Денниз Морхайм

Подарок

(Кулл)

(«Северо-Запад», 1997, том 1 «Кулл и трон Валузии»)

* * *

Во дворце Кулла шел пир — король праздновал годовщину своего восхождения на трон древней Валузии. Десять лет назад он убил деспотичного Борна и сорвал корону с его окровавленной головы. Много воды утекло с тех пор.

Кулл правил Валузией мудро и умело. В стране повысились урожаи, амбары ломились от зерна, бойко шла торговля с соседними и дальними землями, кошельки торговцев и других жителей наполнились золотом и серебром.

Хотя царь и был чужеземцем — родом из Атлантиды, — народ его уважал и любил, правда, для этого Куллу пришлось приложить немало усилий. Ему удалось вернуть древней Валузии ее былое величие и авторитет: враги больше не угрожали со всех сторон королевству, как при Борне, а, наоборот, боялись даже приближаться к границам могучей империи. Народ был сыт и богат, а поэтому доволен.

Но если раньше король в основном думал о битвах и походах, о том, как удержаться на троне древней Валузии, то теперь он задумался, кому передать этот трон. Кто станет его наследником. Кулл был молод и силен, никто не мог сравниться с ним в умении владеть мечом. Высокий, широкоплечий и неудержимый, он, несомненно, не собирался умирать, однако мысль о наследнике посещала его все чаще и чаще. Каждый правитель когда-нибудь задается этим вопросом, в особенности тот, кого волнует судьба его страны. Куллу нужен был достойный преемник, которого следовало должным образом подготовить к управлению огромной древней страной.

Король поделился своими мыслями с верным Брулом, пиктом, бок о бок сражавшимся с ним последние годы, делившим с ним радости и горести, вместе праздновавшим победы и веселившимся на пирах. Брул с Куллом были очень похожи друг на друга и в то же время разными. Оба — прекрасные воины, великолепно сложенные, умело владевшие мечом, но король больше напоминал льва, а сухощавый и жилистый Брул — пантеру…

Внимательно выслушав правителя Валузии, давно уже размышлявшего о наследнике, Брул заявил:

— Вначале тебе нужно жениться. Пошлем гонцов во все концы — к королям и правителям — и найдем тебе красивую девушку из благородного древнего рода.

— Женщины, конечно, источник интриг и неприятностей, — вздохнул Кулл, которому не очень хотелось связывать себя узами брака. Женщины его всегда мало интересовали, он больше думал о схватках и поединках, походах и завоеваниях новых земель.

— Но для того, чтобы родить тебе наследника, нужна женщина, — заметил Брул.

Король кивнул.

— Может, объявить на пиру в ознаменование десятилетней годовщины моего восхождения на трон Валузии, что я ищу невесту? — спросил Кулл. — Ведь мы разослали приглашения правителям всех окрестных и дальних земель. Лучше, если все они услышат о моих намерениях от меня.

Брул согласился с ним. Ему понравилось предложение-короля.

И вот начался пир. Гости собрались в самом большом зале дворца Кулла, специально предназначенном для торжеств. И зал, и дворец, и город, и вся страна были празднично украшены. Все жители Валузии и чужеземцы облачились в нарядные одежды, блеск золота, серебра и драгоценных камней слепил глаза.

В назначенный день стояла великолепная погода. Казалось, что и боги на небесах решили отпраздновать десятилетие правления Кулла. На лазурном небе не было ни единого облачка, светило яркое солнце. В его лучах всеми цветами переливались алмазы, рубины и сапфиры, украшавшие одежды, медальоны и перстни, подвески и серьги. Деревья, кустарники и трава зеленели, подобно изумрудам. Распустились цветы, распространявшие великолепные ароматы. Все жители Валузии были веселы, кругом слышался смех.

С самого утра во дворце трудились слуги — готовились к пиру. Кто-то расставлял столы и скамьи, на которых должны были разместиться гости, кто-то жарил баранов и поросят, кто-то выкатывал из погребов бочки с вином. Блюда с заморскими и валузийскими фруктами украшали столы. Здесь были и оранжевые апельсины, и сочные персики, и темно-синие сливы, и огромные яблоки. Работы хватало всем. И все с нетерпением ждали вечера.

Трубачи, стройные юноши в алом облачении, объявили фанфарами о начале пира. Гости со всех концов древней Валузии, из ближних и дальних государств стали занимать за столами места в соответствии со своим рангом. Наиболее почетные и старейшие граждане Валузии, правители дружественных государств усаживались поближе к правителю Валузии.

По правую руку от Кулла сел верный Брул, по левую — главный советник Ту, пожилой мужчина, среднего роста, больше похожий на торговца, чем на главу Совета короля огромного королевства. Он был умен, исключительно хитер и ко всем относился с подозрительностью. Как и Брул, он верой и правдой служил нынешнему королю, который был четвертым на памяти Ту правителем Валузии.

Свои места в зале заняли и Алые Стражи — самые могущественные воины короля Кулла, сильные и выносливые валузийские горцы, закованные в сверкающую алую броню от шлемов до шпор. Несмотря на праздничную атмосферу, царившую в стране, городе и дворце, Кулл не забывал и об охране своих владений. Алые Стражи разместились и у входа, где должен был состояться пир, чтобы следить за гостями и не дать ни одному врагу проникнуть внутрь и нарушить торжество. Король не хотел ничем омрачать этот праздничный день, так что Алым Стражам были отданы недвусмысленные приказы останавливать всех подозрительных, пытающихся пробраться на праздник.

Начали прибывать заморские гости с богатыми дарами правителю древней Валузии. Кулл велел освободить два зала, соседних с тем, где гости собирались на пир, чтобы складывать там многочисленные дары. Ему преподнесли великолепные, расшитые золотом одежды из бархата и парчи, украшенные мехом леопарда и гривой льва. Один валузийский купец, полгода отсутствовавший в стране, специально постарался вернуться к празднованию десятилетия восхождения Кулла на престол.

— Король королей, владыка владык, — обратился он к Куллу, — прими от меня в дар эти заморские одежды. Специально для вас искал я их в дальних краях. Хочу поблагодарить вас за то, что вы очистили наши моря от пиратов и что нам, купцам, теперь не боязно плавать по ним со своим товаром. Мы приносим богатство родной Валузии и прославляем ее за морем и всем рассказываем, что благодаря вам идут наши суда беспрепятственно и везут товары в дальние страны. Оттуда же мы привозим домой заморские диковины. Даже если в других водах попадается нам на пути пиратское судно, оно обходит нас стороной, завидя флаг Валузии, гордо развевающийся над мачтой, потому что слава о вас разнеслась далеко за пределами нашего королевства.

— Да, помню я, как мне лет пять назад довелось сразиться с известным пиратом Кадом, — кивнул король. — Долго он не давал покоя нашим купцам. Нещадно грабил, убивал и наших торговых людей, и заморских, что хотели торговать с нами. Сколько судов потопил он, сколько богатств забрал себе, сколько невинных жертв на его совести! Боялись тогда наши моряки выходить в море, а заморские купцы перестали с нами торговать.

— Какая была битва! — вспомнил Брул, сражавшийся тогда бок о бок с Куллом. — Мы вышли в море на десяти кораблях, и у Када их тоже было десять, все под черными пиратскими флагами с черепом и костями. Наши бравые воины бились с его пиратами. Трещали палубы, ломались копья, а море превратилось из синего в рубиновое от залившей его крови.

Брул замолчал. Молчал и Кулл, перед глазами которого встала картина сражения. Казалось, что произошло оно только вчера, а на самом деле с того дня минуло уже больше пяти лет. Вначале силы были равны и Кулл пожалел, что вышел в море с малым флотом, но часть его войска отправилась тогда в поход на запад, а ждать было нельзя. За несколько дней до того, как он отправился в поход, к нему во дворец привели раненого, с трудом спасшегося моряка, который два дня провел в воде, держась за какое-то бревно. Его выбросило на берег неподалеку от рыбацкой деревни. Рыбаки-валузийцы подобрали его, выходили, и он попросил отвести его во дворец, чтобы поведать Куллу о судьбе двух торговых судов, что везли товар из Валузии в заморские страны.

Три корабля под предводительством Када атаковали суда валузийского купца Мерканта. Бой оказался неравным. На торговом судне не было того оружия, что у пиратов. Разбойники перебили всех валузийцев, один корабль спалили, а второй забрали себе. Спасся лишь этот моряк. Ему удалось схватиться за бревно и он прятался за ним, пока пиратские корабли не уплыли в неизвестном направлении. Он уже не чаял, что выживет, но, видимо, боги услышали его молитвы и решили, что кто-то должен сообщить королю Валузии о том, что произошло. Моряк не ел и не пил два дня. Завидя берег, он вначале подумал, что он ему только мерещится. Несчастного выбросило на песок, к рыбацким лодкам. Вначале его заприметили игравшие неподалеку дети, они позвали отцов, те подобрали моряка, перевязали его рану. Женщины напоили и накормили его. Придя в себя, моряк рассказал им о том, что ему довелось пережить.

Король велел оставить жертву пиратов во дворце и послал к нему своего лекаря, а сам тут же стал собирать отряд, чтобы выступить против обнаглевшего Када, навсегда заставить его покинуть моря Валузии и научить далеко обходить валузийские суда, даже если он и столкнется с ними где-нибудь в других морях…

Кулл столкнулся с самим Кадом на палубе горящего пиратского корабля. Кад великолепно владел мечом, недаром его слава разносилась так же, как слава Кулла, и известен он был всем торговым людям, когда-либо выходившим в море.

Пират атаковал стремительно и яростно. Битва была его стихией. Кулл парировал удары и вначале отступал. Воздух наполнился звоном металла. Языки пламени охватили палубу пиратского корабля и уже лизали мачты, так что противникам приходилось все время лавировать, уворачиваясь от смертельных ударов и стараясь избежать смертоносных объятий огня.

У Када была своеобразная тактика ведения боя: он непрерывно нападал, не давая противнику перевести дух и не уделяя особого внимания защите. Куллу никак не удавалось сделать выпад, он едва успевал отбивать могучие удары пирата. Острый пиратский меч несколько раз рассекал воздух в паре дюймов от тела Кулла. Наконец, король сделал глубокий выпад и клинком коснулся шеи противника, оставив неглубокую рану. Вдохновленный хоть и небольшой удачей, уверенный, что сражается за правое дело и боги на его стороне, Кулл с удвоенной силой метнулся вперед. Кад отскочил назад, изрыгая проклятия, но тут же снова бросился в яростную атаку.

И Кулл, и Кад получили по нескольку ожогов. Оба понимали, какая судьба ждет проигравшего. Король чувствовал, что решающий удар нужно наносить немедленно — иначе будет уже поздно: они оба погибнут в огне. Держа меч обеими руками, Кулл нанес сильнейший удар и рассек левую часть лица Када. Пират лишился глаза и рухнул на палубу. Лицо его заливала кровь, смешивавшаяся с соленым потом.

Кулл поставил одну ногу на грудь поверженного врага, в глубине сердца восхищаясь им — пират проявил недюжинную храбрость и великолепно владел мечом. Острие своего клинка Кулл приставил к горлу Када.

— Я признаю свое поражение, — прохрипел Кад. — Ты сильнее. Но исполни мое последнее желание — дай мне умереть самому на своем корабле. Пламя сожрет его и скоро он уйдет на дно морское. Для воина великая честь умереть от меча, пират же мечтает исчезнуть в пучине…

Палуба вокруг Кулла пылала. Уцелевшие воины и пираты прыгали в воду и плыли к своим кораблям. Брул кричал королю, чтобы он побыстрее прикончил Када и возвращался на флагман Валузии. Пиратское судно уже начало медленно уходить под воду.

Кулл повернулся к поверженному противнику. Он испытывал уважение к пирату — тот сражался достойно.

— Хорошо, — кивнул король. — Пусть будет по-твоему.

Кулл отвернулся, подошел к борту полыхающего корабля и спрыгнул в воду…

С тех пор пиратские корабли не заходили в моря Валузии, да и в других морях не беспокоили суда под валузийским флагом: видимо, пираты, которым удалось спастись, разнесли по всему миру весть о том, что случилось с Кадом, осмелившимся беспокоить торговых людей Валузии.

И вот теперь купцы благодарили Кулла за то, что он для них сделал. Их слуги сгибались под тяжестью многочисленных ящиков с серебром. Подаренные кубки для вина были тут же поставлены на стол — в дополнение к тем, что слуги уже приготовили для пира.

Зная, как король любит и ценит хорошее оружие, ему из заморских стран привезли необычные клинки, рукоятки которых украшали драгоценные камни, переливавшиеся всеми цветами радуги, кинжалы в золотых ножнах и острые боевые топоры.

С подарками прибыли не только купцы, но и правители соседних и дальних стран. Кто-то пригнал стадо овец, кто-то — привел нескольких породистых жеребцов, которых Кулл оценил по достоинству. Один король преподнес правителю Валузии великолепный золотой перстень, усыпанный бриллиантами, другой — кольцо с огромным рубином, который обрамляли сапфиры. Из соседней Лемурии доставили жезл, сверху украшенный золотым шаром.

Король Кулл принимал подарки и благодарил собравшихся на пир гостей. Каждый произносил длинный тост, славя правителя древней Валузии, наделяя его всяческими достоинствами. Кулл в ответ выражал признательность и тоже поднимал кубок в честь гостя.

Столы ломились от яств. Слуги только и успевали подносить свежезажаренных барашков и поросят, для любителей птицы приготовили горы дичи, вчера еще летавшей в лесах обширного королевства. Вино лилось рекой. Дворцовые погреба издавна славились своими запасами, да и заморские купцы постарались — привезли удивительные напитки из далеких стран.

Пир был уже в самом разгаре, когда в дверях появились новые гости. Высокий широкоплечий мужчина с черной повязкой на левом глазу возглавлявший группу, показался Куллу знакомым. Вместе с ним прибыло еще пятеро купцов. Все были одеты в дорогие одежды, явно не валузийского покроя, расшитые золотом и серебром. На шеях у них висели массивные золотые цепи с медальонами, украшенными сапфирами, на пальцах блестели перстни с рубинами и топазами.

Гости торжественно поклонились королю и собравшимся. Мужчина с черной повязкой на глазу заговорил, обращаясь к Куллу:

— Ваше Величество, мы приносим свои глубокие извинения за опоздание к началу торжеств. Мы прибыли из дальних мест. По пути наши корабли попали в сильный шторм, и их отнесло на несколько миль в сторону от намеченного курса… Не знаю, вспомнишь ли ты меня, о великий Кулл, но я навсегда запомнил тебя после нашей единственной с тобой встречи. И я благодарен тебе за то, что ты сделал для меня. Ты не заколол меня своим мечом, а я, чудом спасшийся от смерти, стал совсем другим человеком и веду теперь честную и праведную жизнь.

— Кто ты? — спросил Кулл, глядя своими холодными серыми глазами в единственный темно-карий глаз незнакомца. — Назови свое имя.

— Теперь меня величают Найтом, я правитель небольшого острова Баликана, но раньше в этих местах я был известен, как пират Кад.

В зале наступило молчание. Кто-то охнул, у кого-то перехватило дыхание. Все уставились на бывшего пирата Када, ныне оставившего, по его словам, лихое ремесло. Кулл тоже не сводил с него глаз. Кад заговорил снова:

— Наверное… Ваше Величество, напрасно я прибыл сюда, к вам на пир. Но я, как и все, собравшиеся здесь, хочу поздравить Вас с десятилетием правления древней и славной Валузией. Молва о вас идет по всем землям, купцы Валузии путешествуют по всему миру, разносят славу о вашем королевстве. Те же, кто побывал в Валузии, не забывают о ней никогда. Я хочу выразить вам все мое уважение. Я восторгаюсь вами. Вы для меня — пример мудрого и справедливого правителя, и я стараюсь быть похожим на вас, правя своим маленьким Баликаном, о котором вы, наверное, даже не слышали.

Кулл покачал головой. Он не мог запомнить названий всех крошечных королевств, тем более тех, что, как этот остров, находились далеко от его владений, а Баликан, по всей вероятности, находился где-то на краю света, во многих днях пути от Валузии.

Найт, или Кад, как его звали раньше, преклонил колено перед Куллом. Примеру своего правителя последовали пять знатных господ, сопровождавших его.

— Я прошу вас, король королей, владыка владык, — снова обратился к нему Кад, — разрешить мне и моим людям присоединиться к этому торжеству. И прошу прощения у всех собравшихся, кому я когда-нибудь принес зло и печаль. Поверьте: я стал другим. И это случилось благодаря великому, храброму и мудрому Куллу. Но если вы, Ваше Величество, владыка владык, прикажете мне покинуть ваш дворец, я тут же уйду и не буду держать на вас обиды и зла…

— Присоединяйся к нашему столу, — перебил его Кулл. — Я не хочу никого прогонять в этот торжественный для меня и моего народа день, тем более тех, кто проплыл много миль только ради того, чтобы поздравить меня. Я рад, что ты раскаиваешься в содеянном, Кад, вернее, Найт, и с радостью выпью с тобой кубок вина.

Кад подошел к королевскому столу. Его люди заняли места за другими столами вместе с именитыми людьми Валузии и многочисленными купцами, на которых они раньше наводили страх и ужас. Слуга наполнил кубки Кулла и гостя, они подняли их за здравие друг друга и осушили до дна.

— А теперь расскажи, Найт, как тогда тебе удалось спастись, — попросил Кулл. — Клянусь Валкой, я был уверен, что ты сгорел вместе со своим кораблем и отправился на дно морское.

— Я сам уже распрощался с жизнью в тот момент, когда вы, Ваше Величество, спрыгнули в воду и поплыли к своему кораблю. Я был весь залит кровью и потом, а вокруг меня полыхали языки пламени, но почему-то они не трогали меня. Потом раздался страшный треск, во все стороны полетели горящие бревна и доски, а меня вместе с той доской, на которой я лежал, подкинуло высоко в воздух и выбросило далеко в море. Я упал на воду и услышал громоподобный голос, идущий как бы ниоткуда и отовсюду одновременно. Голос говорил мне, что раз вы не закололи меня мечом, то боги дадут мне еще один шанс. Я должен начать праведную жизнь, упорно работать, помогать бедным, чтобы искупить свои грехи. Тогда я проживу долго и узнаю, что такое настоящее счастье, но если я не стану на путь истинный, то меня ждут вечные муки и мне сполна придется заплатить за содеянное. Я не видел говорившего: одного глаза я лишился, второй заливала кровь, но я чувствовал присутствие рядом кого-то огромного и сильного, способного казнить меня или помиловать. Я сказал, что обещаю в будущем вести праведную честную жизнь, не буду больше ни грабить, ни убивать, что изменю все, даже имя, чтобы оно не напоминало ни мне, ни кому другому о моем позорном прошлом. И голос ответил мне, что я проснусь на острове, где должен буду начать заново свою жизнь.

— И тебя вынесло на неизвестный тебе берег? — поинтересовался Кулл.

— Да, Ваше Величество. Не знаю уж, сколько дней и ночей носило меня по морям и океанам и как я не умер после того ранения, что вы нанесли мне тогда, и как я продержался без еды и питья, но очнулся я на берегу зеленого цветущего острова под голубым небом. Вдоль всего берега росли пальмы, землю покрывала изумрудная трава. Недалеко от меня на беper выбросило нескольких моих друзей — тех, кто раньше вместе со мной грабил и убивал купцов и путешественников. Как признались мне потом мои люди, они тоже слышали тот громоподобный голос и тоже пообещали впредь жить честно…

Кад рассказывал Куллу, как они обустроились на острове, где до них обитали только дикари. У аборигенов было три небольшие деревни с хижинами, крытыми пальмовыми листьями. Они питались маисовыми лепешками, вареными бобами и сладким бататом. Мужчины носили набедренные повязки, а женщины — свободные туники из легкой ткани. Кад и его люди научили дикарей тому, что знали сами, — основам ремесел, своему языку. После каждой бури к берегу приносило по несколько сундуков с кораблей Када. То ли это было послание свыше, то ли просто подводное течение пригнало потопленные Куллом корабли к Баликану — никому неизвестно. Люди Када показывали местным жителям, как пользоваться теми или другими орудиями производства и как носить одежду цивилизованных стран.

Где-то через год в страшный шторм недалеко от берега затонуло пиратское судно. Кад раньше знал этого предводителя пиратов и иногда вместе с ним грабил торговые флотилии, но в шторм и пират, и его команда погибли, а судно оказалось недалеко от берега. Вместе с дикарями Кад и его спутники вытащили его на берег. То, что они нашли на нем, помогло им сделать еще один гигантский шаг вперед. На судне оказались навигационные приборы, морские карты и многое другое, необходимое мореплавателям. Все вместе они взялись за починку судна, привели его в порядок и стали плавать на соседние острова. Прошло пять лет. Баликан перестал быть дикой страной. Теперь там есть и красивые дома, и нарядные одежды, там процветают ремесла и торговля. Кад стал ее правителем и, как ему кажется, правит мудро и справедливо.

— Но самое большое наше богатство — это наши девушки, — сообщил бывший пират. — То ли природа на нашем острове какая-то особенная, то ли боги к нам милостивы, но нигде и никогда не встречал я таких красивых девушек, как на Баликане. И я, и все мои люди обзавелись семьями. Я никогда не был так счастлив, как в тот день, когда впервые взял на руки своего первенца.

У Кулла екнуло сердце: он тоже хотел сына, а слова бывшего пирата еще раз напомнили ему о том, что пока наследника у него нет.

— И вот, Ваше Величество, я решил сделать вам подарок, — продолжал Кад. — Я привез вам одну из наших девушек — самую красивую из всех, что еще не вышли замуж. К нам на остров специально приезжают за невестами из соседних государств, потому что таких красавиц вы больше нигде не встретите. Уж поверьте мне: я много походил по морям и океанам в годы своей бурной молодости и брал в плен женщин, считавшихся самыми очаровательными в своих странах, но никогда я не видел ни одной, краше баликанки.

— Клянусь Валкой, ты как будто прочитал мои мысли, — признался Кулл. — Последнее время меня мучает вопрос о наследнике. Кому-то надо будет оставить трон и мою прекрасную страну, хоть я и не собираюсь умирать в ближайшие годы. Я послал гонцов во все королевства на поиски красивой девушки. На этом пиру я хотел объявить всем собравшимся, чтобы привозили мне из дальних стран своих дочерей.

— Я рад, что мне удалось угадать твои желания, Кулл, — ответил бывший пират. — Но тебе еще надо взглянуть на мой подарок. Вдруг она тебе не понравится?

Кад сделал знак своим людям. Двое бывших пиратов встали из-за стола, вышли из зала и вернулись через какое-то время с девушкой, на лицо которой было накинуто роскошное золотистое покрывало.

Все гости разом замолчали, с удивлением и интересом разглядывая подарок Када. Бывший пират поднялся из-за стола и подошел к девушке.

— Я дарю ее вам, Ваше Величество, владыка владык, повелитель Валузии, — объявил он. — Пусть она родит вам множество детей и пусть радует ваши взор и веселит вас в часы досуга.

С этими словами Кад сдернул покрывало с девушки. Все собравшиеся ахнули: такой красоты они еще не встречали.

Длинные пепельные волосы, заплетенные в толстую косу, падали чуть ли не до пят, на мраморно-белом лице алые пухлые губы, которые всем мужчинам тут же захотелось поцеловать. Огромные миндалевидные зеленые глаза испуганно обвели собравшихся в зале, опустились, и пушистые длинные ресницы прикрыли их. Над глазами черной змейкой изгибались брови. Девушка была стройна, грациозна и великолепно сложена. Под дорогим платьем необычного для Валузии фасона медленно взымалась упругая высокая грудь. Тонкую талию обхватывал пояс, украшенный драгоценными камнями.

Став центром внимания такого количества людей, девушка смутилась. Ее щеки покрыл нежный румянец, придавший ей еще больше очарования.

Кулл поднялся из-за стола и подошел к девушке. Он, как и все мужчины, находившиеся в зале, был поражен ее красотой.

— Как тебя зовут, красавица? — спросил Кулл, не в силах отвести взгляд от девушки.

— Бути, — прошептала она.

У нее оказался приятный мелодичный голосок. Встав рядом с девушкой, Кулл почувствовал восхитительный аромат ее тела — так пахнут далекие заморские цветы и травы, из которых делают благовония.

— Ты сделал мне прекрасный подарок, Кад, вернее, Найт, — с улыбкой повернулся Кулл к бывшему врагу. -Я рад, что ты пришел на этот пир, и рад тому, что не убил тебя тогда. Ты очень изменился, и я надеюсь, наши страны смогут торговать и сотрудничать друг с другом.

— Я буду этому несказанно счастлив, — поклонился Кад.

Кулл приказал отвести девушку в покои, соседние с его собственными, накормить и напоить с дороги, а ей самой велел отдохнуть, пока он принимает гостей, потому что ночью он обязательно придет к ней.

После этого король вернулся за стол. Снова вино полилось рекой, слуги принесли тушу только что зажаренного быка, Кулла поздравляли, желали ему дальнейшего процветания и благополучия.

Гости разошлись уже ближе к утру. Кад со своими людьми стал собираться в обратный путь.

— Нам предстоит долгая дорога домой, Ваше Величество, — сказал пират. — По пути мы хотим заглянуть в несколько портов, рассказать о своей стране и пригласить гостей к себе на Баликану. Ведь жители Семи Королевств ничего не знают о нашем острове.

— Я сам, честно признаться, сегодня впервые узнал о нем, — сказал Кулл. — Я отправлю к вашему острову свои корабли с товарами.

— Будем рады принять и вас, и ваших подданных, — ответил Кад с поклоном. — И, Ваше Величество…

— Ты хотел меня о чем-то попросить?

— Не могли бы вы дать нам какую-нибудь грамоту, чтобы мы показывали ее в тех портах, куда заходим? Ведь люди боятся незнакомцев, а если меня кто-то узнает и вспомнит мои старые дела… Назовите нас своими подданными или напишите, что Валузия — наш союзник…

Кулл исполнил просьбу Када и приложил к пергаменту перстень-печатку, который знали в дальних и ближних землях.

— Спасибо, Ваше Величество, — еще раз поклонился Кад. — Не забывайте: мы ждем вас в гости. И я надеюсь, что Бути родит вам много сыновей, похожих на вас, и дочерей, таких же красивых, как она сама.

— Спасибо и тебе за подарок, Кад. Я рад, что тогда не убил тебя.

Девушка по имени Бути доставила Куллу много счастливых часов. На нее было приятно смотреть, любуясь ее красотой, к нем было еще более приятно прикасаться. Ее нежная, как у младенца, кожа, казалось, только и ждала руки мужчины, чтобы разбудить дремавшую страсть. Кулл целовал ее пухлые алые губы, ласкал упругие молодые груди с крупными, как вишни, сосками…

Бути прибыла в Валузию не одна. Вместе с ней приехала ее старая служанка, которая опекала девушку с рождения. Старуха оказалась настолько отвратительной внешне, насколько девушка была прекрасна. Горбунья с крючковатыми пальцами, морщинистым лицом, покрытым какими-то пятнами и следами перенесенной оспы.

Маленькие глубоко посаженные глаза вызывали отвращение у Кулла и других обитателей дворца. Одевалась она в какие-то лохмотья, никогда не улыбалась, наоборот, ее уродливое лицо постоянно искажала недовольная гримаса. Во рту у нее практически не осталось зубов, только четыре мерзких пожелтевших обломка, больше напоминающие волчьи клыки.

Кулл давно выгнал бы старуху из дворца, если бы она не была любимой служанкой Бути, единственной связью полюбившейся ему девушки с ее далекой родиной, по которой красавица явно скучала.

Отведенные Бути покои располагались рядом с комнатами Кулла. Старуха занимала небольшую каморку, примыкающую к спальне своей госпожи. Король посещал девушку каждую ночь.

Недели через две после того, как Бути появилась во дворце, она за ужином пожаловалась Куллу на плохое самочувствие, просила извинить ее и не приходить к ней в эту ночь: ей нездоровится.

Король предложил прислать ей своего лекаря, но Бути ответила, что нет ничего страшного, такое с ней иногда случается. Когда девушка удалилась в свои покои, Кулл загрустил, но верный Брул попытался успокоить друга, сказав, что в поведении Бути нет ничего удивительного — подобное раз в месяц бывает со всеми женщинами.

Кулл в тот вечер выпил много вина — больше, чем обычно — и сразу же рухнул и заснул, едва дойдя до своего ложа. Проснулся он где-то посреди ночи: ему прямо в лицо светила полная луна. Правитель Валузии почему-то стало очень тревожно от этого света. Свет луны показался атланту зловещим. Кулл поднялся с постели, чтобы задернуть тяжелые шторы и, подходя к окну, увидел, как за углом дворца мелькнуло и скрылось что-то темно-серое. Он присмотрелся, но больше ничего ему заметить не удалось.

«Показалось, — решил король, — слишком много вина выпил я вчера».

Он постоял у окна несколько минут. Все было спокойно. В саду стояла мертвая тишина, даже не стрекотали кузнечики и не жужжали цикады, как обычно бывает в тихие теплые летние ночи. Молчали и птицы. Лунный свет заливал все вокруг — мертвенными желтоватыми красками.

Король задернул шторы, снова лег и проспал до утра.

Утром ему сообщили неприятные известия: каким-то образом пробравшийся в город волк перегрыз горло нескольким часовым Алой Стражи и случайным ночным прохожим. Никто не слышал, как он пробирался по улицам города — не залаяла ни одна собака. Это показалось всем странным. Волк оставил следы: совсем небольшие для этого зверя, а значит, это был или совсем молодой самец, или волчица. Люди склонялись к мысли, что, скорее всего, волчица, потому что молодой волк вряд ли набрался бы такой смелости. К тому же волчицы всегда отличаются большей жестокостью и кровожадностью. Может, кто-то из валузийцев убил ее детенышей, и она за них мстила, чего не стал бы делать волк.

Кулл задумался. Он вспомнил, что он увидел волчью тень, а удивился непривычной, сверхъественной тишине. Что-то здесь было не так. Наверное, не обошлось без магии.

Король вызвал к себе придворного колдуна по имени Китулос и велел осмотреть окрестности: не найдет ли тот чего-нибудь подозрительного. Заглянув во все дома, рядом с которыми побывала волчица, Китулос не нашел ничего необычного, в воздухе не осталось и следа колдовских чар, на земле не валялось никаких амулетов и предметов, используемых колдунами для магических ритуалов. Правда, Китулос напомнил своему владыке, что прошлой ночью было полнолуние, а в полнолуние могут происходить всякие странные вещи…

Когда Бути, наконец, вышла из своих покоев, она казалась усталой, невыспавшейся и изможденной. Кулл поинтересовался ее самочувствием, и девушка ответила, что ей нездоровится. Едва дотронувшись до еды, она объявила королю, что пойдет еще немного полежит. Через день она была весела, как обычно, и так же радовала глаз Кулла. Он регулярно навещал ее в покоях и наслаждался ее телом, как не наслаждался раньше ни одной женщиной. Старуха-служанка старалась не попадаться ему на глаза.

Брул, как и Кулл, с восхищением смотрел на молодую наложницу правителя Валузии и даже немного завидовал другу, которому так повезло. Брул уже подумывал сам съездить на Баликану за невестой. Бути подтвердила ему, что там живут только красивые женщины, а у нее как раз подросла младшая сестра. Кулл, собиравшийся снарядить корабль для путешествия в далекое Ласковое море, где находился остров Када, понял желание друга подыскать себе невесту среди красивых баликанок. Кулл планировал отправить корабль на остров месяца через два, после того как будет собран урожай. Брул согласился подождать.

Советника Ту, более умудренного жизнью, чем молодые Кулл и Брул, что-то настораживало в наложнице и ее служанке, неожиданно появившихся во дворце. Бути могла стать даже королевой Валузии, чего Ту совсем не хотелось. Главный советник пытался незаметно приглядывать за чужеземками, когда те были заняты своими делами и не обращали на него никакого внимания. Он всегда был подозрительным, и эта подозрительность уже не раз помогала предотвратить несчастье и спасала жизнь Куллу…

Девушка вообще не замечала советника. Ей он казался очень старым, к тому же жидкие волосы и вытянутое лицо совсем не красили Ту, да и не мог он соперничать с молодым, великолепно сложенным красавцем Куллом. Ту на фоне короля казался просто безликим. Однако его проницательные глаза не упускали ни одной мелочи в противоположность глазам влюбленного короля.

Бути все время пыталась подчеркнуть свою слабость и восхищалась мощью Кулла. «На самом деле, — решил Ту, — она очень сильна физически, подвижна и обладает великолепной реакцией, а служанка имеет просто поразительный слух, что странно для ее возраста». Старуха могла уловить любой малейший шорох, даже неслышные никому другому шаги Ту.

Однажды советник направился за женщинами, когда те отправились погулять в сад перед дворцом. Ему казалось, что он двигался очень тихо, да и все дорожки и аллейки он знал гораздо лучше чужеземок. Старая горбунья подстерегла его за кустом, а потом заявила, что он не смеет за ними шпионить. Они здесь не пленницы и могут гулять по саду тогда, когда им захочется.

Бути стояла в стороне, опустив глаза, и не произнесла ни слова. Ту поспешно ретировался, заверив женщин, что он всегда гуляет по дорожкам сада, думая о государственных делах, и даже в мыслях не имел следить за наложницей и ее служанкой. Ему показалось, что он убедил старуху, однако Ту решил в следующий раз быть гораздо осторожнее. Его подозрения только усилились: если двум баликанкам нечего скрывать, то почему старуха на него так ополчилась?

* * *

Прошел месяц. В королевстве все было спокойно и тихо. Враги не нападали. Ни о каких бунтах не шло и речи, каждый занимался своим делом, страна богатела. О волчице, появившейся в городе в предыдущее полнолуние, забыли все, кроме советника Ту и родственников несчастных.

Вечером за ужином, как и месяц назад, Бути пожаловалась на плохое самочувствие. Кулл опять забеспокоился, но не настаивал на лекаре, когда девушка заявила, что пойдет спать.

Ту быстро сказался усталым, пожелал Куллу и Брулу спокойной ночи. Но он не пошел в свои покои, а тихонечко направился к дверям в спальню Бути и пристроился в закутке напротив, где находился чулан с метлами и швабрами. Ту специально осмотрел его и даже приготовил себе скамеечку, настраиваясь на долгое ожидание. Окон там не было, так что лунный свет его не беспокоил. Правда, сидеть в темноте было не очень уютно, но он не решался зажечь факел или свечу, чтобы не привлекать внимания. Чулан закрывала лишь одна штора.

Внезапно Ту услышал из-за двери спальни Бути странные звуки. Вначале ему показалось, что там распахнули одно из окон. Они были очень большими, а рамы тяжелыми, и обычно требовались одновременные усилия двух мужчин, чтобы открыть их. Потом раздалось тихое рычание, затем ему почудилось, как по выложенному каменными плитами полу царапают когти. Но вот в комнате стало тихо.

Выйдя из чулана, Ту приложил глаз к замочной скважине. Комната озарялась лунным светом. Кровать была в беспорядке, на ней валялось платье, в котором Бути появлялась за ужином, но самой девушки нигде не было.

Советник решил спуститься в сад. Предварительно он зашел в свои покои и прихватил меч, которым владел не так хорошо, как Кулл и Брул, прокладывая себе дорогу умом и хитростью. Тем не менее оружие придавало ему уверенности.

Выйдя в сад, Ту застыл на месте. Происходило что-то невероятное. Алые Стражи, самые лучшие, выносливые и смелые воины Валузии, спали на своих постах. Часовые легли на траву или песок — и заснули…

Ту казалось, что каждый его шаг разносится по всему дворцу: стояла мертвая тишина. Замолчали птицы, насекомые, не лаяли собаки. И только полная луна освещала землю мертвенным светом.

Стараясь не шуметь, Ту направился к окнам королевской спальни. Они были закрыты и задернуты тяжелыми шторами. Тогда Ту подошел к окнам покоев Бути. Одно из них оказалось распахнутым настежь, и от него вглубь сада вели волчьи следы. Подтверждались худшие подозрения советника.

Ту притаился за кустом, держа меч наготове. И дворец, и все окрестные дома были погружены в сон. Не шелестела ни единая травинка: ветер полностью утих. Ту было не по себе. Ему хотелось бы очутиться в теплой постели или заниматься подобающими сановнику государственными делами, а не прятаться под кустом с мечом в руке, но он понимал, что должен сделать все от него зависящее для короля, которому уже столько лет служил верой и правдой. Однако Ту понимал, что стучать нельзя: Алые Стражи, всегда охраняющие дворец, спят беспробудным сном, а значит, дело не обошлось без магии. Только вот почему чары никак не подействовали на самого Ту? Ответа на этот вопрос он не знал.

Внезапно в отдалении послышались легкие шаги. У советника по спине пробежал холодок, он весь напрягся, готовый лицом к лицу встретиться с опасностью.

Из зарослей кустов показалась волчица. Она двигалась быстро и грациозно, каждый ее легкий прыжок вызывал восхищение. Ту застыл на месте и очнулся только когда зверь уже оттолкнулся от земли, чтобы запрыгнуть в окно спальни Бути. Советник успел занести меч и задел клинком правую заднюю лапу волчицы. Она дико взвыла, обернулась на него в полете, стрельнула злыми глазами и исчезла в комнате. Потом в окне появилось полное ненависти лицо старухи. Она что-то пробормотала себе под нос. Весь мир поплыл перед глазами советника. Ту рухнул на траву без сознания.

Он проснулся от капель дождя, падающих ему на лицо. Небо заволокли тучи. Луна скрылась за ними. Приближалось утро. Дождь усилился и обещал перейти в настоящий ливень.

Вначале Ту не мог сообразить, где находится. Он не понимал, почему лежит в саду с мечом в руке, но постепенно случившееся ночью стало всплывать у него в памяти…

Дождь смыл все следы — даже кровь на мече Ту. Ему будет ничего не доказать Куллу. Но, с другой стороны, ему удалось ранить волчицу, а значит…

Советник устало побрел во дворец. Алые Стражи уже проснулись и как ни в чем не бывало стояли на своих постах. Они удивленно посмотрели на советника, но ничего не сказали. Никто не сомневался в преданности Ту.

Ту рассказал Куллу и Брулу о ночных происшествиях. Друзья вначале рассмеялись, сказав, что такое могло только привидеться во сне. Однако очень скоро поступили сообщения о том, что в городе вновь объявился волк-убийца. Он перегрыз горло нескольким ночным прохожим и дозорным, и опять никто ничего не слышал. Собаки, как и месяц назад, молчали. Кулл сразу же стал серьезным и попросил Ту повторить свой рассказ.

Когда советник закончил, король резко встал из-за стола и объявил, что идет проведать Бути.

Наложница открыла не сразу. Ее лицо было бледным и изможденным.

— Где ты была сегодня ночью? — потребовал ответа Кулл.

— Как где? Здесь, — с удивленным видом ответила она.

Кулл не успел больше ничего спросить, потому что она обвила его шею руками и прошептала на ухо:

— У меня для тебя есть радостное известие: я ношу под сердцем твоего ребенка! Я не говорила тебе раньше, потому что не была уверена, но теперь убедилась. У тебя будет наследник!

Кулл тут же забыл о рассказе Ту. Его ярость пошла. Он обнял Бути и на руках отнес на кровать.

— Ты такая бледная, — сказал он с беспокойством. — Ты плохо себя чувствуешь?

— Да, — кивнула она. — И я даже вчера вечером потеряла сознание. Такое бывает. Я упала и порезала ногу об острый край стола, а потом еще уронила подсвечник и обожгла раненое место. Мне теперь трудно ходить. Придется несколько дней провести в постели.

Кулл думал о предстоящем отцовстве, о том, что у него, наконец, родится наследник и ему будет, кому передать трон Валузии. Он сказал Бути, чтобы она отдыхала, и отправился оповестить Ту и Брула о том, что его любимая, его наложница готовится стать матерью.

Брул порадовался за друга, а Ту понял, что коварной чужеземке удалось приворожить Кулла. Ведь услышав о сыне, Кулл сразу же. забыл о рассказе главного советника. Ту понял, что на него ложится обязанность спасти своего короля.

* * *

Когда следующее полнолуние оказалось не за горами, Ту решил поговорить с Брулом. Он надеялся заполучить пикта в помощники и союзники, так как прекрасно знал, что помощник ему потребуется, причем такой, которому доверяет король. Брул очень внимательно выслушал Ту, понимая, что советник не стал бы зря беспокоиться.

В Бруле заиграли любопытство и охотничий азарт. Пикт знал, что их ждет интересное и опасное приключение. Они договорились не делиться своими подозрениями с Куллом, который в последнее время думал только о наследнике, а постараться самим разобраться в том, что происходит. Брул лишь предложил Ту также взять с собой колдуна Киту-лоса.

На этот раз в чулане напротив двери в спальню Бути они сидели уже втроем. Мужчины молчали и не зажигали ни факелов, ни свечей. В полночь из-за двери раздались те же звуки, что месяц назад слышал Ту: открылось окно, потом по каменным плитам царапнули когти, кто-то оттолкнулся и спрыгнул в сад. Все действия сопровождались тихим звериным рычанием.

Оружие у заговорщиков было наготове. Мужчины выбежали в сад. Алые Стражи спали на своих постах.

— Теперь вы видите, что я говорил правду? — прошептал Ту.

Брул кивнул и шепотом ответил советнику:

— Оставайтесь здесь, а я пойду разбужу Кулла.

Ту с Китулосом заняли места у стены прямо под окнами покоев Бути, а Брул вернулся во дворец.

Пикт потратил немало усилий, чтобы растолкать короля. Всегда спавший очень чутко Кулл на этот раз никак не мог разомкнуть глаз. Брул вылил на него кувшин воды, долго тряс за плечо и только после того, как пикт крикнул: «Нас окружают! Мы должны защищаться!», Кулл наконец пошевелился: призыв к битве всегда магически действовал на атланта. Но ему потребовалось еще какое-то время, чтобы прийти в себя.

Вначале Кулл не хотел верить пикту, считая, что тот, как и советник Ту, сошел с ума, но Брул настаивал и все-таки убедил короля пойти вместе с ним в сад.

Когда они вышли из дворца, Кулл был поражен зловещей мертвой тишиной, потом он заметил спящих в разных частях сада неподкупных Алых Стражей. Тут он уже полностью поверил словам Брула и понял, его друзья сделали все, что было в их силах. Пока никто из них точно не знал, с какими силами им придется столкнуться.

Ту и Китулос ждали их, прячась под кустом. Окно в спальню Бути было распахнуто, от него в глубь сада уходили волчьи следы. Кулл послал Ту с Брулом за лошадьми, а сам вместе с колдуном встал под окном.

Пока пикт с советником седлали полусонных животных, не произошло ничего нового. Мертвая тишина действовала угнетающе.

Кулл решил, что Брулу, на всякий случай, лучше остаться у стен дворца, а сам вместе с Ту и Китулосом отправился по следу волчицы. Неожиданно они увидели ее: она возвращалась во дворец. Заметив Кулла с Ту и Китулосом, волчица тут же повернула и бросилась бежать. Король с советником и колдуном пришпорили лошадей, правда, Ту и Китулос скоро отстали: они не привыкли к таким скачкам.

Волчица начала уставать. Кулл быстро нагонял ее. У его седла висели лук со стрелами. Король натянул тетиву и выпустил стрелу — она попала в левую заднюю лапу волчицы. В ярком лунном свете Кулл разглядел шрам от удара мечом, который месяц назад нанес Ту. Теперь волчица захромала на левую лапу.

Луна скрылась. Стояла предрассветная мгла. Скоро из-за горизонта должно было появиться солнце. Кулл вслед за волчицей вылетел на пустырь на окраине города. В этот момент первый солнечный луч прорезал мглу.

Волчица рухнула на влажную траву. У нее больше не было сил бежать, к тому же она потеряла много крови. Кулл уже занес меч, чтобы прикончить кровожадную тварь, но застыл на месте: перед его глазами она превращалась в Бути. Девушка предстала перед ним полностью обнаженной. Из ее левого бедра торчала выпущенная Куллом стрела, на правом выделялся уродливый шрам от удара мечом.

— Не убивай меня! — взмолилась наложница. — Я тебе все объясню.

Кулл был в ярости.

— Ты обманывала меня все это время. Если бы не мои верные друзья, обман продолжался бы и дальше. За твоими ласковыми речами таилось коварство. Ты притворялась нежной и доброй, а на самом деле хотела принести мне зло. Ты затуманила мой разум обещаниями наследника…

— Но я в самом деле ношу под сердцем вашего ребенка, Кулл! — перебила короля Бути. — Это правда! И я люблю вас! Вы должны помочь мне! Только вы можете спасти меня!

— Почему ты думаешь, что я буду тебя спасать? — удивился Кулл. — Ты принесла мне горе. Из-за тебя я возненавижу остальных женщин. Вы все интриганки и обманщицы.

— Выслушайте меня, Ваше Величество! — взмолилась она.

И Бути рассказала правителю, как на острове, где она родилась и выросла, появились страшный пират Кад и покровительствующий ему злой дух, имени которого она не знала. Этот дух спас от смерти главаря пиратов, когда Кулл ранил его. Огонь был ему подвластен, и дух приказал языкам пламени не трогать Када и его людей, оставшихся в живых. Как только Кулл со своими моряками и войском скрылись за горизонтом, языки пламени исчезли совсем, а корабли стали такими же, как раньше. Этот же злой дух вынес пиратские корабли к берегу Баликана, где и жила Бути. Пираты сделали его своим логовом, где отдыхали и веселились после кровавых морских походов. Только теперь они стали держаться вдали от берегов Валузии, чтобы не встречаться с Куллом, и обходили стороной валузийские суда. Злой дух боялся, что не сможет еще раз помочь Каду, да и Кулл, встретив еще раз главаря пиратов, без сомнения убил бы его.

— Значит, Кад и не думал раскаиваться? — уточнил Кулл.

— Нет, Ваше Величество, — покачала головой Бути. — Он по-прежнему занимается грабежом, только не трогает суда под валузийским флагом, чтобы не накликать бед себе на голову.

— А что случилось с тобой? — поинтересовался король.

— На меня наложено проклятие, — сказала девушка и заплакала.

— Но проклятие просто так никогда не накладывается! — воскликнул Кулл. — Если бы ты была безгрешна, никто не смог бы этого сделать!

Бути опустила глаза и призналась Куллу во всем, понимая, что только так у нее останется хоть какая-то надежда:

— Я отказалась выйти замуж за нелюбимого, хотя на этом настаивал мой отец. Этот брак сделал бы нашу семью богатой, отец расплатился бы с долгами. Мне в женихи предназначался младший брат Када. Ни один мужчина никогда не вызывал у меня такого отвращения, как Зар. Меня прокляла мать Када и Зара, злая колдунья. Теперь каждое полнолуние я превращаюсь в волчицу. Мной овладевает непреодолимое желание впиться кому-нибудь в горло. Я режу скот и убиваю людей. За мной уже не раз гонялись крестьяне с вилами и копьями, готовые забить меня до смерти.

— Кад специально привез тебя сюда?

— Да, он не простил тебе поражения, и ему хочется снова вернуться в эти моря, куда он сейчас не смеет ступить. Он сможет появиться здесь только после того, как ты погибнешь. Люди Када похитили меня из дома и приволокли в страшную пещеру с летучими мышами, где живет их дух-покровитель. И он, и пират долго развлекался со мной, порвали на мне одежду, махали у меня перед лицом зажженными факелами так, что опалили мне волосы. Они угрожали мне страшными мучениями. Я была согласна на все, только чтобы прекратить эти издевательства. Они сказали, что я должна убить тебя. Дух обещал снять с меня проклятие, если я сделаю то, что хочет Кад. Пират послал вместе со мной свою мать.

— Значит, эта мерзкая старуха вовсе не твоя любимая служанка? — поразился Кулл. — Я давно выгнал бы ее из дворца. Меня сдерживало лишь то, что она дорога тебе.

— Конечно, нет! Я ненавижу ее. Это она прокляла меня за то, что я отказалась выходить замуж за ее младшего сына. Она приехала сюда шпионить за мной, следить, чтобы я привела в исполнение коварный план Када. Мне предписывалось убить вас в полнолуние во время ночи любви. Я могла превратиться в волчицу прямо в постели, когда вы бы лежали расслабленный и не ожидали подвоха. Сдержать свою жажду крови я не могу… Но я полюбила вас, Кулл! Вы были добры ко мне. Поэтому я каждое полнолуние бегала в город и набрасывалась на неизвестных мне прохожих и дозорных. Я делала все, чтобы не причинить вам зла. Старуха очень злилась, но усыпляла слуг, придворных и Алых Стражей, чтобы меня случайно не закололи мечом и не выпустили мне в сердце стрелу. Только я одна могу убить вас, поэтому моя жизнь так ценна для этой злой колдуньи и ее сыновей-пиратов. Кулл, может, у вас найдется волшебник, которому удастся снять с меня это проклятие, или боги, которым вы поклоняетесь, спасут меня?

Она замолчала, встретившись взглядом с королем Валузии. Ей было очень страшно.

— Пожалей меня! — взмолилась девушка. — Помоги мне! Ведь через семь месяцев должен родиться наш ребенок!

— Пойдем во дворец, — приказал Кулл. — Я созову всех колдунов королевства и обращусь за помощью к своим богам. Я уверен, что они что-нибудь придумают. Я рад, что ты мне во всем призналась.

Кулл обнял девушку и прижал к себе. Внезапно из-за куста бузины выступила сгорбленная старуха, она вытянула вперед искривленный палец с огромным когтем и что-то забормотала. Кулл выхватил меч и хотел на месте зарубить колдунью. Но за спиной короля послышалось рычание: очаровательная Бути снова превращалась в волчицу. Вместо ровных белых зубов появились клыки, все тело покрыла темно-серая шерсть, уши заострились, нежные руки сделались лапами с острыми трехдюймовыми когтями. Волчица набросилась на Кулла. Королю пришлось обороняться. Изловчившись Куллу удалось схватить волчицу за передние лапы. Крепко сжав их, король не давал зверю укусить себя.

Наложница-оборотень в ярости кидалась на короля, оскалив зубы. А над поляной разносился отвратительный смех старухи. Он одновременно напоминал кулдыканье индюка, треск сухих веток и кашель. Неожиданно глаза у волчицы налились влагой и из них брызнули слезы, но она продолжала атаковать короля. Несмотря на огромную силу Кулла, огромные когти несколько раз коснулись его груди и оставили на ней длинные кровавые следы. Волчица пыталась дотянуться до горла короля своими страшными клыками. Кровь из царапин на груди Кулла капала на изумрудную траву и смешивалась с кровью из раны на левом бедре волчицы, из которого до сих пор торчала стрела.

В конце концов король изловчился. Отшвырнув хищницу, он подхватил клинок и вонзил его ей в сердце. Меч прошел насквозь. Волчица опять стала превращаться в красивую девушку.

— Я люблю тебя, Кулл, — прошептала Бути. — И прощаю…

С этими словами она закрыла глаза и умерла. Разъяренный Кулл повернулся к старухе. На том месте, где только что стояла ведьма, шипела гадюка. Кулл бросился к ней. Змея попыталась его ужалить, но король увернулся, стараясь отсечь ей голову мечом, на котором еще не высохла кровь Бути. Кулл мстил за гибель любимой женщины, за ее и свои страдания, за коварство пирата Када, которого он когда-то пощадил.

Гадюка извивалась и уворачивалась от ударов. Кулл носился за ней по всей поляне, но ему никак не удавалось догнать ее. Она извивалась с удивительной ловкостью, пытаясь ужалить короля. Тут уж Куллу приходилось защищаться, чтобы избежать ядовитого укуса. Змея с шипением кидалась на него, а потом опять старалась скрыться.

Наконец на поляну выскочили Ту и Китулос. Из-за горизонта появился золотой огненный шар и осветил все вокруг ярким светом. Китулос обратился за помощью к Богу солнца… Солнечный луч пронзил змею насквозь, и она снова превратилась в сгорбленную уродливую старуху. Кулл тут же проткнул мечом ее сердце. Изо рта колдуньи хлынула черная кровь. Горбунья пыталась что-то сказать, но у нее ничего не получалось. Глаза старухи закатились, и она умерла, так и не произнеся ни слова.

Кулл повернулся к мертвой наложнице, взял ее тело на руки и склонил голову. Он не хотел, чтобы советник Ту и колдун Китулос видели, как на глаза его навернулись слезы. Через некоторое время король поднял голову и заявил:

— Клянусь Валкой, что я отомщу за гибель ее и смерть моего так и не родившегося ребенка. У нас впереди много дел. Я думаю, нам пора побывать на острове Баликану. Каду осталось недолго жить…

Content

Денниз Морхайм
Подарок
(Кулл)

* * *

* * *

* * *