Детли Элис

Встреси с мечтой

Элис ДЕТЛИ. ВСТРЕЧА С МЕЧТОЙ

Пролог

— Нет! Я должна доказать О'Донеллу, что он ошибается. — Джессика ожесточенно месила тесто в низкой сводчатой кухне старинного замка. — Я не дрянь и не распутная девка, обманывавшая своего мужа и прыгавшая из одной постели в другую.

Джессика метнула комок теста на разделочную доску и принялась крошить его огромным тесаком, очевидно имевшим, как и замок, пятисотлетнюю историю. Лишь оглядев результаты своих трудов, Джессика опомнилась. Таких крошечных печений, кажется, не подавали нигде и никогда.

Дело в том, что хозяйка фирмы по обслуживанию банкетов лично третьи сутки трудилась как пчелка в старинном замке, готовясь к приему, который устраивал член королевской семьи. Повара и большинство нанятой прислуги свалились с гриппом, и Джессике пришлось почти все делать самой. Но она составила меню только из холодных блюд, которые приготовила накануне, заранее накрыла столы, в день банкета с утра расставила цветы и до самого съезда гостей носилась как белка в колесе.

Вечером на кухню к ней изволил пожаловать виновник торжества и очень благодарил Джессику за то, что прием по случаю его тридцатипятилетия не сорвался. После чего сообщил, что отныне он не только будет рекомендовать всем знакомым пользоваться услугами фирмы Джесс, но и сам желал бы постоянно иметь очаровательную хозяйку фирмы в своем полном распоряжении. Вооружившаяся полюбившимся тесаком, Джессика так мрачно посмотрела на отпрыска королевской фамилии, что тот поспешно ретировался в свои покои. Очевидно, тесак когда-либо сыграл негативную роль в истории этой семьи, подумала она.

— Ну почему, — стонала потом Джессика. — Почему я отталкиваю всех, кто хоть как-то пытается приблизиться ко мне?

Работа по организации увеселительных мероприятий и вечеринок давала прекрасную возможность общаться с различными людьми. И не раз умные, деловые, красивые и добропорядочные мужчины делали ей предложения руки и сердца. Но Джессика неизменно отклоняла их. И вовсе не из-за неудачного первого замужества.

Почему-то ее мысли постоянно были заняты человеком, который презирал ее и считал распутницей. Усугубляло ситуацию и то, что в глубине души она осознавала, что для подобного мнения у О'Донелла были-таки все основания.

А теперь в ее жизни возникло новое осложнение. В списке предварительных заказов на обслуживание банкетов, составленном ее секретарем, Джессика Канингэм увидела и название фирмы О'Донелла. Интересно, чего бывший друг ее покойного мужа хочет добиться от нее? Наверное, желает вновь унизить и отомстить?

Ну, ничего. Она тоже использует на полную катушку представившийся случай и наконец вырвет эту занозу из своего сердца!

Глава 1

Патрик О'Донелл въехал на территорию элитного клуба на скорости, лишь чуть-чуть превышавшей допустимую. Минуя богато украшенные золотом синие ворота, он криво улыбнулся. Ухмылка, тем не менее, не испортила его необычайно привлекательное лицо. В кругах, где он вращался, О'Донелл считался эталоном мужской красоты и был предметом воздыханий многих женщин. Патрик надавил ногой на педаль акселератора, и его темно-синий «ягуар» стремительно рванул вперед. Но на этих аккуратных дорожках быстро не покатаешься. Вот если бы он оказался сейчас на широком пустом шоссе, то, вдавив педаль в пол, смог бы наконец выжать из машины все, на что она способна! Автомобили и скорость были единственной страстью О'Донелла, и обычно женщины упрекали его в безразличии к ним.

— Ты любишь свою проклятую машину большее, чем меня! — как-то, надув губки, обвинила его очередная знойная красотка.

И это было правдой. В тот вечер он занимался с этой очаровательницей любовью, потому что она попросила его об этом. По правде говоря, он тоже был не против, но не испытывал при этом никаких эмоций. Теперь внутренний голос злорадно подсказывал, в чем кроется истинная причина его равнодушия. Руки яростно впились в кожаную оплетку руля, словно в нежное женское тело. О'Донелл снизил скорость, проезжая мимо здания клуба. Его чувственные губы презрительно скривились, когда он заметил выходившую из клуба женщину в белом теннисном костюме. Она застыла как вкопанная и многозначительно прищурилась, заметив красавца водителя. Весь ее облик откровенно говорил о том, что она доступна. Таких женщин О'Донелл боялся как чумы.

Однажды сексуальный инстинкт сыграл с ним роковую шутку. В молодости он часто доверялся ему и даже злоупотреблял им. Но с тех пор прошло много лет, и теперь он мечтал встретить женщину, которая не таяла бы в его объятиях в первые же секунды.

Через час у него назначена встреча с одной особой, от одной мысли о которой в Патрике закипала кровь. В Джессике Канингэм было все, что он презирал в женщинах: она была настоящей сиреной, вовсю пользовавшейся своей привлекательностью и сексуальностью. В его судьбе эта красотка оставила след на долгое время, значительно большее, чем бы ему хотелось!

Проезжая мимо спортивных машин, припаркованных у клуба, Патрик холодно и жестко улыбнулся, предвкушая зловещие планы возмездия, которые осуществит в ближайшие дни. Этого О'Донелл ждал долгих пять лет, и наконец пришло время сравнять счет с очаровательной миссис Канингэм.

Джессика пропустила нужный поворот и выругалась про себя. Въезд на территорию клуба был хорошо замаскирован. Люди, постоянно жившие там, платили не столько за роскошные условия проживания в шикарных особняках, сколько за тишину и покой, царившие на десятистах акрах уединенного живописного местечка. Здесь обладателям толстых кошельков была гарантирована защита от шумных туристов с фотоаппаратами в руках, жаждущих запечатлеть жизнь богатых и знаменитых людей, а также от посягательств разного рода проходимцев и охотников за деньгами.

Посмотрев в зеркало заднего вида, Джессика сообразила, что нужно развернуться на ближайшем перекрестке. Уже минуту спустя ее проворная маленькая черная машина двигалась в нужном направлении. Автомобиль был куплен на премию за удачно проведенный банкет. Слава Богу, хоть в бизнесе ей удалось добиться успеха. Ее компания процветала.

Остановившись перед коваными чугунными воротами, отделявшими клуб от остального мира, Джессика мельком посмотрела на себя в водительское зеркало. Что ж, выглядит она вполне достойно: на лице минимум косметики, густые прямые волосы, аккуратно подстриженные по последней моде, отливают необычным цветом, напоминавшим липовый мед. Льняной с шелковыми вставками брючный костюм темно-кремового цвета эффектно контрастирует с белизной кожи, подчеркивая бархатистость карих глаз. Скромная белая шелковая блузка придает ее облику деловитость. Думая о предстоящей встрече, Джессика улыбнулась.

Ворота раскрылись, и она въехала на территорию клуба, с любопытством осматриваясь по сторонам. Все вокруг не просто источало богатство, а кричало о нем. Заборы роскошных особняков были высокими, а ворота и ограды неприступными. Всюду висели таблички с предупреждающими надписями: «Осторожно! Злая собака!». Передернув плечами, Джессика поспешно прочитала молитву, надеясь избежать встречи с рычащим и кусающимся четвероногим.

Итак, по плану: первый поворот направо, полмили вниз по улице, второй дом после дуба. Убедившись, что приехала в нужное место, она принялась рассматривать особняк, и долго сдерживаемый страх медленно пополз по коже. Ей предстояло после пятилетнего перерыва увидеть О'Донелла и постараться раз и навсегда стереть этот жестокий призрак из своей памяти.

Ворота были раскрыты, и Джессика медленно въехала на широкую дорожку, проложенную среди цветущего сада, мимо блестящего водной гладью озерца и заканчивающуюся у элегантного особняка из красного кирпича. Она заглушила мотор и осмотрелась. Перед домом стоял темно-синий «ягуар». Плавными очертаниями автомобиль напоминал грациозную кошку, готовившуюся к прыжку. Значит, он дома… Ждет ее…

Захватив с собой тонкий кожаный портфель, она вышла из машины. Едва Джессика подняла руку к звонку, как дверь резко распахнулась и она оказалась лицом к лицу с высоким мужчиной, смерившим ее холодным и пронзительным взглядом. Патрик О'Донелл собственной персоной, живой, невредимый и… О Боже! Восторг, смешанный с отчаянием, захлестнул Джессику, когда она увидела, что минувшие годы лишь добавили ему привлекательности.

Благодаря опыту многолетнего общения с людьми Джессике удалось-таки принять вежливый и невозмутимый вид, словно перед ней стоял обычный клиент, а не Патрик О'Донелл.

— Здравствуйте, — тихо произнес он.

— З-здравствуйте, — заикаясь, ответила она, ощущая себя шестнадцатилетней девочкой в присутствии поп-кумира.

И зачем только она согласилась принять его предложение? Неужели искренне поверила в то, что у нее выработался стойкий иммунитет против этого человека? И это-то после всего, что было между ними! Может, сделать вид, что не узнает его? Джессика тщетно пыталась найти в спокойных серых глазах хоть какой-то намек на дальнейшие действия. Возможно, он не узнал ее? Что ж, мистер, сыграем!

— Джессика Канингэм! — протяжно сказал О'Донелл, и при звуке его голоса по телу Джессики побежали мурашки. Серые глаза со стальным отливом откровенно оценивающе разглядывали ее.

Она решила вести себя сдержанно, не показывая, что ей не терпится узнать об истинной причине их встречи. Может, это простое совпадение, что О'Донелл нанял именно ее: в конце концов, она была лучшей в организации вечеров и приемов. В таком случае не стоит искать подвоха в его приглашении. Для всех было бы лучше, если бы Патрик действительно не узнал ее. Что ни говори, все-таки прошло пять лет. Но в глубине души Джессика считала, что их встреча не стала случайным стечением обстоятельств, потому что мужчины, подобные О'Донеллу, тщательно продумывают каждый свой шаг, не позволяя всякого рода совпадениям вмешиваться в их жизнь.

— Да, это — я, — с улыбкой ответила Джессика, твердо придерживаясь выбранной тактики — быть вежливой и неприступной. Совсем неприступной. — Итак, вы, очевидно… — ее голос слегка дрогнул: все же она оказалась не готова к тому, что увидит Патрика таким чертовски привлекательным, — Джеральд Фишер, полагаю? — вызывающе спросила она, вспомнив имя, вошедшее в название компании, сделавшей ей заказ, и протянула руку, радуясь про себя маленькой победе. — Как вы предпочитаете, чтобы я называла вас — Джеральд или Фишер?

Снисходительная улыбка исчезла с его лица, и Патрик, казалось, растерялся: неужели Джессика забыла его? Уязвленная мужская гордость не могла смириться с этим! Поколебавшись с долю секунды, он протянул руку.

— Можете звать меня Патриком, — милостиво разрешил он. — Или О'Донеллом, если вам так больше нравится.

Серые глаза внимательно наблюдали за Джессикой, пытаясь уловить на ее лице малейшую реакцию на его слова. Но она сохраняла спокойствие и выдержку.

— Патрик подойдет, — безучастно согласилась она.

О'Донелл улыбнулся, но она заметила вспышку гнева в глубине серых глаз. Уж не ее ли мастерски разыгранное «неузнавание» стало тому виной?

— Пусть будет так, хотя сейчас многие женщины, следуя новомодным веяниям, зовут мужей или приятелей по фамилии, — сказал Патрик с ледяной ноткой в голосе. — Может, это напоминает им школьные годы? — заключил он, вопросительно глядя на Джессику.

Но в данный момент та не могла отвечать на какие-либо вопросы, потому что нежность, с которой Патрик сжал ее пальцы, вызвала у нее невольный вздох, а в памяти мгновенно воскресли воспоминания о его страстных объятиях… С трудом ей все-таки удалось справиться с наваждением.

— Вам плохо? — спросил О'Донелл, отпуская ее руку.

От его внимания не ускользнуло, что ее глаза потемнели, а соски под шелковой блузкой заострились. Несмотря на озабоченный тон, Джессика уловила в серых, холодных как сталь глазах мимолетную искорку злорадства.

— Нет, просто жарко. — Она махнула рукой в сторону нещадно палившего солнца.

— Конечно-конечно, — согласился он, послушно кивая головой. — Вы, вероятно, перегрелись. Нынешний июль самый знойный за все время наблюдений. Так почему бы вам не войти в дом?Я приготовлю что-нибудь освежающее, пока мы будем обсуждать деловые вопросы.

Незаметно Патрик овладел ситуацией, и Джессику поразила покорность, с которой она приняла это.

Работа для нее стала смыслом жизни. Она не без оснований считала себя одним из лучших специалистов в стране по планированию и организации развлечений. Она могла с блеском устроить и детский утренник, и пышный прием, и грандиозную охоту. Большую часть рабочего времени она проводила в домах клиентов, будь то огромные и несколько мрачноватые шотландские замки или сказочно красивые лондонские дворцы, и чувствовала себя везде одинаково комфортно, никогда не сокрушалась о том, что ее жизнь протекает в заботах о других. Так почему же сейчас она, следуя за Патриком по длинному коридору, казалась себе маленькой несчастной мушкой, залетевшей в паутину к злому мохнатому пауку? Почему О'Донелл молчит о том, что случилось между ними пять лет назад, и не спрашивает о человеке, за которого она вышла замуж?

Очутившись в просторной гостиной, выходившей окнами в сад, все еще ощущая слабость, Джессика залюбовалась озером, купавшимся в лучах солнечного света.

— Садитесь, — предложил Патрик, не сводя с гостьи взгляда, полного оскорбительного ледяного безразличия.

— Благодарю, — сказала Джессика, подавляя в себе сильное желание ударить О'Донелла.

Примостившись на подлокотнике желтого кресла и собравшись с духом, она открыто посмотрела противнику в лицо.

— Итак, Патрик, зачем ты пригласил меня?

— Ага! Значит, все-таки узнала меня?! — Его губы скривились в так хорошо знакомой ей ироничной улыбке.

— Не будь смешон. Конечно, я узнала тебя. — Она невесело улыбнулась в ответ. — Или ты хоть на минуту можешь представить, что я…

— Всегда занимаешься любовью с незнакомыми в лифте? — сухо перебил О'Донелл.

— Мы не занимались любовью! — хрипло возразила она.

— Разве? Возможно, это зависит от точного определения слова «любовь»? — раздраженно спросил он. — Правда, мы ведь остановились перед тем, как…

— Прекрати! — вскричала Джессика и закрыла уши, но тут же опустила руки, поняв, каким ребячеством может показаться этот жест.

— Почему? — нарочито удивленно спросил Патрик. — Тебе неловко?

— Да, представь себе!

— Из-за чего? — допытывался он. — Из-за твоей ненасытной сексуальности или из-за того, что за день до свадьбы наставила рога своему жениху, который к тому же был моим лучшим другом?

— А тебе-то самому, Пат? — отчаянно сопротивлялась Джессика, — Тебе не стыдно за то, что ты — свидетель жениха — практически сорвал с меня одежду?

— Сорвал?! — возмутился он. — Мне кажется, память подводит тебя, Джесс: по-моему, я не снял с тебя ни одной вещи, правильно? Но подозреваю, что ты была готова сделать это сама, я не прав? Ну, признайся же!

Лицо Джессики пылало. Она закрыла глаза, словно отгораживаясь от всплывшей в памяти запретной картины. А когда открыла, то с удивлением увидела перед собой жестокое сердитое лицо. Неужели он тоже волнуется и старается скрыть эмоции? Зачем он пригласил ее сюда?

— С тех пор утекло много воды, не так ли? — тихо спросила она.

Серые глаза, казалось, проникая в самую душу, изучали ее лицо.

— Тебя до сих пор мучает совесть? — мягко предположила Джессика и тут же пожалела о сказанном.

— Вполне возможно. — Его глаза источали холод. — А как насчет твоей совести, дорогая? Ты хоть когда-нибудь из-за этого просыпаешься по ночам? Хоть изредка думаешь о Джоне и о вашей фиктивной свадьбе?

— Свадьба не была фиктивной, — машинально возразила Джессика.

— Все твои супружеские клятвы были лживы, — упорствовал с ледяным спокойствием О'Донелл. Он сокрушенно покачал головой, словно пытался решить сложную задачу. — Мне все еще кажется невероятным, что невеста моего лучшего друга, о которой он так много и с такой гордостью рассказывал, уверенный в ее чистоте и непорочности, в первые же минуты нашего с ней знакомства, трепеща от желания, чуть ли не таяла в моих руках.

Если бы Джессика не лишилась на какое-то мгновение дара речи, то закричала бы: «Все было по-другому!» Но вряд ли Патрик поверит ей. И с какой стати, если в его словах многое правда?! То, о чем он говорил, действительно произошло. Джессике очень хотелось обвинить его во всем, но так откровенно лицемерить она не могла. Нет, если и винить кого-то в происшедшем, так только ее: Патрик не сделал ничего против ее воли…

О'Донелл внимательно посмотрел на гостью и нахмурился: побледнев как полотно, Джессика стала медленно клониться в сторону. Он схватил ее за плечи.

— Джесс? — озабоченно окликнул Патрик.

Столь близкое соседство с ним подействовало на Джессику угнетающе. Она пристально вгляделась в его лицо. Когда Патрик открыл дверь, ей показалось, что он совсем не изменился, но теперь Джессика поняла, что ошиблась. И хотя его черные как смоль волосы оставались такими же густыми, и седина их не тронула, пролетевшие годы все же изменили его лицо: исчез юношеский задор, черты стали суровыми, от уголков рта протянулись глубокие жесткие складки, а проницательные серые глаза выдавали опыт и знание жизни. Джессика мысленно отметила, что теперь О'Донелл производит впечатление человека, который точно знает, чего хочет от жизни. Но, черт побери, что ему надо от нее?

— Джесс? — вновь окликнул Патрик и мягко встряхнул ее. — Что с тобой?

Но она лишь смотрела на него, не в силах справиться с нахлынувшими воспоминаниями.

— Я устала, — собравшись, наконец с силами, произнесла Джессика.

— Устала?! — переспросил он и рассмеялся. — Это неудивительно. Обманывать всегда трудно, правда? Постоянная ложь может полностью истощить человека. Интересно, сколько требуется усилий, чтобы тайное никогда не стало явным? Скажи, а Джон догадывался о чем-нибудь? — с издевкой спросил он. — Меня всегда интересовало, а не стала ли твоя буйная сексуальность дополнительным фактором, повлекшим за собой его безвременную кончину?

Джессика судорожно глотнула воздух. Как он мог? Почему он так жестоко дразнит ее? Но она решила не обращать внимания на его слова. Пока…

— Может, твои сексуальные потребности изменились, — продолжал обличительным тоном Патрик, — но я должен признать, что никогда в жизни не встречал женщину, которая загорается так быстро, как ты, Джесс. Не думаю, что Джон удовлетворял все твои запросы. Я прав?

— Все! Достаточно! — возмутилась Джессика, отталкивая его руки. — Мне больно думать и говорить о смерти Джона!

— Значит, с памятью у тебя все в порядке. — Его глаза зловеще блеснули.

— Будь ты проклят, О'Донелл! — выпалила она, не в силах переносить этот холодный, казалось пронизывающий насквозь, взгляд. — Иди к черту!

Гневные проклятия эхом разнеслись по комнате, и Джессика почему-то подумала о том, что бы сказала ее секретарша, услышав это и увидев свою энергичную начальницу безвольно сидящей на подлокотнике кресла. Патрик за несколько минут сделал нечто ужасное — вызвал в ее памяти воспоминания, тщательно скрываемые ею от себя самой все эти годы. Что же с ней будет? Все окружающие знали ее как человека, способного оставаться невозмутимым в самой сложной ситуации.

И просто не верилось, что сейчас Джессика Канингэм, непринужденно чувствующая себя во дворцах и замках великих мира сего, сидела в гостиной обычного дома как побитая собака! Может, ее чувства пришли в смятение потому, что она вновь встретила человека, о котором тайно мечтала пять лет? Но почему же она не может совладать с собой? Кто она на самом деле: волевая женщина или тряпка? В бархатных карих глазах вспыхнул огонь, и Джессика с вызовом посмотрела на Патрика.

— Почему ты притворилась, что не узнала меня? — неожиданно спросил он.

— Мне не хотелось, чтобы мной манипулировали. — Джессика улыбнулась, решив играть в открытую.

— Кто? — удивился О'Донелл.

— Не валяй дурака, — сухо отрезала она. — Конечно же ты. Делая заказ, ты специально скрыл свое имя, вероятно рассчитывая, что я буду обескуражена при встрече. Интересно, что ты ожидал, Пат? Что, увидев тебя, я просто свалюсь в обмороке у твоих ног?

— Хочешь сказать, что навела справки, прежде чем ехать сюда? — О'Донелл недоверчиво прищурился.

— Естественно, — фыркнула Джессика. — Или ты думаешь, что я с радостью берусь за любое попавшееся мне дело, не узнав предварительно всю подноготную клиента? Неужели ты не понимаешь, что моя работа подразумевает посещение чужих домов, и я порой живу там. Я не рискую напрасно. И выясняю все о тех, кто меня нанимает. Слава Богу, я руковожу серьезным и ответственным бизнесом, а не кружком домоводства!

— Так-так-так, Джесс, — сухо заключил О'Донелл, и во взгляде серебристых глаз проскользнуло нечто, похожее на одобрение. — Наконец-то у тебя появился здравый смысл. Как жаль, что его не было пять лет назад.

Снисходительно-покровительственный тон О'Донелла еще больше возмутил Джессику.

— Даже если я бы не знала, с кем именно встречаюсь сегодня, почему ты думал, что я должна сразу узнать тебя? Или ты считаешь себя настолько неотразимым, что тебя невозможно забыть? И уверен, что встреча с тобой оставляет неизгладимый след в памяти любой женщины?

— Честно говоря, я бы удивился, если бы ты не узнала меня: все-таки я был свидетелем на твоей свадьбе и, кроме всего прочего, у нас случилось кое-какое… приятное приключение, правда? — Патрик лениво улыбнулся. — Хотя, должен сообщить, ты права — многие женщины клянутся, что никак не могут забыть меня.

Эти слова словно нож резанули Джессику, и ей пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть ревность, на которую она не имела права.

— Неужели?

— Да, именно так, — нахально улыбнулся он.

— Патрик О'Донелл, — в сердцах начала Джессика, — тебе когда-нибудь говорили, что ты мерзкий… отвратительный…

— Внебрачный сукин сын? Именно это ты хотела сказать? Так почему не произнести эти слова вслух, тем более, что все это правда?

— Спасибо за подсказку, — холодно ответила она. — Я бы предпочла нечто более ругательное, чем «сукин сын». Для тебя это все равно, что слону дробина.

Его ослепительная улыбка внезапно потухла, и в легкой растерянности он покачал головой.

— Вовсе нет, — задумчиво произнес Патрик. — Хотя сейчас факт моего незаконного рождения больше не преследует меня, как в детстве.

Джессика с удивлением посмотрела на собеседника: он всегда казался защищенным непробиваемыми доспехами. Уж не нарочно ли он обнажил свою ахиллесову пяту? Раньше она считала О'Донелла неотесанным примитивным соблазнителем, но сейчас, услышав горечь в его голосе, она подумала, что слишком упрощала его характер. Смеялись ли над ним в школе? Третировали ли так, как обычно унижают благополучные дети ребенка, рожденного без благословения закона?

Впервые за время встречи Джессика смягчилась: нежность и сочувствие захлестнули ее. Ей захотелось взять этого сильного мужчину, как младенца, на руки и успокоить его давние страдания. Она окинула Патрика взглядом и вдруг особо ощутила его привлекательность. Шелковая рубашка и хлопчатобумажные брюки не только не скрывали, а, наоборот, подчеркивали достоинства его атлетической фигуры, вызывая в Джессике рой неуместных фантазий. В отчаянии, не зная, как совладать с воображением, она закрыла глаза, а когда открыла, то обнаружила, что Патрик пристально вглядывается в ее лицо.

— Надо что-нибудь выпить, — коротко бросил он. — У тебя ужасный вид.

— Да и ты выглядишь не лучше, — солгала она и с удивлением обнаружила, что уже не сидит на подоконнике, а беспомощно полулежит в кресле.

Да, он прав: ей действительно плохо. И не только от новой встречи с ним, но и потому, что за пять лет она так и не смогла выработать иммунитета против влечения к нему. Мельком посмотрев на безвольную фигуру в кресле, О'Донелл приказал:

— Оставайся на месте!

— А я и не собираюсь куда-либо уходить, — слабым голосом возразила она.

На мгновение их глаза встретились, а когда он наконец повернулся и стал куда-то уходить, Джессика проводила его взглядом, ругая и презирая себя за эту слабость.

Когда они познакомились, О'Донеллу было двадцать шесть лет. Уже тогда многие считали, что впереди его ждет блестящее будущее. И он действительно превзошел даже самые смелые предположения и ожидания окружающих. О'Донелл жил в роскошном особняке, носил дорогие костюмы и часы. Но дело было не только в этом. Он производил впечатление человека уверенного и властного. К его мнению прислушивались и высоко ценили его авторитет. Почему-то Джессика подумала о том, что, вероятно, она вызывает у него уважения не больше, чем улитка. Но могла ли она упрекать его за подобное отношение? Если бы она рассказала все, что было между ними, беспристрастному слушателю, то он наверняка осудил бы именно ее поведение.

Джессика попыталась отгородиться от неприятных воспоминаний, но столь долго подавляемые ею далекие события того летнего дня неумолимо всплывали перед ее мысленным взором.

Глава 2

Весь день перед свадьбой Джессика очень волновалась. Не успокоил ее и визит визажиста, сделавшего пробный макияж и наложившего на лицо огромное количество грима. В результате, когда Джессика взглянула на себя в зеркало в гостиничном номере, то увидела постаревшую и погрубевшую женщину. Поэтому она решительно направилась в ванную и тщательно смыла с себя всю эту замысловатую раскраску.

Потом Джессика пошла в номер к матери. Девон Канингэм лежала на постели и в ожидании, когда высохнет лак на ногтях ног, пила белое вино. Когда дочь вошла, Девон нахмурилась.

— Немедленно накрасься! — тут же приказала она. — Ты выглядишь просто отвратительно.

Не обращая внимания на замечание матери, Джессика села на край кровати и с преувеличенным интересом стала изучать ногти на руках.

— Как ты думаешь, все невесты так волнуются перед свадьбой? — робко спросила она.

— Как «так»? — отхлебнув вина, поинтересовалась Девон.

Джессике почему-то захотелось объяснить свое состояние матери. А вдруг она все-таки поймет?

— Я не могу определить точно… Возможно, волнение и еще… наверное, страх…

Девон Канингэм, на красивое лицо которой, распутная и беспорядочная жизнь наложила отчетливый отпечаток, бросила на дочь ядовитый взгляд.

— В моей памяти сохранилось единственное воспоминание о собственной свадьбе. Это то, что мне многое было запрещено, — процедила она и закурила. — К сожалению, тогда я была беременна тобой.

— Мама, — обеспокоено вздохнув, сказала Джессика, — может, тебе не стоит больше пить? Сегодня на ужине и так будет достаточно напитков. Ты должна явиться туда трезвой.

— А зачем? — спросила мать, затягиваясь длинной тонкой сигаретой. — Вряд ли твоя свадьба станет событием года. Честно говоря, Джесс, я потратила столько денег на твое обучение вовсе не для того, чтобы ты выскочила замуж за первого встречного, предложившего тебе руку и сердце. Возможно, Стивенсоны и хорошие люди, родовитые и состоятельные, но с ними же скучно до смерти!

Именно поэтому я и выхожу замуж за Джона, думала про себя Джессика, глядя на мать, наполняющую очередной бокал. Джон Стивенсон наверняка даст ей то, чего у нее никогда не было. Живший словно в скорлупе Джон, казалось, олицетворял спокойствие и защищенность, к которым так сильно стремилась Джессика, в детстве хлебнувшая немало горя из-за неудачных любовных связей матери. Ее отец погиб в Бразилии, когда она была младенцем, и с тех пор в их доме перебывало много мужчин. Особо долго они не задерживались.

— Кроме того, — Девон внимательно посмотрела на дочь, — возможно, свадьба и не состоится.

— Что ты хочешь этим сказать? — встревожено спросила Джессика, откидывая со лба непослушную прядь белокурых волос.

— Ну, ведь свидетель со стороны жениха еще не приехал? — пожала плечами Девон. — И мне непонятно, почему Стивенсон выбрал на эту роль никому не известного человека. Кто-то мне сказал, что он вообще незаконнорожденный, так зачем…

— Я его ни разу не видела, но знаю, что Патрик О'Донелл спас Джону жизнь, когда они учились в Кембридже, — в очередной раз терпеливо объяснила Джессика матери.

— Тогда почему его все еще нет?

— Он летит из Таиланда, там у него фирма. Завтра утром он будет здесь. Свадебная церемония начнется в три часа, как планировалось.

— А если рейс вдруг отложат? — не сдавалась Девон.

— Он приедет все равно вовремя, — упорствовала Джессика.

— Что значит «все равно»?

— Джон говорит, если О'Донелл обещает, то всегда держит данное олово. — От сигаретного дыма, плотно висевшего в комнате, у Джессики защипало в носу и запершило в горле. Она закашлялась. — Здесь очень накурено, — стараясь разогнать дым руками, прохрипела она.

— Потому что мы находимся с тобой в самой настоящей дыре, — презрительно отозвалась мать, с отвращением оглядывая номер.

— Напрасно ты так, — возразила дочь.

— Почему мы торчим здесь, ума не приложу?! — истерически выкрикнула миссис Канингэм. — Ведь у твоего будущего мужа самый большой дом во всем графстве!

Потому что на этом настояла Джессика: она не могла позволить себе соединить свою мать и мать Джона под одной крышей даже на одну ночь.

— Здесь ты предоставлена самой себе, — многозначительно произнесла дочь, взглядом указывая на переполненную пепельницу и полупустую бутылку вина.

Хотя, возможно, то, что они предпочли гостиницу, все же было ошибкой. Столкнувшись с чопорно-холодным гостеприимством миссис Стивенсон, Девон, может, вела бы себя сдержаннее и, следовательно, сейчас находилась бы в лучшем состоянии. Как бы хотелось Джессике, чтобы свадьба была уже позади и они остались вдвоем, она и Джон! И?.. Она судорожно сглотнула, принимая как должное свою предсвадебную нервозность. Ее жених очень гордился тем, что его невеста — девственница.

— В наше время это большая редкость, — с жаром произнес, узнав об этом обстоятельстве, Джон, нежно целуя ее в шею. — Поэтому мне хочется, чтобы ты оставалась как можно дольше такой же чистой и целомудренной.

Очнувшись от своих мыслей, Джессика раздраженно откинула прядь с внезапно вспотевшего лба.

— Я ненадолго выйду на улицу, — коротко бросила она матери.

— Выйдешь? Сейчас?! Но ты не можешь! Ведь вечером прием!

— Это еще не скоро, — на удивление спокойно ответила дочь. — К тому же у меня не возникнет желания в нем участвовать, если я все время буду сидеть с тобой, наблюдая за тем, как ты медленно, но верно напиваешься. Почему бы тебе не заказать в номер черного кофе и немного не поспать, а, мам?

Не оглядываясь на мать, обескуражено уставившуюся на грубиянку-дочь, Джессика вышла из комнаты. С минуту поколебавшись, не зная, куда именно ей направиться, она решила просто пройтись пешком по улице, надеясь, что легкая прогулка под июльским солнцем поможет справиться со странным чувством неловкости, владевшим ею в тот день, и скоротать оставшиеся до званого ужина часы.

К свадьбе все уже было готово: в шкафу в целлофановом чехле висело белое кружевное платье, под которым стояли шелковые туфли. Рядом лежало изысканное воздушное белье, напоминавшее белоснежное облако.

Не задумываясь, Джессика направилась к запасному лифту, расположенному в конце коридора десятиэтажного отеля. Она намеренно выбрала его, а не основной лифт, потому что не хотела столкнуться с кем-нибудь из гостей, также живущих в этом отеле. В лифте она нажала кнопку первого этажа. На седьмом этаже кабина остановилась и вошел настолько привлекательный молодой человек, что, испуганно моргнув, Джессика уставилась на него. Незнакомец ответил ей внимательным и, казалось, выжидающим взглядом, под которым она вдруг почувствовала себя абсолютно беззащитной. Она опустила глаза вниз и с повышенным интересом, словно читала колонку скандалов и слухов в вечерней газете, стала изучать орнамент на ковре. Разглядывая красно-золотой узор, Джессика не могла удержаться от соблазна и краешком глаза, исподтишка, наблюдала за впечатляюще высоким, атлетически сложенным мужчиной. На вид ему было около двадцати пяти лет. Светлая ткань костюма выгодно оттеняла легкий загар. Но больше всего девушку поразило его лицо, несколько угловатое и гипнотизирующее, с чувственными губами, изогнутыми не по возрасту цинично. Черные как смоль волосы создавали неожиданный контраст с серыми проницательными глазами.

Незнакомец перехватил заинтересованный взгляд попутчицы, и в его глазах вспыхнул откровенный интерес. Едва заметно улыбнувшись, он стал разглядывать деловые бумаги, которые держал в руках.

Джессике стало не по себе. По мере того, как лифт неторопливо опускался, присутствие этого человека доставляло ей все растущее беспокойство. Подавляя внезапно вспыхнувшее влечение к нему, особенно остро ощущавшееся в тесной кабинке лифта, она старательно убеждала себя в том, что, поскольку незнакомец объективно привлекателен, подобная реакция с ее стороны вполне естественна. И если она завтра выходит замуж, то это не означает, что ей нельзя засматриваться на других мужчин. Тем не менее, Джессика не могла дождаться, когда лифт придет на первый этаж.

Однако случилось нечто ужасное. Между шестым и пятым этажами кабина издала лязгающий звук и остановилась. Джессика стала нервно нажимать на кнопку, но лифт не шелохнулся. Тогда она робко посмотрела на незнакомца и, увидев, что тот, криво посмеиваясь, наблюдает за ней, поняла, что не ошиблась в первоначальной оценке: он был чертовски привлекательным!

— А вы думали, такое случается только в кино? — спросил красавец.

Джессика ничего не ответила, а лишь отчаянно продолжала вдавливать кнопку в панель.

— Если хотите послушать мой совет, — продолжал мужчина глубоким голосом, — то скажу: нажимая так безжалостно на эту кнопку, вы ничего не добьетесь.

— Тогда что же делать? — выпалила она.

— Почему бы вам не нажать на кнопку вызова диспетчера? — предложил он, лениво подняв бровь.

Как она сама не додумалась до этого?! Чувствуя себя круглой дурой, Джессика последовала его совету, но, к своему разочарованию, ничего не услышала. Тогда незнакомец подошел к панели и стал поочередно нажимать на кнопки. Однако, несмотря на все его манипуляции, лифт не тронулся с места. Мужчина нахмурился.

— Вероятно, проблемы с электричеством, раз не работает кнопка вызова, — задумчиво подытожил он свои бесплодные усилия. — Но в кабине горит свет, значит, неполадки где-то еще.

Почему-то его спокойствие и невозмутимость разозлили девушку, тем более, что она ничего не поняла из того, что он сказал.

— И это все, на что вы способны? — повышая голос, возмутилась она. — Стоять и рассуждать об электричестве, в то время как мы застряли в этом лифте!

— Если вы не прекратите впадать в истерику… — Незнакомец прищурился.

— А я и не впадаю в истерику!

— Нет, впадаете, — мягко отозвался он.

— У меня будет истерика, если я того захочу! — завопила Джессика. — С любой женщиной случилась бы истерика, если бы она застряла в лифте с абсолютно незнакомым мужчиной!

Красавец слегка улыбнулся, причем, когда его губы изогнулись, сердце Джессики отчего-то неожиданно забилось как никогда быстро.

— Значит, это я заставляю вас нервничать? — уточнил он.

— Да, вы! — выпалила Джессика. — Но я не собираюсь сдаваться без боя!

В глазах незнакомца сразу же вспыхнул игривый огонек.

— А жаль, — пробормотал он.

— На самом деле я собираюсь позвать на помощь, — порывисто сообщила она.

— Пожалуйста, — согласился мужчина, ослабив галстук на шее. — Кричите на здоровье, дорогая.

Приблизив губы к дверям кабины, Джессика оглушительно закричала: «Помогите!», но ее голос лишь многократным эхом отразился в шахте лифта и замер. Набрав побольше воздуха в легкие, она повторила попытку, но ее крик снова утонул в пустоте. Ей вдруг стало страшно от тщетности своих усилий.

— Почему бы вам не попробовать позвать на помощь? — обратилась она к незнакомцу.

— Все равно никто не услышит, — резонно возразил он. — Этим лифтом редко пользуются. Нам следует подождать, когда кто-нибудь окажется рядом.

— А если мы никогда не выйдем отсюда? — со страхом пролепетала девушка. Не отдавая отчета в своих действиях, она придвинулась к незнакомцу поближе и, вцепившись в лацканы его пиджака, прильнула к нему. — Если мы умрем от жажды или голода?

— Не умрем, — стал успокаивать он, машинально гладя сильной рукой белокурую голову, внезапно оказавшуюся у него на груди. — Все будет хорошо.

— Нет, не будет! — Джессика быстро опустила руки. — Мы застряли здесь навсегда! Я чувствую это! Я…

Он мягко приподнял ее подбородок — так, чтобы она не могла отвести взгляда от его спокойных серых глаз.

— Классическое лекарство от истерики — это пощечина, которая приведет вас в чувство. — Незнакомец лукаво нахмурился, — Но мне не хочется этого делать, к тому же у вас такое прекрасное лицо…

Нежность, сквозившая в его глубоком бархатном голосе, мгновенно рассеяла все страхи Джессики. Прекрасное лицо? От комплимента она зарделась и тут же подумала о том, что, вероятно, глупо реагирует: разве можно позволять говорить такие вещи ей, почти замужней женщине? Но, бросив взгляд на свою руку, она не увидела кольца, подаренного Джоном по случаю помолвки, и вспомнила, что оставила его в номере на тумбочке. Итак, у нее не было охранного знака грядущего замужества, и все же ей надо действовать так, как обязывает положение невесты. Немного успокоившись, Джессика твердо посмотрела на собрата по несчастью.

— И как вы предполагаете выбраться отсюда?

Он внимательно глядел на нее. Она вдруг почувствовала, как напряглись прекрасное лицо и великолепное тренированное тело незнакомца. Серые глаза стали холодны, и Джессика заметила в них пугающий стальной блеск. Казалось, все обычные шумы и звуки вокруг смолкли, и в наступившей тишине она слышана лишь оглушительное биение своего сердца. Ее взгляд остановился на чувственных губах незнакомца, и ей показалось, что он слегка наклонился к ней, собираясь поцеловать. Джессика затаила дыхание…

Неожиданно он рассмеялся и неуклюже потоптался на месте, словно ему было неудобно стоять.

— Боюсь, я тоже не знаю, что делать. Поэтому нам придется просто подождать. Рано или поздно кто-нибудь увидит, что лифт стоит между этажами.

— Да, конечно, — сухо сказала Джессика и отвернулась, сгорая от стыда, оттого что еще несколько мгновений назад ждала его поцелуя.

Интересно, догадался ли незнакомец о ее желании? Наверняка оно было написано на ее лице. Может, это очередное проявление предсвадебного невроза? Нормально ли накануне свадьбы хотеть, чтобы незнакомый мужчина заключил ее в объятия и зацеловал до беспамятства? Презирая себя, Джессика сжала губы и уставилась на стену.

Патрик О'Донелл, — а это был именно он, — посмотрел на напряженно приподнятые плечи девушки и нахмурился, отчетливо улавливая в себе сигналы сексуального влечения: в замкнутом пространстве кабины они, казалось, распространялись со скоростью света и, попадая на благоприятную почву, быстро давали всходы. Как всегда О'Донелл прежде всего попытался проанализировать ситуацию. Такое поведение его тела было вполне понятным, если учесть, что за последний год он совсем не уделял времени развлечениям, постоянно сражаясь с возникавшими на работе проблемами. Он работал не покладая рук в своей небольшой фирме в Таиланде и достиг потрясающих успехов, к удивлению многих скептиков, не верящих, что такой молодой и неопытный бизнесмен может преуспеть. Возможно, это произошло потому, что еще в детстве О'Донелл поставил перед собой цель — выбиться из нужды и стать первым человеком в их семье, который бы жил без долгов.

Патрик вырос в бедности, самой настоящей нищете, с матерью, которая была гордой и волевой женщиной, не позволявшей себе обратиться к кому-либо за помощью. Но чувство голода Патрик помнил всегда, и именно воспоминания об этом толкали его вперед и вперед. Проблема, однако, заключалась в том, что О'Донелл, давно уже достигший поставленной цели, почему-то старался не замечать этого. Женщины не очень-то вписывались в схему его жизни. Они отвлекали от дел и казались прекрасными, податливыми, но насквозь лживыми. Наверняка такой же, думал он, была и стоявшая рядом с ним в лифте блондинка — ее волосы, словно лунный свет, дерзко струились по высокой юной груди и… Патрик подумал о том, что уже никогда не захочет работать, если растворится в ее объятиях.

Нет, естественно, он не был монахом и встречался с женщинами, но всегда держал свои отношения с ними под контролем. Поэтому Патрик предпочитал дам старше себя, знавших, что почем в этой жизни: где-то чуть за тридцать, сделавших карьеру и не искавших постоянного партнера. Так, по крайней мере, они заявляли в начале их встреч, а спустя месяца три, начинали поговаривать о детях и семье. Ему же приходилось деликатно расставаться с очередной подругой. Обзаведение семьей казалось О'Донеллу тогда преждевременным. Да и вообще он сомневался, что когда-нибудь сделает этот шаг, ибо он с детства не знал семейного счастья и не имел ни малейшего представления, как его создать.

Патрик вновь потоптался на месте, чувствуя, как его захватывает жаркая волна влечения к незнакомой девушке. К несчастью, в лифте не на что было смотреть, кроме как на источник желания. Взгляд О'Донелла задержался на изящном изгибе шеи, скользнул по высокой груди, скрываемой простой голубой кофтой, и отметил стройные крепкие бедра, обтянутые джинсовой мини-юбкой. Господи, какая она юная и прекрасная! И такая невероятно чистая и непорочная! Но, решил он, скорее всего, уже не девственница, если судить по взгляду: в нем он прочитал откровенное приглашение к действию. Подобные призывы он получал постоянно и уже привык оставаться холодным к ним. И все же, по непонятной причине, его тянуло к этой девушке, невзирая на отчаянные попытки противостоять искушению.

Джессике стало жарко. На лбу выступили капельки пота, и она с раздражением вытерла их тыльной стороной ладони.

— Может, нам лучше присесть? — предложил незнакомец.

Она обернулась к нему и испугалась: красавец мужчина стоял так близко к ней, что аромат его одеколона приятно щекотал ей ноздри.

— За-зачем?

— Потому что тут душно, — ответил он, наблюдая за жилкой, пульсирующей у нее на писке. — Замкнутое пространство, знаете ли. Наверное, в сложившейся ситуации нам стоит экономить силы. Мне бы не хотелось, чтобы вы упали в обморок.

— Разве я похожа на тех, кто падает в обморок? — улыбнувшись, спросила Джессика.

— Вы выглядите… хрупкой, — Патрик прищурился, — немного бледной, под глазами тени, делающие их еще больше. Складывается впечатление, что вы плохо спали ночью.

— Я жалею, что спросила об этом, — отозвалась она, но все-таки села на ковер и многозначительно посмотрела на свободное место рядом.

Как только О'Донелл увидел ее обнажившиеся стройные ноги, то понял, что совершил роковую ошибку. Возникшее в нем желание вспыхнуло с новой силой. Да, девушка права, и он просто обязан сесть рядом. Тем более, что стоять больше уже не мог. С высоты его роста открывался соблазнительный вид: тонкая голубая ткань кофты повторяла каждое движение девушки и перед ним предстала упругая грудь в обрамлении кружев. О'Донелл согнулся и кое-как втиснулся на оставшееся свободным место на ковре.

— Вам страшно? — спросил он, стремясь отвлечься от стремительно вздымавшейся и опускавшейся груди девушки, которая старалась не подавать виду, что напугана столь близким соседством.

— Не знаю, — глухо ответила она.

Солгать Джессика не могла, а правда пугала ее: ей было страшно не потому, что они застряли в лифте, а оттого, что ее тело слишком бурно реагировало на совершенно незнакомого мужчину. Она чувствовала, как огонь желания охватывает ее с ног до головы, а соски, спрятанные в изящную ткань бюстгальтера, набухли и заострились.

— А вы? — поспешнее, чем хотела, поинтересовалась она. — Боитесь?

Но Патрик едва услышал ее: он заворожено смотрел, как маленькие капельки пота лениво струятся по матовой коже девушки.

— Я что? — отрешенно переспросил он.

— Вы боитесь?

Теперь он зачарованно смотрел ей в глаза: большие, карие, бархатные и пленительные. Не в силах сдержаться, Патрик подался вперед, смахнул невидимую пылинку с ее лица и увидел, как девушка задрожала, словно не могла контролировать себя. Внезапно им овладело чувство неизбежности того, что должно случиться сейчас, в этом лифте. Атмосфера в кабине накалялась, тишина, казалось, гудела в их ушах.

— Нет, — твердо ответил он. — Меньше всего я думаю сейчас о страхе.

— Н-нет? — заикаясь, переспросила Джессика.

Серые глаза буквально жгли ее серебряным огнем.

— Что нет? — спросил ровным тоном Патрик. — Сейчас я восхищаюсь вашей исключительной красотой. И поцелую вас, ведь мы оба знаем, что именно этого вы хотите больше всего на свете. — Голос его сделался хриплым. — Мы оба хотим этого.

— Нет! — в ужасе выдохнула Джессика. — Вы не можете говорить мне такие вещи!

— О, думаю, что могу, — с обезоруживающим спокойствием возразил Патрик.

И вдруг погас свет. От испуга Джессика бросилась в объятия незнакомца и прижалась к его груди. Потом, когда она опомнилась и попыталась отстраниться, он не отпустил, жарко целуя ее шелковистые волосы.

— Бог услышал мои молитвы, — пробормотал Патрик, пряча лицо в золотистых локонах.

С чувством вины Джессика призналась себе, что их молитвы совпали.

— Все хорошо, — успокаивал ее он, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. — Скоро нас начнут искать и найдут.

Но все дело заключалось в том, что именно этого ей как раз и не хотелось: Джессика нашла свой маленький рай на земле, и ничто на свете не заставило бы ее добровольно бежать из нежных объятий.

— Так о чем мы говорили, когда погас свет? — прошептал Патрик.

Позднее Джессика попыталась вспомнить, как все получилось на самом деле. Она убеждала себя, что это была ее первая встреча с опытным соблазнителем, игравшим на их взаимном возбуждении и напряжении в экстремальной ситуации, и что она поступила так из простого любопытства и предсвадебного волнения. Ведь раньше она не целовалась ни с кем, кроме своего жениха, да и чем, подумала она тогда, может навредить один-единственный поцелуй? В конце концов, можно позволить себе небольшое сумасбродство перед тем, как совершить жертвоприношение длиною в жизнь, каковым, несомненно, является замужество. Здесь же, в кабине застрявшего лифта, царила мистическая атмосфера, позволявшая под покровом темноты легко следовать влечению, не испытывая никакого стыда.

— Об этом, — прошептала в ответ Джессика и, подняв к незнакомцу лицо, поцеловала его.

О'Донеллу показалось, что поцелуй источал чистоту и свежесть умытых дождями лугов, был глотком живительной влаги для мучающегося жаждой путника. О небеса! Патрик не узнавал себя: неужели на его чувства повлияло почти годичное воздержание от любви? Ощутив, как дрогнули ее губы, он не отпустил девушку, а, издав легкий стон от переполнявшего его желания, возобновил поцелуй с удвоенной страстью. Сначала Джессика хотела только поцеловать незнакомца. Но это благое намерение вскоре было забыто, и она уже лихорадочно гладила его густые черные волосы и сладко вздыхала, когда он ласкал упругую, налившуюся грудь.

— Не надо, — все же нашла в себе силы едва выдохнуть она.

— Знаю, — усмехнулся Патрик, — но если я остановлюсь, то вы ведь убьете меня, правда?

— Да!Я убью вас! — сказала Джессика, наперекор рассудку, требовавшему от нее решительного «нет».

Патрик растерянно рассмеялся, словно испугавшись силы ее страсти, казавшейся странной в сочетании с обликом белокурой непорочной девы. Хотя, возможно, он ошибался и все в ее внешности было обманом. Он нежно провел кончиком языка по ее щеке, мягко, словно пером, коснулся губами бархатной кожи. От этих ласк девушка окончательно потерялась. Патрик тем временем поднял кофту и нетерпеливо расстегнул застежку спереди на бюстгальтере, освободил грудь от кружевного плена и стал пылко целовать. Джессику захлестнула волна безудержного наслаждения и неистового удовольствия. Она должна прекратить это сладкое безумие… Да, так она и сделает… Через минуту…

Неожиданно Патрик притянул ее к себе, и она ощутила жар и возбуждение его напрягшегося тела. Молодые люди вновь соединились в страстном поцелуе, тщетно пытаясь найти в нем выход желанию, поработившему обоих. Если бы позволяла площадь кабины, он положил бы девушку на спину и овладел ею прямо здесь. Но этого нельзя было допустить, и Патрик сознавал это. Переведя дыхание, он хрипло спросил:

— Знаешь, что случится, если мы не остановимся?

Интонация его голоса должна была отрезвить Джессику, но этого не произошло: она все еще пребывала в неведомом раю и не хотела покидать его. Оставляя вопрос без ответа, Джессика покрывала поцелуями лицо незнакомца. Когда она нежно провела ладонью по его груди, то почувствовала, как все тело мужчины задрожало, а он издал беспомощный стон. В следующий момент его рука скользнула под джинсовую юбку, проникла в легкие шелковые трусики и замерла. И вновь неведомое возбуждение захлестнуло девушку. Поняв, что с ней происходит, Патрик на мгновение замер, а когда заговорил, то стало ясно, что он с трудом сдерживает себя.

— Ты хочешь, чтобы я остановился?

Она не видела его лица, но мягкость его голоса развеяла все опасения, все еще гнездившиеся в тайниках души. Джессика открыла рот, чтобы ответить, но вместо слов стала инстинктивно двигаться, когда он начал ласкать ее под юбкой умелыми и нежными пальцами. Его движения, медленные и чувственные, приближали ее к неведомым вершинам блаженства, и Джессике казалось, что она стоит на пороге чего-то сказочного, волшебного. Она боялась все это разрушить каким-нибудь неосторожным движением.

— Ты хочешь остановиться? — повторил Патрик.

«Остановиться»? Это слово промелькнуло в возбужденном мозгу девушки. В горле пересохло, и слова не шли. Остановиться? Нет! Она покачала головой, но видел ли мужчина этот жест или нет, решение он уже принял самостоятельно. Его пальцы стали двигаться быстрее. Что-то необыкновенно чудесное и неимоверно легкое пронеслось по телу девушки и сменилось божественным всплеском счастья, заставившим ее вцепиться в плечи мужчины и откинуться назад.

— О нет! — прошептала она, чувствуя, как стремительные волны удовольствия полностью накрывают ее. — Нет!

Патрик улыбнулся, видя, как расширились ее зрачки, как изогнулась спина, а руки и ноги замерли в сладком оцепенении. Он слышал ее восторженный вскрик удовлетворения, и в это время его собственное желание вновь напомнило о себе.

— Тебе хорошо? — жарко прошептал Патрик, крепко сжимая девушку в объятиях.

Наслаждаясь его нежными прикосновениями, Джессика мало-помалу приходила в себя.

— Ты же сам знаешь, что хорошо, — пробормотала она, все еще пребывая в состоянии блаженства.

— Так почему бы нам не испытать этого вместе? — вкрадчиво спросил Патрик, и глаза Джессики расширились от страха, когда она поняла, что он имеет в виду.

Но в этот момент где-то наверху раздался скрежет, послышались взволнованные голоса, и в кабине неожиданно вспыхнул свет, ослепивший их. Загоревшаяся лампа осветила на редкость эротичную картину: лежавшая на полу Джессика представляла собой «жертву насилия» с блаженной улыбкой на устах, а высокий брюнет спешно одергивал ее задранную юбку. Кто-то снова закричал. Патрик выругался на незнакомом для девушки языке.

— Что ты сказал? — спросила она, усевшись.

— Лучше тебе этого не знать, — бросил он, одарив ее взглядом, полным сожаления. — Я просто обругал наших спасителей.

— Забавный язык, — заметила Джессика.

— Один из диалектов тайского, — улыбнулся Патрик, и Джессика машинально ответила ему улыбкой.

— Тайского?! — слабым голосом переспросила она, когда до нее дошел смысл сказанного.

— Да. — Он невозмутимо застегнул на ней бюстгальтер и одернул кофту. — На нем говорят в Таиланде.

— В Таиланде? — как-то странно, с трудом выговаривая слова, переспросила Джессика.

— Да, точно. Как ты… — Патрик осекся и уставился на нее, его лицо словно окаменело: он только что все понял. — Нет! — в ярости вскрикнул он и со всей силы ударил рукой по двери лифта. — Пожалуйста, скажи, что это неправда!

Но Джессика не могла успокоить его. Все случилось помимо их воли, она сама не могла найти причину этого, подобное произошло с ней впервые.

— Пожалуйста, выслушай меня. Я хочу объяснить…

Но мужчина одарил ее презрительным взглядом.

— Ты — Джессика Канингэм, а я — Патрик О'Донелл, — слабым голосом, будто ему стало дурно, констатировал он. — И завтра я буду свидетелем на твоей свадьбе с моим лучшим другом Джоном Стивенсоном.

Глава 3

Стук льда в стакане вернул Джессику к действительности. Она отогнала мучительные воспоминания прошлого и робко взглянула на Патрика, ставившего на стол поднос с напитками. Он вручил ей запотевший стакан с соком, бросив при этом на нее испытующий взгляд.

— Предавалась приятным воспоминаниям, Джесс? — язвительно поинтересовался он.

— Приятным?! — негодуя, возмутилась она. — Ты, наверное, шутишь?

— Значит, ты из тех, кто переписывает историю в угоду собственным интересам, — попытался пошутить он.

— Что ты хочешь этим сказать?

О'Донелл сел в большое кресло напротив нее, вытянул вперед длинные ноги и ядовито улыбнулся.

— Полагаю, ты вспоминала нашу встречу в лифте.

Зачем лгать? В любом случае ее выдаст яркий румянец на щеках.

— А если и так, то, что тогда?

— Тогда ты не станешь отрицать, что она была приятной.

На минуту воцарилось тягостное молчание.

— С чего ты так решил, черт возьми? — гневно спросила Джессика, уязвленная его шокирующей самоуверенностью.

— Я ведь тоже был в лифте, помнишь? Я держал тебя в своих объятиях, чувствовал, как отвечает твое тело на мои ласки…

— Прекрати! Замолчи сейчас же. — Джессика бросила яростный взгляд на Патрика и со стуком поставила стакан на столик. — Поэтому ты нанял меня? Ты захлебываешься от злорадства, вспоминая то, о чем бы я мечтала забыть!

— Неужели? — наигранно удивился он, оставаясь приторно-вежливым и спокойным. — Забыть о таком?

От этих слов кровь бросилась в голову Джессике.

— Ты действительно считаешь, — удрученно спросила она, — что я со всеми веду себя так?

— Позволяешь абсолютно незнакомым мужчинам ласкать тебя в лифтах? Ты это хотела сказать? — с шокирующей откровенностью уточнил он.

Все, что случилось с ними пять лет назад, Патрик умудрился облечь в совершенно непозволительную, жестокую, грубую форму.

— Да, — нехотя буркнула она, потянувшись за стаканом. Но рука ее так сильно дрожала, что ей пришлось отказаться от этой затеи.

— Я не тешу себя мыслью, что только для меня было сделано исключение. — Патрик испытующе посмотрел на нее.

— Пожалуйста, не прикидывайся дураком! — огрызнулась Джессика.

— О… — Он задумчиво потер щеку. — Значит, я все-таки был исключением. Я прав?

На какое-то мгновение Джессика потеряла дар речи. Если она согласится, что позволила ему ласкать ее так, как никогда не разрешала прикасаться к себе другим мужчинам, даже жениху, то сразу же возникнет вопрос: почему? Но именно на него она не хотела отвечать, потому что сама до сих пор не знала ответа. Возможно, ей не хватало мужества честно признаться себе в причинах своего поведения тогда, пять лет назад, накануне свадьбы. Она закрыла глаза, чтобы избежать холодного, серо-стального взгляда, пытаясь успокоиться и сосредоточиться на планах мести этому человеку. А когда открыла их, к ней уже вернулась часть присущей уверенности.

— Скажи мне откровенно, почему ты хотел, чтобы именно я занялась организацией твоего вечера? — спросила она, твердо смотря в лицо О'Донеллу.

Сложив руки на груди, Патрик, казалось, погрузился в раздумья.

— Потому что ты талантлива, — наконец произнес он и рассмеялся, увидев, как его собеседница от удивления открыла рот. Но смех был холодный и циничный. — О, не волнуйся, Джесс! Я говорю не о твоей сексуальности и удивительной способности быстро и полно реагировать на ласки, а о мастерстве специалиста по организации различных приемов. Когда я поинтересовался, кто мог бы мне помочь, каждый раз на первом месте стояло твое имя.

— И это единственная причина, по которой ты нанял меня? — насмешливо спросила Джессика. — Только потому, что я лучшая в своей профессии?

— А разве должна быть другая? — холодно парировал О'Донелл.

— Я до сих пор помню, как ты смотрел на меня, когда нас освободили из лифта! — вскричала Джессика, вновь остро переживая унижение, которое она испытала в тот момент. — Ты смотрел на меня, как на мерзкого червя, выползшего на свет Божий!

— Ой, ли?

— Не притворяйся! А потом… на свадьбе…

Во время церемонии в церкви каким-то образом ей удавалось избегать холодного, уничтожающего взгляда Патрика, и она решила, что самое страшное позади. Но ошиблась. Когда они с Джоном вышли на улицу под дождем конфетти и вспышками фотоаппаратов, О'Донелл подошел к новобрачным.

— Можно поцеловать твою жену, Джон? — невозмутимо спросил он.

— Конечно, мой друг, — с легкостью ответил новоиспеченный муж.

Она подставила для поцелуя холодную и бледную щеку, но Патрику было этого мало, и у него еще хватило наглости пошутить:

— Да ладно, Джесс. Наверняка я как друг жениха заслуживаю настоящего поцелуя. — С этими словами О'Донелл развернул ее к себе лицом и испепелил презрительным взглядом.

О'Донелл умышленно выбрал слово «заслуживаю», вложив в него особый, только им доступный смысл. Он нежно обнял смущенную невесту, приподнял легкую вуаль и сладко поцеловал прямо в губы. Гостям это, возможно, показалось невинным поцелуем, но для Джессики все было иначе. В то мягкое прикосновение губ Патрик сумел вложить все отвращение, которое испытывал к ней. Да и к себе тоже.

Но самым ужасным и унизительным стало для нее не его презрение, а ее собственная реакция на поцелуй. Трепетная дрожь воспоминаний о случившемся накануне охватила девушку, едва Патрик коснулся ее губ. Пристально посмотрев ей в глаза, он увидел то, что и ожидал: она все еще желала его. Не было ли это главной причиной, по которой он пригласил ее к себе домой пять лет спустя: стремление отомстить?

Стараясь скрыть неприязнь, Джессика поинтересовалась:

— Пат, ты действительно хочешь, чтобы я работала на тебя? Даже после всего того, что случилось?

— Ты хочешь сказать, это может создать проблемы? — удивился О'Донелл.

— Конечно, это осложнит дело, — чинно сказала она.

— Тогда почему ты приехала, — холодно спросил он, — если знала, кто тебя нанял? Просто так, поболтать? Мне известно, что ты не нуждаешься в средствах, потому что одной из причин, по которой ты вышла замуж за Джона, было стремление запустить жадные ручонки в его денежки, не правда ли? Так ответь, почему?

Джессика предпочла не обращать внимания на его несправедливое обвинение, касающееся денег Джона. Если она станет отрицать свою заинтересованность в деньгах покойного мужа, то О'Донелл все равно не поверит. Так зачем переливать из пустого в порожнее? Все, чем она владела, было честно заработано ею самой. А что касается вопроса, почему она здесь, то на него Джессика могла ответить лишь наполовину.

— Потому что на моем чистом и светлом жизненном небосклоне, — с чувством заявила она, — ты — единственное грязное пятно!

Ее пламенное заявление не произвело на О'Донелла никакого впечатления, и он продолжал бесстрастно разглядывать свою собеседницу.

— Правда? В это трудно поверить, — флегматично заметил он. — Только не пойми меня превратно. Я догадываюсь, почему у тебя ко мне такая жгучая неприязнь. Наверняка ты стараешься изгнать меня из своей памяти. Но мне кажется, что в твоей жизни есть еще большее грязное пятно, которое просто невозможно стереть.

По его тону, Джессика догадалась, что он имел в виду. Но в ней появилось мазохистское желание услышать это.

— О чем это ты? — с деланным непониманием спросила она.

— О Джоне! — процедил О'Донелл. — О человеке, которого ты обманула, наставив ему рога за день до свадьбы! Вероятно, это можно понять, — он повысил голос, — если речь идет о женщине с таким ненасытным сексуальным аппетитом, как у тебя. Но даже после того, как ты позволила мне ласкать твое тело, предавая тем самым Джона, тебе не хватило порядочности изменить свои отношения с ним.

— Как, по-твоему, я должна была поступить с Джоном? — спокойно спросила Джессика.

— Отменить свадьбу, черт возьми! — взорвался О'Донелл. — Сказать ему, что передумала. Но нет, такого желания у тебя даже и не возникало, потому что замужество с таким богатым человеком, как Джон, решало все твои проблемы и ты бы никогда не упустила такую возможность. Я прав, дорогая? Ты во что бы то ни стало, решила выйти замуж, даже имея на совести такой грех, как прелюбодеяние.

— Ты хочешь сказать, что я все тщательно спланировала?

— А ты считаешь по-другому? — язвительно откликнулся Патрик. — В то время твое положение было весьма зыбким: жизнь со взбалмошной и распутной матерью…

Джессика закрыла уши руками, но это не спасло ее от звуков громкого обличительного голоса.

— Растущие долги, угроза выселения на улицу за неуплату… — перечислял О'Донелл.

— К-как ты узнал об этом? — заикаясь, спросила она.

— Нужные факты легко установить, если правильно к ним подойти, — криво усмехнувшись, ответил он.

— Но зачем тебе нужно копаться в моем грязном белье?

— Зачем?! — Патрик в недоумении посмотрел на собеседницу. — Потому что вся ситуация показалась мне абсурдной, и я захотел разобраться в этом. Мне надо было знать, почему такая юная и красивая девушка решила связать себя узами брака с нежеланным мужчиной.

— Понятно, — протянула Джессика.

— Неужели?! — саркастически воскликнул О'Донелл. — Скажи-ка, ты всегда такая рассудительная? Тебя по ночам, хоть иногда, не мучают угрызения совести? Не горит земля под ногами после смерти Джона?

— Ты закончил? — резко спросила она.

— Нет. — Он горько рассмеялся. — По правде говоря, дорогая, я еще и не начинал.

Тон, которым ее собеседник произнес слово «дорогая», заставил сердце Джессики затрепетать от казавшегося давно умершим влечения к этому мужчине. Патрик всегда вызывал в ней сильное желание, и ей хотелось выяснить почему. Это и стало одной из причин, по которой она вновь встретилась с ним. Но теперь она боялась, что импульсивная часть ее натуры возьмет верх, она не сдержится и пошлет его вместе с его приемом куда подальше? Решит ли это проблему, возникшую пять лет назад и мучающую ее и поныне? Позволит ли она запугать себя или даст понять этому нахалу, что уже выросла и ему не удастся манипулировать ею? Приняв серьезный вид, Джессика прямо взглянула на Патрика.

— Может, нам лучше обсудить предстоящий прием, вместо того, чтобы предаваться воспоминаниями о бурном прошлом? — спокойно спросила она и с удовольствием отметила искорки неуверенности в его серых глазах.

— Ты хочешь сказать, что готова взяться за дело?

— Именно так. — Джессика вновь смерила собеседника взглядом. — Но при условии, что этот прием не фикция.

Было очевидно, что О'Донелл не привык к тому, чтобы в его словах сомневались.

— А что, по-твоему, это может быть? — огрызнулся он.

— Предположим, — пожимая плечами, произнесла Джессика, — ты просто все выдумал, а?

— Зачем мне это нужно? — тихо поинтересовался он.

— Чтобы иметь законное основание пригласить меня к себе.

— Ты переоцениваешь себя, Джесс, — явно довольный ее ответом, усмехнулся О'Донелл, — если считаешь, что я способен пойти на такие уловки, чтобы заманить тебя в свой дом.

— Значит, прием настоящий, — хладнокровно заключила она, игнорируя его колкость.

— Естественно, настоящий, — возмутился он.

Джессика допила сок, со стуком поставила стакан на столик и решительно посмотрела на хозяина дома.

— Тогда зачем ты старался сохранить все в тайне? Ты же знал, что рано или поздно я узнаю правду.

Лицо О'Донелла озарилось такой плутовской улыбкой, что, подавляя неожиданно возникшее влечение, Джессика едва удержалась от соблазна обнять его.

— Возможно, я опасался, что ты откажешься, если узнаешь, кто тебя нанял, — смущенно признался Патрик. — А сюрприз — всегда эффективная тактика…

— Ты сказал тактика?! — Джессика сделала ударение на последнем слове и вопросительно взглянула на него. — Разве нам предстоят военные действия?

— А разве нет?

Джессика взглянула в его бездонные глаза, в которых, кажется, так легко утонуть. Но, слава Богу, эта участь ей уже не грозила.

— Не уверена, — замялась она. — Когда я ехала сюда, то не думала о конфронтации с тобой.

— А о чем ты думала?

— Я не обязана отвечать на этот вопрос, — уклончиво бросила она.

Веселые искорки вспыхнули в серых глазах.

— До чего же ты упрямая, Джессика Канингэм! — заявил Патрик с лучезарной улыбкой, которой позавидовали бы многие звезды экрана. — Хочешь еще сока?

— Нет, спасибо. — Она наклонилась и взяла с пола коричневый кожаный портфель. — Думаю, нам пора приступить к делу. Посмотрим, сможем ли мы сработаться.

Патрик усмехнулся, уловив нотку сомнения в голосе собеседницы. Он не знал, какой сосредоточенной и серьезной может быть Джессика. Но это неудивительно, потому что они провели вместе не более двух часов. И все же его память настойчиво хранила каждую деталь их вынужденного затворничества в лифте.

Взяв толстый кожаный блокнот, Джессика, как ей казалось, строго посмотрела на собеседника.

— Тебе предстоит решить, каким конкретно должен стать этот прием. Осталось всего две недели. Нам надо успеть все организовать. Кстати, если бы ты не подал заявку заранее, у тебя не было бы шанса заполучить меня.

— Я знаю, — легко согласился О'Донелл.

Выходит, вызов ее сюда не был спонтанным решением. Он все распланировал заранее. Но зачем? Размышляя, Джессика склонила голову набок. Тяжелая прядь белокурых волос упала на лицо, и она раздраженно отбросила ее назад.

— Мне нужна кое-какая информация.

— Спрашивай о чем угодно, дорогая. — Патрик улыбнулся еще ласковее, чем до этого.

— Сколько будет гостей, их вкусовые пристрастия, какие-нибудь наметки на распорядок, — монотонно перечислила Джессика, стараясь не замечать провокационного поведения хозяина дома.

— Боюсь, мне пора бежать, — посмотрев на часы, сообщил О'Донелл. — У меня назначена встреча. Может, договоримся на другой раз, чтобы обсудить детали?

Но Джессика не слушала его, потому что уже включилась в работу и внимательно оглядывала гостиную: спадавшие волнами занавеси, светлую мебель, великолепно вырезанного черного деревянного жирафа, стоявшего в углу. В целом комната показалась ей неуютной. Про себя она отметила, что надо будет поставить вазу с цветами на пианино и камин.

— Почему бы нет? — машинально согласилась она. — Когда?

— Мы могли бы встретиться в городе, если это удобно, — предложил О'Донелл весьма дружелюбным тоном, при этом откровенно враждебно глядя на нее. — Скажем, в следующий вторник. Ты живешь у Гайд-парка?

Джессика не удивилась.

— Значит, тебе известен мой адрес, — сухо заметила она, думая про себя, что за этим может последовать сообщение о размере ее обуви. — Ты, кажется, знаешь обо мне все, в то время, как я ничего не знаю о тебе.

О'Донелл окинул собеседницу откровенно зовущим взглядом, от которого той стало не по себе.

— Скажи, что ты хочешь узнать обо мне, Джесс, и я отвечу на все твои вопросы.

Она покачала головой и встала. Зачем ей узнавать о нем что-то новое? Обо всем, о чем бы ей хотелось, пожалуй, она уже знала. Хозяин дома тоже поднялся и прошел с ней к выходу.

— Я провожу тебя, — сказал он.

В тот момент Джессика пожалела о том, что в прошлом уже ничего нельзя изменить: лучше бы она встретила Патрика раньше, чем познакомилась с Джоном, или вообще не встречала бы его. Но несбыточные мечты не помогли ей успокоиться, оставался один выход — стереть О'Донелла из памяти, и надо было лишь решить, как это сделать.

Молча они вышли на улицу. Было очень жарко. Газоны и лужайки вокруг напоминали тщательно ухоженный зеленый ковер. Казалось, одержимый аккуратностью садовник подстригал их не обычной машинкой, а маникюрными ножницами, причем каждую травинку отдельно. Позади дома Патрика виднелись заросли дельфиниума различных оттенков, от темно-синего до молочно-голубого. Вдоль изгороди росли пышные кусты благоухающих божественным ароматом роз. Все выглядело спокойно, надежно и очень по-английски.

Сдержанно улыбнувшись, Джессика повернулась, чтобы попрощаться, и удивилась, увидев каменное выражение лица, превращавшее его в маску.

— Довольна? — вдруг спросил О'Донелл.

— Чем? — переспросила она, околдованная серебристым блеском его глаз.

Патрик скривил губы.

— Домом, Джесс, домом.

— Ах да, все нормально, — ответила она. Люди часто спрашивали ее об этом. — Меньше всего ожидала, что ты живешь в таком месте.

— Да? А в каком таком?

В нерешительности Джессика теребила полу жакета.

— В таком ухоженном и… — Она не могла подобрать подходящего слова.

— Да? — выжидающе спросил хозяин дома, будто ее слова что-то значили для него. — В каком?

— Таком организованном и предсказуемом! — выпалила она, наконец найдя достойное определение. Впрочем, с какой стати она должна заботиться о его чувствах, если он совсем не щадит ее?

— Иными словами, я неорганизован и непредсказуем? — Он сощурился, весьма заинтересовавшись ее словами.

Джессика с опаской посмотрела на него, ожидая очередного подвоха.

— По моим наблюдениям, да, — осторожно произнесла она и увидела, что О'Донелл вздрогнул, словно от удара. Что ж, она сказала то, что думала, и пусть он злится себе на здоровье!

— Тогда не буду разочаровывать тебя, — сказал Патрик, внезапно обнимая ее за талию.

До встречи Джессика строго-настрого приказала себе не поддаваться его чарам, и какое-то время это ей удавалось. Но когда он наклонился к ней и она увидела серебристый огонь его глаз, то все ее усилия казаться равнодушной пропали даром и никакие приказы самой себе не помогли.

— Значит, ты считаешь себя абсолютно непредсказуемым? — промурлыкал Патрик.

Он опять искушал ее. Закрыв глаза, Джессика твердо решила не поддаваться на провокацию и плотно сжала губы, стараясь показать, что он ей безразличен. Но нежное прикосновение кончика его языка к ее крепко стиснутым губам в один миг испарило все ее благие намерения и вынудило ответить на поцелуй. Он не был похож на тот, в лифте, рожденный слепой страстью. Этот поцелуй казался утонченным, искусным, медленно выворачивавшим наизнанку душу и обещавшим впоследствии нечто фантастическое. И Джессика поняла, что готова сдаться без каких-либо условий, как и тогда, пять лет назад. На этот раз ей не оправдаться, ссылаясь на молодость и неопытность. Стряхнув с себя наваждение, она уперлась руками в грудь Патрика.

— Не пора ли тебе, — с трудом подбирая слова, произнесла она, — ехать на встречу?

— Да, я помню. А как, на твой взгляд, прошла наша? — загадочно поблескивая глазами, спросил он. — Удачно или нет?

— Думаю, удачно, — тихо ответила Джессика, прислушиваясь к своему, бешено колотящемуся сердцу.

— Итак, несмотря ни на что, ты не передумала работать на меня? — вкрадчиво поинтересовался Патрик.

Джессика одарила О'Донелла ледяной улыбкой. Господи! Сколько страданий причинил ей этот человек в прошлом и сколько еще причинит! Ей надо было обратиться к психоаналитику еще тогда, пять лет назад. Но одна мысль о том, что придется платить сотни фунтов за разговоры о Патрике, уже внушала ей отвращение. Возможно, единственным лекарством от наваждения по имени О'Донелл является встреча с ним лицом к лицу. Глаза Джессики зажглись огнем, она решительно расправила плечи, словно готовилась к схватке.

— Отказаться? Ты, наверное, шутишь! Ты думаешь, меня легко напугать?..

— Хорошо, допустим, мое расположение не пугает тебя, — прервал он насмешливо. — А как насчет твоего влечения ко мне? Или ты снова будешь разыгрывать растерянность и отрицать, что наслаждалась поцелуем так же, как и я?

— Нет, напротив, — холодно возразила Джессика. — Черт возьми, ты знаешь, что мне было приятно. Но, понимаешь, я не считаю ситуацию абсолютно безнадежной.

— Нет? — Он был ошеломлен.

— Конечно же нет. Я рассматриваю пребывание в твоем доме, как шоковую терапию.

— Шоковую терапию? — Патрик слегка нахмурился.

Джессика утвердительно кивнула головой.

— Да. Понимаешь, когда у людей боязнь чего-то, например пауков, их специально помещают в комнату, кишащую этими тварями.

Наступила длинная пауза. Затем он, запрокинув голову назад, оглушительно рассмеялся. Наблюдая за ним, Джессика понимала, насколько он опасен, если вдруг захочет испытать на ней свои колдовские чары. Закончив смеяться, Патрик весело посмотрел на нее.

— И сработает? — лукаво поинтересовался он. — Твоя шоковая терапия?

— Естественно. — Она очень надеялась на это.

— Что ж, посмотрим, — Патрик довольно ухмыльнулся, — насколько эффективен твой метод. В любом случае, Джесс, это будет любопытный эксперимент.

О'Донелл открыл перед ней дверцу машины, и она села за руль, благодаря Бога за то, что догадалась надеть брюки, а не мини-юбку.

Но даже сейчас он не скрывал заинтересованного взгляда, изучающего ее фигуру. Патрик наклонился к опущенному стеклу.

— Итак, до вторника? — пробормотал он. — Где мы поужинаем? Я знаю пару хороших мест недалеко от тебя…

— Я тоже! — возмутилась Джесс. — Все-таки я, а не ты, живу в этом районе! Или ты считаешь, что раз я женщина, то не смогу набрать номер телефона и заказать столик.

— Очень хорошо. Действуй. — О'Донелл поднял руки вверх в знак капитуляции. — Я склоняю голову перед феминизмом, женской эмансипацией и всеми другими достойными теориями, которыми ты, по-видимому, прониклась за эти пять лет.

Джессика подозрительно покосилась на него, уверенная, что Патрик смеется над ней.

— Ты, случайно, не упертый шовинист? — процедила она.

— Тебе придется подождать, чтобы выяснить это, дорогая. — О'Донелл сверкнул глазами.

— Боюсь, что буду слишком занята гостями, чтобы обращать внимание на тебя и твои привычки, — парировала Джессика.

— Кто бы говорил! — Он с сожалением покачал головой. — Ведь мы оба знаем, что все это бравада, означающая, что ты втайне страстно желаешь вновь растаять в моих объятиях, как когда-то…

— Ты специально так говоришь, — закипела она, — чтобы я уехала от тебя не оглядываясь?

— А зачем мне это? — Патрик загадочно посмотрел на раскрасневшуюся от злости собеседницу.

— Потому что ты так и не объяснил мне, почему нанял меня на самом деле? — выпалила она и, увидев, что он с готовностью открыл рот, собираясь ответить, покачала головой и решительно заявила: — Только не говори мне, что я — лучшая в своей профессии и всякую подобную чушь.

— Но это правда, — сердито перебил О'Донелл.

— Я знаю, — без ложной скромности подтвердила Джессика. — Тем не менее, среди моих коллег много достойных профессионалов, и ты это знаешь.

— А ты-то зачем приехала? — съехидничал Патрик.

— Да, как тебе сказать? — Она улыбнулась. — В основном из-за желания вычеркнуть тебя из памяти навсегда.

— Это полностью совпадает с моими намерениями. Хотя, как я подозреваю, наши методы могут различаться. Итак, — он тоже чарующе улыбнулся, — во вторник. Мне заехать за тобой около восьми?

— Нет. Я позвоню тебе сама. — Джессика включила зажигание. — Предпочитаю встретиться с тобой в ресторане. Канули в Лету те времена, когда женщины сидели дома и ждали, чтобы их забрали, как посылку с почты! — И, нажав на педаль, она резко рванула с места.

О'Донелл остался стоять на месте, глядя вслед машине, пока та не исчезла из поля зрения. Лицо его было серьезно. Давно он не был так взбудоражен общением с женщиной, — если быть точным, последние пять лет. Он нетерпеливо переступил с ноги на ногу, предвкушая тот долгожданный, счастливый момент, когда Джессика Канингэм будет извиваться под ним, стеная от удовольствия…

Глава 4

Лишь заметив полицейскую машину, Джессика поняла, что летит как ракета, и тут же сбавила скорость. Несмотря на то, что был час пик, большинство машин двигалось во встречном потоке, и она быстро, всего за час, доехала до дому. Там с удовольствием сбросила туфли, наслаждаясь одиночеством: Моника, подруга, с которой они делили квартиру, влюбившись, перебралась к своему приятелю. Достав из холодильника банку колы, Джессика опустилась на низкую тахту в гостиной и стала пить шипучий напиток прямо из банки, про себя оценивая итоги поездки к О'Донеллу. Она утверждала, что причиной их встречи было ее любопытство и желание изгнать его из памяти, но только ли это? Нет ли здесь стремления показать Патрику, что отныне она не маленькая мисс Беззащитность, позволившая некогда соблазнить себя незнакомцу, застрявшему с ней в лифте? Она приехала к О'Донеллу, чтобы убедить его в том, как сильно изменилась с тех пор, и это у нее почти получилось. Вот именно, почти. Интересно, почему она разрешила ее поцеловать?

Зазвонил телефон, и Джессика сняла трубку на первом же звонке. Это была ее подруга Моника, бывшая соседка по квартире.

— Кого-нибудь ждешь, Джесс? — хихикнула Моника. — Уж не ДПО ли?

— ДПО? — смутившись, переспросила Джессика.

— Дорогого Патрика О'Донелла. ДПО, забыла? — поддразнила подруга.

— Дрянной Патрик О'Донелл подходит больше, — огрызнулась Джессика.

— А как насчет Дьявольского Патрика О'Донелла? — рассмеялась Моника. — Бог мой, я могу играть в эту игру весь вечер.

— Только не со мной, — хмуро отрезала Джессика. — Иначе я умру от скуки.

— О! Какой трагизм в голосе! Могу ли я из этого заключить, что, встретившись с ним, ты смогла, наконец, избавиться от мешавшего тебе нароста?

— Ты говоришь так, будто речь идет об удалении мозоли, — недовольно пробурчала Джессика.

— Вы только посмотрите! Теперь она защищает его! — воскликнула подруга.

— Неправда! — возмутилась Джессика.

— Значит, ты указала ему направление, куда он должен пойти вместе со своим приемом?

— Это было бы крайне неприлично с моей стороны и непрофессионально, — сухо возразила Джессика. — Ведь он сделал заказ несколько месяцев назад. К тому же я должна заботиться о своей репутации.

— Он поцеловал тебя? — приступила к деталям Моника.

— Тебя это не касается! — отрезала Джессика.

— Значит, поцеловал, — удовлетворенно хмыкнула подруга. — Хвала небесам! Меня тоска берет, когда я думаю о том, что, с тех пор, как умер Джон, ты бережешь себя для этого человека, а он и в ус не дует.

— Я ни для кого себя не берегу! — ужаснулась Джессика.

— Естественно. Ты просто отбрыкиваешься от всех привлекательных мужчин, предлагающих тебе выйти…

— Моника? — угрожающе оборвала разболтавшуюся подругу Джессика. — Вполне достаточно!

— Ну, ладно, сдаюсь, — вздохнула Моника. — Может, выберемся попозже куда-нибудь в бар поболтать? Как он выглядел? Что сказал?

— Нет, не могу, — поспешила отказаться Джессика. — На завтра у меня запланирована дурацкая теннисная вечеринка, и сегодня я должна красиво надписать карточки с именами гостей.

— Это будет в Ливерпуле?

— Да, — угрюмо ответила Джессика, с неприязнью думая о предстоящей длительной поездке.

— И туда приедет молодой, красивый и необыкновенно обаятельный граф?

— Да, туда, — уныло отозвалась Джессика, с сожалением размышляя о том, что почему-то никогда не влюбляешься в достойных того людей.

Монику всегда раздражала разборчивость, которую проявляла ее подруга при знакомстве с мужчинами, считавшимися, по мнению многих, настоящими подарками судьбы.

— Откуда столько траура в голосе? Ведь мы говорим о графе, Джесс. Он чертовски привлекательный и души в тебе не чает. Не могла бы ты хоть чуть-чуть пофлиртовать с ним?

В том-то и дело, что не могла, и это больше всего бесило Джессику.

— Нет, — отрезала она, — Даже на самую маленькую «чуть».

В последующие дни, размышляя над предстоящим приемом у О'Донелла, шоковой терапией и пауками, Джессика пришла к заключению, что ей необходимо опираться на здравый смысл, а не на всплески эмоций, которые она каждый раз испытывала, когда оказывалась в объятиях Патрика. Она убеждала себя, что О'Донелл жестокий и вместе с тем необычайно привлекательный эгоист, сущий дьявол во плоти. К концу приема, который ей предстоит на самом высоком уровне организовать в его доме, она уже будет сыта по горло его постоянным присутствием и проявлением самых худших черт характера и не захочет никогда больше его видеть.

Ко вторнику Джессика была измотана до предела. Организованная ею вечеринка в Ливерпуле прошла успешно. Лишь влюбленный граф слегка испортил настроение: никак не мог взять в толк, почему его герб и обширные фамильные владения не произвели на Джессику должного впечатления.

Наконец вернувшись домой, Джессика позвонила О'Донеллу в офис. Прошло немало времени, пока несколько дотошных секретарей, поочередно связавшись между собой, соединили ее с Патриком и она услышала глубокий голос, спокойно ответивший ей:

— Алло, Джесс.

Слава Богу, он не видит, как при звуке его голоса ее щеки залились румянцем, как набухли под блузкой соски.

— Не могу поверить, что я все-таки дозвонилась до Великого Начальника, — по привычке съязвила Джессика.

— Были проблемы? — заинтересовался О'Донелл.

— Не то слово, — разозлилась она. — Мне пришлось отвечать на вопросы, по меньшей мере трех напыщенных секретарей, по-видимому проходивших практику у испанских инквизиторов.

— Именно поэтому, — терпеливо, словно маленькому ребенку, объяснил Патрик, — я хотел сам позвонить тебе и…

— Сегодняшняя встреча остается в силе? — нетерпеливо перебила Джессика.

— Где? Ты заказала столик?

— О да, конечно… Я заказала… — обескуражено протянула она.

Повисла неловкая пауза.

— Тогда скажи где.

— В «Метрополе».

Вновь пауза.

— Это точно?

— Естественно, — самоотверженно солгала Джессика. — Ты всегда так неуверенно отвечаешь на приглашения в лучший ресторан Лондона?

— Буду ждать с нетерпением, — последовал сухой ответ. — Во сколько нам нужно туда приехать?

Только сейчас Джессика осознала, какую глупость совершила: заказать столик в этом ресторане в тот же день — все равно, как достать всемирно известный бриллиант «Кохинор». Она стала судорожно соображать, как ей исправить оплошность, и решила назвать время, когда достопочтенные обыватели, завершив вечернюю трапезу, надевают пижамы и умываются перед сном.

— В одиннадцать.

— Не слишком ли поздно?

— Понимаешь, я обещала своей подруге Монике, что приду к ней на спектакль в Оперу.

— Значит, ты будешь рядом с Оперой? — продолжал допытываться Патрик — очевидно, он прошел курс у испанских инквизиторов вместе со своими секретарями.

Джессика не знала, как избавиться от собственной лжи. На самом деле Моника не умела петь и вообще не относилась к числу артистических натур. Но ему не следовало об этом знать. Джессике нужно было как-то отвлечь О'Донелла от этой темы, и она начала громко стучать у самой трубки.

— Что это? — спросил сердито Патрик.

— Понятия не имею. Сейчас пойду и выясню. Увидимся позднее, Пат. — И Джессика повесила трубку.

— Ты села так далеко, что я едва разыскал тебя, — вместо приветствия саркастически заметил О'Донелл, подойдя к столику.

Но Джессика даже не поставила на стол полупустой стакан джина с тоником и с любопытством взглянула на него. Патрик великолепно смотрелся в костюме темно-серого цвета, таком же, как и его глаза, когда он сердился. А это, казалось, случалось постоянно, стоило ей оказаться рядом с ним. Вероятно, костюм был сшит на заказ: он выгодно подчеркивал широкие плечи, узкие бедра и длинные ноги О'Донелла. Стараясь казаться безразличной, Джессика, тем не менее не могла отвести от него глаз.

— Привет, Патрик! — с преувеличенным энтузиазмом поздоровалась она. — Садись. Все-таки ты нашел меня.

Недовольно нахмурившись, О'Донелл разглядывал их столик.

— Не лучше ли сесть в центре зала? — раздраженно спросил он, провожая взглядом официанта, пронесшего мимо его носа поднос с тарелками. — Смахивает на тайную встречу террористов, готовящих планы захвата самолета.

Стараясь не обращать внимания на то, что метрдотель усадил их за самый плохой столик рядом с кухней и выходом в туалетные комнаты, Джессика широко улыбнулась в ответ.

— Ерунда! Я люблю этот ресторан за изысканную и вкусную кухню, и мне не важно, где сидеть.

О'Донелл сел и с интересом осмотрелся по сторонам.

— Вот уж не думал, что здесь ставят столики и в прихожей, — бесстрастно обронил он.

— Это вовсе не прихожая, — вспылила Джессика. — Мне просто показалось, что ты предпочел бы тихое и спокойное место.

— Вот это уж точно! — язвительно отреагировал О'Донелл. — Здесь так же спокойно, как на стадионе в день проведения футбольного матча в высшей лиге.

Джессике очень захотелось опрокинуть на голову своего работодателя вазу с цветами, но, к счастью, в этот момент к ним приблизился официант с меню и заговорщически подмигнул девушке: ей буквально на коленях пришлось выпрашивать столик, даже такой. Сейчас она уже сожалела о том, что вела себя так глупо, стараясь сразить О'Донелла выбором ресторана. Этого нахала следовало бы пригласить в обыкновенную забегаловку.

— Спагетти и устрицы, — заказал Патрик. — Закусок не надо, благодарю, — пояснил он официанту. — Уже поздновато для ужина из трех блюд.

— Мне… Мне то же самое, — промямлила Джессика, удивляясь тому, с какой уверенностью и чувством превосходства держался ее визави.

— Что предпочитаете пить, синьор? — спросил официант-итальянец.

— Белое вино, пожалуй, шабли. — О'Донелл улыбнулся Джессике и поднял брови, будто спрашивая ее, согласна ли она с его выбором.

Она сердито подумала, что, видимо, Патрик уверен: ее выбор вина был бы такой же отвратительный, как и столик, за которым они сидели. Все поведение О'Донелла свидетельствовало именно об этом.

— Да, шабли подойдет, — вынуждена была согласиться Джессика.

Пока официант сервировал стол и наливал вино, наступило неловкое молчание. Когда он наконец ушел, Джессика почувствовала, как весь ее запал куда-то исчез, и впервые в жизни пожалела, что не курит. Тогда можно было бы хоть чем-то занять трясущиеся руки. В конце концов, она сложила их на коленях и улыбнулась, сильно подозревая, что улыбка вышла глупой. Джессика решила заняться делом.

— Все твои гости подтвердили, что явятся на прием? — спросила она. — Сколько их всего будет — двенадцать?

— Десять, — уточнил О'Донелл и пригубил вино.

— Не очень большой прием, — прокомментировала она очевидное.

— Да, верно, — с готовностью согласился Патрик.

— А с какой целью ты его даешь?

— Разве вечеринки всегда устраиваются ради какой-то цели? — О'Донелл насмешливо взглянул на собеседницу. — Неужели нельзя просто повеселиться?

— Если бы ты хотел просто развлечься, то не стал бы нанимать меня и все организовал сам. — Джессика покачала головой. — Я не права?

— Дело в том, — он задумчиво повертел бокал в руке, — что даже одна мысль о толпе в моем доме, жаждущей веселья, нагоняет на меня ужас.

— Но гостей будет всего десять, — резонно возразила Джессика, — а не целый стадион.

— Десяти тоже достаточно, — буркнул О'Донелл.

— Если тебе все это неприятно, то зачем ты устраиваешь прием?

Он посмотрел на нее сквозь стекло бокала, и в его глазах вспыхнул серебристый огонь.

— Хватит кокетничать! — взорвалась Джессика, так и не дождавшись ответа. — Очевидно, ты хочешь кого-то поразить, так? Может, женщину?

Патрик улыбнулся.

— Не стоит так возмущаться, Джесс, — сухо ответил он и, вновь улыбнувшись, откинулся назад, пока официант расставлял перед ними тарелки, полные устриц и спагетти. — Благодарю.

Неожиданно Джессика поняла, что зря решила сэкономить на психоаналитике: только больную голову могла посетить мысль заказать спагетти тогда, когда дрожащие руки с трудом удерживали специальную лопаточку и вилку, не говоря уже о ее полной неспособности сейчас мастерски накручивать на нее макароны, как это делал ее спутник. Она завистливо посмотрела, как О'Донелл с аппетитом поглощал устрицы, и отложила вилку.

— Все-таки признайся, зачем тебе эта вечеринка? — настаивала она, машинально гладя себя по шее.

— Частично ради дела, но в основном ради удовольствия, — ответил он, положив вилку на тарелку. — Я хочу купить землю в Ирландии, чтобы построить большой развлекательный комплекс. Мне нравятся те места, да и люди там умеют веселиться и знают в этом толк. Земля, которую я собираюсь купить, принадлежит Этель и Питеру Джонсам, которые еще сомневаются — продавать им землю или нет. С ними на прием приедут их сын с женой.

— А ты предложил им хорошую цену? — поинтересовалась Джессика.

— Очень хорошую. А ты как думала? — прищурившись, О'Донелл стрельнул в нее глазами. — Впрочем, можешь не отвечать.

— Так в чем все-таки проблема?

— В том, что я живу в Англии, а ты знаешь, как ирландцы относятся к англичанам.

— Да, это всем известно, — согласилась Джессика. — А зачем тебе нужен комплекс в Ирландии?

— Я не кто иной, как кочевник, дорогая, — сладко протянул Патрик, сопровождая свои слова самой обворожительной улыбкой. Слово «кочевник» в его устах звучало особенно романтично. — Итак, у Питера и Этель старомодное недоверие к англичанам, и, кроме того, они еще недостаточно хорошо знают меня, чтобы полностью доверять. Пока. И цель этой вечеринки показать Джонсам, что они вполне могут на меня положиться. А сейчас они опасаются, что, покупая эту землю, я преследую исключительно корыстные цели, идущие вразрез с интересами местных жителей и экологов.

— А это, естественно, не так? — съязвила Джессика.

— По правде говоря, нет. — О'Донелл не смутился. — И если хочешь знать, я — ярый сторонник защиты окружающей среды. Что же касается местного населения, то я давно уяснил одну истину: хорошее и честное отношение к работникам всегда воздается сторицей.

— Это наблюдение относится и ко мне? — сразу же поинтересовалась Джессика. — Ты обещаешь обращаться со мной честно и по-доброму?

Их глаза встретились, и ей стало не по себе.

— Ты — исключение из правил, — как-то неопределенно ответил О'Донелл. Тут он заметил, что она не притронулась к тарелке. — Ты не хочешь есть?

— Просто умираю с голоду! А что, по мне не видно? — съехидничала Джессика.

— Отказ от приема пищи приводит к нервным срывам, — последовал флегматичный ответ.

— Это ты нервируешь меня!

— На самом деле? — О'Донелл поднял брови.

— Да, поэтому давай не будем отвлекаться и обсудим в деталях предстоящий прием. — Она подалась вперед и торопливо спросила:

— Какие продукты ты собираешься купить и когда?

— Но я полагал, что этим займешься ты, — разочарованно протянул Патрик, и на лице его отразился откровенный испуг.

— Хорошо, — немного поразмыслив, согласилась Джессика. — Если ты хочешь очаровать своих гостей-ирландцев, то, мне кажется, надо придерживаться их традиционной кухни: только, известные классические блюда плюс различные соусы и приправы, никаких кулинарных изощрений.

Патрик отодвинул тарелку и тоже наклонился вперед, пристально глядя на нее.

— Твои слова звучат очень убедительно, — бесстрастно заметил он. — Ты всегда так щепетильна в мелочах?

— Это моя работа. — Она пожала плечами.

— Однако щепетильность подразумевает определенную холодность в поведении, не так ли? — Патрик размышлял вслух. — Но в таком случае твой пылкий ответ в свое время на мои ласки не вписывается в общую картину, потому что никак не вяжется с жестокостью, видимо присущей тебе.

Джессика была настолько потрясена этой характеристикой, что даже не обиделась на его слова: ей казалось, что он говорит о ком-то другом, а не о ней.

— Жестокая? — переспросила она, не веря своим ушам.

— Господи! — рассмеявшись, воскликнул О'Донелл. — Как у тебя это великолепно получается! Искренне звучащий оскорбленный тон, умело дозированная обида в широко распахнутых, абсолютно невинных глазах — потрясающе!

— Но почему ты считаешь, что я жестока? — настойчиво допытывалась Джессика. — Пока это лишь голословные утверждения, поэтому, пожалуйста, объясни мне, в чем конкретно ты меня обвиняешь? Конечно, у меня есть свои недостатки, у кого их нет? Но кем-кем, а жестокой меня назвать никак нельзя!

Ее собеседник холодно улыбнулся, и ей показалось, что перед ней сидит хищный зверь и беспечно разглядывает будущую жертву.

— Нет?! А разве не жестоко выйти замуж за человека, которого не любишь? Ведь именно так ты поступила с Джоном!

— Но я любила его! — отчаянно защищалась Джессика. — Я любила своего мужа!

— Ты совсем не любила его, — игнорируя ее возражения, продолжал Патрик. — Если бы это было так, то ты никогда бы не позволила мне ласкать тебя накануне свадьбы.

Джессика машинально провела рукой по волосам, будто этот жест мог защитить ее от прошлого, помочь забыть навсегда нежные прикосновения его рук, губ, страстное дыхание.

— Какой смысл обсуждать это сейчас?

— Огромный! — с энтузиазмом возразил О'Донелл. — Несмотря на все мои усилия, включая самовнушение, я никак не могу забыть все, что связано с тобой. Какая-то часть меня безвозвратно утонула тогда в твоих пленительных бархатных глазах…

Патрик пристально посмотрел на Джессику. От взгляда серебристых глаз по всему ее телу немедленно прокатилась легкая дрожь.

— Пат… — едва выдохнула она. — Не смотри на меня так.

— Как «так»? — сиплым голосом спросил он. — Ты будешь отрицать, что страстно хочешь меня?

— Нет! — Джессика закрыла лицо руками.

Подошедший к ним в этот момент официант участливо поинтересовался:

— Вас что-то не устраивает, синьорина?

— Все в порядке, — солгала она.

— Нет, ты объясни мне, — требовательно прошептал Патрик, когда успокоенный официант удалился. — Почему ты все-таки решилась на свадьбу?

— Я не могу. — Она покачала головой, борясь с внезапным порывом поведать ему все.

— Тебя не волновало, что я могу пойти к Джону и рассказать ему о случившемся?

— Так почему ты этого не сделал? — Джессика прямо посмотрела ему в глаза.

— Потому, что сам испытал ужас и стыд от содеянного мной и не мог честно признаться Джону. Он оказал мне высокую честь, назвав лучшим другом и попросив стать его свидетелем на свадьбе. Как бы он поступил, если бы механики опоздали и освободили нас уже после того, как я занялся бы с тобой любовью по-настоящему? А я бы это сделал прямо там, в лифте.

Щеки Джессики пылали. Положение осложнялось тем, что ей нечего было возразить: он говорил правду.

— Позднее, когда я не услышал никаких сообщений об отмене свадьбы, я, естественно, решил, что и ты тоже не нашла в себе мужества признаться Джону, — продолжал О'Донелл. — Тогда я пришел к выводу, что, вероятно, ты не приедешь в церковь, и не поверил своим глазам, когда увидел тебя, чинно приближающуюся к алтарю в белоснежном платье, — с горечью произнес он, покачивая головой, будто переживая те мгновения вновь. — Твое лицо обманщицы скрывала белая вуаль. Каких сил мне стоило сдержаться и не выкрикнуть правду, когда священник спрашивал присутствующих о каких-либо известных им препятствиях к заключению брака между вами!

— Так почему же ты промолчал?

— Один только Бог знает на это ответ. — О'Донелл вновь покачал головой, с осуждением глядя на нее. — Думаю, из-за Джона.Я не мог причинить ему боль и страдание.

Почему-то Джессика ощутила чувство удивительного покоя, выслушивая его горькие обвинения и чувствуя сквозившую в них ненависть к ней. Эти гневные, обличающие слова, нагромождаясь друг на друга, разрушали их обоих. Может, позволив ему и дальше унижать ее, она освободится от гнетущего чувства стыда и забудет О'Донелла? Ведь не может же она мечтать о близости с человеком, считающим ее самой мерзкой и распутной из всех падших женщин? Так и не притронувшаяся к еде Джессика машинально промокнула губы салфеткой и одарила своего визави дежурной улыбкой.

— Уже довольно поздно, — произнесла она, внутренне радуясь, что нашла именно те слова, которые бы сказала любому другому клиенту по окончании встречи. — Думаю, мне пора ехать.

Она заметила, как Патрик нахмурился. С триумфом в душе Джессика подумала, что, возможно, он ожидал от нее всплеска эмоций или истерики.

— Было бы хорошо, — спокойным тоном добавила она, — если бы ты прислал мне полный список гостей с указанием их вкусов и привычек.

Поднявшись из-за столика, Джессика сделала драматический жест на прощание:

— Я заплачу за ужин.

— Не стоит. Я, как только приехал, обо всем уже договорился.

— Тебе не следовало так поступать, — недовольно возразила она.

— А почему нет? Это ведь чистой воды бизнес, так? — Серебристые глаза сердито сверкнули.

— Конечно, не удовольствие, — парировала она.

— Видишь, Джесс, — Патрик лучезарно улыбнулся, — тебе не надо было скупиться и заказывать всего лишь спагетти. Если бы ты заказала самое дорогое блюдо, я бы и глазом не моргнул.

При мысли о том, что теперь О'Донелл упрекает ее в жадности, Джессику охватила ярость, и ей захотелось выплеснуть остатки вина ему в лицо или надеть на его аккуратно причесанную голову хлебницу. Но она все-таки снова нашла в себе силы сдержаться.

— Могу заверить тебя, что мой выбор был продиктован не экономией, — несколько напыщенно заявила Джессика. — По роду деятельности мне довольно часто приходится поглощать весьма изысканную пищу, и я пользуюсь любой возможностью поесть что-нибудь попроще.

— Что-то не очень верится, — усмехнулся О'Донелл.

— Тем не менее, это так. А сейчас мне не терпится поскорей распрощаться с тобой и уехать.

— Домой? Никак, лучшего в Лондоне организатора приемов ждет дома романтический ужин на двоих со свечами?

Нет уж, пусть Патрик не думает, что у нее дома бордель!

— Не хочу разочаровывать тебя, — сухо отрезала Джессика, — но часто я питаюсь на ходу, предпочитая готовые салаты и шоколадный мусс. А на ужин при свечах у меня попросту не хватает времени.

— Так же как на сегодняшний вечер, — недоверчиво буркнул О'Донелл. — Но ты ни к чему и не притронулась, — наконец заметил он, бросив взгляд на ее тарелку.

— Да, — с преувеличенным вздохом сожаления согласилась она. — Сегодня у меня нет аппетита, и это неудивительно.

— Вот как?

— Видишь ли, — Джессика подарила собеседнику ледяную улыбку, — чтобы есть и получать от этого процесса наслаждение, требуется подходящий компаньон. Скука же напрочь отбивает у меня аппетит.

О'Донелл тоже поднялся и теперь нависал над ней подобно скале. Внутри нее будто что-то щелкнуло, и Джессика почувствовала, как жар от его близости стремительно разливается по ее телу, но ничего не могла с этим поделать.

— Говоришь, подходящий? — вкрадчиво спросил он. — А почему бы тебе не поехать ко мне прямо сейчас? И я покажу тебе, что нет никого более подходящего тебе, чем я…

На языке у Джессики вертелось много едких и остроумных замечаний по поводу его предложения, но она пошла по пути наименьшего сопротивления: попросту ушла, оставив все высказывания при себе.

Когда Джессика вошла в квартиру, было уже двадцать минут первого. Сразу же раздался телефонный звонок. Еще не снимая трубку, она уже знала, кто это.

— Джесс?

Она не ошиблась в своих предчувствиях: ни у кого из ее знакомых не было такого низкого и сексуально звучащего голоса.

— Привет, Пат.

— Ты ушла так поспешно…

— О, ты льстишь себе, — сыронизировала она.

— Это можно истолковать как намерение разорвать наш договор, — рассмеялся О'Донелл.

— Допускаю, — холодно произнесла Джессика.

— И ты собираешься это сделать? — встревожено спросил он.

— Нет, — прозвучал категоричный ответ.

Джессика уже обдумала ситуацию по дороге домой: если ей не удастся уже сейчас избавиться от чувства вины за содеянное перед свадьбой, то призрак Патрика О'Донелла вечно будет преследовать ее. По всей видимости, Моника права: если она, Джессика, не разделается с сожалениями по поводу своей неверности раз и навсегда, то, вполне вероятно, закончит свою жизнь в горьком одиночестве. А кто пожелал бы себе столь незавидную участь?

— Но сначала мне бы хотелось выдвинуть ряд необходимых условий, — заявила она.

— Ты ужесточаешь соглашение для нанимающей стороны? — недовольно спросил О'Донелл.

— Напротив, просто четко очерчиваю его рамки, — ядовито уточнила Джессика. — Поскольку я организовываю прием в твоем доме, нам необходимо соблюдать взаимные уступчивость и терпимость, чтобы вечер прошел по намеченному сценарию.

— Вот как? Звучит многообещающе, — пробормотал Патрик.

Его голос заметно потеплел, и тело Джесс тут же отреагировало на это: кожа покрылась мурашками, а соски предательски набухли. С ужасом она осознала, что даже от голоса этого человека по телефону она теряет контроль над собой.

— Кроме предполагаемых затрат и списка гостей, о котором я упоминала раньше, мне надо знать… — Она замялась, стараясь найти нужные слова.

— О чем? — не без ехидства спросил О'Донелл.

— Будет ли на этом вечере женщина, — тщательно подбирая слова, произнесла она.

— Женщина? Конечно! — многозначительно ответил Патрик. — Их будет целых пять.

— Ты умышленно извращаешь мой вопрос! — с трудом сдерживаясь, чтобы не зарычать на него, сказала Джессика. Преодолев смущение, она все-таки спросила напрямик: — На приеме будет твоя подруга?

Наступила тревожная пауза.

— Нет. Никакой подруги не будет, — буркнул он наконец, а затем неприязненно поинтересовался: — У тебя есть особая причина задавать этот вопрос?

Сосчитав до десяти, Джессика спокойно ответила:

— Мне абсолютно безразлична твоя интимная жизнь, Пат. По опыту работы я уяснила, что если у хозяина дома есть подружка, с которой у него близкие отношения, то ей не всегда нравится, когда другая, например организатор вечера, играет на нем роль хозяйки. Это воспринимается ею, как ущемление собственных прав.

— Особенно когда организатор — блондинка с большими карими глазами и фигурой, представляющей заветную мечту любого скульптора, — с готовностью поддержал ее О'Донелл.

С удивлением Джессика покосилась на трубку, не веря своим ушам.

— Моя внешность тут ни причем!

— С твоей стороны наивно так думать, — усмехнулся он. — Но не волнуйся, на приеме не будет никого, кто бы мог упрекнуть тебя в присвоении чужих прав. Завтра утром я пришлю тебе список гостей и другую необходимую информацию.

— Полагаю, ты уже нанял прислугу?

— Да. По рекомендации Аниты Вудраш, моей ближайшей соседки.

Имя показалось Джессике знакомым, и, покопавшись в памяти, она вспомнила изящную красавицу с каштановыми волосами, фотографию которой часто печатали на обложках многих популярных журналов.

— Эта Анита Вудраш — модель? — уточнила она.

— Да, та самая. Она очень милая. — Голос Патрика заметно потеплел. — Ты встретишься с ней на приеме, она тоже приглашена.

— О, — протянула Джессика, чувствуя, будто ее обманули.

Возможно, когда О'Донелл говорил о том, что на приеме его подруги не будет, то имел в виду, что Анита пока еще не поддалась его чарам. Вудраш была всемирно известной топ-моделью и сказочно красивой женщиной, и О'Донелл вполне мог увлечься ею.

— До приема, то есть до пятницы, я буду в Ирландии, — сообщил он. — Вылетаю завтра утром. Ты всегда сможешь позвонить мне или послать телеграмму. Могу ли я оставить всю подготовку в твоих нежных ручках?

— Безусловно, можешь, — равнодушно ответила Джессика. — Именно за это ты и платишь мне.

— Тогда до пятницы, — после небольшой паузы сказал О'Донелл. — Спокойной ночи, Джесс.

— Спокойной ночи, Пат.

Было невыносимо слышать слова прощания от него. С тяжелым сердцем Джессика положила трубку.

Глава 5

Когда в пятницу Джессика въезжала на территорию элитного клуба, она уже успокоилась и полностью обрела контроль над собой. Она подготовила себя к тому, что может стать свидетельницей ухаживаний Патрика за Анитой. Возможно, она наткнется на эту парочку, когда они будут целоваться, или, более того, застанет Патрика выскальзывающим с ней из спальни. Ну и что? Вероятно, это будет чертовски больно, но она непременно справится с этим и встретит новый день с высоко поднятой головой!

О'Донелл предусмотрительно прислал к ней курьера с ключами от своего дома и списком гостей. Кроме Джонсов, старших и младших, остальные гости были не женаты или не замужем. А возможно, женщины просто не поменяли фамилии после свадьбы. В списке значились: Патрик, Джонсы-старшие, Джонсы-младшие, Николь Маккормик, Жан Дюпон, Филип Нуаре и Анита Вудраш. Единственным знакомым именем в списке, не считая Аниты, было имя Филипа Нуаре, известного сценариста. Последней в списке стояла Джессика Канингэм. Это не удивило ее, поскольку многие люди включали организаторов торжеств в список гостей, предпочитая, чтобы те не выделялись среди приглашенных своими служебными обязанностями. Сама Джессика чувствовала себя уверенно в любой компании.

Правда, она ожидала, что Патрик пошлет ее на кухню, заставит надеть фартук и колпак и прикажет разносить напитки гостям на маленьком подносике.

Джессика медленно подъехала к дому О'Донелла и некоторое время просто посидела в машине, вдыхая ароматы цветущего летнего сада. Ее заинтересовало, зачем Патрику дом, который явно велик для одного человека, даже если часто устраивать великосветские приемы, что он вряд ли делал, как можно было заключить из беседы в ресторане. Может, он купил этот дом с перспективой на большую семью, которая у него непременно появится, когда Анита наконец выйдет за него замуж? Тут Джессика заметила, как побелели ее пальцы, судорожно сжимавшие руль автомобиля. Ее реакция явилась ярким свидетельством того, что даже мысль увидеть Патрика рядом с другой женщиной была для нее невыносимой. Возможно, именно поэтому ей необходимо пройти через это испытание — чтобы навсегда забыть О'Донелла.

Наконец Джессика выбралась из машины и медленно пошла к дому. Неожиданная для Англии жара не собиралась сдавать позиции, и этот день тоже обещал стать знойным. На Джессике было легкое белое льняное платье, едва доходившее до колен, но и в нем было жарко. Поправив соломенную шляпу, она стала рассматривать цветы на клумбах, думая, как украсить букетами по-мужски аскетичный интерьер дома, когда услышала звонкий окрик:

— Здравствуйте!

Она подняла голову и напряженно улыбнулась: молодая женщина необыкновенной красоты с великолепной фигурой решительно направлялась к ней. На незнакомке был костюм для тенниса — белоснежные юбочка и майка, которые их владелица носила с необыкновенным изяществом. Впрочем, даже рубище из мешковины смотрелось бы на прекрасной даме дорогостоящим шедевром известного кутюрье. Ее короткие каштановые волосы отливали золотистым багрянцем осенних листьев. Широко улыбаясь, незнакомка грациозно пересекла лужайку и подошла к Джессике, почувствовавшей себя пугалом на аккуратном газоне. Женщина протянула ей руку.

— Привет. Вы, очевидно, Джессика Канингэм — организатор таких прекрасных вечеров, что люди вспоминают их потом месяцами, — мелодичным голосом сказала она. — Я — Анита Вудраш.

— Приятно познакомиться, — деревянным голосом ответила Джессика. Ей и раньше приходилось встречаться с необыкновенными красавицами, некоторые из них тоже были топ-моделями, но почему-то сейчас она чувствовала себя не в своей тарелке. — Патрик говорил, что вы тоже приглашены на вечер.

— Правда? — Анита наклонилась понюхать желтую розу, края лепестков которой были словно тронуты малиновой изморозью. — Гм… Какой удивительный аромат… как я люблю его! — Она выпрямилась и лукаво посмотрела на Джессику. — Значит, все уже готово?

Джессика смутилась, не зная, как расценить ее слова. А что, если, несмотря на все заверения Патрика, Анита все же будет разыгрывать роль хозяйки дома?

— Да, все готово, — стараясь говорить как можно бесстрастнее, ответила Джессика. — Я обговорила все детали по телефону с Мартой и сейчас хочу зайти и проверить, нет ли проблем с меню.

— О, будьте спокойны. Во время ленча я заглядывала к ним и была просто сражена волшебными ароматами, доносившимися с кухни. — Анита улыбнулась. — Там пекли пряники и шоколадный пирог по старинным, давно забытым рецептам. Должна признаться, что целую вечность не пила традиционного английского чая.

— Вот как? — Джессика ответила красавице холодной улыбкой. Почему эта прекрасная нимфа так вольготно чувствует себя в доме О'Донелла?

— Вы не в курсе, Джонсы приедут сегодня или нет? — продолжала щебетать Анита. — Слава Богу, мне не надо далеко идти. Пожалуй, я бы не смогла двигаться после всех этих деликатесов, особенно в такую жару. — Она изящно коснулась лба рукой. — Еще пара таких знойных недель и я испарюсь.

Она доброжелательно посмотрела на Джессику, явно ожидая ответа, но та не была настроена на продолжение разговора. Анита окинула собеседницу внимательным взглядом.

— Что ж, дорогая, приятно было познакомиться. Пожалуй, мне надо идти: пора кормить моего малыша.

Джессика была потрясена. Ребенок?! Неужели у нее с Патриком общий ребенок?

— Малыша? — заикаясь, спросила она.

— Да. Моего ненаглядного Джонни, — нежно произнесла Анита и, взглянув на Джессику, нахмурилась. — С вами все в порядке? Вы сильно побледнели. Давайте войдем в дом, и я принесу вам чего-нибудь прохладительного.

— Н-нет, — с трудом выдавила из себя Джессика. Мысль о том, что О'Донелл стал отцом, повергла ее в отчаяние.

— Ладно, если вы считаете, что я ничем не могу помочь вам… — Анита растерялась.

— Мне сейчас ничего не хочется, — спешно заявила Джессика. Единственное, что ей надо было в этот момент, так это знать — был ли Патрик отцом ребенка Аниты, но она не могла придумать, как поделикатнее спросить об этом. Наконец, изобразив подобие дружеской улыбки, она обратилась к молчавшей топ-модели. — Знаете, у меня не было возможности выяснить, есть ли у Патрика какие-нибудь предпочтения в еде. Вы не в курсе? — И она пристально посмотрела на Аниту.

— Понятия не имею, — та выразительно пожала плечами. — Вам следует спросить его самого, когда он вернется.

— Вы хотите сказать, что не имеете ни малейшего представления? — хмуро допытывалась Джессика.

Анита с недоумением посмотрела на нее и внезапно поняла причину такой настойчивости Джессики, да и ее состояния вообще.

— А, все ясно, — весело хихикнула красавица. — Вы думаете, что у меня связь с Патриком?

Столь откровенный вопрос обескуражил Джессику. Стараясь выглядеть как можно более равнодушной, она пояснила:

— Он назвал вас милой. И потом, когда вы упомянули о ребенке…

От этих слов Анита сначала было прыснула со смеху, но, вспомнив, какой не рассуждающей и губительной бывает ревность, чуть было не разрушившая ее отношения с Филипом, замолчала. Она мягко улыбнулась бледной как полотно Джессике.

— Я тоже считаю Патрика милым, — мягко сказала Анита. — Но на свете для меня нет мужчины, способного заменить Филипа Нуаре. Он — человек, которого я люблю, — торжественно заявила модель. — В следующем месяце у нас свадьба.

— Вы помолвлены с Филипом Нуаре? — с облегчением спросила Джессика и наконец расслабилась. Словно гора свалилась с плеч. — Вы счастливая! Мне очень нравятся его фильмы.

— Удивительно, правда? — воодушевилась разговором о любимом польщенная Анита. — Фил только что закончил новый сценарий, причем за рекордно короткий срок. Я страшно боялась, что вся домашняя суматоха, пеленки и плачущий младенец помешают его творчеству. Но, мне кажется, это возымело обратный эффект. Не хочу показаться нескромной, — добавила она доверительно, — но моя любовь и наш малыш вдохновили и подстегнули этого дикого скитальца.

— Это прекрасно, — с удовольствием согласилась с Анитой Джессика, чувствуя в душе невольную зависть к счастливой женщине.

— А вы, случайно, не влюблены ли в Патрика? — Анита пристально посмотрела на нее.

Казалось, карие глаза Джессики стали невероятного размера. В этот момент она была похожа на перепуганного насмерть котенка.

— Влюблена? — ужаснулась она. — В Патрика? Слава Богу, нет! Я ненавижу его!

— Гм… Ненавидите? — недоверчиво переспросила Анита. — Женщина, которая ненавидит кого-либо, не смотрит таким мечтательно-задумчивым взглядом, какой сейчас у вас, — откровенно сказала она.

— У меня нет ничего с Патриком. — Джессика отчаянно тряхнула головой. — А если что и было, то, как говорят, быльем поросло.

— Так почему же вы сейчас здесь? — не унималась Анита.

— Потому что он предложил мне работу.

— Ой, ладно вам, Джесс! Даже я слышала о вас, хотя мы с Филипом ведем здесь тихую жизнь. В одной из газет промелькнула сплетня, что вы и один принц…

— Это все ложь, — мгновенно откликнулась Джессика.

— Вполне возможно, что так.Я по себе знаю, что такое газетные сплетни, — живо откликнулась Анита. — Но как говорится, нет дыма без огня, и интересен сам факт, что вы настолько привлекательная женщина, что даже члены королевской семьи не могут устоять перед вами. Так зачем вам было браться за предложенную О'Донеллом работу, если между вами все так плохо, как вы говорите? Деньги тут ни причем: женщина, добившаяся таких успехов в вашей профессии, может позволить себе выбирать то, что ей больше по вкусу. Мне кажется, за этим непременно что-то скрывается.

Права была Анита или нет, но Джессика ощутила невероятное облегчение, когда поняла, что та не была возлюбленной Патрика. Известная топ-модель оказалась очаровательной женщиной, без памяти любившей мечту многих женщин — Филипа Нуаре. Глядя в ее добрые, полные симпатии и понимания глаза, Джессика поняла, что ей просто необходимо выговориться, иначе она взорвется от переполнявших ее эмоций.

— Я взялась за эту работу, чтобы полностью отделаться от Патрика, постоянно преследующего меня, и навсегда забыть его, — призналась Джессика.

— А вам это настолько необходимо? — мягко спросила Анита. — Я имею в виду — забыть его.

— Да, крайне необходимо. Пожалуйста, не спрашивайте почему. Я не могу ответить вам! — горячо воскликнула Джесс. Даже если знаменитая Вудраш и далека от ханжеского восприятия жизни, она все же наверняка будет шокирована, услышав о происшествии в лифте.

— И не спрошу, — заверила ее Анита. — Если только вы сами не захотите мне рассказать. Я сохраню ваш секрет в тайне. Однако мне кажется, что пребывание рядом с Патриком во время приема может привести к неожиданному результату. А не случится ли так, что вы оба, возможно?.. — Ее вопрос многозначительно повис в воздухе.

— Нет! — отрезала Джессика.

Она не собиралась утешать себя пустыми надеждами в отношении Патрика О'Донелла и уже в глубине души пожалела о том, что вообще согласилась работать на него. Но теперь ничего не изменишь. Слава Богу, осталось только два дня, а потом она никогда его не увидит. И за это время ей необходимо сосредоточиться только на его недостатках. А в воскресенье днем она уже будет на пути домой. Джессика улыбнулась Аните, и на этот раз в ее глазах засверкали веселые искорки.

— Я приняла его предложение о работе с определенной целью, — сказала она своей собеседнице. — И твердо намерена достичь ее.

— Надеюсь, вы получите то, что хотите, — тепло улыбнулась ей Анита. — Однако это может оказаться не совсем то, чего вы пытались добиться первоначально.

— Господи! — посмотрев на часы, в ужасе воскликнула Джессика. — Мне пора заняться делами, — извиняющимся тоном произнесла она.

— Конечно-конечно. — Анита наклонилась и еще раз с удовольствием понюхала розу. — Знаете, вам надо почаще так улыбаться, и тогда ни один мужчина не сможет устоять перед вами.

— К несчастью, так случилось, что О'Донелл и есть тот самый «один мужчина», — выпалила Джессика и, положив ладонь на руку Аниты, спросила: — Так вы ничего ему не скажете, правда?

— А разве мы о чем-то говорили? — Анита заговорщически подмигнула Джессике. — Нет, я ничего не скажу. Даже Филипу. Мужчины иногда бывают такими прямолинейными. С тех пор, как Фил стал отцом и собирается на мне жениться, он считает, что каждый мужчина просто обязан последовать его примеру.

И кто знает, не захочет ли он поделиться своими соображениями с Патриком. Нет, я не скажу никому, — убежденно сказала Анита. — До вечера! — И, улыбнувшись Джессике, красавица направилась к себе домой.

Порывшись в сумке в поисках ключа, предусмотрительно присланного О'Донеллом, Джессика приблизилась к двери, но та вдруг распахнулась, и на пороге показалась женщина лет пятидесяти в темно-синем платье. Джессика про себя порадовалась ее приветливой улыбке и невольно вспомнила холодное безразличие, написанное на лице хозяина этого дома, когда он стоял в этих дверях две недели назад, встречая ее.

— Вы, должно быть, Патриция Холидей, — сказала Джессика, крепко пожимая приветливой женщине руку. — Патрик сказал, что вы приедете помогать нам. Я — Джессика Канингэм.

— Я знаю, — весело ответила Патриция. — Вообще-то я работаю у него в офисе в Лондоне, но согласилась помочь здесь в эти выходные. Никогда раньше не видела О'Донелла таким заведенным. Знаете, по-видимому, этот прием очень важен для него.

— Вполне возможно, — ответила Джессика, не видя причин скрывать что-либо от Патриции: раз та называет босса просто по имени, значит, наверняка она в курсе большинства его дел. — Патрик собирается купить землю, и ему нужно произвести хорошее впечатление на ее нынешних владельцев и убедить их, что от этой сделки не пострадают ни окружающая среда, ни местное население.

— Для него это проще простого, — уверенно заявила Патриция. — О'Донелл очень порядочный человек. Даже самый порядочный из всех, кого я знаю.

— На самом деле? — Джессика удивилась столь безапелляционному утверждению и невольно задумалась над словами сотрудницы О'Донелла.

Оказывается, Патрик производил благоприятное впечатление на тех женщин, с которыми у него нет романтических отношений, например, на Аниту или Патрицию. Почему же в таком случае он до сих пор не женился? Тут, прервав ее размышления, миссис Холидей вручила Джессике конверт.

— Кстати, Патрик оставил письмо и просил отдать его, как только вы приедете. В вашем распоряжении голубая комната, и, если хотите, я провожу вас туда.

— Благодарю, — сказала Джессика, поддерживая рукой сумку, болтавшуюся у нее за спиной. — Я быстро распакую вещи и затем посмотрю, что еще надо сделать к вечеру.

Отведенная ей комната выглядела пустой и несколько претенциозной. Стены были выкрашены, казалось бы, не сочетаемыми красками — бирюзовой и кобальтовой. Кровать застилало голубое покрывало. Длинные занавеси цвета бледного гиацинта пышными складками спадали на пол. Подойдя к французскому окну, Джессика с удивлением обнаружила, что цветы на клумбах под ним тоже голубые: и дельфиниум, и васильки, и анютины глазки.

Выпив принесенный Патрицией чай, Джессика присела на кровать и вскрыла конверт. Письмо Патрика гласило:

«Пожалуйста, дорогая, обрати внимание на то, что я выделил тебе лучшую комнату в доме. Хотя ты можешь не согласиться со мной, как это обычно у нас происходит. По чистому совпадению, соседняя комната — моя. Но пусть тревожные мысли не одолевают твою невинную головку: между нашими комнатами нет двери. Но даже если бы и была, то вряд ли я рискну вломиться к тебе поздно ночью. Если, конечно, ты сама не пригласишь меня».

Под письмом стояла подпись: «Патрик». В ярости от подобной наглости Джессика разорвала листок и бросила клочки в корзину. Кипя от возмущения от его самоуверенности, она стала распаковывать вещи. Неужели этот нахал действительно думает, что может вот так запросто продолжить прерванное пять лет назад? И если да, то вправе ли она судить его за это? — вдруг критически подумала она. Закончив развешивать вещи в шкафу и не найдя ответов на эти вопросы, Джессика спустилась вниз, где за чашкой чая обсудила с Мартой порядок и время подачи блюд на стол. Затем, взяв корзинку и ножницы, Джессика вышла в сад срезать цветы, чтобы хоть немного оживить унылое убранство дома.

В тот момент, когда Джессика срезала одну из желтых с малиновым роз, которыми так восхищалась Анита, она услышала уверенные шаги и легкое позвякивание льда о стекло и поняла, что вернулся Патрик. Стараясь казаться равнодушной, она повернулась: хозяин дома шел к ней, неся поднос с напитками.

Нет. Все-таки таким красивым мужчине быть нельзя! Джессика просто глаз от него оторвать не могла. На нем были черные джинсы, туго обтягивающие узкие бедра и длинные сильные ноги. Белоснежная футболка обтягивала мускулистую грудь и подчеркивала приятного оттенка загар. Джессика поспешно отвела глаза, стараясь не поддаваться внезапно возникшему сексуальному влечению. Неожиданно ей пришла в голову забавная мысль: если бы у О'Донелла было плохо с финансами, он вполне мог бы сделать блестящую карьеру в мужском стриптизе.

— Привет, Джесс, — мягко сказал он, очевидно не подозревая, какие мысли бродят у нее в голове. — Ты знаешь, что сейчас даже в тени почти сорок градусов. Это самый жаркий июль за все время наблюдений. Я принес тебе холодный коктейль…

— Я никогда не пью в середине дня, — оборвала она его.

— Это очень легкий коктейль, — улыбнулся Патрик.

Поставив поднос на траву, он протянул ей стакан. Искушение выпить чего-нибудь холодненького было велико, к тому же тонкая струйка пота медленно потекла между ее грудей. Джессика решила не ломаться, взяла стакан и залпом наполовину осушила его. Патрик внимательно наблюдал за ней.

— Неудивительно, что ты не пьешь днем, — сухо заметил он. — С той скоростью, с которой ты это делаешь, до вечера не продержишься.

От этих слов Джессика вспыхнула.

— Ты специально пришел наговорить мне гадостей?

— По правде говоря, нет. — Патрик покачал головой. — Я вышел подышать воздухом и насладиться ароматом цветов. — Он обвел рукой небо и сад, сел на траву в тени деревьев и позвал ее: — Посиди со мной.

Легкий, но все же алкоголь, палящее солнце и притягательность мужчины, сидящего на траве, сделали свое дело. Джессика плюхнулась на землю позади него, с ужасом осознавая, что единственным ее желанием в этот момент было, чтобы Патрик крепко обнял и поцеловал ее. Но вместо этого он продолжал безмятежно потягивать коктейль.

— Комната тебе понравилась? — вкрадчиво поинтересовался он.

Упоминание о комнате воскресило в памяти оскорбительное письмо, оставленное ей хозяином, и Джессика быстро настроилась на боевой лад.

— Да, она превосходна, — ледяным тоном произнесла она. — Хотя соседство оставляет желать лучшего. Что же касается твоего послания…

— Тебе оно не понравилось? — Как кот, поблескивая глазами, он смотрел на нее.

— Мне противна форма, в которой ты изложил свое гнусное предложение! — возмутилась Джессика. — Если я сама приглашу тебя в свою спальню?!

Какое-то время Патрик очень внимательно смотрел на нее.

— Знаешь, Джесс, иногда ты производишь впечатление чрезвычайно чистой и целомудренной особы…

Она чуть не поперхнулась. Поставив нетвердой рукой стакан на траву, Джессика метнула в сторону обидчика злобный взгляд.

— А это никак не вяжется с моей лживой натурой? Ты это хочешь сказать? — Она с трудом сдерживала желание выплеснуть ему в лицо остатки коктейля. — Теперь ясно, что ты думаешь обо мне на самом деле.

Задумчиво водя пальцем по краям стакана, Патрик не сразу ответил ей.

— Просто я вспоминаю то, как мы провели время в лифте. Когда я стал целовать тебя, то никак не думал, что ситуация полностью выйдет из-под контроля.

— И я тоже не думала… — Джессике сразу стало стыдно, и она торопливо отпила из стакана.

— И ты тоже?! Да? Скажи, ты… — У него на языке вертелся вопрос, пять лет не дававший ему покоя.

Она смело посмотрела ему в глаза, немного обескураженная тем, что Патрик О'Донелл не может подобрать нужных слов. Он?! Такое случилось впервые!

— Так что я, Пат? — Она хотела, чтобы он все же задал свой вопрос.

— Ты всегда ведешь себя с мужчинами так необузданно и несдержанно? — злобно скривился он, пытаясь улыбнуться.

Джессика отшатнулась, словно ей дали пощечину.

— Ты желаешь знать, сколько мужчин проделывали со мной подобное? — выпалила она, с изумлением замечая, как О'Донелл бледнеет и на его висках вздуваются жилки. — Хочешь, сократи их число до десяти, — издевалась она. — Или, может, ты думаешь, что оно исчисляется сотнями?

— Прекрати! — Его голос сорвался, глаза осуждающе сузились. — Не говори глупостей!

— А почему бы и нет? — настаивала она. — Ведь ты думаешь обо мне именно так, не правда ли? Ты считаешь меня настолько сексуально озабоченной, что я готова броситься на шею любому мужчине и позволить ему делать со мной все, что заблагорассудится. Разве я не права, Пат?

— Нет, — кратко ответил он. — Было бы намного проще, если бы я так считал.

— Я тебя не понимаю, — подозрительно прищурилась Джессика.

— Я хочу сказать, что мне хорошо знакомы женщины, лишенные чувства собственного достоинства и позволяющие мужчинам неограниченно ласкать себя.

Джессике стало дурно: неужели он описывал ее? Словно прочитав ее мысли, Патрик покачал головой.

— Но ты не похожа на них, Джесс…

— Однако меня вряд ли можно назвать «мисс Скромность», правда? — прервала она, как всегда чувствуя за собой вину за то, что случилось тогда с ними в лифте.

— О да, твое поведение было далеко от этого, — сухо согласился О'Донелл. — Но ты тогда выражала такое удивление и искренний восторг от моих прикосновений, что последние пять лет я все время спрашивал себя, испытывала ли ты такие же чувства, занимаясь любовью с Джоном?

— Ч-что ты хочешь этим сказать? — едва выговорила она.

— Еще я думал, а что, если Джон решил тогда разыграть роль старомодного жениха и ждал, пока вы поженитесь, чтобы лишь тогда лечь с тобой в постель, и… — казалось, Патрик с трудом находил нужные слова.

— И что? — с замиранием в сердце спросила она, нервы ее были, казалось, уже на пределе.

— Длительная сексуальная неудовлетворенность никому еще не принесла пользы, — пряча глаза, пробормотал Патрик, — и имеет весьма специфический способ выплескиваться наружу. Особенно если… — Он вновь умолк и нахмурился, очевидно считая тему разговора очень щекотливой, чтобы продолжать его.

— Если?.. — переспросила Джессика, настроенная довести этот разговор до конца. Она вызывающе посмотрела на Патрика, представляя, что если вцепиться в его лицо длинными ухоженными ногтями, то красные следы останутся навсегда.

— Особенно если ты до этого уже имела богатый опыт сексуальных отношений, — предположил он. — Вероятно, ты сказала ему, что ты девственница…

— Но таковой не была? — ядовито спросила Джессика. — По-твоему, я еще и лгунья?

О'Донелл пожал плечами, и она увидела, как под белоснежной майкой заиграли мышцы.

— А почему нет? Это не самое тяжкое из твоих преступлений. Многие женщины претендуют на то, что они девственны, хотя на самом деле давно нет. К тому же ведь ты собиралась выйти замуж за Джона Стивенсона, представителя высшего общества, — продолжал он, — и, вероятно, надумала подыграть старомодной традиции аристократов, бравших в жены лишь целомудренных избранниц.

— То есть я хотела казаться дороже, чем стою на самом деле? — приторно-сладким голосом пропела Джессика.

— Если хочешь, можно сказать и так, — флегматично согласился О'Донелл, либо на самом деле не замечая, либо не желая замечать все растущей отрешенности в ее взгляде. — Видишь ли, поэтому ты не могла долго ждать брачной ночи, тем более, если вела активную половую жизнь до знакомства с Джоном.

Джессика сама не могла поверить тому, что, сидя на траве, внимательно слушает все эти чудовищные обвинения, хотя, наверное, это и к лучшему, что Патрик произнес их. Чем больше он говорит о ней, как о распутной женщине, тем легче ей будет смириться с мыслью, что между ними ничего и никогда не может быть.

— Ты хочешь сказать, что сейчас лучше понимаешь мое тогдашнее поведение, — уточнила Джессика. — В итоге получается, что я — сексуальная маньячка, спятившая из-за того, что прикидывалась девственницей. Правильно?

— О! Ради Бога… — простонал Патрик, закрывая лицо рукой.

— Моя жизнь была адом, — трагическим голосом продекламировала Джессика, наслаждаясь яростью в глазах собеседника. — Сущим адом! Но однажды мне повезло: я встретила тебя в лифте и тут же возжелала как сумасшедшая. А когда мы застряли, я решила, что Господь наконец услышал мои молитвы и ты удовлетворишь мою разнузданную похоть. Я подумала, — Джессика пожала плечами, — а зачем ждать целый день, до законной свадьбы с богатым Джоном Стивенсоном и упускать такую возможность?Я хочу этого мужчину, то есть тебя, прямо сейчас, здесь, в лифте, и наплевать на то, что его вот-вот починят и ремонтники, да и остальные люди могут увидеть, чем мы занимаемся. Вот так и закончилась эта история.

— Заткнись! — свирепо выкрикнул О'Донелл.

— Почему? — Бархатные глаза Джесс грозно сверкали.

— Потому, что ты говоришь как шлюха!

— Но ведь я и есть шлюха, правда?

Он прищурился и посмотрел на нее долгим, пронизывающим насквозь взглядом, и Джесс показалось, что он видит ее насквозь. Его глаза были жесткими и холодными, как осколки гранита, и она была готова на все, чтобы взгляд его изменился и стал теплым и любящим.

— Нет, — внезапно резко сказал О'Донелл. — Все было не так.

— Хорошо, тогда пора определиться и решить, Пат, — нетерпеливо произнесла Джессика. — Либо я вела себя распущенно, потому что жаждала тебя, либо…

Что-то неуловимое в его взгляде заставило ее замолчать.

— Мне следовало тогда остановиться, — с горечью произнес О'Донелл, не спуская с нее глаз.

— Так почему ты этого не сделал? — неожиданно вырвалось у Джессики.

— По той же причине, по которой мне хочется поцеловать тебя сейчас. Просто я не могу удержаться…

— Пат, — едва слышно вымолвила она, — не надо…

Ответом стал лишь смех, холодный и циничный, от которого мороз пробежал у нее по коже. Разумная женщина на ее месте не позволила бы ему обнять себя за плечи и крепко прижать, не поднимала бы головы, в нетерпении ожидая поцелуя. Ее не возбуждало бы его горячее дыхание, не сравнимое даже со зноем июльского дня. Джессика услышала, как Патрик прошептал ее имя, еле прикасаясь губами к ее приоткрывшемуся рту. Этот поцелуй был одновременно и наказанием, и наслаждением.

Больше сдерживать себя она не могла, ибо с того самого дня, когда Джессика приехала сюда и увидела его — красивого, гордого и такого желанного, ей, чего скрывать, хотелось повторения давно случившегося. Издав легкий стон, она обвила руками шею Патрика и страстно поцеловала в ответ, вложив в этот поцелуй всю накопившуюся за пять лет неутоленную жажду любви. Казалось, что такой пыл несколько ошеломил его, но всего лишь на мгновение. Патрик продолжал неистово целовать ее, еще крепче прижимая трепетавшую Джессику.

— Боже правый… Джесс… — только и смог произнести он, теряя контроль над собой. — Что ты делаешь со мной?

Ей хотелось ответить, что и с ней происходит то же самое, горячее желание охватывает и ее. Поняв, что она не возражает, Патрик опустил ее на траву и, повинуясь неистовому влечению, накрыл ее тело своим.

— Патрик… — мученическим тоном произнесла Джессика, но ее голос прозвучал не как протест, а, скорее, как мольба, что еще больше распалило мужчину.

Он стал медленно двигаться, имитируя акт любви, и, к ужасу Джессики, ее тело отвечало на эти ритмичные движения. Между бедер она ощущала его сдерживаемую джинсами, возбужденную плоть и равнодушно думала о том, что ее платье, должно быть, задралось выше талии, но ничего в связи с этим не предпринимала. Не прерывая поцелуя, Патрик нежно ласкал ее обнаженные ноги. Затем руки переместились выше, к бедрам, блуждая рядом с самым чувствительным местом тела. Джессика оторвалась от его рта, жадно глотнула воздух и запрокинула голову в ожидании наступления блаженства, испытанного ею пять лет назад. Ее руки безвольно лежали за головой, и вся поза была олицетворением полной капитуляции.

Патрик наклонился к ней, зажав ее ладони одной рукой, а другой продолжая сладостные ласки. Лихорадочный блеск глаз и румянец на его щеках свидетельствовали о безудержной страсти, бушевавшей в нем. Ее широкое летнее платье задралось еще выше и обнажило пышную и упругую грудь. С хриплым стоном Патрик отпустил ее руки и нежно поцеловал твердый заострившийся сосок. Джессика закрыла глаза: его руки безудержно ласкали все ее тело, однако избегали прикосновений к тому месту, которое больше всего жаждало его ласк. Вдруг ей стало ясно, что так дальше продолжаться не может. Это было бы нечестно.

В девятнадцать лет Джессика еще четко не представляла себе, к чему приводят подобные любовные игры. Тогда все произошло как-то неожиданно и сумбурно. Но теперь она догадывалась, каково было Патрику в тот раз: сам сгорая от желания, он доставил удовольствие только ей. И Джессике захотелось вернуть долг. Кроме того, ей очень хотелось узнать, можно ли таким способом получить власть над ним. Она жаждала увидеть Патрика беспомощно извивающимся от безудержного желания, а затем блаженства, и стремилась сравнять счет. Поэтому Джессика решительно остановила его руку, уже приблизившуюся к опасной зоне.

— Что такое? — прошептал, недоумевая, Патрик.

— Так, — уклончиво ответила Джессика, резко опрокидывая его на траву.

— Джесс, дорогая, — простонал он, когда она стала расстегивать ремень на джинсах, — а что, если кто-нибудь увидит?

Но Джессика была уверена, что им никто не помешает: ограда и кусты жимолости за ней были достаточно высоки и надежно скрывали их от посторонних глаз.

— Может, так и задумано? — лукаво прошептала она, стараясь не подать виду, что поражена образовавшимся под его джинсами солидным бугром.

Она аккуратно расстегнула молнию, стараясь не задеть его плоть. Джессика вдруг осознала, что в этот момент в ее руках оказался ключ к господству над Патриком.

— О Боже, — прохрипел он. — Джесс…

Она не стала полностью раздевать его, а лишь стянула джинсы так, чтобы напрягшийся член смог вырваться наружу, и поздоровалась с ним, обвив его пальцами и нежно пробегая кончиками вверх-вниз по шелковистой коже. Дрожа от удовольствия, Патрик выгнулся.

— Как хорошо, — простонал он.

— Как? Так?

— О Господи, да!

Джессика слегка изменила темп и характер прикосновений.

— А так?

— Да, — едва слышно выдохнул он.

Вспоминая рекомендации по этому вопросу из различных журналов для женщин, Джессика дотрагивалась до напряженного ствола нежными, легкими словно перышко касаниями, приводя этим Патрика в состояние, близкое к помешательству. Все это время Джессика искоса наблюдала за ним, отмечая те манипуляции, которые доставляли ему наибольшее удовольствие, и незамедлительно повторяя их.

Волосы Патрика спутались, щеки пылали, когда он внезапно открыл глаза, почувствовав, что за ним наблюдают. Но над подозрительностью тут же возобладала удивительная истома. Патрик с трудом справился со своим голосом, ставшим скрипучим и невнятным.

— Остановись, Джесс, — прошептал он. — Дорогая, остановись сейчас же, и, пока не поздно, мы поднимемся в спальню.

Но уединение в спальне не входило в планы Джессики. Естественно, что он ждет от нее повиновения. А почему бы и нет? Ее поведение пятилетней давности, как, впрочем, и сегодняшнее, давало Патрику все основания надеяться на это. Хотя кое в чем он был прав: им следовало подняться в спальню, а не заниматься любовными играми в центре сада, словно пьяные от любви подростки.

В комнате она станет абсолютно беззащитной перед чарами многоопытного Патрика, и он сделает все по-своему. Однако на сей раз ему придется довольствоваться тем, что есть. В конце концов, она — его должница и пришло время вернуть долг.

Наконец он сумел разгадать ее коварный замысел, но было слишком поздно, он не мог остановить ее, так как уже не контролировал себя. Нет, никогда еще ему не приходилось бывать в роли побежденного. Обычно О'Донелл господствовал над всем и всеми. Эта мысль была последней, посетившей Патрика перед тем, как, руководствуясь уже инстинктом, а не книжными советами, Джессика наклонилась и мягко сжала его плоть губами. И в этот момент мир для него взорвался миллионами ярких звезд сказочного блаженства…

Глава 6

Некоторое время в саду царила тишина, нарушаемая лишь возбужденным, прерывистым дыханием Патрика и ее собственным. Джессика поспешно откатилась в сторону от расслабленного тела мужчины, чувствуя, как желание бурлит и в ней самой. Она радовалась, что поступила с ним так же, как он когда-то с ней в лифте. Если она уступит своему влечению, то счет опять будет в пользу Патрика.

— А это, случайно, не месть за тот давнишний случай в лифте? — все еще объятый страстью, спросил он. — Если это так, то я выиграл. — На его лице появилась жесткая улыбка.

— Месть? — с наигранным удивлением переспросила Джессика.

— Мм… Неужели ты хладнокровно решила проделать со мной, то же самое, что и я когда-то с тобой? — Пытаясь разрешить закравшиеся вдруг сомнения, Патрик вопросительно посмотрел на нее. — Значит, это была хитро подстроенная ловушка, чтобы сделать меня абсолютно беспомощным в твоих нежных руках?

— Кое в чем ты прав, — осторожно обронила она.

— Понятно. Ну и что? Испытала ли ты сладость мщения, когда смотрела на меня, лежащего на траве в саду среди бела дня, пребывающего на вершине блаженства и ни о чем не подозревающего?

— Видимо, тебе удалось ловко скрыть свои опасения, — сказала, пряча улыбку, Джессика.

— Они просто улетучились с самого начала, — негромко ругнувшись, бросил он.

— Можно сказать, твои опасения были ничтожными, — довольная спокойным течением разговора, заметила она.

— Пожалуй, даже крайне ничтожными, — согласился О'Донелл, закрывая глаза и сладко зевая.

Джессика слегка зарделась, когда, бросив мимолетный взгляд на Патрика, внезапно поняла, что тот абсолютно не стесняется своего вида: наполовину раздетый, он вальяжно лежал на траве. Чего нельзя было сказать о Джессике, которую весьма взволновало увиденное. Она поспешно вскочила на ноги и одернула платье?

— Убегаешь? — тихо спросил Патрик, и Джессика поняла, что все это время он внимательно следил за ней из-под опущенных ресниц. — И опять в самый интересный момент. Тебе не стыдно, Джесс? Мы не можем так больше играть друг с другом.

— Знаю, — неохотно подтвердила она.

Встретившись с ним взглядом, Джессика вдруг поняла, что превращается в отвратительную особу. Очевидно, все ее попытки как-то образумиться были обречены на провал из-за дурной наследственности: гены ее матери, женщины легкомысленной и распутной, постепенно брали верх.

— Знаешь, существует такое понятие, как взаимное удовлетворение, — все так же тихо сказал Патрик.

— А также и такое, как неудовлетворенность вообще, — раздраженно возразила она, уверенная в том, что никогда не последует за ним в его комнату, как овца на заклание.

— Полагаю, вопрос о продолжении действий в спальне решен. — Не поднимаясь с земли, Патрик стал медленно натягивать джинсы.

Джессика не только не отвела взгляда, а, наоборот, буквально пожирала глазами Патрика, намеренно лениво застегивавшего молнию.

— Пойдем?

Какое-то мгновение Джессика боролась с сильным искушением, с которым, правда, могла справиться лишь святая. Устоять перед таким сексуально привлекательным и желанным мужчиной, каким был О'Донелл, вряд ли возможно.

— Ты всегда предлагаешь женщинам подняться в твою спальню в такой откровенно наглой форме? — возмущенно спросила она.

— Нет, — не сводя с нее глаз, медленно ответил Патрик, — Но я никогда не встречал женщин, так совершенно владеющих своим телом, как ты. Или моим, — с ухмылкой добавил он.

— Все слова в твоих устах звучат черство и обыденно, — обиженно заметила Джессика. Почему-то ей очень захотелось услышать хоть немного нежности и ласки в его голосе.

Патрик поднялся на ноги и теперь стоял рядом, возвышаясь над ней как скала.

— Неужели? Но это не совсем так, особенно если речь идет о тебе. Мои встречи с тобой, Джесс, нельзя назвать обыденными, все было абсолютно непредсказуемым и восхитительным.

— Правда? — Джесс постаралась не обращать внимания на его слова, прозвучавшие так, будто Она только что выдержала экзамен на звание куртизанки года.

— Да. — Патрик улыбнулся, — Поэтому давай не будем анализировать то, что сейчас случилось, а просто поднимемся в спальню. Почему бы мне не вернуть тебе частичку того наслаждения, которое ты так любезно подарила мне?

— В спальню? — возмутилась она. — Уж не являешься ли ты сексуально ненасытным?

На мгновение Патрик растерялся, а потом громко рассмеялся.

— Ты льстишь мне, Джесс.

— Ни малейшего желания делать это. — Она вновь одернула платье, постаравшись вложить в этот жест все достоинство, на какое была способна. — Пожалуй, я пойду в дом. Надо поставить цветы в вазы и проверить, все ли готово к приему, — сухо произнесла она.

Упоминание о домашних, рутинных делах, вероятно, полностью разрушило лирический настрой Патрика.

— Джесс! — резко окликнул он, и что-то в его голосе заставило ее обернуться. — Расскажи мне о Джоне, — неожиданно попросил он.

— О Джоне? — испуганно переспросила она, не веря своим ушам. — Зачем тебе понадобилось вспоминать Джона именно сейчас?

Патрик хотел напомнить себе самому о том, как мерзко Джессика поступила с покойным мужем, чтобы не забыть, с какой целью он пригласил ее сюда.

— А почему нет? — В серых глазах появился безжалостный блеск. — Прежде всего, Джон был когда-то моим другом.

— Когда-то — очень растяжимое понятие, — парировала Джессика, понимая, что настала ее очередь нанести удар. — После нашей свадьбы ты уехал за границу, и вся ваша дружба на этом закончилась.

— А как я мог встречаться с ним, помня о том, что сделал с его невестой? Зная, что предал друга самым мерзким образом, какой только можно придумать! Господи, да я не мог смотреть на себя в зеркало, не то, что в глаза Джона!

— И поэтому ты уехал из страны и даже не появился до того…

— …Как ты умело свела его в могилу? — злобно прервал ее Патрик.

— Ты прекрасно знаешь, что Джон умер от рака, — дрожащим голосом возразила Джессика. — И не можешь считать меня виновницей его смерти.

— Но подобные болезни часто возникают от стресса, так ведь? — В голосе Патрика звучала неприкрытая жестокость. — А разве может быть что-нибудь хуже, чем жизнь с такой женой, как ты, получающей удовольствие от занятий сексом в самых неподходящих для этого местах?

Тут Джессика растерялась: Патрик, обвинив ее во всех смертных грехах, вновь загнал ее в ловушку. Он все равно не поверит, даже если она расскажет всю правду. Но кое-какие вещи представлялись ей настолько важными, что она непременно хотела объяснить их.

— Пат, — начала было она, — есть нечто, чего ты не понимаешь…

— Единственное, что я так и не смог понять, — сурово оборвал ее он, — это почему такой умный человек, как Джон, не раскусил сразу твою подлую, двуликую натуру? Скажи мне, Джесс, не бросилась ли ты тогда из моих объятий прямо в его? Тебя в тот день совесть не мучила? Принимала ли ты душ перед тем, как встретиться с ним? Тщательно ли ты вымыла свое великолепное тело, опасаясь, что каждая его клеточка все еще источает аромат преступной любви?

Джессика стойко перенесла осуждающий взгляд Патрика. Но, может, все, что говорилось сейчас, к лучшему? Все эти горькие и обидные слова словно ядовитые занозы застряли в их сердцах на долгие пять лет, отравляя жизнь, и, наконец, вырвавшись на свободу, уже не будут мешать им спокойно жить дальше.

— Да, я вернулась в номер и приняла душ, — задумчиво ответила Джессика, вспоминая, как с удивлением смотрела тогда в зеркало на свое красивое тело, порозовевшее от возбуждения и все еще трепетавшее от испытанного впервые наслаждения.

— А тебе не казалось, что ты начинаешь супружескую жизнь отнюдь не лучшим образом? — продолжал обвинять ее Патрик. — Если ты привыкла к подобному поведению до свадьбы, то, что же, черт побери, было потом?! — Он с укором посмотрел на свою жертву. — Господи, Джесс! Как ты могла жить?

Джессика тяжело вздохнула. Ей стало ясно, что ее собеседник не только не слышит все, что она пытается ему рассказать, но и просто не хочет это услышать.

— Никто из посторонних точно не знает, что в действительности случается в браке, — задумчиво произнесла она.

— И многие подходят к этому серьезному шагу слишком легкомысленно. — В голосе Патрика звучало осуждение.

— Наверное, поэтому ты так и не женился? — предположила Джессика. — Твои требования к будущей жене были, очевидно, чересчур высоки.

— На что ты намекаешь, Джесс? — Он цинично улыбнулся. — На то, что ни одна «современная» женщина не захочет жить со старомодным мужем, соблюдающим супружескую верность?

— Черт возьми, — разозлилась Джессика. — Что ты хочешь этим сказать?

— Пожалуйста, не пытайся представить свою супружескую жизнь в розовом свете. — Патрик презрительно скривился. — Особенно если учесть твои прошлые прегрешения.

Джессика прочитала в его глазах невысказанный вопрос, зная, как тяжело ей будет ответить на него. И все же она рискнула, хотя и не надеялась на то, что Патрик поверит ей.

— Пат, — нерешительно произнесла она. — Я никогда не изменяла Джону после свадьбы.

— Зато много раз до нее, так? — Он неспешно заправил майку в джинсы.

Вспомнив только что случившееся, Джессика смутилась. И тем не менее она нашла в себе силы выдержать этот разговор.

— Грубо говоря, ты не изменила ему и со мной, поскольку я не довел тогда дело до конца, не так ли, Джесс?! — продолжил свои обвинения Патрик. — Но вопрос состоит в том, что считать изменой. Лично я не был бы счастлив, если бы знал, что мой лучший друг неистово ласкает мою невесту и…

В тот момент Джессика с силой влепила ему пощечину. В наступившей тишине было слышно лишь ее прерывистое дыхание. С ненавистью она смотрела на О'Донелла. Криво улыбнувшись, тот потер горевшую щеку.

— Ах ты, маленькая дикая кошка! — прокомментировал он ее поведение, и в его голосе звучало нечто больше похожее на удовольствие, чем на обиду.

— Ты заслужил это, сам знаешь, — заявила Джессика. — Хотя, пожалуй, мне не следовало бить тебя.

— Не следовало? — Патрик покачал головой. В уголках его губ еще теплилась улыбка. — Тебе надо было сделать это намного раньше. Возможно, пощечина отрезвила бы меня.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась она.

— Пора, наверное, признаться самому себе, что я не имею права во всем винить тебя одну, — криво усмехнулся он. — На самом деле я должен разделить с тобой ответственность за все, случившееся ранее и происходящее между нами сейчас, — с усилием выдавил Патрик и отвернулся, уставившись куда-то в пространство. Создавалось впечатление, будто солнечные блики, отражавшиеся в озере, заворожили его. Когда он вновь заговорил, голос его был мрачным. — Конечно, найдутся люди, которые могут сказать, что ты вправе обвинить меня в попытке изнасилования.

— Но это же глупость! — выпалила Джессика.

— Почему же?

— Потому что если я страстно желала тебя и сама соблазнила, как это следует из твоего рассказа, то о каком изнасиловании может идти речь?

— Но тебе было всего девятнадцать, — огрызнулся Патрик.

— Да, правда, — подтвердила Джессика, озадаченная его странным поведением. — Но сейчас в тюрьму за совращение девушки, находящейся в этом возрасте, не сажают.

— А мне было двадцать шесть, — угрюмо напомнил он.

— И ты явно не был старым развратником, — буркнула она.

Поймав на себе его удивленный взгляд, Джессика вдруг обрадовалась, что избрала столь нелегкий путь выяснения отношений, оправдывающий его поведение. Конечно, ей было бы намного проще согласиться с ним в том, что он воспользовался ситуацией, ее возрастом, и, скажи Патрик об этом раньше, она бы так и поступила. Но сейчас она повзрослела и, можно надеяться, поумнела. И будь она проклята, если согласится выставить себя невинной жертвой! Потому что сама хотела того, что произошло тогда между ними, четко представляя себе, какие могут быть последствия, но не остановилась. Ничто на свете не могло бы остановить ее в тот момент.

— Спасибо тебе за эти слова, — с благодарностью произнес Патрик.

Неожиданно Джессика почувствовала себя человеком, не умеющим плавать и заброшенным на глубину. Еще она поняла, что надо скорее бежать от этих вопрошающих серебристых глаз, потому что ощущала, как все еще страстно хочет его.

— Господи помилуй! — воскликнула Джессика, театральным жестом подняла руку и посмотрела на часы. — Скоро приедут Джонсы, а я еще не расставила цветы. Мне нужно встретить гостей и…

— Нет, не обязательно, Джесс. Я отлично справлюсь с этим сам. Просто проверь, все ли идет по плану, и присоединяйся к нам в восемь.

— Пат, а ты уверен, что я вообще нужна тебе на этот уик-энд? — подозрительно спросила она, впервые за все годы работы, чувствуя себя лишней.

— Что за вопрос?

— Будет всего девять гостей, и…

— Ты нужна, — тихо, но твердо отрезал он, — для того чтобы, умело управляя женой Питера Джонса, не позволить ей напиться.

Обычно они постоянно пререкаются между собой на людях, стоит ей выпить лишний бокал, и нельзя допустить, чтобы они поссорились. В твои обязанности входит и общение с застенчивой и немногословной женой Джонса-младшего. Она, можно сказать, на сносях и стесняется своего положения. Ее надо приободрить. Все, с кем бы я ни говорил о тебе, Джесс, в один голос заявляли, что ты — настоящая мастерица ладить с людьми.

— Правда? — неожиданно краснея от похвалы, переспросила она.

— Да, окружающие высоко ценят тебя. Меня удивляет лишь одно: как ты до сих пор не научилась ладить со мной. — Патрик шутливо посмотрел на Джессику и, увидев, что она покраснела, поспешно добавил: — Пожалуй, я выражусь иначе…

— Даже не стоит пытаться, — предостерегла она и нагнулась взять корзинку с цветами.

— Джесс!

Что-то настораживающее было в его голосе, и она медленно разогнулась, ожидая вопроса, который, как подсказывало ее чутье, он должен был задать.

— Что?

— Ты жалеешь о том, что сейчас произошло?

На мгновение Джессика вновь представила себе яркую картину их близости, подумав при этом, что более глупого вопроса нельзя было задать. Жалеет ли она? Да ничуть! Ей не хотелось встречаться с Патриком взглядом, и поэтому она с преувеличенным вниманием перебирала в корзине срезанные цветы, лихорадочно пытаясь найти подходящий ответ.

— Я всегда думаю, что сожаление — это эмоции, потраченные впустую. — Она равнодушно пожала плечами.

— Значит, ты не уедешь?

— Я бы очень хотела, — честно призналась Джессика. — Но в данном случае это не выход.

— А это помогает?

— Что «это»?

— Шоковая терапия, о которой ты говорила мне две недели назад. Вынужденное сосуществование выведет нас из мучительного тупика?

— Пока не могу сказать. — Джессика слабо улыбнулась. — Но дай мне время, Патрик, дай время. Уверена, что чем больше я узнаю тебя, тем легче нам будет расстаться.

— Очень надеюсь, что твоя уверенность не подведет, — лукаво предупредил он.

— Порой мне хочется, чтобы ты поскорее, еще до приема, стерся из моей памяти, — все еще не поднимая глаз, сухо произнесла Джессика и, не оборачиваясь, пошла к дому, неся корзинку на руке. Ей показалось, что сзади раздался тихий дразнящий смех.

Вернувшись в дом, Джессика с облегчением вздохнула и тут же переключилась на дела.

Никаких сожалений о случившемся средь бела дня в саду у нее не возникало. Так она заявила Патрику и теперь убеждала в этом себя, проверяя комнату за комнатой. Все ее мысли о работе неизменно переходили на воспоминания о происшествии в саду. Ей понравилось, лаская его, осознавать свою власть над ним, ощущать беспомощность и уязвимость этого могучего мужчины. Означало ли это, что ей удалось-таки сравнять счет? Или сбываются ее худшие опасения насчет наследственности и она постепенно превращается в подобие распутной матери? Джессика поджала губы. Нет, секс ее не интересует, если, конечно, он не связан с Патриком. О чем это говорит? Видимо, она сумасшедшая, вот и все!

Пытаясь сосредоточиться на деле, Джессика отыскала вазы и, сотворив великолепные букеты из срезанных в саду цветов, расставила их в гостиной. На стол против карточек с именами гостей она также поставила по маленькому букетику. С помощью Патриции Джессика достала самые лучшие бокалы и фарфоровую посуду и эффектно сервировала стол. Затем проверила, есть ли мыло и свежие полотенца в ванных комнатах, и принесла в каждую спальню шоколадные конфеты и минеральную воду.

Войдя в кухню, Джессика почувствовала аромат свежей клубники и увидела, что Марта украшает ягодами воздушный торт.

— Как дела? — поинтересовалась Джессика, едва удерживаясь от соблазна обмакнуть палец в чашку со взбитым кремом.

— Отлично, — отозвалась Марта. — Суп готов, и я сейчас займусь гарниром к семге. Потом сделаю шоколадные рулеты.

— Что ж, по-моему, все прекрасно. — Джессика удовлетворенно кивнула. — Я поднимусь к себе переодеться.

Обычно Джессика гордилась тем, что за двадцать минут успевала принять душ, надеть вечерний наряд и сделать профессиональный макияж. Но сегодня ей понадобилось значительно больше времени на косметические процедуры. На сей раз, она наложила на веки тени медного цвета, черным карандашом подвела глаза, отчего они сделались еще больше, щедро накрасила ресницы. Ярко-красная помада на пухлых губах превратила их обладательницу в обольстительную вампиршу. Результат этих творческих ухищрений несколько смутил Джессику. Одетая в элегантное платье цвета меди, с непривычной для нее «боевой раскраской», она выглядела вполне сформировавшейся женщиной, а отнюдь не девушкой-подростком, как тогда, когда впервые встретила Патрика. С удивлением Джессика рассматривала увеличившуюся грудь: могло ли это произойти на самом деле за столь короткое время, или ей только кажется? Уж не поправилась ли она на несколько фунтов? Так или иначе, но сейчас шелковая ткань платья, подчеркивая достоинства фигуры, плотно облегала пышную грудь и округлые бедра. Даже аккуратно уложенные белокурые волосы, нежным венцом обрамлявшие ее лицо, казались светлее и пушистее.

Разглядывая свое отражение во весь рост, Джессика удивлялась: что с ней произошло? Большие карие глаза сверкали, чувственные губы манили. Неужели она так изменилась после того, что случилось в саду? Встряхнув головой, как бы отгоняя от себя все неразрешенные вопросы, Джессика надела туфли на высоких каблуках и решительно вышла из комнаты.

Когда она спускалась по дубовой лестнице с резными перилами, сердце ее чуть не выпрыгнуло из груди. Внизу стоял О'Донелл. Ей и раньше доводилось видеть его элегантно одетым. В день ее свадьбы на нем был серый костюм, который очень шел ему. Но сегодня Патрик надел черный смокинг и бабочку, резко контрастирующие с белоснежной сорочкой. Мастерство портного подчеркивало его широкие плечи, узкие бедра и длинные стройные ноги. От этого зрелища у Джессики закружилась голова и задрожали колени. Схватившись за перила, чтобы не упасть, она с горечью подумала о том, что этот сногсшибательный мужчина может действительно желать ее, но никогда не станет по-настоящему уважать. Никогда!

В это время Патрик придирчиво рассматривал ее наряд.

— Ты выглядишь неотразимо, — бесстрастно констатировал он.

— Благодарю, — несколько нервно ответила Джессика, оглядывая комнату и стараясь успокоиться. — А где гости?

— Наслаждаются напитками в саду. Боюсь, младшие Джонсы не приедут.

— Почему?

— Жене младшего Джонса немного нездоровится, все-таки семь месяцев беременности. Поэтому они решили не рисковать и остались дома.

— Тогда мне надо кое-что переставить на столе, — забеспокоилась Джессика.

— Еще успеешь, времени достаточно. Я уже поговорил об этом с Патрицией. Пойдем поздороваемся с гостями и выпьем.

— О'к-кей, — заикаясь, сказала Джессика.

И почему она вдруг так разнервничалась?

Сколько раз ей приходилось играть роль хозяйки на чужих приемах. Ведь, кроме всего прочего, это ее работа! Собираясь с духом, Джессика одернула платье. Патрик предложил ей руку и провел в гостиную.

Через распахнутые окна из сада были слышны голоса гостей, веселый смех и звон кубиков льда в бокалах. Солнце клонилось к закату. Джессика с Патриком спустились в сад. К ним навстречу шла Анита в сказочно красивом, длинном блестящем платье.

— Здравствуй, Пат! Привет, Джесс! — улыбнулась Анита и, заметив восхищенный взгляд Джессики, игриво передернула обнаженными плечами. — Знаю, знаю. Это платье немного слепит глаза, не правда ли? Один французский модельер бесплатно прислал мне его. Хотите верьте, хотите нет, но в магазинах такое платье стоит целое состояние, — добавила она с усмешкой.

— Этот француз полагает, что Анита — лучшая реклама для его одежды, — раздался за их спинами тягучий голос, и, повернувшись, Джессика увидела Филипа Нуаре, держащего два бокала с шампанским. — И, конечно же, он абсолютно прав.

Джессика по фотографиям в журналах не могла заметить, какой высокий Нуаре на самом деле. Он был почти два метра ростом.

— Познакомьтесь с моим будущим мужем: Филип Нуаре, всемирно известный сценарист, — сказала Анита. — А это — Джессика Канингэм. Дорогой, помнишь, я рассказывала тебе о ней? Шампанское для нас?

— Да, конечно, — улыбнулся Филип и с такой нежностью и любовью посмотрел на невесту, что Джессике стало неловко, будто она подсматривала, и она даже была рада близкому соседству О'Донелла, как тень следующего за ней и упорно все это время хранившего молчание. — Привет, Джесс! — Нуаре держал бокалы, как бесценные награды Каннского кинофестиваля. — Мы не будем здороваться за руки, хорошо? Не думаю, что пролитое на это прекрасное платье шампанское улучшит его цвет. Прошу! — Филип осторожно вручил Джессике бокал.

— Благодарю, — произнесла она, отпивая немного. — Мне очень понравился ваш последний фильм. Какой удачный сценарий!

— Подождите, вы еще не видели мой действительно последний, — вкрадчивым голосом сказал Филип и лукаво посмотрел на Аниту. — Я написал сценарий специально для тебя.

— О, дорогой! — пылко ответила Анита, глядя влюбленными глазами на жениха.

— Давай отойдем. — Патрик мягко сжал локоть Джессики и отвел ее в сторону. — Николь увела Джонсов осматривать сад. А пока я представлю тебя Жану.

Жан Дюпон оказался весьма привлекательным человеком средних лет, мгновенно расположившим к себе Джессику заявлением:

— Старик! Не стой рядом с ней с видом грозного Цербера! Пойди найди мою жену, пока она не начала перекапывать твой огород!

— Николь великолепно разбирается в садоводстве, — пояснил, улыбнувшись, Патрик. — И я уже подумываю, не нанять ли мне ее на работу. Извини, Джесс, я ненадолго. — Патрик кинул на нее загадочный взгляд.

— О, уходи на сколько захочешь, — ответила Джессика и вновь встретилась с этим непонятным взглядом.

Джессика и Жан молча смотрели вслед О'Донеллу, черным пятном выделявшемуся на фоне цветущего сада. Когда он скрылся из виду, Джессика подняла глаза на Жана и обнаружила, что тот внимательно изучает ее.

— Вы давно знаете Патрика? — спросила она, чтобы скрыть замешательство.

— Я познакомился с ним в Таиланде, — ответил Жан, испытующе глядя на нее.

— Да? — вежливо поинтересовалась она, побуждая Дюпона к продолжению разговора.

— Гм… — Жан улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. — О'Донелл тогда казался яркой иллюстрацией американской мечты. Выходец из низов, но с сильным характером и благородной душой, он был одержим непоколебимой решимостью преуспеть. Это пугало многих.

— Но не вас?

— Нет, не меня. — Дюпон покачал головой. — Я высоко ценю целеустремленность в человеке, и мне нравится О'Донелл. Он не производит впечатления эдакого рубахи-парня с душой нараспашку. Но за его суховатой внешностью скрывается человек, которому я не колеблясь доверил бы свою жизнь. К тому же я многим ему обязан.

— На самом деле? — Джессика искренне заинтересовалась рассказом собеседника, характеризующим Патрика с неожиданной стороны.

— Конечно. Когда я жил у него дома, я познакомился с Николь. — На лице Жана внезапно появилось страдальческое выражение, удивившее Джессику. — Но это совсем другая история. Давайте скажем так: Патрик свел меня и Николь, и я не могу в достаточной мере отблагодарить его за это.

Звучавшие в голосе Жана боль и напряжение затронули какие-то неведомые ей прежде струны в душе Джессики. Она задрожала, словно в ознобе, поняв, что произошло: она любила Патрика так сильно и страстно, как он никогда не полюбит ее. Господи! Зачем ты это сделал?!

— Вам нравится Патрик? — неожиданно спросил Жан. — Очень нравится, правда ведь?

Джессике уже казалось, что она стала прозрачной и окружающие могут легко читать ее мысли. Краснея, она покачала головой.

— Нет. О'Донелл мне не нравится, скорее наоборот. Так получается, что мы все время спорим и ссоримся.

— А! Значит, это серьезно, — улыбнулся Жан и, бросив на нее короткий взгляд, сказал: — Если хотите знать, мы с Николь считаем, что приглашать профессионального организатора для такой маленькой вечеринки — просто абсурд.

— О? — протянула Джессика и взяла с тарелки орешек, чтобы хоть как-то отвлечься. Ей в голову тоже приходила эта мысль.

Улыбаясь, Жан наблюдал за тем, как его собеседница всячески старалась выразить полное безразличие к предмету их разговора.

— Из всех мужчин, которых я знаю, Патрик — единственный, кто не нуждается в подобного рода услугах.

— Да? А почему? — прилагая титанические усилия, чтобы не покраснеть от невинного замечания Жана, спросила Джессика.

— Потому что я могу назвать десяток женщин, которые бы с радостью согласились сыграть вашу роль, и это не стоило бы ему ничего.

— Я не просто изображаю хозяйку вечера, но еще и осуществляю подготовку к нему. Я работала на многих мужчин, не менее достойных, чем Патрик О'Донелл, — сухо парировала она, — и должна сказать, что большинство из них, несмотря на все заслуги в области бизнеса, не знают, как провести простейшее мероприятие на должном уровне.

— О'кей, аргумент принят. — Жан улыбнулся. — Тогда позвольте мне изложить свою идею по-другому. Зачем было вообще нанимать кого-то для этой вечеринки? Ведь это не великосветский прием, не так ли? Филип и Анита, Николь и я — мы все друзья и соседи Патрика и запросто встречаемся все вместе довольно часто и без какого-либо особого повода. Лишь Питер Джонс считает, что наш Патрик — величайший из всех людей со дня сотворения мира.

— Патрик должен уговорить его продать землю. Вот вам и цель приема.

Жан пожал плечами.

— Если Джонс откажется продавать свою землю, есть и другие, не менее прибыльные участки, которые О'Донелл может купить. Поэтому мне все же кажется, что ваше присутствие здесь обусловлено другой причиной, заставляющей меня думать… — Жан озорно сверкнул глазами, интригующе не закончив фразу.

— О чем? — не справившись с искушением, спросила Джессика.

— Что вся эта показуха устроена для того, чтобы заманить вас сюда. — Жан устрашающе понизил голос. — Совершенно очевидно, что вы — та самая женщина, которую Патрик искал всю жизнь. Наверное, у него не было другого пути, кроме как нанять вас, и поэтому он придумал эту вечеринку. — Жан заговорщически подмигнул ей.

Джессике показалось, будто ее ударили обухом по голове: Жан считает, что он поступил мудро?! Только сейчас она поняла, какой глупой и наивной была, полагая, что ей удастся выбить клин клином и что тесное общение с О'Донеллом поможет ей сконцентрироваться на его пороках, а затем забыть навсегда. Влечение к нему, зародившееся в девятнадцать лет, не угасло, а, наоборот, разгорелось ярким пламенем. И только чудо может спасти ее.

— Дорогая, — послышался ласковый и нежный, до боли знакомый голос.

Джессика резко повернулась, уже готовая к атаке, как вдруг увидела перед собой пожилую супружескую пару, по всей вероятности Джонсов, сопровождаемую Патриком. Питеру Джонсу на вид было лет шестьдесят. Он был облачен в новенький черный костюм, весьма уместный для данного вечера. Его жена красовалась в длинном пышном платье из ярко-малиновой тафты.

— Где Николь? — поинтересовался Жан.

— Она с упоением связывает растрепавшиеся ветки жасмина, — широко улыбнулся Патрик, и Джессика непроизвольно пожалела, что так редко видит эту пленительную улыбку.

— Пожалуй, я лучше найду свою жену, пока она не переключилась на розы, — рассмеялся Жан и удалился вглубь сада.

— Позволь представить Питера и Этель Джонс. А это — Джессика Канингэм.

Этель немедленно одарила девушку манерной улыбкой и протянула руку, унизанную кольцами.

— Здравствуйте, дорогая, — кивая головой, пропела она с протяжным акцентом. — Рада познакомиться с вами. Мне не терпится узнать все подробности об известной вам королевской семье. Особенно об одном ее представителе, который, как я знаю, без памяти влюбился в вас.

— Между нами ничего не было. Это все выдумки журналистов, жаждущих видеть принца женатым. — Джессика недоумевающее покачала головой. Она искренне желала, чтобы люди поменьше верили всему тому, что пишут в газетах.

— А заодно и увеличить тираж своих изданий, — цинично подтвердил О'Донелл.

— Этель, ты опять начиталась всяких глупостей, — посетовал Питер.

— Я буду читать, что хочу, — капризно возразила его жена.

— Надеюсь, ваша невестка чувствует себя лучше? — вмешалась Джессика.

— О, это просто игра на публику, — весело отозвалась Этель. — Стоит ей только чихнуть, и все уже суетятся вокруг нее, и в первую очередь мой сын Бенджамин. Должна сказать, что когда я носила наших троих детей, то колола дрова для камина, правда, котик?

— Да, так, — с восхищением согласился муж.

Джессика и Патрик обменялись понимающим взглядом. Именно такими и представлялись ей Джонсы со слов О'Донелла. Интересно, а как бы он описал меня, задумалась Джессика, но в этот момент на террасе появилась Патриция.

— Пожалуйста, извините меня, — тихо сказала Джессика, стараясь не смотреть на Патрика. — Мне надо проверить, все ли готово.

За ужином внешне все выглядело вполне пристойно, и атмосфера за столом казалась непринужденной, но Джессика была так внутренне скованна, что едва могла есть. Усевшись подальше от хозяина, она, тем не менее не смогла избавиться от мыслей о нем и лишь усилием воли подавляла желание полюбоваться мастерством, с каким он превращал простой процесс поглощения пищи в некое таинство.

Николь, жена Жана, была само очарование с непослушными каштановыми кудряшками и огромными сверкающими голубыми глазами. Недавно она оставила работу стюардессы и всецело посвятила себя садоводству. За ужином Николь строго выговаривала хозяину дома за невнимание к цветам и кустарникам в его саду.

— Хорошо-хорошо, — весело рассмеялся Патрик, — когда ты закончишь курсы садоводства, я найму тебя на работу.

— Не забудь! — откликнулась Николь и подмигнула Джессике, с неприязнью наблюдавшей за тем, как щедро О'Донелл расточает свое обаяние на всех, кроме нее.

Потягивая вино, Джессика сосредоточилась на Питере, без умолку болтавшем о своем хобби — рыбалке.

— Я буду ловить целыми днями рыбу, когда выйду на пенсию. Если, конечно, Этель позволит мне, — добавил он с надеждой.

— Конечно, она позволит, — заверила его Джессика.

Гости были заняты горячим, когда вошла Патриция и объявила, что Питера Джонса просят к телефону. Что-то в ее голосе заставило их умолкнуть, а Питера быстро покинуть гостиную. Нахмурившись, Патрик вышел за ним.

— Возможно, очередная неприятность на фабрике, — пожала плечами Этель, продолжая накладывать еду себе на тарелку. — Я буду только рада вскоре избавиться от этих проклятых дел.

На протяжении ужина Джессика внимательно следила за тем, чтобы на столе было достаточно еды и напитков, хотя, надо честно себе признаться, в этот день у нее, по сути дела, работы практически не было. Жан оказался прав. Николь, Анита и Филип были на редкость приятными людьми, прекрасно знавшими друг друга. Все они явно процветали, их вид, непринужденные, раскованные манеры вызывали уверенность в том, что на всей территории этого элитного загородного клуба царит благоденствие. Джессика вдруг поймала себя на мысли, что тоже с удовольствием жила бы здесь, а не в своем изолированном от жизни кукольном домике. О нет, ее дом нельзя было назвать неуютным, неудобным или некрасивым: располагаясь рядом с парком, недалеко от магазинов, он имел все необходимые для жизни удобства. Было лишь одно маленькое «но»: у нее практически не было соседей. Все стоящие рядом дома были раскуплены богатыми иностранцами, просто выгодно вложившими деньги в недвижимость. Джессика даже представить себе не могла, что можно постучать в дверь к соседу и попросить взаймы чашку сахарного песка, как, вероятно, делали Николь и другие. Усилием воли Джессика стряхнула с себя наваждение: а то, глядишь, еще чуть-чуть и ей захочется младенца с пустышкой и погремушкой.

Вернулся Патрик. Его лицо было серьезным. Обогнув стол, он ободряюще положил ладонь на руку Этель и чуть наклонился к ней.

— Вашу невестку доставили в больницу, — мягко сообщил он. — Врачи полагают, что могут начаться роды…

— О Боже! — уронив бокал с вином на пол, взвизгнула Этель. — А я столько гадостей наговорила про нее!

— Успокойтесь, дорогая, — утешал ее О'Донелл. — Врачи постараются сделать все, что в их силах. Но если получится так, что ей придется рожать… Что ж, в наши дни срок в тридцать недель вполне допустим для нормальных родов. — Он слегка сжал плечо Этель. — Все обойдется, я уверен в этом. Доктор, который разговаривал со мной, настроен весьма оптимистично. Давайте я отвезу вас в аэропорт.

— Аэропорт?! — вскрикнула Этель, будто ей предложили лететь на ковре-самолете.

— Я довезу вас до аэропорта. Питер слишком взволнован, чтобы садиться за руль, — терпеливо объяснил хозяин дома.

— А как же наш обратный билет? — Голос Этель истерически срывался. — Мы должны лететь в другое время.

— Не волнуйтесь, я уже все уладил. Пойдемте за вашими вещами, — спокойно сказал Патрик. — Сейчас Питер разговаривает с вашим сыном, и мы можем выехать, как только он закончит. Джесс, не могла бы ты…

— Я обо всем позабочусь, — быстро ответила Джессика, и он благодарно улыбнулся ей.

Когда супруги Джонс и Патрик уехали, у остальных, казалось, мгновенно пропал аппетит. Джессика подобрала осколки разбившегося бокала и задумалась, что надо сделать, чтобы оживить компанию. Четверо гостей удрученно сидели и бесцельно ковыряли вилками в шоколадном рулете и клубничном торте. Внезапно тишину нарушил Жан, со стуком положивший вилку на стол.

— Не знаю, как вы, но мне кажется, что стоит выпить бренди.

— Неплохая мысль, — подхватил Филип и вопросительно посмотрел на Аниту.

— Можно, конечно, — извиняющимся тоном сказала она. — Вы не будете возражать, если потом я пойду домой? Надо проведать Джонни: у малыша режутся зубки и он часто капризничает. Если он проснется и увидит, что рядом няня, а не мама…

— Никто не возражает, Анита, дорогая, — мягко прервал ее Филип. — Япойду с тобой.

— Надеюсь, с ней все будет в порядке, — неожиданно произнесла Николь, глядя в пространство затуманенным взором. — И с ребенком тоже.

Встав из-за стола, Жан подошел к бару и, достав из него бутылку бренди, поставил на стол.

— Все будет хорошо, — убежденно сказал он, разливая напиток по бокалам. — Если сейчас врачи спасают детей весом чуть больше килограмма, им не составит особого труда управиться с семимесячным младенцем.

После бренди гости выпили черный кофе. Но вечер был безнадежно испорчен, и Джессика не удивилась, когда они поднялись, чтобы попрощаться.

— Поблагодарите Патрика за нас, — попросил Жан, целуя Джессику в щеку.

— Обязательно.

— И не забудьте приглядывать за садом, — вставила Николь.

— С удовольствием, — пообещала Джессика, торопливо прогоняя мысль о том, что завтра ее уже здесь не будет.

Когда гости ушли, она помогла Патриции и Марте убрать со стола и навести порядок, а потом отослала их домой. Сама она никак не могла решить: уехать или дождаться Патрика. Разум подсказывал ей покинуть дом, а сердце, хранившее обеспокоенный взгляд Патрика, требовало остаться. Джессика бесцельно бродила по комнатам, пока случайно не забрела в маленький кабинет, от пола до потолка уставленный книгами. Она с интересом просматривала стоящие на одной из полок тома, когда услышала шум мотора подъехавшей машины и затем стук закрывшейся входной двери. Джессика вопросительно взглянула на вошедшего Патрика.

Глава 7

— Как дела? — задала она вопрос, мысленно молясь, чтобы ответ был хорошим.

— Уже в аэропорту мы позвонили в больницу. — Патрик улыбнулся. — Состояние их невестки стабильное. С минуты на минуту она может родить, но врачи уверены в благополучном исходе.

— Это прекрасно, — обрадовалась Джессика.

— Да. — Он прищурился. — Ты очень понравилась Питеру.

— Правда?

— Гм… — Патрик откашлялся. — И он решил продать мне землю, которую я хочу. Он сообщил мне об этом в машине, как только мы отъехали от дома. Питер очень расчувствовался, когда я прервал вечер, чтобы отвезти их в аэропорт. Это окончательно рассеяло все его сомнения, и теперь он уже не относится ко мне с тем же предубеждением, как прежде.

— Жан сказал мне, что если бы эта сделка сорвалась, то в Ирландии много других земель, которые ты мог бы купить, — заметила Джессика.

— Он так сказал? В чем-то он прав, но этот участок земли значит для меня намного больше, чем все остальные.

— Потому что?..

— Потому что я провел первые двенадцать месяцев своей жизни в тех местах, — после некоторого молчания сказал Патрик. — Моя мама одна растила меня там, пока мы не переехали в Англию.

Склонив голову набок, Джессика о чем-то сосредоточенно думала.

— Значит, ты не англичанин?

— Нет, я ирландец. — Его серые глаза озорно блеснули.

— Но ты говоришь как…

— Я знаю, — перебил Патрик. — Мне очень скоро довелось понять, что преуспевающие бизнесмены не могут позволить себе роскошь говорить с ирландским акцентом. Годы учебы отшлифовали мою речь.

— Но, если бы Питер знал это… — нерешительно начала Джессика.

— …То, не колеблясь, продал бы мне эту землю. — Патрик улыбнулся.

— Почему ты умолчал об этом благоприятном для тебя обстоятельстве? — изумилась Джессика.

— Я хотел, чтобы он принял решение, исходя из деловых соображений, а не из чувства сентиментальности. — Патрик снова подарил ей улыбку.

— Но ведь все равно в итоге победили эмоции, — возразила Джессика. — Ты же сам сказал, что он был растроган твоим поведением, невзирая на то, что считал тебя черствым англичанином, — настаивала она. — Почему ты с самого начала не стал играть по его правилам?

— Наверное, потому что в наше время не модно быть сентиментальным, правильно? — задумчиво спросил Патрик.

— Пожалуй, — согласилась Джессика и, почувствовав, что ее вдруг охватывает уныние, резко переменила тему. — Значит, эта земля, которую ты покупаешь, имеет большой потенциал?

— Не знаю, как лучше тебе описать ее, — с циничным смешком ответил Патрик. — Тянущиеся бесконечной цепью фабрики, масса голых пустырей — вот, наверное, и все. Когда-то это было почти безлюдное место, и оно мало изменилось с тех пор. Единственное его преимущество в наш сумасшедший урбанизированный век — это обширные просторы.

— Так ради чего ты надумал купить этот пустырь? — удивилась Джессика.

— Потому что я всегда верю в свою счастливую звезду, — мечтательно ответил Патрик и, заметив на ее лице удивление, кивнул. — О да, я считаю себя счастливым человеком, Джесс, хотя бы потому, что мне удалось избежать той нищеты, в которой был рожден. Другим повезло меньше. — Его губы сжались в узкую, жесткую линию. — Я дал себе слово, что когда-нибудь построю на этой земле нечто такое, чем другие — не такие удачливые, как я, — смогут наслаждаться, где они будут отдыхать, хоть на какое-то время забыв о своих проблемах.

В этот момент Джессика поняла, что она абсолютно не знает и недооценивает его. Незаконнорожденный, выросший в бедности, он не сломался и, напротив, считал себя счастливым и безоглядно верил в удачу. Все эти годы она навешивала на него различные ярлыки — от сексуального маньяка до ничем не гнушавшегося для достижения успеха в бизнесе дельца. И ей было невдомек, что за внешним бездушием скрывается добрый человек. Жан был прав. Но звание порядочного человека, все же подумала она, вовсе не дает ему права заниматься любовью без согласия партнера. Патрик стрельнул в Джессику глазами, будто уловил ее смятенное состояние.

— Могу принести бренди.

Она бы тоже могла, но…

— Я собиралась уехать, — призналась Джессика. — Домой.

— Не сомневаюсь в этом, — спокойно отозвался он. — Но я не отпущу тебя.

— Будешь вести себя как дикарь, захвативший добычу, — съехидничала она.

— О, это можно устроить, дорогая, — расплылся в улыбке Патрик. — Как я подозреваю, это должно возбудить тебя.

— Прекрати!

Но он уже приблизился к ней вплотную. Затаив дыхание, Джессика выжидала. А что, если он повалит ее на ковер и займется с ней любовью по-настоящему?

— Ты слишком возбуждена, — сухо заметил Патрик и, взяв ее за руку, добавил: — Пойдем.

— Куда ты ведешь меня? — умирая от страха, пролепетала Джессика.

— Боюсь, сейчас ты не подходишь на роль взволнованной героини, — вздохнул он. — Не то, что сегодня днем, когда ты подарила мне в саду одно из самых приятных эротических ощущений в моей жизни. Я веду тебя в гостиную, где мы могли бы сесть и обстоятельно…

— Позволь мне догадаться, что мы будем делать, — с кислой миной прервала его Джессика.

— …И обстоятельно поговорить, — невозмутимо закончил свою мысль Патрик.

Джессика все же позволила отвести себя вниз. В гостиной она села на диван и поджала под себя ноги. Налив бренди, он примостился рядом с ней. Взяв стакан и едва пригубив, она поставила его на маленький столик. Пытаясь собраться с мыслями, долго и деловито расправляла складки на платье, а затем ясными глазами посмотрела на Патрика.

— Так о чем ты хотел поговорить?

— Может, мне для начала надо представить весь список вопросов? — лукаво улыбнулся он.

— Неужели их так много?! — Джессика попыталась обратить все в шутку, но голос предательски задрожал и она испугалась, что вот-вот расплачется.

— Что случилось? — встревожено спросил Патрик.

— Не знаю, — откровенно призналась она, хотела отвернуться, но не успела: он ласково приподнял ее подбородок и пристально посмотрел в глаза.

— Возможно, сейчас не лучшее время для разговоров, — хрипло предположил он и, чувствуя, что она дрожит, придвинулся поближе. — А что, если нам провести время иначе? Как ты на это смотришь?

Джессика ничего не ответила, бессильная перед охватившим ее желанием. Ее сопротивление Патрику начало стремительно таять с той минуты, как она переступила порог этого дома, и сейчас уже полностью исчезло. Она молча сидела, бледная как привидение. Глядя на нее, Патрик содрогнулся! Проклятье! Он не может заняться с ней любовью, когда она печальными глазами раненого оленя смотрит на него.

— Расскажи мне о своем замужестве, — неожиданно попросил он.

Этот вопрос вывел Джессику из задумчивости. Она вздрогнула, обескураженная и самим вопросом, и временем, когда он был задан. Но в глубине души она признала, что, очевидно, нет и никогда не будет удобного времени, когда им двоим можно будет свободно говорить о Джоне, не испытывая при этом чувства вины и стыда. Выпрямившись, Джессика для начала отодвинулась от Патрика.

— Что именно ты хочешь узнать о моем замужестве? — слабым голосом произнесла она.

— Ты была счастлива? — жестко спросил он, стараясь не поддаваться жалости к Джессике.

— Нет, — ответила та и, заметив осуждение в глазах Патрика, добавила: — Не в общепринятом смысле этого слова.

— Из-за твоего вранья?

— Из-за болезни Джона, — отрезала Джессика и увидела, что Патрик смутился. — Это, конечно, наложило неизбежный отпечаток на наши отношения, но мы довольствовались тем, что имели.

— Джон держался молодцом? — после длительной паузы спросил Патрик.

Джессика кивнула.

— Иногда он был на удивление бодр и весел, а порой ужасно напуган. Люди, знающие, что медленно умирают, ведут себя по-разному, Пат. Нет инструкции, которой можно придерживаться. Все зыбко и непредсказуемо, и не знаешь, что может произойти в следующий момент.

— И ты могла открыто смотреть ему в глаза, — взорвался О'Донелл, — после того как так низко предала его?!

— Да, смогла. Потому что его мать отправили в дом для престарелых и я была единственная, кто у него остался, — просто ответила Джессика и, подумав о том, что ее собеседник должен разделить с ней тяжесть вины перед Джоном, мстительно добавила: — Я не могла убежать, как это сделал ты.

— Я не убегал! — горячо запротестовал Патрик.

— Но после свадьбы ты не видел ни разу своего друга! Не встречался с ним, — Теперь уже она обвиняла.

— Как я мог?! — яростно защищался Патрик. — Как мог смотреть ему в лицо, зная, какую подлость совершил?! И мог ли я видеть тебя, Джесс, когда мной все еще владело одно-единственное желание — затащить тебя в первую попавшуюся кровать и…

— Х-хватит! — взволнованно перебила она.

— Мое присутствие на вашей свадьбе стало роковой ошибкой, но иначе без шумного скандала не обошлось бы. Я понимал, что не должен видеть вновь вас обоих. — Патрик закрыл глаза. — А потом, когда узнал, что Джон тяжело болен…

— И что? — вызывающе спросила Джессика. — Почему ты тогда не приехал?

— Я не мог сделать и этого, — глухо отозвался он. — Как?! К тому времени мы не виделись с Джоном так долго, что нельзя было объяснить ему причину разрыва, не раскрыв всей правды. А поступить иначе я не мог.

— Да, Джон и сам бы не принял тебя, если бы ты приехал к нему просто из жалости, — согласилась она.

— Знаю. — Патрик осушил бокал и внимательно посмотрел на нее. — Так что мы теперь будем делать, Джесс?

— Это зависит от твоего желания… — уклончиво начала Джессика.

— Полагаю, ты уже знаешь ответ, — хриплым голосом перебил Патрик.

— … и от того, чего хочу я, — решительно закончила она.

— А наши желания совпадают? — тихо поинтересовался он.

— Ты имеешь в виду, не намерена ли я отправиться с тобой в постель? — уточнила Джессика, с повышенным интересом изучая свою правую руку.

— В общем да… — Патрик казался несколько смущенным.

— В чем дело, Пат? — вызывающе спросила Джессика. — Не привык к тому, чтобы твои женщины так открыто выражали свои мысли?

— Оказывается, ты одна из «моих женщин», Джесс? — рассмеялся он.

Жаль, что именно так он понял ее слова. А возможно, и наоборот, — это оказалось самым лучшим из сказанного им за вечер. Потому что подразумевалось, что Джессика — одна из наложниц его гарема, а эти слова мгновенно убили в ней все романтические надежды. Интересно, почему Патрик так плотно сжал губы? Уж не заметил ли по ее омрачившемуся лицу резкую перемену в настроении?

— Видимо, я ошибся, — натянуто произнес он. — Вероятно, тебе лучше самой сказать, куда ты собираешься отправиться отсюда.

— Куда?! Конечно же в постель! — Джессика с невинным видом посмотрела на него, широко раскрыв глаза.

Патрик был сбит с толку и не сразу нашелся, как отреагировать.

— В постель? — на всякий случай переспросил он, думая, что неправильно расслышал.

Сердце и тело Джессики рвались к нему, но ей удалось сдержать бунтовавшие чувства. Она считала, что сдержанность — наиболее правильная тактика в такой момент.

— Да, в постель, — подтвердила она, видя, как Патрик заворожено смотрит на глубокий вырез ее платья. — Так не может больше продолжаться. Мне не нравится, когда меня дразнят, и, полагаю, тебе тоже. А мы занимаемся этим уже пять лет. Не кажется ли тебе, что пора уже прекратить портить друг другу жизнь?

— Это и есть твоя знаменитая шоковая терапия? — неуверенно спросил он, пытаясь вернуться к действительности. — Таким образом, ты собираешься вычеркнуть меня из своей жизни?

Ничего не ответив, Джессика наклонилась, нежно провела пальцем по его щеке и увидела, как дрогнули его губы, как потемнели глаза, и испытала чувство удовлетворения оттого, что отныне и она обладает той же возбуждающей силой, что и Патрик. Чтобы не упустить свою власть, она должна быть жесткой и непреклонной, не поддаваться дурацким мыслям о любви и не таять, как мороженое на солнце, оттого что он нежно целует ее пальцы…

— Патрик, — позвала она.

— Мм… — мечтательно промычал он, закрыв глаза.

— Так почему ты все-таки пригласил меня?

Чувствуя какой-то подвох, Патрик открыл глаза.

— Только не говори мне всякую чепуху, — предупредила Джессика, — вроде того, что «ты лучшая в своей профессии». Есть много других людей, кто бы отлично справился с твоим пустяковым приемом, и мы оба это отлично знаем.

— Зачем тебе мой ответ, раз уж ты все для себя решила, — сухо сказал он. — Или, по-твоему, Джесс, я пригласил тебя для того, чтобы наказать?

— А может, ты хотел заставить меня влюбиться в тебя? — предположила она.

— Это очень смелое заявление. — Патрик прищурился.

— Знаю.

— А зачем мне это нужно, как ты думаешь? — вкрадчиво произнес он.

Действительно, зачем? Если уж О'Донелл и женится, то не на такой женщине, как она.

— Может, ты собирался сначала разбить мое сердце, а потом с позором выставить меня из своего дома?

— Ну, вряд ли могло случиться первое, а? — не спуская с нее глаз, поинтересовался Патрик. — Ты же не влюбилась в меня, разве нет?

— Еще чего! — Она издевательски хмыкнула, решив солгать.

— Хорошо. — Он откинулся на спинку дивана, — Тогда вопрос о постели отпадает сам собой.

— Да. — Она скромно потупилась. — Извини.

Джессика очень внимательно посмотрела на него, прежде чем приступила к действиям. Подтянув повыше платье, чтобы не мешало, она пододвинулась ближе к Патрику, заметив, как при этом дернулись его желваки. Она уедет отсюда до того, как он решит сам вышвырнуть ее, но сначала подарит ему незабываемую ночь.

— С постелью — да, — вкрадчиво прошептала она, — но ведь остается еще диван.

Наконец поняв, что происходит, Патрик почувствовал, как губы Джессики нежно коснулись его рта, и, крепко прижав ее к себе, ответил пылким поцелуем. Страстно желая ее, он не заметил, как лишился способности здраво мыслить в тот момент, когда предмет его вожделения в роскошном вечернем платье сел к нему на колени. Однако ему удалось освободиться от сладкого плена поцелуя, несмотря на невнятные протесты с ее стороны.

— Ч-что ты делаешь? — заикаясь спросила Джессика, прогоняя мысль о том, что как же велико должно быть его презрение к ней, если он даже не стал целовать ее.

Не разжимая объятий, вместе со своей драгоценной ношей Патрик поднялся с дивана.

— Я хочу отнести тебя наверх, Джесс, в свою спальню. Там я медленно сниму всю одежду с твоего прекрасного тела. Затем уложу на белоснежную простыню и буду заниматься с тобой любовью до тех пор, пока она не захлестнет тебя полностью и ты не станешь умолять меня остановиться.

Дрожь сильного возбуждения пробежала от этих слов по телу Джессики.

— О да! — выдохнул Патрик. — Я чувствую, что ты, как и я, трепещешь от нетерпения. Мы оба охвачены единым желанием. Смотри, дорогая, — в подтверждение своих слов вытянул он свою заметно дрожавшую руку.

Джессика тоже вся дрожала, но от другого чувства. Она дрожала от страха перед тем, что должно было произойти в спальне. Она боялась неизбежных сравнений с опытными красотками, всегда крутившимися вокруг О'Донелла и, несомненно, всячески ублажавшими его. Вероятно, он понял, что она колеблется, потому что, подняв ее подбородок, долго смотрел ей в глаза, стараясь угадать истинную причину охватившей ее паники.

— Что с тобой? — строго спросил он. — Тебе не хочется секса в обычных условиях? Неужели ты можешь получать удовольствие только в неподходящих местах — в лифте или саду? А сейчас тебе вздумалось заняться любовью на узком диване. Будто мы с тобой подростки, которым некуда пойти.

— Не надо! — взмолилась Джессика. — Пожалуйста, не надо!

— Почему? — с деланным удивлением спросил Патрик. — Тебе известно, как называются люди, которым нравится заниматься любовью в общественных местах? Может, тебя возбуждает чувство страха перед прилюдным обнажением? Или ты получаешь удовольствие, когда кто-нибудь наткнется на тебя в тот момент, когда ты беспомощно извиваешься от высочайшего наслаждения?

Кошмар заключался в том, что его слова, призванные оскорбить ее, не ужаснули, а, наоборот, разожгли желание, и Патрик явно заметил это. Он недобро рассмеялся, оглядывая Джессику с ног до головы. От его внимания не ускользнуло и то, как набухли и заострились под платьем соски ее грудей, как судорожно дернулись ягодицы, как изменилось дыхание, став частым и прерывистым, как почернели глаза, приобретя бездонную глубину. Патрик был готов поспорить на все свое состояние, что, запусти он сейчас руку ей под платье и дотронься нежно до бедер под трусиками, она станет умолять его снять их с нее, поэтому решительно повалил ее на диван.

— Значит, тебе нравится так? Гм… А что потом? Скажи мне, как лучше, и я сделаю, — хрипло зашептал он. — Нет, позволь мне догадаться самому. Ты наверняка хочешь, чтобы это было грубо и быстро, правильно? Я должен сорвать с тебя одежду и стремительно войти в тебя? Именно так ты видишь это, дорогая? Жадность и дикость в сексе — вот что больше всего возбуждает тебя! Как готовая еда на вынос — быстро и сердито. Ты хочешь удовлетворить свой голод этим способом, я прав, милая?

Как ей хотелось ударить по его красивому и высокомерному лицу! Но Джессика не могла, была просто не способна пошевелиться, потому что его слова действительно еще больше усилили ее желание.

— Я… — удалось лишь вымолвить ей, и ее голова безвольно упала на спинку дивана, а глаза закрылись.

— О! Значит, ты хочешь этого?! Ты страстно жаждешь меня? Надеюсь, тебе понравится, если я поступлю так…

Джессика застонала от мучительного наслаждения, когда Патрик нежно провел пальцем по шелковистой ткани платья, описывая круги на ее груди.

— Тебе это нравится? Я знаю, как тебе нравится больше всего, Джесс, — удовлетворенно пробормотал он, — но ты этого не дождешься.

— К-как не дождусь? — с тревогой спросила она, открывая глаза.

— А вот так. — Патрик улыбнулся, но в его серебристых глазах, казалось, царил вечный холод. — Я собираюсь показать тебе, как занятие любовью может превратиться в длительное сказочное путешествие, утоляющее голод намного лучше, чем скоропалительное «плюх-плюх, все кончено, ух»! А это платье, — восхищенно произнес он, медленно стягивая тоненькую бретельку с плеча, — просто великолепно, ты специально выбираешь фасоны типа «когда мужчинам некогда»? Эксклюзивная модель для удовлетворения бизнесменов между заседаниями?

— Патрик… — прошептала она.

— М-да? — самодовольно отозвался он.

Джессике хотелось встать перед ним на колени и просить не калечить ей душу, не тянуть, поскорее покончить с этим… Она не рассчитывала на долгое, медленное, чувственное соитие, которое замышлял Патрик: боялась, что не сдержит признания в любви, и так уже просившегося наружу.

— Что такое, Джесс?

Она вздрогнула, когда он стянул вторую бретельку, и поняла, что теперь уже слишком поздно о чем-либо просить. Тем временем Патрик неторопливо приспустил платье, обнажив пышную грудь.

— Ага, бюстгальтера, значит, нет, — укоризненно пробурчал Патрик. — Как нехорошо, Джесс. Неужели ты надеялась, что это сэкономит время? — И кончиком языка он стал ласкать заострившийся сосок, вызывая у нее стоны удовольствия. — Надеюсь, трусики ты все-таки надела, — прошептал он и, проверяя себя, погладил ее бедра. — Ага, надела, молодец! Ты хочешь, чтобы я сейчас снял их с тебя, или еще рано? Или вообще оставить их, а просто слегка отогнуть, чтобы я мог полностью войти в тебя? Что скажешь, Джесс?

Но она не могла говорить, и он был волен делать с ней сейчас все, что хотел: ее тело извивалось от каждого его прикосновения, требуя еще и еще ласки. Но, несмотря на эти движения и страстный поцелуй, Патрик был несколько разочарован такой быстрой капитуляцией перед ним столь известной соблазнительницы. Его возбуждение несколько угасло. Ведь он ожидал… А что, собственно говоря, ожидал? Если Джессика смирилась с тем, что на этот раз они будут заниматься любовью всю ночь напролет, то, вероятно, позже она внесет в его действия кое-какие замысловатые дополнения из собственного богатого опыта. И все же эта загадочно-невинная реакция, никак не вязавшаяся с ее предыдущими поступками, возбуждала его, заставляя чувствовать себя сильным и одновременно беззащитным. Такого с ним еще не было.

Патрик расстегнул застежку на платье, и оно волнами упало на ковёр у его ног. Теперь на Джессике остались только трусики, чулки с подвязками и туфли на высоких каблуках. Глядя на нее, он еле сдерживался, чтобы не овладеть ею так грубо и быстро, как, очевидно, хотела она и, как он поклялся не делать.

Тяжело дыша, Патрик снял галстук и бросил его поверх платья. Джессика наблюдала за ним сквозь опущенные ресницы, и он, зная это, раздевался нарочито медленно, словно испытывал ее терпение и демонстрировал власть над ней и над ситуацией.

Но внезапно он потерял контроль над собой и не смог бы больше дразнить ее, даже если бы очень захотел, потому что необъяснимая, почти животная страсть захватила его. Патрик вдруг не просто захотел обладать этой женщиной, но страстно возжелал, чтобы она понесла от него ребенка. В нетерпении он рванул свою сорочку, и перламутровые пуговицы разлетелись в стороны.

Настороженно наблюдая за его лицом, Джессика увидела, что внутри у него происходит какая-то борьба, и, не в силах противостоять тому, что так давно желала сделать, сомкнула руки на его шее и пылко поцеловала.

Разлившийся по телу мужчины жар от этого поцелуя заставил его дрожать как в лихорадке, чуть не свел с ума. Пальцы едва слушались его, а движения были такими же неловкими, как у подростка во время первого полового акта. Джессика принялась помогать ему: пока он сражался с молнией на брюках, натянувшейся и не расстегивавшейся из-за заметно обозначившейся выпуклости, она сняла с него ботинки и носки. И вот наконец он стоял перед ней обнаженный, на редкость хорошо сложенный, красивый и неимоверно сексуально притягательный. Патрик снял с нее кружевные трусики чуть быстрее, чем намеревался это сделать, и хотел уже накрыть ее собою, как почувствовал, что она колеблется.

— Что такое? — глядя ей прямо в глаза, спросил он.

— Я не возражаю, если мы пойдем наверх.

Ему показалось, что ее слова прозвучали почти целомудренно. Но, с сожалением покачав головой, он отбросил зародившиеся было сомнения.

— Потом, — пообещал он. — Даже если я и попытаюсь отнести тебя сейчас в спальню, то все может закончиться на ступенях лестницы. Дорогая, я не могу больше ждать…

Джессика услышала, как дрогнул у него голос, когда его напрягшаяся плоть стала настойчиво вторгаться в нее, и увидела, как в потемневших от страсти глазах появилось испуганное недоумение.

— Боже правый, Джесс! — воскликнул он надтреснутым голосом, ощутив на своем пути преграду, о которой читал лишь в книгах. — Почему ты, черт побери, ничего не сказала мне?

Глава 8

— Не останавливайся, — умоляющим голосом произнесла она. — Пожалуйста, не останавливайся, Пат.

Видя его нерешительность, Джессика вздрогнула и сжалась от страха. Казалось, это ее едва заметное движение разбудило его, и он начал двигаться — на сей раз осторожно. Увидев, как слезинки скатились по щекам Джессики, он стал проклинать себя последними словами.

— Тебе больно? — шепотом спросил он.

— Совсем немножко, — прошептала в ответ она.

Патрик был потрясен до глубины души: Джессика оказалась девственницей! Он не мог поверить в происходящее. Ему не приходилось иметь дело с девственницами раньше, но он где-то читал, что в такой ситуации доставить партнерше высочайшее блаженство очень сложно. Никогда еще это не было так трудно и важно для него.

Эмоции, переполнявшие Патрика в данный момент, больше бы подобали шестнадцатилетнему юноше, чем зрелому мужчине, но действовал он все же достаточно умело. Ее тело постепенно расслабилось и полностью приняло его. Движения Патрика были по-прежнему очень осторожны, нежны и искусны, пока он не почувствовал, что она близка к моменту наивысшего блаженства. И тогда, только тогда он позволил и себе безоглядно отдаться во власть удовольствия, испытав при этом неведомые доселе радость и наслаждение. Перед этим он успел еще подумать о том, что они не приняли никаких мер предосторожности. Но через секунду все было забыто, и только восторженные стоны эхом раздавались в просторной гостиной.

Джессика чувствовала себя окутанной волшебной сетью неимоверного блаженства и ощущала, как по телу медленно разливается сладкая истома. Сердце продолжало учащенно биться, внутри пылал огонь, приятные толчки мужской плоти постепенно затихали. Она ослабила объятия. Приподнявшись на локтях, Патрик вышел из нее. Выражение его лица было странным и непонятным. По мере того как радость любви замирала, Джессике становилось страшно и стыдно за себя: на ней не было ничего, кроме чулок и туфель на высоких каблуках, ноги вызывающе раздвинуты. Патрик, бросив ей свою рубашку, хрипло сказал:

— Надень это.

Без слов Джессика повиновалась, с замиранием сердца следя, как он, поднявшись с дивана, надел брюки, отошел к камину и замер.

— Почему? — коротко спросил он.

— Разве это имеет значение?

— Конечно же имеет, черт возьми! — взмахнув руками, вскричал Патрик. — Или ты считаешь, что мне это может быть безразлично — стать первым мужчиной в твоей жизни, да еще после того, как ты была замужем больше трех лет?!

В смущении Джессика прикусила губу.

— Как же это все-таки могло произойти? — спросил он, пристально глядя на нее.

— Думаю, ты сам знаешь, — неопределенно ответила Джессика, не решаясь сказать правду.

Мысли, одна страшнее другой, нахлынули на Патрика.

— Не имею ни малейшего представления, — буркнул он.

Перед ним сидела божественно прекрасная и невероятно сексуальная женщина в не застегнутой мужской рубашке, оставлявшей открытыми стройные ноги в шелковых чулках с соблазнительными подвязками, и Патрик с трудом скрывал восхищение ее красотой.

— Почему Джон исключил тебя из своего завещания?

— Потому что я сама попросила его об этом, — устало вздохнула Джессика.

— На самом деле? — Его брови удивленно изогнулись, взгляд открыто выражал недоверие.

— Да.

Презрение Патрика оказалось для нее страшнее, чем его безразличие. Мучительная внутренняя борьба ясно отражалась на его лице. Интересно, что он на самом деле испытывает к ней? Могла ли она надеяться?

— Наследство было небольшим, — спокойно продолжала Джессика. — Предполагалось, что вся недвижимость перейдет к детям, но их у нас не было, и поэтому сын брата, то есть племянник Джона, унаследовал ее. А остальное, — кое-какие деньги и драгоценности, — ушло на оплату счетов по уходу за его матерью. Сейчас она совсем немощная и нуждается в круглосуточном присмотре.

— Это я знаю, — удрученно произнес Патрик и изучающе посмотрел на Джессику. — Все это характеризует тебя только с лучшей стороны, Джесс, но я до сих пор не могу понять, почему…

— …Мы не отменили свадьбу? — Она взглянула на руку, на которой не было обручального кольца.

— Именно.

Джессика вспомнила Джона и свое невеселое замужество: длинные, темные ночи, когда она успокаивала мужа, держа его за руку и прогоняя все его страхи. Она дарила ему тепло и нежность, которые он, увы, не мог получить другим способом. Едва сдерживая подступившие к горлу слезы, Джессика подняла глаза на Патрика.

— Это наша с Джоном тайна, — едва слышно вымолвила она.

— Но Джон умер! — сердито вскричал Патрик.

Да, Джон умер, и он любил ее настолько, насколько вообще был способен кого-то любить, подумала Джессика. Последними его словами были: «Джессика, обещай мне, что будешь счастлива. Обещай». И она ответила ему: «Обещаю».

— Мы ни разу не спали с Джоном до свадьбы… — медленно начала она свое повествование.

— В этом я смог убедиться несколько минут назад, — оборвал ее Патрик.

— Он объяснил мне это тем, что любит и уважает меня и хотел бы дождаться свадьбы. — Она замолкла.

— Продолжай.

— Я знала, что большинство людей в наше время так не поступают, но, тем не менее, согласилась и даже была рада этому. — Она снова помолчала. — Для меня это стало показателем того, как высоко он ценит меня и дорожит мной, и еще… — Ее голос дрогнул.

— Да?

— Его просьба, как бы убедила меня в том, что я не стремлюсь поскорее лечь с ним в постель, а значит, я вовсе не такая распутная, как моя… моя…

— …Твоя мать? — догадался Патрик, пораженный этим признанием.

— Да. — Джессика машинально застегнула пуговицу, не замечая, что ее собеседник внимательно следит за каждым ее движением. — Потом я встретила тебя. В лифте. А потом… ты сам знаешь, что случилось потом. — Она усиленно начала тереть глаза руками, и Патрик едва удержался, чтобы не подойти и не обнять ее.

— Да, — угрюмо согласился он. — Знаю. С тех пор эти видения постоянно преследовали меня.

— И меня тоже! — выпалила Джессика. — Или ты действительно думаешь, что я из тех женщин, которые бросаются на шею каждому встречному более или менее привлекательному мужчине? Ну, говори!

— Нет, — тут же последовал ответ. — Я так не думаю.

Джессика смахнула слезы со щек.

— В тот день я вернулась в номер, не зная, как мне поступить. Думала поговорить с матерью, но та без чувств валялась пьяная на кровати. Затем пришел Джон, и я… — Она посмотрела на Патрика такими ясными глазами, что в них можно было прочитать все.

— Ты рассказала ему? — Его словно током ударило.

— Да, я действительно ничего не скрыла от него, — созналась Джессика.

— Что именно? — глаза Патрика враждебно сверкнули. — Что ты сказала ему?

— Что у нас был… у нас возникло… обоюдное влечение и если бы обстоятельства сложились иначе, то мы, возможно, занялись бы любовью. Я не говорила ему, чем конкретно мы занимались.

— Слава Богу! — пробормотал Патрик.

— Потом я предложила ему отменить нашу свадьбу, но Джон и слышать об этом не захотел. Он обвинил себя в том, что поставил меня в такие условия, не… — Джессика набрала в грудь побольше воздуха и продолжила: —… Не занимаясь со мной любовью. Джон сообщил мне, что ты из той породы мужчин, у которых сотни любовниц. Даже если я не выйду за него замуж из-за этого случая и останусь с тобой, то все равно тебе будет интересно со мной всего одну ночь.

— О, он так сказал? — бесцветным голосом спросил Патрик.

— Он умолял меня не бросать его и выйти за него замуж, — сцепив пальцы, ответила Джессика.

— И ты согласилась на это?!

— Да, увы, — горестно откликнулась она, ощущая внутри себя пустоту от этих воспоминаний. — Я была напугана и смущена и чувствовала себя виноватой. Я хотела убежать из этого города подальше. Зная о моих комплексах, связанных с поведением матери, Джон сыграл на моей слабости и убедил меня, что все изменится после свадьбы. Я поверила и твердила себе, что после церемонии мои чувства к собственному мужу обязательно вспыхнут с новой силой, способной заставить меня забыть о тебе.

— Но этого не случилось?

— Нет, чуда не произошло. — Она покачала головой. — Мы не занимались с ним любовью ни в первую брачную ночь, ни во все остальные.

— Джон не хотел этого?

— Он не мог, — отрешенно ответила Джессика. — Джон был импотентом.

Патрик страдальчески скривился.

— Боже правый! И когда ты узнала об этом?

— В ту самую, первую ночь. Позже он рассказал мне о своей болезни.

— Значит, он был готов принести тебя в жертву?! — Патрик едва сдерживал ярость. — Принудить к замужеству, заранее зная, что оно никогда не будет полноценным и счастливым для тебя?

Джессика изумленно взглянула на него: раньше она ни разу не думала об этом с такой точки зрения.

— Джон объяснил мне, что никогда не проявлял интереса к сексу, но идти к доктору стеснялся. А потом, когда мы уже поженились и он все-таки пошел, выяснилось, что ему осталось жить не так уж много.

— И, естественно, в этих условиях ты не могла его бросить?

— Не могла, да и он не отпустил бы меня.

— Моральный шантаж, — жестко подытожил Патрик.

— О, все было намного сложнее. В какой-то мере я считала своим долгом помочь мужу после того, как низко поступила сама, лишив к тому же Джона и лучшего друга.Я винила себя в том, что ваша дружба с ним разрушилась. Кроме того, не все было так плохо, как могло показаться со стороны. Мне всегда нравился Джон, и я не рассматривала уход за ним как мучительное пребывание в тюрьме и всегда радовалась, что могу помочь. К тому же, — удрученно добавила Джессика, оправдываясь, — мне просто некуда было уйти.

Наступило тягостное молчание.

— Понимаю, — наконец произнес каким-то странным голосом Патрик, словно расставляя все точки над «i».

Джессика поднялась с дивана. Она хотела покинуть его дом сама, добровольно, до того как он вышвырнет ее. Ее трясло: на ней была рубашка Патрика, пропитавший ее запах настойчиво напоминал о сладостных минутах счастья, подаренного ей в этот вечер.

— Мне следует уйти, — тихо пояснила она.

— Куда? — послышался требовательный голос.

Джессика пошла к двери, думая о том, что, должно быть, нелепо выглядит в мужской рубашке, едва доходившей до бедер, чулках и туфлях на высоких каблуках.

— Домой. Куда-нибудь. Прочь отсюда.

Своим видом Патрик напомнил ей в этот момент озадаченного ковбоя, решавшего, как лучше всего укротить молодую и строптивую кобылу.

— Уходя отсюда сейчас, ты, Джессика Канингэм, уходишь навсегда из моей жизни, — отчеканил он ей вслед.

Джессика обернулась, отчаянно всматриваясь в серые глаза.

— У меня есть альтернатива?

— Ты остаешься…

Что кроется за этим? Предложение страстного романа? Но будет ли ей этого достаточно? Сможет ли она довольствоваться малым?

— Но ты остаешься лишь с одним условием. — Патрик продолжал бесстрастно чеканить слова.

Интересно, с каким? Установит ли он с самого начала жесткие правила? Будет ли настаивать на беспрекословном подчинении? Джессика внутренне ощетинилась, а на лице изобразила приторно-сладкую улыбку.

— Да? И каким же?!

— Что однажды ты полюбишь меня так же сильно, как я люблю тебя, — мягко сказал он.

Воцарилась долгая тишина.

— О, Пат! — всхлипнув, Джессика наконец разрыдалась, не выдержав напряжения. — Я ведь люблю тебя и всегда любила. С тех пор, как мы встретились, я не могла думать ни о ком другом, кроме тебя. А ты даже не замечал этого! Ты просто слепой и глупый!

Патрик обнял ее и крепко прижал к обнаженной груди, позволяя выплакаться вволю. Затем вытащил платок из верхнего кармана валявшегося на диване смокинга и заботливо вытер ей слезы. И лишь когда Джессика прекратила плакать, он позволил себе улыбнуться и поцеловать ее в кончик носа с той трогательной сентиментальной нежностью, которую раньше презирал, но которая так была мила ему отныне.

— Ты говоришь, я глупый?

— Да! — всхлипывая, подтвердила Джессика.

— Значит, вопрос о свадьбе решен?

— Если ты думаешь о свадьбе, — она подозрительно покосилась на него, — тогда ты на самом деле глупый.

— Как скоро? — Похоже, Патрика искренне забавляла ее явно хромавшая логика.

— Ровно столько, сколько мы сможем прожить вместе, — снова невпопад ответила она.

— Тогда чем скорее, тем лучше, — радостно заявил Патрик. — Поскольку мы, занимаясь любовью, никак не предохранялись.

— Господи! — воскликнула Джессика. — И что из этого следует? Ты всегда такой безалаберный?

Патрик скрыл улыбку: его еще ни разу не отчитывали, и ему это явно понравилось.

— Нет, — честно признался он. — Но я просто подумал, что ты приняла противозачаточное. Пожалуйста, Джесс, не смотри на меня так. Согласись, что это весьма логичное предположение.

— Согласна, — со вздохом ответила она, нежно целуя его в щеку. — При условии, что у меня до тебя была уйма мужчин.

Патрик пытливо посмотрел ей в глаза.

— Знаешь, я как-то не подумал о том, чтобы воспользоваться презервативом. Со мной такое впервые.

— Так почему ты все время поступаешь так неосмотрительно, если дело касается меня? — возмутилась Джессика. — Будь на моем месте другая, ты бы не забыл об этом.

— Потому что в данном случае разум уступил место чувству, — влюбленным голосом произнес Патрик. — Ведь я рисковал, боясь оказаться с разбитым сердцем. И если мы заговорили о безалаберности, — продолжил он, — то почему ты не предупредила, что целомудренна?

— Наверное, — вздохнула Джессика, — мне хотелось отыграться на тебе за все. Ты считал меня распутной и сексуально озабоченной особой, и я решила доказать тебе, что это не так.

— И избрала самую сладкую месть?

— Можно сказать и так, — буркнула она. — Ты пробуждаешь во мне самые низменные чувства.

— Нет, самые возвышенные, — покачав головой, возразил Патрик.

Джессика не стала с ним спорить.

— Кроме того, я боялась, что, узнав о моей девственности, ты будешь играть в благородство.

— Это как?

— Ну, настаивать на том, чтобы я оставалась чистой и непорочной и дальше и хранила свое драгоценное целомудрие до скончания века.

— Вообще-то у меня есть представления о благородстве, но это вовсе не значит, что они граничат с глупостью, — прищурившись, парировал Патрик и тут же воодушевился, вспомнив о чем-то. — А этот… гм… божественный эпизод в саду… Как наша девственница могла знать о том, как это делается?

— Наша девственница действовала по наитию, используя все свое воображение, — самодовольно объяснила Джессика. — Знаешь, так случилось, что у меня очень богатая фантазия.

— Хочешь сейчас отправиться наверх? — вкрадчиво спросил Патрик.

— Да, — мечтательно вздохнула она. — И мы снова займемся тем же?

Он весело рассмеялся, чувствуя себя самым счастливым человеком на Земле.

— Сколько хочешь, любимая, сколько хочешь…

Внезапно он заметил лежавшую на полу телефонную трубку.

— А, наверное, кто-то из нас сбросил ее, — сказал он, любуясь зардевшейся от его слов молодой женщиной, и положил трубку на аппарат. Тут же раздался звонок. — Алло. Гм… Когда? Хорошо! Прекрасно! Да. Да, конечно! И я женюсь! Ты была права! Да! Я передам ей твои поздравления. Мы все расскажем тебе. Завтра? — Он многозначительно улыбнулся внимательно прислушивавшейся к разговору Джессике. — Нет, лучше попозже. У меня сильное подозрение, что мы будем очень заняты несколько дней. Я позвоню тебе. — С этими словами он повесил трубку и пояснил: — Это была Анита. Питер Джонс пытался дозвониться до нас, но не смог. Поэтому он связался в Анитой и сообщил, что, едва они с Этель приехали в больницу, как их невестка родила девочку, маленькую, но здоровенькую. И мать, и малышка чувствуют себя хорошо.

— О, Пат! — выдохнула Джессика. — Это же просто чудо!

— Да, — задумчиво согласился Патрик. — Как и многое другое.

— Один маленький вопрос, — сказала она, когда возлюбленный поднял ее на руки.

— Слушаю.

— Откуда Анита узнала, что ты собрался на мне жениться?

— Перед началом вечеринки я сказал ей, что хочу навсегда вычеркнуть тебя из своей жизни, и она, как умная женщина моментально сделала из этого заявления соответствующие выводы.

— Ты для этого и нанял меня? — нахмурилась Джессика.

— Боюсь, что да. Но все пошло не так, как я рассчитывал. Ты была права, когда предположила, что я хотел влюбить тебя в себя. В самое яблочко. Но не суди меня за это слишком строго, любимая. Видишь ли, я надеялся, что по окончании траура по Джону ты будешь искать меня. А когда этого не случилось…

— Что?! — заплетающимся языком спросила Джессика, вспоминая, как бессчетное количество раз собиралась позвонить Патрику, но боялась, что он брезгливо отвергнет ее.

— Я чувствовал себя ненужным, словно выброшенная на помойку вещь, отслужившая свой срок. Но не мог забыть тебя, воспоминания не давали мне покоя и мешали жить. Тогда-то я и замыслил заманить тебя к себе, обворожить, влюбить в себя, чтобы в дальнейшем обречь на те же страдания и мучения, которые испытывал сам все эти годы.

— Значит, месть?

— Месть, — эхом отозвался Патрик. — Но я упустил из виду одно немаловажное, как оказалось, обстоятельство: я сам был околдован тобой. — Нежно улыбаясь, он ласково смотрел на Джессику. — Я никогда не думал, что любовь приходит именно так.

— Как? — заинтригованно спросила она.

— Внезапно и необъяснимо, как гром среди ясного неба. Мне казалось, что такая безумная любовь — неотъемлемая часть того мира, в котором я вырос и от которого стремился убежать.

— А как, ты думал, должна приходить любовь, Пат? — Джессика уже успокоилась и, свернувшись уютным клубочком у его груди, игриво водила по ней пальчиком.

— Медленно… осмысленно, взвешенно и продуманно. То есть смертельно скучно. — Он улыбнулся и поочередно поцеловал каждый пальчик Джессики. — А еще я сказал Аните, что должен свести с тобой старые счеты.

— И как она отреагировала на это?

— Анита предупредила, что я вступаю в опасную игру и месть может неожиданно вернуться ко мне бумерангом. Так и получилось, — шепотом закончил Патрик, — причем самым невообразимым и восхитительным образом.

— О, Пат! — едва сдерживаясь от переполнявших ее чувств, сказала Джессика. — Я очень сильно люблю тебя.

— Тогда покажи мне как. — Внезапно его рука прихлопнула ее пальчики. — Сейчас покажи.

— И я объявляю вас мужем и женой, — торжественно провозгласил священник. И в этот момент за окном раздалось звонкое птичье пение. — Можете поцеловать жену, — сказал он.

Патрику не надо было повторять дважды. Он наклонился к Джессике и нежно коснулся губами ее рта. Их глаза встретились, и лица озарила счастливая улыбка. Раздались приглушенные голоса гостей, терпеливо ожидавших окончания церемонии.

— Не похоже на страстный поцелуй, — разочарованно прошептала Николь. — Вот уж совсем не ожидала такого от Патрика О'Донелла, учитывая его репутацию.

— Подозреваю, — живо откликнулся Жан, — что он просто дурачится, потому что если бы он по-настоящему поцеловал Джессику, то тогда никто и ничто уже не остановило бы его. Обрати внимание, какими глазами он смотрит на нее!

Николь прищурилась.

— Понимаю, что ты хочешь этим сказать, — с удовлетворением произнесла она. — Они смотрят друг на друга как влюбленные подростки.

Рассмеявшись, Жан прижал жену к себе, скорчив гримасу отчаяния.

— А ты до сих пор так же смотришь на меня, любовь моя? — трагическим голосом спросил он.

Смущенно улыбнувшись, Николь вспомнила, как коварно он затащил ее в постель всего час назад, из-за чего они чуть не опоздали на свадьбу.

— Я всегда так смотрю на тебя, мой любимый Жан Дюпон, и ты сам прекрасно знаешь это.

В ответ муж весело рассмеялся, и тут появились Филип и Анита. За плечами у Нуаре в специальном рюкзаке спал младенец. На Аните были обтягивающие красные брюки, такого же цвета короткий пиджак с огромными оранжевыми пуговицами и оранжевая шляпа.

— Опять французский модельер? — догадалась Николь.

— В точку, — расплылась в улыбке Анита. — С ног до головы. Я в восторге от его одежды, и мне очень стыдно за то, что я плачу за нее чисто символическую цену.

— К счастью, мне тоже нравятся его наряды, — включился в разговор Филип, с обожанием глядя на жену. — Я никогда не забуду случай с твоей мини-юбкой, которую ты носила в наш медовый месяц. Увидев ее, гондольер чуть не упал в канал, помнишь?

— М-да, — протянула Анита, вспоминая славные деньки медового месяца.

Анита тогда не была потрясена ни каналами, ни красотами Венеции. Но зато в ее памяти отчетливо сохранилась каждая малейшая деталь обстановки их номера в отеле, и она подумала о том, что туда им надо обязательно приехать еще раз.

— Мы ведь совсем недавно поженились, — мечтательно произнесла Анита, глядя мужу в глаза. — А мне кажется, что знаем друг друга целую вечность.

— Несомненно, — согласился Филип.

— Тогда мне хочется, чтобы ты догадался, — пролепетала Анита, нежно целуя спящего малыша в шелковистую макушку.

— О чем я должен догадаться на этот раз, дорогая? — ласково спросил муж.

— Подумай! — Она улыбнулась, но по его глазам ей стало ясно, что муж уже знает все: она носит под сердцем их второго ребенка.

— Я люблю тебя, — чуть слышно прошептал Филип.

— Уверяю, твое чувство взаимно, — заверила его жена.

Новобрачные, взявшись за руки, торжественно прошествовали через ворота, украшенные розами, к озеру. На Джессике было простое шелковое платье кремового цвета и такого же оттенка венок из розочек на голове. Солнце отражалось от зеркальной поверхности водной глади, радостно щебетали птицы, и, казалось, весь мир наполнен музыкой и весельем. Они остановились на берегу, переживая первые минуты счастья. Затем, любуясь женой, Патрик спросил:

— Ты счастлива?

— Очень.

— Почему твоей маме не удалось приехать?

— Правильнее сказать, она не захотела приехать, — добродушно поправила его Джессика и покачала головой. — Я не грущу об этом, а искренне радуюсь, что мама счастлива со своим новым спутником, и если бы она приехала, то наверняка выкинула бы что-нибудь невообразимое: произнесла длинную и путаную речь или прыгнула в одежде в воду.

— Почему же ты такая задумчивая? Вспоминаешь Джона?

При упоминании имени покойного мужа на глаза Джессики навернулись слезы, и она кивнула головой. Патрик нежно обнял супругу.

— Не печалься, любимая. Теперь Джон уже в прошлом. Сегодня ты сдержала свое обещание. Ты дала ему слово, что будешь счастливой, и уже на пути к этому. Я собираюсь посвятить всю жизнь тому, чтобы твое счастье стало реальностью.

С той самой ночи, как они объяснились, прошло два месяца. С каждым днем Джессика чувствовала все возрастающую радость, любовь и безграничное счастье, переполнявшие ее. Патрик был прав: настало время забыть о прошлом, надо отрешиться от былых горестей и переживаний. Поддавшись душевному порыву, Джессика сняла венок с головы и бросила его в озеро. Зеркальные воды расступились и приняли дар. Она мысленно прочитала молитву за упокой души Джона и затем повернулась к мужу, глядя на него влюбленными глазами. Патрик нежно сжал ее руку.

— Теперь все в порядке?

— Да. — Джессика улыбнулась и посмотрела на букетик роз, который все еще прижимала к груди.

Муж проследил за ее взглядом.

— Хочешь вернуться обратно и бросить свадебный букет в толпу гостей?

Единственное, чего она хотела в тот момент, так это любви своего супруга, полностью и безраздельно, но на это у нее была целая жизнь впереди. Джессика хитро улыбнулась.

— Но ведь среди гостей уже не осталось незамужних.

— А как насчет твоей подруги? — напомнил Патрик. — Симпатичной шатенки?

— Моники? Ей будет лестно услышать, что ты назвал ее симпатичной.

— Сегодня она кажется немного несчастной.

— Она только что порвала со своим приятелем.

— А вот и нашелся получатель букета. Пойдем, любимая. — Патрик только нежно взял жену под локоток, как та вдруг остановилась и посмотрела на него широко распахнутыми глазами.

— Сначала поцелуй меня, Пат.

— Джесс, — предостерегающе произнес он, уже успевший хорошо изучить этот взгляд.

— Просто поцелуй.

— С тобой никогда не получается «просто». Пойдем. — Патрик нерешительно посмотрел на жену, колеблясь между усиливающимся желанием и необходимостью соблюдать приличия, а вслух произнес: — Почему так получается, что я никак не могу устоять перед тобой? Я словно пластилин в твоих руках, знаешь ли ты это, Джессика О'Донелл?

— Это и называется любовью. — Ее глаза блеснули.

Свадебный букет упал на траву. Пока Патрик дарил жене страстный поцелуй, ее руки скользнули под пиджак и начали лихорадочно блуждать по его спине.

— Джесс, — простонал он.

— Что, любимый? — спросила новобрачная невинным голосом, тем не менее, не прекращая ласк.

Патрик О'Донелл всегда знал, когда проигрывает. Но самое главное — на сей раз он и не возражал против проигрыша. Рассмеявшись, Патрик повалил Джессику на траву и стал целовать…

Эпилог

Боже! Какое счастье! — думал Патрик О'Донелл, лежа в тени на траве и наблюдая за ковыляющим к нему по газону черноволосым малышом. Но мы это счастье выстрадали. Патрик вспомнил о годах непонимания, которые разделяли его и Джессику.

Теперь все позади. Джессика оставила свою фирму и посвятила себя семье. Семейную жизнь она организовала на том же высоком уровне, что и свои некогда прославленные банкеты. Возвращаясь домой, Патрик теперь ощущал себя самым счастливым человеком на свете. И со своей стороны, он, как и обещал Джесс перед свадьбой, делал все, чтобы она чувствовала себя любимой и защищенной.

Патрик поднялся. Навстречу ему в знойном мареве летнего дня в светлом платье и соломенной шляпке на белокурых волосах вслед за сыном шла его жена. Его Джессика, его счастье и любовь на всю жизнь!

КОНЕЦ

Внимание!

Данный текст предназначен только для ознакомления. После ознакомления его следует незамедлительно удалить. Сохраняя этот текст, Вы несете ответственность, предусмотренную действующим законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме ознакомления запрещено. Публикация этого текста не преследует никакой коммерческой выгоды. Данный текст является рекламой соответствующих бумажных изданий. Все права на исходный материал принадлежат соответствующим организациям и частным лицам

Content

Детли Элис Встреси с мечтой

Элис ДЕТЛИ. ВСТРЕЧА С МЕЧТОЙ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог