремляясь к неподвижной цели, которая все больше и больше разворачивается вправо, все больше и больше подставляя левый борт идущим к ней торпедам. Даже если сейчас сигнальщики и обнаружат торпеды, то сделать броненосец ничего не сможет. Огромную массу корпуса, стоящую неподвижно, невозможно разогнать за несколько секунд, чтобы убраться с пути несущейся под водой смерти.

"Косатка", тем временем, тоже начинает разворот, уходя вправо, в сторону внешнего рейда, полного стоящих на нем грузовых судов. И вот, снова взрыв! Броненосец, уже развернувшийся поперек пролива, вздрагивает и видно, как вода бурлит возле борта. Через несколько секунд еще один взрыв и тоже под днищем! Правда, этому кораблю повезло больше, взрыва котлов и боезапаса не произошло. Но этого достаточно, чтобы он уже никуда не ушел с этого места. Броненосец, на борту которого удается разобрать название — "Глори", начинает заваливаться на левый борт и оседать, стравливая пар в атмосферу. Очевидно, вода подступает к топкам, и там опасаются взрыва котлов. "Глори" кренится еще больше, и все же пробует дать ход. Очевидно, часть кочегарок все же еще работает. Очень медленно он все же начинает движение в сторону спасительного мелководья. "Косатка" уже почти развернулась и приближается к грузовым судам, стоящим на внешнем рейде. Даже если и обнаружат перископ, то стрелять все равно не будут, чтобы не поразить свои же суда. Подходящих целей поблизости больше нет. Третий броненосец, который попытался было высунуть нос из бухты, уже скрылся и не рискует выходить. Оно и понятно, никому не хочется получить торпеду. Скорее всего, на "Глори" заметили следы от торпед, так как шли они прямо в борт. Но ничего предпринять не успели.

Разворот закончен и "Косатка" устремляется прочь от этого места. Три крейсера, вышедшие первыми, бросаются обратно. Скорее всего, там тоже разобрались, что подрывы двух броненосцев — дело рук подводной лодки. Но "Косатка" направляется в проход между стоящими на рейде судами и небольшим островком Яшидао, последнего в цепи небольших островов, находящихся в западной части выхода из бухты. Крейсера скрываются за сплошной стеной из корпусов грузовых судов и "Косатка" спокойно следует мимо Яшидао, постепенно заворачивая вправо, обходя рейд. Английская канонерка, стоящая на бочке, только сейчас дает ход и изображает бурную деятельность, бегая на входе в бухту. Нет никаких сомнений, что с нее даже не обнаружили "Косатку". "Альбион" и "Глори" все же успели доползти до мелководья и избежали опрокидывания, успев сесть всем днищем на прибрежные камни. И теперь лежали с небольшим креном на прибрежных отмелях острова Люгонгдао.

Михаил еще раз осмотрелся в перископ, подняв его на несколько секунд. Два броненосца выведены из строя на несколько месяцев. Кормовые аппараты заряжены и готовы к стрельбе, но походящих целей больше нет. Не стрелять же, в самом деле, торпедами с неконтактным взрывателем по грузовым судам. Три крейсера уже должны подойти ко входу в бухту. Похоже, англичане не боятся "Косатки". Неужели, так надеются на свои катера с сетями? Впрочем, в 1914–1915 году такой метод защиты от подводных лодок рассматривался со всей серьезностью.

"Косатка" уходила все дальше и дальше от берега. Рейд с грузовыми судами уже остался позади, и были хорошо видны три крейсера, рыскающие у входа в бухту. Между ними носились по воде быстроходные паровые катера. Михаил усмехнулся. Действительно, англичане устроили охоту на "Косатку". Ну-ну, пусть побегают, посуетятся. Потренируются в ловле черной кошки в темной комнате…

— Все, господа. Отбой тревоги. Нами выведены из строя два броненосца — "Альбион" и "Глори". Оба получили по две мины под днище и выбросились на берег. А на "Альбионе", похоже, еще и взорвались котлы. Так что, в ближайшее время, они нам досаждать не будут.

— А остальные, Михаил Рудольфович?

— А с остальными посмотрим. По идее, они еще долго должны отсюда носа не высунуть. Но их будут усиленно выпихивать в море приказами из Лондона. Ведь из Лондона виднее! Англичане сейчас нас усиленно ловят. А когда не поймают, то могут сделать вывод, что в ближайшее время мы вряд ли опять сюда вернемся. И вполне могут попытаться выйти под покровом ночи. Ибо, в противном случае, рискуют вылететь в отставку за полное бездействие. Ведь информация о Цинампо уже должна дойти до них.

— И что мы будем делать?

— Останемся здесь, неподалеку. Только отойдем на несколько миль от берега. Дождемся темноты, а там будет видно. Но что-то мне подсказывает, что англичане сейчас горят желанием расквитаться с нами…

Холодный, сырой ветер дует с Темзы. Снова начинает моросить дождь. Небо затянуто тучами и настроение Первого Лорда Адмиралтейства сэра Уолдгрейва подстать погоде. То есть, отвратительное. Только чудом удалось замять скандал с "Астартой" (одному всевышнему известно, сколько сил и нервов это стоило!!!), как тут новая напасть. То, что русские обвели вокруг пальца этого придурка Спенсера, и увели у него из-под носа более четырех десятков судов, это даже хорошо. Все в парламенте, да и он в том числе, с удовольствием потирали руки. Наконец-то русские сами дали прекрасный повод Британии вмешаться в этот конфликт. А чтобы соблюсти приличия, формально можно передать часть своего флота Японии. Корабли останутся укомплектованными хорошо обученными командами, так как Японии это просто не по силам, и будут только нести японские флаги. Никаким образом нельзя будет обвинить Британию во вмешательстве в этот конфликт. Флот передан в счет платы за Формозу. Команды — сплошь наемники и военнослужащими Королевского флота в данный момент не являются. Все были абсолютно уверены, что дальневосточная проблема решена. Россия не имеет таких сил на Дальнем Востоке, чтобы противостоять этому новому "японскому" флоту. Заключались даже пари, когда Россия запросит мира. Потому, что там прекрасно понимают, наступление японской армии на суше удается сдерживать только успешными действиями русского флота, который практически полностью лишил ее подвоза снабжения. А если русский флот спрячется в Порт-Артуре, то больше никто не помешает переброске грузов в Корею. И тогда японская армия начнет успешное наступление в Маньчжурию. А русский флот, если только рискнет высунуть нос из Порт-Артура, будет неминуемо уничтожен "японским" флотом. И "Косатка" ему больше не поможет. Новая разработка английских инженеров обещает нейтрализовать действия русской субмарины, а то и вовсе уничтожить. Прошли времена, когда она безнаказанно пиратствовала в дальневосточных водах. Долго русские не продержатся. И когда их погонят назад, то у России не будет другого выхода, как только просить мира. Можно будет ей помочь в этом, выступив посредником для проведения мирных переговоров. Чтобы загнать этих варваров туда, где им самое место. То есть, вышвырнуть их вообще из Китая и Маньчжурии. По результатам войны можно будет наложить лапу на весь Квантунский полуостров с Порт-Артуром и Дальним. Выставить такое требование Японии за оказанную помощь. Хватит с нее и Кореи, пусть ее грабит потихоньку. А Китай? Да кто же его будет спрашивать! А русские пусть убираются ко всем чертям. Остался у них Владивосток, пусть и за это спасибо скажут!

И вдруг, с первых же дней все пошло наперекосяк. Сначала японцы не торопятся разблокировать отряд крейсеров Спенсера, запертый минами возле Цинампо. Русский флот после своего воистину корсарского налета, достойного Генри Моргана, никакой активности не проявляет, а переваривает добычу в Порт-Артуре. Но эти макаки не торопятся. Отряд крейсеров коммодора Бригса настигает в районе Цинампо два русских крейсера и пытается их уничтожить, до последнего момента маскируя свои намерения. Но русские сбежали. То ли струсили, то ли заподозрили, что дело нечисто. Догнать и уничтожить русских, к сожалению, не удалось. Рапорт Бригса принял "Талбот" и передал в Вэйхайвэй. Бригс сообщил, что русские уходят в сторону Порт-Артура, и он их преследует. Если не удастся догнать и уничтожить, то будет выполнять основную задачу — наблюдение за русским флотом. И все. С тех пор об этих крейсерах ни слуху, ни духу. И вдруг, как гром среди ясного неба. Русская эскадра снова появляется возле Цинампо и вынуждает Спенсера самому уничтожить корабли. А перед этим от непонятных взрывов гибнут "Хог" и "Кресси". Спасшиеся клянутся, что взрывы произошли не возле борта, а под днищем. Следовательно, это не торпеды "Косатки". Неужели, японцы начали вести какую-то свою игру? А русский адмирал Макаров — молодец. Показал себя не солдафоном, а хорошим дипломатом. Что ему мешало уничтожить отряд Спенсера в отместку за нападение на два своих корабля? Так нет же, постарался обойтись без кровопролития. И вполне ожидаемого негодования народных масс, вызванного расправой над британскими моряками, не получилось. Наоборот, раздаются голоса, что нечего вмешиваться в эту войну. И русский адмирал дал хороший пример. Плебсу невдомек, что если бы русские пустили на дно отряд Спенсера вместе с командами, то для Британии это было бы намного в ы г о д н е е…

Неожиданно в дверь постучали, и на пороге кабинета возник кэптен Харрис. Сэр Уолдгрейв уже настолько привык к тому, что появление Харриса означает очередные неприятности, что был удивлен его словами.

— Сэр, у меня очень важная информация. Она касается нашего капитана Немо — командира "Косатки" Корфа. И это настолько удивительно, что я решил сначала обсудить все с Вами.

— Что же такого случилось, мистер Харрис? Наш дорогой мистер Корф снова проник в Токийский залив, высадил десант в Токио, захватил в плен императора и вынудил его капитулировать? Я уже ничему не удивляюсь, если в деле фигурирует мистер Корф.

— Нет, сэр, до этого пока не дошло. Но три дня назад я получил посылку из Шанхая. Сначала решил разобраться сам, так как сведения были просто шокирующие. Привлек экспертов к этому делу и только что получил результат. И вот теперь ломаю голову над этой загадкой. Решил посоветоваться с Вами.

— Начало весьма интригующее, мистер Харрис. А конкретно?

Харрис достал из кармана небольшую коробочку, раскрыл ее и положил на стол две небольших гильзы. Сэр Уолдгрейв взял одну в руки, покрутил между пальцами и положил обратно на стол, пожав плечами.

— Ну и что это, мистер Харрис? Обычные гильзы. Причем тут наш капитан Немо?

— Притом, сэр, что эти гильзы обнаружили на том месте, где майор О'Брайен и три нанятых уголовника должны были обеспечить нашему другу Корфу длительное попадание в шанхайский госпиталь. И они этого почему-то не сделали, а бесследно исчезли. Корф вернулся на "Косатку" и сбежал ночью из Шанхая. Наши люди утром прочесали весь причал, где Корфа должны были встретить. Нашли следы крови и вот эти две гильзы.

— Насколько я могу логически мыслить, мистер Харрис, наш бравый капитан Немо оказался парень не промах не только в морских, но и в сухопутных делах? Вы хотите сказать, что он их сразу раскусил и перестрелял? А потом избавился от трупов?

— Именно так, сэр. Но это не все. Во-первых, нашли только две гильзы. А по следам крови было ясно, что он пристрелил всех четверых. Возможно, все гильзы он подобрал, а эти две просто не нашел, так как очень торопился…

— Мистер Харрис, Вы шутите?! Зачем ему подбирать гильзы?!

— Я к этому и подхожу, сэр. Когда наши люди их нашли, то сначала не могли понять, из какого оружия были проведены выстрелы. Гильзы совершенно нестандартные. Ни одно ружье, винтовка, или пистолет не использует подобный тип патрона. Жаль, что не удалось найти ни одного тела, чтобы извлечь пули. Очевидно, Корф сбросил их в реку, и течение унесло их в море. К сожалению, сразу на это не обратили должного внимания, посчитав, что Корф применил какое-то оружие кустарного производства, хотя было ясно, что гильзы изготовлены фабричным способом и на высоком технологическом уровне. И только когда "Косатка" устроила форменную резню в дальневосточных водах, спохватились и прислали эти вещественные доказательства в Лондон. Я сразу обратился к экспертам, и они пришли к невероятному заключению. Таких патронов сейчас не существует. Похожий патрон создан немецким оружейником Георгом Люгером для своего пистолета "Парабеллум", с целью перейти на калибр девять миллиметров, так как сейчас этот пистолет имеет калибр семь шестьдесят пять. И немецкий флот, заинтересовавшийся этим пистолетом, счел данный калибр недостаточным. Но этот патрон еще только проходит испытания и не принят на вооружение! Так же, как и девятимиллиметровый "Парабеллум"! Откуда он у Корфа?! Тем более, провели экспертизу гильз и выяснили, что они сделаны каким-то другим способом. Несколько по-другому, чем делают эти новые патроны в Германии. И получить доступ к этим патронам и новому девятимиллиметровому "Парабеллуму" Корф не мог при всем желании. Маркировка на гильзах тоже совершенно не соответствует немецким патронам.

— Хм-м… Очень интересно… И какие у Вас мысли по этому поводу?

— Если отбросить версию о том, что Корф построил для личных нужд, да еще и втайне от всех, подпольную оружейную фабрику с высокотехнологичным оборудованием, то напрашивается два вывода. Первый — Россия и Германия имеют значительно более тесные контакты, чем мы считали ранее. В том числе и в военной области. Причем, тщательно и успешно это скрывают. И Корф в этом как-то замешан. Постройка "Косатки" с помощью поставок немецкого оборудования — лишнее тому подтверждение. Ведь русские построили только корпус и дизеля. Вся электрическая часть оборудования и оптика были доставлены из Германии. Торпеды тоже. Настораживает также заход "Косатки" в Циндао. Второй вывод — Россия ведет самостоятельные секретные разработки в области вооружений и умело это скрывает. Сейчас уже точно установлено, что при отражении атаки японских пловцов с минами на "Косатку", Корф применил странное оружие. Небольшой пулемет, размером меньше винтовки, из которого он стрелял, держа его в руках. И стрелял очень эффективно. К сожалению, об этом оружии нам ничего не известно. Возможно, это новая секретная разработка русских, и Корф просто взял опытный образец. Что и не удивительно. Сама "Косатка" — один большой опытный образец. Как видите, сэр, что первый, что второй вариант для нас одинаково плохи. Совершенно очевидно, что наша разведка проморгала очень многое.

— Пожалуй, Вы правы, мистер Харрис… А что удалось нарыть в Петербурге?

— В основном, одни слухи. После ухода "Косатки" из Петербурга, абсолютно вся построечная документация неожиданно была изъята с завода по личному приказу адмирала Макарова и ее местонахождение неизвестно. Случай беспрецедентный, такого никогда не было. Как ни пытались наши люди добыть хоть что-то, но на заводе в Кронштадте все разводят руками. Они и рады бы продать материалы за большие деньги, но их просто нет! Изъято абсолютно все, что имело хоть какое-то отношение к постройке "Косатки". А из тех отрывочных сведений, полученных в разговорах с рабочими и инженерами завода, нельзя составить целостную картину. Корф, фактически, строил "Косатку" сам. Вместе с ним работал молодой кораблестроитель Валерий Нестеров, на которого свалили этот проект, поскольку абсолютно все на заводе были уверены в его практической невыполнимости. Кроме Нестерова. Он же и остался на субмарине в качестве старшего механика. Оказалось, что Корф сразу предложил ему это, и молодой инженер не устоял перед искушением. На Балтийском заводе, где сейчас строится серия субмарин, такие меры секретности, что все попытки подобраться к документации и месту постройки закончились провалом наших людей. Они просто исчезли. Русские не хотят привлекать внимания к этому делу. Единственное, что удалось выяснить, постройкой занимаются капитан второго ранга Беклемишев и военный инженер-кораблестроитель Бубнов. Три субмарины — однотипные с "Косаткой", и восемь — несколько меньших размеров. Но строятся ли они по проекту "Косатки", или проект улучшен, также выяснить не удалось. В Петербурге оценили идею адмирала Макарова по созданию специальной контрразведки флота во главе с опытным жандармом, и создали нечто подобное, только в гораздо больших масштабах. Случайно всплыло имя начальника морской контрразведки в Петербурге — жандармский полковник Воронов. Так вот этот самый Воронов — сущий дьявол. Таких драконовских мер по обеспечению безопасности никогда не было. Поэтому, все наши усилия проникнуть в тайну строительства субмарин, ни к чему не привели. Все попытки действовать через родственников тех, кто занят этим проектом, провалились. Новая русская контрразведка обладает большими полномочиями, и работать умеет. Причем, она не обременяет себя открытыми судебными процессами. Наши агенты, которые рискнули сунуть нос очень глубоко, просто исчезли. А те, которые ведут себя осторожно, не могут сообщить ничего конкретного, одни слухи. Причем, слухи противоречивые, и один фантастичнее другого. Хотя, в последнее время, кое-что наметилось к лучшему. Удалось внедрить нашего человека на Балтийский завод. Правда, к работам на этом проекте его пока не допускают, но все же первый шаг сделан. Нужными знакомствами он уже начал обзаводиться.

— И кто таков?

— Инженер, выпускник Политехнического института в Петербурге. Причина, по которой он пошел на сотрудничество с нами, проста и понятна. Деньги.

— Ну, дай бог, дай бог… А не пробовали прощупывать родственников Корфа, Беклемишева и Бубнова? Да и этого Воронова?

— Пробовали. Несколько агентов исчезли. Остальные ничего не узнали. Единственный источник информации, если только его можно назвать источником, это младшая сестра Корфа — Маргарита Корф. Ей всего шестнадцать лет и у девицы одна любовь на уме. Подвели к ней влюбленного "Ромео", вот наша "Джульетта" и растаяла. Болтает с ним о самых разных вещах. Но о делах брата она знает очень мало, а то, что рассказывает, больше напоминает рассказы Жюля Верна о "Наутилусе". С другой сестрой, Агнессой, наладить контакт не удалось. Она замужем, и сразу отшила всех кавалеров. А одному, особо настырному, муж с друзьями еще и надавали, как следует. Слава богу, что русские ничего не узнали. Но из разговоров с Маргаритой удалось выяснить, что Агнесса знает еще меньше. Дела брата ее особо не интересовали и она в них не вникала.

— Значит, на сегодняшний день у нас всего две ниточки, которые могут вести к тайнам Корфа? Его младшая сестра и этот инженер?

— Да, сэр. Другого пока ничего нет. Если не считать этого пройдоху Смита. Он познакомился с Корфом в Порт-Артуре и у них, вроде бы, наметились точки соприкосновения. Но это — работа на перспективу и не стоит ждать быстрых результатов. Смит не форсирует события, чтобы не насторожить Корфа.

— Что ж, разумно… Значит, пока будем обходиться тем, что есть. Посмотрим, как станут развиваться события дальше. Если только нашего капитана Немо не утопят в ближайшем будущем.

— Вы имеете ввиду последние разработки в области борьбы с субмаринами, сэр?

— Да. Во всяком случае, я наслушался столько хвалебных отзывов и гарантий, что можно подумать, "Косатка" уже поймана и уничтожена. Посмотрим, что получится на деле. Когда наши охотники повстречаются с "Косаткой" лицом к лицу. А откровенно говоря, мистер Харрис, мне будет жаль, если Корф погибнет. Надо признать, что этот человек — уникум. Он опередил свое время. Такие появляются раз в тысячу лет. И самое плохое в этой истории, что он родился в России, а не в Британии…

Уточнив еще ряд вопросов, сэр Уолдгрейв отпустил своего помощника по разведке. Информация была хоть и интересной, но вполне ожидаемой. Раз Корф допущен к таким секретам, как "Косатка", то его вполне могли снабдить каким-то особым оружием, выпускаемым едва ли не поштучно, которое использует нестандартные патроны с уникальными характеристиками. Технически в этом никаких проблем нет. А вот то, что тут могут быть замешаны немцы, очень плохо. Как ни прискорбно это узнать, но очень похоже, что наметилось сближение России и Германии. Причем наметилось уже давно, а он этого не заметил. Ладно. Сейчас все равно уже ничего нельзя изменить. Кто же знал, что эта дальневосточная операция, которая сначала сулила сплошные прибыли и не предвещала никаких хлопот, на деле обернется такими проблемами. Но сейчас все должно наладиться. У русских просто очень мало сил на море. И они ничего не смогут сделать с новым "японским" флотом. Отряд Спенсера погиб, ну и черт с ним. Отряд Нортона, повстречавшийся в Корейском проливе с Владивостокским отрядом русских, тоже потерял один крейсер, а оставшиеся удрали в Нагасаки зализывать раны. Русские же потерь в кораблях не понесли, хотя их корабли тоже получили повреждения. Теперь от Нортона толку мало. Как он сообщил, повреждения очень значительны и требуется серьезный ремонт. Большие потери в командах. Это вдобавок к тому, что один крейсер до сих пор лежит на мели у входа в Нагасаки, а второй ремонтируется после попадания торпеды и когда будет готов, никто не знает. Ничего, в Вэйхайвэе пять броненосцев и пять крейсеров, они смогут нейтрализовать действия русских. А вторая эскадра уже вышла из Сингапура, и когда она прибудет в Вэйхайвэй, русским надо забыть о выходе в море. Если у них хватит ума, надо будет сразу поднимать вопрос о мирных переговорах. Иначе, если они протянут хотя бы месяц, японская армия прорвет оборону русских и начнет наступление на Маньчжурию. А под прикрытием "японского" флота японцы смогут спокойно высадить десант на Квантунский полуостров и полностью блокировать Порт-Артур и Дальний с суши. И не соглашаться на мирные переговоры до тех пор, пока Порт-Артур не будет взят, русский флот либо захвачен, либо уничтожен, а остатки русской армии, уцелевшие после японского наступления, сбегут в Россию…

Солнце клонится к горизонту, и небо начинает затягивать облаками. Ветер разогнал небольшую волну, и она постоянно заливает линзы перископа. Михаил снова поднялся в рубку и пока еще светло, оценивает ситуацию. "Косатка" находится на перископной глубине и патрулирует самым малым ходом милях в трех от острова Люгонгдао. В перископ хорошо видны оба английских броненосца, лежащих на мели. Возле них уже начались какие-то работы. Но не эта возня привлекла внимание Михаила. На входе в пролив патрулировали катера. Ложились в дрейф, потом начинали бегать в разных направлениях, и потом снова останавливались. Очевидно, англичане уже уверены, что "Косатка" нанесла им визит. И теперь пытаются применить свое новое "секретное" оружие. Рядом стоят старший офицер и "ученики". Михаил предлагает всем посмотреть в перископ и высказать свои предположения. Все сходятся в одном — англичане ищут "Косатку" и ждут ночи.

— Да, господа, я тоже так думаю. Днем они не рискнут выходить. А вот едва стемнеет, надо ждать их появления. Здесь им делать нечего, они должны быть возле Порт-Артура. Вот мы их по дороге и поймаем.

— А как, Михаил Рудолфович? Ведь английские броненосцы типа "Канопус" могут дать ход до восемнадцати узлов, а мы едва пятнадцать выжмем!

— Полный ход, господа, не забывайте. А зачем им идти весь переход до Порт-Артура полным ходом? Вполне могут идти экономическим, двенадцать — тринадцать узлов. Лишние несколько часов им погоды не сделают, а уголь сэкономят. Тем более, они нас не боятся, надеются на свои катера. Крейсера будут подстраиваться под броненосцы. Так что, у нас есть неплохой шанс поймать еще хотя бы одного подальше от берега. А то, снова может на мель выброситься. Обидно будет…

Время идет, и солнечный диск все ниже склоняется к горизонту. Наконец, наступают сумерки. Из бухты снова выходят три крейсера, которые проводили разведку утром, и начинают обследовать район. Все ясно, снова проводится разведка перед выходом главных сил. Последние солнечные лучи гаснут, и вокруг разливается чернота ночи. Небо частично затянуто облаками, поэтому условия для атаки очень неплохие. Команда на всплытие, и снова вскипает поверхность моря, на которой появляется из глубины грациозная хищница. Она никуда не уходила. Она по-прежнему стережет добычу, которая совершает большую ошибку — сама считает себя охотником. Но в этих водах только один охотник. Тот, который внезапно появляется из морских глубин, и также внезапно исчезает, нанеся молниеносный, но смертельный удар…

Открыв люк, Михаил выбрался на мостик. Следом вышли вахтенные и "ученики". Заработали дизеля, и в лодку хлынул свежий воздух. Три крейсера патрулировали неподалеку, но с них не видели "Косатку".

— Теперь, господа, ждем. Крейсера вышли не просто так. Для того, чтобы отгонять нас от входа в бухту, достаточно было и катеров.

— А как думаете, Михаил Рудольфович, узнали уже англичане о гибели своих трех крейсеров возле Артура? Ведь тогда они должны знать, что эта беготня катеров совершенно неэффективна.

— Вряд ли узнали. Телеграф контролируется, а другой оперативной связи у иностранцев в Артуре нет…

— Крупная цель слева двадцать, приближается к крейсерам! Похоже, броненосец!

— Вот и дождались! Обе машины полный вперед!

"Косатка" дает ход и мчится на перехват целей. Три крейсера прекращают свои эволюции и становятся впереди эскадры. Хорошо, что небо частично затянуло облаками, ветер поднял небольшую волну и "Косатку" практически невозможно обнаружить на поверхности. Впереди хорошо видна крупная цель — головной двухтрубный броненосец. Очевидно, один из броненосцев типа "Канопус". За ним идет такой же, а следом "Центурион", его силуэт с "Канопусом" не спутаешь. А вот за тремя броненосцами — два довольно крупных четырехтрубных силуэта. Очень похожи на бронепалубные крейсера типа "Диадема". Ход эскадры не более двенадцати — тринадцати узлов и "Косатка", благодаря заранее выбранной позиции, быстро оказывается как раз впереди по курсу эскадры. Михаил еще раз осматривает строй кораблей. Все, англичане легли на курс, и сворачивать пока не собираются.

— По местам стоять! Приготовиться к погружению!

Быстро пустеет мостик. Шипит воздух и "Косатка" исчезает с поверхности моря. Теперь остается только ждать. Курс эскадры направлен почти прямо на лодку, и головной броненосец пройдет кабельтовых в двух от нее.

Три крейсера, идущие впереди строем фронта, быстро приближаются. Тот, что идет в центре, должен пройти недалеко от "Косатки". Михаил внимательно наблюдает в перископ за перемещениями целей, чтобы не попасть под случайный таранный удар, но крейсер идет, не меняя курса. Вот он с шумом проносится кабельтовых в трех справа по борту. На борту ни одного огонька. Несколько секунд, и шум винтов начинает удаляться. Михаил снова приподнимает перископ над водой. Следом идет колонна из трех броненосцев и двух крупных бронепалубных крейсеров. Идет, сохраняя курс и скорость. Все же хорошо, что англичане, как и японцы, не додумались еще до противолодочного зигзага. Но если японцы оказались гораздо умнее, применив для противолодочной обороны маневрирующие в непосредственной близости от целей миноносцы (которые, что кривить душой, все же сильно мешали), то у англичан противолодочная оборона отсутствует, как таковая. Миноносцев при эскадре нет. А их катера с сетями, которые находятся на палубах, и которые еще надо спустить на воду, окажут услугу "Косатке", а не англичанам. Потому, что для того, чтобы спустить катера на воду, крейсерам неизбежно придется либо остановиться, либо уменьшить ход почти до нуля, превратившись в легкую мишень для подводной лодки. И сейчас "Косатка" уподобилась волку в стаде овец, которое не охраняют собаки.

Поворот, и "Косатка" занимает позицию перпендикулярно курсу эскадры. Торпед с неконтактным взрывателем осталось всего восемь штук, поэтому первую цель можно атаковать обычными торпедами, заранее обеспечив себе благоприятные условия стрельбы. Два носовых аппарата заряжены обычными торпедами. Два — с неконтактными взрывателями. "Косатка" еле движется, оставаясь на перископной глубине. Головной броненосец быстро приближается, но сохраняет курс. Вот уже удается хорошо разобрать его силуэт. Сейчас можно стрелять с учетом погрешности в определении скорости, сделав больший интервал между выстрелами. Не обязательно, чтобы обе торпеды попали в цель. Даже если попадет всего одна, броненосец уже никуда не уйдет и можно будет добить его позже. Тем более, ни одного миноносца в охранении эскадры нет. Не идет японский урок впрок англичанам…

Темный силуэт надвигается слева. Уже ясно слышен звук работающих паровых машин и винтов. Броненосец издает столько шума, что его хорошо слышно без всяких гидроакустических приборов. В разрывы туч выглядывает луна и освещает поверхность моря, что делает силуэт броненосца еще более четким. Форштевень приближается к вертикальной линии визира и механический вычислитель торпедной стрельбы уже выполнил свою работу. Цель приходит в точку выстрела…

Толчок, и торпеда выходит из аппарата. Через четыре секунды за ней устремляется вторая. Ход цели не менее тринадцати узлов и выстрелы сделаны так, что, по крайней мере, одна торпеда должна поразить цель, до которой около трех кабельтовых. Одновременно полный ход и лево на борт. Пока торпеды идут к первой цели, можно попробовать атаковать вторую неконтактными торпедами, если будет такая возможность. Время хода первой торпеды на исходе…

Взрыв! Столб воды взлетает немного впереди миделя броненосца. Спустя несколько секунд — второй взрыв почти в самой корме. Это хорошо. Правого винта и, возможно, пера руля, у броненосца больше нет. Он уходит вперед, а следующий за ним отворачивает вправо. В ту сторону, где находится "Косатка". Ясно, что там поняли, что случилось, и предпринимают попытку тарана, поворачивая в то место, где предполагают наличие подводной лодки. Именно так погибла в 1915 году лодка U-29 капитан-лейтенанта Веддигена со всем экипажем, протараненная английским линкором "Дредноут". Но сейчас не 1915 год. И в Желтом море на пути английской эскадры не U-29, а "Косатка". Командир которой прекрасно знает, как оно уже было однажды…

Поворот уже закончен и нос "Косатки" смотрит на английский броненосец, мчащийся прямо на нее. Дистанция сокращается довольно быстро. Короткая проверка прицеливания, и две торпеды с неконтактным взрывателем покидают носовые аппараты, устремляясь навстречу несущейся громаде. А теперь — полный ход и рули на погружение! Одновременно отвернуть чуть в сторону, чтобы не оказаться прямо на пути идущего на таран броненосца. "Косатка" уходит в глубину, а две торпеды пронизывают темную толщу воды, направляясь прямо навстречу идущему на них броненосцу. И вскоре гремит взрыв. Одна торпеда все же поразила цель! Михаил улыбается, а в отсеках лодки снова гремит "Ура!!!"

— Отлично, господа! Пуск мин с неконтактным взрывателем на очень острых курсовых углах все равно увенчался успехом. Жалко, что взорвалась только одна. Вторая либо не попала, либо не сработала. Но ничего, теперь этот "кабанчик" от нас никуда не денется!

— Так может, всплывем под перископ и кого-нибудь из кормовых аппаратов достанем, Михаил Рудольфович?! Ведь у нас там тоже мины с неконтактными взрывателями!!!

— Обязательно всплывем, господа. Только, чуть позже. Сначала в сторонку отойдем, чтобы этот "кабанчик" на нас не наступил…

Между тем, "Косатка" уже погрузилась на двадцать пять метров и начала выравниваться. Глубины в этом районе не очень большие, поэтому лучше не рисковать. А такая глубина гарантированно предохраняет от таранного удара. Мимо с шумом пролетает второй броненосец. Интересно, насколько сильно взрыв торпеды под днищем в носу убавит ему скорости? И тут, совершенно неожиданно, гремит еще один взрыв! Все, кто находится в рубке, удивленно смотрят на Михаила.

— Михаил Рудольфович, никак, вторая мина сработала?!

— Да, очень похоже! Значит, кто-то на нее чисто случайно напоролся! Ведь она сработает при любом угле встречи с целью. Ай да молодцы Степанов с Налетовым! Какую хорошую в хозяйстве вещь сделали!

Наверху стоял сплошной шум. Очевидно, рядом с "Косаткой" проходили английские корабли, но глубина надежно защищала ее от случайного столкновения. Так же, как и от разрывов снарядов, которые уже начали рваться на поверхности. Но постепенно шум стихал, англичане удалялись, и Михаил решил всплыть под перископ.

Когда "Косатка" снова оказалась на перископной глубине, то взору Михаила открылась впечатляющая картина. Броненосец, атакованный первым, уже почти остановился и имел значительный крен на правый борт, что хорошо было видно по огням, зажегшимся на палубе. К нему подошел один из крейсеров и, очевидно, начал спасение экипажа. Совершенно ясно, что корабль тонет и его не спасти. Второй броненосец, получивший одну торпеду, зарылся носом в воду и ушел вправо, сильно уменьшив ход. А неподалеку находился один из больших четырехтрубных крейсеров, сильно осевший на корму и постепенно останавливающийся. Очевидно тот, кто случайно напоролся на торпеду. Ведь они были выпущены под очень острым углом к кильватерной колонне английской эскадры и та, что промахнулась по броненосцу, все же нашла другую цель. И очень удачно взорвалась под днищем в районе кормы, повредив винты.

— Ну, господа, нам везет! Один крейсер типа "Диадема" получил случайное попадание в корму и, похоже, лишился хода. Василий Иванович, два аппарата зарядить обычными минами. Нечего тратить неконтактную мину на неподвижную мишень. Да и второй броненосец от нас теперь тоже не уйдет.

— А как там остальные, Михаил Рудольфович?

— "Центурион", что шел третьим в ордере, ушел и его уже не видно. Три крейсера тоже. Один крейсер снимает людей с первого броненосца. Второй броненосец отползает в сторону Вэйхайвэя, но тонуть пока не собирается. И, похоже, англичане снова спускают катера на воду.

— Мы сначала добьем броненосец, или крейсер, потерявший ход?

— Крейсер. Но не тот, что потерял ход, а тот, что снимает людей с первого броненосца.

— Но почему?!

— Потому, что он может в любой момент дать ход и уйти. А "подранки" от нас никуда не денутся.

— Но ведь он занят спасением команды!!!

— И что это меняет? Перед нами — боевой корабль противника, а не госпитальное судно, защищаемое Красным Крестом. Вы предпочитаете, чтобы этот крейсер уцелел, и вступил в бой с нашими кораблями? Чтобы от его снарядов гибли н а ш и моряки? На войне надо самому уничтожать врагов, а не давать им возможность уничтожать нас…

Михаил замолчал и сосредоточился на наблюдении за поверхностью моря. Он прекрасно понимал, какая ломка идеалов и стереотипов идет сейчас в душе у новичков. Но деваться некуда. Это война, а не рыцарский турнир. И эти люди еще не знают, что такое н е о г р а н и ч е н н а я подводная война. Когда надо уничтожать противника, чтобы он не уничтожил тебя…

Броненосец, шедший головным, уже потерял ход и имел крен порядка тридцати градусов. Ясно, что корабль долго не продержится. Крейсер, который находился рядом, освещал прожекторами поверхность воды и были хорошо видны снующие в разные стороны катера. Волнение хоть и было незначительным, но все же им сильно мешало, не давая развить высокую скорость. "Косатка" шла на перископной глубине полным ходом, стараясь занять позицию, обеспечивающую прямой угол встречи торпеды с целью. Луч прожектора несколько раз прошел совсем рядом, но Михаил успевал вовремя убрать перископ. Да и вряд ли бы его заметили ночью на таком расстоянии.

Катера, между тем, увеличивали радиус поиска, но до "Косатки" еще не добрались. Хоть толку с них и никакого, но на нервы все равно действуют. Если такой катер с разгона налетит на перископ, то запросто может его повредить. И можно сказать, что в значительной степени выполнит свою задачу. Поэтому, приходится постоянно следить за этой "москитной флотилией". Наконец приходит доклад, что один носовой аппарат заряжен. Значит, надо срочно атаковать лежащий в дрейфе крейсер, пока он не сбежал. Михаил попытался получше рассмотреть его в перископ, насколько позволяли это делать горевшие прожектора. Вроде бы, небольшой двухтрубный крейсер. То ли "Талбот", то ли "Пике", точно не разобрать. Одной торпеды такому малышу за глаза хватит. "Косатка" уже заняла позицию перпендикулярно борту крейсера и медленно подкрадывается, сокращая дистанцию. На крейсере заняты спасением и не замечают опасность. Тем более, рядом проявляет бурную активность новое "секретное противолодочное оружие". Михаил еще раз глянул в перископ. Цель неподвижна, линия визира лежит на мостике крейсера. Дистанция около четырех кабельтовых и надо спешить — катера шныряют поблизости.

Толчок, и торпеда покидает аппарат. Сразу полный ход и рули на погружение. Надо уйти подальше от места выстрела. Даже если на крейсере и не заметят пуск, то вот один — два катера, находящиеся рядом, вполне могут обратить внимание на непонятный всплеск.

"Косатка" уходит в глубину, и вскоре раздается взрыв. Торпеда нашла свою цель…

— Все, господа. Теперь начинаем добирать "подранков". "Центурион" и три крейсера удрали и нам их не догнать. А вот этих двоих достанем. Василий Иванович, загрузка носовых аппаратов та же самая. Две обычных мины, две неконтактных.

— Сначала добьем крейсер, Михаил Рудольфович?

— Нет, броненосец. У крейсера, похоже, повреждены винты, и он никуда не денется. А вот броненосец хоть и зарылся носом в воду, но все равно имеет шанс доползти до Вэйхайвэя, до него не так уж и далеко. Поэтому, нам надо спешить, если не хотим дать ему уйти. И есть у меня еще одна задумка, как сделать пакость англичанам…

"Косатка" снова всплывает под перископ. Видно, что крейсер, получивший торпеду в борт, тонет. Все катера бросили свою бесполезную беготню и направились к нему. Поэтому, можно всплыть и продолжить преследование.

Когда Михаил выбрался на мостик после всплытия, он окинул взглядом горизонт. В стороне угадывался силуэт крейсера, потерявшего ход, вокруг которого тоже кружили катера, освещая прожекторами поверхность воды. Поврежденный броненосец уже был еле различим в темноте, но его ход упал очень сильно, и далеко уйти он не смог. Уцелевших "Центуриона" и трех крейсеров не было видно. Дав полный ход дизелями, "Косатка" бросилась в погоню за уползающей добычей.

Гремят дизеля, и вода с шипением пролетает возле бортов, иногда перекатываясь через палубу. Потерявший ход крейсер остался позади, а впереди приближается темный силуэт броненосца. Судя по тому, как далеко он смог уйти, его ход упал до трех-четырех узлов, если не меньше. Уже видны огни Вэйхайвэя, до входа в бухту не более пяти миль. Но вот, впереди появляются какие-то огни. Какие-то небольшие цели идут навстречу поврежденному броненосцу. Очевидно, он вызвал помощь по радио. Но это уже и неважно. Он не сможет пройти эти оставшиеся пять миль. "Косатка" не упустит свою добычу…

Смена курса влево, чтобы обогнать броненосец. Приближаться к нему очень близко нельзя, могут заметить. Поэтому, "Косатка" идет по дуге, обходя цель на большом расстоянии, чтобы обогнать ее и занять удобную позицию для атаки. Когда броненосец был уже на траверзе, Михаил внимательно рассмотрел его в бинокль. Корабль очень сильно погрузился носом в воду, по самую палубу. И похоже, держится из последних сил, стараясь доползти если не до порта, то хотя бы до берега. Ход действительно не превышает трех — четырех узлов. "Косатка" проходит вперед, уменьшает ход и разворачивается носом на цель, до которой около мили. Теперь можно и погрузиться, чтобы подобраться поближе. Скоро к броненосцу подойдет помощь и будет всячески мешать. Мостик лодки пустеет, ее силуэт начинает уменьшаться, и вскоре вообще исчезает с поверхности моря. Охота продолжается…

Михаил внимательно наблюдал в перископ за медленно приближающейся громадой. Броненосец соблюдает светомаскировку, на нем ни одного огонька, но он создает столько шума, что его хорошо слышно через обшивку корпуса лодки. Слева приближается подмога. Очевидно, канонерки и катера. Броненосец медленно приближается к линии визира в перископе. "Косатка" почти неподвижна, и ждет прихода цели в точку выстрела. Михаил застыл у перископа. И вот, момент настал. Две торпеды с интервалом в пять секунд покидают аппараты и устремляются к цели, которая даже если и обнаружит их, то сделать все равно ничего не сможет. Броненосец еле движется, его ход упал еще больше. Теперь нечего экономить торпеды, надо избежать любых случайностей. Сразу же после выстрелов "Косатка" уходит на глубину и отворачивает в сторону. Хорошо слышен шум машин броненосца. И вот — первый взрыв, а через несколько секунд — второй. "Косатка" медленно разворачивается на глубине и направляется прочь от берега. Здесь больше нечего делать. Из четырех самых сильных броненосцев Вэйхайвэйской эскадры два лежат на берегу, а два отправились на дно Желтого моря. Остался недомерок "Центурион", которому теперь лучше вообще не покидать бухту Вэйхайвэй.

Когда очередное "Ура!!!" отгремело в отсеках и поздравления закончились, Михаил устало улыбнулся.

— Вот и все, господа. Нашему флоту теперь в Желтом море ничего не угрожает. Из пяти броненосцев остался один, и тот "десятидюймовый" недомерок. Для нашей троицы броненосцев — это на один зуб. А там и "Победа" с "Пересветом" в строй войдут. Из двух "Диадем", или кто именно из них тут ошивается, как минимум одну мы на дно отправим.

Что остается у англичан? Один "десятидюймовый" броненосец, один большой бронепалубный крейсер типа "Диадема", и пара небольших бронепалубных крейсеров. Это в Вэйхайвэе. В Нагасаки два броненосных и один бронепалубный крейсер — те, что остались после того, как мы там порезвились. Плюс разная мелочь. Если англичане будут продолжать упорствовать и всеми силами, как говорят японцы, пытаться "сохранить лицо", то мы займемся и этими остатками. Такого разгрома английский флот не знал давно. Пора пересмотреть правомерность титула "владычицы морей" у империи, над которой никогда не заходит солнце. А сейчас — отбой тревоги. Всем, свободным от вахты отдыхать.

— А крейсер разве добивать не будем?!

— Нет

— Почему?!

— Господа, я же говорил вам, что хочу сделать англичанам еще одну пакость. Сейчас этот крейсер лежит в дрейфе и не имеет хода. Если он каким-то чудом его все же даст, то куда он пойдет?

— В Вэйхайвэй, больше некуда.

— Вот именно. То есть, нам навстречу и мы его все равно перехватим, так как с поврежденными винтами он не ходок. Если же он не сможет дать хода, что сделают англичане?

— Запросят помощь по радио.

— Правильно. И помощь придет. Какой-нибудь буксир, или грузовой пароход. Но пойдет он не один, а в сопровождении крейсера. А то и всех трех, что отались.

— Так Вы хотите еще один крейсер поймать?!

— Вот именно, господа, вот именно! Англичане не бросят крейсер и попытаются отбуксировать его в Вэйхайвэй. Вот и поймаем их на живца. Быстро они не появятся, будут ждать, когда мы уйдем. Но нам-то торопиться некуда? Поэтому, займем позицию неподалеку от нашего "живца" и будем ждать, кто появится. Придет один буксир с парой канонерок — со спокойной душой добьем "живца" и уйдем, пока они не успели завести буксирный трос. А вот если пожалует что-то более привлекательное, то займемся сначала им. А добить "живца" всегда успеем, куда он денется…

Когда "Косатка" отошла в сторону от места атаки и всплыла под перископ, броненосец уже перевернулся и уходил под воду. В свете прожекторов подошедших судов хорошо было видно его днище. Подоспевшая помощь была занята спасением людей, и им было не до "Косатки". Да они и не обнаружили ее. Отойдя еще на пару миль, "Косатка" всплыла и направилась к оставшейся добыче, которой выпала роль приманки. Эти несколько последних дней стали настоящим позором и трагедией для Королевского флота. А виновница всего этого, тихо урча дизелями, неторопливо следовала к месту засады. Охота не окончена. Британия, в погоне за дискредитацией подводных лодок вообще и "Косатки" в частности, совершила страшную ошибку, устроив провокацию с уничтожением "Астарты". Как оказалось, "Астарта" была уничтожена не "Косаткой", а н е и з в е с т н о й подводной лодкой. И вот теперь эта н е и з в е с т н а я подводная лодка появилась снова, устроив настоящий разгром Королевского флота в Желтом море. Британия наступила на собственные грабли. И наступила не один раз.

Глава 9. Игра без правил

Когда сигнальщики "Косатки" обнаружили лежавший в дрейфе крейсер, лодка застопорила машины и остановилась. На всякий случай, Михаил приказал вынести на мостик пулеметы. Обстрела со стороны крейсера он не боялся, так как он был на довольно большом расстоянии, но вокруг могут рыскать катера англичан. И вполне может быть, что напорются на "Косатку". Не стрелять же из пушки по этим скорлупкам, хватит с них и пулеметов. Но вокруг было спокойно. Крейсер соблюдал светомаскировку и не подавал признаков жизни, катеров тоже поблизости не наблюдалось. Если они не ушли в сторону берега, то, скорее всего, находятся возле крейсера. Очевидно, у него действительно повреждены винты, и ход он дать не сможет. Осмотревшись еще раз, и не заметив ничего подозрительного, Михаил отправился в каюту. Делать пока все равно нечего. Но по дороге его перехватил старший офицер, сказав, что есть разговор. Уединившись в каюте и заняв свои обычные места — Михаил на койке, а Василий за столом, командир удивленно уставился на своего подчиненного.

— Василий, что стряслось?

— Михель, не хотел говорить тебе этого раньше. Думал, обойдется. Но сейчас, боюсь, не обойдется. В Артуре на тебя многие зубы точат. Удалось случайно подслушать разговор двух чинодралов, которым отказали в переводе на "Косатку". То, что ты нажил много высокопоставленных врагов, это уже ни для кого не секрет. Но у них нет возможности тебя сожрать, пока тебя прикрывает Макаров. А не дай бог, с ним что-то случится? Ведь один раз на него уже покушались.

— Это ты к чему, Васька?

— А то, что ты сам даешь оружие в руки своим врагам. За каким хреном надо было топить этот крейсер, что подбирал команду броненосца? Ты понимаешь, что ведь это можно перевернуть с ног на голову? Англичане в стороне не останутся, поднимут вой до небес. И так уже, сколько грязи на нас вылили.

— И выльют еще больше. Потому, что на этом мы не остановимся. И если англичане не прекратят свою "странную войну", то мы уподобимся "Наутилусу" капитана Немо. Будем бить англичан там, где найдем. Не взирая на флаги. Будет мало Вэйхайвэя — наведаемся в Гонконг. Будет мало и Гонконга — наведаемся в Сингапур. Будет мало Сингапура — наведаемся в Бомбей и Мадрас. А потом и в Скапа Флоу. Везде, где развевается английский флаг, англичане должны ждать появления нашего перископа. Они никак не поймут, что мир изменился. И есть те, кто не собирается плясать под их дудку.

— Рисковый ты человек, Михель… А ну, как в Петербурге на это по-другому посмотрят?

— Не посмотрят. Василий, тебе, как посвященному в мою тайну, могу сказать. Все это делается с одобрения с самого верха. Наш император совсем не тот, что раньше. Не знаю, что с ним случилось, но его поведение совершенно не похоже на то, как он вел себя в той моей жизни. А наша задача — сделать так, чтобы все эти подрывы никто не смог связать с "Косаткой". Англичан топит н е и з в е с т н а я подводная лодка. Англичане сами ее придумали, вот пусть теперь сами и расхлебывают. На все вопли и визги английского Форин Офиса Россия будет отвечать, что знать ничего не знает. "Косатка" находится в Корейском проливе, пресекая грузовые перевозки японцев, а что творится возле Вэйхайвэя — мы об этом не ведаем. Может, это опять неизвестная подводная лодка появилась? А может, англичане сами свои корабли потопили? Сдуру, или спьяну? А теперь хотят на нас свернуть. Поэтому, прикрытие на самом верху нам обеспечено. Единственное обязательное условие — нас н и к т о не должен видеть. Поэтому мы и не всплываем днем на виду у англичан. Даже на виду у грузовых судов.

— Вон оно как… Я, честно говоря, думал, что все это твоя инициатива. Ну, раз так, тогда вопросов нет. А за команду не беспокойся, за тебя тут все кому угодно глотки порвут. Не знаю только, как наши "новобранцы".

— За них не бойся. Власьева я знаю очень хорошо. Воевал вместе с ним в гражданскую войну, в Вооруженных Силах Юга России, у Врангеля. Потом вместе мыкались во французской Бизерте. Вот после Бизерты наши пути разошлись. А Щенснович — это один из создателей Российского подводного флота. Первый командир отряда подплава. И я хотел бы видеть его среди своих помощников. Только, к сожалению, жить ему осталось недолго. В той моей жизни он умер в декабре десятого года. Но за это время он один сделал столько, сколько не сделали все остальные наши адмиралы, вместе взятые. Как знать, может быть удастся сейчас его уберечь. И теперь ему не придется воевать с собственным начальством.

— Да уж, Михель… Разговариваю с тобой, как с Мефистофелем… Так какие у нас ближайшие планы?

— Ждем в засаде. Если до утра никто не появится, погружаемся. Если и в течение дня никто не появится — добиваем нашего "живца" и уходим в Артур. Англичане все равно долго нос из Вэйхайвэя не высунут. А если кто-то появится, то постараемся сначала достать его, а потом добьем "живца". В любом случае, нам надо срочно после этого вернуться в Артур. Кто его знает, что в мире творится…

Неожиданно в каюту постучали, и вошел матрос. По его виду было ясно — что-то случилось.

— Ваше высокоблагородие, Вас на мостик просят. Кто-то со стороны Вэйхайвэя идет, а кто — непонятно.

— Вот те на… И что же там стряслось? Ладно, братец, пойдем, посмотрим…

Когда Михаил со старшим офицером поднялись на мостик, то увидели странную картину. Со стороны Вэйхайвэя действительно шла группа целей, причем — с ходовыми огнями! Вахтенный офицер, прапорщик Померанцев, разглядывал в бинокль приближающиеся суда и ничего не понимал.

— Михаил Рудольфович, только что обнаружили. Ничего не понимаю. Похоже, идет группа торговых судов, причем все — с ходовыми огнями! И именно в нашу сторону!

Михаил поднял бинокль и попытался определить, кто же это пожаловал. Действительно, по характеру огней было похоже, что идут торговые суда. Но что им тут надо? Если они направляются в китайские порты к западу от Вэйхайвэя, то им гораздо ближе идти вдоль берега. На север они не пойдут, там идет война. Непонятно…

— Не пойму, Андрей Андреевич. Давайте понаблюдаем. В любом случае, скоро они должны быть здесь…

"Косатка" отошла в сторону, чтобы не оказаться на курсе приближающихся судов и снова легла в дрейф. Обнаружить ее было невозможно. Силуэт потерявшего ход крейсера с трудом угадывался в темноте. Вскоре стало ясно, что идут три судна. Два довольно крупных грузовых и одно небольшое. Скорее всего — буксир. На крейсере несколько раз мигнул прожектор, и караван судов направился прямо к нему. Все, кто находился на мостике "Косатки", вглядывались в ночь и не могли ничего понять. Суда шли не таясь, совершенно открыто. При приближении к крейсеру два больших судна встали справа и слева от него, а буксир сразу подошел к борту. Михаил понял задумку англичан.

— Кажется, я понимаю, в чем дело. Они думают, что мы не станем атаковать торговые суда, вот и прикрыли ими крейсер, как щитом. Буксир уже заводит трос, и самое позднее через полчаса, начнет буксировку. Что-то тут не то, господа. Смотрите внимательнее. Здесь должны быть военные корабли для прикрытия.

Но как ни вглядывались все в ночную тьму, так никого обнаружить и не удалось. Англичане, между тем, завели буксирный трос и начали буксировку поврежденного корабля. По обоим бортам крейсера встали два грузовых судна, и весь караван потихоньку двинулся в сторону Вэйхайвэя.

— Михаил Рудольфович, и что делать будем? Ведь уйдет англичанин.

— Не волнуйтесь, Андрей Андреевич, не уйдет. Англичане применяют грязные приемы, прикрывая военные корабли гражданскими лицами? Ну, тем хуже для них. Если мы сейчас пойдем у них на поводу, то создадим нехороший прецедент. Надо отбить у них охоту так поступать раз и навсегда.

— Вы хотите атаковать транспорт, а потом крейсер?

— Если нам не оставят выбора, то да. Англичане любят устанавливать свои правила игры, обязательные для всех? Но на их беду, мы из тех, кто вообще не соблюдает правила. Следите внимательно. Здесь о б я з а н ы быть военные корабли…

"Косатка" осторожно кралась в ночи на траверзе конвоя, который двигался с черепашьей скоростью три — четыре узла. Видно, что буксир маломощный. Взяли тот, что оказался под рукой. Но все равно, часов через пять такого хода, конвой достигнет Вэйхайвэя, а там уже ничего сделать не получится. Ели только не лезть в бухту. Значит, надо постараться спровоцировать противника на активные действия. Михаил принял решение.

— Атакуем транспорт из подводного положения. Тот, что идет с левого борта крейсера. Ситуация несложная. Михаил Михайлович, Вы будете проводить атаку. Тренируйтесь.

"Косатка" дает ход и уходит вперед, чтобы занять удобную позицию. Конвой остается позади. И вот, снова пустеет мостик, и над лодкой смыкаются волны Желтого моря. Охота продолжается.

Справа медленно приближается крупное грузовое судно, несущее положенные ходовые огни. За ним в темноте угадывается силуэт крейсера без огней. Впереди конвоя идет небольшой буксир. С другого борта крейсера — еще одно крупное грузовое судно. Что же задумали англичане? Неужели, просто надеются прикрыть крейсер грузовыми судами в расчете на то, что подлодка не будет их атаковать? Если это так, то это просто глупо…

Лейтенант Тьедер наблюдает в перископ за движением целей, Михаил только контролирует ситуацию. Позиция выбрана и "Косатка" притаилась, готовая нанести смертельный удар. Крупный транспорт проходит в трех кабельтовых перед носом лодки. Одна торпеда выходит из аппарата и устремляется к ничего не подозревающему судну. Три кабельтовых — небольшая дистанция и вскоре тишину ночи раскалывает грохот взрыва. Столб воды взлетает в небо, судно начинает заваливаться на борт и останавливаться. Михаил сам занимает место у перископа и оценивает ситуацию. Из-за борта подорванного судна показывается силуэт крейсера. До цели около шести кабельтовых. "Косатка" дает ход вперед, чтобы сократить дистанцию. И тут на крейсере вспыхивают прожектора, обшаривая поверхность воды, и в их свете хорошо видны несколько катеров, мчащихся в сторону подорванного судна. Михаил усмехнулся.

— Все понятно с вами, джентльмены. Тоже решили поймать нас на живца? Ну-Ну…

Две торпеды, одна обычная, и одна с неконтактным взрывателем выходят из аппаратов и устремляются к борту обреченного крейсера. Его положение безнадежно, так как он не может изменить свои курс и скорость, даже если и заметит вовремя торпеды. Сама же "Косатка" дает полный ход и уходит в глубину. Вскоре два взрыва возвещают о поражении цели. Присутствующие в рубке вопросительно смотрят на командира.

— Обе мины попали в цель, господа. Англичане тоже решили устроить нам ловушку, возле крейсера дежурили катера. Вот они сейчас нас и ищут. Там, где нас давно уже нет. Поздравляю, Михаил Михайлович, транспорт Ваш. Извиняюсь, что пришлось самому крейсер добить, но ситуация вынудила.

— А второй транспорт с буксиром атаковать будем, Михаил Рудольфович?

— Ишь, как все во вкус вошли! Нет, их не будем. Транспорт нам ничем не мешает, а на буксир просто мину жалко. И еще что-то мне подсказывает, что сейчас пожалуют гости. Вот для них мины и прибережем…

Как бы в подтверждение слов Михаила, вскоре раздался шум винтов быстро приближающихся кораблей. Они прошли недалеко от "Косатки", крадущейся на двадцати пяти метровой глубине и начали останавливаться. В перископ были хорошо видны пятна света на воде от лучей прожекторов. Михаил решил всплыть под перископ. Интересно, что за охотнички на этот раз пожаловали? Поскольку местоположение подошедших кораблей постоянно контролировалось благодаря их усиленной работе прожекторов, "Косатка" осторожно всплыла на перископную глубину, и перед Михаилом открылось феерическое зрелище. Крейсер тонул, и в лучах прожекторов был виден только его нос, медленно уходящий под воду. Глубина в этом месте порядка тридцати метров и его корма уже легла на грунт. Грузовое судно тоже имело сильный крен и медленно тонуло с дифферентом на нос. Вокруг них носилось в разных направлениях несколько быстроходных катеров, но ни один не мог обнаружить лодку. А поблизости, не далее, чем в трех — четырех кабельтовых, лежали в дрейфе два двухтрубных крейсера. Один побольше, а другой поменьше. Значит, возле первого броненосца был утоплен то ли "Эклипс", то ли "Талбот". Крейсера расположены под углом к "Косатке" и чтобы занять удобную позицию для пуска обычных торпед, придется описать большую дугу, а за это время они могут дать ход. В данный же момент они заняты спуском катеров на воду, вот и надо воспользоваться ситуацией.

Обе цели находятся на кормовых курсовых углах и "Косатка" разворачивается кормой на более крупную цель. Крейсер лежит в дрейфе и ярко светит прожекторами во все стороны. С левого борта уже почти спущен на воду довольно большой катер. Скорее всего, с правого борта тоже. Еще несколько минут и оба крейсера смогут дать ход, выйдя из зоны поражения. Угол встречи торпеды с целью около сорока пяти градусов. Пора!

Две торпеды с неконтактными взрывателями, долго ждавшие своего часа в кормовых аппаратах, наконец-то вырываются на простор и мчатся к неподвижному кораблю. В тот же момент — полный ход. Надо уйти подальше от этого места, пока не произошли взрывы. "Косатка" удаляется от места атаки, но ее так до сих пор и не обнаружили. Катера снуют совсем в другом месте, два крейсера тоже светят прожекторами во всех направлениях, но не могут обнаружить перископ. И тут гремит взрыв. В перископ хорошо видно, как вздрагивает крейсер, и часть его прожекторов гаснет. А спустя некоторое время — второй…

За кормой "Косатки" просыпается вулкан. Огненный смерч пробивает палубу крейсера и устремляется в небо. Все катера, которые были рядом с ним, сминает в одно мгновение. Через несколько секунд до подлодки доходит ударная волна и сильно встряхивает корпус. Лопаются плафоны с лампочками, усеивая битым стеклом палубу. Вторая торпеда вызвала детонацию боезапаса. Все уже понимают, что к чему и не задают вопросов. Уцелевший крейсер, тем временем, дает ход и быстро удаляется. Очевидно, на нем наконец-то поняли, что оставаться на месте смерти подобно и торопятся выйти из опасной зоны. Грузовое судно и буксир не могут идти с такой скоростью, но тоже пытаются сбежать. В районе гибели кораблей остаются одни катера, которые носятся в разные стороны, светя своими маломощными прожекторами, но абсолютно безрезультатно. А "Косатка", уменьшив ход для экономии заряда аккумуляторных батарей, уходит все дальше и дальше от берега. Больше ей здесь нечего делать. Она собрала обильную жатву. Остатки английской эскадры спрячутся в Вэйхайвэе и долго не высунут нос в море…

— Вот и все, господа… В результате наших действий два броненосца уничтожены, два сильно повреждены и выбросились на берег. Уничтожено три крейсера. В распоряжении противника из того, что мы знаем — "десятидюймовый" броненосец "Центурион", один крупный бронепалубный крейсер типа "Диадема" и маленький крейсер третьего ранга типа "Аполло". Думаю, что это "Пик", которого мы видели днем. Плюс еще какая-то мелочь вроде канонерок. С такими силами англичанам надо спрятаться за Люгонгдао и не высовывать оттуда носа до тех пор, пока не закончится война. Можно сказать, что наш рейд к Вэйхайвэю удался.

— А в саму бухту не пойдем, Михаил Рудольфович?

— Ну-у, господа, надо же реально смотреть на вещи. Сейчас мы это осиное гнездо так разворошили, что англичане долго не успокоятся. Будут нас и возле причалов в Вэйхайвэе искать, у страха глаза велики. Поэтому, пусть думают, что мы еще здесь. А нам пора возвращаться. Кто знает, что за время нашего отсутствия случилось…

Сэр Уильям Уолдгрейв сидел за столом своего кабинета и все не мог поверить в то, что все происходит наяву. По другую сторону стола стоял кэптен Харрис, уже давно снискавший для Первого Лорда мрачную славу вестника беды и которому он даже забыл предложить сесть. Телеграмма, только что доставленная из Вэйхайвэя, содержала информацию, граничащую с мистикой. Вэйхайвэйской эскадры больше нет. От былой мощи, вполне способной нейтрализовать любые действия русских в Желтом море, остался недомерок "Центурион", который даже язык не поворачивается назвать броненосцем, да "полтора" крейсера — "Амфитрит" и малыш "Пик", который тоже трудно назвать полноценным крейсером. И в с е!!! Если не считать разной несерьезной мелочи, пригодной, разве что, для охраны внешнего рейда. Два броненосца и три крейсера отправлены на дно. Еще два броненосца лежат на прибрежных камнях острова Люгонгдао и надолго выведены из строя. И все это меньше, чем за сутки!!! И при отсутствии боевого столкновения с противником!!! Вместе с кораблями погибло огромное количество британских моряков, в том числе и командующий. Командование жалкими остатками эскадры временно принял командир "Центуриона", как самый старший из оставшихся в Вэйхайвэе морских офицеров. Именно он и сообщил, что хваленая новинка в виде быстроходных катеров с сетями против подводных лодок совершенно бесполезна. "Косатка" шутя расправилась с эскадрой, все время оставаясь незамеченной. А то, что это была именно "Косатка", ни у кого не вызывает сомнений. Бредни Форин Офиса о неизвестной подводной лодке, утопившей "Астарту", никто не воспринимает всерьез…

— Кто еще знает об этом, мистер Харрис?

— Уже многие, сэр. Такое невозможно скрыть. Уж слишком много свидетелей этой трагедии в Вэйхайвэе.

— Значит, мистер Корф объявил нам личную войну? Ведь все корабли были под британским флагом?

— Да, сэр. Но, похоже, нашего капитана Немо не смущает такая мелочь, как флаг. И я не думаю, что он действует по своей инициативе. Скорее всего, эта операция проведена с санкции адмирала Макарова. Ведь мы ничего не можем предъявить русским. Наши корабли уничтожены неизвестной субмариной, которую мы сами же и придумали, и русские от всего отопрутся. Ведь мы не можем предъявить ни одного доказательства, что это сделала именно "Косатка".

— А что слышно из Порт-Артура?

— Ничего. Телеграф полностью заблокирован, и наши люди остались без оперативной связи. Связным на китайской джонке удалось переправить информацию в Вэйхайвэй о непонятном происшествии возле Порт-Артура незадолго до уничтожения отряда Спенсера. Ночью в море были слышны взрывы, причем один — очень сильный, напоминающий взрыв боезапаса на корабле. Думаю, что все наши крейсера из отряда Бригса погибли. И русские воспользовались ситуацией, застав корабли в Цинампо врасплох.

— Значит, если уцелевшие члены команд крейсеров Бригса попали к русским, то им уже известно о наших секретных разработках в области противолодочной обороны?

— Надо исходить из худшего, сэр. Косвенным подтверждением этого является полная неэффективность работы противолодочных катеров эскадры в Вэйхайвэе. То, что отряд Бригса полностью уничтожен, уже не вызывает сомнений. А погиб ли он от торпед "Косатки", или торпед русских миноносцев, или подорвался на минах, это уже неважно. Важно то, что кто-то из трех экипажей обязательно должен был уцелеть. И от них русские могли узнать о наших новых разработках.

— Эскадра Ноэла еще в пути?

— Да, сэр. Связи с эскадрой пока нет, и они еще ничего не знают о разгроме у Вэйхайвэя.

— Мистер Харрис, срочно свяжитесь с Гонконгом. Пусть любыми путями перехватят эскадру Ноэла и предупредят о возникшей угрозе. Высылать кого-либо из Вэйхайвэя нет смысла, если "Косатка" до сих пор сидит там в засаде. Да и посылать некого. Не "Центурион" же, в самом деле. А "Амфитрит" и "Пик" сами могут стать легкой добычей русских. Если не "Косатки", то Владивостокского отряда.

— Это еще не все, сэр.

— Что же еще случилось, мистер Харрис? Корф уже и до эскадры Ноэла добрался?

— Нет, сэр. Получена информация из Петербурга, от нашего человека на Балтийском заводе. Ему удалось установить контакт с инженерами из конструкторского бюро. И он узнал информацию чрезвычайной важности. "Косатка" — это всего лишь опытная модель, выполненная в уменьшенном масштабе. Ее строительство преследовало совсем другие цели — изучение потенциальных возможностей субмарин. То, что русские применили ее с таким успехом — это заслуга Корфа, сумевшего выжать максимум возможного из проводимого эксперимента. А война с Японией помогла ему в этом. И если эксперимент пройдет успешно, а уже ясно, что он прошел более, чем успешно, то это открывает путь к созданию огромных подводных кораблей. Субмарин — рейдеров водоизмещением порядка пяти тысяч тонн, имеющих не только торпедное, но и мощное артиллерийское вооружение с надежной броневой защитой. Обладающих высокой скоростью хода за счет дизелей нового типа и огромной автономностью, позволяющей им длительное время оперировать в самых удаленных районах океанов. Которые смогут действовать автономно и сами принимать решение — вступать в бой, или уклоняться от него при появлении более сильного противника, просто погружаясь и исчезая. И проекты таких субмарин уже готовы. Все ждали, чем закончится эксперимент с "Косаткой".

— Иными словами, русские все это время водили всех за нос, выдавая "Косатку" за верх инженерной мысли? Это не может быть дезинформацией?

— Похоже, что нет, сэр. Есть еще ряд косвенных признаков, подтверждающих эту информацию.

— Кошмар… Если это произойдет, то мы окажемся безоружными перед этими подводными монстрами в океанах. А для чего же русские строят субмарины меньшего тоннажа?

— Для действий в мелководных морях вроде Балтийского и Северного, где крупным субмаринам-рейдерам будет очень тесно. Они предназначены для действий в удаленных районах океанов в одиночку. Малые же субмарины могут оперировать в мелководных районах и действовать группами, нападая совместно на эскадры боевых кораблей по типу отрядов миноносцев. Именно этот вариант сейчас и форсируют русские. Они прекрасно видят, как развиваются наши отношения. Небольшие субмарины построить гораздо легче и быстрее. И именно поэтому русские заложили еще пять субмарин небольшого тоннажа. Через несколько месяцев мы можем встретить возле наших берегов целую стаю этих хищников, от которых, как выяснилось, у нас нет никакой защиты. И самое плохое, что Германия тоже очень заинтересовалась успехами русских. А поскольку "Косатка" построена с их помощью, то можно со всей уверенностью сказать — скоро надо ждать появления немецких субмарин, аналогичных "Косатке". Корпуса немцы как-нибудь построят самостоятельно. С электрооборудованием тоже проблем нет, все это они поставляли русским. Ну, а русские вполне смогут помочь немцам в производстве дизелей. Похоже, русский царь с немецким кайзером уже начали налаживать взаимоотношения. Оба считают Британию своим потенциальным противником и поступают по принципу "враг моего врага — мой друг".

— Это будет катастрофой, мистер Харрис. Не Вам, кадровому военному объяснять, что это значит. Как Вы думаете, что мы можем реально предпринять в создавшихся условиях? Если отбросить все из области фантастики вроде неожиданного дворцового переворота в России с приходом к власти нового царя, заглядывающего нам в рот?

— Думаю, только в организации забастовок на заводах, занятых строительством субмарин. В срыве заказов. В скорейшей разработке эффективных средств противолодочной защиты. Охотиться на Корфа бессмысленно. Корф уже подготовил себе смену и от него, по большому счету, уже ничего не зависит. Россия, да и все остальные признали высокую эффективность нового класса боевых кораблей. Можно, конечно, созвать международную конференцию и попытаться протолкнуть на ней принятие конвенции о полном запрете подводных лодок, как варварского оружия. Но надо быть реалистом, нас никто не станет слушать. Особенно немцы.

— Вот именно. Дипломаты, конечно, настоят на созыве международной конференции. И вопрос о запрете на постройку субмарин поднимут. А заодно и международного суда по разбирательству действий "Косатки" потребуют. Но мы-то с Вами реалисты. И знаем, что толку от этого не будет. Из телеграммы, как я понял, погибло еще и торговое судно?

— Да, сэр. Грузовой пароход "Октопус". Он прикрывал поврежденный крейсер "Аргонавт" во время буксировки, у которого были повреждены винты взрывом торпеды. Видя, что добраться до крейсера не удается, "Косатка" пустила ко дну сначала "Октопус", выполняющий роль щита, а потом и "Аргонавт". На второе грузовое судно, шедшее с другого борта крейсера, и на буксир, почему-то не позарилась.

— Просто, Корф хотел добить именно крейсер, а "Октопус" ему был досадной помехой, вот он от него и избавился. Можно, конечно, попытаться и это использовать против русских, но… У нас все равно нет никаких доказательств, одни домыслы. А как поживает наш второй источник информации? Сестричка Корфа?

— Здесь мало что интересного. Но кое в чем сведения, полученные от нее, подтверждают то, что мы узнали с Балтийского завода. Корф рассказывал ей о своих планах, но подробностей она, конечно, не знает. Ее интересы лежат совсем в другой плоскости, и особого внимания на это она тогда не обратила.

— Увы, что взять с девчонки… Ладно, мистер Харрис. Сейчас у нас ближайшая задача — спасти эскадру Ноэла, пока "Косатка" до нее не добралась. Отряд Нортона в Нагасаки зализывает раны, и рассчитывать на его помощь не приходится. Японцы — отдельная тема. Такое впечатление, что их флот самоустранился от участия в войне. Пора заканчивать эту игру. Ибо, если мы потеряем еще и сингапурскую эскадру, то о нас станут вытирать ноги во всем мире. Скажут, что британский лев постарел и уже не тот, что был раньше. А это — первый шаг к краху империи.

— Вы считаете, что война проиграна, сэр?

— Да. Как ни прискорбно это признать, но мы поставили не на ту лошадь. Япония — не та страна, которую можно использовать, как противовес России на Дальнем Востоке. Нас ввели в заблуждение события в Китае и неверная информация о состоянии флота русских. И теперь наша задача — выйти из этих неприятностей с наименьшими потерями. Как материальными, так и политическими. Ни о какой прибыли речи уже нет. Сохранить бы то, что осталось. Паника на бирже уже началась?

— Да, сэр.

— А если такая ситуация продлится еще хотя бы пару недель, то вся наша морская торговля рухнет. Конечно, решения подобного рода принимаются не на нашем уровне. Но я сделаю все возможное, чтобы поскорее выбраться из этой авантюры, обошедшейся нам слишком дорого. Надо дать понять России, что мы не имеем к ней никаких претензий, и поддерживать Японию в этой войне не собираемся. А после этого пусть русские обдирают ее, как липку. Пытаться навязать России условия мира под нашу диктовку, как в семьдесят восьмом году, чревато. Япония, на деле, оказалась ничем не лучше Сиама. А мнение Сиама никого не интересует…

Стекло иллюминатора было покрыто сеткой трещин, но еще держалось. Его не меняли по той простой причине, что заменить было просто нечем. Коммодор Нортон сидел в каюте и молча пил в одиночестве. Произошедшее не укладывалось в сознании. Его некогда мощного крейсерского отряда больше нет. Крейсер флота Его Величества "Сатлидж" представляет из себя плавучую развалину, с трудом дотянувшую до Нагасаки. Второй уцелевший во время боя корабль — бронепалубный крейсер "Кресчент" хоть и ускользнул от русских, но при подходе к острову Иосима так начал принимать воду, что был вынужден выброситься на берег. А вот "Баканте" не повезло. И всему виной его глупая самоуверенность…

Нортон в который раз раскладывал в уме по полочкам свои действия и действия противника. Сначала все было просто прекрасно. Правда, совершенно непонятным был приказ о смене флага на японский и смена названий. Его флагман "Сатлидж" неожиданно превратился в броненосный крейсер Императорского флота Японии "Нагато", "Баканте" — в "Мутсу", "Кресчент" — в "Сойя". Одновременно прибыли офицеры связи от японского командования. Все это вызвало глухое недовольство в экипажах, но деваться некуда. Приказ есть приказ. Тем более, как всем сказали, это временная мера и продлится она от силы месяц, или около этого. Ровно столько, сколько потребуется России признать свое поражение на суше и на море. У русских недостаточно сил, чтобы противостоять эскадре в Вэйхайвэе, а также его отряду и отряду Спенсера в Цинампо. И если только они попытаются оказать сопротивление, напав на новые "японские" корабли, то будут неминуемо разбиты. Одновременно пришел приказ — срочно возобновить перевозки в Корею. Но первый же конвой из Нагасаки оказался последним. Русские их ждали. Четыре крейсера против его трех. Все его превосходство в скорости свела на нет толпа "купцов", которую он был вынужден охранять. Поэтому, даже старый русский крейсер "Рюрик", уступающий в скорости своим более новым собратьям "России" и "Громобою" легко держал строй. И почему он вышел из Нагасаки днем?! Понадеялся, что русские не станут связываться с мощными крейсерами Ройял Нэви, а в случае боя его преимущество в артиллерии быстро заставит противника отступить. Увы, этого не произошло. Русский Владивостокский отряд появился очень быстро и сразу отрезал их от Нагасаки, сделав невозможным возвращение назад. Крейсера еще смогли бы уйти, если события примут нежелательный оборот, но вот весь конвой из более чем трех десятков английских и японских "купцов" неминуемо достанется русским. Сначала казалось, что русские осторожничают и не рискнут ввязываться в серьезный бой, а ограничатся перестрелкой с дальней дистанции и уйдут. Но их наскоки сильно действовали на нервы, и хотя ни одна из сторон еще не добилась попаданий, вскоре в душу коммодора закрались сомнения. Все поведение русских говорило о том, что они как бы подталкивают своих противников следовать в строго определенном направлении. И тут его осенило — "Косатка"!!! Нет никаких сомнений, что русские крейсера и субмарина действуют сообща! И русские крейсера играют всего лишь роль приманки, заставляя его отряд двигаться в нужном направлении и стараясь отсечь от "купцов". И если "Косатке" удастся всадить хотя бы одну торпеду в "Сатлидж", или "Баканте"… Или точнее, в "Нагато" или "Мутсу", то исход боя будет предрешен. Поэтому, принял решение не обращать внимания на возню русских, а следовать прежним курсом, не удаляясь далеко от охраняемых судов. Но русские не успокоились и пошли на сближение. Очень скоро их снаряды, дававшие перелеты, стали падать среди "купцов", что вызвало там настоящую панику. Поэтому ему, ничего не оставалось, как дать приказ атаковать наглецов. Но русские, воспользовавшись своим численным преимуществом, выделили быстроходный "Богатырь" именно для уничтожения судов конвоя. И пока три русских броненосных крейсера сцепились с двумя броненосными и одним бронепалубным "японскими", оставшийся без присмотра "Богатырь" резко ушел в сторону и устроил настоящий погром среди "купцов", тут же бросившихся врассыпную. Поняв, что конвой разбежался и его уже не спасти, Нортон плюнул на творящий бесчинства "Богатырь" и сосредоточил все внимание на бое с русскими. Сначала казалось, что русские не выдержат массированного огня и попытаются бежать, но тут снова вмешалась случайность. Один из восьмидюймовых русских снарядов угодил под корму "Баканте" и заклинил руль. В итоге, крейсер потерял управление и пошел на циркуляцию. Прямо в сторону русских, выкатившись из строя и на какое-то время закрыв сектор обстрела идущему последним "Кресченту" и заставив его шарахнуться в сторону, избегая таранного удара. Русские тут же воспользовались ситуацией, сосредоточив огонь на потерявшем управление корабле. Дальнейшее было вполне предсказуемым. Не смотря на отчаянные попытки остальных прикрыть "Баканте", крейсер довольно быстро потерял ход и стал неподвижной мишенью. Причем, в ходе боя стало ясно — разрекламированные кораблестроителями английские крейсера отличаются на деле крайне низкой живучестью. И если продолжать бой дальше, то "Сатлидж" и "Кресчент" рискуют разделить судьбу "Баканте". Выучка русских комендоров, имеющих уже солидный боевой опыт с начала войны, оказалась на высоте. Поэтому, оставался один шанс к спасению — бегство. "Россия" и "Громобой" сначала бросились в погоню, оставив тихоходный "Рюрик" добивать полуживого неподвижного "Баканте", но вскоре повернули назад и занялись отловом "купцов", разбежавшихся по всему горизонту. Это был полный разгром. И именно в этот момент коммодор Нортон понял, в какую авантюру их всех втянули. Как оказалось, русские не испытывали благоговейного трепета перед мощью Ройял Нэви. Они сами атаковали, воспользовавшись благоприятной ситуацией, и устранили угрозу возобновления перевозок в Корею. Больше прикрывать конвои некому.

Отряд Спенсера остался в Цинампо. Его отряда больше нет. Когда еще подойдут свежие силы из метрополии? Эскадра в Вэйхайвэе? Броненосцы эскортировать конвои не будут, "Косатка" только этого и ждет. А с находящимися там крейсерами русские крейсерские отряды, объединившись, справятся без труда. А это значит, что японская армия в Корее по-прежнему будет оставаться без ничего. И будет разгромлена в самом ближайшем будущем. А крайним запросто могут сделать его, как не обеспечившего безопасность конвоя. Будь прокляты эти желтомордые макаки вместе с лондонскими банкирами…

Неожиданный стук в дверь отвлек коммодора от мрачных мыслей. Получив разрешение, в каюту зашел офицер штаба с листком бумаги. Причем, по его виду Нортон понял, что неприятности на этот день еще не закончились.

— Что случилось, мистер коммандер? Нам дан приказ атаковать русский флот в Порт-Артуре с теми силами, что у нас остались, и разгромить его? Судя по Вашему виду, так оно и есть…

— Нет, сэр. У меня срочная телеграмма из Адмиралтейства. Весь отряд Спенсера уничтожен. Эскадра в Вэйхайвэе тоже…

— Что-о-о?!

Весь хмель из Нортона улетучился в долю секунды. Подскочив из кресла, он схватил телеграмму и начал читать. По мере прочтения в его голове строились и рушились десятки предположений. В конце концов, перечитав текст телеграммы несколько раз, он удивленно уставился на офицера.

— Мистер Гибсон, а Вы не допускаете мысли, что там у всех массовый психоз на почве алкоголизма? Они, случайно, чертей по палубам не гоняли?

— Не могу знать, сэр. Но в телеграмме указано, что Спенсер приказал взорвать корабли после получения ультиматума от русских. По крайней мере, от него не потребовали сдачи крейсеров, а согласились на их затопление со сходом экипажей на берег. А вот эскадра в Вэйхайвэе уничтожена почти полностью в результате атаки неизвестной субмарины.

— Мистер Гибсон, давайте хоть мы с Вами не будем заниматься словоблудием друг перед другом. Мы оба прекрасно знаем, что это за субмарина, и откуда она появилась. Умники из Форин Офиса, пытаясь выбраться из дерьма, куда нас всех засунуло Адмиралтейство, сделали еще хуже, придумав сказку о неизвестной субмарине, утопившей "Астарту". И русские сразу ухватились за поданную идею. Я бы на их месте сделал то же самое. Что они ответили на нашу ноту?

— Пока еще не знаю, сэр. Мы этого не получили.

— А я знаю! Что они ни сном, ни духом не ведают, что это за неизвестная субмарина так порезвилась. Попомните мои слова. По "Кресченту"… или, как там он теперь… А, "Сойя", чтоб этим макакам пусто было, ничего не слышно?

— Все в порядке, сэр. Корабль подлатали и сняли с мели. Сейчас его буксируют в Нагасаки.

— Хоть одна приятная новость за сегодняшний день.

— Не совсем так, сэр… На "Кресченте" был бунт. За малым не дошло до кровопролития. Команда возмущена приказом воевать с русскими под японским флагом и отказывается это делать. Пока не было потерь, все молчали. Но в бою "Кресчент" понес большие потери в команде. Командиру с большим трудом удалось утихомирить людей. На "Сатлидже" ситуация не лучше. Просто, здесь еще не дошло до открытого выступления. Но повсюду слышны разговоры, что это не наша война. На "Левиафане" и "Евралисе" — то же самое. И если только мы попробуем начать политику закручивания гаек, рискуем получить четыре новых "Баунти".

— Ну, мы все же в лучшем положении, мистер Гибсон. Нас не отправят на шлюпке через пол океана, поскольку берег рядом. Хотя, могут и прибить в порыве праведного гнева, или просто выкинуть за борт. Поэтому, сделайте утечку информации из штаба. О том, что наши корабли больше не будут принимать участия в боевых действиях на стороне Японии. Тем более, мы физически не в состоянии это сделать, всем нужен серьезный и длительный ремонт. Если об этом объявлю я, то это неизбежно дойдет до японцев, и они поднимут вой. А так — слухи, они слухи и есть. На все же официальные запросы японцев будем отвечать, что это не соответствует действительности, и мы горим желанием поквитаться с русскими. Но, увы, корабли требуют серьезного ремонта. Причем, благодаря не столько русским крейсерам, сколько японским миноносцам. И пусть скажут хоть слово после этого…

Граф Бенкендорф, посол Российской империи в Великобритании, сохранял учтивый вид при разговоре с маркизом Генри Лэнсдауном, к которому был вызван срочным порядком в связи с нашумевшими событиями на Дальнем Востоке. Об этом стало известно накануне из срочной телеграммы Российского МИД, и он еще даже не успел толком во всем разобраться, как прибыл посыльный, и передал приглашение срочно прибыть в Форин Офис, к министру иностранных дел сэру Лэнсдауну. О чем пойдет разговор, догадаться было нетрудно. И Бенкендорф впервые за последние месяцы почувствовал что-то вроде злорадного удовлетворения. Великая Британская империя, над которой никогда не заходит солнце, и которая давно взяла в привычку требовать от всех соблюдения правил, ей установленных, но не обязательных для нее самой, неожиданно получила такую оплеуху, которая может поставить под сомнение ее лидирующие позиции в мире. И вот теперь, слушая речь британского министра иностранных дел, он вежливо помалкивал, давая возможность маркизу Лэнсдауну выговориться…

— Мы возмущены действиями вашей субмарины "Косатка". Это самоуправство ее командира, или он выполнял приказ командующего эскадрой адмирала Макарова, атакуя британские корабли возле Вэйхайвэя?! В результате чего погибло большое количество британских подданных?!

— Я выражаю соболезнование семьям погибших, сэр. Но почему Вы считаете, что эти корабли были уничтожены именно "Косаткой"? Насколько мне известно, субмарины никто не видел. Ведь уже был аналогичный инцидент, когда погибло английское судно "Астарта". Тоже сначала подумали, что это действия "Косатки". А на поверку оказалось, что она в момент гибели "Астарты" находилась очень далеко от этого места. И британское судно стало жертвой неизвестной субмарины. И Вы сами говорили об этом.

— Граф, в отношении гибели "Астарты" я согласен с Вами. Но сейчас у нас есть серьезные причины утверждать обратное!

— Какие причины, сэр? Я могу ознакомиться с ними?

— Можете. В предъявленной ноте.

— Хорошо, сэр. Я доведу эти сведения до моего правительства…

За несколько часов до этого разговора, на берегах Невы состоялся другой, но по характеру очень похожий. Сэр Чарльз Скотт, посол Британской империи, ждал приема в Министерстве иностранных дел Российской империи, однако министр иностранных дел, граф Ламсдорф, не торопился его принять. Когда ему доложили о прибытии британского посла, он довольно усмехнулся.

— Ишь, засуетились, джентльмены… Давно ли с нами свысока разговаривали. А теперь, видать, прижало. Ничего, пусть подождет. Невелика птица…

Когда сэру Чарльзу Скотту наконец-то сообщили, что министр готов его принять, только огромное самообладание позволяло британскому дипломату сохранять видимость спокойствия. Он прекрасно понимал, что произошло событие, ставшее переломным моментом в истории. Россия начала проявлять удивительную строптивость и больше не воспринимает требования Британии, как обязательное руководство к действию. Скорее — наоборот. Такое поведение русского царя, никогда ранее не отличавшегося твердостью и независимостью в принятии решений, было очень странным. А последние события и вовсе поставили российско-британские отношения на грань разрыва…

Когда британский посол озвучил требования своего правительства и вручил ноту протеста, граф Ламсдорф бегло прочитал ее, и отложил в сторону. По его лицу было трудно понять что-либо, но спустя несколько секунд Чарльз Скотт понял, что не ошибся в своих худших подозрениях.

— Разумеется, господин посол, я извещу государя императора о полученной ноте в кратчайшие сроки. Однако, могу сразу сообщить Вам, каков будет ответ. Россия категорически отвергает любые обвинения в свой адрес касательно инцидента возле порта Вэйхайвэй. Вы не предоставили никаких доказательств, что погибшие корабли были уничтожены именно нашей субмариной "Косатка". Все приведенные аргументы — исключительно плод ваших фантазий, не опирающийся на какие-либо факты, кроме самого факта гибели кораблей от взрывов торпед. Но никто, повторяю — никто не может подтвердить, что это сделала именно "Косатка", а не какая-то другая субмарина. Надеюсь, Вы не забыли инцидент с "Астартой"? Как тогда британская сторона всеми силами пыталась обвинить "Косатку", а оказалось, что она не могла этого сделать при всем желании, так как находилась в этот момент в другом месте — нанесла удар по японскому флоту в Сасебо? А теперь британская сторона снова пытается обвинить "Косатку"? Господин посол, мы не знаем, кто конкретно начал с вами подводную войну. Можем лишь догадываться, так как за последние годы Британия сделала все возможное, чтобы такие желающие появились в нескольких странах. Но, повторяю, Россия не имеет к этому никакого отношения. Поэтому, все ваши обвинения безосновательны и никакие требования о допуске на борт "Косатки" британских специалистов для расследования этого инцидента, а тем более суда над командиром субмарины, капитаном первого ранга Корфом, выполнены быть не могут. Так и передайте вашему правительству.

— Иными словами, Вы хотите сказать, что отрицаете причастность "Косатки" к гибели британских кораблей возле Вэйхайвэя, повлекшей гибель большого количества британских моряков? Я правильно Вас понял?

— Правильно, мистер Скотт. Но только у меня есть сомнения в национальной принадлежности как этих кораблей, так и их команд. Насколько мне известно, правительство Великобритании передало эти корабли Японии, а команды имеют статус наемников. Поэтому, мне странно слышать от Вас подобные заявления. Какое отношение нота Британии имеет к кораблям я п о н с к о г о флота? А также не могли бы Вы объяснить, почему ваши корабли атаковали наши крейсера "Аскольд" и "Новик" возле Цинампо?

— Сэр, но эти корабли уже были переданы Японии и находились в составе японского флота.

— И несли английские флаги до последнего момента, пока не открыли огонь? Мистер Скотт, поскольку в а ш и н а е м н и к и используют столь нечестный прием, прикрываясь британским военным флагом, то у нас нет другого выхода, как только считать в с е чужие военные корабли, оказавшиеся в зоне боевых действий, вражескими…

Неприметный особняк неподалеку от Лондона выглядел пустым, но не создавал впечатление заброшенного. За территорией вокруг дома тщательно ухаживали, и высокая зеленая изгородь из кустарника прикрывала от посторонних глаз тех, кто не хотел афишировать свое присутствие. Впервые за последние несколько месяцев вокруг особняка было заметно оживление. Три экипажа с небольшим интервалом по времени сворачивали с дороги и останавливались возле ворот. Попав внутрь, экипаж подъезжал вплотную к парадному подъезду, и пассажиры быстро исчезали внутри дома, стараясь не попадаться на глаза посторонним. Очень скоро в зале, на втором этаже особняка, собрались четыре человека. Двое из них, премьер министр сэр Балфур и Первый Лорд Адмиралтейства сэр Уолдгрейв были известны всей Британии. Третий — кэптен Харрис, не был так широко известен, если только в среде офицеров Адмиралтейства. Когда все расселись за столом, премьер-министр обвел присутствующих взглядом, не предвещающим ничего хорошего.

— Все в сборе, господа. Я попросил прибыть вас в это место, чтобы соблюсти все в тайне. Напомню лишний раз, что абсолютно все, сказанное в этих стенах, не должно ни при каких обстоятельствах стать достоянием гласности. Начну с того, что вы уже знаете. Сегодня получена ответная нота России. Русские не только отвергли все наши обвинения. Категорически отказались допустить наших экспертов к расследованию этого вопиющего случая возле Вэйхайвэя, и также выдвинули встречные обвинения в наш адрес, предупредив, что отныне абсолютно все военные корабли и торговые суда, обнаруженные в районе боевых действий, и не несущие русский флаг, будут считаться японскими. Независимо от поднятого флага. Коммодор Бригс подложил нам всем очень большую свинью, атаковав русских под британским флагом. Как такое могло случиться, мистер Уолдгрейв?

— Нам известно об этом только со слов русских, сэр. Так ли это на самом деле, не известно. До сих пор мы не получили никакой информации ни от одного из членов экипажей крейсеров отряда Бригса. Достоверно установлено только то, что три наших крейсера преследовали русских и подошли очень близко к Порт-Артуру. После этого никакой информации о них не поступало. По ряду косвенных признаков можно сделать вывод, что все три корабля уничтожены, а уцелевшие члены экипажей попали в плен. Информация доставлена связными морем. Телеграфная связь с Порт-Артуром до сих пор заблокирована русскими военными властями. Частным лицам доступ на телеграф закрыт.

— Понятно… Мистер Харрис, дайте подробный обзор ситуации на море…

Когда кэптен Харрис закончил, премьер-министр подвел итог.

— Будем исходить из создавшейся ситуации, господа. В настоящий момент мы балансируем на грани — сохранит ли Британия лидирующие позиции в мире, или утратит их раз и навсегда. Случай возле Вэйхайвэя — это не просто гибель нескольких кораблей Ройял Нэви. Это вызов, брошенный нам русскими. И если мы оставим его без последствий, то все подумают, что с Британией можно не считаться. Мистер Уолдгрейв, я знаю о Вашей позиции по отношению к России. И в целом согласен с ней. В том плане, что к полномасштабной войне с русскими мы не готовы. Но я не могу согласиться с тем, что Вы предлагаете отказать в помощи Японии, отдав ее на растерзание русским. Этим мы фактически признаем свое поражение. Вы согласны?

— Согласен, но у нас нет другого выхода, сэр. Иначе, если продолжим, можем потерять весь флот на Дальнем Востоке, а вместе с ним и престиж Британии. "Косатка" перетопит всех. Русские все равно соберут достаточно сил и вышвырнут японцев с Корейского полуострова, высадившись затем на японские острова. И вот это будет уже настоящая катастрофа. Сейчас же мы еще можем "сохранить лицо", как говорят японцы. Прекратить передачу наших кораблей с командами Японии, предложив им самостоятельно забирать наше старье в Сингапуре, которое мы по договору должны передать за Формозу. Это сразу снизит накал страстей в обществе. Пока не было таких страшных потерь, война на Дальнем Востоке никого, кроме банкиров из Сити, не интересовала. Но теперь… А мы не можем игнорировать общественное мнение. Отказ от посылки наших моряков на войну решит все проблемы. Укомплектовывать экипажами корабли, передаваемые Японии, мы не обязаны. Вот и пусть японцы забирают это железо и делают с ним, что хотят. Ничего из этой затеи не получится, так как подготовленных людей в таком количестве у них нет. Но с нашей стороны все приличия будут соблюдены. Одновременно дать совет Японии как можно скорее заканчивать эту войну, идя на любые уступки России. Мы можем выступить в роли посредников в мирных переговорах. Иначе, если японскую армию вышвырнут из Кореи, будет еще хуже.

— Да, все это так и тактически это очень правильно. Но стратегически мы проиграем. Россия подумает, что с нами можно разговаривать с позиции силы, а вместе с ней подумают и все остальные. А вот этого нельзя допустить ни в коем случае.

— Но что Вы предлагаете?

— Во-первых, как Вы и хотите, прекратить участие в боевых действиях наших моряков. Иначе, недалеко до стихийных выступлений против этой войны во всех городах Британии, а нам это совершенно не нужно. Пусть Япония забирает старое железо и воюет с его помощью сама, если хочет. Во-вторых, придержать поблизости от района боевых действий сильную сингапурскую эскадру Ноэла. Не бросать ее на поживу "Косатке", как необдуманно поступили с эскадрой из Вэйхайвэя, а именно придержать. Либо в Гонконге, либо в Шанхае. Пусть действует на нервы русским своим присутствием, сговорчивее будут. В третьих, сделать все возможное для скорейшего заключения мира на Дальнем Востоке, постаравшись сохранить ситуацию в том виде, в каком она есть. То есть, обеспечить присутствие японских войск в Корее на тех позициях, которые они сейчас занимают…

— Но ведь Россия никогда не пойдет на это!!!

— Знаю. К сожалению, сейчас не семьдесят восьмой год и ситуация в Европе совсем другая. Поэтому, мы и собрались здесь. Нам нужно разработать ряд мер, которые вынудят Россию согласиться на наши условия мира. То есть, обеспечить после заключения мирного договора присутствие японцев в Корее и отодвинуть русских таким образом от Кореи, Китая и Маньчжурии. В идеале было бы неплохо сделать так, чтобы они вообще убрались с тихоокеанского побережья, но я реалист и трезво смотрю на вещи.

— Но как же это сделать? Ведь русские в последнее время нас откровенно игнорируют.

— Господа, не буду говорить загадками. Я твердо убежден, что все дипломатические меры воздействия на русских исчерпаны и не дали ожидаемого результата. С русским царем произошла удивительная метаморфоза. Его поведение совершенно не похоже на то, как он вел себя несколько месяцев назад — до начала войны с Японией. Такой строптивости за ним никогда не замечалось. Я не могу понять причины, но это создает нам очень большие сложности. Поэтому, если мы хотим сохранить наши позиции мирового лидера, то нам крайне необходимо поставить Россию на место. А сделать это с нынешним русским царем не получится.

— Сэр, Вы хотите сказать…

— Да, господа, именно это я и хочу сказать. После правления Павла Первого прошло уже достаточно времени. Очевидно, русские цари уверовали в свое незыблемое положение на троне. Другого способа повлиять на ситуацию в нашу пользу я не вижу.

— Но как мы это сделаем?!

— Я уже говорил с людьми, хорошо знающими Россию и то состояние, в каком она находится в данный момент. Русским царем Николаем недовольны очень многие. Начиная от основной массы населения — крестьянства, и до самой высокопоставленной аристократии. Конечно, делать ставку на основную массу населения не стоит, это путь хоть и надежный, но очень долгий. А нам нужен сравнительно быстрый результат. По информации из достоверных источников, очередной дворцовый переворот в России вполне возможен, если задействовать нужных людей из ближайшего окружения Николая. В этом направлении уже работают. С вами же я хочу посоветоваться, как с моряками. Имеем ли мы возможность совершить нечто подобное, что натворила "Косатка"? Ведь в нашем флоте есть субмарины.

— Увы, сэр. Наши субмарины не идут ни в какое сравнение с "Косаткой". К тому же, как выяснилось, всего лишь экспериментальной модели, выполненной в уменьшенном масштабе. И если такое натоврила уменьшенная экспериментальная модель, то представляю, на что будет способен полномасштабный оригинал.

— Да, мне известно о секретных разработках русских. Но все же, господа. Сможем ли мы скрытно доставить одну из субмарин на Балтику? Если начнется охота на русского царя, то она должна вестись не только на суше, но и на море. Николай довольно часто вместе с семьей совершает морские прогулки на яхте "Штандарт". Разумеется, посылать боевой корабль для такой миссии нельзя. А вот субмарина вполне сможет уничтожить "Штандарт" и уйти незамеченной, что столько раз продемонстрировала "Косатка". И никто не сможет предъявить нам никаких обвинений. Раз уж русские подхватили нашу идею с неизвестной субмариной, то пусть она появится и возле их берегов.

— Сложно сказать, сэр… Теоретически возможно, но практически… Самостоятельно субмарина вряд ли дойдет до Финского залива, ее надо будет кому-то сопровождать. И нет никакой гарантии, что даже если она утопит "Штандарт", то Николай погибнет вместе с ним. Ведь он может и спастись. Также нет гарантии, что именно в это время он захочет выйти на прогулку.

— На этот счет можете не волноваться. Главное, чтобы субмарина смогла отправить "Штандарт" на дно. А то, что он захочет выйти в море на прогулку, и не сможет спастись после гибели яхты, об этом позаботятся другие. Ваша задача — обеспечить морскую часть этой операции. На все нам не более месяца. Дольше Япония не продержится. А новый русский царь должен проводить ту политику, которая нужна нам. Иначе, господа, мы рискуем довольно быстро утратить титул владычицы морей и империи, над которой никогда не заходит солнце…

Глава 10. Туз в рукаве

"Косатка" замерла у причала, как будто отдыхая после тяжких ратных трудов, выпавших на ее долю. Шли уже седьмые сутки после возвращения в Порт-Артур и на борту все было, как обычно. Машинная команда во главе со стармехом проводила плановое техобслуживание механизмов, из-за чего в машинном отсеке все стояло дыбом, а остальные матросы, во главе со старшим офицером, между своими основными служебными обязанностями устраивали регулярные налеты на склады порта, чем приводили портовое начальство в состояние тихой ярости. Но приказ командующего не допускал двоякого толкования — препятствий "Косатке" не чинить! И после того, как некоторые береговые начальники лишились своих теплых мест, попробовав в самом начале поставить на место выскочку мичмана Корфа, то теперь спорить с каперангом и флигель-адъютантом Корфом никто из них не хотел. Михаил же, оставив лодку на старшего офицера, все это время носился между "Енисеем", судоремонтными мастерскими и "Петропавловском", только изредка выбираясь в город. Броненосцы пока не выходили в море, а вот крейсерский отряд Рейценштейна только там и пропадал. Но противника не было. Японцы больше не рисковали остатками своего флота, а англичане стали проводить выжидательную политику. Во всяком случае, когда русские крейсера подошли к Вэйхайвэю, оставаясь вне зоны действия береговой артиллерии и лежавших на мели английских броненосцев, то оставшиеся в бухте два крейсера не сделали никаких попыток выйти в море. Правда, и отряд Рейценштейна уже увеличился. К отремонтированному "Аскольду" добавилась наконец-то вышедшая из дока "Паллада". Хоть обе "богини" и не отличались высокой скоростью хода, но по крайней мере с "Баяном" могли идти почти на равных. Рейценштейн же остался верным своему "Аскольду", держа рядом с ним два быстроходных "волкодава" — "Новика" и "Боярина". В итоге, шесть русских крейсеров патрулировали побережье Кореи, прекратив любые попытки японцев возобновить перевозки грузов. Владивостокский отряд оперировал южнее — в Корейском проливе и к востоку от него, также полностью ликвидировав в тех краях все судоходство. Возникло странное затишье, как перед бурей. Именно это и насторожило Михаила, когда он в очередной раз прибыл на "Петропавловск" и Макаров ознакомил его с ситуацией. Поступили свежие новости, и командующий решил сразу поставить его в известность. После того, как Михаил должил о прибытии, командующий сразу приступил к делу.

— Свежие новости, Михаил Рудольфович. Есть хорошие, есть и плохие. Начну с хороших. Наградной список, что Вы подали на команду в прошлый раз, весь утвержден, Вы сами награждены "Станиславом" и "Анной" первой степени. Введена новая система воинских чинов на флоте — добавлен чин старшего лейтенанта, равный армейскому капитану. В той Вашей жизни это было сделано несколько позже, сейчас государь решил ускорить события. Введены также новые чины для инженер-механиков и корабельных инженеров. Кстати, можете поздравить своих офицеров. Старшему офицеру присвоен новый чин старшего лейтенанта с переводом из штабс-капитанов по Адмиралтейству, а прапорщику Померанцеву — чин мичмана. Прапорщику Емельянову присвоен чин подпоручика по Адмиралтейству. Ваши механики соответственно — полковник корпуса корабельных инженеров и поручик по машинной части. Одновременно изменен порядок присвоения очередных чинов с учетом боевых заслуг, независимо от наличия вакансий и необязательности ценза. Упразднены некоторые сословные ограничения. Сейчас решается вопрос о направлении Вас, старшего механика, а также тех, кого Вы сочтете необходимым с собой захватить, в Петербург. Но не более тридцати процентов от численности команды "Косатки". Нельзя ослаблять наш самый мощный корабль на Тихом океане.

— Не волнуйтесь, Степан Осипович, оголять "Косатку" не буду. Кроме старшего механика возьму нескольких унтер-офицеров. Пора их в кондукторы производить и делать инструкторами в учебной флотилии. Подготовкой офицеров займусь сам. Все равно, лодки в Петербурге еще несколько месяцев не сойдут на воду. Там пока Кроун с Колчаком и без меня управятся. Разумеется, заберу всех четверых "гардемаринов" — Щенсновича, Ризнича, Тьедера и Власьева. Надо им новые лодки осваивать. И отдельный разговор о моем радиотелеграфисте — унтер-офицере Мошкине. Степан Осипович, это самородок. Второй Ползунов, или Кулибин. Его идеи опережают время и ему надо учиться. Уверен, что из него получится выдающийся конструктор. Есть ли возможность направить его взачет службы в Морское инженерное училище, учиться на кораблестроителя? Я готов оплатить его обучение за собственный счет и хотел бы видеть его после окончания училища в конструкторском бюро, занимающимся подводными лодками. Кстати, акустический пеленгатор, им сконструированный, уже установлен на "Косатке". Осталось опробовать его в море.

— Вот как? Добро, никаких проблем я не вижу. Думаю, в училище пойдут навстречу. И постараюсь добиться обучения Мошкина за казенный счет, хватит Вам меценатством заниматься. А то, под шпицем это может войти в дурную привычку. На этом хорошие новости заканчиваются, перехожу к плохим. Англичане снова начинают мутить воду. Их эскадра, вышедшая из Сингапура, остановилась в Шанхае. Очевидно, вести ее в Вэйхайвэй они опасаются и хотят использовать, как средство давления на нас. Одновременно появились посредники из Лондона с предложением мирных переговоров с японцами. Условия, как Вы сами понимаете, для нас совершенно неприемлемые — сохранение существующего положения, какое занимают наши и японские войска с полным прекращением огня и отказа от взаимных материальных требований.

— Я надеюсь, англичане получили отказ?

— Разумеется. И теперь надо ждать очередных пакостей.

— Могу предвидеть, каких. Степан Осипович, в прошлый раз, в семнадцатом году, английский премьер-министр заявил после отречения государя: "Наши цели в этой войне достигнуты". Боюсь, как бы они не стали и сейчас работать в этом направлении.

— Свят, свят, Михаил Рудольфович! Мне уже от Вашего ясновидения страшно становится. Ведь практически все, о чем Вы говорите, сбывается.

— Никакого ясновидения здесь нет, Степан Осипович. Просто я знаю, как оно уже было однажды. Вот и прогнозирую поведение наших противников с высокой точностью.

— И чего же нам ждать?

— Поскольку англичане не смогли одолеть нас открыто, то начнут подрывную деятельность изнутри. Не знаю, что конкретно они предпримут, но они никогда не смирятся с тем, что кто-то поставил под сомнение их мировое лидерство в международной политике и совершенно открыто их игнорирует. Такой российский император им не нужен. Им нужен тот, кто будет проводить угодную им политику. Поэтому, предупредите государя. Пусть ждет любых пакостей как со стороны своего ближайшего окружения, так и революционеров-террористов. Их обязательно подключат к этому делу. Устроить революцию с привлечением всех народных масс сейчас не получится — ситуация не та. В народе нет недовольства войной, как в семнадцатом году. Наоборот, наблюдается патриотический порыв. Но вот попытаться совершить очередной "гвардейский" дворцовый переворот англичане вполне могут. Как с Павлом Первым. Или провести физическую ликвидацию, как в случае с Александром Вторым. Фанатики для этой цели в среде революционеров всегда найдутся. Ведь даже на нас обоих покушались, а мы — куда менее важные фигуры.

— Ох, Михаил Рудольфович… Оракул Вы наш… Но это еще не все неприятности. Для чего, собственно, я Вас и вызвал. Сегодня доставлена срочная телеграмма из Владивостока. Ваш старый знакомый, вспомогательный крейсер "Днепр", задержал в Тихом океане, в полусотне миль от берегов Японии, американского "купца". Судно везло военную контрабанду, поэтому было уничтожено. Но перед тем, как его задержали, вахтенные "Днепра" четко видели, что американец буксировал какой-то предмет. При приближении этот предмет исчез, а американцы стали выбирать буксирный трос. На вопросы запираться не стали и несколько членов команды сообщили, что они буксировали от самой Америки подводную лодку. Команда из японцев сначала была на "купце", а незадолго до встречи с "Днепром" перебралась на лодку. Очевидно, не хотели рисковать и предвидели встречу с нашими крейсерами. Поэтому, при обнаружении "Днепра", отдали буксир и погрузились. Такое возможно? И какая это лодка может быть?

— Увы, возможно. Буксировки подводных лодок довольно часто практиковались перед Великой войной, но в ходе войны от них отказались. В той моей жизни в американских Соединенных Штатах было построено пять лодок для Японии. Но их сделали лишь в октябре — декабре этого года, а доставили в Йокогаму в мае следующего. Значит, это другая лодка. Скорее всего, японцы в полной тайне закупили у американцев лодку Холланда. А может и не одну. Лодки, конечно, по сравнению с "Косаткой", никакие. Но напакостить могут, если незамеченными подберутся к внешнему рейду Порт-Артура.

— Час отчасу не легче!!! И что же нам теперь делать?

— Будем налаживать противолодочную оборону, Степан Осипович. Для начала — перегородить вход в бухту Порт-Артура сетями. Хотя бы рыболовными с добавлением к ним старых швартовных концов. Всем кораблям, выходящим в море, использовать противолодочный зигзаг. Это такой противолодочный маневр, я на бумаге подробно покажу. Ему надо будет в срочном порядке обучить всех командиров кораблей. Броненосцы ни в коем случае не должны выходить без охраны из миноносцев, которые должны маневрировать впереди траверза, создавая помехи подводной лодке. Точно так же, как нам пытались мешать японцы. Все переходы морем только полным ходом, нечего экономить уголь. В случае стоянки на внешнем рейде обязательно выставлять противоминные сети, и патрулировать подходы к рейду миноносцами и катерами. Скоро придется "изобретать" глубинную бомбу и корветы — специальные корабли противолодочной обороны. Потому, что сейчас все бросятся строить подводные лодки. Но с этим лучше не спешить и пока обходиться сетями и противолодочным зигзагом с маневрирующими рядом миноносцами. Иначе, создадим проблемы своим подводным лодкам. А наш истинный противник уже показал, кто он есть и каковы его истинные намерения. Когда, кстати, произошла эта встреча "Днепра" с американцем?

— Три дня назад. Раньше он сообщить не смог.

— Понятно… Поэтому, предлагаю заняться налаживанием противолодочной обороны в Артуре, а потом я сделаю еще одну пакость нашим друзьям англичанам. Они держат свою эскадру в Шанхае, как средство давления на нас, так как опасаются вести ее в Вэйхайвэй из-за "Косатки"? Степан Осипович, а что бы Вы сделали на их месте, если бы получили информацию из надежного источника — на "Косатке" произошла авария и выйти в море она не сможет как минимум пару месяцев? Держали бы Вы эскадру в Шанхае, или постарались перевести ее поближе к району боевых действий — в Вэйхайвэй?

— Хотите выманить их из Шанхая?

— Да. Потому, что в Шанхае я их не достану, если они поднимутся вверх по реке до самого города. Но вот если выйдут в море, то на подходах к Вэйхайвэю вполне могу поймать еще кого-нибудь. Чтобы господа просвещенные мореплаватели забились в бухту Вэйхайвэй и боялись оттуда нос высунуть, забыв о всяком давлении на Россию.

— Очень, очень интересно… А как Вы хотите заставить их поверить в то, что "Косатка" небоеспособна?

— Надо сделать грамотную утечку информации через Черемисова — на "Косатке" серьезная авария. Он лучше знает, как это сделать. Недаром все его уже давно называют начальником Тайной канцелярии. Японская и английская агентура в Артуре обязательно постарается донести эту сверхважную информацию до своего командования. Китайские джонки шастают через море и мы ничего не можем с этим поделать. Поэтому, не сомневайтесь. Если сегодня просочится информация об аварии на "Косатке", то самое позднее, через три дня эта информация будет в Вэйхайвэе.

— Да уж, Михаил Рудольфович… Вы с Черемисовым стоите друг друга. Вот уж действительно, два сапога пара. Еще неизвестно, кто бы из вас лучше подошел на должность начальника Тайной канцелярии. Но Вы абсолютно правы, англичане могут клюнуть! А если все же не клюнут и останутся в Шанхае?

— Так мы ничего от этого не теряем. Не клюнут — и не надо. Все равно, достойных целей для "Косатки" в Желтом море пока нет. Ни англичане, ни японцы из портов носа не высовывают. А для того, чтобы напоминать им о недопустимости возобновления перевозок в Корею, и наших крейсеров хватает. А как только англичане покинут Шанхай, наш консул быстро сообщит об этом по телеграфу. И пока они дойдут до Вэйхайвэя, мы выйдем ночью в море и займем позицию на подходах. Англичане нас никак не минуют.

— Заманчиво… Хотите, чтобы опять появилась неизвестная подводная лодка?

— Вот именно. А тогда посмотрим, кто на кого будет оказывать давление…

На том и порешили. Адмирал срочно вызвал начальника контрразведки Черемисова и втроем выработали наиболее правдоподобную версию об аварии на "Косатке". Сегодня же за пределы завода просочится информация, что у нее серьезные проблемы и выйти в море она пока не может. Остается только посмотреть, как отреагирует противник. Может, не поверит, сочтя это дезинформацией. А может, все получится, как в поговорке: "Кот из дома — мыши в пляс".

Когда Михаил вернулся на "Косатку" и объяснил старшему механику, что от него требуется, тот очень удивился.

— Простите, Михаил Рудольфович, я не совсем понимаю. То есть как это надо самим подстроить аварию?

— Надо сделать так, чтобы все вокруг поверили — на борту "Косатки" серьезная авария. И выйти в море мы не сможем еще долго. А на самом деле нам надо быть готовыми к выходу в течение нескольких часов. Но об это никто, повторяю, никто не должен знать. Даже наша команда. Разве только второй механик и машинные кондукторы, и чтобы они держали язык за зубами. Старшего офицера я тоже предупрежу, но в нем я уверен. Остальным знать об этом совершенно необязательно.

— Кажется, понимаю, Михаил Рудольфович… Намечается охота на крупного зверя? И надо заставить его вылезти из норы? Я даже догадываюсь, из какой.

— Совершенно верно, Валерий Борисович. Поэтому, сделайте все максимально достоверно. Чтобы все вокруг поверили — "Косатка" надолго не боец…

Когда из рубочного люка "Косатки" неожиданно повалил дым, это вызвало настоящую панику. Несколько человек выбрались наверх, глотая свежий воздух и растирая глаза. Команда стоящего рядом "Енисея" попыталась прийти на помощь, но ее задержали, сказав, что пожар уже тушат. Вскоре дым пошел на убыль и из люка показались чумазые стармех и два машинных кондуктора. Михаил, бывший в этот момент в судоремонтных мастерских, срочно примчался на лодку и как раз застал стармеха, выбирающимся наверх. Михаил тут же набросился на него с расспросами.

— Валерий Борисович, что стряслось?!

— Беда, Михаил Рудольфович… Короткое замыкание в обмотке левого электромотора… Мотор выгорел, надо менять всю обмотку. А лучше — целиком мотор…

Сказано это было очень тихо. Но стоявшие рядом все равно услышали слова старшего механика. Тут же суетился доктор. Поскольку серьезно при пожаре никто не пострадал и старший механик с обоими кондукторами категорически отказались от отправки в госпиталь, доктор скрепя сердце настоял, чтобы все были помещены в лазарет "Енисея". Благо, он был рядом. Михаил сразу же нырнул в люк, даже не дождавшись, когда полностью будет удален дым. Следом за ним бросились старший офицер и второй механик, бывшие в момент начала пожара на берегу. Пройдя в машинный отсек, все поняли, что блеф удался на славу. Левый электродвигатель представлял печальное зрелище. Если бы Михаил не знал, что вся авария от начала до конца — искусная бутафория, то и впрямь поверил бы в то, что двигатель выгорел полностью. Внимательно осмотрев место "аварии", он остался очень доволен.

— Теперь наша задача сделать так, чтобы в этот блеф поверил весь Артур. Сколько времени нам фактически потребуется, чтобы двигатель был в работе?

— Пара часов, Михаил Рудольфович.

— Отлично! Как поднимемся наверх, при всех прямо не говорите, но дайте понять, что двигатель, скорее всего, восстановить не удастся. Придется его менять. А выходить в море с одним электродвигателем мы не можем…

Новость очень быстро распространилась по территории военного порта. Тут как раз подоспел Черемисов и развил бурную деятельность. Но как он ни старался предотвратить утечку информации, слухи уже начали расползаться. Уж очень многие видели дым над "Косаткой". В конце концов, прибыл даже катер с "Петропавловска" с приказом командиру "Косатки" срочно явиться на флагман.

На "Петропавловске" уже знали, что в порту что-то произошло. Хоть Михаила и не стали ни о чем спрашивать, видя, как он торопится к адмиралу, но он был уверен, что команда катера, доставившая его на борт броненосца, обязательно растрезвонит все, что услышала на берегу.

Макаров уже ждал и было видно, что известие его очень взволновало.

— Михаил Рудольфович, что там у вас стряслось?!

— Короткое замыкание левого электромотора. Мотор полностью выгорел, его надо менять. Лучше всего — заказать точно такой же в Германии. Но вот сколько это займет времени, никто не знает. Можно попробовать отремонтировать в Артуре. Мастерские за эту работу хоть и берутся, но не могут назвать даже приблизительных сроков окончания. Во всяком случае, не меньше месяца. А скорее всего — гораздо больше.

— Михаил Рудольфович, я надеюсь…

— Да не волнуйтесь, Степан Осипович! Двигатель в порядке и его можно ввести в строй за два часа. Наши механикусы пострались разыграть балаган, и у них все получилось великолепно. Никто ничего не заподозрил.

— Слава богу, а я уж подумал, что и вправду… Тут уже каких только слухов не было… Ох, Михаил Рудольфович, далеко пойдете! Что Вы, что Черемисов! И если англичане клюнут…

— Думаю, клюнут. Толку от их эскадры в Шанхае немного. Уж очень он далеко от района боевых действий. То ли дело Вэйхайвэй. И думаю, дня через три там обо всем узнают. Теперь вся надежда на наше консульство. Не подведет, как в прошлый раз?

— Не должно. Чванливого чинушу, который счел ниже своего достоинства доставить Вам срочную телеграмму, уже оттуда убрали. Так что, господа дипломаты теперь будут копытами землю рыть в порыве служебного рвения. Другое дело, что они могут узнать об уходе англичан не сразу, а срустя какое-то время. И когда еще до нас телеграмма дойдет.

— Ничего, пока они доберутся до Вэйхайвэя, мы успеем к нему раньше. И что-то мне подсказывает, что после первого же подрыва господа просвещенные мореплаватели пойдут не в Вэйхайвэй, а развернутся и бросятся наутек. Как бы ни до самого Гонконга, а то и Сингапура…

Распрощавшись с Макаровым и снова приняв хмурый и озабоченный вид, Михаил вышел на палубу и направился к катеру. По дороге он заметил несколько злорадных взглядов. Видно, для кого-то бальзам на душу узнать, что у выскочки Корфа появились проблемы. Ну-ну…

Прибыв на "Косатку", он снова окунулся в водоворот событий. Старший офицер и старший механик, уже пришедший в себя после "аварии", развили бурную деятельность. Но появилась неожиданная проблема в лице корабельного инженера Кутейникова, который очень быстро прибыл на "Косатку" с намерением лично ознакомиться с характером повреждений и собирался перевернуть вверх дном весь Порт-Артур и окрестности, но обеспечить ремонт лодки в кратчайшие сроки. Видя это, Михаилу пришлось увести его в каюту и рассказать истинное положение вещей, предварительно переговорив с Черемисовым. Кутейников очень удивился и сначала даже несколько обиделся, что все это было сделано за его спиной. Но потом все же согласился, что в этом деле чем меньше людей знает правду, тем лучше. И предложил помощь со своей стороны для дезинформации противника. А именно, в утечку информации добавить некоторые технические детали, из анализа которых специалисты сделают вывод — на "Косатке" вышли из строя о б а электромотора. Один полностью, а другой можно восстановить. Но сделать это в Порт-Артуре не так-то просто. И займет это много времени. А посему, надо сразу подать заявку через штаб с просьбой заказать в Германии именно д в а электродвигателя, однотипных с теми, что установлены на "Косатке". И получив такую информацию, специалисты поймут — "Косатка" превратилась в обычный надводный корабль. Двигаться под водой она не может. А посему, никакой опасности больше не представляет.

Неделя прошла на удивление спокойно. "Косатка" все также стояла у причала, старший механик Нестеров все также изображал кипучую деятельность по "ремонту", а Михаил занялся не совсем привычным делом — обучал командиров кораблей, стоявших в данный момент в Порт-Артуре, противолодочному зигзагу и маневрированию при обнаружении подводной лодки. Отдельный разговор был с командирами миноносцев, которым предстояло выполнять функции кораблей эскорта. Все, о чем рассказывал Михаил, было для офицеров новым и непривычным. Сложность усугублялась еще тем, что не все вещи принимались бесспорно, и по некоторым вопросам разгорались жаркие дебаты. А объяснить источник своих знаний он, понятно, не мог. Поэтому, на многочисленные вопросы типа:

— Михаил Рудольфович, но откуда Вы это взяли?! Не лучше ли будет…

Приходилось отвечать примерно следующее:

— Господа, я исхожу из своего опыта подводных атак. Какие трудности мне мог бы максимально создать противник имеющимися средствами. Давайте проведем разбор атаки подводной лодки пошагово, и я расскажу, как мне удобнее было бы это сделать. А вы играйте за противника, и старайтесь всячески затруднить мне задачу.

После таких детальных разборов конкретных случаев офицеры убеждались, что действительно, варианты противодействия, предложенные командиром "Косатки", наилучшие. С внешнего рейда Порт-Артура все крупные военные корабли были убраны в бухту, а "трофеи" Цинампо большей частью переведены в Дальний, за исключением пяти наиболее крупных и быстроходных пароходов, переоборудуемых во вспомогательные крейсера. Сам рейд патрулировался миноносцами и минными катерами, а вход в бухту перегорожен сетями, усиленными старыми швартовными концами. Иными словами, проникнуть в Порт-Артур японским подводным лодкам было весьма затруднительно. Макарова очень заинтересовала эта информация и он попытался выяснить максимум из того, что было известно об американских субмаринах. Известно, правда, было не очень много. Но Михаил его обнадежил. Скорее всего, это лодка "Фултон" фирмы Холланда. В той его жизни она была куплена Россией и получила название "Сом". И в тот раз американцы Холланд с Лэком неплохо поживились на русском заказе, собирая подводные лодки. Сейчас же ситуация в корне изменилась и их проекты Россию не интересуют. А вот Япония вполне могла заинтересоваться, видя такой феноменальный успех "Косатки". Внезапной атаки у японцев тоже не получится. Самостоятельно от Японии до Порт-Артура бывший "Фултон" не дойдет, его придется кому-то сопровождать на большем участке перехода. Поэтому, отслеживая японские военные корабли, следующие в сторону Порт-Артура, можно сделать определенные выводы. Скорее всего, это будет либо крейсер "Акаси", наиболее быстроходный из оставшихся, у кого есть реальные шансы удрать от "Баяна", либо быстроходные авизо "Тацута", или "Чихайя". Могут послать и миноносцы, но в качестве прикрытия. Вдруг, придется вести лодку на буксире, а миноносец для этой цели — не лучший кандидат.

Но был еще один канал, который Михаил решил обязательно задействовать. Встречи с мистером Смитом хоть и были эпизодическими, но английский "корреспондент" время от времени все же получал "материал" для своей книги. Правда, после соответствующего обсуждения этого "материала" с Макаровым и Черемисовым. Встречи старых знакомых всегда проходили на виду у всех, в ресторане "Саратов". Всю неделю Михаил не выбирался надолго в город, проводя время на "Косатке", и вот наконец-таки собрался развеяться. Накануне все видели, что настроение у каперанга Корфа отвратительное, поэтому никакого желания встречаться и общаться с кем-либо у него нет. Но Черемисов заверил, что мистер Смит обязательно узнает о том, что командир "Косатки" появился в "Саратове" не в лучшем расположении духа и, скорее всего, собирается пьянствовать в одиночестве.

Когда Михаил зашел в зал ресторана, мистер Смит был уже там и очень обрадовался, увидев старого знакомого и пригласив его к себе за стол.

— Господин Корф, какими судьбами?! Добрый вечер! Давненько Вас здесь не было видно.

— Добрый вечер, господин Смит. Служба, знаете ли… Просто некогда было…

— Понимаю, понимаю! Но раз Вы уже здесь, так отдохните хоть немного от службы!

Михаил с мрачным видом сел за стол и подозвал официанта. Где-то здесь должны быть переодетые жандармы, но работают профессионально, слежки не заметно. Сделав заказ, устало развалился на стуле, улыбнувшись собеседнику.

— Ну вот и все, я в Вашем полном распоряжении. Рад, что встретил Вас сегодня здесь, а то уже совсем одичал.

— Так нельзя же зацикливаться на службе до такой степени, господин Корф! Если корабль стоит в порту, неужели его командир не может найти время выйти на берег и отдохнуть?! А остальные офицеры на корабле тогда для чего? Нельзя же Вам все взваливать на свои плечи.

— Пожалуй, Вы правы… Вот сегодня и выбрался…

— Так может, давайте отвлечемся от повседневной рутины, за стаканчиком шустовского? Ведь нам есть, что вспомнить! Когда я был в Южной Африке…

Смит очень аккуратно втянул Михаила в разговор. Говорили о Южной Африке, работе Смита в Гонконге и Шанхае и Сингапуре. Коснулись вообще экзотических мест вроде Борнео и Суматры. Но исподволь разговор все вновь и вновь возвращался к текущим событиям. Михаил отдал должное Смиту, он был прекрасным рассказчиком и очень внимательным и интересным собеседником. Приходилось все время быть настороже, чтобы не сболтнуть лишнее. Тем более, англичанин следил за тем, чтобы бокалы не оставались пустыми. И спустя какое-то время каперанг Корф стал вести себя довольно непринужденно, повеселев и втянувшись в разговор, высказывая довольно-таки интересные для "корреспондента" вещи. Но на его осторожные попытки выяснить, что же именно случилось в военном порту и отчего погибли "японские" крейсера возле Порт-Артура и эскадра в Вэйхайвэе, Михаил ничего конкретного ответить не смог. Крейсера, скорее всего, подорвались на минах. Нечего было обстреливать русские корабли, а потом нагло дефилировать возле Порт-Артура. А эскадра в Вэйхайвэе… А черт ее знает! Говорят же, что какая-то неизвестная подводная лодка появилась в этих водах. Может, бурам из Южной Африки все неймется. А может, ирландцам. А может, и вправду индийский принц Дакар появился и воплотил в жизнь роман месье Жюля Верна. Хотя бы частично. Тем более, пример брать есть с кого! Смит в этом месте даже рассмеялся и Михаил его поддержал. Тогда англичанин коснулся слухов, гуляющих по Порт-Артуру. Дескать, на "Косатке" произошла авария и ее электромоторы вышли из строя. На что Михаил тут же поспешил их опровергнуть.

— Простите, мой друг, но откуда Вы это взяли?! Мало ли, что болтают! "Косатка" просто стоит в порту после выхода в море и ждет дальнейших приказов командования. Какие-то работы на ней, конечно, ведутся. Но ведь это обычное явление после каждого похода. А поскольку у японцев сейчас ничего, достойного внимания "Косатки" не осталось, то ее в море и не посылают.

Сказав это, Михаил тут же постарался увести разговор в сторону, снова начав расспрашивать о войне в Южной Африке. Смит тоже ушел от этой темы, с головой погрузившись в африканские события и больше о делах в Порт-Артуре и Желтом море не упоминал. Расстались довольно поздно. Как Смит не старался, но напоить Михаила ему так и не удалось. По всему было видно, что результатом он очень доволен. В разговоре удалось выведать ряд деталей, по которым можно сделать определенные и далеко идущие выводы. Михаил тоже остался доволен, хоть этого и не показывал. И только когда уже добирался в порт на извозчике, позволил себе ехидно усмехнуться. Бедняга Смит был уверен, что ловко выведал у простодушного русского ценнейшую информацию. Откуда ему знать, что в искусстве лицедейства и умения вести разговор, где надо взвешивать каждое слово, он и в подметки не годится Бок Гую. Имеющего, вдобавок ко всему, еще и опыт общения с гестапо…

На "Енисее" уже поджидал Черемисов.

— Ну и как прошла встреча, Михаил Рудольфович?

— Отлично! Просто отлично! Чуть ли не с пеной у рта заверял, что на "Косатке" все хорошо и никаких поломок нет. Причем так старательно, что он это заметил и сделал выводы. Поэтому, Алексей Петрович, можете не сомневаться. Англичане будут уверены, что "Косатка" действительно небоеспособна. А вот как они решат воспользоваться этим, увы, неизвестно.

— Как решат воспользоваться англичане, и я не знаю. А вот японцы, похоже, заинтересовались. Скоро надо ждать гостей.

— Что-то случилось?

— Пока Вы возносили хвалу Бахусу вместе с мистером Смитом, вернулся "Боярин" и доставил очень интересную новость. Неподалеку от Порт-Артура обнаружен японский крейсер "Акаси" с четырьмя миноносцами. Завидев наши корабли, японцы не приняли боя и бросились наутек. С чего бы это вдруг они решили нанести нам визит?

— "Акаси" — самый быстроходный из оставшихся у японцев крейсеров. Поэтому, логично было бы предположить, что он проводит разведку. Но в свете последних событий у меня другие подозрения.

— Думаете, он буксировал подводную лодку?

— Скажем так, я не исключаю этого. Какова была скорость японского отряда в момент обнаружения и как далеко от Артура это случилось?

— Скорость небольшая. А расстояние порядка сорока миль.

— Все ясно, Алексей Петрович. Утром надо ждать гостей.

— А почему именно утром?

— Ночью лодка не будет приближаться близко к внешнему рейду, так как японцы знают о наличии минных заграждений. Знают также и о фарватере в нем и о том, что ориентироваться для прохода по фарватеру можно только визуально, по береговым ориентирам. Следовательно, им надо дождаться рассвета. На внешнем рейде никаких целей для них нет. Поэтому, они могут атаковать канонерку, несущую охрану рейда, либо попытаться пролезть в бухту. Стрелять по миноносцам на рейде они вряд ли будут.

— Но ведь вход перегорожен сетями. Как они смогут их преодолеть?

— Поживем, увидим. Они могут и отказаться от попыток проникнуть в бухту, если обнаружат сеть и довольствуются синицей в руках — попытаются уничтожить "Маньчжур". Он, вроде бы, дежурит на рейде? Или вообще уйдут обратно в море, за минные заграждения. И будут поджидать там, пока какой-нибудь наш корабль не пойдет на выход, или на вход.

— Значит, остается только ждать?

— Да. И внимательно следить за водной поверхностью. Лодка обязательно будет использовать перископ для ориентировки. В этот момент ее и надо атаковать. Таранить без разговоров. Иначе, она нырнет и обнаружить ее вновь будет очень трудно. Но… У нас есть лучшая возможность поймать японцев.

— Каким образом?!

— Если японская подводная лодка сегодня появилась в окрестностях Порт-Артура, то за ночь она должна подойти как можно ближе. Если предположить, что "Акаси" буксировал лодку и оставил ее в сорока милях от рейда, то это расстояние она должна пройти в надводном положении, используя свой двигатель внутреннего сгорания, чтобы не разряжать аккумуляторы. А сделать это можно будет только ночью, чтобы не привлекать нашего внимания. Долго находиться на позиции она не сможет, автономность американских лодок Холланда и Лэка небольшая. Поэтому, атаковать она должна завтра утром. И она не сможет вернуться в Японию самостоятельно. Следовательно, либо ее должен встретить "Акаси" в условленной точке рандеву, либо просто уйти к побережью, контролируемому японскими войсками. В данный момент эта лодка, если она действительно там есть, должна спешить к Порт-Артуру в надводном положении, тарахтя своим движком. И у нас есть прекрасная возможность опробовать в действии усовершенствованный акустический пеленгатор. Звук двигателя внутреннего сгорания очень резкий и слышен на большом расстоянии.

— Михаил Рудольфович, так чего же мы ждем?!

— Командиров "Страшного" и "Скорого". Мы неплохо провели вместе с ними коллективную охоту на эти псевдо-японские крейсера. Англичане, кстати, не требуют вернуть уцелевших?

— Нет. Молчат, как будто вообще не причем. Открестились от них полностью. Думаю, после войны их вернут в Англию. Но это решать не нам. А пока их изолировали от всех остальных.

— И правильно. Поэтому, сейчас нам надо срочно на "Петропавловск". На такое дело нужна санкция командующего. Разрешит ли он "Косатке" выйти в море? Ведь мы сейчас, в некотором роде, в "аварийном" состоянии и нежелательно разрушать эту легенду.

— Михаил Рудольфович, мой катер готов.

— Хорошо. Только сейчас предупрежу своих механиков, чтобы на всякий случай готовились к выходу. И пусть грузят боезапас…

Не смотря на поздний час, Макаров не спал, хотя и удивился поздним гостям. Узнав же о цели прибытия, удивился еще больше.

— Михаил Рудольфович, но как Вы думаете поймать эту японскую лодку? Если она там вообще есть? Допустим, есть. Обнаруживаете ее своим акустическим пеленгатором. А дальше? Не сможете же вы прицельно стрелять минами на звук?

— А в этом нет необходимости. Мы обнаружим японскую лодку и наведем на нее миноносцы. А они уже пусть займутся ей вплотную. Лодкам Холланда требуется порядка трех минут для погружения, времени хватит.

— А если попробовать захватить ее?

— Маловероятно. Если только японцы сами захотят сдать лодку. Но я на это не рассчитываю. В случае серьезных повреждений, даже если им удастся спастись, они всегда могут ее затопить.

— Хм-м… Пожалуй… А почему Вы хотите взять с собой только два миноносца? Ради такого дела берите хоть все!

— В этом нет необходимости. Ни у кого из них нет поисковой аппаратуры и они будут только мешать, создавая помехи нашему пеленгатору. Эффективной связи между нами и миноносцами тоже нет. Только ратьер, но японцы его сразу заметят. А со "Страшным" и "Скорым" мы уже неплохо сработались.

— Но ведь неизбежно произойдет утечка информации, Михаил Рудольфович. Всем на "Страшном" и "Скором" рот не заткнешь. Кто-то все равно проболтается, что "Косатка" выходила в море.

— А что они смогут рассказать? Что "Косатка" выходила в н а д в о д н о м положении? Так это и так все знают, что дизеля у нее исправны. И ходить в надводном положении она может, как обычный надводный миноносец. Она не может двигаться п о д водой, а это совсем другое. Погружаться в присутствии "Страшного" и "Скорого" мы не будем, а в темноте они нас быстро потеряют. Правда, о том, что наша авария — блеф, узнает вся команда "Косатки". Но тут надо рисковать. Неизвестно, как отреагируют англичане на нашу дезинформацию. Может, вообще не поверят. А может и поверят, но проигнорируют этот факт, не попытавшись им воспользоваться. А японская подводная лодка — это вполне реально. И у нас есть реальная возможность именно в эту ночь ее уничтожить.

— Убедили. Добро, сейчас вызову командиров "Страшного" и "Скорого"…

Когда на "Петропавловск" прибыли капитан второго ранга Юрасовский и лейтенант Хоменко, они тоже очень удивились предстоящему заданию. А также тому, что "Косатка" собирается выходить в море. Но сам факт возможного появления японской подводной лодки и охоты на нее очень заинтересовал. Правда, методы этой охоты поставили их в тупик. И когда Михаил начал разъяснять подробности предстоящей задачи, у них возникла масса вопросов.

— Простите, Михаил Рудольфович… Допустим, мы обнаружим японскую лодку с помощью вашего аппарата. Пойдем навстречу. Но ведь японцы обнаружат нас гораздо раньше, чем мы их и успеют погрузиться.

— Нет, не успеют. Аппаратов, подобных нашему, американские лодки не имеют. У японцев его тоже нет. Поэтому, обнаружить нас они смогут только визуально в самый последний момент. И им потребуется от двух до трех минут, чтобы погрузиться. Лодки типа "Фултон", а думаю, что это именно "Фултон", быстрее погружаться не способны. Вы должны идти следом за нами самым малым ходом, не теряя визуального контакта. На всякий случай, мы будем держать небольшой кильватерный огонь с узким сектором освещения. Если огонь мигнет три раза — подойти к нам поближе. Если вдруг погаснет — стоп машина и лежать в дрейфе. Мы постараемся вывести вас как можно ближе к японцам. На последнем участке вы остаетесь в дрейфе и ждете, соблюдая полную светомаскировку. Мы продолжаем движение, так как "Косатку" заметить гораздо сложнее, и подкрадываемся к японской лодке настолько близко, чтобы можно было осветить ее лучом прожектора. После этого вы атакуете. На стрельбу из орудий особо не надейтесь. Цель очень маленькая и неудобная. Лучше тараньте. Чтобы уж наверняка.

— А почему Вы уверены, что японцы нападут именно сегодня? И если эта лодка представляет для них большую ценность, то почему же они отправят ее в одиночку? По идее, должны прикрыть хотя бы миноносцами.

— Они только демаскируют лодку. Господа, я расскажу вам, как бы сделал сам, имея лодку подобного класса. Автономность у нее небольшая, поэтому долго находиться на позиции она не сможет. Следовательно, идеальное время для атаки — завтра на рассвете. Ночью ее сопровождать никто не будет, так как только привлечет наше внимание. Но с утра могут появиться японские корабли, чтобы выманить кого-нибудь из Порт-Артура. Расположение фарватера через минные заграждения японцы знают. Поэтому, могут занять место поблизости и ждать появления наших крейсеров. И у них будет реальный шанс на успешную атаку.

— А Вы хотите перехватить японскую лодку на подходе?

— Вот именно. Она подойдет сюда с рассветом, чтобы не дрейфовать поблизости от минных заграждений. И едва она остановит свой двигатель, обнаружить ее будет очень трудно. Поэтому, нам надо воспользоваться моментом, когда она будет идти к Порт-Артуру в надводном положении, используя свой шумный бензиновый двигатель. Так ее можно обнаружить на большом расстоянии.

— Ох, Михаил Рудольфович, заумно как-то…

— Зато логически правильно, господа. Если японская лодка действительно есть, то сейчас он не торопясь идет к Порт-Артуру в надводном положении. Попомните мои слова. И еще один очень важный момент. Если у нас все получится, вы всем должны говорить, что мы обнаружили японскую лодку с л у ч а й н о. Не надо, чтобы слишком многие знали о возможностях нашего прибора…

И снова плещет вода за бортом. Дизеля работают на минимальный оборотах и "Косатка" осторожно крадется в ночи, следуя в кильватер "Скорому". "Страшный" идет впереди всех, осуществляя разведку. Как и в прошлый раз, два миноносца проводят лодку на выход в море. Сейчас им предстоит охота, каких еще не знала история…

Когда Михаил вернулся на "Енисей", его с нетерпением ждали. Торпеды на лодку были уже погружены и все гадали, чем закончилась поездка на "Петропавловск". Михаил сразу "обрадовал" старшего офицера и старшего механика.

— Готовить корабль к бою и походу. Этой ночью нам спать, похоже, не придется.

— А что случилось?

— Высока вероятность, что возле Порт-Артура появилась японская подводная лодка. И мы выходим на охоту…

Вокруг чернота ночи и небо частично задернуто облаками. Погода тихая. В общем-то, неплохие условия для подводной лодки. На мостике кроме командира и вахтенных все четверо "гардемаринов". Тоже вглядываются в ночную темень, но пока это бессмысленно. Дизеля работают тихо, и только слышно шипение воды, рассекаемой острым форштевнем.

На мостик поднимается также и радиотелеграфист Мошкин с выносным пультом и микрофоном на длинной штанге. Сначала попробуют обнаружить противника "лабораторным" методом. Может, и погружаться не придется. А то, уж очень не хочется разрушать с таким трудом построенную легенду об "аварии". Но если удастся погрузиться не на виду у "Скорого" и "Страшного", то никто ничего и не заметит….

— Ваше высокоблагородие, сигнал со "Скорого". Минные заграждения пройдены.

Доклад сигнальщика отвлекает от размышлений. Теперь "Скорый" и "Страшный" уходят в сторону, и пристраиваются в кильватер "Косатке", соблюдая дистанцию, но сохраняя визуальный контакт. В кормовой части мостика подлодки уже установлен небольшой фонарь с узким сектором освещения. Ориентируясь по нему, оба миноносца будут следовать за лодкой. Михаил внимательно вглядывается в ночь, но очень скоро оба миноносца исчезают в ночной тьме. "Косатка" какое то время продолжает движение, но вот дизеля остановлены и на лодке соблюдается режим тишины. Мошкин, выполняющий теперь и функции акустика, опускает микрофон за борт и внимательно слушает "голос моря". На мостике стоит тишина, акустику никто не мешает. Он поворачивает микрофон то вправо, то влево, и в конце концов докладывает.

— Ваше высокоблагородие, есть какой-то далекий, слабый сигнал. Никогда еще такого не слышал.

— А ну-ка, братец, дай я послушаю.

Михаил надел наушники и сам стал прослушивать море, поворачивая микрофон на штанге. И очень скоро услышал звук, напоминающий звук работы двигателя внутреннего сгорания. Сомнений больше не осталось. Ни один корабль японского флота такой силовой установки не имел.

— Есть! Она, родимая! Ну, братец, слушай внимательно, не теряй контакт!

Вернув наушники и микрофон радиотелеграфисту, ставшему теперь и акустиком, Михаил всецело сосредоточился на управлении лодкой. Примерный пеленг на звук определить удалось, поэтому "Косатка" осторожно продвигалась в заданном направлении самым малым ходом, время от времени заглушая дизеля и снова соблюдая режим полной тишины. Сзади невидимыми призраками крались в ночи "Страшный" и "Скорый". Если бы не кормовой огонь на мостике "Косатки", они бы уже давно потеряли лодку в темноте. Но по мере приближения к цели Мошкин начал проявлять беспокойство. В конце концов, доложил.

— Ваше высокоблагородие, что-то непонятно. Кажется, что работает две машины, и у каждой свой звук.

Надев наушники, Михаил убедился, что это так и есть. Не было никаких сомнений, что работают два р а з н ы х двигателя. А это может означать только одно — к Порт-Артуру идут д в е подводных лодки. Недооценил он японцев…

— Да, ты прав. Сигнал "Скорому" и "Страшному", подойти к борту.

Вскоре из темноты вынырнули силуэты миноносцев. "Косатка" еле двигалась, и миноносцы зашли с двух бортов. Расстояние было вполне достаточным, чтобы поговорить через рупор. Михаил сразу "обрадовал" обоих.

— Наша задача усложняется. Впереди две подводных лодки. Порядок движения прежний. Как только я включу прожектор, тут же попытаюсь всадить снаряд в ближайшую лодку. Вы на нее не отвлекайтесь. Давайте ход и ищите прожекторами вторую, она должна быть недалеко. Примерное направление мы укажем лучом второго прожектора, двигая им вверх — вниз.

— А "Косатка" при близком разрыве снаряда не пострадает, Михаил Рудольфович? Вдруг на японской лодке от этого мины детонируют? Может, лучше мы тараним каждый по одной?

— Не детонируют. Если расстояние будет небольшое, то снаряд может прошить лодку насквозь и не взорваться. А если надо будет подойти очень близко, то наделаем в ней дырок практическими снарядами. Этой скорлупке много не надо. А вы займетесь поиском второй лодки, пока мы будем заниматься первой. Вопросы, господа?

— Вопросов нет!

— Хорошо, продолжаем. Следуйте нам в кильватер и держите дистанцию.

Снова "Косатка" дает ход и миноносцы быстро исчезают в ночной тьме. Где-то впереди тарахтят два маломощных бензиновых движка. В воздухе их еще не слышно, но в воде звук распространяется гораздо лучше. Правда, точность определения пеленга "лабораторным" методом оставляет желать лучшего. Что в сердцах и высказывает радист-акустик Мошкин.

— Ваше высокоблагородие, точнее пеленг определить не могу. Звук расплывается. Если бы погрузиться, чтобы через новую антенну попробовать, так должно быть лучше.

— Добро. Сигнал на "Страшный" и "Скорый" — лечь в дрейф. По местам стоять, приготовиться к погружению!

Быстро пустеет мостик, захлопывается люк и "Косатка" начинает погружаться, быстро исчезая с поверхности моря. К удивлению многих, оба электромотора, считавшиеся до этого "аварийными", неожиданно начинают работать! Все офицеры, кто находится в рубке, удивленно смотрят на командира.

— Михаил Рудольфович, а как это?! Ведь у нас же электромоторы перегорели!!!

— Господа, извините, но пришлось разыграть этот балаган, чтобы кое-кто поверил — двигаться под водой мы не можем. Поэтому прошу вас ни в коем случае не распространяться об этом. Для всех, в том числе и для "Страшного" со "Скорым", мы действуем в надводном положении…

— Есть контакт, Ваше высокоблагородие! Слышно отлично! Две цели справа, курсовой угол тридцать!

— Молодец, Мошкин, не теряй контакт! Следи за изменением пеленга и дистанцией. Право на борт, обе машины самый малый вперед!

"Косатка" медленно двинулась на перехват цели на перископной глубине. Михаил не утерпел и сам прошел в радиорубку послушать обстановку за бортом, оставив у перископа старшего офицера. Все равно в него сейчас ничего не разглядишь. А вот усовершенстовованный акустический пеленгатор с новым приемным устройством, вынесенным за пределы прочного корпуса и установленным на палубе, работал отлично. Михаил вслушивался в звуки за бортом, надев вторую пару наушников, и на мгновение ему показалось, что он снова на борту U-177. Там он тоже частенько приходил к акустику и они вместе прослушивали море. Он готовился к возвращению и хотел постигнуть все тонкости этого непростого дела. Одновременно подтянул свой уровень в части радиотехники. И вот теперь это дало свои плоды. Его знания из будущего и редкий талант никому неизвестного унтер-офицера русского флота создали прибор, способный стать ушами подводной лодки на глубине. Конечно, до аппаратуры 1942 года еще далековато, так как некоторые радиодетали пока не изобрели, но и это уже был большой прорыв в развитии техники. И сейчас Михаил вслушивался в голоса моря, очень напоминающие ему годы, проведенные в Атлантике, на борту его "малышки" U-177. К естественным звукам природного происхождения примешивались шумы оставшихся позади двух русских миноносцев. И четко прослушивался тарахтящий звук от небольших двигателей внутреннего сгорания, которые невозможно было спутать ни с чем. Поскольку атаковать торпедами Михаил не собирался, а обнаружить в перископ низкосидящие подводные лодки было практически невозможно, "Косатка" скользнула на глубину двадцать метров, где слышимость оказалось еще лучше. Маневрируя малыми ходами, она пошла на сближение с целью.

По мере приближения звук стал уже хорошо слышен не только в наушниках, но и через металл корпуса. Уже не осталось никаких сомнений — идут две надводных цели с двигателями внутреннего сгорания на небольшом расстоянии друг от друга. "Косатка" продолжает осторожно подкрадываться, двигаясь навстречу самым малым ходом и постепенно выходя на курс, параллельный курсу противника. Хоть в осторожном сближении и нет необходимости, так как противник ее все равно не обнаружит, но привычка командира немецкого U-бота, прошедшего школу войны и выживания в Атлантике, берет свое. Да и незачем аккумуляторы впустую разряжать. Михаил проходит в рубку, а акустик внимательно следит за перемещением целей. Все уже хорошо слышат частый дробный звук небольших бензиновых двигателей и инстинктивно смотрят вверх, как будто могут увидеть приближающиеся японские подлодки. Вот они уже совсем близко…

— Цели справа и слева по корме, приближаются быстро… Цель справа на траверзе, удаляется… Цель слева на траверзе, удаляется….

— Продуть балласт!!! Обе машины полный вперед, рули на всплытие! Орудийной прислуге приготовиться!

"Косатка" пробкой вылетает на поверхность, избавившись от балласта и дав полный ход электромоторами, всего лишь во второй раз проведя срочное всплытие в боевой обстановке. Надо спешить. В центральном посту уже ждут комендоры и выстроилась цепочка матросов для подачи снарядов к пушке. Открывается люк и Михаил первым выскакивает на мостик. Хорошо, что не поленился при постройке установить красные лампы в рубке, чтобы зрение быстрее адаптировалось к темноте. Следом вылетают сигнальщики, а за ними комендоры с подносчиками снарядов. Впереди удается заметить буруны от винтов и два темных силуэта, невысоко возвышающиеся над водой. Как раз между туч выглядывает луна и дает возможность оценить позицию для атаки. Обе лодки противника ушли вперед не более, чем на пару кабельтовых и "Косатка" начинает быстро их настигать, запустив дизеля. Михаил нервно сжимает бинокль, стараясь не упустить противника из поля зрения. Возможно, там еще не обнаружили "Косатку", так как лодки продолжают следовать прежним курсом. Если они почувствуют неладное, то разбегутся в разные стороны и тогда одна имеет все шансы ускользнуть. И вот, долгожданный доклад комендоров о готовности. Орудие заряжено и готово открыть огонь. В тот же момент вспыхивают переносные прожектора, доставленные на мостик, и их лучи выхватывают из темноты два странных предмета. Тот, что слева, находится ближе и характерная прямоугольная надстройка над низким корпусом не вызывает сомнений — впереди лодка американского конструктора Лэка "Протектор". Справа и чуть дальше идет лодка другого типа, очень напоминающая лодку "Фултон". Но разглядывать детали некогда, "Косатка" уже демаскировала себя…

— По цели слева — огонь!!!

Гром выстрела прокатывается над морем и тяжелый 120-миллиметровый снаряд бьет в основание надстройки, прошивая ее насквозь и не взрываясь. Дистанция стрельбы чуть больше кабельтова, промахнуться трудно. Лодка вздрагивает и рыскает в сторону, но сохраняет ход. Вскоре орудие перезаряжено и гремит второй выстрел. На этот раз снаряд попадает в корпус и взрывается. Вверх взлетает огненный вихрь. Очевидно, взрыв снаряда повредил топливные цистерны и вызвал воспламенение бензина. Все, "Протектор" обречен. "Косатка" бросается ко второй лодке, которая уже ушла далеко в сторону и начала погружение, но стрелять нельзя. Прямо на лодку несется один из миноносцев, тоже освещая ее прожектором и ведя огонь из орудий. Видно, как вокруг падают снаряды, но не заметно, есть ли попадания. Лодка уже почти скрывается под водой, и тут ее настигает миноносец…

"Косатка" уменьшает ход до самого малого и освещает прожекторами поверхность моря в надежде обнаружить спасшихся японцев. Хотя, если миноносцу удалось нанести таранный удар, вряд ли кто успеет выбраться на поверхность. А вот с "Протектора" уже спасаться некому. Взрыв бензина внутри корпуса не оставил шансов на спасение…

Между тем, впереди гремит еще несколько выстрелов. Миноносец, таранивший лодку, остановился и продолжает вести огонь. Сзади приближается второй миноносец, обходя вокруг место атаки и тоже освещая поверхность воды прожекторами, но не стреляет. Вскоре "Косатка" приблизилась настолько, что можно было говорить через рупор. С мостика миноносца послышался голос Юрасовского и Михаил понял, что это "Страшный".

— Михаил Рудольфович, успели мы все-таки перехватить японцев! Удар был, хоть и не такой сильный, как ожидали!

— Молодцы, Константин Константинович! А что с самой лодкой стало, видели? И на что она была похожа? Как состояние "Страшного"?

— После удара вылетела на поверхность и прошла вдоль борта за корму, тут мы в нее несколько снарядов прямо в упор и всадили. При свете прожектора хорошо было видно. Продержалась на поверхности секунд десять, пока мы ее из кормового орудия дырявили. Потом ушла под воду и больше не показывалась. По силуэту похожа на ту, какую Вы нарисовали — на лодку Холланда "Фултон". Мы сами в порядке. Похоже, погнули форштевень, но водотечности нет. А как у Вас? Что там так рвануло, что пламя чуть ли не до неба? На взрыв мины не похоже.

— Бензин. Вторая лодка напоминает "Протектор" конструктора Лэка. Тоже из американских штатов. Первый снаряд попал в основание рубки и не взорвался. Второй попал в корпус и вызвал взрыв топлива. Бензин легко испаряется, и поэтому очень взрывоопасен в отличие от солярового масла, которое используется на "Косатке". Так что, вряд ли там кто спасся. А с "Фултона" никто не успел выскочить?

— Нет. Во всяком случае, мы никого не видели…

Между тем, "Скорый" обошел несколько раз вокруг "Косатки" и "Страшного", тщательно осматривая поверхность воды, а потом дал ход и направился в сторону места гибели второй лодки, по-прежнему светя прожекторами. Покрутившись там некоторое время, вернулся обратно. С мостика донесся голос лейтенанта Хоменко.

— Пусто, Михал Рудольфович. Никого. На воде какой-то мелкий мусор, но ни лодки, ни людей нет.

— Ясно, Александр Александрович… Что же, господа, могу вас поздравить! Мы уничтожили две подводных лодки противника. Константин Константинович, "Страшный" может дать ход?

— Да, может. Кроме помятого форштевня других повреждений нет. Котлы и машины с фундаментов не сдвинулись.

— Отлично! Оставайтесь пока здесь, посмотрите вокруг, а мы ненадолго отлучимся, поищем мористее. А то, вдруг у японцев еще лодки есть, и нам встретились только две…

Дав ход, "Косатка" отошла от миноносцев и очень скоро растоворилась в ночи. Михаил хотел погрузиться еще раз и хорошенько прослушать море. Хоть он и не особо верил в наличие еще хотя бы одной японской лодки, но… Тут уж лучше перебдеть…

Когда "Косатка" удалилась на достаточное расстояние, Михаил дал команду к погружению. Едва комендоры поднялись на мостик и уже собирались нырнуть в люк, он не удержался.

— Спасибо вам, братцы. Если бы вы знали, какое большое дело сделали. Два выстрела и оба в цель.

— Рады стараться, Ваше высокоблагородие! Дык разве ж это стрельба? Почти что в упор и в тихую погоду! Да еще и прожектор цель освещал!

Когда "Косатка" погрузилась на глубину двадцать пять метров, Михаил снова занял место в радиорубке возле акустического пеленгатора. Вдвоем с Мошкиным они довольно долго прослушивали обстановку за боротом, но все было тихо. Больше никто так и не появился. Очевидно, японцы сделали ставку на эти две лодки, рассчитывая хоть на какой-то успех, чтобы иметь лишний козырь на мирных переговорах. И этот козырь оказался бит.

Прослушивая море, Михаил попутно анализировал ситуацию и думал, как лучше для широкой публики представить потопление этих двух лодок. Скрыть в этом участие "Косатки" не удастся. Уж очень много свидетелей — экипажи двух миноносцев, да еще и свой собственный. Всем рот не заткнешь, кто-то все равно проболтается. Значит, надо создать правдоподобную версию. Главный элемент которой — "Косатка" не погружалась, а работала все время из надводного положения. И встреча в море была с л у ч а й н о й. Просто, прикинули возможное место появления японских лодок и ждали их там. И японцы не обманули в этих ожиданиях… А то, что угробили две лодки одновременно — просто повезло. Кто же знал, что они будут идти рядышком, как на прогулке, и умудрятся не заметить "Косатку". Тем более, никому из экипажей двух японских лодок спасти не удалось, рассказать правду некому. А море сохранит тайну "Косатки" и ее командира…

Когда "Косатка" снова всплыла и обозначила свое присутствие, просигналив прожектором, план дальнейших действий и характер информации для всеобщего ведома уже оформился. Перед всплытием Михаил предупредил экипаж — они н е п о г р у ж а л и с ь. И оба электромотора н е р а б о т а л и. Работали одни дизеля. Неизвестно, как долго продержится эта легенда, но если еще неделю — другую англичане никак не отреагируют, то валять ваньку и дальше нет смысла. Придется "восстанавливать" оба двигателя "своими силами". Кто сказал, что это невозможно? На "Косатке" возможно все! Ну, или почти все…

Миноносцы продолжали оставаться в дрейфе, поджидая "Косатку". Когда подошли достаточно близко, Михаил крикнул в рупор на "Страшный".

— Все, Константин Константинович, возвращаемся. Вокруг все тихо. Никого, кстати, не обнаружили?

— Нет, Михаил Рудольфович, никого. Никто не успел наружу выбраться. Мы бы заметили. На всякий случай поискали, но… Никого нет.

— Ясно. Значит, возвращаемся. Константин Константинович, как войдем в бухту, прошу Вас вместе с Александром Александровичем на "Петропавловск". Есть ряд вопросов, которые нужно срочно согласовать с командующим…

Три корабля, два миноносца и одна подлодка, снова скрылись в ночи. Головным теперь был "Скорый", за ним шел "Страшный", а "Косатка" замыкала строй. Когда подошли к минным заграждениям, обменялись сигналами с береговыми постами. Несомненно, что на берегу видели взрыв в море и теперь гадали, что же это может быть? Идя по линии створа, знаки которого работали ночью ради такого случая, миноносцы и лодка быстро миновали линию минных заграждений, прошли внешний рейд и вскоре оказались у входа в бухту. Пришлось какое-то время подождать, пока буксир разведет сеть на входе, и вот наконец три темных силуэта прошли на внутренний рейд. Михаил сразу же запросил у "Петропавловска" разрешение подойти к борту, которое было немедленно дано. И вскоре "Косатка" замерла у борта флагмана. Миноносцы ошвартовались с другого борта. Сложнейшая морская операция, каких еще не было в истории, завершилась успешно.

Не смотря на глубокую ночь, Макаров не спал, а ждал "охотников", едва только ему доложили о том, что "Косатка" и миноносцы вернулись обратно. Зайдя в каюту, Михаил начал доклад по всей форме, но был тут же остановлен Макаровым.

— Михаил Рудольфович, ради бога, не томите! Получилось?!

— Получилось, Ваше превосходительство! Уничтожены две подводных лодки…

— Две?!

— Так точно, две…

Рассказав во всех подробностях ход операции, Михаил умолчал об одном. О том, что "Косатка" точно вышла на лодки противника в подводном положении благодаря своему самодельному акустическому пеленгатору. Не нужно Юрасовскому и Хоменко знать это. Когда доклад был закончен, Макаров довольно подвел итог.

— Отлично, господа! Японцы с англичанами задумали сделать нам пакость, но ничего не получилось. Постарайтесь не распространяться об этом. Пусть хоть какое-то время японцы останутся в неведении относительно судьбы этих двух лодок. Конечно, рано, или поздно, все равно узнают. Но чем позже, тем лучше. Константин Константинович, повреждения "Страшного" значительные?

— Форштевень в подводной части смят, деформация листов обшивки в носовой части. Заклепки в месте удара подтекают. Больше пока ничего не выявили, котлы и машины не пострадали.

— Хорошо, следуйте к причалу судоремонтных мастерских. Утром вас посмотрят. Скорее всего, придется в док заводить для ремонта. Ну да ничего, ради такого дела! Две вражеских подводных лодки за один раз! Господа, подайте список отличившихся офицеров и нижних чинов на представление к наградам. Не каждую ночь мы по две японских лодки топим. А на вас троих я сам представление подам…

Отпустив командиров миноносцев, адмирал задержал Михаила. В процессе рассказа он понял, что командир "Косатки" сказал не все.

— Все, Михаил Рудольфович, мы одни. Не хотели говорить при Юрасовком и Хоменко?

— Да, Степан Осипович. Никто из команд обоих миноносцев не знает, что "Косатка" работала из подводного положения. Усовершенствованный пеленгатор оказался выше всяких похвал. В подводном положении можем довольно точно определять пеленг на цель и примерное расстояние, а также идентифицировать цели. Даже не ожидал такого результата. Мой радиотелеграфист Мошкин — уникум, опередивший свое время.

— Очень, очень хорошо! Теперь, по идее, японцы должны ждать результата атаки этих лодок.

— Вот именно. И для этого поблизости должен находиться "Акаси" с миноносцами, или еще кто-нибудь. Думаю, японцы завтра утром появятся поблизости от Артура, чтобы выманить кого-нибудь из наших крейсеров в море. И если бы эти две лодки ждали в засаде возле выхода с фарватера через мины, то запросто могли бы кого-то подловить.

— Сколько у них там мин в залпе, Михаил Рудольфович?

— У "Протектора" два носовых аппарата, и один кормовой. У "Фултона" только один носовой. Вполне могли бы отправить на дно "Баян", "Аскольд", или одну из "богинь". За "Новика" и "Боярина" и речи нет, им одной торпеды хватит.

— "Баян" с "Аскольдом" и "Новиком" сейчас в море, а вот "богини" в Артуре. "Боярин" тоже вернулся, его Рейценштейн ради такой срочной информации специально отправил. А не устроить ли нам теперь охоту на "Акаси", Михаил Рудольфович? Или, кто там у них в качестве приманки будет? А что, устроим, право!

— А как Вы хотите это сделать?

— Если сейчас отряд Рейценштейна за пределами радиосвязи, пошлем "Боярин" в море для связи с "Аскольдом", и пусть они займут позицию несколько южнее Дальнего. "Акаси" с миноносцами, или кто-там будет у японцев, должны появиться в пределах видимости Артура утром, чтобы мы клюнули на приманку и послали обеих "богинь" его поймать. Думаю, японской разведке известно, что "богини" сейчас находятся в Артуре. И если бы им удалось утопить хоть одну на выходе из фарватера через минные заграждения, то шум был бы большой. Конечно, в тактическом плане — комариный укус, если взять соотношение сил на море. Но вот в политическом — вес огромный. А сейчас идет война дипломатов, а не войск. Фронт на суше стабилизировался и война стала позиционной. Совсем, как Вы рассказывали о Великой войне. Наши малочисленные войска большим количеством пулеметов пресекают любые попытки японцев к наступлению. А японцам уже и воевать нечем. Но насколько мне известно, Кондратенко ждет еще подкреплений из России и пока не переходит к наступательным действиям, бережет людей. Так что, время в данной ситуации работает на нас. Ладно, мы отвлеклись. Так вот, едва "Акаси" появится и начнет нас соблазнять, через "Боярин" связываемся снова с "Аскольдом", и он вместе с "Баяном" перекроет "Акаси" путь к бегству. А после этого выйдут обе "богини" и погонят "Акаси" прямо в объятия "Баяна" и "Аскольда". От них он не убежит, да и "богини" помогут. А "Новик" с "Боярином" могут устроить охоту на миноносцы. Может, кого и поймают.

— А нам что делать, Степан Осипович? Может, ну ее, эту легенду? Выйдем в море заранее, погрузимся, да и сами поймаем "Акаси", как он появится? А то еще сбежит от "Баяна" и "Аскольда", обидно будет.

— Не волнуйтесь, Михаил Рудольфович, не сбежит. Обложим его нашими крейсерами, как зверя на охоте. Мимо не проскочит. А для вас прежняя задача — изображать из себя аварийный корабль. В том плане, что ходить под водой вы не можете и в данный момент от очень крупного и очень тихоходного миноносца ничем не отличаетесь. Вот я и принял решение, дабы "Косатка" не стояла без дела в ожидании новых электромоторов, послать ее на патрулирование подходов к Артуру с двумя миноносцами. Кто же знал, что эти две японские лодки так удачно на вас напорются! Так что, "Косатка" сейчас — туз в рукаве. И воспользоваться этим тузом нужно не раньше, чем настанет подходящий момент…

Глава 11. Игра ва-банк

Утро выдалось тихим. "Косатка" по-прежнему стояла у причала рядом с "Енисеем", как будто никуда и не уходила. В связи с бессонной ночью Михаил освободил на сегодня экипаж от всех работ, чтобы дать людям выспаться, поэтому кроме вахтенных на лодке никого не было. Сам же решил отстаться в каюте и привести в порядок бумаги. А то, вдруг неожиданно придет приказ сдать лодку старшему офицеру и отбыть в Петербург. А вечером, если ничего непредвиденного не случится, можно опять устроить посиделки в "Саратове" со своим неожиданным "другом" мистером Смитом. Версию о ночном происшествии для английской "прессы" он уже продумал и согласовал с Макаровым. Предположения о дальнейших планах японцев полностью подтвердились. С рассветом на виду у Порт-Артура появился японский крейсер в сопровождении четырех миноносцев. "Боярин" ушел еще ночью для связи с отрядом Рейценштейна, а обе "богини" — "Паллада" и "Диана", заранее выбрались на внешний рейд и ждали там появления японцев. Чем закончилась охота, пока неизвестно, надо подождать возвращения крейсеров. Поэтому Михаил с головой зарылся в бумаги, чертыхась от требований российской бюрократии. Вот за этой нудной работой его и застал Черемисов.

— Михаил Рудольфович, доброе утро! А что это Вы не отдыхаете?

— Доброе утро, Алексей Петрович. Бумаги надо разгрести. Не все же с японцами воевать. Иногда и со своими бюрократами приходится.

— Сочувствую. С японцами, наверное, проще. Ну, раз Вы все равно не спите, спасу Вас от этого муторного бумажного занятия. Есть более важные и интересные вещи.

— Что-то случилось?

— Случилось. Только что получена телеграмма из Петербурга от моего коллеги — начальника контрразведки Балтийского флота полковника Воронова. Достоверно установлено, что одна из английских подводных лодок в сопровождении английского грузового судна направляется сейчас в сторону Балтики. Вот он и спрашивает у Вас, как у всеми признанного авторитета в области подводных лодок, каких пакостей можно ожидать? Ведь ясно, что англичане не на рыбалку собрались.

— Я в этом не сомневаюсь. Если бы это был обычный учебный выход Ройял Нэви, лодка шла бы в сопровождении крейсера, а не грузового судна. Значит, не хотят привлекать к этому внимание. И английской лодке просто нечего делать в Балтике. Для тренировок им и своего Северного моря хватит. Если бы англичане захотели побряцать оружием, послали бы мощную эскадру, как в Крымскую войну. Значит, намечена какая-то диверсия. Причем такая, чтобы не удалось обвинить в этом англичан. По другому поводу посылать небольшую лодку на такое расстояние нет смысла, да еще и с соблюдением мер секретности.

— Но чего Англия добьется этим? Даже если предположить худшее, и лодке удастся утопить наш новый броненосец? Не перетопит же она весь Балтийский флот?

— Весь флот не перетопит. Думаю, он ее и не интересует. Тут, скорее всего, замешана большая политика, а не банальная жажда мести за утопленные английские корабли. Поэтому, у меня вырисовывается пока только две версии. Либо эту лодку специально нам подставили, чтобы отвлечь внимание от чего-то более важного, либо цель у лодки — отнюдь не простое уничтожение какого-то корабля. А что-то такое, что получит громкий политический резонанс во всем мире, причем не в пользу России.

— Но что же такое можно сделать подводной лодке на Балтике, чтобы навредить России в мировом масштабе?

— Можно утопить пассажирский пароход. Можно утопить немецкий, датский, или шведский военный корабль. Можно создать еще более крупный международный скандал, атаковав яхту короля Швеции, или Дании, или кайзера Германии. И во всем этом обвинить Россию.

— Свят свят, Михаил Рудольфович… Яхту кайзера Германии, говорите?

— Запросто. Причем, даже не обязательно ее топить. Важен сам факт атаки подводной лодки. Ведь кто сейчас ведет ускоренными темпами строительство подводных лодок на Балтике? Россия! Значит, ее рук дело. Зачем — это второй вопрос.

— Хм-м… Ох, Михаил Рудольфович… Вы у нас, как оракул. Все Ваши предсказания сбываются. Не приведи господь, и сейчас… А что бы Вы могли посоветовать, дабы избежать этого?

— Привлечь к этому вопросу Министерство иностранных дел. Пусть оповестит своих коллег в Германии, Дании и Швеции о том, что Англия послала свою подводную лодку в Балтийское море и всячески старается это скрыть. Чем больше шума возникнет вокруг этого, тем лучше. К пассажирским пароходам, конечно, охрану не приставишь. К иностранным военным кораблям тоже. Но вот наши крейсера и броненосцы должны в обязательном порядке выходить в море только в сопровождении миноносцев, которые могут помешать лодке атаковать. Предупредить Германию, Данию и Швецию, чтобы яхты монархов ни в коем случае не ходили в одиночку, или в сопровождении одного — двух крейсеров. Обязателен эскорт из миноносцев. В случае обнаружения перископа — дать полный ход и резко изменить курс, повернувшись к лодке кормой, стараясь уйти от нее. Нашего государя предупредить в первую очередь. Пока не разрешится ситуация с этой лодкой, лучше бы ему вообще не выходить в море.

— А если все же придется выйти?

— Пусть яхта идет в сопровождении двух крейсеров и нескольких миноносцев. Причем, по информации для всех, государь должен быть на яхте. Но буквально в последний момент он должен сказать, что пойдет на крейсере. И крейсер должен идти без императорского штандарта, его нужно поднять на яхте. Если лодке все же удастся атаковать, то она атакует яхту, будучи введенной в заблуждение поднятым штандартом.

— Да, необычно… Михаил Рудольфович, и откуда у Вас такие познания?

— Извечная борьба меча и брони, Алексей Петрович. Сейчас у "Косатки" нет серьезных противников в море. Но ведь это не может продолжаться до бесконечности. Поэтому, я стараюсь сам разрабатывать меры противодействия подводным лодкам. А потом смотрю, как их можно нейтрализовать…

Командир четвертого отряда истребителей, капитан второго ранга Нагай, стоял на мостике миноносца "Хаядори" и ничего не понимал. Почему так тихо? Его отряд был придан крейсеру "Акаси" для выполнения очень важной миссии. Наконец-то прибыли из американских штатов первые две подводные лодки. Сколько на них возлагалось надежд… Но когда он увидел их своими глазами, то сказать, что был разочарован, это было бы очень слабым выражением. Тем более, когда их увидели те, кто повстречался с "Косаткой" и благополучно ушел после этого, то они искренне недоумевали.

— Э т о — подводные лодки?! И на э т о м собираются воевать с русскими?! И э т о сравнивают с "Косаткой"?!

Но как бы то ни было, другого ничего не было. И лодки, получившие при поступлении на службу в Императорский флот простые обозначения — номер 1 и номер 2 требовалось как можно скорее доставить к Порт-Артуру для нанесения сокрушительного удара по русской эскадре. Во всяком случае, так им говорили. Но Нагай и все офицеры четвертого отряда прекрасно понимали — это попытка оттянуть конец. Эти две консервные банки, доставленные на буксире американских судов через Тихий океан, в лучшем случае могут напугать русских, подорвав один — два корабля. Говорить о каком-то сокрушительном ударе просто глупо. Но его дело — выполнять приказ. Поэтому ночью "Акаси" вышел из Сасебо, ведя на буксире эти два недомерка, которые у многих язык не поворачивался назвать подводными лодками. Его отряд истребителей должен был сопровождать крейсер до самого Порт-Артура. Хорошо, что удалось проскочить через Корейский пролив незамеченными, не попавшись русским крейсерам. Уйти бы они ушли, но "Акаси" пришлось бы срочно отдавать буксир, оставляя лодки. А потом долго искать их, следуя в условленные точки рандеву, а это большая потеря времени. К тому же, нет гарантии, что снова не наткнешься на русских. Но, повезло. Видно, русские были заняты в другом месте. Как удалось преодолеть Желтое море, тоже ведомо одним богам. С этими-то консервными банками на буксире. И вот, когда до Порт-Артура оставалось совсем немного, все же наткнулись на русских. Помня о главной задаче — ни в коем случае не дать русским заподозрить о наличии подводных лодок, командующий отрядом, командир "Акаси" капитан второго ранга Миядзи приказал срочно отходить. "Акаси" отдал буксирный трос и лодки погрузились. Русские, правда, преследовали их недолго, и вскоре развернулись и исчезли за горизонтом. Надежды всех на то, что лодки смогут атаковать и уничтожить кого-то из русских, не оправдались. Ночь прошла спокойно, и вот перед рассветом крейсер и четыре истребителя появились перед Порт-Артуром. Расстояние для береговых батарей большое, поэтому можно дефилировать на виду у противника. А если выйдут крейсера из бухты, то можно и удрать. Тем более, у русских один лишь "Аскольд" представляет опасность для "Акаси", превосходя его как в вооружении, так и в скорости.

И вот теперь командир отряда истребителей сжимал в руках бинокль, недоуменно разглядывая внешний ред Порт-Артура, на котором спокойно стояли на якорях и лениво дымили "Паллада" и "Диана". Здесь же крутилась старая канонерка "Маньчжур" и четыре миноносца. Все остальные корабли очевидно стояли на внутреннем рейде и выходить в море не собирались. Точно так же, как и "Паллада" с "Дианой". Не было никаких сомнений, что русские уже давно обнаружили противника, но почему-то полностью его игнорировали. Неужели, догадались?!

Нагай был один во всем отряде истребителей, который знал весь план почти полностью. Их задача — не только доставить подводные лодки, но также и поработать в качестве приманки. Весь расчет был на то, что русские, обнаружив "Акаси", примут его за обычную разведку и постараются уничтожить. Внешний рейд Порт-Артура окружен минными полями, через которые ведет один единственный фарватер. И лодки могут занять позицию возле выхода с этого фарватера, поджидая того, кто бросится на такую лакомую добычу. Конечно, рассчитвать на броненосцы не стоит, их не пошлют ловить бронепалубный крейсер. Но вот "Баян" и "Аскольд" — тоже вполне достойные цели. Интересно, вернулись ли они этой ночью в Порт-Артур? Если нет, то сойдут на худой конец и эти два тихоходных корыта — "Паллада" и "Диана". Судя по времени, лодки уже давно должны быть на позиции. Но… Проклятые гайдзины почему-то совершенно не реагируют на их появление. Похоже, точно догадались. Но откуда?! Ведь "Акаси" расстался с лодками на большом расстоянии от русских, старательно имитируя паническое бегство. Заметить что-либо с такого расстояния невозможно. Неужели, их кто-то сдал, когда они еще только собирались выходить из Сасебо? Ведь каким-то образом русские получали до этого своевременную оперативную информацию, и их субмарина "Косатка" с блеском ее использовала, что вообще уже граничило с мистикой…. А что, в свете этих событий, вполне может быть…

"Акаси" уже больше часа дефилировал малым ходом на виду у береговых батарей, оставаясь вне зоны поражения, а также на виду у "Дианы" и "Паллады", которые не обращали на него никакого внимания. И Нагай все больше и больше убеждался, что их план известен противнику. Что же предпримут подводные лодки? Возможно, попытаются пройти по фарватеру через минное поле и атаковать "Диану" и "Палладу" на внешнем рейде? Пожалуй, это единственное разумное решение, если только не плюнуть на все и уходить. Но в Японии этого не поймут. Прийти к самому логову врага, посмотреть на него, а потом развернуться и уйти, даже не попытавшись ничего предпринять?!

— Простите, господин капитан второго ранга. Но русские, похоже, нас совершенно игнорируют. Почему?

Голос командира миноносца, капитан-лейтенанта Такеноучи, нарушил тишину на мостике. Нагай прекрасно понимал, что вся секретность операции для экипажей кораблей уже давно секретом не является. Все видели, куда они направлялись и тащили с собой эти две жестянки. Поэтому, выводы сделать нетрудно…

— Возможно, они узнали об этой операции раньше нас… Я уже ничему не удивляюсь…

— Дымы слева по корме!!!

Доклад сигнальщика ударил по нервам и командир отряда с командиром миноносца посмотрели в указанном направлении. Над горизонтом появился дым. Вскоре стало ясно, что идут четыре корабля строем фронта, и приближаются очень быстро. Одновременно усиленно задымили "Паллада" и "Диана", начав выборку якорей. Очень скоро удалось опознать тех, кто приближался со стороны моря. Весь русский крейсерский отряд в полном составе — "Баян", "Аскольд", "Новик" и "Боярин". А с внешнего рейда собирались выходить "Паллада" и "Диана". Шесть русских крейсеров взяли в кольцо японский отряд, добровольно сунувшийся в ловушку.

Нагай с беспокойством поглядывал то на приближающегося с моря противника, то на "Акаси", то на медленно разворачивающиеся на внешнем рейде "Палладу" и "Диану". Кольцо сжималось и вскоре им из него не вырваться. Пока еще остается слабая надежда проскочить между русскими крейсерами и берегом в сторону Дальнего, насколько можно прижавшись к кромке минного поля. Но это значит попасть под огонь береговых батарей и рисковать подорваться на минах.

Но "Акаси" медлил. Очевидно, Миядзи до последнего надеялся выманить "Палладу" и "Диану" в море, заманив их под удар подводных лодок. Если попытаться удрать сейчас, то "Аскольд", "Новик" и "Боярин" бросятся следом. "Баян" их не догонит, а "Паллада" и "Диана", увидев такое дело, тоже могут остаться на месте, так как тягаться в скорости с другими русскими крейсерами не могут. И "Баян" может не пойти в порт, а остаться в море. А долго находиться на позиции лодки не могут. И тогда им придется заходить на внутренний рейд, чтобы атаковать "Диану" с "Палладой". Но неизвестно, смогут ли они пройти по фарватеру в минном заграждении. Придется все время контролировать место с помощью перископа. А русские, похоже, их давно ждут. Недаром на рейде крутятся "Маньчжур" и миноносцы. И очень может быть, что до "Паллады" с "Дианой" лодки просто не смогут добраться. "Маньчжур" с миноносцами обнаружат их перископы гораздо раньше и обстреляют, загнав в глубину. А без возможности ориентировки ходить под водой среди мин… В этом случае маловероятно, что эти жестянки вообще выберутся оттуда. Причем, так и не сумев нанести никакого вреда. Вся надежда была на внезапность. На то, что русские не ждут возле своей базы появления подводных лодок противника. Но все их поведение говорит об обратном. Ясно, что ждали, и давно подготовились.

А чтобы уничтожить "Акаси", и одного "Аскольда" хватит. Да и "Новик" с "Боярином" в стороне не останутся. Иными словами, шансов уйти у "Акаси" нет. Непонятно, о чем думали те, кто планировал операцию? Рассчитывали на то, что быстроходных русских крейсеров возле Порт-Артура не будет, а лишь "Паллада" с "Дианой", от которых он может уйти? Пожертвовать крейсером только ради хоть какого-то успеха, которым можно козырять на мирных переговорах? Так у русских таких козырей — устанешь перечислять. Или все это имеет какую-то другую цель? Ради которой гибель "Акаси", а то и всего их отряда, оправдана? Даже если это так, они об этом пока что все равно не узнают. Если узнают вообще. Потому, что русские приближаются очень быстро и скоро смогут открыть огонь. Сейчас еще можно попытаться уйти вдоль берега, почти рядом с кромкой минного заграждения, послужив непродолжительное время быстроходной мишенью для береговых батарей. Пусть русские поразвлекаются. Все равно, попасть по такой цели, как истребитель, несущийся на полном ходу, с дистанции в две — три мили можно только случайно. И у них будет шанс спастись. А вот "Акаси" обречен. И если прождать еще дольше, то эти два "суперистребителя" — "Новик" и "Боярин", будь они неладны, подойдут очень близко. И придется прорываться в море у них под огнем, имея преимущество в скорости всего в три-четыре узла, рискуя в любой момент поймать их 120-миллиметровый снаряд. А больше и не потребуется. Истребитель если и не утонет сразу, то потеряет ход и станет неподвижной мишенью. О чем же думает Миядзи? На что надеется? Или есть еще что-то, о чем знает только он, командующий отрядом? То, что может склонить чашу весов в их пользу?

Между тем, "Паллада" и "Диана" уже снялись с якорей, развернулись и продвигались к выходу с внешнего рейда. Еще немного, и кольцо вокруг японских кораблей будет замкнуто. Почему же русские так безбоязненно идут к месту засады подводных лодок, если знают о них? Надеются на то, что лодки промахнутся? Или, не уверены в их точном местонахождении? А может, все это — обычное разгильдяйство, и "Диана" с "Палладой" оказались просто не готовы к выходу в море, вот поэтому и стояли так долго?! И русские ничего не знают?! Если так, то не все потеряно. И если хоть один из этих крейсеров будет подорван, то это вызовет панику среди остальных. И они побоятся подходить близко… Но толку-то с этого? "Акаси" это все равно не спасет. Русские не выпустят его из поля зрения, и постараются поймать в море, вдали от Порт-Артура. Если только не торчать здесь до темноты и надеяться на то, что русские так и не рискнут подойти близко. Но смогут ли лодки находиться столько времени под водой? Едва они всплывут, как русские их тут же обнаружат и пойдут на все, чтобы уничтожить. Слава богам, хоть этого подводного демона "Косатки" можно сейчас не опасаться. Из надежных источников известно, что двигаться под водой она не в состоянии, какая-то авария лишила ее такой возможности.

Наконец-то "Акаси" делает вид, что собирается уходить в сторону Дальнего, направляясь ближе к берегу. "Паллада" и "Диана", усиленно дымя, спешат к фарватеру через мины, чтобы поскорее выбраться в море и тоже поучаствовать в охоте на зарвавшийся японский крейсер. Русские крейсера, идущие с моря, поняли маневр "Акаси" и изменили курс, стараясь прижать его ближе к берегу, под огонь береговых батарей. Если он повернет назад, то попадет в объятия "Паллады" и "Дианы", которые хоть и уступают ему в скорости, но значительно превосходят в вооружении. Мышеловка захлопнулась. Во всяком случае, так считают русские…

Между тем, "Акаси" не торопясь двигался к берегу. Очевидно, Миядзи надеется на то, что после атаки подводных лодок русские не рискнут приближаться. Вот "Паллада" и "Диана" заходят на фарватер. Еще немного, и они окажутся прямо перед двумя японскими субмаринами…

Но оба крейсера, как ни в чем не бывало, проскакивают фарватер, поворачивают и бросаются вдогонку за "Акаси". Нагай и Такеноучи удивленно смотрят в бинокли. Нет никаких сомнений, что к "Палладе" и "Диане" сейчас прикованы взоры всех, кто находится на палубах японских кораблей. Но н и ч е г о не происходит!!! Два крейсера прошли опасное место совершенно беспрепятственно и было хорошо видно, что они даже не предпринимали никаких мер, характерных при обнаружении подводной лодки. Не стреляли по воде и даже не пытались маневрировать, уклоняясь от выпущенных торпед! Ведь не может такого быть, что на обеих лодках одновременно отказали торпедные аппараты!!! А это значит только одно. Что лодок там нет…

Значит, либо они не дошли до Порт-Артура по каким-то причинам, либо русские их обнаружили и уничтожили. А теперь очень тонко разыграли настоящее представление, грамотно заманив их в ловушку. И очень может быть, что им удалось взять кого-то в плен из экипажей лодок и узнать все подробности операции. Нет, зря все же связались с американцами. Что с того, что они лучше могут управляться с этими жестянками? Думали купить этих продажных типов за деньги? Да только русские могут предложить им гораздо больше — сохранить их поганые жизни. И даже отпустить обратно в штаты после войны. Нет, надо было комплектовать экипажи из одних японцев. Уж они бы точно не сдали лодки врагу, погибнув вместе с ними. А эти… Очень может быть, что русским даже удалось захватить одну из лодок. А может, и обе. И эти торгаши из-за океана просто совершили очередную коммерческую сделку — продали русским весь план этой операции. Торгаш всегда останется торгашом, и никогда не станет воином, кто бы и сколько ему не платил. Поэтому, русские их просто перекупили, поставив в безвыходное положение. Как говорят сами торгаши-американцы: "Бизнес. Ничего личного"…

На "Акаси", похоже, пришли к тем же выводам, так как крейсер резко увеличил ход. Больше здесь нечего делать и надо уносить ноги, пока не поздно. Хотя, уже поздно. С со стороны моря идут "Баян" и "Аскольд", закрывая выход. Быстроходные "Новик" и "Боярин" проскочили вперед и отрезают возможность отхода в сторону Дальнего, на восток. С запада путь закрывают "Паллада" и "Диана", мимо них не прорваться. Остается единственный путь к берегу, прямо под огонь береговых батарей. И постараться прорваться мимо "Новика" и "Боярина". Но это только в том случае, если удастся избавится от "Аскольда", всадив в него хотя бы одну торпеду…

Нагай окинул взглядом приближающиеся русские крейсера. Они еще не стреляли, не растрачивая впустую снаряды на большой дистанции, но все теснее сжимали кольцо вокруг японского отряда. "Акаси" мчался полным ходом, слева от него дымили "Хаядори" и "Харусаме", а справа, ближе к противнику, "Мурасаме" и "Асагири".

— Господин капитан второго ранга, сигнал с "Акаси". Приказано атаковать торпедами "Аскольд" и "Баян".

— Право на борт. Приготовиться к торпедной атаке…

Четыре истребителя выполнили поворот и устремились в безнадежную атаку. Никто из командиров истребителей не строил иллюзий. Торпедная атака крейсера днем мало отличается от самоубийства. Но ушедшие было вперед "Новик" и "Боярин", увидев развернувшиеся и несущиеся навстречу "Аскольду" и "Баяну" истребители, тоже повернули и пошли наперехват. И очень скоро столбы воды от падений их 120-миллиметровых снарядов взлетели неподалеку. Вскоре открыли стрельбу "Аскольд" и "Баян", взяв истребители под перекрестный огонь. И это сразу дало результат. Идущий головным "Мурасаме" получил попадание в корпус и окутался паром, резко сбавив ход. Очевидно, снаряд повредил машину, или котел, но не взорвался. Понимая, что его участь решена, корабль выпустил торпеды с большой дистанции. Вырвавшийся вперед "Асагири" попытался маневрировать, но частокол от падений снарядов вынудил его отвернуть в сторону. В итоге, выпустив также торпеды с большой дистанции, он развернулся и помчался назад, за "Акаси". Такеноучи покосился на Нагая. Командир четвертого отряда истребителей все прекрасно понимал. У них нет ни единого шанса на успех. Даже если бы "Аскольд" был один, и то дневная атака против него двух миноносцев — дорогостоящее самоубийство. А сейчас рядом с ним еще и "Баян". А сбоку на тебя несутся "Новик" и "Боярин"… Еще немного, и их расстреляют, как во время учебных стрельб…

Столб воды от падения снаряда взлетел недалеко от борта "Хаядори" и Ногай принял решение. Если они бесцельно погибнут, это никому не принесет пользы. Ни "Акаси", ни Японии. Истребитель развернулся и дал залп из торпедных аппаратов. Может, какая торпеда случайно и попадет. Но никто на это всерьез не рассчитывал. Видя такой маневр флагмана четвертого отряда, оставшийся истребитель "Харусаме" тоже выпустил все торпеды в сторону "Баяна" и "Аскольда", развернулся и стал уходить.

— Прикажите старшему механику поднять давление в котлах до предела. Скорость сейчас наше единственное спасение…

Нагай отдал распоряжение командиру и стал наблюдать за противником. Его предположения оправдались, ни одна из выпущенных торпед не попала. Впрочем, трудно было ждать другого результата. "Мурасаме", между тем, окончательно лишился хода и стал неподвижной мишенью. Но русские его проигнорировали и не стали добивать, сосредоточившись на погоне за ускользающим "Акаси". "Новик" и "Боярин" снова ушли вперед, не давая возможности крейсеру отвернуть от берега. И тут грянул залп береговой батареи. Похоже, русские не спешили открывать огонь раньше времени и ждали, когда противник подойдет как можно ближе. И они дождались. Очевидно, стреляла самая мощная пятнадцатая батарея, находящаяся на Электрическом Утесе, как его называли все в Порт-Артуре. И ее десятидюймовые орудия с первого же залпа накрыли цель, подошедшую слишком близко. Огромные столбы воды взлетели возле бортов, а один снаряд все же угодил в цель. Было хорошо видно, как вздрогнул крейсер и вильнул в сторону, начав терять ход. Через полминуты открыли огонь "Баян" и "Аскольд", подойдя на дистанцию эффективной стрельбы. "Акаси" открыл ответный огонь, но всем было ясно, что долго он не продержится. Ход уменьшился еще больше и появился крен на левый борт. Он слишком близко подошел к берегу. И если совсем лишится хода, то "Баяну" и "Аскольду" даже не понадобится его добивать, десятидюймовки Электрического Утеса сделают это и без их помощи…

За всем этим Нагай наблюдал в бинокль, стоя на мостике истребителя. "Хаядори" пока не получил повреждений и мчался, выжимая из своих котлов и машин все возможное и невозможное. Позади остался "Акаси". Они уже ничем не смогут помочь своему флагману. Видно, как "Баян" и "Аскольд" подошли на дистанцию не больше мили и расстреливают его, как на полигоне. К ним подключилась то ли "Паллада", то ли "Диана", наконец-то догнав "Акаси". Второй вышедший из Порт-Артура крейсер прекратил преследование и направился к потерявшему ход "Мурасаме". Уцелевшие же истребители пытались всеми силами вырваться из-под обстрела преследующих их "Новика" и "Боярина", но преимущество в скорости было не очень большим и на это требовалось много времени. Если бы можно было сразу отвернуть от крейсеров, приведя их за корму и воспользоваться незначительным преимуществом в скорости, было бы гораздо проще. Но поворачивать некуда, вылетишь на берег. Надо отдать должное русским, они очень грамотно загнали их в ловушку. И теперь приходится уходить на параллельных курсах, идя вдоль берега, долго выигрывая каждый кабельтов, рискуя каждую секунду поймать 120-миллиметровый снаряд, которые сыпались дождем. И "Харусаме" не повезло. Очередной залп "Новика" накрыл его. Миноносец окутался паром и стал терять ход. "Хаядори" и "Асагири", непрерывно меняя курс под огнем, чтобы затруднить противнику прицеливание, очень медленно увеличивали дистанцию. "Боярин" уменьшил ход и пошел на сближение с потерявшим ход "Харусаме", а "Новик" продолжил преследование, не прекращая огонь. В конце концов, "Хаядори" и "Асагири" вырвались вперед настолько, что можно было несколько изменить курс, отвернув в море и разделиться, чтобы не дать возможность русским преследовать оба корабля одновременно. В итоге, "Новик" погнался за "Асагири", посылая ему вдогонку снаряд за снарядом, махнув рукой на "Хаядори", резонно рассудив, что два корабля одновременно он преследовать не сможет.

"Хаядори" уходил небывалым ходом, какого не давал даже на сдаточных испытаниях. Старший механик приказал зажать предохранительные клапана на котлах и не отходил от машин. Истребитель мчался, как ветер, оставляя за собой длинный шлейф дыма. Вокруг больше никого не было. Далеко за кормой остался "Акаси", окруженный русскими крейсерами. В стороне дымили "Асагири" и мчавшийся за ним по пятам "Новик". "Боярин" подошел к тонущему "Харусаме" и снимал с него экипаж…

Нагай и Такеноучи смотрели на все это в бинокли и молчали. Говорить было не о чем. Рискованная операция Императорского флота, на которую возлагались такие большие надежды, закончилась полным разгромом…

Когда громыхнула пятнадцатая батарея на Электрическом Утесе, Михаил с Черемисовым прекратили разговор и посмотрели друг на друга.

— Похоже, наша мышеловка сработала… Михаил Рудольфович, вынужден Вас оставить. Сейчас и моя работа начнется. Думаю, будет много пленных. Может, что интересное узнаем.

— То, что мы обсудили, срочно передайте в Петербург, Алексей Петрович. Дело очень серьезное. Кстати, не знаете этого Воронова? Почему именно он стал начальником контрразвеки Балтийского флота? И почему обратился именно ко мне за помощью?

— Нет, никогда раньше в Артуре о нем не слышали. Скорее всего, из приближенных ко двору. Так просто подобный пост в Петербурге не занимают. Но по отзывам из Петербурга — очень толковый жандарм и уже хорошо прищемил хвост многим любителям совать нос в чужие дела. Поддержка у него, похоже, на самом верху, так как ему сходит с рук даже то, что он ставит на место зарвавшихся высокопоставленных особ, пытающихся ему помешать. А то, что обратился к Вам, так ведь больше не к кому. Михаил Рудольфович, Вы для всех и в России, и в Европе, и в Америке — Великий Корсар, русский капитан Немо. К кому же еще обращаться? Не к Холланду же с Лэком, в самом деле? Даже Бубнов с Беклемишевым сами себя считают Вашими учениками. Лучшего специалиста по подводным лодкам во всем мире нет. А Ваши соображения по поводу англичан сегодня же сообщу, не волнуйтесь…

Когда Черемисов ушел, Михаил призадумался. Похоже, отдельных корпус жандармов Российской империи заинтересовался им всерьез. Впрочем, было бы странно, если бы этого не было. И теперь он будет под неусыпным контролем этого серьезного ведомства. Не как потенциально опасная личность, а именно как носитель очень важных государственных и военных секретов. А если ему суждено стать "русским Деницем", как подшучивает над ним Василий, то с этим полковником Вороновым надо налаживать хорошие отношения. Ничего, уж если он с ищейками из гестапо находил общий язык, то с русским жандармом как-нибудь поладит…

Покопавшись еще в бумагах, Михаил понял, что толку все равно не будет. В голове крутились совершенно другие мысли. Что-то непонятна такая активность англичан. С чего бы они полезли на Балтику, да еще всячески стараясь это скрыть? Ох, что-то тут дело нечисто… Но пока данных все равно маловато. Интересно, как там ловля японской приманки прошла? Раз на Электрическом Утесе начали стрелять, значит все же загнали японцев в ловушку. Ладно, ждать все равно недолго осталось. Можно, пожалуй, и вздремнуть. А то, если вечером идти в "Саратов", надо иметь соответствующий довольный и респектабельный вид. Хоть и случилась недавно авария на "Косатке", но она снова показала себя в лучшем свете, угробив японскую подводную лодку. Правда, случайно, но все-таки!

Проснулся Михаил от стука в дверь. Стук повторился, и в каюте возник старший офицер с довольным выражением на физиономии.

— Прошу прощения, можно?

— Заходи, друг Василий свет Иванович. Что это ты такой довольный? Сияешь, как новый пятиалтынный?

— Ваша светлость, хватит дрыхнуть. Пойдем, глянешь, что ты своей ночной охотой натворил!

— Что стряслось?!

— Да не бойся, все нормально! А только, разделали японцев под орех. Угодили они все же в нашу ловушку. Крейсер и миноносец утопили, а один захватили и в Артур приволокли! А все твоя задумка. Пойдем, посмотрим!

— Ну?! Интересно. Только, моего в этой задумке ничего нет, все Макаров придумал.

— Придумал бы он, если бы мы с твоей подачи эти лодки не нашли и не утопили. Если бы все получилось, как японцы задумали, запросто могли бы кого-то из наших подловить…

Поднявшись на мостки "Косатки", Михаил окинул взглядом панораму военного порта и сразу обнаружил японский миноносец, стоявший неподалеку. Флаг на нем уже развевался Андреевский, но иероглифы на борту говорили сами за себя. Пройдя по причалу, офицеры остановились возле вражеского корабля, на котором уже вовсю хозяйничали мастеровые из судоремонтных мастерских. В борту и дымовых трубах зияло несколько свежих пробоин, мостик разрушен, а носового 76-миллиметрового орудия не было вообще. Неожиданно на палубе оказался Черемисов. Увидев командира и старшего офицера "Косатки", пригласил их на борт.

— Михаил Рудольфович, Василий Иванович, прошу! Полюбуйтесь, какой трофей нам достался! Истребитель "Мурасаме", построен в прошлом году в Йокосуке.

— А как же удалось его захватиь?!

— Получил сто двадцатимиллиметровый снаряд в борт, в машинное отделение. Снаряд вывел из строя обе машины, но не взорвался, его там сейчас пытаются убрать. Машинное отделение наполнилась паром, машинисты с механиком еле успели выскочить на палубу. Корабль потерял ход, и его взяла на буксир "Диана", сняв людей. Остальные наши крейсера погнались за японцами.

— Похоже, не все захотели переходить на "Диану"?

— Вот именно. Насколько удалось выяснить, японцы открыли огонь из носового орудия, когда "Диана" приблизилась. Вот она и пальнула по ним несколько раз. Причем так, что носовое орудие вместе с прислугой и частью мостика снесло за борт. После этого японцы прекратили сопротивление. Тем более, командир и офицеры погибли.

— А как с остальными?

— Японский крейсер потерял ход после того, как получил снаряд с Электрического Утеса и его добили подошедшие "Баян", "Аскольд" и "Паллада". "Новик" и "Боярин" погнались за удирающими истребителями и подбили еще одного. Правда, он утонул и "Боярин" снял с него команду. А "Новик" погнался за оставшимися двумя, и еще не вернулся…

В процессе разговора все трое с огромным интересом осмотрели трофей. Здесь же находился и инженер Кутейников, определяя возможность и примерные сроки ремонта корабля. Уж очень заманчиво было бы ввести его в строй под русским флагом. Правда, Черемисов поживиться на борту ничем так и не не смог. Японцы успели уничтожить все документы, какие были. Но сам факт захвата вражеского корабля имел огромное значение. Интересно, как отнесутся к этому в Японии? И какая реакция будет на провал этой операции, от которой, несомненно, ждали очень многого?

Когда Михаил пришел в ресторан, Смита еще не было. Очевидно, у "корреспондента" оказались более важные дела, чем встреча со своим "другом". Оно и неудивительно. Такой провал японцев. Насколько удалось выяснить, слухи об уничтожении двух японских лодок все равно просочились. Конечно, по дороге они обросли всякими домыслами, но соблюсти полную секретность не удалось. А вот то, как в бухту заводили на буксире японский миноносец, видел весь город, такое не спрячешь. И результат боя уже известен, что усиленно и обсуждалось в данный момент в зале ресторана. Моряков в зале не было, Михаила сразу узнали и армейские офицеры обратились к нему за разъяснениями, но он ушел от прямого ответа, сказав, что участия в этом бою не принимал и знает не больше присутствующих, так как его "Косатка" весь день простояла у стенки военного порта. Вот японский миноносец видел и даже побывал на нем. Поэтому, весь последующий разговор вращался исключительно вокруг неожиданного трофея. Михаил специально увел разговор в сторону, сведя его к обсуждению японской техники. Сухопутным интересно, а про японские лодки можно и не упоминать…

В самый разгар обсуждения в зале ресторана неожиданно появился Смит. Хоть он и был сама любезность и имел довольный вид, но Михаил сразу понял, его "друг" сильно обеспокоен. Поздоровавшись и сев за стол, он извинился.

— Извините меня, пожалуйста, срочные редакционные дела задержали. Такие события, мои коллеги позеленеют от зависти. Хорошо, хоть снова разрешили пользоваться телеграфом, хоть и с большими ограничениями. Такой материал ушел в газету!

— Поздравляю Вас! Думаю, в редакции это оценят. Да только, что особого-то случилось? Появились японцы, мы их отсюда наладили. Правда, захватили поврежденный миноносец.

— И Вы об этом так спокойно говорите?! Захватить корабль противника и привести его в свой порт — это ничего особенного?

— Чтобы захватить миноносец, потерявший ход, много доблести не нужно. Он бы все равно не смог противостоять крейсеру. И японцы просто не успели его затопить.

— А как там все было, Михаил Рудольфович? Вы можете рассказать подробнее? И что такого произошло ночью? Говорят, что утопили две японских подводных лодки, намеревавшиеся подкараулить русские корабли на выходе?

— Насчет дневного боя не знаю, сам слышал только с чужих слов. А вот по части ночных приключений — да, получилось очень интересно! Вышли в море на патрулирование и буквально нос к носу столкнулись с японцами. Причем, в буквальном смысле! Миноносец "Страшный" даже форштевень о японскую лодку погнул. Но если миноносец отделался помятым носом, то для лодки столкновение оказалось фатальным — из нее никто не успел выбраться, так быстро она затонула. А вторая очень удачно оказалась неподалеку от нас, и сразу попала в луч прожектора. Вот мои комендоры и всадили в нее пару снарядов, как на учебных стрельбах. Тоже никому спастись не удалось…

Михаил перешел к описанию захватывающих приключений, в которые вылилось обычное патрулирование подходов к базе, предназначенных для широкой публики. Но чем дальше, тем все больше и больше они смахивали на "пиратские рассказы" в духе Стивенсона. Если бы этот разговор услышал Черемисов, то высоко оценил бы талант Михаила как в части лицедейства, так и литературного таланта. Таких "морских саг" мистеру Смиту выслушивать еще не приходилось…

Когда они рассатлись и Михаил возвращался на "Енисей", то в который раз проигрывал в уме различные варианты дальнейших событий. Япония получила очередную оплеуху и вряд ли предпримет сейчас что-то серьезное. Другое дело — англичане. Ох, неспроста это затишье… Ни одного английского военного корабля, или торгового судна поблизости от Корейских берегов не наблюдалось с самого разгрома Вейхайвэйской эскадры. На что же они рассчитывают, если не получится навязать России невыгодный мирный договор, как в 1878 году? Для чего послана подводная лодка на Балтику? Что конкретно они хотят там предпринять? И что предпримут здесь, если все старания по навязыванию мира на их условиях не увенчаются успехом? Ведь если существующая ситуация продлится еще хотя бы месяц, то русская армия накопит резервы и погонит японцев обратно к Чемульпо. А Япония не сможет даже эвакуировать свои войска. Англия не может этого не понимать. Значит, надо ждать какого-то хода с ее стороны. Не захотят англичане отказываться от этой авантюры, когда дело пахнет уже не только потерей вложенных денег (хотя, Формоза все компенсирует), но и потерей престижа Британской империи в глазах ведущих стран мира. А также ее колоний, которые вполне могут посчитать — Британия уже не та, что была раньше…

Следующий день начался, как обычно. Михаил курсировал между "Енисеем", "Косаткой" и судоремнотными мастерскими, как неожиданно прибежал матрос и сообщил о срочном вызове к Макарову. Понимая, что случилось что-то неординарное, он отправился на "Петропавловск". На подходе к флагманскому броненосцу, увидел возле его борта катер Черемисова. Значит, "начальник Тайной канцелярии" тоже здесь. Скорее всего, он и получил какую-то важную информацию, требуюшую вмешательства "Косатки".

Зайдя в адмиральский салон, Михаил увидел там Макарова и Черемисова, склонившихся над картой и что-то обсуждавших. Его доклад о прибытии оторвал их от этого занятия и Макаров сразу перешел к делу.

— Доброе утро, Михаил Рудольфович, Вы как раз вовремя. Алексей Петрович сейчас очень интересные вещи расскажет. Послушайте и выскажите свое мнение. Алексей Петрович, прошу Вас.

— Слушаюсь, Ваше превосходительство. Михаил Рудольфович, только что получены важные новости из Кореи и Шанхая. Японцы начинают проявлять активность на побережье в районе нахождения своих войск, восточнее устья реки Ялу. Стягиваются корейцы-носильщики, повозки, лошади. Из Шанхая наконец-то вышла английская эскадра. То ли пять, то ли шесть броненосцев, несколько крейсеров и самое непонятное и неприятное — двенадцать грузовых судов. Ряд фактов говорит за то, что на этих судах оружие и боеприпасы.

— Известно место, куда они направляются и каковы их намерения?

— Увы, больше ничего узнать не удалось. Похоже, "Косатке" придется срочно "исправлять повреждения". Как Вы думаете?

— Господа, у меня следующие соображения. Во-первых, англичане поверили в наш блеф с аварией на "Косатке". А во-вторых, в связи с этим предприняли шаг, который, как им кажется, заставит Россию пойти на попятную и согласиться с навязываемыми нам условиями мира.

— Это как?

— Если "Косатка" небоеспособна, то опасаться английскому флоту нечего. Наши три броненосца не выстоят против пяти, или шести броненосцев, к которым обязательно присоединится недомерок-"Центурион" и два крейсера из Вэйхайвэя. Надо приплюсовать и их тоже. Наши "Пересвет" и "Победа" еще не готовы. В итоге, англичане будут иметь шесть, или семь броненосцев против наших трех. Причем, уступающих англичанам в скорости хода. Плюс пять — семь крейсеров, если учитывать два из Вэйхайвэя. Даже если мы соединимся с Владивостокским отрядом, у англичан будет как минимум двукратный перевес в силах. А может и больше. В итоге, они под прикрытием флота могут доставить в Корею большую партию оружия и боеприпасов, которая обеспечит потребности японской армии на несколько месяцев. И японцы смогут перейти в наступление, потеснив наши войска. Ведь у них до сих пор численное преимущество. Конечно, на победу в таких условиях рассчитывать не стоит. Но вот вынудить Россию пойти на невыгодные ей условия мира — вполне.

— Час от часу не легче… Но ведь это оружие и боеприпасы надо еще доставить на фронт. А перед этим выгрузить на берег. Это тоже займет время. И где это делать? Чемульпо до сих пор заблокирован. Цинампо тоже. Остальные порты еще дальше от фронта.

— Ваше превосходительство, я с большой долей вероятности могу п р е д с к а з а т ь, что задумали англичане и японцы.

— Ну-ка, ну-ка, Михаил Рудольфович?! Мы в н и м а т е л ь н о слушаем!

— Ни к Чемульпо, ни к Цинампо англичане не пойдут. Воспользовавшись небоеспособностью "Косатки" и своим превосходством в силе, они доставят грузы прямо к расположению войск на побережье. Именно для этого стягиваются туда сейчас все их транспортные силы. И если бы действительно "Косатка" была выведена из строя, то эта смелая операция имела бы все шансы на успех.

— М-м-да… Михаил Рудольфович, оракул Вы наш… А ведь действительно, если исключить из боевых действий "Косатку", то такой план вполне реален. И похоже, англичане сделали на это ставку.

— Ваше превосходительство, достаем туза из рукава?

— Достаем, Михаил Рудольфович! Еще как достаем! Но не сегодня. Вас я затем срочно и вызвал, чтобы определить нужный момент для извлечения нашего "туза". Все равно, Вы лучше всех нас знаете, как наиболее эффективно распорядиться таким козырем, как "Косатка". Хотелось бы сначала выслушать Ваши соображения. А потом уже будем доводить весь план до зеркального блеска.

— Я предлагаю следующее. Наш быстроходный крейсерский отряд — "Аскольд", "Новик" и "Боярин" должен отслеживать положение английской эскадры. Ни один из английских крейсеров не может сравниться в скорости с "Новиком", вот пусть он и держит их все время в поле зрения, не приближаясь близко. Сначала англичанам это будет действовать на нервы, но потом привыкнут. В конце концов, опасаться им нечего. "Аскольд" и "Боярин" должны находиться дальше и использоваться в качестве ретрансляторов для передачи информации. Будет мало, послать заодно и "богини" с "Баяном". Все равно, они будут далеко от англичан. Начинать отслеживать их надо еще до того, как они обогнут Шандунский полуостров. Сразу после обнаружения "Новик" остается мозолить глаза англичанам, а "Аскольд" и "Боярин" уходят, обеспечив цепочку станций для ретрансляции. Если нам очень повезет, и англичане решат завернуть в Вэйхайвэй перед тем, как идти к берегам Кореи, достанем их там. Скорее всего, они станут на якорь на внешнем рейде и не станут заходить в бухту. Там все-таки тесновато. Если же заходить в Вэйхайвэй они не станут, нам надо перехватить их до берегов Кореи. Но и не слишком близко к Вэйхайвэю, чтобы не дать возможности сбежать поврежденным кораблям. Наша эскадра выдвигается в море еще до того, как англичане пройдут Шандунский полуостров. Мы остаемся в Артуре и продолжаем "ремонт". Пусть все видят, что эскадра ушла, а "Косатка" никуда уходить не собирается. Когда окончательно станет ясно, идут ли англичане в Вэйхайвэй, или сразу к корейскому побережью, или еще куда, сообщаете нам по радио, и мы направляемся полным ходом на перехват английской эскадре. По мере сближения наши крейсера либо соединятся с главными силами, а за англичанами будет присматривать "Новик", либо присоединятся к "Новику". Главное — ни на секунду не выпускать англичан из поля зрения. Получая регулярные сообщения с "Новика", перехватим их. Наши главные силы не должны показываться до того момента, пока "Косатка" не нанесет удар. Постараемся нанести максимально возможный урон броненосцам, применив мины с неконтакными взрывателями с носовых курсовых углов. В результате внезапного нападения подводной лодки, броненосцы и крейсера могут запаниковать и удрать. "Обоз" из грузовых судов удрать не сможет и наши крейсера смогут спокойно им заняться. Если же англичане не запаникуют и будут продолжать следовать вместе с транспортами, будем выбивать их по очереди. Хотя бы по одной мине на каждого. Эскадренный ход у них будет не более десяти — двенадцати узлов из-за транспортов. А если в результате первой атаки удастся повредить хотя бы один броненосец, то вообще упадет до пяти — шести. Топить его сразу я не хочу. Пусть будет тормозом всей английской эскадре, а мы будем атаковать каждый следующий раз неповрежденные корабли. После этого они уже никуда не уйдут, добьем их при повторных атаках. Именно поэтому я предлагаю нанести удар вдали от берегов. Как от Кореи, так и от Вэйхайвэя. В этом случае поврежденные корабли не смогут ускользнуть. Если после первой атаки не получится по каким-то причинам атаковать остальные броненосцы, займемся транспортами. Без них вся эта затея теряет смысл. Если же атака будет ночью и англичане запаникуют до такой степени, что бросятся врассыпную, пусть в дело вступают наши миноносцы, охотясь именно на транспорты, а не на боевые корабли. Досмотрами себя не утруждать, топить минами всех. Никто англичан сюда не звал, предупреждение по дипломатическим каналам они получили.

— Интересно… Очень интересно… Как говорится, ни убавить, ни прибавить… Жаль, что не успеем связаться с Владивостокским отрядом, он сейчас в море. Значит, будем готовиться встретить "просвещенных мореплавателей". Надо им наконец-то уяснить, что сейчас не семьдесят восьмой год.

— Ваше превосходительство, а как там у "Новика" все прошло? Догнал он японцев?

— Одного догнал. Уже на пределе дальности стрельбы зацепил все же снарядом миноносец так, что он сбавил ход. А после этого догнал и добил. В итоге, из всего отряда удалось ускользнуть лишь одному миноносцу. И теперь японцам надо хорошенько подумать, прежде чем снова лезть к Артуру…

Когда все вопросы были решены и Черемисов ушел, Макаров задержал Михаила. Было ясно, что адмирал хочет поговорить без свидетелей. Так оно и оказалось.

— Что, Михаил Рудольфович, так уже было?

— Да, японцы выгружали грузы прямо на необорудованный берег поблизости от расположения своих войск. Но тогда у них было фактическое господство на море и наш флот ничем не мог им помешать. Сейчас англичане решили сыграть ва-банк, задавив нас численностью. Определенный резон в их действиях есть.

— Хватит вам одного боекомплекта?

— Сделаем временные стеллажи в отсеках. Еще торпед шесть разместить сможем. Плюс наш основной боезапас двадцать четыре штуки. Хватит. Главное, что все торпеды снабжены неконтактными взрывателями.

— На "Косатку" вся надежда, Михаил Рудольфович. Вы правильно сказали, противник играет ва-банк. И сейчас все решится…

Когда Михаил вернулся на "Косатку" и озвучил предстоящую задачу старшему офицеру, он сначала воспринял ее скептически.

— Михель, я согласен, что ты Великий Корсар и все такое. Но как мы сможем отправить на дно шесть, или семь броненосецев на ходу?! Ведь они разбегутся после первого же взрыва!

— Пока будут разбегаться, мы можем еще в кого-нибудь достать. И далеко не разбегутся, им конвой сопровождать надо. Ибо, если запаникуют и сбегут, наши крейсера наведут там порядок очень быстро. Именно поэтому я не хочу топить первые цели. Пусть они тормозят всех. А поврежденные броненосцы англичане ни за что не бросят. Ну, а если сбегут, то нам же лучше — хлопот меньше. Перетопим транспорты и японцы останутся без боеприпасов.

— Ох, мудрено что-то, герр фрегаттен-капитан… Ладно, ты этих англичан лучше знаешь. А за команду не бойся, не подведем…

Вице-адмирал Джеральд Ноэл в хорошем расположении духа поднялся на мостик флагманского броненосца "Принц Джордж" и окинул взглядом открывшуюся картину. Следом в кильватер шли остальные броненосцы эскадры — "Маджестик", "Магнифишн" и "Викториес", "Марс" и "Голиаф", а позади них — две колонны грузовых транспортов. Вдали дымили крейсера, обеспечивающие разведку. Более легкие "Блейк" и "Бленхейм" шли впереди, а крупные "Пауэрфул" и "Террибл" — на флангах. Замыкал процессию небольшой крейсер "Ифигения". Эскадра приближалась к восточной оконечности Шандунского полуострова и вскоре должна была подойти к Вэйхайвэю. Сэр Ноэл прекрасно понимал свою задачу. Сейчас главное — задавить противника превосходством в силах. Если русские не полные идиоты, то поостерегутся связываться. А возле Вэйхайвэя присоединятся те, кто уцелели в недавней бойне. Броненосец "Центурион" ("десятидюймовый" недомерок) и крейсера "Амфитрит" и "Пик". Вполне хватит для демонстрации силы. Брать оставшийся плавучий антиквариат, вроде "Аретьюзы", Ноэл не стал. Нельзя же полностью оголять Гонконг. И что же все-таки произошло возле Вэйхайвэя? И что случилось с отрядом коммодора Бригса? С отрядами Спенсера и Нортона понятно, а вот с этими? Если по поводу гибели крейсеров Бригса — вообще полный туман, то вот гибель эскадры возле Вэйхайвэя наводит на размышления. Нет никаких сомнений, что это работа "Косатки". Имбецилы из Форин Офиса сами дали хорошую подсказку русским о неизвестной подводной лодке и они этим умело воспользовались. Но почему же не сработала противолодочная оборона? Ведь противолодочные катера имели подготовленные команды и обязательно должны были поймать "Косатку"… Неужели, выдавали желаемое за действительное и на них собрали одних разгильдяев, от которых все командиры кораблей рады избавиться? Слава богу, что у него на эскадре все не так. Все броненосцы и крейсера несут мощные восемнадцатитонные катера, оборудованные сетями и прожекторами. В случае появления "Косатки" она будет быстро поймана, запутавшись в сетях. А чтобы у русских не было соблазнов стрелять, опытные ныряльщики разобьют ей кирками линзы перископов. А без них субмарина не может вести прицельную стрельбу. Насчет того, чтобы пробить корпус, Ноэл не строил иллюзий (предложил ярым сторонникам этого метода взять кирку и попробовать пробить корпус корабля), но вот повредить линзы перископов — вполне. Даже жалко в какой-то степени, что "Косатка" потерпела аварию и не удастся опробовать новинку в деле. Но с другой стороны — хлопот меньше…

После того, как его эскадра уже подходила к параллели Шанхая он был очень удивлен, получив приказ оставаться в Шанхае до следующих распоряжений. Но с начальством не спорят. И только в Шанхае узнал истинные причины такого странного приказа. Официально снова во всех документах фигурировала неизвестная субмарина, но абсолютно все понимали, кто стоит за этими событиями. Какое-то время все было тихо. Русские ограничивались патрулированием побережья Кореи и Японии и никаких враждебных акций против Вэйхайвэя не предпринимали. И вдруг — как гром среди ясного неба. На "Косатке" авария! Что-то там у нее случилось с электродвигателями, и ходить она теперь может только в надводном положении. А отремонтировать это в условиях Порт-Артура невозможно. Сразу же поднялась такая бешеная активность, какой не было с начала этой войны. Из Гонконга пришли двенадцать грузовых судов, груженных боеприпасами. Они были погружены уже давно, но не успели попасть в последний конвой, который захватили русские. Вот стояли и ждали, чем же закончится дело. А тут — грех упускать такую возможность! Приказ, полученный из Адмиралтейства, был предельно ясен. Доставить груз прямо к месту дислокации японских войск на побережье Кореи, обеспечив полавляющее преимущество в силах. Чтобы у русских даже мысли не возникло оказать сопротивление. В конце концов, что там у них осталось? Три тихододных броненосца и один броненосный крейсер? Все остальное — мелочь. Правда, есть еще Владивостокский отряд, так сильно потрепавший корабли Нортона. Но там всего два полноценных броненосных крейсера. А остальные — один древняя тихоходная рухлядь, а второй — легкий бронепалубный. Против его шести броненосцев и пяти крейсеров — не серьезно. А вскоре прибавятся "десятидюймовый" "Центурион" (или, как его важно именуют — броненосец второго класса!) и два крейсера из Вэйхайвэя. На месте адмирала Макарова надо спрятаться в Порт-Артур и не высовывать оттуда носа. Ну, а высунет — его проблемы…

— Дым справа двадцать!

Доклад сигнальщика отвлек сэра Ноэла от размышлений и он глянул в указанном направлении. Действительно, дым. Ну и что? Дымы встречались и раньше, места тут очень оживленные. Скоро обогнут Шандунский полуостров, а там и до Вэйхайвэя недалеко. Заберут по дороге "Центурион" с крейсерами и — на Корею! Что ни говори, а все-таки повезло. Вместо того, чтобы прозябать в Гонконге, неожиданно подвернулась настоящая боевая операция, которая может укрепить пошатнувшийся было престиж Ройял Нэви. Что с того, что противник располагает значительно меньшими силами и вряд ли рискнет ввязываться в бой? Важно, что операция боевая и проведена под его непосредственным командованием! И если после стольких неудач в дальневосточных водах придет наконец-то успех, то в Лондоне это оценят…

Решив, что вряд ли увидит что-то интересное, адмирал перешел на левое крыло мостика и стал рассматривать в бинокль побережье Шандунского полуострова. До поворота осталось не так уж много. И тем более его удивил следующий доклад.

— Крейсера справа двадцать!

Это еще что такое?! Какие крейсера? Неужели, "Амфитрит" и "Пик" вышли заранее навстречу? Но посмотрев в бинокль, адмирал понял, что приближающиеся корабли никак не могли быть крейсерами из Вэйхайвэя. Вскоре три из них повернули и стали удаляться, а один развернулся и лег на параллельный курс. Перед этим адмирал внимательно пролистал справочник, а подошедший вахтенный офицер лишь подтвердил его догадку.

— Сэр, появились русские крейсера. Судя по силуэтам — "Баян", "Аскольд", "Боярин" и "Новик". Именно он и остался, остальные уходят.

— Очевидно, русские все же что-то пронюхали… Впрочем, оно и неудивительно. В Шанхае ничего скрыть невозможно. Ладно, пусть смотрят. Все равно, догнать его мы не в силах. Эта жестянка хоть и имеет символическое вооружение, но бегает очень быстро.

— Но ведь он сможет постоянно отслеживать наше положение, сэр!

— А что Вы предлагаете? Ни один из наших крейсеров его все равно не догонит. Можем, конечно, послать двоих. Ну и что? Он их будет вести за собой, как двух собак на поводке, выдерживая безопасную дистанцию. И еще неизвестно, куда приведет. А мы лишимся двух крейсеров при эскадре. Русские после этого могут прислать "Аскольд", у него ход немногим меньше. Посылать за ним в погоню еще два крейсера и остаться с одной малышкой "Ифигенией"? Так у них еще и "Боярин" есть. Да и броненосный "Баян" будет крутиться где-то неподалеку. Поэтому, пусть лучше наблюдает, незачем раньше времени раскрывать наши намерения. Мало ли, куда мы идем. А когда поймут, будет уже поздно. Тем более, мы не находимся в состоянии войны с Россией и идем под британским флагом…

Рейд Порт-Артура опустел. Броненосцы, крейсера и почти все миноносцы вышли в море.

Накануне выхода у Михаила состоялся разговор с Макаровым. Командующий уже выслал вперед быстроходные крейсера, которые должны были обнаружить английскую эскадру и не выпускать ее из поля зрения. И то, что до сих пор было тихо, наводило на нехорошие мысли.

— Скоро придется выходить, Михаил Рудольфович. Даже если и не получим вестей от Рейценштейна. Примерный район высадки мы знаем.

— Да не волнуйтесь, Степан Осипович. Скорее всего, англичане не торопятся и подстраиваются под самый тихоходный транспорт в конвое. Ведь спешить им некуда, лишние день-другой ничего не решат. Переговоры в Петербурге зашли в тупик, но если их операция увенчается успехом, то разговор пойдет совсем в другом тоне. Поэтому, им и надо выжать максимум полезного из данной ситуации, одним махом обеспечив японцев боеприпасами на несколько месяцев, а не растянуть это на долгое время, чтобы мы могли предпринять какие-то меры. Я уверен, что ни англичане, ни японцы не предполагают о том, что мы разгадали их план — произвести доставку боеприпасов прямо на побережье, в место расположения японских войск. Так в этой войне они еще ни разу не поступали.

— Возможно, возможно… Ладно, будущее покажет. Завтра утром мы уходим, а ваша задача — по-прежнему изображать видимость ремонта. Чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения в небоеспособности "Косатки".

— Так уже делаем. На причале возле "Косатки" не протолкнуться от разных запчастей, которые то грузятся на борт, то выгружаются обратно и отправляются в мастерские. Команда держит язык за зубами. Даже на "Енисее" ничего не знают…

Сейчас Михаил вспоминал этот разговор, сидя в "Саратове" в компании старшего офицера и старшего механика. Друзья веселились и всем присутствующим было ясно, что "Косатка" застряла в Порт-Артуре всерьез и надолго. Спустя некоторое время появился Смит. Михаил предупредил его заранее, и он не упустил возможность лишний раз встретиться. Корреспондента сразу же усадили за стол и засыпали вопросами. Особенно всех интересовали последние события в Петербурге — предложения английских посредников, прибывших с предложением мирных переговоров между Россией и Японией, все больше начинали напоминать ультиматум. Надо отдать должное Смиту, он применял все свое красноречие, чтобы сгладить ситуацию, пока старший офицер не пригвоздил его вопросом в лоб.

— Простите, мистер Смит. Но мы тоже получаем и читаем здесь английские газеты. В том числе и "Таймс". И там в открытую пишут — надо поставить Россию на место. Подразумеваются события на Дальнем Востоке. И чем же Россия так не угодила "Таймс"?

— Простите, Василий Иванович. Возможно, там говорится, что надо оказать помощь Японии?

— В том то и дело, что нет. Надо поставить русских варваров на место. Ведь Вы согласны, что Япония фактически проиграла войну? И теперь английский Форин Офис прилагает титанические усилия, чтобы навязать нам кабальный мирный договор, как после войны с Турцией, в семьдесят восьмом году?

— Ну, господа, я ведь не могу знать всего, что делает Форин Офис. Да, было напечатано, что предпринята попытка сесть за стол переговоров, чтобы прекратить эту войну. Но ведь достоянием широкой публики становится пока что далеко не все.

— Согласен. Но, мой дорогой Джеффри… Разрешите Вас так называть? Могу с большой долей вероятности пообещать, что подобная ситуация будет продолжаться и дальше. Причем, чем дальше, тем хуже.

— Но почему?

— А потому, что Лорды Адмиралтейства каждый день читают "Таймс"!

— Простите, не понял?

— А Вы откройте любой номер, найдите статьи, где освещаются дальневосточные события и посчитайте, сколько раз там русских называют варварами и дикарями. Раз пять будет, как минимум.

— Ну, что я могу сказать… Это личное мнение обозревателя и далеко не все с ним согласны. Конечно, сам я не одобряю этого. Но, свобода прессы, ничего не поделаешь…

— Дорогой мой Джеффри, если человеку каждый день говорить, что он дурак, то он поневоле начнет сомневаться в своих способностях. И Лорды Адмиралтейства, открывая каждое утро "Таймс" и читая, что русские дикари снова сделали то-то и то-то, поневоле начнут считать нас дикарями. И поступать будут соответсвенно. Ведь Британия никогда не отступит перед дикарями, верно? Сколько кораблей Ройял Нэви уже лежит на дне Желтого моря? Сколько британских моряков нашли там свою могилу? Причем, между нашими странами даже нет войны! Как это называется, дорогой мой Джеффри? Когда над британским боевым кораблем неожиданно появляется японский флаг и он превращается в японский? Причем, с английским экипажем? Разве это не попытка поставить на место зарвавшихся русских дикарей?

Все присутствующие поняли, что старшего офицера понесло. Поэтому, Михаил постарался сгладить ситуацию, переведя разговор на другую тему. В конце концов, страсти поутихли и перешли к обсуждению последних событий. Смита удивило, что вся эскадра вышла в море, а "Косатка" осталась. И он спросил об этом прямо.

— Простите, Михаил Рудольфович, если лезу не в свое дело. Но почему весь флот ушел, а вы остались? Разве "Косатка" не должна находиться рядом с главными силами флота?

— А что нам там делать, Джеффри? Ничего, заслуживающего внимания "Косатки", у японцев не осталось. Несколько старых бронепалубных крейсеров, которые боятся высунуть нос в море, да разная мелочь вроде канонерок и миноносцев. Это — не наши цели. Поэтому, нет смысла впустую жечь топливо. Вот нас и оставили, дабы не путались под ногами…

Смит сразу перевел разговор на другую тему. Коснулись событий в Южной Африке, охоты на черном континенте. Михаил провел аналогию с охотой в России, выдав серию "охотничьих рассказов". Да с такой достоверностью, что Смит поначалу все принимал за чистую монету. "Охотничьи рассказы" перемежались хохотом. Неожиданно веселье было прервано появлением подпоручика Емельянова. Едва войдя в зал, он сразу направился к веселящейся компании. Михаил в благодушном настроении представил гостя Смиту.

— Петр Ефимович, какими судьбами?! Присаживайтесь! Мистер Смит, разрешите Вам представить подпоручика Емельянова, моего третьего вахтенного офицера.

— Добрый вечер, господа! Михаил Рудольфович, извините, но я по делу. Инженер Кутейников просит Вас и Валерия Борисовича срочно прибыть на корабль. Извозчика я придержал.

— А что там у него стряслось на ночь глядя? Неужели, нельзя подождать до утра?

— Не знаю подробностей, но какие-то технические вопросы.

— Вот, усердие не по разуму… Ладно, идем. Дорогой Джеффри, вынужден Вас покинуть. Что-то у нашего "артурского кулибина" стряслось. Валерий Борисович, подъем! Валерий Борисович!!!

— А? Да, да, конечно…

— Петр Ефимович, Василий Иванович, проводите пожалуйста Валерия Борисовича до пролетки. Василий Иванович, а Вы потом можете остаться. Вас же срочно не требуют.

— Нет, Михаил Рудольфович, я пожалуй тоже пойду. Мало ли что…

— Ну, как хотите.

Когда порядком нагрузившегося старшего механика увели под белы ручки, Михаил позвал официанта и попросил счет, а потом извинился.

— Джеффри, прошу Вас извинить меня за несдержанность моих людей. Просто, у них накипело. Я-то понимаю, что какие к Вам лично могут быть претензии. Вы не виноваты в той грязной игре, какую ведет английское правительство. Давайте уж называть вещи своими именами.

— Увы, Михаил Рудольфович. Поверьте, мне самому не доставляет радости то, что сейчас творится в дальневосточных водах. И чем скорее этот кошмар закончится, тем будет лучше для всех.

— Вот и я о том же…

Когда Михаил покинул зал ресторана, Смит задумчиво смотрел ему вслед. Что же такого случилось, что командира и страшего механика выдернули вечером из-за стола и срочно вызвали на корабль? Неужели, на "Косатке" очередная авария? А может, появились непредвиденные нюансы в ремонтных работах? Ведь недаром субмарину оставили в порту…

В пролетке старший механик и старший офицер быстро "протрезвели". Все уставились на Емельянова, но он только улыбнулся и кивнул головой. Очередной спектакль удался великолепно…

Когда офицеры прибыли на "Енисей", их уже ждал Черемисов. И по его виду Михаил понял, что н а ч а л о с ь…

— Господа, извиняюсь, пришлось вас потревожить. Михаил Рудольфович, получена телеграмма с "Петропавловска". Английская эскадра в составе шести броненосцев, пяти крейсеров и двенадцати транспортов подходит к оконечности Шандунского полуострова. "Косатке" приказано выйти в море и следовать на перехват англичанам.

— Значит, н а ч а л о с ь… Господа, корабль к бою и походу приготовить. Алексей Петрович, предупредите "Скорый". Пусть выведет нас за минные заграждения. И заблокируйте телеграф.

— Уже сделано, Михаил Рудольфович. "Скорый" под парами, и ждет вас. А телеграф до условного сигнала с "Петропавловска" работать не будет…

Глава 12. Игра сделана. Ставок больше нет…

Край солнечного диска клонится к горизонту. Еще часа три, и наступит ночь. Легкий ветерок слегка морщит поверхность воды, а небо кое где подернуто облаками. Над Желтым морем разлилась тишина. До самого горизонта — ни одного дымка. Но под слегка потревоженной поверхностью моря скользит в глубине длинная тень. Она почти бесшумно движется в толще воды, распугивая местных обитателей царства Нептуна…

— Ну что, братец, ничего?

— Ничего, Ваше высокоблагородие. Пусто.

Михаил зашел в радиорубку и взял вторую пару наушников. "Косатка" шла на глубине двадцати пяти метров самым малым ходом и прослушивала окружающее пространство. Но вокруг никого не было.

— Ваше высокоблагородие, а они в стороне не могли пройти?

— Нет. Согласно последнему сообщению "Новика", идут прямо на нас…

Вокруг шумело море. Множество звуков, каторые невозможно услышать, находясь на поверхности, сейчас окружало "Косатку". Но все они имели естественное происхождение, царство Нептуна жило своей беспокойной жизнью, скрытой от посторонних глаз. Прослушав обстановку, Михаил снял наушники и уже собрался вернуться в центральный пост, как неожиданно доклад Мошкина его остановил.

— Кажется, есть контакт, Ваше высокоблагородие! Справа сорок градусов!

Михаил тут же схватил наушники и убедился, что радиотелеграфист не ошибся. К симфонии природных звуков явно примешивался звук искусственного происхождения…

Круг солнечного диска клонился к горизонту. Вице-адмирал Ноэл стоял на крыле мостика и внимательно рассматривал в бинокль своего провожатого — русский крейсер "Новик". Он шел, как привязанный. Не приближался близко, оставаясь за пределами действия английской артиллерии, но и не удалялся слишком далеко. Едва "Блейк" и "Бленхейм" попробовали его прогнать, резко увеличив ход и направившись в его сторону, он начал уходить, легко выдерживая безопасную дистанцию. Причем, часто прослушивалась работа его радиотелеграфной установки. Не было никаких сомнений, что он передает русским информацию о положении английской эскадры. Но кроме одинокого небольшого крейсера больше ни одного русского корабля в прделах видимости не было и это не нравилось Ноэлу все больше и больше. Ведь если логически рассуждать, русские уже давно должны быть рядом, так как обнаружили их задолго до подхода к Вэйхайвэю. А еще вынужденная задержка на три часа возле Вэйхайвэя! Видите ли, обязательно нужно было взять с собой еще три транспорта, груженные запасами для японской армии! Теперь вместе с ним идет пятнадцать "купцов", и приходится подстраиваться под самый тихоходный из них, выдерживая ход в восемь узлов. Так они нескоро доберутся до берегов Кореи. И за все время, пока эскадра находилась возле Вэйхайвэя, никто из русских, кроме "Новика", так и не появился. Но теперь, слава богу, все задержки позади. Осталось менее суток, и они достигнут назначенного места выгрузки.

Закончив рассматривать "Новик", Ноэл перевел взгляд на корабли своей эскадры. Впереди идут широким строем фронта "Амфитрит", "Блейк" и "Бленхейм". Справа на фланге "Террибл", слева "Пауэрфул". В центре — колонна из семи броненосцев и пятнадцать транспортов, разбитых на две колонны. Замыкают строй два небольших крейсера "Ифигения" и "Пик". Если появятся русские, то они будут загодя обнаружены. Да и не рискнут же они, в самом-то деле, нападать на английские корабли. То, что русские объявили о том, что будут считать все корабли и суда, появившиеся на театре военных действий вражескими, это исключительно их проблемы. Пусть считают. И если сунутся, то нарвутся на сильные неприятности. Правда, нельзя сбрасывать со счетов возможность ночной атаки миноносцев. Но погода хорошая, ночь обещает быть ясной, и миноносцы будут обнаружены заранее и встречены, как положено. Пусть они даже кого-то и подорвут. Что же, это даст прекрасный повод расквитаться с русскими…

Михаил внимательно смотрел в перископ на открывшуюся картину. Весь горизонт впереди был затянут дымом. Прямо на него шли три крейсера на большом расстоянии друг от друга. Следом за ними дымили броненосцы, за которыми угадывались две колонны грузовых судов. Два крейсера шли далеко на флангах. И еще дальше, за самым дальним английским крейсером, угадывался силуэт "Новика".

— Три крейсера впереди, стороем фронта. За ними колонна броненосцев. Потом две колонны транспортов и два крейсера на флангах. Далеко позади еще два небольших крейсера. Один впереди и один сзади, вроде бы из тех, что удрали от нас возле Вэйхайвэя. Взгляните, господа.

Все офицеры, что были в рубке, взглянули в перископ. Сейчас тут было тесновато, но Михаил относился к этому спокойно. Ведь учится его "гардемаринам" когда-то надо. И лучше это делать во время реальных атак. Первый вопрос возник у Ризнича.

— Михаил Рудольфович, мы будем атаковать головной броненосец?

— Да, Иван Иванович. С носовых курсовых углов, но не более, чем одной миной. Нам не надо, чтобы он утонул. После этого постараемся подстрелить еще кого-нибудь. Если удастся в первую атаку повредить два — три броненосца, англичане вряд ли их бросят и уйдут. Стереотип мышления не даст. В итоге, весь конвой сбавит ход еще больше. А нам того и надо. После этого будем атаковать только неповережденные цели, чтобы они тормозили англичан. А когда таковых не останется, займемся добиванием "подранков". До утра еще далеко. А с помощью нашего акустического пеленгатора мы их и в темноте обнаружим, далеко не уйдут.

— А если англичане после первого же взрыва дадут полный ход и бросятся врассыпную? Ведь мы их не догоним.

— Пусть бросаются. Броненосцы с крейсерами сбегут, а вот транспорты нет. А наша главная задача — не допустить доставки груза на побережье Кореи. Кого-то поймаем мы, кого-то наши крейсера и миноносцы. В любом случае, конвой до места выгрузки дойти не должен…

Пламенеет закат. Солнце уже скрылось за горизонтом, и на небе вспыхнули первые звезды. Беспокойство все больше и больше одолевало Ноэла. Если русские миноносцы не появятся в эту ночь, то больше у них не будет ни единого шанса. На следующий день за светлое время суток они успеют дойти до места. А там пусть транспорты хоть на берег выбрасываются и таким образом доставляют груз. Самое смешное, что такая возможность заранее оговорена в случае опасности захвата, или уничтожения противником. Черт с ними, с этими купеческими корытами. Судоходные компании все равно получат страховку, а команды не пострадают. И пусть русские после этого творят, что хотят. А его оставшаяся часть операции — обеспечить прикрытие места выгрузки…

А русский крейсер так и идет рядом. Выдерживает дистанцию, но не уходит… Что же задумали русские? По идее, если они задумали ночную торпедную атаку миноносцев, то пора бы им появится…

— Сэр, русский крейсер уходит!!!

Это еще что за новости?! Командующий перевел взгляд на "Новик" и убедился, что он действительно развернулся на обратный курс и стал удаляться. Его трехтрубный силуэт еще четко угадывался на фоне заката. Это окончательно укрепило Ноэла в его подозрениях.

— Господа, смотреть в оба. Все говорит за то, что русские подготовили нам какой-то неприятный сюрприз. Скорее всего — атаку миноносцев. Именно поэтому и уходит их разведчик, чтобы не попасть под удар. Но где же они, черт бы их побрал?! Если хотят напасть с наступлением темноты, то давно уже должны быть в пределах видимости! Иначе, мы можем изменить курс и через пару часов они нас просто не найдут!

— Может, изменим курс сейчас, сэр?

— Нет, рано. Пусть сначала русские уйдут. А то, они могут заметить смену курса…

Глубина двадцать метров. Шумы винтов уже хорошо слышны через металл корпуса без всякого акустического пеленгатора. "Косатка" проходит как раз между двумя крейсерами передового дозора. Шумы постепенно усиливаются, а затем начинают потихоньку удалятся. Теперь, всплытие на перископную глубину. И вот, перископ выглядывает из воды…

Михаил быстро окинул взглядом открывшуюся картину. Три крейсера, идущие в авангарде, уже за кормой. Впереди и чуть справа надвигается колонна броненосцев. Догорают последние лучи заката и ночная тьма опускается над морем. Но силуэты приближающихся кораблей еще хорошо видны на фоне светлой части горизонта. Головным идет броненосец типа "Маджестик". Сейчас уже не разобрать название. Но согласно полученной от "Новика" информации — в составе эскадры пять броненосцев типа "Маджестик", один типа "Канопус" и "Центурион" из Вэйхайвэя. "Косатка" плавно разворачивается и ложится на боевой курс. Все же, страшно неудобно, что приходится осуществлять прицеливание разворотом всего корпуса. Ничего, с новыми торпедами будет лучше. А пока будем использовать то, что есть. Спасибо герру Шварцкопфу…

Вертикальная линия визира ложится на головной броненосец. Дистанция почти предельная для хода торпеды. Но броненосец сам движется навстречу своей гибели. "Косатка" находится у него почти прямо по носу, ближе к правой скуле. Последняя проверка прицеливания, и одна торпеда покидает аппарат. Интересно, заметят ли след от торпеды? В общем-то, уже почти стемнело…

Броненосец "Принц Джордж" уверенно вспарывал своим форштевнем воды Желтого моря, держа ход восемь узлов. Увы, иначе некоторые "купцы" сразу отстанут. Сигнальщики на мостике внимательно осамтривали горизонт, но противника все не было. Темнота уже начала сгущаться и укрыла корабли английской эскадры. Скоро русский крейсер потеряет их в темноте, если только не решит вернуться. Но, в любом случае, следует изменить курс. Незачем подыгрывать русским. Если уж им так хочется поиграть в прятки — ради бога! Пусть поищут цели в темноте. Всем "купцам" строго настрого приказано — идти без ходовых огней. И самым тщательным образом соблюдать светомаскировку. Осмотрев еще раз горизонт, Ноэл пошел в штурманскую рубку взглянуть на карту. И тут страшный удар подбросил носовую часть броненосца, совпав с грохотом взрыва. Все, кто был на мостике, попадали с ног.

— Что это?! Русские?!

— Вокруг никого нет, сэр!!! Возможно, наскочили на дрейфующую мину?

— Возможно… Осмотреть корабль!

Сказанное было излишним, так как экипаж уже проводил разведку и уточнял полученные повереждения. "Принц Джордж" хоть и вильнул в сторону после взрыва, но вернулся на курс и стал быстро оседать носом в воду…

За всем этим Михаил внимательно наблюдал в перископ. Неконтактный взрыватель "фирмы" Степанова и Налетова снова не подвел, обеспечив взрыв торпеды под днищем головного броненосца. Но корабль продолжил движение. Очевидно, англичане пока еще не поняли, что произошло. Броненосец что-то передавал ратьером сзади идущим кораблям, но пока еще сохранял курс. Одновременно вспыхнули прожектора и стали обшаривать поверхность воды впереди по носу. Значит, англичане посчитали, что подорвались на дрейфующей мине, сорванной с якоря… И пока еще не догадались о присутствии гораздо большей опасности…

— Лево полборта, обе машины самый малый вперед.

"Косатка" уходит чуть в сторону, чтобы убраться с пути идущего почти прямо на нее броненосца. Пока противник заблуждается относительно источника неприятностей, надо ловить благоприятный момент…

Головной броненосец уже почти на траверзе, и хорошо слышен шум его машин. Дистанция не более полутора кабельтовых и видно, что он уже хорошо зарылся носом в воду, убавив ход. Идущие следом за ним корабли тоже уменьшили ход, продолжая следовать в кильватер флагману. На них тоже вспыхнули прожектора и обшаривают поверхность воды. Но обшаривают строго впереди по носу, выискивая плавающие мины. Никому не приходит в голову посветить чуть дальше в сторону. Но Михаил и не стал злоупотреблять перископом, держа его над водой очень долго. Следующий вторым броненосец приближается к точке выстрела. Нос "Косатки" уже направлен на темный силуэт, ощетинившийся лучами прожекторов…

Вице-адмирал Ноэл ходил по мостику и крыл русских, японцев и умников из Форин Офиса. Броненосец хлебает воду и хлебает очень быстро, все больше погружаясь носом. Как не пытаются задержать поступление воды, но она все равно прибывает. Носовые отсеки уже затоплены, а доклад аварийной партии привел в некоторое недоумение. Пробоина в днище, а не в борту. Получается, мина сработала не сразу, а спустя какое-то время, и ее успело затянуть под корпус? Но как, черт возьми, такое может случиться?! Это возможно только в том случае, если она стоит на якоре, а не дрейфует. Или, русские придумали что-то новое?

Только-только закончили передавать сообщение о подрыве флагмана позади идущим, как грохот второго взрыва прервал размышления сэра Ноэла. Следующий вторым в ордере броненосец "Маджестик" вздрогнул, что было хорошо видно по огням его прожекторов, некоторые из которых сразу погасли.

— Сэр, похоже, мы попали на мины!!! Вокруг никого нет!!!

Ноэл и сам подумал об этом. Не заметить миноносцы при такой погоде было невозможно. Да они бы просто не успели подойти к эскадре за такой короткий промежуток времени, так как стемнело совсем недавно! И до самого горизонта никого не было, кроме "Новика"!!!

— Срочно передайте по эскадре — отрабатывать назад и стараться выбраться прежним курсом. "Купцам" — то же самое. "Блейку", "Бленхейму" и "Амфитриту" не приближаться, пройти вперед и ждать эскадру.

Как они проскочили, не пойму… Попробуем обойти это место. Не думаю, что русские перегородили минами все Желтое море. И запросите у "Маджестика" характер повреждений…

Корабли отрабатывали машинами полный назад, гася инерцию. Теперь надо постараться выбраться из этой ловушки. Сзади наседали две колонны транспортов, которым выполнить такой маневр было просто нереально — на одновинтовом судне двигаться назад, да еще и управляться при этом, практически невозможно. Поэтому, транспорты сломали строй и сбились в кучу, пытаясь развернуться на обратный курс. Многие включили огни, наплевав на приказ о светомаскировке. В такой толчее, да еще и в ночной темноте, можно было при развороте запросто въехать кому-нибудь в борт, или получить таранный удар чужого форштевня самому. Да и говорить о светомаскировке после включения прожекторов было глупо.

Глядя на пятящиеся назад броненосцы, Ноэл недоумевал. Как здесь могли оказаться мины?! Фактически, в центре моря?! Глубина, правда, позволяет… Но как русские могли определить, что они пройдут точно здесь? И почему ни один из трех головных крейсеров не подорвался? Неужели, "Принцу Джорджу" и "Маджестику" просто крупно "повезло" налететь на минную банку, выставленную наугад? Впрочем, не совсем наугад. Не зря их все время сопровождал "Новик". И определив генеральный курс следования, русские теоретически могли выставить мины. Но это же сколько мин потребуется, чтобы перекрыть мало мальски значимый участок моря?! Один раз ему в голову пришла шальная мысль. А вдруг, "Косатка" снова вышла на охоту?! Но поразмыслив, он пришел к выводу, что вряд ли. Во-первых, даже если бы она и вышла внезапно, из Порт-Артура успели бы предупредить. Телеграфная связь там работает. И телеграмма быстро была бы доставлена в Вэйхайвэй. А во-вторых, "Косатка" не стала бы ограничиваться одним выстрелом, видя, что поврежденный корабль резко сбавил ход, а потом вообще остановился и стал отрабатывать назад, представляя из себя отличную мишень. Ей гораздо проще было бы добить "Принц Джордж", чем бросать не доведенное до конца дело и идти атаковать "Маджестик". Причем, снова одной торпедой. Значит, не "Косатка", а мины? Посреди моря? Нет, что-то здесь не то…

— Сэр, сообщение с "Маджестика". Пробоина в днище, затоплены два котельных отделения правого борта. Взрыв мины. Вода прибывает. Не уверен в возможности спасения корабля.

— Передайте на "Пик" и "Ифигению". Подойти к "Маджестику". В случае гибели корабля спасти экипаж…

Сигнальщики вглядывались в ночь. Прожектора, на всякий случай, освещали все пространство вокруг, выискивая плавающие мины и вражеские миноносцы. Но поверхность Желтого моря оставалась пустынной. Только темные силуэты кораблей, ощетинившиеся лучами прожекторов, острожно продвигались назад, стараясь выйти из опасного района. Во всяком случае, все на них пока так считали.

"Косатка" осторожно кралась на перископной глубине. По поверхности воды то и дело мелькали пятна света — лучи прожекторов английских броненосцев. Выжидая моменты темноты, Михаил на короткое время поднимал перископ. Картина была очень занятной. Похоже, англичане поверили, что налетели на мины. Все их поведение говорило об этом. Броненосцы пятились назад, стараясь не нарушать строй, чтобы не выйти из безопасного коридора в предполагаемом минном поле. Скорость движения небольшая, порядка двух-трех узлов. Две колонны транспортов, идущих следом, включили огни и сломали строй, пытаясь развернуться. Крейсера наоборот ушли подальше и поблизости никого из них не видно.

Между тем броненосец, идущий вторым, уже пройден, и "Косатка" вышла на траверз третьего. Продолжая движение вдоль колонны броненосцев, пытающихся выбраться с "минного поля", Михаил хотел попробовать атаковать две цели почти одновременно. В конце концов, "Косатка" заняла позицию как раз между третьим и четвертым кораблем строя. Небольшой разворот, и кормовые аппараты направлены на третий по счету броненосец. Его силуэт четко различим благодаря огням прожекторов. Корабль движется назад очень медленно, стараясь управляться машинами враздрай. Угол встречи торпеды с целью — около тридцати градусов. При такой скорости цели ее угловое смещение практически отсутствует. Линия визира ложится на корму броненосца. Толчок, и торпеда покидает кормовой аппарат.

— Право на борт! Обе машины полный вперед!

Пока торпеда движется, надо успеть развернуться носом на следующую цель и постараться атаковать ее. Как долго тянутся секунды и кажется, что лодка разворачивается очень медленно. Но вот, носовые аппараты смотрят на следующий броненосец. Угол встречи — порядка сорока градусов. Цель также отрабатывает машинами назад. Вертикальная линия визира ложится на последнюю треть корпуса. Проверка прицеливания, и тут гремит взрыв! Третья торпеда нашла свою цель. Пуск из носового аппарата, и сразу — полный ход! Рули на погружение! "Косатка" ныряет в глубину. Должно же когда-то до англичан дойти, что мины здесь не причем?

Когда "Косатка" достигла глубины в тридцать метров и стала выравниваться, громыхнул еще один взрыв. Четвертая торпеда тоже нашла свою цель. И почти одновременно с этим поверхность моря над лодкой закипела от взрывов. Снаряды сыпались градом, но уже ничем не могли навредить "Косатке". И она не торопясь уходила в сторону. Туда, где еще притаилась добыча. Хозяйка Желтого моря снова вышла на охоту, громко заявив всем о своем появлении.

— Сэр, некоторые транспорты разворачиваются, давая ход, чтобы избежать столкновения.

Больше подрывов нет.

— Значит, им повело больше нашего, они не успели дойти до мин. Отходим назад и будем обходить этот район не менее, чем в двадцати милях. Не думаю, что русские сумели перегородить все Желтое море…

Ноэл злился, но ничего не мог поделать. "Принц Джордж" уже ушел носом в воду по самую палубу, но по крайней мере держится на воде и сохранил ход. А вот "Маджестику", похоже, пришел конец. Броненосец имеет уже заметный крен на правый борт, но пока еще двигается. Но вряд ли он сможет иметь ход более трех-четырех узлов. А то и вообще лишится хода. Хочешь, не хочешь, а придется отправлять его обратно в Вэйхайвэй в сопровождении одного из крейсеров. Это конечно в том случае, если он вообще не утонет. Да и флагман "Принц Джордж" надо бы тоже отправить. В таком состоянии он не боец. Полного хода он не разовьет, да и фактически перестал быть броненосцем, так как броневой пояс на значительной длине корпуса ушел под воду. В случае боя с русскими у корабля нет шансов уцелеть. К тому же, он будет тормозить всю эскадру. Придется отправлять его обратно в Вэйхайвэй. Тем более, до него все же несколько ближе, чем до берегов Кореи. И придется переносить свой флаг на другой броненосец. Надо же, такая нелепая случайность…

Грохот очередного взрыва прервал размышления командующего.

— Сэр, сообщение с "Магнифишна"! Подрыв на мине!

— Дьявольщина, да откуда же они берутся?! Запросите характер повреждений!

Вице-адмирал Ноэл лихорадочно соображал. Ситуация была просто парадоксальной. Мина не взорвалась, когда три корабля прошли над ней, и сработала тогда, когда они начали двигаться назад. Впору было поверить в мистику. Или, их так сильно сносит течением, что они уже вышли за пределы "протраленной" (своими корпусами!) полосы?

Четвертый взрыв и одновременный крик сигнальщика прозвучали, как гром среди ясного неба.

— Сэр, это субмарина!!! Сообщение с "Викториеса" — обнаружен след торпеды!!!

— Огонь по воде!!!

Орудия броненосцев открыли ураганный огонь. Но куда стрелять? Прожектора шарили по поверхности воды, но выхватывали из темноты только всплески собственных снарядов. Уцелевшие "Марс", "Голиаф" и "Центурион" все поняли правильно. Поэтому, дали полный ход и постарались побыстрее покинуть опасный район. Транспорты, почуяв неладное, тоже дают ход и бросаются врассыпную. Сзади подходят "Ифигения" и "Пик". Они пока что ничего не могут понять и дают запрос ратьером.

— Сэр, сообщение с "Ифигении". Запрашивают дальнейшие инструкции.

— Передайте — близко не приближатся, атакованы субмариной. Спустить катера на воду, начать поиск субмарины.

— Сэр, сообщение с "Магнифишна". Повреждены винты, ход дать не может…

— Сэр, сообщение с "Викториеса". Пробоина в днище под машинным отделением правого борта…

Вице-адмирал Ноэл отказывался верить в происходящее. То, что это "Косатка", больше не было никаких сомнений. Но как она здесь оказалась?! А может, это какая-то хитрая игра Форин Офиса и Адмиралтейства?! И им предназначена роль жертвенных баранов?!

Когда взрывы остались далеко за кормой, "Косатка" снова всплыла на перископную глубину и Михаил внимательно осмотрел результат трудов своих. На поверхности моря остались лишь четыре поврежденных броненосца. Два кое-как двигались, два оставались неподвижны. Уцелевшие три уже сбежали и шум их винтов хорошо прослушивался в акустический пеленгатор. Транспорты тоже удирали, что было силы, развив максимально возможный ход и разбежавшись по горизонту. Неподалеку от оставшихся четырех броненосцев кружили два небольших крейсера и тщательно обшаривали прожекторами окружающее пространство, иногда стреляя туда, где им мерещился перископ. Другие крейсера не приближались близко и соблюдали светомаскировку, хотя шум их винтов прослушивался.

— Пока все, господа. Четыре броненосца получили по одной мине каждый и отсюда уже вряд ли уползут. Транспорты разбежались. Три уцелевших броненосца удрали тоже.

— И что сейчас будем делать, Михаил Рудольфович?

— Отойдем подальше, чтобы нас случайно не обнаружили, и свяжемся с "Новиком", он сейчас должен быть неподалеку. Сообщим сложившуюся ситуацию. А там уже пусть Макаров принимает решение — спускать с поводка миноносцы на англичан, или нет. А мы потом "подранками" займемся. Раз конвой рабежался, то ждать их все равно никто не будет. Если же англичане соберут "беглецов" и погонят опять на Корею, продолжим охоту…

Пройдя под водой еще пару миль, "Косатка" всплыла. Противника поблизости не было. Далеко за кормой мелькали огни прожекторов и иногда гремели выстрелы. Очевидно, англичанам всюду мерещился перископ. Причем, было хорошо видно, как вокруг броненосцев снуют в разных направлениях катера, тоже освещая поверхность моря небольшими прожекторами. Михаил усмехнулся, разглядывая в бинокль эту световую фантасмагорию.

— Вот, полюбуйтесь, господа. Яркий пример того, как не надо делать. В своем стремлении поймать нас англичане совсем забыли, что сами из себя делают прекрасные мишени, хорошо видимые на большом расстоянии.

— А ну, как в нашу сторону сунутся?

— Пусть суются. От крейсеров мы всегда успеем погрузиться. А если будут одни катера, так несколько пулеметных очередей отобьют у них всю охоту к дальнейшей охоте.

Неожиданный каламбур вызвал смех на мостике. Между тем, антенна была уже установлена и радиотелеграфист скрылся в радиорубке. Но вскоре снова высунулся из люка.

— Ваше высокоблагородие, телеграмма с "Петропавловска".

Михаил спустился в рубку, чтобы не демаскировать лодку светом на мостике. Текст радиограммы был предельно ясен. Перво наперво добить "подранков". После этого, если конвой соберется снова, определить его местонахождение и передать на "Петропавловск".

Если же англичане разбегутся окончательно, заняться свободной охотой. Русских кораблей поблизости, кроме миноносцев, не будет.

Поднявшись снова на мостик, Михаил ознакомил всех с приказом Макарова. Антенну быстро убрали, подготовив лодку к погружению. И вскоре "Косатка", тихо урча дизелями на малом ходу, снова начала подкрадываться к своей добыче.

Между тем, на месте недавней атаки произошли значительные изменения. Один броненосец, сильно погрузившийся носом в воду, медленно уходил в сторону Вэйхайвэя, рядом с ним находился еще один корабль. Три броненосца лежали в дрейфе. Но если один из них просто имел большой дифферент на корму, уйдя в воду по самую палубу, то остальные находились на грани опрокидывания, что было хорошо видно из-за включенного палубного освещения. Похоже, экипажи были готовы покинуть корабли. Рядом находились два крейсера. Один небольшой, а один крупный. Судя по силуэту, то ли "Пауэрфул", то ли "Террибл". Но вот большой крейсер дал ход и стал быстро удаляться. Окинув еще раз всю обстановку оценивающим взглядом, Михаил принял решение.

— Первым добьем того, который уходит. Три других уже никуда не денутся. А если очень повезет, то и один крейсер прихватим.

— Ох, и вою будет на весь мир, Михаил Рудольфович!

— А он хоть так, хоть так будет. Но господам англичанам не удастся доказать, что это сделала именно "Косатка". Неизвестная подводная лодка неизвестного противника снова нанесла удар по Ройял Нэви. А "Косатки" здесь нет и не было. По местам стоять! Приготовиться к погружению!

Когда "Косатка" исчезла с поверхности моря, все звуки царства Нептуна снова стали доступны для нее. Михаил прошел в радиорубку и внимательно прослушал окружающую обстановку. Сбежавшие английские корабли не просматривались визуально, но акустический пеленгатор обнаруживал их на большом расстоянии. По характеру сигналов он понял, что корабли собираются вместе. Значит, командующему эскадрой удалось собрать это разбежавшееся стадо. Ну что же, тем лучше. Не надо будет гоняться за каждым по отдельности.

— Никак, снова собираются вместе, Ваше высокоблагородие. Пеленга на все цели сближаются.

— Молодец, Мошкин! Правильно ухватываешь суть. Внимательно отслеживай все контакты по горизонту, не отвлекайся только на этих. А то, как бы еще кого нелегкая не принесла. И скоро могут появиться наши миноносцы. Не перепутаешь?

— Никак нет, Ваше высокоблагородие! У миноносцев звук совсем другой, его ни с чем не спутаешь. И в эскадре у англичан ни одного миноносца не было.

— Молодец, слушай дальше. Если появятся посторонние сигналы, скажешь.

Поднявшись в рубку, Михаил приник к "ночному" перископу. "Косатка" заранее вышла в надводном положении на носовые курсовые углы пытающегося уползти броненосца. Ход у него явно не превышал четырех-пяти узлов. Нос глубоко осел в воду, но тонуть броненосец явно не собирался. И имел все шансы добраться до Вэйхайвэя. Рядом крутился, как собачонка, небольшой двухтрубный крейсер типа "Аполло". Михаил прикинул возможность атаковать сначала его, а потом броненосец. Но взвесив все за и против, отказался от этой затеи. Крейсер хаотично маневрирует на довольно высокой скорости вокруг броненосца и попасть по нему довольно сложно. Было бы время, можно было бы устроить охоту, как на "Суму" возле "Токивы". Да в том то и дело, что времени нет. Надо быстро добивать всех "подранков" и гнаться за конвоем, который, если верить показаниям пеленгатора, снова начал собираться в одном месте. Глядя в перископ на совершающий резкие маневры крейсер, Михаил усмехнулся.

— Да-а, приятель… Повезло тебе сегодня!

Крейсер прошумел мимо, а следом за ним медленно приближался темный силуэт броненосца. Корабль соблюдает светомаскировку, но ночь ясная и лунная, его прекрасно видно. Когда крейсер удалился на значительное расстояние, "Косатка" увеличила ход и начала сближение с целью. Броненосец идет очень медленно и не меняя курса. Очевидно, на нем считают, что опасность миновала. Ну что же, джентльмены. Никто не звал вас сюда…

Темный силуэт приближантся. Прицеливание уже закончено и Михаил ждет, когда цель окажется в точке выстрела. Цель тихоходна, поэтому нет смысла стрелять с носовых курсовых углов. Поэтому "Косатка" занимает позицию, как и раньше, перпендикулярно курсу броненосца. Крейсер уже ушел вперед и начал заходить на другой борт, описывая круги вокруг своего подопечного. Но он ему уже ничем не поможет.

Торпеда покидает аппарат и "Косатка" сразу уходит в глубину, отворачивая в сторону. Хорошо слышен шум винтов проходящего мимо большого корабля. Какое-то время сохраняется тишина, и вот — взрыв! Михаил наблюдает снизу в перископ за поверхностью моря. Сразу же после взрыва вспыхивают прожектора и через несколько секунд гремят выстрелы. На такой дистанции их даже через воду слышно очень хорошо. Море вокруг перепахивается снарядами разных калибров. Но это бессмысленно. "Косатка" получила свою очередную добычу и снова исчезла в морских глубинах.

— А хватит ему двух мин, Михаил Рудольфович?

Офицеров в рубке не оставляют сомнения. Все же, не часто доводится быть свидетелем того, как хваленый Королевский Флот Британской империи дерут и в хвост, и в гриву.

— Не волнуйтесь, господа, хватит. Для броненосца типа "Маджестик" этого вполне достаточно. И вообще я вам скажу, корабли английской постройки особой живучестью не отличаются. И гибель японского флота — лучшее тому подтверждение…

Отойдя на безопасное расстояние, "Косатка" снова всплыла под перископ и Михаил осмотрел поверхность моря. Броненосец тонул, быстро заваливаясь на левый борт. Крейсер остановился рядом с ним и спускал шлюпки, светя прожекторами в разные стороны. В стороне, где остались лежать в дрейфе три английских броненосца, началось какое-то шевеление. Крейсер дал ход и стал маневрировать, а в сторону "Косатки" бросилось несколько небольших огоньков. Очевидно, англичане снова попытались поймать лодку с помощью сетей.

— Вот, вам неймется… Ладно, уходим. Лево на борт, глубина тридцать метров. Пусть эта москитная флотилия тут порезвится, а мы пока подберемся с другой стороны.

— А пока мы тут "подранками" занимаемся, остальные англичане не сбегут?

— Не волнуйтесь, господа, не сбегут. Под водой их слышно очень далеко. И пойдут они со скоростью самого медленного транспорта. Если только не захотят оставить нам тихоходную часть конвоя на съедение…

"Косатка" проскользнула на глубине мимо промчавшихся в стороне катеров и стала потихоньку приближаться к следующей добыче. Броненосцы хоть и не имели хода, но тоже создавали определенный шум, поэтому ориентировка под водой труда не составляла. Да и крейсер, который не переставал кружить вокруг них и иногда постреливать, тоже был хорошим ориентиром. Едва Михаил вошел в радиорубку, как Мошкин тут же доложил.

— Ваше высокоблагородие, только что хотел Вам доложить. Какой-то звук непонятный. Никогда еще такого не слышал.

Михаил надел наушники и прислушался. Сомнений не осталось. Такие звуки он слышал и раньше в Атлантике. Когда тонущее судно переворачивается вверх килем и с фундаментов летят котлы, машины и все, что только есть на борту.

— Один броненосец перевернулся. Скоро всплывем под перископ, посмотрим.

— Ваше высокоблагородие, крейсер, похоже, остановился…

Внимательно прислушавшись, Михаил понял, что это действительно так. Значит, англичане не боятся повторной атаки подводной лодки? Считают, что она осталась поблизости от пытавшегося уйти броненосца? Или, бросилась в погоню за остальными судами конвоя? Опасное заблуждение…

Когда перископ показался из воды, на поверхности открылась страшная картина. Один броненосец лежал вверх килем и уже уходил под воду, а второй как раз опрокидывался. Крейсер лежал в дрейфе и светил прожекторами, освещающими место трагедии. На поверхности воды барахталось большое количество людей, спешивших отплыть в сторону, чтобы не быть затянутыми водоворотом. Несколько шлюпок, спущенных на воду, явно не справлялись. А все "противолодочные" катера ушли ловить "Косатку"… Михаил смотрел на крейсер, занятый спасением команд гибнущих кораблей, и решал непростую задачу. Если сейчас он утопит этого малыша, то вой в Англии поднимется до небес. А с другой стороны — никто не звал их сюда. И это только "Косатка" воюет относительно рыцарскими методами. Н е и з в е с т н а я же подводная лодка творит, что хочет. И топит английский флот там, где находит, не считаясь ни с чем и ни с кем. На войне — как на войне…

Крейсер почти на пределе дальности хода торпеды, поэтому можно подойти поближе. "Косатка" дает самый малый ход и начинает осторожно подкрадываться к противнику. Тем более, потерявший ход броненосец не очень далеко. На крейсере полностью сосредоточились на спасении и не подозревают о смертельной опасности, подкрадывающейся под водой. Да-а… Это не Атлантика… И сейчас не 1942 год…

Торпеда выскальзывает из аппарата и "Косатка" сразу же начинает разворот в сторону второй цели. Пока первая торпеда не поразила крейсер, надо успеть развернуться и атаковать броненосец. Иначе, скоро тут будет не протолкнуться от английских "противолодочных" катеров с их "противолодочными" сетями и кирками. Которые, если судить по приближающимся огням, уже возвращаются обратно.

Цель неподвижна и сильно осела кормой в воду. Очевидно, взрыв торпеды повредил винты. "Косатка" разворачивается кормой на цель. И тут гремит взрыв. Крейсер подбрасывает и часть прожекторов на нем сразу гаснет. Но оставшегося света достаточно, чтобы понять — взрыв торпеды пришелся прямо по миделю, в районе машинного отделения. Это значит, что крейсер больше не жилец. Одновременно ухает несколько орудий с броненосца, но снаряды летят совсем в другом направлении. "Косатка" до сих пор так и не обнаружена. Линия визира перископа ложится на темный силуэт броненосца, лихорадочно светящего прожекторами в разные стороны. Но это уже бесполезно. Еще секунда, и торпеда покидает аппарат. Катера уже довольно близко. Их небольшие прожектора обшаривают поверхность моря, но… "Косатка" уже скрывается в глубине, дав полный ход и уходя в сторону.

Глубина еще не достигла тридцати метров, как грянул взрыв. Торпеда поразила неподвижную цель и вскоре радиотелеграфист доложил, что слышит через акустический пеленгатор такие же звуки, как при опрокидывании двух предыдущих броненосцев. Михаил обвел взглядом всех, присутствующих в рубке.

— Первая часть нашей работы закончена, господа. Противник потерял четыре броненосца типа "Маджестик" и небольшой бронепалубный крейсер типа "Аполло". И согласно показаниям нашего пеленгатора, снова собирается в одном месте. Значит, продолжим охоту. Только сначала всплывем, догоним конвой, точно определим его место и сообщим на "Петропавловск".

— А если англичане не пойдут в Корею, а захотят вернуться в Вэйхайвэй? Все равно достанем еще кого-нибудь?

— Это не нам решать. Сообщим командующему фактическую ситуацию, пусть он и принимает решение. Сейчас мы не в ранге свободных охотников, а действуем в составе эскадры. Просто, таким своеобразным способом…

— Ваше высокоблагородие, какой-то корабль приближается! По звуку похож на тот крейсер, что вокруг уходящего броненосца крутился!

— Скорее всего, возвращается, чтобы подобрать уцелевших…

— Атаковать будем?

— Нет. Он сейчас может так начать "водить хоровод", что ловить его придется очень долго. А у нас нет на это времени. Англичане, похоже, уже собрали разбежавшиеся траснпорты. И нам надо определить их точное местоположение, а также куда они направляются. В Корею, или обратно. Так что, пусть живет…

Вице-адмирал Ноэл наконец-то принял первое разумное решение в создавшейся ситуации.

Видя, что продолжения атаки не последовало, дал распоряжение на "Пауэрфул". Срочно подойти к флагману и принять командующего со штабом. Оставаться и дальше на "Принце Джордже", который еле движется, нет смысла. "Марс", "Голиаф" и "Центурион" вовремя удрали из опасного места, не дожидаясь приказа, и в общем-то правильно сделали. А не то, проклятая "Косатка" добралась бы и до них. Как же так лопухнулась хваленая британская разведка?! Ведь они были твердо уверены в том, что русская субмарина потерпела аварию и погружаться не способна. Значит, русские очень грамотно водили всех за нос. И выжидали подходящего момента, чтобы нанести неожиданный удар. Надо отдать должное, им прекрасно удалось и первое, и второе. В ожидание подхода "Пауэрфула", дал распоряжение крейсерам собрать это разбежавшееся стадо "купцов" под прикрытие трех уцелевших броненосцев. Иначе, поодиночке русские переловят их очень быстро. Нет никаких сомнений, что главные силы русского флота находятся неподалеку. И они просто ждали результатов атаки "Косатки". И теперь у адмирала Макарова появилось не просто равенство, а даже перевес в силах, так как "Центурион" все же за полноценный броненосец считать нельзя. А если подойдут еще и крейсера Владивостокского отряда, то дело совсем плохо. Тут уже впору думать о том, как бы уйти без еще больших потерь. Но… В Лондоне этого не поймут. И тогда на своей карьере можно будет ставить большой и жирный крест. Там возлагают огромные надежды на эту операцию. Значит, придется рисковать. Отобрать из состава конвоя самые быстроходные транспорты, которые могут поддерживать ход хотя бы в двенадцать узлов и вместе с ними постараться прорваться к месту выгрузки на побережье Кореи. А всех тихоходов оставить в качестве приманки русским, черт с ними. Лучше доставить хотя бы часть груза, чем не доставить ничего. А если идти с прежним черепашьим ходом, то русские успеют подготовить еще какую-нибудь гадость…

Перед тем, как перейти на "Пауэрфул", Ноэл отдал последние распоряжения оставшимся. Поскольку "Принц Джордж" сохранил ход, хоть и небольшой, и хорошо держится на воде, пусть следует в сопровождении крейсера "Пик" в Вэйхайвэй. "Викториес" хоть и получил повреждения винтов, лишившись хода, но тонуть не собирается, затопление прекратилось. А вот "Маджестик" и "Магнифишн", похоже, обречены. Экипажам не удается справиться с поступлением воды. Поэтому, "Ифигения" остается рядом с ними и в случае гибели кораблей снимает экипажи. После этого берет на буксир "Викториес" и тащит в Вэйхайвэй, как сумеет. А то, пока оттуда дождешься помощи, броненосец точно пойдет на дно. А ему же предстоит собрать эту разбежавшуюся толпу и постараться довести ее до Кореи. Если удастся…

Глядя за корму на удаляющиеся броненосцы, Ноэл подумал, что ситуация складывается очень странная. Почему "Косатка" прекратила атаку и ушла? Ведь у нее была прекрасная возможность добить четыре поврежденных броненосца. Но вместо этого она скрылась. Возможно, предвидела, что на нее сразу же откроют охоту? Ведь подобное уже было возле Вэйхайвэя и новые секретные разработки в части противолодочной обороны для русских уже не секрет. А может, она просто махнула рукой на четыре корабля, которые уже не представляют опасности для русского флота и погналась за уцелевшими остатками эскадры? Для нее там еще есть привлекательные цели. А что, очень похоже… Значит, чем скорее "купцы" будут собраны и чем скорее они начнут движение в сторону Кореи, тем лучше. В идеале было бы хорошо, если все транспорты могли дать ход хотя бы пятнадцать узлов. Тогда скорость эскадры была бы соизмерима с максимальной скоростью хода "Косатки" и она могла бы просто не догнать их. Или, русские и тут смогли всех обмануть?! И субмарина способна развить гораздо больший ход?! Впрочем, даже если это и не так, подобный ход из всех "купцов" могут развить двое — трое, не больше. Остальные не могут выжать даже этого. Значит, придется ориентироваться на двенадцатиузловый ход и надеяться, что "Косатка" будет догонять их очень долго. А если удастся продержаться до рассвета, то днем перископ и след от торпеды заметить гораздо легче. Пусть даже русская субмарина и утопит еще кого-нибудь. Но в подводном положении она не догонит конвой, а догонять в надводном ей не дадут. Значит, из этого и придется исходить…

— Сэр, радиограмма с "Террибла". Все транспорты собраны и под охраной "Террибла", "Блейка", "Бленхейма" и "Амфитрита" направляются на соединение с броненосцами.

— Хорошо. Передайте на "Террибл". Отобрать из состава конвоя транспорты, способные держать ход не менее двенадцати узлов. Таких, если не ошибаюсь, должно быть восемь. Остальным погасить огни, рассредоточиться и следовать к месту выгрузки самостоятельно.

— Но ведь русские их найдут и уничтожат, сэр.

— А если мы будем и дальше ползти, как черепахи, русская субмарина уничтожит всех. Сейчас скорость — наш единственный шанс уйти от нее…

Грохот взрыва прервал речь Ноэла. Все глянули за корму и по вспыхнувшим прожекторам "Пика" поняли, что "Косатка" никуда не уходила. Она осталась неподалеку от своей добычи и все же заполучила ее.

— Что и требовалось доказать, господа. "Косатка" находится здесь, и сделать с ней наша хваленая новинка ничего не может. Поэтому, нам надо сейчас выжать максимум возможного из создавшейся ситуации. Пока русская субмарина будет заниматься добиванием наших "инвалидов", мы должны уйти как можно дальше от нее. Чтобы она не смогла нас обнаружить. Сейчас уже ясно, что днем она получала информацию от русского крейсера, и смогла заранее занять позицию, воспользовавшись нашей черепашьей скоростью хода. Теперь же русские должны нас потерять. И если не обнаружат до рассвета, то "Косатка" больше ничего не сможет сделать. В надводном положении она не сможет приблизиться, мы ее сразу загоним под воду. Насчет уничтожения я уже молчу и не строю иллюзий. А под водой она нас не догонит.

— А как же наши броненосцы, сэр?!

— Мы им ничем не поможем. "Принца Джорджа" она уже добила. Посмотрите в бинокль. "Пик" его как раз освещает прожектором. "Маджестик" и "Магнифишн" утонут сами, их и добивать не надо. "Викториес" потерял ход, и даже если мы соберемся вокруг него всей эскадрой, то ничем не сможем помешать русским. На наши разрекламированные катера с сетями надежды нет, пора это признать. И "Косатка" совершенно спокойно добьет неподвижную мишень. Но перед этим всадит несколько торпед еще в кого-нибудь, кто подвернется ей под руку…

Дальнейшие события подтвердили правоту слов адмирала. Вскоре раздались еще два взрыва. И поскольку свет прожекторов "Ифигении" очень быстро исчез, стало ясно, что потерявший ход "Викториес" — не единственный, кто достался "Косатке"…

Удалившись от места атаки, "Косатка" снова всплыла под перископ и Михаил внимательно осмотрелся. Позади мелькали огни. Какой-то корабль шарил лучами прожекторов по воде. Очевидно, англичане спасали тех, кто уцелел после гибели кораблей. Поблизости никого не было. Уцелевшие остатки конвоя ушли далеко вперед и исчезли из виду. Хотя, шум винтов прослушивался довольно четко. Убедившись, что опасности нет, Михаил дал команду всплывать.

Снова всколыхнулась холмом вода, и на поверхность поднялась темная длинная тень, окутанная пеной. Стряхивая с себя потоки воды, "Косатка" запустила дизеля и рванулась вперед, вдогонку за ускользающим противником. Пока устанавливали антенну, Михаил смотрел в бинокль, пытаясь обнаружить цели, но конвой был уже далеко и соблюдал светомаскировку. Поэтому, приходилось просто выдерживать заданный курс, следуя в направлении ушедшего конвоя, определенного акустическим пеленгатором. Время от времени придется погружаться, чтобы уточнить направление, но тут уж ничего не поделаешь. Радаров еще не изобрели…

Вахтенные сигнальщики пытались обнаружить ушедший конвой. Здесь же были и все четыре "гардемарина", внимательно вглядывающиеся в ночь. Но англичане воспользовались форой во времени, какую получили, пока "Косатка" была занята броненосцами, и удрали. В общем-то, поступили правильно. И если бы не акустический пеленгатор собственной сборки, то обнаружить их можно было бы только случайно. Сейчас же "Косатка" выжимала из своих дизелей все возможное, и неслась вперед, стараясь перехватить сбежавшего противника. Обстановка вокруг была пока спокойная, у офицеров возникло много вопросов, и Михаилу приходилось давать подробные пояснения.

— Господа, прошу вас не обольщаться насчет того, что мы только что сделали. Наш феноменальный успех — уничтожение четырех броненосцев и одного крейсера, это результат не нашего великого умения, а результат в корне безграмотных действий противника и его полной неподготовленности к атаке подводной лодки. В обычном случае мы бы могли рассчитывать на уничтожение только одной цели. И возможном случайном попадании еще в кого-нибудь, так как после первого же взрыва противник стал бы маневрировать и пытаться быстрее выйти из зоны поражения. Что мы и наблюдали при атаках японского флота. Англичане, очевидно, не желают учиться на чужих ошибках. Поэтому, будут учиться на своих.

— А как мы теперь сможем им помешать, Михаил Рудольфович? Ведь три броненосца у них уцелели, и теперь они уже ученые. Да и крейсера тоже.

— Посмотрим по ситуации. Если они будут идти, сохраняя курс и скорость вместе с транспортами, постараемся достать еще кого-нибудь. Если же уйдут в сторону и будут маневрировать полными ходами, часто меняя курс, что мы не сможем их догнать, займемся транспортами. Эти никуда не денутся. Не волнуйтесь, господа, до утра еще далеко! А ночь — наша главная союзница!

Шумела вода за бортом, гремели дизеля и "Косатка" неслась вперед, рассекая форштевнем спокойные воды Желтого моря. Лунный свет лился с неба, заставляя искриться кильватерный след, блики играли на "лунной дорожке", и огромный звездный купол раскинулся над головами тех, кто стоял на мостике. Но Михаилу и остальным было не до созерцания красот ясной лунной ночи. Противника не было. Но вот неожиданно на воде, в лунном свете, мелькнула одинокая тень, что тут же подтвердил доклад сигнальщика.

— Цель справа тридцать!

Михаил внимательно посмотрел в бинокль и понял, что перед ними грузовое судно, идущее без ходовых огней и старательно соблюдающее светомаскировку. И судя по его курсу, направляющееся к берегам Кореи.

— Вот и попался, голубчик. Но где же остальные? Братцы, больше никого не видно?

— Никак нет, Ваше высокоблагородие! Один "купец" только, больше никого.

— Странно… Ладно, послушаем, что к чему. По местам стоять, приготовиться к погружению!

Пустеет мостик, и "Косатка" снова исчезает с поверхности моря, уходя на глубину. Михаил сразу же прошел в радиорубку и вместе с радиотелеграфистом стал "слушать море". Нехорошие подозрения у него уже появились. А когда прислушался к гамме звуков, хлынувших из наушников, только укрепился в своих подозрениях.

— Ваше высокобланородие, целей несколько и по разным пеленгам! Основная группа впереди, но уже ближе, чем была. Но появилось еще несколько справа, и слева, а два даже позади! Похоже — транспорты.

— Да, братец, ты прав. И теперь я знаю, что случилось. Конвой рассредоточился. Самые быстроходные транспорты вместе с броненосцами и крейсерами ушли вперед, а тихоходов бросили, чтобы они не тормозили остальных. Сейчас всплываем, надо срочно передать эту информацию на "Петропавловск"…

Когда Михаил вернулся в центральный пост и озвучил последние новости, это вызвало неоднозначную реакцию. И сразу же после всплытия, пока устанавливали антенну и связывались с главными силами, посыпались вопросы и предложения. Но суть сводилась к одному — переловить сначала тех, кто рядом, а потом продолжить преследование. Ибо, как говорят, за двумя зайцами… Один только старший офицер высказал сомнение.

— Господа, а зачем? Ведь этим тихоходам добираться еще долго. Как рассветет, наши их все равно поймают. А быстроходная часть конвоя с броненосцами и крейсерами может успеть дойти до берега. Уж лучше не тратить время и постараться нанести удар по броненосцам. А с остальными наши днем и сами справятся.

Михаил был полностью согласен с мнением своего друга, но что решит Макаров? Возможно, все же нанесет удар миноносцами и артиллерией, а "Косатку" отправит ловить "отбившихся от стада"? Появившийся вскоре радиотелеграфист внес ясность.

— Ваше высокоблгородие, телеграмма с "Петропавловска". Преследовать быстроходную часть конвоя. На отставшие транспорты не отвлекаться. Подписал командующий.

— Вот и все, господа. Обе машины — полный вперед.

И снова грохочут дизеля и шумит вода за бортом. Неизвестный пароход, с которого так и не обнаружили "Косатку", быстро остается позади. Видя, что погоня продлится долго, Михаил дал отбой тревоги, и предложил офицерам, стоявшим на мостике, пойти отдохнуть.

— Господа, еще долго ничего не будет. Наша скорость хода немногим превышает скорость англичан. И догонять их мы будем часа три-четыре, не меньше. А там еще надо будет зайти вперед и занять удобную позицию.

— Михаил Рудольфович, да Вы что?! Хоть какая-то польза от нас будет. Вдруг, что важное заметим. В Артуре отоспимся!

Сам же Михаил решил пойти отдохнуть, пока не обнаружат конвой. А то, потом отдыхать будет некогда. Зайдя в каюту и рухнув на койку, он попытался проанализировать ситуацию, очень похожую на охоту на конвои в Атлантике. С той только разницей, что у противника нет ни эсминцев и фрегатов с асдиками и радарами, ни самолетов. Но он обладает высокой скоростью для подводной лодки и догнать его очень трудно. А если увеличит ее еще на три-четыре узла, то и невозможно. И тогда русскому флоту придется атаковать самостоятельно. Сейчас у него с англичанами примерное равенство, если не подойдут крейсера Владивостокского отряда. И исход боя может решить любая случайность. А если англичане успеют добраться до побережья до того момента, как будут перехвачены, то можно сказать, что свою задачу они выполнили. Даже если все транспорты повыбрасываются на берег, груз все равно будет доставлен. И английские броненосцы будут всячески прикрывать место выгрузки, мешая русским. Да-а-а… Англия, в стремлении сохранить свое влияние в мире, пошла на крайние меры…

Михаил даже не заметил, как задремал. Делать пока все равно нечего, противник еще не обнаружен, а вахтенный офицер — мичман (уже мичман, а не прапорщик!) Померанцев уже грамотный подводник и дело знает. Сигнальщики тоже опытные. Плюс еще четыре "гардемарина" на мостике, в чине от мичмана до капитана первого ранга. Тоже смотрят во все глаза, стараясь поскорее стать настоящими офицерами-подводниками и используя для этого любую свободную минуту. Так что Вам, Ваше высокоблагородие, господин каперанг, можно малость и побездельничать. Службу на лодке Вы наладили неплохо…

Проснулся Михаил от того, что кто-то тряс его за руку. Открыв глаза, увидел вахтенного матроса.

— Ваше высокоблагородие, Ваше высокоблагородие…

— Что случилось, братец? Обнаружили конвой?

— Так точно, Ваше высокоблагородие! Вахтенный начальник Вас на мостик просят!

— Все понял, иду.

Когда он поднялся на мостик, то убедился, что конвой обнаружен. У некоторых судов иногда вылетали искры из труб, что демаскировало их в темноте. Заметив командира, мичман Померанцев сразу же доложил.

— Обнаружили конвой, Михаил Рудольфович. Убегают быстро, у нас превосходство в скорости незначительное.

Михаил поднял бинокль и стал внимательно рассматривать ордер конвоя. Судя по силуэтам, в центре шли броненосцы и транспорты. Крейсера снова были выдвинуты на фланги. С такого ракурса было еще трудно определить количество судов в конвое, но ясно, что не два и не три. Видно пока только два крейсера, идущие далеко на флангах. Сзади конвой никто не прикрывает. Возможно, просто некому, если уцелевшего малыша типа "Аполло" отправили обратно в Вэйхайвэй вместе со спасенными экипажами.

— Все ясно… Андрей Андреевич, следуем по-прежнему полным ходом, не приближаясь близко к англичанам. Если они нас заметят — пиши пропало. Снова могут разбежаться и до утра мы их много не поймаем. Наша задача — обогнать конвой, занять удобную позицию, погрузиться и ждать. Первоочередная цель — один из крупных броненосцев. Либо типа "Маджестик", либо типа "Канопус". Чтобы подорвать обоих — это уже нужно очень большое везение. На "Центуриона" отвлекаться в крайнем случае. Если с броненосцами почему-либо не выйдет, атакуем транспорты. И помните — днем наши возможности резко снизятся. Мы не сможем вот так вот обгонять противника на сравнительно небольшом расстоянии, как сейчас…

Казалось, грохот дизелей заполнял все пространство вокруг. "Косатка" мчалась, окутанная пеной, и только ветер свистел в ушах всех, стоящих на мостике. Уже послана радиограмма на "Петропавловск" и сообщены координаты, курс, скорость и примерная численность конвоя. На всякий случай, Михаил чуть изменил курс, чтобы обойти англичан на большей дистанции. А то, ночь все-таки ясная. Обидно будет, если их обнаружат. Но хорошая видимость позволяла также наблюдать за противником. По мере приближения удалось выяснить, что один транспорт начал отставать и шел уже не менее, чем в миле от последнего судна в ордере. Очевидно, его машина не выдержала такой гонки. Впереди просматривались силуэты четырех транспортов. Между транспортами и "Косаткой" шел крейсер. Остальных пока было трудно разобрать, но за четверкой транспортов угадывались мачты и трубы броненосцев. Значит, англичане решили прикрыть броненосцы грузовыми судами, как щитом, наплевав на возможную утрату груза. Что же, резон в этом есть. Потеря транспорта не остановит конвой. А вот потеря броненосца — тут уже будет впору подумать, а стоит ли лезть дальше?

Время шло. "Косатка" медленно выигрывала каждый кабельтов, все больше и больше обходя англичан. Михаил смотрел в бинокль и думал. Точно также когда-то он вел охоту на английские конвои в Атлантике. Сначала обогнать, а потом погрузиться, заняв выгодную позицию, и нанести внезапный удар. Либо не погружаться, если атака шла ночью. Бывало и такое. Но сейчас не те торпеды, и не те цели. Если тогда приоритетными целями были транспорты, то теперь — броненосцы. Если удастся их подорвать, то русский флот сделает остальную работу без особых проблем.

Наконец, "Косатка" обогнала головные суда конвоя и стала уходить вперед. Удалось рассмотреть построение ордера — в центре идет колонна из трех броненосцев. По бокам от них транспорты. Один крейсер идет на фланге, и два крейсера впереди. Скорее всего, с другого фланга тоже один, или два крейсера. И теперь задача — вклиниться между крейсерами передового дозора и головными транспортами конвоя. Возможно, придется погрузиться несколько раньше, чтобы "Косатку" не обнаружили и следовать под водой полным ходом в точку залпа. Иначе, англичане могут резко изменить курс и атака сорвется. Оценив дистанцию до двух передовых крейсеров и до головного транспорта левой колонны, ближайшей к "Косатке", Михаил принял решение.

— Все, господа. Игра сделана. Ставок больше нет. По местам стоять! К погружению!

Пустеет мостик, и через полторы минуты "Косатка" снова исчезает с поверхности. И сразу же делает бросок под водой в сторону стремительно приближающегося конвоя. Надо успеть проскочить перед носом головного транспорта левой колонны, прикрывающий головной из трех броненосцев средней колонны. Если это не удастся, то сухогруз своим корпусом, как щитом закроет боевой корабль. И неизвестно, удастся ли выстрелить по броненосцу, идущему вторым, так как его тоже прикрывает грузовой транспорт, а подныривать под транспорт и терять визуальный контроль целей на такой малой дистанции не хочется. Электромоторы ревут на полных оборотах и "Косатка" выжимает все свои семь узлов полного хода под водой, но транспорт приближается довольно быстро. Если "Косатка" и успеет проскочить перед ним, то буквально перед носом.

Михаил не отходил от перископа, время от времени приподнимая его над водой и контролируя дистанцию и пеленг на приближающееся судно. Если возникнет угроза столкновения, то придется погружаться, ничего не поделаешь. И тогда попытаться атаковать второй броненосец в ордере. Хорошо, что "Косатку" до сих пор не обнаружили и конвой идет, не меняя курса. А то бы уже давно мог снова рассыпаться, и лови их потом поодиночке. "Косатка" торопится прорваться внутрь ордера. Если бы было время, то надо было обогнать конвой еще больше и зайти с носовых курсовых углов. Но увы, времени нет. Поэтому, придется действовать филиграно, работая впритык и по времени, и по дистанции.

Пеленг на ближайший транспорт все же меняется в корму. Значит, удастся проскочить у него перед носом. Хорошо, что никто не использует прожектора, а то уже могли бы обнаружить перископ. И вот, наконец-то транспорт оказывается на траверзе и начинает смещаться за корму. "Косатка" все же проникла внутрь ордера. Эх, если бы можно было стрелять, как и в Атлантике, под любым углом к курсу!!! Но увы, древние торпеды начала двадцатого века на это не способны. Поэтому, остается только занять позицию перпендикулярно курсу приближающейся цели и ждать…

— Обе машины стоп! Тишина в отсеках!

"Косатка" движется под водой по инерции, постепенно замедляя ход. Справа приближается темная громада броненосца. Все вокруг заполнено шумом от проходящих на небольшом расстоянии судов. Ближайший транспорт, возглавляющий левую колонну, приближается и пройдет за коромой менее, чем в паре кабельтовых. Если конвой не изменит курс, то головной броненосец средней колонны должен пройти перед носом "Косатки" на дистанции порядка трех кабельтовых. Лодка медленно движется вперед, стараясь удерживаться на перископной глубине. Данные цели уже введены в механический вычислитель торпедной стрельбы. Скорость движения цели довольно большая, определение дистанции в темноте довольно таки приблизительное, поэтому лучше подстраховаться и стрелять с возможностью перекрыть погрешность в расчетах. Хотя, при таких стрельбах больше полагаешься на свой опыт и интуицию…

Темный силуэт броненосца приближается к визиру перископа. Первая торпеда выскальзывает из аппарата и устремляется к цели. Спустя несколько секунд уходит вторая, а за ней и третья. Теперь — рули на погружение и полный вперед! Нельзя демаскировать лодку до первого взрыва, а то цель может шарахнуться в сторону и атака сорвется. Гудя электродвигателями на полных оборотах, "Косатка" уходит в глубину, одновременно отворачивая в хвост конвоя. Несколько секундомеров в рубке запущены одновременно с пуском первой торпеды и сейчас несколько пар глаз следят за бегом стрелок, отмеряющих время хода торпед.

Первая торпеда — время вышло. Промах. Вторая торпеда… Взрыв! Снова "Ура!!!" гремит в отсеках. Третья торпеда… Страшный грохот обрушивается на "Косатку" и спустя несколько секунд ее встряхивает гидравлическим ударом. Сыпятся несколько плафонов и лампочек, но корпус преемницы немецких U-ботов выдерживает.

— Осмотреться в отсеках!

— Михаил Рудольфович, похоже, у англичан боезапас детонировал?

— Да. Поэтому, господа, при стрельбе по таким целям с небольших дистанций всегда старайтесь после выстрела нырнуть поглубже. Во-первых, артиллерией вас не достанут. А во-вторых, взрывная волна в водной среде распространяется неравномерно. В стороны она идет гораздо дальше, чем в глубину. И если бы мы успели нырнуть еще глубже, то и тряхнуло бы нас меньше.

— Поразительно… Михаил Рудольфович, и откуда Вам все это известно?

— Обычная физика, господа. Вспомните курс физики в гимназии — о несжимаемости жидкостей и увеличении давления с увеличением глубины погружения. Просто, я решил проверить теоретические выкладки на практике. И как видите, практика подтвердила теорию…

Пока Михаил растолковывал своим "гардемаринам" теорию атаки и ухода после атаки, "Косатка" уже достигла глубины тридцать метров и уходила в сторону, стараясь выйти на траверз конвоя. Когда лодка прошла под правой колонной транспортов, что было хорошо слышно по прошумевшему прямо над ней судну, Михаил дал команду всплыть под перископ. Лучи прожекторов хоть и были заметны на воде, но конвой уже сместился вперед и искал лодку в непосредственной близости от себя.

Когда "Косатка" всплыла под перископ, то перед Михаилом открылось фантастичекое зрелище. Конвой сломал строй и сбился в кучу. Ярко горели прожектора, шарящие по воде. Разобрать что-либо конкретное было трудно, но кормовые аппараты "Косатки" смотрели на эту толпу, метающую в разные стороны лучами прожекторов. И Михаил не устоял перед искушением. Две торпеды с небольшим интервалом во времени выскользнули из кормовых аппаратов и понеслись к этой групповой цели. Все равно, кого-нибудь, да зацепят. Ожидания оправдались, и вскоре громыхнуло два взрыва. "Косатка", тем временем, разворачивалась носом на цель. В одном носовом аппарате еще есть торпеда. Но когда разворот был закончен, пришлось отказаться от стрельбы. Конвой рассыпался и дистанция была уже великоватой. На поверхности остались только два транспорта, медленно уходящие под воду. Взорвавшегося броненосца не было видно.

— Ну как там, Михаил Рудольфович?

— Торпеды из кормовых аппаратов попали в два транспорта. Сейчас они остановились, и похоже, тонут. Броненосца не видно. После взрыва погребов он мог утонуть очень быстро. Остальные разбежались и удирают, кто как может.

— А сейчас добьем тех, кто остался?

— Сначала отойдем в сторонку, всплывем и сообщим Макарову, что англичане потеряли еще один броненосец и два транспорта, а также сообщим последние координаты и время атаки конвоя. Если англичане сейчас рассредоточатся, то поймать оставшиеся броненосцы и крейсера мы не сможем, они быстроходнее нас. Займемся охотой на транспорты. Но сначала — связь с Макаровым…

Отойдя в сторону и убедившись, что поблизости никого нет, "Косатка" снова всплыла. Сразу же начали установку антенны, а вахтенные внимательно вглядывались в ночь. Оба торпедированных судна к этому времени уже затонули и вдали виднелись только огни шлюпок. Какое-то время было тихо. Англичане ушли и "Косатка" неторопливо двигалась малым ходом в сторону корейского берега. Наконец, из люка высунулся радиотелеграфист.

— Ваше высокоблагородие, телеграмма с "Петропавловска". Изволите взглянуть?

Михаил тут же нырнул в люк. Раз Мошкин не стал говорить, значит, что-то особенное.

Спустившись в центральный пост, развернул поданный лист бумаги.

"Подводному крейсеру "Косатка". Следовать полным ходом к предполагаемому месту выгрузки. Воздержаться от атак на военные корабли, если нет уверенности, что эти корабли не российские. Избегать обнаружения днем. Во время следования к месту выгрузки и после прибытия в оное разрешаю атаковать любые, повторяю, любые цели, если они достоверно опознаны, как не российские. Благодарю за проделанную работу. Макаров"

— Вот и все, братец. Сворачивай антенну. Больше нам тут делать нечего.

— Ваше высокоблагородие, разрешите вопрос?

— Давай.

— Я когда японцев и англичан слушал, то в зависимости он направления антенны на цель звук то больше делается, то меньше. А если к мине такую антенну приделать, и чтобы она сама на цель шла? В сторону наибольшего звука?

Михаил чуть не открыл рот от удивления. Он прекрасно знал, что работы по созданию акустических торпед были начаты в Германии только в 1934 году! И только в начале 1942 года удалось создать первый рабочий образец акустической торпеды Т4 "Фальке"!!! А унтер-офицеру Мошкину эта идея пришла в 1904 году?! Это сколько же самородков, родившихся в России, так и не смогли реализовать себя из-за кровавых событий, которые в прошлый раз начались всего через десять лет?! Чудны дела твои, господи… Дай бог сейчас все изменить…

— А ты знаешь, очень интересно! Я как-то об этом и не подумал! Ведь действительно, если удается определить направление на источник звука, то можно сделать так, что мина пойдет как раз в направлении этого источника. В спокойной обстановке все обдумаем. И насчет тебя, Петр, вопрос уже решен. Не хотел заранее говорить, но раз уж так вышло… После получения приказа я еду в Петербург, часть команды уедет со мной. И ты в том числе. Сменишь место своей службы — станешь воспитанником Морского инженерного училища кораблестроительного отделения. Обучение за казенный счет. А после обучения жду тебя в конструкторском бюро по проектированию подводных лодок. Согласен?

— Ваше высокоблагородие… Да за какие же заслуги мне все это?!

— За твою светлую голову, Петр. И за кресты матросские, которые у тебя есть. И которые не за красивые глаза получены. И за то, что о нуждах флота российского радеешь. Ведь я, Петр, в людях неплохо разбираюсь. Быть тебе известным конструктором. Попомни мои слова…

Снова грохочут дизеля, и "Косатка" мчится по притихшей поверхности моря. Вокруг никого. Английский конвой рассеялся, но искать его снова нет смысла. Надо срочно занять позицию у места высадки. Михаил спустился в каюту, и улегшись на койку, стал размышлять, что же задумал Макаров? Несомненно, "Косатке" отводится какая-то роль в его плане. Приказ себя не обнаруживать и атаковать в с е х, кто не под российским флагом. Даже отлов отбившихся от конвоя транспортов запретил. Странно… Ладно, ждать осталось недолго. Утро вечера мудренее…

Глава 13. Finita la comedia

Вице-адмирал Ноэл смотрел с крыла мостика на огненный смерч, взметнувшийся за кормой, и ничего не мог понять. Вернее, все было предельно понятно. "Косатка" снова обнаружила их и атаковала. Но к а к и м образом она могла это сделать?! Сначала всех насторожил взрыв, произошедший позади, и все обернулись назад. А через несколько секунд среди ордера конвоя проснулся вулкан. Грохот чудовищного взрыва дошел через несколько секунд до "Пауэрфула". Было ясно, что либо произошел взрыв боезапаса на одном из броненосцев, либо взорвался один из трех транспортов, груженный снарядами.

— Запросить "Голиаф", что случилось!

Пока сигнальщик передавал запрос на головной из броненосцев, позади начало твориться что-то невообразимое. На многих судах вспыхнули прожектора, и они стали шарахаться в разные стороны, сбившись в кучу. Загремели выстрелы. Наконец, пришел ответ.

— Сэр, сообщение с "Марса". "На "Голиафе" произошел взрыв погребов. Предполагаем атаку субмарины".

— Проклятье, да откуда она взялась?! У русских тут что, целая эскадра субмарин?! Передайте — следовать полным ходом и как можно скорее покинуть опасный район!

— Есть, сэр!

Сигнальщик снова начал передавать сообщение, а адмирал лихорадочно решал, что же делать дальше. Сейчас нужно срочно уводить оставшиеся силы из-под удара. Невероятно, как "Косатка" смогла их выследить, но факт остается фактом. И теперь у него нет даже равенства с русскими. Потерять пять броненосцев из семи! Это не укладывалось в сознании. Остается надежда как-то проскользнуть мимо русских крейсеров к берегу и пусть эти грузовые корыта делают, что угодно. Хотят — выбрасываются на берег, пока их не утопили. Не хотят — пусть разгружаются на рейде в ожидании, когда утопят. А утопят обязательно, в этом можно не сомневаться. Ведь у него осталось "полтора" броненосца против трех русских. И четыре бронепалубных крейсера против одного броненосного и трех бронепалубных. Это если не считать наглых гончих "Новика" и "Боярина". Которые хоть и не представляют из себя ничего в боевом отношении, но могут кусать исподтишка, действуя на нервы. А где-то еще бродит Владивостокский отряд… И самое плохое, что даже нет возможности подойти и попытаться спасти уцелевших с "Голиафа". Потому, что если только какой крейсер, или транспорт остановится, то тут же получит торпеду в борт, как получила "Ифигения". Странно, почему "Пик" пощадили… Кстати, как он там, интересно? Добрался уже до Вэйхайвэя и сообщил о случившемся? Это же до какой кровожадности надо дойти, чтобы топить тех, кто оказывает помощь! Нет, недаром говорят, что русские — нация белых варваров, недостойная считаться цивилизованной. Они ничем не отличаются от желтых варваров — японцев, китайцев и корейцев. Вот и пусть бы убивали друг друга дальше!!!

Размышления адмирала прервали еще два взрыва. Пока сбившийся в кучу конвой пытался рассредоточиться, "Косатка", похоже, достала еще кого-то.

— Запросите "Марс", что случилось…

Поскольку сзади творилось что-то непонятное, Ноэл приказал сбавить ход. Все равно, даже если "Косатка" находится там, до идущих впереди "Пауэрфула" и "Террибла" она под водой не доберется, а всплыть ей не дадут. Да и зачем ей гнаться за двумя крейсерами, когда у нее два броненосца рядом. Не считая транспортов…

— Сэр, сообщение с "Марса". "Подорваны торпедами грузовые суда "Самсон" и "Гефест". Суда тонут, экипажи просят помощи".

— Увы. Остановиться — это значит стать мишенью для русской субмарины. Всем срочно покинуть опасный район…

Ноэл понимал, что теперь станет объектом травли со стороны всех. Отказать в помощи терпящим бедствие! Но никто не понимает, что остановиться — это только пополнить численность терпящих бедствие. Как оказалось, вахтенный офицер думал о том же самом.

— Сэр. По возвращению в Англию нас обвинят во всех смертных грехах.

— Знаю. Но если мы вернемся и ляжем в дрейф, чтобы подобрать людей, очень многие из нас вообще не вернутся в Англию. Русские четко и ясно дали всем понять — они ведут войну на истребление, попирая все писаные и неписаные законы. Впрочем, что еще ждать от варваров…

Между тем, сбившийся было в кучу конвой, кое как рассредоточился, избежав столкновений внутри ордера. Оба уцелевших броненосца прорвались между транспортами и стали быстро уходить, дав полный ход. Транспорты последовали за ними, разойдясь на большое расстояние. Не было никаких сомнений, что если бы тут была не одна субмарина, то все закончилось бы полным разгромом. Как бы то ни было, больше ни одного взрыва не последовало, и Ноэл понадеялся, что на этом все закончится. Пока "Косатка" находится под водой, надо успеть уйти как можно дальше. Тогда есть надежда, что удастся от нее оторваться. Часа через три рассветет и тогда она уже не сможет действовать так внезапно и безнаказанно. А пока выход один — бегство…

С рассветом Михаил поднялся на мостик и окинул взглядом горизонт. Впереди уже виднелось побережье Кореи, а позади — дымы, но на большом расстоянии, и заметить "Косатку" было невозможно. Старший офицер поздоровался и махнул рукой в сторону дымов.

— Все спокойно, Михаил Рудольфович. Не стал Вас раньше будить. Англичане, похоже, снова стали собираться в кучу, если судить по дымам.

— Да, похоже… Значит, наша задача — дойти до места назначения, не попавшись им на глаза. А там, может, еще кого поймаем. И скоро надо будет погружаться…

Дымы стали смещаться друг к другу. Очевидно, англичанам все же удалось собрать разбежавшиеся транспорты и они не оставляли надежды добраться до Кореи. "Косатка" продолжала следовать по направлению к берегу. Когда до места предполагаемой выгрузки осталось восемь миль, погрузилась. Михаил внимательно осматривал в перископ то берег, то приближающиеся дымы, которых неожиданно прибавилось. Очень скоро удалось разобрать первые цели. Впереди шел крупный бронепалубный крейсер. Справа и чуть позади от него колонна транспортных судов. Следом за головным крейсером шли оба уцелевших английских броненосца, в которых удалось опознать уже знакомый по Вэйхайвэю "Центурион" и второй типа "Маджестик", и за ними еще четыре крейсера. А вот параллельно этой армаде шли "Петропавловск", "Полтава" и "Севастополь". Несколько дальше от них держались еще две группы — в одной "Баян" с "богинями", а во второй "Аскольд", "Новик" и "Боярин". Еще дальше следовали параллельным курсом миноносцы. По всему было видно, что обе стороны выжидают, не предпринимая никаких действий. И тут Михаилу стал понятен замысел Макарова. Если "Косатке" удастся удачно атаковать какой-нибудь из английских военных кораблей, то это не только уменьшит силы англичан, но и вынудит их открыть огонь. А больше ничего и не надо…

— Обе машины малый вперед.

— Появились гости, Михаил Рудольфович?

— Появились. И ведут себя, как дома. Два броненосца — "Центурион" и типа "Маджестик", четыре крейсера и семь транспортов. Два мы утопили. Значит, где-то шляются еще шесть.

— И кого выберем?

— Постараемся "Маджестик". Или, как его там зовут, отсюда пока еще не видно. Если не удастся, тогда "Центурион". На атаку более, чем одной цели, я сейчас не рассчитываю…

Осторожно маневрируя, "Косатка" начинает подкрадываться. Михаил решил зайти не с левого борта английского конвоя, обращенного к русским кораблям, а с правого. Между колоннами военных кораблей и транспортов. Нет сомнения, что основное внимание на мостиках у англичан сейчас приковано именно к русским. Конечно, сигнальщики правого борта тоже ведут наблюдение за морем. Но только сигнальщики. Внимание всех остальных приковано к трем русским броненосцам, способным запросто связать боем два английских броненосца. А в это время русские крейсера и миноносцы порвут в клочья транспорты. И четыре английских крейсера не смогут им в этом помешать. Не злоупотребляя перископом, "Косатка" двигалась с таким расчетом, чтобы оказаться на носовых курсовых углах первого броненосца. Помогало то, что англичане следовали, не меняя курса.

Поднимая на несколько секунд перископ над водой, Михаил оценивал обстановку. Ход у "Косатки" небольшой, на море небольшая волна, поэтому бурун от перископа не особо заметен. Впереди идет крупный четырехтрубный крейсер под адмиральским флагом. То ли "Пауэрфул", то ли "Террибл". Значит, командующий эскадрой перешел с потопленного броненосца на крейсер и там и остался. Ракурс неудобный и названия пока не разобрать. За крейсером в кильватер следует броненосец типа "Маджестик", самый мощный из уцелевших английских кораблей. Вот он то и будет главной целью…

Через обшивку корпуса уже хорошо слышен шум приближающегося конвоя. "Косатка" еле движется, только удерживая глубину. Шум усиливается. Лодка оказывается внутри ордера. С одного борта проходит колонна транспортов в полумиле, с другого — головной крейсер. Ход порядка десяти — двенадцати узлов. Подождав, пока крейсер пройдет мимо, Михаил снова поднял перископ. Броненосец следует в кильватер флагману и до сих пор не обнаружил подкрадывающуюся опасность. Носовая башня держит орудия по-походному. Значит, англичане не хотят накалять обстановку. Хотя, скорее всего, комендоры уже дежурят у заряженных орудий. И достаточно искры, чтобы взорвать тишину этого ясного весеннего утра. Снова атака с острых носовых курсовых углов. Броненосец быстро приближается, вырастая на глазах. Очередная ставка Англии в этой войне. Далеко не первая. Но возможно — последняя…

Ноэл стоял на мостике, смотрел на идущие слева три русских броненосца и скрипел зубами. Следом за ними и чуть в стороне шли шесть крейсеров со старым знакомым "Новиком", а еще дальше — целая свора миноносцев…

С самого рассвета, как только на горизонте появился характерный силуэт "Новика", адмирал понял, что проскользнуть незамеченными не удалось. Русские каким-то непостижимым образом все время висели на хвосте и наводили на них свою субмарину. Значит, вчера вечером "Новик" никуда уходить и не собирался. Просто отошел в сторону, чтобы не мешать "Косатке" и случайно не попасться ей. Но прекрасно видел обе атаки, так как светом прожекторов они сами демаскировали свое положение. А взрыв "Голиафа" было видно и слышно за много миль. И с рассветом этот настырный соглядатай просто убедился, что осталось от конвоя и его охранения. Это значит, что русским все известно, и скоро они пожалуют. Иллюзий насчет исхода боя адмирал не строил. Крейсера еще смогут удрать, если станет очень жарко. "Марс" — может быть, если выжмет все возможное и невозможное из котлов и машин. А вот "Центурион" вряд ли. За "купцов" и речи нет. Пока "большие парни" будут разбираться между собой, мелочь вроде "Новика" и "Боярина" с миноносцами расправится с ними очень быстро. Зря он все же не взял миноносцы. Не захотел тащить с собой эту мелюзгу. А вот русские оказались умнее. Конечно, рассчитывать на успешную торпедную атаку броненосца, или крейсера днем — глупо. Но вот атаковать транспорты можно запросто. И они не смогут оказать никакого сопротивления. Наличие своих миноносцев сразу изменило бы картину. Да и просто иметь эту мелочь в составе эскадры, как оказалось, необходимо. По крайней мере, они могут спокойно останавливаться и подбирать людей с потопленных кораблей. Вряд ли русская субмарина польстилась бы на такие мелкие цели…

И очень скоро Ноэл убедился в своих худших подозрениях. На горизонте показался дым. В приближающихся кораблях удалось опознать "Аскольд", "Баян" и "Боярин", шедшие на соединение с "Новиком". А следом за ними шли три русских броненосца в окружении двух крейсеров — "Паллады" и "Дианы" и большого количества миноносцев. На всякий случай, Ноэл отдал приказ перестроиться в две кильватерных колонны. В правой — транспорты, в левой — крейсера и броненосцы. Он прекрасно сознавал, что если русские откроют огонь, то шансов на победу у него нет. Но может быть, они не рискнут связываться?

Поначалу казалось, что так и будет. Русские приблизились и легли на параллельный курс, не делая никаких попыток помешать движению конвоя. Броненосцы шли вровень с головой левой колонны, а крейсера, разбившись на два отряда, несколько дальше и в стороне. Миноносцы приближаться не стали, оставшись за крейсерами. Какое-то время ничего не происходило, и у Ноэла зародилась надежда, что пронесет. Если бы русские захотели открыть огонь, то ничто им не мешало это сделать. Но вместо этого на головном броненосце русских, идущим под адмиральским флагом, замигал ратьер.

— Что им надо?

— Сэр, русские запрашивают: "Каковы ваши намерения?"

— Не отвечать на сигнал.

Ноэл смотрел в бинокль на русский флагман и думал, насколько у адмирала Макарова хватит терпения. На всякий случай, приказал сыграть боевую тревогу и зарядить орудия, но держать их по-походному, чтобы не провоцировать противника. А то, один случайный выстрел каким-нибудь нервным наводчиком, и начнется такое… Пока единственная надежда, что русские не захотят связываться. Все-таки, корабли идут под британскими флагами. Это не та клоунада, которую задумало Адмиралтейство с японцами, придумав поднять над британскими кораблями японские флаги. И русские, надо отдать им должное, умело этим воспользовались. И теперь, по милости умников из Форин Офиса и Адмиралтейства, в его распоряжении нет ни одного из новейших броненосных крейсеров. Если не считать "Левиафан" и "Сатлидж", ремонтирующиеся в Японии…

— Сэр, сообщение с русского флагмана. "Ваш курс ведет к опасности".

— Не отвечать.

Все смотрели на три серых корабля, ощетинившихся орудиями. И все понимали, что ситуация накалена до предела. Русские, по идее, не должны допустить доставки груза. Но вот как далеко они собираются зайти в этом? На мостике уже разгорелись споры между офицерами. Некоторые высказывали опасения, что русским рано или поздно, надоест эта игра в поддавки и они откроют огонь. Когда у них под носом нагло пытаются доставить груз их противнику. Но большинство было уверено, что этого не случится. Россия уже не раз пасовала перед Британией. Не посмеет поднять руку на британский флаг и в этот раз. Время шло, берег становился все ближе, а русские так ничего и не предпринимали, следуя параллельным курсом. Осталось меньше часа, до берега менее десяти миль. Продержаться совсем чуть-чуть, а там пусть русские делают, что хотят. Хоть перепашут весь берег артиллерией в районе выгрузки, как они это сделали возле Цинампо. Но его эскадра свою задачу выполнит, доставит груз в Корею. А то, что японцы не смогли его сохранить — это их проблемы…

Грохот взрыва заставил всех обернуться за корму. Идущий следом "Марс" вздрогнул, и возле его борта вздыбилась вода. Но столба воды выше мачт, характерного при взрыве торпеды, не было. Все замерли, боясь поверить в происходящее. И тут грянул второй взрыв, а потом и третий. "Марс" выкатился из строя и пошел на циркуляцию, быстро заваливаясь на правый борт. И одновременно с третьим взрывом заговорили его орудия. Это вызвало цепную реакцию, нервное напряжение дало о себе знать. Грянули орудия на всех остальных кораблях.

— Прекратить огонь!!!

Ноэл был вне себя. Из-за одного придурка, у которого сдали нервы, сейчас начнется мясорубка, победить в которой у них нет никаких шансов. Он видел, как столбы воды от падений снарядов поднялись возле русских броненосцев, и отметил даже одно попадание. Это был конец. Вместе со вторым залпом ответили орудия русских, и крейсер вздрогнул от киля до клотика. На корме "Пауэрфула" грянул сильный взрыв. И Ноэл понял, что надо бежать. И чем скорее, тем лучше. Если он и дальше будет вести дуэль с русским броненосцем, то его уничтожат очень быстро. Как бы в подтверждение этого, залп среднего калибра русского флагмана снова накрыл "Пауэрфул". Промахнуться на такой дистанции в ясную и тихую погоду невозможно.

— Право на борт, полный вперед! Сигнал всем — уходить в Вэйхайвэй!

— Есть, сэр!

"Пауэрфул" медленно пошел на циркуляцию вправо, разворачиваясь к русским кормой. Одновременно стал увеличиваться крен на левый борт и дифферент на нос. Не успев толком удалиться, крейсер попал под еще один залп главного калибра "Петропавловска", вздрогнув всем корпусом. Понимая, что случилось что-то серьезное, Ноэл ждал доклада о полученных повреждениях. И они его не обрадовали.

— Сэр, большие пробоины в носовой части в районе ватерлинии. Уничтожена артиллерия на корме — девятидюймовка и пять шестидюймовок. Сильное поступление воды в носовые отсеки…

Автоматически выслушивая докла, Ноэл понял, что "Пауэрфул" обречен. В таком состоянии, зарывшись носом в воду, и с задранной кормой, он вряд ли разовьет ход более пятнадцати узлов и не сможет уйти от русских. Посмотрев назад, он убедился, что ситуация на "Террибле" еще хуже. Крейсер имел крен на левый борт, лишился третьей и четвертой трубы, на корме разгорался пожар, но он пытался уйти. Транспорты бросились врассыпную. "Блейк", "Бленхейм" и "Амфитрит" уже развернулись и удирали, спасаясь от огня тяжелых орудий русских броненосцев и воспользовавшись тем, что первые залпы противника были сделаны не по ним. "Центурион" сначала пытался огрызаться, но тут его накрыл следующий залп русских двенадцатидюймовок, причем было ясно видно попадание в носовую часть, и броненосец попытался выйти из боя, отвернув вправо. "Марс" к этому времени уже остановился и был на грани опрокидывания. Экипаж спешно покидал тонущий корабль. Русские броненосцы прекратили огонь по уходящим крейсерам и сосредоточили его на "Центурионе". А русские крейсера бросились наперерез пытающимся уйти транспортам. Ноэл безмолвно стоял на крыле мостика и смотрел назад. Это был полный разгром, какого Ройял Нэви не знал уже много лет.

Когда четвертая торпеда покинула аппарат, "Косатка" дала полный ход и стала уходить на глубину. А то еще не хватало под обстрел попасть, или получить таранный удар в образовавшейся суматохе. А может опять и боезапас детонировать. Как бы то ни было, но Михаил здраво рассудил, что рассчитывать на атаку сразу двух целей в таких условиях не стоит. Очевидно, броненосец если и заметил пуск торпед, то предпринять ничего не успел, так как вскоре один за другим раздались три взрыва. Три торпеды из четырех поразили цель, что гарантированно должно было отправить броненосец на дно. И вскоре наверху раззверзся ад. Очевидно, англичане наконец-то поняли, что снова стали мишенью для подводной лодки и старались уничтожить ее любой ценой. Но "Косатка" уже достигла глубины в двадцать пять метров, выровнялась и уменьшила ход, стараясь удалиться в сторону.

— Похоже, достали таки броненосец, Михаил Рудольфович! Хоть и днем!

— Достали… Стреляли с небольшой дистанции и с носовых курсовых углов. Даже если он и заметил следы от мин на воде, то просто не успел сманеврировать. И похоже, задумка Макарова сработала. Слышите, как орудия молотят, стрельба не прекращается?

— Думаете, на других английских кораблях не выдержали нервы и они открыли огонь?

— Уверен. А поскольку мы своими стараниями избавили англичан от их самого мощного корабля, то им сейчас приходится несладко.

— Так может, всплывем под перископ и избавим еще от кого-нибудь?

— Нет. К сожалению, не получится. Англичане уже сломали строй, разбежались и мы можем никого не поймать. А вот попасть под случайный таранный удар можем. Поэтому, отойдем в сторонку, и если никого рядом не будет, тогда и всплывем под перископ. Посмотрим, что мы натворили…

Стрельба и взрывы не прекращались, но вскоре шумы военных кораблей и грузовых судов удалились. Очевидно, бой сместился в сторону, и Михаил решил всплыть на перископную глубину. Подняв перископ, убедился, что поблизости никого нет. Атакованный броненосец уже перевернулся вверх килем и уходил под воду, задрав корму с остановившимися винтами. "Петропавловск", "Полтава" и "Севастополь" кромсали втроем "Центурион", который уже имел большой дифферент на нос и крен на левый борт. Английские крейсера удирали, причем два самых крупных — "Пауэрфул" и "Террибл", стали отставать, а вдогонку им бросились "Баян", "Аскольд" и обе "богини". "Новик", "Боярин", и миноносцы окружили и оттеснили в сторону от места боя транспорты. Конвой, как единое целое, перестал существовать.

— Вот и все, господа… Финита ля комедия… Тот, кого мы атаковали, уже тонет. Наши броненосцы добивают "Центурион", крейсера удирают. Причем, похоже, два не сбегут. "Баян", "Аскольд" и "богини" им уже на пятки наступают. А "Новик", "Боярин" и миноносцы окружили и остановили транспорты. Отсюда плохо видно, но кажется, там уже вовсю идет абордаж, как возле Цинампо. Значит, Макаров хочет их захватить и привести в Артур.

— А нам что теперь делать, Михаил Рудольфович? Может, поможем "Центурион" добить?

— Не получится. Он уже далеко и мы можем случайно под свои же снаряды попасть, если подойдем ближе. Там и без нас управятся. Пока подождем, чем это закончится. Согласно первоначальному плану, принятому в Артуре, если Макаров захочет, чтобы мы всплыли на виду у нашей эскадры, он поднимет условный флажный сигнал на мачте "Петропавловска", или любого другого корабля, если "Петропавловск" погибнет, или лишится мачт. Если нет — значит нет. Тогда приказано всплыть, избегая обнаружения и после этого связаться по радио…

Ноэл понимал, что это конец. Он уже проклял всех политиков и чиновников из Форин Офиса и Адмиралтейства, устроивших эту авантюру. Когда стоит задача — любой ценой восстановить пошатнувшийся было престиж Британской империи, и всеми силами не допустить усиления России на Дальнем Востоке. Так превосходно начавшаяся операция, гарантирующая полный успех, на деле оказалась полной авантюрой с непредсказуемым финалом, где все отдано на волю случая. И вот теперь — расплата. Да только расплачиваются не авторы и режиссеры этого кровавого спектакля, а исполнители…

Сначала Ноэл думал, что все ограничится потерей "Марса", "Центуриона" и транспортов, а крейсерам удастся уйти, если русские не решатся их преследовать. Но "Пауэрфул" стал все больше зарываться носом в воду и терять ход. Доклад на мостик от аварийной партии был безрадостный — вода под большим давлением поступает в пробоины, носовые отсеки быстро затапливаются. Надо уменьшить ход для заделки пробоин. А лучше вообще остановиться. Услышав подобное, Ноэл взорвался.

— Вы представляете, что говорите?! Какое уменьшение хода, какая остановка?! Мы превратимся в мишень для русских!!! Делать все, что можно, на ходу!!!

Но сделать что-либо не получилось и "Пауэрфул" шел, уже погрузившись носом по самую палубу. Ход упал еще больше. Ноэл проклинал конструкторов, создавших это "чудо". Имеющее большое водоизмещение, высокий борт, мощное вооружение, но начисто лишенное броневого пояса. И вот теперь это может поставить крест на судьбе "Пауэрфула". Ему не удастся уйти, если русские станут их преследовать.

— Сэр, сообщение с "Террибла". "Левая машина и часть котлов выведены из строя, сильное поступление воды, прошу быть готовыми снять экипаж".

— Ну, что же… Будем надеяться, что русские вплотную займутся "Центурионом" и не станут нас преследовать. Иначе, это будет наш последний бой…

Но вскоре все убедились, что надеждам на беспрепятственное бегство не суждено сбыться. Русские заметили, что "Пауэрфул" и "Террибл" отстают и бросились в погоню. Более быстроходные "Баян" и "Аскольд" сразу вырвались вперед. За ними старались угнаться "Паллада" и "Диана". Ноэл смотрел на приближающиеся русские крейсера и понимал, что избежать боя не удастся. Значит, придется придержать остальных и принимать бой. Потому, что иначе "Пауэрфул" и "Террибл" будут быстро уничтожены. Эти огромные корыта с высоким бортом и лишенные броневого пояса станут прекрасными мишенями для броненосного "Баяна". А там подойдут и русские броненосцы, когда покончат с "Центурионом". Так как ход из-за повреждений может упасть еще больше… Сигнал был передан на "Амфитрит", "Блейк" и "Бленхейм". Крейсера уменьшили ход, приблизившись к поврежденным кораблям. Теперь вся надежда на то, что русские не рискнут связываться с пятью крейсерами. Но и она не оправдалась, когда раздался доклад сигнальщика.

— Дымы прямо по курсу!

Сначала было предположение, что это идут отставшие транспорты. Но дымы приближались очень быстро. Внимательно рассматривая обнаруженные цели в бинокль, Ноэл понял, что дело плохо. К ним полным ходом спешил Владивостокский отряд…

— Все, господа… Нам осталось только не посрамить чести британского флага. Против "Баяна", "России", "Громобоя" и "Рюрика" мы не выстоим. Уйти от них в таком состоянии мы не сможем… Да и остальные русские тоже в стороне не останутся.

— Но ведь мы не находимся в состоянии войны с Россией!!! Как они могут напасть на нас?!

— Точно так же, как напали этой ночью. И точно так же, как напали сегодня утром. Правда, мы им в этом сами очень помогли…

Чтобы оттянуть столкновение и все же попробовать ускользнуть, Ноэл приказал отвернуть влево, приведя настигающие и встречные корабли на траверз правого и левого борта. Идти прямо в лоб на три броненосных крейсера было обыкновенным самоубийством. Но русские тут же изменили курс и стали постепенно настигать попавших в ловушку и пытающихся из нее вырваться англичан. Обнаружив, что ушедшие было вперед "Амфитрит", "Блейк" и "Бленхейм" уменьшили ход, приблизившись к отставшим "Пауэрфулу" и "Терриблу", русские сделали правильные выводы — два крейсера серьезно повреждены, и развить больший ход не могут. Поэтому, тоже несколько сбавили ход, чтобы подождать отставших "Рюрика", "Палладу" и "Диану". Но продолжали неумолимо настигать пытавшихся уйти англичан, не открывая огонь раньше времени.

Глядя на идущих по пятам русских, Ноэл думал, что можно предпринять в создавшейся ситуации. Пять его бронепалубных крейсеров, два из которых не могут развить полный ход, против четырех броненосных и четырех бронепалубных русских. Исход боя, если он все же начнется, можно с большой долей вероятности предсказать заранее. И вот настал момент, когда прогремели первые выстрелы. Столбы воды от восьмидюймовых снарядов показали всем, что игры закончились. Русские не собирались и дальше терпеть наглое вмешательство в эту войну фактически на стороне противника, прикрываемое формальным нейтралитетом. Орудия англичан ответили, и завязался бой, когда одни пытались всячески оторваться от противника и уйти, а другие мешали ему это сделать. Более быстроходные "Баян" и "Аскольд" прошли несколько вперед и заняли позицию справа по корме у идущих последними "Пауэрфула" и "Террибла". Остальные догоняли их строем фронта. И очень скоро град восьми и шестидюймовых снарядов обрушился на два концевых английских крейсера. Идущие впереди и ловящие все перелеты "Амфитрит", "Блейк" и "Бленхейм" попытались отвечать и маневрировать под огнем, но после ряда попаданий резко увеличили ход и стали уходить, решив не испытывать судьбу. "Пауэрфул" и "Террибл" остались одни. Они пытались сопротивляться, но русские крейсера вели непрерывный огонь с удобной для себя дистанции. Это не было боем в обычном понимании. Это было избиение двух тяжело поврежденных кораблей.

Ноэл смотрел из боевой рубки вслед уходящим "Амфитриту", "Блейку" и "Бленхейму" и думал, что если с ними ничего не случится, то завтра в Вэйхайвэе уже будут знать о том, что здесь произошло. Какие это вызовет последствия, трудно сказать. Но то, что в Адмиралтействе и в парламенте постараются откреститься от всего, не сомневался. Если бы там хотели, то уже давно бы объявили войну России. Поводов было больше, чем достаточно. Но в Лондоне предпочитали играть в непонятные игры, на словах декларируя нейтралитет, а на деле фактически воюя на стороне Японии. И вот — закономерный финал…

"Террибл" сбавил ход, все больше заваливаясь на левый борт. Корабль уже лишился труб, мачт и практически всей артиллерии, очень редко отвечая на огонь русских. Положение "Пауэрфула" было немногим лучше. Но тут еще один снаряд угодил в корму и крейсер пошел на циркуляцию, не смотря на переложенный на другой борт руль. Одновременно стал увеличиваться крен. Последующий вскоре доклад не оставил надежд.

— Сэр, руль заклинило, корабль тонет. Помпы не справляются с откачкой воды. Остались носовая девятидюймовка, одна шестидюймовка правого борта и две левого. Остальные орудия выведены из строя.

Глядя на тонущий "Террибл", Ноэл принял решение.

— Прекратить борьбу с водой, корабль затопить. Уничтожьте все секретные документы. Благодарю всех за честно исполненный воинский долг. Экипажу покинуть корабль…

Увидев, что "Пауэрфул" и "Террибл" остановились и их экипажи стали покидать тонущие корабли, русские крейсера прекратили огонь. Крен у обоих достиг уже угрожающих размеров. Все шлюпки были давно уничтожены, поэтому англичане спасались, кто как мог. "Паллада", "Диана" и "Аскольд" дали ход, подойдя поближе, и спустили шлюпки, начав спасение. Сражение у устья реки Ялу, как его назовут в дальнейшем историки, закончилось. Другой эпизод, который произошел ближе к берегу, закончился еще раньше. "Центурион" недолго противостоял сосредоточенному огню "Петропавловска", "Полтавы" и "Севастополя". Облегченный броненосец второго класса с тонкой броней не смог противостоять двенадцатидюймовым снарядам. Получив пробоины в носовой части в самом начале боя, вызвавшие затопления носовых отсеков, он не смог уйти от своих преследователей. И очень скоро русские двенадцатидюймовые снаряды сделали свое дело. Страшной силы взрыв разворотил борт и после этого "Центурион" недолго продержался на поверхности. Опрокинувшись вверх килем, он ушел на дно Желтого моря. Подошедшие миноносцы подобрали из воды всего двадцать четыре человека.

За всем этим Михаил внимательно наблюдал в перископ. Когда "Центурион" опрокинулся, решил подойти поближе. Транспорты к этому времени уже вытянулись в кильватерную колонну и под охраной "Боярина" и миноносцев взяли курс на Порт-Артур. Шесть миноносцев подошли к месту недавнего боя в надежде подобрать уцелевших. Далеко к югу добивали "Пауэрфул" и "Террибл". "Новик" снова ушел в море на разведку. Закончив подбирать спасшихся англичан, "Петропавловск", "Полтава" и "Севастополь" дали ход и в окружении миноносцев направились догонять транспорты. Условного флажного сигнала на мачте "Петропавловска" не было.

Проводив взглядом русские корабли, Михаил дал приказ следовать в открытое море. Там, вдали от берега и от чужих глаз, "Косатка" всплывет и свяжется с командующим по радио. Сегодня она одержала уникальную победу. Победу, какой не удалось добиться ни одной подводной лодке в прошлой истории. Действуя в составе эскадры, она сократила численность превосходящего в силе противника до такой степени, что это позволило нанести ему сокрушительное поражение главными силами русского флота. И сорвать этим важную операцию врага, от которой зависел исход войны.

Когда берег Кореи был уже далеко, а дымы медленно уходящей русской эскадры, отягощенной трофеями, исчезли за горизонтом, "Косатка" всплыла. Какое-то время ушло на установление связи. Наконец, радиотелеграфист появился на мостике и вручил командиру лист бумаги.

— Ваше высокоблагородие, телеграмма с "Петропавловска"!

Михаил развернул бумагу и прочитал текст. После этого обвел довольным взглядом всех присутствующих.

— Поздравляю всех, господа. Командующий очень доволен нашей работой и благодарит за наш вклад в победу над противником. А теперь — приказ. Следовать полным ходом в Порт-Артур, всячески избегая обнаружения и прибыть туда до возвращения эскадры. С учетом того, что торопиться она не будет. И запомните — никуда, дальше подступов к Порт-Артуру, "Косатка" не уходила. И участия во всем этом безобразии не принимала. Нас здесь нет и не было!

Дальнейшее было обычной рутиной. "Косатка" дала полный ход дизелями и понеслась домой. Антенну, на всякий случай, убирать не стали. Когда впереди показались дымы русской эскадры, обошли ее на большом расстоянии и продолжили путь дальше в полном одиночестве. Только иногда вдалеке мелькал парус китайской, или корейской джонки, но "Косатка" обходила всех стороной. Ни одного чужого военного корабля, или транспорта, не было в пределах видимости, Желтое море оставалось пустынным. Русский флот вышвырнул из него всех, кто пришел не как друг, а как враг…

Глава 14. Мавр сделал свое дело

Когда "Косатка" подошла к Порт-Артуру и встреченная миноносцем "Скорый" прошла в акваторию военного порта, на причале ее уже ждали с нетерпением. Всех интересовало, как же прошла встреча с английской эскадрой. Но Михаил утихомирил страсти, сразу заявив.

— Господа, так мы знаем не больше вашего. Ведь мы несли дежурство на подходах к Артуру и что там в море случилось, неизвестно. Сами хотим это узнать…

И только для Черемисова, посвященного в историю с блефом о небоеспособности "Косатки", Михаил сделал исключение. Уединившись в каюте, во всех подробностях изложил события последних суток, чем привел "начальника тайной канцелярии" в полный восторг.

— Михаил Рудольфович, серьезно, разнесли в пух и прах этих "просвещенных мореплавателей"?!

— Полностью, Алексей Петрович. Шесть броненосцев, один крейсер и два транспорта утоплены "Косаткой". Один броненосец — "Петропавловском", "Полтавой" и "Севастополем". Два крупных крейсера — нашими крейсерами. Захвачено семь транспортов с грузом. Где-то в море остались еще шесть транспортов, но думаю, что наши их все же поймают. Точно не знаю, но похоже, удрать удалось одному бронепалубному крейсеру типа "Диадема", а также "Блейку" и "Бленхейму".

— Невероятно… Трафальгар наоборот… Представляю, какой вой поднимется в Лондоне. В связи с этим, Михаил Рудольфович, Вам завтра предстоит еще одно важное задание. После скучного патрулирования подходов к Артуру, где уже давно ничего не происходит, если не считать вашей случайной встречи с японскими подводными лодками, Вы вместе со старшим офицером и старшим механиком снова посетите ресторан "Саратов". И случайно встретитесь там с Вашим "другом" Смитом. И в разговоре также случайно, между прочим, скажете, что в самое ближайшее время отправитесь в Петербург. Он человек умный, сам сделает правильные выводы.

— Значит, решено?

— Да, вопрос в принципе уже решен. Вчера я получил секретное сообщение от полковника Воронова — Вы зачем-то срочно нужны в Петербурге. Причем так, чтобы это стало известно англичанам. Сейчас ждем официальный приказ о переводе…

Переговорив с Михаилом, Черемисов ушел, оставив ему недавно полученную английскую газету. Новости, касающиеся дальневосточных событий, как и ожидалось, представляли из себя смесь истеричных воплей о коварстве русских и требований положить конец этой вакханалии, очень дорого обходящейся британской короне. Но одна статья, написанная с сарказмом и имеющая хлесткое название "Безвозмездная помощь русской армии", заинтересовала Михаила больше всего. Английский корреспондент описывал свое нахождение в прифронтовой полосе и использовал материал прямо с места событий…

"Мало того, что Япония оказалась никудышным торговым партнером, у которого нет ничего, кроме долгов по кредитам. Так недавние события позволили выяснить, что она еще и в военном отношении ничем не лучше Китая, или Сиама. Это же уму непостижимо — все оружие и боеприпасы, предназначенные для японской армии в Корее и доставленные в Цинампо, оказались, в конечном итоге, у русской армии. И которая с помощью этого английского оружия бьет японцев, да еще и выражает благодарность английским предпринимателям за бесплатные поставки. Правда, к этому приложил руку русский флот, решив заняться самым настоящим пиратством, но факты остаются фактами. Из разговоров с русскими офицерами удалось выяснить, что они против таких "поставок" ничего не имеют и со смехом просят отправлять еще. Русский флот встретит английские суда заранее и обеспечит безопасный переход до Порт-Артура. Английские пулеметы уже снискали заслуженное уважение в русских войсках на фронте. Английские орудия тоже, хотя по некоторым параметрам они русских артиллеристов и не устраивают. Но они подходят к этому философски, упоминая старинную русскую поговорку — "дареному коню в зубы не смотрят". Мало того, что русские усилили свою полевую артиллерию орудиями, захваченными на торговых судах в Цинампо, так они сделали еще два бронированных железнодорожных состава, полностью вооружив их трофейной артиллерией. И эти составы представляют грозную силу в пределах дальности полета снаряда от железнодорожного полотна. С уверенностью можно сказать, что ни кавалерия, ни пехота без поддержки артиллерии, в этой полосе действовать не смогут. Россия довела до логического завершения идею сухопутного броненосца, которую пытались реализовать раньше, в том числе и во время войны в Южной Африке. Но если там были не очень удачные попытки, то вот русским удалось добиться успеха. Впрочем, оно и не удивительно. До начала войны они пытались создать нечто подобное, но не успели. А вот уже после начала войны идея хорошо вооруженного и полностью бронированного с головы до пят железнодорожного состава с двумя паровозами была выдвинута, как это ни покажется странным, не армейскими генералами, а командующим русским флотом на Дальнем Востоке адмиралом Макаровым. Глядя на действия броненосцев на море, он пришел к мысли, а нельзя ли попытаться сделать похожее на суше? И подошел к этому со всей обстоятельностью, как при проектировании настоящего броненосца, а не обшитой железом повозки. Не экономя на мощи вооружения, толщине брони, количестве паровозов и вагонов в составе, а также количестве боеприпасов. Когда главным ограничением была лишь допустимая нагрузка на рельсы. Хоть этой идее и предрекали полный провал многие маститые генералы, но увы… Моряки оказались правы. И с их подачи, а также с их помощью, в Порт-Артуре были созданы такие бронированные и огнедышащие монстры, что можно с уверенностью сказать — идея сухопутного броненосца, во всяком случае для действий в полосе железной дороги шириной в несколько миль, с успехом воплощена в жизнь. Если в самом начале войны русским удалось сделать только один такой "броненосец", то с помощью доставленного из Цинампо оружия — еще два. А если так пойдет и дальше, то русская оружейная промышленность может потерять многие заказы. Поскольку все нужды русской армии будут покрываться английским оружием, направленным японской армии. Но оказавшимся, в результате корсарских действий русского флота, в распоряжении русской армии. Поскольку всем уже ясно — японский флот сделать что-либо не в состоянии. В связи с этим у меня вопрос. Как долго еще английские предприниматели собираются снабжать русскую армию на безвозмездной основе?…"

Вся статья была выдержана в подобном тоне, очень резко отличавшемся от заказной писанины других репортеров, соревнующихся друг с другом в количестве выливаемой грязи на "русских варваров". Значит, здравые тенденции все же проникли и в английскую прессу. А те, кто так ничего и не понял, продолжают вопить о варварстве русских. И отсюда возникает очень интересный вопрос — а как же это варвары бьют хваленый Ройял Нэви? Как отреагирует английская пресса на последние события, пока точно не известно. Но ждать осталось недолго. И очень интересно будет выслушать мнение своего "друга" — мистера Смита. По идее, тот крейсер типа "Аполло", что занимался спасением экипажей потопленных ночью броненосцев, уже давно должен быть в Вэйхайвэе. Да и те, кто смог удрать днем, тоже должны к этому времени добраться и сообщить о случившемся. Так что, самое позднее завтра, можно ждать реакции официального Лондона. Макаров тоже скоро должен вернуться. А бой русского флота с английским — это не тайные операции "Косатки". Такое не скроешь, да и не будет никто скрывать.

Остаток дня и ночь прошли спокойно. Эскадра еще не вернулась, поэтому весь Порт-Артур жил догадками. И вот, наконец, на горизонте показались дымы. Очень скоро стало ясно, что это возвращается русский флот. Да не один, а с трофеями. Семь грузовых судов следовали параллельной колонной с броненосцами. Эскадра осталась на внешнем рейде, а транспорты с несколькими миноносцами зашли в бухту. По-видимому, там было, чем поживиться. Точных сведений еще никто не имел, но самые невероятные слухи уже начали циркулировать. Проявив положенное в таких случаях любопытство в разумных пределах, Михаил снова вернулся к ежедневной текучке. Если он потребуется Макарову, то его вызовут. Самому же нечего лезть к начальству без должного повода. А какой у него может быть повод, если "Косатка", по легенде, из окрестностей Порт-Артура никуда не уходила и абсолютно ничего интересного за время отсутствия флота здесь не случилось.

На "Косатке" велись обычные работы, проводимые после похода, то есть абсолютно ничего неординарного не происходило. Пользуясь относительным спокойствием, Михаил начал потихоньку передачу дел старшему офицеру, чтобы не пришлось проводить это потом в пожарном порядке. Благо, ничего объяснять Василию было не надо, "Косатку" он знал прекрасно. Аналогично старший механик стал готовить сдачу дел второму механику. По поводу остальных перемещений вопрос оставался пока открытым. Подобные вещи требовалось согласовать с Макаровым. Вот за этим занятием их и застал Черемисов.

— Михаил Рудольфович, не помешаю?

— Милости просим, Алексей Петрович! Какими судьбами?

— Служба, Михаил Рудольфович, служба. Эскадра вернулась и думаю, мне сейчас будет много работы. Кого-то из англичан наши все равно должны были выловить из воды. В связи с этим, у меня к Вам разговор. Василий Иванович, не возражаете, если я у Вас Михаила Рудольфовича украду?

Понимая, что просьба "начальника тайной канцелярии" лишь дань вежливости, старший офицер извинился и покинул каюту командира. Михаил с некоторым удивлением смотрел на ротмистра. Было совершенно ясно, что спасенные англичане лишь повод, и произошло что-то из ряда вон. И предчувствия его не обманули.

— Алексей Петрович, что-то случилось?

— Случилось, Михаил Рудольфович. Причем такое случилось, что я уже начинаю Вас побаиваться. У Вас в роду колдунов, ведьм, или ясновидящих не было?

— Насколько мне известно, не было. А что случилось?

— Информация пока только для Вас и командующего. Сегодня возле Бьерке в Финском заливе должна была состояться встреча нашего государя с кайзером Германии Вильгельмом на яхте "Полярная звезда". И произошло именно то, что Вы и предсказали. С пугающей точностью. "Полярная звезда" атакована подводной лодкой…

— Что с государем?!

— Слава богу, все хорошо. Он последовал Вашему совету — вышел в море в сопровождении крейсера "Аврора" и шести миноносцев. И уже после выхода перешел с яхты на крейсер, оставив на "Полярной звезде" поднятым императорский штандарт. Злоумышленники, находившиеся на яхте, даже если бы и захотели, не смогли бы предупредить англичан. И похоже, англичане прекрасно знали, куда направляется "Полярная звезда". Во время постановки на якорь яхта была атакована из-под воды. Ни крейсер, ни миноносцы не заметили подводную лодку до самого момента атаки, хотя и ждали ее. Правда, после обнаружения один из миноносцев тут же таранил лодку и уничтожил. Но выстрелить она все же успела. К счастью, "Полярная звезда" смогла выброситься на мель.

— Да-а… Туманный Альбион заигрался в своих стремлениях любой ценой остаться лидером в мировой политике… Я так понимаю, что атака подводной лодки должна была лишь вызвать панику, чтобы террористам было проще произвести покушение на государя? Ведь нет гарантии, что он бы погиб при взрыве мины. Тем более, взрыв произошел у берега, и яхта вполне могла выброситься на мелководье. Ведь она еще оставалась под парами при постановке на якорь и могла сразу дать ход.

— Подробности мне неизвестны, но скорее всего так и было. Знаю только, что начато следствие.

— И какая реакция в Петербурге?

— Пока не знаю. Инцидент произошел вчера, а телеграмму о покушении получили только что. Скоро может поступить официальное сообщение. Но не обязательно. То, что я Вам рассказал, секретная информация, переданная Вороновым согласно личного распоряжения государя. Лишних постарались сразу отсечь от этого дела. Причем Воронов подчеркнул, что кроме Вас и Степана Осиповича пока никого в известность не ставить. Даже Стесселя.

— Вот как… Да-а, дело серьезнее, чем я думал. Интересно, кто же был замешан в покушении? Несомненно, эти лица находились на "Полярной звезде". И это должен быть кто-то, имеющий доступ к государю. Причем, в любое время.

— Я тоже так считаю. Слава богу, весь список лиц, находившихся на "Полярной звезде", известен. И это все же гораздо меньше, чем население Петербурга. Думаю, найдут. А сейчас, Михаил Рудольфович, вынужден Вас оставить. Нужно срочно сообщить эту информацию командующему. А Вы пока подумайте, как строить разговор со своим дорогим другом Смитом. Ведь по нашей легенде Вы ничего не знаете, и сами хотите узнать свежую информацию. Вот и посмотрим, как Ваш "друг" себя поведет…

Когда Черемисов ушел, Михаил задумался. События начали принимать характер снежной лавины. До подобного в прошлой истории Англия не доходила. Ясно, что захотели убрать Николая и посадить на трон того, кто будет плясать под их дудку. Но кого? Его брата, Великого Князя Михаила? Или, кого-то из других Великих Князей, если учесть, что Михаил сам никогда не рвался царствовать? А может, хотят попробовать вариант Екатерины Первой, сделав императрицей вдову Николая, его любимую Аликс? Которая таланта к управлению государством не имеет, чуть ли не молится на Англию и будет послушной марионеткой? А что, для них это был бы неплохой вариант. Наследник престола, цесаревич Алексей, должен родиться 30 июля. Но об этом еще никто не знает. Как о дате рождения, так и о самом наследнике. Но вполне могут сделать Аликс регентом до совершеннолетия либо ее старшей дочери Ольги, либо Алексея, когда он родится. Закон о престолонаследии режиссеры этого спектакля смогут "скорректировать" без особого труда, если учесть процент недовольных среди правящей верхушки. А если учесть, что скоро на горизонте должен возникнуть Распутин… Вот тогда Англия сможет праздновать победу. Впрочем, цель этого покушения может быть гораздо проще — создание простой грызни за власть, без предварительной ставки на какого-то конкретного победителя. Такой вариант Англию тоже устраивает. Если удастся устранить Николая, то многие "великие" начнут свою личную войну в борьбе за корону Российской империи. И тогда уж точно будет не до войны с Японией.

Поэтому, хоть это и не его уровень — вмешиваться в вопросы престолонаследия, но все же каким бы никудышным правителем не был Николай, придется его спасать. Потому, что если на троне воцарится "гессенская муха", или кто-то из ныне здравствующих "великих", будет гораздо хуже…

Размышления Михаила прервал вахтенный начальник "Косатки", подпоручик Емельянов, сообщив о вызове к командующему на "Петропавловск". Быстро собравшись, Михаил прошел на катер, специально посланный за ним с флагмана.

Пока катер шел по акватории бухты, он внимательно рассмотрел последние трофеи русского флота. Семь крупных транспортов уже стояли на якорях на внутреннем рейде. Взяв бинокль, Михаил внимательно рассмотрел транспорты. Все суда с английскими названиями и английскими портами приписки. Интересно, куда подевались шесть других? И какова будет реакция Лондона на этот разгром? Вкупе с провалившимся покушением? Впрочем, от инцидента возле Бьерке англичане постараются откреститься. Особенно, если все исполнители погибли. А уничтоженную лодку просто не признают своей. Скорее всего, никакого компромата там не оставили, предвидя возможность провала. Ни документов, ни названия, ни каких бы то ни было следов, которые могли бы вывести на английское Адмиралтейство. Иными словами, наконец-то уничтожена одна из "неизвестных" лодок, всячески старавшихся ухудшить отношения между Англией и Россией. А что, такой вариант развития событий не исключен…

Когда катер вышел на внешний рейд, и удалось как следует рассмотреть броненосцы и крейсера, стало ясно, что победа в Желтом море не досталась даром. На кораблях были заметны свежие повреждения, особенно на броненосцах. Значит, "Центурион" огрызался до последнего. Что несколько удивило Михаила, здесь присутствовал и Владивостокский отряд в полном составе. Успокаивало только то, что в кораблях потерь не было. Пройдя мимо стоящих на якорях броненосцев, катер подошел к борту "Петропавловска".

Оказавшись на палубе броненосца, Михаил сразу обратил внимание на повреждения от английских снарядов, но они не носили фатального характера. В случае чего, корабль мог бы продолжать бой. В разговоре с оказавшимися на палубе офицерами стало ясно, что все ожидали гораздо более тяжелого боя и были в немалой степени удивлены, когда увидели утром значительно поредевшую английскую эскадру. А тут еще такой удачный подрыв одного из оставшихся английских броненосцев…

Однако, Макаров ждал, и Михаил не стал задерживаться на палубе, сразу же проследовав к командующему. Адмирал был в своем салоне и его вид не производил впечатление человека, довольного жизнью, только что одержавшего победу не над кем-нибудь, а над самим Ройял Нэви. Ответив на приветствие Михаила, махнул рукой в сторону кресла.

— Садитесь, Михаил Рудольфович. Вы уже в курсе? Черемисов все рассказал?

— Вы имеете ввиду атаку английской лодки на "Полярную звезду"?

— Да. Это же уму непостижимо! Как Англия теперь думает выкрутиться?!

— Никак она не будет выкручиваться. Скажет, что не имеет к этой лодке никакого отношения. Особенно, если вся ее команда погибла.

— Но как такое может быть?! Ведь наши водолазы могут обследовать затонувшую лодку, и даже поднять ее! А название на бортах, а документы?! Ведь они не успели ничего уничтожить!!!

— Степан Осипович, я думаю, что там и уничтожать было нечего. Идя на такой шаг, англичане обязаны были предусмотреть возможность провала миссии. И в этом случае постараться сделать так, что даже если лодка будет захвачена нами, то на ней не нашлось абсолютно ничего, что хоть как-то может связать ее с английским Адмиралтейством. Я почти уверен, что если мы предъявим обвинения Англии в этом нападении, то Форин Офис не моргнув глазом ответит, что знать ничего не знает. И что наконец-то уничтожена одна из "неизвестных" лодок, всячески пытающихся создать конфликт между Англией и Россией.

— Кошмар… Неужели, такое возможно?

— Еще как возможно, Степан Осипович. Вообще, идея с "неизвестной" подводной лодкой оказалась очень живуча и получила дальнейшее развитие. Может, теперь пора возле английских берегов "неизвестной" подводной лодке появиться? А что, давайте организуем!

— Увы, не от нас это зависит… Хотя, стоило бы… Ладно, Михаил Рудольфович, тут мы все равно ни на что повлиять не можем. Давайте займемся тем, что в нашей компетенции. Честно говоря, не рассчитывал на такой успех "Косатки". Шесть броненосцев и крейсер! А в придачу еще и два транспорта. Такого за всю войну не было!

— Больше и не будет, Степан Осипович. Такой успех основан исключительно на неправильных действиях англичан и больше они вряд ли допустят такую глупость. Не захотели учиться на ошибках японцев, пришлось учиться на своих. Это касается четырех броненосцев и крейсера. Два броненосца утоплены поодиночке после долгой погони, занятия выгодной позиции и внезапной атаки. А транспорты просто подвернулись под руку. После гибели пятого броненосца сбились в кучу и оказались прямо напротив наших кормовых аппаратов. Грех было упускать такую возможность, вот и не устоял перед искушением. Выстрелил двумя торпедами, на кого бог пошлет. Послал на два транспорта.

— Очень, очень интересно! Давайте-ка, Михаил Рудольфович, теперь не спеша и во всех подробностях, с самого начала. А то, я только финальный акт пьесы застал…

Михаил подробно описал события памятной ночи, дополнив информацию схемами атак на бумаге. Отдельно остановился на подробном описании ошибок, допущенных англичанами, и которые привели к таким печальным для них последствиям. Макарова очень заинтересовала данная информация, но он еще раз подчеркнул, чтобы она не стала достоянием широкой публики. Из всего личного состава эскадры до ее выхода, кроме самого Макарова, лишь командир крейсерского отряда Рейценштейн и командиры броненосцев и крейсеров знали об участии "Косатки" в разгроме англичан. Пришлось пойти на это, дабы исключить непредвиденные случайности. А командиры уже после выхода поставили в известность радиотелеграфистов своих кораблей, велев помалкивать и хранить эту информацию в тайне абсолютно от всех. Конечно, когда утром увидели два броненосца вместо семи, и один из этих двух очень удачно и своевременно подорвался, то все сделали правильные выводы. Особенно, когда выловили уцелевших англичан из воды, и они рассказали о ночных атаках подводной лодки, устроившей настоящую бойню. Но на обвинения в ночном нападении все командиры кораблей отвечали примерно одно и то же. Дескать, как можно?! Не могла "Косатка" вас атаковать по той простой причине, что осталась в Порт-Артуре. Значит, это снова "неизвестная" лодка появилась, которая пакостит исподтишка. А по поводу того, что разнесли остатки эскадры… Так не надо было, господа хорошие, по нам стрелять. Вас же предупреждали, что ваш курс ведет к опасности? Предупреждали. Но вы посчитали себя умнее всех и не приняли совет во внимание. А когда ваш броненосец подорвался, зачем-то открыли по нам огонь, хотя мы этого делать не собирались. Так какие к нам претензии? Все это было также высказано Макаровым и вице-адмиралу Ройял Нэви Джерарду Ноэлу, который спасся при гибели "Пауэрфула" и был доставлен на "Петропавловск". На просьбу Ноэла не устраивать комедию из всего этого, Макаров ответил без обиняков.

— Мистер Ноэл, у Вас есть реальные доказательства того, что ваши корабли уничтожила именно "Косатка"? Именно доказательства, а не плод вашего воображения и не то, что вам померещилось в темноте? В свое время Британия так и не смогла предоставить ни одного доказательства уничтожения "Косаткой" английского судна "Астарта", кроме голословных обвинений. И тут выясняется, что "Косатка" находилась в этот момент совсем в другом месте. Хотите попробовать обвинить нас снова? Почитайте роман месье Жюля Верна "Двадцать тысяч лье под водой". Прекрасная вещь. Там и найдете ответы на свои вопросы. Думаю, в мире найдется не один последователь принца Дакара. Британия только и делала в течение нескольких столетий, что старательно наживала себе врагов…

После таких "объяснений" мистеру Ноэлу осталось только прикусить язык. Выслушав рассказ Михаила, Макаров описал картину утреннего боя. Больше всего попаданий получил "Петропавловск". "Полтава" и "Севастополь" пострадали меньше. Из крейсеров, погнавшихся за англичанами, больше всех нахватались снарядов "Россия" и "Громобой". Получили по несколько попаданий "Баян" и "Аскольд". Остальные повреждений не имели. Хорошо было также то, что ни один из девятидюймовых снарядов главного калибра англичан в наши крейсера не попал. Закончив рассказ, Макаров подвел итог.

— В общем, Михаил Рудольфович, драпал от нас хваленый Ройял Нэви, сверкая пятками. Такого разгрома у них давно не было. Конечно, львиная доля этой победы принадлежит "Косатке". Жаль, что это уникальный и нетипичный случай, как Вы говорите. И подводная лодка не может действовать в составе эскадры.

— Увы, Степан Осипович. Все упирается в недостаточную скорость хода. Сейчас нам повезло дважды. Во-первых, англичане были связаны транспортами и шли очень медленно. А во-вторых, не сразу поняли, что атакованы подводной лодкой. А даже когда и поняли, то все равно подставили свой крейсер под удар. Посчитали, что его мы не тронем. Кстати, а как те транспорты, что отстали от конвоя?

— Поймали и уничтожили всех шестерых. С конвоированием в Артур связываться не стали, чтобы не терять время. Сняли команды и утопили. Все равно, там на каждом был полный груз военной контрабанды.

— А как же удалось с Владивостокским отрядом связаться?

— Перед выходом отправили телеграмму во Владивосток, и там сумели вовремя передать информацию крейсерам. Поэтому они и успели к предполагаемому месту выгрузки.

— А что же теперь с пленными англичанами делать?

— Команды транспортов сразу же отпустим без всяких условий, как и раньше. Тем более, на захваченных судах никто сопротивления не оказал, и все честно сотрудничали с призовыми командами, доведя пароходы до Артура. А вот с теми, кто спасся с "Центуриона" и крейсеров, разговор особый. Доложу в Петербург, пусть там решают. Черемисов как раз сейчас этим занимается. А нам с Вами, Михаил Рудольфович, сейчас нужно согласовать, что Вы сегодня скажете нашему дорогому другу мистеру Смиту…

Ближе к вечеру у Михаила появилось привычное чувство тревоги, когда грядет какая-то неприятность. Как раз поступило сообщение из Петербурга об инциденте возле Бьерке, но в сильно урезанном виде. Об атаке подводной лодки не упоминалось вообще. Произошел взрыв на "Полярной звезде", и она во избежание затопления выбросилась на берег. Погибших, к счастью, нет. Государь император, находившийся в момент взрыва на яхте, вообще не пострадал. Ведется следствие. Но и такое сообщение вызвало бурное обсуждение. Все склонялись к мысли, что это происки революционеров. Потому, что другому просто некому. Очевидно, новые народовольцы нашлись…

Найдя Черемисова, Михаил рассказал ему о своих подозрениях и предложил пойти на встречу в "Саратов" одному, чем привел ротмистра в полное недоумение и вызвал закономерный вопрос.

— Михаил Рудольфович, но как так можно?! Вместо того, чтобы идти группой и с оружием, Вы предлагаете идти на встречу с потенциально опасным человеком в одиночку!!!

— Вот поэтому и предлагаю, Алексей Петрович. Коваленко и Нестеров — очень грамотные в своем деле офицеры, храбрые люди, но они не бойцы. Когда дело дойдет до стрельбы и рукопашной, они мне ничем не помогут, а только вынудят отвлекаться на их защиту. А потерять их нельзя. Они очень дорого стоят для русского флота. Я привык действовать один.

— Ну, Михаил Рудольфович… Темная Вы лошадка… Что такого в Вас есть, чего я не знаю?

— Но ведь Вы видели, как я обезвредил террориста?

— Видел. И даже более того, навел кое-какие справки. И знающие люди мне объяснили, что так может вести рукопашный бой только человек, прошедший специальную подготовку. Вроде старинных методик рукопашного боя, возникших очень давно в Китае и Японии. Ведь Вы даже не попытались воспользоваться оружием, а сразу пустили в ход руки и ноги. Как это объяснить, Михаил Рудольфович? Кто же Вы есть на самом деле?

Михаил только вздохнул. Ситуация неожиданно осложнилась. Не расскажешь же ротмистру, что много лет назад, китайский контрабандист русского происхождения Бок Гуй, в течение нескольких лет постигал и шлифовал науку древнего китайского боевого искусства тайцзицюань у признанного мастера. И после того, как покинул Китай, не бросил это дело. И именно этому был обязан своим отменным здоровьем. А когда вернулся на сорок лет назад, быстро восстановил прежние навыки. А врать "начальнику тайной канцелярии" тоже чревато. По нему уже давно ясно, что если начнет рыть землю в порыве служебного рвения, то все равно выяснит, что это ложь…

— Что Вам сказать, Алексей Петрович… Это не моя тайна. Чтобы хоть как-то развеять ваши сомнения, могу сказать одно. Полностью все знают только государь император и Макаров. Именно поэтому они меня и выбрали для выполнения важнейшей миссии с "Косаткой", пойдя на такие беспрецедентные меры по сохранению секретности о ее истинном назначении. Как видите, эти меры дали прекрасный результат.

— Да уж, кто бы сомневался… Ох, Михаил Рудольфович, непростой Вы человек! Что уж греха таить, скажу, как на духу. Наводил о Вас справки. И не обнаружил н и ч е г о, что хоть как-то могло пролить свет на ту удивительную метаморфозу, которая произошла с Вами полтора года назад. С того самого момента, как Вы резко занялись изобретательством. Причем, в разных областях. Мало того, когда об этом узнал Воронов, то настоятельно посоветовал мне не лезть в это дело. Ради моего же блага. Поэтому, придется верить Вам на слово. Скажу больше — некоторые высокопоставленные завистники уже обломали свои зубы, когда пытались Вам навредить. Потому, что Ваша поддержка идет с самого верха. Вы этого просто не знаете. Но я-то, как начальник контрразведки флота, знаю такие вещи по долгу службы и просто ограждал от этой негативной информации. Вам надо японцев и англичан бить, а не еще и о войне с собственными чинушами думать. Но ведь в таком случае мне тем более необходимо обеспечить Вашу безопасность. Может, ну его, этого Смита? Как-нибудь по-другому подбросим англичанам информацию?

— А как? Ведь это может их только насторожить, что я уклоняюсь от встречи. И Смит сейчас горит от нетерпения получить информацию от меня лично. Конечно, понимает, что всей правды я ему не скажу. Но и того, что скажу, будет достаточно, чтобы сделать определенные выводы. А давать ему уж слишком явную дезинформацию нельзя. Иначе, он поймет, что мы его раскусили.

— Хм-м… Пожалуй… Ладно, Михаил Рудольфович, попробуем. Но на всякий случай, Вас подстрахуют мои люди. Перед тем, как отправляться на встречу, я вас познакомлю, чтобы Вы знали их в лицо…

Едва Михаил покинул территорию военного порта, как сразу обнаружил за собой хвост. Два китайца следовали за ним по пятам, всячески стараясь это скрыть. Решив усложнить задачу соглядатаям, он взял извозчика и поехал в город, велев особо не торопиться. И очень скоро обнаружил следующую по пятам пролетку. Снова знакомое чувство опасности. Сколько раз оно спасало его в Китае и на фронтах гражданской войны. На всякий случай, в кобуре под кителем наготове "Парабеллум". Во внутреннем кармане кителя, как когда-то в Лорьяне, лежит небольшой "Вальтер ППК" с досланым патроном. Если его захотят убить, то не станут устраивать поединка.

Михаил внимательно осматривался по сторонам, замечая все детали в окружающей обстановке. Ситуация ему очень не нравилась. И конечно, гораздо лучше было бы не лезть на рожон. Но… Тогда противник заподозрит, что его раскрыли. И начнет подход с другой стороны. И нужно будет время, чтобы его обнаружить. А так есть шанс, что все обойдется. Что не станут идти на крайние меры, постаравшись сохранить такой уникальный выход на высший эшелон командования русского флота. Ведь нет никаких сомнений, что в Петербург его вызывают не просто так. И англичане прогнозируют его резкий карьерный рост. Что же, самим разрушить такой с трудом налаженный канал получения информации? Нет, настоящий стратег никогда не пойдет на такое. Но почему же чувство близкой опасности не отпускает? Что-то здесь не то…

Однако, в течение всей поездки, так больше ничего и не случилось. Соглядатаи вели слежку, причем не очень профессионально, но к более активным действиям не переходили. Выйдя из пролетки, Михаил решил пройтись несколько кварталов пешком, чтобы получше рассмотреть своих провожатых. Они не замедлили появиться и шли следом, особо не скрываясь. Из их поведения можно было сделать вывод — против него пока что действуют обычные уголовники, нанятые кем-то для своих целей. Пару раз заметил переодетых в штатское знакомых жандармов, те действовали гораздо профессиональнее. Михаил усмехнулся. Надо же, до чего дошло. Жандармы охраняют Бок Гуя…

Но как бы то ни было, до входа в ресторан Михаил добрался без приключений. Ресторан был полон. Публика была представлена как офицерами, морскими и армейскими, так и штатскими. Все отмечали победу над Ройял Нэви. Событие настолько удивительное и неожиданное, что если бы им сказали об этом несколько месяцев назад, то никто бы в это не поверил. Михаила тут же узнали и все офицеры дружно встали.

— Михаил Рудольфович, разрешите первыми поздравить Вас с блестящей победой! Такой оплеухи хваленый Ройял Нэви давно не получал!

— Добрый вечер, господа! Благодарю вас, но причем тут я?

— Ну-у, не скромничайте! Подобранные из воды англичане рассказали, что только ночью "Косатка" отправили на дно пять броненосцев! А утром, у нас на глазах, еще один!

— Господа, уверяю вас, англичанам померещилось. Не знаю, что там у них случилось. Ведь мы патрулировали подходы к Порт-Артуру, и о бое с английской эскадрой узнали только после вашего возвращения.

— Понимаем, понимаем, Михаил Рудольфович, настаивать не будем. Но все равно, примите наши поздравления!

Кое-как добравшись до столика, за которым уже сидел Смит, Михаил поздоровался и был тоже в некоторой степени удивлен довольно таки благожелательным видом корреспондента.

— Добрый вечер, Михаил Рудольфович! Разрешите и мне присоединиться к Вашим коллегам и поздравить с этой, без сомнения, выдающейся победой!

— Дорогой Джеффри, и Вы туда же! Сколько можно повторять всем, что "Косатка" здесь совершенно не причем…

— Михаил Рудольфович, давайте поговорим откровенно. Ведь мы оба не хотим столкновения между нашими странами. И я уже говорил, что не одобряю действия моего правительства, фактически ведущего войну на стороне Японии.

— В общем-то, я с Вами согласен. Никто из здравомыслящих людей ни в Петербурге, ни в Лондоне не хочет войны между нашими странами. Это будет только на руку нашим противникам. Думаю, что после этого инцидента здравый смысл в британском парламенте и Адмиралтействе все же возобладает. Но почему Вы так уверены, что я приложил к этому руку?

— Михаил Рудольфович, чтобы не ставить Вас в неловкое положение и не вынуждать что-то недоговаривать, или говорить неправду, давайте я расскажу, как вижу эту ситуацию? Ведь я все-таки журналист и могу делать определенные выводы на основе ставших мне известными фактов.

— Давайте, Джеффри. Будет интересно послушать.

— Начнем с того, что моя страна, давайте называть вещи своими именами, фактически ведет необъявленную войну против России на стороне Японии. По-другому это назвать нельзя. Россия имеет очень важный козырь в войне на море в виде современной субмарины, равной которой еще не было в истории. Если не считать книжного "Наутилуса". И естественно, пускает ее в ход. Не буду утверждать ничего по поводу инцидента возле Нагасаки и Цинампо, но уничтожение английской эскадры возле Вэйхайвэя, несомненно, работа "Косатки". Давайте не будем рассказывать друг другу байки о неизвестных субмаринах. Я допускаю, что инцидент с "Астартой" — неуклюжая попытка Адмиралтейства очернить "Косатку", которая с треском провалилась. В результате чего, с подачи Форин Офиса, родилась легенда о неизвестной субмарине. И Россия этой легендой умело воспользовалась, учинив погром возле Вэйхайвэя. А после этого очень искусно создала миф об аварии на "Косатке". И в этот миф поверили все! Хоть Вы это и отрицали. Как оказалось, говорили чистую правду. Основываясь на этой дезинформации, Адмиралтейство выслало мощную эскадру, прикрывающую конвой грузовых судов для доставки грузов японской армии. Там были уверены, что "Косатка" не может выйти в море, а по численности русская эскадра значительно уступает английской. И в нужный момент "Косатка" выходит из Порт-Артура, нанося удар. Иными словами, я уверен, что сейчас снова вспомнят о неизвестной субмарине. Россия никогда не признается, что шесть броненосцев Ройял Нэви из семи были уничтожены "Косаткой". И в общем-то, правильно сделает. Бой между надводными кораблями — лишь завершающий аккорд этой драмы, бездарно поставленной британским Адмиралтейством. Таково мое скромное мнение военного корреспондента.

— Да уж, дорогой Джеффри… Что я могу сказать? Шерлок Холмс нашел бы в Вас гораздо более способного помощника, чем доктор Ватсон. По крайней мере, ему не пришлось бы объяснять Вам сущность дедуктивного метода…

Дальнейший разговор прошел на посторонние темы. Оба собеседника выяснили, что хотели, и избегали ставить друг друга в неловкое положение. Надо было отдать должное Смиту, держался он прекрасно. Всеми силами давал понять, что очень сожалеет о произошедшем инциденте и не переносит на собеседника свои личные обиды за разгром своих соотечественников. Насторожился всего один раз, когда Михаил вскользь упомянул о скором отъезде в Петербург. Разумеется, эта новость не осталась без внимания, но любопытство Смита было в пределах разумного. Выяснить какие-то служебные тайны он даже не пытался.

За разговором Михаил украдкой поглядывал по сторонам. Он чувствовал близкую опасность. Кто именно это будет, как и где будет осуществлено нападение, пока неясно, но то, что это непременно случится, он не сомневался. Годы жизни в Китае не прошли даром, Бок Гуй снова был в своей стихии. Он привычным взглядом оценивал среди посетителей возможных кандидатов в террористы. Здесь же были и трое жандармов в штатском, имеющие задание охранять его персону. Они изображали подвыпивших купцов среднего пошиба и веселились через пару столиков, не обращая на Михаила и Смита никакого внимания. В процессе ужина к ним подходили некоторые офицеры, и морские и армейские, выражая командиру "Косатки" свое почтение и поздравляя с победой. С учетом того, что многие из них были уже навеселе, Михаил не пытался что-то отрицать, а только с улыбкой благодарил. Смит лишь посмеивался.

— Михаил Рудольфович, Ваша популярность уже затмила популярность самого адмирала Макарова. Как видите, у многих из присутствующих здесь тоже есть способности к дедуктивному мышлению…

Как бы то ни было, вечер удался на славу. Обсудив последние новости и сделав некоторые прогнозы на будущее, Михаил решил вернуться на корабль. Время уже довольно позднее, вдруг его с утра пораньше командующий потребует. Смит был уже порядком навеселе, и Михаил решил проводить его до дома. Напоследок взял с него честное слово, что по прибытию в Петербург мистер Смит обязательно посетит дом Корфов. Там ему всегда будут рады.

Выйдя из ресторана, Михаил окинул взглядом улицу. Уже стемнело, но внешне ничего подозрительного не было. Взяв извозчика, помог сесть в пролетку довольно "уставшему" другу и назвал адрес. Благо, ехать недалеко. Непринужденно болтая на отвлеченные темы, как бы мимоходом засунул руку за борт кителя и снял с предохранителя "Вальтер". В случае чего, извлекать "Парабеллум" из кобуры на поясе долго. А доставать его заранее, на глазах у Смита, не стоит. Возникнет масса глупых вопросов. По ряду признаков было понятно, что если кто-то и собирается совершить на него сегодня покушение, то это не Смит. Во всяком случае, лично.

Но к немалому удивлению, до дома, где жил Смит, добрались без приключений. Проводив корреспондента до самой двери, Михаил попрощался и пожелал спокойной ночи. В ближайшее время можно будет увидеться снова. Похоже, до самого отъезда в Петербург он больше в море не выйдет. Расставшись на дружеской ноте, вернулся к пролетке. Извозчик терпеливо ждал.

— Куды теперь, Ваше высокоблагородие?

— В военный порт. Только не торопись, любезнейший. Вечер-то какой хороший!

— Это точно, весна! Не сумлевайтесь, довезем, как надо!

Пролетка двинулась с места и покатила по вечерним улицам Порт-Артура. Очень скоро стало ясно, что извозчик уклонился от маршрута. Избрал далеко не кратчайший путь. Может, просто буквально воспринял просьбу пассажира особо не торопиться. А может… Ладно, пока еще ничего не случилось.

Когда пролетка свернула на пустынные улочки, Михаил кожей почувствовал опасность. В нем снова ожил Бок Гуй. Интересно, как они собираются действовать? Извозчик с ними заодно, это уже понятно. Хорошо, что он сидит спиной к пассажиру и не видит, что творится сзади. Стараясь не шуметь, извлек из кобуры "Парабеллум" и дослал патрон в патронник. Теперь остается только ждать. И две подвыпивших личности, вывалившиеся из подворотни на проезжую часть улицы, не были чем-то неожиданным.

— Тпру-у-у, окаянные!!! Ты куда прешь, дура?!

Извозчик придержал лошадей. В то же мгновение какая-то тень метнулась к пролетке, намереваясь вскочить в нее. Но когда нападавшему удалось это сделать, он вначале растерялся. Пролетка была пуста! Правда, для незадачливого террориста это уже не имело значения. Грохот выстрела расколол ночную тишину и удар тяжелой девятимиллиметровой пули "Парабеллума" сбил его с ног. Лошади, испугавшись выстрела, рванули, и извозчик не смог их удержать. А может, и не стал удерживать, так как понял, что все пошло не по запланированному сценарию. Двое, которые стояли на дороге, еле успели шарахнуться в стороны. Это внесло сумятицу в их ряды на пару секунд.

Когда Михаил увидел засаду и понял, что сейчас будет осуществлено нападение, то сразу же, не дожидаясь полной остановки, выскочил на мостовую. В темноте нападающие этого не заметили. А если и заметили, то не успели среагировать. Дальнейшее заняло несколько секунд. Он правильно предугадал личности и тактику террористов. Четверо китайцев, вооруженных ножами. Здесь шуметь не любят. В Шанхае тоже…

Зато для него чем больше шума, тем лучше. Первый выстрел уложил того, что запрыгнул в пролетку. Оставшаяся троица растерялась. Их удивление можно было понять. Они-то ожидали встретить подвыпившее "благородие", возвращающееся после гулянки, а не Бок Гуя. И это была последняя ошибка в их грешной жизни. Три последующих выстрела уложили налетчиков на землю.

Михаил встал под стену дома в темноту, держа пистолет наготове. Издалека доносился стук копыт лошадей. Извозчик удирал, сломя голову. Тишина снова опустилась на пустынную улицу. Но скоро топот сапог ее нарушил. Из-за угла выскочили двое офицеров, обнажив оружие.

— Кто стрелял?!

Один из них подошел к убитым бандитам и склонился над ними, а второй озирался по сторонам, держа наготове револьвер.

— Ну что?

— Готовы.

— Эй, есть кто-нибудь?

Михаил стоял под стенкой дома, держа на прицеле неожиданных визитеров. Хоть тут и темно, но погоны могут блеснуть в темноте и выдать его местоположение. Ведь ночь ясная и лунная. Тут снова раздался стук копыт, и показалась еще две пролетки, из которых вскоре выскочили шестеро переодетых жандармов, назначенных в его охрану. Слава богу, хоть и поздно, но все же прибыли.

— Ваше благородие, что здесь случилось?!

— А вы кто такие?! Как тут оказались?!

— Вахмистр Парамонов, Ваше благородие! Охраняем важную персону!

— И где же она, эта ваша персона?

— Не могу знать, Ваше благородие! Перед нами на извозчике ехал! А тут — стрельба!

— Так догоняйте, черт бы вас побрал! Чего стали?! Не видите, тут четверых китайцев уложили?! Может, и на вашу охраняемую персону напали!

Жандармы собрались было уже сесть в пролетки и уехать, поэтому Михаил решил вмешаться, подав голос из темноты.

— Господа офицеры, оставаться на месте. Оружие на землю.

— Вы кто?!

— Оружие на землю!

Старший из жандармов тут же встрепенулся, узнав голос Михаила.

— Ваше высокоблагородие, живы?!

— Вахмистр, задержать подозреваемых.

До жандармов только сейчас дошло, что происходит что-то не то. Они мгновенно обнажили оружие, направив его на офицеров.

— Руки!!! Оружие на землю!!!

Те видно поняли, что дальнейшие пререкания могут плохо кончиться и положили револьверы на землю, подняв руки. Но один все же попытался хорохориться.

— Что Вы себе позволяете, господин капитан первого ранга?!

Михаил только усмехнулся. Вот ты, голубчик, и попался…

— Вы разглядели мои погоны, милостивый государь? Хоть Вы и стоите на мостовой, но я в лунном свете Ваши погоны толком разобрать не могу. Вижу только, что офицерские. А как Вы рассмотрели мои в полной темноте?

Один из офицеров сделал рывок в сторону, опустив руки и попытавшись достать оружие, но был тут же сражен выстрелом из "Парабеллума". На второго навалились жандармы. Михаил вышел из тени и к нему подбежал вахмистр.

— Ваше высокоблагородие, извиняйте, что припоздали. Не хотели уж очень явно светиться, а то они бы заметили.

— Ладно, вахмистр. Что там с ними?

Один из жандармов как раз закончил обыск обоих "офицеров".

— Похоже, ряженые, Ваше высокоблагородие. Никаких документов ни у одного, ни у второго нет. Кроме револьверов, что бросили, у каждого "Браунинг". Тот, кого Вы подстрелили, еще дышит.

— Осмотреть здесь все. Раненого в госпиталь, приставить круглосуточную охрану. Не исключено, что от него попытаются избавиться. Задержанного к Черемисову. Пусть он там с ним по душам побеседует…

Когда Михаил все же добрался наконец-таки до "Енисея", то на него сразу набросились старший офицер со стармехом. Черемисова не было, он находился в городе.

— Ну что, Михаил Рудольфович?!

— Кому-то я очень сильно мешаю. Вот и попытались меня сегодня еще раз ликвидировать. Но… Как-то несерьезно…

— То есть как — несерьезно?!

— В том плане, что действовали не профессионалы, а скорее всего, обычные уголовники. Или явные дилетанты, начитавшиеся детективов.

— И кто? Наш друг Смит?

— Не похоже… Ладно, подождем. Может быть, к утру наш "начальник тайной канцелярии" что-то и узнает…

Но утро не принесло новой информации. Черемисов до сих пор так и не появился, а о произошедшем инциденте Михаил распространяться не стал, попросив об этом также старшего офицера со стармехом. Макаров его пока тоже не беспокоил, и он решил съездить осмотреть место происшествия.

Добравшись до нужной улицы и обойдя весь прилегающий район пешком, Михаил еще больше убедился в своих предположениях. Против него работали не профессионалы, а либо явные дилетанты, либо нанятые уголовники, стремящиеся обставить все, как обычный разбой. Чтобы ни у кого не возникло сомнений в криминальных причинах происшествия. В общем-то, расчет был верный. Подвыпивший в кабаке офицер, находящийся в благодушном настроении после возвращения из успешного боевого похода, должен был стать легкой добычей выскочивших из засады налетчиков. Откуда организаторам и исполнителям нападения было знать, что этот офицер прошел такую школу выживания на гражданской войне и в Китае, что им и не снилось. Значит, теперь будут действовать осмотрительнее. И непонятно, кто же стоит за всем этим? Японцы? Маловероятно. Они бы прислали профессионалов и не разыгрывали эту комедию с ограблением. А наоборот — постарались сделать все предельно ясно и понятно. Англичане? Уж очень быстро. Местная резидентура никогда не примет такого решения самостоятельно, а приказ из Лондона за такое короткое время дойти бы до Порт-Артура не успел. Тогда кто? Революционеры? А им-то теперь это зачем? Япония фактически разгромлена и его ликвидация уже никак не повлияет на ход войны. А самих революционеров он не интересует, не тот уровень. Действительно, как говорит Черемисов, на роль "царского сатрапа и душителя народа" он не тянет. Тогда кто? Если отбросить версию о чистом криминале и что он совершенно случайно подвернулся под руку грабителям, то остается… российская аристократия… Те, кто боится появления нового фаворита при дворе, который может их потеснить. Ведь этот процесс уже начался. Черемисов говорил, что Николай занялся вплотную высокопоставленными казнокрадами. И что никому не известного простолюдина Корфа, вознесшегося благодаря войне на небывалую высоту и получившего высочайшее расположение, многие из высокопоставленных и не очень аристократов люто ненавидят. Кто тайно, кто явно. Пока он был нужен, его терпели. А теперь, получается, мавр сделал свое дело…

Неожиданно стук копыт отвлек его от размышлений. Рядом остановилась пролетка, из которой вышел Черемисов.

— Михаил Рудольфович, доброе утро! Вот Вы где! Я уже с ног сбился, Вас разыскивая! Решили заняться самостоятельным расследованием?

— Доброе утро, Алексей Петрович! Да, решил хорошенько осмотреть место происшествия при дневном свете.

— Ну и какие у Вас соображения?

— Мое мнение — это были либо нанятые кем-то уголовники, либо дилетанты, начитавшиеся детективов и призвавшие на помощь китайских уголовников. Профессиональные убийцы никогда бы не выбрали это место. Ночью очень темно и велик риск ошибиться, или промахнуться. Обзор тоже не очень хорош. К тому же, профессионал никогда бы не стал задействовать такую большую группу. И им обязательно надо было представить все, как разбойное нападение. Думаю, все должны были сделать китайцы, убрав меня, а заодно и извозчика, как свидетеля. А эта внезапно появившаяся парочка "офицеров" была на подстраховке. Вдруг, у китайцев не получится, вот они бы и пришли мне на "помощь", так как совершенно случайно проходили мимо. Расчет на то, что я не жду нападения от русских офицеров. И думаю, что ни японцы, ни англичане в этом не замешаны. Я перешел дорогу кому-то из своих.

— Михаил Рудольфович… Вы, случайно, не сами ли на себя покушение устроили? Или, Вы все же ясновидящий? Ведь я слово в слово хотел рассказать Вам то же самое!!! Нет, определенно, из Вас вышел бы прекрасный жандарм.

— А что, уже известно что-то конкретное?

— Известно. Из китайцев не выжил ни один. Ряженого "капитана", которого Вы ранили, до госпиталя тоже не довезли. Хорошо стреляете, Михаил Рудольфович. А вот задержанный "штабс-капитан" рассказал много интересного. Вы совершенно правы, против Вас действовали обычные уголовники, работающие за деньги. И ни японцы, ни англичане в этом не замешаны. С местными уголовниками вышел на связь некто господин надворный советник Сысоев, прибывший не так давно из Петербурга по делам казначейства. Поскольку он не ожидал провала, и все произошло очень быстро, то успели взять его живым. Взяли также и извозчика. Но "штабс-капитан" и извозчик — простые исполнители, работающие за деньги и знающие только объект покушения, то есть Вас, и нанявшего их Сысоева. Сысоев сам по себе — тоже мелкая сошка. Ниточка от этого дела тянется в Петербург.

— Он уже рассказал что-то интересное?

— Рассказал. Но он сам знает немного. Его купили за большие деньги и не предоставили лишней информации. И он знает только одного человека, который подбил его на это дело в Петербурге. Организаторы преступления постарались остаться в тени.

— Представляю, какие фигуры скрываются за этим… Алексей Петрович, успеют взять живым петербургского фигуранта, как Вы их называете? Ведь сейчас он — единственное следующее звено в цепочке, ведущее к заказчикам.

— Надеюсь на это. Соответствующая телеграмма уже ушла в Петербург, а на телеграфе постоянно дежурят мои люди. Если только кто-то попытается передать информацию о провале операции, отправителя сразу же определят и установят за ним наблюдение. К счастью, удалось предотвратить утечку информации, в городе никто ничего не знает о нападении. Арест этого Сысоева тоже удалось провести незаметно. В общем, Михаил Рудольфович, опасный гадюшник Вы разворошили. И когда окажетесь в Петербурге, держите ухо востро…

Совет был нелишним. Когда Михаил и Черемисов закончили осмотр места происшествия и направились обратно в сторону военного порта, Михаил смотрел из пролетки на улицы Порт-Артура и думал, какие выкрутасы может подбросить жизнь. Он воевал уже здесь когда-то, когда каждая улица была фронтом. На город сыпались японские снаряды, и не было места, где можно было бы гарантированно от них укрыться. После длительной осады и сдачи крепости, он вырвался отсюда на китайской джонке, проскользнув в темноте под самым носом у японцев. Он дошел под парусом до Циндао, во что все, кто там находился, и русские и немцы, вначале отказывались верить. И он ничего не знал о том, что ждет его в будущем. И вот он вернулся, круто изменив ход истории. Порт-Артур сейчас — глубокий тыл. Япония разгромлена на море, и очень скоро будет разгромлена на суше. Но легче ли ему сейчас, чем раньше? Пожалуй, нет… Своим вмешательством в ход Ее Величества Истории, он затронул такие пласты, что это вызвало сотрясение во всем мире, а не только в России. И весь мир изменился. Он совершенно не похож на тот, что был раньше. И естественно, это многим пришлось не по нраву. Причем даже тем, кто казалось бы, должен радоваться победам России. Но для этих людей сохранение их положения у власти значит намного больше, чем благо государства. Значит, его война не закончена. Пройдя сквозь время, он помог русскому флоту одержать блестящую победу на море, давшей возможность одержать победу в этой навязанной России войне. И предотвратить этим революционный взрыв 1905 года, ставший первым шагом к развалу страны. Сейчас этого удалось избежать. Но это не решение проблемы. Это всего лишь отсрочка. И надо грамотно воспользоваться ситуацией. Вправить мозги "хозяину земли русской", чтобы у него голова не закружилась от успехов. Реформы в России необходимы, причем необходимы срочно. Иначе, все вернется на круги своя. И ему предстоит теперь совсем другая война. Война с собственными чиновниками, с высокопоставленной аристократией, которая всеми силами будет сопротивляться реформам, стараясь удержать свое привилегированное положение и возможность безнаказанно разворовывать государственную казну. Когда противник улыбается в лицо, а сам старается уничтожить тебя любой ценой. Потому, что ты несешь угрозу его благополучию. И вот эта война будет гораздо тяжелее, чем война с японцами. Первые выстрелы этой войны уже прозвучали. И никто не знает, когда прозвучат последние…

Глава 15. Российскому подводному флоту — быть!

Мерный стук колес успокаивал, а за окном проплывали знакомые пейзажи. Поезд мчался по русской земле, приближаясь к столице Российской империи — Санкт-Петербургу. Михаил смотрел в окно и думал о том, что уже сделано, и что еще ждет его впереди…

Почти месяц после провалившегося покушения ничего особенного не происходило. Бой возле устья Ялу стал последним эпизодом в судорожных попытках Англии выйти если не победителем, то хотя бы с наименьшим политическим ущербом из развязанной ей же дальневосточной авантюры. Впрочем, даже если бы она и захотела что-то предпринять, флота на Дальнем Востоке у нее практически не осталось. А чтобы перебросить подкрепления из метрополии, нужно время. Поэтому она все свои усилия сосредоточила в дипломатической плоскости, пытаясь всеми силами воздействовать на Россию для принятия предложенного плана мирного урегулирования. Но если в отношении самой Англии Россия охотно пошла навстречу и согласилась прекратить дальнейшую эскалацию конфликта, то на Японию это не распространялось. Флот регулярно выходил в море, но никакой активности противника там больше не было. "Косатка" также вышла один раз, проведя две недели у вражеских берегов, но противника так и не встретила, если не считать рыбацких джонок. Японский флот, начавший войну с внезапного нападения на Порт-Артур, теперь попрятался по своим портам. Ни одного нейтрального грузового судна, идущего в Японию, также не было обнаружено. Страна Восходящего Солнца, возлагавшая большие надежды на эту войну, оказалась в полной изоляции.

И вдруг грянул гром. Русская артиллерия нанесла мощный удар по японским позициям, и после длительной артподготовки армия перешла в наступление. Все попытки японской армии оказать сопротивление пресекались массированным огнем, причем артиллерия не жалела боеприпасов, просто перемалывая все, до чего могла дотянуться. Понеся огромные потери, японские войска начали отход. Англия мгновенно отреагировала и постаралась не упустить своего — снова предложила свои услуги в качестве посредника на мирных переговорах, правда, уже не настаивая на сохранении "статус-кво", а предлагая прийти к "варианту, устраивающему обе стороны". Когда же этот вариант, мало отличающийся от первоначального, был озвучен, Форин Офис получил исчерпывающий ответ от российского МИД — Россию н е у с т р а и в а е т такой вариант! В процессе отступления японцы отчаянно сопротивлялись, стараясь закрепиться на мало мальски подходящих рубежах. Но командующий русской армией генерал Кондратенко берег людей — к очагам обороны японцев подтягивалась артиллерия и перемешивала все с землей. И только после этого русские войска двигались дальше. В итоге, к концу июля 1904 года японская армия, так победоносно начавшая шествие от Чемульпо, снова оказалась возле Чемульпо. И тут уже Япония сама запросила мира. Потому, что не имела возможности не только снабжать свои войска, но даже провести их эвакуацию. Россия согласилась, но выставила жесткое условие — никаких "посредников" с британскими паспортами на переговорах быть не должно. Это дело касается только России, Японии и Кореи. Переговоры прошли в Стокгольме, где Россия озвучила свои требования. Япония полностью эвакуирует свои войска из Кореи под контролем России и компенсирует Корее все потери, нанесенные агрессией. Точно также компенсирует ущерб, нанесенный России. Кроме этого уступает России Курильские острова, архипелаги Цусима, Рюкю и Огасавара. Корейский порт Фузан предоставляется России под строительство военно-морской базы. Если Японию такие условия не устраивают, то русская армия продолжит наступление и сбросит японские войска в море. А затем продолжит войну дальше. Когда условия мира, предложенные Россией, просочились в прессу, это вызвало такую бурную реакцию в Англии и американских Соединенных Штатах, какой не было со времен появления русской армии у берегов Босфора в 1878 году. Английская дипломатия подняла вой и приложила титанические усилия, чтобы добиться отмены выдвинутых условий, так как Япония в этом случае не просто теряла часть своей территории, а лишалась статуса "государства — пробки", закрывающей выход России в Тихий океан, какой имела Турция, закрывая выход в Средиземное море. От Англии не отставали и Соединенные Штаты. Подключилось даже проанглийское окружение Николая Второго, всячески пытаясь воздействовать на него. Но все их усилия разбились о категорическое "Нет!!!" российского императора. Либо Япония принимает предложенные условия мира, либо война продолжится, но уже на территории Японии. А тогда к Курилам может добавиться и Хоккайдо. Или, вообще все Великое княжество Японское…

Поняв, что никаких уступок не добьется и на обещанную помощь со стороны Англии рассчитывать бессмысленно, Япония согласилась на выставленные требования. Война, развязанная ей по наущению Англии, закончилась для нее полным разгромом. Но это было гораздо больше, чем разгром небольшой азиатской страны, захотевшей утвердиться за счет своего соседа. Это был крах английской политики. И многие страны, в первую очередь Соединенные Штаты, Германия и Франция ясно дали понять — лидерство Британской империи, над которой никогда не заходит солнце, теперь находится под большим сомнением.

А потом пришел долгожданный приказ — командир подводного крейсера "Косатка", капитан первого ранга Корф, и старший механик, полковник корпуса корабельных инженеров Нестеров, вызываются в Петербург. Передача дел не заняла много времени. Все уже знали о предстоящей поезде в столицу и приказ был последней формальностью.

Накануне у Михаила состоялся разговор с Макаровым относительно дальнейших планов. Все сходились на том, что дальнейшее развитие подводного флота необходимо. Но нельзя забывать и об остальном. В ходе этой войны окончательно была похоронена идея Макарова о безбронных боевых кораблях. Бой возле Ялу с английским флотом и бой после выхода из Чемульпо с японским флотом оказались очень убедительными аргументами. Хоть это была далеко не Цусима, но дальнейшие концепции развития флота все же наметились. Одновременно удалось внушить своим противникам, в первую очередь Англии, панический страх перед подводными лодками. До такой степени, что они даже переоценили их. И этим надо умело воспользоваться, подбросив важную дезинформацию о постройке громадных подводных крейсеров, вооруженных мощной артиллерией в броневых башнях. Пусть поработают в тупиковом направлении. Отдельной темой была авиация. Михаил подчеркнул ее значение и необходимость развития. Это было тем более важно, так как согласно сведений, поступивших из Петербурга, Морское ведомство реформируется. Во главе будет стоять морской министр, имеющий равные права с другими министрами и являющийся одновременно командующим флотом Российской империи. И на эту должность император прочит командующего Тихоокеанским флотом Макарова, получившего после боя возле Ялу чин полного адмирала. И что вызвало зубовный скрежет у очень многих в Петербурге.

Наконец, настал этот день. Михаил спустился с мостика "Косатки" на палубу и перед тем, как ступить на трап, положил руку на эмблему, нарисованную на ограждении рубки…

— Спасибо тебе, "малышка"… Спасибо, что не подвела… Ты даже не представляешь, ч т о ты сделала…

Память всколыхнула прошлое. Перед ним снова пронеслась гражданская война, эмиграция, война в Атлантике… Так же, как когда-то он прощался со своей U-177, ставшей частицей его жизни, теперь он прощался с "Косаткой". Ставшей именно тем крохотным винтиком в сложной военной машине, переломившим ход войны в пользу России. Рядом стоял новый командир "Косатки", старший лейтенант Коваленко. Он прекрасно понимал, что творится в душе друга.

— Ну что, Михель, теперь домой? Воевать с чинушами и князьями?

— Домой, Васька… Мы пока что выиграли сражение, а не войну. Победить Японию — это самый первый этап. И далеко не самый сложный. Главные сражения еще впереди.

— Если бы не ты, то и этого бы не было. Я в тебя верю, Мишка…

И вот теперь Михаил вспоминал события последних месяцев, благо делать в дороге было особо нечего. То, что его вызовут на прием к Николаю, не вызывает сомнений. Император не устоит перед искушением лично поговорить с человеком, вернувшимся из будущего. И обеспечившего победу России на море. А вот дальше, как говорится, возможны варианты. Как бы у российского самодержца голова от успехов не закружилась…

— Михаил Рудольфович, не помешаю?

В купе заглянул Нестеров. В Петербург они возвращались не вдвоем, а целой делегацией. С Михаилом был заранее согласован список лиц, необходимых для создания подводного флота и ему пошли навстречу. Кроме них на берега Невы направлялись также офицеры, проходившие стажировку на "Косатке" — Щенснович, Власьев, Тьедер и Ризнич, доктор Кутейников, а также восемь кондукторов, бывших недавно унтер-офицерами в экипаже "Косатки" и изъявившие желание продолжить службу в подводном флоте. Радиотелеграфист Петр Мошкин ехал с конкретным направлением учиться в Морском инженерном училище, из-за чего его частенько подкалывали сослуживцы, называя "Ваше будущее благородие". Ехали также бывший командир "Енисея" Степанов и конструктор Налетов. Первому предстояло возглавить конструкторское бюро по созданию минно-торпедного оружия, а второму — уже официально стать конструктором подводных лодок во вновь созданном КБ. Их вклад в победу России на море, состоящий в разработке новых мин и взрывателей нового типа, было трудно переоценить. И ордена, торжественно врученные им лично Макаровым, ни у кого вопросов не вызвали…

— Заходите, заходите, Валерий Борисович. Уже в предвкушении скоро попасть домой?

— Есть немного. Но думаю, как нас в столице встретят?

— А тут только два возможных варианта. Либо толпа с цветами и оркестром, либо наши родные и больше никого.

— Да я не об этом. Что дальше будет?

— Первым делом обязательно вызовут к императору. Меня, во всяком случае, обязательно. А вот дальнейшее будет зависеть от результата этой беседы.

— Дай бог, чтобы все наладилось, Михаил Рудольфович… Как подумаю о тех событиях, что Вы рассказывали…

— Так ведь мы уже положили начало тому, чтобы этого не случилось. Сейчас в народе нет массового недовольства войной, а это очень важно. И война победно завершена. Вместо озлобления властью, наоборот — невиданный всплеск патриотизма и гордость за русскую армию и флот. Но вот дальнейшее, увы, во многом от нас уже не зависит…

Километр за километром, поезд покрывал огромное расстояние от дальневосточных рубежей Российской империи до ее столицы. Михаил хотел избежать ненужной шумихи, но весть о том, что возвращается экипаж знаменитой "Косатки", летела впереди них. На многих станциях приветствовали героев, а корреспонденты всеми силами пытались получить материал для газет из первых рук. И вот наконец настал момент, когда поезд, замедлив ход, приближался к Николаевскому вокзалу Санкт-Петербурга.

Выглянув в окно вагона, Михаил увидел огромную ликующую толпу. Едва поезд остановился, выстроившийся на перроне оркестр грянул марш. Здесь же был выстроен почетный караул. Едва моряки вышли на перрон, к Михаилу шагнул молодой жандармский офицер, лицо которого показалось ему знакомым.

— Командир Отдельного отряда охраны Его Императорского Величества подполковник Спиридович, честь имею! Рад первым приветствовать Вас на родной земле, господин капитан первого ранга!

— Капитан первого ранга Корф, честь имею! Благодарю Вас господин полковник. Можно просто — Михаил Рудольфович.

— Александр Иванович. Михаил Рудольфович, имею честь сообщить, что Вас и всех Ваших спутников государь император приглашает во дворец завтра в два часа пополудни.

— Благодарю, Александр Иванович, но мне надо где-то разместить моих людей.

— Не волнуйтесь, все будет сделано…

Когда официальная часть встречи закончилась, встречающие смешались с приезжими. Михаил сразу заметил своих родных, спешившими к нему, но вдруг остановился, как вкопаный.

— Мишутка, милый, наконец-то!!!

Младшая сестра Маргарита, сжимая букет цветов, вырвалась вперед и первой повисла у него на шее. Следом подошли родители. Их семья наконец-то снова встретилась. Когда первые радостные возгласы улеглись, Михаил стоял и смотрел на красавицу возле Маргариты, смущенно улыбающуюся и державшую в руках букет цветов. Маргарита, тараторившая до этого без умолку, наконец-то обратила на это внимание.

— Мишенька, познакомься, это моя подруга, Танечка Бекетова. Я ей о тебе много рассказывала, как вы там японцев били на "Косатке"…

Девушка, продолжая смущенно улыбаться, вручила ему цветы.

— Здравствуйте, Михаил Рудольфович. Поздравляю Вас с победой и возвращением.

— Здравствуйте… мадемуазель… Спасибо…

— Ладно, дети, поехали домой. Миша с дороги устал. Танечка, поехали с нами. Мишенька, извини, Агнесса не смогла приехать, ей рожать скоро. Доктор запретил такие нагрузки…

По дороге Михаил смотрел на заполненные народом улицы Санкт-Петербурга. Столица уже жила мирной жизнью. Он вернулся домой с войны. И вернулся с победой…

Дома его ждал еще один сюрприз — письмо от самого создателя "Наутилуса" — Жюля Верна, пришедшее не так давно. Знаменитый писатель поздравлял русского капитана Немо и был рад, что еще при его жизни идея, выдвинутая им на страницах книги, в какой-то степени стала реальностью. О чем он в процессе написания романа даже не смел мечтать. И то, что месье Корф говорит, что именно прочтение "Двадцати тысяч лье под водой" сподвигло его на создание удивительного подводного корабля, прогремевшего на весь мир, то это для него — высшая награда. Значит, он не зря прожил свою жизнь…

Уже вечером, после праздничного ужина и долгих рассказов о войне, Михаил и Маргарита проводили гостью до ее дома. Причем, Маргарита трещала без умолку. Когда они остались вдвоем, Михаил строго глянул на сестру.

— Маргаритка!!! Это еще что за самодеятельность?! Ты зачем мою жену привела?!

— Мишенька, а ты разве не рад?

— Я-то рад! Но ведь она еще ребенок!

— Ничего себе, ребенок! Ей уже шестнадцать лет, как и мне. Мишенька, не торопи события. Пока она еще не твоя жена, а только моя подруга.

— Так ты специально с ней подружилась?!

— Ну да! Надо же мне получше узнать свою будущую родственницу! Я ведь помню, как ты говорил, что вы любили друг друга. Вот я и решила тебе помочь, рассказывала ей о тебе все в самом лучшем свете. И знаешь, ты ее заинтересовал!

— Ну, Маргаритка… И как она тебе?

— Отлично. Девочка хорошая, воспитанная, неизбалованная. Умница, как я. Но не вредина, как я. Такая жена тебе и нужна!

— Ну, сестренка, не ожидал от тебя такой прыти… И в письмах ничего не написала!

— Хотела тебе сюрприз устроить. Так что, продолжать мне с ней дружбу водить? Или отвадить, если ты на какую-нибудь графиню, или княжну глаз положил? Сейчас ты жених видный, с хорошей перспективой. Эти волчицы на тебя настоящую охоту начнут.

— Как начнут, так и закончат. Волчица не охотится на тигра. Может плохо кончиться. Я натуру таких "волчиц" за шестьдесят с лишним лет хорошо изучил. А с Таней отношения не разрывай, пусть к нам почаще в дом приходит.

— Вот это слова не мальчика, но мужа! Молодец, Мишенька! Так может, давай и свадьбу пораньше устроим? Когда ты в тот раз женился? В девятьсот седьмом?

— Маргаритка!!! Ей шестнадцать лет, какая свадьба?! Надеюсь, ты ничего ей не сказала?

— Миша, обижаешь! Что я, вообще дура? Да, пожалуй, со свадьбой придется подождать пару лет, как минимум. Ничего, получше тебя узнает и сильнее полюбит. А уж я этому помогу.

— Маргаритка, кстати, а как там у тебя на личном фронте? Тоже Ромео завелся? А ну, признавайся!

Михаил хотел перевести все в шутку, но Маргарита неожиданно прекратила шутливый тон и глянула на него совершенно серьезно. Помолчав несколько секунд, все же решилась сказать.

— Миша, тут не то, что ты думаешь. Давай об этом дома поговорим…

Удивленный таким ответом сестры, Михаил не стал настаивать и перевел разговор на другие темы. Маргариту очень интересовали дальневосточные события, и она проявила незаурядные аналитические способности, оценивая то, что случилось и давая прогнозы на будущее. Михаил удивлялся все больше и больше. Не было никаких сомнений, что в его сестре проснулся настоящий стратег. Но с чего бы это?!

Когда пришли домой, то застали отца, с интересом рассматривающего привезенный из Порт-Артура самурайский меч. Отец только восхищенно вздыхал, оглядывая древний клинок.

— Миша, поразительно! Так значит, говоришь, боевой трофей?

— Да, папа. Древняя катана — душа самурая. Похоже, фамильный меч, которому несколько сотен лет. Наша абордажная команда обнаружила его в каюте брошенного японского корабля. Самурай так торопился удрать, что даже забыл свое оружие. А может, просто не успел. Посчитал, что корабль очень быстро утонет после взрыва.

— Надо же, слова-то какие… Абордажная команда! Даже не думал, что в наше время такое возможно.

— Ну, может и не абордажная в полном смысле этого слова, так как японцев на брошенных кораблях мы не встретили, а просто досмотровая группа, но смысл тот же. А вот на рейде Цинампо был настоящий абордаж.

— Да-а, наслышан. Знал бы ты, какой тут ажиотаж поднялся. Все думали, что война с Англией неизбежна. Но, слава богу, обошлось. Кстати, как прошла первая встреча с твоей бывшей-будущей женой? Не разругались? А то, может на какую княжну уже глаз положил?

— Нет, не положил. И не положу. Только подождать надо пару лет.

— Вот и отлично! Это, кстати, Маргаритка придумала — таким образом вас снова познакомить.

— Кстати, о Маргаритке. Папа, что там за сложности с ее женихом?

Вместо ответа отец переглянулся с Маргаритой и несколько секунд они молчали. Потом Маргарита все же подала голос.

— Папа, все равно он узнает. Тем более, нам придется работать вместе.

— А тебе дали разрешение говорить?

— Да. И лучше, если он это узнает заранее и от нас.

Михаил смотрел на них и ничего не понимал. Это еще что за тайны петербургского двора?! Наконец, выяснив еще ряд вопросов, отец предложил им обоим сесть, так как разговор предстоит долгий…

В процессе разговора Михаил сначала отказывался верить в услышанное. О том, как их навестил жандармский полковник Воронов и сообщил о подозрительной возне вокруг их семьи. Сначала они сами не могли понять причины появления нескольких личностей, осторожно набивающихся в друзья, и сочли это обычным желанием подобраться поближе к ставшему в одночасье знаменитым Михаилу, поимев с этого определенные выгоды. Но приход жандарма все разъяснил, хоть и напугал. Оказывается, они стали объектом пристального внимания иностранных разведок. И в первую очередь — английской. И сейчас появилась уникальная возможность наладить канал передачи дезинформации. Поскольку подходы к родителям найти сложно, то ставка сделана на детей. Задурить головы молодым девчонкам. Со старшей сестрой Агнессой номер не прошел, она замужем. А вот вокруг младшей Маргариты так и вьются влюбленные Ромео. И если они не возражают, то Маргарита могла бы принести огромную пользу своей стране. Маргарита, естественно, сразу согласилась, а вот родители поначалу и слышать не хотели. Но все-таки Воронову удалось их убедить. И теперь Маргарита — "источник информации". Старательно передает своему ухажеру все, что получает от Воронова. Больше об этом, кроме самого императора, никто не знает. Когда рассказ был закончен, Михаил оторопело смотрел на сестру.

— Ну, ты даешь, Маргаритка!!! Мата Хари наоборот! А не боишься?

— А чего мне бояться? Мой "возлюбленный" с меня пылинки сдувает, а я веду себя, как недалекая, капризная и взбалмошная дура, выбалтывая ему "секреты", какие узнала от тебя. Пока ты был на войне, все же сложновато было ему врать. Никто бы не поверил, что ты делишься со мной в письмах секретами. Но вот сейчас — другое дело! Мы с тобой можем общаться каждый день и поток ценной "информации" резко вырастет!

— Ох, и задумали игру жандармы… Ничем не хуже гестапо. Врочем, сам надоумил… А что хоть это за человек Воронов?

— Красивый молодой мужчина, если тебя это интересует. Очень эрудирован, знает несколько языков. Отзывался о тебе в самом благожелательном тоне. Высоко оценивает твой личный вклад в победу в войне и сказал, что император к тебе благоволит. Кстати, он знает о твоей сорокалетней одиссее с возвращением из сорок второго года. И сказал, что почтет за честь работать с таким человеком, как ты.

— Ничего себе… Создал гестапо на свою голову в России, теперь не отвяжется… Но откуда он меня знает, что отзывается в благожелательном тоне?

— Не знаю. Сказал только, что расскажет более подробно после твоего приезда. Но у меня сложилось впечатление, что он тебя знает неплохо.

— Значит, строчил все же Черемисов подробные отчеты жандармам в Петербург… Впрочем, это его работа, обижаться глупо… Хорошо, хоть грязью меня не поливал, как некоторые…

— Миша, да не волнуйся! Ты же сам говорил, что жандармы тоже разные бывают. Вот хотя бы к твоему Черемисову претензии есть?

— Нет.

— Так что же ты хочешь? Люди стоят на страже безопасности государства, вот и суют всюду свой нос. Служба у них такая. Гораздо хуже, если бы они этого не делали, выполняя все формально…

Разговор продолжался еще довольно долго, и Михаил узнавал все новые и новые подробности тех шпионских интриг, которые расцвели пышным цветом после появления "женихов" Маргариты. Надо отдать должное жандармам, работали они очень тонко. И если поддерживать этот канал и дальше, то английская разведка будет довольно потирать руки. Но Маргарита еще ребенок!!! Хотя… Если она что-то вобьет себе в голову… А скоро еще и "друг" Смит должен появится в Петербурге…

Уже перед сном Михаил анализировал то, что узнал. Наконец-то он вспомнил жандармского офицера, встречавшего их на вокзале. Ротмистр Спиридович в прошлом году служил в Киеве. Поймал руководителя боевой эсэровской организации в Киеве Гаршуню. В прошлой истории на него устроили покушение в 1905 году, и он был тяжело ранен. Отдельный отряд охраны был создан с его участием только в январе 1906 года. Значит, сейчас уже все сдвинулось. Николай призвал к себе толкового жандарма, и Отдельный отряд создан на полтора года раньше. Что еще нового придумал российский самодержец? Ладно, что гадать. Завтра все узнает. Тогда и будет ясно, стоило ли затевать все это…

Наутро неожиданно нагрянули Кроун и Колчак. После радостных приветствий извинились, что не смогли вчера встретить — были по срочным делам в Кронштадте. Разговор, естественно, сразу переключился на действия "Косатки" после их отъезда, а потом на новые лодки, строящиеся в Петербурге. Три лодки меньшего тоннажа типа "Барс" будут готовы уже через месяц. Три крупных, однотипных с "Косаткой" — к концу года. Остальные "барсы" ближе к февралю-марту 1905 года. Образцы новых мин, получившие название "торпеда", уже выпущены Обуховским заводом и сейчас проходят испытания. Во всяком случае, они на голову превосходят то, чем пришлось стрелять "Косатке". Инцидент возле Бьерке так и остался окутан тайной. Что же конкретно произошло на "Полярной звезде", так и не сообщили. Ходили слухи, что яхта была атакована подводной лодкой и миноносец "Резвый" даже утопил ее таранным ударом, но официального сообщения так и не последовало. Слухи остались слухами. Хотя, на ремонт "Резвый" после этого сразу же встал.

— Вот такие у нас тут дела творятся, Михаил Рудольфович! После разгрома англичан возле Ялу думали, что война с Англией неизбежна. Собирались спешным порядком вводить в строй "Барс", "Пантеру" и "Кугуар" и отправляться к английским берегам. Как раз нас двое и Беклемишев. Но, обошлось. Туманный Альбион уже не тот.

— И хорошо, господа, что обошлось. Ни нам, ни Англии эта война не нужна. И хорошо, что там это тоже поняли, хоть и в самый последний момент.

— А теперь что?

— А вот сегодня и выясним — что. Скоро мне отправляться на прием к государю. Там все и решится. Кстати, вы ведь с ним встречались, когда приехали в Петербург?

— Встречались. Государь был очень доволен действиями "Косатки" и флота вообще. И подчеркнул, что подводный флот России необходим.

— Ну, вот и будем надеяться на лучшее…

Подполковник Спиридович лично приехал за Михаилом, когда он был уже готов. Время до встречи еще оставалось, и Спиридович хотел переговорить в спокойной обстановке. После приветствий сразу перешли к делу. Выяснив, что ни Михаил, ни кто-либо из экипажа "Косатки" во дворце еще не бывали, прочитал краткую лекцию о нормах этикета, принятых на приеме, но в самом конце успокоил.

— Не волнуйтесь, Михаил Рудольфович. Государь прост в общении. И даже если допустите какой-нибудь ляпсус по части придворного этикета, то сделает вид, что не заметил.

— Да как же не волноваться, Александр Иванович! Не каждый день такое бывает!

— Ничего, все бывает когда-то в первый раз…

Когда прибыли во дворец, все остальные были уже в сборе. Некоторые были в новых мундирах, портные вчера постарались. Если офицеры чувствовали себя более-менее уверенно, то вот вчерашние унтер-офицеры, ставшие кондукторами, откровенно мандражировали.

— Ваше высокоблагородие, а что нам делать-то? Как бы не отчебучить чего по незнанию.

— Братцы, не волнуйтесь, все мы здесь в первый раз. Раз нас сюда позвали, то не для того, чтобы расфитилять. Стойте спокойно и отвечайте по уставу…

Но у Михаила у самого душа была не на месте. Сегодня он встретится лицом к лицу с "хозяином земли русской". И от того, как пройдет эта встреча, зависит все в дальнейшем.

Наконец, их пригласили пройти в зал. Все прибывшие выстроились в шеренгу. Какое-то время ничего не происходило и вот, из открывшихся дверей, в сопровождении свиты появился император. Михаил видел его раньше несколько раз, но издали, а вот теперь впервые встретился лицом к лицу. Николай поздоровался со всеми и после того, как обязательное "Здравия желаем Ваше императорское величество!" стихло под сводами зала, обратился ко всем с речью. Было видно, что он говорит не зазубренный текст, а от души. Под конец Николай поблагодарил всех за честно исполненный воинский долг и храбрость в боях с врагом и приступил к награждению.

Первыми в шеренге стояли командир "Косатки" и ее старший механик. Вот возле них Николай сначала и остановился, пристально глянув в лицо Михаилу.

— Так вот Вы какой, Михаил Рудольфович. Гроза морей, Великий Корсар. Честно говоря, не ожидал такого ошеломительного успеха Вашей субмарины… Но мы еще поговорим об этом подробно. А пока, за разгром вражеского флота, выдающуюся храбрость в боях с врагом и великую пользу для России поздравляю Вас контр-адмиралом. И с сегодняшнего дня Вы — граф Корф-Артурский.

Уж этого Михаил никак не ожидал. А Николай, тем временем, взяв из рук адъютанта орден "Святого Георгия" второй степени, вручил его командиру "Косатки", сопроводив словами.

— Да, Михаил Рудольфович, сей орден вручается за выигранное сражение. Но ведь сражение у Ялу, фактически, выиграли Вы, а остальной флот лишь довершил начатое. Да и все, что произошло раньше, в основном Ваша заслуга. А посему, жалую Вас кавалером ордена "Андрея Первозванного" с мечами. И это очень мало за все то, что Вы сделали для России…

И Николай вручил ему также высший орден Российской империи. Это было неслыханно. Такой награды удостаивались единицы…

Михаил автоматически отвечал уставными фразами, но в голове уже начали строиться предположения, что бы это значило? Так просто графский титул и орден "Андрея Первозванного", приравнивающего награжденного к чину генерал-лейтенанта, или вице-адмирала, Николай бы давать не стал. Уже то, что ему вручили вторую степень "Георгия", само по себе — нонсенс. Простому каперангу, командиру корабля. Было бы логичнее, если эту награду получил Макаров. Хотя, Николай прав. Ведь фактически победа возле Ялу — заслуга "Косатки". Возможно, поэтому, сначала его и "подтянули" до контр-адмирала? Да и с "Андреем" не все так просто. Вполне мог бы и "Владимира" первой степени дать. Тоже одна из высших наград, вручаемая вне очередности и по монаршему разумению… Что-то Николай задумал…

Между тем, Николай разговаривал уже с Нестеровым, которому кроме "Владимира" третьей степени с мечами пожаловал еще и чин генерал-майора. Молодой человек, совсем недавно до этого ставший полковником в результате реорганизации корпуса корабельных инженеров и ходатайству Макарова, аж задохнулся от неожиданности, но быстро справился с собой. Пройдя вдоль строя, император наградил и поздравил каждого. Последним в строю стоял оказавшийся самый младший в чине — унтер-офицер Мошкин. Николай с интересом рассматривал стоявшего перед ним навытяжку матроса и удивлялся.

— Так вот это и есть наш великий изобретатель?

— Так точно, Ваше императорское величество. Именно этот матрос сделал устройство, способное обнаруживать вражеские корабли под водой на большом расстоянии. По ходатайству командующего Тихоокеанским флотом адмирала Макарова направлен для учебы в Морское инженерное училище.

— Знаю, знаю… Как же это ты, братец, придумал?

— Книги по технике читал, Ваше императорское величество! И сам бы я не придумал! Мой командир, его высокоблагородие капитан первого ранга Корф, надоумили!

— Ну, молодец, Мошкин. Учись и придумывай еще больше на благо флота российского. Если у нас все такие инженеры будут, то куда там Англии с ее Королевским флотом…

Вручив Мошкину медаль и еще один крест знака отличия военного ордена, Николай еще раз обратился с речью ко всем присутствующим. Подчеркнул, что вызвали их в Петербург не просто так, а для создания мощного подводного флота России, начало которому положила "Косатка", закончив речь почти что петровским изречением: "Российскому подводному флоту — быть!"

На этом встреча закончилась, и Николай покинул зал, неожиданно велев Михаилу и Нестерову следовать за ним. Когда за ними закрылась дверь одного из кабинетов, и они остались втроем, император предложил обоим сесть. Так как разговор предстоит очень долгий. Сев за стол, офицеры молча ждали, для чего их вызвали.

— Господа, вижу, что вас несколько удивило повышение в чине. Валерий Борисович, я в курсе, что Вам известна тайна Михаила Рудольфовича. Поэтому, будем говорить открыто. Нами принято решение о создании мощного подводного флота по немецкому образцу, со своим командующим, каким был…, или будет адмирал Карл Дениц. Михаил Рудольфович, лучшей кандидатуры на эту должность, чем Вы, не найти. Причем, подводного флота не только на Балтике, а на всех морях России. Именно поэтому Вам пожалован графский титул, орден "Андрея" и чин контр-адмирала. У Вас уже огромное количество врагов. А сейчас станет еще больше. Но я надеюсь, что вместе мы их одолеем. Вы — один из немногих, находящихся в этих стенах, кто действительно печется о судьбе России, а не о своем благополучии. Яркое подтверждение этому — покушение на Вас в Порт-Артуре. Следствие еще не закончено, но уже вскрылось такое, и вышли на такие фигуры, что меня не удивляют события февраля семнадцатого года. И я теперь знаю цену их верности. Но они, желая любой ценой устранить появление при дворе нового фаворита, угрожающего их влиянию, сами дали мне в руки оружие против них. И теперь я смогу навести порядок в своем окружении на совершенно законных основаниях. Поэтому, можете не волноваться. Кстати, примите поздравление и от кайзера Германии Вильгельма. Прислал весьма пространную петицию и приглашает нас обоих посетить Германию. Вильгельм сразу понял, что нашлась наконец-то волшебная палочка, способная решить проблему под названием Ройял Нэви. А Вы, Валерий Борисович, самая лучшая кандидатура на должность главного технического инспектора подводного флота. Лучше Вас никто не справится. Вы строили "Косатку", Вы воевали на ней. И кому, как не Вам, стоять во главе всей технической части вновь создаваемого флота…

Обсудив еще ряд технических вопросов, Николай отпустил Нестерова, оставшись с Михаилом с глазу на глаз.

— А теперь, Михаил Рудольфович, давайте поговорим с Вами. Расскажите мне в с е. С самого начала…

И Михаил рассказал абсолютно все, не пытаясь щадить чувств Николая. Но он и не возражал. Оба понимали, что настал момент истины и нечего приукрашивать неприглядные моменты российской истории. Напоследок Михаил подчеркнул, что реформы в стране необходимы. И необходимы срочно. Что нужно развивать оборонную промышленность и реформировать армию, ибо если снова начнется Великая война 1914 года, то надо подойти максимально готовыми к ней. А в идеале избежать вообще. Многое из того, что он доставил в своей сумке из будущего, еще ждет своего часа. Два года назад он использовал только то, что можно было воссоздать при существующем уровне развития техники. Он знает поименно всех конструкторов России, создававших авиацию, танки, артиллерию и флот. Знает также иностранных конструкторов и вполне можно попытаться сейчас заинтересовать их работой в интересах России. Знает, кто как воевал в Великую войну и кто как повел себя в 1917 году. Кто стоял за отречением Николая и что этому предшествовало. А также то, что случилось потом. О тяжелой болезни наследника и о многом другом. Михаил говорил долго, а Николай слушал, не перебивая, только иногда задавая уточняющие вопросы. Под конец Михаил подвел итог.

— Ваше императорское величество, я присягал Вам больше сорока лет назад. И я все эти годы оставался верен присяге. И я вернулся не для того, чтобы прожить второй раз жизнь в свое удовольствие. Я хочу спасти Россию от тех ужасов, которые один раз уже выпали на ее долю. Начало этому положено — мы выиграли войну с Японией, в народе нет недовольства войной, и революционного взрыва пятого года удалось избежать. Но это еще не победа. Если оставить все, как есть, то мы снова придем к февралю семнадцатого. Вопрос только в том, когда именно. Я не политик и не могу давать советов, как лучше все сделать по переустройству общества. Могу лишь точно сказать, как не надо делать. Потому, что уже видел это один раз и знаю, к чему это привело…

Николай молчал и смотрел на Михаила. Он знал, что услышит, но живой рассказ человека, вернувшегося из будущего, потряс его. Подумав пару минут, нарушил молчание.

— Спасибо Вам, Михаил Рудольфович. За все спасибо. И за Вашу удивительную верность России, и за храбрость на войне, и за честность, что все рассказали без прикрас, как оно было. Надеюсь, с Вашей помощью нам удастся спасти Россию. А сейчас нам надо окончательно открыть карты. Раз уж отныне нам предстоит работать вместе, познакомлю Вас с человеком, который будет Вашим ближайшим помощником и защитником. Вы подали хорошую идею о создании специальной контрразведки флота в Порт-Артуре во главе с толковым жандармом. Мы взяли здесь эту идею на вооружение. Отныне создана контрразведка русского флота со своим начальником — полковником Вороновым. Скоро надо будет подтянуть его до генерала, должность обязывает. Человек на своем месте, службу наладил отменно. Предупреждаю сразу, он знает Вашу тайну. Поэтому, не удивляйтесь.

— Ваше императорское величество, покорнейше прошу меня простить, но разве необходимо было привлекать мою младшую сестру к контрразведывательной работе?

В ответ Николай только усмехнулся.

— Так это еще кто кого привлек, Михаил Рудольфович. Когда Воронов пришел в ваш дом и сообщил о всплеске активности иностранных разведок вокруг ваших родных, то Маргарита сама предложила снабжать их дезинформацией. Резонно рассудив, что они эти попытки все равно не прекратят.

— Вот пинкертон в юбке… Слишком много рассказов о Шерлоке Холмсе перечитала…

— Ну-у, не сердитесь на сестрицу. Не волнуйтесь, ей ничего не угрожает. А подробности давайте обсудим с Вороновым.

Николай позвонил куда-то по телефону, и вскоре в кабинет вошел жандармский офицер, четко доложив о прибытии. Вошедший был несколько позади от Михаила, но голос показался ему знакомым. Повернувшись и глянув на жандарма, он на мгновение лишился дара речи.

— Рихард Оттович?! Вы?!

— Да, я. Здравствуйте, Михаил Рудольфович. Разрешите представиться — полковник Воронов Александр Сергеевич, честь имею. Ранее в служебных интересах выдавал себя за Рихарда Ланга.

— Но как?! Зачем?!

Михаил был совершенно сбит с толку, а Николай только улыбался, довольный устроенным сюрпризом.

— Ладно, Александр Сергеевич. Давайте уж не будем и дальше испытывать любопытство Михаила Рудольфовича. Присаживайтесь.

Воронов сел за стол и посмотрел на Николая. Тот кивнул и разрешил.

— Расскажите все, Александр Сергеевич. Все с самого начала.

— Слушаюсь, Ваше величество. Михаил Рудольфович, в поле зрения нашей службы Вы попали почти сразу, как только занялись изобретательством в самых разных областях. Ваши попытки заинтересовать Морское министерство своими проектами не могли остаться незамеченными. Но пока это не выходило за рамки допустимого. Мало ли непризнанных гениев стараются внедрить свои идеи. И тут неожиданно появляется адмирал Макаров с очень странной информацией и непонятными фотографиями. Хоть ему и не поверили, посчитав все фальсификацией, и он не назвал источник этой в высшей степени странной информации, но сопоставить факты было нетрудно. А вскоре события принимают еще более интересный оборот — Вы делаете заказ на постройку частного судна на Морском заводе в Кронштадте. И опять с подачи Макарова. Правда, у вас с адмиралом очень хорошая легенда — полярные экспедиции. Что же, ничего противозаконного в этом нет. Но когда проект становится известен, все заводское начальство смеется и предрекает ему полный провал. Сваливает заказ на самого молодого инженера, являющегося признанным возмутителем спокойствия, и умывает руки. Дальше еще интереснее. Никакой стесненности в средствах у Вас нет, что странно само по себе. Но нам становится известно, что Вы реализуете бриллианты с помощью своего деда, купца первой гильдии. Дедушка, конечно, не упустил свою выгоду, но и глупых вопросов Вам задавать не стал. Все попытки узнать о природе возникновения этих камней так ни к чему и не привели. Уже стало ясно, что за этим скрывается какая-то тайна. Но поскольку ни в чем противозаконном Вы замешаны не были, то решили наблюдать дальше. И тут проходит слух, что на лодке монтируют минные аппараты, хотя и другого калибра, не соответствующего принятому в русском флоте. Прибывшая проверка сделала вид, что удовлетворилась той сказкой, которую Вы рассказали, но решили приставить к Вам человека, который был бы рядом и находился в курсе событий. Вот выбор и пал на меня, ротмистра Воронова. В Кронштадте меня никто не знал, поэтому все поверили, что я — инженер Ланг. Как раз прибыло оборудование из Германии, и я успешно сыграл роль представителя "Телефункен". А Вы были настолько любезны, что сами предложили мне место радиотелеграфиста на "Косатке".

— Но откуда же взялся Ланг?!

— Рихард Ланг — мой двоюродный брат. Наши матери — родные сестры Екатерина и Елена Келлер, из остзейских немцев. Поэтому, немецким языком я владею с детства, хоть и ношу русское имя и фамилию, так как моя матушка вышла замуж за русского офицера и сменила фамилию на Воронова. Поэтому, выдать себя за моего брата Рихарда, которого я хорошо знаю, мне было нетрудно.

— М-д-да… Переиграли Вы меня… Александр Сергеевич… Признаю.

— Не расстраивайтесь, Михаил Рудольфович, Вы далеко не первый так говорите. Так вот, когда я появился на "Косатке", то сначала ничего не мог понять. Все говорило за то, что это военный корабль. Но с таким же успехом можно было утверждать, что это невиданное судно делается именно для плавания подо льдами. Потому, что даже отдаленно похожего еще никто нигде не делал. И тут один раз случайно я стал свидетелем разговора между Вами и Макаровым. Вы были уверены, что вас никто не слышит, и разговаривали совершенно открыто. То, что я узнал, заставило бы усомниться в умственных способностях вас обоих. Поначалу я просто не поверил. Но последующие разговоры между Вами и Нестеровым, которые мне удалось подслушать, подтвердили, что никакого сумасшествия здесь нет. А есть что-то совершенно непонятное. Естественно, всерьез этого никто не воспринял, но решили наблюдать дальше. Тем более, урона казне Вы не наносили, а наоборот, способствовали ее наполнению. Были даже предположения, что "Косатка" строится для каких-то противоправных целей по заказу господ революционеров, но тогда логичнее было бы построить ее за границей. Из ваших же разговоров стало ясно, что Вы не хотите, чтобы все секреты постройки ушли за границу, а для революционера это крайне странно. Последующее наблюдение не давало ничего, кроме накапливающихся деталей из ваших разговоров о будущем, которое Вы хотите изменить. Поверить в это было решительно невозможно, но мы продолжали выжидать. Вмешаться никогда не поздно, а Вы до сих пор не предприняли ничего, что могло бы бросить на Вас подозрение в антигосударственной деятельности. Если не считать заказ мин Шварцкопфа. Но и тут было все обставлено так, чтобы соблюсти приличия. И если принять фантастическую версию, что Вы именно тот, за кого себя выдаете, то все становилось логичным и понятным. Но поверить в это… Сами понимаете… В общем, "Косатка" вышла в море и отправилась якобы в Арктику. Я взял за основу то, что вся информация, которую мне удалось узнать — истинная. И все сразу встало на свои места!

Я ожидал, что если мы должны пойти на Дальний Восток, то скоро должны повернуть на юг, избавившись от двух английских соглядатаев. И именно это и произошло! Дальше мы прятались в море абсолютно от всех, что тоже было логично. Когда мы лежали в дрейфе в районе экватора и перекрашивали лодку, дизеля не работали. И мне удалось услышать ваш разговор со старшим механиком в Вашей каюте. В общем, Михаил Рудольфович, перед встречей с "Днепром" я уже фактически готов был поверить, что Вы вернулись из будущего, и мы идем на войну, которую Вы хотите переиграть в нашу пользу. Я знал и о дате нападения японцев и о том, что Вы собираетесь делать. Не знал только, как поверить во все это, но факты — очень упрямая вещь. И когда мы все же нанесли удар по японскому флоту именно в том месте и именно в то время, о которых Вы говорили, я понял, что как минимум одно чудо на свете все же произошло. Вы действительно побывали в будущем и сейчас пытаетесь изменить историю. А по приходу в Порт-Артур мне надо было возвращаться. Раскрывать себя я не мог, вот и разыграл историю с моим исчезновением. Уж извините меня за это, Михаил Рудольфович.

— Ну и дела, Александр Сергеевич… Получается, все это время, с момента возвращения, я был под плотной опекой жандармов?

— Не с самого момента, и не под такой уж и плотной, но были. Ничем противозаконным Вы заняться не пытались, поэтому Вам и не мешали, а просто наблюдали.

— А теперь?

— А теперь Вы очень большая ценность для России, Михаил Рудольфович. И мы сделаем все возможное и невозможное, чтобы оградить от опасностей и Вас и Вашу семью.

— Кстати, о семье. Зачем надо было впутывать мою сестру в эти шпионские игры?

— Она сама на этом категорически настояла. Английские агенты уже давно вьются вокруг вашей семьи и лучше взять это дело в свои руки. Не волнуйтесь, Ваших родных хорошо охраняют. Вы сами пошли на контакт с Джеффри Смитом. И это дало хороший результат. Скажу больше — англичане считают, что внедрили на Балтийский завод своего агента — одного из наших инженеров. Не знают только, что это мы его им специально подставили. И он сообщает англичанам именно то, что нам нужно. В этой же информационной цепочке параллельно задействована и Маргарита. И ее успехи поражают. Чувствую, это будет первая женщина в истории контрразведки русского флота.

— Ох, не хотелось бы… Но если Маргаритка во что-то вцепится, то отговаривать ее бесполезно. Сам знаю…

— Дело не только в этом, Михаил Рудольфович. Вы хорошо знаете свою младшую сестру. Ей действительно хочется добиться успеха в жизни. Она, в отличие от большинства ее сверстниц, прагматична до мозга костей. Давайте уж называть вещи своими именами. Она упряма, честолюбива, смела, не остановится ни перед чем ради достижения цели. Розовые сопли и дамские романы — это не для нее. Ради достижения успеха в жизни она без колебаний согласна выйти замуж за человека, к которому не испытывает никаких чувств. Один прагматичный расчет. Не удивляйтесь, она сама об этом сказала. И мы можем ей помочь в этом. Когда она станет графиней, или княгиней, ей откроется путь в высший свет и ее ценность для английской разведки вырастет многократно. А Ваш карьерный взлет только увеличит вокруг нее количество великосветских и состоятельных женихов. Так что, будет богатый выбор в части перспективности той, или иной кандидатуры.

— Кошмар… Неужели, она согласна выйти замуж за нелюбимого человека ради богатства и повышения своего статуса? И заниматься этими опасными играми?

— Это ее выбор, Михаил Рудольфович. Мы пытались ее отговорить.

— М-м-да… И эта маленькая фурия мне ничего не сказала, что это ее идея…

— Не волнуйтесь, Михаил Рудольфович, Маргарите ничего не грозит. Ведь англичане тоже не идиоты и прекрасно отдают себе отчет о надежности такого источника информации. Что Маргарита может знать? Так, обрывочные сведения общего характера, которые Вы случайно обронили в разговоре. Либо что-то, что сочли возможным сообщить ей, если она спросит прямо. Но это не обязательно соответствует истине.

— Пожалуй, Вы правы.

— Ну, а остальное Вы знаете из рассказа Степана Осиповича. Когда он пришел накануне нападения японцев и обнародовал информацию, полученную якобы от неизвестного источника, это было лишь последними штрихами к тому, что мы уже знали. Но не понимали, как такое может быть. Приняли меры, сообщили нужную информацию Алексееву и Старку, но, увы… Война началась именно тогда и именно так, как Вы и говорили. После этого оставалось только признать, что все это истина, хоть и не поддающаяся объяснению и действовать соответственно.

— Понятно… А что же на самом деле случилось возле Бьерке?

— Именно то, о чем Вы и предупреждали. Атака английской лодки из засады. Уже выяснено, что англичане заранее получили информацию о времени и месте встречи, поэтому там и ждали. К сожалению, не смогли захватить английское судно-базу, сопровождавшее лодку, оно заранее укрылось в шведских водах. Поступили в соответствии с Вашими рекомендациями. И поскольку императорский штандарт на яхте оставался, лодка атаковала "Полярную звезду". Правда, миноносец "Резвый", едва обнаружив лодку, тут же ее таранил и уничтожил, но выстрелить миной она все же успела.

— Думали отвлечь внимание всех взрывом, чтобы легче было провести покушение?

— Да. Следствие еще идет, но уже узнали много интересного.

— А как же отреагировали англичане?

— Сразу же вызвали английского посла и предложили ему сообщить в Лондон две новости. Первая — английская подводная лодка с английским экипажем по приказу английского Адмиралтейства атаковала "Полярную звезду", на которой должна была произойти встреча двух императоров, с целью ликвидации как минимум одного из них. Лодка будет поднята при максимальном количестве свидетелей, идентифицирована и это узнают абсолютно все в мире. Вторая — на "Полярной звезде" произошел внутренний взрыв. Скорее всего — результат диверсии своих собственных революционеров, и яхта, избегая затопления, выбросилась на мель. В этом случае Россия будет считать столкновение русского и английского флота возле Ялу трагической случайностью, когда не было злого умысла ни у одной из сторон. Россия приносит свои извинения и настоятельно рекомендует Англии отказаться от дальнейшей поддержки Японии во избежание подобных инцидентов в дальнейшем. Пусть в Лондоне выберут одну новость из двух сами.

— И в Лондоне предпочли замять это дело?

— Совершенно верно. Это стоило карьеры ряду лиц в английском правительстве, кого сделали крайними, но в целом Англия снова вышла сухой из воды. Воевать с нами в открытую англичане не хотят. Предпочитают, чтобы это делали другие — французы, турки, японцы, кто угодно. Но только не они сами. Во всяком случае, один на один.

— А выяснили, что за лодка была возле Бьерке?

— Да, водолазы ее обследовали. Сделанная по лицензии лодка Холланда. Удар форштевня "Резвого" проломил корпус, и она утонула очень быстро, никто не успел спастись. Лодка лежит на небольшой глубине, и поднять ее несложно. Просто, не хотим пока привлекать внимания к этому делу…

Дальнейший разговор перешел в область противостояния английской, и всем прочим разведкам. Михаил был вынужден признать, что дело свое Воронов знает. Когда все вопросы были решены и Михаил попрощался с императором, Воронов пошел вместе с ним, чтобы проводить к выходу из дворца. Но далеко уйти они не успели. Пройдя мимо двери одного из кабинетов, Михаил услышал возглас.

— Михаил Рудольфович!

Офицеры обернулись и увидели стоявшую в дверях императрицу Александру Федоровну. Ту самую Аликс, которая вертела "хозяином земли русской", как хотела.

— Михаил Рудольфович, зайдите ко мне. Александр Сергеевич, подождите нас немного.

Поклонившись, Воронов остался в коридоре, а Михаил зашел в кабинет, гадая, зачем это он понадобился Аликс. Но та не стала откладывать дело в долгий ящик, предложив ему сесть.

— Садитесь, Михаил Рудольфович. Нам надо поговорить. Во-первых, спасибо Вам за все, что Вы сделали. А во-вторых, в сорок втором году еще так и не научились лечить эту болезнь? Я говорю о гемофилии.

— Увы, Ваше императорское величество. Я специально отслеживал все новости медицины в этой области. Как в Германии, так и в других странах. Но… Никто не добился успеха.

— Жаль… А я надеялась… Михаил Рудольфович, хочу поговорить с Вами начистоту. Расскажите максимально подробно о событиях той, прежней жизни. Мне нужно знать правду.

— Но это тяжелая история Ваше величество. А Вы только недавно родили наследника.

— Вот поэтому я и хочу знать, как все уже было однажды. А не только то, что мне сочтут возможным рассказать. Подозреваю, что до меня Ваша история дошла в сильно урезанном виде. Муж всеми силами пытается оградить меня от негативной информации. И если я пущу это дело на самотек, то он снова наломает дров. Давайте уж говорить так, как оно есть. Потому, что Вы уже видели, как оно было один раз. И прекрасно знаете, каких "успехов" в управлении государством добился мой муж. Вот мне и надо знать правду. Пусть горькую и неприглядную, но правду.

Ошеломленный Михаил начал рассказ. Говорить пришлось очень долго, так как императрица часто задавала уточняющие вопросы. Он рассказал в с е… О героической обороне Порт-Артура, участником которой был когда-то. О разгроме русского флота возле Цусимы. О Кровавом Воскресении и о событиях, к которым оно привело. О страшной Великой войне 1914–1918 года, какой еще не знала история и о революционном взрыве в России в 1917, приведшем к развалу страны. О гибели царской семьи в 1918. Об ужасах гражданской войны, когда брат шел на брата и русские со звериной злобой убивали русских. О еще более страшной войне, которая разразилась меньше, чем через два десятка лет, и ужасы которой затмили все войны, случившиеся до этого. О том, как ему приходилось выживать в условиях, когда казалось, выжить было невозможно. И на фронтах гражданской войны, и в глубинах Атлантики. Когда рассказ был закончен, императрица отвернула лицо, и он увидел слезы на ее щеках. Но Аликс быстро взяла себя в руки.

— Не обращайте внимания, Михаил Рудольфович… Нервы… Это чудовищно… То, что Вы рассказали… И я восхищаюсь Вами, что Вы вернулись для того, чтобы постараться предотвратить все это… Не волнуйтесь, я не допущу, чтобы мой муж снова довел страну до революции и гражданской войны. Но это дела будущего, а сейчас давайте разберемся с настоящим. Гришка Распутин тут не появится в прежнем качестве. Если он действительно имеет дар целительства, то пусть и занимается только этим. Воли я ему не дам. И всех тех, которые начнут мешать, и плести интриги, уберу подальше. Мне нечего скрывать от Вас. Вы прекрасно знаете, как оно уже все было. Поэтому, будем думать вместе, как обновить и спасти Россию…

Закончив разговор, императрица попрощалась с Михаилом, сказав, что он может обращаться к ней и Николаю в любое время. Слишком многое сейчас поставлено на карту. На выходе из кабинета его ждал Воронов, уже начавший проявлять беспокойство.

— Ничего не случилось, Михаил Рудольфович?

— Нет, просто государыню тоже заинтересовали подробности моей одиссеи. Вот и пришлось рассказывать очень долго…

Когда Михаил покинул дворец и дворцовый экипаж вез его домой, он в который раз проигрывал в уме различные варианты дальнейших событий. Информация, полученная сегодня, давала обильную пищу для размышлений. То, что мозги Николая все же сдвинулись и сдвинулись в нужную сторону, хоть и с чужой помощью, это уже ясно. Пусть Аликс и дальше держит его на коротком поводке. Может, хоть так он сумеет управлять страной. Как говорится, важен результат… А ему предстоит стать тем, кем стал адмирал Карл Дениц в Германии. То есть, создать практически с нуля мощный подводный флот. С Макаровым общие концепции развития флота уже намечены. Нечего участвовать в дредноутской гонке, если она все же возникнет. И всячески укреплять мощь армии. Германия сейчас хоть и настроена лояльно, и Николай больше не допустит таких вопиющих провалов в политике (Аликс не даст), но все равно, такой "друг", как Германия, только до первого угла… Поэтому, "хочешь мира — готовься к войне", как говорили древние…

Теплый летний вечер опустился на российскую столицу. Жители Петербурга спешили по своим делам, и никто из них не подозревал, что их страна уже не та, что была раньше. Михаил смотрел на толпы людей на улицах и вспоминал свою прошлую жизнь. Полную смертей, горя и крови. Он прошел ад гражданской войны. Он превратился в отчаянного и опасного контрабандиста Бок Гуя в Китае. Он прошел тысячи огненных миль в Атлантике на своей U-177. И он выжил. Выжил там, где выжить было невозможно. Выжил для того, чтобы вернуться и не дать свершиться тем ужасам, свидетелем и участником которых он был. Нельзя войти в одну воду дважды. Так говорили древние. Но он попытался. И он все же изменил путь Ее Величества Истории. Для начала — хотя бы на один шаг. Именно он, никому ранее неизвестный моряк российского флота, Михаил Корф.

Э п и л о г

Северный Ледовитый океан, 10 июня 1954 года

Глубина в двести метров надежно гарантировала подводный крейсер "Петр Великий" от столкновения со льдами, но вскоре придется подниматься выше. Огромный корпус подводного корабля медленно двигался в полной темноте. Солнечные лучи не проникают на такую глубину даже на участках чистой воды, а уж под ледяным покровом и подавно.

— Сколько там еще до точки, Владимир Александрович? И что с глубиной?

— Согласно показаний "Магеллана" — три мили. Глубина под килем три тысячи девятьсот метров.

— Да-а, сюда еще никто не добирался. Ни ледоколы, ни подводные лодки. Только те, кто дрейфовали во льдах. И то, их пронесло мимо полюса. Значит, нам тут быть первыми!

— Как ни гнали янки свой "Наутилус", а все равно не успели…

Вахтенный офицер внимательно следил за постоянно меняющимися цифрами координат на экране и расстоянии до заданной точки. В центральном посту было довольно многолюдно. Помимо командира корабля и вахтенных здесь присутствовали несколько человек в штатском — ученые-океанографы, инженеры КБ и корреспонденты. Здесь же стояли, склонившись над штурманским столом с картой, два убеленных сединами моряка.

Один в форме адмирала Российского флота, другой — генерал-лейтенанта корпуса корабельных инженеров. Штатские поглядывали в их сторону, но в разговор не вмешивались.

— Да, Петр Федорович, Вы были правы. Ваш новый навигационный комплекс "Магеллан" — выше всяких похвал. Точность вычисления места высокая и погрешность накапливается очень медленно. И даже световой маркер, обозначающий место корабля, на карту выдает.

— Это в связи с появлением лагов, использующих эффект Доплера, Михаил Рудольфович. Комплекс получает сигнал от гирокомпаса идоплеровского лага, имеющего четырехлучевую систему. Вычисляются координаты, путевой угол, скорость относительно грунта и пройденное расстояние. Здесь же определяются угол дрейфа, скорость и направление течения. Если отключить доплеровский лаг и подключить индукционный, то погрешность будет несколько выше, влияние течения он не учитывает. Но комплекс в этом случае не демаскирует корабль, так как не работает в этом режиме на излучение. А для устранения накопившейся погрешности в "Магеллане" есть возможность введения точных координат, определенных другим способом. И комплекс начинает работу от вновь заданной системы отсчета.

— Отлично! Вот всплывем и подкорректируем. А то, как вспомню, как мы на "Косатке" через перископ по лучам японских прожекторов под водой определялись. И как Вы микрофоном на палке японские корабли искали…

Оба моряка засмеялись, но генерал-лейтенант вступился за корабль своей молодости.

— Михаил Рудольфович, но если бы не было "Косатки", то не было бы сейчас и "Петра Великого".

— Так и я о том же, Петр Федорович. И это было правильное решение — сохранить "Косатку", как родоначальницу русского подводного флота. Хорошо, что многие меня тогда поддержали.

— Только, может, лучше было бы ее в Порт-Артуре оставить, где она воевала? Нашим морякам тихоокеанцам в пример, чтобы помнили.

— Не думаю. Все-таки Петербург — колыбель русского флота. Поэтому, там ей самое место…

Все остальные в центральном посту прислушивались к разговору двух патриархов подводного флота, но не мешали. Когда незадолго до выхода из Североморска прошел слух, что на первом в истории России атомном подводном крейсере "Петр Великий", собирающемся в поход к Северному полюсу под арктическими льдами, пойдет сам создатель подводного флота, его бессменный командующий — адмирал Корф-Артурский, это вызвало небывалый ажиотаж. Хоть командующий и был на церемонии спуска на воду "Петра Великого", и даже вышел на нем один раз в море, но ненадолго. Теперь же предстояло уникальное событие. Ни одно надводное судно еще не смогло достичь полюса в свободном плавании. Мечта адмирала Макарова дойти до полюса на ледоколе так и осталась мечтой. Не смогли достичь его и подводные лодки. Дизель-электрическая установка не позволяла находиться под водой очень долго. Хотя, походы с небольшим удалением под кромку пакового льда осуществлялись довольно часто. И вот теперь мечта обрела осязаемые черты. Новая энергетическая установка позволяет находиться лодке под водой практически неограниченное время, и позволяет развивать значительно большую скорость. На бумаге все хорошо. Но как пойдет на деле…

Михаил вспоминал церемонию спуска на воду "Петра Великого" в Северодвинске. До сих пор ядерные энергетические установки работали только в береговых условиях. И именно он предложил попытаться установить их на подводной лодке. Сначала все это восприняли, как бредовую идею. Потом бредовая идея превратилась в трудновыполнимую задачу, которая в итоге переросла в проект невиданного ранее подводного корабля. Параллельно работы велись в Германии и Соединенных Штатах, но немцы и американцы приступили к ним несколько позже, поэтому немецкая U-3001 и американский "Наутилус" были еще очень далеки от спуска на воду, когда крестная мать нового корабля, княгиня Черкасская, произнесла официальную фразу.

— Нарекаю тебя "Петром Великим"!

И с силой разбила бутылку шампанского о борт подводного крейсера, тут же под звуки марша заскользившего по стапелю в воды Северной Двины. Подняв тучу брызг, корабль замер в своей родной стихии. Крестная мать улыбнулась, повернувшись к стоявшему рядом командующему флотом.

— А помнишь похожую церемонию, Миша? Как тогда пришлось тебя упрашивать разрешить мне выступить в роли крестной матери? Я ведь сказала, что у меня легкая рука, и я принесу "Косатке" удачу. Как видишь, не обманула…

И вот теперь "Петр Великий" медленно, но уверенно приближается к вершине планеты. Точке, которая была целью многих отважных первопроходцев, идущих на штурм тайн Арктики. Но ледяная стихия не открывает своих тайн просто так. Многие заплатили жизнью за то, чтобы проникнуть в неизведанное. Проникнуть чуть дальше, чем их предшественники, золотыми буквами вписав свои имена в список исследователей Арктики…

— Пять кабельтовых… Четыре кабельтовых… Три… Два… Один… Мы на полюсе!

— Ура!!!

Трансляция из центрального поста шла циркуляром по всему кораблю. И сейчас весь экипаж "Петра Великого" знал, что сегодня, 10 июня 1954 года, впервые в истории, человек достиг Северного полюса в свободном плавании, а не в результате дрейфа во льдах, по льду на собаках, или по воздуху. То, о чем мечтали многие, наконец-то свершилось. Громовое "Ура!!!" раздавалось во всех отсеках.

— Мы все же сделали это, господа…

Михаил смотрел на индикаторы "Магеллана". Карта, лежавшая на штурманском столе, была еще практически белым пятном. Известно только, что суши здесь нет, а глубина более четырех тысяч метров.

— Будем всплывать, Ваше высокопревосходительство?

— Будем, но сначала обследуем весь район. Ведь ни один корабль еще здесь никогда не был. Господа, тщательно ведите съемку. Данные, которые мы доставим обратно, бесценны.

"Петр Великий" продолжал выдерживать глубину двести метров, обходя весь район, прилегающий к полюсу. Но везде было одно и то же. Сверху — лед, вокруг — темная вода. А далеко внизу, почти в четырех километрах, земная твердь. Вершина планеты. Огромный корабль медленно двигался в темноте, впервые потревожив царство Нептуна в этих холодных безмолвных краях. Наконец, долгожданная команда.

— Все по местам, приготовиться к всплытию!

Всплытие во льдах — это не всплытие на чистой воде. Поэтому, сначала разведка ледяного покрова. Определение толщины льда и наиболее удобного места для всплытия. Но вот место выбрано, толщина льда определена, корабль готов к всплытию и замирает на месте, недалеко от ледяной поверхности. Теперь предстоит очень сложная и опасная задача — осторожно всплывая, проломить лед. Такие всплытия проводились уже не раз, но на участках, находящихся недалеко от кромки льдов. Теперь же русский боевой корабль, носящий имя основателя русского флота, всплывает на вершине планеты…

Со стороны это бы выглядело сказочным зрелищем. Посреди белой пустыни, уходящей во все стороны до самого горизонта, неожиданно раздается треск ломающегося льда, и над его поверхностью начинает появляться какой-то темный предмет. Он поднимается все выше и выше, и вот уже ледяная поверхность вокруг него встает дыбом, летит снежная пыль и сильный треск нарушает тишину Белого Безмолвия. И вскоре что-то огромное, чуждое этому миру, поднимается надо льдом как доисторическое морское чудовище и замирает, как будто оглядываясь и прислушиваясь. И снова тишина вокруг…

Михаил стоял в центральном посту, и молча улыбался. Вокруг было радостное веселье. И только он, бесконечно усталый и счастливый, хранил полное молчание. Подошедший командир доложил.

— Ваше высокопревосходительство, всплытие прошло успешно. Вокруг льды, более ничего не обнаружено. Изволите подняться на мостик?

— Поднимайтесь Вы первый, Юрий Иванович. Вы командир корабля. И это Ваше право. Поздравляю Вас!

Михаил покинул центральный пост, направившись в каюту. Все же, хоть сейчас и лето, но "лето" в Арктике довольно своеобразное. Поэтому, и одежда должна быть соответствующая. Одевшись и уже собравшись выходить, бросил взгляд на стол, где рядом с большой семейной фотографией жены, детей и внуков лежала довольно толстая книга, которую он перечитывал накануне. Михаил взял ее в руки, и снова нахлынули воспоминания. Книга была в оригинале на английском, подарочный экземпляр с дарственной надписью самого автора. Первый тираж романа Джека Лондона "Повелитель морей" разлетелся мгновенно и по своей популярности затмил все его прежние произведения. Даже вышедший перед этим роман "Морской волк". Еще бы, человек описывал события, находясь на борту самой "Косатки"! И первый экземпляр нового романа Джек Лондон вручил ему лично, когда прибыл в Петербург. Неожиданно в памяти всплыли слова старого друга о том, что по всему Петербургу ходят слухи, якобы он строит удивительное судно для экспедиции к Северному полюсу подо льдами. Кто бы тогда знал… Но сейчас это уже далекая история…

Поднявшись на мостик, адмирал окинул взглядом раскинувшееся вокруг белое пространство. Солнце невысоко висело над горизонтом, ветра почти не было. И только ослепительная белизна вокруг…

— Так вот оно какое, Великое Белое Безмолвие… Ну как, Юрий Иванович, уточнили координаты?

— Да, Ваше высокопревосходительство. Согласно данным системы "Ариадна" — в восьми милях от полюса. Согласно пеленгам на радиомаяки в Гренландии, на Шпицбергене, Новой Земле и мысе Дежнева — в девяти милях. Дрейф льда в сторону полюса. Разрешите отправить радиограмму?

— Отправляйте. Государю императору, в Штаб Флота и в Академию Наук…

Продиктовав радиограмму, Михаил снова окинул взглядом раскинувшуюся вокруг Арктику. Суровую, непокорную, опасную и красивую. Великое Белое Безмолвие, как называл ее Джек Лондон. Сегодня она открыла часть своих тайн. А сколько еще предстоит узнать…

Он стоял и вспоминал обе свои жизни. Нельзя войти в одну воду дважды… Так говорили древние. Но он смог. Смог назло всем врагам и всем препятствиям, которые вставали у него на пути. И теперь, на склоне лет, ему не в чем себя упрекнуть. Он сделал все, что было в его силах. И он спас Россию и ее народ. И то, что именно Андреевский флаг, а не какой-либо другой развевается сейчас на вершине планеты — лучшее тому подтверждение.

Андреевский флаг, учрежденный Петром Великим, покрытый неувядаемой славой в огне сражений, гордо реял над мостиком корабля, носившим его имя.

Примечания

1

«Девятка» — немецкая подводная лодка типа IX. До появления лодок типа XXI — самые крупные торпедные лодки немецкого ВМФ в годы второй мировой войны, предназначенные для действий на удаленных коммуникациях в океанах. Выпускались в модификациях IX-A, IX-B IX–C, IX–C/40, IX-D1, IX-D2, IX-D42.

2

Асдик — английское название гидролокатора

3

Лев — прозвище адмирала Карла Деница, командующего подводным флотом Германии, которое дали ему немецкие подводники.

4

Кригсмарине — название Военно-Морского Флота Германии в период 1933–1945 г.

5

«Семерка» — немецкая подводная лодка типа VII. Самый многочисленный тип лодок немецкого ВМФ в годы второй мировой войны. Действовали в пределах северной и центральной Атлантики, а также в европейских морях. Выпускались в модификациях VII-A, VII-B, VII–C, VII–C/41, VII-D, VII-F. Подводные лодки модификаций VII–C, по совокупности параметров и возможностей, многими были признаны самыми удачными лодками второй мировой войны.

Content

Лысак Сергей Васильевич
ПОДНЯТЬ ПЕРИСКОП!

Часть 1

Глава 1. Чужой среди чужих

Глава 2. Неожиданные встречи

Глава 3. Первые трудности

Глава 4. Лбом об …. броню

Глава 5. Плохо, когда вокруг тебя много тех, которые знают, «как надо делать»

Глава 6. Трудно убедить всех, когда «происхождение не позволяет»

Глава 7. Задача — засветиться и исчезнуть

Глава 8. На смотринах в главной роли

Глава 9. Призрак в океане

Часть 2

Глава 1. Встреча в океане

Глава 2. Чтобы залезть в курятник, лисе надо сначала до него добраться

Глава 3. Момент истины

Глава 4. О трудностях поиска черной кошки в темной комнате

Глава 5. Над всей Маньчжурией небо чистое

Глава 6. Лиса в курятнике

Глава 7. Охота на кабана

Глава 8. Над всей Маньчжурией небо чистое. Повторно…

Часть 3

Глава 1. Тайное становится явным

Глава 2. В море, все же, проще… Начальства меньше…

Глава 3. Под прицелом

Глава 4. Незваные гости

Глава 5. Слоны в посудной лавке

Глава 6. Старые враги встречаются вновь

Часть 4

Глава 1. У чужих берегов

Глава 2. Ниндзя против самурая

Глава 3. Если лиса не может забраться в курятник через крышу… То она войдет через дверь Или, Скапа Флоу по-японски

Глава 4. Если джентльмен не может выиграть по правилам, то он меняет правила

Глава 5. Правь, Британия!

Глава 6. Вихри враждебные

Глава 7. Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку

Глава 8. Ночью все кошки серы

Часть 5

Глава 1. Особенности в тактике применения подводных лодок, или не все коту масленица

Глава 2. Салют нации

Глава 3. Дела тайные и явные

Глава 4. Наведение порядка в борделе

Глава 5. Флибустьеры в военных мундирах

Глава 6. Что не могут легионы…

Глава 7. Маски сброшены

Глава 8. На собственные грабли

Глава 9. Игра без правил

Глава 10. Туз в рукаве

Глава 11. Игра ва-банк

Глава 12. Игра сделана. Ставок больше нет…

Глава 13. Finita la comedia

Глава 14. Мавр сделал свое дело

Глава 15. Российскому подводному флоту — быть!

Э п и л о г

Примечания