Амнуэль Песах Рафаэлович

Звездные корабли воображения

Предисловие

Предлагаемая работа П. Р. Амнуэля, посвященная прогнозированию в космонавтике и астрономии, представляет определенный интерес для читателей этой научно-популярной серии. Основное внимание автор уделил вольной или невольной роли авторов фантастической литературы в прогнозировании развития космонавтики. Зародившись на заре человеческой цивилизации, идеи полета в космическое пространство долгое время являлись сюжетом лишь фантастических произведений.

Прошли многие тысячелетия, и только в XX столетии эти мечты стали превращаться в реальность. Фантастическая литература способствовала рождению космической эры. Многие пионеры космонавтики нашли свое призвание благодаря этой литературе. В этом признавались К. Э. Циолковский, Р. Годдард, Р. Эно-Пельтри, Г. Оберт и другие ученые.

Так что разрабатываемая П.Р.Амнуэлем тема полезна не только для широкого круга читателей, но и для дальнейшего расширения кругозора специалистов.

Академик В. П. ГЛУШКО

Введение

Наука и техника не могут развиваться без попыток заглянуть в собственное будущее. У этого, казалось бы, чисто человеческого, субъективного желания есть и необходимость, и объективные причины. Наука и техника движутся вперед, ставя перед собой на каждом этапе конкретные цели, преодолевая конкретные противоречия. Однако каждый раз приходится выбирать, какие проблемы наиболее актуальны сегодня, для достижения каких целей необходимо именно сейчас приложить максимум усилий.

Чтобы разобраться в этой непростой (и тоже сугубо научной!) проблеме, создан раздел науки, призванный предвидеть и главные цели научно-технического прогресса, и его возможные результаты, и даже (желательно) следствия этих результатов — влияние их на человеческое общество. Лишь представив цели развития и возможные пути их достижения, можно конкретно и доказательно планировать научно-технические разработки. Исследованием же целей, путей их достижения, возможных будущих проблем, кризисов и выходов из них занимается прогнозирование.

Прогнозирование еще находится в стадии становления, хотя попытки создавать обоснованные прогнозы в различных областях техники и науки ведутся не первое десятилетие. Совершенствуются и методы, при помощи которых составляются прогнозы. Эти методы исследует прогностика — научная дисциплина о закономерностях разработки прогнозов.

В этой брошюре мы будем говорить о прогнозах в области космонавтики и астрономии. Но есть и одна особенность: речь пойдет в основном о прогнозах, которые делают не ученые, а авторы научно-фантастических произведений. Поговорим и о методах прогнозирования, сопоставляя те, которые используют ученые-прогнозисты, и те, которыми пользуются писатели-фантасты.

Именно в области космонавтики и астрономии лучше всего, пожалуй, видны возможности и недостатки современного прогнозирования. Уже в первые годы после полета Ю.А.Гагарина на страницах печати интенсивно обсуждались вопросы дальнейшего развития космонавтики. Будут ли поселения на Луне через десять лет? Пилотируемые полеты к планетам — через двадцать? К звездам — через полвека?

С. П. Королев писал, что в будущем каждый человек сможет полететь в космос по профсоюзной путевке. Прошло четверть века. Как сбываются прогнозы? Нет пока поселений на Луне, и люди не летают к планетам. А летчик-космонавт СССР К. П. Феоктистов недавно заметил: "В принципе и сейчас можно было бы отправить на орбиту "по профсоюзной путевке" любого человека. И технические средства это позволяют, и медицина так шагнула вперед, что нынче от космонавтов не требуется какого-то "сверхздоровья"… Весь вопрос в стоимости этого удовольствия". (Известия. — 1987. — 1 января).

Полеты в космос очень дороги и останутся такими еще долгое время. Это одна из причин, по которым цели космонавтики оказались несколько иными, чем представлялось вначале людям, следившим за ее развитием по публикациям на страницах научно-популярных изданий. Оказалось наиболее целесообразным развивать такие отрасли космонавтики, как системы спутников связи, системы метеорологических спутников, проводить дистанционное зондирование земной поверхности с целью поиска залежей полезных ископаемых и т. д. Американская администрация, как известно, планирует выведение в космос спутниковых систем первого удара. Колоссальные средства, которые тратятся в США на военные цели, отвлекают от проведения космических научных программ.

Итак, недостаточное понимание целей космонавтики в свое время оказалось причиной появления излишне оптимистических и зачастую просто неверных прогнозов. Можно привести и обратные примеры. Вот, что писал К.Э.Циолковский в 1935 г. (Комсомольская правда. — 23 июля): "Чем больше я работал, тем больше находил разных трудностей и препятствий. До последнего времени я предполагал, что нужны сотни лет для осуществления полетов с астрономической скоростью (8-17 км в секунду)… Но непрерывная работа в последнее время поколебала эти мои пессимистические взгляды: найдены приемы, которые дадут изумительные результаты уже через десятки лет". На деле жизнь потребовала еще более сжатых сроков — 22 года спустя на орбиту был выведен первый искусственный спутник Земли.

Методы научно-технического прогнозирования

Различают два типа прогнозов: поисковый и нормативный. Поисковый прогноз выявляет перспективные проблемы развития технической или научной дисциплины. К поисковым относят дальнесрочные (с периодом упреждения более 15–20 лет) или долгосрочные прогнозы (период упреждения 5-15 лет). Нормативный прогноз определяет пути решения проблемы, пути достижения какого-то оптимума на основе заранее заданных критериев. Это обычно среднесрочные (1–5 лет) или краткосрочные (до 1 года) прогнозы.

Многочисленные варианты методов прогнозирования объединяют в три большие группы:

1. Метод экстраполяции. В будущее экстраполируют тенденции, закономерности развития технической или научной системы, хорошо изученные по их проявлениям в прошлом и настоящем.

2. Метод моделирования. Объект прогнозирования представляют в упрощенном виде, исследуют модель объекта или явления, удобную для получения выводов прогнозного характера.

3. Метод экспертных оценок. Прогноз составляет эксперт (или группа экспертов), т. е. человек, способный достаточно объективно судить о перспективах развития избранного объекта или явления.

Сложность прогнозирования заключается в том, что, кроме развития самого избранного объекта, нужно учитывать еще и прогнозный фон — те внешние факторы, которые прямо или косвенно связаны с объектом прогнозирования и могут повлиять на его развитие. Факторов этих может быть так много, что зачастую даже использование быстродействующих ЭВМ не даст гарантии того, что влияние всей совокупности факторов, всего прогнозного фона оценено правильно. К примеру, таким фоном по отношению к космонавтике являются степень экономического развития страны, развитие наук (в частности, химии), развитие различных технологий и даже изменение политической ситуации в мире.

Решается, например, сугубо конкретная проблема — как будут меняться в будущем двигатели ракет. Казалось бы, достаточно знать, как развивалось двигателестроение до сегодняшнего дня, каково оно сейчас, и продолжать уже намеченные тенденции (метод экстраполяции). Однако можно заведомо сказать, что такой прогноз (если делается попытка дальнесрочного прогноза) будет ошибочным как в сроках, так и зачастую в своей основе.

Например, системы жидкостных ракетных двигателей (ЖРД) интенсивно развивались в 50-х годах, что и привело к возможности поднять в космос спутники массой более тонны. Мощности двигателей быстро нарастали. Скорость истечения в двигателях, использующих химические реакции между компонентами топлива, ограничена величиной 5 км/с, а при использовании реакции свободных радикалов — около 25 км/с. Если бы тенденции к увеличению скоростей истечения продолжались, то быстро был бы достигнут предел и прогнозисты пришли бы к выводу о необходимости качественного скачка — непременной замене химических двигателей ядерными, причем созданию ядерных двигателей нужно было бы отдать приоритетное значение в нормативном прогнозе.

Однако на самом деле изменился прогнозный фон, и продолжать тенденцию наращивания удельного импульса стало нецелесообразно. Главным стало не достижение как можно больших полетных скоростей, а создание экономичных двигателей, способных при минимальной стоимости поднимать на орбиту максимальную массу.

Прогноз должен предвидеть развитие объекта с учетом возможных качественных скачков. Это уязвимое место любого прогноза. Предвидеть качественный скачок удается, если уже сейчас создана база для его появления. Смену химических ракетных двигателей ядерными можно было прогнозировать, поскольку уже в начале 60-х годов было ясно, что создать ядерный двигатель в принципе возможно. Причем чем меньший срок охватывает прогноз, тем он, естественно, более конкретен. Дальнесрочные прогнозы обычно лишь качественно рассматривают развитие объекта прогнозирования. Но на основе неконкретного дальнесрочного прогноза невозможно принимать решения, планировать деятельность.

Нужно еще иметь в виду то, что прогнозирование в технике значительно легче, чем прогнозирование развития науки. Причина здесь очевидна; в науке невозможно пока предсказать появление качественных скачков, способных коренным образом изменить весь прогноз. Представим себе прогнозиста 50-х годов, который составлял бы прогноз развития астрономии на 15–20 лет. Техническую сторону развития он бы предсказал: в то время уже проектировались приборы для будущих рентгеновских наблюдений, строились все более мощные радиотелескопы. Было ясно, что окно, сквозь которое астрономы смотрят во Вселенную, скоро раздвинется очень широко — от радиодиапазона до гамма-лучей. Но какие открытия будут сделаны с помощью новых технических средств наблюдения? Как изменят они лик астрономии?

Открытия на то и открытия, что они появляются неожиданно! Процитируем И. В. Бестужева-Ладу: "Наука как форма общественного сознания (это, кстати, относится и ко всем остальным формам), по нашему мнению, вообще не может служить объектом прогнозирования: любая более или менее удачная попытка предвосхитить научное открытие ведет к более или менее быстрой реализации такого открытия (на то оно и открытие!). Иной вопрос — возможные пути и сроки реализации уже сделанного открытия".

Иными словами: вряд ли можно было предсказать открытие пульсаров, но уже в 1968 г. можно было предвидеть бурное развитие исследований этих объектов, что экспоненциально возрастет число публикаций по проблеме пульсаров. Но что будет содержаться в этих публикациях — какие новые идеи? Об этом прогноз должен молчать.

По мнению автора, прогнозировать развитие научного знания вовсе не так уж безнадежно, во всяком случае когда не происходит открытия неизвестного ранее закона природы. Открытие пульсаров не было предсказано, но оно вполне могло быть предсказано. Пульсары как небесные объекты не нарушают никаких известных в 50-х годах законов природы, вполне укладываются в рамки современной физики.

Пульсар — это быстро вращающаяся нейтронная звезда с большим магнитным полем, излучающая радиоволны в выделенном направлении (например, вдоль магнитной оси). Нейтронные звезды были предсказаны в 1934 г. В.Бааде и Ф.Цвикки. Иное дело, что до открытия пульсаров в существование нейтронных звезд мало кто верил, но это вопрос психологии ученых, а не прогнозирования.

В начале 60-х годов была опубликована работа советского астрофизика В. Л. Гинзбурга, из которой следовало, что нейтронная звезда, если она существует, должна обладать магнитным полем порядка 10^12 Гс. Тогда же другой советский астрофизик Н. С. Кардашев писал о том, что нейтронная звезда должна быстро вращаться. Известно также, что электроны, движущиеся в магнитном поле, излучают вдоль направления своего движения, а движутся они вдоль силовых линий магнитного поля. Следовательно, и излучение должно быть направленным. Достаточно теперь сделать небольшой шаг и сказать: "Если излучение направлено не вдоль оси вращения, то с Земли будут наблюдаться пульсации с периодом, равным периоду вращения нейтронной звезды".

Иными словами, существование нейтронных звезд-пульсаров можно было предвидеть с помощью уже известного в 50-е годы метода прогнозирования — морфологического анализа. Метод этот был предложен Ф. Цвикки (опубликовавшим книгу "Морфологическая астрономия"), но для прогнозирования возможных открытий практически не используется (хотя на Западе существует даже ассоциация "морфологистов", занимающихся подобными прогнозами). Применяют морфологический анализ обычно для решения изобретательских задач. Сейчас морфологический анализ прогнозисты относят к совокупности методов, называемых в прогностике экспертными оценками. Поговорим об экспертных оценках подробнее, поскольку в дальнейшем нам предстоит сравнить этот способ прогнозирования с теми, что используют писатели-фантасты.

Наиболее прост, хотя и наименее надежен, метод индивидуальной экспертной оценки, когда в качестве источника информации для прогноза используется мнение какого-то одного компетентного специалиста. Вряд ли нужно пояснять, почему этот метод наименее надежен: эксперт может ошибиться, может быть подвержен крайностям в оценках и т. д. Поэтому чаще пользуются методом коллективной экспертной оценки, основанным на выявлении обобщенного мнения группы экспертов путем обработки независимых оценок, вынесенных экспертами, входящими в группу. У этих двух методов есть немало модификаций.

Одна из них — дельфийский метод: прогнозисты ведут опрос группы экспертов в несколько туров. После каждого тура экспертам сообщают результат, чтобы они могли к следующему туру скорректировать или заново обосновать свое мнение. Модификация коллективной экспертной оценки: мозговой штурм или метод коллективной генерации идей. Эксперты коллективно обсуждают проблему, причем обсуждение обязательно регламентировано четкими правилами.

Результаты экспертных оценок довольно часто публикуются в печати, и каждый может наглядно убедиться в достоинствах и недостатках этого метода прогнозирования. В 60-х годах фирма "Рэнд" провела экспертное исследование прогнозов, пользуясь дельфийским методом. В сущности, лишь один из этих прогнозов сейчас сбывается "в срок": создание рентгеновских лазеров (к сожалению, осуществление этого прогноза оказалось связано с разработками "звездных войн"). Многие сроки оказались слишком оптимистическими (например, управляемая ядерная реакция синтеза еще не осуществлена, хотя оптимальный срок был назван — 1987 г.). По многим прогнозам у экспертов не было единого мнения, и сроки осуществления прогнозов оказались очень расплывчатыми.

Морфологический, или матричный, метод, о котором уже упоминалось, тоже является модификацией и систематизацией экспертного метода. Для объекта прогнозирования строят матрицу характеристик и их возможных значений — так называемый морфологический ящик. Это, в общем, таблица, на одной оси которой записаны все характеристики прогнозируемого объекта, а на другой — возможные варианты и значения каждой характеристики. В свое время Ф. Цвикки, автор морфологического метода, использовал его для прогнозирования "необычных звезд" и предсказал как нейтронные звезды (1934 г.), так и звезды с гораздо меньшими размерами, названные адскими (теперь о них говорят как о черных дырах).

Таблица 1. Прогноз ожидаемых событий научно-технического прогресса (Результат опроса экспертов в 60-х годах)

Событие

Интервал осуществления, годы

Год, наиболее вероятный

Машинный перевод с языка на язык

1968–1977

1973

Надежное предсказание погоды

1972–1987

1975

Создание единого центра информации

1972–1992

1980

Реформация теоретической физики (ликвидация современных противоречий)

1975–1994

1980

Лазеры рентгеновского диапазона

1977–1988

1985

Управляемая термоядерная реакция

1980–2000

1987

Экономически целесообразное управление погодой в отдельных регионах

1986–2000

1990

Лекарства, повышающие умственное развитие

1983–2025

2015

Непосредственное взаимодействие мозга человека и ЭВМ

1990–2030

2020

Продление жизни человека на 50 лет

1995–2025

2025

Двухсторонняя связь с внеземными цивилизациями

2000–2030

2025

Управление тяготением путем изменения гравитационного поля

2022–2030

2025

Обучение путем прямой регистрации информации в мозгу

1995–2030

2025

Длительная летаргия для «путешествия во времени»

2003–2030

2030

Использование телепетии для связи

позднее 2022

года

Интересно, что, будучи призванным во время второй мировой войны на военную службу, Ф. Цвикки использовал морфологический метод для прогнозирования развития реактивных двигателей и описал 36864 возможные комбинации параметров. Следует отметить, что при матричном прогнозировании очень важно правильно оценить получившиеся варианты и сочетания (большинство из них обычно не имеет для прогноза никакой ценности).

Как быть, однако, если необходимо представить себе развитие техники и науки не на 30–40, а на 100–200 лет?

Надежных методов современная прогностика не дает, оставляя размышления о далеком будущем науки и техники на долю отдельных смелых ученых, не боящихся публично размышлять на эти темы, и на долю научно-фантастической литературы.

Что такое научно-фантастический прогноз?

Разумеется, неправильно рассматривать всю научно-фантастическую литературу как некий эквивалент дальнесрочного и сверхдальнесрочного прогнозирования. Научная фантастика — полноправный член большой семьи разновидностей художественной литературы. Правда, пространственно-временной континуум научной фантастики неизмеримо больше, чем у обычной, традиционной реалистической прозы, — все пространство до границ Метагалактики, вся история Вселенной от Большого Взрыва до далекого, никем пока не предвиденного будущего. Научная фантастика многофункциональна, и далее мы будем говорить лишь об одной ее прикладной функции — способности в некоторых случаях прогнозировать будущее. Оговоримся сразу: вовсе не все писатели-фантасты стремятся делать прогнозы, вовсе не в каждом фантастическом произведении нужно искать элементы прогнозирования.

Фантастика имеет широкий спектр влияния на читателя: она может быть и простым "чтивом", снимающим стресс; может быть остросюжетна (приключенческая фантастика, где идеи почти всегда традиционны, а главное — сюжет); есть фантастика сказочная и юмористическая. Писатели, работающие в этих поджанрах, не занимаются систематическим "исследованием" будущего. Это вовсе не упрек, а констатация необходимого многообразия фантастики. В этих поджанрах нет прогнозов. но и они косвенно влияют на наше "знание будущего". Научно-фантастические произведения (разумеется, речь здесь не идет о поделках и серости, которых достаточно не только в фантастике, но и в любом виде литературного творчества) учат снимать психологическую инерцию — пугающий бич в работе любого творческого человека, преодолевать инерцию мышления в решении научно-технических проблем.

Этот психологический эффект описан в рассказе Р. Джоунса "Уровень шума" (1952 г.). Ученым предлагают осмотреть некий разбитый аппарат и утверждают, что это действующая модель антигравитатора, погибшая при испытаниях вместе с конструктором. Ученые в антигравитацию не верят. Стереотип мышления в этом направлении очень силен, наверное, как и уверенность в невозможности вечного двигателя. Между тем идея антигравитации куда менее противоречит законам природы, чем идея вечного двигателя. Как же разрушить стереотип?

В рассказе ученым демонстрируют реальный аппарат, показывают снятый во время испытаний фильм. Давление на их сознание оказывается столь сильным, что психологический барьер не выдерживает. В результате ученые задумываются над проблемой так, как не могли этого сделать раньше — мешали стереотипы. В итоге антигравитация была обнаружена. В финале рассказа неожиданно выясняется, что на самом деле ни изобретателя, ни его аппарата не было! Обломки и фильм — фальшивка, придуманная психологами.

Часто своими идеями, пусть далеко не всегда верными и даже научно оправданными, фантасты ломают психологические барьеры в сознании ученых. К новой идее ведь можно прийти не по прямой подсказке, а, наоборот, споря с идеей, которая заведомо неверна, но внешне привлекательна.

Вот что писал об этой функции научной фантастики известный физик Д. И. Блохинцев: "Несколько слов о роли писателей-фантастов. Насколько я могу судить, большая часть их предсказаний попросту ошибочна. Однако они создают модели, которые могут иметь и на самом деле имеют влияние на людей, занятых в науке и технике. Я уверен, например, в таком влиянии "Аэлиты" и "Гиперболоида инженера Гарина" А. Н. Толстого, увлекших многих идеями космических полетов и лазера".

Произведения Ж. Верна повлияли на формирование идей К. Э. Циолковского. Любил фантастику С. П. Королев. Ю. Денисюк, разработавший принципы голографии, писал о влиянии на него рассказа И. А. Ефремова "Тень минувшего": "Я не только не отрицаю своеобразного участия писателя-фантаста в моей работе, но подтверждаю его с удовольствием. Меня всегда поражала какая-то сверхъестественная способность художников слова предвидеть будущее столь образно".

Утверждение Д. И. Блохинцева о том, что "большая часть их предсказаний попросту ошибочна", нуждается в комментарии. Во-первых, часто за предсказания фантастов принимается то, что предсказанием не является. Во-вторых, ошибочна и большая часть прогнозов и идей, которые выдвигаются учеными в процессе исследования. К предсказаниям фантастов мы вернемся далее. Обратимся к идеям ученых.

Видимая строгость и обоснованность гипотез часто заставляют забывать о том, что подавляющая их часть сгинет без следа. Выживают лишь жизнеспособные идеи и гипотезы (как и в фантастике!). Метод проб и ошибок, обычный в науке метод работы, требует рассмотрения всевозможных идей, из которых лишь одна окажется верной и сохранится для будущего. Прогноз, составленный по всем правилам современной прогностики, если постоянно его не корректировать с учетом меняющегося прогнозного фона, также в большинстве случаев окажется ошибочным к тому моменту, для которого прогноз составлялся. Прогноз динамичен, он меняется вместе с жизненными обстоятельствами, чтобы оказаться верным в будущем.

Фантастическое произведение статично. Оно написано и опубликовано. Идея, высказанная в нем, закреплена и не меняется. Динамичность предсказания возникает в том случае, когда идею подхватывает и видоизменяет другой фантаст, учитывающий новую ситуацию в науке и технике. Новое фантастическое произведение закрепляет предсказание в новой точке. Но читатель обычно не учитывает такую преемственность предсказаний, сближающую их с динамизмом прогнозов, сделанных по законам прогностики. Читатель рассматривает первое по времени произведение и считает, что фантаст ошибся. Разумеется, читатель прав. Но тогда нужно и в науке всегда помнить о тех первых прикидках новых теорий, которые тоже в большинстве случаев были ошибочными.

Есть и еще один момент. Фантастическое произведение с ошибочным предсказанием, если оно хорошо написано, если это настоящая литература, будет долго волновать читателя и служить критикам как пример того, что фантасты ошибаются. Ошибочная же научная идея живет ие дальше того момента, когда ее сменяет идея, более близкая к истине. Вот и получается, что ошибки ученых "растворяются" со временем, ошибки фантастов живут долго.

Приведем пример. В 1946 г. астрономы еще не знали о том, что нейтронные звезды существуют, до открытия пульсаров оставалось более 20 лет. Но уже прошли 12 лет после опубликования работы В.Бааде и Ф.Цвикки, где говорилось о том, что нейтронные звезды должны возникать в результате вспышек Сверхновых. И прошли 8 лет после опубликования работы Р. Оппенгеймера и Ф. Волкова, где была описана внутренняя структура этих звезд. Общее же мнение состояло в том, что все звезды в конце концов становятся белыми карликами. Именно в 1946 г. вышел из печати рассказ М. Лейнстера "Первый контакт" о встрече звездолета землян со звездолетом чужаков, летящим из глубин Галактики. Встреча произошла в Крабовидной туманности, вблизи от ее центральной звезды. Согласно тогдашним (научным!) представлениям это был белый карлик. Согласно современным — это нейтронная звезда. Фантаст воспользовался в рассказе общим мнением — и ошибся. Об ошибочной научной гипотезе давно забыли, рассказ "Первый контакт" все еще читают…

Другой пример — жизнь на Марсе. После того как А. Скиаппарелли "открыл" на Марсе каналы, а М. Ловелл приписал их создание марсианам, тенденция заключалась в проведении прямых аналогий между марсианской и земной флорой и фауной. В рамках этой идеи объяснялись сезонные изменения в полярных шапках, форме каналов, цвет континентов и т. д. Более того, возникла астроботаника, которую развивал советский ученый Г. А. Тихов. Практически вся разница между земной и марсианской растительностью сводилась к различию в окраске.

В рамках этой идеи работали и фантасты — начиная с Э. Берроуза. Идея выглядела плодотворной и как художественный образ (вспомним "Аэлиту" А. Н. Толстого!). Завороженные "предметностью" каналов, фантасты не увидели необходимости в предсказании иной, отличной от нашей, формы жизни на Марсе. Каналы представлялись научным фактом, который нельзя обойти. Заблуждение стало ясно после первых же полетов космических аппаратов. Мгновенно устарели и стали служить вечным напоминанием об ошибках сотни произведений о марсианах.

Разумеется, даже от прогностической ветви фантастики нельзя требовать предвидения будущих научных открытий (хотя в мировой фантастике есть и такие примеры!). Фантасты прежде всего исследуют цели, стоящие перед обществом, ставят мысленные эксперименты, анализируют возможности достижения поставленных целей и возможные следствия. При этом читатель (в том числе и научный работник) получает не готовую подсказку, которая зачастую лишь раздражает (дилетант-фантаст, видите ли, указывает путь ученому), а учится искать нетривиальные пути решения научных проблем.

Научная фантастика в этом своем качестве предстает как мысленный полигон, где испытываются на жизнеспособность не традиционные, а зачастую "безумные" идеи, гипотезы и концепции науки. Полигон этот являет собой редкую возможность наглядно представить возникающие социальные, психологические, этические и иные следствия новых идей. Фантастическое предсказание значительно чаще, чем научно-технический прогноз, позволяет понять, как повлияет та или иная тенденция развития научно-технической идеи на жизнь людей, позволяет привлечь внимание общества к возможным положительным или отрицательным следствиям.

Назовем научно-фантастическим предвидением, или предсказанием, художественно или аналитически обоснованную индивидуальную оценку будущего состояния избранного объекта, сделанную на страницах научно-фантастического произведения. В фантастике научно-технического, да и некоторых других поджанров, можно найти немало предвидений будущего, и об этом пойдет речь дальше. Но научно-фантастическое прогнозирование все еще не сложилось ни как художественное явление, ни как один из методов научно-технического прогнозирования. Не сложилось потому, что прогноз требует обобщения и анализа многих предвидений, а это уже задача не отдельных фантастов, а специалистов по прогностике.

Поэтому назовем научно-фантастическим прогнозом оценку будущего состояния избранного объекта, основанную на анализе и обобщении конкретных предвидений, содержащихся в научно-фантастической литературе. Использование ракет для коррекции курса снаряда в повести Ж. Верна "Вокруг Луны" (1870 г.) было примером предвидения фантаста. Но для создания фантастического прогноза в области развития исследования космоса нужно было проанализировать и обобщить все имевшиеся в то время предвидения фантастов. Ситуация мало изменилась за 100 лет: есть и сейчас очень интересные попытки предвидений фантастов, но фантастическое прогнозирование как ветвь прогнозирования научно-технического — задача для будущего.

Писатели-фантасты выступают, в сущности, как многочисленная, хотя и разнородная, группа экспертов. Однако группы экспертов для создания научно-технического прогноза отбираются по строгим правилам, и эксперты эти отвечают на заранее продуманные вопросы. Причем ответы затем подвергаются обработке, призванной отбросить крайности взглядов, выявить общие мнения и т. д. Эксперты-фантасты сами ставят перед собой вопросы и отвечают на них, причем ответы никак не обобщаются и являют собой огромную совокупность мнений, в которой читатель должен разбираться сам.

Прогноз, полученный в результате опроса экспертов, представляет достаточно четкую модель будущего, верность которой постоянно корректируется с учетом изменений прогнозного фона. Фантастический же прогноз пока возникает в сознании читателя в результате обзора хаотического нагромождения произведений, часто противоречащих в предсказаниях одно другому (причем часто за предсказания принимаются идеи, вовсе не являющиеся плодом раздумий автора-фантаста о реально возможном будущем). Следствием теоретической неразработанности научно-фантастического прогнозирования является, как уже говорилось, распространенное мнение об ошибочности предсказаний фантастов.

Фантастическое прогнозирование нуждается, во-первых, в строгом отборе экспертов-фантастов, во-вторых, в анализе их предсказаний и, в-третьих, в исследовании тех методов и приемов, с помощью которых фантасты создают свои фантастические идеи, проекты и допущения. Об этих приемах мы и поговорим далее, используя предвидения писателей-фантастов в области космонавтики и астрономии.

Четыре этажа фантастики

Современная научно-фантастическая литература насчитывает десятки тысяч произведений, в каждом из которых содержится та или иная фантастическая идея или ситуация, сделано то или иное предсказание. Мы не говорим сейчас о качестве или верности предсказаний. Выделим суть: научно-фантастическая идея обычно получается, как и научно-технический прогноз, в результате анализа современной автору ситуации и изменения этой ситуации с помощью тех или иных приемов.

Советский писатель-фантаст Г. С. Альтов еще в начале 60-х годов начал тщательный учет и классификацию фантастических идей и ситуаций. Работа эта привела к созданию "Регистра", в котором сейчас собрано и классифицировано более 5000 идей, обнаруженных в научно-фантастических произведениях разных времен и стран. Пользуясь этим "банком данных", удалось выявить те приемы, которыми пользуются фантасты, причем далеко не всегда осознанно. Приемы эти можно объединить в несколько групп.

Первая группа приемов укладывается в так называемую этажную схему, сконструированную Г. С. Альтовым на основе идей, собранных в "Регистре". Вторая группа приемов представляет собой не что иное, как известный в прогностике морфологический анализ. Третья группа приемов — изменение реального объекта с помощью определенного набора правил. Объединяясь, вторая и третья группы дают еще один метод конструирования фантастических идей — метод фантограмм. Методы эти вполне аналогичны алгоритмическим и эвристическим методам, используемым в научно-техническом прогнозировании. Расскажем о каждом из способов создания фантастических идей.

Вот суть этажного метода. Выберем для начала объект, развитие которого мы хотим предсказать. Г. С. Альтов, например, писал о том, какие фантастические изменения могут произойти с объектом "космический скафандр". Выбрав объект, определим и цель его существования. Для чего нужен скафандр? Чтобы оградить человека от влияния космоса: от вакуума, жесткого излучения и т. д. Итак, мы выбрали объект и цель. Например, первый этаж схемы представляет собой использование одного объекта (в нашем случае — одного скафандра). И надо сказать, что человек в скафандре — это давно не фантастика, это работы в открытом космосе советских и американских космонавтов.

Этаж второй — много скафандров. Это и расселение людей в космосе, и эфирные города К. Э. Циолковского. Последние описаны, в частности, А. Р. Беляевым в романе "3везда КЭЦ": люди живут в защищенных от влияния космоса помещениях, выходят в скафандрах в открытый космос. На втором этаже возможны варианты: "очень много скафандров", "небольшое число скафандров" и т. д. Скажем, настанут времена, когда выпуск скафандров будет количественно ограничен, т. е. производство скафандров свертывается, когда их число достигает 500 (или, может быть, 500 тыс.). Фантастическое допущение создает сюжетные коллизии (скафандр — редкость, за обладание им ведется жестокая борьба) и позволяет на этом воображаемом полигоне проверить те или иные тенденции реальной космонавтики.

Этаж третий — достижение тех же целей, но уже без скафандров. Человек защищен от вредных влияний космоса, но скафандра на нем нет. Если на первых двух этажах шло наращивание количества объектов, то здесь необходимо учитывать возможный качественный скачок, придумать качественно новую фантастическую ситуацию, предсказать если не открытие, то по крайней мере изобретение будущего. В научно-фантастической литературе можно найти предсказания и третьего этажа: это прежде всего так называемая киборгизация человека, создание разумных существ, в которых объединены лучшие качества человека и машины. Те части нашего тела, которые, будучи сделаны искусственно, станут функционировать лучше данных нам природой, в будущем почти наверняка будут заменены.

Заметим, что научно-техническое прогнозирование, продолжая в будущее современные тенденции, также приходит к аналогичному выводу, не продолжая его, однако, до качественного скачка — полной замены человека киборгом. К мысли о том, что на смену человеческой цивилизации придет более совершенная, машинная, пришел в последние годы жизни И. С. Шкловский.

Фантасты первыми разглядели такую возможность в эволюции человека. Один из прообразов литературных киборгов появился еще в 1911 г. в рассказе Д. Ингленда "Человек со стеклянным сердцем". Киборг, управляющий космическим кораблем, знаком советскому читателю по рассказу Г. Каттнера "Маскировка". Человек, работающий без скафандра в условиях космоса или другой планеты, — тема таких прекрасных произведений, как ""Город" К. Саймака (1944 г.), "Зовите меня Джо" П. Андерсона (1957 г.), "Далекая Радуга" А. и Б. Стругацких (1964 г.), и других.

Этаж четвертый — ситуация, когда отпадает необходимость в достижении данной поставленной цели. В нашем случае — это ситуация, когда нет больше необходимости защищать человека от влияния космоса. Если в предыдущем случае фантасты изменяли человека, приспосабливая его к условиям космоса, то теперь пойдет речь о том, чтобы изменить внешнюю среду: если не станет больше вредного влияния космоса, то и защищать человека не понадобится. В повести "Третье тысячелетие" (1974 г.) Г. С. Альтов предлагает идею Большого Диска. Вещество Юпитера распыляется и рассеивается по всей Солнечной системе в плоскости эклиптики. В системе образуется диск из газа и пыли, плотность которого близка к плотности земной атмосферы на небольшой высоте. Дышать этим воздухом нельзя (впрочем, можно создать и Диск, насыщенный кислородом), ко в такой межпланетной атмосфере летают на обычных реактивных самолетах и даже… на воздушных шарах. Между планетами появляются облака и тучи, гремят грозы, и Солнечная система принимает значительно более обжитой вид.

Разумеется, рассмотренные здесь идеи третьего и четвертого этажей — вовсе не единственно возможные. Каждый автор волен придумать свой вариант ответа на вопрос, поставленный этажной схемой, как волен и эксперт отвечать по-своему на вопрос, поставленный прогнозистом. Изменение человека, его приспособление к космическому вакууму возможны ведь далеко не только на пути сращения человека с машиной. Не исключается чисто биологическое совершенствование человека. Как беляевский Ихтиандр, имея жабры акулы, получил возможность жить под водой, так и человек будущего, генетически переконструируя свой организм, может в принципе получить возможность долгое время не дышать (например, поглощая кислород, заранее запасенный в тканях организма) и не реагировать на жесткое излучение.

На одном из этажей рассмотренной схемы можно разместить очень многие идеи научно-фантастических произведений. Например, известное всем "Великое Кольцо" из романа И. А. Ефремова "Туманность Андромеды" (1957 г.) — это второй этаж для события "контакты с внеземной цивилизацией с помощью электромагнитного излучения". На третьем этаже схемы расположен Тибетский опыт из того же романа. Попытка Мвена Маса установить контакт через так называемое нуль-пространство — достижение тех же целей (обмен информацией с внеземными цивилизациями), но без радиоконтакта.

И наконец, четвертый этаж схемы — ситуация, когда отпадает необходимость в достижении цели: обмен информацией с внеземными цивилизациями более не нужен. Вот пример решения такой задачи. Все цивилизации полностью идентичны, обмен информацией не имеет смысла. Может быть и иное решение: различные цивилизации изначально находятся в симбиозе, развитие одной просто невозможно без развития другой. Наконец, мыслима такая ситуация. Цивилизации не имеют между собой ровно ничего общего, развитие их происходит в совершенно различных природных условиях.

Например, земная цивилизация и цивилизация существ, каждое из которых представляет собой разумное гравитационное поле. Обмен информацией в этом случае тоже не имеет смысла. Представляю себе "внутреннее" восклицание читателя. Разумное гравитационное поле выглядит чем-то вненаучным, сугубо фантастическим. Не настаиваю на научности идеи, но прошу обратить внимание: идея о разумных полях тяготения полностью соответствует четвертому этажу схемы. Эта фантастическая идея не претендует на статус прогностической. Цель идей подобного рода — расшатывание психологической инерции. Мы говорим о методах прогнозирования, но разве стимулирование мысли читателя-ученого не является своеобразным косвенным методом прогнозирования?

Все больше и больше

Как показал анализ "Регистра", многие фантастические идеи и предположения получены из вполне реальных фактов с помощью использования того или иного приема изменения. Наиболее очевидно использование приема видно на примерах людей-великанов или карликов из произведений Д. Свифта, "Пищи богов" Г. Уэллса, "Патента АВ" Б. Лагина и др.

Герой "Всевидящего ока" А. Беляева уменьшается до размеров атома, а микрогерои "Фантастического путешествия" А. Азимова отправляются в путешествие по венам и артериям человека на мини-подводной лодке.

Это очень популярный в научной фантастике прием — увеличение или уменьшение параметров объекта. Используется он, впрочем, не только в фантастике: собственно, литература только отразила реальные тенденции развития технических систем. Обычно первые машины нового типа бывают громоздкими и неуклюжими, как, например, первые ЭВМ. Затем, по мере развития техники, происходит изменение масштабов — миниатюризация в случае ЭВМ. В ракетостроении изменение масштабов шло в сторону увеличения: от первых небольших ракет ГИРДа до гигантских систем типа "Протон" и "Энергия". Разница в использовании приема заключается в том, что если фантаст увеличивает размеры объекта, то в гигантских масштабах.

Продолжим аналогию с ракетами. Сначала, в соответствии с реальными тенденциями, фантасты описывали небольшие космические корабли ("Красная звезда" А. Богданова, "Аэлита" А. Н. Толстого, "Прыжок в ничто" А. Беляева). Но вот в "Магеллановом облаке" С. Лема к звездам отправляется корабль, где размещается город с населением в несколько тысяч человек. Поскольку полет должен продолжаться не один год, для землян создают и максимум удобств. Похожая ситуация описана в романе А. Кларка "Свидание с Рамой", с той разницей, что "Рама" — неземной звездолет.

Продвинемся еще дальше в масштабах увеличений. Космический корабль размером в сотни километров — это уже, в сущности, небесное тело, довольно большой астероид. Поэтому фантасты допускают здесь "замену переменных" — используют как космические корабли именно астероиды. Вспомним "Путь марсиан" А. Азимова. В огромную глыбу льда, одну из глыб в кольцах Сатурна, вплавляют двигатели и получают таким образом космический корабль с ледяным корпусом. Отметим, что этот рассказ А. Азимова, написанный в середине 40-х годов, популярен и сегодня из-за достаточно высоких литературных достоинств.

Идея же использования астероидов как космических кораблей существовала в фантастике и раньше. В 1932 г. А. Григорьев в рассказе "3а метеором" описал буксировку к Земле небольшого астероида. Сама же мысль управлять движением астероидов восходит еще к К. Э. Циолковскому, который писал о тои, что в будущем люди научатся управлять движением астероидов, "как мы управляем лошадьми".

В 1957 г. идея возродилась, но уже не на страницах научно-фантастической литературы. Польские инженеры В. Гейсер и Н. Панков предложили перевести на орбиту искусственного спутника Земли астероид Гермес. Еще несколько лет спустя американский ученый Д. Коул указывал на возможность организации внутри астероида поселения землян: для этого необходимо лишь "выбрать" из астероида глубинные породы, сделать астероид полым.

Любопытно, что эти последние идеи инженеров и ученых относят к прогностическим в отличие от аналогичных идей фантастов, которые обычно и не упоминаются в работах по прогнозированию. Мне, во всяком случае, не приходилось пока встречать в работах ученых или инженеров, посвященных будущему космонавтики, ссылки на аналогичные предсказания, сделанные фантастами значительно раньше. Печальной участи избежали лишь фантастические работы К. Э. Циолковского, но ведь и на великого пионера космонавтики ссылаются обычно не как на фантаста, а как на ученого. Однако не нужно забывать, что фантастика у К. Э. Циолковского обычно предшествовала научно-техническим разработкам, т. е. еще не была подкреплена конкретными расчетами.

Представим себе, что нам не известны труды К. Э. Циолковского-ученого, а известны лишь его фантастические произведения. Вряд ли о них вспоминали бы прогнозисты, как не вспоминают о книгах А. Ле-Фора и А. Графиньи, Н. Красногорского, А. Богданова и других авторов, речь о которых пойдет дальше.

Продолжим, однако, наше "путешествие". От кораблей-городов и кораблей-астероидов перейдем к размерам еще большим — к космическим аппаратам в несколько тысяч километров. Это уже размеры планет, и потому фантасты проводят очередную "замену переменных" — используют для космических полетов планеты. На планетах отправляются к другим звездам персонажи повестей Г. Гуревича "Прохождение Немезиды" (1956 г.) и Ф. Карсака "Бегство Земли" (1960 г.). Двигатели монтируются в коре планеты, а вещество планеты служит рабочим телом. Советский фантаст Г. Гуревич рассказал о том, что в Солнечной системе появилась планета пришельцев. В повести же Ф. Карсака обратная ситуация: земляне отправляются к звездам на звездолете-Земле.

Впоследствии советский ученый И. А. Меркулов во время Циолковских чтений проанализировал возможность перемещения планет с помощью электроракетных двигателей. Как он показал, чтобы изменить радиус орбиты планеты, нужно израсходовать до 3 % ее массы. Еще эффективнее использование термоядерной энергии или энергии аннигиляции вещества и антивещества. Но все же первыми обо всем этом писали авторы фантастических произведений.

Пойдем дальше — увеличим размеры космических кораблей еще в сотню раз. Это уже размеры звезд. Очередная "замена переменных" — и возникает идея о путешествиях между звездами на звездах, точнее, о путешествии между звездами всей планетной системы вместе с центральным светилом.

Но с какой целью? В рассказе Г. С. Альтова "Порт Каменных Бурь" (1965 г.) дается такое решение. Поскольку цивилизации в Галактике могут быть разделены расстояниями в тысячи световых лет, обычные способы контактов становятся неэффективными. Выход может быть в том, чтобы сблизить друг с другом звезды, в системах которых есть разумная жизнь. Сблизить до расстояний, скажем, в несколько световых месяцев. Так, по мысли фантаста, звездолетом становится звезда.

Использование приема увеличения требует теперь перехода еще на один уровень — в качестве космического корабля использовать Галактику или иную звездную систему. В фантастике подобная ситуация пока, по-видимому, не рассматривалась. Дело в том, что ни научно-техническое прогнозирование, ни фантастика не пользуются тем или иным приемом только для того, чтобы "выжать" из него максимум. В научно-техническом прогнозировании важно исследование реальных тенденций развития объекта. В научной фантастике важен художественный эффект предлагаемой идеи. Прогноз интересен фантастам лишь как причина изменений в человеке и человечестве. Важны психологические и социальные следствия предсказания.

Перемещение галактик настолько далеко от нас по временной оси, что вряд ли имеет смысл, проникая так далеко в будущее, чисто механически наращивать размеры космических аппаратов, как мы делали до сих пор, — наверняка придется столкнуться с новым качеством, появление которого сделает бессмысленной саму идею механического перемещения галактик. Для литературной же фантастики неважно — перемещается ли Солнечная система или Галактика в целом. По степени влияния на человечество эти две идеи мало отличаются.

Впрочем, фантасты упоминали и о возможности перемещения галактик. В рассказе Г. С. Альтова "Порт Каменных Бурь" высокоразвитые цивилизации способны управлять даже процессом расширения Вселенной. В сущности, речь здесь идет о существовании космических цивилизаций III уровня по классификации Н. С. Кардашева (статья Н. С. Кардашева вышла из печати всего за несколько месяцев до опубликования рассказа Г. С. Альтова — идеи были независимо предложены ученым и фантастом).

Дальнейшее увеличение размеров корабля — это уже размеры Метагалактики. Такая возможность пока не рассматривалась в фантастике. Причина была указана выше. В примере о размерах космического корабля качественный скачок происходит на уровне идеи "звезда-звездолет". Дальнейшее наращивание размеров лишь ослабляет новые идеи, а не увеличивает их силу. Любопытно, что это свойство идей не всегда учитывается прогнозистами или фантастами. Достаточно упомянуть, как фантасты обошлись с интересной по своей сути идеей анабиоза.

Была идея "замораживать" родственников экипажа звездолета, улетевшего в экспедицию, с тем чтобы, когда через сотни лет космонавты вернутся, их ждал не чуждый мир, а близкие им люди. Однако единичные случаи использования идеи в конце концов разрослись (прием увеличения!) до грандиозных масштабов, качественный скачок "проглядели", а идея доведена до абсурда. В массовом порядке начали замораживать жен, матерей, бабушек, внуков и детей космонавтов ("Пути титанов" А. Бердника, "Которая ждет" М. Михеева и т. д.).

Ситуация бесконтрольного применения метода экстраполяции встречается и в научно-техническом прогнозировании. Были ведь прогнозы о том, что через несколько десятков лет все население Земли станет заниматься только наукой или только обслуживанием.

Мы рассмотрели здесь прием увеличения, используемый в научной фантастике. Популярен и обратный ему прием уменьшения, еще одна аналогия методу экстраполяций в прогностике. Например, температуры известных сейчас звезд заключены в значительном интервале от нескольких тысяч (красные карлики) до сотен тысяч (ядра планетарных туманностей) кельвинов. Продолжим шкалу в обе стороны. Увеличение даст нам рентгеновские звезды (скажем, остывающие нейтронные звезды с температурой в миллионы кельвинов). Уменьшение же приведет в область очень холодных звезд с температурой поверхности 1000 К и менее.

А если еще уменьшить температуру и дойти до границы, за которой звезда перестает быть звездой, а становится планетой?

Такая идея была высказана в фантастическом рассказе Г. Гуревича "Инфра Дракона" (1959 г.). Вблизи от Солнечной системы, на расстояниях, значительно меньших, чем расстояние до ближайшей известной сейчас звезды Проксимы Центавра, расположены другие звезды, не видимые в оптические телескопы. Это инфра-звезды, температура поверхности которых очень низка — меньше 100 °C. Звезды эти, почти планеты, подогреваются, по мысли фантаста, изнутри теплом радиоактивных распадов.

Вне Солнечной системы инфразвезды с такой низкой температурой еще не открыты: их излучение слишком ничтожно и расположено в очень труднодоступной спектральной области. С помощью спутника "ИРАС" было проведено успешное наблюдение неба в инфракрасном диапазоне, обнаружено много источников (в частности, самая холодная звезда с температурой 1950 К), однако чувствительность и этого прибора еще недостаточна для открытия объектов, подобных описанным в рассказе Г. Гуревича.

Тем не менее в пределах Солнечной системы такие "инфры" были обнаружены. Это Юпитер и Сатурн, которые действительно теплее, чем должны быть, т. е. если бы они светили только отраженным светом Солнца. Сколько в космосе подобных полузвезд-полупланет? Есть ли они в межзвездом пространстве (как в рассказе) или только в планетных системах? Эти вопросы пока остаются без ответов. Но разве не фантастическое предсказание привело к возникновению самих вопросов?

Если говорить о размерах космических кораблей, то использование приема уменьшения в конце концов доводит размеры эти до… нуля. В теории решения изобретательских задач (ТРИЗ) существует понятие идеального конечного результата: каким должно быть идеальное решение задачи, идеальный выход из технического противоречия. В частности, получается, что идеальная машина — это отсутствие машины вообще, когда функции этой машины выполняются сами собой или тем объектом, для которого машина создается. В нашем примере идеальный конечный результат — случай, когда человек сам является и космическим кораблем, т. е. способен путешествовать между планетами и звездами без дополнительных приспособлений.

Идеи, подводящие к этому, мы уже рассматривали, когда описывали третий этаж схемы для объекта "космический скафандр": киборгизация, либо генеральное переконструирование человеческого организма. Однако если человек может быть сам себе скафандром, то почему ему не стать и космическим кораблем?

Наиболее фантастическое воплощение этого принципа можно найти на страницах рассказа Р. Шекли "Специалист" (1953 г.). Есть в фантастике и произведения, где персонажи путешествуют к звездам пешком, причем дано "наукообразное" обоснование явления, основанное на использовании генной инженерии. Вряд ли авторы этих рассказов собираются настаивать на том, что идеи их сбудутся хотя бы качественно.

Сверхзадача подобных предсказаний — побудить читателя самому задуматься о возможных путях развития космонавтики, о том, нужно ли наращивание мощностей и размеров космических кораблей или необходимо исследовать альтернативный вариант — миниатюризацию, создание качественно новых принципов и технологии в освоении космоса. В этом смысле сугубо, казалось бы, фантастические идеи о путешествии в космосе пешком весьма полезны для прогнозирования.

Думаю, что, если когда-то речь пойдет о космическом будущем всего человечества, а не отдельных его представителей, осуществить эти проекты можно будет, именно пытаясь достичь описанного выше идеального конечного результата (кстати, и в произведениях К. Э. Циолковского уже можно встретить мечты о свободной жизни людей в космическом пространстве).

Сделаем наоборот

Прием уменьшения, как легко видеть, противоположен приему увеличения. В дальнейшем каждому используемому приему будет поставлен в соответствие и антиприем. "3арядовая" симметрия приемов является, можно сказать, универсальным законом научно-фантастической прогностики. Правда, существует прием "наоборот", который, подобно фотону, сам себе является и антиприемом (как элементарная частица антифотон тождествен фотону). Формулируется он следующим образом. Если для прогнозирования выделено какое-то свойство объекта, нужно выделить и сделать основным свойство, противоположное данному.

Наиболее простые примеры использования приема "наоборот" в фантастике — это преобразование основных свойств материи. Например, вместо тяготения — антитяготение. Достаточно вспомнить "кейворит" Г. Уэллса ("Первые люди на Луне") — вещество, экранирующее поле тяжести. Вещество со свойствами отталкивания, а не притяжения, часто использовалось в фантастике ("Красная звезда" А. Богданова, "Сокровище Громовой Луны" Э. Гамильтона и др.).

С позиций научно-технического прогнозирования идея эта не может рассматриваться серьезно, поскольку противоречит положениям современной науки: как известно, антивещество тоже должно притягивать, а не отталкивать. Фантасты об этом знают, но тем не менее идею используют. Причину можно понять, если вспомнить уже упоминавшийся рассказ Р. Джоунса "Уровень шума". В научно-фантастическом прогнозировании часто важно не прямое ("в лоб") предсказание, а, так сказать, косвенный прогноз, стремление в первую очередь сломать психологическую инерцию читателя.

В сущности, что важнее в отношениях между фантастикой и наукой? Прямая подсказка, где возможность ошибиться прямо пропорциональна сложности поставленной фантастом задачи, или попытка, использовав способы активизации творческого воображения ученого-читателя, заставить его задуматься над решением проблемы? Вторая функция научно-фантастического прогнозирования часто более важна, чем прямой фантастический прогноз. В подтверждение сказанного вспомним рассказ А. и Б. Стругацких "Частные предположения" (1960 г.), идея которого получена также с использованем приема "наоборот".

Известно, что с приближением к скорости света ход времени в космическом корабле замедляется. В конечном итоге этот эффект ведет к возникновению парадокса близнецов: космонавты, вернувшиеся со звезд, стареют на десяток лет, земляне — на сотни. Физическая причина парадокса заключается в том, что космонавты испытывают ускорения, связанные с разгоном, торможением, разворотами звездолета, а жители Земли ничего подобного не испытывают. Как говорят, две системы отсчета перестают быть равноправными. Время замедляется в системе, испытавшей ускорения, т. е. в звездолете.

Используем теперь прием "наоборот": время замедляется не в звездолете, а на Земле или время в звездолете не замедляется, а ускоряется. Космонавты стареют на много лет, но привозят информацию не потомкам, а своему поколению. Именно это и происходит в рассказе А. и Б. Стругацких, вызывая внутренний протест у читателя, знакомого с теорией относительности. Не может убедить и ссылка авторов на то, что звездолет у светового барьера испытывает большие переменные ускорения, а это и приводит к "обратимости" парадокса близнецов.

Однако цель авторов заключалась вовсе не в навязывании этой идеи как прямого предсказания. Рассказ заставляет задуматься о том, что даже если эта идея, вероятно, и не проходит, однако может быть, есть все-таки физические системы отсчета, в которых парадокс близнецов можно обратить? Литература обычно ставит вопросы, предлагая читателям подумать над ответами. Фантасты часто отвечают на собственные вопросы (прямые предсказания), но не нужно забывать и о прелести безответных вопросов.

Общеизвестно высказывание К. Э. Циолковского: "Стремление к космическим путешествиям заложено во мне известным фантазером Ж.Верном. Он побудил работу мозга в этом направлении". Ж. Верн отправил своих героев в космос в орудийном снаряде. Писатель не придал значения возможности использования ракет, хотя и упоминал о том, что ракеты способны работать в пустоте космоса. Поэтому "побудить работу мозга" не могло прямое следование идее Ж. Верна. Важна именно внутренняя полемика с идеей корабля-снаряда. Произведение заставляет задуматься над следующим вопросом: "Хорошо, снаряд не годится, но что же тогда годится?"

Фантастические идеи, полученные с помощью использования приема "наоборот", чаще всего служат именно этой цели — попыткам активизировать собственное воображение читателя.

Все быстрее и быстрее

В дальнейшем, рассказывая о приемах, с помощью которых фантасты "изменяют" реальность, мы будем каждому приему сопоставлять и антиприем. Так, например, фантастическое прогнозирование часто использует прием ускорения действия объекта. В применении к космонавтике использование приема очевидно: необходимо ускорить движение космических кораблей. Как и в реальной жизни, первые космические корабли в фантастике летали со скоростями 10–20 км/с. Этого было достаточно для полетов к планетам (многочисленные фантастические произведения первой трети XX в.). Затем фантасты начали осваивать дороги к звездам, и скорость космических аппаратов в фантастических произведениях резко возросла. Появились субсветовые звездолеты, но и эта, почти предельная скорость удовлетворить не могла. Экспедиции возвращались, как уже говорилось, к следующим поколениям.

Возникла дилемма, обе части которой выигрышны для литературы, но обладают различной прогностической силой. Можно примириться с невозможностью дальнейшего наращивания скорости и искать литературные коллизии и прогностические идеи в описании возвращения космонавтов через сотни лет после старта к людям будущего ("Возвращение со звезд" С. Лема, "Полдень. XXII век" А. и Б. Стругацких и т. д.).

Однако возможно и иное решение — попытаться обойти известные положения теории относительности. Прямое использование приема ускорения требует не обращать внимания на запреты и продолжать наращивать силу приема до получения качественного скачка. Но дальнейшее увеличение скорости звездолета вступает в конфликт с теорией относительности. Как быть?

Фантасты и здесь предлагают два альтернативных варианта. В первом варианте передвижение осуществляется не в нашем пространстве-времени, а в ином, где скорость света не является пределом скоростей. Это так называемые нуль-, и гипер-, над- и подпространства, сущность которых, несмотря на разницу в названиях, фантасты обычно понимают одинаково: использование для передвижения других измерений пространства-времени в предположении, что оно имеет значительно больше размерностей, чем известные четыре.

Идее полетов в подпространстве уже больше 30 лет, и среди читателей сложился уже стереотип отношений к этой идее. Она не прогностична, а является чисто литературным приемом, к использованию которого нужно относиться снисходительно, поскольку он позволяет создавать произведения высокого художественного достоинства (подпространство в той или иной форме фигурирует в произведениях И. А. Ефремова, А. и Б. Стругацких, К. Саймака, А. Азимова и других известных фантастов).

Подобный стереотип сложился из-за того, что идею подпространства фантасты начали использовать в произведениях, не относящихся к направлению прогностической фантастики. Идея действительно превратилась в конце концов в художественный прием, и не более. Однако не надо забывать, что исток идеи, причина ее появления была в попытке разрешить противоречие между желанием достичь звезд и запретами теории относительности.

В научной литературе последних лет уже не редки работы, описывающие наше пространство-время как структуру многомерную: количество измерений, вводимых авторами (не фантастами!), достигает 10 и более. Физическое четырехмерное пространство-время является как бы проекцией, доступной нашим органам чувств и приборам. Вряд ли можно согласиться с тем, что многомерность так и останется теоретической абстракцией, не станет никогда "физической реальностью, данной нам в ощущениях". Впрочем, дискуссия эта может решиться как в пользу фантастов, так и наоборот, да и сроки окончательного решения вряд ли имеет смысл сейчас прогнозировать. В любом случае, однако, для фантастов прием ускорения сыграл положительную роль. Литература получила немало хороших художественных произведений, фантастика, исподволь воздействуя на сознание читателя, приучает его к гораздо большей сложности мироздания, чем это обычно предполагается.

Использование подпространства, однако, лишь один из способов ускорения движения к звездам. Есть и альтернативный вариант, рассмотренный фантастами. Если звездолеты всегда будут двигаться медленнее, чем свет, то в таком случае прием ускорения требует увеличить скорость света. Казалось бы, опять фантастика вступает в конфликт с наукой, и прогностичность идеи "ускорения света" по меньшей мере сомнительна. Ведь речь идет об изменении одной из немногих фундаментальных мировых постоянных.

Однако нам, в сущности, не известны экспериментальные данные о величине скорости света в отдаленных областях Вселенной или при экстремальных характеристиках материи. Кроме того, в физике уже есть теории, рассматривающие изменение со временем мировой константы — постоянной тяготения. Идеи о возможности изменения мировых констант можно назвать безумными, но вряд ли бредовыми. Конечно, физики говорят о ничтожных изменениях за длительное время, но ведь важна сама принципиальная возможность изменений, а она находится в рамках науки, хотя и имеет пока сугубо теоретический характер.

Читатель может быть, конечно, противником фантастической идеи о том, что людям будущего удастся значительно увеличить скорость света, и основания для скептицизма у читателя есть. Но и у фантастов есть основания для оптимизма, и лишь будущее покажет, станет ли идея элементом науки (т. е. является ли она предсказанием) или будет отвергнута окончательно. Но и в последнем случае идея успеет сыграть свою роль — роль возмутителя спокойствия.

Чаще всего на воображение читателя, кстати, действуют именно такие идеи — красивые внешне, но противоречащие положениям современной науки. А. Эйнштейн писал о том, что хорошая физическая теория должна иметь внешнее оправдание и внутреннее совершенство. Внутреннее совершенство теории эмоционально воздействует на исследователя, подобно красивой фантастической идее, в то время как внешнее оправдание той же идеи фантаста, ее прогностическая ценность могут долгое время оставаться незамеченными. Расскажем о судьбе некоторых красивых (и, как впоследствии оказалось, верных) фантастических идей.

В 1908 г. был опубликован уже много раз упомянутый здесь роман А. Богданова "Красная звезда". Герои этого произведения отправляются в межпланетный полет на борту "этеронефа" — космического корабля, использующего для движения в пространстве атомную энергию. В то время еще не существовало приемлемой научной модели строения атома (планетарная модель появилась несколько лет спустя). Большинство ученых думали, что использовать внутриатомную энергию практически не удастся, эта идея считалась за пределами науки. Идея А. Богданова, если бы ее стали обсуждать на страницах научной печати, не выдержала бы никакой критики.

В 1913 г. вышел роман Г. Уэллса "Освобожденный мир", где также шла речь об использовании атомной энергии, в частности, описаны локомотивы и самолеты с атомными двигателями, искусственное получение элементов в результате атомных процессов, атомная электростанция и атомная бомба. Более того, по Г. Уэллсу, первая атомная электростанция должна была вступить в строй в 1953 г. (писатель ошибся лишь на год). А 10 лет спустя, в 1923 г., русский фантаст В. Никольский в повести "Через тысячу лет" писал о том, что первая атомная бомба будет взорвана в… 1945 г.

Отвлечемся, впрочем, от магии чисел (в данном случае вряд ли можно говорить о чем-то большем, нежели о совпадении). Рассмотрим тенденцию. В конце XIX и начале XX в. фантасты настойчиво искали новые источники энергии для человечества, в том числе источники энергии для космических полетов. Некоторые предсказания из этого класса мы и рассмотрим.

Использование атомной энергии с точки зрения методологии фантазирования было идеальной идеей. Она находилась на грани науки и чистого "бреда", причем большинство ученых в то время относили идею именно к последней категории. Полная неясность "работала" на фантастику, поскольку позволяла черпать энергию в неограниченных количествах без ссылок на научные запреты, которые еще не успели появиться. В том числе считалось, что двигатель может быть сколь угодно портативным, а это очень привлекало фантастов.

Итак, фантастическая идея-предсказание "атомный двигатель для космического корабля" обладала и внутренней красотой, и внешним оправданием. Это чутко уловил Г. Уэллс и дал широкую панораму "атомной энергетики". Метод же, с помощью которого идея была получена, представлял собой одну из разновидностей приема "наоборот". Если объект, по общему мнению, обладает каким-то неизменным свойством, сделаем все наоборот и объявим это свойство меняющимся: атом неделим — сделаем его делимым и воспользуемся результатами. Кстати, легко можно видеть, что одна и та же фантастическая идея может быть получена, конечно, с помощью не одного приема, а нескольких. В частности, идея увеличения скорости света может быть результатом использования не приема ускорения, а приема "наоборот". Скорость света постоянна? Сделаем ее меняющейся.

Итак, время показало, что атом обладает большими запасами внутренней энергии. Из разряда "бредовых" идея перешла в разряд невыполнимых. Да, энергия есть, но использовать ее никогда не удастся. В 1933 г. Э. Резерфорд заявлял, что мысль о возможном использовании атомной энергии есть вздор. Уже после открытия цепной реакции, в 1939 г., Н. Бор говорил о том, что практически использовать реакцию атомного распада будет невозможно. И все же энергия атома была использована практически — сначала в военных, а затем в мирных целях. В настоящее время ведутся разработки атомного двигателя и для космических аппаратов. В США были проведены испытания экспериментального ядерного двигателя "Нерва", где тепло выделяется при ядерном распаде соединений урана. Исследуются возможности импульсных ядерных двигателей, где источником энергии является серия термоядерных микровзрывов.

Если ненадолго отвлечься от темы нашего разговора (прогнозирование в космонавтике и астрономии), то полезно вспомнить судьбу другой идеи — беляевского человека-амфибии. Идея о том, что человек, подобно рыбе, сможет дышать под водой, используя растворенный в воде кислород, в 1928 г. выглядела полностью ошибочной с научной точки зрения. Позднее идея из числа ошибочных перекочевала в разряд "сомнительных". Затем о ней стали говорить "почему бы и нет". В наши дни принципиальная осуществимость идеи сомнений не вызывает, вопрос лишь в сроках.

Читатель вправе спросить: "Не призывает ли автор верить в прогностическую ценность именно наиболее "бредовых" идей фантастов?" Нет, к этому я не призываю, но прошу лишь читателей, оценивающих прогностичность фантастических идей, помнить о следующем:

во-первых, роль эмоционального возбудителя лучше всего выполняют идеи, находящиеся на грани или даже за гранью современной науки, именно они эффективней снимают психологическую инерцию, расковывают фантазию;

во-вторых, фантастическая идея может быть оценена примерно так же, как научная теория: правильная теория должна быть красивой (внутреннее совершенство) и разрешающей реально существующие противоречия (внешнее оправдание). Рассмотренные ранее идеи этими качествами обладали, в том числе и идеи гиперпространства, и увеличения скорости света.

Существуют, конечно, примеры идей, не отвечающих одному или обоим критериям и потому вряд ли имеющих силу научно-фантастического предсказания. Таковы, например, многочисленные идеи о посещении Земли пришельцами в далеком или недавнем прошлом.

Эфирные города

Вернемся к рассказу о приемах, используемых фантастами. Один из таких приемов — дробление (и обратный ему прием — объединение). Выберем в качестве изменяемого объекта одну из планет. Используем прием дробления. Впервые подобная идея (раздробить на 12 частей планету Уран) была высказана в повести Г. Гуревича "Первый день творения" (1959 г.). В 1963 г. советский астроном В. Д. Давыдов предложил раздробить на 400 частей все планеты Солнечной системы. Каждая из новых планет была бы сходна с Землей по массе, на каждой можно было бы основать колонию землян. Психологический нюанс: в литературе, описывающей будущее космонавтики, идея использования вещества планет часто упоминается со ссылкой на В. Д. Давыдова, однако повесть Г. Гуревича никогда не упоминается.

Итак, планеты раздроблены на 400 частей. Продолжим дробление. 10 тыс. или даже 1 млн. обломков не приводят к качественно новому результату — будет всего лишь рой астероидов, условия жизни на которых вряд ли окажутся лучше, чем на землеподобных планетах. Новое качество — это дробление планет в пыль и газ. Мы уже говорили раньше об идее Г. Альтова о Большом Диске в плоскости эклиптики. Идея была получена с помощью этажной схемы, но, как видим, тот же результат можно получить и с помощью приема дробления. В повести Г. Альтова вещество планет раздроблено в газ и пыль. Между тем вещество может быть оставлено и в твердом состоянии. Получим либо твердый диск около Солнца, либо твердую сферу — идея известна более 20 лет как сфера Дайсона.

Уже то обстоятельство, что в перечне авторов идей о "разрезке" планет есть не только фантасты, но и ученые, говорит о прогностической ценности идей. Реальным решением демографической проблемы в будущем сможет стать создание либо группы землеподобных планет, либо сферы Дайсона, точнее, не самой сферы, а ее модификации — раковины Покровского, состоящей из отдельных устойчивых колец, имеющих разные плоскости вращения.

Рассматривалась в науке и фантастике и иная возможность расселения человечества в космосе, полученная, в сущности, с помощью тех же приемов дробления и объединения. Речь идет об "эфирных городах", о которых писал еще К. Э. Циолковский, затем А. Беляев в "3везде КЭЦ", а значительно позже детально "переконструированных" Д. О'Нилом. Объектом изменения выбирался космический корабль. Доставленный на орбиту, он разбирался на части (дробление), из которых делали блоки будущего космического города. В космос засылали большое количество кораблей (прием увеличения), элементы соединяли в единую конструкцию (прием объединения) и получали космический город, в котором, по оценкам О'Нила, можно расселить до 190 тыс. человек.

Попробуем пофантазировать о будущем космических городов, используя известные нам приемы увеличения (уменьшения) и дробления (объединения). Увеличим количество элементов в цепочке, образующей город, получим линейную конструкцию длиной в сотни километров. Такая конструкция будет динамически неустойчива, и ее следует изогнуть так, чтобы конструкция стала дугой окружности, в центре которой находится Земля. Продолжим наращивать число элементов (прием увеличения). Наступит момент, когда дуга города замкнется, около Земли появится кольцо, "висящее" на некоторой высоте.

Можно ли еще больше увеличить число элементов конструкции, ведь кольцо уже замкнуто?

Попробуем это сделать, создавая второе кольцо внутри или снаружи первого. Кольца будем располагать близко друг от друга, чтобы между ними можно было перемещаться с помощью, например, ранцевых двигателей. Но все же скорости вращения колец вокруг Земли будут различны — внутренние кольца вращаются быстрее. Получается нечто подобное подшипнику, ось вращения которого проходит сквозь Землю. Чтобы дополнить аналогию, можно расположить между двумя кольцами отдельные цилиндрические конструкции, которые, вращаясь, смогут играть роль не только своеобразных переходных мостиков между кольцами-городами, но и служить, например, оранжереями, где искусственная сила тяжести (создаваемая вращением цилиндров) может быть значительной.

Представим себе такие кольца-города на орбитах вокруг Солнца, представим аналогичные кольца, составленные из зеркал, захватывающих значительную часть солнечного излучения.

Вот несколько примеров использования в фантастике приема объединения. Прежде всего упомянем "Великое Кольцо" И. А. Ефремова — объединение всех цивилизаций Галактики в единую систему разумов, общающихся друг с другом. Объединение, если можно так выразиться, формально-информационное. Каждая цивилизация развивается практически самостоятельно, возможности для взаимопомощи у цивилизаций "Великого Кольца" очень ограниченны из-за пространственной разобщенности. Следующий шаг в использовании приема объединения: цивилизации раз и навсегда объединяют свои звездные системы в единую структуру шарообразной формы. Так, в рассказе Г. Альтова "Порт Каменных Бурь" цивилизации объединяют свои звезды в единое шаровое скопление, расстояния между звездами сокращаются до световых месяцев или даже недель. Дальнейшее использование приема объединения — ситуация, когда цивилизации просто не могут обходиться друг без друга: цивилизации, находящиеся в симбиозе. Так в фантастике появляется идея о том, что познать неимоверную сложность Вселенной способен лишь симбиоз разумов совершенно разных типов, развившихся каждый по своим законам, разумов, знания которых не повторяют, а дополняют друг друга. Идея "Великого Кольца" находилась и находится в пределах современных научных представлений о причинах и методах контакта (в конечном счете именно в создании "Великого Кольца" дальняя цель программы SЕТI).

Идея же о непременном симбиозе разумов, необходимом на определенном этапе развития, симбиозе, без которого невозможно будет дальнейшее познание Вселенной, — идея эта пока находится за пределами научно-технического прогнозирования. Но разве не отвечает эта идея критериям внешнего оправдания и внутренней красоты?..

Под солнечным парусом

Прием вынесения, о котором сейчас пойдет речь, заключается в следующем — нужно отделить от объекта одно из его главных свойств. Есть обратный ему прием, приписывающий данному объекту свойство другого объекта.

Обратимся вновь к космическим кораблям. Они должны иметь двигатели (ведь это транспортное средство) и создавать условия для жизни экипажа (в сущности, выполнять функции огромных скафандров). Отделив от корабля свойство создавать условия для жизни экипажа, мы получим всего лишь корабль-автомат, управляемый экипажем, который находится в комфортных условиях на Земле. Это уже не фантастика. Достаточно вспомнить советские "Луноходы", да и любой спутник или автоматическая межпланетная станция принимает и выполняет команды с Земли. Радиоуправляемые ракеты появились в 40-х годах, радиоуправляемые космические аппараты — несколько позднее.

На страницах же научной фантастики радиоуправляемая ракета, летящая к Луне, была впервые описана Д. Шлосселем в рассказе "Лунный курьер" (1929 г.). А двумя годами раньше на страницах фантастического рассказа В. Левашова "КВ-1" стартовала неуправляемая автоматическая ракета с кинокамерами на борту. Идеи фантастов были вполне прогностичными, хотя и в данном случае на приоритет фантастики не ссылаются.

В общем, это естественно. И К. Э. Циолковский, и выдающиеся фантасты прошлого писали о полетах в космос кораблей с экипажем ("С Земли на Луну" Ж. Верна, "Первые люди на Луне" Г. Уэллса, "Вне Земли" К. Э. Циолковского, "Прыжок в ничто" А. Беляева и др.). Прогностическая функция фантастики вошла в конфликт с фантастикой как видом литературы. Правильными были прогнозы В. Левашова и Д. Шлосселя, но ведь литературно выигрышнее конфликты с участием людей, а не автоматов.

Попробуем теперь отделить от космического корабля двигатель: космический аппарат летит к цели, а его двигатель находится на Земле. Насколько это возможно?

В 1896 г. французские фантасты А. Ле Фор и А. Графиньи опубликовали повесть "Вокруг Солнца". К сожалению, комитеты по делам изобретений и открытий не принимают к рассмотрению заявок на изобретения, сделанные на страницах научно-фантастических произведений. Будь она подана, заявка А. Ле Фора и А. Графиньи составлена была бы так: "Способ передвижения корабля в космическом пространстве за счет давления света, отличающийся тем, что с целью увеличения полезной массы и улучшения иных характеристик аппарата движение осуществляют давлением света, источник которого находится на Земле".

Теоретически давление электромагнитного излучения было предсказано Дж. Максвеллом в 1873 г., но первые успешные опыты П. Н. Лебедева, доказавшего, что такое давление существует, были завершены лишь в 1899 г. Фантасты не только предсказали реальное открытие русского физика, но и использовали это открытие — луч света толкает космический корабль. Мощный прожектор установлен на Земле, где нет необходимости экономить граммы конструкции, сам же корабль несет только зеркало и полезный груз.

Плодотворная прогностическая идея не может нв развиваться. После опытов П. Н. Лебедева стало ясно: чтобы заставить двигаться космический корабль, необходимо приложить силу, которую с помощью обычного прожектора не создашь. Как разрешить это противоречие? Прожектор создает давление света на поверхность отражающего зеркала, установленного на корабле. Значит, нужно либо существенно увеличить давление света (создать совершенно новый тип прожектора), либо увеличить поверхность зеркала — давление не изменится, но общая сила тяги возрастет. Русский фантаст А. Красногорский пошел по второму пути. В опубликованной в 1913 г. повести "По волнам эфира" он увеличил поверхность отражающего зеркала до размеров огромного паруса. Более того, автор нашел естественный прожектор, естественный двигатель — Солнце. Если сделать достаточно большой парус-зеркало, давление солнечных лучей позволит кораблю маневрировать и разгоняться и даже двигаться "галсами" против ветра, как это делали на Земле во времена парусного флота.

Удивительно, что эта поэтичная по сути идея не была сразу же подхвачена. Прошло 11 лет, и лишь в 1924 г. Ф. А. Цандер опубликовал первую научную работу о космических солнечных парусниках. Сейчас же существуют разработанные в деталях проекты космических аппаратов с солнечным парусом. Один из таких аппаратов предполагалось в США запустить к комете Галлея. Существует немало модификаций паруса, например "солнечный гироскоп", состоящий из 12 лопастей, каждая из которых имеет длину 7,4 км и ширину 8 м. Такой парус на расстоянии 1 а. е. от Солнца обеспечивает тягу 50 Н. Главная здесь трудность заключается в создании тончайшей и прочной пленки для паруса (ее толщина должна составлять всего 0,0025 мм).

Давление света, кстати, приходится и сейчас учитывать в некоторых космических аппаратах. Спутники Земли, на которых ставят эксперименты по проверке эффектов общей теории относительности, должны быть ограждены от всех космических влияний, кроме одного — поля тяжести. Давление солнечного света в этом случае тоже относится к вредным влияниям, и на спутники ставят специальные двигатели, компенсирующие так называемую парусность.

Однако создание космического парусника — это один способ разрешения противоречия, о котором шла речь выше. Второй способ заключается в конструировании прожектора, способного создавать очень большое давление на поверхность отражателя. Идея прожектора, создающего в небольшом объеме колоссальную плотность лучистой энергии, появилась в фантастике задолго до изобретения лазера ("Война миров" Г. Уэллса, "Гиперболоид инженера Гарина" А. Н. Толстого и др.). Но для движения космических кораблей фантасты эту идею не использовали вплоть до реального создания лазера.

В лазерном луче может быть получена такая большая плотность энергии, что лазер можно использовать либо для того, чтобы переносить тепло, инициирующее ядерную реакцию в двигателе космического корабля, либо для того, чтобы передавать кораблю переносимый фотонами импульс. Использование лазеров в космонавтике — прогностическая идея. В 1971 г. А. Канторовиц предложил использовать мощные наземные лазеры для выведения на орбиту искусственных спутников. Два года спустя группа ученых из ФИАН СССР предложила установить в кормовой части космолета зеркало, на которое и направлять мощный луч лазера с Земли.

Однако, как это уже бывало и прежде, эта идея впервые появилась на страницах научно-фантастического произведения — в рассказе Г. Альтова "Ослик и аксиома" (1966 г.). В нем автору удалось решить сразу две проблемы, связанные с дальними космическими экспедициями. Во-первых, свести к минимуму размеры отражателя: концентрация энергии в лазерном луче может быть ошеломляюще огромной. Во-вторых, лазерный луч может нести не только энергию-импульс, но и информацию, огромную информацию обо всем, что происходит на Земле. Модулированный сигнал лазера избавляет космонавтов и от необходимости "тащить" с собой двигатели и топливо, и от информационного голода (каждое мгновение полета звездолет снабжается сведениями обо всем, что происходит на родной планете). Эта сторона предсказания фантаста — использование не только динамических, но и информационных возможностей космических лазеров — пока не обсуждалась учеными.

В судьбе фантастического предсказания "отделение двигателя от космического корабля" видны многие аспекты непростых взаимоотношений фантастики и науки.

Аспект первый. Идея-предсказание фантаста может находиться вне пределов современной науки. Со временем барьер сдвигается, ученые приходят к аналогичной идее-прогнозу, но об идее фантаста не упоминается.

Аспект второй. Фантаст-прогнозист пользуется обычно знаниями о передовых достижениях науки, но непременно привносит в них и новое качество: скажем, использование лазеров для передачи информации, а не только как источник движения звездолета.

Аспект третий. Перспективная идея-предсказание фантаста используется другими авторами в модифицированной форме в зависимости от изменения прогнозного фона (в частности, в зависимости от изменения научных представлений).

Был, например, использован сильный прием вынесения для получения основной идеи "двигатели вне звездолета", а последующая модификация происходила с использованием приема увеличения (размера паруса или мощности "прожектора") и еще двух, очень популярных в фантастике приемов, о которых и пойдет речь дальше. Кратко сформулировать их можно так. Если объект является искусственным, нужно представить его естественным, а если объект естественного происхождения — представить его искусственным.

Презумпция естественности

Вспомним развитие идеи о прожекторе, установленном на Земле (двигатель — искусственный объект). Затем оказалось, что (использованы приемы увеличения и естественности) не нужно сооружать огромный прожектор на Земле — он существует в природе (Солнце). Наконец, изменяется прогнозный фон, придуман прожектор, который может дать плотность лучистой энергии во много раз больше того, что способно дать Солнце. И фантасты возвращаются с помощью приема искусственности к использованию лазера в качестве двигателя.

Приемы естественности и искусственности очень сильны и, к сожалению, часто используются без оглядки на то, чтобы предлагаемая идея удовлетворяла критериям внешнего оправдания и внутренней красоты. В большом числе фантастических произведений авторы объявляют искусственным едва ли не все, что видно невооруженному глазу или в телескоп. Здесь не требуется ни особого воображения, ни желания создать идею-предсказание.

Иногда фантастам "подыгрывают" и ученые: П. Ловелл, объявивший искусственными сооружениями марсианские "каналы", И. С. Шкловский, одно время полагавший, что искусственными сооружениями являются спутники Марса Фобос и Деймос, и т. д. Фантаст, как и ученый, должен постоянно помнить о введенном тем же И. С. Шкловским принципе "презумпции естественности": полагать всякое новое явление естественным до тех пор, пока не будет доказано обратное. Этого требует внешнее оправдание фантастической идеи, даже если она внутренне совершенна.

Например, в одном из фантастических рассказов красное смещение линий в спектрах квазаров объяснялось тем, что это работающие двигатели удаляющихся от нас звездолетов (приближающиеся к нам и тормозящие звездолеты мы почему-то не видим). О внешнем оправдании идеи говорить не приходится, но нет в ней и внутренней красоты, идея попросту противоречива, да и как основа литературного произведения не выигрышна, что показала и судьба рассказа, ныне забытого. К сожалению, в фантастике немало аналогичных идей, появление которых лишь вредит репутации фантастики как возможного аппарата прогнозирования.

Случается, впрочем, что использование приема "сделать искусственным" и пренебрежение презумпцией естественности позволяют привлечь внимание ученых и общественности к необъясненному явлению природы. Яркий тому пример представляет история исследования Тунгусского феномена. Появление идеи А. П. Казанцева (рассказ "Взрыв", 1946 г.) о том, что в тайге потерпел катастрофу космический корабль пришельцев, пришлось на время, когда в версии о падении обычного метеорита появились существенные противоречия. У идеи, таким образом, было внешнее оправдание.

Большинство ученых с самого начала относились к идее резко отрицательно, но свою роль "возмутителя спокойствия" фантастическая идея сыграла. Возникли дискуссии, в тайгу отправились экспедиции, было обнаружено много новых фактов и т. д. Проблема Тунгусского феномена не решена окончательно и до сих пор, хотя версия о космическом корабле и отброшена (впрочем, на страницах фантастических произведений время от времени появляются модификации этой идеи).

Таким образом, фантастическая идея, даже не оправдавшись, несомненно сыграла положительную роль. В контексте нашего рассказа о фантастических предсказаниях нужно отметить, что идеи, полученные с помощью приемов искусственности или естественности, чаще всего не относятся к прогностическим. Роль их в прогнозировании косвенная: они служат расшатыванию психологических барьеров.

Впрочем, в последнее время и эта функция выполняется довольно плохо по той простой причине, что идеи этого типа стали слишком распространенными в фантастике и порою воспринимаются не более как пародия (не будем здесь перечислять многочисленных пришельцев, с помощью которых фантасты пытаются объяснять чуть ли не все загадки географии и истории).

Интереснее рассмотреть два приема создания фантастических идей, значительно более плодотворных с точки зрения прогнозирования. Это изменение неизменяемого свойства объекта или управление свойством неуправляемым.

Изменить неизменяемое

Изменение неизменяемого дает нам примеры будущей астроинженерной деятельности. Несколько слов о том, насколько вообще прогностично описание астроинженерной деятельности цивилизации, в частности нашей. Метод экстраполяции, экстенсивное развитие действительно однозначно приводят к тому, что в более или менее отдаленном будущем человечество овладеет энергетическими запасами своей звезды (цивилизация II типа, по Н. С. Кардашеву) или всей Галактики (цивилизация III типа).

Тогда естественно, что объекты и явления, которые нам сейчас представляются неизменными и неуправляемыми из-за нашей недостаточной энерговооруженности, в будущем не останутся таковыми. Энергетически станет возможным разрезать планеты, и это будет сделано. Появится возможность овладения энергией Солнца, и будет построена сфера Дайсона в какой-нибудь из ее модификаций. Энергетика позволит передвигать звезды, и это тоже станет видом астроинженерной деятельности. И так далее.

К области астроинженерной деятельности ("изменить неизменяемое") относится и переделка климата планет — прежде всего Марса и Венеры. В 1961 г. К. Саган предложил распылить в атмосфере Венеры простейшие водоросли, которые переработают углекислый газ в кислород. Аналогичным образом было предложено (автор проекта М. Д. Нусинов) изменить и климат Марса.

На самом же деле обе эти идеи пришли из фантастики. Еще в 30-х годах герои романа О. Стэплдона "Последние и первые люди" начали создавать на Венере кислородную атмосферу. Впоследствии к этой задаче обращались герои "Большого дождя" П. Андерсона, "Плеска звездных морей" Е. Л. Войскунского и И. Б. Лукодьянова и др. В ряде случаев фантасты не только ставили проблему изменения климата планет, но и предлагали конкретные способы (в том числе и использование водорослей).

Проблема преобразования климата холодной планеты поставлена в рассказе М. Лейнстера "Критическая разница" (1959 г.), где энергию для жизни колонисты черпают из ионосферы своей планеты. Чтобы сделать ионосферу более мощной (прием увеличения), запускают туда облако из металлических паров калия, натрия и цинка. Эти металлы значительно легче, чем газы атмосферы, ионизируются излучением звезды. В верхних слоях атмосферы создается ограниченный район, насыщенный ионами металлов, эффективность воздействия излучения звезды увеличивается, обеспечивается дополнительный приток энергии.

Проверить действенность этой идеи-предсказания можно и в наши дни. А родилась она (это видно из даты опубликования рассказа), возможно, под влиянием эксперимента по созданию в космосе натриевого облака во время полета советской автоматической станции "Луна". Фантаст разглядел в небольшом научном эксперименте будущее решение жизненно важной энергетической проблемы.

Перечисленные идеи, вообще говоря, не затрагивают самых неизменяемых свойств того или иного объекта. Поэтому идеи, характерные для астроинженерной деятельности экстенсивного типа, могли быть получены и с помощью приемов увеличения, ускорения и т. д. Изменение неизменяемого — это идеи, касающиеся, например, изменения мировых постоянных, а также управления процессами, которые считаются неуправляемыми. В качестве примеров здесь можно привести управление гравитацией в широких масштабах ("Галактический полигон" Г. Гуревича), управление разбеганием галактик ("Порт Каменных бурь" Г. Альтова), управление процессом зарождения жизни на планетах ("Великая сушь" В. Рыбакова).

Подобные идеи, связанные с глобальными преобразованиями, обычно нужны фантастам для исследования социальных аспектов развития человечества. Это естественно, ведь важен не только (а часто и не столько) научно-фантастический прогноз, но и те следствия, к которым приведет осуществление идеи. В рассказе В. Рыбакова "Великая сушь" (1979 г.) земляне хотят помочь зарождению жизни и разума на одной из далеких планет в иной звездной системе. Выясняется, что из глубин Галактики к планете движется поток частиц, способный уничтожить зародившуюся жизнь. Земляне отводят поток прочь от планеты, но расчет оказался неверным. Поток частиц должен был не уничтожить жизнь, а напротив — стимулировать ее развитие. Ошибка людей стоила жизни целому миру. Астроинженерная деятельность должна быть полностью свободна от подобных ошибок.

При всей своей грандиозности предсказания видов астроинженерной деятельности в масштабах планетных систем или галактик все же вызывают определенное недоверие. И дело не только в том, что мы не видим следов подобной деятельности других цивилизаций. Скорее, дело в том, что перечисленные примеры астроинженерной деятельности (в предсказаниях не только фантастов, но и ученых) — это иллюстрация экстенсивного подхода к проблемам эволюции человечества. Между тем, не вдаваясь в рассуждения о сроках, можно предположить, что в будущем развитие человечества не будет однозначно связано с энерговооруженностью, с пространственной экспансией.

Интенсивное развитие цивилизаций — это изменение внутренней структуры, биологических законов, связей с окружающим миром, изменение форм взаимодействия и равновесия между цивилизацией и средой. Ни научно-техническое прогнозирование, ни предсказания фантастов не достигнут цели, пользуясь лишь экстенсивными приемами увеличения или ускорения или изменяя неизменные свойства лишь космической среды обитания.

Поэтому интересна другая группа идей, связанная с биологическими изменениями, с эволюцией (и революционными преобразованиями) человечества как разумного вида. Поскольку эта группа предсказаний не связана непосредственно с темой данной брошюры (прогнозы в космонавтике и астрономии), отсылаем читателя к наиболее известным произведениям этого типа ("Город" К. Саймака, "Эдем" и "Непобедимый" С. Лема, "Полдень. XXII век", "Жук в муравейнике", "Волны гасят ветер" А. и Б. Стругацких).

Морфологический анализ и фантограммы

Прогнозировать развитие науки значительно сложнее, чем развитие технической дисциплины. Фантасты не сумели предсказать основных астрономических открытий XX в., как, впрочем, и научное прогнозирование не смогло предвидеть открытия квазаров, пульсаров, рентгеновских источников высокой светимости и т. д. После того как ученые занялись интенсивным исследованием нейтронных звезд и черных дыр, фантасты тоже стали включать эти объекты в прогнозный фон своих произведений, следуя скорее традиции научно-популярной, а не собственно научно-фантастической литературы. В качестве примеров можно привести рассказы Л. Нивена "Нейтронная звезда" (иллюстрация катастрофического действия приливных сил вблизи нейтронной звезды) и А. Азимова "Старый-престарый способ" (иллюстрация положений теории аккреции вещества на черную дыру).

Говоря о возможных путях развития астрономии, фантасты обычно большое внимание уделяют всевозможным астрономическим методам контактов с иными цивилизациями. Как известно, отрицательный результат поиска сигналов по проблеме SЕТI вызвал к жизни несколько типов прогнозов, включая идеи о быстрой гибели цивилизаций, одиночестве человечества во Вселенной, переходе цивилизаций на интенсивный путь развития и т. д. Понимая, что реальные цивилизации могут использовать для связи вовсе не радиоканалы, ученые обычно лишь осторожно упоминают о такой возможности, полагая, что в рамках современной науки нет смысла исследовать иные каналы, поскольку вряд ли можно сейчас предвидеть те открытия будущего, которые и приведут к использованию неизвестных каналов.

Поэтому единственным пока полигоном, на котором исследуются необычные астрономические методы контактов, является научная фантастика. После "Туманности Андромеды" И. А. Ефремова стало популярным использование для такой связи неизвестных сейчас свойств пространства-времени. Вероятность и тем более сроки осуществления подобных идей, естественно, остаются вне прогнозирования. Исследование же способов связи с использованием известных сейчас законов природы приводит фантастов к идеям типа "управление неуправляемым".

Упомянем две идеи В. Н. Журавлевой из рассказов "3вездная рапсодия" (1959 г.) и "Летящие по Вселенной" (1960 г.). В первом случае речь идет о связи посредством модуляции оптического излучения звезды в какой-нибудь характерной линии. Идея второго рассказа — модуляция яркости полярных сияний в ионосфере Земли в результате деятельности иного разума. Эти предсказания, для осуществления которых необходима большая энерговооруженность, практически смыкаются с астроинженерной деятельностью,

Использование приема "управление неуправляемым" приводит к рождению целого класса фантастических идей об астрономических методах контакта. Вера в прогностичность этих идей убывает по мере нарастания их количества: ведь сейчас невозможно оценить вероятность осуществления той или иной идеи. Тем не менее анализ этих идей интересен, поскольку, кроме всего прочего, является иллюстрацией применения в фантастике морфологического метода прогнозирования, о котором говорилось ранее. При этом морфологический анализ дополняется использованием приемов создания фантастических идей.

Морфологический анализ проблемы "астрономические методы контактов" требует построить на одной оси морфологической таблицы все мыслимые каналы связи, а на другой — все мыслимые астрономические объекты, излучение которых может быть использовано для передачи информации. По одной оси будут отложены все диапазоны длин волн электромагнитного излучения, гравитационные волны, магнитные поля и т. д. — все, что в принципе способно перенести энергию и информацию от некоей исходной точки к Земле. На другой оси — все типы небесных объектов (естественных и искусственных), которые могут быть источниками излучения.

В частности, радиоконтакт является клеткой на пересечении осей "радиоизлучение" и "искусственное тело". Идея В. Н. Журавлевой из рассказа "3вездная рапсодия" — на пересечении осей "оптическое излучение в линиях" и "нормальная звезда". Читатель сам может дополнить оси таблицы, отыскать в морфологическом ящике клетки, соответствующие идеям контакта, известным из высказываний ученых и предсказаний фантастов. Наверняка читатель при этом обнаружит и способы связи, о которых раньше не слышал.

Вероятность того, что человечеству когда-нибудь придется реально иметь дело с тем или иным способом межзвездной связи, включенным в рассматриваемый "ящик", может быть сколько угодно близка к нулю, так же как и прогностическая ценность идеи. Отметим, однако, два обстоятельства. Во-первых, ученый, разрабатывающий проблемы межзвездной связи, должен хотя бы на пороге сознания иметь в виду и "измышления" фантастов. Идея И. С. Шкловского о единственности человечества во Вселенной могла быть до некоторой степени и следствием его изменившегося отношения к научной фантастике. Во-вторых, на основании анализа идей, содержащихся в морфологическом ящике "астрономические методы контакта", можно прогнозировать пути дальнейшего развития нашей цивилизации.

Научно-техническое прогнозирование пользуется морфологическим анализом, фантасты же предпочитают дополнять каждую клетку "ящика" еще одной осью — осью изменения идеи с помощью рассмотренных ранее приемов фантазирования. Таким образом, морфологический ящик приобретает еще одно — фантастическое — измерение, а сам метод преобразуется в метод фантограмм. Фантограмма содержит намного больше идей, нежели может дать морфологический анализ, ведь каждая из идей, полученных морфологическим методом, затем многократно изменяется, приобретая фантастические качества.

Рассмотрим для примера клетку морфологического ящика на пересечении осей "непрерывное оптическое излучение" и "планета в иной системе". Первое впечатление — это неинтересная идея, ведь планета светит отраженным светом звезды и оптическое излучение планеты неуловимо на фоне излучения светила. Что ж, обратимся к приемам. Прием увеличения приводит к необходимости усилить оптическое излучение планеты, сделать его сильнее, чем все излучение звезды (хотя бы на время передачи информации). Откуда берется энергия излучения? Либо изнутри (использование свойств объекта + увеличение), либо снаружи (использование свойств среды). Единственным достаточно мощным источником энергии является звезда, около которой обращается наша гипотетическая планета.

Итак, имеем пока следующую идею. Каким-то образом планета накапливает энергию, получаемую от звезды, и через некоторые промежутки времени выделяет эту энергию в форме оптического импульса, который может быть модулирован с целью посылки сообщения. Напомним, что речь идет не об искусственном передатчике на планете (это другая клетка фантограммы), а об использовании свойств самой планеты. Каким образом планета может накапливать энергию? Либо в почве, либо в атмосфере.

Рассмотрим далее второй вариант (читатель может проанализировать и возможность накопления энергии в почве, например, химическим или иным способом). Энергия в атмосфере планеты может быть накоплена, например, за счет ионизации с последующим использованием энергии рекомбинации (в этом случае нужно еще изобрести некий способ удержать от рекомбинации газ атмосферы в течение долгого времени). Накопление энергии в атмосфере может происходить за счет возбужденных атомов: атомы в атмосфере не ионизируются, но поддерживаются в возбужденном состоянии (имеет место так называемая инверсная заселенность уровней).

В последнем случае речь, в сущности, идет о возможности создания газового лазера с накачкой от излучения центральной звезды. Для этого атмосфера планеты должна иметь специфические химический состав и плотность. Кстати, излучение лазерного типа в атмосферах планет (например, Марса) уже наблюдалось. Используя этот факт вместе с приемом увеличения, можно получить идею о планете-лазере непосредственно, без метода фантограмм. В фантастике идея межзвездной связи с помощью планеты-лазера появилась в конце 60-х годов, на 10 лет раньше, чем был обнаружен реальный астрономический аналог (П. Амнуэль, "Летящий Орел", 1969).

Метод фантограмм — это очень эффективное "оружие" в создании фантастических идей, в том числе и прогностического характера. Жаль только, что этот метод не стал "настольным генератором" идей писателей-фантастов. В одном литературном произведении обычно используется лишь одна новая фантастическая идея (а чаще, когда речь идет о произведениях не прогностического направления, новой идеи и не возникает). Поэтому для того чтобы методами фантастики обыграть на литературных сюжетах множество идей, получаемых методом фантограмм (например, тех же идей о видах межзвездной связи), необходимо написать большой цикл рассказов, сюжетно подобных друг другу.

Литературная функция фантастики здесь вступает в конфликт с ее прогностической функцией. Реализацию идей, получаемых методом фантограмм, вероятно, лучше проводить в рамках научно-фантастического очерка, а не рассказа или повести. К сожалению, этот жанр фантастики практически забыт в настоящее время.

Фантастические модели

Моделирование, один из методов прогностики, широко используется и фантастами. Многие фантастические произведения — это мысленные модели будущего общества, которые могут возникнуть, если продолжить и развить какую-либо из реально существующих тенденций. Поскольку чаще фантасты исследуют действие вредных тенденций, то и следствием является создание так называемых антиутопий, романов-предупреждений и т. д. Исследуются и социальные следствия развития тех или иных научно-технических идей.

В рамках нашей темы отметим внимание фантастов к созданию моделей миров, физически или биологически отличных от земного мира. Цель моделирования миров фантастами — не предсказание их реального существования, а борьба с психологической инерцией, развитие воображения. Новая модель мира, придуманная фантастом, обычно позволяет по-новому оценить привычную ситуацию, содержит парадокс или обращает внимание читателя на тенденцию, которая пока скрыта от взглядов и лишь в будущем сможет проявить себя в полной мере.

Моделируя миры, фантасты часто пользуются выводами общей или специальной теории относительности, которые выглядят фантастическими даже и без их изменения с помощью приемов фантазирования. В качестве примера можно упомянуть вывод о том, что при увеличении размеров и массы гравитирующей системы может наступить такой момент, когда дальнейший рост размеров системы будет приводить к уменьшению площади ее поверхности. При достаточно большой массе система может вовсе исчезнуть для внешнего наблюдателя! На основе этого вывода общей теории относительности известный советский ученый М. А. Марков предположил, что может существовать мир, находящийся, можно сказать, на грани исчезновения для внешнего наблюдателя. Воспринимается же он как элементарная частица с массой около 10(-6) г и размерами около 10(-33) см. Между тем такой объект "фридмон" может заключать в себе целую Метагалактику.

Подобные идеи появились в фантастике даже раньше, чем была сформулирована общая теория относительности. В 1912 г. Р. Кеннеди в романе "Тривселенная" утверждал, что атомы — это замкнутые вселенные со всеми свойствами той единственной огромной Вселенной, которая открывается нам в мире звезд и галактик.

Фантастические модели тесно связывают друг с другом микромир и мегамир. Проникнуть к границам Метагалактики можно, двигаясь в глубь атома (прием "наоборот": если нужно двигаться в даль Вселенной, двигайся в противоположном направлении — в глубь атома!). Тесная связь Вселенной и микрокосмоса проявляется в фантастических моделях и таким образом: исследователь, воздействуя на микромир, тем самым изменяет мегаструктуру Вселенной. Бомбардируя элементарные частицы, мы изменяем свойства квазаров в нашем же мире.

Правомерность такой идеи далеко не очевидна, но ясно стремление фантастов создать своего рода "единую картину мироздания", связывающую все структурные уровни материального мира. Таковы модели, описанные в рассказах В. Тивиса "Четвертое измерение" (1961 г.) и М. Емцева и Е. Парнова "Уравнение с Бледного Нептуна" (1964 г.).

Моделирование миров можно найти в произведениях С. Лема. Так, герой романа "Голос неба" (1968 г.) обнаруживает непрерывный и изотропный нейтринный фон сложной временной структуры, аналогичный известному фоновому реликтовому электромагнитному излучению. В романе сталкиваются различные мнения о природе нейтринного фона и даже философские концепции. Дух науки со всеми его особенностями присутствует в романе как полноправное действующее лицо, диктующее логику развития событий, Согласно одной гипотезе нейтринный фон возник в момент Большого Взрыва, поскольку Вселенная, предшествовавшая нашей, состояла из антивещества. Согласно другой гипотезе нейтринный фон — это сигнал, переданный нам через сингулярность цивилизацией, существовавшей в предшествовавшей Вселенной.

Если реальный научный поиск заключается в объяснении наблюдательных или экспериментальных фактов, то поиск научно-фантастический начинается с попытки предсказания самого наблюдательного факта: хотя нейтринный фон и предсказан наукой, но вовсе не столь сложно организованный, как в романе С. Лема (прием "естественное сделать искусственным"). Писатель предлагает не только любопытный артефакт, но и разрабатывает до конца логико-познавательную линию — полную аналогию научного исследования. Предсказание фантаста вполне проверяемо, и уже в ближайшие годы можно ожидать создания нейтринных детекторов, способных обнаружить нейтринный фон и исследовать его пространственно-временную структуру.

Есть в фантастике произведения, герои которых не только рассуждают о сущности космологической сингулярности, но и проникают в нее физически, даже проходят "сквозь" нее. Именно таким путем попадают в другие вселенные персонажи романа П. Андерсона "Время: нуль" (1971 г.). Идея фантаста перекликается с высказанной позднее Н. С. Кардашевым идеей о том, что "воротами" в иные миры могут быть черные дыры.

Моделируя миры, фантасты довольно часто показывают, к каким следствиям может привести изменение того или иного фундаментального закона природы или мировой постоянной. Мы уже упоминали, например, модели мира с увеличенной скоростью света. Эти мысленные эксперименты служат обычно не прогнозированию, а популяризации научных знаний. Таких произведений было много в первой половине XX в., когда еще не существовало избытка научно-популярной литературы и часть ее функций брала на себя фантастика.

После того как человечество столкнулось с экологическим кризисом на Земле, после того как люди поняли, что вмешиваться в природные процессы неразумно, а то и небезопасно для человечества, фантасты (прием увеличения) раздвинули рамки. Они начали исследовать возможные экологические следствия вмешательства людей в значительно более масштабные процессы: следствия астроинженерной деятельности, изменения мировых постоянных и т. д. Размышляя об этом, фантасты исследуют альтернативные следующие возможности.

Первая возможность заключается в том, что саморегуляция процессов во Вселенной далеко еще не познана, она гораздо более глубока, чем нам представляется. Все действия людей, связанные с познанием законов природы, являются результатом работы законов, нами еще не познанных: среди законов природы могут быть такие, которые регулируют познание других законов. Вселенная представляется чрезвычайно стабильной системой, исправляющей все, что может "испортить" в ее механизме человек. Эта ситуация метафорически описана в повести А. и Б. Стругацких "3а миллиард лет до конца света" (1976 г.).

Вторая возможность связана с тем, что саморегуляция процессов во Вселенной не является естественным явлением, это — следствие астроинженерной деятельности разумов — не одного, но многих сразу. В "Новой космогонии" (1971 г.) С. Лем исследует ситуацию, когда современные законы природы являются результатом "игры" сверхцивилизаций. "Если считать "искусственным" все то, что преобразовано активным разумом, — пишет С. Лем, — то весь окружающий нас космос уже искусственный… Нынешний космос уже не является полем действия девственных стихийных сил, слепо создающих и уничтожающих солнца и солнечные системы, ничего подобного нет и в помине. В космосе уже невозможно отличить естественное (первичное) от искусственного (преобразованного). Кто выполнил этот космогонический труд? Цивилизации первых поколений. Как? Этого мы не знаем: наши знания слишком ничтожны, чтобы судить об этом".

Если бы ценность подобных моделей мира ограничивалась только формальными изысканиями в области фантастического конструирования, о них не стоило бы рассказывать. Фантаст логически последовательно создает ситуацию, настолько парадоксальную, что мысль читателя не может остаться бездейственной. У идей подобного рода сильна обратная связь с читателем, и не только положительная, но (чаще!) отрицательная, призывающая читателя активно возражать автору. Модели эти заставляют задуматься и о том, что при колоссальном росте уровня наших знаний о Вселенной астрономия все еще находится в начале бесконечного пути.

Академик Г. И. Наан отмечает: "Узловыми точками прогресса познания являются новые знания о незнании, все более изощренное знание о том, чего именно мы не знаем… Теперь знание о нашем незнании — значительно более квалифицированное, глубокое, рафинированное" (см.: Будущее науки. — Вып. 17. — М.: Знание, 1984). Эту мысль, о которой часто забывают даже сами ученые, восхищенные собственными достижениями, фантасты упорно проводят в своих произведениях.

Особенно это касается тех произведений, где моделируются миры, невозможность которых часто хотя и возмущает читателя, но тем не менее заставляет так или иначе задуматься над проблемами, которые, возможно, проходили раньше мимо его сознания. Поэтому моделирование миров фантастами имеет несомненное прогностическое значение.

Заключение

Научно-техническое прогнозирование и научная фантастика пользуются, в сущности, почти одинаковыми методами предвидения будущего: экстраполяция, моделирование, мнение экспертов. Кроме того, имеются определенные приемы, выявленные при анализе научно-фантастической литературы, приемы, облегчающие конструирование новых идей. Однако, если считать научную фантастику своеобразным аналогом метода экспертных оценок в научно-техническом прогнозировании, нужно обратить внимание на существенные недостатки. Например, пока нет никакого отбора экспертов-фантастов, нет обработки мнений экспертов (анализа научно-фантастических предсказаний), нет количественного анализа проблем, которые ставят и решают фантасты.

И тем не менее, по-видимому, даже и сейчас прогнозисты могут использовать фантастику при работе с моделями, опросе экспертов, могут привлекать как экспертов и писателей-фантастов. Причем в отличие от экспертов-прогнозистов, которые являются специалистами в некоторой области науки или техники, фантасты — профессионалы и специалисты в области воображения. Два этих профессиональных качества (эрудиция и умение фантазировать) дополняют друг друга и равно необходимы при исследовании будущего.

К сожалению, лишь в редких случаях оба этих качества объединяются в одном человеке, тогда и появляется уникальный в своем роде специалист — ученый-фантаст. Он может и не обладать в принципе литературными способностями и, следовательно, не будет писать художественных произведений — его талант фантаста проявится в реальных делах.

Учеными или инженерами, а не литераторами являются по образованию многие современные фантасты — именно в их произведениях делается больший упор на прогностическую функцию фантастики, нежели на разработку сюжетов или характеров. Когда к научной фантастике обращается ученый, чаще всего он выдвигает идеи и делает прогнозы вовсе не в той области науки или техники, в которой работает. Интуитивно овладев приемами конструирования фантастических идей (обычно далеко не всеми), ученый-фантаст стремится использовать свои способности в тех областях науки, где его воображение не сковано собственным опытом исследователя. Так, в произведениях биохимика А. Азимова, инженера-изобретателя Г. Альтова можно найти идеи космогонического плана, палеонтолог И. А. Ефремов писал о возможном влиянии космических факторов на глобальные климатические процессы на Земле.

Фантастическое прогнозирование, в том числе в области космонавтики и астрономии, находится сейчас в странном положении "3олушки". Вроде бы оно существует, нельзя ведь отрицать ряда удачных предвидений, сделанных фантастами. И в то же время предсказания фантастов не только не используются в реальной работе прогнозистов, но зачастую просто отрицаются, причем не только многими учеными, но довольно часто — самими фантастами (пишущими, впрочем, фантастику не прогностического направления). Это есть следствие по крайней мере нескольких причин.

Причина первая. Неразработанность фантастической прогностики, методологии конструирования фантастических идей и предсказаний. Не исследованы пока конкретные связи между приемами фантастического предсказания и методами научно-технического прогнозирорования.

Причина вторая. Отсутствие какой бы то ни было чистоты в отборе фантастических идей и предсказаний. В представлении многих читателей, в том числе и ученых, фантастика зачастую отождествляется с ее прогностической ветвью. Предвидения будущего ищут там, где их нет по определению: в многочисленных сейчас произведениях сказочной, психологической, сатирической фантастики и т. д. В результате у читателя складывается впечатление, что "попаданием" в цель предсказание фантаста мало чем отличается от случайного события. Для того чтобы научную фантастику можно было использовать в целях прогнозирования, необходим отбор авторов и произведений с помощью методов, уже существующих в прогностике.

Причина третья. Сами писатели-фантасты нередко отождествляют свои личные цели и пристрастия с целями фантастики вообще, давая и читателям неверные установки для выводов. Научно-фантастическая литература чрезвычайно многолика, функции ее многообразны, даже и прогностическая ветвь фантастики сильна, как мы видели, не одними только прямыми предсказаниями. Каждый читатель ищет и находит в фантастике нечто, интересное лично ему. В этой брошюре говорилось о фантастике как о способе прогнозирования. В ряду возможностей научно-фантастической литературы это очень важная, но, конечно, далеко не единственная возможность.

В наши дни формируется и обретает собственное лицо научно-техническая прогностика — наука о методах прогнозирования будущего. Специалист-прогнозист не является профессионалом в тех областях науки и техники, развитие которых он прогнозирует. Да, он пользуется оценками экспертов, но ведь именно прогнозист ставит перед экспертами вопросы, обрабатывает ответы, пользуясь методами своей науки — прогностики. Фантаст, хорошо владеющий методами фантастического прогнозирования, в частности, теми, о которых шла речь в брошюре, тоже может быть причислен к этой славной когорте исследователей будущего.

Content

Амнуэль Песах Рафаэлович Звездные корабли воображения

Предисловие

Введение

Методы научно-технического прогнозирования

Что такое научно-фантастический прогноз?

Четыре этажа фантастики

Все больше и больше

Сделаем наоборот

Все быстрее и быстрее

Эфирные города

Под солнечным парусом

Презумпция естественности

Изменить неизменяемое

Морфологический анализ и фантограммы

Фантастические модели

Заключение