Ким Ригерт

Поединок с собой

1

— Марджори, выходи за меня замуж!

— Еще чего!

Резкая реплика вырвалась сама собой, Марджори даже подумать не успела. Но если бы и подумала, ответ был бы тот же. Нет, нет и нет! Прошли те времена, когда, услышав заветные слова от Кристофера Стоуна, она вознеслась бы на седьмое небо от счастья. Давно прошли.

А ведь как она ждала их, этих заветных слов, одиннадцать лет назад. Ну, пусть не их, пусть не предложения руки и сердца — но хоть какого-то тепла и сочувствия, понимания и душевной близости. И что же? Крис сбежал от нее после единственной ночи, что они провели вместе. Сбежал втихомолку, под покровом темноты, когда она спала. Сбежал, оставив лишь невнятную и сбивчивую записку, исполненную чувства вины и стыда.

Он, видите ли, глубоко сожалеет о том, что произошло. Он не должен был так поступать, не должен был предавать отца, ложась в постель с его невестой. А ее, Марджори, выходит, предавать можно? Как посмел он оставить ее, неопытную, робкую и наивную девятнадцатилетнюю девушку, в одиночку расхлебывать все последствия овладевшего ими безумия?

Потому что это и было самым настоящим безумием. А с другой стороны, могло ли произойти что-то более естественное и ожидаемое, чем страсть, что вспыхнула между молодыми людьми, двумя родственными душами, волей судеб сведенными вместе?

Марджори никогда не любила Джералда Стоуна, своего жениха… и отца Криса. Он нравился ей, внушал уважение, симпатию, в чем-то даже и восхищение, но не больше. За свои девятнадцать лет она вообще еще не успела узнать, что же это за чувство такое — любовь. Ее замужество должно было всего-навсего укрепить деловые связи между семьями Митчелл и Стоун. Главными силами, которые устраивали этот союз, были ее отец и сам Джералд. Даже не столько Джералд, сколько его мать Изабелла, необыкновенно энергичная и волевая женщина, до сих пор контролирующая все мало-мальски значимые события, происходящие в жизни членов семьи.

Справедливости ради следовало отметить, что Джералд и не возражал вовсе. Уж воспротивиться нежеланному браку у этого состоятельного, волевого и преуспевающего мужчины сил бы хватило. Однако предлагаемый союз его вполне устраивал, а разница в возрасте, такая значительная — двадцать невесте, сорок четыре жениху, — отнюдь не смущала. В свои сорок четыре Джералд Стоун обладал великолепной атлетической фигурой и поистине юношеской энергией. И сейчас, в пятьдесят пять лет, оставался таким же — Марджори видела его меньше года назад.

О, как молодая женщина боялась этой встречи! Ведь она бросила его, сбежала в последнюю минуту перед свадьбой, чуть ли не из-под венца. И, совсем как Крис, оставила маловразумительную записку с извинениями. Ей не хватило смелости объясниться с женихом лично. Разговор оказался отложен на целых одиннадцать лет.

Много воды утекло с тех пор. Марджори повзрослела, из робкой и неуверенной в себе девочки превратилась в решительную молодую женщину, твердо стоящую на ногах и способную прекрасно позаботиться не только о себе, но и о своем ребенке. Ничто так не способствует взрослению и переоценке ценностей, как необходимость заботиться о крошечном и необыкновенно родном существе, у которого нет никого, кроме тебя.

Но даже такой новой и самостоятельной Марджори пришлось призвать на помощь все свое мужество для разговора с Джералдом. Однако, к своему изумлению, молодая женщина обнаружила, что он преобразился. Нет-нет, воля, решительность, властность — все осталось при нем. Но ледяная неприступность, характерная для него одиннадцать лет назад и появившаяся, надо полагать, после трагической гибели его первой жены, исчезла.

Причиной столь разительной перемены оказалась новая любовь. Нашлась женщина, сумевшая сделать то, что не сумела, да и не стремилась сделать в свое время сама Марджори: разрушить преграды, которыми Джералд окружил свое сердце. Нынешний, новый Джералд был гораздо терпеливее, добрее, мягче… Ни одно из этих определений Марджори не решилась бы применить к Крису.

И неудивительно. Джералда преобразила любовь. Крис же не узнал бы этого чувства, даже если бы его преподнесли ему на блюдечке.

А уж сейчас бывший возлюбленный Марджори выглядел мрачнее тучи. Когда высокий темный силуэт возник на пороге ее магазинчика, по-диккенсовски именуемого «Лавка древностей», у молодой женщины просто мурашки по коже пробежали. А какая-то рассеянного вида старушка, битый час вертевшая в руках старинный молочник, вздрогнула и поспешила расплатиться. Кажется, вздохнула Марджори, одним потенциальным клиентом у меня стало меньше. Едва ли почтенная дама решится заглянуть сюда еще раз.

А Крис, подождав, пока за встревоженной покупательницей закроется дверь, шагнул к стойке. Вид у него был самый что ни на есть угрожающий.

Ну ничего, тряхнула головой молодая женщина. С Джералдом я справилась, справлюсь и с его сыном. Тем более что, услышав от кого-то из местных светских всезнаек, что Крис возвращается на Корфу, она сразу поняла: столкновения не избежать. Крис едет сюда именно ради этой встречи.

Но сколь ни твердила она, что этот человек уже давно ничего для нее не значит, а все же при первом взгляде на знакомое лицо ощутила, как сердце в груди ускорило бег. Прошедшие годы не слишком изменили Криса, разве что исчезли последние следы юношеской неопределенности да черты стали более резкими, мужественными и, как с досадой осознала Марджори, еще более притягательными.

Однако в черных глазах поблескивал опасный огонь, губы были сжаты в узкую линию. Тем большей неожиданностью прозвучали для молодой женщины первые же — даже поздороваться не успел! — слова Криса.

Марджори опешила. Выйти за него замуж? Да лучше взять себе в женихи гремучую змею — меньше сюрпризов. От змеи, по крайней мере, знаешь, чего ожидать.

Однако, похоже, удивлена была не только Марджори. Крис явно оказался не готов к отказу. В глазах его появилось откровенное недоумение.

— Ты не согласна?

— Нет, не согласна, — твердо произнесла молодая женщина и, чувствуя, что молчание грозит затянуться, с убийственной вежливостью добавила: — Спасибо за предложение.

Крис мрачно покачал головой.

— Понятно. Злишься, что я не приехал раньше, — проворчал он. — Сама виновата. Почему ты мне раньше не сказала?

Марджори фыркнула.

— Как будто ты хотел знать!

Бывшие любовники мерили друг друга напряженными взглядами. И Марджори с удовлетворением увидела, как Крис первым отвел глаза.

— Чего я хотел, сейчас совершенно неважно, — с раздражением бросил он. — Если бы ты мне сказала, я бы непременно приехал.

— Ты сбежал! Разве ты этого уже не помнишь?

— Ты была помолвлена с моим отцом!

— Именно! Но в постель легла с тобой, а не с ним! Ради всего святого, Крис, ты и вправду считаешь, что после этого я могла как ни в чем не бывало выйти за него замуж?

— Откуда мне было знать? Ведь ты же собиралась за него, — возразил Крис. — И не говорила, что тогда уже передумала.

— А ты дал мне время это сказать? Да ты же буквально выпрыгнул из моей постели. Покидал вещи в рюкзак — и был таков!

Надо отдать Крису должное, на щеках его выступил густой румянец. Резко отвернувшись, молодой человек принялся расхаживать взад-вперед по магазину.

— Ну ладно, — наконец произнес он. — Признаю, я повел себя не лучшим образом. Но я оказался не готов к подобной ситуации. Поверь, я вовсе не привык соблазнять отцовских невест. Просто не знал, как принято поступать в подобных случаях.

Он снова пронзил Марджори пристальным и тяжелым взглядом. Однако молодая женщина не дрогнула.

— Не думаю, что на сей счет существуют определенные правила этикета, — тихо ответила она. — По-моему, важнее всего в таких случаях честность.

На щеке Криса дернулся мускул. Молодой человек на миг потупился, но тут же тряхнул головой и вызывающе уставился в лицо собеседнице.

— Отлично. Хочешь честности? Будет тебе честность. Давай поговорим со всей откровенностью. То, что произошло между нами, было великолепно. Изумительно. Но неправильно от начала и до конца. Черт возьми, ведь ты же была помолвлена! И не с каким-то там неизвестным мне парнем, чувства которого я мог и не принимать в расчет, а с моим отцом. Можешь себе представить, что я испытал, как только в голове у меня чуть-чуть прояснилось? Вот и решил, что для всех же будет лучше, если я исчезну со сцены.

— Так вот оно что? — Голос Марджори звучал слаще меда, но сладость эта разила наповал. — Ты полагал, что я просто-напросто все забуду?

— Черт возьми, откуда я мог знать, забудешь ты или нет? Ведь мы и знакомы-то были дней десять, не больше.

— Никто на свете не знал меня так, как ты.

Даже сейчас Марджори больно было вспоминать, какой растерянной, одинокой, ранимой чувствовала она себя последние дни перед свадьбой. А в Крисе, к своему изумлению, обрела родственную душу. Ему, одному ему поверяла она все свои сомнения и тревоги, ему открыла сердце. И он теперь смеет говорить, что практически не знал ее!

Крис провел рукой по глазам.

— Поверь, я и правда не знал, как именно ты поступишь. И испытал жуткое потрясение, когда через полгода вернулся в Лондон и услышал, что ты сбежала из-под венца и никто даже понятия не имеет, где ты и что с тобой.

— Можно подумать, ты спрашивал!

— Представь себе, спрашивал.

— А когда тебе сказали, что никому ничего неизвестно, вздохнул с облегчением, — презрительно процедила она.

— Мои чувства давай оставим в покое. Скажи, что я, по-твоему, должен был делать, если ты даже адреса нового никому не оставила. Не мог же я приставать к отцу с расспросами! Видишь ли, в то время это была для него довольно болезненная тема.

Настал черед Марджори отвести глаза. Бедный Джералд! По отношению к нему она поступила не слишком-то честно. И все последующие годы мучилась от сознания собственной вины.

— Ну ладно, — она снова вздернула подбородок, — ты не знал, где я. Вот и отлично. Следовало бы тебе все так и оставить. Хотя, должна заметить, я вовсе не пряталась.

— Ага, — хмыкнул Крис. — Только переехала и никому не сообщила куда. Даже твои родители не знали, где ты живешь.

— Потому что они не хотели знать.

— Что?

— Я позвонила им… через некоторое время после того… ну, после дня свадьбы. Хотела все объяснить. — Как же трудно было рассказывать это, делая вид, что ей все равно! Старые раны до сих пор не зажили и болели от каждого неосторожного прикосновения. — К телефону подошла мать. Она слушать ничего не стала и отца не позвала. Заявила, что он не желает меня видеть, что я им больше не дочь. И повесила трубку.

— Боже праведный! — Похоже, известие потрясло Криса. — Мардж, честное слово, я и понятия не имел! Мне никто ничего не сказал.

— Очень может быть, что никто ничего и не знал, — пожала плечами молодая женщина. Едва ли родители стали бы всем рассказывать, что отреклись от родной дочери.

Крис обескураженно покачал головой.

— Наверное, и отец не знал. Сомневаюсь, что после такого удара гордость позволила бы ему тебя разыскивать. Он… правда, он очень переживал.

— Я не хотела… Мне очень жаль…

Марджори ничуть не кривила душой. Сейчас, после всех прожитых лет, она и вправду жалела, что тогда смалодушничала. Не надо было убегать тайком. Надо было поговорить с Джералдом. И, видит Бог, она даже пыталась. В вечер перед свадьбой, когда Джералд наконец приехал в родовую усадьбу, она собралась открыться ему. Но он был какой-то рассеянный, усталый, думал о своем и явно не хотел вникать ни в какие, как ему казалось, мелкие девичьи капризы. Дежурно поцеловав невесту в лоб, он посоветовал ей скорее лечь в постель и как следует выспаться. Завтра ночью, мол, ей выспаться не суждено.

Собственно, именно эта последняя фраза все и решила. Если у Марджори и оставались какие-то сомнения, теперь они окончательно развеялись. Лечь в постель с Джералдом после ночи, проведенной в объятиях Криса? Никогда! Она любила Криса и даже помыслить не могла о том, чтобы спать с его отцом.

— Когда осенью я видела его, — робко заметила Марджори, — он казался вполне счастливым и довольным жизнью.

— Да. Он счастлив… Теперь.

Откровенное осуждение в голосе Криса заставило ее побледнеть, но вместе с тем и придало мужества.

— Я рада. Со мной он никогда не был бы счастлив.

— Потому что ты любила меня.

Судя по тону, Крис ни в коей мере не разделял это чувство и не радовался ему. Похоже, убежденность в ее любви к нему была всего лишь одним из доводов в пользу его предложения.

— Мне исполнилось всего девятнадцать лет. И даже для них я была чересчур наивна и неопытна, — поморщилась Марджори. — Я просто вообразила, будто люблю тебя. Но с тех пор повзрослела и давно уже выкинула из головы эту блажь.

Пожалуй, сейчас она выдавала желаемое за действительное. Потому что, как ни печально, встреча с Крисом вновь расшевелила в ее душе чувства, которые она так хотела забыть.

Гормоны, строго сказала она себе. Всего-навсего гормоны. И длительное воздержание. В ней говорят примитивные инстинкты, а не что-то более глубокое. Вполне простительный непроизвольный отклик на излучаемую Крисом сексуальную притягательность. Уж ею-то природа наделила его с избытком, на десятерых хватит!

Теперь, одиннадцать лет спустя, Марджори прекрасно понимала, что именно сыграло тогда роковую роль, на какой крючок попалась молоденькая неискушенная девушка. Все просто как дважды два. Эффект новизны, эффект разрушения привычных стереотипов. Никогда в жизни она не встречала еще таких людей, как Крис. Все мужчины из круга ее отца — а иных Марджори видеть практически не доводилось — были словно скроены по одному и тому же шаблону. Богатые, преуспевающие, вечно в делах, они знали одну лишь цель в жизни: сохранить и преумножить свое состояние.

Если подумать, в этом нет ничего плохого. Не этими ли деньгами было уплачено за ту роскошь, в которой привыкла жить Марджори, за частные школы и дорогостоящие развлечения? Таких мужчин было за что уважать, но вот романтики в них не было ни капельки. А Марджори, как и всякой молоденькой девушке, отчаянно хотелось романтики!

И Крис предоставил ей сколько угодно романтики. Он не укладывался ни в какие привычные рамки. Бросил престижный колледж после первого же семестра и отправился в свободное плавание по жизни. Кем только он ни успел побывать и что только ни делал: и мыл посуду в захудалой забегаловке на Борнео, и простым матросом ходил в плавание по северным морям. Но морские глубины всегда влекли его к себе. Ему хотелось проникнуть в них, открыть их тайны, стать своим в загадочном мире, куда даже днем не проникают лучи солнца.

И он добился этого. Окончил школу подводного плавания, не брезговал никакой возможностью поднатореть в любимом деле. Дежурил спасателем на пляжах, подряжался на глубоководные работы в порту.

Рассказы его словно бы открывали перед Марджори дверь в иной, неизведанный мир — мир, о котором она могла только мечтать или, на худой конец, читать в книгах. А вот Крис не собирался ограничиваться одними мечтами и книгами.

Что и говорить, в глазах девушки, которая еще ни разу не посмела поступить так, как хочется, которая даже толком не знала, чего ждет от жизни, Крис Стоун стал настоящим героем.

На десять дней…

Горькие, отрезвляющие воспоминания помогли Марджори лучше всякого холодного душа.

— Поверь, Крис, я тебя не люблю. Так что можешь не мучиться угрызениями совести. Ты вовсе не обязан жениться на мне.

— Дело не только в тебе, — возразил он. — Дело в нашем сыне!

Вот он, решающий момент! Марджори выпрямилась, готовясь отразить атаку.

— Это мой сын! Это я его родила! Я его нянчила! Я пела ему колыбельные, читала сказки, утешала, когда он падал и ушибался!

— И даже не дала мне знать о его существовании!

— Тебя это не интересовало!

— Откуда такая уверенность?

— Ты ведь сбежал!

— А вот теперь вернулся!

— Ты нам не нужен! Так что можешь отправляться на все четыре стороны. Хоть в Африку, хоть в Антарктику. Ныряй на здоровье. Наслаждайся свободой. Ведь ты всегда этого хотел!

— Вот именно, что хотел. В прошедшем времени.

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Марджори.

— То, что сейчас уже этого не хочу. И что я никуда не уеду.

Марджори ошеломленно уставилась на Криса.

— Никуда и никогда?

— Если потребуется, то никогда.

Сейчас Крис вновь сделался копией своего отца — каким тот был прежде — решительным, уверенным в себе, неколебимым. На лицо его словно опустилась непроницаемая маска.

— Так ты решил обосноваться здесь, — протянула Марджори самым приятным тоном. — И кем, с позволения спросить, ты здесь будешь?

— Отцом.

Короткий ответ заставил ее задохнуться от изумления. Вот уж что она ожидала в самую последнюю очередь. Точнее, совсем не ожидала.

— Ты?

В мире Криса не было места детям. За те дни, что молодые люди провели вместе в доме Стоунов, делясь друг с другом сокровенными мыслями и мечтами, Крис ни разу не упомянул, что хочет иметь семью.

Он нахмурился.

— Думаешь, из меня выйдет плохой отец?

— Просто удивляюсь, что тебе вообще захотелось им стать.

— А тебе… тебе очень хотелось стать матерью?

Вопрос застал Марджори врасплох. Честно говоря, узнав о беременности, она так запаниковала, что сейчас и вспоминать-то было стыдно. Однако молодая женщина мигом загнала болезненные воспоминания вглубь, не позволила им сделать ее слабее.

— Я всегда хотела детей, — произнесла она, защищаясь. — И люблю моего сына больше всех на свете.

— Да и я дождаться не могу встречи с ним.

И не дождешься! Но сказать так Марджори, разумеется, не могла. О да, больше всего на свете ей хотелось сейчас прогнать Криса прочь — прочь с Корфу, прочь из ее и Майкловой жизни. Однако, увы, это было невозможно. Факт оставался фактом: Крис отец Майкла. И нечестно было бы лишать их возможности узнать друг друга. Тем более что после знакомства с Джералдом Майкл буквально засыпал ее вопросами об отце, жадно читал все его книги, смотрел его фильмы, когда бы их ни показывали по телевизору, интересовался, приедет ли когда-нибудь папа сюда. А Марджори старалась как можно беззаботнее улыбаться и отделывалась недомолвками, как будто лично ей было совершенно все равно, приедет ли когда-нибудь Крис поглядеть на сына.

— Не сомневаюсь, что и он будет рад познакомиться с тобой, — неловко вымолвила она.

— А где он сейчас?

— Гуляет. Они с Янни, его приятелем, часто уходят почти на целый день. Устраивают целые разведывательные экспедиции, а потом хвастаются, куда успели зайти и что видели. А чем ты так удивлен?

— Я думал, он в школе…

— Какая школа? Каникулы начались неделю назад. Так что ребята целый день свободны и вернутся совсем поздно.

Ну, не так уж и поздно. Вообще-то Марджори отпускала сына на подобные вылазки при условии, что он непременно будет дома к шести часам. Но Крису знать об этом было совсем не обязательно. Не хватало еще, чтобы он весь день ошивался здесь, поджидая мальчика.

Однако Крис явно был настроен увидеться с сыном уже сегодня.

— Я уверен, что знаю, где он. Весь город обклеен афишами, что сегодня разыгрывается представление на воде — парад парусников. Какой мальчишка устоит. Пожалуй, пойду-ка туда и попробую его поискать.

Да, в логике Крису не откажешь. Но сейчас эта логика Марджори отнюдь не устраивала.

— Нет… Крис, ну как ты себе это представляешь? Во-первых, ты ведь даже не знаешь Майкла в лицо. А во-вторых, по-моему, нельзя появляться перед ним вот так, неожиданно. Я должна сначала поговорить с ним.

Как и надеялась Марджори, эти доводы заставили Криса призадуматься.

— Пожалуй, ты права, — признал он, но тут же нашел выход из положения. — Пойдем вместе. Вместе и поговорим.

— Нет. Так тоже не годится. Я не могу бросить магазин без присмотра. — И уж совсем ей не хотелось появляться с Крисом на людях. — И вообще, позволь мне сначала подготовить Майкла.

Крис нетерпеливо повел плечами.

— К чему тут готовить? И как?

— Подумай сам. Майкл так давно ждет тебя. Он-то думал, ты объявишься здесь сразу же, как узнаешь о его существовании. А прошло полгода.

— У меня были незаконченные дела. Обязательства. Договора. Я не хотел прилететь сюда лишь для того, чтобы через три дня снова улететь.

— Вот именно. Ты поступил так, как считал нужным. И тебя никто не торопил. Так не торопи же и нас с Майклом.

— Хорошо. У тебя есть время до завтра.

— Но…

— Марджори, а сколько тебе надо времени? Просто скажи ему, что я приехал, — и вся недолга. А дальше уж мы с ним сами разберемся.

— Но…

— Обещай, что скажешь ему сегодня же вечером. А не то я отправлюсь прямиком в порт. А не найду сына там, вернусь и буду ждать здесь.

— Ладно. Я поговорю с ним. Сегодня же, — недовольно согласилась молодая женщина.

— Ловлю на слове, — кивнул Крис. — И скажи, что я приду к вам завтра утром.

Марджори раздраженно тряхнула головой.

— Да приходи, когда захочешь. Все равно ты так и сделаешь, — пробормотала она.

Крис не ответил. По губам его скользнула тень улыбки, он повернулся и молча направился к двери. Однако с порога вновь поглядел на Марджори.

— И не вздумай сбежать, — предупредил он.

Молодая женщина в сердцах хлопнула каталогом товаров по стойке.

— Сбежишь от тебя, как же! А до чего же хотелось бы!

На лице Криса отразилось мрачное удовлетворение.

— Так, значит, до завтра. Увидимся.

В ушах Марджори это обещание звучало неприкрытой угрозой.

Итак, она не хочет выходить за него замуж.

Что ж, Крис не так уж и удивился отказу, ведь Марджори не удосужилась даже сообщить ему, что он стал отцом. Черт побери! Эта мысль до сих пор приводила его в бешенство. Неужели она и вправду решила, что ему плевать, есть у него сын или нет? Что его это даже не заинтересует?

Даже сейчас в груди у него все переворачивалось при воспоминании о том, как отец сообщил ему, что встретил на Корфу Марджори.

Крис столько лет старался не думать об этой женщине, гнал из памяти дни, что они провели вместе.

С самого начала ситуация складывалась — нарочно не придумаешь. Словно сама судьба свела их в фамильной усадьбе Стоунов близ Борнмута. За две недели до свадьбы отца Крис, которому недавно исполнилось двадцать три, наконец решил устроить себе давно заслуженный отпуск и приехал в усадьбу, где не оказалось еще никого из семьи. Совсем никого, если не считать совсем молоденькой девушки с огромными испуганными глазами. Именно она и оказалась невестой отца. Поскольку пышная церемония должна была проходить в фамильном гнезде Стоунов, будущую новобрачную отправили туда заранее — проследить за предсвадебными приготовлениями. Торжество намечалось поистине грандиозное.

Вообще-то компанию Марджори должна была составить Изабелла Стоун, мать жениха и бабушка Криса. Но «вдовствующая королева», как прозвали сию властную даму в семье, умудрилась совсем не по-королевски подхватить банальнейший грипп, так что невеста оказалась предоставлена сама себе. К приезду своего будущего пасынка она успела прожить в «Вязах» уже больше недели и — как очень скоро стало ясно Крису — провела это время, по большей части волнуясь и переживая из-за близящегося бракосочетания.

— Ну о чем тут тревожиться? — осведомился Крис. На его взгляд, никакая свадьба никакими страшными последствиями грозить просто не могла. При одном условии: женихом будет не он.

Зато Марджори, судя по всему, находила просто-таки уйму поводов для тревог, но упорно отмалчивалась. А когда Крис стал настаивать, раскраснелась, как алая роза, и прошептала:

— Твой отец.

— Отец? А что с ним не так? Умный, красивый, сильный, богатый… и в самом расцвете сил.

— О да. Просто само совершенство, — еле слышно прошептала Марджори.

Вот тут-то бы ему и понять, что дело и впрямь неладно. Что такая робкая и неискушенная девушка едва ли годится в жены его отцу. Во всяком случае, пока тот относится к ней всего лишь как к носителю некой социальной функции, а не к реальному человеку со своими надеждами и чаяниями. Однако Крис не привык размышлять о человеческих взаимоотношениях. В его глазах отец, пусть властный и упрямый, был добрым, честным и вообще лучшим из мужчин. О чем он и не преминул сообщить ей.

— В том-то и беда, — заметила Марджори. — Как мне судить, лучший ли он из мужчин, когда я вообще ничего о мужчинах не знаю?

— Как тебя тогда угораздило заключить помолвку?

— Отец представил меня Джералду.

Ну разумеется. Какая классика: отец выдает дочь за делового партнера! А еще говорят, что на дворе двадцатый век!

Но даже если и так, все равно они казались вполне подходящей парой. Один и тот же социальный слой, сходное образование, один и тот же круг знакомых.

Кроме того, Крису и в голову не приходило, что его отец может быть равнодушен к невесте. Ну какой мужчина в здравом уме и трезвой памяти мог бы остаться равнодушным к такому созданию? Тоненькая как тростиночка, с огромными карими глазами и вьющимися каштановыми волосами, она напоминала трогательного олененка. Но при этом фигурка у «олененка» была просто загляденье. Если бы Крису пришла в голову фантазия вообразить девушку своей мечты, девушку, на которой он хотел бы рано или поздно жениться, он вообразил бы именно Марджори и, чего доброго, позавидовал бы отцу.

Однако меньше всего на свете молодой человек помышлял о том, чтобы связать себя узами брака. Поэтому в ответ на робкую, почти невысказанную жалобу Марджори весело улыбнулся.

— Хочешь побольше узнать о мужчинах? И о моем отце? Тогда держись поближе ко мне: говорят, я очень на него похож.

Вот так и вышло, что молодые люди, переложив львиную долю обязанностей Марджори на штат вышколенных слуг, почти все время проводили вместе. И надо сказать, очень даже неплохо проводили.

Честно блюдя интересы отца, Крис счел своим долгом сообщить Марджори как можно больше сведений о нем и обо всей их семье в целом, чтобы будущая новобрачная скорее освоилась в новом окружении. Он рассказал, как отец возился с ним и его младшим братом Ларри в детстве, после смерти их мамы. Как не жалел времени и сил на то, чтобы лишний раз приехать домой, оторвавшись от дел. Как учил их ездить верхом, играть в гольф. Как прививал вкус к литературе. И как страшно они поссорились, когда выяснилось, что Крис вовсе не собирается пойти по стопам отца.

Никогда еще старший сын не видел отца в такой ярости.

— Что значит, ты не хочешь быть как все Стоуны? Ах ты неблагодарный щенок, да ведь это верный кусок хлеба на всю жизнь!

Джералд, обычно выдержанный и спокойный, разбушевался не на шутку. И спасло Криса только вмешательство бабушки Изабеллы, не то, пожалуй, дошло бы до изгнания непокорного сына из дому. Но именно бабушка, сама иной раз упрямая и непреклонная, горой встала на защиту внука.

— Джералд, — заявила она сыну, — да ведь Крис точная твоя копия! Вспомни себя в его годы. Тебе тоже хотелось идти нехожеными тропами, самому пролагать дорогу в жизни, собственными силами добиваться успеха. Вот и Крис такой же. Ты должен гордиться сыном, а не орать на него как ненормальный.

Эта тирада заставила разгневанного Джералда призадуматься. А когда он снова посмотрел на Криса, во взгляде его светилось уже совсем иное чувство.

— Ну что ж, сынок, действуй, — произнес он, пожимая ему руку. — И знай, что у тебя всегда есть надежный тыл и люди, которые тебя всегда поймут и поддержат.

Крис запомнил этот миг. Запомнил навсегда. И с тех пор еще сильнее зауважал отца. Ведь тот показал ему пример победы, одержанной не над противником, а над самим собой и собственными предрассудками и предубеждениями. Рассказывая Марджори об отце, Крис рад был хоть в какой-то степени вернуть ему долг.

Молодые люди каждый день вместе гуляли, катались на лодке, ездили верхом, болтали обо всем на свете. Сначала Крис наслаждался этими маленькими радостями. Но постепенно ситуация изменилась самым неожиданным образом. Или же в том не было ничего неожиданного?

В один прекрасный момент — осознание этого пришло как озарение, как молния, как гром среди ясного неба, — он понял, что начинает видеть в Марджори не просто приятную спутницу, а женщину. Прелестную и желанную женщину.

Она же невеста его отца! Его будущая мачеха! Крис снова и снова твердил себе эту простую истину. Но тщетно. Всякий раз, когда он пытался представить Марджори вместе с отцом, то видел себя. И почему-то в постели. С ней в постели.

Вот тогда-то и надо было уехать. Убежать без оглядки, пока не стало слишком поздно. Но он остался.

Возможно, и так бы в конце концов все обошлось, если бы лошадь Марджори не повредила себе ногу во время одной из прогулок. Не очень сильно, всего лишь оскользнулась на мокром после дождя склоне, но все-таки ехать на ней было уже нельзя. Пришлось вести беднягу в поводу. А Марджори Крис посадил перед собой. Дорога домой заняла довольно много времени, однако для него она пролетела мгновенно.

Молодым людям и раньше приходилось сидеть рядом. Например, в лодке. Но сегодня почему-то все было иначе. Мягкие локоны девушки щекотали ему лицо, одной рукой он придерживал ее за талию. И хотелось ехать так вечно — только бы чувствовать тепло тела Марджори, только бы упиваться ароматом ее волос.

Должно быть, его волнение каким-то образом передалось спутнице. Во всяком случае, всю дорогу оба молчали. А добравшись до дому, поспешили разойтись по своим комнатам. Почудилось ли тогда Крису или ладонь Марджори на миг задержалась в его руке?

Ночью молодому человеку никак не удавалось заснуть. Слишком яркие и необузданные видения одолевали его, слишком красочные картины представали в распаленном воображении. Даже холодный душ не помог. Решив прибегнуть к иному средству, Крис в одних штанах отправился через темный дом в гостиную. Он знал, что там всегда можно найти виски. А добрая порция виски как раз то, что нужно в подобном состоянии. Во всяком случае, Крис надеялся, что оно затуманит голову, прогнав навязчивые видения.

Каково же было его удивление, когда в столь поздний час — а уже давным-давно пробило полночь — он застал в гостиной Марджори. Тоже полуодетая, всего лишь в легком пеньюаре поверх еще более легкой ночной сорочки, она сосредоточенно размешивала в стакане с лимонадом какой-то порошок, должно быть снотворное. Увидев Криса, девушка беспомощно ахнула И застыла в оцепенении, глядя на него своими огромными, выразительными глазами.

О нет, Крис совсем не собирался воспользоваться ситуацией. Ему и в страшных снах не приснилось бы соблазнять невесту отца. Но все вышло само собой. Не успели молодые люди опомниться, как Крис уже прижимался губами к губам Марджори, а ее хрупкое гибкое тело трепетало в его объятиях.

Они целовались долго, так долго, что обессилевшая от переизбытка эмоций Марджори буквально повисла на руках Криса. Потом он и сам не мог понять, как у него хватило выдержки отнести девушку в ее спальню, а не овладеть ею прямо там, в гостиной…

О черт! При одном воспоминании об этом кровь закипала в жилах. Со сдавленным проклятием Крис заставил себя вернуться к настоящему. Кажется, сейчас ему тоже отнюдь не помешало бы виски. И очень, очень холодный душ.

Он уже потянулся к бутылке, как вдруг в дверь постучали.

— Входите! — крикнул Крис, отчасти досадуя на неожиданное вторжение, отчасти радуясь возможности отвлечься от неприятных мыслей.

Он выглянул из гостиной снимаемого им дома в полутемный холл — и замер. В дверях стоял худенький темноволосый мальчик лет десяти.

2

— Добрый вечер, — вежливо произнес мальчик. — Я Майкл. А вы, наверное, мой отец.

Крис стоял как громом пораженный. С той самой минуты, как узнал о сыне, он сотни раз рисовал в воображении их первую встречу, и всякий раз по-разному. Неизменным оставалось одно: он сам выбирал время и место встречи.

Ему так хотелось, чтобы все прошло идеально. Ведь он и так уже безвозвратно упустил первые десять лет жизни сына.

Стремясь, чтобы все было как можно лучше, он даже преодолел первый порыв немедля все бросить и мчаться на Корфу. Сказал себе, что лучше разобраться со всеми нынешними обязательствами, прежде чем спешить навстречу новым и самым главным. И сколько бы Лайза, его агент, ни выдвигала новых идей, Крис неизменно отвергал даже самые выгодные проекты. В его планы на ближайшее, а точнее сказать, на неопределенное будущее входил лишь Майкл… и мать Майкла.

О, он ко всему подготовился. Да еще так тщательно!

Только вот сейчас почему-то растерялся, в первый раз в жизни увидев своего сына. Мальчугана в потертых джинсовых шортах и выгоревшей на солнце синей футболке с изображением дельфина. Совсем обычный мальчик, как и сотни таких же щупленьких десятилетних мальчишек, — и удивительно, невероятно похожий на самого Криса. Тот же упрямый подбородок, прямой нос, те же серые, в минуту волнения становящиеся совсем черными, глаза. Те же непокорные черные волосы.

Крис прокашлялся, лихорадочно пытаясь найти подходящие слова. Но безуспешно. За свою жизнь он много раз рисковал головой, бросая вызов стихиям. Однако ни разу еще ему не было так страшно, как сейчас.

Майкл молча ждал, в упор разглядывая незнакомца, который был его отцом.

Стряхнув оцепенение, которое грозило погубить все на корню, Крис протянул сыну руку.

— Думаю… это и в самом деле… я.

Голос дрожал и срывался, как будто Крис пробежал марафонскую дистанцию. Отчаянно не хватало воздуха. Показалось ли или Майкл на долю секунды замешкался прежде, чем протянуть ему руку?

Однако протянул. И теперь Крис стоял, бережно сжимая горячую ладошку сына — своего сына! — и привыкая к этому необыкновенному чувству. Пальцы у Майкла оказались, как у его матери, тонкие и длинные, почти хрупкие, однако ладонь покрывали мозоли. Откуда эти мозоли? Крис не знал. Если подумать, он вообще ничего не знал о жизни Майкла.

Мальчик по-прежнему выжидательно заглядывал ему в лицо, и Крис догадался: следующий шаг за ним.

— Ты… ты зайдешь?

Ну не абсурдно ли — приглашать сына в дом, как будто они чужие друг другу люди! Но Майкл, видимо, не усмотрел в этом ничего странного и вошел в гостиную, с интересом осматриваясь по сторонам. Правда, пока любоваться было нечем. Крис въехал в этот дом накануне, а потому гостиная имела еще безликий вид, типичный для большинства съемных домов.

— Хочешь чего-нибудь выпить?.. Ну, соку или лимонаду, — поспешно добавил Крис, боясь, как бы мальчик не решил, что отец предлагает ему пива.

— Да, спасибо, с удовольствием. Интересно, он всегда так вежлив? И так спокоен?

Крис неловко заспешил в кухню, кивком предложив сыну идти за ним.

— А твоя… Я хочу спросить: а где твоя… мать?

Почему-то Крис не сомневался, что этот визит происходит без ведома Марджори.

— По средам она ведет кружок лепки, — сообщил Майкл, непринужденно усаживаясь на высоком табурете посреди кухни.

Крис заглянул в холодильник.

— Персиковый сок, лимонад или кола?

— Персиковый, если можно. Я его больше всего люблю.

— И я, — ответил Крис, до смешного обрадованный этим потрясающим открытием: они с сыном любят один и тот же сок! Похоже, Майкла это обрадовало не меньше. Отец с сыном обменялись дружескими ухмылками. Наверное, так и рождается взаимопонимание, подумал Крис. Внезапно на душе у него стало легко, и он совершенно искренне произнес: — Я рад, что ты пришел.

— Я тоже, — закивал Майкл. — Мне всю жизнь хотелось, чтобы у меня был отец.

Крис приподнял брови.

— Правда?

— Понимаешь, — объяснил Майкл, — не так-то легко, когда у тебя только один родитель. Я совсем не хочу сказать, что мама плохая. Ничего подобного. Лучше ее во всем свете не сыщешь. Но, думаю, — рассудительно завершил он, — кое на что папы годятся лучше мам.

— Например? — на всякий случай решил уточнить растерявшийся Крис.

— Лазить.

Крис уставился на сына еще более недоуменным взглядом.

— Ну, лазить по скалам. — Майкл смущенно пожал плечами. — Ты умеешь?

— Ну разумеется, — чуть ли не оскорбленно заверил его Крис. — А твоя мама по-прежнему боится высоты?

Он вспомнил, как нервно жалась к нему Марджори, когда однажды он повел ее прогуляться на вершину живописного утеса, что стоял неподалеку от «Вязов». Застенчивость не позволила девушке отказаться, но радости эта прогулка ей явно не доставила. Уже внизу Марджори призналась, что с детства не переносит высоты.

— Боится, — подтвердил мальчик. — То есть она говорит, что не находит в этом занятии ничего хорошего: ни смысла, ни интереса.

— А тебе, значит, нравится?

Майкл мог бы не отвечать — Крис и сам видел, как засверкали его глаза.

— Тогда мы с тобой обязательно придумаем какой-нибудь интересный маршрут по прибрежным утесам. А потом, если хочешь, я поучу тебя нырять.

— Нырять? По всем правилам? — Глаза Майкла разгорелись еще ярче. — Знаешь, — чуть смущенно признался он, — когда я читал твои книги или смотрел фильмы, то всегда думал: вот бы и мне так научиться!

Крис сморгнул, потрясенный тем, что, оказывается, его сын много о нем знает.

— Выходит, у тебя есть мои книги?

Майкл кивнул.

— Мне мама купила, все-все. Специально по каталогу выписывала.

— Почему?

Вот уж чего Крис совершенно не ожидал. Он думал, что Марджори старательно обходит молчанием все связанное с ним.

— Когда я был маленький, то спрашивал о тебе, и мама говорила, что ты плаваешь под водой, видишь много интересного и снимаешь об этом фильмы и пишешь книги. Я захотел их прочесть. Тогда на следующий день рождения она подарила мне одну из твоих книг. А теперь у меня есть все. Мне они та-а-к нравятся!

Крис не знал, чувствовать себя польщенным или разозлиться. Да, приятно, что Майклу нравятся его книги. Но, черт возьми, как смела Марджори думать, будто сыну только и хватит, что читать книги отца да смотреть снятые им фильмы!

— Но больше всего мне нравятся книжки про Нико, — признался мальчик, что Криса нисколько не удивило.

Эти книги предназначались для более юной аудитории, чем обычный круг его читателей. В них рассказывались истории из жизни дельфиненка по имени Нико. Замысел этих книг родился у Криса после возвращения из одной из экспедиций, когда они поднимали затонувшее в Красном море старинное судно. За время работы все участники экспедиции, а ныряльщики в особенности, успели свести дружбу со стайкой дельфинов. Эти добродушные любопытные существа заинтересовались странными людьми, сопровождали их в подводных вылазках и скоро, потеряв всякий страх, крутились буквально у них под носом. И вот, приехав домой и сев за очередную книгу, взрослую и серьезную, Крис неожиданно для себя вдруг вывел на листе белой бумаги: «В синем-синем море под жарким-жарким солнцем жил маленький дельфиненок Нико».

— А у нас ведь тут тоже водятся дельфины, — принялся рассказывать Майкл. — Я их много раз видел, но только издали. Они иногда так высоко выпрыгивают из воды, что только спины сверкают. Я хотел к ним поплыть, но они обычно держатся далеко от берега, а я не так уж хорошо плаваю… А ты скоро отправишься в какую-нибудь экспедицию?

— Не знаю.

Вообще-то Крис собирался. На очереди у него стояло два очень интересных проекта. Во-первых, подъем лежащей на солидной глубине в северных водах подлодки. Эта работа бросала вызов мастерству ныряльщика, ибо предстояло бороться сразу с двумя противниками, холодом и глубиной. И во-вторых, по контрасту, исследование коралловых рифов. Но все эти планы Крис строил еще до того, как узнал о существовании Майкла. А посему и подлодке, и рифам предстояло обождать.

— Не знаю, — повторил он. — Во всяком случае, сначала я собираюсь поработать здесь.

— Будешь нырять? — оживился Майкл.

— Нет, — покачал головой Крис. — У меня собран материал, я собираюсь писать серию статей.

— А о чем?

— О методах подъема хрупких предметов с глубины так, чтобы они не разрушались.

Из вежливости Майкл ничего не сказал. Но подвижное личико яснее всяких слов выражало: эта тема кажется ему куда менее увлекательной, чем приключения дельфиненка Нико.

— А ты меня, правда, нырять научишь? — Майкл вернулся к куда более животрепещущей теме. — Мне бы та-а-к хотелось! Прошлым летом Фрэнк подарил мне ласты, и…

— Кто такой Фрэнк? — немедленно насторожился Крис.

Майкл хихикнул.

— Пижон. То есть так его мама с Люсией зовут.

— А кто такая Люсия?

Надо надеяться, жена этого самого пижона Фрэнка.

— Мама Янни.

Нет, не жена Фрэнка.

— А чем этот Фрэнк занимается?

Интересно знать, что еще за пижон ошивается вокруг Марджори?

— У него туристическое агентство. Он устраивает экскурсии по острову и прогулки на яхтах по морю. Как-то раз мама отпустила меня с ним в двухдневное плавание. Было та-а-к здорово! Фрэнк даже упросил рулевого, чтобы тот дал мне чуть-чуть повести яхту. Знаешь, когда я был маленький, я думал, что, может, он и есть мой отец… Фрэнк то есть.

Крис помрачнел.

— С какой это стати?

— Потому что ему нравится мама. И он ей тоже. Он классный!

— Что, и даже сейчас?

Мысль эта Крису не понравилась. Почему-то, когда он летел на Корфу, ему и в голову не приходило, что у Марджори может оказаться приятель. Отец и словом не обмолвился о такой возможности, сказал только, что она не замужем.

— Ну конечно. Говорю же, он классный!

— Но твоим отцом стать не собирается?

Майкл бросил на Криса выразительный взгляд из серии «какие же странные люди эти взрослые».

— Ну как же он может быть моим отцом? Ты — мой отец.

— Да-да. Конечно.

Однако ответа на свой вопрос Крис так и не получил. А вопрос состоял вот в чем: собирается ли Марджори замуж за пижона Фрэнка? Но нельзя же было спрашивать мальчика вот так прямо.

— А теперь у меня есть не только ласты, но и маска. — Как это водится у детей, Майкл продолжал упорно развивать интересующую его тему. — Знаешь, кто мне ее подарил? Дедушка Джералд! Он такой славный! Он приезжал осенью повидаться с мамой. А потом еще раз с тетей Дайаной. И еще раз весной с бабушкой, то есть с прабабушкой, но она сказала, чтобы я звал ее просто бабушкой Изабеллой.

Бабушка Изабелла? Крис ушам своим не верил. Что же это получается? Все старшее поколение уже давным-давно свело дружбу с его маленьким сыном, а он остался как бы в стороне? Ему никто даже и не сказал ничего!

— С чего вдруг дедушка решил подарить тебе маску?

— Потому что подумал, что мне будет полезно побольше узнать о том, чем ты занимаешься, — радостно сообщил Майкл.

Ну до чего же в духе отца! Хотя его новая жена была еще молодой, немногим старше Криса, однако новых братьев и сестер у них с Ларри не предвиделось. Зато во внучках — а Ларри подарил отцу уже двух внучек — Джералд души не чаял. Так как же, должно быть, его обрадовал новообретенный внук! Крис даже удивился, что отец немедленно не наделил Майкла долей акций компании Стоунов.

— А он и хотел, — признался наивный мальчуган, когда Крис сказал ему об этом. — Просто мама не разрешила. Сказала, что, если он хочет общаться с нами, — пожалуйста, она будет только рада. Но деньгами он места в нашей жизни не купит.

Крис хмыкнул, представив, какое лицо стало у его отца при подобном решительном отпоре. Джералд редко смирялся с отказом и привык добиваться своего. Странно, но Крис даже испытал гордость за Марджори, давшую такой ответ.

Не зная, что сказать, он налил сыну еще соку и тут заметил, что Майкл снова посерьезнел. Мальчик вскинул на отца огромные вопрошающие глаза.

— А ты… ты тоже хочешь с нами общаться? Ты поэтому приехал? Ты не жалеешь, что так получилось?

Вопрос застал Криса врасплох. Но Майкл не дал ему времени ответить.

— Потому что… — мальчуган нервно облизнул губы, — я подумал… что, может, ты предпочел бы вовсе ничего не знать… ну, обо мне.

— Ничего подобного! — заявил Крис, садясь на стул, чтобы глаза их оказались на одном уровне, и без тени колебания встретил тревожный взгляд Майкла. — Я очень, очень рад, что наконец узнал о тебе.

В наступившей тишине громко тикали настенные часы. Крис все так же смотрел в глаза сыну. Ему казалось, что он проходит самое важное испытание в своей жизни. И главное было не струсить, не отвести взгляда.

Наконец лицо Майкла осветилось улыбкой.

— Я тоже рад, что ты узнал. Но мне казалось, ты этому не обрадуешься.

— Почему тебе так казалось?

— Потому что ты все не приезжал. Ну, после того как к нам в первый раз пришел дедушка.

Крис отвернулся, не зная, как объяснить сыну то, что и сам-то, честно говоря, не слишком хорошо понимал. Когда отец сказал ему, что во время поездки на Корфу случайно встретил там бывшую невесту, Крис сам поразился силе своей реакции. Все эти годы он усиленно старался забыть Марджори и оказался совершенно не подготовленным к мучительной боли, что пронзила сердце при одном упоминании этого имени.

Кроме того, на него мгновенно накатило чувство вины, с которым ему приходилось жить все эти годы. Легко ли сознавать, что своей глупостью ты чуть не разрушил жизнь отца? И даже мысль, что, возможно, именно благодаря случившемуся одиннадцать лет назад отец сумел встретить предназначенную ему судьбой женщину, не утешала.

Хорошо еще, сам Джералд отнесся к этой встрече совсем иначе. Он наконец-то узнал тайну своего несостоявшегося венчания, и даже возблагодарил судьбу, что все сложилось так, а не иначе. Джералд заверил сына, что уже не сердится на него за прошлое и будет рад, если тот возобновит свои отношения с Марджори.

Крис решительно отмел эту идею. Не хватало только возвращаться к самой большой ошибке в жизни, Вновь пробуждать ранящие душу воспоминания.

И тут отец упомянул Майкла. Как бы невзначай, очень туманно. Однако в его словах содержался недвусмысленный намек, от которого у Криса перехватило дыхание.

У него есть сын! Открытие сразило Криса наповал, перевернуло весь его мир. Оно одновременно и пришпоривало, и парализовало. Вернувшись от отца домой, Крис до утра шагал взад-вперед по комнате, охваченный самыми противоречивыми эмоциями. Как объяснить десятилетнему мальчику всю гамму чувств, что бушевали в груди Криса в тот вечер?

Первым побуждением было все бросить и стрелой лететь на остров, где живет сын. Но более рациональная часть сознания выступила против спешки. Сначала надо все уладить, говорила она. Ты же не хочешь уехать, едва успев познакомиться с Майклом. Значит, надо как следует подготовиться к столь важному шагу. А пока… пока следует жить обычной жизнью, стараясь как можно быстрее покончить со всеми взятыми на себя обязательствами.

Так Крис и поступил. Но вся эта «обычная жизнь» теперь казалась какой-то неважной. Во всяком случае, по сравнению с целью, что призывным маяком сияла впереди.

Однако Майкл ждал ответа. И Крис снова повернулся к нему.

— Я был связан работой и не мог приехать сразу. На меня рассчитывали люди. — А твоя мать не рассчитывала. Но этого он, разумеется, не сказал. — Поэтому мне пришлось сначала закончить все дела. Я хотел устроить так, чтобы у меня было время хорошенько познакомиться с тобой.

Майкл расплылся в счастливой улыбке.

— Вот и бабушка Изабелла так сказала.

Кажется, родные слегка перегнули палку в стремлении устроить жизнь Криса. Однако сейчас он был этому даже рад.

— И не ошиблась.

— Ой, так хорошо, что ты остаешься. — От удовольствия Майкл не мог спокойно усидеть на табурете. — А надолго?

«Как получится, — хотелось ответить Крису. — Сколько потребуется, столько тут и пробуду». Он действительно не собирался никуда уезжать, пока они с Марджори и Майклом не станут одной семьей.

— Еще не знаю. Мне надо писать статьи. Здесь-то я этим и займусь. И ты сможешь мне понемногу помогать.

— Ой, правда?

— Конечно, — с серьезным видом подтвердил Крис.

Они болтали о всяких пустяках — но, когда надо заполнить пропасть шириной в десять лет, пустяков не бывает! — как вдруг в дверь снова постучали.

Удивленный появлением нового визитера и теряясь в догадках, кто бы это мог быть, Крис открыл дверь.

Марджори!

Молодая женщина расхаживала взад-вперед перед дверью, точно тигрица в клетке. Лицо ее искажала ярость.

— Где Майкл? — спросила она. Крису еще не приходилось слышать, чтобы Марджори говорила таким резким и хриплым голосом.

— Он… понимаешь…

— Где он? — Не дожидаясь ответа, она отстранила Криса и ворвалась в дом. — Майкл! Майкл! Ты где? Немедленно выходи!

— Он в кухне. Спокойней, Марджори, не кипятись. Он…

— Я здесь, мам. — Мальчуган уже и сам появился на пороге гостиной. Вид у него был полувиноватый-полубунтарский.

— Вот видишь, — урезонивающе заметил Крис. — Все с ним в порядке.

Однако Марджори не удостоила отца своего ребенка даже взглядом. Она гневно смотрела на сына.

— Я же сказала тебе, что он придет завтра! Завтра! Ты не понял?

— Понял. Но мне хотелось увидеть его сегодня.

— А весь мир вращается только в соответствии с твоими желаниями, да?

— Я же оставил тебе записку.

— Спасибо за заботу. Но этого еще недостаточно.

— Я уже большой! Мне уже десять лет!

— Вот и веди себя как большой, а не как годовалый несмышленыш.

— Папа обрадовался, что я пришел. Правда же? — В поисках поддержки Майкл обернулся к отцу.

Втянутый в разгоревшийся скандал Крис почувствовал себя весьма неуютно.

— Ну конечно. Но…

— Вот видишь! — Майкл торжествующе посмотрел на мать.

Вот теперь Марджори наконец соизволила взглянуть на Криса. Точнее, пронзила его убийственным взором.

— Обрадовался он или нет — это совершенно неважно. Я твоя мать, а я не разрешила тебе к нему ходить!

— А он мой отец и…

— И не хочет, чтобы ты спорил со своей матерью, — решительно вмешался Крис. Из того немногого, что он знал о нелегком деле быть родителем, одно он усвоил твердо: мать с отцом должны выступать единым фронтом. — Я действительно был рад повидать тебя, Майкл. Очень рад. Но, вне зависимости от этого, раз мама говорит завтра, значит, завтра. Тебе не следовало приходить сюда без ее разрешения.

— Но…

Крис скрепил сердце, стараясь не дрогнуть под обвиняющим взглядом сына.

— Увы, Майкл, ничего не попишешь. Не так-то легко, когда у тебя всего один родитель, но, как тебе предстоит убедиться, когда у тебя их двое — это тоже не сахар. Особенно когда они сговорятся.

Помрачнев, Майкл перевел взгляд на мать. Судя по всему, на лицах обоих родителей читалась одинаковая непреклонность. Плечи мальчугана уныло поникли.

У Криса сердце так и сжалось, но он напомнил себе, что иной раз приходится проявлять строгость.

— Давай, малыш, иди с мамой. А завтра мы снова увидимся.

Майкл умоляюще посмотрел на него.

— Завтра, Майкл, завтра. Если ты и впрямь хочешь отправиться со мной на прогулку по утесам.

Уверившись, что отец не сдастся, мальчуган обиженно пробурчал себе под нос:

— Ты ничем не лучше мамы. — И, пинком распахнув дверь, вышел из комнаты.

Крис глядел вслед сыну, испытывая одновременно чувство вины и забавное ощущение, что вот он и проявил себя настоящим родителем. Когда Майкл скрылся за дверью, он посмотрел на Марджори.

Та стояла, скрестив руки на груди.

— Спасибо. — Однако в ее голосе особой признательности не слышалось.

Подобная непреклонность начала здорово действовать Крису на нервы.

— Да полно тебе, Мардж. К чему устраивать трагедию на пустом месте? Ничего плохого не произошло. Майкл цел и невредим. И едва ли ты станешь винить его за то, что он хотел скорее познакомиться со мной.

— Я виню его не за это, а за то, что он нарушил правила!

— Помнится, когда-то мы с тобой тоже нарушили все мыслимые и немыслимые правила.

Их взгляды скрестились в безмолвном, но беспощадном поединке. Души и тела обоих вновь охватили воспоминания.

— Мардж, — тихо и нежно произнес Крис, не теряя надежды переубедить упрямицу.

Однако молодая женщина с видимым усилием отвела взгляд.

— Спокойной ночи, Крис.

И почти бегом бросилась следом за сыном.

3

— Ой, мам, он такой классный! — восторженно восклицал Майкл по дороге домой.

Хорошо еще, он хоть первые две-три минуты помалкивал, тем самым дав Марджори время прийти в себя. Но, едва убедившись, что не так уж мама и сердится, мальчик принялся на все лады расхваливать новообретенного отца.

— Знаешь, он рассказал мне про Нико. Про дельфиненка Нико, — уточнил мальчик на всякий случай, хотя Марджори и без его пояснений поняла, что сын имеет в виду вовсе не того шелудивого котенка, которого подобрал пару месяцев назад где-то на берегу и назвал в честь любимого героя папиных книг.

— В самом деле?

— Да! И как плавал с дельфинами. Представляешь, в самой середине дельфиньей стаи! Он и меня обещал научить нырять по-настоящему, — похвастался Майкл.

— Здорово.

На самом же деле Марджори не вслушивалась в болтовню сына. Она снова и снова прокручивала в голове те несколько фраз, которыми успела обменяться с Крисом. Ну почему, почему она вела себя так глупо? Почему вдруг запаниковала? И почему разозлилась, когда он принял ее сторону?

— А завтра мы пойдем лазить по скалам, а потом плавать. Он мне показал несколько упражнений на задержку дыхания. Хочешь, покажу?

Майкл с готовностью уставился на мать.

— Завтра, милый.

— Но…

— Завтра, Майкл, завтра, — непререкаемым тоном произнесла молодая женщина. — А сейчас иди-ка скорее умываться и спать. Уже десять часов.

Любому было ясно: мальчугана буквально распирает от переизбытка впечатлений. Дай ему волю, он проговорит хоть до рассвета. И в обычных обстоятельствах Марджори охотно предоставила бы ему такую возможность, поскольку всегда старалась поддерживать с сыном самые доверительные отношения. Но сейчас и ее захлестывали эмоции. И если чувства Майкла требовали бурного излияния на окружающий мир, то его матери хотелось забиться в уголок и посидеть наедине со своими мыслями, чтобы хоть немного прийти в себя.

Поняв, что спорить бесполезно, Майкл состроил недовольную гримасу и, демонстративно вздыхая, удалился в свою комнату.

Марджори устало села в кресло. Недавнее лихорадочное возбуждение сменилось полным упадком сил. Неужели причина всему — просто-напросто новая встреча с Крисом? Хотя, если разобраться, не так уж и проста эта встреча. Ведь Крис заявил, что намерен вернуться в ее жизнь.

О, только не это!

До сих пор Марджори тешила себя мыслью, что давным-давно изжила все остатки былых чувств к первой — и единственной! — любви своей жизни. Что вполне готова встретиться с отцом своего сына и обсудить все, как подобает взрослым разумным людям.

Как же она ошибалась! Действительность ничуть не совпадала с тем, что рисовала Марджори в своих мечтах. Крис, которого она себе вообразила, отнюдь не рвался принимать участие в воспитании ребенка. Да и вообще отнесся к известию о существовании сына без особого энтузиазма. Такой Крис нехотя предлагал Марджори финансовую поддержку, отпускал пару комплиментов по поводу того, как она замечательно справляется со всем в одиночку, а через пару часов, ну, на худой конец, дней, отбывал в очередную экспедицию. Да, с таким Крисом было бы легко и просто договориться.

Реальный же Крис оказался куда более крепким орешком. Непроницаемый, непредсказуемый, несговорчивый. И при всем при том бесконечно обаятельный. Неудивительно, что Майкл от него без ума. Чего еще оставалось ждать?

Но на то, что они уже завтра с утра пораньше отправляются на долгую прогулку, на это Марджори совсем не рассчитывала. День, проведенный вместе, сплотит их еще крепче. Не такие ли обстоятельства когда-то свели вместе самих Марджори и Криса? Она помнила все их совместные прогулки так ясно и живо, точно это происходило только вчера. Крис был совершенным, идеальным спутником. Внимательный, заботливый и в то же время веселый и всегда готовый на очередное маленькое приключение. С ним было хорошо говорить и хорошо молчать. И он всегда умел добиться того, чего хочет, даже если обстоятельства этому никак не благоприятствовали…

Вот это самое умение настоять на своем и пугало сейчас Марджори.

А что, если Крис и впрямь задержится в этих краях надолго? Что, если ей придется видеть его день за днем, неделя за неделей?

Силы Небесные! Даже подумать страшно!

Марджори услышала, как плеск воды наверху затих и Майкл прошлепал босыми — опять босыми! — ногами к себе в спальню. Пора поцеловать мальчика на сон грядущий. И надо надеяться, что он не почувствует, какие тревоги и сомнения терзают его вконец растерянную мать.

Майкл уже лежал в кровати, свернувшись клубочком под одеялом. Только бы не начал снова расхваливать отца! — подумала Марджори.

Он и не начал.

Взгляд его был серьезен и задумчив, с худенького личика сбежали все следы дневного, задорного выражения.

— Я так боялся, что он вообще не приедет, — тихо-тихо пробормотал Майкл.

Сердце Марджори сжалось от нежности и жалости. В такие минуты, как сейчас, сын снова казался ей совсем крошкой, маленьким беспомощным малышом, у которого на всем свете нет никого, кроме нее. Но это случалось редко. Обычно Майкл был преисполнен неиссякаемого оптимизма, и как-то забывалось, что и у него есть свои сомнения, тревоги и печали.

Скорее всего, он просто умел таить их в себе. Ни разу до сих пор ни словом, ни жестом, ни взглядом мальчик не выдал своего отчаянного страха, что отец может и вовсе не объявиться на Корфу. О, он вовсе не обходил тему отца молчанием и засыпал мать сотнями вопросов про Криса, но никогда не выказывал ни малейшего беспокойства на его счет.

Конечно, Марджори сильно нервничала, когда пришлось знакомить сына с его родственниками по отцовской линии: Джералдом и позже с Изабеллой. Однако, к ее облегчению, они чудесно поладили. И потом, задавая все новые и новые вопросы об отце и о том, чем он занимается, Майкл никогда не задавал самого главного вопроса: «Когда же он приедет?»

Марджори только радовалась этому, убеждая себя, что такое молчание свидетельствует лишь об одном: Майклу не так-то и хочется, чтобы отец приехал. Но теперь стало ясно, что дело обстояло совсем наоборот. Мальчик отмалчивался именно потому, что ему ужасно, безумно хотелось скорее познакомиться с Крисом.

— А для тебя это было так важно?

Майкл буквально подпрыгнул на кровати.

— Ну конечно! Еще бы не важно! Я хочу как можно лучше узнать его! Ведь он мой отец! Я всегда этого хотел!

У Марджори снова болезненно сжалось сердце. Вот и рушился очередной, но такой утешительный миф. Миф, который она изо всех сил поддерживала все десять лет: что им с Майклом больше никто не нужен. Что она правильно поступила, когда приняла самое главное решение в жизни и не сообщила Крису о беременности.

И все же молодая женщина знала: доведись ей принимать это решение заново, она поступила бы точно так же. Учитывая планы Криса на жизнь, она просто не могла иначе.

Возможно, сейчас Крис пересмотрел свои приоритеты. Но десять лет назад ему меньше всего на свете нужны были жена и ребенок. Семья бы подрезала ему крылья, а точнее, учитывая специфику занятий Криса, плавники, приковала к земле, заставила отказаться от романтики подводных глубин и дальних странствий. Ведь Крис непременно счел бы своим долгом жениться на ней.

Но он не любил, никогда не любил ее. Не любил, даже когда они вместе лежали в постели и, как принято говорить, занимались любовью.

Брак их был бы невыносимой пародией на настоящий союз. Она была готова отдать Крису свою душу, свое сердце. Им же двигало лишь примитивное желание. Такой брак оказался бы губителен для обоих.

Так что перед Марджори практически не стояла проблема выбора. Вот только одна беда: принимая решение, она практически не задумывалась об интересах Майкла, о том, как будет лучше ему. Уже потом, задним числом она убедила себя, что любому ребенку куда лучше иметь только маму, зато нежную и любящую, чем обоих родителей, которые вечно дуются друг на друга и вообще недовольны самим фактом появления малыша на свет.

Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Марджори. Однако она взяла себя в руки, чтобы не растревожить Майкла еще сильнее.

— Ну вот, солнышко, а ты волновался. Он ведь приехал, — произнесла она спокойно и рассудительно, хотя на самом деле ни спокойствия, ни рассудительности в себе сейчас не ощущала. — И вы с ним теперь сможете получше узнать друг друга и вообще весело проводить время.

— Уж это точно! — с довольным видом подтвердил Майкл, снова укладываясь.

Веки его начали слипаться. Накопившаяся за день усталость давала о себе знать. Еще минута — и он уже спал тем крепким безмятежным сном, каким спят только дети.

Поцеловав сына в щеку, Марджори спустилась в гостиную. В обычный вечер она бы заварила чаю, взяла чего-нибудь вкусного и устроилась с книгой перед окном или на террасе, наслаждаясь единственным спокойным временем за сутки.

Однако сегодня ей не сиделось на месте. Чай отдавал прошлогодним сеном, а глаза скользили по страницам, не в силах сосредоточиться на словах. Минут через пять Марджори сдалась и решила немного пройтись. Хотя бы до ближайшей оливковой рощицы и обратно. Быть может, прогулка, свежий вечерний воздух, стрекотание цикад помогут ей обрести душевное равновесие.

Нико, серый пройдошливый котенок, шмыгнул под ноги хозяйке, не то собираясь прогуляться вместе с ней, не то выпрашивая еще молока.

— Брысь, разбойник! — беззлобно шугнула его Марджори. — Только тебя мне сейчас не хватает для полного счастья!

Впрочем, Нико ничуть не смутился и продолжал виться у ее ног. Марджори приоткрыла дверь — и остолбенела.

На пороге стоял Крис.

Погуляла, развеялась! Молодая женщина чуть было не захлопнула дверь обратно, но вовремя остановилась, впрочем оставив совсем небольшую щелочку.

— Что ты тут делаешь?

— Нам надо поговорить.

— Нам не о чем разговаривать!

— Еще как есть. Не валяй дурака! Или впусти меня в дом или сама выйди на крыльцо. — И Крис потянулся к ручке двери.

Из двух зол следует выбирать меньшее. Марджори с подчеркнутой неохотой вышла и остановилась перед дверью, оборонительно скрестив руки на груди.

Нико мгновенно взлетел ей на плечо и пронзительно мяукнул, рассматривая чужака огромными зелеными глазищами.

— Это еще кто? — удивился Крис, протягивая руку, чтобы почесать котенка за ушком.

Марджори отпрянула — уж слишком близко к ее щеке прошла рука. Так близко, что молодую женщину буквально обдало жаром.

— Кот, — пробормотала Марджори.

— Правда? Ни за что бы не догадался! — язвительно ответил Крис. — А звать-то его как?

Отвечать не хотелось. Нетрудно было предсказать его реакцию, но и деваться было некуда.

— Нико, — чуть виноватым тоном сказала она и тотчас же добавила, точно оправдываясь: — Это Майкл так его назвал.

Крис усмехнулся.

— Я догадался, что не ты.

— Майкл просто обожает твои книги и фильмы.

Марджори аккуратно отцепила котенка от плеча и пустила на землю. Серая тень мгновенно растаяла в темноте кустов, слилась с другими ночными тенями.

— Знаешь, я очень удивился, узнав, что Майкл все это читал или смотрел.

Молодая женщина пожала плечами.

— Ему было любопытно. Он задавал мне кучу вопросов.

— Про книги или про меня?

— Про твою работу. Про то, чем ты занимаешься.

Марджори отвернулась и зябко передернула плечами. Теплый летний вечер вдруг показался ей неласковым и холодным.

На несколько долгих минут воцарилось молчание.

— Кажется, ему все это и впрямь интересно, — произнес наконец Крис.

— Еще бы.

Даже не оборачиваясь, Марджори чувствовала, что он рядом. Странное такое ощущение, из области животного магнетизма. Ни с одним другим мужчиной она не испытывала ничего подобного. Только с Крисом, хотя совершенно не хотела этого. Не хотела вновь подпадать под его чары.

— Так о чем ты хотел так срочно со мной поговорить? — саркастично осведомилась она, не дождавшись, пока Крис подойдет к делу.

— О Майкле. И о нашей завтрашней прогулке. И обо всей этой истории. И о том, как мы с тобой теперь будем со всем этим справляться.

— Мы? — еще более едко отозвалась молодая женщина. — Но до сих пор я неплохо справлялась и одна.

— Честь тебе и хвала. Но ситуация изменилась. Теперь ты не одна. Теперь нас двое. И постарайся об этом не забывать. Мы должны действовать сообща. Нельзя ссориться на глазах у сына.

— Вот только не надо меня учить!

— Я ведь тебя сегодня поддержал.

— И я уже сказала тебе спасибо.

— Так вот, — ровным тоном продолжил Крис, — теперь я рассчитываю, что и ты меня поддержишь.

— Если соглашусь, конечно.

— Ты должна согласиться в любом случае.

— И не надейся! — вскипела Марджори. — Если ты думаешь, что можешь как ни в чем не бывало вломиться в мою жизнь и начать всем командовать, не считаясь с моим мнением, то ты глубоко…

Крис приподнял бровь.

— А ты посчиталась с моим мнением, когда сбежала, даже не сказав мне, что ждешь ребенка?

— Ты бы все равно не захотел…

— Откуда ты знаешь? Ты даже не дала мне решить, чего я хочу, а чего нет!

— Выходит, теперь я во всем виновата? Нашел козла отпущения, да? — с горечью спросила Марджори.

Сначала Майкл, а теперь еще и Крис. Как будто она по доброй воле взвалила на себя все тяготы жизни матери-одиночки и несла их целых десять лет!

— Ну что ты, Мардж, — чуть ворчливо отозвался Крис. — Ну какой ты козел отпущения? Уверен, ты поступила так, как считала правильным на тот момент.

Молодая женщина хмыкнула.

— Спасибо хоть за какое-то доверие.

— Мардж, ну что с тобой? Я же пытаюсь сказать, что…

— Можешь не пытаться!

Крис резко набрал в грудь воздуха, чтобы разразиться гневной отповедью, но с видимым усилием сдержался.

— Послушай, Марджори, — снова начал он. — Я приехал сюда не для того, чтобы сражаться с тобой. И не для того, чтобы портить тебе жизнь. Я приехал потому, что здесь живет мой сын.

Если Марджори в глубине души и надеялась, что Крис объявился на Корфу ради нее, эти надежды окончательно развеялись. Если подумать, смешно было и мечтать. Ну конечно же Крис приехал ради Майкла!

Сглотнув неожиданную боль обиды, молодая женщина твердо сказала себе, что ее это совершенно не волнует. Что она нисколько не удивлена. Собственно, она и правда не удивилась. Но неожиданно для себя расстроилась.

— Так теперь ты решил, что твой долг — находиться рядом с сыном. — Как ни старалась Марджори говорить спокойно, без ненужных эмоций, скрыть издевательской нотки в голосе не смогла.

— Да, черт побери, решил!

— Ах, как благородно! Но вовсе ни к чему. Мы прекрасно обходимся и без тебя. Ты нам не нужен.

— А вот Майклу нужен. Он сам мне сказал.

Ох ты черт!

— А мне — нет. Я не хочу тебя…

«Видеть» собиралась продолжить она, но Крис не дал ей договорить.

— Правда, не хочешь? — перебил он. — Совсем не хочешь?

— Что ты имеешь в виду?

Марджори пронзила его убийственным взглядом.

— Что когда-то ты меня очень даже хотела!

Не дав пораженной Марджори опомниться, Крис схватил ее за плечи и притянул к себе.

Ну и поцелуй! Такой не скоро забудешь, если забудешь вообще. Совсем как один из тех страстных, жарких поцелуев, которыми обменивались они в ту памятную ночь, когда был зачат Майкл. Как будто минувшие года в одно мгновение исчезли, растворились, точно их и не было. Губы Криса все крепче прижимались к губам молодой женщины, и она буквально разрывалась на части от рискованной смеси желания и возмущения.

Зато тело отлично знало, чего хочет.

Столько лет Марджори твердила себе, что лишь вообразила голодную страсть тех объятий и поцелуев, что преувеличила их завораживающую силу. И даже почти поверила в это.

Однако сегодня, по всей видимости, был день избавления от иллюзий. Ничего-то она не преувеличила. И ничего не забыла. Сегодняшний поцелуй был столь же властен и жарок, как те давние поцелуи. И пробуждал в ней ровно тот же глубинный, инстинктивный ответ. С каждой секундой Марджори чувствовала, что вожделение берет свое. Кровь бешено струилась по жилам, сердце лихорадочно билось в груди. Почти не сознавая, что делает, Марджори ответила на поцелуй.

— Вот… видишь, — прерывисто прошептал Крис, прижимая ее плотнее к своему телу.

И — кошмар! ужас! позор! — ощутив, как он возбужден, Марджори лишь сильнее загорелась сама. Пламя, что столько лет тлело где-то в глубинах ее существа, лишенное топлива и подпитки, грозило превратиться во всепожирающий пожар. Не в силах остановиться, Марджори обхватила руками голову Криса, зарылась пальцами в темные шелковистые волосы…

И тут внезапно все кончилось. Крис отпустил ее и шагнул назад.

Марджори недоуменно уставилась на него. Ночной ветерок холодил разгоряченное лицо.

— Вот видишь, — повторил Крис уже громче и тверже. — И то, что произошло сейчас, — лучшее доказательство!

Он и сам дышал часто и быстро. На висках выступили капельки пота, щеки пылали. Марджори покачала затуманенной головой.

— Доказательство чего?

— Я сказал, что ты хотела меня. И хочешь до сих пор. Что ж, для начала неплохо.

— Ну как? — донесся из телефонной трубки жизнерадостный женский голос. — Когда свадьба?

— Бабушка!?

Крис слегка обалдел. Вот уж от кого он сейчас не ждал звонка, так это от бабушки Изабеллы. Да и вообще ни от кого из родственников не ждал. Честно говоря, он еще не сообщил им ни адреса дома, который снимал, ни номера телефона. И сделал это сознательно, чтобы успеть оглядеться и вникнуть в ситуацию без контроля любящих, но назойливых родичей. И вот, пожалуйста! Ну и бабушка! Похоже, у нее везде свои люди. Как у спрута, раскинувшего щупальца по всему океану. В своем достаточно преклонном возрасте почтенная дама сохранила редкостную энергию и склонность влезать в личные дела своих близких.

— Разумеется, это я. — Изабелла Стоун сразу же перешла к главному. — Дату уже назначили?

Откуда она вообще узнала, что он собирается делать предложение? Или не узнала, а просто догадалась. В конце концов, она же прекрасно знает своего старшего внука. Можно сказать, читает как раскрытую книгу. Эх, жаль, досадливо поморщился Крис, бабушка не может точно так же отгадывать, что творится в голове у Марджори. То-то было бы ценное умение.

— Нет, — ровным голосом ответил он. — Дату мы еще не назначили.

— Почему? Что у тебя за манера такая — постоянно тянуть время. Вот и с поездкой то же самое. Сколько времени ты уже знаешь, что у тебя есть сын, а прилетел на Корфу только сейчас!

Сговорились они все, что ли? Целый день одно и то же!

— У меня были обязательства, — ледяным тоном произнес Крис.

— Тебя ждал сын!

— Знаю. Но я должен был закончить дела, чтобы освободить время. И теперь наконец могу быть с ним, никуда не торопясь и не считая каждую минуту.

— Ты уже успел с ним увидеться? — Голос почтенной дамы вмиг изменился, стал нежным и ласковым. — Правда, славный мальчуган? И такой хорошенький! Очень похож на тебя в этом возрасте. Да еще и умненький… Ну, это неудивительно при таких-то родителях. И вежливый. Написал премилое благодарственное письмо твоему отцу после того, как тот… гмм, заезжал к ним…

Бабушка Изабелла замялась, явно неуверенная, стоит ли признаваться, что все семейство уже неоднократно общалось с Майклом.

— Да, Майкл мне рассказывал про маску, которую ему подарил отец, — сказал Крис, давая понять, что уже все знает.

— Ну да. Правда, мило с его стороны? Мальчик так интересуется всем этим. Говорит, что мечтает заняться подводной съемкой. Уверена, у него должно получиться. Особенно если он унаследовал художественное чутье от обоих родителей. Эта Марджори… она и впрямь очень одарена.

— Да.

Судя по наступившей паузе, бабушка Изабелла ждала, что Крис в свою очередь примется превозносить Марджори. Но он промолчал.

— Так все-таки, — не дождавшись, Изабелла вернулась к тому, что более всего занимало ее мысли, — вы говорили о свадьбе? Хотя бы обсуждали дату? Понимаешь, нам ведь надо знать. Я-то человек свободный, но у твоего отца всегда полно дел, да и Ларри надо подстраиваться.

— Прошу прощения. Но ничем не могу помочь.

— Что ты имеешь в виду? Мальчик мой, да ведь она мать твоего ребенка! Майкл настоящий Стоун, пусть и носит уже десять лет фамилию матери.

— Да знаю я, знаю!

— Тогда твой прямой долг пойти и сделать ей предложение.

— Я и сделал, — прошипел Крис. — А она мне отказала.

— Что?!

Крис заранее знал, что последует за этим потрясенным восклицанием. Бабушка Изабелла возжелает немедленно взять сватовство в свои руки. Все старшие члены семьи Стоун отличались недюжинной властностью и склонностью вмешиваться в дела своих родных и близких.

Один Крис протестовал против подобной опеки — уж слишком силен был в нем дух противоречия. Он привык гордиться тем, что достиг всего сам.

Но в этот раз, в порядке исключения, Крис склонен был согласиться с бабушкой, которая, несомненно, выражала также и мнение отца. В сложившейся ситуации лучшего выхода, чем женитьба, не придумаешь. Ведь он хотел стать настоящим отцом своему ребенку — ребенку, о существовании которого узнал только через десять лет после его рождения. Что же до Марджори… Крис старательно гнал от себя все мысли о том, какую роль в его мечтах о семье занимает эта женщина.

Он должен жениться на ней, и точка.

Ха! Легче сказать, чем сделать! Сейчас не средние века, когда можно было забросить избранницу в седло и увезти в свой замок, где уже ждал послушный священник и немые слуги. Сейчас без согласия невесты никакого брака не будет.

— Она отказалась? — Бабушка Изабелла все еще не могла прийти в себя от потрясения. — Что ж, я сама с ней поговорю.

В нынешнем своем состоянии духа Крис, непокорный, строптивый Крис, только порадовался бы подобному предложению… если бы оно только могло помочь. Но, увы. Не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, как отреагирует Марджори на подобную беседу. Сбежит с острова еще быстрее, чем в свое время сбежала из-под венца.

А может, и не сбежит. Марджори Митчелл, которая предстала перед Крисом сегодня, сильно переменилась за одиннадцать лет. Стала решительнее, сильнее, увереннее в себе. Наверное, она не станет никуда бежать. А просто объяснит любителю вмешиваться в чужую жизнь, что сама может судить о том, чего хочет от жизни, за кого должна выйти замуж и как воспитывать своего ребенка. И ситуация тогда станет еще запутаннее, еще напряженнее.

— И не думай, бабушка! Не надо ни о чем с ней разговаривать!

— Но я же хочу помочь!

— Чудесно. Тогда не вмешивайся. Дай нам самим разобраться.

— Ты уже чуть ли не год разбираешься.

Крис скрипнул зубами.

— И продолжаю разбираться. Бабушка, поверь, лучше мне уладить все самостоятельно.

— Девочка очень хорошо ко мне относится. Мы с ней явно поладили. И если я деликатно, по-женски попробую с ней поговорить…

— Нет! — резко ответил Крис и тотчас же сделал над собой усилие, чтобы успокоиться. — Нет, — повторил он уже миролюбивее. — Спасибо. Я благодарен тебе за поддержку, но не надо.

Бабушка Изабелла надолго замолчала. Видимо, тоже делала над собой усилие. Потом вздохнула.

— Ну ладно. Надеюсь, мальчик мой, ты и в самом деле знаешь, что делаешь. Удачи тебе.

Вот за это пожелание Крис и впрямь был благодарен. Видит Бог, удача ему понадобится. Целое море удачи.

4

По четвергам Марджори не работала в магазине. Она оставалась дома, в оборудованной под студию комнатке, и лепила. Но если раньше она делала это ради собственного удовольствия, то последний месяц выполняла взятые на себя обязательства. Джек, ее агент, ждал серию небольших скульптур для выставки, которая должна была состояться в Лондоне, причем довольно скоро. Время угрожающе мчалось вперед, сроки поджимали, а Марджори предстояло сделать еще очень много.

Поэтому раз в неделю молодая женщина передоверяла бразды правления в «Лавке древностей» Деспине Стефанидес, приятной и веселой девушке. В остальные дни Деспина работала в местном баре «Аполло» официанткой, а по четвергам подрабатывала у Марджори. За те несколько лет, что Деспина помогала Марджори, они успели сдружиться, несмотря на разницу в возрасте. Веселой вертихвостке Деспине только-только исполнилось двадцать три, и хозяйке магазинчика приходилось постоянно выслушивать бурные истории из богатой личной жизни своей помощницы.

Вот и сегодня, заехав перед работой к Марджори за ключами от магазина, Деспина осталась на чашечку кофе и с места в карьер принялась сравнивать достоинства двух своих нынешних поклонников. Она не знала, которого предпочесть. Вот если бы можно было сделать из них двоих одного идеального кандидата, умного, как Лукко, и красивого, как Спиро…

Деспина резко замолчала, увидев в окно идущего к дому Криса. Сегодня утром он облачился в потертые черные джинсы, бежевую футболку и удобные, хотя и изрядно поношенные кроссовки. Черные волосы чуть разлохматились от утреннего бриза, серые глаза сверкали энтузиазмом, весь вид дышал свежестью и бодростью.

Уж верно, завистливо и чуть раздраженно подумала Марджори, он-то не ворочался всю ночь напролет в кровати, тщетно пытаясь заснуть. Над ним, судя по всему, воспоминания не властны.

Да и с какой стати? Ведь Крис не любит ее.

Но ведь и она его тоже не любит! Во всяком случае, молодая женщина усиленно внушала себе, что не любит. Былое чувство угасло без следа, угли подернулись золой, и никакого пламени из них уже не раздуть.

Не ведая о переживаниях подруги, Деспина отреагировала на появление Криса с присущей коренным жителям Корфу непосредственностью и эмоциональностью.

— Вот это красавчик! — присвистнула она. — И где ты только такого подхватила?

— Он пришел не ко мне, а к Майклу. Это его отец.

Деспина так и ахнула.

— Отец Майкла? Этот роскошный тип? А я и не знала, что приезжает отец Майкла, — добавила она, обвиняюще глядя на Марджори.

— Я и сама не знала, — коротко ответила молодая женщина. Да и знай даже, все равно не стала бы говорить об этом во всеуслышание.

Постучавшись, Крис вошел.

— Майкл сейчас придет. Он побежал к Янни за маской и ластами, — обратилась к нему Марджори. — Одолжил ему на пару дней.

— Отлично.

Не дожидаясь приглашения — а Марджори и не собиралась его приглашать, — он шагнул в кухню и улыбнулся Деспине.

— Мардж, ты не собираешься нас познакомить? — спросил Крис.

Молодая женщина неохотно представила их друг другу, отметив, что Деспина взирает на Криса с откровенным восхищением. Да и тот в долгу не остался. Не прошло минуты, как эта парочка уже вовсю болтала о достопримечательностях Корфу. Когда появился Майкл, в кухне царило непринужденное веселье. Исключение составляла лишь Марджори, которая безуспешно пыталась делать вид, будто происходящее ее ничуть не раздражает.

— Ой, привет! Как ты рано! — Лицо мальчика расплылось в улыбке. — Вот, все забрал. — Он помахал внушительным свертком. — А ты?

— Ну конечно, Майкл. — Крис кивнул на рюкзак за плечами. — Даже ланч не забыл. Ну что, идем?

— Идем! — Майкл чуть не подпрыгивал на месте от нетерпения.

Отец с сыном направились к двери. Но Марджори еще не была готова отпустить их. Она сама не понимала, почему вдруг занервничала. Майкл сто раз устраивал всевозможные вылазки и один, и с приятелями, и с отцами этих самых приятелей. И ни разу ее материнское сердце не дрогнуло. Отчего же сейчас оно трепещет как пташка?

— Майкл! — Мальчик оглянулся, недоумевая, что еще от него нужно маме. А мама и сама толком не знала. — Будь умницей, хорошо? Смотри, чтобы голову не напекло. И не перекупайся.

— Мам, ну я же не маленький, — простонал мальчуган, но, видимо поняв, что мама, обычно спокойная и рассудительная, сегодня с утра не в настроении, добавил: — Не волнуйся, я не утону и не попаду на завтрак к голодным акулам, и мне не напечет голову.

— Если ты так волнуешься, что мы без тебя не справимся, — не преминул вставить Крис, — то почему бы тебе к нам не присоединиться? Давай. Отлично проведем время.

— Ну уж нет! Спасибо. Мне надо работать.

— Мама всегда лепит по четвергам. У нее скоро выставка, — важно пояснил Майкл.

— Выставка? — приподнял бровь Крис. — И где?

— В Лондоне, — с гордостью ответил мальчик. — Персональная!

Брови Криса взлетели еще выше. Он поглядел на Марджори с новым интересом, явно ожидая подробностей.

— Да так, ничего особенного, — смущенно отмахнулась она. — Невелико дело!

Положа руку на сердце, дело было достаточно велико, особенно по меркам Марджори, не привыкшей быть на виду у публики. Иной раз она даже малодушно жалела, что согласилась на этакую авантюру. Однако выставка — персональная выставка в Лондоне! — сулила вывести ее на совершенно новый уровень. До сих пор Марджори выставляла свои работы только на небольших выставках местного значения здесь, на Корфу, и в Афинах. Однако Джек вознамерился продемонстрировать талант своей подопечной и в Англии.

Марджори ждала этого события со смешанным чувством страха и надежды. Что и говорить, персональная выставка — это здорово! Но вдруг критики разбранят ее работы или публика не захочет покупать ее скульптуры? Марджори согласилась на это предложение только потому, что оно поступило уже после ее встречи с Джералдом. Теперь конспирация теряла всякий смысл. К тому же она надеялась, что выставка существенно улучшит ее материальное положение. А это может оказаться полезным на случай, если придется судиться с Крисом.

Конечно, Марджори не рассматривала всерьез такой вариант. Едва ли Крису взбредет в голову потребовать опеки над сыном. Но все-таки лучше заранее приготовиться и к такому развитию событий.

— И где же будет проходить выставка?

Марджори назвала. Галерея была не из самых известных. Но Крис о ней слышал.

— Надо будет сходить, — сказал он.

Марджори и не думала возражать. Сама она не собиралась лететь в Лондон на открытие выставки.

— Па-а-п, ну, па-а-п! — Майкл нетерпеливо потянул Криса за рукав.

Марджори поразилась: как легко слетело это слово с его уст! Точно он произносил его всю жизнь.

— Иду, — так же легко и непринужденно откликнулся Крис. — Мардж, ты не возражаешь, если Майкл останется у меня до вечера и поужинает? Все равно ты весь день будешь лепить…

Это называется — подорваться на собственной мине.

— Как хотите, — проворчала Марджори.

— А мы ведь хотим, правда, Майкл? — Крис заговорщически подмигнул сыну. — Ну ладно, двинулись. Пока, Мардж, не скучай!

Вот ведь нахал! Майкл, похихикивая, выскочил из дома вслед за отцом. Марджори сердито смотрела обоим вслед. Не успела дверь за ними затвориться, как Деспина со вздохом произнесла:

— Да уж, Мардж, сразу понятно, почему ты в свое время легла с ним в постель!

Молодая женщина густо покраснела.

— По молодости и глупости, вот почему! И вообще все это было одной большой ошибкой. Если, конечно, не считать Майкла.

— Ну да, разумеется, — согласилась Деспина, явно не веря ни единому слову своей нанимательницы. — Однако у тебя отличный вкус. Роскошный мужчина!

— Чисто поверхностное впечатление, — отрезала Марджори.

Пожалуй, она слегка покривила душой. Но не вдаваться же сейчас в подробности, что именно так привлекло ее в Крисе.

— Гмм… а мне почему-то кажется, что у него полным-полно скрытых достоинств, — лукаво улыбнулась Деспина. — А ты все еще к нему неровно дышишь?

— Конечно же, нет!

Деспина засмеялась.

— Не слишком ли горячий протест?

Марджори пронзила ее убийственным взглядом. Но заставить замолчать темпераментную гречанку было не так-то легко.

— И когда он объявился на горизонте?

— Вчера. — Марджори многозначительно покосилась на часы. — По-моему, тебе уже пора. Ты не могла бы обновить композицию в торговом зале? Вчера я продала комод красного дерева, так что теперь там пустое место.

— Ладно, — согласилась Деспина. — Найду что-нибудь подходящее… А долго он здесь пробудет?

Марджори вздохнула.

— Кто знает? И кого это волнует?.. Да, днем должны привезти две шкатулки слоновой кости и эбеновую статуэтку. Поставь их на видное место. Думаю, на них покупатель сыщется быстро. Цены указаны в документах, что лежат в верхнем ящике стола.

— Послушай, если ты поговоришь со мной об этом, тебе станет гораздо легче.

— Мне станет гораздо легче, если ты откроешь магазин, а я наконец займусь делом.

Деспина сокрушенно поцокала языком.

— Еще утро, а нервы у тебя уже никуда.

— У меня куча работы.

— Ладно-ладно, считай, меня уже нет. Но если когда-нибудь все-таки захочешь поговорить со мной насчет всего этого. То есть насчет него, то…

— Непременно дам тебе знать, — сухо заверила ее Марджори, буквально вытесняя гречанку за дверь.

Оставшись наконец одна, она со вздохом облегчения потянулась к кофейнику. После такой встряски глоток кофе пришелся бы в самый раз. И тут в плечо ей впились острые коготки, перед глазами замаячил пушистый хвост. Нико! Вот разбойник! Завел привычку засесть в засаде где-нибудь наверху и в самый неожиданный момент прыгнуть на избранную жертву.

В другое время проказы котенка позабавили бы Марджори, однако в нынешнем расположении духа она лишь сердито отцепила его от плеча и посадила на стул. Однако потом, смягчившись, открыла банку рыбных консервов и положила ему на блюдечко щедрую порцию.

Забрав с собой чашку, молодая женщина отправилась в тесную мастерскую, где уже ждало несколько работ в той или иной степени завершенности. Или, скорее, незавершенности. Рядом, на столике, лежал альбом с зарисовками будущих скульптур.

Сегодня Марджори решила начать с маленькой группки, изображающей двух детей, гладящих жеребенка. Но работа не шла. Дети вызывали мысли о Майкле. Майкл — о Крисе. А уж от мыслей от Крисе оставался всего шаг до воспоминаний о вчерашнем поцелуе.

Эти воспоминания буквально преследовали ее, не давали ни лепить, ни думать о работе. Накрыв скульптуру влажной тряпкой, Марджори попытала силы на другой недоделанной вещице — девушке, что стояла, невидяще глядя вдаль, с полуулыбкой на лице. И эта полуулыбка, полная затаенного счастья, вновь вызвала в памяти то ощущение робкого, неосознанного еще счастья, что испытала Марджори одиннадцать лет назад, впервые отдав себе отчет в том, что ей нравится, очень нравится Крис.

Все, абсолютно все кругом напоминало ей о нем!

Отчаявшись, скульпторша взяла альбом с зарисовками. Но спокойствия и рабочего настроения обрести так и не смогла. Вот досадно! Такое с ней случилось впервые. Обычно Марджори ждала этих часов творчества, мечтала о них всю неделю. Сейчас же любимое занятие вдруг утратило всю свою прелесть. А просто так, без капли вдохновения, недолго сгубить уже начатое.

— Ладно! Сдаюсь!

Марджори захлопнула альбом. Полдня прошло, а она ничего не сделала. Чертов Крис! Это он виноват: зачем мерещится во всем, что ее окружает?

Что ж, не вышло поработать, надо тогда прогуляться. Например, сходить к Красной скале за галькой. Марджори часто украшала свои скульптуры вкраплениями мелких разноцветных камешков. А самые красивые попадались на галечном пляже возле живописного утеса, прозванного местными жителями Красной скалой. Идти туда было не очень близко, мили две, но прогулка себя оправдывала. Очень часто именно такие походы вдохновляли Марджори на очередное произведение.

Правда, она редко ходила туда в середине дня, по самой жаре. Но сейчас Марджори было не до размышлений о погоде. Устанет — тем лучше. А там, на пляже, можно будет и искупаться.

Жара и впрямь донимала. Ослепительно синее небо над головой казалось каким-то ненатуральным, словно его вырезали из жести и густо покрасили ультрамарином. В безветренном воздухе зависло знойное марево. Оливковые рощи словно заснули, даже цикады замолкли.

Через минуту по спине Марджори уже поползла тоненькая струйка пота. Блузка так и липла к телу.

— Далеко ли собралась, девочка? Да еще под таким солнцем? — внезапно окликнул молодую скульпторшу чей-то голос.

Марджори обернулась. Перед соседним домом, в уютном кресле-качалке, заботливо установленном под навесом из виноградных лоз, сидел кирие Теодорос, веселый и жизнерадостный грек, уже давно разменявший восьмой десяток. Многочисленные домочадцы Теодороса звонко перекликались где-то в глубине дома. Старик же потягивал из кувшина домашнее красное вино и покуривал трубочку, наслаждаясь сиестой.

В другое время Марджори непременно остановилась бы перекинуться с соседом парой фраз, но сейчас лишь помахала ему рукой и на ходу крикнула:

— Ищу вдохновения!

— Вдохновения? — Старый грек от души рассмеялся. — Я бы на твоем месте далеко за ним ходить не стал. Лучше поищи его в объятиях того красавца, который так жарко целовал тебя вчера вечером.

Молодая женщина покраснела и ускорила шаг, но еще некоторое время слышала за спиной смех Теодороса.

Дорога шла то вверх, то вниз, меж темных кипарисов и серо-зеленых олив. Марджори старалась шагать как можно энергичнее и к тому моменту, когда добралась до Красной скалы, изрядно устала и запыхалась. Надо было освежиться. Перед выходом Марджори предусмотрительно надела купальник, так что теперь, скинув юбку и блузку, смело полезла в воду. Плавать она любила. Так приятно было заплыть подальше от берега и покачиваться на волнах, лежа на спине. Отсюда и небо выглядит совсем другим — прозрачным и невесомым, солнце — ласковым, а не жгучим, и очертания берега — исполненными прелести и романтики. И все мысли, что не дают покоя на берегу, куда-то отступают, кажутся уже неважными.

Через полчаса Марджори вышла из воды, чувствуя себя заново родившейся. Тело казалось легким и сильным, в сердце воцарилось спокойствие. До чего же хорошо!

Однако уже в следующую секунду от этого отрадного спокойствия не осталось и следа. Из-за выступа скалы появились двое — высокий темноволосый мужчина и худенький мальчик.

Проклятье! И как это она сразу не сообразила, что Майкл наверняка притащит отца сюда, ведь сын очень любил эту бухточку! А теперь Крис, чего доброго, решит, что она нарочно пришла сюда шпионить за ними.

— Ой, мам! Привет! А что ты тут делаешь?

Майкл, как веселый щенок, бросился к ней. Лицо его сияло от счастья. Судя по всему, он был целиком и полностью доволен сегодняшним днем.

— Да вот, закончила пораньше и пришла за камешками, — ответила Марджори как можно непринужденнее.

Она не привыкла лгать, и даже такая полуправда ее изрядно смущала. Да, сегодня она и впрямь закончила рано, но не потому, что все успела, а наоборот, потому, что все валилось из рук.

— По такой-то жаре? — Крис недоверчиво приподнял бровь.

— Я к ней привыкла.

Внезапно Марджори сообразила, что стоит перед ним в одном купальнике. И Крис не оставил этого без внимания. Взгляд его так и вбирал в себя изгибы тонкой стройной фигурки, с еще дрожащими на матовой гладкой коже капельками воды. И под этим взглядом Марджори бросило в жар. Торопливо, но, делая вид, что все в полном порядке, она натянула юбку и набросила на плечи блузку.

— А мы тоже обратно идем, — сообщил мальчик. — То есть сейчас мы будем купаться, и папа поучит меня нырять. Ой, сколько мы всего интересного видели! Представляешь, папа нашел место, где черепаха зарыла яйца в песок. И сейчас там как раз вылуплялись маленькие черепашонки. Такие славные! Я хотел взять одного, но папа сказал: пускай живут на свободе. А с Янни мы, сколько ни ходили, ни разу такого не видели. Потому что папа места знает.

Места знает? Весьма сомнительно, учитывая, что Крис только вчера приехал на остров. Марджори посмотрела на него, но он лишь с похвальной честностью пожал плечами.

— Повезло.

— А потом папа будет учить меня готовить морской плов. Здорово, да?.. Мам, может, ты тоже придешь к нам на ужин, а? Правда, пап? — обратился Майкл к отцу.

— Нет-нет, спасибо. Не хочу вам мешать, — торопливо произнесла Марджори, не дожидаясь ответа Криса.

— Ты нам совсем не помешаешь, — горячо возразил мальчик.

— Конечно, приходи, — присоединился к нему Крис.

Но Марджори совершенно не хотела ужинать с ними.

— Я… я жду вечером гостя, — сымпровизировала она.

Майкл вскинул на нее изумленные глаза.

— Кого это?

— Фрэнка.

Только бы он оказался не занят сегодня вечером! Или не уехал с острова! А уж приглашение-то Фрэнк Уоррен примет наверняка. Фрэнк — «самый привлекательный холостяк Корфу», по собственному его определению, — ни от кого не скрывал, как ему нравится Марджори. Впрочем, обычно она не принимала его ухаживаний, хотя ценила как хорошего друга.

Ну да не беда. Один совместный ужин едва ли даст ему повод для несбыточных надежд.

— А ты и его приводи, — с присущей ему непосредственностью решил проблему Майкл и повернулся к отцу. — Фрэнк — это просто наш друг. Помнишь, я тебе рассказывал? Это он брал меня в круиз по островам.

— Помню. — Крис поглядел на Марджори. — Что ж, приводи своего Фрэнка.

Голос его звучал не слишком восторженно. Но Марджори все еще сомневалась.

— Ну ладно, мам, соглашайся, — заныл Майкл. — Будет так весело!

Лично Марджори не ждала от подобного вечера ничего веселого. Но если привести с собой Фрэнка, может, Крис решит, что у них роман. И раздумает оставаться на Корфу, поняв, что Майкл не совсем лишен мужского общества и отнюдь не нуждается в том, чтобы отец был при нем постоянно…

— Я спрошу Фрэнка, — наконец решилась Марджори. — И дам вам знать.

— Тогда в семь, — сказал Крис. — Я за тобой заеду.

— Спасибо, у Фрэнка есть машина. А может, мы решим прогуляться пешком.

Крис явно собирался возразить, но Майкл уже повис у него на руке.

— Пойдем, пап. Умираю от жары, хочу в воду!

Марджори поспешно отвернулась. Наверное, надо радоваться, что отец с сыном так замечательно поладили и нашли общий язык. Однако в глубине души молодая женщина испытывала не самые приятные и похвальные чувства… И еще ей так хотелось, чтобы и на нее Крис снова поглядел с той же нежностью, с какой сейчас глядел на сына, чтобы снова взял за руку снова поцеловал…

Нет! Она тряхнула головой и решительно зашагала прочь.

— Ужин? — Приглашение Марджори одновременно и удивило, и обрадовало Фрэнка. Молодая женщина специально для этого зашла в офис его маленькой туристической фирмы. — Ты правда приглашаешь меня на ужин?

Красивое, мужественное лицо расплылось в довольной улыбке. Слов нет, Фрэнк был очень хорош собой. Высокий, с великолепной атлетической фигурой и внешностью северного бога: густые светлые волосы, ярко-синие смеющиеся глаза, озорные лучики вокруг глаз. И впрямь самый привлекательный холостяк Корфу.

Точнее, шепнул Марджори предательский внутренний голосок, был самым привлекательным до вчерашнего дня.

— Ну да, приглашаю, — подтвердила Марджори, сердясь на этот коварный голосок и не желая даже себе признаваться в том, что, на ее взгляд, Крис и сейчас даст сто очков вперед Фрэнку во всем, что касается привлекательности. И, коли на то пошло, сексапильности.

— Здорово! С меня бутылка.

— Можешь ничего не приносить, — быстро отозвалась Марджори. Фрэнк взглянул на нее с легким недоумением, и она смущенно пожала плечами. — Понимаешь… это не у меня. То есть должно было быть у меня, но планы переменились. Мой… гмм… Видишь ли, отец Майкла на Корфу… приехал навестить сына… Сегодня они гуляли вместе и спросили… не захотим ли мы поужинать с ними.

Марджори запиналась на каждом слове и совсем не удивилась, когда Фрэнк вопросительно склонил голову набок.

— Пригласили нас обоих?

Похоже, он переосмысливал неожиданное предложение. И ни капельки ей не верил. Что ж, Марджори не могла его за это винить.

— Пригласили меня, — внесла она ясность. — Но я не хочу… Словом, я сказала, что уже позвала на ужин тебя. — Вынужденное признание заставило ее покраснеть. — А Майкл предложил, чтобы я и тебя привела. Крис его поддержал. И… понимаешь…

Похоже, Фрэнк все понял.

— Ты хочешь, чтобы я сыграл роль твоего кавалера?

Марджори покраснела сильнее.

— Я не… Ну, то есть это не то, что ты думаешь, — жалко закончила она.

Фрэнк приподнял бровь.

— И что же, по-твоему, я думаю?

Марджори обожгла его сердитым взглядом.

— Что я еще сохну по нему. Так вот ничего подобного!

Молчание Фрэнка яснее всяких слов высказало его мнение на этот счет.

— Ну да, конечно, он очень привлекательный, — призналась Марджори. Глупо было бы отрицать столь очевидный факт. — Но меня он нисколько не привлекает.

— Гмм…

— Нисколько!

— Я все понял, — кивнул Фрэнк с серьезным видом, хотя в глазах его плясали чертики. — Все понял. Ты наконец-то заметила, какой я классный. И как раз вовремя. — Он ослепительно улыбнулся. — В Марджори Митчелл проснулся хороший вкус!

— А ты не рад? — поддразнила его молодая женщина.

— Еще как рад, — подтвердил он с той долей серьезности в голосе, что Марджори, как это с ней часто бывало, так и не поняла, шутит он или нет.

Фрэнк, этот обаятельный повеса, менял подружек с завидной регулярностью и частотой. Ни один роман не длился у него дольше нескольких месяцев. А единственной свободной женщиной из числа знакомых Марджори в возрасте от восемнадцати до сорока, кто никогда не гулял с ним, была она. И не потому, что он обошел ее вниманием. О нет, Фрэнк как раз приглашал ее на свидания, причем неоднократно. Она не соглашалась.

— Лучше останемся друзьями, Фрэнк, — неизменно отвечала Марджори.

— Это кому, спрашивается, лучше? — так же неизменно спрашивал он.

И все же они оставались друзьями. Вот уже пять лет. Возможно, пригласив его сегодня на ужин, она совершила ошибку.

— Фрэнк… — начала Марджори осторожно, — ты замечательный, но…

Он предостерегающе вскинул руку.

— Пожалуйста, не надо. Уж коли пригласила на ужин, так обойдись без лишних уточнений.

— Конечно. Просто я…

— Марджори, говорю же, хватит, — грубовато оборвал Фрэнк. — В котором часу нас ждут?

— К семи. Но если не хочешь…

— Умираю от нетерпения, — заверил ее он. — Очень хочется увидеть отца Майкла. — Расчетливый огонек в глазах Фрэнка дал Марджори новые основания для тревоги. Но не успела она ответить, как Фрэнк уже продолжил: — Тогда до вечера. Заеду за тобой без пятнадцати семь. И не забудь надеть что-нибудь этакое… попикантнее.

Майкл сказал, что Марджори и «пижон» Фрэнк «просто друзья». Однако, на взгляд Криса, дело зашло гораздо дальше.

Конечно, они не держались за руки и не обменивались поцелуйчиками прямо при всех. Но, появившись в доме Криса ровно в семь, Марджори с Фрэнком произвели впечатление очень дружной пары. Молодая женщина явно постаралась принарядиться. Черное платье льнуло к высокой груди, подчеркивало тонкую талию и кончалось, буквально не успев начаться, на добрых пятнадцать дюймов выше колен, оставляя стройные ноги практически неприкрытыми. Плечи тоже были обнажены. Правда, Марджори набросила на них газовый шарфик. Крис заметил, как любовно поправил соскользнувшую тонкую ткань Фрэнк, ведя прелестную спутницу к дому.

Крис скрипнул зубами. Увиденное ему не понравилось. А еще меньше понравилось то, что, представляя мужчин друг другу, Марджори назвала Фрэнка своим очень, очень хорошим другом.

Самого Криса она лаконично охарактеризовала как «отца Майкла».

Само собой, он и был отцом Майкла. Но до того — любовником Марджори. И, если бы не присутствие самого Майкла, вполне вероятно, он не удержался бы от искушения так и сказать.

Подавив этот неразумный порыв, он предложил парочке по коктейлю. Завязалась светская беседа о красотах острова и сегодняшней прогулке Криса с Майклом. Однако Крису потребовалось все самообладание, чтобы не дергаться каждый раз, когда Фрэнк, словно бы невзначай, проводил рукой по плечу Марджори или, точно заявляя свои права на нее, смахивал упавшую прядку волос с ее лба.

Когда настало время садиться за стол, Крис мстительно усадил молодую женщину на один конец стола, сам сел напротив, а Майклу с Фрэнком достались места по бокам. Так, по крайней мере, хоть за ужином чертовому пижону придется держать свои лапы подальше от Марджори! — решил Крис.

Однако их это, похоже, ничуть не смутило.

Когда речь снова зашла о прогулке Криса с Майклом и о красотах острова, Марджори вдруг принялась расписывать прелести туристических маршрутов, которые предлагает клиентам фирма Фрэнка.

— Большую часть маршрутов он сам разрабатывал, — с гордостью заявила она.

Фрэнк скромно улыбнулся.

— Марджори так расхваливает меня потому, что наша фирма делает упор на пеших прогулках, а она это любит. Мардж — отличный ходок, как и я сам.

Фразочка получилась двусмысленной. И Крис разозлился сильнее.

— Должно быть, первый сделал это открытие именно я, — едко отозвался он. — Помнишь, Мардж, как мы гуляли в окрестностях «Вязов»?

Молодая женщина замерла, не донеся вилку до рта.

— Не очень хорошо, — после секундной паузы ответила она. — Столько лет прошло…

Лгунья, подумал Крис. Все-то ты помнишь. Он так и сказал ей об этом взглядом И сам не знал, радоваться или нет, когда Марджори поспешила отвести глаза.

Однако молодая женщина скоро оправилась и, к досаде Криса, снова нашла, за что похвалить своего несносного спутника. Оказывается, именно с его помощью она и познакомилась со своим агентом.

— Агентом? — натянуто переспросил Крис, бесясь при виде того, как Фрэнк лукаво подмигнул Марджори. — А что за агент?

— Джек Браун, — ответила молодая женщина, — Он из Лондона. Приятель Фрэнка.

Однако! Крису не раз приходилось слышать это имя. По словам его собственного агента, Лайзы Честерфилд, Джек Браун считался специалистом, открывающим новые имена в области изобразительного искусства. Открытие ошеломило Криса. Еще одиннадцать лет назад, когда Марджори робко показывала ему свои ранние работы, ему почудилось, что в них проглядывает отпечаток подлинного таланта. Но раз уж за нее взялся сам Джек Браун, значит, способности Марджори и впрямь превышают средний уровень!

— Джек устраивает Мардж выставку в Лондоне, — с нескрываемой гордостью сообщил Фрэнк. Кажется, настал его черед хвастаться подругой.

— Непременно буду на открытии.

— Да ничего особенного, — снова смутилась Марджори.

— Скажешь тоже! — возразил Фрэнк. — Это же просто фантастика. Персональная выставка в Лондоне! Второразрядный скульптор такого ни за что не добьется.

— Это точно, — согласился Крис. — Поздравляю.

Бабушка Изабелла в Лондоне показывала ему какую-то статуэтку работы Марджори и очень хвалила ее. Но тогда Крис был настолько ошеломлен известием о своем отцовстве, что практически не обратил на вещицу внимания. В памяти осталось лишь впечатление чего-то хрупкого и трогательного.

Теперь же ему пришлось призадуматься. Выходит, Марджори все эти годы хоронила себя и свой талант здесь, в глуши. Жалеет ли она теперь о потраченных напрасно годах? По безмятежному лицу молодой женщины прочесть ответ на этот вопрос было невозможно.

— И мы поедем в Лондон! — ликующе произнес Майкл.

— Не уверена, — отрезала Марджори. — Я не люблю Лондон.

— Но я там никогда не был! — заспорил Майкл.

Даже Фрэнк, коварный Фрэнк, не поддержал ее. Напротив, встал на сторону Майкла.

— Конечно, надо поехать. Такое событие не каждый день случается. Кроме того, Джек очень хочет, чтобы ты присутствовала на открытии.

— Знаю, но…

— Я поеду с тобой. Для моральной поддержки.

Фрэнк перегнулся через стол и нежно сжал руку молодой женщины.

Марджори растерянно заморгала, точно предложение удивило ее, но потом улыбнулась и кивнула.

— Спасибо.

— Здорово! — расплылся в улыбке Майкл.

— Голубочки, — с отвращением пробормотал Крис себе под нос.

— Прощу прощения? — Марджори вопросительно поглядела на него со своего конца стола.

Крис с грохотом отодвинул стул.

— Я сказал, что на Корфу очень много голубей. Воркуют все ночи напролет. Пойду принесу мороженое.

Войдя в кухню, он простоял несколько мгновений, сжимая кулаки, пока не почувствовал, как желание расквасить пижону нос не то чтобы совсем испарилось, но, по крайней мере, сделалось менее острым. Хотя руки по-прежнему чесались…

После мороженого Марджори очаровательно улыбнулась хозяину дома.

— Спасибо. Чудесный ужин. Все было очень мило.

Ну просто воплощение светскости! Так и хотелось встряхнуть ее, чтобы она скинула маску.

— Да, просто здорово, — присоединился к похвалам Фрэнк. — Пожалуй, Мардж готовит чуть лучше, — он снова подмигнул молодой женщине, — но все равно замечательно. Был очень рад познакомиться с вами.

Крис даже под угрозой расстрела не смог бы сказать, что был рад познакомиться с Фрэнком.

— Спасибо, что пришли.

Хоть тут он почти не покривил душой. Отец с детства втолковывал ему, что врага лучше знать в лицо.

Марджори поднялась.

— Нам пора.

Крис взглянул на часы.

— Да ведь еще только девять!

— Кое-кто сегодня поднялся очень рано и устал за день, — ответила Марджори, глядя на Майкла, которого как раз разобрала неудержимая зевота.

— Я ничуть не хочу спать! — запротестовал мальчуган, едва справившись с очередным зевком. — И совсем не устал!

— Ты очень удивишься, но я сейчас говорю о себе, — отозвалась Марджори, в свою очередь прикрывая ладонью рот.

Крис не мог понять, притворяется она или нет. Возможно, ей просто надоело ломать эту комедию светскости. А возможно, просто не терпелось поскорее добраться до дому, уложить Майкла да и самой забраться в постель. Вместе с Фрэнком.

На виске Криса запульсировала синяя жилка.

— Ну, как хотите, — сквозь стиснутые зубы процедил он.

— Тогда мы и правда пойдем. — Марджори улыбалась все так же любезно. — Или, быть может, остаться и помочь тебе помыть посуду?

— Нет. Спасибо.

Неужели она готова променять бурную ночь с любовником на такое скучное занятие, как мытье посуды?

К удивлению Криса, по щекам молодой женщины разлился румянец, как будто она прочла по его глазам этот невысказанный ядовитый ответ.

Фрэнк подошел к Марджори и непринужденно взял ее под руку. Потом повернулся к Майклу.

— Идем, Майки. Пора и честь знать.

Какое он имеет право разговаривать с мальчиком так, будто это он ему отец! Крис сжал руки так, что ногти впились в ладони.

Майкл горестно вздохнул, но безропотно вылез из-за стола. Что, надо полагать, означало, что он действительно валится с ног от усталости.

— Забирай свои вещи и пойдем! — скомандовала Марджори.

— А завтра мы снова будем учиться нырять, — сказал мальчик. — Папа обещал…

— Завтра ты помогаешь мистеру Гриффину красить школу. Не забыл? Сам же вызвался.

— Ой, мам! Но ведь это же необязательно! Ты же знаешь. Мистер Гриффин не обидится.

— Но огорчится. Он на тебя рассчитывает. Там и в самом деле много работы, а мистер Гриффин уже старенький. А ты обещал… В школе затеяли небольшой ремонт, — пояснила она Крису, — и ребят попросили помочь, кто чем может. Майкл, — она выразительно посмотрела на сына, — вызвался красить стены в спортзале.

— Но я…

— Что ж, отлично, — перебил сына Крис. — Я тоже составлю тебе компанию.

Тот радостно засмеялся.

— Правда? Как здорово!

— Ради Бога, Крис! Это ни к чему!

— Ничего-ничего. Я с удовольствием. Давненько не красил спортзалов. В свое время я был чемпионом в этом виде олимпийских соревнований.

Майкл прыснул, а Крис уставился на Марджори, словно призывая ее поспорить. Впрочем, видно было, что никаких возражений он и слушать не станет.

Молодая женщина поджала губы. Довольный успехом Крис продолжил атаку:

— В конце концов теперь Корфу и мой дом…

Он посмотрел на Марджори в упор, чтобы она лучше осознала смысл его слов. Потом перевел взгляд на Фрэнка и обрадовался, увидев на его лице изумление.

— А потом мы с Майклом сходим поплаваем и снова вернемся сюда, — ровным тоном продолжил Крис. — Дадим тебе, Мардж, возможность спокойно лепить. Да и вообще Майкл обещал помочь мне со статьями.

Молодая женщина уже открыла рот, чтобы возразить. Но, видимо передумав, пожала плечами, с которых в очередной раз соскользнул шарфик, и сказала:

— Мистер Гриффин наверняка будет рад помощи. И очень хорошо, что вы с Майклом займетесь чем-то дельным. Но завтра я не леплю. Завтра я работаю в магазине. Леплю я только по четвергам.

Она направилась к двери, но на пороге снова остановилась и вежливо произнесла:

— Еще раз спасибо за приятный вечер. Майкл, поблагодари отца.

— Спасибо, пап. — Майкл тоже одарил Криса улыбкой, которая, хвала Всевышнему, не выглядела натянутой.

Крис потрепал сына по вихрастой макушке.

— Пожалуйста.

Фрэнк уже открывал перед Марджори дверь. Но вдруг вернулся и, точно спохватившись, протянул хозяину дома руку.

— Спасибо. Надеюсь, мы очень скоро снова увидимся. — Последовала многозначительная пауза. — Мы с Мардж тоже непременно пригласим вас.

Вот так недвусмысленная расстановка акцентов! Поскольку дуэли в наши дни не практикуются, ответить Крису было практически нечем. Он молча сжал руку соперника.

— Спокойной ночи, пап. — Майкл тоже, как большой, пожал отцу руку. — Отличный был день, правда?

— Отличный, — эхом отозвался Крис, каким-то чудом умудрившись улыбнуться.

О да, было очень приятно провести этот день с вновь обретенным сыном. Но видеть, как пижон Фрэнк собственническим жестом берет Марджори под руку и ведет к машине… просто невыносимо!

5

В понедельник Марджори уже собиралась выйти из дому, как вдруг на пороге появилась запыхавшаяся Деспина.

— Прости, чуть не опоздала!

— Опоздала? Куда? — опешила молодая женщина.

— Крис велел взять у тебя ключи, как я это делаю в четверг.

— Крис? Что он велел?

— Зайти сюда за ключами от магазина. Сказал, что тебе нужно лепить каждый день. — Деспина довольно улыбнулась. — Я так рада! До смерти надоело в официантках. Не представляешь, как там за день накрутишься!

Марджори все так же остолбенело смотрела на помощницу.

— А когда ты видела Криса?

— Вчера днем. Они с Майклом зашли в «Аполло» выпить по молочному коктейлю… Ах, ты имеешь в виду, когда мы говорили с ним о работе? Он мне позвонил вчера вечером. Сказал, что в связи с выставкой в Лондоне тебе надо больше времени уделять творчеству. Я безумно обрадовалась! У тебя мне нравится гораздо больше, чем в «Аполло».

Марджори открыла рот и снова закрыла. Деспина так сияла от счастья, что у молодой женщины не хватало духу отослать ее домой, сказав, что все это ошибка.

А это и в самом деле была ошибка. И допустил ее Кристофер Стоун. Да как он смеет так нагло вмешиваться в ее дела, даже не спросив разрешения?

— Погоди минутку, мне надо позвонить.

Марджори бросилась в гостиную, где стоял телефон, и набрала номер, который дал ей Крис в первый же день приезда на Корфу. Вот уж не думала она, что когда-нибудь и впрямь станет ему звонить!

— Что это, черт побери, ты себе позволяешь?

— Ага, вижу, Деспина успела-таки перехватить тебя дома. — В голосе Криса не чувствовалось ни намека на смущение.

— Да, успела! Сейчас я позову ее к телефону, и, будь добр, объясни ей, что поторопил события и что ее услуги не требуются. И моли Бога, чтобы она не успела подать в баре заявление об увольнении!

— Я сам их уже уведомил.

— Что?! — От подобной наглости Марджори едва не потеряла дар речи. — Ты не имел никакого права!

— Деспина меня попросила. А тебе все равно надо лепить. А то не успеешь подготовиться к выставке.

— Это еще не значит, что ты можешь командовать другими людьми. Я не могу себе позволить…

— Я сам ей буду платить.

— Нет!

— Не станет же она работать задаром?

— Ты не имеешь права нанимать мне помощников! Ах ты, гнусный…

— He кричи мне в ухо. Барабанные перепонки лопнут. Твоему сыну не нужен глухой отец.

— Я не хочу…

— Ты не хочешь, чтобы я был рядом. Все дело в этом. Тем хуже для тебя. Я остаюсь. И попытаюсь хоть немного облегчить тебе жизнь.

— Лучше проваливай, — пробормотала молодая женщина.

— Марджори, послушай. Я знаю, что ты обо мне не лучшего мнения. Пусть так. Но ты даже не дала мне шанса. Выбросила из своей жизни. Но я вернулся. И нравится тебе или нет, ты со мной неразрывно связана.

— Это еще не значит…

— Это значит, что я имею самое прямое отношение к тому, что происходит в жизни Майкла. А его жизнь включает и тебя. Тебе выпала потрясающая возможность. И я не хочу, чтобы ты ее упускала. Майкла я возьму на себя, можешь о нем не беспокоиться. За магазином присмотрит Деспина. А ты должна творить.

Марджори стиснула зубы. Доводы Криса звучали логично и убедительно. Как ни печально признавать, но он был прав.

— Ты ей платить не будешь.

— Потом обсудим. Мне надо бежать. Ты ведь знаешь, мы с Майклом встречаемся в школе. Он будет меня ждать.

— Эй, послушай…

Однако из трубки уже доносились короткие гудки.

Марджори буквально дымилась от ярости. Она не хотела хоть чем-то быть обязанной Кристоферу Стоуну! Не хотела, чтобы он лез в ее жизнь!

И все же она понимала, что ей несказанно повезло. Надо ковать железо, пока горячо. Или — применительно к ее ситуации — лепить, пока глина не высохла. Джек только сегодня утром звонил узнать, как продвигаются дела у его подопечной. И Марджори старалась как могла выторговать еще хоть какое-то время на подготовку. Но Джек согласился лишь на пару недель, и то со скрипом.

Ей страшно не хотелось подводить Джека, ведь тот вложил в нее столько времени, денег и душевных сил. По-хорошему, давно следовало бы самой нанять Деспину — вот только денег отчаянно не хватало.

А теперь Крис решил эту проблему за нее.

— Я верну ему деньги, — произнесла Марджори вслух.

— Ты меня звала?

На пороге комнаты появилась Деспина.

— Нет. Я разговаривала с Крисом по телефону. Ладно, держи ключи…

В жизни у Майкла не было лучшего лета. День за днем он ходил с отцом на долгие прогулки, плавал с отцом, ловил рыбу с отцом, помогал отцу готовить материалы к статье, слушал рассказы отца о далеких путешествиях, просто болтал с ним обо всем на свете.

А вот Марджори казалось, что никогда еще ей не было так скверно. Спору нет, она радовалась за сына, что тот так хорошо поладил с отцом, но, день ото дня выслушивая бесконечные восторженные рассказы Майкла, чувствовала себя забытой и заброшенной. И одинокой.

Как ни старалась она гнать непрошеные мысли, но постоянно ловила себя на том, что мечтает, как было бы здорово, если бы они делали все то же самое, только одной семьей. Семьей из трех человек: Крис, Майкл и она, Марджори.

Глупо, конечно. Но если бы они поженились одиннадцать лет назад, все было бы совсем иначе. Крис ни за что не стал бы искать таких простеньких семейных радостей. Он рассматривал бы эту женитьбу как клетку, как цепи, что приковали его к земле, лишили возможности заниматься любимым делом, жить, как мечталось.

Так что, пожалуй, оно и к лучшему, что Марджори тогда не сказала ему о своей беременности. И все же, нашептывал вкрадчивый внутренний голосок, что никак не хотел умолкать в последние дни, ты могла бы изменить все сейчас. Могла бы согласиться, когда Крис позвал тебя замуж.

Однако и на это у Марджори был готов ответ. Крис сделал ей предложение лишь из чувства долга. Он не любит ее. А она ни за что на свете не хотела выйти замуж без любви. Должно быть, в глубине души так и осталась неисправимым романтиком.

Марджори в тысячный раз перебирала все эти аргументы, когда во вторник вечером на пороге мастерской появился Фрэнк. Молодая женщина не видела его со времени того памятного ужина — он лично возил группу особенно важных клиентов по островам.

— Как дела? — поинтересовался Фрэнк.

Слава Богу, есть хоть один человек, перед которым можно не притворяться!

— Отвратительно! — с чувством ответила Марджори.

Работа и впрямь шла хуже не придумаешь. Постоянные душевные терзания на редкость скверно сказывались на процессе творчества. Раз уж пришел Фрэнк, надо хоть перерыв устроить, что ли. Выпить чашку кофе, подумала Марджори…

Прислонившись плечом к буфету в маленькой кухне, Фрэнк сочувственно смотрел на молодую женщину.

— Ты слишком надрываешься. Так ты сама себя вконец загонишь. Тебе надо как-то расслабиться, сбросить напряжение. Давай поужинаем вместе.

— Не могу! — В голосе Марджори слышалось отчаяние. — Мне надо работать. Но каждый раз, как берусь за работу, в голову лезут всякие мысли. И ничего не выходит. Просто не знаю, что делать!

— Поцелуй меня.

— Что?!

Фрэнк с ума сошел?

— Поцелуй меня! — настойчиво повторил он, торопливо отставил свою чашку и, в два шага оказавшись рядом с Марджори, обнял ее.

Она была слишком потрясена, чтобы сопротивляться. Чуть не потеряв равновесие от столь стремительного натиска, Марджори машинально обхватила Фрэнка за шею, а он уже припал к ее губам глубоким, жарким поцелуем.

— Ну-ну, вижу, работа кипит вовсю, — протянул саркастический голос за их спинами. — Не буду мешать.

Марджори застыла как громом пораженная. Однако Фрэнк ничуть не смешался. Не разжимая объятий, он повернулся к Крису.

— Ничего-ничего. Мы вполне можем закончить и чуть позже, — как ни в чем не бывало заверил он. — Ищете Майкла?

— Собственно говоря, нет. Я искал тебя. Пришел спросить, не захочешь ли ты, — он демонстративно обращался к Марджори, точно Фрэнка тут и в помине не было, — поужинать с нами. Майкл решил, что это сэкономит тебе время. Даст лишнюю возможность полепить. — Голос его буквально сочился презрением, глаза недобро сузились. — Но, вижу, у тебя тут более важные дела.

Марджори виновато покраснела. Но еще больше разозлилась. Какое право он имеет ей выговаривать? Не его дело, чем она занимается. И с кем.

— Фрэнк заглянул на минутку. И я решила выпить с ним кофе… — все же начала объяснять она.

— Ты вовсе не обязана передо мной оправдываться.

— Ты чертовски прав. Не обязана!

— Вот и не трать сил понапрасну. Поедешь с нами ужинать или предпочтешь сразу же отправиться в постель со своим любовником?

— А что, отличная идея, — ухмыльнулся Фрэнк.

Марджори смерила обоих мужчин испепеляющим взглядом.

— Я собираюсь работать, поняли? Так что убирайтесь отсюда. Оба!

Фрэнк театрально вздохнул.

— Ну ладно, могу немного и подождать, — беззаботно произнес он и, нагнувшись, легонько поцеловал молодую женщину в губы. Потом, лукаво подмигнув ей, зашагал к двери. — До встречи, солнышко. Увидимся.

Крис со злостью смотрел ему вслед, но не трогался с места.

— Ну что… солнышко, едешь со мной? Или как?

— Нет, — отрезала Марджори. — Мне надо работать!

Крис окинул ее тяжелым взглядом.

— Ну, работай-работай, — процедил он. — Можешь вылепить маленькое такое солнышко. За тучкой.

Он направился к двери, но на пороге обернулся и угрожающе произнес:

— Я привезу Майкла в начале десятого. Так что, чем бы ты там со своим любовничком ни занималась, к этому времени будь любезна и вправду работать. В мастерской. Предупреждаю по-хорошему.

Более не оглядываясь, он вышел, сел в машину и, хлопнув дверцей, уехал. Марджори с наслаждением показала язык ему вслед.

Бабушка Изабелла снова позвонила выяснить, как идут дела.

— Отвратительно! — с чувством произнес Крис.

Потом позвонил Ларри и попробовал дать брату пару-тройку ценных советов.

— Ты не понимаешь, — с трудом скрывая раздражение, ответил Крис. — У вас с Беатой все было по-другому. Она-то сказала тебе, что беременна, потому что хотела, чтобы ты стал частью их жизни.

Должно быть, Ларри тут же перезвонил отцу, потому что через полчаса телефон задребезжал снова.

— Ты хотел мне что-то сказать? — простонал Крис в изнеможении. Ну до чего надоедает, когда твоя личная жизнь становится предметом пересудов всех близких и родственников!

— Да так, ничего особенного, — с напускной беспечностью отозвался Джералд. — Просто выдалась передышка, дай, думаю, звякну.

— А, ну-ну. Про мои успехи на любовном фронте спрашивать не собираешься?

— А чего спрашивать? — хмыкнул в трубку отец. — По твоему тону ясно, что успехов никаких.

Крис скрипнул зубами. А Джералд уже завел старую песню.

— Ты уверен, что не хочешь, чтобы я приехал и как-нибудь тебе помог?

— Да, черт возьми, уверен! И нет, черт возьми, не хочу!

— Устроила она тебе веселую жизнь, да? — В голосе отца звучало сочувствие.

— Я не хочу говорить на эту тему.

Крис сам знал, что ему делать. Во всяком случае, надеялся, что знает. Тем более предмета для разговора все равно не было: отношения с Марджори вперед не продвигались. Никак. Она лепила — он занимал Майкла.

Они словно бы заключили негласный договор. Когда по вечерам он завозил сына домой, они обменивались парой ничего не значащих фраз. Иногда в мастерской оказывался и Фрэнк. Вид его неизменно действовал на Криса, как красная тряпка на быка.

— Помогает тебе лепить, да? — как-то раз прорычал Крис, не сумев сдержаться.

Марджори промолчала. Она всякий раз отмалчивалась в ответ на подобные замечания. А так трудно затеять хорошую свару, когда твои провокации просто-напросто игнорируют!

Зато, если в отношениях с Марджори наступило временное затишье, отношения с Майклом крепли с каждым днем. И чем больше времени Крис проводил с сыном, тем сильнее привязывался к нему, тем больше узнавал про него… и его маму. И тем сильнее злился, что десять лет был лишен этого счастья — идти по жизни рядом с сыном, учить его, оберегать, смотреть, как он растет. Во всем Крис винил только Марджори. Иной раз ему хотелось ее придушить.

Хотя в глубине души он понимал, почему она так поступила. Боялась связать его. Боялась, что он не захочет отказываться от любимой работы, от завоеванного в сражениях с родными образа жизни, от странствий и открытий. Слишком уж хорошо она успела узнать его за короткие две недели знакомства.

Был ли он готов одиннадцать лет назад остепениться, стать семейным человеком, поставить интересы семьи выше личных интересов? И, глядя правде в глаза, отвечал сам себе: нет, не готов.

Но теперь все переменилось. Романтика дальних странствий померкла в его глазах по сравнению с романтикой такой обычной и неброской — романтикой семейной жизни. И Крис твердо вознамерился наверстать упущенное.

Опасная, полная риска работа научила его: удача чаще всего приходит к тому, кто к ней готов. Это как подъем с большой глубины. Тот, кто торопится, заканчивает кессонной болезнью и рискует вообще никогда больше не погрузиться под воду. Лучше потерять некоторое время, но выбраться на поверхность в хорошей форме, готовым к новым испытаниям и трудным задачам.

Надо набраться терпения, твердил себе Крис. Надо довериться судьбе, и она не обойдет тебя своим вниманием. Все, что зависело от меня, я уже сделал, теперь следует положиться на госпожу Фортуну.

Но госпожа Фортуна не спешила. Шли дни, а Марджори держалась столь же настороженно и отчужденно, как и в первый день появления Криса на острове.

Грело душу только то, что в этой безмолвной борьбе у Криса был верный союзник — Майкл. Хотя мальчик никогда не высказывал этого напрямую, но он спал и видел, как бы снова свести отца с матерью. Иной раз Крису приходилось даже остужать его пыл.

— Не дави на маму, — говорил он сыну, когда тот в очередной раз пытался вытащить Марджори на какую-нибудь из их прогулок или на ужин. — Не заставляй ее. Быть может, она и согласится, чтобы сделать тебе приятное, но в глубине души останется недовольна. Не торопи ее. Наберись терпения.

Ах, только бы терпения хватило ему самому!

Марджори ждала, что рано или поздно Крису надоест затеянная им игра, что он заскучает, затоскует по путешествиям и решит уехать.

Но дни шли, а он не уезжал.

Общество Майкла нисколько не тяготило его. Вдвоем, иногда прихватывая с собой приятелей сына, они устраивали множество веселых затей. И сияющий от удовольствия Майкл каждый вечер взахлеб повторял матери чуть ли не каждое сказанное отцом слово. Так что, практически против своей воли, молодая женщина была полностью в курсе всего, что бесподобный Крис делал и говорил. Майкл считал, что лучшего отца и придумать невозможно.

— Жаль, он не знал о нас раньше, — частенько говаривал мальчик. — И он тоже об этом жалеет.

Марджори пыталась делать вид, будто ее это нисколько не задевает.

— Правда? — равнодушно спрашивала она. — Это он сам так сказал?

— Ну, не совсем. Потому что он очень сдержанный. Но я-то знаю, что он тоже жалеет. По нему видно.

Таким образом, Марджори получалась главной злодейкой этой маленькой пьесы. Ах, великодушный Крис даже не жалуется, что она лишила его первых десяти лет жизни сына!.. Как же Марджори злилась на него даже за это!

Конечно, она понимала, что, на взгляд любого стороннего наблюдателя, должна быть по гроб жизни обязана Крису. Ведь он уже успел сделать ей столько добра: каждый день возится с Майклом и нанял Деспину для работы в магазине, чтобы Марджори могла спокойно творить. Но все равно она не испытывала к нему настоящей благодарности — и чувствовала себя из-за этого виноватой.

А ведь надо было думать еще и о Фрэнке. Мысли о нем тоже вызывали у молодой женщины чувство вины. Он так поддерживал ее все эти дни. Появлялся в мастерской как раз к тому времени, когда Крис приводил Майкла, и делал вид, будто провел здесь весь вечер. И так нежно улыбался ей, что у Криса даже сомнений возникнуть не могло: у нее с Фрэнком серьезный роман.

Фрэнк даже целовал ее, и она позволяла. На виду у Криса. На всякий случай в один из таких моментов, когда Крис ушел, Марджори уточнила:

— Фрэнк, мы ведь с тобой просто друзья, верно?

— Конечно, солнышко, — засмеялся он. — Просто друзья.

Но тотчас же нагнулся и поцеловал снова. И было в его глазах что-то такое…

О Боже, ну до чего все запуталось!

Как ни смешно, но единственное, что шло более-менее хорошо, — это работа. Пусть медленно, пусть с трудом, но продвигалась. И когда Джек снова позвонил, Марджори честно отрапортовала, что закончила две скульптурные группки и работает над еще несколькими.

— Чудесно! — обрадовался Джек. — Я очень рад. Ведь выставка уже не за горами. Кстати, ты хочешь, чтобы я заранее заказал для тебя номер в отеле?

— Нет, спасибо. Боюсь, мне это не по карману.

Сейчас приходилось экономить еще больше. Ведь надо было откладывать деньги, чтобы отдать Крису за зарплату Деспины.

Нет, решено, в Лондон она не поедет. Лучше чуть позже выкроит недельку-другую и проведет это время с сыном где-нибудь подальше от Корфу. А когда они вернутся, надо надеяться, Криса уже и след простынет. Не может же он остаться на острове навсегда!

Пожалуй, надо будет напрямую спросить Криса о его планах на будущее. Сегодня же вечером, когда он завезет Майкла домой. Им никто не помешает, поскольку Фрэнк снова уехал с клиентами…

Однако вышло все совсем не так, как она ожидала. Вечером, как всегда в обычное время, за окнами раздался шум мотора, затем последовал стук двери, и через несколько секунд в кухню влетел Майкл, Тем временем машина развернулась и уехала.

— А где…

— Папа? Он сегодня не один. Ее зовут Лайза.

Марджори сразу представила роскошную блондинку с длиннющими крашеными ногтями и в очень коротенькой юбочке.

— Она его агент, — добавил Майкл, и сногсшибательная блондинка растаяла в воздухе, так и не успев до конца материализоваться.

— О! — протянула Марджори. Появление агента Криса — хороший признак. — И когда она приехала?

— Часа три назад. Мы вместе ужинали.

— Она здесь, чтобы уговорить твоего папу снова работать? — спросила молодая женщина, стараясь приглушить энтузиазм в голосе.

— Папа очень много работает! — возмутился Майкл. — Каждый день пишет. А я ему помогаю!

— Я имела в виду совсем другое. Какой-нибудь новый подводный проект.

Майкл сразу приуныл.

— Не знаю. Об этом они не говорили. Ты ведь не думаешь, что он скоро уедет?

— Ну, малыш, я тоже не знаю.

Марджори не хотелось продолжать разговор на эту тему. Тут их с Майклом желания явно расходились.

— Она с папой говорила про выставку. Знаешь, у него ведь полным-полно всяких интересных штуковин, которые он поднял с глубины. Самых-самых разных. И вазы старинные, все такие надбитые… Он их как-то называл… амфоры, кажется. С росписями. И кораллы ужасно забавные. Ну и всякое такое. Лайза предлагала скомпоновать это с его снимками и устроить выставку у нее в галерее.

— А у нее есть галерея?

— Ага. С каким-то таким аристократичным названием. — Майкл забавно наморщил нос. — Как у сигарет. А, Честерфилд-пэлас.

Честерфилд-пэлас! Ничего себе! Кто не слышал про эту галерею, принадлежащую вдове знаменитого коллекционера всяких древностей? Так, выходит, Лайза Криса и есть та самая леди Честерфилд?

Марджори сразу представила сухопарую бизнесвумен лет пятидесяти, с короткими седоватыми волосами, стальным взглядом и бульдожьим подбородком. Про Лайзу Честерфилд говорили, что хватка у нее железная, а ее деловым способностям позавидует любой воротила из Сити.

— Он собирался повести ее в «Аполло», — продолжал рассказывать Майкл. — Сказал, что хочет показать ей местный колорит.

Марджори с трудом сдержала улыбку. Трудно представить себе подобную даму в шумной атмосфере «Аполло».

— Надеюсь, ей понравится. А где она остановилась? В «Святом Спиридоне»?

Так в честь святого покровителя острова гордо именовался лучший отель Корфу — тоже, честно сказать, не Бог весть что. Обычно именно там останавливались все шишки, приезжая на остров.

Майкл помотал головой.

— Не-а. У папы.

Вот это да! Впрочем, сказала себе Марджори, быть может, она старый друг семьи. Возможно, муж леди Честерфилд был другом отца Криса. Старшим другом, ведь Джералду исполнилось только пятьдесят пять, а лорд Честерфилд, насколько помнила Марджори, скончался несколько лет назад в довольно-таки преклонном возрасте.

— Что ж, ей там будет спокойнее. Наверное, она очень устала, если только приехала.

— Наверное, — пожал плечами Майкл.

— Я тоже устала. — Марджори подавила зевок. — Пора спать. Во сколько отец забирает тебя завтра?

— А завтра он меня не забирает, — ответил поднимающийся по лестнице Майкл. — Завтра я поеду с Янни к его дедушке. Будем кататься на осликах по холмам.

Марджори замерла, коснувшись ногой первой ступеньки.

— Как это? Почему?

— Янни меня давно звал. А папа позвонил Янниному папе и попросил, чтобы нас отпустили туда завтра. У них с Лайзой много работы. Они сказали, что мне будет скучно. А Яннин папа обрадовался, потому что как раз завтра туда собирались — обещал дедушке подправить ограду у виноградника.

— А почему твой папа не счел нужным хотя бы посоветоваться со мной?

Майкл снова пожал плечами.

— Сказал, что не хочет тебя беспокоить, тебе ведь надо лепить. И потом, ты все равно никогда не хочешь с ним разговаривать.

Чистая правда. Но с какой стати говорить эту чистую правду ребенку?

И все-таки, ложась в кровать, Марджори от души возблагодарила Господа за приезд Лайзы Честерфилд. Теперь-то Крис наверняка уедет!

6

Утро начиналось чудесно. Почему-то мысль что сын проводит время со старым другом, а не с Крисом, подействовала на Марджори тонизирующе. Впервые за последнее время вдохновение вернулось к ней, и молодая женщина работала с упоением.

Пока вдруг часа в три дня не поняла, что зверски проголодалась. А в холодильнике, как назло, хоть шаром покати. Последние дни Майкл по большей части ел у отца, и кормить его надо было только завтраком. Поэтому Марджори почти перестала покупать продукты. К тому у нее начисто пропал аппетит. Теперь же, похоже, изголодавшийся организм решил взять свое.

Сбегать в магазин и приготовить поесть? Или наскоро перекусить в какой-нибудь закусочной? Поколебавшись, Марджори остановилась на втором варианте. Не хотелось терять время. А ужин Майклу она и попозже успеет приготовить…

Выйдя на солнцепек, молодая женщина быстрым шагом направилась к ближайшему ресторанчику. Заправляло им семейство Теодороса, соседа Марджори, и там всегда можно было съесть какое-нибудь недорогое, но вкусное блюдо греческой кухни.

А в голове меж тем так и роились творческие замыслы. Задумавшись о работе, молодая женщина шла, не глядя по сторонам. На Корфу, где лихачей мало, разве что кто-нибудь из заезжих туристов превысит скорость, можно было и расслабиться.

На беду Марджори, как раз такой заезжий турист ей и попался. По правде говоря, виновата была она сама — слишком уж задумалась. Но когда из-за угла дома с ревом выскочил автомобиль, перепуганная насмерть Марджори только и успела отпрыгнуть в сторону, краем глаза заметив Криса, который под руку с ослепительно красивой женщиной как раз заходил в ресторан.

Прыжок спас ее, но лишь отчасти. Крылом автомобиль больно задел ее по бедру, отбросив точно тряпичную куклу. И Марджори распростерлась на камнях мостовой.

— Мардж! Мардж! Ты жива? С тобой все в порядке?

Идиотский вопрос! Разумеется, с ней не все в порядке! Он же своими глазами видел, как силен был удар. Ужасное зрелище так и стояло перед мысленным взором Криса. Взметнувшееся вверх тело, беспомощно раскинутые руки… И вот Марджори безжизненно лежит на камнях.

— Беги внутрь! Вызови врача! Скорее! — крикнул он Лайзе, а сам бросился к молодой женщине.

Рядом с ней заламывал руки незадачливый водитель.

— Я не видел!.. Она же сама сошла на дорогу!.. Что же делать?..

Убить гада мало! — подумал Крис. Но сейчас ему было не до разборок с водителем. Жива ли Марджори? Кажется, пошевелилась… Да-да, точно. Молодая женщина чуть приподняла голову. Взгляд ее был расплывчатым, по лицу текла кровь.

— Только не шевелись! Лежи смирно.

Упав на колени рядом с раненой, Крис неуклюже подложил ей руку под голову, второй пытаясь удержать Марджори на месте, не дать ей двигаться. Вдруг что-нибудь сломано?

Но молодая женщина не оставляла попыток приподняться. Она явно находилась в шоковом состоянии и плохо понимала, что с ней произошло.

— Не волнуйся. Сейчас все будет хорошо. Лайза уже звонит врачу.

— Лайза… — непонимающе пробормотала Марджори.

— Мой агент, — объяснил Крис и тут же обругал себя: ну не глупо ли в такой момент говорить о Лайзе!

Вокруг уже начала собираться толпа. Из ресторанчика высыпало все шумное семейство Теодороса, из бакалейной лавки выскочил толстяк Сандрос, из зеленной — остроглазая Лугареция.

Марджори обвела собравшихся все тем же недоуменным, расфокусированным взглядом. Затем глаза ее закатились, и она потеряла сознание.

В голову словно налили расплавленного чугуна. Мысли путались, ужасно болели глаза. Пошевелить хотя бы пальцем казалось такой же непосильной задачей, как, скажем, переплыть Эгейское море. Преодолевая слабость и головокружение, Марджори все же приподняла голову и огляделась. Похоже, она находилась в больнице, и в отдельной палате…

Нет, тут что-то не так. Даже в таком состоянии, в каком она сейчас находилась, Марджори понимала, что отдельная палата ей не по средствам.

Медленно и осторожно, стараясь не расплескать дремлющую в висках боль, она продолжила осматриваться. Одна нога была приподнята и покоилась на подушке, обе руки в бинтах, голова, судя по ощущениям, тоже перевязана…

— Очнулась?.. Ну наконец-то!

Марджори резко, слишком резко для своего болезненного состояния, повернула голову и сдавленно ахнула от боли в сведенной судорогой шее. И ахнула снова, но уже не от боли. Рядом с кроватью небритый, бледный и с черными тенями под глазами стоял Крис.

— Что… ты тут делаешь?

— Смотрю за тобой.

— Лучше не надо. — Марджори как никогда в жизни хотелось, чтобы он оставил ее в покое. Она понимала, что ведет себя глупо, как капризный ребенок, но ничего не могла с собой поделать. — Уходи.

— Я думал, ты захочешь узнать, как Майкл.

— Майкл! Что с Майклом? — Она попыталась снова приподняться, но рука Криса легла ей на плечо, удерживая на месте.

— С ним все в порядке. Просто ты даже в бессознательном состоянии звала его, вот я и решил, что ты будешь о нем беспокоиться и когда очнешься. Поэтому счел за лучшее остаться и сказать тебе, что с ним все хорошо.

— Спасибо. Где он?

— У Янни. Родители Янни за ним присмотрят. А завтра он приедет тебя проведать. Ты ведь сейчас не на Корфу, а в Афинах. Врач сказал, что тебя надо перевезти на материк — тут больницы лучше. А на летном поле, тебя ведь везли вертолетом, мы столкнулись с Фрэнком. — Глаза Криса потемнели. — Он настоял на том, чтобы тоже сопровождать тебя в больницу. Ждал, пока тебя обследовали. Но ты так долго была без сознания, что он уехал. Обещал поговорить с Майклом и в следующий раз привезти его с собой.

Поняв, что с сыном все хорошо, Марджори вздохнула с облегчением. Но мысли тут же вернулись к ее собственному незавидному положению.

— Что со мной?

— Всего понемногу, но можно считать, что ты еще легко отделалась. Как говорят врачи, множественные ушибы по всему телу. Трещина в ребре. Вывих плеча, но его уже вправили. И самое серьезное — сильное сотрясение мозга. Доктор Мессидис сказал, что могут быть осложнения на глаза. Тебе месяца два, а то и больше следует вести как можно более тихий и размеренный образ жизни. Никакого напряжения на глаза, никакой концентрации на каких-то мелких деталях. И особенно… — тут Крис замялся, — особенно, учитывая твой род занятий, никакой лепки.

— Никакой лепки? — повторила Марджори, силясь осознать смысл этих слов, но не веря, что все это происходит с ней на самом деде, а не в страшном сне. — Но… это невозможно! Моя выставка! Мне необходимо доделать работы!

— Забудь, — посоветовал Крис. — Во-первых, ты просто не сможешь сейчас этим заниматься. А во-вторых, если сможешь, слишком велик риск. Ты же не хочешь ослепнуть?

— Но выставка…

— Не волнуйся из-за нее.

— Легко тебе говорить… — с горечью начала молодая женщина, но в это мгновение в палату вплыла медсестра.

— Чудесно, дорогая моя. Очнулись, — профессиональной улыбкой приветствовала она Марджори. — И как мы себя чувствуем?

— Прескверно, — пробормотала Марджори.

— Болеутоляющее перестает действовать? Надо принять еще таблеточку. — Медсестра поднесла к губам пациентки стакан с водой и лекарство. — А теперь вам надо побольше спать и ни о чем не думать. Ваш муж обо всем позаботится.

Муж! Марджори поперхнулась и закашлялась.

— Ой, бедняжечка. Тяжело глотать, да? Не торопитесь. Запейте водичкой. Вот так, маленькими глоточками.

Медсестра явно не поняла, отчего Марджори поперхнулась.

— Он… мне… не муж, — не отдышавшись толком, выдавила молодая женщина, пронзая нахала испепеляющим взглядом.

Медсестра удивленно посмотрела на нее, а потом — уже обвиняюще — на Криса. Тот пожал плечами с видом одновременно и непроницаемым, и упрямым. Что бы он ни наговорил врачам, в больнице его явно считали близким больной человеком. Сейчас в его глазах читался вызов и твердое намерение остаться в палате любой ценой.

Похоже, медсестра решила не связываться.

— Налить еще водички? — снова обратилась она к Марджори.

— Нет. Спасибо, — ответила молодая женщина, справившись с желанием закатить истерику. За что и была вознаграждена ласковым похлопыванием по руке.

— Ну вот, так-то лучше. Не волнуйтесь, вам это вредно. Муж не муж, но он о вас позаботится. Если вам что-нибудь понадобится, нажмите вот эту кнопку.

Медсестра вышла. И Марджори с Крисом снова остались наедине.

— Убирайся, — через минуту произнесла молодая женщина, однако в голосе ее уже не было прежней уверенности.

Крис даже не потрудился ответить. Лишь придвинул кресло, в котором сидел, ближе к кровати, опустился в него и устало вытянул ноги. Вид у него был до предела измученный. Взъерошенные волосы, темнеющая на щеках щетина. Одет он был в те же светлые брюки и светло-коричневую рубашку навыпуск, в каких она видела его на ступеньках ресторана.

— Сколько сейчас времени? — вяло поинтересовалась Марджори, когда стало окончательно ясно, что Крис уходить не намерен. Жалюзи на окнах палаты были опущены, и понять, светло ли на улице, было нельзя.

— Около десяти.

— Неужели я была без сознания… часов семь?

— Девятнадцать. Сейчас десять часов утра.

Марджори потрясенно уставилась на него.

— Неужели я здесь со вчерашнего дня?

Крис кивнул.

— Именно.

— И ты был тут…

— С того момента, как тебя привезли.

Неудивительно, что он выглядит так, будто тоже стал жертвой аварии. А уж какой вид у нее самой, Марджори даже думать не хотелось.

— Тебе надо поехать домой.

— Поеду. — Однако с места Крис не тронулся.

— Ты хотя бы снял себе номер в отеле?

— Мне он не понадобился. Мне разрешили остаться здесь.

Неужели он провел возле ее постели всю ночь? Марджори вдруг ощутила, что ее сердце сжалось от какого-то непонятного чувства. И очень захотелось плакать.

— Ну и глупо, — проглотив слезы, заявила она. — Вовсе ни к чему было тут сидеть.

— Я обещал Майклу, что буду с тобой.

Что она могла возразить? Марджори устало покачала головой. И тут же поморщилась от боли в висках и глазах. Однако таблетка, похоже, начинала действовать. Веки отяжелели, мысли сбивались и путались.

— Поспи. — Голос Криса донесся словно откуда-то издалека. — Медсестра сказала, что тебе надо побольше отдыхать.

— Ты… — Она силилась открыть глаза, но темная пелена обволакивала ее все сильнее. — Ты вовсе не должен…

— За меня не волнуйся.

Это было последнее, что услышала Марджори.

Крис не зря советовал ей не волноваться. Сам он наволновался столько, что не на двоих, на десятерых хватило бы. Какой бы «удачной возможности» для сближения с матерью своего сына он ни поджидал, но только не такой. Вид Марджори, попадающей под машину, чуть не свел его в могилу. А при воспоминании о ее мертвенно-белом, залитом кровью лице у него все так и переворачивалось внутри.

Он не отходил от нее, ни пока ее везли в машине «скорой помощи», ни в вертолете, ни здесь, в больнице. Но когда Марджори осматривали врачи, Крис тоже не мог присесть.

В отчаянии вышагивал он по коридору, проклиная себя за бездействие и нерешительность. Почему, ну почему он не настоял на своем с самого начала? Да в первый же день надо было, вооружившись брачной лицензией, тащить эту упрямицу к мировому судье — и дело с концом. Отец и Ларри именно так и поступили бы. А он? Растяпа! Тряпка!

Хорошо говорить: нельзя давить на людей, всегда надо позволять им решать за себя. Отличный принцип! Особенно когда дело касается безразличных тебе людей.

Но он-то любит Марджори… Любит! Теперь Крис был искренен с собой. До сих пор он твердил, что прилетел на Корфу исключительно ради Майкла. И это было правдой. Майкл — его сын. Крис хотел быть рядом с ним. А Марджори? Он просто не позволял себе думать о ней.

А когда все же думал, то старался вызвать в себе гнев и досаду. Почему она так поступила с ним? Почему ей не хватило любви и доверия сообщить ему о своей беременности? А уж когда она отказалась от его предложения, Крис и подавно изо всех сил старался вытеснить ее из своего сердца.

Но ничего не вышло. Сердце отлично знало то, что никак не желал признавать разум: он приехал на Корфу в первую очередь именно из-за Марджори. Да, Майкл сыграл роль спускового крючка, но все же более глубинной причиной была она, Марджори.

Он успел сто раз передумать все это за долгие, полные мучительной тревоги часы. Часы, что просидел у ее постели, машинально отвечая на вопросы врачей и медсестер, отгоняя от двери палаты посетителей. В том числе и Фрэнка, который примчался, как только Марджори привезли в палату после осмотра. По счастью, операции не понадобилось.

Крис не хотел пускать Фрэнка. Но тот проявил необыкновенную настойчивость.

— Я должен ее видеть! Майкл захочет знать, как она!

Это был веский аргумент. Недовольно ворча, Крис согласился.

— Но только на несколько минут.

И он встал в изголовье кровати, всем своим видом демонстрируя Фрэнку, что уступать не намерен, что сам будет заботиться о Марджори.

Как ни странно, Фрэнк не сделал даже слабой попытки оспаривать у Криса этот почетный долг. Он несколько минут постоял в ногах кровати, бледный и встревоженный, а потом поднял глаза на Криса.

— Вы остаетесь? — Голос его звучал скорее утвердительно, чем вопросительно.

— Да.

— Завтра я привезу Майкла.

Крис хотел возразить. Но предложение Фрэнка было более чем разумным. Наверняка Марджори захочет увидеть своего сына.

— Хорошо.

Фрэнк кивнул и снова перевел взгляд на Марджори.

— Бедняжка! Не представляю, что будет, когда она поймет, что не успевает к выставке.

— Я как-нибудь это улажу.

Сразу же после ухода Фрэнка Крис позволил себе на пару минут покинуть Марджори и сбегал в регистратуру, откуда позвонил Лайзе. Свяжись с Джеком Брауном и выясни, что тут можно сделать, сказал он, обрисовав ситуацию. А вернувшись, снова сел у кровати Марджори.

Как же хотелось ему подержать ее за руку, вдохнуть в нее хоть частицу своей силы и энергии. Но Марджори с головы до ног была вся в бинтах, так что даже этой невинной радости на долю Крису не выпало.

Оставалось только смотреть на нее и сознавать, до чего же сильно он любит ее.

Врачи решили продержать ее в больнице неделю. Неделю! Это же просто смешно! Марджори так им и сказала. Всем. И врачам, и даже медсестре, которая разносила еду. Ведь в наши дни больных отсылают домой прежде, чем те успевают отойти от наркоза.

— Только не здесь, — ответил ей доктор Мессидис, заведующий отделением черепно-мозговых травм. — И не моих пациентов. Такое сотрясение мозга, как у вас, — дело нешуточное. Так что лежите смирно и не спорьте с врачами. Будете хорошо себя вести, может быть, выпишу вас на день раньше.

Выбора не было. Марджори лежала смирно и вела себя хорошо.

Но меньше всего на свете ей нужно было, чтобы распроклятый Крис Стоун безвылазно торчал в ее палате!

Она сказала это. Сказала ему. И всем врачам и медсестрам, что заходили в палату. И не уставала это повторять.

Однако никто не обратил на ее жалобы ни малейшего внимания. Даже подлый предатель Фрэнк. Он привез Майкла проведать ее, и молодая женщина попыталась уговорить его забрать Криса с собой.

— Он мне не нужен! Я не хочу, чтобы он оставался.

Но Фрэнк неопределенно пожал плечами.

— Он говорит, что останется.

Не больше толку было и от медсестер.

— Ах, милая, вы же сами знаете, что будете скучать без него, — сказала одна из них.

— Отослать такого красавчика прочь? Ну что вы, дорогуша, и не просите даже, — вторила ей другая.

— Не глупите, милочка, — сурово отрезала третья, по всей видимости, старшая медсестра. — Без него вы бы оказались в общей палате, а не в отдельной. Посмотрите, как он о вас заботится! Чуть ли не пылинки сдувает! Обо мне бы кто так заботился, уж я бы выкаблучиваться не стала!

— Послушай, Крис, тебе надо хотя бы переодеться, душ принять, — в отчаянии пустилась Марджори на обходные маневры.

— Я уже принял душ. Вон там. — Он кивнул на дверь ванной комнаты. — А Лайза привезла мне чистую одежду.

— Как мило с ее стороны, — хмуро пробурчала молодая женщина.

Крис усмехнулся.

— Вот видишь, чистые джинсы, свежая рубашка. Лайза мне даже бритвенные принадлежности принесла, так что я смогу побриться, пока ты будешь спать.

Теперь Марджори заметила, что он действительно переоделся и как-то весь посвежел. А отросшая щетина лишь придавала ему еще более лихой и сногсшибательный вид. По сравнению с ним молодая женщина чувствовала себя безобразной ведьмой.

— Лайза очень хочет с тобой познакомиться.

— Что?

— Она зайдет попозже. С самого утра не смогла — у нее деловая встреча. А когда все уладит, непременно заглянет.

— Ей вовсе не обязательно меня навещать, — торопливо произнесла Марджори. — С какой стати ей вообще со мной знакомиться?

— Я ей о тебе рассказывал, — загадочно ответил Крис.

Марджори даже не хотела задумываться над тем, что это могло значить. Тем более что и возможности такой ей не представилось. В эту самую минуту дверь отворилась и в палату вошла роскошная блондинка, в которой Марджори сразу узнала спутницу Криса.

Но она была не одна. Следом за ней шел респектабельного вида мужчина лет сорока, с бородкой и в очках. Увидев Марджори, он всплеснул руками и воскликнул:

— Боже мой, Марджори! Бедняжечка! Когда Лайза мне рассказала, я просто ушам не поверил!

Марджори обомлела. Неужели агент Криса рассказала Джеку о несчастном случае, произошедшем с ней?

— Джек! Как вы… вы… — Не договорив, Марджори метнула на Криса убийственный взгляд, затем, собравшись с силами, заставила себя продолжить: — Я хотела вам позвонить. Понимаете, я так много не доделала…

— Не волнуйся. — Джек успокаивающе похлопал ее по плечу — невывихнутому. — Тебе сейчас надо отдыхать. Набираться сил. Бедняжечка! Даже руки, и те забинтованы!

— Со мной очень скоро все будет в порядке. — Хотя насчет «очень скоро» Марджори все-таки сомневалась. — Боюсь только, теперь я все равно не успею к выставке, как обещала.

Вот он, решающий миг. Теперь все в руках судьбы. Если Джек решит разорвать контракт, тут уж ничего не поделаешь.

— Ничего-ничего, — отозвался тот, легкомысленно помахивая рукой в воздухе.

Марджори растерянно заморгала.

— Н-ничего?

Во время их последнего разговора Джек был настроен отнюдь не так оптимистично.

— Вы вправду думаете, что выставка может состояться?

— Ну разумеется! — успокоил ее Джек. — Все уже обговорено и улажено. — Он одарил благодушной улыбкой сначала Марджори, потом Криса. — Так будет даже лучше. Получится изумительная композиция. «Море и берег». Да туда толпами народ повалит.

— Что? — Марджори попыталась приподняться, но со стоном упала обратно на подушку, в ужасе глядя на своего агента. — О чем вы вообще говорите?

— О предложении Криса. Ты же понимаешь, что одних твоих работ недостаточно. Ты не закончила и половины того, о чем мы договаривались. Так что Крис любезно вызвался заполнить пробелы в экспозиции экземплярами из своей коллекции. Представляю, как замечательно все будет смотреться.

Марджори перевела взгляд на Криса. Впервые за все время ее пребывания в больнице на лице у него отразилась легкая неуверенность. И неудивительно, он прекрасно знал, что сейчас последует.

— Мне не надо, чтобы Крис меня выручал! — заявила молодая женщина.

— Ну как же, дорогая моя, — урезонивающе произнес Джек. — Иначе ничего не выйдет.

— Уж лучше пусть ничего не выйдет!

Вместо ответа Джек лишь посмотрел на нее. Но каким взглядом! Марджори хватило нескольких секунд, чтобы осознать, каким глупым и инфантильным выглядит ее поведение. Сдавшись, она раздраженно пожала плечами.

— Не люблю быть кому-то обязанной, — все еще ворчливо пояснила молодая женщина. — Я хотела, чтобы это была моя персональная выставка.

— Но обстоятельства-то изменились. У тебя еще будет персональная выставка. Непременно будет. В свое время. А пока это лучшее решение.

Марджори впала в странное оцепенение. А Джек с Лайзой принялись со знанием дела обсуждать, как оформить экспозицию в целом, как уравновесить работы Марджори трофеями Криса и все такое прочее. Время от времени они советовались с ним. На Марджори же никто и внимания не обращал, точно ее и в палате не было.

Единственной, кто удостоил бедняжку сочувствия, была медсестра. Едва войдя в палату, она заметила, какое бледное и напряженное лицо у пациентки, но совершенно неправильно истолковала причины состояния Марджори.

— Вы только посмотрите! Утомили мою пациентку. Вам лучше уйти.

Джек с Лайзой возражать не стали.

— Конечно. Обсудим остальное за ланчем. Вовсе ни к чему обременять Марджори деталями.

— Ну, разумеется. — Лайза повернулась к молодой скульпторше. — Я так рада наконец познакомиться с вами, хотя и жаль, что произошло это при столь печальных обстоятельствах! Но вы не волнуйтесь. Мы обо все позаботимся.

Марджори окинула обоих агентов испытующим взглядом, затем перевела его на Криса.

— А ты что же не спешишь меня успокаивать? — саркастически поинтересовалась она.

Тот пожал плечами, но выдержал ее взгляд не дрогнув.

— Доверься мне.

Как можно довериться человеку, который ворвался в ее жизнь и перевернул все с ног на голову. А теперь еще эти разговоры о «семейной выставке». И думать смешно. Ну какая они семья?

Однако когда она резонно указала на это Крису, тот не менее резонно возразил:

— Мы могли бы стать семьей.

Марджори знала, что это его способ сказать ей, что предложение остается в силе. Только пожелай — и Крис женится на ней. Судя по всему, чувство долга у представителей семьи Стоун и впрямь не имеет границ.

Однако насколько далеко может зайти это самое чувство долга, молодая женщина поняла неделю спустя, когда ее выписали из больницы.

Конечно, напрасно было надеяться, что теперь Крис оставит ее в покое. И хотя в больницу за ней приехал Фрэнк, Крис буквально не отходил от нее. В кресле на колесах довез ее до машины, потом из машины до вертолета и из вертолета снова до машины. Марджори пробовала протестовать, но он лишь хмыкнул. Пришлось смириться.

— Где же Майкл? — еще в больнице спросила молодая женщина. Почему сын не встречает ее?

— Готовит дом к твоему приезду, — лаконично ответил Крис.

Что ж, может, и к лучшему, что Майкл не видит мамы в таком состоянии.

На Корфу, усадив ее на заднее сиденье машины, Крис захлопнул дверцу, а сам занял пассажирское место спереди. Фрэнк уселся за руль, и машина тронулась.

Опершись на заботливо приготовленные подушки, Марджори жадно всматривалась в пейзажи за окном, что за эти годы успели стать ей родными. Как же она истосковалась по ним! Как будто провела в больнице не неделю, а несколько лет.

— Эй, Фрэнк, ты пропустил поворот! Мой дом вон там!

Но Фрэнк продолжал вести машину по ухабистой дороге совсем в другую сторону.

И тут до Марджори дошло.

— О нет! — воскликнула она. — Ты, что везешь меня к Крису?

— Ты же не можешь в таком состоянии жить у себя, — возразил Фрэнк.

— Еще как могу! Останови машину! Фрэнк, черт тебя дери, ты меня слышишь?

Но он не остановил.

— Послушайте! Вы же не можете отвезти меня туда против моей воли! — завопила Марджори. — Это похищение! Я буду жаловаться в полицию.

Фрэнк поморщился. А Крис как ни в чем не бывало повернулся к ней.

— Хорошо. Тогда разворачиваемся и возвращаемся к вертолету. Полежишь еще немного в больнице.

— Отвези меня домой!

— Не могу. Врач сказал, что тебе нужен уход.

— Но обо мне есть кому позаботиться. Майкл…

— Майкл еще ребенок! — отрезал Крис. — А ты взрослый человек. Вот и веди себя, как подобает взрослым людям.

Марджори смерила его яростным взглядом. Да как он смеет так с ней разговаривать!

— Майкл — мой сын. И он прекрасно со всем справится.

— О да, — согласился Крис. — Наш сын — мальчик умный и ответственный. И уж конечно он будет из кожи вон лезть, лишь бы сделать все, что ты захочешь, потому что ты его мать и он жалеет тебя. Но, — он устремил на нее тяжелый взгляд, — я надеялся, что ты не такая эгоистка, чтобы взваливать на мальчика непосильную ношу.

Марджори открыла было рот, но… но сказать было нечего. Этот невыносимый человек опять оказался прав! И осознание этого нежных чувств к нему отнюдь не прибавило. Марджори ощутила себя загнанным зверем. Все владеющее ею отчаяние и злость нашли выражение в одном-единственном взгляде.

Но Крис не дрогнул.

— Сейчас Майкл у меня, готовит комнату к твоему приезду. Они с Деспиной столько сил потратили, переделывая мой кабинет в спальню, чтобы тебе не пришлось ползать вверх-вниз по лестнице…

— Ничего бы со мной не случилось, — хмуро оборвала его Марджори.

— Как только приедем, тебе следует прежде всего поблагодарить Майкла за старания. Пора бы начать вести себя как мать, а не как избалованный, капризный ребенок.

Это уже было чересчур!

— И ты еще называешь меня эгоисткой? — вознегодовала Марджори. — Да на себя погляди! Сначала ворвался в нашу жизнь и даже разрешения не спросил, потом к выставке моей примазался, а теперь насильно тащишь меня к себе…

— Ладно, валяй, спускай пар, — невозмутимо пожал плечами Крис. — Лучше выкричись сейчас, чем потом, на глазах у Майкла. Хватит и того, что ты закатываешь сцены при Фрэнке.

При Фрэнке? Боже, она начисто забыла про Фрэнка. А тот по-прежнему вел машину, тихий как мышь. Но, безусловно, ни единого слова их беседы не упустил.

— Фрэнк, а ты-то на чьей стороне? — воззвала к нему Марджори.

Конечно, он не мог повернуться к ней, но она видела отражение его лица в зеркале. Глаза у него были сочувственные и извиняющиеся.

— Крис просто старается помочь тебе, Мардж.

Брови молодой женщины взлетели вверх.

— Крис? С каких это пор вы стали приятелями? — На сей раз обвиняющий взгляд предназначался уже Фрэнку.

Тот неуютно заерзал на водительском месте.

— Мы… гмм… поговорили…

— Поговорили? И что, позволь узнать, он тебе наговорил? Что намерен следить за каждым моим шагом?

— Ага, — сухо подтвердил Крис.

Наглец! Марджори покраснела.

— Понимаешь, Мардж, врач сказал, что тебе вредно ходить по лестницам — может голова закружиться. И что за тобой непременно должен кто-нибудь приглядывать, а не то тебя так рано не выпишут. Ты же знаешь, что я не могу забрать тебя к себе — я постоянно в разъездах. Деспину просить тоже неудобно. У нее столько братьев и сестер, что сами еле помещаются.

— Ну да, понимаю, — пробормотала Марджори.

— Вот Крис и предложил, чтобы ты пожила у него.

— Исключительно по доброте душевной, — язвительно заметила она.

— Именно, — подтвердил Крис, оборачиваясь взглянуть на нее. В уголках его губ скорее угадывался, чем виделся намек на усмешку.

Глаза их встретились. И время словно остановилось. Воздух сгустился, насытился потрескивающим электричеством.

Будь Марджори здорова, сбежала бы без оглядки.

— Ты делаешь это исключительно ради Майкла, — сказала она Крису. — А не ради меня. Верно?

Он смотрел на нее все тем же непроницаемым взглядом.

— А ты как думаешь?

7

Даже в самых страшных кошмарах Марджори не могла представить себе этого: она будет жить у Криса. И не просто жить, а находиться в его доме безвылазно двадцать четыре часа в сутки.

И похоже, она застряла здесь надолго.

Врачи оказались правы: она действительно не могла обходиться без посторонней помощи. И дело было даже не в лестницах, при подъеме на которые у нее и впрямь начинала кружиться голова. Голова у нее вообще кружилась почти постоянно, по поводу и без повода. Марджори чувствовала себя полной развалиной. Она ничего не могла. Даже самых простых вещей, таких, как приготовить еду или помыть посуду. Что уж там говорить о работе в магазине, лепке или хотя бы чтении.

Каждый день с утра до вечера представлял собой сплошную борьбу за выживание.

— Обычное явление после подобных несчастных случаев, — уверял Крис, который переносил все ее капризы, ворчание, жалобы и припадки раздражительности с поразительным хладнокровием.

Конечно, с чего бы ему горячиться, мстительно говорила себе Марджори. Он ведь в очередной раз сумел настоять на своем!

Хотя с какой стати человек в трезвом уме и здравой памяти захотел взвалить на себя такую обузу, как нервная инвалидка и взбалмошный десятилетний мальчишка, оставалось выше ее понимания. Однако Крис справлялся с выпавшими на его долю заботами потрясающе легко и эффективно.

И это тоже злило Марджори. Ей хотелось возненавидеть его. Но как ненавидеть человека, который готовит тебе еду, приносит завтрак в постель, помогает подняться из кресла, когда все тело сводит судорога? Как ненавидеть человека, который по несколько раз за ночь встает, чтобы проверить, все ли у тебя в порядке, а сам спит на диване в гостиной, чтобы услышать твой зов, если тебе вдруг станет плохо?

Кроме того, Марджори чувствовала себя в неоплатном долгу перед Крисом из-за Майкла. Никогда еще она не видела сына таким счастливым. Мальчик наслаждался каждой минутой, проведенной с отцом. А ведь бесцеремонное вмешательство Криса, столь разозлившее Марджори, позволило Майклу вести прежнюю беззаботную жизнь вместо того, чтобы полностью взять на себя уход за матерью. По сути, Крис дал сыну возможность быть ребенком, а не круглосуточной сиделкой.

Как Марджори могла не испытывать к нему благодарности?

Но хуже всего было то, что она поневоле начинала мечтать о большем. О том, о чем мечтала много лет назад безоглядно влюбленной наивной дурочкой.

Нет! Только не это! Любить Криса и знать, что он никогда не ответит взаимностью. Что может быть хуже?

Однако Марджори была бессильна что-либо изменить. Пока не заживет ребро, а голова не перестанет кружиться от каждого резкого движения, о бегстве и думать нечего. Вот когда она наконец выздоровеет и вернется с Майклом домой, тогда и настанет время заново возводить защитные сооружения.

Пока же… пока Марджори скользила по краю пропасти.

С каждым днем она все глубже погружалась в пучину желания. Ситуация до странности напоминала те две недели, проведенные вместе с Крисом одиннадцать лет назад. Она не хотела этого, но своевольное тело отказывалось повиноваться доводам разума, а сердце просто разрывалось на части.

Возможность каждый день смотреть на Криса — как он возится в кухне с завтраком, подправляет расшатавшиеся петли двери, сидит, склонившись над заметками к будущей статье, — была для молодой женщины и источником райского наслаждения, и изощреннейшей пыткой.

Марджори и прежде нравилось смотреть на Криса. А с возрастом его красота приобрела черты зрелой мужественности. Плечи и грудь стали шире, руки — сильнее и тверже, на груди прибавилось черных кудрявых волосков.

Скульптор в Марджори не мог не восхищаться пропорциями его тела, атлетическим сложением. Многие мужчины готовы часами торчать в тренажерных залах, лишь бы накачать такие же рельефные мышцы.

Крис же обязан был своим физическим совершенством не тренажерным залам, а тяжелой работе. Каждое его движение завораживало молодую женщину плавностью и внутренней силой.

Дни стояли жаркие, ночи немногим прохладнее. Марджори часто доводилось видеть Криса без рубашки, в одних лишь вытертых джинсах или шортах. А когда он поддерживал ее, помогая подняться, она ощущала крепость мускулистых рук и жар сильного мужского тела.

Не в меру услужливое воображение тут же подсовывало картинки из прошлого: яркие воспоминания о тех минутах, когда тела их были слиты в одно, а сердца бились в унисон.

Марджори старалась по возможности избегать его. Отсиживалась в своей комнате, не задерживалась подолгу за едой. Но как избежать общения с человеком, с которым живешь под одной крышей и который в некотором роде играет роль твоей сиделки?

Общество Майкла могло бы стать спасательным кругом в этом опасном и бурном море. Но после первых нескольких дней, когда мальчик буквально не отходил от матери, готовый выполнить любое ее поручение, жизнь взяла свое. Убедившись, что вовсе не обязан безотлучно находиться при родителях, Майкл мало-помалу вернулся к привычному образу жизни: гулял, играл с приятелями, ловил рыбу с лодки.

Марджори с Крисом все чаще доводилось оставаться вдвоем за ланчем или завтраком. В таких случаях простая учтивость по отношению к человеку, в чьем доме она живет, не позволяла молодой женщине отмалчиваться, когда Крис заводил беседы на какие-нибудь нейтральные темы.

Ох уж эти беседы! В них тоже таилась скрытая опасность. Так трудно было удержаться в границах безличной вежливости. С одной стороны, их разговоры напоминали прогулки по минному полю. Слишком уж много тем вызывали в памяти события, вспоминать которые молодые люди по молчаливому соглашению избегали.

С другой стороны, такие совместные посиделки исподволь способствовали сближению. Как и в прежние времена, Марджори с Крисом частенько понимали друг друга с полуслова. Разумеется, когда разговор не касался главных и самых спорных тем. Общие вкусы, одинаковое чувство юмора, сходные взгляды на жизнь… Даже любимые книги, и те практически совпадали.

Шли дни. Марджори потихоньку выздоравливала. И сама не заметила, как, несмотря на все свои старания, оказалась опутана странной сетью, разорвать которую было не так-то просто. Все чаще и чаще в отсутствие Майкла их с Крисом разговоры прерывались долгими, томительными паузами. И не оттого, что говорить было не о чем. А оттого, что слишком многое приходилось оставлять невысказанным.

Воздух снова словно бы начинал искриться от электрических разрядов, незримый магнит с неодолимой силой тянул их друг к другу. Так просто было бы поддаться зову природы. Но Марджори не могла. Ведь Крис не любил ее.

Обычно в таких случаях она торопливо вставала и, поблагодарив хозяина дома, уходила. Сначала отсиживалась у себя, потом, чуть-чуть окрепнув, настояла на том, чтобы хотя бы мыть посуду.

Если днем Марджори было тяжело, то и ночью оказывалось немногим легче. В первые дни, когда она еще принимала много лекарств, ночь дарила забвение — накачанная успокоительным и болеутоляющим, молодая женщина проваливалась в черную яму без снов, мыслей и чувств. Но нельзя же вечно сидеть на лекарствах. И вот Марджори снова свела дружбу с бессонницей. А когда все же засыпала, сны ее — то яркие, чувственные, то исполненные невыразимой печали, то просто кошмары — не приносили облегчения.

В одну из подобных ночей она несколько часов проворочалась в постели, но уснуть так и не смогла. Навязчивые воспоминания о днях прошедших, соблазнительные видения из дней нынешних витали в воздухе, разгоняли покой и сон. Но Марджори упорно не желала признаваться даже себе в причинах своего состояния.

Слишком жарко, решила она, садясь на кровати. Слишком душно. Надо пойти в ванную и умыться холодной водой. Сколько раз за последние ночи ей уже приходилось прибегать к этому нехитрому, но порой действенному средству!

Путь в ванную лежал мимо двери в гостиную, где спал Крис. Обычно в подобных вылазках она старалась прокрасться по коридору как можно тише, чтобы не разбудить его. Вот и сейчас, не надевая тапочек, чтобы бесшумно ступать, накинула легкий халатик и выскользнула за дверь.

Темноту коридора пересекала светлая полоса. Крис всегда оставлял дверь открытой, чтобы услышать, если Марджори ночью позовет его. Хотя ни разу, даже в первые самые тяжелые дни, она не воспользовалась этой возможностью.

Как правило, проходя мимо этой двери, Марджори ускоряла шаг и задерживала дыхание. Но сегодня искушение пересилило осмотрительность. И молодая женщина осторожно заглянула в гостиную.

Крис спал на диване как раз напротив двери. Он лежал на спине, свесив одну руку. Видно, от жары во сне он сбросил с себя одеяло и предстал взору Марджори почти обнаженным — лишь в плавках. Поток лунного света заливал его мускулистую фигуру, подчеркивая рельефность мышц, плоский живот, длинные стройные ноги.

У Марджори стеснилось в груди. Не в силах отвести взгляда, она стояла, упиваясь красотой спящего.

И тут он вдруг пошевелился. Марджори вздрогнула.

Едва ли тихий скрип открывающейся двери разбудил бы его, если бы он и правда спал. Но с тех пор, как Марджори поселилась в его доме, Крису стало не до сна. Сначала из-за опасений прослушать ее зов. Потом, когда она начала выздоравливать, из-за навязчивых воспоминаний и еще более навязчивых фантазий о том, что прошлое могло бы повториться. Сейчас и здесь. Только на этот раз он, Крис, ничего бы не испортил. Не сбежал бы сам и не дал уйти ей. Зацеловал бы, сжал бы в объятиях и никуда никогда не отпустил бы.

Мысль, что она спит так близко, в этом же самом доме, кружила голову. За годы путешествий познавший многих женщин, Крис не испытывал еще ни к одной из них такого бешеного, жаркого желания.

И дело было не только в плотском влечении. К нему примешивалось и искреннее восхищение. Ведь эта женщина десять лет без чьей-либо поддержки растила его сына, одна противостояла, да еще как храбро, всем жизненным трудностям. И чувство вины. Крис прекрасно понимал, что своим неразумным поведением одиннадцать лет назад полностью перевернул всю жизнь Марджори, выбил ее из накатанной колеи и заставил в одиночку пуститься в опасное странствие по неизведанному житейскому морю. Он не имел права злоупотребить доверием юной, неопытной девушки, не имел права встать между ней и ее женихом, тем более что женихом был его отец.

И разумеется, любовь. Только теперь Крис, до сих пор считавший любовь выдумкой досужих романтиков, понял, что означает это чувство. Гремучая смесь страсти, нежности, стремления заботиться о любимой и — в его случае — жгучая тоска по безвозвратно упущенным возможностям.

Но так ли уж безвозвратно? Конечно, после всего вреда, что он причинил Марджори, Крис нисколько не удивился бы, пожелай она навсегда выбросить его из своей жизни. И все же он не хотел отступать. Во-первых, из-за Майкла. Ведь он обещал сыну, что теперь всегда будет рядом, что больше никогда не уйдет. А во-вторых… во-вторых, Крис отчаянно надеялся, что досужие рассуждения о «втором шансе» и возможности исправить прошлое не такая уж глупость, как считают некоторые.

Он знал: родные за него, но не одобряют его медлительности и нерешительности. Напора, натиска — вот чего они от него ждут. Однако опыт многочисленных погружений научил Криса, что отнюдь не всегда следует брать препятствия с наскока. Его работа, как никакая другая, была связана с риском. И соваться в коварную стихию, не подготовившись как следует к тому, что может ждать внизу, не продумав план погружения, порой означало самое настоящее самоубийство. Или, в лучшем случае, провал всей операции. Так что профессионалу в его деле необходимо терпение и четкое осознание границ собственных возможностей. А кто сказал, что любовь — стихия менее опасная и коварная, чем морские глубины?

Поэтому Крис вооружился терпением и ждал. И порой ему начинало казаться, что подобная тактика приносит свои плоды. Иногда выпадали минуты, когда Марджори словно оттаивала, становилась почти такой, как прежде. Но, к сожалению, эти минуты пролетали слишком быстро. И на месте открытой, доверчивой подруги тех недолгих каникул вновь возникала нынешняя, ощетинившаяся всеми колючками Марджори.

Крис лежал, в который раз перебирая в голове все эти мысли, когда дверь комнаты, где спала его гостья, тихонько скрипнула. В коридоре послышался едва различимый шелест босых ног. Сердце Криса бешено забилось в груди. Он замер, боясь дышать, чтобы не спугнуть удачу.

Неужели Марджори идет к нему? Сколько раз в пылу горячечных фантазий Крис воображал, что в один прекрасный день она снова окажется в его объятиях, что и она не осталась равнодушной к тому огню, что грозил испепелить его. И теперь возбужденное, жаждущее этой близости тело само потянулось навстречу молодой женщине.

И все же Крис остался лежать. Вот тихие шаги остановились возле двери гостиной. Сквозь неплотно сомкнутые веки Крис различил силуэт Марджори. Она стояла, глядя на него.

Что делать? Окликнуть ее, заговорить? Или это спугнет ее? А если заговорить, то какие найти слова?

Так толком ничего и не придумав, Крис приподнялся на локте и повернулся к двери. Молодая женщина вздрогнула и отступила в глубь коридора.

— Мардж… — Голос его срывался. — С тобой все в порядке? Ты не замерзла?

Глупо, конечно, в такую жаркую ночь спрашивать, не замерзла ли она. Наверное, в нем говорило подсознательное желание согреть ее в своих объятиях. Привлечь к себе, поцеловать…

— Все в порядке, — быстро откликнулась Марджори. Почему-то голос ее тоже звучал так, будто она слегка запыхалась. — Я шла в ванную. Прости, что разбудила.

Миг — и она ушла.

Оставшись в одиночестве, Крис на все лады начал проклинать свои несдержанность и поспешность. Кто знает, не заговори он, может быть, Марджори подошла бы ближе? А тогда… тогда…

В ванной зажурчала и смолкла вода. В коридоре снова послышались шаги. На сей раз Марджори прошла мимо гостиной быстро и решительно, глядя прямо перед собой. Сухо щелкнул замок в двери.

Крис чертыхнулся. Ненашедшее выхода возбуждение стучало в висках, пульсировало во всем теле. Сейчас бы принять холодный душ. Но отправляться в ванную значило бы признать свое состояние. Вдруг Марджори услышит шум воды?

Он встал, вышел из гостиной и несколько минут простоял, взглядом гипнотизируя дверь кабинета, переоборудованного под спальню.

О, если бы Марджори открыла ее, показалась на пороге, омытая лунным сиянием! О, если бы Марджори хотела его столь же страстно, как он ее!

Но дверь оставалась закрытой.

Наконец сдавшись, Крис натянул джинсы и вышел через высокие французские окна на террасу, откуда было всего несколько минут ходьбы до моря. Но и прохладные волны смогли затушить испепеляющее его пламя лишь ненадолго.

Кое-как протянув остаток ночи, Крис поднялся ни свет ни заря и ушел. Последние дни он увлекся новым проектом. Побережье Корфу изобиловало множеством плохо изученных подводных гротов и пещер, и Крис ради собственного удовольствия начал изучать их и наносить на карту.

Проект этот, к слову сказать, доставлял много радости Майклу и ватаге его приятелей, которых Крис понемногу приобщал к искусству подводного плавания. А практичный Фрэнк уже прикидывал, какие выгоды могла бы извлечь из этого его туристическая фирма, и предлагал Крису на паях открыть платную станцию, где клиенты за деньги могли бы тоже ознакомиться с красотой подводного мира Корфу…

Сначала Крис хотел весь день провести там, чтобы не видеть Марджори, но не выдержал. Когда подошло время ланча, он купил в одном из прибрежных магазинчиков круг крестьянского козьего сыра, который особенно любила Марджори, гроздь винограда и поехал домой.

— Эге-гей! — громко позвал он, открывая дверь. — Время перекусить!

В кухне никого не оказалось, тогда он отправился на террасу позади дома. Последнее время Марджори чаще всего накрывала там стол на двоих или троих — в зависимости от того, ожидался ли к ланчу неугомонный Майкл. Но сегодня стол стоял пустой. И самой Марджори тоже видно не было.

— Мардж? — Он поспешил через коридор к ее комнате. — Мардж? С тобой все в порядке?

Дверь была открыта настежь. Крис ворвался в комнату и остолбенел от изумления. Белье, сложенное в изголовье кровати. Распахнутые дверцы шкафа. Одежда и все пожитки Марджори пропали бесследно.

— Что за… — Не договорив, Крис повернулся и опрометью бросился наверх, в комнату Майкла.

Та же картина.

— Марджори! — Это был уже вопль отчаяния.

Ударом ноги захлопнув дверцу шкафа, Крис также бегом кинулся вниз. Быть может, еще не все потеряно? Быть может, Марджори где-то в доме?

В гостиной на столе он увидел маленький листок бумаги. Записка. Черт возьми!

Дорогой Крис, не могу выразить, как благодарна тебе за гостеприимство. Ты очень мне помог. Благодаря тебе я оправилась гораздо быстрее, чем рассчитывала, и теперь, чувствуя себя практически здоровой, не хочу и дальше обременять тебя. Так что мы с Майклом возвращаемся домой. Еще раз огромное спасибо…

Проклятье! В припадке злости Крис скомкал бумажонку и ударил кулаком по столу.

А через минуту он уже сидел в машине и как одержимый гнал ее по пыльной дороге. Резко затормозив перед домом Марджори, Крис двумя прыжками взлетел на крыльцо — мирно гревшийся на солнышке Нико только успел с громким мявом убраться с дороги — и, не постучав, ввалился в гостиную.

Марджори сидела в удобном кресле и ела грушу. При виде Криса на лице ее отразился сначала страх, потом чувство вины, а затем упрямая решительность.

— Что с тобой?

— Со мной? Это ты уехала из дому украдкой, даже не предупредив никого! Что с тобой?

— Со мной? — изобразила Марджори святую наивность. — Ничего. Сижу, ем грушу. Хочешь?

— Нет, будь она проклята, эта груша! Если хочешь знать, я привез тебе ланч домой! Собирайся, едем.

— Я никуда не поеду. Мы и так достаточно долго тебе докучали. Теперь я выздоровела и прекрасно себя чувствую.

— Ну да, вижу, как прекрасно ты себя чувствуешь!

Вывихнутое плечо Марджори по-прежнему было забинтовано. А когда она резко встала, услышав его обвинения, то пошатнулась и вынуждена была ухватиться за спинку кресла.

— Я уже вполне могу справляться со всем самостоятельно. Нам и правда пришла пора возвращаться домой.

— И поэтому ты сбежала. Потихоньку, точно воровка.

— Я не сбегала! — возразила Марджори. — Просто не хотела ненужных споров. Ты же сам говорил, что нельзя спорить на глазах у Майкла.

— Откуда ты знаешь, что мы бы не сошлись во мнениях?

Крис испепелял ее гневным взором. Но Марджори вынесла этот взгляд без тени страха.

— Жизненный опыт, — сухо ответила она, снова опускаясь в кресло. — Предположим, я бы сказала тебе, что хочу сегодня вернуться домой. Что бы ты ответил? О да, конечно, давай я тебя отвезу?

Крис еле удержался, чтобы не топнуть ногой.

— Я бы попытался переубедить тебя, заставить внять голосу разума. Это был бы не спор.

— Ну да. А когда я пытаюсь переубедить тебя, то это спор. Здорово придумано. — Марджори пожала плечами и, по-женски нелогично, добавила: — И вообще я не хочу внимать никакому голосу разума. Поэтому вызвала такси, чтобы меня отвезли домой.

— Совсем как в тот раз, да? — с горечью спросил он.

Марджори замерла в кресле.

— Нет, не как в тот раз. Сегодня я никуда не сбегала. Я возвратилась домой.

Крису показалось, будто его предали. И в самый неожиданный момент.

— Почему? — наконец вопросил он, после того как добрую минуту молча разглядывал Марджори. — Почему? Со мной что, так трудно жить в одном доме?

Она замялась.

— Ты был очень добр…

— Добр? — с презрением повторил Крис. — Я вовсе не пытался быть добрым!

— Знаю, — едко отозвалась Марджори.

— Тогда…

Раздался быстрый перестук ног за дверью.

— Майкл, — торопливо перебила Криса Марджори. — Давай не будем выяснять отношения при нем, ладно?

И в это самое мгновение в гостиную влетел Майкл.

— Привет, пап! Ой, мам, мы что, вернулись обратно?

Восторженная улыбка, которой он приветствовал Криса, слегка померкла, стоило мальчугану перевести взгляд на мать.

Крис мысленно потер руки. Вот и отлично, пускай теперь сама объясняется с сыном.

— Майкл, это наш дом, — ровным голосом отозвалась Марджори. — Мы живем здесь. И остановились у Криса только до моего выздоровления.

— Но ты еще не совсем выздоровела! — запротестовал мальчик, не связанный никакими правилами относительно споров.

— Вполне выздоровела. Правда, Крис? — Взгляд Марджори предупреждал: только посмей возразить!

Крис раздраженно сунул руки в карманы джинсов и пожал плечами.

— Если ты так говоришь…

— Именно так я и говорю, — твердо заявила Марджори. — И так оно и есть.

8

Хотя Марджори настояла на своем, а дома, как известно, и стены помогают, в эту ночь ей тоже не скоро удалось уснуть. Она мысленно перебирала в памяти события сегодняшнего дня, снова и снова твердя себе, что поступила правильно.

Дальше жить в доме Криса означало для нее подвергаться постоянному риску. Кто знает, сколько еще она смогла бы бороться с собой и с искушением, которое с каждым днем делалось все сильнее?

Вчера ночью, после постыдной сцены в гостиной, когда Крис застал ее пялящейся на него, Марджори вернулась к себе в спальню униженной и морально уничтоженной. Если сон и прежде не шел к ней, то теперь и подавно. Сгорая от стыда, она сидела перед окном, невидяще глядя перед собой.

И вдруг на тропинке, что вела к морю, появился Крис. Он надел джинсы, но по-прежнему был без рубашки. На плече у него висело полотенце.

Куда это он? Купаться? В три часа ночи?

А вдруг и он борется с теми же демонами, что и она? Вдруг и ему отчаянно хочется воскресить упоительные моменты прошлого?

Очень может быть. Марджори прекрасно понимала, что Криса тоже сильно влечет к ней. Наверняка он с радостью затащил бы ее в постель. Да, он тоже хотел ее — но не любил.

А Марджори надо было, чтобы ее любили.

Однако полчаса спустя, когда на тропинке снова появился знакомый силуэт, молодая женщина с ужасом осознала, что готова согласиться и на меньшее. Уж слишком он был хорош. Слишком сильное желание вызывал в ее истосковавшемся по мужской ласке теле. О, если бы эти руки снова скользнули по ее груди, если бы она снова ощутила под ладонями горячее, твердое тело… Пробежала бы пальцами по полоске волос, что спускаются по животу вниз… вниз…

Марджори даже ахнула, так захватили ее мечтания.

Любовь! Ты же мечтаешь не просто о ночи страсти, а о любви!

Но все напоминания были тщетны.

Тогда-то Марджори и поняла, что должна немедленно покинуть дом Кристофера Стоуна.

Ее разбудил стук во входную дверь. С трудом вырвавшись из сети обрывочных, беспокойных снов, Марджори посмотрела на часы.

Без пятнадцати семь. Кому они понадобились в такой час? Может, у соседей что-то случилось?

Кое-как завязав пояс халата, молодая женщина доковыляла до двери и отперла. На пороге, ухмыляясь, стоял Крис.

Марджори непонимающе уставилась на него. При виде его свежего, чисто выбритого лица она с особенной остротой ощутила, каким пугалом выглядит сама. Встрепанные со сна волосы, впопыхах надетый халат.

— Крис… Что ты тут делаешь?

— Приехал за Майклом.

— За Майклом? Да еще семи нет! Он еще не проснулся.

— Вот если бы вы жили у меня, я бы разбудил его, не беспокоя тебя. А так — извини.

Марджори демонстративно проигнорировала его слова.

— Я сама его разбужу. Приезжай через час.

Вместо того чтобы уйти, Крис как ни в чем не бывало шагнул в прихожую.

— Ничего страшного. Я подожду. Выпью пока чашечку кофе.

— Я не варила сегодня кофе.

Марджори вошла вслед за ним в кухню, больше всего жалея, что не может схватить наглеца за шкирку и спустить с лестницы. Даже в просторном доме Криса близость этого человека действовала ей на нервы, а уж в ее собственном крошечном домишке, где приходилось поминутно чуть ли не сталкиваться с ним, и вовсе подавляла. Когда, взяв кофейник, незваный гость шагнул к буфету за кофе, Марджори едва успела отпрянуть, чтобы он не задел ее плечом.

Крис словно бы ничего не заметил.

— Будешь пить?

— Нет, — отрезала молодая женщина. — Пойду оденусь.

Однако, не без труда поднявшись по лестнице и постучавшись в комнату сына, чтобы разбудить его, Марджори не спешила приводить себя в порядок. Быть может, если провозиться подольше, Майкл успеет позавтракать вместе с отцом и они уйдут?

Так оно и вышло. Майкл на минутку забежал к матери чмокнуть ее в щеку перед уходом. Но Криса Марджори больше не видела и поздравила себя с маленькой стратегической победой…

Однако через шесть часов Крис вернулся.

— Мы встретили Янни, и Майкл пошел к нему в гости. Так что я привез тебе ланч.

— Кажется, я тебя не просила, — едко отозвалась Марджори.

Крис как же, как и утром, спокойно прошел в кухню. В руках он держал сверток, в котором безошибочно угадывалась головка козьего сыра. Рот у Марджори немедленно наполнился слюной, в животе заурчало.

— Спасибо, Крис. Так мило с твоей стороны вспомнить, что в доме нет ни крошки еды, — тоненьким голоском пропищал он и принялся накрывать на стол.

— Неправда! В доме полно еды!

— А вот Майкл говорит обратное.

Маленький предатель! Какая-то еда в доме все же была, а Деспина обещала сегодня сходить за продуктами.

— Майкл просто привереда, — проворчала Марджори, скрывая смущение.

— Тогда хорошо, что ты — нет. Иначе этот замечательный сыр и великолепный салат пропали бы понапрасну. Я уж не говорю о винограде.

Крис невозмутимо разложил еду по тарелкам, сел и принялся с аппетитом есть…

К ужину он вернулся вновь. И на следующий день повторилось ровно то же самое. С таким же успехом Марджори могла оставаться в его доме. Крис явно вознамерился сделать так, чтобы они с Майклом полностью от него зависели.

Ну уж нет!

Марджори, как и прежде, надеялась, что рано или поздно работа заставит его покинуть остров. Но сколько еще придется этого ждать?

И тогда ей в голову пришла гениальная мысль. Если Крис никуда не собирается уезжать, уедет она.

До выставки оставались считанные дни. Марджори уже сказала Джеку, что не прилетит на открытие. Однако теперь поездка казалась ей не такой уж плохой идеей. Перспектива иметь дело с несколькими сотнями лондонцев почему-то пугала ее гораздо меньше, чем перспектива и далее ежедневно видеть перед собой Криса. А уж Майкл как обрадуется!

Марджори позвонила Джеку и сказала о своем решении.

— Ну наконец-то одумалась, — обрадовался тот. — Я все подготовлю.

— Отлично! Спасибо!

Марджори нарочно и словом не обмолвилась о Крисе. И ему тоже ничего не сказала. Не хватало ему увязаться с ними!

Из тех же предосторожностей она не стала говорить о поездке даже Майклу. Во-первых, может проболтаться драгоценному папочке. А во-вторых, пусть ребенку будет сюрприз.

В понедельник утром Марджори разбудила Майкла раньше обычного.

— Да ведь только половина шестого, — сонно запротестовал он. — Папа не говорил, что зайдет сегодня так рано.

— Твой отец тут ни при чем, — ответила Марджори, сдержав гримасу неудовольствия. — Это сюрприз. Поднимайся.

Майкл протер глаза. На заспанной мордашке забрезжило любопытство.

— Сюрприз? А какой?

Однако из кровати выскочил с потрясающей быстротой.

— Увидишь.

И вот они уже катили на такси в аэропорт. Марджори чувствовала, как в глубине души постепенно растет приятное возбуждение, вызванное предстоящей поездкой. Майкл нетерпеливо ерзал на сиденье и засыпал мать вопросами.

— Сам увидишь, — говорила она, загадочно улыбаясь. — Поверь, ты будешь в восторге.

И Майкл действительно пришел в восторг. Особенно когда увидел стоящего рядом с парковкой перед аэропортом Криса.

Ухмыляясь, этот невыносимый тип шагнул к подъехавшему такси и распахнул дверцу.

— Только без споров при Майкле, — предупредил он вполголоса, видя, что Марджори готова наброситься на него с обличительной тирадой.

Крис не переставал радоваться своему везению. Чистая удача, что Джек позвонил именно к нему домой, полагая, что Марджори живет еще там.

— Поездка? — Изумился Крис, когда агент сообщил, зачем звонит. — Какая еще поездка?

— На открытие. Вы же знаете, выставка открывается уже на следующей неделе. Я давно уговаривал Марджори поехать, но она все отказывалась. А теперь вдруг согласилась. Полагаю, — добавил, многозначительно хмыкнув, Джек, — этим мы обязаны вам.

Да уж, мрачно подумал Крис, похоже, так оно и есть.

— Только она не сказала, едете ли вы сами.

— Еду.

Еще как едет!

— Замечательно! Я обещал ей заказать номер в отеле…

— Не стоит. Марджори остановится у моих родственников.

— Правда? Чудесно! — Судя по голосу, Джек пребывал в радужном настроении.

Крис очень сомневался, что Марджори сумеет разделить его чувства.

И не ошибся. Хотя она не стала препираться при Майкле, однако на протяжении всей дальнейшей поездки благости отнюдь не излучала. Майкл, поглощенный новыми впечатлениями, ничего не замечал. Но от Криса не укрылось, что Марджори намеренно игнорирует его. Она постаралась сесть как можно дальше от него и уставилась в иллюминатор, лишь изредка поворачиваясь, чтобы с наигранным энтузиазмом ответить на какое-нибудь восторженное замечание Майкла.

Вот и верь после этого, что человек — хозяин своей судьбы! Вот вам и бегство от Криса! Вот вам долгожданная поездка с Майклом!

Марджори не составило труда отгадать, откуда Крис проведал про ее план. Наверняка Джек позвонил ему уточнить, едет ли он тоже. Однако для нее стало неприятным сюрпризом, что Крис попросил агента не заказывать для нее номер в отеле. Дескать, он сам все устроит.

— И каким же это образом? — саркастически осведомилась молодая женщина.

— Отель все равно отпадает, — невозмутимо пожал плечами Крис. — Отец нам этого не простит.

— Что?! — Не веря своим ушам, Марджори вскинула на него потрясенный взгляд. — Не хочешь ли ты сказать, что мы остановимся у Джералда?

Мысль привела ее в ужас. Жить, пусть даже временно, у человека, которого она когда-то бросила накануне свадьбы…

— Нет, — к неимоверному ее облегчению, ответил Крис. — Отец сказал, что большой дом ему ни к чему, дети из гнезда разлетелись, так что теперь они с Дайаной купили квартиру, и остановиться у них негде. Мы будем жить у Ларри с Беатой.

Какой ужас! Желанный отпуск в Лондоне обернулся кошмаром. Через считанные часы ей предстояло встретиться с бывшим женихом. Причем встретиться, что называется, «на его территории». И хотя во время двух их предыдущих встреч Джералд вел себя приветливо и любезно, кто знает, что творится у него в душе?

Да еще его жена, Дайана… Какой бы необычной женщиной она ни была, ей вряд ли будет приятно принимать у себя дома несостоявшуюся предшественницу.

И зачем только Крис выдумал все это на ее голову!..

Молодая женщина заметила, что, выбравшись из машины, которая везла их из аэропорта, Крис то и дело оглядывается, точно проверяя, здесь ли Марджори. Как будто она могла в последний момент улизнуть, скрыться.

Честно говоря, если бы не Майкл, она, возможно, и поддалась бы искушению. Ей очень не хотелось вести ничего не значащие беседы с Джералдом и его супругой. Не хотелось разыгрывать всю эту светскую комедию.

Хотелось одного: придушить Криса на месте.

Но нельзя. Даже выругаться как следует, и то нельзя. Здесь же Майкл!

Однако у нее не было времени и дальше предаваться мрачным думам. Джералд уже спешил навстречу. Суровые черты его лица на сей раз были смягчены приветливой улыбкой. Отечески обняв Криса, он дружески похлопал его по плечу.

— Ну что, сынок, наконец-то и ты к нам выбрался. Давно пора!

Майкл полузастенчиво-полувыжидательно подошел ближе — и был удостоен такого же любящего объятия.

— Бог мой, мальчик, растешь как на дрожжах. Помнится, в нашу последнюю встречу ты был гораздо ниже.

И наконец Джералд с улыбкой повернулся к Марджори, протягивая ей руку.

— Добро пожаловать домой.

Домой? Марджори уже много лет не считала Лондон домом. И все же, если подумать, такие связи не рвутся. Когда самолет перед посадкой сделал круг над городом, молодая женщина так и прилипла к иллюминатору, высматривая с детства памятные приметы родного города. Он навсегда остался в ее душе. И Марджори вдруг ощутила благодарность к Джералду, который сумел это понять.

Тревоги Марджори, связанные с Дайаной, оказались совершенно необоснованными. Миловидная, пухленькая женщина, с короткими черными волосами, так непохожая на свое царственное имя, приветствовала их как старых друзей.

— Как хорошо, что вы приехали! — Она по очереди стиснула в жарких объятиях Майкла и Марджори, и молодая женщина ощутила, что сковывающая ее неловкость постепенно исчезает.

Дайана поспешила усадить Марджори в удобное кресло и протянула ей стакан соку.

— Бедняжка, вы еще, наверное, не до конца оправились после того ужасного случая, да и с дороги устали. Чувствуйте себя как дома.

Странное дело, но именно так Марджори себя и чувствовала. Давно уже у нее не было такого приятного ощущения.

Квартира Джералда и Дайаны, которую Марджори представляла себе строгой и официальной, оказалась на диво милой и уютной. Старинные часы, с улыбающимся круглым лицом на циферблате и выгравированными на нем Солнцем и Луной, мраморный камин, удобная антикварная мебель. Все отделано и подобрано со вкусом и любовью.

— У вас замечательная квартира. Мне здесь очень нравится, — похвалила Марджори.

— Да, — с непроницаемым лицом ответила Дайана. — Мне тоже. Я и вышла за Джералда, потому что сразу сообразила, что смогу устроить свою жизнь так, как мне хочется.

Марджори задохнулась от изумления, но потом поняла, что ее собеседница просто шутит. Понятно, как она заработала репутацию эксцентричной особы. Шутить по поводу Джералда Стоуна! Она, Марджори, ни за что бы на такое не осмелилась. Как хорошо, что за Джералда вышла не она, а Дайана. К тому же Дайана его любит.

Марджори снова обвела взглядом гостиную… и обнаружила на каминной полке одно из своих творений. Маленькая статуэтка называлась «Морской всадник» и изображала худенького мальчика лет семи верхом на дельфине. В мальчике безошибочно угадывались черты Майкла. Смеясь, он подносил к губам морскую раковину, волосы его взъерошились, как будто в них играл свежий ветер.

Поймав взгляд Марджори, Дайана улыбнулась.

— Это одна из моих любимых. Она удивительно передает атмосферу Корфу. И еще, глядя на нее, я всегда вспоминаю тот день, когда мы с Джералдом наконец начали понимать друг друга и друг другу доверять… И все благодаря вам.

В улыбке ее было столько тепла и признательности, что Марджори даже стало неловко, как будто ее похвалили за что-то, чего она не совершала. Не зная, что ответить на это признание, молодая женщина пожала плечами.

— Рада, что вам нравится моя работа.

— Беате, жене Ларри, тоже нравится. Мне с ней очень подружились. И я сказала ей, чтобы она непременно купила какую-нибудь вещицу в таком же духе на вашей выставке.

— Лучше я ей подарю. Я и эту-то предпочла бы подарить Джералду, а не продать, но он так настаивал.

По правде говоря, Марджори тогда с трудом уговорила его заплатить ей столько, во сколько она оценила работу, а не много больше. Свое желание Джералд мотивировал тем, что она подарила ему нечто куда более ценное, чем просто скульптура.

Звонок зазвонил снова, и в гостиной появились новые члены семейства Стоун. Лоуренс, Ларри, как называли его все остальные, очень походил на Джералда и Криса, только, пожалуй, был чуть тоньше в кости. На плечах у него сидела девчушка лет двух. Рядом шла потрясающе эффектная блондинка с копной вьющихся локонов и с огромными голубыми глазами. За руку она вела прехорошенькую девочку лет восьми.

— Ой, мам! — обрадовался Майкл. — Смотри, это мои кузины, о которых рассказывали папа и дедушка Джералд!

При виде прелестных девочек, двоюродных сестер ее сына, Марджори ощутила сожаление и тоску. Как бы ей хотелось иметь нескольких детей, подарить Майклу братика или сестренку. Тем более что старшая из девочек была удивительно похожа на Майкла: такие же темные волосы, те же выразительные глаза.

Быстрый взгляд на Криса сказал ей, что и от него не укрылось потрясающее сходство. Он перевел глаза с детей на Марджори, и она смутилась сильнее — столько огня горело в его пронзительном взоре.

На ее счастье, он потянул ее за руку и сказал:

— Пойдем поздороваемся.

Беата дружески обняла Марджори, а Ларри, хитро взглянув на брата, ухмыльнулся.

— Братский поцелуй, — потребовал он, сгребая молодую женщину в охапку и целуя в щеку.

Марджори испугалась, не обидит ли это его красавицу жену. Но Беата лишь рассмеялась.

— Ах ты, ловелас!

Вообще-то Марджори надеялась, что ей удастся тихо посидеть в сторонке и на нее не станут обращать особого внимания. Пусть Майкл знакомится со своей семьей, а она здесь чужая.

Однако вечер вышел каким угодно, только не тихим. Сойдясь вместе, Джералд, Ларри и Крис напоминали скорее троих школьников, чем почтенного отца с двумя сыновьями, каждый из которых уже и сам успел стать отцом. Они наперебой рассказывали друг другу всякие истории, хохотали, с равным жаром обсуждали последние футбольные матчи и биржевые новости, преимущества рыбалки в Борнмуте и политическую ситуацию в стране.

Наконец Дайана возвела взгляд к потолку.

— Кажется, с меня хватит! — перекрикивая разошедшихся мужчин, сказала она и потянула Марджори за руку. — Дамы удаляются в соседнюю комнату, оставляя поле битвы героям. Я сейчас принесу кофе, и мы попьем его в спокойной обстановке. Правда, боюсь, их все равно будет слышно.

— А заодно успеем предупредить вас, как опасно заводить романы с этими Стоунами, — со смехом сказала Беата Марджори, закрывая дверь в комнату, по обилию книг напоминающую библиотеку.

— Но у меня нет романа ни с каким Стоуном! — запротестовала та.

— Ну да, конечно, — засмеялась Беата, явно не поверившая ни одному слову гостьи.

— Ничего-ничего, продолжайте думать в том же духе, — вторила ей Дайана, внося поднос с кофейником, чашками и пирожными. — Только будьте готовы к тому, что и пикнуть не успеете, как окажетесь под венцом. Эти Стоуны уж больно упорны! Если чего захотят, не отстанут, пока не добьются своего.

— Крису тут ничего не светит, — решительно заявила Марджори.

Две другие женщины удивленно уставились на нее, потом переглянулись.

— Наверное, мы просто слабые души, — задумчиво произнесла Беата. — Оказались легкой добычей. Нам следовало быть сильнее. Как Марджори. В конце концов, ведь Марджори отшила своего жениха.

— Я не… — Марджори так смутилась, что даже уши у нее заалели. — То есть…

— Вы его бросили, — сказала Дайана, решив называть вещи своими именами. — И судя по тому, что я слышала, он это вполне заслужил. А вот вас, напротив, не заслуживал.

— Зато ты, Дайана, ему вполне по заслугам, — заметила Беата.

Дайана так заразительно рассмеялась, услышав эту незатейливую шутку, что и Марджори не сдержала улыбки.

— Весь вопрос в том, — невозмутимо продолжила Беата, — заслуживает ли Крис Марджори.

Обе женщины снова дружно уставились на гостью. И та опять покраснела.

— Мы не… То есть я не… Ну как тут объяснишь?

— Он ведь предлагал вам выйти за него замуж, правда? — Дайана положила пирожное обратно на тарелку и очень серьезно заглянула в лицо Марджори.

— Да, но…

— Но вам хочется сначала отплатить ему за прошлое, — закончила вместо нее Беата.

— Я…

— Но потом вам все-таки надо будет выйти за него замуж, — сказала Дайана. — Потому что он отец Майкла.

— Я не…

— И потому что вы его любите, — очень тихо произнесла Беата.

Марджори хотела было возразить, но слова не шли. Три молодые женщины молча смотрели друг на друга — и все три знали правду.

В дверях вдруг появился Ларри с младшей девочкой на руках.

— Дети умирают с голоду. Синтия вот-вот начнет грызть мебель. Пора садиться за стол!

— Изабелла, — ответила Дайана. — Мы ждем Изабеллу. Ой, звонят! Наверное, это она.

Когда Ларри вышел из библиотеки, она снова выразительно посмотрела на Марджори.

— Не допускай, чтобы твоя любовь пропала понапрасну, — сказала она. — Слишком уж она драгоценна.

— Вот Ларри чуть было все не погубил, — добавила Беата. — Но потом все-таки опомнился.

— И с Джералдом было то же самое. Всем нам приходится на что-то закрывать глаза, что-то прощать, — подтвердила ее подруга.

Они вернулись в гостиную, когда туда вошла улыбающаяся пожилая леди.

— А вот и три самых красивых женщины в мире! — Поцеловав Беату и Дайану, Изабелла повернулась к Марджори, поцеловала и ее и, отступив на шаг, спросила: — Ах, девочка-девочка, и когда же ты сделаешь из моего внука честного человека?

— Бабушка! — укоризненно произнес Крис. — Оставь несчастную женщину в покое! Разве не видишь, что ты вгоняешь ее в краску?

— Я просто спросила, — ничуть не обескураженная этим вмешательством, отозвалась почтенная леди. — Просто хотела, чтобы она знала: мы все очень одобряем ваш брак и хотим, чтобы он состоялся. Ты ведь знаешь это, Марджори?

Бедняжка и правда вся покраснела.

— Да, миссис… Изабелла.

— Бабушка — звучит лучше, ты не находишь? — Изабелла лукаво улыбнулась ей.

— Я вполне способен сам сделать предложение, — процедил Крис сквозь стиснутые зубы.

Изабелла обернулась и смерила внука суровым взглядом, неожиданным в такой благодушной с виду старушке.

— Да, но способен ли ты добиться согласия?

Настал через Криса краснеть.

— Боюсь, тебе остается лишь гадать, добьюсь я его или нет.

Дайана предостерегающе подняла руку.

— Ой-ой-ой! Только, пожалуйста, без драк в моем доме. И вообще давайте лучше перейдем в столовую. Там уже все накрыто к ужину.

— У нашей Изабеллы порой удивительно тонкие подходы, — засмеялась Беата, когда бабушка с внуком покинули гостиную.

— Это уж точно, — согласилась Дайана и, переглянувшись с Беатой, прыснула, словно вспомнив что-то смешное. А потом дружески улыбнулась Марджори. — Вы ей очень нравитесь.

— Я же бросила ее сына!

— Зато подарили правнука. Значит, вы в расчете.

Марджори была в этом не уверена. Однако даже слепому было видно, что Изабелла, как и Джералд, питает к Майклу явную слабость. К тому же, на счастье Марджори, более эта щекотливая тема не поднималась.

Разговор за столом пошел общий и очень непринужденный. Роскошный гол нападающего английской сборной, сравнительная программа в школах Майкла и старшей из девочек, Дженни, гроза на Западном побережье, способы добычи жемчуга в южных морях, о которых поведал Крис по просьбе родственников, и так далее, и тому подобное. К своему удивлению, Марджори очень скоро обнаружила, что наслаждается происходящим. Она всю жизнь мечтала именно о такой большой семье!

Единственная дочь эгоистических и черствых родителей, она частенько мечтала о любящих братьях и сестрах, отце и маме, дедушках и бабушках. И сама была готова любить их всей душой. Вообще-то дедушки и бабушки, равно как и мама с папой, у нее были, однако Марджори с детства на собственном горьком опыте познала: текущая в жилах кровь еще не делает людей настоящей семьей.

На Корфу она постаралась создать хоть какое-то подобие семьи. Деспина отчасти заменила ей младшую сестру, Фрэнк — старшего брата, старый сосед Теодорос с грехом пополам мог сойти за двоюродного дедушку. Конечно, такие связи помогали как-то заполнить пустоты, но настоящей семьи, безусловно, заменить не могли. Это был лишь суррогат. Тем более что у подобной «семьи» нет никакой своей истории, общих для всех ее членов воспоминаний.

А вот у Стоунов все было по-другому. В застольной беседе то и дело всплывали какие-то события из прошлого. Как Ларри выиграл школьные соревнования по бегу, а Крис поймал чайку на озере. Как Джералд застал его за курением первой в жизни сигареты. И так далее, и так далее, и так далее. И Дайана с Беатой тоже уже стати участниками этих воспоминаний. Ларри со смехом рассказывал, как они уговорили всех поехать кататься на лодках, а сумку с провизией забыли дома, отчего обычная прогулка превратилась чуть ли не в поход на выживание.

До чего же здорово, когда у тебя много любящих родственников!

Поймав себя на этой мысли, Марджори посмотрела на Майкла. Он сидел возле своей хорошенькой кузины и завороженно следил за дружеской пикировкой Ларри и Криса. Рот приоткрыт, глаза сверкают. Каждой удачной шутке мальчуган смеялся так, точно это был верх остроумия.

Марджори не помнила, когда последний раз видела сына таким счастливым. Хотя, пожалуй… да-да, точно. В первый день появления Криса на острове. Когда он узнал, что отец приехал и хочет навсегда стать частью его жизни.

Ох, Майкл, Майкл.

Что поразило Марджори, так это то, что члены семьи Стоун, по всей видимости, были готовы в любой момент с распростертыми объятиями принять ее в свой дружный круг. Они с живым интересом расспрашивали ее о жизни на острове, о работе, даже о котенке Нико. А уж перспектива совместной выставки Марджори с Крисом приводила их в восторг. Джералд с Изабеллой на все лады расхваливали Криса — и его экспедиции, и фильмы, и книги.

Поев, дети ушли играть в соседнюю комнату. Дайана с Беатой стали обмениваться схемами узоров: обе в последнее время увлеклись вышиванием. Ларри рассказывал Изабелле об успехах старшей дочки в школьном театре.

Джералд поднялся и тронул Марджори за плечо.

— Кажется, сегодня очень красивый закат. Не хотите выйти на балкон? Побеседуем с глазу на глаз? Если, конечно, — лукаво добавил он, — мое стариковское брюзжание еще вас не утомило.

Марджори с трудом сдержала улыбку. Смешно было слышать, как энергичный, полный сил Джералд называет себя стариком.

— Конечно. — Она поднялась из-за стола.

Вот уж никогда не думала Марджори, что судьба обернется таким странным образом. Скажи ей кто-нибудь, что в один прекрасный день она будет стоять с Джералдом на балконе его квартиры, болтая на всякие разные темы и не испытывая ни малейшей неловкости, молодая женщина лишь рассмеялась бы. Однако в жизни все-таки случаются чудеса.

— Знаете, — в какой-то момент их беседы вдруг произнес Джералд, — когда я приехал в «Вязы» вместе с Дайаной, я до смерти боялся.

— Боялись? — Марджори растерянно заморгала, поражаясь доверию со стороны собеседника. Не с каждым станешь делиться столь личными переживаниями.

Джералд пожал плечами.

— Понимаете, сначала нас связывала только страсть. Один лишь секс, ничего более. По крайней мере, нам так казалось. Однако вскоре я понял, что дело вовсе не в сексе, а в самой Дайане. Я очень, очень к ней привязался. Я полюбил ее. Но не знал, испытывает ли она ко мне ответное чувство.

В голосе его слышались отзвуки давних душевных бурь. Видно было, что Джералд до сих пор волнуется, вспоминая те дни.

— Дайана любит вас, — торопливо сказала Марджори, стремясь хоть как-то приободрить его.

Джералд широко улыбнулся.

— Я знаю. Теперь знаю.

— Я так рада, — чистосердечно призналась Марджори. — Я очень рада, что вы счастливы. Правда, я сильно переживала из-за вас. Но…

— Теперь я понимаю, что вы не могли выйти за меня замуж. И дело вовсе не в разнице в возрасте, хотя вы мне в дочери годитесь. На самом-то деле Дайана немногим старше вас… Я тоже рад, что вы не вышли за меня замуж. Единственное, о чем я жалею, так это о том, что вы сразу не объяснили мне, в чем дело. — Он нахмурился, но тут же повеселел снова. — Надеюсь, вы с Крисом тоже будете счастливы.

Марджори прикусила губу. Ну что тут скажешь? Ведь у них с Крисом совсем другие отношения, чем были у Джералда с Дайаной.

— Надеюсь, — после долгой паузы произнесла она.

Вечер затянулся. Когда они с Ларри и Беатой вернулись домой, уже перевалило за полночь. Маленькая Синтия уснула в машине, и отец внес ее в дом на руках, а Дженни с Майклом словно соревновались, кто громче зевнет. Марджори, правда, испытывала определенную неловкость, но все остальные решили, что она тоже едет к Ларри.

— Право, мне так не хочется стеснять вас… — начала она.

— Вы нас и не стесните, — ответил Ларри. — Вот если вы среди ночи потребуете, чтобы я ехал подыскивать вам отель, это мне и впрямь будет затруднительно.

Марджори вздохнула и в очередной раз покорилась неизбежному.

Ларри с Беатой жили в уютном коттедже на окраине Лондона. Первый этаж занимали кухня, столовая и гостиная, а на втором с одной стороны находились хозяйские спальни, а с другой отделенная от них коридорчиком комната для гостей.

— Мы устраиваем там друзей или членов семьи, — сообщила Беата, провожая Майкла с Марджори вверх по лестницам, тогда как Ларри отправился укладывать спящую малышку в кровать.

— Но я ведь не принадлежу к вашей семье, — запротестовала Марджори, гадая, может ли после столь краткого знакомства претендовать на категорию «друзей».

— Зато я принадлежу, — вставил Майкл.

— Ну конечно, — ласково улыбнулась мальчику Беата. — И Крис тоже.

— Крис? — До сих пор мысль о том, что им придется делить комнату с Крисом, как-то не приходила Марджори в голову.

— О Боже… — С лица хозяйки дома слиняла улыбка. — Я просто подумала… Может, вы предпочтете, чтобы я устроила Криса где-нибудь еще?

В глазах Беаты отразилась лихорадочная работа мысли: она прикидывала, куда бы еще положить Криса. Но тут в разговор снова вмешался Майкл:

— Когда мы жили у папы, он ночевал в гостиной рядом с комнатой, где спала мама. И помогал, если ей что-нибудь было нужно. Воды подать или еще что.

После подобных «откровений» настаивать, чтобы Криса поселили отдельно, было уже неудобно. Однако, увидев предоставленную в их распоряжение комнату, Марджори ужаснулась. Там стояла огромная двуспальная кровать, числом одна. И диванчик, тоже в единственном экземпляре. Правда там еще была ширма высотой чуть ниже человеческого роста, но она могла создать лишь иллюзию уединенности.

Когда Крис поднялся наверх, Марджори успела распорядиться спальными местами так, как сочла самым разумным, о чем и сообщила ему. Она, мол, с Майклом займет кровать — собственно, мальчик уже лежал в ней, одетый в пижаму, — а Крису достается диванчик.

— По-моему, очень даже здорово, — высказал свою точку зрения на происходящее сияющий Майкл и обратился к матери: — Ты говорила, что будет сюрприз. Но такого я даже не ожидал. Мы все трое вместе. Как настоящая семья. — Он перевел взгляд с Марджори на отца. — И это самый лучший сюрприз!

9

Крис с детства обладал умением ждать, чем разительно отличался от отца, да и от Ларри тоже. Те четко формулировали для себя, что им надо, и неумолимо шли к цели, предпочитая напор и натиск.

Крис тоже всегда знал, что ему надо. Однако знал он и другое: иной раз следует набраться терпения. И тогда желанная добыча дастся тебе в руки, а иначе ускользнет, растает дымком несостоявшейся мечты.

Весь его жизненный опыт лишь подтверждал верность этой простой истины. Ну где бы он сейчас был, если бы ему не хватало выдержки и терпения? Лежал бы на дне океана в ржавом нутре какого-нибудь старого корабля или заваленный камнями в подводной пещере, куда он сунулся, не позаботившись о своей безопасности. Конечно, бывали ситуации, когда все решала лишь ловкость, или удача, или самая обыкновенная физическая сила. И все же Крис всегда придерживался правила: семь раз отмерь — один отрежь.

Однако жизнь, судя по всему, решила преподнести ему новый урок.

Уж он ли не был терпелив и осторожен? Он ли не просчитывал все на шаг, а то и на десять вперед? И что же? Где награда?

Вот он лежит всего в каких-то нескольких ярдах от Марджори, а она преспокойно спит. И никакого тебе разочарования, никакой горечи. И никаких спазмов неутоленного желания.

Когда он появился в комнате, молодая женщина ожгла его выразительным взглядом, давая понять, что это он, Крис, во всем виноват. Потом нежно поцеловала Майкла и легла рядом с ним, не удостоив больше Криса ни словом, ни взглядом, будто его здесь и в помине не было.

А он-то только что из кожи вон не лез весь вечер, стараясь, чтобы Марджори чувствовала себя свободно и непринужденно, чтобы легко вписалась в их семью! И чего, собственно, сумел добиться?

Ничего, решительно ничего!

Ну разве что Марджори настолько привыкла к нему, что стала относиться чуть не как к старому другу, до такой степени старому, что можно без тени сомнений ложиться чуть ли не в одну постель с ним. Нечего сказать, очень приятно!

Молодая женщина практически весь вечер игнорировала его. Зато остальных членов семьи вниманием не обошла. Мило беседовала с мачехой и невесткой Криса, играла с его племянницами. Беззаботно болтала с Изабеллой и Ларри. Даже уединилась на балконе с Джералдом, видимо, для разговора по душам. А прок… вышел ли из этого хоть какой-то прок?

Бог его знает.

Сам Крис, во всяком случае, не знал. Даже понятия не имел.

Может, стоило предупредить ее, что он тоже едет? О да, вот от чего практический результат действительно был бы. Марджори тотчас бы отменила поездку, тут и думать нечего… Нет-нет, хорошо, что он ей ничего не сказал.

Оставалось одно: стиснув зубы, продолжать действовать в том же духе. И надеяться, что рано или поздно непреклонная красавица смягчится. Научится доверять ему. Полюбит.

Кто бы мог подумать, что задача окажется такой сложной? Как же она упряма!

И как прекрасна! Каштановые волосы разметались по подушке, прелестное лицо утратило решительное выражение, стало милым и домашним, розовые губы доверчиво приоткрылись. И она была совсем рядом — только протяни руку.

Долго ему такой пытки не вынести…

— Папа? — Нарушивший тишину шепот удивил его. За день мальчуган так вымотался, что Крис не сомневался: сын давно видит десятый сон.

— Да?

Из-за ширмочки показалась вихрастая макушка. Майкл улыбнулся отцу.

— Просто проверяю. А то я проснулся и решил, что все это мне приснилось. Но мы правда здесь.

— Ну да, — пробормотал Крис, — мы здесь.

— Вот здорово-то! — Мальчик тихо вздохнул от переизбытка счастья и лег обратно в постель. — Спокойной ночи, па.

— Спокойной ночи, Майки.

— Па?

— Да?

— Мне бы очень хотелось, чтобы так было всегда!

О Боже, ужаснулся Крис. Только не это!

А вот Марджори тоже хотелось бы, чтобы так было всегда.

Ну конечно, не необходимость вечером ложиться спать в одной комнате с Крисом. Это и впрямь было тяжело. И с каждой ночью становилось все тяжелее и тяжелее.

Зато все остальное время молодая женщина наслаждалась. Она и не думала, что будет так хорошо. Планируя поездку, Марджори предвкушала, что немного развеется, побудет вместе с Майклом, покажет сыну лондонские достопримечательности и места, где прошло ее детство.

Однако действительность оказалась гораздо богаче. И все благодаря Крису, за что ей полагалось испытывать к нему благодарность. Марджори не хотела этого. Но никуда не могла деться: так было лучше для Майкла.

А Майкл и впрямь чудесно проводил время. В первое же утро, когда Марджори с Крисом отправились в галерею, Беата повела дочек и Майкла на работу к Джералду, где они встретились еще и с Ларри. Потом всей дружной компанией отправились кататься на знаменитом лондонском колесе обозрения, а потом — на экскурсию по Тауэру. Вернувшись, Майкл буквально бредил всевозможными кровавыми историями, связанными с этой крепостью.

На следующий день ходили в зоопарк. Майкл был в восторге. Но еще больше увиденных диковинок его радовала возможность проводить время в обществе дедушки, тети и кузин.

— Они такие славные! — взахлеб рассказывал он Крису и Марджори вечером. — Мне бы та-а-к хотелось, чтобы они все приехали к нам на Корфу! Как думаете, они приедут?

— Конечно, — отозвался Крис. — Тем более что я покупаю дом, в котором сейчас живу.

— Правда? — От радости Майкл запрыгал на месте. — Правда, покупаешь?

Крис кивнул. От него не укрылось, что на лице Марджори отразилась куда более сложная гамма чувств, радости в которой он что-то не заметил. Однако молодая женщина промолчала.

Для самой Марджори дни проходили ничуть не менее примечательно, но в ином ключе. Джек попросил их с Крисом помочь с оформлением выставки, а заодно дать пару интервью журналистам. Марджори изрядно нервничала. Она совсем не привыкла быть в центре внимания, но Джек сумел так настроить ее, что, когда время интервью подошло, Марджори удивилась тому, как спокойно себя вела. Словно ей приходилось по несколько раз на дню встречаться с журналистами самых известных лондонских изданий.

Еще одно незабываемое впечатление она получила, наблюдая за тем, как Крис работает.

— Я хочу познакомить обитателей земли с тем, что они по большей части иначе никогда не увидели бы, — говорил он. — Наша планета на пять шестых покрыта водой. И океаны не спешат делиться с людьми своими тайнами.

Такого собранного, деловитого Криса Марджори еще не видела. Она поражалась тому, сколько чутья и вкуса проявил он во всем, что касалось оформления экспозиции. Ей казалось, что, для того чтобы удачно расположить ее скульптуры среди его подводных трофеев, надо, по крайней мере, хорошо знать и то, и другое. А Крису было негде увидеть заранее ее работы. Однако выяснилось, что он успел с ними ознакомиться. В одну из своих недолгих отлучек из больницы, где лежала Марджори, он помогал Джеку упаковать работы для отправки в Англию.

И вот настал третий день, день открытия выставки. И хотя Марджори внушала себе, что нисколько не волнуется, но утром обнаружила, что у нее совершенно нет аппетита. Зато Крису аппетита было не занимать. И неудивительно, ведь в его жизни было полно событий такого рода, а для нее все это происходило в первый и, очень может быть, в последний раз.

Беата вызвалась помочь ей уложить волосы. Под ее умелыми руками каштановые локоны Марджори, обычно такие непослушные, словно сами собой уложились в высокий классический узел, откуда ниспадало лишь несколько длинных прядей, подчеркивающих изящные очертания длинной шеи. Марджори и не думала, что с ее волосами возможно достичь подобной элегантности. Конечно, вьющиеся волосы как нельзя лучше вписываются в романтический стиль, но молодая женщина привыкла думать, что о классических прическах ей надо забыть раз и навсегда.

Что касается одежды, то она собиралась пойти на открытие в строгом деловом костюме. Но Беата и слышать о нем не захотела. И никакие робкие отговорки, что, «наверное, так принято», не принимала.

— Марджори, ну ответь: часто ты носишь такие костюмы?

— Нет, — честно призналась молодая женщина, напрасно пытаясь вспомнить, когда в последний раз надевала его.

— А зачем тогда сейчас вздумала? Ты должна быть естественной, такой, какая ты есть. Зачем уродовать себя?

Поэтому накануне Беата вместе с Дайаной буквально силком вывезли Марджори покупать платье. И заставили ее перемерять с десяток, пока не остановились на длинном облегающем платье цвета беж с золотистым отливом.

— Самое оно, — одобрительно сказала Дайана. — И фигуру подчеркивает, и загар. Не говоря уж о том, что замечательно идет к твоим волосам.

На взгляд Марджори, платье и в самом деле подчеркивало фигуру и загар. Даже, пожалуй, чересчур. Обтягивало тело как вторая кожа, лишь от бедер чуть расширялось книзу. Спины в этом платье, можно сказать, совсем не было, если не считать шнуровки, а разрез сбоку поднимался на немыслимую по понятиям Марджори высоту. Но Беата с Дайаной в один голос заявили, что лучше не придумаешь, и Марджори смирилась.

И судя по тому, какими глазами посмотрел на нее Крис, когда молодая женщина вошла в гостиную, где ее ждали, Беата с Дайаной не ошиблись. Увидев Марджори, Крис замер как громом пораженный, затем чертыхнулся.

— А ну-ка повернись, — скомандовала довольная произведенным эффектом Беата.

Марджори покорно крутанулась на каблуках. И Крис снова чертыхнулся, увидев шнуровку.

— Ты… ты собираешься пойти на открытие в этом?

Марджори смутилась, но Беата тут же встала на ее защиту.

— Ты ничего не понимаешь, Крис. Если ты едва на ногах устоял, когда она вошла в комнату, то на выставке все и подавно умрут на месте.

Хорошо, что Беата за нее заступилась. Сама Марджори сейчас едва ли могла бы вымолвить хоть слово. Не один Крис испытал потрясение. Он ведь тоже по случаю выставки был «при параде». Привыкшая видеть его в джинсах и шортах Марджори и не представляла, каким красавцем он станет в безукоризненном серебристо-сером костюме, накрахмаленной белой рубашке и галстуке в искорку. Искорка, кстати, оказалась в тон платью Марджори.

— Эй, ребята, вы что, сговорились? — засмеялся Ларри и тут же добавил: — Ну, пора. Поехали.

Марджори пробрал озноб. Все дружно двинулись к выходу, а у нее словно ноги приросли к полу. На счастье, Крис заметил ее состояние.

— Не дрейфь, — подмигнул он и взял ее за локоть. — Прорвемся. Главное, держись меня, со мной не пропадешь.

И кажется, впервые подобная реплика не вызвала у Марджори внутреннего отпора.

Все оказалось именно так, как он и обещал. Марджори ни за что не признала бы этого вслух, но не раз успела подумать, что, если бы не Крис, церемония открытия выставки — все эти речи, общая сумятица, сыплющиеся со всех сторон вопросы и поздравления — стала бы для нее гораздо более серьезным испытанием. Однако Крис справлялся со всем этим с удивительной легкостью.

Гости, особенно женская половина, буквально рвали его на части, требуя внимания. Он умудрялся отвечать каждому, шутить, пожимать руки и принимать поздравления, ни на миг не выпуская из-под крылышка Марджори. Втягивал ее в разговор, представлял всем и каждому и постоянно делал акцент на том, что выставка эта куда больше ее, чем его.

Майкл сиял. Его распирало от гордости, и он не упускал случая сказать, что «это выставка моих папы и мамы, семейная».

В каком-то смысле она и была семейной. Не один Майкл гордился работами Криса и Марджори. На лицах всех членов клана Стоунов была написана ровно такая же гордость. И, глядя в их сверкающие счастьем глаза, Марджори ощутила, как сердце ее сжимается от любви и острой тоски по недостижимому.

Как хорошо было бы стать частью такой семьи! Чтобы тебя действительно любили, а не принимали из чувства долга, просто потому, что когда-то тебе довелось родить ребенка от одного из членов клана…

— Премилая выставка.

Женский, чуть манерный голос вернул Марджори к действительности. Она обернулась и увидела рядом с собой Лайзу в ярко-красном платье с несимметричным подолом.

— Отличная получилась композиция.

— Спасибо. Все благодаря Крису. — Марджори ничуть не стыдилась признать это.

— Да, Крис, если захочет, горы свернет, — сухо кивнула Лайза и обратилась к нему: — Мне надо с тобой поговорить.

— Прямо сейчас? — нахмурился тот.

— Да, прямо сейчас. Прости, — она виновато улыбнулась Марджори, — я уж украду его у вас на минутку. А то через час у меня самолет в Париж.

— Ну разумеется, — ответила молодая женщина и перевела взгляд на Криса, который вроде бы собирался возразить. — Увидишь, я прекрасно справлюсь и сама.

Крис упрямо выпятил челюсть, но все-таки уступил.

— Ладно. Только на одну минуту.

Лайза тотчас же продела руку ему под локоть и утянула за собой в угол зала, подальше от общего шума.

Как ни старалась Марджори не смотреть в их сторону, взгляд ее постоянно обращался туда, как стрелка компаса к северу. Судя по всему, Лайза собиралась выжать из этой «одной минутки» все, что было в ее силах. Она энергично жестикулировала, что-то усиленно втолковывая своему угрюмому собеседнику. Тот же воспринимал ее слова более чем прохладно. Прислонившись к стене, он слушал Лайзу со скептическим выражением на лице.

Со своего места Марджори не могла расслышать ни слова. Да, собственно, какое ей дело? Она ругательски ругала себя за неуместное любопытство, но ничего не могла с собой поделать. Поэтому искренне обрадовалась, когда Джек подвел к ней очередного журналиста. Однако, даже беседуя с ним, она нет-нет да и посматривала в сторону Криса и Лайзы.

Судя по выражению лица Лайзы, она уже начала раздражаться. Одной рукой ухватив Криса за рукав, второй она обвела выставку с таким видом, точно намекала, что все это ниже его достоинства. И тут Крис, до сих пор слушавший молча, сказал что-то, видимо Лайзе совсем не понравившееся. Она разразилась еще более пылкой ответной речью.

В конце концов Крису все это надоело. Сказав еще пару слов, он оторвался от стены и направился обратно к Марджори с Майклом. Лайза преградила ему дорогу и что-то быстро затараторила. Крис взглянул поверх ее головы на Марджори. Лайза проследила за его взглядом и снова быстро заговорила. Вид у нее был уже донельзя раздраженный. Даже стороннему наблюдателю было ясно: что бы ни предложила ему Лайза, Крис ответил отказом.

Покачав головой, он вернулся к Марджори с Майклом. Но Лайза решила оставить последнее слово за собой.

— Ты еще пожалеешь, Крис. Это же потрясающая возможность!

Крис промолчал. На виске у него пульсировала синяя жилка.

— Как ты? — спросил он Марджори таким тоном, будто за краткое время его отсутствия ей угрожали страшные опасности.

— Великолепно!

— Вот видишь. С ней все отлично, — вмешалась Лайза. — Она хочет…

Крис резко повернулся к агенту.

— Хватит! Будь добра, не вмешивай еще и ее!

Лайза уже открыла рот, чтобы ответить какой-нибудь колкостью, — Марджори так и видела, как ядовитые слова слетают с ее уста, — однако тяжелый взгляд Криса заставил ее замолчать. Она поджала губы, лицо ее потемнело.

Выждав пару секунд и обретя способность говорить более-менее спокойно, Лайза подняла глаза на Криса.

— Нелегкое это дело, быть твоим агентом.

Он усмехнулся.

— Так кто тебя заставляет? Откажись от меня.

— Послушай, я не хочу от тебя отказываться, — терпеливо произнесла Лайза, точно обращаясь к малому ребенку. — Мне нравятся твои проекты. Нравится все, что ты делал… и что мог бы сделать.

Крис вздохнул и демонстративно поглядел на часы.

— Тебе пора. Не то опоздаешь на самолет.

— Ты все же подумай.

— Я уже сказал…

— Все равно подумай. И позвони мне. — Она неожиданно улыбнулась, привстала на цыпочки и поцеловала Криса в щеку. Потом снова повернулась к Марджори. — Великолепная выставка. У вас отлично получилось. И все же Крису необходимо вернуться к работе.

Помахав рукой, Лайза ушла.

— Куда она хочет, чтоб ты поехал? — поинтересовалась Марджори.

— Неважно. Все равно не поеду. — Крис обшаривал взглядом толпу. — Ага, вижу парочку интересных людей, с которыми неплохо бы тебя познакомить.

Ни о Лайзе, ни о проекте, который она предлагала, в тот день речи больше не заводилось.

В числе «интересных людей», которым Крис собирался представить Марджори, оказались Артур Бивен, репортер «Таймс», и его жена Полли. Они привели с собой на выставку сына, ровесника Майкла. Мальчики сразу понравились друг другу. И Артур пригласил Майкла навестить их завтра.

— Но нам осталось только день провести в Лондоне, — развела руками Марджори. — Мы хотели куда-нибудь сходить.

— Тогда завозите Майкла, — предложила Полли. — А сами отправляйтесь куда-нибудь с Крисом вдвоем.

— Но нам вовсе не…

— Всем парам, у которых есть дети, просто необходимо время от времени иметь возможность побыть вдвоем, — возразила Полли. — Я знаю, что говорю. У нас их трое. А когда заедете за Майклом, устроим чаепитие. Мы пригласим еще нескольких общих друзей. То есть общих для нас с Крисом, но, не сомневаюсь, вам они тоже понравятся. Джона с Мэгги и Ричарда с Барбарой. Джон — лучший друг моего мужа, а заодно самый яростный соперник из конкурирующей газеты. А Ричард — мой бывший жених.

Марджори изумленно уставилась на Полли. Если идея друзей-соперников еще как-то укладывалась у нее в голове, то мысль, что другом дома может стать бывший жених хозяйки… это было уж слишком. Полли рассмеялась, по лицу Марджори поняв, о чем та думает.

— Поверьте, мы с Ричардом всегда были и остаемся хорошими друзьями. Приходите, сами его увидите. — Она пожала плечами. — Мой муж всегда говорит, что я слишком давлю на людей. Вы вовсе не обязаны соглашаться. Но, право, хорошо, когда у друзей и дети дружат. И кто знает, может, и мы когда-нибудь съездим на Корфу. Давно хочу там побывать.

Не желая показаться невежливой, Марджори ответила соответствующей любезностью.

— А насчет завтра мне надо поговорить с Крисом.

Конечно, она вовсе не хотела никуда идти с ним вдвоем, без Майкла. С другой стороны, было интересно узнать, что же предлагала ему Лайза.

Что бы ни утверждал Крис, но любому было понятно, что рано или поздно ему придется возвратиться к прежнему образу жизни. Он не может остаться на Корфу навсегда…

Однако в этот день Марджори так и не удалось ничего выяснить. Поздно вечером они вернулись домой до того вымотанными, что без сил рухнули в постель и тут же уснули.

А в середине дня отправились праздновать удачное открытие выставки к Изабелле. И, глядя на сияющее лицо сына, восседающего в кругу новых родственников, Марджори снова ощутила, сколько же не сумела дать ему за эти годы. Зато теперь он, как губка, жадно вбирал в себя новые ощущения.

Изабелла Стоун отвернулась от правнука и вопросительно поглядела на Криса.

— Ты возвращаешься на остров?

Тот кивнул.

— А дальше что? Какой-нибудь новый проект?

— Понятия не имею, — отмахнулся Крис с таким видом, будто его это ничуть не интересует, и положил себе на тарелку огромный кусок торта.

Изабелла задумчиво постукивала пальцами по чашке.

— Наверное, у тебя уже что-то есть на примете.

— Пока нет. — Крис повернулся к Ларри. — Слушай, а почему бы тебе с Беатой и детьми не приехать к нам погостить осенью.

— Запросто. Если ты еще будешь там осенью.

— Представь себе, буду! — с жаром заявил Крис.

Его бабушка, отец и брат с удивлением уставились на него, но более с ним о работе не заговаривали. Однако Марджори непрестанно думала об этом. И потому, когда вскоре после их возвращения Полли позвонила и предложила заехать за Майклом, неожиданно для себя согласилась.

Едва отправив сына, Марджори пошла искать Криса.

Он стоял в гостиной перед окном, задумчиво глядя вдаль.

— Майкл поехал в гости к сыну Артура и Полли, — произнесла Марджори, останавливаясь в нескольких шагах от него.

При звуке ее голоса Крис резко повернулся. На лице его на миг отразилось удивление, чуть ли не замешательство, но почти мгновенно оно вновь стало бесстрастным, как всегда.

— Они пригласили нас на чай ближе к вечеру, — продолжила Марджори. — Они очень славные.

— Да, очень.

Марджори оперлась на спинку стула. Почему-то так она чувствовала себя увереннее.

— Лайза сделала тебе предложение?

— Что? — Крис нахмурился, а потом провел рукой по глазам и, пожав плечами, отвернулся. — У нее всегда полным-полно всяких идей.

— Она считает, что тебе надо вернуться к работе.

— А я и работаю.

— Да, конечно. — Марджори обошла вокруг стула и встала рядом с Крисом у окна, глядя на яркие цветочные клумбы и посыпанные песком дорожки в саду. — Но ты же рано или поздно закончишь эти статьи. И свой островной проект. А что предложила Лайза?

— Снять фильм про затонувшие города. Ряд сюжетов, объединенных одной идеей. У многих народов мира есть легенды об Атлантиде. Но документальных доказательств — никаких. Одни гипотезы. А вот о погрузившихся в море городах известно немало. Древний Нан-Модол на подводном рифе острова Понапе. Цезарей под Хайфой. Бибион в Венецианском заливе. Лайза считает, что такой фильм должен пользоваться успехом. — И Крис хмуро усмехнулся.

— Но это же и впрямь потрясающая идея! — воскликнула Марджори.

— Потрясающая. Но я никуда не поеду.

— Но почему?

Крис с такой силой схватился за край подоконника, что костяшки его пальцев побелели, но ничего не сказал. Отвернувшись от молодой женщины, он снова смотрел куда-то вдаль.

— Ты вовсе не обязан теперь безвылазно сидеть на Корфу… — осторожно начала Марджори, так и не дождавшись ответа.

— Но я не собираюсь никуда уезжать, — процедил он сквозь зубы. — Я остаюсь.

— Почему?

— Потому что, — произнес Крис, поворачиваясь и пригвождая молодую женщину к полу тяжелым взглядом серых глаз, — я никуда не уеду, пока ты не выйдешь за меня замуж. Я ведь тебе уже говорил.

— Но ведь такой многообещающий проект! Не можешь же ты…

Крис скрипнул зубами.

— Я не уеду, Марджори. Ты от меня так просто не избавишься!

Он повернулся и быстрым шагом вышел из комнаты, яростно хлопнув дверью.

Летний вечер выдался теплым, но не жарким. Дети весело бегали по двору, взрослые сидели и разговаривали.

Майкл еще больше подружился с Уолтером. Даже маленькие сестренки Уолтера, двух и четырех лет, ему тоже очень понравились. И разумеется, Майкл тотчас же пожелал, чтобы и эти его новые друзья когда-нибудь приехали к ним на Корфу. В нынешнем своем радостном настроении Майкл готов был возлюбить весь мир.

— Знаешь, — доверительно сообщил он матери, подошедшей посмотреть, как они играют, — может, теперь, когда папа вернулся, вы тоже родите мне сестричку… Хотя, — немного подумав, решил он, — братик был бы лучше.

Домой, как всегда в эти дни, они вернулись довольно поздно. А вставать завтра надо было рано, чтобы успеть на самолет, поэтому Майкл безропотно улегся в кровать, лишь спросив напоследок:

— Мы ведь когда-нибудь еще приедем сюда, правда, мам?

Марджори улыбнулась и поцеловала сына, а потом отправилась в ванную, пока Крис возился с постельным бельем.

— Моя очередь, — пробурчал он, когда она вышла, и скрылся в ванной.

Лежа на спине, Марджори задумчиво глядела в потолок.

Поездка прошла совершенно иначе, чем она предполагала, планируя ее как бегство от самовластного Криса. Иначе, но все равно хорошо. Даже во сне с лица Майкла не сходила счастливая улыбка. Он провел эти дни в Лондоне со своей семьей, любящими родственниками, которые безоговорочно распахнули перед ним не только двери своих домов, но и свои сердца. Которые искренне полюбили его.

А ведь они готовы были полюбить и ее, Марджори. Готовы, несмотря даже на то, что у них было столько причин затаить на нее обиду! Сначала эта история с Джералдом, потом то, что она столько лет скрывала от Стоунов существование Майкла.

Да и сама Марджори понемногу начинала видеть в них свою семью. Семью, о которой мечтала в детстве.

Вода в душе перестала литься, и через минуту Марджори услышала, как открывается дверь. Крис — такой высокий, такой красивый — вышел из ванной и лег на диван в нескольких ярдах от нее. Даже не видя его за ширмой, Марджори представляла себе чеканный профиль Криса.

О да, она хотела его, еще как хотела! Но чего хочет он?

Она знала, как Крис ответил бы на этот вопрос: тебя. И все же скорее всего этот ответ диктовался бы исключительно чувством долга. Чувством настолько сильным, что Крис предпочел отказаться от карьеры, чтобы поступить так, как должно.

Набрав в грудь побольше воздуха, Марджори сказала:

— Крис…

— Что?

Она сглотнула. Что ж, не только он имеет представление о долге.

— Я выхожу замуж.

10

Крис на секунду замер. Уж не ослышался ли он? А потом, вскочив с дивана, как был в одних трусах, бросился к кровати.

Но Марджори даже не посмотрела на него. Она по-прежнему лежала, уставившись в потолок, точно ничего интереснее в жизни своей не видела.

Крис нервно облизнул губы.

— Ты выходишь замуж? За кого?

Марджори так резко дернула головой, что Крис испугался, как бы она не вывернула шею. Даже в темноте он различил ярость на лице молодой женщины.

— Отлично! Пустяки, забудь! Я просто подумала, что в этом есть некий здравый смысл. Но раз ты не хочешь, то и говорить не о чем. — В голосе ее звучала надрывная, почти истерическая нотка.

Крис предостерегающе вскинул руку.

— Нет-нет! Что ты! Просто… просто я удивился. Ты серьезно?

— Нет, шучу!.. Ну конечно, серьезно.

— Однако почему именно сейчас?

За этот вопрос он удостоился очередного яростного взгляда. Но, черт возьми, он ведь не мог не спросить! Слишком ярко вдруг разгорелась в нем надежда, которую он уже считал угасшей.

Марджори чуть ли не минуту молчала, потом пожала плечами.

— По-моему, это разумное решение. — Теперь в ее голосе не было ничего, кроме усталости и безразличия.

Надежда Криса снова угасла. Не очень-то похоже на признание в пылкой любви.

— Разумное?

Марджори снова начала раздражаться.

— Ты же первый так говорил. Долг, ответственность и прочее в том же роде. Твои слова?

— Да, но…

— Вот я и решила, что ты прав. Ты не единственный человек в мире, который знает, что такое долг.

У Криса болезненно заныло в груди.

— Так ты решила выйти за меня из чувства долга? — медленно произнес он.

— Ну да. Так будет лучше для Майкла.

— Я говорил тебе это много недель назад.

— Там, на острове, я не понимала этого. Но теперь, когда посмотрела, как он общается с твоим братом, отцом, бабушкой, мне стало ясно: он счастлив. То есть он и раньше был счастлив, но у него не было семьи. А Майклу всегда хотелось иметь большую семью.

Тон Марджори снова сделался напряженным. Но Крис не мог понять, что это значит. Неужели ее решение вызвано только заботой о Майкле?

— И это все?

Нельзя на нее давить. Нельзя вымогать из нее слова, которые он так хочет услышать. Она должна произнести их добровольно. Или не произносить вообще.

— Думаю, и для тебя так тоже будет лучше. Ты сможешь вернуться к работе. Приступить к проекту Лайзы.

— Выходит, что, соглашаясь выйти за меня замуж, ты мечтаешь избавиться от меня, так?

— Я просто решила подойти к решению вопроса разумно. Ты губишь свою карьеру тем, что упорно торчишь на острове. А если сам этого не понимаешь, то я должна тебе сказать это.

— Спасибо, — горько сказал Крис.

— Послушай, — Марджори нетерпеливо тряхнула головой, — ты хотел, чтобы мы стали одной семьей. Ты вломился в мой магазин, требуя, чтобы я немедленно вышла за тебя замуж. Отлично, я согласна. Мы поженимся, а потом ты вернешься к прежней жизни.

К какой жизни? Крис отлично понимал, что без Марджори и Майкла ему теперь никакая жизнь не в жизнь.

Но как сказать это сейчас, когда Марджори практически гонит его прочь? И как, черт возьми, сложить вещи и уйти, не женившись на ней, если она наконец согласилась?

Что ж, сказал себе Крис, пусть это будет брак, основанный на долге, но это все равно будет брак. Так сказать, стартовая точка. Фундамент, на котором можно надеяться выстроить что-нибудь прочное. И возможно — возможно! — им удастся вместе обрести любовь, которую они потеряли. А кроме того, он и впрямь сможет время от времени уезжать, и даже брать Марджори с собой. В конце концов, не заповедано ли жене следовать за мужем своим? А если она откажется — что ж, все равно ему будет куда возвращаться.

— Отлично, — произнес он. — Пусть будет так.

Ну и ошеломили же они родных и близких! Первым делом поутру Крис отменил заказ на билеты.

— Полетим другим рейсом, — сказал он Ларри, который как раз наливал молоко младшенькой. — Завтра. Сегодня мы женимся.

Молоко, перелившись через край чашки, полилось на пол.

— Пожалуйста, без всяких ахов и охов, — свирепо предупредил брата Крис. — Я же знаю, что вы все только об этом и мечтали.

— Ну да, — пробормотал Ларри и нашел-таки в себе силы прибавить: — Если ты и впрямь хочешь именно этого.

— Представь себе, хочу! Как думаешь, не может ли отец пустить в ход свои связи? Добыть нам лицензию и священника?

— Да он с удовольствием сделает это, — ответил Ларри и осторожно поинтересовался: — А Марджори в курсе?

— Ну разумеется. Черт возьми, это вообще ее идея!

Ларри в изумлении приподнял бровь.

— И что, она так же счастлива, как и ты?

— Подозреваю, что нет, — признался Крис и направился к телефону — звонить отцу.

Как он и предполагал, Джералд пришел в восторг. Через полчаса он перезвонил сыну и сообщил, что все улажено.

— Кроме платья, — озабоченно прибавил он. — Но Дайана обещала помочь что-нибудь подобрать. Будьте на месте к трем. — Как и Ларри совсем недавно, он чуть помолчал и полюбопытствовал: — А сама-то Марджори как? Довольна?

— Ну почему, почему все уверены, что я тащу ее под венец на аркане? — простонал Крис.

— Да так, я просто спросил. Кроме того, — не без иронии заметил Джералд, — исходя из собственного опыта, могу предположить, что если она не захочет идти за тебя, то просто не явится на церемонию.

Когда Марджори рассказала великую новость сыну, тот сначала от избытка чувств потерял дар речи и просто повис у нее на шее, а потом принялся с воплями прыгать по комнате.

— Я знал! Знал! Ой, как здорово! Вы все равно любите друг друга! Ой, то-то Янни ахнет!

Марджори было приятно, что сын так обрадовался. Сама она, честно говоря, тряслась от страха.

Перед Крисом она старалась рассуждать логично и здраво. Приводила разумные доводы в пользу такого шага: Майкл обретает полноценную семью, а Крис получает возможность продолжить работать. Все — чистая правда.

Но она не сказала ему самой правдивой, глубинной правды: что хочет выйти за него замуж потому, что любит его и хочет провести с ним остаток жизни. Марджори уже устала бороться с непрошеным чувством. Но и признаться Крису тоже не могла. Не хватало только, чтобы он начал жалеть ее!

Раньше Марджори твердила себе, что выйдет замуж только по взаимной любви. Но теперь поняла, что просила у судьбы невозможного.

Если ей не суждено быть счастливой, пусть хотя бы Майкл обретет счастье. Да и для Криса такой вариант тоже лучше всего.

Кроме того, в глубине души Марджори упрямо цеплялась за жизнь робкая надежда. Может быть, не сейчас, потом…

Но сначала надо выйти за него замуж. А уж только после этого мечтать о том, чтобы Крис полюбил ее.

— Вы поженились? — недоверчиво переспросила Деспина.

— Окрутились? — хмыкнул Фрэнк.

— А я вам всегда говорила: давно пора, — вмешалась мать Янни, Люсия. — Разве я не твердила, что вы просто созданы друг для друга? Правда, Андрес?

Ее супруг степенно оглядел собравшихся у домика приятелей Марджори, пришедших встретить новобрачных.

— Твоя правда, Люсия, твоя правда.

— Ну а теперь, когда все высказались, — вмешался в разговор Крис, — может быть, кто-нибудь из мужчин поможет мне уложить чемоданы в машину? А потом, когда мы обоснуемся на новом месте, Марджори с Майклом раздадут всем подарки. Они их накупили на весь остров.

Эта фраза, вполне невинная на первый взгляд, таила в себе глубокий расчет: сразу продемонстрировать всем и каждому, что теперь Марджори с Майклом будут жить у него. А то мало ли какие мысли могут возникнуть на этот счет, например, у Фрэнка или самой Марджори.

— А Нико можно взять? — спросил Майкл, прижав к груди своего любимца.

Крис кивнул.

— Конечно, почему бы и нет?

Всю дорогу Майкл ерзал на сиденье, строя самые упоительные планы: к кому пойдет завтра, кому первому расскажет о своих лондонских приключениях и, главное, о том, что теперь и у него есть настоящая семья.

Крис слушал болтовню сына вполуха, что-то мыча, когда от него явно ждали ответа. Но мысли его были заняты другим.

Как странно ведет себя Марджори! На вчерашней церемонии бракосочетания и после она честно выполняла все, что от нее ждали: улыбалась, идя под руку с женихом к алтарю, сказала заветное «да», с милой улыбкой принимала поздравления родственников Криса. Но все это время ему мерещилось в ней что-то неживое, застывшее. В глазах затаилось болезненное, загнанное выражение, движения напоминали движения марионетки.

Сидя сейчас за рулем машины, Крис осознал: отцом быть куда легче, чем мужем. Тем более таким мужем, каким хотел быть он, — хорошим. И настоящим.

Когда Крис понес чемоданы вверх по лестнице, Марджори открыла рот, чтобы что-то спросить, но он предупредил ее вопрос, заявив:

— Спальня у нас будет общая.

Выражение лица молодой женщины чуть заметно переменилось. Однако что творится у нее в душе, этого Крис не мог бы сказать даже под угрозой смертной казни.

Вот вам и романтика!

На самом деле Марджори была не так уж и удивлена. Не она ли предупреждала себя, что в браке, заключенном из чувства долга, ни о какой любви и речи идти не может.

И все-таки надеялась. Вот дура-то!

Но даже если забыть о любви, Крис за последние сутки изменился. Стал грубым, дерганым, резким. Он хотел ее — что ясно, то ясно. Но сердца своего отдавать не собирался.

Марджори жалела, что не может отказаться спать с ним. Заманчивая мысль — если бы не два больших «но». Первое: что подумает Майкл? Он же знает, что папа и мама спят вместе. И второе: Марджори до полусмерти хотела своего мужа. Острое желание переполняло ее, навязчиво преследовало даже в самые, казалось бы, неподходящие моменты.

А раз так, сказала себе новобрачная, то если им надо начинать откуда-то строить новые взаимоотношения, то почему бы не со спальни? Одиннадцать лет назад именно в кровати оборвался их скоропалительный роман. Быть может, теперь они начнут с того, на чем остановились?

При сыне «молодые» вели себя вполне непринужденно, и даже шутили, но едва Майкл ушел спать, обоими тотчас овладело напряжение, как перед бурей. Оба думали об одном и том же, но никто не решался вслух высказать эту мысль.

— Хочешь вина? — наконец спросил Крис. Марджори стояла на террасе, глядя на море.

— Спасибо, нет, — покачала она головой. — Пойду приму душ.

Что же надеть, задумалась она, стоя под теплыми струями. В Лондоне она обычно спала в бесформенной ночной сорочке с длинными рукавами. Но для первой брачной ночи это был неподходящий наряд.

Когда она вошла в спальню, облаченная в подаренный Беатой кружевной пеньюар, во взгляде Криса вспыхнуло жгучее пламя.

Он тоже уже начал раздеваться. И расстегнутая рубашка позволяла видеть темные волоски на его груди. Марджори ощутила, как и в ней разгорается тот же огонь. Сердце забилось сильнее и чаще, дыхание сбилось.

Услышав, как она судорожно перевела дыхание, Крис выпрямился, неправильно интерпретировав, что это значит.

— Только не строй из себя наивную девственницу.

— Не бойся, — язвительно отозвалась Марджори. — Кто, как не ты, позаботился, чтобы я перестала ею быть?

Они мерили друг друга взглядами. И в воздухе словно начало потрескивать электричество.

— Черт возьми, я тебя не принуждал!

Марджори немедленно потеряла весь свой боевой дух.

— Знаю, — прошептала она, отводя взгляд.

— И не хочу принуждать теперь.

Сбросив рубашку, Крис подошел к жене и обнял ее. Руки нашли тонкую талию, сомкнулись на ней. Он все крепче и крепче прижимал молодую женщину к себе, чтобы она ощутила, как сильно он ее хочет. Дыхание его обдавало ей щеку, легонько шевелило пряди волос. Отросшая за день щетина покалывала нежную кожу плеча.

Марджори затрепетала в его объятиях. И снова Крис ошибся. Он тотчас же отпустил ее и шагнул назад.

— Ты боишься меня?

Марджори покачала головой.

— Нет.

Не Криса боялась она, а своего сердца.

— Тогда люби меня, — срывающимся от страсти голосом попросил Крис. — И позволь мне любить тебя.

С этими словами он подхватил ее на руки и отнес на кровать. А там слова были им уже не нужны.

Уста молодых людей слились в страстном поцелуе, языки переплелись в сладостном танце. Марджори чувствовала, как руки Криса странствуют по ее плечам, груди, бедрам. Вот они проложили дорожку к тому самому заветному уголку ее существа, что отчаянно ждал этого прикосновения.

Вскрикивая и извиваясь от наслаждения, она отвечала на жгучие ласки мужа. Дрожащими пальцами расстегнула ремень на брюках, нащупала язычок молнии. И скоро оба были наги, как в час рождения, как в час страсти, что сначала соединила, а потом развела их одиннадцать лет назад.

Как же давно это было! Как же давно ждали они минуты, когда снова останутся вдвоем, наедине, когда одежды падут с них так же, как и предрассудки, что никак не давали им найти общий язык.

— Мардж…

Вся дрожа, она кивнула.

— Да, Крис…

И в следующее мгновение они снова оказались в объятиях друг друга. Любовь их была столь же жаркой и необузданной, как и тогда. Крис помнил, какой безоглядной может быть Марджори, как щедро отдает себя своему избраннику. И она действительно щедро дарила себя ему, ведь столько лет в глубине души Марджори возносила молитвы о том, чтобы та памятная ночь повторилась. Слияние тел — но и душ тоже.

«Люби меня, — сказал Крис. — И позволь мне любить тебя».

Тела их задвигались в едином, всепобеждающем ритме. На глазах Марджори выступили вдруг слезы — слезы любви и печали. О, если бы и Крис тоже обрел в этом слиянии не одно только физическое удовольствие, а нечто большее!

Если бы он действительно любил ее — и позволил ей любить его, жизнь была бы прекрасна!

Шли дни. И со стороны в их браке не было ровным счетом ничего необычного. Семья как семья. В доме установился свой порядок, свои маленькие традиции.

Что хотел, то и получил, говорил себе Крис. Вот она, семейная жизнь.

Они с Марджори, Майклом и котом Нико жили все вместе в доме Криса. Наступила осень, и Майкл пошел в школу. Крис продолжал приводить в порядок собранные материалы и писать статьи. Марджори, окончательно оправившись после полученных травм, вернулась в магазин, а в свободное время лепила.

В быту супруги вели себя друг с другом вежливо и деликатно. Порой даже чересчур вежливо и деликатно. Улыбались, разговаривали на самые разные темы. А иногда — совсем еще робко — подшучивали друг над другом. И в некотором роде двигались в правильном направлении. Пусть медленно и опасливо, но все же наводили мосты.

Но Крису хотелось большего.

Хотелось той легкости и непринужденности отношений, которые он наблюдал у других счастливых пар. Хотелось безбоязненно подойти к жене сзади, когда она моет посуду, и, обняв, поцеловать в затылок. Хотелось держать за руку на прогулках. Хотелось наконец сказать ей слова любви. Ведь они с Марджори никогда не называли друг друга милыми ласкательными прозвищами, не шептали страстных признаний.

Лишь ночью сдержанность, что сковала обоих, исчезала, и они вновь и вновь переживали упоительные минуты сближения. Но кому нравится, когда физическая близость не сопровождается близостью духовной?

Когда-нибудь, обещал себе Крис, когда-нибудь и у нас все это будет. Когда-нибудь я смогу высказать Марджори все, что накопилось на сердце.

Когда Лайза впервые позвонила ему, он отказался уезжать, сославшись на медовый месяц, хотя после свадьбы прошло уже добрых полтора.

Но она позвонила снова — через десять дней. И снова. И снова.

И каждый раз Крис находил повод для очередного отказа. О да, сердце звало его отправиться в экспедицию, да еще такую заманчивую. Увидеть новые берега, опуститься в новые морские глубины. Снова померяться силами со стихией.

Но сначала надо, чтобы их брак стал настоящим, крепким союзом. Крису больно было думать о долгой разлуке с женой и сыном. Ведь съемки могли затянуться на многие месяцы. Вот бы и Марджори с Майклом поехали с ним! Но он не решался сказать им об этом.

Тогда Лайза сама завела речь о том, что его тревожило.

— Если хочешь, бери с собой Марджори с Майклом, раз уж так боишься оставить их одних.

— Не могу, — неловко проговорил Крис. — Сама понимаешь, у Майкла школа. А у Марджори — ее работа.

— Если она поедет с тобой, то наберется новых впечатлений на десять лет вперед, — возразила Лайза. — Скульпторам, как и художникам, просто необходимо расширять кругозор. А подумай только, как познавательна будет поездка для Майкла! Может, он и отстанет чуть от школьной программы, но заниматься можно и на корабле. А уж столько всего интересного, как в этой поездке, ему в жизни не увидеть! Решайся же, Крис! Спонсоры ждут, но так не может продолжаться вечно.

Но Крис снова отделался уклончивой фразой, так и не дав твердого ответа.

В глубине души он прекрасно понимал, чем объясняется его нерешительность. Он боялся. Просто-напросто боялся. Он, без страха спускавшийся в коварные морские расщелины и трюмы затопленных кораблей, боялся заглянуть в глаза своей жены — и увидеть, что он ей не нужен. Что она не хочет ехать с ним. Что она с нетерпением ждет его отъезда и только порадуется, если он никогда не вернется.

Последнее время Крис замечал, что Марджори снова стала какая-то не такая. Даже не такая, какой он привык видеть ее после свадьбы. Она все чаще погружалась в глубокую задумчивость, а выйдя из нее, оглядывалась по сторонам с таким видом, точно не вполне понимает, где она находится и что с ней. Как будто, сидя в кресле на террасе или на полотенце на берегу моря, она странствовала по мирам, куда Крису вход был воспрещен.

— Мардж… — Он все же решил поговорить с ней. Сколько можно тянуть? Это становилось невыносимым. — Мардж…

— Да? — Она на миг оторвала взгляд от волн, что с тихим шелестом набегали на песок в десяти шагах от них, но тотчас же снова уставилась на пенные барашки.

— Мардж… ты ведь знаешь, мне надо что-то решать… Ну, в смысле экспедиции…

— Да, знаю. — Теперь ее необыкновенно заинтересовала пролетающая мимо чайка. — И что ты… решил?

Голос ее чуть заметно дрогнул. Наверное, это и решило все дело. Криса вдруг словно прорвало. Слова, что так часто он проговаривал про себя, теперь хлынули единым, пусть и не совсем связным потоком.

— Мардж… поезжай со мной. Ты и Майкл… Я не могу, не хочу расставаться с вами на такой долгий срок! Подумай, сколько мы всего сможем увидеть… сколько узнать. Майклу это принесет столько радости… не говоря уж о практической пользе!.. А тебе, как скульптору, просто необходимы новые источники вдохновения, — процитировал он Лайзу и, чувствуя, что выходит что-то не то, добавил: — Я покажу вам мой мир. Мир, который так много для меня значит… Но без вас даже он теперь утратит всякую прелесть.

Он умолк, ожидая приговора. Марджори молчала, отвернувшись. Как узнать, что думает она в эти минуты?

— Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой только для того, чтобы можно было взять Майкла? — странно глухим голосом спросила она.

И только теперь до Криса дошло. Не прошло и секунды, как он уже сжимал ее в объятиях, прижимал к сердцу, целовал заплаканные, соленые от слезы глаза — вот почему она так старательно отворачивалась.

— Мардж… Мардж… любимая… глупышка моя! Я хочу, чтобы ты поехала с нами потому, что люблю тебя! Потому что никогда в жизни так никого не любил! Потому что я не могу без тебя! Неужели ты этого не поняла?

— Нет, — всхлипнула молодая женщина, но это были уже отзвуки отбушевавшей грозы. — Нет. О, Крис, я так люблю тебя! И всегда любила! Я была так несчастна, Крис! Я думала… думала, ты все это лишь из чувства долга… лишь ради Майкла. Ты был такой… холодный… рациональный… Я решила, что ты совсем не любишь меня…

Крис крепче притиснул жену к себе, без слов опровергая все обвинения подобного рода. Должно быть, ему и впрямь удалось привести Марджори веские доказательства своей любви, потому что, когда молодая женщина снова заглянула ему в лицо, глаза ее сияли как звезды.

— Конечно, я поеду с тобой, Крис! Я пойду за тобой хоть на край света. Буду ждать тебя на берегу, Пока ты будешь нырять, разыскивая все эти города с труднопроизносимыми названиями. Буду натаскивать Майкла по школьной программе, чтобы он не слишком отстал. И… — лицо Марджори посерьезнело, но в глазах затаился лукавый смех, — если эта твоя экспедиция продлится больше семи месяцев, очень может быть, что я осуществлю мою давнюю мечту и начну учить плавать нашего второго ребенка с момента рождения.

И Марджори засмеялась счастливым смехом, глядя на остолбеневшего мужа.

Content

Ким Ригерт
Поединок с собой

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10