Хелена Фенн

Счастливая ошибка

Ей, конечно, следовало увидеть опасность. Потом оказалось слишком поздно. Он не обращал внимания на ее страхи по поводу того, что подумает та, другая, когда узнает об их романе. Просто считал, что у него с той любовью все кончено, и в тот день приезжал, чтобы сообщить ей об этом. Бывшая любовь, судя по всему, делала неуклюжие попытки возбудить в нем ревность, приводя других парней на матчи с его участием. Он со своей стороны предоставил ей полную свободу действий: пусть встречается с кем захочет. Поэтому что же тут плохого, если она и узнает?

— Подожди, помолчи минуточку. Мы с ней… Ну, как бы это сказать… Мы с моей сестрой не самые лучшие друзья, — призналась с горечью девушка, прижимаясь к его груди.

Они лежали в широком гамаке в сумерках летнего сада. Высоко над головой проносились летучие мыши, в воздухе царил аромат роз и жимолости. Все сущее свелось для них к этим чарующим минутам, к этой дрожи возбуждения, этому невинному страху, боязни того, что произойдет, что они будут делать, если обычная насмешливая сдержанность покинет его под напором того сексуального напряжения, которое зрело в них…

— Успокойся, дорогая, — прошептал он с кривой улыбкой. — Она и без нас скоро все узнает.

Итак, роман продолжался. Прогулки по сонным деревушкам, чтобы пообедать в роскошных маленьких ресторанчиках при гостиницах. Катание на вертолете, бывшем собственностью небольшой авиакомпании, которой он владел. Ведь клиенты — преуспевающие бизнесмены — не желали терять время из-за пробок на автострадах. Посещение матчей по поло, где она, глядя на его атлетическую фигуру, млела от желания на зрительской скамье…

Было ощущение, что он догадывается о ее тайном смущении и страхе. Он, конечно, знал о том, что она совершенно неопытна. Первый поцелуй привел ее в такое замешательство, что он хрипло рассмеялся. Но глубокий блеск в его глазах говорил о многом. Этот мужчина хотел ее. И играл с ней. Ее просто использовали. А она со своей детской наивностью не понимала этого…

В конце концов одна из девушек, работавших на конюшне, рассказала сестре все. Сцена, устроенная покинутой, ревнующей женщиной, напоминала кошмарный сон. Припомнив и излив все обиды прошлых лет, сестра облила грязью и презрением их роман. Но ведь он и сам рассказал бывшей возлюбленной все. Что это? Уловка, чтобы заставить ее ревновать и восстановить их отношения! Уязвленная и негодующая, но все еще влюбленная девушка пришла к нему. Она выпалила ему в лицо все сказанное сестрой.

Последовала яростная ссора. Ее упорные обвинения вывели его из себя. От ненависти до любви, как известно, один шаг, и они сделали его — он лишил ее девственности, затащив в свою светло-голубую спальню с окном, выходящим в сад, и навеки заклеймив ее губами, руками и телом…

1

«Остановите венчание!» — немая мольба душила Стефани, накатываясь спазмами отчаяния, и она едва сдерживалась, чтобы не прокричать это на всю церковь. Неподвижно, как статуя, сидела она, скрытая от любопытных взглядов, в самом укромном уголке собора, построенного еще в эпоху ранненормандского стиля, а потому давящего своей торжественностью и величием. Сердце Стефани готово было вырваться из груди, пугающую бледность лица подчеркивали роскошные темные волосы, а серые глаза расширились в ужасе перед неизбежным. Она крепко прижимала к себе Дика, маленькое, крепкое тельце которого беспокойно ворочалось в ее холодных как лед руках.

Несколькими минутами ранее Стеф незаметно проскользнула в церковь со двора, старательно пряча лицо, чтобы кто-нибудь не узнал ее. Служба уже началась. Чувство вопиющей несправедливости происходящего властно толкало ее на этот шаг. Но убранство собора, заполненного цветами, парадные ризы священнослужителей, шикарные шелковые костюмы и шляпы гостей и родственников — все это великолепие лишало Стефани присутствия духа. Свадьба все же есть свадьба, бракосочетание — священное таинство. Даже если это брак Энн и Рикардо — то, чего Стефани была не в силах вынести… Ее стала охватывать паника, пересохло во рту, ладони вспотели. Нервы настолько напряглись, что она едва различала лица людей вокруг, не говоря уж о том, чтобы сосредоточиться на торжественном действе, происходящем на ее глазах, идущем к своему завершению, несмотря на всю его дикость, нелепость, невозможность…

Но Стефани зашла слишком далеко, чтобы идти на попятную. Присутствие ее в церкви могло быть замечено в любую минуту. А когда заметят… Несомненно, она вызовет у окружающих те же чувства, что злая волшебница из сказки, пожаловавшая на крестины Спящей Красавицы…

При одной лишь мысли о высоком черноволосом мужчине, стоящем у алтаря, Стеф почти теряла сознание. Уже больше года она не видела Рикардо. И хотя в действительности она не могла его разглядеть за всей этой толпой гостей, мысленно Стефани отчетливо представляла себе, как надменно сейчас его смуглое лицо и циничны прищуренные глаза. Она невольно рисовала в воображении эту гордую посадку головы, небрежно зачесанные назад длинные черные волосы, покатые мускулистые плечи и дорогого покроя костюм, подчеркивающий все достоинства его атлетической фигуры, — и прошлое вновь и вновь пронзало ее сердце болью, заставляло сжиматься от ужаса.

Дик тихонько загугукал и заворочался. Женщина в пурпурного цвета шляпке, сидевшая на скамье перед ними, полуобернулась и одарила благосклонной улыбкой маленького розовощекого херувимчика. Улыбка вдруг исчезла, когда она перевела взгляд на лицо матери — черный костюм Стеф еще более подчеркивал ее мертвенную бледность.

В немом отчаянии Стефани продолжала молить Бога о помощи. В горле настолько пересохло, что она чувствовала, что задыхается. Сердце билось как в агонии. Кто-нибудь, помогите же! Но кто, кто может помочь, если сам Бог оставил ее?.. Нет, она должна сделать все сама. Заставить себя осуществить задуманное.

Приходский священник, седовласый и полненький, нараспев произносил вступительные фразы обряда венчания. Издалека Стефани мельком увидела Энн, стоящую с Рикардо и кем-то еще у алтаря. Ее сводная сестра выглядела просто шикарно — белокурые волосы, взбитые в пышную прическу, осиная талия, казавшаяся еще тоньше в белоснежном подвенечном платье. Ненавидела ли она Энн? До этой минуты Стефани ощущала к ней лишь скрытую неприязнь, а иногда даже жалость. Ненависть слишком сильное чувство, чтобы растрачивать его на такую, как Энн, даже если их прошлое состоит чуть ли не из одних конфликтов. Но сейчас? Сознание того, что Энн отбирает у нее Рика, было слишком мучительно. Да, в этот миг Стефани ее ненавидела. Почти так же сильно, как и Рика, за его коварное предательство…

Стеф не исполнилось еще и двадцати, и не случалось в ее короткой жизни ничего, что подготовило бы ее к такому дню, к столь болезненным, невыносимым переживаниям. Они разрывали ее на части, и Стеф не понимала их и не могла с ними справиться. В смятении она опустила голову — и ее взгляд остановился на каменной плите, инкрустированной медью. На плите было высечено мужское имя и дата «1522». Стефани хорошо знала историю, связанную с этим камнем.

Это была церковь для прихожан из ее городка, находившаяся ближе всего от Блэк Трап, их старого Эпплфилдского коттеджа, который она с позором покинула пятнадцать месяцев назад. На плите было имя владельца поместья, который приобрел дурную славу тем, что заколол в собственном доме священника, когда застал его в постели со своей женой. По какой-то невероятной прихоти правосудия хозяин поместья после своего примитивного акта возмездия получил отпущение грехов от церкви и короля.

Стефани вздрогнула и крепче прижала к себе Дика. Простят ли и ее за эту бессильную месть? Да, месть… Стефани могла именовать свой поступок как угодно, уверять себя в том, что это акт справедливости или необходимости… Но на самом деле это месть, простая и элементарная… Разве что она делала это еще и для Дика…

«…Ибо в это царствие венчающиеся направляют свои стопы…» Речь священника подходила к тому моменту, когда Стефани должна встать, если она решилась пройти через все это до конца. Но ее ноги, казалось, отнялись или приросли к полу.

«…Ибо когда человек делает правое дело, ничто не остановит его в благих намерениях…» Кто-то из присутствующих гулко закашлял, заглушая концовку фразы. Маленький мальчик на соседней скамье уронил сборник церковных гимнов. В толпе прихожан произошло какое-то шевеление…

«…И, как говорится, да царит мир в супружестве…». Воцарилась тишина. Напряженная и непродолжительная; слышно было, как переворачивают страницы церковной книги.

Стефани поднялась со скамьи. Медленно, словно во сне или ночном кошмаре, она пошла по проходу между рядами к алтарю. Стук ее каблучков о выложенный плитами пол звонко отдавался в тишине под высокими сводами. Присутствующие стали поворачивать головы, волнующееся море удивленных лиц окружало ее со всех сторон. Священник замолчал, его лицо расплывалось в глазах Стеф в бледный овал, на котором невозможно было различить какие-либо черты. Волнение и страх туманили сознание.

Гулкую тишину постепенно заполнил растущий ропот. Как будто сквозь густой туман Стеф слышала угрозу в словах отца, злобное шипение Ванды, ее мачехи, и глубокий, полный ярости вздох Энн. Внезапно все вокруг пришло в движение, как после немой сцены в спектакле.

Отец Стефани пробирался через толпу, словно намереваясь оградить невесту от любых посягательств. Еще одно предательство с его стороны. Даже сейчас, когда прошло столько времени, родной отец стал на сторону Энн. Что же он говорил ей в их последнюю встречу? «Ты для меня не существуешь, ты так же мертва, как и твоя мать…» От нее отказались, ее вычеркнули из жизни и из памяти. «Какова мать, такова и дочь». И ничто не изменилось.

Это воспоминание стало последней каплей. Глаза Стеф наполнились слезами. Они застилали взгляд, превращая все окружающее в размытое сюрреалистическое облако. Стефани видела лишь высокую, мощную фигуру, которая пробралась сквозь толпу и теперь замерла перед ней в тупом ошеломлении. Сейчас казалось, что они остались совсем одни на маленьком островке посреди враждебно настроенной толпы. Стефани моргала, стараясь сквозь слезы рассмотреть его. Смуглое лицо Рикардо с неизменной оттеняющей подбородок щетиной, казалось, сначала потемнело, а затем стало бледнеть. Но взгляд голубых глаз не выражал никаких эмоций, кроме недоумения. Рик тупо, ошеломленно смотрел на нее, не понимая, что происходит.

— Стеф! — Хриплый голос звучал неуверенно. Сейчас его глаза горели, прожигая ее насквозь, но Стефани дрожала, как будто в этом взгляде был не огонь, а лед. — Стеф, во имя всего святого, что ты делаешь?..

— Я полагала, тебе стоит знать, что это твой сын. — Стефани отчетливо произнесла каждое слово. Ее тонкий голос прозвучал очень громко, усиленный эхом, и она сама удивилась его силе.

— Мой сын?

Взгляд Рикардо внезапно стал жестким. Он впился глазами в ребенка у нее на руках, затем посмотрел на бледное лицо Стефани.

— Но это невозможно…

Дик, безмятежно теребил лацканы ее черного пиджака и глазел в блаженном непонимании на высокого смуглого человека, нависшего над ним. Свирепая мощь взрослого мужчины разительно контрастировала с абсолютной беззащитностью ребенка в синих штанишках и крошечной стеганой синей курточке. Но эти два антипода имели удивительное сходство: Дик смотрел на отца его же синими с черной каемкой глазами и взгляд этот так же глубоко проникал в душу…

Гнев Рикардо наконец-то вырвался наружу.

— Боже, это что — шутка?..

Сердце Стефани замерло. Она увидела ярость в этих темно-синих глазах, и это застало ее врасплох. Как же она наивна! Неужели можно вообразить, что на ее месть ответят улыбкой и дружеским рукопожатием? Стефани охватил ужас. Неожиданно ей пришла в голову простая мысль, что, посеяв ветер, она сейчас пожнет бурю. В своем воображении Стеф представляла его растерянность, даже раскаяние… но не этот лед, не эту ярость…

Лицо Энн пошло пятнами, губы искривились в такой злобной улыбке, что Стефани невольно попятилась. Она заготовила короткую, полную сарказма речь, но сейчас обнаружила, что слова почему-то застряли в горле. Стефани открыла рот, но не могла произнести ни звука. Она собралась.

— Это не шутка, Рикардо. Я подумала, что тебе стоит узнать правду до того, как ты женишься на моей сводной сестре…

— Стой, что за чепуха? Подожди минутку… — Это, наверное, был шафер, такой же высокий и смуглый, как Рикардо, спешивший на выручку жениху.

Глаза Стеф вновь затуманили слезы — слезы стыда и гнева. Она яростно попыталась их смахнуть, затем резко повернулась и быстро пошла прочь.

В ушах звучал неясный гул пересудов и осуждения, когда она все быстрее шла по проходу. Если до этого Стефани могла видеть хотя бы лицо Рикардо, то сейчас все окружающее окончательно слилось для нее в одно колышущееся пятно.

Стеф бежала, а шум возмущенных голосов нарастал крещендо. Дик, обычно веселый и невозмутимый, начал хныкать, чувствуя, как волна враждебности проникает в его маленький безмятежный мирок.

Дура, полнейшая дура, идиотка, мысленно кляла себя Стеф, судорожно пытаясь нащупать ручку двери. Ничего вокруг не видя, она шагнула в прохладу октябрьского утра и быстро, как только позволяли ее подкашивающиеся ноги, добралась до своего «ягуара», который ей отдала в пользование тетушка.

Если Стефани и обидела людей, пришедших в церковь, Энн, свою мачеху и родного отца, набросилась на Рикардо, то ее обидели и оскорбили в миллион раз сильнее. Так тебе и надо, мрачно повторяла она, негнущимися от нервного напряжения пальцами пристегивая Дика к его маленькому креслу на заднем сиденье автомобиля. Воистину, посеешь ветер, пожнешь бурю!

Кошмар начался, кошмар, созданный ею самой, и сейчас Стефани чувствовала себя затравленным зверем, пытающимся уйти от погони…

Она кое-как пристегнула ремни на сиденье Дика, упала в кресло водителя, включила зажигание, вырулила со стоянки под сень аллеи вековых тисов и беспрепятственно отъехала от церкви с ее ошеломленными и возмущенными прихожанами.

Ожидала ли Стефани, что Рик последует за ней? Пустится в погоню, бросив Энн у алтаря? Или если не Рикардо, то отец или мачеха попытаются отрезать путь к бегству и потребовать объяснений? Стефани в изнеможении провела рукой по лицу, стараясь сосредоточиться на дороге. Дик был слишком большим сокровищем, чтобы подвергать его опасности из-за того, что ее душа разрывалась от боли.

С горькой иронией Стеф отметила про себя, что день был чудесен. Низко стоящее осеннее солнце золотило ландшафт. Если бы только ее сердце не сковывал лед, если бы только рассеялся этот тяжелый туман в ее голове! Все, что она сейчас хотела — это свернуть куда-нибудь на обочину и дать волю этому раздиравшему ее на части, бушевавшему внутри отчаянию. Но рядом был Дик, и Стефани не могла позволить себе такой роскоши.

Она выехала на шоссе; теперь дорога шла на юго-запад. Удивительно, но Дик после всех потрясений спокойно уснул. Стефани включила радио и пыталась вслушаться в обрывки какой-то передачи. Но не могла сосредоточиться. Все, на что она была сейчас способна, это действовать на элементарном уровне — без дорожных происшествий доехать до дома, спрятаться от всех в маленьком коттедже в Лоувилле и сожалеть о своем безумном порыве так, как не приходилось еще никогда в жизни.

Был полдень, когда она остановила «ягуар» у коттеджа и с трудом вылезла из машины. Ее дом никогда еще не выглядел таким привлекательным. Он стоял на отшибе, в полумиле от деревни, за ним высились покрытые лесом Уэйтгейтские холмы, а с остальных сторон расстилались пурпурные вересковые пустоши Лоувилля. Этот дом был местом отдыха на выходные дни для ее тети. Последние десять месяцев он стал пристанищем для Стеф, а с апреля — и для Дика. Его прочные глинобитные стены, окрашенные в розовый цвет, и крытую соломой, поросшую мхом крышу заливали лучи усталого осеннего солнца.

Стефани забралась в машину, чтобы взять Дика. Хотя все болело у нее внутри, она еще раз, как делала постоянно в последнее время, мысленно произнесла благодарственную молитву тете Сандре. Сестра ее матери появилась в самый критический момент. Стеф была беременна и работала на кухне в ресторане недалеко от Бакстер-стрит в Лондоне. Она ютилась в каморке на четвертом этаже, которую даже тараканы не удостаивали своим присутствием. Стеф столкнулась с тетей Сандрой на Рождество на выходе из эксклюзивного шопа, точнее это тетя выходила оттуда, а Стефани просто молча глазела на витрины, ностальгически любуясь блеском рождественских елок с алыми бантами и сияющими золотыми гирляндами. Они пошли выпить чаю. Тетя Сандра опытным взглядом оценила положение племянницы, и когда Стеф сбивчиво объяснила, почему не может жить дома, та все поняла. Поняла и прониклась симпатией. В конце концов, мать Стефани была младшей сестрой Сандры. И тетя слишком хорошо представлял ту атмосферу, которая сложилась в новой семье после ухода ее сестры…

Мама ушла к другому мужчине, когда Стеф было тринадцать. Стефани думала, что папа так никогда и не смог это простить.

…Она пыталась отстегнуть ремни, не разбудив Дика, но пальцы дрожали и были как чужие.

Стефани понимала, что уход матери сильно повлияет на их жизнь. Но не думала, что до такой степени. Папа, конечно, мог встретить женщину и жениться вторично, но он никогда так и не смирился с изменой матери.

Вскоре после того, как мама ушла к другому, она погибла, разбилась в автокатастрофе. Эта трагедия еще больше ожесточила отца. Мама умерла и лишила его возможности удовлетворить жажду мщения. За все пришлось платить Стефани. Природа наделила ее такими же роскошными темными волосами и глазами, большими и серыми, как у матери. Девочка интуитивно чувствовала, что является для отца невыносимым живым напоминанием о его позоре.

Так же, как и мать, Стеф любила верховую езду. Для нее специально держали маленького пони с большими мягкими губами по кличке Чайлд. Когда мамы не стало, пони продали. Тогда это казалось Стефани величайшей несправедливостью на свете. Но потом в их жизнь вошла Ванда. Ей к тому времени исполнилось тридцать, она играла заметную роль в бизнесе и считалась богатой невестой, обремененной, правда, дочкой на два года старше Стеф. Именно Ванда стала поистине целительным бальзамом для уязвленного самолюбия отца. Обе эти белокурые и пышные женщины, появившиеся в его жизни, являли собой разительный контраст темноволосым и стройным Стефани и ее матери. В сердце отца для них было уготовано лучшее место, а Стеф, по предложению Ванды, была благополучно отправлена в пансион.

Конечно, у них были стычки и до того, как Ванда разыграла козырную карту с пансионом. Стефани чувствовала себя растерянной, одинокой и осиротевшей после смерти матери. Слабые надежды на то, что Энн станет ее поверенным лицом, были разбиты. Та невзлюбила Стефани с первого взгляда. Атмосфера в доме нагнеталась все больше, и естественно, во всех ссорах Ванда всегда становилась на сторону родной дочери, а отец просто старался делать вид, что все хорошо.

Это происходило внешне совершенно незаметно. Какие-то пустяки, глупости, на которые не стоило бы обращать внимания, если бы речь шла о родных сестрах, которые мирятся в затишьях между ссорами. Но здесь шла речь о продуманной со всем коварством кампании. Маленькая хитроумная ложь с целью принизить Стеф в глазах отца. И этим злобным выходкам девочка просто потеряла счет. Энн стерла с кассет Стефани запись «Биттлзов», одолжила поносить ее голубую шелковую блузку и «случайно» залила ее соусом, нашла дневник Стеф и прочитала своим друзьям о тайном увлечении сводной сестры мальчиком из старшей группы. Если у Стефани обнаруживалось что-то, чем она дорожила, Энн стремилась это обесценить. Если у Стеф появлялось в одежде что-то новое, Энн старалась сделать ее посмешищем. Если Стефани заводила новых друзей, Энн искала пути, чтобы оттолкнуть их с помощью проверенного временем принципа «разделяй и властвуй». Переломный момент наступил, когда Ванда купила Энн пони и стала возить ее с собой на все представления и спортивные игры в графстве. А Стефани считала счастьем просто чистить конюшню…

Поэтому ссылка в пансион стала для девочки одновременно и наказанием, и благодеянием. По крайней мере, она находилась далеко от Энн и Ванды. И во всяком случае, по уик-эндам Стеф занималась там верховой ездой. Но кризис наступил тем летом, когда девушка закончила пансион и вернулась домой, в Блэк Трап.

Такси довезло ее до конца подъездной аллеи, и, когда Стефани шла к парадной двери, она заметила припаркованную у дома спортивную машину темно-зеленого цвета. Так она впервые увидела автомобиль Рикардо Гарсиа. Миссис Стил, довольно высокомерная женщина, экономка, нанятая Вандой, угощала Рикардо кофе, пока он дожидался Энн.

Пожалуй, с этого все и началось, подумала Стефани, расстегивая пряжку ремня и высвобождая Дика. По иронии судьбы они встретились благодаря Ванде и Энн. Компания Ванды была спонсором команды Рикардо по поло, и Энн познакомилась с ним, когда работала на фирме своей матери. Но это, конечно, не имело никакого значения. Достаточно было всего один раз взглянуть на его смуглое лицо с ястребиным профилем и жгучие синие глаза, чтобы в душе зажегся огонь…

Сердце Стеф болезненно сжалось, когда она наклонилась к Дику и вдохнула запах его теплого тела, а перед глазами все стояла сцена их первой встречи с Риком. Он пришел прямо с поля для игры в поло. Все, что Стеф могла вспомнить, — это общий образ, воплощение мужской силы. В высоких кожаных ботинках и белых бриджах, заляпанных грязью, Рикардо вальяжно развалился на элегантной английского ампира софе, и вся мебель в гостиной в его присутствии, казалось, уменьшилась в размере.

Стефани появилась в дверях, и что же за идиотскую картину она собой представляла! В пансионе, который она покинула всего несколько часов назад, практиковались строгие правила монастырской школы для девочек. Воспитанницам предписывалось постоянно ходить в коротких белых носочках, летних платьях в зеленую и белую полоску, соломенных шляпках и белых перчатках. В поезде, вдохнув пьянящий воздух свободы, Стеф вышвырнула перчатки и шляпку в окно и распустила свои длинные черные локоны, избавившись от дурацкого «хвостика». Она хотела сменить в уборной вагона платье на джинсы и блузку, но вспомнила, что когда собирала вещи под гипнотизирующим взглядом сестры Майры, положила по ошибке свою одежду в ее чемодан. И вот теперь Стефани стояла как девочка с обложки журнала для школьниц 50-х годов и смотрела, как смуглое лицо Рикардо расплывается в ленивой улыбке.

— Ты сестра Энн, детка? — спросил он наконец. — Я очарован, сеньорита…

У него был низкий голос с сексуальной хрипотцой. Одним движением Рик поднялся на ноги и навис над ней живой горой мускулов.

— Я не детка, — выдавила из себя Стефани, изобразив на лице то, что, как она надеялась, должно было сойти за уничтожающе-язвительную улыбку. — Мне восемнадцать, и я уже достаточно взрослая, чтобы ходить на избирательный участок, водить машину и…

— И что? — Дьявольский огонек, зажегшийся в его глазах, когда он оценивающе окинул взглядом всю ее фигуру сформировавшейся женщины под школьным платьем, прожег ее насквозь, больно ударив по самолюбию.

Этот взгляд должен был привести Стеф в ярость, она чувствовала, что не мешало бы залепить ему пощечину, согнать эту наглую ухмылку с его смуглого лица. Рикардо был воплощением того, что приводило в ужас монахинь в школе: хищник-самец, у которого при виде уязвимой и слабой женщины в голове возникает лишь одно желание…

Но Стефани хорошо почувствовала в его взгляде что-то еще помимо пренебрежительного отношения к женскому полу вообще. Ни один мужчина в ее жизни не смотрел на нее так. Как будто Рикардо видел Стефани насквозь, заглядывал в душу и читал ее мысли.

Девушка хотела повернуться, убежать — и вместе с тем подойти ближе, как будто ее тянуло магнитом.

Этот сбивающий ее с толку конфликт эмоций не покидал Стеф на протяжении всех последовавших за этой встречей сумасшедших недель, даже после того, как преступная тайная страсть переросла в горячий, дурманящий голову восторг обладания…

Она с трудом вернулась к реальности. Дик уже проснулся. Его сонные глаза смотрели на нее. Малыш одарил мать лучезарной улыбкой, и Стефани улыбнулась в ответ. Сердце сжалось в комок, и в горле запершило от переполнявших ее эмоций. Дик появился в результате ее ошибки, он мог помешать Стеф получить степень по изобразительному искусству в Оксфордском университете, но сейчас, когда он смотрел на нее синими чистыми глазами и улыбался, Стефани любила его как никогда.

— Ты самый прекрасный малыш на свете, — прошептала она, поцеловав сына в нежную как персик щечку, и в глазах ее горел свет любви…

Стеф выбиралась из «ягуара» с теплым после сна и тяжелым Диком на руках, когда сзади послышался хруст гравия. Этот шум заставил ее обернуться. Стефани ожидала увидеть круглое веселое лицо тети с короткой мальчишеской стрижкой, но слабая улыбка на ее лице сменилась выражением полного смятения, а затем ужаса.

Машина, преградившая ей дорогу, оказалась не маленьким автомобильчиком тети Сандры. Ее взору предстал сияющий глянцем зеленый «феррари». И человека, вышедшего из него и решительно направившегося к ней, звали Рикардо Гарсиа. И он выглядел, как ангел-воитель с карающей дланью.

2

— Как ты меня нашел? — Ее вопрос прозвучал слишком тихо, чтобы показаться агрессивным. Стеф чувствовала себя настолько потрясенной, что едва могла найти нужные слова.

— Я ехал за тобой, — сухо ответил Рикардо. — Это оказалось нетрудно. — Его глаза сузились до двух щелочек темного сапфира, наглухо скрыв все эмоции.

— Где Энн?

Затуманенным сознанием Стефани поняла, что ее всю трясет так сильно, что она может выронить ребенка.

— Зайдем в дом, — мягко приказал Рик, игнорируя вопрос. — Нам нужно поговорить.

Не поддаваться его влиянию, противостоять напору его жестких манер всегда стоило Стеф огромных усилий. Однако она отрицательно покачала головой, в ее жесте чувствовалась решимость.

— Нам не о чем с тобой разговаривать… — начала она и тут же пожалела о своих словах.

Одним шагом Рикардо преодолел небольшое расстояние, разделявшее их, и, схватив за плечи, сжал с такой силой, что Стефани задохнулась от боли.

— Ну-ка открой вот эту дверь, и мы зайдем внутрь, — потребовал он.

Вкрадчивость в его хриплом голосе заставила Стефани задрожать от страха. Она ощутила в нем не просто злобу, но холодную ярость, и то, что он контролировал свои эмоции, повергало ее в панический ужас.

— Рик… — присутствие Дика заставляло Стефани произносить слова спокойным уговаривающим тоном, — ты делаешь мне больно. И я приглашу тебя в дом, только когда ты успокоишься…

— Успокоюсь? — язвительно ухмыльнулся Рикардо. — Ты пропадаешь, потом появляешься, приходишь в церковь, свадьба летит ко всем чертям. И после этого ты просишь меня успокоиться?

Почему-то эти слова резанули по сердцу Стефани так глубоко, что на глаза навернулись слезы. Что она ожидала от него услышать? Что-то вроде — к черту Энн и мою свадьбу, давай поговорим о тебе и Дике, о прошлом, о том, как все у нас пошло наперекосяк… Нет, Стефани понимала, как глупо на это надеяться.

Конечно, глупо. Это была месть. Маленькая, сладкая месть. Хотя она оказалась совсем не сладкой — горькой до спазм в горле…

— Пошли в дом, Стеф.

Рикардо отпустил ее. Дик беспокойно заворочался на руках. Затаив дыхание, Стефани отыскала нужный ключ и попыталась вставить его в замок. Ключ застрял, и она уронила к ногам всю связку. С приглушенным ругательством Рикардо поднял ее. Он повернул ключ в замке, плечом распахнул дверь в холл и придержал ее, изображая слабую пародию на учтивость. В маленькой квадратной гостиной Стефани усадила Дика в подушки, в кресло, стараясь не показать, насколько она подавлена присутствием этого сильного, большого мужчины. Она наклонилась над столом, включила настольную лампу. Затем обернулась и увидела, что Рикардо, присев на корточки, всматривается в сына с видом ученого, который всю жизнь отдал научным исследованиям и вот теперь совершил открытие, которое потрясет основы мироздания. Дик тоже, округлив глаза, «играл в гляделки» с тем торжественным, сосредоточенным выражением на лице, какое бывает у маленьких детей при встрече с интересными для них незнакомцами.

— Мой сын? — Рикардо сказал это бесстрастно, однако слегка угрожающе. Испанский инквизитор. — Откуда я знаю, что его отец не юноша по имени Даниэль?

Это имя он процедил как ругательство. Обвинение было настолько абсурдным, что Стеф чуть не рассмеялась ему в лицо, несмотря на все свои беды и заботы.

— Он что, похож на ребенка от другого отца? — презрительно спросила она.

— Нет. — Рикардо тихо покачал головой. — Не похож.

Стефани боялась, что Дик может заплакать, но малыш что-то счастливо лепетал. Сердце у нее сжалось. Она опустилась на один из стульев, обтянутых материей в розовый и голубой цветочек. Невозможно было оторвать глаз от этой парочки — высокий смуглый мужчина и крохотный смуглый малыш, — но в сердце ее росла тревога.

— Сколько ему? — Рик взглянул на Стефани со своим всегдашним прищуром.

— Шесть месяцев.

— Как ты его назвала?

От этого вопроса у нее запершило в горле. Это тон равнодушного незнакомца…

— Ричард. Дик для краткости.

— А какую фамилию ты ему дала? Гарсиа?

Щеки Стефани запылали, как от удара. Она уже почти забыла этот равнодушно-бесцеремонный тон Рикардо.

— Ньюмен, — холодно сообщила она. — Но твое имя есть в свидетельстве о рождении.

Рикардо осторожно опустил Дика на пол, и сам вновь присел на корточки. Отец и сын в полном молчании смотрели друг на друга, казалось, целую вечность. Стефани чувствовала себя как бы частью немой сцены, наблюдая это безмолвное общение.

Рик слегка наклонился вперед, свесив руки между коленями. Стефани не могла отвести от него глаз. Строгий серый костюм в сочетании с расстегнутым воротом рубашки, сбитым в сторону галстуком с хитроумным узлом не смотрелся бы на ином мужчине. На Рикардо же, с его стройным и сильным телом, все это выглядело почти до неприличия элегантно. Она поймала себя на том, что не может отвести взгляда от его груди, прикрытой дорогой белой рубашкой. Сама того не желая, она вспомнила упругую возбуждающую мощь его тела, которое ломало, крушило, обладало ею, но так, что возносило на вершину восторга, наслаждения такого острого, что это походило скорее на боль…

Рикардо поднял голову и посмотрел на горящее лицо Стеф испытывающе пристально, как всегда прищурив глаза. В горле у нее пересохло, и она не могла произнести ни слова. Стефани судорожно сглотнула и быстро провела языком по сухим губам.

— У меня есть все основания, чтобы заподозрить тебя во лжи, — спокойно произнес Рикардо, — поскольку прямо из моей кровати ты запрыгнула в постель Даниэля.

— Я не… — Стефани замолчала, осекшись, поняв, что может сказать лишнее.

— Значит, ты лгала мне об этом?

Под его пристальным взглядом Стефани поежилась.

— Что я делала после того, как я… мы прервали отношения, это тебя не касается, — твердо произнесла она, защищаясь. — Но неужели ты и впрямь думаешь, что в таком деле я могла тебе солгать?

Рик нехотя пожал плечами.

— Всякое возможно при определенных обстоятельствах. Но я бы с трудом поверил, что ты додумалась сорвать свадьбу, чтобы подсунуть мне чужого ребенка. К тому же… — Он метнул еще один взгляд на свою маленькую копию, сидящую перед ним на полу. — Даниэль, как я припоминаю, рыжеватый блондин довольно полной комплекции, а Дик…

— Похож на тебя.

Мрачный юмор зажег огонек в его глазах.

— Вполне возможно. Поэтому, наверное, на сей раз ты говоришь правду.

— Твоя вера мне льстит!

— Ты зачала нашего ребенка, — наконец-то подтвердил Рикардо; его голос скрежетал от сдерживаемого гнева, — и ничего не сказала! Ты просто пропала, ушла из моей жизни к своему дружку Даниэлю с моим сыном, растущим внутри тебя…

— Дик и мой сын тоже, — хрипло прервала его Стефани. — Он в гораздо большей степени мой, чем твой!

— Потому что мне не позволили узнать о его существовании?

От его испепеляющего взгляда Стефани невольно вздрогнула, но глаз не отвела.

— Рик, это только потому…

— Ты бежала в Италию к своему мальчишке! И потом ты выбираешь самый подходящий момент — свадьбу Энн, чтобы объявиться вновь и поведать о том, что у меня есть сын? — грубо перебил Рикардо. — И снова убегаешь? Чтобы укрыться самой и спрятать от меня ребенка?

Щеки Стеф пылали огнем. Она медленно встала, хотя ноги были как ватные.

— Не пытайся делать вид, что тебя это заботило. — Она тщательно подбирала слова. — Тебе всегда было наплевать. Ты все проделал только для того… для того, чтобы вернуть себе Энн. Разве нет? Только для этого ты и завел роман со мной.

— Поэтому ты и пришла сегодня в церковь, — перебил Рикардо, — чтобы восстановить, в твоем понимании, справедливость? Око за око, так?

— Да, — в конце концов согласилась Стефани. — Да, это так.

Наступило холодное молчание.

— Ты хотела воспользоваться тем, что у нас есть ребенок, и испортить день моей свадьбы, — наконец-то задумчиво произнес Рикардо. В его тоне были язвительные нотки. — Или же ты хотела расстроить свадьбу Энн?

Какая-то логическая цепочка прослеживалась в вопросах Рика, и это бросало Стефани то в жар, то в холод.

— Я не хочу это обсуждать, — спокойно сказала она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Я хочу, чтобы ты ушел. Тебя уже, наверное, разыскивает куча людей…

Стефани подняла глаза и наткнулась на его жесткий взгляд, брошенный через всю комнату. Сердце екнуло.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — В голосе Рикардо зазвучали металлические нотки. — Я решил иначе. Я предпочитаю остаться здесь.

Он окинул комнату взглядом хозяина, в чертах его надменного испанского лица появилась решимость.

— Остаться? — Стеф начала паниковать. Он, наверное, шутит? — Что ты имеешь в виду — остаться? Ты не можешь оставаться здесь.

Голубые глаза сузились.

— Ты говоришь, это наш сын? Где еще я могу узнать его получше? Первые шесть месяцев его жизни прошли без меня и вовсе не по моей вине. То, что его мать — эгоцентричная и незрелая натура, не меняет моего отношения к ребенку.

От этого оскорбления у Стефани перехватило дыхание.

— Рик, пожалуйста, уйди, — произнесла она подчеркнуто строго. В висках от злости стучали маленькие молоточки. Она чувствовала себя беззащитной и загнанной в угол. Словно прочитав ее мысли, Рикардо мрачно усмехнулся.

— Ты думала, что сегодня посеешь смуту, а потому благополучно избежишь последствий?

— Я-то как раз думала, что все наоборот, — парировала Стефани нетвердым голосом. — Ты слишком долго избегал последствий, потому я и пришла сегодня.

— Последствий? — повторил Рикардо с холодной иронией. — Последствий чего?

— Того, что ты меня использовал! — Стеф яростно сжала кулаки.

Это не должно было произойти. Свое возмездие она видела совсем не так. Она хотела сделать выпад, а затем снова залечь на дно, пока все не успокоится…

— Я не использовал тебя. — Рик отчетливо, словно разговаривая с человеком, не знающим английского, отчеканил каждое слово.

— Конечно же, ты воспользовался мною, чтобы вернуть Энн, после того как она дала тебе пинка, чем разозлила тебя до полусмерти!

Лицо Рикардо было похоже на маску. Когда он наконец заговорил, в голосе звучала горькая ирония.

— Конечно. Как же я мог забыть то, что произошло между нами!

Он откинулся на спинку дивана и закинул руки за голову. При одном виде его лениво-небрежной позы у Стефани все вскипало внутри от злости.

— Но сейчас я, похоже, не пренебрегаю своими обязанностями? — ласково спросил Рикардо. — Безумно влюбленная малышка из монастыря возвращается с моим ребенком на руках. Только не ошибись на этот раз, любимая, я хорошо знаю, в чем заключается мой долг.

От его отеческого тона Стеф вся похолодела от обиды и злости. Она хотела броситься на Рикардо с кулаками и согнать эту издевательскую улыбку с его лица. Ее остановил Дик, который в этот момент упражнялся в сложном искусстве ползания. Сейчас он, стоя на четвереньках у камина, раскачивался взад-вперед с таким комичным выражением недоуменной сосредоточенности на лице, что Стеф, подавив эмоции, взяла его на руки. Дик протестующе запищал, Рикардо, очевидно, тоже забавляла эта картина.

— Что он делал?

— Пытался выяснить, с какой руки и ноги пойти, — коротко объяснила Стефани.

— Тогда зачем ты помешала ему? — ухмыльнулся Рик.

— Потому что он мог угодить головой прямо в камин. Твои сомнения, что я не могу ухаживать за собственным ребенком, неуместны и неумны!

Неистовый, негодующий взгляд серых глаз встретился с дымчатым насмешливым взглядом синих.

— Нашим ребенком, — неторопливо поправил Рикардо. — Моим сыном, как ты это не преминула сообщить всем присутствующим в церкви.

— Забудь про это, — отрезала Стеф. — Я не хотела таким образом вернуть тебя. И не думала, что ты поедешь за мной. Мне не нужно ни твое участие, ни помощь, ни обязательства. Мне вообще ничего от тебя не нужно!

— Кроме сознания того, что я не женился на твоей сводной сестре?

Стеф хотела ответить, но Дик схватил ее ручонкой за волосы и стал весело тянуть. Она невольно вскрикнула, поморщившись от боли.

— Это больно, — наставительно сказала она мальчику, выпутывая ручку из темных кудрей. — Дику пора пить чай…

К досаде Стефани, Рик пошел за нею на кухню. Небрежно прислонившись к стене, он наблюдал за тем, как Стеф пристегнула малыша к высокому стульчику, приготовила яйцо, кашу и приступила к хлопотной процедуре кормления.

Прищуренный взгляд, неотрывно следивший за всеми ее перемещениями по кухне, сковывал Стефани и раздражал.

— Ты сама его воспитываешь? Тебе никто не помогает?

Стеф настороженно обернулась.

— Большую часть времени я провожу здесь одна. Но на уик-энд часто приезжает тетя Сандра и помогает мне. Тогда я могу заниматься работой…

— Тетя Сандра? — У Рика было недоумевающее лицо.

— Старшая сестра моей матери. Конечно, ты никогда о ней не слышал. Отец любит делать вид, что моей мамы и всего, что с ней связано, просто не существует. Включая меня тоже…

— Тебя? Твой отец делает вид, что ты для него не существуешь?

— Он сказал, когда я вернулась из Италии, что я для него мертва, — сдавленно проговорила Стеф и отвернулась. Она не хотела говорить о своей семье. Иногда ей казалось, что все это можно пережить, только забыв, что у нее вообще есть семья.

— Это многое объясняет, — произнес Рикардо задумчиво. — Я считал, что отец зол на тебя за легкомысленное поведение. Но я не знал, Стеф, что он говорил такое. Ванда и Энн просили всех не упоминать при нем твоего имени из боязни, что его хватит удар. Хорошо еще, что призрак дочери, появившийся в церкви, не вызвал такой реакции…

Стефани почувствовала угрызения совести, она недоверчиво посмотрела на Рикардо. Под его ответным взглядом она почувствовала себя как кролик перед удавом. Стеф и не подумала о реакции отца на ее появление. Если она вообще когда-либо думала о нем, то это всегда ассоциировалось с предательством. Сейчас Стефани мысленно представляла себе отца. Седые волосы, добродушное лицо, румяные щеки. Но здоровье у него не ахти. Он ведь «работоголик», компаньон в большой ревизорской фирме в Сити, и несколько лет назад с ним случился первый сердечный приступ. Но Стефани об этом как-то никогда не думала. А в последнее время она вообще не могла думать ни о чем, кроме свадьбы Рикардо и Энн, ничего не чувствовала, кроме жгучей необходимости отомстить неверному возлюбленному и сестре, поступить с ними так же, как и они с ней.

Сейчас Стеф стало стыдно. Она опустила глаза.

— На что ты живешь? — Дознание продолжалось. — На деньги тети Сандры?

— Стараюсь зарабатывать сама. — Стефани почувствовала, что ее лицо начинает краснеть от смущения и злости. — У меня есть маленький бизнес.

— И ты еще успеваешь присматривать за ребенком?

— Это работа на дому, в свободное время. Я же сказала, что тетя Сандра часто приезжает помочь на уик-энд.

— И ты уверена, что сможешь обеспечить себя и Дика самостоятельно?

— Ну… — Стеф пришла в замешательство. Удастся ли ей это? До сих пор все ее мысли поглощало настоящее, так что как-то не приходилось задумываться о будущем, но теперь воображение стало услужливо рисовать мрачные картины…

Дик слегка разрядил обстановку, схватив ручками недоеденное яйцо и раздавив его с довольным лепетом.

— У него всегда такие ужасные манеры? — Вопрос Рикардо, заданный полунасмешливым тоном, застал Стефани врасплох.

— Я делаю все, что могу, — резко парировала она.

— Ну не злись, это была шутка. Где твое чувство юмора, Стеф?

В глазах Рикардо заплясали веселые огоньки.

Стефани попыталась отвернуться, чтобы скрыть слезы, внезапно навернувшиеся на глаза. Рик остановил ее, схватив за тонкие руки. Даже сквозь шерстяную ткань черного жакета она почувствовала жар его сильных пальцев.

— Оставь меня в покое… — Стефани едва сдерживала рыдания. Рикардо сильнее сжал ее руки и резко привлек к себе. У нее перехватило дыхание. Прикосновение его сильного, такого знакомого тела всегда как бы обжигало Стефани. Пятнадцать месяцев назад это представлялось ей приятным пламенем, всепоглощающим огнем, сопротивляться которому она не в силах. Сейчас он нес опасность разрушения. Стеф попыталась противиться этому жару, но бесполезно: она уже горела сама.

Обида и злость, желание и страх слились в какую-то гремучую смесь.

— Успокойся, Стеф… — В низком голосе Рикардо помимо всегдашней насмешки она почувствовала какое-то гораздо более сильное чувство, вызвавшее невольный протест. Что это? Торжество? Самодовольная уверенность?

Стефани вскинула голову, но Рик не дал ей сказать ни слова, закрыв рот долгим, страстным поцелуем.

Она задрожала, сердце стало отбивать бешеные ритмы. Она оказалась как в ловушке в его руках, а губы Рикардо становились все более упругими и настойчивыми. Это больше походило на пытку, чем на ласку.

— Прекрати… — хриплым шепотом пролепетала Стефани, когда он на миг оторвался от ее губ.

— У нас с тобой никогда не случалось неудач, — пробормотал Рикардо, не обращая внимания на ее слабый протест. Его глаза потемнели, зрачки расширились. Низкий голос задевал что-то внутри Стефани, а жар тела обжигал сквозь одежду. — Разве не так?

Губы Рика искривились в ироничной улыбке, когда он заметил игру красок на лице Стефани.

— Почему ты убежала от меня, Стеф?

Она вырвалась из крепких объятий и быстро отошла к стене. Ноги ее подкашивались.

— Ты что, думал, я стану терпеливо ждать очередной порции унижений?

— Я занимался с тобой любовью, — спокойно произнес Рик, при этом глаза его потемнели. — И вот, — он сдержанно кивнул в сторону Дика, увлеченного составлением на столе замысловатых узоров из яичного желтка и скорлупы, — прекрасный результат нашего союза. Чем же я обидел тебя?

— Ты… ты просто гадкий, аморальный тип! — взорвалась Стефани. — Ты берешь что хочешь, когда это тебе нужно. И у тебя не хватает совести даже подумать о тех людях, которым ты причинил боль. Я всегда считала, что ненавижу тебя, Рикардо, но сейчас я тебя просто презираю! Ты не достоин ненависти!

Лицо Рика напряглось. У Стефани сразу пересохло в горле, когда она поняла, что в любой момент его эмоции могут выйти из-под контроля.

— Значит, я не достоин даже того, чтобы меня ненавидеть? — Голос Рикардо был зловеще мягок. — Тогда зачем ехать в такую даль, чтобы расстраивать мою свадьбу? Только ненависть способна подтолкнуть к этому, дорогая моя Стеф.

— Хорошо, тогда я и ненавижу, и презираю тебя! — выпалила она, дрожа от возбуждения. — Ты удовлетворен?

Рикардо поднял брови в мрачном изумлении. Стефани уже успела испугаться той ерунды, что наговорила. Злобные слова вырвались сами по себе. У нее просто-напросто не выдержали нервы.

— Удовлетворен? — Рикардо говорил медленно, спокойно, растягивая слова. — Едва ли. Я буду удовлетворен, лишь когда у меня появится возможность заботиться о будущем моего ребенка, о чьем существовании я только что узнал. И заверяю тебя, Стеф: сейчас, когда мне наконец-то представился такой случай, намерения у меня самые серьезные.

3

Зазвонил телефон, прервав напряженное молчание. Стефани охватили дурные предчувствия, она неподвижно смотрела на аппарат, висевший на стене у запасного выхода. Неужели Рикардо сказал Энн, как она может с ним связаться? Он мог позвонить Энн, когда подъезжал к дому. Узнал адрес, сказал ей… Но не мог же он знать фамилии тети Сандры! А без фамилии номер не так-то легко найти в телефонной книге…

— Это что, новый способ общения по телефону? Передача мыслей на расстоянии? — Насмешливый голос Рика прервал панический бег ее мыслей.

Досадуя на себя, Стеф пошла к аппарату. В горле неприятно першило. Голос тети Сандры рассеял ее страхи, а настроение слегка поднялось при мысли о том, что помощь близка. Но затем, по мере того как Стеф слушала веселую болтовню тетушки, лицо ее становилось все бледнее. Тетя Сандра не сможет приехать на уик-энд. Она умудрилась подхватить не что-нибудь, а ветрянку, и ей придется провести безвылазно в своей лондонской квартире по меньшей мере недели две.

— В мои-то годы! — жизнерадостно воскликнула тетя. — Наверное, это доказательство того, что сердцем я еще молода!

— Конечно, молода. — Стеф улыбнулась, представив себе круглое подвижное лицо тети. — Послушай, а тебе не надо помочь? Может, нам с Диком приехать присмотреть за тобой?

— Не вздумай! Что, если Дик от меня заразится?

Заверения Стефани, что Дик слишком мал, чтобы серьезно заболеть, не вызвали положительной реакции. Они решили, что тетя позвонит, когда почувствует себя лучше, а пока за ней в Лондоне будет ухаживать экономка.

Стефани повесила трубку, чувствуя вопросительный взгляд Рикардо.

— Твоя тетя больна?

Она коротко изложила суть дела. Рик еще больше нахмурился.

— И ты готова рисковать здоровьем Дика, чтобы поехать и остаться с ней в Лондоне? — спросил он резко.

— Для маленьких детей ветрянка, что насморк, — холодно возразила Стефани. — Не смотри на меня так, как будто я предполагала нанести визит в лепрозорий!

— А я думал, что забота о ребенке для матери всегда на первом плане, — так же холодно сказал Рикардо.

Стеф почувствовала, что ее переполняет ярость.

— Как ты смеешь думать, что я плохая мать?

— Ты еще слишком молода, чтобы справляться самой. — В голосе Рикардо не было ни капли симпатии, скорее какая-то неприязнь. — Моему сыну будет гораздо лучше в прочной, нормальной семье.

— Что ты предлагаешь? — Ярость Стеф превратилась в леденящий душу страх. — Что вы с Энн заберете его?

Повисло тягостное молчание.

— А ты что думаешь? — наконец-то заговорил Рикардо и пристально, прищурив глаза, взглянул на вспыхнувшее лицо Стефани. Нельзя было понять, что у него на уме.

У Стеф все отнялось внутри. Мысль о том, что она может потерять Дика, никогда даже не приходила ей в голову, и сейчас все внутри заныло от боли.

— Я думаю… меня уже ничто не удивит. — Стеф говорила медленно, стараясь сдерживать эмоции, но страх был слишком силен, и ей с трудом давалось каждое слово. — Но забудь об этом, Рикардо. Ни один суд в этой стране не позволит тебе, при всем твоем желании, отнять у меня ребенка.

Резким движением руки Рик взъерошил густые черные волосы. Внезапно его лицо показалось ей усталым и постаревшим.

— Ну, хватит. Мы обсудим это, когда оба успокоимся.

Он повернулся на каблуках и направился к двери.

— Куда ты идешь?

— Забрать чемодан из машины.

Щеки Стефани опять запылали. Она на несколько секунд задержала дыхание, пытаясь совладать с чувствами, но это ей не удалось.

— Ты не останешься здесь. Слышишь?

— Ты потеряла право голоса после того, как пришла без приглашения на свадьбу и разыграла свое драматическое представление, — коротко бросил Рикардо.

Его взгляд таил столько издевки, что Стефани едва справилась с искушением швырнуть в него что-либо попавшееся под руку.

Стоя на коленях перед ванной, Стеф наблюдала, как Дик осторожно заталкивает пластмассового моряка в игрушечный красный катер. Наконец ему это удалось, и малыш вознаградил себя, засунув в рот большой палец. Методично его посасывая, он стал наблюдать, как лодка медленно отплывает, покачиваясь в мыльной пене. Теплый парной воздух ванной благоухал ароматами. Пол из пробкового дерева, стены, обшитые сосновыми досками, зеленые занавески в клеточку — все это создавало впечатление домашнего уюта. Комната походила скорее не на ванную, а на маленький оазис средь осенней бури, бушевавшей за окнами. Дождь хлестал по вересковым пустошам, ветер сильными порывами бился в стекла коттеджа. Стеф даже отсюда слышала, как он завывает за входной дверью.

Она осторожно водила губкой по маленьким плечам Дика, а ребенок радостно плескался в воде, подгоняя кораблик. Лодка перевернулась, и ее пассажир исчез в мыльной пене. Дик издал довольный смешок и бросился его доставать. Хотя на сердце была тяжесть, Стеф не могла не рассмеяться проказам малыша. Она успела перехватить Дика до того, как он исчез под водой.

Да, ее сын уже в этом возрасте бесстрашен. Разве не так всегда отзывались о Рикардо Гарсиа? Сумасбродный, непредсказуемый герой спортивной площадки. Любимчик публики. Стеф тут же поправила себя: Рик не безрассуден, а импульсивен. Именно поэтому она сейчас пребывает в столь незавидной ситуации. При всем бесстрашии он вместе с тем и хладнокровен. В своей обычной жизни Рикардо подходил к вещам очень рационально и взвешенно. Никакого безрассудства или необдуманных порывов. Все просчитывалось наперед… При игре в поло он любил рисковать, но это обдуманный риск, который часто приносит успех команде. Да, он серьезный противник…

Стефани вздрогнула, сердце невольно сжалось. Яблочко от яблони? Сможет ли однажды этот милый, но очень решительный малыш пойти против нее, преследуя какую-нибудь жестокую, корыстную цель? А что в Дике от нее самой? Посмотрев в зеркало над ванной, она увидела пышные волнистые темные волосы и озабоченный взгляд больших серых глаз. Стеф сменила черный костюм на темно-зеленые брюки и свободный длинный темно-серый джемпер. Под глазами у нее появились круги — следствие усталости. Лицо бледное, заострившееся на широких скулах, и решительный подбородок. Шея и плечи казались трогательно нежными и хрупкими в широком разрезе джемпера. Возможно, чем-то Дик похож на нее. Но обычно, смотря на сына, Стеф видела в нем лишь Рикардо Гарсиа…

За шумом дождя и ветра на улице и плеском воды в ванной она не услышала, как вошел Рик. Когда он заговорил, она чуть не подскочила от неожиданности.

— Прости, — сказал Рикардо, отнюдь не извиняющимся тоном. — Я, кажется, тебя напугал.

— Будь добр, не подкрадывайся ко мне таким образом, — отрывисто бросила Стефани, кладя на колени полотенце и наклоняясь, чтобы достать сына из воды. Укутывая маленькое сопротивляющееся тельце, она подняла голову и замерла.

Строгий серый костюм исчез. Рик надел вылинявшие голубые джинсы. Добротная грубая ткань плотно облегала сильные бедра и узкую талию, а выпуклость в паху выглядела столь откровенно эротично, что у Стефани перехватило дыхание.

Рикардо не счел нужным накинуть рубашку. Перед ней во всей красе предстали его смуглый торс, узкий и рельефный, и плечи — широкие и атлетически сложенные. Черные волосы вились на смуглой груди, сужались дорожкой к животу и дальше исчезали из виду. Поспешно подняв глаза, она увидела его насмешливый взгляд.

— Я хотел принять ванну, — невозмутимо сказал Рикардо. — Если ты немножко подождешь, то можешь потереть мне спину.

— Нет ничего хуже развязного незваного гостя, который с порога начинает чувствовать себя повсюду как дома. — Стеф подарила ему ледяную улыбку.

Ее всегда бесило то, как Рикардо наловчился словно школьницу вгонять ее в краску. А ведь она уже далеко не молоденькая девчонка. Что из того, что ей только девятнадцать — трогательно юна, как любит говорить тетя Сандра, — ведь последние пятнадцать месяцев для нее вполне можно приравнять к пяти годам.

— И откуда у тебя в чемодане взялось столько одежды?

Еще до того, как Стефани закончила фразу, она поняла весь идиотизм этого вопроса и единственно возможный ответ. Мрачные огоньки в глазах Рикардо весело заплясали, во взгляде появилось что-то еще. Скрытая насмешка? Неужели он находит эту ситуацию забавной? Пауза длилась несколько секунд, затем Рик сказал.

— А может, я планировал после свадьбы отправиться в отпуск? По-моему, это называется медовый месяц?

Краска залила лицо и шею Стеф, словно она только что поняла все, что сегодня наделала, и одновременно осознала всю свою глупость. Кому она пыталась досадить? Что, по ее мнению, должна вызвать эта ее «маленькая сладкая месть»?

Мелькнула слабая мысль о том, что все это ради Дика. Хотя нет, не стоит лицемерить перед собой. Сын, конечно, должен знать своего отца. Но не это причина ее поступка. Стефани хотела отомстить за себя Рикардо и Энн. Но все вернулось бумерангом. Потому что больше всего боли она причинила себе самой. Стеф совсем не хотела думать о Рике и Энн. Но помимо ее воли воображение рисовало живые красочные картинки их первой брачной ночи, медового месяца. Это становилось просто мучительно. И все, что произошло сегодня — тоже. Как острейший приступ физической боли, как предательский удар в спину…

Дик начал плакать, пытаясь вырваться из ее рук. Ему передалось настроение матери. Стеф на секунду закрыла глаза и крепче прижала к себе сына, как будто он один мог стать для нее якорем спасения…

Она опомнилась, лишь когда Рикардо нагнулся и осторожно взял у нее малыша. Он ласкал ребенка с такой неуклюжей нежностью, что у Стеф защемило сердце. Она смотрела на эту сцену — высокий, сильный мужчина и маленький, беззащитный малыш, а на глаза наворачивались слезы. Стеф часто заморгала, отчаянно пытаясь избавиться от них.

— Надеюсь, ты понимаешь, что могла испортить мне положение в обществе и личную жизнь? — вполголоса спросил Рикардо, поднимая сына повыше и наблюдая, как малыш весело смеется, позабыв про слезы. — Весь свет округи и несколько королей игры в поло пришли сегодня в церковь.

Голос Рика, так же как и его лицо, оставался совершенно бесстрастным. Стеф не могла понять, находил ли он это забавным или ужасным.

— Я весьма сожалею… — Она с трудом выговорила эти слова. Из глаз хлынули слезы, и Стеф, всхлипнув, резко закрыла лицо руками.

— Есть еще горячая вода?

Короткий вопрос заставил ее поднять голову. Она вытирала глаза и нос какой-то тряпкой, взятой из коробки на полке.

— Что? А, да…

— Тебе нужно самой принять сейчас ванну. Ты явно вымоталась. Я уложу Дика спать.

— Ты? — Недоверие в голосе Стеф вызвало у Рика кривую усмешку.

— Если ты покажешь, где взять пеленки, я все сделаю.

— Ты же никакого понятия не имеешь…

— Моя сестра Химена — феминистка. — Он широко улыбнулся, беря с колен Стеф белое полотенце и заворачивая в него Дика. — Она видный адвокат и нанимает ухаживать за своими малышами няню. Но когда я приезжаю к ним в гости, мне приходится выступать в роли «нового гувернера» для моих племянниц и племянника. Для моего же блага, как говорит сестра.

— Новый гувернер? Ты? — с еще большим недоверием переспросила Стефани. По крайней мере, пока она переваривала сказанное Рикардо, слезы высохли.

— Практика, конечно, нерегулярная, — добавил он. Добродушный юмор, светящийся в его веселых глазах, подействовал на Стефани успокаивающе. — Но навыки остались. Ну, так где же пеленки?

Она провела Рика с сыном на руках в детскую, объясняя на ходу, как укладывать спать.

— Прекрасно. Все понятно. Давай, иди.

Рикардо нежно одной рукой подтолкнул ее к двери и положил Дика на столик у его кроватки.

— Расслабься в ванной. Я попытаюсь успеть завернуть моего сынишку в пеленку, пока не произошла катастрофа…

Как будто реагируя на его слова, малыш в тот же миг ответил зову природы. Маленький фонтанчик с поразительной точностью оросил голую грудь наклонившегося Рика.

— О Господи! Слишком поздно… — Смятение на лице Рикардо, когда он вытирал себя тряпками и доставал детскую присыпку, казалось почти комичным.

Стефани стояла в нерешительности у двери. Эта сценка в детской казалась ей столь странной, а помощь, предложенная Рикардо, настолько застала ее врасплох, что она растерялась. Внезапно ей пришла в голову страшная мысль.

— Рик… Ты не будешь пытаться… Ты не заберешь его?..

Веселье оборвалось. Рикардо медленно поднял голову и посмотрел на Стефани. Все мускулы на его лице напряглись. Черные волосы свисали спутанными прядями на глаза. На какую-то долю секунды он показался ей таким же беззащитным, какой она чувствовала себя.

— Похищу, пока ты отдыхаешь в ванной? — хрипло спросил он с издевкой. — Ты ведь презираешь меня, Стеф, правда?

У Стефани перехватило дыхание, и, резко повернувшись, она вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Она не совсем понимала почему, но каким-то образом последняя фраза Рикардо и разозлила, и успокоила ее. По крайней мере, ему можно доверять, думала Стеф, спокойно раздеваясь в ванной комнате. Скромное удовольствие просто понежиться в теплой воде показалось ей королевской роскошью.

Стеф собрала волосы в узел на голове, добавила горячей воды и пены с запахом миндаля, блаженно закрыла глаза и погрузилась в грезы. Она твердо решила не думать о Рике, о их коротком, опасном, стремительном и пьянящем романе, но это не получилось. Как Стефани ни пыталась сосредоточиться на своих ощущениях от ласкающего тепла ванной и возбуждающего аромата пены, ничто не срабатывало. Память упорно возвращала ее к прошлому, и это походило на пытку…

Тот летний день в Блэк Трап… Все происходило как-то неотвратимо, события развивались стремительно, как по сценарию, и это напоминало сумасшествие. Рикардо в их доме дожидался Энн, чтобы крупно поговорить с ней по поводу романчика, завязанного ею за его спиной с каким-то местным профи, игроком в гольф. Стефани появилась до прихода Энн. С этого все и началось. Что послужило толчком, Стеф никогда бы не смогла объяснить толком. Во время их первого короткого разговора она вела себя очень осторожно. Она почувствовала какое-то магнетическое притяжение и интуитивно внутренне отпрянула. Рик ждет сестру. Он — ее собственность. Увести парня Энн? Да никогда, ни за что!

Ворочаясь в ту ночь в постели, Стеф убедила себя в том, что единственная причина притяжения, которое она испытала, заключалась в любви Рика к лошадям, что сближало его с ней. Более того, он играл в поло, то есть относился к той категории наездников, которую Стеф почитала особо. Поэтому и к Рику она испытывала скорее восторг, чем просто отчаянное, сжигающее желание почувствовать на губах его поцелуи…

Однако на следующее утро за завтраком Энн раздраженно громогласно объявила во всеуслышание, что Рикардо Гарсиа — величайший подонок из ныне здравствующих и их роман закончен.

Стеф пришла в замешательство, потом в ее душу закралось сомнение. Энн порвала с Риком? Или наоборот? Что бы ни произошло на самом деле, Стефани решила держаться от него подальше. Рикардо зачаровывал ее, и это пугало девушку.

Неизвестно, как бы все обернулось, если бы не невольное вмешательство Ванды. Стараясь занять Стеф делом и соответственно заставить ее проводить как можно больше времени вне дома, она настояла на том, чтобы Стефани на время каникул устроилась на работу. Отец, зная о любви дочки к лошадям, подыскал ей место помощника конюха. И вот не прошло еще и двух дней со времени ее приезда, как Стеф уже оказалась на конном дворе роскошного особняка XVII века в окрестностях Хэмпшира. По роковой случайности дом принадлежал Рикардо Гарсиа… Вечером второго дня у одного из лучших пони началась резь в животе. Стефани всю ночь провела на ногах, выгуливая пони по конюшне, как посоветовал ветеринар. Рикардо, мрачный и озабоченный, то и дело заходил справиться, как дела. К утру опасность миновала, а между Стеф и Риком установилась взаимная симпатия, которая выросла потом в гораздо более сильное и глубокое чувство, чем та первая лихорадка желания.

Их встречи продолжались, они все сильнее тянулись друг к другу. Финал был закономерен и желанен обоим…

На следующий день после ночи любви Стефани работала в конюшне, когда увидела Рика и Энн вместе. Они сидели в его машине, обнявшись. Стеф до сих пор помнила все свои ощущения. Предательски ноющее сердце, пустота в груди и привкус горечи разочарования в горле. Значит, это правда. Он все еще любит Энн. А его интерлюдия со Стефани всего лишь обманный маневр. И все же он сделал то, что хотел, вчера вечером. Рикардо воспользовался моментом, заставил ее полностью раскрыться, подвел ее к самом краю пропасти, а потом сбросил ее вниз на острые камни… Ему хватило на это бессердечности…

Стефани решила про себя, что Энн подходит Рику и они явно созданы друг для друга. Ее потрясение и гнев помешали подняться выше простой реакции на обиду. Годами ей приходилось защищаться от боли постоянного отторжения, и это выработало эффективный механизм самосохранения — бегство; ей нужно уйти. При этом необходимо сохранить лицо, скрыть уязвленную гордость.

Последние несколько лет Стеф отдыхала летом в Италии с Реджиной, подругой по пансиону. Ее семья проводила отпуск на своей вилле на озере Гратто. Стефани даже флиртовала с Даниэлем, братом Реджины. Однако вскоре флирт закончился и между ними установилась крепкая дружба.

Итак, бегство. Вечером она позвонила подруге и рассказала о том, что у нее произошло с Гарсиа и что теперь он с Энн. Реджина прониклась полным сочувствием и предложила гениальный план спасения Стеф, вернее избавления ее от дальнейших унижений.

Следующим утром, на рассвете Стефани исчезла из Блэк Трап; она направилась в Италию. Отцу и Рикардо она оставила письма, в которых сообщала, что остаток лета собирается провести со своим другом Даниэлем на вилле его семьи у озера Гратто.

Последующие несколько дней прошли под знаком триумфа осуществленного плана; ее тепло приняли в семье Реджины, а Даниэль слегка поддразнивал Стефани за обман. Ей даже удалось пройти испытание визитом Рикардо. Очевидно, его гордость не могла просто так снести письмо Стефани, и он отправился за ней в Италию. В письме, с подачи Реджины, Стефани сообщила Рику, что хотела переспать с ним лишь для приобретения опыта и что он, будучи старше на восемь лет, на самом деле слишком старомоден, чтобы говорить о чем-нибудь серьезном…

По прихоти судьбы Рикардо нашел ее на берегу озера с Даниэлем, где Стефани, весело смеясь и болтая, втирала в покрытую веснушками кожу юноши лосьон, чтобы спасти ее от палящих лучей. Выражение холодного гнева на лице Рикардо навсегда запечатлелось в ее памяти. Она продолжала изображать полное спокойствие, и это было самое тяжелое испытание в жизни, ибо ей больше всего хотелось отбросить в сторону лосьон для загара и броситься к нему.

Но Рикардо постоял там в начале пляжа в черных джинсах, черной майке и темных солнцезащитных очках секунду-другую и ушел. Через пятнадцать минут подошла Реджина и сообщила, что он вернулся к вилле, сел в автомобиль и, не сказав ни слова, уехал.

Это произошло за неделю до того, как Стефани достаточно восстановилась, чтобы найти в себе силы поплакать. Спустя еще четыре недели она поняла, что причина недомоганий по утрам, набухания груди и появившегося отвращения к кофе — беременность. У нее родится ребенок от Рикардо.

Стефани уехала, не желая более обременять Реджину и ее семью своими проблемами. Она вернулась в Англию, остановилась на ночь у подруги в Лондоне и позвонила отцу. Но все надежды на поддержку и помощь быстро растаяли. Отец холодно сообщил дочери, что возмущен ее поведением. Но что еще можно от нее ожидать? — прошипел он в телефонную трубку. Она — копия матери, закрутила роман сразу с двумя и покинула обоих, когда это наскучило. Он не хотел больше знать ее как дочь. Естественно, после того, как отец заклеймил Стеф позором, было бы совершенным безумием сообщать ему о беременности. Она оказалась брошенной на произвол судьбы…

В дверь постучали. Стефани поспешно открыла глаза, возвращаясь из прошлого к реальности. Она почти уснула в ванне. Вода давно остыла, пена осела.

— Стеф! С тобой все в порядке? — Голос Рикардо звучал обеспокоенно. Или ей это только показалось?

— Подожди минутку… — негромко сказала она и начала подниматься.

После еще одного короткого стука ручка двери стала поворачиваться. Стеф знала, что задвижка ненадежна. Хорошо ли она ее закрыла? С ужасом Стефани смотрела, как замок начал поддаваться, и вот дверь открылась нараспашку. Она чуть не упала в ванне, пытаясь скорее чем-нибудь прикрыться. Рикардо с бесстрастным лицом стоял на пороге, держа в руках два бокала белого вина. Он был в джинсах и грубой хлопчатобумажной незастегнутой рубашке.

— Я боялся, что ты заснула…

От потрясения и негодования Стефани разжала пальцы, и полотенце упало в воду.

— Что ты себе позволяешь? — взвизгнула она, отчаянно стараясь его выловить. Насквозь промокшим полотенцем оказалось нелегко прикрыть наготу, и когда ей это удалось, она воззрилась на него, вся красная от смущения и закипающей злости.

— Вон отсюда!

— Прости, но мы ведь играли в папы и мамы? По крайней мере, я могу задержаться, чтобы подать тебе сухое полотенце, — мягко возразил Рикардо.

Он окинул Стефани взглядом с головы до ног, задержавшись на полных высоких округлостях груди, упругом животе и нежном изгибе бедер. Глаза Рика восхищенно блестели. Стефани не выдержала.

Она выхватила бокал из его протянутой руки и в бешенстве выплеснула содержимое в лицо Рику. Через секунду она была выхвачена из ванны и крепко прижата к его широкой груди.

— Я тут кое о чем подумал, — промурлыкал Рикардо, поглаживая влажный изгиб спины Стеф, опускаясь к упругим ягодицам. Его руки вызвали в теле пронизывающую насквозь дрожь. — Насколько я помню из наших отношений в прошлом, прорваться сквозь все колючки твоей обороны можно только физическим путем. Болтать или действовать. Я бросил монетку. — Рик приблизил лицо к ее плотно сжатым губам. — И угадай, что выпало? Победило действие…

4

— Больше ты ни на что не способен! — негодующе выпалила Стефани, вдохнув в легкие побольше воздуха, как только Рикардо слегка ослабил хватку. — Физическое насилие! Поиграть мускулами, чтобы добиться своего…

— Тише, любовь моя, — невозмутимо прошептал Рикардо. — Ты разбудишь Дика.

Стянув с перекладины полотенце, он завернул в него дрожащую Стефани и поднял ее, несмотря на яростное сопротивление. Через несколько секунд они были уже в спальне. Бесцеремонно брошенная на кровать, Стефани пыталась одновременно закутаться в развернувшееся полотенце и оттолкнуть Рикардо. Ни то, ни другое ей не удалось.

— Если ты думаешь, что… что, узнав о Дике, ты можешь… начать все сначала…

— Но я не мог знать, что у меня есть сын, — прорычал Рикардо, безжалостно придавив ноги Стеф, которыми она пыталась от него отбиться, забыв о наготе. — Это от меня скрывали. До тех пор, пока ты не сочла, что ребенка можно использовать с максимальной выгодой для удовлетворения твоего чувства мести…

Его сильные пальцы по-хозяйски гладили ее бедра, живот, грудь. По телу Стефани разливался жар. В это трудно было поверить. Она не должна поддаваться страсти после всего, что между ними произошло. Как может Рикардо, так жестоко обойдясь с ней, поиграв и бросив, возбуждать в ней желание! Но его руки на груди Стеф убедительно опровергали эти мысли. А когда Рикардо стал гладить сосок ее правой груди, у нее перехватило дыхание. Под его пальцами сосок отвердел и поднимался — этот маленький розовый комок желания. Стеф чувствовала стыд и ярость, она была потрясена и одновременно сгорала от страсти.

— Рик, прекрати…

— С чего бы это? — Его низкий голос звучал насмешливо, но в нем сквозило желание. У Стефани от страха пошли мурашки по коже. Рик хотел ее. Это уже не просто игра в дразнилки. Потемневшие глаза, растущая настойчивость рук говорили Стефани о серьезности его намерений. Но это просто безумие! Рик не занимался с ней любовными играми, он использовал секс как средство унижения, как свою «маленькую месть». Сейчас Стефани его просто ненавидела. Злость и желание столкнулись и слились в какую-то взрывоопасную смесь. На теле ее выступила испарина. Она дышала часто и с трудом. Собрав силы, Стеф сжала кулаки и ударила Рикардо в грудь.

— Это, наверное, ваши… ваши южноамериканские традиции, — дрожащим голосом выпалила она.

Рука Рикардо переместилась на другую грудь, и пальцы стали искусно манипулировать с твердеющим соском. Это вновь парализовало ее волю.

— Наверно, ваша блудливая кровь позволяет так обращаться с женщинами…

— Не опускайся до оскорблений по поводу моего происхождения и воспитания, любовь моя, — насмешливо ответил Рикардо. — Это не подействует. У меня нет комплексов по этому поводу. Сегодня мне предстояло вкусить наслаждения первой брачной ночи, ведь так? Ночи сексуального удовлетворения, которого меня лишили. Пускай, но ты будешь мне заменой…

— Рик!!! — Стефани с трудом верила своим ушам.

Он перестал дразнить ее словами, зато усилил физическую агрессию. Не дав ей договорить, он приник жадным ртом к полураскрытым губам, его язык был настойчивым и требовательным. Стефани боролась отчаянно, собрав последние силы, она пыталась брыкаться, царапать, колотить и кусаться.

Хрипло рассмеявшись, Рикардо приподнялся и накрыл Стеф всем телом, плотно придавив к пуховому одеялу. Грубая ткань джинсов терла нежную кожу ее бедер, мощная грудь раздавила мягкие холмики ее грудей.

Стефани застонала. Она крепко закрыла глаза, чтобы не выдать себя. Потому что, хотя то, что происходило, было бесстыдным триумфом самца, та магия, что шла из их прошлого, вновь начинала действовать. Его тяжелое тело не только приковало Стеф к одеялу, но и освобождало что-то внутри, что-то спрятанное и забытое на год и три месяца.

Ничего больше не осознавая, она отчаянно обхватила Рика руками, и всхлипывая, произнесла его имя.

— Я был прав, — жестко прошептал Рикардо, немного от нее отстранившись и без излишней горячности сбрасывая с себя рубашку. Он решительно опустил руку к молнии джинсов. — Ты так же хочешь этого, сгорая от страстного желания, как и я…

Стеф задрожала. Она не могла уже сопротивляться физически, но какая-то гордость еще осталась.

— Нет! Я не хочу этого! Прекрати сейчас же. Неужели ты унизишься до того, чтобы взять меня силой…

— Силой? — Это насмешливое эхо ее же вопроса в низком сексуальном голосе заставило Стефани запылать от стыда. — Это не совсем так. Вы сами уже готовы, леди, вы сгораете от нетерпения…

— Ты на самом деле… — Стеф не могла подыскать нужных слов. — Ты самый тщеславный, самый вульгарный…

— Нет. Я джентльмен. Я проявляю любезность, моя дорогая…

Стефани резко вскинула руку, чтобы залепить пощечину. Но Рик уклонился, перехватил ее, одной сильной ладонью сжал оба запястья и прижал руки Стеф к подушке над головой. Несколько мучительных секунд она лежала так в багровом тумане ярости, пока Рикардо осматривал свои трофеи, блуждая обжигающим взглядом от нежных щиколоток вверх к стройным ногам, бесстыдно долго задерживаясь на широких бедрах, треугольнике блестящих волос в паху, дрожащем животе и груди, все еще ноющей от сладкой боли.

— Поверишь — нет, — мягко сказал он, — но я никогда не мог забыть чувств, которые испытывал, прижимаясь к твоему телу…

Он нагнулся ртом к горячему, дрожащему соску, и у Стеф потемнело в глазах. Ощущения были сказочно блаженны. Помимо воли она выгнула спину, будучи не в силах сопротивляться этой жажде, подставляя грудь нежным ласкам его губ и языка. Где найти ту грань, где ярость переходит в желание? Как могла она забыть это унижение — быть заменой Энн?

Слезы стыда душили ее, но физические ощущения оказались сильнее. Любовные ласки Рикардо опустошали, он опытно поднимал ее постепенно, волна за волной, на вершину восторга, пока Стефани не стала извиваться, изгибаться, беспрестанно лихорадочно повторять его имя, не понимая, что лишает ее рассудка — боль или наслаждение, или оба чувства вместе.

— Ты хочешь этого, Стеф? — Его горячий шепот приблизился к самому уху. — Ты хочешь, чтобы я сейчас все прекратил? Или мне продолжать?

— Ты знаешь, что я чувствую…

Стефани едва могла говорить. Язык заплетался и не слушался, как будто она приняла наркотик. Она дрожала от переполнявших ее ощущений. Животная страсть росла внутри, как будто там распрямлялась спираль пружины.

— Я хочу, чтобы ты мне это сказала, любимая. — Его слова звучали неумолимо, пальцы Рикардо скользили по внутренней глади бедер, раздвигая ноги. — Я хочу, чтобы ты меня попросила…

Глаза Стефани открылись, она увидела над собой искаженное от напряжения лицо Рика, его сузившийся взгляд. Пот выступил на его лбу, плечах…

Внезапно нахлынули слезы — глаза стали двумя серыми озерками на бледном как мел лице. Стеф чувствовала себя загнанной в угол, беззащитной, терзаемой страстью и желанием.

— Я никогда не буду тебя просить. — Ее прерывистый шепот был полон отчаяния. — Я просто хотела твоей любви, Рик. Больше ничего. Ты не смог мне этого дать.

Рикардо резко отстранился от нее и упал на кровать с приглушенным ругательством.

— Любовь? Что ты знаешь о любви? Что, по-твоему, было между нами?

Стеф начало трясти. Он остановился? Но ведь она этого хотела? Почему он прекратил то, что делал? Все внутри ныло, болело и пылало.

— Я не совсем уверена. — Голос Стеф сорвался на дрожащий шепот и стал каким-то чужим. — Я, наверное, тогда поступила опрометчиво.

— Значит, я совратил дитя? — В вопросе звучала горечь с налетом иронии.

— Ты же знаешь, сколько мне лет.

— Сейчас уже девятнадцать. — Рикардо опять замолчал.

Стеф украдкой взглянула на его лицо. На нем застыла маска холодного цинизма.

— Достаточно взрослая, чтобы ходить на избирательный участок, водить машину и… — проговорил нараспев Рикардо.

Неужели он помнил их самый первый разговор, когда Стефани вошла в дом в той дурацкой школьной форме? Наощупь найдя полотенце, она набросила его на себя, подвернув по краям. Она смогла противостоять ему сегодня — ударить, оскорбить, сохранить свое лицо. Но безжалостная сексуальная тактика Рикардо совершенно обезоружила Стеф. Если бы Рик хотел изобрести самое страшное наказание за ее сегодняшний поступок, то он не смог бы придумать ничего лучше. Это высокомерное проявление сексуального превосходства. Демонстрация того, насколько сильное желание он может в ней пробудить.

Злость определила все дальнейшие действия Стеф. Она решительно выкарабкалась из постели, сняла с двери купальный халат. Взглянула на себя в зеркало на туалетном столике и внутренне содрогнулась. Узел на голове растрепался и волосы пребывали в диком беспорядке. Она выглядела как маленькая ведьма с очень бледным лицом. Туго затягивая пояс, Стеф нервно обернулась и посмотрела на Рикардо.

— И? — колючим тоном поддразнила она его. — Достаточно взрослая, чтобы быть использованной первым попавшимся Дон-Жуаном?

Рикардо уже натянул на себя голубые джинсы и, заложив руки за голову и скрестив ноги, лежал на кровати. Его взгляд, устремленный на Стеф, ничего не выражал.

— Я начинаю сомневаться, — горько и задумчиво, как бы размышляя с самим собой, произнес Рикардо, — стоит ли мне пытаться вообще…

— Уверена, что нет! — выпалила Стефани. Внезапно ее охватила глубокая тоска. Все болело, как будто та пружина, что разворачивалась внутри, впилась ей в сердце. — Если ты думаешь, что я когда-нибудь тебя прощу…

Рикардо молча поднялся с кровати, нагнулся за рубашкой. Его действия выглядели нарочито медленными, тщательно взвешенными. Казалось, он лихорадочно что-то обдумывает и контролирует свои движения чисто автоматически.

— Извини, мне не следовало сейчас терять голову…

— Ты всегда так поступаешь, не так ли?

Его лицо потемнело.

— Только с тобой, — горько ответил он. — Это безумие. Сегодняшний день полностью выбил меня из колеи. Я устраиваю ералаш из того, что может стать самым важным в моей жизни. Нам нужно поговорить, — коротко добавил он.

Рикардо направился к двери, на ходу приглаживая волосы.

— Как вы тут ужинаете?

— А ты как думаешь? — Стеф насмешливо округлила глаза. — Я готовлю пищу, а потом Дик и я ее едим.

— Я имел в виду рестораны… — Его вдруг озарила новая мысль, он слегка сморщил лоб. — Разве шестимесячного ребенка не нужно кормить грудью?

Стефани сверкнула зубами в пародии на улыбку.

— К твоему сведению, я кормила Дика грудью до четырех месяцев. Потом решила отучать его. Ты сам видел, что он счастлив и здоров. Есть еще какие-нибудь замечания?

— О'кей. Успокойся. Мне просто интересно, и я еще не совсем пришел в себя. Ты думаешь, мне безразлично, как растет мой ребенок? Кого ты нанимаешь сиделкой? — В коротком вопросе было столько же экспрессии, как и в предыдущих.

— Я никуда не хожу.

— Никогда? — Под его удивленно-недоверчивым взглядом Стефани заколебалась.

— Иногда за ним присматривает тетя Сандра, когда поблизости ярмарка или что-нибудь в этом роде. Если очень нужно отлучиться, я приглашаю одну девушку из деревни.

— На нее можно положиться? На эту девушку?

— Стала бы я оставлять с ней Дика!

— Позвони ей. Мы идем куда-нибудь поужинать. Я полагаю, тут есть что-нибудь такое, где готовят еду и обслуживают посетителей.

Стефани боролась с охватившими ее противоречивыми эмоциями. Ей так хотелось послать его к черту. У нее не было никакого желания идти куда-то с Риком. Но при мысли о том, что очередной ссоры не миновать, все опускалось внутри. Идея поужинать где-нибудь выглядела достаточно привлекательной. К тому же ей пришла в голову мысль, что им совсем не мешало бы сбежать из замкнутого пространства дома с его накалившейся атмосферой желания.

Сдержанно пожав плечами, Стефани протиснулась мимо него в дверь и пошла к телефону…

— Ты сказала что-то про ярмарку. Чем именно ты занимаешься? — Рикардо подлил вина в бокал Стеф. Они пришли в местный паб, оставив спящего Дика на попечении заботливой Луизы — пятнадцатилетней рыжеволосой девушки с соседней фермы, постоянно таскавшей с собой огромный рюкзак, набитый учебниками.

— Я рисую.

— Пейзажи? Портреты?

Стеф покачала головой.

— Нет, просто раскрашиваю вещи: стулья, комоды. Делаю декоративные узоры, рисую цветочки, птичек, все, что пожелает заказчик.

Рикардо смерил ее оценивающим взглядом.

— Это что-то особенное. Я о такой работе не слышал.

— Ну да уж!

— И тебе это нравится?

Стеф пригубила вино. Маленький зал «Вечернего гнезда» смотрелся довольно скромно, но старые балки елизаветинской эпохи и отполированная до блеска медная посуда, в которой отражался огонь камина, создавали умиротворяющую атмосферу. Аромат жарящегося мяса доносился из кухни. Несмотря на только что пережитое потрясение, Стеф почувствовала, что на аппетит это не повлияло.

— Как ни удивительно, мне очень нравится рисовать, — сказала она сдержанно.

— Совсем не похоже на твой первоначальный план карьеры, — заметил Рик. — Как ты пришла к этому?

— Купила в детскую шкаф у старьевщика. Почистила, покрасила в темно-зеленый цвет и нарисовала на нем медвежат для Дика. Одна женщина, которая приходит у нас убирать, увидела и рассказала племяннице, а у нее близнецам по два года. Та сообщила всем в детском саду, дальше пошло по знакомым и родственникам. Так все и началось.

— Тебе не хочется реализовать свои возможности? Получить университетский диплом?

Стеф пристально посмотрела на Рикардо, сидящего напротив за темным дубовым столом. Ее вновь охватили мрачные предчувствия. Не пытается ли он исподволь доказать, что она не в состоянии сама вырастить сына? От страха заныло в желудке. Как Стефани могла упустить из виду опасность того, что Рик может поехать за ней? Это просто не пришло в голову. Ведь даже после сцены в церкви представить, что Рикардо оставит Энн, гостей, сбежит с церемонии венчания, запрыгнет в свой «феррари» и погонится за ней… Нет, это выглядело просто нереально…

— Я счастлива тем, что у меня есть Дик, — коротко ответила Стефани.

— Тебе всего девятнадцать. — Рикардо говорил почти нежно, и это еще больше пугало Стеф. Господи, он настолько самонадеян, что способен на все.

— Только не говори, что я слишком молода, чтобы заботиться о собственном ребенке! Вокруг полно девятнадцатилетних родителей, которые вполне с этим справляются. Я люблю Дика. И счастлива тем, что живу для него и могу всем пожертвовать…

Во взгляде Рикардо появилась теплота, и от этого сердце Стеф почему-то сжалось, ее охватила растерянность. В уютной обстановке паба она привлекла внимание одной-двух женщин, ужинающих со своими спутниками за соседними столиками. Хозяйка тоже проявляла скрытый интерес. Стефани решила, что они, видимо, приняли Рикардо за киноактера или какую-нибудь знаменитость, которую они никак не могут узнать. К своей голубой рубашке и джинсам он добавил свободный модельный пиджак черного цвета. Густые темные волосы блестели, небрежно зачесанные назад. Голубой цвет очень шел к его глазам, они завораживали небесной синевой. Естественно, Рикардо выглядел настолько сексуально, что Стеф, тихо его сейчас ненавидя, чувствовала слабость во всем теле.

— Я не критикую, — спокойно сказал Рикардо. — Возможно, пытаюсь загладить собственную вину. Господи, если бы я не потерял рассудок в ту ночь…

Щеки Стефани покрылись легким румянцем, затем вновь побледнели. Она нервно вертела в руках бокал.

— Не появился бы Дик? Не говори так, словно ты… меня к чему-то вынудил, — горячо прошептала она. — Ты прекрасно знаешь, что все произошло по взаимному желанию.

— Нет. Ты тогда еще не знала мужчин. Все произошло по моей инициативе. Мне следовало вести себя разумней.

Рикардо говорил чуть брезгливо, как будто воспоминания не доставляли ему никакого удовольствия.

Сердце Стеф вновь сжалось. Неужели он обо всем жалеет? Даже о подаренном ею наслаждении?

— Да, я понимаю, из меня вышел не самый лучший партнер…

Рикардо как-то уныло взглянул на ее разгоряченное лицо. Стеф никогда не видела его таким подавленным.

— По-твоему, я имел в виду это? — Горечь в голосе усилилась.

Стефани не сводила с Рикардо глаз. Казалось, тишина от их столика растекается по всему залу, в какой-то момент Стеф почудилось, будто они совершенно одни.

— Объясни же, — тихо попросила она.

— Я хотел сказать, что… Черт побери, я не могу простить себе, что воспользовался слабостью еще не знающей жизни девушки, когда…

— А вот и мы!

Возникший из ниоткуда шеф-повар шумно расставлял перед ними тарелки с мясом, жареным картофелем и салатом. Его глаза-бусинки масляно блестели с нескрываемым интересом.

Ну все, Стефани поняла, то у деревенских кумушек теперь появился свежий повод для сплетен. Она ошиблась, позволив Рикардо привести ее сюда, если думала, что это пройдет мимо местного общественного мнения. Джек здесь хозяин и шеф-повар в одном лице, и сплетни составляли для него суть жизни.

После ухода Джека вновь наступило молчание. Стеф смутно чувствовала, что тишина воцарилась и за соседними столиками. Неужели рядом сидящие подслушивали их приглушенный разговор?

— Когда ты наметил встретиться с Энн? — холодно закончила она его мысль. — Понятно.

— Нет! — Рикардо говорил, плотно стиснув зубы. — Когда ты пришла ко мне выяснять отношения. Господи, Стеф, не притворяйся, что не знаешь, какие чувства во мне возбуждаешь! Или думаешь, я бросаюсь как оголтелый на каждую первую встречную женщину?

Стефани ничего не ответила. Слова Рикардо совсем не вязались с ее представлениями о нем. Она ничего не понимала и в полной растерянности теребила ворот своего темно-серого свитера, который постоянно сползал с плеча. Скрестив под столом ноги, Стефани наконец решительно взяла Нож и вилку и набросилась на бифштекс.

— Если ты пытаешься сказать, — очень спокойным голосом начала она, — что находишь меня абсолютно неотразимой, то, пожалуйста, не держи меня за дурочку. Сегодня ты собирался жениться на Энн, моей сводной сестре. Или это не так?

Глаза Рикардо искрились синим льдом.

— Ты ждешь ответа?

Стефани едва сдержалась.

— Да, я ведь была там, помнишь? — коротко сказала она, пытаясь не взорваться.

— Вполне. Как я мог забыть?

Она свирепо смотрела на Рика, чувствуя, как в ней растет злость.

— Ну хорошо. Как же далеко ты можешь зайти в своем непостоянстве?

Рикардо пожал плечами.

— Пятнадцать месяцев назад, — начал он, мягко растягивая слова, — когда я прочитал твое загадочное короткое послание об этом молодом Даниэле и навестил тебя в Италии, ты со своим новым любовником показала мне, насколько непостоянна сама.

Стеф опустила ресницы, чтобы Рикардо по глазам не мог понять, насколько все еще мучительны для нее эти воспоминания.

— А письмо, что ты мне оставила, — горячо продолжал Рик, — о чем еще оно может свидетельствовать? — В его низком голосе чувствовалась неприкрытая злость. — Ты написала о вашей с Даниэлем большой любви. О том, что спала со мной только для приобретения опыта. О том, что я слишком стар для тебя. «Слишком старомоден», — по-моему, это так прозвучало в письме.

— Я удивилась, что ты вообще быстрехонько прикатил в Италию после того, что произошло.

— А что произошло? Я опроверг кучу безумных обвинений и затащил тебя в постель, — сказал Рикардо, тщательно подбирая слова. — Через двадцать четыре часа ты исчезла…

— Рик, нет смысла еще раз обсуждать это. — В тихом голосе Стефани звучала сдерживаемая ярость. — Есть такая заезженная поговорка, что не по словам, а по делам судят. Ты воспользовался мною, чтобы вернуть Энн. Не отрицай этого, я же не идиотка!

— Ты что, приняла такое решение — видеть меня только в худшем свете?

Рик говорил с холодной насмешкой. Он положил нож и вилку и теперь спокойно смотрел на ее бледное, напряженное лицо.

— Ты провоцируешь меня относиться к тебе так же. Если верить твоим заявлениям, именно ты использовала меня как маленькое развлечение перед тем, как вновь сойтись с этим рыжим Даниэлем.

— Дан и я… То есть наши отношения с Даниэлем… Это была просто моя выдумка…

Стеф закусила губу. Надо сдерживаться. Она слишком раздражена, чтобы четко мыслить. И как ему удалось загнать ее в угол?

Рикардо выглядел совершенно спокойным. Он сидел неподвижно и смотрел на Стефани, как большой кот на маленькую мышку.

— Неужели? — холодно отозвался он. — Тогда как же мне не думать, что все, что ты мне сейчас говоришь, выдумка?

Стефани почувствовала, что вся горит. Внезапно она подумала, что ее больше должно беспокоить будущее благополучие сына. Для Дика очень важно знать, что отец признает его своим ребенком.

— Если ты имеешь в виду Дика, то, ради Бога, ты же все своими глазами видел! Можешь провести тесты на отцовство, на кровь, если тебе станет легче. Он настолько похож на тебя, что иногда мне тяжело на него смотреть…

— Спасибо. — В голове Рикардо звучала ирония. Наступившая пауза оказалась еще длиннее и напряженнее, чем предыдущая. — Тебе не стоит переживать, — наконец сказал он. — Я верю, что Дик мой ребенок, и то, что у меня есть сын, все меняет…

Он откинулся на спинку стула, на лице заиграло самоуверенно-решительное выражение.

— Что бы ни послужило причиной твоих поступков, сейчас мне все ясно. У тебя нет ни финансов, ни сил, чтобы воспитывать Дика одной. Сегодня у алтаря я стоял не с той сестрой. Предлагаю исправить ошибку, как только мы разыщем нотариуса.

5

— Ты сошел с ума… — От такой дух захватывающей самонадеянности Стефани просто онемела.

Рикардо решительно покачал головой.

— Нет, это ты сумасшедшая, если думала, что после всего, что наделала сегодня, можешь убежать и спрятаться вновь, избежать последствий, продолжать вести себя так же безответственно, как и прежде.

— Я не хочу тебя слушать… — Стефани встала, ничего вокруг не видя, бросила на тарелку скомканную салфетку. Смутно она сознавала, что устраивает сцену. Любопытствующие в маленьком зале чуть ли не в открытую потирали руки от удовольствия. Вся дрожа, она стремительно направилась к дверям. Из кухни появился хозяин. Весь его облик выражал испуг.

— Что-то не так?

От его неуверенного тона Стеф поморщилась. Бедный Джек, он, видно, подумал, что ужин оказался не на высоте. Сверхъестественным усилием она выжала из себя ободряющую улыбку.

— Все прекрасно. Очень вкусно. Мне… мне просто нужно домой. Я… забыла сказать одну вещь девушке, оставшейся с ребенком.

— Не стоит беспокоиться. — Джек заметно оживился, в его глазах загорелся огонек. — С малышом наверняка все в порядке.

Стефани не могла более ждать. Рикардо оплачивал счет, при этом Джек как бы невзначай случайными вопросами пытался выяснить, кто он такой. Стеф выскочила на улицу, где бушевала осенняя буря. Они приехали на машине, но до дома совсем недалеко. Дождь прекратился, Хотя усилился ветер. Он тут же растрепал волосы и сбил дыхание. Такая мрачная погода вполне соответствовала ее настроению. Этот безапелляционный тон Рика! Можно подумать, что у нее нет права выбора! Словно она только и ждала его предложения…

Стефани, прерывисто дыша, быстро взбиралась на холм. Когда рядом затормозил зеленый «феррари», она совсем не удивилась. Из него выскочил Рик и схватил ее.

— Отпусти меня. Я хочу пройтись…

— А я хочу не дать тебе снова сбежать, — мрачно парировал он, силой втаскивая ее в автомобиль. — Поиграли и хватит, Стеф.

Поиграли?! Рик словно ударил ее по лицу. Поиграли и хватит? Кто-кто, но она-то уж точно ни во что не играла! Он думает, что беременность, одиночество, выхаживание ребенка — все это шутки? Да что он об этом знает? В душе Стеф бушевала буря. В Рикардо чуткости не больше, чем в отбойном молотке. Такой же, как ее отец…

Она молча сдерживала холодную ярость, пока Рик загонял машину во двор и глушил мотор. Стефани механически, сама не помня как, расплатилась с Луизой, проследила, чтобы девочка благополучно добралась до дома, который располагался по соседству, поднялась в детскую посмотреть на спящего малыша. Все это время в голове ее проносились отчаянные мысли о том, как заставить Рикардо уйти из дома, из жизни, как заглушить эту боль и ненависть, которые становились все невыносимее в его присутствии.

— Не хочешь кофе?

Почему-то это вполне мирное предложение Рика, прозвучавшее, когда Стефани опускалась по лестнице, оказалось последней каплей.

— Ты неподражаем, — выдохнула она, дрожа от гнева. — Ведешь себя так, будто уже живешь здесь! Я хочу, чтобы ты убрался и оставил меня в покое. Думаешь, Дик дает тебе право так вести себя?

Рикардо сидел развалясь на одном из стульев в гостиной. За окнами бушевал ветер, и комната с опущенными шторами и мерцающим камином создавала ложное впечатление покоя и умиротворенности. Но атмосфера здесь уже накалилась до предела. Настроение Рикардо трудно было угадать, он небрежно вытянул ноги, положив их одна на другую. Пряди черных волос, упавшие на лоб, скрывали выражение его глаз, лицо казалось усталым, почти изможденным. Стефани не смогла бы сказать, о чем он сейчас думал.

— Стеф, послушай… — начал Рикардо мягко.

— Нет, это ты послушай! — Гнев наконец-то вырвался наружу. — Ты обвиняешь меня в том, что я играла? У тебя вся жизнь игра! Ты… ты забавляешься с Энн, потом заводишь роман со мной, чтобы заставить ее ревновать. Когда тебя на этом ловят, берешь от меня все, что хочешь… просто ради удовольствия, и на следующий же день ты снова с ней! А теперь… теперь думаешь, можно просто выбросить Энн из головы через пять минут после того, как ты чуть на ней не женился? Но я-то не могу просто так все забыть! Ты думаешь, если есть Дик, то… можно махнуть волшебной палочкой — и все будет в порядке? Ты просто не в своем уме!

Рикардо сделал глубокий вдох. Его взгляд стал жестче.

— А на что ты надеялась сегодня? Когда пришла в церковь? Ты думала, после этого грома среди ясного неба все просто переглянутся, удивленно округлив глаза, пожмут плечами и церемония продолжится?

— Нет, конечно, я не думала…

— Тогда что? — Лицо Рикардо будто окаменело, в испытующем взгляде блестела сталь. — Для чего ты это сделала, Стеф?

Стефани смотрела на него, чувствуя сухость во рту. Ее просто гипнотизировал этот холодный огонь в его глазах.

— Я уже говорила тебе. Месть, — тихо, но твердо сказала она, облизнув пересохшие губы. — Я хотела, чтобы и тебе стало больно.

Воцарилось леденящее молчание. Лицо Рикардо выглядело мертвой маской, за — которой наглухо скрыты все эмоции.

— Чтобы сделать мне больно? Но ты и в безумных мечтах не можешь вообразить себе, насколько уже преуспела в этом, — с тихой горечью произнес он. — Своим легким, ребяческим отношением к жизни, своей подозрительной недоверчивостью и маленькой жестокой ложью…

У Стефани внутри что-то сжалось.

— Если ты так сильно меня ненавидишь… — она говорила с трудом, выдавливая из себя каждое слово, — как ты вообще можешь думать о женитьбе?

— Бог мой. — Вспышка ярости в его глазах испугала Стефани. Он вскочил со стула как подброшенный пружиной. В гневе Рикардо мог напугать кого угодно. Он выглядел огромным, ужасным, разъяренным великаном, но в голосе звучала глубокая страсть. — Ты думаешь, я тебя ненавижу? Что я сделал такого, откуда ты это взяла?

Стеф попятилась, но Рикардо опередил ее, схватив за плечи и притянув к себе. Внутри сверкнула вспышка — наполовину боль, наполовину мучительное желание.

— Рик, прекрати…

Он слегка встряхнул Стефани.

— Скажи мне! В чем выражалась моя ненависть? В том, что я хотел нашего сближения? В том, как проводил с тобой время? В том, что я не удержался тогда? Хотя знал, что это нехорошо?

— Ты использовал меня! Может, это не ненависть — просто презрение. Энн как-то сказала, что ты… вообще ни во что не ставишь женщин.

Стефани говорила, стиснув зубы. Ее так трясло, что она едва держалась на ногах. Его фразы, эта необдуманная ярость в голосе… Он словно бичевал Стефани словами.

— Презрение — это твой стиль поведения по отношению ко мне, — отрезал Рик. Он как тисками сжал ее хрупкое тело и плотно прижал ее спиной к закрытой двери. — Но сегодня я не намерен его сносить, у меня лопнуло терпение…

Его сильное и горячее тело заполняло все вокруг. Стеф оказалась в западне, зажатая между ним и прочной дубовой дверью. Рикардо придвинулся ближе и просунул руку ей за шею. Пальцы больно запутались в ее волосах, и голова Стеф откинулась назад. Она вскрикнула, и Рик впился в ее полураскрытые губы грубым поцелуем, настойчивый язык проник между ее зубами, лишив возможности вздохнуть или что-то сказать. Но все мысли и так исчезли, остались только физические ощущения. Неистовство охватило его полностью, все сдерживаемые эмоции вырвались наружу.

— Рик… — Стефани на секунду удалось оторваться от него, на губах она почувствовала привкус крови. — Ты делаешь мне больно.

— Разве я здесь не для этого?

Рикардо свирепо рванул темно-серый свитер вниз с ее плеча. Его глазам открылась нежная грудь, молочно-белая кожа стала розовой от жара его объятий. Он стащил джемпер ниже, появился набухший темный сосок. Зажав его между большим и указательным пальцами, Рик стал сдавливать и теребить этот бутон страсти, пока Стеф не задохнулась от желания, ее тело словно прошил электрический разряд.

— Все взаимно, мы делаем друг другу больно. Месть и воздаяние? Мы ведь в эту игру играем?

Слезы полились из ее глаз.

— Нет… нет… Рик, пожалуйста, не надо… О Боже… — лепетала она.

Дрожа, Рикардо припал горячим ртом к ее груди он сосал ее с неистовостью и нежностью. Стефани непроизвольно запустила пальцы в его густые волосы, жесткие и одновременно шелковистые наощупь. Внутри что-то поднялось и взорвалось. Ее злость уступила жажде страсти, подавляемой так долго…

— Рик… Не нужно… ненависти… пожалуйста… — Она выдохнула эти слова, жадно глотая воздух, сгорая от желания. Рикардо коротко и горько рассмеялся. Он рванул свитер вверх, стянул его и отбросил на пол. Грудь ее, открывшаяся его взору, была так напряжена, что легчайшее прикосновение вызывало электрический разряд, доходящий до низа живота. Рикардо протиснул колено между ее безвольными бедрами, и горячая волна захлестнула ее лоно.

— Боже, ты не представляешь, что я чувствовал все эти месяцы…

Хриплый стон Рика вибрировал и звучал грубой лаской. Теперь он крепко прижимался пахом к ее бедрам, его возбуждение хорошо чувствовалось даже сквозь плотную ткань облегающих джинсов.

— Рик, Рик… — Стеф умирала от желания, все мысли, вся гордость пропали. — Ты нужен мне… Я хочу…

Они впились глазами друг в друга, синий слился с темно-серым.

— Что? — Рикардо сильнее прижал ее к двери, жадно провел руками по спине, сдирая брюки, обнажая ягодицы и бедра. — Что, Стеф?

— Я хочу… Я хочу тебя… — прерывисто выдохнула Стефани. Она задыхалась, грудь шумно вздымалась, рот хватал воздух.

— Правда? Но на этот раз тебе не нужно просить, любимая, сейчас я не могу этого не сделать…

Он насмехался и сейчас — то ли над ней, то ли над собой, но в его голосе чувствовалась искренняя страсть, и она поглотила Стефани. С побледневшим лицом, дрожа как в лихорадке, она разжала бедра, позволяя пальцам проникнуть к самому сокровенному, тайному и нежному…

А потом не осталось времени для сожалений, для того, чтобы остановиться; оно вообще исчезло. Все слилось в этом всепоглощающем пламени. Как в горячечном бреду, Стеф слышала будто со стороны свой собственный всхлипывающий голос, то и дело произносящий его имя, в глазах кружились огненные бабочки. Повинуясь непреодолимому зову страсти, она сжала ногами его, обхватила руками шею и почувствовала, как Рикардо, поддерживая ее за ягодицы, вошел в нее одним мощным толчком, вдавив в дверь…

— Стеф… — С его губ сорвался мучительный стон. — Стеф, о Боже, Стеф…

— Не останавливайся… Продолжай…

Она уткнулась горящим лицом в его сильное плечо, впилась ногтями в спину и беззвучно закричала, когда тело задрожало в пароксизме страсти.

А потом чувство реальности стало потихоньку возвращаться. Рикардо бережно, как ребенка, отнес Стефани на руках к дивану. Она постепенно приходила в себя, пытаясь отстраниться, но Рик крепко прижимал ее.

— Лежи спокойно, — мягко приказал он хрипловатым, еще не окрепшим после этой бури экстаза голосом. Рик пригнул ее голову к жестким волосам своей груди.

Все еще дрожа, Стефани опустила веки и глубоко вдохнула запах его кожи. Этот восхитительный, острый, дразнящий аромат чистого мужского тела… Мимолетный порыв отчуждения пропал.

— Я выжата как лимон и не буду спорить, — прошептала Стеф. Многое, да вообще все нужно было еще расставить по местам. Но не теперь, когда в ее чувствах и голове была такая сумятица после того, как тело всколыхнула волна давно забытых ощущений. Когда в крови словно искрилось пьянящее шампанское…

— По крайней мере, одно мы доказали… — пробормотал, прервав молчание, Рикардо. Он немного подвинулся под ее тяжестью, и Стефани сладко содрогнулась. Упругая гладкая кожа, под которой переливались стальные мускулы, вызывала у нее непередаваемые ощущения. Рик успел сбросить пиджак и рубашку, но в жгучем нетерпении не стал избавляться от джинсов. Стефани подняла и надела свитер, подогнув ноги, и натянула его на колени. Она как котенок свернулась на широкой груди Рикардо, зарылась лицом в его волосы, чувствуя себя сейчас защищенной от всех жизненных бед.

— То, что мы можем общаться на примитивном животном уровне? — приглушенно спросила Стеф.

Рикардо крепко обнял ее.

— Что как супружеская пара мы хотя бы в сексуальном плане вполне совместимы.

— Мы не станем супругами. Так что это не имеет значения.

— Стеф… — Он приподнял ее подбородок и взглянул ей в глаза с мрачной иронией. — Почему ты такая?

— Какая?

— Видишь все в черном цвете, замечаешь только отрицательную сторону вещей.

Стефани слегка нахмурилась, уходя от его пристального взгляда.

— Разве?

— Ты ко всему относишься с раздражением и предубежденностью, — спокойно подтвердил Рик.

— Нет, я люблю своего малыша, свою работу…

— Я говорю об отношениях взрослых.

— Если я и… — Стеф запнулась, пытаясь найти честный для себя самой ответ. — Может, потому, что жизнь повернулась ко мне не лучшей своей стороной?

— Я полагаю, ты хочешь добавить — с момента нашей встречи? — Его голос стал жестче. — Но у тебя уже тогда на все, что происходит, выработалась защитная реакция, разве нет?

Стеф высвободилась из рук Рикардо и села. Один взгляд на его нагое по пояс, смуглое, сильное тело заставил ее поскорее отвести глаза.

— Конечно… — Она скованно пожала плечами, избегая его прищуренного взгляда. — А как еще я могла себя вести? Я возвращаюсь домой на каникулы и обнаруживаю этого… этого мачо — латиноамериканца, игрока в поло, на десять лет старше меня, рассиживающего в гостиной в ожидании моей сестры! Не бросаться же мне на тебя и признаваться в безумной любви с первого взгляда?

В глазах Рикардо неожиданно ярко блеснул огонек иронии.

— Я тоже стоял перед дилеммой, — сухо ответил он. — И старше я только на восемь лет, не делай из меня престарелого дядюшку.

Стеф не могла сдержать улыбки, уголки губ ее выдали.

— Для меня двадцать семь и девятнадцать довольно большая разница!

Коротко рассмеявшись, Стеф тут же вновь взяла себя в руки. О чем она думает? Как можно позволять себе расслабиться в его присутствии?

— Хотя ты, пожалуй, прав. Я действительно от всех отгораживалась и вела себя точно так же до твоего появления на сцене, поэтому не ставь все себе в заслугу. Мой отец из того типа людей, что заставляют переходить к обороне. А что касается Ванды и Энн…

Стефани запнулась. Рикардо удивленно приподнял брови, и она слегка покраснела.

— Продолжай, что насчет Ванды и Энн?

Она покачала головой, чувствуя, как вновь закипает злость.

— Я не могу разговаривать с тобой об этом! — коротко сказала она и попыталась встать. Схватив Стеф за талию, Рикардо силой возвратил ее на место.

— Я думаю, что ты можешь спокойно рассказывать все об Энн и Ванде, — холодно возразил он. — Я не испытываю к ним особой преданности.

Может, она ослышалась?

— Ты собирался сегодня жениться на Энн! — Стефани говорила с едким презрением. — Ванда должна была стать твоей тещей. И если ты делаешь такие заявления, то, значит, ты еще более бездушная скотина, чем я думала!

— Компания Ванды является спонсором моей команды, — бесстрастно пояснил Рик, — Ты не думала, что мой предполагаемый брак с Энн задуман во имя укрепления партнерских деловых отношений, а не как союз двух любящих сердец?

— Что?! — Стефани вскинула голову. Выражение глаз Рикардо было насмешливым. Она попыталась сохранить спокойствие. Его бесцеремонное отношение к семье, членом которой он чуть не стал сегодня, этот холодный отказ от Энн… Он даже более эгоцентричен, мелок и безжалостен, чем она себе представляла.

— Ты что, хочешь предстать передо мной в лучшем свете? — с трудом произнесла Стеф, тщательно взвешивая каждое слово. — Сознаваться, что женишься на Энн из таких циничных… чисто меркантильных, материальных побуждений?

— Не обязательно. Но я, конечно, понимаю, что мой образ в твоих глазах постоянно очерняется, моя любовь.

— Из всех лживых, продажных, бесчувственных…

— Возможно, у нас с тобой одинаково неприкрыто желчное отношение к окружающей действительности.

Рикардо говорил бесстрастно, но в глазах горел злой огонек. Стеф чувствовала растущую неприязнь и попыталась вырваться из его сильных рук. Рик только крепче сжал ее кисти и усадил на колени, несмотря на отчаянное сопротивление.

— Разве ты не согласна со мной, что жениться не по расчету — довольно рискованное предприятие?

— Если ты собираешься жениться на мне, ты не получишь ни денег, ни практической выгоды!

— Нет. — Рикардо помолчал и добавил: — Если только ты не назовешь практической выгодой то, что у моего сына появится папа.

Наступившее после этой фразы молчание было напряженным и тягостным.

В горле Стефани стоял комок.

— Так все же долг или деньги? — Слова вырвались непроизвольно. — Должен ведь тобой руководить какой-то скрытый побудительный мотив?

Она сама с трудом верила, что обсуждает сейчас такие вопросы.

— Ребенок не должен воспитываться одним родителем, если есть и второй.

— Звучит, конечно, прекрасно, — согласилась Стефани холодно-вежливым тоном. Ее сердце словно сдавило железным обручем. Тепло любимого тела, передающееся бедрам от колен Рика, вызывало ощущения, которых она боялась в тот момент больше всего. — Но ты ошибаешься, если думаешь, что Дику пойдет на пользу отравляющая атмосфера брака не по любви, не говоря уж о том, что это не устроит меня.

— Я и не говорю о браке без любви, — мягко поддразнил ее Рикардо. Стеф запаниковала, когда он внезапно притянул ее к груди, отыскал губы, а руки его бесцеремонно забрались под свитер. Поцелуи Рика были жадными и умелыми. — И я думаю, моя дорогая, наш брак очень даже удовлетворит тебя. Ни одна женщина не занимается любовью так, как ты — совершенно не заботясь о мужчине, который вроде к этому причастен…

6

На следующее утро, принимая ванну, Стефани чувствовала себя возбужденной сверх всякой меры. Лучи осеннего солнца сквозь окно красили дубовые балки в цвет медной жести. Ветер на улице стих, но в ее душе, мыслях и эмоциях все еще бушевала буря. Впечатления прошлой ночи прочно засели в голове. Она вела себя как дура. Оказалась слабой и глупой. И сейчас Стеф злилась на себя за это. Что заставило ее так легко поддаться? Короткая лихорадочная любовь в гостиной? Или когда он победно отнес ее на кровать? Или утром, когда Стефани проснулась в его объятиях?

Ее не оставляла боль воспоминаний о том, как они занимались любовью, как Рик, нежно обнимая ее, находил губами, языком, руками все новые и новые способы заставить Стеф дрожать от неутолимой страсти, забывая обо всем на свете…

Боль была такой острой, что Стефани содрогнулась, лежа в теплой воде.

— Сильнее всего я жалею, что лишил тебя невинности в приступе ярости, — прерывисто шептал он, уткнувшись лицом в ее густые темные волосы. — И тем самым лишился возможности показать, что такое — любить нежно, до того как это сделали другие.

— Других не было… — ошеломленная таким наплывом физических ощущений и эмоций, честно призналась Стеф. Рикардо немного отстранился и посмотрел глубоко ей в глаза. Его взгляд обжигал.

— Даже Даниэля?

Стефани отрицательно покачала головой, завороженно глядя на Рика и чувствуя, как сильно першит в горле.

— Я же говорила, что он был дымовой завесой, — прошептала она, — защитой от боли, что ты мне причинил…

— Я не хотел делать тебе больно. В чем моя вина, Стеф?

— Я видела тебя и Энн. На следующий день после того… Вы целовались… в машине. — Стефани попыталась освободиться от рук Рикардо, но он только крепче прижал ее.

— Это подстроила Энн, — горько прошептал Рик, — чтобы заварить кашу. Она поцеловала меня, зная, что ты на нас смотришь. Клянусь, я не целовал ее, Стеф.

Она смотрела на него, чувствуя, как безысходность прошлого наплывает сладко-горькой болью. Она никогда не сможет доверять Рикардо, потому что сегодня он чуть не женился на Энн. Это неоспоримый факт, а все его слова — лишь стремление выдать желаемое за действительное. И все же Стефани не могла бороться с той изнуряющей жаждой любви, что он пробудил. Никому не удавалось приводить ее в такое возбуждение.

— Поцелуй меня сейчас… — услышала Стефани собственный шепот, отчаянно обнимая Рикардо руками. Он схватил ее, и поток безудержной страсти стремительно понес их куда-то в даль ночи.

Но утром опять все вернулось на свои места. И даже то, что Рикардо настоял, чтобы она еще понежилась в постели, а сам занялся Диком, демонстрируя трогательную отцовскую заботу и умение, разве не было просто обычным мужским тщеславием? — внутренне кипятилась Стефани. Думает, он все умеет делать лучше, чем она? А его предположение, что физическое влечение может заменить им то, на чем строятся браки по любви? Рик может считать, что у нее совсем нет гордости. Но неужели он и вправду думает, что Стефани выйдет за него замуж? Может, он еще предложит, чтобы из соображений экономии она одолжила подвенечное платье у Энн?

Внизу в холле звенел телефон; Стефани выбралась из ванной. Стащив с крючка купальный халат, она поспешила к лестничной площадке. Трубку уже поднял Рик. Это, наверное, тетя Сандра. Что она подумает, услышав на проводе его низкий, выразительный, с приятным акцентом голос?

Стефани никогда не рассказывала тете об отце Дика. На всякий случай… Она привыкла, вернее, ее научили быть недоверчивой. Чем меньше людей знает, тем меньше у них возможности использовать это каким-то образом против нее. Когда тетя Сандра случайно упомянула о приближающейся свадьбе Энн, она и не подозревала, какое осиное гнездо потревожила своим сообщением.

Стефани почувствовала угрызения совести. Она была настолько занята выяснением отношений с Рикардо, что забыла позвонить, как обещала, вечером тете справиться о ее здоровье.

Стефани потопталась на месте, оставляя на коврике мокрые отпечатки. Она ждала, когда же Рикардо позовет ее, но он не сделал этого. Более того, сейчас Стеф слышала внизу приглушенный разговор. Вернее, краткие реплики Рика. Упомянули ее имя, но о чем и с кем шел разговор, оставалось неясным. Энн? Кому же еще быть? Энн как-то узнала ее телефон и то, что здесь находится Рик, и сейчас звонила, желая с полным правом узнать, куда запропастился жених-беглец…

Вообще, какого черта она ходит крадучись в собственном доме? Раздраженно Стеф сбежала по лестнице. Рикардо коротко закончил:

— Увидимся ровно в час. — И повесил трубку как раз в тот момент, когда появилась Стефани.

— Доброе утро. — Его спокойное приветствие еще больше разозлило Стефани.

— Я услышала звонок. — Ей удалось сказать это беспечным тоном. Хотелось кричать, но это сделало бы все еще хуже.

Впрочем, смотреть на него было не менее вредно. Рик успел принять душ, на нем были джинсы и свободный синий свитер. Он еще не побрился. Но даже сейчас, со спутанными мокрыми волосами и легкой щетиной, Рик выглядел настолько привлекательным, что Стефани ненавидела его за это.

— Нам нужно поговорить.

— Это нам удается хуже всего, — холодно бросила Стеф, пытаясь изображать спокойствие. Она увидела Дика и, улыбаясь, направилась к нему. Малыш в штанишках, новой маечке, но без слюнявчика сидел за столом на своем стульчике с креплением. Перед ним стояла чашка с кукурузными хлопьями, которыми было усыпано все вокруг. Увидев мать, он радостно зачмокал и стал еще веселее размахивать ложкой.

— Спасибо, что покормил Дика.

— Боюсь, все получилось не совсем так, как я планировал, — чуть растерянно отозвался Рикардо.

— Уверена, что ты старался как мог, — бесстрастно сказала Стефани, разыскивая в ящике стола детский нагрудник. Дик капризно заерзал на стульчике, когда она начала приводить его в порядок.

— Так кто же звонил? — Стефани полностью сосредоточилась на Дике, избегая пристального взгляда Рикардо. Поэтому вся сжалась, когда он неожиданно взял ее за руку.

— Почему мы разговариваем как чужие, — вкрадчиво спросил Рик, — после всего, что было этой ночью?

Эти слова и тон застали Стефани врасплох.

— Это все было не по-настоящему, просто…

Его пальцы впились ей в руку, прожигая одежду насквозь.

— Не по-настоящему? Мы занимались любовью всю ночь, и теперь ты говоришь это? — Мягкий голос Рикардо таил в себе больше угрозы, чем открытая ярость.

— Я не отрицаю, что нахожу тебя физически очень привлекательным, — начала неуверенно Стефани. — Но в действительности мы и есть чужие. Тут словно какая-то сексуальная магия или что-то еще…

— А наш сын? Это что — тоже не по-настоящему? — прошептал он жестко.

Стеф, протянув руку, нежно погладила темные кудри малыша, но глаза ее переполняла горечь.

— О нет, он очень даже настоящий… Ты все-таки скажешь мне, кто звонил? Или я должна гадать? Это ведь была Энн? Она выслеживает своего пропавшего жениха? Ну и что ты ей сказал? «Я собирался жениться на тебе, но из практических соображений сделал предложение другой. Надеюсь ты не будешь сильно на меня дуться?»

— Ну и язва же ты! — Рикардо слегка встряхнул Стефани, затем внезапно отпустил ее. — Это тебе не идет.

— А тебе стоило бы уже быть в пути, если к часу нужно вернуться в Эпплфилд. У вас ведь встреча назначена на это время?

— Как всегда, у тебя уже готова собственная четко продуманная версия происходящего.

Его саркастическое замечание заставило Стефани внутренне сжаться. Задержавшись у дверей, Рик добавил:

— Да, еще одна проблема. Прошлой ночью я не предохранялся. Не может случиться, Стеф, что ты вновь забеременеешь?

Ей хотелось разрыдаться. Вместо этого она свирепо посмотрела на Рикардо и нахально улыбнулась ему в глаза.

— Ты и впрямь думаешь, что я такая глупая?

— Ты сказала, что кроме меня больше никого нет, — хрипло заметил Рик. — Поэтому я и спросил.

— По-моему, обжегшись на молоке, дуют и на воду, — холодно ответила она, сжав кулаки за спиной. — Со времени рождения Дика я принимаю таблетки. На всякий случай. Я тебя успокоила?

Единственной видимой реакцией на его лице было легкое подергивание в уголке рта. Рикардо медленно кивнул.

— Мне пора идти, Стеф. Нужно кое с кем встретиться. Но я вернусь.

— Не стоит беспокоиться!

Дверь за ним аккуратно закрылась, и она осталась одна посреди кухни. Опустошенно глядя ему вслед, Стефани чувствовала, как боль разрывает все внутри, и пыталась понять, что же заставило ее бросить эту последнюю оскорбительную гордую фразу…

Позже ей пришло в голову, что он даже не удосужился попрощаться. Просто ушел, захлопнув за собой входную дверь. Стеф слышала, как хрипло взревел его «феррари», посыпался гравий и шум мотора затих вдали. Оставшись одна, она как последнее спасение прижимала к себе Дика, желая лишь одного — выплеснуть с потоком слез все накопившееся. Но горло как будто чем-то стянуло. И к тому же разве недостаточно она выплакала за время их знакомства? На ее век хватит! Теперь все равно. И что потом ждать от Энн, отца и Ванды… тоже наплевать. Пусть хоть вывернутся наизнанку. Самое худшее, если Рикардо попытается как-то отнять у нее ребенка. Но тут она пойдет до конца.

Стефани попросила Луизу присмотреть за малышом, пока она отвезет клиенту, живущему в сорока минутах езды, его заказ. Стеф осторожно вела «ягуар» по узким с высокими насыпями проселкам Лоувилля. Она оделась в мягкие черные ботинки, простенькие джинсы, зеленую в клетку рубашку и серую жилетку, волосы волнами свободно спадали на плечи. А солнце сияло как в последний раз. Вообще все вокруг выглядело прекрасным. Стеф не могла понять, что она чувствует сильнее — подавленность и разочарование от их нелегких отношений с Рикардо или облегчение от того, что покинула гнетущую атмосферу, царившую в доме последние двадцать четыре часа. И то и другое, мысленно решила она. Одиночество, охватившее ее после ухода Рикардо, и настойчивые воспоминания о прошедшей ночи любви — эти предательские приступы слабости она пыталась игнорировать.

Кроме того, Стеф думала о том, что он не забрал свои вещи. Значит, несмотря на ее резкие слова, Рик собирался вернуться…

Стефани посмотрела в зеркало заднего обзора на свою работу. Заказчик привез ей старый обшарпанный сосновый комод. Оформление он оставил на усмотрение Стеф. На ящиках и по углам она нарисовала букеты примул. Смотрелось мило; Стефани была довольна собой. Сейчас она уже не просто сводила концы с концами, а получала небольшую прибыль. Но все равно, надо сказать себе честно: на жизнь так много не заработаешь. Пожалуй, и в будущем тоже. Времени и усилий тратится много, а отдача невелика. Что может она предложить Дику? Нельзя ведь бесконечно полагаться на помощь тети Сандры! Эта безрадостная перспектива внезапно открылась ее глазам, и внутри что-то заныло.

Как там выразился Рик? У нее нет ни финансов, ни внутренних сил, чтобы воспитывать Дика одной.

Стеф рассеянно покусывала губы. Это неправда. У нее есть внутренние силы, есть все, что необходимо — любовь, терпение и самоотверженность. Но растить ребенка одной — действительно тяжкая ноша, и легче она не станет. Это Стефани понимала. Так же как и то, что деньгами она отнюдь не избалована…

Дику нужен отец. Этому препятствует только одно — ее гордость. Сыну нужны отец и будущее, которое Рикардо Гарсиа, имея кучу денег, сможет обеспечить по высшему классу. Безответственна ли она? Да, если верить Рику. Но кто он такой, чтобы судить? И вправду ли он хотел жениться на Энн, лишь чтобы упрочить деловые связи? Это его небрежное заявление не давало Стефани покоя, она не могла уверить себя, что Рик говорил правду.

И все же это как-то объясняло его безапелляционное предложение Стефани. Она не понимала, почему Рикардо так циничен, но из того, что он говорил, ей стало ясно, что в брак по любви он не верит. Чтобы сковать себя такими узами, Рикардо нужны солидные практические основания. Может, он считает, что секс с успехом заменяет любовь? Но супружеская верность его не очень-то заботит. По-видимому, то, что у него объявился внебрачный ребенок, оказалось на какое-то время важнее выгодной женитьбы на дочери спонсора его спортивной команды?

А сейчас он поехал на встречу с Энн уладить эту двадцатичетырехчасовую задержку в их свадебных планах… Стефани не могла даже догадываться об исходе такого свидания. В ее душе боролись чувства страха и ярости.

Выйдя из машины, Стеф смахнула слезы. Ослепительная красота осенней вересковой пустоши, где золото утесника и пурпур вереска мешались в буйство красок, не привлекала сейчас ее внимания. Теперь она зависела от любой циничной прихоти Рика и чувствовала себя загнанной в угол.

И, что хуже всего, виной тому она сама. Поддаться соблазну мести, появившись на его свадьбе, выдать себя, привлечь общее внимание… Ну что ей мешало просто жить дальше своей тихой жизнью?! И к чему эти откровения прошлой ночью о том, что ее связь с Даниэлем — уловка, попытка противостоять чарам Рика? Как могла она так себя обезоружить?

Когда Стеф зашла в дом, в коттедже царила полная тишина. Она прошла по комнатам нижнего этажа, окликая всех по имени, но никого не обнаружила. Ни Дика, ни Луизы. Наверное, девочка вывезла малыша в коляске погулять на солнышке. Возвратившись на кухню, Стеф уже стала набирать воду в чайник, когда увидела на затертом столе под сахарницей записку. Она развернула сложенную вчетверо линованную страничку из школьной тетрадки:

«М-р Гарсиа заехал за Диком, и я решила, что могу идти домой. Следующую неделю я свободна, поэтому, если нужно, приду. Луиза».

Стефани медленно опустилась на стул, потому что ноги вдруг ослабели так, что она могла упасть. «М-р Гарсиа заехал за Диком». Она несколько раз прочла записку и почувствовала подбирающуюся тошноту. Рикардо забрал Дика? Он вернулся, когда она уезжала, и просто забрал малыша?

Сердце учащенно забилось. Оцепенело Стеф размышляла о том, что Рик решил прекратить их бесполезные препирательства. Он унизил ее, затащив в постель и заставив раскрыть свои чувства. Заставил признаться, насколько дорог ей. Сделал формальное предложение, от которого Стефани отказалась. А сейчас Рикардо перешел к «плану А», гарантирующему спонсорство его команде, и еще забрал Дика как необходимый аксессуар его беспроблемного прочного брака с Энн… Может быть, это месть? За то, что Стеф осмелилась испортить торжество его свадьбы? Она с яростью подумала о том, что если Бог и впрямь создал людей из глины, то на Рикардо Гарсиа пошел самый плохой материал…

Слезы застилали глаза. Зло размазывая их по щекам, Стеф встала и, спотыкаясь, слепо побрела к телефону.

— Рикардо дома? — выпалила Стеф без всяких предисловий.

— Это Стефани? — Голос мачехи звучал необычно. Не то чтобы дружелюбно, но как-то безжизненно и непривычно беззащитно, без обычной самоуверенности. Но Стеф испытывала слишком сильный шок, чтобы обращать на это внимание. Уже просто то, что Ванда подняла трубку, заставило Стефани инстинктивно сжаться.

— Да, это я. Он дома?

После напряженной паузы Ванда сказала:

— Нет. Его здесь нет. — Интонации в голосе мачехи вдруг сменились сарказмом. — Честно говоря, я не знаю, почему вообще его надо здесь искать! Я полагала, что он у тебя.

— А Энн есть?

— Нет. Стефани, черт возьми, я не поняла, что ты устраивала вчера в церкви, но твой отец…

Глубоко вздохнув, Стефани бросила трубку. Что-что, а уж слушать нравоучения Ванды она сейчас вовсе не собиралась. Энн отсутствовала. Она, конечно, с Риком. Энн, Рикардо и Дик вместе и изображают счастливое семейство… Теперь Стеф хорошо представляла себе, что чувствует тигрица, когда у нее крадут детеныша. Она вполне могла сейчас убить кого угодно…

Дрожа от с трудом подавляемых эмоций, Стефани набрала другой номер. Только повесив трубку, она поняла, что позвонила в местный полицейский участок и сообщила, что ее малыша похитил отец ребенка…

7

Прибывший полисмен оказался спокойным молодым человеком, сразу проявившим к ней участие. Сидя у камина, они пили чай. Стеф описала внешность Рикардо и Дика, сбивчиво объяснила ситуацию, все время делая отчаянные попытки подавить истерику. Отсутствие Дика казалось ей кошмаром. Словно кто-то отрезал ей руку. Стефани хотелось кричать, рыдать, биться о стены, но все, что она делала — как манекен вежливо отвечала на вопросы. Полицейский все старательно записывал на листок, выглядевший как официальный протокол.

Сумерки уже почти сгустились, когда во дворе послышался шум подъезжающей машины. Полицейский встал и выглянул в окно. Обернувшись, он кисло посмотрел на Стефани, неподвижно сидящую в кресле у камина.

— Подъехал зеленый «феррари». Мужчина и ребенок соответствуют вашим описаниям, — осторожно сообщил он. — Может, это и есть сбежавшие отец и сын, и они просто благополучно вернулись домой?

Внутри что-то оборвалось. Стефани вскочила на ноги, чувствуя сильное шоковое головокружение. Ее переполняли чувства облегчения и ярости. Она почти приготовилась увидеть под руку с Рикардо Энн, но ее рядом не оказалось. Рикардо и Дик. В глазах Рика светился испуг.

— Что такое? — Рик напряженно смотрел в ее восковое искаженное лицо. — Стефани, что случилось? Все в порядке?

— Где ты был? — Опомнившись, она бросилась к ним, стараясь поскорее прижать к себе Дика. Обняв малыша, Стефани от избытка чувств закрыла глаза, потом гневно посмотрела на Рика. — Как ты смеешь брать моего ребенка на встречу с Энн?

Стефани почувствовала сильную слабость в ногах и присела на софу. Нежный запах малыша, просто его присутствие заставили ее забыть прошлые обиды.

— Стеф…

— Я думала, ты его забрал, — прошептала та.

Полицейский с каменным лицом наблюдал всю эту сцену. Улучив момент, он попытался что-то сказать, но Рикардо прервал его.

— Я просто решил вывезти сына на прогулку. Не стоит беспокоиться. Стефани и я все уладим, — спокойно сказал он. — Все нормально. Ничего противозаконного.

— Мисс Ньюмен?

— Все в порядке, — подтвердила Стеф сдавленным голосом. Она успокаивающе кивнула головой колеблющемуся полисмену. — Нет, правда, все в порядке… Я… я извиняюсь, что побеспокоила…

Когда они остались одни, Рик подошел к софе и медленно опустился рядом. По его потемневшим глазам трудно было определить, что у него на душе.

— Ты звонила в полицию? Ты правда думала, что я мог похитить Дика?

— А что еще я могла подумать? Я вернулась домой, Дика нет, нашла записку. А я знала, что ты должен встретиться с Энн.

— Нет, ты этого не знала. Ты это предположила. Так же как и то, что именно она звонила сегодня утром. — Рикардо едва сдерживал себя, но голос звучал ангельски кротко. — Твоя проблема в том, что ты делаешь слишком много неверных предположений. А потом действуешь по наитию. Слишком много эмоций, тебе не хватает логики.

Эта презрительно холодная фраза заставила Стефани вцепиться в подлокотник.

— По крайней мере, у меня есть эмоции! Чего не скажешь о тебе! — яростно процедила она. — Итак… с кем же ты говорил? — Стефани уставилась в лицо Рикардо, непроницаемое, как стена.

— С твоим отцом.

Стефани переспросила в изумлении:

— С моим отцом? Это он звонил сюда?

— Я ему позвонил и дал телефон.

— Но зачем?

— Поставить точки над i. — Рик приглушенно выругался. — Чтобы договориться о встрече. Твой отец приехал в Лоувилль и остановился в гостинице. Мы с ним встретились. Потом я заехал в автомастерскую и установил в машине сиденье для Дика. Тебя не было дома, и я отвез его к дедушке. Ты что, хочешь навеки оставаться чужой своей семье? А о ребенке подумала? Он, по-твоему, не должен знать своих родных?

— Ты… ты так самоуверен! Я не могу понять… — Стеф овладело такое бешенство, что она не могла сосредоточиться и подобрать подходящие слова. — Как ты смеешь вмешиваться в мою личную жизнь? По какому праву?..

— У меня есть на это полное право, — жестко сказал Рикардо, в его голосе появились властные нотки. Это слегка отрезвило Стеф. — И у меня есть личная заинтересованность.

Она затаила дыхание. До нее только сейчас дошло, что Дик спокойно заснул у нее на руках, совершенно не беспокоясь о всем происходящем. Судя по всему, нервные стрессы в жизни ему не грозят. Осторожно Стеф сняла с малыша красную курточку и, поднявшись в детскую, уложила его на кроватку. Возвращаюсь, она столкнулась с Риком на лестничной площадке. Они смотрели друг на друга как боксеры на ринге в последнем раунде.

— Рик, мне кажется, тебе лучше уйти…

— Извини, что доставил тебе столько хлопот, — спокойно произнес он, не обращая внимания на ее фразу. — Если из записки Луизы ты ничего не поняла, то, очевидно, она предположила, что ты и так все знаешь.

Внезапно Стефани почувствовала, насколько сильно она устала за этот день. Еще немного и… Она нервно провела рукой по лицу и, протиснувшись мимо Рикардо, начала спускаться вниз по лестнице. Нужно срочно выпить чашечку кофе. Или чего-нибудь покрепче. Рик безмолвно последовал за ней, она резко обернулась, впервые за все это время пытаясь разглядеть его как следует. Он стоял перед ней в черных джинсах, рубашке и свободном черном пиджаке, который надевал в паб. В глазах Рика горел огонь, он прожигал все насквозь, и Стефани почувствовала себя совершенно беззащитной.

Внутренняя дрожь била ее, и она попыталась, собравшись с силами, подавить эту внезапную слабость. Не позволяй ему брать инициативу, твердо приказала она себе. Рикардо может казаться чудесным, обаятельным и неповторимым, но помни, что он холодный, расчетливый, безнравственный и совершенно бездушный…

— Я удивлена, что отец вообще с тобой разговаривал, — нетвердо начала она, — после того, как ты оставил Энн у алтаря! А мне-то уж он точно не простит, что я испортила свадьбу его доченьке. О Ванде я просто умолчу…

— Ты его дочь. — Рикардо насмешливо смотрел на ее пылающее лицо. Стефани стиснула зубы, когда он положил руку на ее плечо. — Твой отец любит тебя.

— Отцу, — выжала из себя Стефани, — на меня наплевать. Все, что его заботит, — это торчать на своей спокойной, благопристойной работе в Лондоне, а потом возвращаться обратно к любимой жене. Он никогда не мог мне простить, что я напоминаю ему о маме. После того как она его бросила, а потом погибла, отец все время наказывал меня равнодушием. А когда я вернулась из Италии и позвонила ему из Лондона, когда действительно нуждалась в его поддержке, отец от меня отказался. Сказал, что я такая же пустая и никчемная, как и мать…

— Он мне рассказывал. — В ровном голосе Рикардо чувствовалась легкая насмешка. — Твой отец не мог простить, что ты меня бросила…

— Бросила тебя? — скептически перебила Стефани. — А как же Энн?

Рик продолжал, игнорируя ее слова.

— …А потом, судя по всему, бросила Даниэля, после того как в своем письме заявила о серьезности ваших отношений. Но он не знал, что ты беременна. Твой отец жалеет, что так обращался с тобой. Он прошел через свои круги ада, Стеф. Так же как и я…

— Рик…

— Он сожалеет обо всем случившемся. Теперь все зависит от тебя. И я уже сказал, что у меня личная заинтересованность в том, чтобы восстановить нормальные отношения в семье моего ребенка.

— Очень благородно. Но ты зря теряешь время. — Стефани говорила отчетливо и тихо. Ей нужно оставаться спокойной, держать себя в руках. Чтобы не выдать себя, не сорваться. — Мой отец мог бы сюда приехать. Когда я поселилась у тети Сандры, одно из условий, которые она поставила, — держать в курсе моих дел отца. Они все время поддерживали связь. Откуда я и узнала о твоей женитьбе на Энн.

— Тетя Сандра не сказала ему о Дике. И не дала точный адрес. Из уважения к твоей личной жизни и чувству независимости. Твой отец просто знал, что с тобой все в порядке…

— Рик, послушай, когда я разговаривала с отцом в последний раз, знаешь, что он сказал? Отец… он сказал, что касается меня, он и слышать ничего не хочет, я для него мертва… — Глотая слезы, Стефани дерзко посмотрела на Рикардо.

— Я знаю. Но сейчас ты восстала из мертвых. Прояви великодушие. Прости его, Стеф. — В глазах Рикардо плясали чертики.

Стефани покачала головой.

— Пятнадцать месяцев назад он стал на сторону Энн…

— Подозреваю, что он тогда не одобрял наш с тобой роман. Боже, ты только вернулась из своего монастыря, в этих коротеньких белых носочках. Он сказал, что хотя я всего на восемь лет старше, ты слишком молода для меня. Я убедил его в обратном. А потом то, как ты вела себя, сбежав в Италию, заставило меня самого усомниться.

Стефани почти не слушала. Слишком сильно захватили ее бурные воспоминания о прошлых обидах.

— Разве ты не видел, как он бросился вчера на защиту Энн? Что же папа так поздно вышел с оливковой ветвью? Только сегодня. Совсем непонятно. Я же сорвала свадьбу его любимой дочери…

— Не совсем.

Стефани испуганно замерла.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что ты не совсем испортила свадьбу.

Может, она ослышалась? Стеф начинала потихоньку понимать происходящее. Как она и подозревала, Рикардо отказывается от своего поспешного предложения. Пытаясь примирить отца и дочь, он просто успокаивал свою совесть…

— Значит… вы просто перенесли дату. Примите мои поздравления! — Она едва могла выговаривать слова, губы тряслись. Стефани отвернулась, избегая его взгляда.

Пальцы Рикардо сжали ее руку. Он рванул Стефани на себя и взглянул ей в лицо. Его глаза горели.

— В этом не возникло необходимости. После твоей своеобразной сценки в церкви все пошло своим чередом, почти как планировалось, — спокойно сказал он.

Стеф с ужасом смотрела на Рикардо, нервно моргая. Что он пытается сказать? Что уже женился на Энн? Как же он мог провести с ней эту ночь? Внезапно ей стало плохо. Рикардо не просто безнравственный, надменный и эгоцентричный, он настоящее чудовище…

— Я ничего не понимаю… Рик! — взорвалась она. — Ты не можешь по слогам сказать, что происходит?

Мрачный юмор в его глазах терзал ее душу, его взгляд приводил в бешенство.

— Сожалею, что твоя мелодраматическая месть немножко сработала обратно, любовь моя. Когда я сказал, что свадьба продолжилась почти как планировалось, я не договорил. Все так и случилось, в атмосфере общего изумления, но жених остался без свидетеля…

Стеф ошеломленно смотрела на Рикардо. Глаза ее округлились, бледность залила щеки.

— О Боже, нет, нет… Ты хочешь сказать, что этот свидетель — ты? — Ее голос в конце фразы почти сорвался на крик.

— Совершенно верно. — Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным. — Энн благополучно вышла замуж и сейчас наслаждается медовым месяцем с моим товарищем по команде по имени Гонзало Хименес.

— Бог мой, ты… ты… — Стефани закрыла лицо руками, ее трясло от переполняющих чувств злости и унижения. Одной рукой она наощупь нашла край стола, чтобы не потерять равновесие. — Рик, почему же ты ничего не сказал? — наконец-то горестно вырвалось из ее груди.

— Пришло время преподать урок. Кто говорил тебе, что Энн выходит замуж за меня?

Стефани в полном смятении закусила губу. Тетя Сандра говорила о свадьбе. Но что именно? Разве она упоминала имя Рикардо? Чем больше Стефани думала об этом, тем больше ей казалось, что тетя могла сказать что-нибудь вроде «южноамериканец, игрок в поло и друг семьи», а уж воображение само подсказало имя жениха…

— Я, видно, неверно истолковала эту новость. — Слова давались с трудом, Стеф отчаянно пыталась сохранить лицо.

— Но ты же находилась в церкви, — сухо заметил Рикардо. — Неужели ты не разглядела, кто стоял с Энн у алтаря?

Щеки Стефани стали пунцовыми под его насмешливым взглядом.

— У меня тогда случилась… легкая истерика… — вырвалось невольное признание. Стеф лихорадочно ловила отрывки воспоминаний. Ее приход в церковь, свадебная церемония, она в полной прострации ищет глазами его. Стефани была настолько на взводе, что едва ли узнала бы собственное отражение в зеркале. — Все расплывалось как в тумане, — дрожащим голосом продолжила она, оправдываясь, — но сейчас мне кажется, что свидетель, то есть тот, кого я приняла за него, и ростом, и одеждой походил на тебя…

— Но не такой симпатичный, — Рик был безжалостен. — Тебе заодно не кажется, что стоит сходить на прием к глазному врачу?

Стеф смотрела на него, подавляя растущее чувство негодования.

— Но… все выглядело настолько убедительно. И даже твой чемодан, набитый вещами для свадебного путешествия.

— Предполагалось, что я отвезу счастливую пару в Хитроу, а потом проведу уик-энд с друзьями в Бастерхилле.

— И ты все это время просто играл, наслаждался моей ошибкой? Каким же жестоким, бездушным садистом…

— Ты полностью заслужила это, недоверчивая, подозрительная, мстительная маленькая ведьма…

Рикардо ловко перехватил взметнувшуюся руку Степани и прижал ее к себе.

— Но скажи же мне, — прорычал Рикардо, прожигая ее насквозь неистовым взглядом, — почему я должен был жениться на Энн, если я люблю тебя? Всегда любил только тебя? Хочешь верь, хочешь нет — тебя одну. Стань моей женой. Будем всегда вместе, ты так мне нужна. Если хочешь отомстить — достаточно просто уйти. Сейчас, любовь моя, все карты в твоих руках.

Затаив дыхание, Стеф во все глаза смотрела на него, в голове царил полный хаос, мешались обрывки чувств, воспоминаний.

— Я не могу… Не могу поверить… — прошептала она прерывисто, всматриваясь в строгие черты его лица. Рикардо напряженно ждал ее ответа, уголок его рта нервно подергивался. Стефани поняла: все, что нужно — просто поверить, поверить, что все это время он ждал ее. Но как же это тяжело! Пожалуй, ничего тяжелее она не испытывала в жизни.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Стеф. Поверь, есть у нас сын или нет — я все равно люблю тебя.

— Правда? — хрипло выдохнула Стефани, но ее сияющие глаза уже все сказали.

— Мне нужно просить, встав на колени? — Сейчас у него было настолько непривычное выражение лица, что Стефани хотелось погладить его.

— Если ты меня любишь, все остальное не имеет значения. Я, кажется, могла бы простить все кому угодно — Энн, моему отцу, всему миру…

С приглушенным ругательством Рик притянул ее к себе, прижал к своему рвущемуся сердцу. Стефани обняла его, запустив пальцы в густые темные волосы. Все померкло, отступило перед этим потоком чувств, вырвавшимся наконец-то на волю. Она хотела чувствовать его, слиться с ним в одно целое, почти теряла сознание. Прильнув к груди Рикардо, счастливая Стефани засунула руки к нему под рубашку, отчаянно пытаясь избавиться от всех разделяющих их преград. Со сдавленным стоном он как пушинку поднял ее на руки и перенес в гостиную на диван, их тела сплелись в лихорадке желания.

— Поцелуй меня… — чуть слышно прошептала Стефани.

— И это все? — Его дыхание обжигало ее губы. — Все, чего ты хочешь?

— Нет! — Она уже не в силах была сдерживать себя, да и к чему? — Я хочу тебя, всего, целиком, как мужа, любовника, отца моего ребенка…

— А ты меня любишь?

— Ненавижу! За то, что так меня провел, сделал еще большей дурой, чем я есть на самом деле.

— Ты меня любишь? — Но его тело было как огонь, слов больше не требовалось.

— Да, да, да! Почему я могла настолько обезуметь… чтобы ревновать тебя к Энн; как могла подумать, что ты на ней женишься?

— Тогда скажи это…

— Я люблю тебя… Люблю… Боже мой, Рик, я люблю тебя…

Острое желание поглотило остатки сознания. Впервые в жизни она сама взяла все в свои руки, нетерпеливо поймав губами его рот, лихорадочно, царапая спину до крови, стала срывать с Рика рубашку. Он, не дожидаясь этого, соскользнул с дивана на пол, помог Стефани освободиться от джемпера, блузки и джинсов, в горячке нетерпения оторвав почти все пуговицы, стянул с себя рубашку и брюки. Огонь в камине вспыхнул сильнее, озарив на мгновение полутемную комнату…

Приходский священник в Блэк Трап оказался на удивление современным по взглядам человеком и с пониманием отнесся к столь непростой жизненной ситуации, изложенной ему вкратце. Их обвенчали несколько недель спустя. Все происходило очень тихо и скромно. Подружкой невесты была Реджина. Естественно, она гордилась своей ролью. На свадьбе появился отец; Ванда и Энн не почтили ее своим присутствием. Они, видимо, так до конца и не поняли всю комичность той памятной сценки в церкви, когда Стеф пришла на венчание Энн. Зато Стефани это хорошо прочувствовала. Они с Рикардо часто смеялись над этим.

Праздничный обед в роскошном гостиничном ресторане был в самом разгаре, команда Рикардо по поло, пришедшая в полном составе, оживляла обстановку. Они весело обсуждали вторую в течение месяца «свадьбу Рика».

Новобрачные были наверху, в комнате для переодевания.

— Надеюсь, Дик с тетей Сандрой будет в полном порядке… — Стеф вопросительно посмотрела на мужа.

— Конечно, я не против, если он проведет с нами медовый месяц, — улыбнулся Рик. Стефани стояла перед зеркалом, пытаясь расстегнуть застежки платья. Рикардо подошел сзади и помог ей снять воздушно-белый подвенечный наряд. — Но на Бермудах очень жарко, перелет будет для него утомителен, с другой стороны, тетя Сандра и твой отец настолько его обожают, что, боюсь, когда мы вернемся, Дик будет вконец разбалован…

— Я знаю…

Рикардо покрыл шею и затылок Стеф легкими нежными поцелуями и притянул ее к себе. Затем снял рубашку. Жар его тела передался Стефани.

— Рик… — коротко выдохнула она, когда его пальцы скользнули к груди, освобождая ее от покровов, а затем ниже, к изгибу точеных бедер, не прикрытых шелковыми чулками.

— Ты не представляешь, насколько сейчас сексуальна в таком облаченье. — Его хриплый, дразнящий голос заставил Стефани поднять глаза к зеркалу. Увидев, насколько чувственно-эротическое зрелище она собой представляет в шелковом белье, поясе и кремовых туфельках на высоком каблучке, Стеф даже закусила губу. Щеки раскраснелись, глаза блестели. Темные волосы уже начали выбиваться из аккуратной прически…

— Боюсь, я не совсем похожа на респектабельную замужнюю даму, — начала она нерешительно. — Но это твоя вина. Мы должны по идее просто переодеться и поехать в аэропорт, а не устраивать постсвадебную оргию.

— Я хочу убедиться, что ты материальна. — Рикардо пожирал ее глазами. — Когда ты шла по проходу в церкви, я с трудом верил, что ты настоящая. Моя милая маленькая невеста-призрак…

— Невеста-призрак?

— Я счастлив, что в глазах отца ты вновь ожила. — Его улыбка дразнила. — Я не видел тебя так долго, что почти свыкся с мыслью, что уже и не увижу тебя во плоти…

— Потрогай меня, — прошептала Стефани. — Я на самом деле из плоти и крови и очень тебя люблю…

В ее глазах сияла сама любовь. Стеф взяла ладонь Рикардо и положила себе на упругую грудь, сбросив бретельку комбинации. Когда его пальцы стали нежно ласкать розовый бутон, она задрожала и обняла Рика, исследуя руками каждую клеточку его прекрасного тела. Он провел ладонями по ее упругим бедрам, стаскивая трусики, и его пальцы оказались у нее между ног. Стефани почувствовала, что ее лижут язычки пламени.

— И если ты сию же секунду не займешься со мной любовью, от меня останутся одни угольки…

— Как вам угодно, сеньора Гарсиа… — произнес Рикардо церемонно, но дьявольский огонек в глазах отнюдь не соответствовал его тону. Стеф растворилась в его объятиях, и страсть захлестнула их с головой…

— Слушай, в этом есть что-то? — хрипло поддразнила Рика Стефани, лежа без сил у него на груди, когда все закончилось. — Заниматься любовью с призраком?

— Нечто неземное, — согласился Рикардо с непроницаемым лицом. И тут же со всей земной любовью и желанием жадным ртом приник к губам Стефани, глотая ее не успевший родиться смех.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Хелена Фенн
Счастливая ошибка

1

2

3

4

5

6

7