Митчелл Сэнди

Последний рубеж

Заметка редактора:

Этот отрывок из воспоминаний Кайфаса Каина может показаться причудливым, или даже сбивающим с толку выбором, учитывая, что это его возвращение на Нускуам Фундументибус, в то время как детали о его прошлом посещении этой планеты еще не были опубликованы. Однако его деятельность в этом случае только поверхностно связанна с материалами дела и по большей части, все достаточно важное, может быть ясно почерпнуто из контекста. Там, где это не возможно, я попыталась заполнить недостающее вставками из других источников, или своими собственными комментариями.

Я делала то же самое с отчетом Каина о событиях второго визита, в котором, как всегда, все остальное, не касающееся его лично, изложено достаточно туманно. С тех пор как он начал служить с 597ым валхалльским, одним из основных источников, к которому я с неохотой вынуждена обращаться, остаются опубликованные воспоминания генерала в отставку Дженит Суллы, которая в то время была не столь выдающимся офицером в том же полку. Как и раньше, необходимо упомянуть, что Готик капитулировал перед ее длительной осадой, и я пыталась свести потери среди литераторов к минимуму.

Основная часть следующего материала — собственный рассказ Каина, и насколько я смогла установить, он столь же правдив и точен относительно произошедших событий, каким Каин обычно и бывает.

Эмберли Вейл, Ордо Ксенос

Глава первая

За время своей долгой и компрометирующей карьеры я бывал во множестве ужасных мест, в которые не желал возвращаться, но время от времени, моя судьба или длань Императора, решала по-другому. Возвращение на Перлию[1] обещало быть определенно приятным, за исключением одного, поклоняющегося хаосу психа с нелепыми усиками[2], но перспектива возвращения на Нускуам Фундументибус была определенно не из таких.

Конечно же, моя тревога по этому поводу, никогда не проявлялась на лице. Жизнь, проведенная в сокрытии своих истинных чувств, поменяла настоящее выражение лица на подходящее на все случаи жизни нейтральное, которое большинство людей воспринимало как вежливую заинтересованность.

— Давненько мы там не были, — спокойно сказал я, глядя на доску для регицида, стоящую между мной и лордом-генералом Живаном, как будто это было для меня намного интереснее, чем новость о том, что он предложил отослать меня в эту мерзлую адскую дыру, с которой я был более чем счастлив слинять двадцатью годами ранее. За десятилетие или около того с нашей первой встречи на Гравалаксе, мы привыкли общаться в тех редких случаях, когда это было возможным, сочтя компанию друг друга достаточно приятной, и этим вечером я предпочел не вносить нотку разногласий. Никто из нас не ожидал задержаться на Коронусе[3] надолго — никто и не задержался — и во имя своего беспрепятственного доступа к его столу и исключительному винному погребку, я предпочел не оставлять неприятных впечатлений, которые могли остаться при нашем отлете.

— С тех пор как ты выпроводил вторгшихся зеленокожих, — сказал Живан, как будто их поражение было целиком моим деянием, а не тактической группы Имперской Гвардии, которая была в десять раз сильнее. По правде говоря, я провел всю кампанию стараясь остаться теплым на ощупь и как можно дальше от орков; но репутация борца с орками, которую я приобрел на Перлии, чудесным образом исказила мое последнее желание так, что снова даровала мне возможность разбить хребет их нападению почти что собственноручно[4]. Хотя придираться было бессмысленно; к этому времени легенда уже жила своей жизнью и Живан несомненно думал, что я скорее скромничал.

Так что я просто пожал плечами и пробормотал что-то о том, что со мной сражалось множество достойных воинов (что было почти правдой, так как я делал все что мог, чтобы оказаться в одном-двух шагах за их спинами, особенно когда вокруг ошивались орки). Живан улыбнулся, явно показывая, что не был одурачен ни на секунду.

— Дело в том, — сказал он, наклоняясь над столом, дабы наполнить мой бокал с амасеком, — ты знаешь это место. Ты дрался на поверхности, и твой полк чувствует там себя как дома.

Что ж, с этим нельзя было поспорить. По мнению валхалльцев, высадка на ледяной мир была второй приятной вещью после отпуска, а перспектива убить орка была для них подобно сахарной глазури на пирожном[5]. Так что я кивнул и съел одного из его Экклезиархов, подстраивая через несколько ходов то, что я надеялся, станет победой.

— Им понравится, — уступил я, мягко говоря, с преуменьшением, — особенно, если высадка продлится чуточку дольше, чем наше последнее посещение ледяного мира.

Живан натянуто улыбнулся. Я и 597й пробыли на Симии Орихалка день или два до того как нас вынудили отступить, потеряв обогатительный завод прометия, который нас послали защищать от неожиданно появившихся обитателей до того времени не найденной гробницы некронов. Взорвав комплекс, который снова похоронил их[6] и оградив наш маленький уголок вселенной от нападения чудовищных существ-машин[7], мы, бесспорно, провалили наше настоящее задание. Адептус Механикус не были довольны потерей одного из их драгоценных святилищ, не говоря уже о шансе пошарить в гробнице, наивно предполагая, что наши потери того стоят. Живан лицом к лицу столкнулся с гневом старшего техножреца; пока я не получил сообщение от Эмберли, чья запоздалая санкция наших действий Инквизицией наконец-то заставила шестеренок отступиться.

— Я уверен, что в этот раз все будет гораздо лучше, — сказал он.

— Вряд ли уже может быть хуже, — столь же расплывчато согласился я, и хлебнул свой напиток, смакуя, как тепло опускается по пищеводу. Я должен был насладиться этим, пока мог; туда, куда мы отправляемся, для того чтобы согреться, этого будет явно недостаточно.

— Ледяной мир? — спросила полковник Кастин, не в полной мере спрятав свою радость от этой перспективы. Она обменялась быстрой улыбкой со своим заместителем майором Броклау, который как всегда был немногословен, но этого было недостаточно чтобы одурачить кого-либо, кто знал его так же хорошо, как и я.

— Какой?

Два идентично вежливо заинтересованных лица смотрели на меня через стол, как будто широкий бронированный ящик и пара подставок могли заслужить такое гордое название. Как почти все, что находилось на Коронусе, он был временным, пустая комната, которую мы реквизировали для совещаний, скорее всего, превратится обратно в склад, административное помещение или импровизированную кухню, как только мы освободим занимаемые нами бараки для другого полка и отправимся на следующую войну. Дневное солнце бледнело за покрытым коркой грязи окном, набрасывая на нас слабый покров тьмы, все еще слишком слабый, чтобы воспользоваться помощью люминаторов, но достаточный, дабы сделать типичные для жителей ледяных миров бледные лица еще более контрастными по отношению к обычной, ярко-рыжей челке Кастин и непроглядно темной шевелюре Броклау.

— И почему мы? — добавил Броклау, что было не настолько странным вопросом, как вы вероятно думаете. В холодном климате валхалльцы были лучшими солдатами во всей галактике, в этом не было сомнений, но это мало что значило для Муниторума, когда речь шла о развертывании. Хотя тактики и стратеги старались как можно лучше использовать особые навыки, которыми обладал полк, слишком часто непрерывные требования поддержать колеблющуюся линию фронта или другие причины заставляли отсылать тех, кто был под рукой. Это означало, что во время службы с 597ым я истекал потом так же часто, как и замерзал, хотя их привычка охлаждать воздух в казармах до температуры, в которой лучше всего было хранить скоропортящуюся провизию, заставляла меня быть благодарным своей комиссарской шинели даже тогда, когда я её стремительно снимал, выходя наружу.

— Нускуам Фундументибус, — начал я, отвечая сначала на вопрос полковника, и она кивнула, словно это название о чем-то ей говорило. Я полагаю, это не должно было удивить меня, так как ледяные миры со значительным населением не были так распространены как остальные и, следовательно, представляли интерес для тех, кто вырос, считая, что пурга — это отличная погода для послеобеденной прогулки.

— Мы были там, когда вторглись зеленокожие, — сказала она, перед тем как снова взглянуть на Броклау, из-под пронзительной, ярко-рыжей челки ее зеленые глаза сверкнули злобой.

— Женщины, что поделать, — Броклау пожал плечами, отвешивая средненькую шутку из своего репертуара. 597ый был собран из побитых остатков 296ого и 301ого, после того как тираниды извели их боеспособный личный состав намного ниже необходимого и изначальное объединение не было простым. Однако сейчас было сложно поверить, что существовала какая-то враждебность между женщинами из 296ого и мужчинами из бывшего 301ого. (Что само по себе приносило столько проблем, что я всецело смог оценить, почему смешанные полки были скорее исключением из правил Имперской Гвардии. Однако с тех пор я давно открыл, что если разумно закрывать глаза и иметь действующего из лучших побуждений священника, то это позволяет избежать большинства проблем).

— Когда мы прибыли, нам досталось много зеленокожих, — продолжил он, мимолетная полуулыбка выкинула из предложения все намеки на критику.

— Я думаю, когда доберемся, мы найдем там достаточно орков, — вставил я и синевато-серые глаза майора посмотрели на меня, все следы легкомыслия испарились так же внезапно, словно оставленный в присутствии моего помощника бесхозный бутерброд.

— Еще одно вторжение? — с надеждой спросил он. — Или вторичное восстание?

— Вторичное, — подтвердил я и Кастин рассудительно кивнула.

— Как раз время подошло[8], — согласилась она, — где его эпицентр?

— Сложно сказать, — ответил я, тайком подглядывая в инфопланшет, который вручил мне Живан, и который я не читал с тем вниманием, которого тот заслуживал, — они атаковали некоторые изолированные поселения в Подветренных Пустошах, но остаются достаточно вдалеке от основных пещерных городов.

— Так далеко, — сказала Кастин, слабый намек на цинизм окрасил ее тон. К тому времени как мы прибудем, информация будет настолько устаревшей, что станет бесполезной, мы были достаточно опытными бойцами, чтобы знать об этом.

— А что делает местный гарнизон?

— Там нет такого, — ответил я, — его убрали оттуда, когда тау начали расширяться по Дрейфу Хальциона.

Империум ответил на провокацию, усилив каждую систему, уязвимую для аннексии, лишив слишком много второстепенных миров защиты в надежде, что эти печально известные беспринципные ксеносы отступят перед такой демонстрацией силы. Как выяснилось далее, к удивлению многих, это, кажется, сработало; хотя зная их, они скорее просто обратили свое внимание на другую цель, возможно на ту, которая внезапно осталась без защиты в результате недавней передислокации.

— Значит СПО оказались слабаками, — ответил Броклау таким тоном, который не оставил во мне сомнений относительно того, что он думал об этом. Как и большинство офицеров Гвардии, он скептически относился к военному мастерству обычных СПО. Этот взгляд, во многих случаях, был достаточно обоснован, хотя от случая к случаю я дрался вместе с такими солдатами СПО, которых любой гвардейский полк гордился бы называть своими.

— И да, и нет, — сказал я, не сдержав некоторое увеселение в своих словах, — с врагом там уже сражается один из полков Имперской Гвардии.

— И какой? — удачно спросила Кастин, потворствуя моему драматическому эффекту.

— Первый нускуанский, — ответил я. Ни один из офицеров, кажется, не был достаточно счастлив услышать такое, и вряд ли я могу винить их за это, так как сам был не менее взволнован, когда Живан сообщил эту хорошую новость.

— Недавно основанный, но до сих пор пополняемый.

— Сколько рот? — спросил Броклау тоном человека, который как можно скорее желал услышать все плохие новости.

— Пока что три, — сказал я, — обсуждают расширение до шести.

— Превосходно, — тяжело ответила Кастин, — половина полка — новобранцы, которым нужна нянька, в то время как на солдат СПО идут пытающиеся их вырезать берсеркеры.

— А положительная сторона в том, — добавил Броклау после продолжительной паузы, — что у нас есть полная планета орков, которых можно убить.

Что Кастин в любом случае одобряла, даже если меня это не особо радовало.

Заметки редактора:

Поскольку Каин, как обычно, игнорирует подоплеку конфликта, в который ему вскорости предстояло впутаться, нижеследующий отрывок может доказать, что просвещение моих читателей стоит сурового испытания в виде попытки продраться через него.

Взято из: «Как Феникс на Крыле: Ранние Компании и Великолепные Победы 597-го Валхалльского» от Генерала Дженит Суллы (в отставке) 101М42

Не было среди нас тех, чьи сердца не взлетели бы от радости при новости, что нам предстоит вернуться на Нускуам Фундументибус[9], мир, чьи древние снежные равнины, величественные ледники и высокие заснеженные горы всё ещё нежно вспоминались теми, кому повезло там служить, когда последние зеленокожие смели пятнать её лицо своим присутствием[10]. То, что орды орков вернулись, едва ли было неожиданностью, этому нас научила долгая и ожесточенная борьба, которая потребовалась чтобы, наконец, очистить от их скверны наш благословленный Императором дом, но я была совсем не одинока в своих мыслях о том, что их новое нападение вряд ли могло быть более своевременным. Какие воины Империума способны лучше наказать их дерзость, чем дочери и сыновья Вальхаллы, и какой полк среди них может быть лучше, чем 597й? Ибо в дополнение к боевой доблести, общей для всех, кому посчастливилось начать жизнь среди снегов Вальхаллы, и привилегированных настолько, чтобы быть принятыми в ряды Имперской Гвардии, только мы одни находились под вдохновляющим руководством Комиссара Каина, что обеспечивало нам победу, неважно каких врагов выбрала галактика, чтобы бросить против нас.

Зная о той роли, которую довелось ему сыграть, чтобы поставить орков на колени около двух десятилетий назад, я в трепетном ожидании заняла свое место на тактическом брифинге среди других командиров рот, страстно желая услышать те слова поддержки, которые у него были для нас, и, должна признаться, была совершенно не разочарована.

В соответствии с протоколом брифинг начала полковник Кастин, но она, как и все остальные, знала о прошлом опыте Комиссара Каина на этом поле битвы, который нам вскоре предстояло проверить на себе, и пригласила его продолжить, что уже стало чем-то вроде полкового обычая. Когда Комиссар, конечно, со своей привычной скромностью, говорил, его советы всегда были краткими, обоснованными и по существу дела, и ни разу ни одно слово не пропадало впустую[11].

Кажется, что, в обычной вероломной манере их рода, нескольким зеленокожим удалось пережить компанию против них, трусливо спасаясь и ища убежища в самых суровых и недоступных уголках Нускуам Фундументибус. С тех пор они ждали своего часа, наращивая свою численность и готовясь к новой стремительной атаке на верных слуг Императора. И теперь, кажется, время пришло, среди них появился лидер, достаточно жестокий и безжалостный, чтобы объединить фракции и вывести их из пещер и перевалов Большой Хребтовой Гряды грабить относительно защищенные регионы, которые эта впечатляющая горная цепь отделяет от худших снежных бурь и, соответственно, поддерживает заметную часть человеческого населения[12]. До сих пор они ограничивались грабежами малых и слабо защищенных поселков, не имея мужества встретить воинов Императора в открытом бою, но это легко могло измениться, поскольку легкие победы порождали в них высокомерие и незаслуженную уверенность, принося новую решимость и свежие подкрепление под знамя вождя, пока под угрозой не окажется сам Примаделвинг[13].

То, что такое положение было бы невыносимо для всех набожных последователей Золотого Трона, было ещё слабо сказано, хотя ни один из нас, слушавший взвешенные интонации Комиссара Каина, ни мгновения не опасался, что дойдет до такого результата.

Как всегда, вдохновленная его спокойной уверенностью, я на том же месте поклялась, что ни один зеленокожий не ступит в средоточие Имперской власти на Нускуам Фундументибус, и, думаю, я была не одинока в этом. Это так подстегнуло наш дух, что мы вступили на предназначенный для нашего путешествия корабль с отвагой в сердце и твердой решимостью, ещё не зная какие катастрофические формы примет окончание нашего путешествия и какой героизм будет снова и снова демонстрировать Коммисар Каин перед лицом столь неожиданного поворота событий.

Глава вторая

— Выглядит не очень большим, — сказал Юрген со вспышкой неприятного запаха изо рта, когда он вытянул шею, чтобы лучше разглядеть судно, к которому мы приближались.

Он хранил свое обычное молчание, пока наш перегруженный шаттл трепало сквозь атмосферу по пути на орбиту, но сейчас мы плавно дрейфовали в вакууме, и его желудок, казалось, достаточно успокоился, чтобы он снова мог разговаривать.

Я повернул голову, чтобы посмотреть в иллюминатор и отвести нос от помощника так далеко, как только возможно. При первом внимательном взгляде на поспешно реквизированный грузовой корабль, который должен был стать нашим домом на следующие несколько недель[14], я ощутил слабую вспышку дурных предчувствий. Он нависал над нашим шаттлом так же величественно, как любое другое межзвездное судно, которое я видел, но мое непосредственное впечатление было скорее брезгливым, а не благоговейным, что обычно ощущалось в такие моменты. Заплатки размером с "Химеру" были грубо наварены на нескольких плитах корпуса, чьи защитные руны выглядели затертыми и изношенными, дебри антенн и решетки ауспексов нависали под странными углами, явно позже добавленные к надстройке. Конечно же, он не выглядел таким обветшалым как останки, составлявшие космического скитальца, которого я имел глупость штурмовать с Отвоевателями, но, вообще говоря, я видел суда орков, которые выглядели более достойно. Когда мы приблизились, я смог разглядеть несколько групп сервиторов и техников в пустотных скафандрах, выполняющих свои тайные ритуалы на корпусе, и почувствовал себя далеко не спокойным.

— Выглядит не хуже "Чистоты Сердца", — напомнил я ему, скорее успокаивая себя, — который отвозил нас на Симия Орихалк и обратно.

— Там хотя бы был свой техножрец на борту, — сказал Юрген, — если на этой посудине и есть один, он явно прохлаждается. Это казалось справедливой оценкой, и было верно, что полностью посвященных последователей Омниссии вряд ли было много на суднах таких размеров.

Я пожал плечами, пытаясь выглядеть равнодушным в глазах окружавших нас солдат.

— Я уверен, она выполнит свою работу, — сказал я.

Однако первого же взгляда на стыковочный отсек было достаточно, чтобы поднять мне настроение. Целеустремленная суматоха солдат, выгружающих и убирающих оборудование, была почти успокаивающе знакома, и даже ругани капитана Суллы на командиров её взводов по поводу тех или иных расхождений в декларациях, не хватило, чтобы рассеять внезапное улучшение моего настроения. Как всегда, она, кажется, решила, что первая рота будет выгружаться первой и гораздо эффективнее, чем остальные и ее бесспорный опыт в логистике делал ее той самой, необходимой женщиной, для выполнения этой работы[15]. И хотя были некоторые споры относительно ее повышения до звания капитана, независимо от этого, ей дали третью роту[16], где она могла бы лучше использовать свои навыки, но в это время она чувствовала себя вполне комфортно в роли командующего первой. Кастин, Броклау и я, в конечном счете, решили оставить все как есть. Успокоится ли ее тенденция к импульсивным действиям за счет повышенной ответственности, еще предстояло выяснить, так что я сделал себе пометку в уме, быть от нее подальше, если возникнет даже отдаленная вероятность пойти с ней в бой, пока этот вопрос не утрясется.

— Комиссар! — она неизбежно поприветствовала меня, несмотря на мои лучшие старания проскользнуть мимо, пока она была отвлечена. Ее лицо исказилось знакомой зубастой ухмылкой, что всегда мне напоминало что-то лошадиное.

— Капитан Мирес желает переговорить с кем-то уполномоченным.

Имя ни о чем мне не говорило, так как никого с таким не было в рядах 597ого, и на мгновение я задумался, что мы наконец-то будем путешествовать с еще одним полком. Затем все прояснилось, и я протягивал руку низкому, бородатому мужчине в белой робе, опоясанной слишком затянутым алым поясом. Как и большинство гражданских капитанов грузовых кораблей[17], с которыми я встречался ранее, он, кажется, горел желанием показать свою признательность выпавшей удаче иметь нас на борту, подчеркивая тот факт, что это его корабль, и он не собирается менять установленные на нем порядки в честь нас.

— Значит вы главный? — спросил он, небрежно пожав протянутую мной руку, перед тем как стремительно отдернуть обратно, так как до него дошло, что не всеми пальцами внутри перчатки я обладал с рождения. Объяснять свой статус вне командного звена в терминах, понятных для гражданского, было слишком утомительным занятием, и я был уверен, что у Кастин и так слишком много дел, о которых стоило побеспокоиться, вместо важничающего пустотника, так что я просто кивнул.

— Комиссар Кайфас Каин, — сказал я, — к вашим услугам.

За годы я привык к множеству реакций на мое имя, так как моя репутация продолжала расти совсем беспричинно, особенно, когда мощно преувеличенные истории о моих похождениях начали циркулировать среди гражданских[18]. Но реакция Миреса меня совершенно удивила. Вместо того чтобы уставиться на меня, с выражением лица человека, который пытался осознать, что я настоящий и стою рядом с ним, или вместо того чтобы его челюсть благоговейно упала, или выражая безразличное изучение тех, кого мой облик не впечатлял (с чем я тоже был знаком), он громко заржал и хлопнул меня по спине.

— Конечно это вы, — ответил он, — милый. Ставлю на то, что в вас вечно влюбляются бабы, а?

К своему удивлению, я тоже рассмеялся, не в последнюю очередь от недоверчивого, оскорбленного выражения лица Суллы, она обычно была настолько сама в себе, что было в диковинку хотя бы раз увидеть ее смущенной.

— Как известно, это так, — признал я, достаточно честно, хотя к этому времени мои деньки беззаботных развлечений остались далеко в прошлом[19], — в чем проблема?

— Слишком много грузов оказывается не в том месте, — ответил он, взглядом указывая на Суллу, — мои матросы отвечают за укладку. Они знают, как оптимально использовать пространство, и ни один из ваших подчиненных не дает им выполнять свою работу.

— Я уверен, что они лучший экипаж в секторе, — бесстыдно соврал я, — когда дело касается укладки обыкновенного багажа, но военное оборудование требует специальных навыков для безопасной транспортировки.

Я немного повысил голос над шумом от падения с поддона нескольких ящиков с гранатами и последующих жарких споров о том, чья это вина.

— Взрывчатка нуждается в постоянной проверке, так что она должна быть доступна. И ее лучше держать подальше от всего, что может вызвать случайную детонацию.

Увидев сержанта Джински Пенлан (ее прозвище "Семь несчастий" было заслуженным), пробирающуюся к своему ругающемуся отделению в целях восстановления порядка, я начал отходить в сторону, Мирес шел за мной.

— Понимаю, — признал он, глубокомысленно протирая нос, — лучше не расстраивать систему, да? Не хочется новых дырок на палубе.

— Я думаю, мы пришли к соглашению по этому пункту, — уступил я, — что-то еще?

— Между прочим, — он тыкнул большим пальцем в сторону Суллы, — сварливая кобыла, с которой я разговаривал, сказала, что вы хотите один отсек оставить пустым. Я правильно понял?

— Верно, — подтвердил я, стараясь не улыбаться от такого сравнения, сколь бы я ни был с ним согласен, — нам нужна тренировочная площадка, где мы могли бы проводить боевые тренировки во время пути.

Мирес пожал плечами.

— Ну, пока вы будете платить за любой ущерб переборкам.

К этому времени мы достигли коридора за погрузочным ангаром, дверь с хрустом закрылась за нами и отрезала гвалт выгрузки. Я без удивления воспринял наше новое окружение. Пожалуй, внутренности корабля казались еще менее привлекательными, чем я ожидал, после своего первого взгляда на внешний корпус.

Несколько панелей люминаторов на потолке судорожно мерцали, некоторые полностью потухли, на стене криво висела инспекционная панель, обнажая за собой какие-то кабели. Судя по желтизне полосы молитвенного пергамента, запечатанной покрытой пылью восковой капле, несущей на себе символ шестеренки Адептус Механикус, техножрец, наверное, уже из-за старческого слабоумия забыл, когда последний раз менял ее, если, правда, сам не превратился в пыль и ржавчину.

— Я сомневаюсь, что мы оставим после себя что-то в худшем состоянии, чем сейчас, — сказал я. Мирес ощетинился.

— С моим кораблем все в порядке, — ответил он, оскорбленный так, словно я обвинил его в неестественной половой привязанности к гретчинам.

— Он немного залатан, я это признаю, но такой же крепкий, как ваша вера в Императора.

Что было гораздо менее обнадеживающе, чем, я думаю, он предполагал.

— Не сомневаюсь, — ответил я столь дипломатично, как мог. Последнее, что мне было нужно — разозлить шкипера еще до выхода на орбиту. Мирес кивнул, принимая подразумеваемое извинение.

— Он нуждается в некоторых работах, — уступил он, — тут и там.

— Если вам повезет, — сказал я, не удержавшись, чтобы немного подразнить его, — вы получите чуточку боевых повреждений. Тогда Муниторум отремонтирует вас.

— Вы думаете, такое возможно? — спросил Мирес, стараясь не выдать свои опасения, и позорно провалившись.

— Не совсем, — ответил я, к его видимому облегчению, — в этот раз у орков нет космических кораблей. Конечно, если они только не вызвали подкрепление.

Это едва ли казалось возможным, так как орочьи "карсары" больше интересовались относительно доступными для разграбления грузами или боевыми кораблями, способными дать им отличный хлам, чем быть вовлеченными в какие-то наземные действия. Конечно, если только сражение на Нускуам Фундументибус не перерастет в полноценный "Ваааагх!, что в таком случае привлечет всех зеленокожих сектора. Так что задушить это восстание в зародыше было еще более приоритетной задачей.

Если бы я знал в то время, что орки станут не самой нашей большой проблемой, еще до того как наше путешествие подойдет к своему катастрофическому завершению; но со всей откровенностью, я не думаю что кто-то смог бы предугадать печальный результат десятилетий пренебрежения самыми важными системами "Огней Веры".

Заметка редактора:

Хотя Каин посвятил значительное количество страниц результатам последнего путешествия "Огней Веры", он, кажется, подразумевал, что читатели его мемуаров будут достаточно знакомы, как и он, с механизмом варп-путешествий, что, я думаю, едва ли удивительно, учитывая проведенное им время за его карьеру в транзите из одной зоны боевых действий в другую.

Дабы заполнить этот пробел, я проконсультировалась с некоторыми менее ненормальными членами Ордо Маллеус среди коллег на Консилиуме Равуса и, хотя это было полезным, информация, которую они дали мне, кажется, была далеко за гранью понимания обычного читателя, не говоря уже обо мне. Соответственно, я вернулась к более элементарным источникам, которые, по крайней мере, объясняют основы.

Из руководства "Общество содействия путешественникам", 212ая редакция, 778.М41

Путешествие меж звезд не безопасно, как только касается прохода через царство самого хаоса. Членам общества настоятельно рекомендуется получить благословение священника, перед тем как отправляться в любое путешествие, даже короткое, и необходимо убедиться, что каждый предмет багажа убран в отсек, защищенный заклинаниями защиты, которые легко получить от должным образом освященных продавцов в точке посадки. Общепринятыми являются и благодарственные молитвы за избавление от опасности, которые возносятся в кратчайшие сроки после прибытия; множество храмов и часовен для таких благословений можно найти непосредственно вокруг космопорта.

Одновременно звездолёты защищены от варпа мощными оберегами на корпусе и полем Геллера, которое создаёт вокруг них пузырь реальности, непроницаемый для демонов и прочих порождений той страшной и проклятой области. Наиболее опасной частью любого путешествия является переход из реальной вселенной в имматериум и обратно. Путешественникам рекомендуется проводить эти части рейса в искренней молитве, ища защиты Императора.

Глава третья

Несмотря на обветшалое состояние "Огней Веры", путешествие к Нускуам Фундументибус прошло достаточно сносно. Мирес и его экипаж держались от нас как можно дальше[20], что было неплохо, так что мы могли сконцентрироваться на предстоящей кампании против орков, не отвлекаясь на трения между гвардейцами и пустотниками. Даже капрал Маго не смогла найти никого с кем бы могла подраться, к её явному разочарованию и моему несказанному облегчению. Витающий на борту "Огней Веры" дух запущенности продолжал раздражать мое перетруженное чувство тревоги, так что любые дополнительные хлопоты были более чем неприятны. Я достаточно хорошо знал Кастин и Броклау, чтобы осознать, что они тоже далеко не счастливы, так что когда наконец-то с мостика пришло сообщение, что мы близко к выходу из варпа, атмосфера облегчения среди старшего офицерского состава была весьма ощутима.

— Вовремя,— сказала Кастин, облекая в слова то, что чувствовали все остальные. Она пристально посмотрела на меня.

— Вы будете на первом шаттле вниз, я правильно поняла?

Я кивнул, как будто тщательно это взвесил. Мое скорейшее отбытие с транспортника стало какой-то полковой традицией, по крайней мере, когда было мало шансов угодить в зону БД[21]. Это подтверждало мою репутацию полевого руководителя и давало мне возможность обеспечить себе самые комфортные комнаты, где бы нас не расквартировывали. С другой стороны, учитывая ее рвение и организационные способности, первый шаттл вниз почти обязательно должен был взять командный взвод Суллы, и перспектива быть объектом ее праздной болтовни во время спуска было чем-то менее привлекательным.

— Думаю, возможно, в данных обстоятельствах, дамы вперед? — предложил я. Нетерпение Кастин спуститься на опустошенный ледяной шарик, на котором нам предназначалось застрять на следующие несколько месяцев, и начать как можно скорее упаковывать орков в мешки для трупов, было более чем очевидным и было бы грубо не предложить ей это. Конечно, она не подпрыгнула от радости, это было бы ниже ее достоинства как офицера, но улыбнулась мне с такой теплотой, подобную которой я никак не ожидал ощутить на поверхности Нускуам Фундументибус.

— Спасибо, — сказала она, — прошло много времени, с тех пор как я высаживалась первой.

Броклау выглядел менее счастливым, чем она, так как тогда он застрянет в ожидании последнего рейса[22], столкнувшись со всеми проблемами, которые возникнут, когда ты пытаешься почти тысячу мужчин и женщин, вместе с их пожитками, машинами и припасами, выгрузить шаттлами, способными перевезти только треть от их числа. Он был слишком хорошим солдатом, чтобы спорить насчет этого, так что просто кивнул.

— Приберегите для меня пару зеленокожих, — сказал он, со слегка натянутой беспечностью.

— Тогда я лучше пойду и понаблюдаю за переходом, — сказал я. Протокол требовал присутствие какого-нибудь старшего офицера на мостике, когда мы перемещаемся в или из варпа. Хотя, как и большинство традиций, связанных с прохождением гражданских кораблей, истоки этой практики были давно забыты в тумане времени[23], к тому же они оба будут по уши заняты подготовкой к развертыванию.

— Лучше вы, чем я, — согласился Броклау. В последний раз, когда мы приближались к ледяному миру на гражданском судне, мы все столпились вокруг гололита на мостике, в нетерпении увидеть, куда мы летим, но Симия Орихалка оказалась заражена вовсе не тем, чем мы ожидали. Так что я полагаю, мы все желали, чтобы наше прибытие на Нускуам Фундументибус с самого начала как можно сильнее отличалось. (Как выяснилось, это определенно произошло, но вряд ли тем способом, который кто-либо из нас предусматривал).

Другим главным отличием в тот раз было то, что капитан "Чистого Сердца" был столь сильно аугметически улучшен, что почти не отличался от оборудования; так что единственным способом, чтобы Кастин, Броклау и я могли переговорить с ним — оставалось явиться лично на мостик, так что я провел там намного больше времени, чем обычно это происходило, и достаточно хорошо узнал и его, и экипаж. Мирес наоборот, вместе с остальными матросами держал дистанцию, так что я даже еще ни разу туда не заходил. Броклау наблюдал за нашим вылетом с Коронуса, и это было решительно неприятно; но в Комиссариате ты быстро очень привыкаешь к одной вещи — угрюмой враждебности, излучаемой большинством людей рядом с тобой, так что некоторый снобизм меня ни сколько не потревожит.

В этот момент наше обсуждение было прервано приятным ароматом свежего танна, и намного менее приятным запахом долго не снимаемых носок, когда Юрген ссутулился с подносом закусок.

— Чего-нибудь еще, сэр? — спросил он, когда закончил с чайником, и я кивнул, внезапно пораженный возникшей идеей.

— Да, — ответил я, — я собираюсь нанести дипломатический визит капитану корабля и думаю, что было бы уместным, чтобы меня сопровождал помощник.

Юрген рассудительно кивнул, не обращая внимания на едва подавленные усмешки на лицах Кастин и Броклау. Хотя в то время, у меня на уме не было ничего, кроме как отплатить Миресу за его неучтивость, но впоследствии я был более чем благодарен за этот зловредный импульс — взять с собой помощника.

— Тогда мне лучше привести себя в порядок, — со значительным преуменьшением сказал он.

Что ж, он действительно постарался, хотя на борту корабля я был единственным, кто так хорошо знал Юргена, чтобы отметить этот факт. К тому времени, когда он присоединился ко мне в коридоре, ведущем на мостик, его волосы были многообещающе приглажены гребенкой, которая оставила там в качестве бонуса дополнение из зубцов. Его униформа висела на нем менее криво, чем обычно, рукава и брюки его френча были вроде бы выровнены с конечностями, торчащими из них. На нем все еще висела его обычная разноцветная коллекция подсумков и снаряжения, которое он повсюду таскал с собой. Все это было перекинуто через грудь на путанице из ремешков, презиравших нормальную геометрию, но на сей раз спрятано под традиционной шинелью валхалльца, которую большинство выходцев с других миров ассоциировали с полками этого мира, хотя на самом деле они одевали ее лишь изредка[24].

— Ты уверен, что тебе понадобится и то и другое? — спросил я, кивнув на оружие. Как и всегда, через плечо был перекинут лазган, так, дабы он мог схватить его и нажать на спусковой крючок за долю секунды. Вдобавок за спиной висела мелта (он обзавелся ей на Гравалаксе), чтобы минимизировать время и протиснуть неуклюжее орудие через низко висящие крепления потолка и узкие двери, которые достаточно часто встречались на судах такого типа. Юрген пожал плечами.

— Наши вещи упакованы и готовы к отправке, — здраво указал он, — так что мне просто некуда ее деть.

Конечно же, он имел в виду мелту. Как и любой мужчина или женщина-гвардеец, он скорее бы оттяпал себе правую руку, чем расстался с лазганом.

— Справедливо, — согласился я. В конце концов, я сам нес пару орудий смертоубийства, хотя и более осторожно; цепной меч и лазпистолет были почти частью униформы, как фуражка или кушак, и без них я ощущал себя словно голым.

Возможно из-за количества оружия, которое мы несли, члены экипажа, мимо которых мы проходили, кажется, не желали вступать в беседы, даже когда мы отошли на значительное расстояние от зоны корабля, где нас расквартировали. Я был на борту множества кораблей, чтобы примерно представлять, где находится мостик, так что нам не нужно было спрашивать дорогу; что, возможно, было хорошо, так как большинство людей, с которыми мы сталкивались, вроде были с головой поглощены сохранением функционирования ветхих систем "Огней Веры", чтобы их отвлекать. Если некоторые из них необоснованно опасались, я опускал оружие, которое мы с помощником столь открыто несли: только потом я задумался, а может действительно была на то причина.

Охрана корабля, очевидно, была такой же вялой как и техобслуживание, и я только начал считать, что мы проделали путь до мостика и нас никто не окликнул, как наш путь наконец-то был прегражден.

— Только для экипажа, — рявкнула на нас официозная дама, выскочив из ближайшего прохода, вероятно отреагировав на стук наших подошв по кривым плитам палубного настила. На рукаве её куртки висела немного потертая нашивка, так что, возможно, она была офицером или чем-то вроде того во внутренней иерархии судна. Или, возможно, она просто там уже была пришита, когда она получила униформу. В любом случае, она надменно смотрела на нас, словно думала, что наша мгновенная задержка была целиком обеспечена властью, которую ей предоставляла нашивка.

— Наблюдение за переходом, — ответил я с тоном, в котором осталось столько вежливости, сколько бы я оставил, метнув гранату, — капитан Мирес должен ждать нас.

— Он ничего не говорил мне, — ответила женщина нахмурившись. Мой помощник нежно, как он наивно надеялся, улыбнулся, и наша потенциальная помеха побледнела.

— Туда, — сказала она, указывая, — большая дверь с надписью "Нафрак отсюда! Да, тебя это тоже касается!".

— Спасибо мисс, — сказал Юрген, решив продемонстрировать свои лучшие манеры.

— Не за что, — рефлекторно ответила женщина, явно пораженная открытием, что он мог говорить, и теперь смущенная ещё сильнее, если это вообще было возможно.

— Просто надо идти и… — она сделала неопределенный жест рукой, — ну вы знаете, настроить эту, гм, штуковину.

Она спешно отступила к своему логову, оставив нас с Юргеном беспрепятственно продолжать движение.

— Хорошая работа, Юрген, — сказал я, — очень дипломатично.

— Должно быть, это она, — сказал мой помощник, когда мы остановились перед дверью из голого металла, на которой красной краской кто-то спешивший, судя по мазкам кисти, написал упоминавшееся ранее радушное приветствие. Там же была намалевана слишком наглядная, захватывающая картинка, предназначенная чтобы предупредить неграмотных, которая выглядела одновременно болезненной и анатомически невероятной.

Я кивнул и открыл двери, объявив о нашем появлении визгом не смазанных петель.

— Вы что, читать не умеете? — поприветствовал нас Мирес, поднимаясь со своего трона управления и воинственно встопорщив бороду. На мгновение я подумал, что он тут один, потому что вокруг явно отсутствовали суетящиеся члены команды, которых я ожидал увидеть, но мгновение спустя я смог различить несколько сутулых фигур, углубившихся в инструменты на кафедрах контроля, установленных в ряд за ним. Большая часть из них оставались темными и пустыми, а пара подключенных сервиторов выглядели такими же ветхими, как и все, что я видел с момента посадки. Сам зал был с такими же высокими сводами и также отзывающийся эхом, как и мостики большинства судов, которые я посетил за эти годы, но освещён был гораздо хуже; как и в коридорах. Несколько верхних люминаторов были сломаны, остальные мерцали так, что было совершенно ясно, их собственный отказ только вопрос времени.

— С тех пор как я последний раз это делал, прошло уже несколько минут, — сказал я, — но не думаю, что за это время потерял сноровку. Я встал в стороне, чтобы дать Миресу возможность получить полное впечатление от Юргена, и с удовлетворением заметил, как он пытается спрятать дрожь испуга. Слабый свет великолепно подчеркнул необычную внешность моего помощника и сделал зловещим выражение лица, которое он простодушно считал отображением полного, спокойного достоинства. Мерцающий свет свисавшего с потолка большого пикт-экрана подчеркнул навешанное на него оружие, немедленно сделав того центром всеобщего внимания.

— Мой помощник, артиллерист Юрген. Мы здесь чтобы наблюдать за переходом.

— Ох, — Мирес смотрел то на одного из нас, то на другого, — хорошо.

Он снова попытался перехватить инициативу, нервно поглядывая в сторону Юргена, а грубым волосам на его лице не совсем удавалось скрывать растущий дискомфорт из-за того, что мой помощник стоял между ним и рециркуляторами, направляя свой устойчивый и уникальный букет ароматов в сторону контрольного трона.

— Я забыл об этом.

— Тогда я посоветовал бы вам повторно ознакомиться с соответствующими протоколами Муниторума, — сказал я. Об этих протоколах я имел не большее представление, чем он, но, конечно, Мирес не обязан был этого знать. Один только Трон знал, почему ему вообще было поручено перевезти подразделение Гвардии в район боевых действий[25].

— Хорошая мысль, — сказал он, пытаясь выглядеть примирительно. Он успокоился, и продемонстрировал нам оживленную возню, стараясь как можно меньше дышать носом.

— Приготовьтесь к переходу… Сколько осталось до перехода, Колин?

— А Трон его знает, — ответил один из экипажа мостика, скосив глаза от поднимающегося дымка палочки с лхо, но не потрудившись поднять голову от аппаратуры, чтобы ответить. Он раздраженно ударил кулаком по контрольной кафедре.

— Говорил же, надо было доплатить за благословенную смазку.

— Какие-то проблемы? — спросил я, ощущая как ладони начали зудеть, таким образом, как обычно моя паранойя предсказывает любую явственную угрозу.

— Конечно же, нет. Все в порядке, — уверил меня Мирес, слишком громко и страстно, чтобы мы поверили, как он надеялся. Я еще раз взглянул на члена экипажа, ударившего по консоли снова и смотрящего на мигающие диски с явным облегчением.

— Вот так вот, — сказал он, зажевав дымящую палочку в уголок рта, и прижал большой палец, на удачу[26]. Увидев этот жест, я нажал на комм-бусину в ухе.

— Насчет перехода, — передал я на командном канале, — лучше приготовьтесь, он может быть жестким.

Что ж, я не ошибся насчет этого. Едва я закончил говорить, когда знакомое чувство тошноты, которое всегда сопровождает переход между варпом и материальным миром, захлестнуло меня, заставив задыхаться. За годы и бесчисленные путешествия между мирами, я достаточно привык к этому дискомфорту, но в этот раз я ощущал нечто совершенно иное; как будто на бесконечное мгновение меня обернуло что-то душившее, затем внезапно оторвалось, позволив мне снова вдыхать. Самое ближайшее, что приходило на ум — мгновение когда "Длань мщения" вырвали из варпа подлые псайкеры орков, но, по крайней мере, в этот раз меня миновала чудовищная головная боль, которая сопровождала это ощущение.

— Какого черта это было? — потребовал ответа Мирес, гневно поднимаясь на ноги и сделав пару шагов в сторону несчастного Колина. — Хочешь, чтобы груз подумал, что мы не можем нормальным образом вытянуть свой корабль?

Внезапно он осознал, что только что сказал и примирительно взглянул в мою сторону.

— Без обид.

— Без проблем, — лживо уверил я его. Зуд ладоней усилился, хотя поначалу я не понимал, почему меня не отпускает тревога. Пикт-экран снова показывал звезды, вместо бегущих рун, так что мы наконец-то вышли из варпа; я предположил, что одна из ярких точек света была солнцем, на орбите которого мы сейчас находились, далеко за гранью его гравитационного влияния, но с этого расстояния оно мало чем отличалось от всех остальных звезд. Пораженный очевидной мыслью, я просмотрел проецируемое изображение, ища признаки чего-то враждебного, что последовало за нами, но если кто-то там и был, то был достаточно умен, чтобы не лезть в поле зрения смонтированных на корпусе имаджиферов.

Не уловив следов внешней угрозы, я начал изучать окружающую обстановку более детально, начав с Миреса, который продолжал устраивать разнос своему неудачливому подчиненному со всей страстностью и изобретательностью в выражениях, что вызвало восхищенный кивок моего помощника. В другой раз я бы нашел это представление интересным, однако вряд ли у меня было время остановиться и оценить его словесное изящество. Мои руки непроизвольно легли на оружие на поясе.

— Это не моя вина, — запротестовал Колин, наконец-то умудрившись втиснуть слово пока Мирес сделал паузу, чтобы вдохнуть, — поле Геллера отказало, когда мы проходили.

— Оно упало? — поспешно спросил я. Я сталкивался с демонами раньше, и у меня не было желания снова пережить это; инцидент на Адумбрии был слишком свеж в моей памяти.

К моему облегчению, Колин покачал головой.

— Просто немного колыхнулось.

В его голосе слышался гнев, отражая настроение капитана.

— Я говорил тебе, что уже несколько месяцев как нужно переосвятить печати.

— Превосходно, — тонкие бисеринки пота стали видны на лбу Миреса, когда он начал понимать, насколько близко его безответственность подвела всех нас к проклятью.

— Я вызову экклезиарха, как только мы пришвартуемся.

— Так-то лучше, — ответил Колин тоном преданного подчиненного, наконец-то протолкнувшего решение, которое не намеревались исполнять, — но я все еще хочу сойти с корабля, как только мы попадем в док.

Несколько матросов кивнули, явно склонные пойти с ним.

— С варпом шутки плохи.

— Вы уверенны, что ничто не последовало за нами оттуда? — настаивал я, мой собственный инстинкт чувствовал что-то чудовищно неправильное и отказывался принимать уверения матроса, после небольшого колебания тот кивнул, решив что-то сделать, чтобы успокоить мои страхи.

— Полный отчет статуса, — сказал Мирес, сделав запоздалую попытку выглядеть как капитан, и после небольшой паузы, офицеры кинулись исполнять, некоторые неохотно, некоторые с рвением подчиненных, заметивших внезапно освободившуюся вакансию в командном звене.

— Вот, — сказал Мирес, когда последний из них закончил свои литании тарабарщины, — не о чем беспокоиться. Все в порядке.

— А что насчет остальных постов? — спросил я. — Никто не наблюдает за ними.

— Потому что это не важно, — ответил Мирес, раздраженно показывая на ближайшего сервитора, который с целенаправленным усердием продолжал вертеть штурвалы и тыкать рычаги, несмотря на развернувшуюся на мостике маленькую драму.

— Думаете, я оставил бы их на попечение этого существа, если бы они были важными? — он мог явственно прочитать ответ на моем лице, поэтому продолжил, хотя считал этот вопрос чисто теоретическим, обратившись к сервитору напрямую.

— Сигма семь, отчет.

— Все системы функционируют с допустимыми параметрами, — пробубнило существо через встроенный вокс-кодер, и Мирес повернулся ко мне с ухмылкой "я-говорил-тебе".

— А что насчет другого? — спросил я, первый раз обратив на него все свое внимание. Как и его приятель, этот был таким же ветхим, как и можно было ожидать, металлоконструкция окислилась, компоненты из плоти демонстрировали явно нездоровую бледность. Вместо того чтобы тупо уставиться на кафедру перед собой, казалось, что он дрожит, словно его охватила лихорадка. Я мгновенно достал свое оружие и Юрген как всегда последовал за мной, нацелив свой лазган на сервитора.

— Стой! — напугано заорал Мирес, до того как кто-то из нас нажал на спусковой крючок, — с ним всегда такое происходит, — Жарен, стукни по нему.

Ближайший член экипажа, явно положивший глаз на должность Колина, подошел к сервитору и подчинился, съездив существу по усиленному черепу выщербленным гаечным ключом, несомненно, предназначенным именно для этой цели. Дрожь пропала, хотя наполовину живой конструкт и не подумал вернуться к работе. Он просто застыл на месте, его деформированная голова медленно поворачивалась, чтобы просканировать мостик, пока Жарен топтался у него за плечом, очевидно размышляя, повторить ли ремонтную операцию или нет.

— Возобновить назначенные обязанности, — медленно и громко произнес Мирес тоном, который необходим, чтобы проинструктировать большинство сервиторов.

— Ввод инициирован, — забубнил вокс-кодер, в то время как его голова повернулась направо, насколько могла, существо начало медленное движение в другую сторону. Меня никогда особенно не пугали сервиторы, в отличие от тех, кто находил их глубоко тревожащими, но отмеренные, неторопливые движения казались почему-то осторожными, как будто шаркающая конструкция из плоти и технологии оценивала нас.

— Какой ввод? — потребовал ответа Мирес. Он повернулся к Колину.

— Ты назначил этой чертовой штуке другое задание, не спросив меня?

— Зачем мне это? — огрызнулся Колин, разворачиваясь, дабы с раздраженной озадаченностью посмотреть на сервитора. — Расшифровать ввод.

— Ввод продолжается, — ответила машина, и порази меня Трон, если я преувеличиваю, но могу поклясться, что услышал в этом приглушенном механическом голосе вспышку эмоций. Эхо презрения и злобной радости. Игнорируя Миреса и не обращая внимания на все, что он мог сказать по этому поводу, я нажал на спусковой крючок лазпистолета.

За время своей долгой и бесславной карьеры, я не могу сказать, что мне часто приходилось в упор стрелять в сервиторов. Большинство тварей, которые хотели убить меня, были из плоти и крови (или из чего-то похожего: конечно, если не считать некронов, или каких-то диких жителей варпа, которые в обычном смысле слова были не совсем живыми), но я не раз сталкивался с боевыми моделями, запрограммированными искромсать на ленточки мою униформу вместе с телом под ней. В этот раз все было проще, я направил прицел в одну из множества уязвимых точек в основании черепа, куда был воткнут нервный модулятор. (Система, которую обычно бронируют на боевых моделях, но на гражданских оставляют открытой для техобслуживания; хотя я сомневался что этому, на борту "Огней Веры", такая компоновка принесла пользу). Выстрел поразил цель, выдав убедительный фонтан искр, брызг крови и смазки.

— Какого черта вы делаете?! — заорал Мирес, в то время как Жарен завизжал как потрясенный гретчин и с отвисшей челюстью от удивления отпрыгнул назад, глядя на пятна на его рубашке.

Вместо того чтобы упасть, сервитор развернулся лицом ко мне, в его глазах загорелся злобный интеллект, разрушенный механизм, кажется, сжижался и сливался с омертвевшей плотью.

Силовые кабели оторвались от кафедры, с которой он был соединен, оборачиваясь вокруг конечностей, в то время как злокачественные образования проросли вокруг и между ними, втягивая потрескивающие цепы в тело.

— Ввод завершен, — самодовольно объявило существо, — я прибыл.

— Осторожно! — заорал я, но было слишком поздно: кабели змеями кинулись на убегающего Жарена, он дернулся на секунду, когда ток пробежался по его телу, после чего без чувств упал на палубу. Не уверенный, был ли он еще жив или просто дергался от спазматического рефлекса, я всадил следующий выстрел ему в голову до того как прицелиться обратно в мерзость перед собой: было слишком поздно спасать ему жизнь, но у меня все еще было время, чтобы спасти его душу.

Юргена, конечно же, не нужно было подгонять, чтобы он открыл огонь, и он всаживал очередь за очередью лазерные лучи в деформированное чудовище. Тело Жарена подтянулось к сервитору, все еще окруженному ореолом потрескивающей энергии, насколько я могу судить столь же колдовской, сколь и электрической[27]; и перед моим испуганным взором он тоже начал течь, словно плавящийся воск, плоть, кровь и кости удвоили размеры биомеханического ужаса.

— Демон на мостике, — ломанным от паники голосом я передал в вокс, — нужно подкрепление. Лазган не останавливает его!

— Что мы можем сделать? — спросил Мирес, весь его гнев ушел, он с отвисшей от ужаса челюстью пялился на тварь.

— Бежать, — ответил я, приготовившись к этому и задумавшись, придется ли мне использовать своей цепной меч, чтобы пробиться через паникующую толпу экипажа, блокирующую дверь, — если только не желаете стать следующим блюдом в меню.

Неудивительно, что он не захотел и присоединился к всеобщему массовому бегству, в то время как мы с Юргеном поливали мерзость перед нами бесплодными лазерными лучами, в надежде прикрыть отступление гражданских. Что, как я уже признался, было не совсем моим первым порывом; но я достаточно хорошо понял, что чем больше демон жрет, тем сильнее становится, и спасение Миреса и толпы от превращения в закуску для твари из варпа, заметно увеличит мои шансы сбежать с "Огней Веры" с нетронутой шкурой и душой. Кроме того, в данных обстоятельствах, чем ближе я буду к Юргену, тем лучше, и по несчастью мы оказались далеко от двери.

— Фрак его, — выругался Юрген, что в то время для меня показалось похвальным преуменьшением, и снял с плеча мелту. Вряд ли самое подходящее оружие для использования на мостике, будучи окруженными таинственными механизмами всех типов, но любые сопутствующие повреждения будут проблемой позже; принимая во внимание, что демон определенно был проблемой сейчас. Я сталкивался с такими тварями раньше, хотя и не часто, спасибо Императору[28], так что знал, что не могу убить ее; но если бы мы могли причинить достаточно повреждений этой ужасной твари, то ее бы затянуло обратно в варп. Я рефлекторно закрыл глаза, как только Юрген нажал на спусковой крючок, и ощутил отдачу жара, когда ослепительный разряд ударил по кожному покрову, оставив на сетчатке пляшущие точки света. Проморгавшись, я смог увидеть несколько опаленных отметин на металлических компонентах корчащейся мерзости, но ни одного признака поражения плоти, которая продолжала течь как размороженный жир, скручиваясь в еще более отвратительные формы.

— Капеллан в пути, — ответила по воксу Кастин, когда последний паникующий гражданский покинул комнату, — сможете прижать его огнем, пока он не доберется туда?

— Попытаемся, — ответил я, глядя одним глазом на дверь, осторожно подбирая слова, дабы это не звучало как обещание. Поскольку со своей стороны считал, что мы могли бы с тем же успехом сдерживать его из коридора, или еще лучше, из ангара для шаттлов.

— Оно все еще растет, — сказал Юрген, и, похолодев от ужаса, я осознал, что он прав.

Металлический пол вокруг демона размяк, обмывая его растущие формы подобно приливу на пляже, само вещество корабля становилось кормом для порожденного варпом чудовища. Юрген снова выстрелил из мелты, и в этот раз я увидел, как плоть запузырилась и зафыркала, словно пережаренный стейк, перед тем как мгновением позже струпьями отпасть от панциря из металла.

Демон смеялся, уродливый звук становился еще более зловещим, отфильтрованный механической гортанью, которая когда-то принадлежала лишенному разума сервитору, и теперь была погребена в сердцевине живой, раздувшейся раковой опухоли.

— Берегись кабелей! — заорал я, увидев новую, более коварную угрозу. Колыхающиеся механические усики, которые поймали и поджарили Жарена, теперь тянулись вперед к контрольной кафедре: и пока я смотрел, один из них начал углубляться в пост, с которым управлялся Колин. Я не знал, что это чудовище сделает, если получит контроль над кораблем и еще меньше желал это выяснить.

Поставив вращение зубцов цепного меча на максимум, я с фонтаном искр рассек кабель, почувствовав рукой удар, похожий на пинок космодесантника, когда ток ударил через оружие. К счастью, рукоять была изолированной как раз для вот таких непредвиденных ситуаций, и большинство искр легли на мою перчатку. Не могу сказать, что это было приятным ощущением, но я не сомневался, что чувствовал бы себя намного хуже, если бы демон умудрился провернуть план, что бы там ни было у него на уме.

— Кабели. Вы правы, сэр, — как всегда невозмутимо согласился Юрген, и посжигал до шлака те, которые мог видеть, серией метких мелта разрядов, в то время как я со скрежетом зубов разрезал еще один, результат был столь же неприятным, как и предыдущий.

Все это время демон продолжал смеяться, приводя нас в замешательство, как будто находил все происходящее отличной шуткой, секундой позже я обнаружил почему. Концы кабелей, которые я разрезал, все еще двигались, вместо того чтобы благопристойно, как того и требовалось от них, смиренно лежать на палубе.

Первым намеком было неожиданное нападение металлических змей, которые свернулись кольцом вокруг меня, пока мое внимание было приковано к раздувающемуся могильному холму их плоти и металла, которое породило их. Когда щупальца сжались, я боролся чтобы вдохнуть, мои ребра трещали, и я ожидал, что они в любую секунду поломаются, в то время как бесплодно пытался освободить руку с цепным мечом. По крайней мере, демон больше не мог пускать по проводам ток, явно нуждаясь для этого в физическом контакте, но когда глаза застила серая дымка, это стало скудным утешением.

Смутно я осознал, что меня тянет к чудовищному существу, изначальный ужас бился у меня в голове, поскольку оно приготовилось сожрать саму мою душу.

Затем внезапно я почувствовал, как сжимающая металлическая банда отпала и ощутил что снова могу дышать; неоднозначное благо, поскольку мои вдохи принесли сильный и знакомый аромат.

— Все в порядке, сэр, — сказал Юрген, стягивая последнюю петлю и бросив её на пол, где она и осталась лежать обнадеживающе неподвижно, — они довольно легко отрываются.

Так и было, хотя сомневаюсь, что это мог бы сделать кто-то другой, лишенный его своеобразного таланта[29]. Для полной уверенности он быстрым выстрелом мелты превратил их в лужицу шлака, прежде чем снова обернуться к жуткому холму плоти и металла.

— Отступаем, — сказал я, увидев, что путь к двери наконец-то свободен, разбивая её несколькими выстрелами. Демон стремительно сдвинулся, чтобы отрезать нас от двери, но в последний момент дернулся, когда, я надеюсь, вошел в поле досягаемости того (чем бы оно ни было), чем Юрген так беспокоил обитателей Проклятого Царства. Как только это произошло, он снова выстрелил из мелты, и на этот раз смог нанести урон: на плоти остался уродливый прожженный шрам, из которого выглядывал размягчившийся металл. В тусклом освещении мостика тот пылал красным. Впервые демон перестал смеяться и рев гнева и отвращения пронесся по залу.

— Держитесь поближе к нему, — сказал я, заметив, как крошечные оспины, оставленные на его растянутой коже выстрелами моего лазпистолета остаются, вместо того чтобы, как раньше, исчезнуть. Со слабой вспышкой надежды я вспомнил, то же самое происходило когда мы сражались с демоном на Адумбрии, но тогда у нас была массированная огневая поддержка всей группы, сосредоточенная на мерзости, и Юрген, как-то блокирующий её способности к исцелению, и даже тогда это было непросто.

Я заколебался, не зная, что делать с нашим крошечным преимуществом: попытаться, надеясь на Трон, найти способ использовать его, или просто сбежать, пока у нас ещё была такая возможность. Но решить не успел, топот ботинок в коридоре и звучный голос, певший непонятную тарабарщину на высоком готике, сделали это за меня. Вряд ли стоило надеяться, что солдаты, видевшие как легендарный Кайфас Каин драпает к спасательным ботам, станут в будущем прикрывать мне спину. Так что когда священник с отрядом тех, кому не повезло оказаться у него на пути, ворвались на мостик, я повернулся к движущейся груде плоти и механизмов, взмахнув своим цепным мечом в героической манере. Мне очень повезло зацепить им кусок плоти, торчащий между двух металлических пластин и разорвать его с драматическими брызгами сукровицы.

— Комиссар! Ложитесь! — взревел капеллан Топ голосом, привыкшим разноситься в самые дальние уголки часовни без помощи магнавокса, и я сразу подчинился. Юрген, как всегда, последовал за мной. Несколько небольших предметов по дуге пролетели над моей головой и взорвались, ударившись о демона, который весьма удовлетворительно завопил; когда я встал, то увидел, как тот весь шипит и пузырится, плоть стекает, а металлические части возгоняются в пену.

— Кислота? — озадаченно спросил я, задаваясь вопросом, где он нашел ее в таких количествах, и Топ засмеялся, откровенно забавляясь.

— Святая вода, — сказал он, — я её сам благословил. Хорошо, а?

Ну, с этим я едва ли мог спорить; обычно у меня не было много времени на почитателей Императора, но нельзя отрицать, что в подобные моменты они были нужны.

До того как я поблагодарил его, вопящий демон кинулся в нашу сторону, оторвав от пола пару контрольных кафедр и вбил горстку вновь прибывших солдат в стену.

— Берегись! — предупредил я, как раз вовремя, снова уклоняясь, когда цеп из усиков плавящейся плоти выстрелил в нас. На обратном пути я поймал один цепным мечом, но жужжащий клинок просто продрал рану по всей длине; несмотря на мои старания, он сильно ударил Топа (этого хватило бы, чтобы оставить вмятину на "Химере") и отправил его кувырком на палубу.

— Он не имеет права так поступать с воинами Императора! — воскликнул Юрген с тоном оскорбленного благочестия, снова выстрелив из мелты, и на сей раз пробив дыру в кишках демона размером с голову. Я не знаю, какие повреждения были нанесены благодаря его собственным способностям, а какие благодаря духовной атаке капеллана[30], но в любом случае это выглядело как удар милосердия, возвышающаяся мерзость пошатнулась и рухнула на палубу, по пути получив залп из лазганов от собравшихся солдат.

— Огнеметы! — заревел Топ, вскарабкиваясь на ноги с помощью ближайшей кафедры и подстраивая стандартный гвардейский шлем, украшенный розариусом под небрежно, неуместным углом[31]. Не в первый раз казалось, что символ его организации защитил его в ситуации, где менее удачливым или менее набожным не повезло.

— Прикончите его!

С этим я не мог поспорить, так что встал в сторону, когда троица солдат с зажигательным оружием поливала павшего гиганта прометиевым пламенем, обжигая воздух во внезапно показавшейся маленькой комнате. Пламя ревело, сгорая с нездоровым синеватым оттенком, что снова мне напомнило колдовской огонь. Рев демона становился слабее и он тщетно метался, еще сильнее приводя в беспорядок контрольные панели мостика, если это было возможным.

— Он сжимается! — крикнул я, едва осмелившись поверить в это, и еще пару раз пальнул в содрогающийся огненный ад, скорее для приличия, чем ожидая, что из этого выйдет что-то хорошее.

— Он теряет власть на материальном плане, — сказал Топ, наступая и начиная читать обряд экзорцизма. Насколько я знал, он ни разу не исполнял его раньше, но читал его с большим удовольствием, чем я мог ожидать. Юрген помог ему последним выстрелом мелты, и чудовищная тварь внезапно исчезла с резким треском взорвавшегося воздуха.

Я оглядел руины мостика, на котором внезапно все затихло, за исключением стонов раненных и слабого треска разбросанных тут и там небольших пожаров, где медленно догорал разлитый из огнеметов прометий. Казалось, что на контрольных постах вряд ли осталось что-то не пострадавшее.

— Я лучше проведу ритуал полного очищения, прежде чем позволю экипажу вернуться, — через мгновение сказал Топ и я кивнул, все еще пытаясь оценить степень разрушения.

— Если думаете, что в этом есть смысл, — сказал я, — они вряд ли смогут отсюда управлять кораблем.

Холодный узел страха туго скрутил мои внутренности, когда я закончил говорить, и вся важность сказанного дошла до меня. Если не произойдет чуда, то "Огни Веры" станет для нас всех гробом.

Глава четвертая

— Мы ничего не можем сделать. Нам придется эвакуироваться с корабля, — решительно заявил я. Недели, которые я провел на борту спасательной капсулы в системе Перлии, не были совсем комфортными, но намного лучше, чем попытка дышать в вакууме, что предшествовала им. С другой стороны, спасательные капсулы на борту "Огней Веры" были вероятно столь же ветхими как и сам корабль: и довериться им будет актом отчаянья, но в данный момент я не видел других альтернатив.

— Это невозможно, — сказал Мирес, глядя то на меня, то на Кастин, то на Броклау и обратно, словно гретчин, которому троица голодных орков приказала надыбать закуски, а тому пришлось признаться, что кладовая пуста.

— У нас достаточно спасательных капсул для экипажа, но…

— Едва ли десятая часть того, что нужно полку, — отрезала Кастин, будучи абсолютно рада оставить Миреса и его людей на борту покалеченной громадины задыхаться или умереть от голода. Может быть, она бы так и поступила: в конце концов, это их некомпетентность свалила на нас все эти проблемы. Но это означало оставить большинство наших людей на произвол судьбы, а Гвардия не бросает своих; нам нужно найти выход из этого для всех или спуститься всем вместе. По крайней мере, так поступали валхалльцы: лично мне как-то ближе было "сам за себя".

— Что с шаттлами?

— Все еще ожидают нас, — сказал Броклау, что звучало несколько ободряюще, — проблема в том, что сначала нам нужно выйти на стабильную орбиту.

Он повернулся к Миресу, который явно поежился.

— И наши шансы на это….?

— Не лучшие, — признал капитан, еще раз в ужасе взглянув на окружающий нас разрушенный мостик. Тот кишел членами экипажа и ремонтниками, которые общались друг с другом на резком и непонятном специальном диалекте, но ситуация была выше их сил и они это знали.

— Мы попытаемся повторно переосвятить систему маневрирования, но на самом деле это работа для техножреца.

— В Примаделвинге есть святыня Механикус, — сказал Броклау, который, как хороший офицер, пробрался сквозь материалы брифинга, что позволяло Кастин и мне безнаказанно просматривать их вскользь, — если бы мы смогли доставить сюда техножрецов, они смогли бы вовремя устранить повреждения?

— Они бы смогли, — сказал Мирес, внезапно став выглядеть более обнадеженным. Он вынул инфопланшет и отстучал на нем ряд вычислений. После этого его лицо снова вытянулось.

— Не смог рассчитать точку встречи, — сказал он, протягивая нам крошечный экран, чтобы мы могли прочесть. Потом, сообразив, что не все могут его видеть, перебросил данные на большой пикт-экран, который каким-то чудом выжил среди царившего вокруг разгрома.

— Что это? — спросила Кастин, хмуро глядя на сложную диаграмму.

— Орбитальная механика, — заявил Мирес, чьи прежние дерзкие манеры начали было возвращаться, пока я не позволил своей руке слегка коснуться рукояти цепного меча.

— Это мы, видите? — наше местоположение отмечал стилизованный силуэт звездолета. Его курс был спроецирован в виде зеленой линии, которая где-то в углу экрана пересекалась с кругом, обозначающим Нускуам Фундументибус. Другая линия показывала движение планеты вперед — назад, словно косточка на счетах[32].

— Тому, что взлетит с планеты, придется пролететь мимо нас, развернуться и догнать. Он не сможет состыковаться, не уровняв скорости.

— Мы кое-что понимаем в этом, — сказал я, стараясь не выглядеть слишком нетерпеливым.

— Мы провели достаточно времени на шаттлах, причаливающих к звездолетам. В чем проблема?

— В нашей скорости, — сказал Мирес, снова явно чувствуя себя не в своей тарелке, — даже на полной тяге шаттл никогда не сможет догнать нас.

— Тогда нам нужно замедлиться, — сказал Броклау, никогда не боявшийся заявить очевидное, — как нам это сделать?

— Снова запустить двигатели, — сказал Мирес, — затем использовать маневровые ускорители для разворота. И запустить главный двигатель так, чтобы его тяга лежала вдоль нашего курса.

Он сделал что-то с планшетом, который держал в руке и символ звездолета (который выглядел более гладким и лучше ухоженным, чем в реальной жизни) послушно сделал сальто. Он попытался выдать обнадеживающую улыбку, которая при виде нашего отказа успокоиться померкла и стерлась.

— Мы можем запустить их снова из инженариума, поэтому не будем ждать, когда на мостике будут восстановлены органы управления.

— Вопрос остается в ускорителях, — сказал я, — как долго они будут в ремонте?

Я наблюдал за тем, как лицо Миреса исказилось, пытаясь найти ответ, который бы не звучал как "мы фракнулись".

— Неважно, — добавил я, прежде чем он смог заговорить, — очевидно, что слишком долго.

— А что насчет шаттлов на борту? — спросила Кастин. — У вас должно быть несколько, так?

Мы прибыли на борт в тяжелых грузовиках, принадлежащих Муниторуму на Коронусе, и ожидали, что высадимся на том, что будет доступно в месте назначения. Но любые гражданские корабли, на которых мне доводилось путешествовать, несли несколько вспомогательных судов того или иного вида. Даже "Огни Веры" не были исключением. Мирес пожал плечами.

— Есть у нас два, — сказал он, наконец, — корветы обслуживания. Мы, вероятно, могли бы втиснуть в них десять или двенадцать человек.

— Это на десять или двенадцать меньше, — указал я, уже решив найти хорошую причину оказаться среди них, если понадобится, — если есть время на несколько ходок…

Мирес открыто ухмыльнулся моему невежеству.

— Они смогут вылететь. Но не смогут вернуться, как те, которых вы ждете.

— Полагаю, нет, — сказал я, мое внимание вернулось к пикт-экрану, нависавшему над нашими головами. Это могло быть только мое воображение, но маленький значок корабля уже постепенно приближался к массе планеты.

Я не могу притворяться, что следующая пара недель прошла совсем легко; "Огни Веры" продолжал, словно пуля приближаться к Нускуам Фундументибус, несмотря на все усилия Миреса и его экипажа устранить повреждения, нанесенные кораблю появлением демона. Их усердие было впечатляющим, особенно после того, как Кастин приняла меры предосторожности, разместив вооруженных охранников у спасательных капсул и ангара с шаттлами, но все было бесполезно; каждый раз, когда они восстанавливали одну из систем, где-то еще обнаруживалась неисправность.

Команда, работавшая с двигателями, добилась лучших результатов, возможно потому, что мы позволили нашим собственным шестереночкам[33] похозяйничать там, но это была Пиррова победа; до тех пор, пока мы не сможем развернуться и использовать их, чтобы замедлить наше стремительное пике к поверхности планеты, запустить их означало просто приблизить катастрофу.

— Или получится? — Спросил Мирес, когда я озвучил мысль, он стал неожиданно подвижным, когда поразмыслил над ней. Он подтянул к себе инфопланшет и снова начал вычисления.

— Мы отлично пронесемся, но…

— Но что? — я потребовал ответа.

— Я должен был предвидеть это, — капитан вручил мне планшет, когда выражение его лица, которое было видно за бородой, стало достаточно горестным, — мы были столь заняты поиском ответа на вопрос, как нам замедлиться, что я никогда не задумывался. Вместо этого мы можем ускориться.

— И протаранить планету завтра вместо послезавтра? — саркастически спросил я, стараясь разобраться в его диаграмме. Она выглядела почти идентично той, которую он выводил на экран на мостике две недели тому назад, за исключением корабля и планеты, которые, очевидно, теперь были ближе друг к другу. Случайно я взглянул на большую картинку, которая снова показывала вид снаружи; к этому времени солнце уже было видимым диском, и хотя я знал, что с этого расстояния разобрать было невозможно, я как-то умудрился убедить себя, что одна из точек света рядом, была планетой, с которой мы можем столкнуться.

— Не совсем, — Мирес сделал что-то с планшетом, — если мы достаточно разгонимся, то сможем проскочить в космос быстрее, чем там окажется планета.

Зеленая линия, обозначающая будущий курс "Огней Веры", кажется, немного сдвинулась, затем оторвалась от планеты, задев ее за край.

— Таким образом, мы улетим в космос еще быстрее, чем спасательное судно доберется до нас, — сказал я.

Мирес пожал плечами.

— По крайней мере, у нас будет больше времени для ремонта. Но если мы правильно направим ускорители, то заденем верхние слои атмосферы.

— И сгорим, — саркастически добавил я, — все лучше и лучше.

— Корабль выдержит это, — сказал Мирес, — хотя вам явно не понравится очутиться на любой внешней палубе. Но в центральных вполне можно будет выжить.

Зеленая линия повернулась, пока я пытался не слишком сильно размышлять о том, что произойдет.

— Это потребует времени, а еще лучше — удачи. Но смотрите. Линия начала скручиваться, что означает…

— Мы попадем на орбиту, — сказал я.

Мирес кивнул.

— На длинную и эллиптическую. Займет несколько месяцев, чтобы вернуться. Снабжение будет скудным и воздуха будет мало. Но зато мы снова сможем восстановить управление.

— И если нет, то мы достаточно замедлимся, чтобы нас забрали шаттлы, — закончил я.

— Верно, — ответил Мирес, впервые с нашей первой встречи в погрузочном доке он выглядел радостным. Он взглянул на меня, с тревогой ища одобрения, явно не желая нести в одиночку ответственность за этот безумный и рискованный план.

— Хотите обсудить это со своими людьми до того как начнем?

Я покачал головой. Я уже знал что скажут Кастин и Броклау; даже слабый шанс выжить лучше, чем никакого. Это я уже доказал себе слишком много раз, чем хотелось бы. Я вздохнул, стараясь не думать о том, что этот раз может стать исключением.

— Просто сделайте это, — сказал я, надеясь, что это не убьет нас на один день раньше.

Глава пятая

Мостик все еще выглядел скорее коллекцией хлама, чем функционирующим командным центром, но к этому времени еще несколько кафедр залатали и наспех укомплектовали, так что я сел настолько близко к командному трону Миреса, насколько мог. Мой стул казался достаточно прочным, приваренным к палубе за одним из разбитых постов экипажа, который еще не вернули к жизни. Что позволяло мне вцепиться хоть во что-то, если случится худшее, а я был патологический убежден, что так и произойдет. С того места где сидел, я ясно видел пикт-экран, который в данный момент показывал гораздо большую часть стремительно приближающейся планеты, чтобы оставить меня спокойным, и что более важно, отчетливо видел Миреса. Хотя это и было недостаточным утешением, я частным образом для себя решил, что если все начнет вонять как тухлый плойн, он отправится к Золотому Трону на несколько минут раньше всех остальных.

— Как дела? — спросил я его, хватаясь руками за подлокотники, мои аугметические пальцы явно оставили вмятины на металле[34]. В моем голосе сквозило легкомыслие, хотя я столь осторожно присел на изношенную и шероховатую обивку, что выглядел намного спокойнее, чем был на самом деле.

— Готовы, как всегда, — ответил он, его голос звучал как раз так, как я по-настоящему себя чувствовал.

— Тогда давайте это сделаем, — сказал я, осознав, что последние сказанные слова были достаточно прозаичными. Возможно, мне следовало сбежать к спасательным капсулам, сейчас охрана была снята, в ожидании, что на внешних палубах станет жарче чем в печке, пока у меня был такой шанс; но если этот нелепый план сработает, несмотря на шансы, Комиссариат запихнет меня в штрафной легион за дезертирство почти сразу же, как только я приземлюсь. По крайней мере, если я умру сегодня, моя репутация не пострадает, хотя лучше чтобы это произошло со мной.

К этому времени пятнистая белая громада планеты выросла и заполнила почти весь экран: секундной позже линия горизонта совершенно исчезла, оставив перед нами только поверхность планеты, к которой мы стремительно падали. Даже в своих самых пессимистических представлениях я не думал, что столь близок к гибели.

— Выжмите все что можете! — Мирес рявкнул в переговорное устройство с машинариумом и, несмотря на компенсирующее, колеблющееся гравитационное поле корабля, я могу поклясться, что почувствовал внезапное сильное ускорение. Конечно же, это было маловероятным, так как двигатели и так работали на пределе с тех пор, как он предложил этот безумный маневр, но, возможно, его потеющие подчиненные умудрились выжать из них еще чуть-чуть, одной только силой воли.

— Кайфас, — передала по воксу Кастин, в ее голосе было затаенное напряжение, в данных обстоятельствах, я не мог ее винить за это, — что происходит?

— Мы почти попали в атмосферу, — ответил я, — все в безопасности?

Даже в такой экстремальной ситуации я не забыл выглядеть так, как будто заботился о благополучии солдат; в том маловероятном случае, если мы выберемся из этого бардака, мы очень быстро столкнемся с орками, и я хотел быть уверенным, что они прикроют меня, когда это произойдет.

— В безопасности, насколько это возможно, — ответила Кастин, — мы приварили "Химеры" к палубе и оббили их внутри матрасами и другой фигней, которую смогли найти. Мы упакованы как селедки в бочке, но должны пережить даже худшие удары.

— Рад это услышать, — ответил я, надеясь, что в этих обстоятельствах внешняя демонстрация уверенности сохранит высокий боевой дух. Постепенно, к моему невыразимому облегчению, изгиб горизонта вновь появился на пикт-экране, маленький кусочек черноты выплыл из нижнего левого угла.

— Давай! Давай! — понукал Мирес, словно "Огни Веры" был упрямым нагруженным мулом, которого нужно было умаслить.

— Кажется, все получается, — передал я Кастин, через несколько минут напряженного ожидания, я не сомневался что в моем голосе явно ощущалось огромное чувство облегчения.

Уверенный, что наше головокружительное падение в пасть забвения отложено, я начал изучать поверхность мира, к которому мы приближались, надеясь увидеть какие-то узнаваемые ориентиры. Но к этому времени наши брюшные пластины корпуса начали светиться тусклым акенберри-красным, дымка ионизированного воздуха заволокла все внешние имаджиферы, и все, что я мог различить на планете под нами, было несколькими пятнами серого, что возможно было облаками, сеющими свежий груз снега на уже заледенелый ландшафт под нами.

— Держитесь, — предупредил Мирес, — будет жестко.

Это я уже и так вывел для себя, несмотря на лучшие старания, что бы там ни поддерживало внутреннюю гравитацию стабильной, корабль начал вибрировать, когда слабый верхний слой атмосферы схватил его за киль.

Я снова с силой сжал подлокотники.

— Сколько еще? — спросил я, стараясь не выдать свою обеспокоенность.

— Еще несколько минут, — сказал Мирес, в его голосе была эйфория игрока, который только что поставил на слабый расклад и начал осознавать, что у остальных карты еще хуже, — мы почти выпрыгнули обратно в космос.

В этот момент над поверхностью ледяного шарика появилось темное пятнышко. Я потянулся вперед из своего сидения, дабы лучше разглядеть.

— Что это? — спросил я. Мирес стал выглядеть так, как будто кто-то из остальных игроков только что выкинул пару инквизиторов. Его лицо, по крайней мере, та часть, которую я мог видеть из-за бороды, побледнела.

— Орбитальные доки, — ответил он.

— Они ведь не такие большие, а? — спросил я, пока линия горизонта продолжила вползать на пикт-экран. Точка двигалась вместе с ней, входя в черноту космоса, где немедленно начала сверкать подобно яркой звезде, прямо по центру экрана.

— Достаточно большие, — мрачно ответил Мирес.

Я смотрел, как по мере нашего приближения раздувалось изображение доков на пикт-экране. Широкая структура, казалось, росла вместе с каждым ударом сердца, быстрого взгляда на ауспекс в стоящей рядом со мной кафедре было достаточно, чтобы подтвердить — мы мчимся к ним со скоростью, которая превратит нас в облако мусора при столкновении. Точка, отмечающая космическую станцию, намертво зависла перед нами, пара меньших, двигающихся рядом (вероятно, суда), спешно улепетывали, пытаясь убраться с дороги, пока еще могли. Они даже были видны на пикте, или я только умудрился убедить себя в этом, слабое свечение их двигателей медленно двигалось на фоне звездного неба.

— Так мы ударимся или нет? — потребовал я ответа, мой испуганный взгляд зафиксировался на орбитальной станции, которая к этому времени заполнила экран. Я уже мог различить отдельные шпили и доковые рукава, и горстку кораблей, как наш собственный, которые по каким-то причинам, вероятно, решили остаться, несмотря на опасность[35].

— Без понятия, — сказал Мирес, нервно жуя губу. Я ощутил, как мои пальцы снова обхватили подлокотник, словно я держал в руках его шею.

— Он очень близко.

Это, ну просто чертовски сильно помогло успокоиться.

— Мы можем использовать двигатели корветов обслуживания, чтобы столкнуть нас с курса? — спросил я.

— Если бы могли, мы бы уже так сделали, — отмахнулся Мирес, но тогда я был слишком напуган, чтобы обидеться, — они нам помогут не больше, чем, если мы все залезем в воздушный шлюз и начнем пердеть.

— Если, конечно, люки не приварит нашим прохождением через атмосферу, — добавил Колин, глядя на капитана поверх своего ауспекс поста.

— В любом случае вопрос риторический, — сказал Мирес, его взгляд был прикован к станции впереди нас. Когда изображение увеличилось, я начал осознавать к настолько огромной и сложной, размером с город, структуре мы неслись. Я разглядел отдельные детали, огромную центральную громаду и торчащие доковые рукава, делали ее похожей на огромную металлическую морскую звезду, каждая дополнительная структура была размером с жилой квартал. На них висело множество ауспекс и вокс-антен, подобно виноградной лозе на разрушенной цитадели, я начал различать бесчисленные маленькие корабли, шныряющие между ними, словно насекомые вокруг гнезда. Если бы наши вокс-антенны не сбрило недавним погружением в атмосферу, я не сомневаюсь, что по мостику к этому времени уже бы эхом разносилась волна панических передач.

— Уменьшить мощность до трех, пяти и семи, — рявкнул Мирес и я почувствовал внезапный, головокружительный крен, когда невидимые труженики машинариума выполнили его приказ, — и разберитесь с этой проклятой гравитацией!

Внушительная громада космической станции начала уплывать с центра экрана, и я ощутил вновь вспыхнувшую надежду.

— Что бы вы только что ни сделали, кажется, это сработало[36], — сказал я, хотя, на мой взгляд, он, кажется, сделал это поздновато[37].

— Мы еще не пролетели, — сказал Мирес, так же крепко хватаясь за подлокотник, как и я.

У меня перехватило дыхание, когда один из доковых рукавов понесся из угла экрана к нашему носу.

— У нас не получится!

— Держитесь! — передал я по воксу за мгновение до того, как мы получили скользящий удар, от которого старый корабль зазвенел как кафедральный колокол.

Палуба подо мной сильно завибрировала, половину люминаторов в потолке оторвало, оросив нас битым стеклом; секундой позже грубый красный, аварийный свет заменил их, словно окунув нас в ванную с кровью. Сверкающие облака улетающей атмосферы прорывались из докового рукава, так как мы пропахали длинную борозду вдоль него и обломки начали подобно крови истекать в космос из причиненных нами ран.

Куски металла, грузовые контейнеры и что-то, неприятно напоминающее тела, пургой пронеслись мимо имаджифера, затем все исчезло.

— Что это было? — спросила по воксу Кастин, слишком дисциплинированная, чтобы добавить ругательство, к тем, что эхом проносились по мостику. Лично я на ее месте не сдержался бы.

— Мы ударились об орбитальную постройку, — ответил я, — но, кажется, все еще целы.

— Разрыв корпуса в секциях гамма два и бета три, — секундой позже отчитался Колин, — аварийные переборки держаться.

— В любом случае, у нас еще есть воздух, — сказал Мирес, его глаза были прикованы к пикт-экрану. Звезды превратились в кружащийся калейдоскоп, и зловещая громада планеты регулярно вращалась вокруг экрана. Я видел точно такую же стремительную картинку в спасательной капсуле, когда покидал "Длань Мщения", так что не стал спрашивать, что происходит; нас вращало, мы не могли скорректировать курс или стабилизироваться без маневровых ускорителей.

— Есть потери?

— Отнюдь, — ответил Колин, — внешние палубы еще слишком раскалены, чтобы там кто-то находился.

Он пожал плечами и указал на смутные очертания планеты. Корпус уже снова стал светиться красным и такая же слабая дымка ионизированной атмосферы, которую я видел прежде, начала клубиться.

— Не так уж важно. Мы умрем все вместе, когда ударимся.

Глава шестая

Конечно же, я не в первый раз прилетал на планету с жесткой посадкой. Наша спасательная капсула прибыли на Перлию с большей частью неработающих систем торможения, после того как орочий пилот истребителя использовал нас в качестве тренировочной цели, когда мы входили в атмосферу. В последний раз, когда я ступил на ледяной мир, шаттл, на котором я находился, по пути вниз пал жертвой удачного, предположительно, противовоздушного огня. Но я никогда не разбивался в чем-то в десятки раз тяжелее, как космический корабль. Мне хотелось бы утверждать, что этот опыт был менее травматичен, но по правде, он был столь же ужасающим, как и предыдущие случаи, когда я впервые приземлялся на планету, проделав в ней вмятину.

И снова спасательная капсула, которую я заметил, пришла мне в голову как потенциальная альтернатива тому, чтобы остаться на борту. Но к этому времени мы были уже в верхних слоях атмосферы, что делало запуск в лучшем случае рискованным; не говоря уже о том факте, что я, скорее всего, поджарюсь до того, как достаточно близко подберусь для посадки в эту штуковину. Я на секунду поднялся со своего сидения, расстегнул пояс, и перестегнул его, обхватив спинку, на манер импровизированного ремня безопасности. Нет смысла вылетать от удара, если я мог обезопасить себя. Как только я закончил операцию, то ощутил дрожь по всему корпусу.

— Это что такое? — спросил я, стараясь сдержать нотку тревоги в голосе.

— Термический удар, — резко ответил Колин, — внешний корпус нагревается быстрее, чем внутренности, так что расширяется неравномерно. Вскоре мы получим некоторые повреждения от нагрузки.

— Ты имеешь ввиду, развалимся на части? — спросил я, ощутив вспыхнувшую панику. Мою грудь сжало, стало трудно дышать, и через секунду, после того как осознал, что это происходит из-за того, что температура на мостике начала повышаться, а не просто в ответ на стресс, я испытал небольшое облегчение.

— Надеюсь, нет, — мрачно ответил Мирес, — только незначительно.

— Это воодушевляет, — саркастически ответил я, когда удары усилились, несмотря на все усилия окружающих технопровидцев, удержать гравитацию постоянной. Если не получится, наше кувыркающееся падение через атмосферу шлепнет нас о землю, словно кусок стейка из грокса в блендер, и практически с тем же результатом. Несомненно что нежный желудок Юргена к этому моменту значительно опустел, ассоциация напомнила мне, что тысяча или около того бойцов делает то же самое, и я передал в вокс подходящие банальности, вместе с соответственно отредактированным отчетом о нашем текущем положении.

— Мы все еще целы, — сказал я им, — и медленно снижаемся. Если будем беречь головы, то все будет хорошо.

Даже для меня это было несколько преувеличено. Вместе с темно-красным светом аварийных люминаторов и постоянно повышающейся температурой, к этому времени мостик стал напоминать внутренности микроволновки. Я сморгнул несколько капель пота с глаз и постарался сфокусироваться на пикт-экране, хотя передаваемая картинка снаружи была далеко не успокаивающей. Надпалубные надстройки корабля плавились как свечной воск, шпили и башенки, торчащие из корпуса, размягчились под действием невероятного жара при атмосферном трении или просто отлетали, чтобы присоединиться к кометному хвосту из обломков, который спиралью закручивался за нами. Я осознал, что благословляю предвидение всех флотских конструкторов, которые сочли подходящим разместить мостик и машинариум так близко к центру корабля[38]. Наш кувыркающийся полет через атмосферу и ореол окружающей плазмы, мешал различить что-либо за корпусом, но мне показалось, что линия горизонта на пикт-экране, больше не изгибалась дугой. По правде, она была явно зазубренной и мои кишки сжались, когда я предугадал почему.

— Там горы! — воскликнул я. — Мы можем пролететь над ними?

— Один Трон знает, — ответил Мирес, так сильно сжимая медальон в форме аквилы, что я увидел сочащуюся из кулака кровь. Огромная громада корабля стонала, и нас дико накренило, бросив меня на рукотворный ремень безопасности.

— Какого черта это было? — не подумав, спросил я, и только когда Колин ответил, осознал, что озвучил свою мысль.

— Первичные силовые реле закоротило, — доложил он, — все было направлено в гравитики.

Это было единственной причиной, почему я еще не был мертв.

Я еще раз взглянул на экран, и был столь испуган, что отвел взгляд. К этому времени мы были уже достаточно низко, чтобы создать по пути гиперзвуковую пургу, разрывая глубокую рану в метрах льда и вечной мерзлоте, когда атмосферная волна впереди нас распыляла ландшафт. Несколько дохлых елок, с надеждой цепляющихся за занесенные снегом склоны, водоворотом мгновенно унесло в стороны, месиво воспламенилось и затем, с громоподобным грохотом, словно гнев Самого Императора, воздух, как кувалдой, ударил в стену скал перед нами.

Казалось, вся скала пошатнулась от удара, за одно мгновение, со склонов поблизости сдуло покрывало изо льда и снега, и через еще одно мгновение после этого, валуны размазало в гравий. Подброшенные в воздух, огромные обломки стучали по корпусу, словно зловещий перезвон колоколов.

— Мы почти приземлились, — передал я по воксу потеющим солдатам на палубах ниже, слишком хорошо знавший, насколько тревожно это звучит для них, — и пробиваемся через гальку, подброшенную нашим воздушным потоком. Держитесь и хватайтесь, будет удар.

В это время с обеих сторон смутно прорисовывались возвышавшиеся над нами пики, хотя было сложно разобрать топографические детали, поскольку мы столь основательно перестраивали окружающий ландшафт. По крайней мере, мы вряд ли в кого-то врежемся, насколько я помнил, большинство нускуамцев удобно прятались в своих пещерных городах, так долго как могли, и высовывали наружу нос только при безотлагательной необходимости. Конечно, вокруг могли быть орки, если горы, по которым мы скользили, были Большой Хребтовой Грядой, где окопалось большинство зеленокожих, но если мы причиним им вред, насколько я знаю, это послужит им в первую очередь хорошим уроком за право находиться на чужой планете.

Мы срикошетили от низкой гряды, разрезав еще одну рану в избитом корпусе, затем, милостью Императора, на нашем пути пики больше не появлялись. Пикт-экран был ослеплен пролетающими обломками и водоворотом снега, мы были не более чем в нескольких десятках метров над землей и, хвала Императору, перед нами из мрака внезапно открылось огромное пространство чистого льда. У меня хватило времени, чтобы передать по воксу финальное предупреждение бойцам, состоящее из: "Всем держаться! Мы почти…", когда это произошло. Удар сотряс мой хребет, словно пинок дредноута и заставил грохотать пломбы в зубах.

Секундой или двумя позже, я почувствовал второй удар, затем третий и четвертый, каждый пропахивал каньон в вечной мерзлоте длинною в несколько километров; я не могу сказать, сколько раз мы подпрыгивали, но каждый чуть сильнее нас замедлял, и через некоторое время последовательность ударов кувалдой в мой крестец сменилась на продолжительную вибрацию, которая, несомненно, намного меньше огорчала меня, поскольку за долгие годы я стал привычным к езде на "Саламандре" под управлением Юргена. Сложно было что-то разобрать на залепленном снегом пикт-экране. Но насколько я мог судить, мы скользили в облаке пара, проплавляя тоннель во льду глубиной около трех четвертей высоты корпуса, к этому моменту температура ощутимо упала, окружающий нас холод вытягивал иссушающий жар от входа в атмосферу. Вместе с этим мы наконец-то достигли стабильного положения в пространстве, более менее нужной стороной вверх, за что я был преблагодарен, когда наши измученные системы гравитации наконец-то отказали, то расшвыряли членов экипажа, которые подобно мне не привязались, по углам мостика, словно мешки с мясом.

В конечном счете, тряска спала, пока я окончательно не осознал, что остаточные сотрясения, ощущаемые мной, были всего лишь напряжением моих измученных мышц, после чего я освободился от импровизированного ремня безопасности. Пол был наклонен под углом, я на мгновение потерял равновесие и для поддержки повис на своем стуле.

— Мы приземлились, — передал я по воксу, хотя считал что это и так очевидно, — много потерь?

— Достаточно, — резковато ответила Кастин, так что я не стал выдавливать из нее детали, удовлетворившись неожиданным ликованием по поводу своего собственного выживания.

— Медика на мостик, — приказал Колин по какой-то внутренней вокс-системе. Трон видит, они были нужны; хотя шансы, что любой выживший медик из экипажа ответит достаточно быстро, были достаточно малы. Его лицо было бледным и, кажется, он нянчил сломанную руку; что делало его самым здоровым из гражданских, насколько я мог видеть.

— К счастью, ты увольняешься пока дела идут хорошо, — сказал я, глядя на окружающее нас разрушение. Мирес все еще горбился в своем командном троне и я, шатаясь, пошел к нему по наклонной палубе; не могу сказать точно, в тот день мне хотелось сначала поздравить его или прикончить за то, что втянул нас в этот бардак. Но получилось, что меня избавили от выбора; его глаза были широко открыты и слепо смотрели в одну точку. Когда-то в серии потрясающих кости ударов, он сломал свою никчемную шею.

Палуба резко сместилась, и я обратил свое внимание на пикт-экран, стараясь понять, где мы очутились. Картинку, которая предстала перед моими глазами, было сложно интерпретировать. Все было окутано саваном дымки, но вместо иззубренных ледяных полей и летающего снега, которые я запомнил с прошлого визита в этот отсталый мир, мы, кажется, были окружены низкой, плоской поверхностью, которая мягко колыхалась вокруг нас во всех направлениях. Теперь, когда мы прекратили движение, жар от обшивки уходил в лед, плавя его.

Несмотря на мой изначальный скептицизм, абсолютно не было сомнений — мы в центре озера. И это означало…

— Кости Императора! — посетовал я. — Да мы же тонем!

Глава седьмая

— Не совсем верно, — уверил меня Колин, — большинство из герметичных дверей держатся.

— Но корпус получил больше дыр, чем отпетый еретик, — возражал я. Она будет набираться через разрывы, оставленные нашим столкновением с орбитальной станцией и пиком, который мы перепрыгнули, не говоря уже о неисчислимых мелких разрывах, где оторвало заклепки и согнуло плиты, пока мы скакали через ледяное поле, словно плоский камень по воде. И не упоминая разломы и деформацию от напряжения опор внутри, где корпус смертельно ослаб от печного жара нашего пламенного падения через атмосферу. Как в подтверждение моих сильнейших страхов, избитый корпус покачнулся под ногами, пока я говорил, внезапное изменение угла палубы моментально привело в беспорядок мое внутренне ухо.

— Всем в подфюзеляжный посадочный ангар, — по общему командному каналу передала Кастин, — и собирайтесь повзводно.

— Хорошее требование, — ответил я ей, уже пробираясь к двери, оставляя экипаж перемещаться самостоятельно. По крайней мере, тех, кто все еще мог.

— Чем выше заберемся, тем больше у нас будет времени.

— И без припаркованных шаттлов он достаточно большой, чтобы вместить всех, — добавил Броклау, что также было верно; будет несколько тесновато с упакованными там тысячью бойцами, но мы управимся.

— Что насчет машин? — вклинилась Сулла. — Они все еще приварены.

— Мы достанем их позже, — уверил я ее, надеясь, что у нас будет такой шанс, — сначала люди, потом оборудование.

Подразумевая в первую очередь себя.

Я достаточно легко пробрался через лабиринт деформированных коридоров, мое инстинктивное понимание замкнутых пространств было надежным как всегда, так что я хорошо провел время, несмотря на деформированный настил и обвалившийся потолок, которые периодически блокировали мой путь. Тем не менее, чувство тревоги устойчиво росло, когда слабое колебание палубных плит под ногами, вызванное тем, что разрушенный корабль продолжал валяться в созданном им же озере, становилось все более четким. Периодические крены становились сильнее, интервалы между ними короче, и я мог очень легко представить причину: накопленное давление воды пробивалось через барьеры, которые временно ее сдерживали, прорываясь через них неудержимыми потоками, затапливая другие отсеки, как это было в подбитом глубоководном аппарате под волнами Коснара.

Что ж, я не утонул тогда и не утону сейчас, по крайней мере, пока могу этому воспрепятствовать. Расчищая цепным мечом завалы, которые становились слишком надоедливыми, чтобы проскользнуть через них, я пробивался вперед, меня подгоняла хорошо слышимая течь воды.

— Как дела? — спросил я через вокс, разворачиваясь из тупика путаницы обломков, слишком больших, чтобы через них можно было прорубиться. Возможно, мне следовало бы остаться с гражданскими, запоздало подумал я — они могли знать короткий путь.

— Мы достигли ангара, — сразу же ответила Кастин, — но погрузочные двери не желают открываться.

— Они заварены жаром от входа в атмосферу, — сказал я, вспоминая слова Колина на мостике.

— Очень похоже, — ответила она, явно более озабоченная эффектом, чем его причинами, — но Федерер думает, что мы можем взорвать их.

Это меня не удивило.

Капитан Федерер, командующий нашими саперами, с почти нездоровым энтузиазмом, подходил ко всему, что взрывалось, но бесспорно был экспертом.

— Ему виднее, — согласился я, чувствуя себя намного увереннее из-за того, что мы сможем выбраться из медленно тонущей гробницы-западни.

Если бы я только мог найти путь, дабы присоединиться к ним. Я выбрал другой проход, который, кажется, вел в правильном направлении, и понял, что мои ноги хлюпают по ледяной воде, глубиной в несколько сантиметров.

— Лучше скажи ему, чтобы он продолжал. Вода здесь быстро прибывает.

В середине коридора, я отыскал лестницу, дающую доступ к люку в потолке и побежал к ней, воды уже было по щиколотку. Когда я начал подниматься, глухой рокот разнесся эхом по коридору и весь корабль содрогнулся. Я сразу понял, что это означало; переборка, через которую просачивалась вода, внезапно рухнула.

Подстёгнутый адреналиновым выбросом от чистого ужаса, я вскарабкался наверх и уперся в люк над головой, дернув со всей силы за рукоятку, но чертова штуковина отказалась сдвигаться с места. В конце коридора показалась стена воды, несущаяся на меня словно атакующий крутокс; я дотянулся до цепного меча, с какой-то наполовину сформированной идеей попытаться пробиться через нее, уже осознавая, что слишком поздно и через один удар сердца меня снесет и убьет.

Затем люк внезапно сдался и стремительно открылся. Благодатные руки, сопровождаемые менее приятным запахом, потянулись вниз, дабы вытащить меня.

— Пришел за вами, сэр, — сказал Юрген, когда я вывалился из дыры, подталкиваемый поршнем из талой воды. Мы с силой закрыли люк, борясь с напором фонтана, который последовал за мной, и я с удивлением моргнул моему спасителю.

— Почему ты не с остальными? — спросил я его, энергично вытираясь полотенцем, которое он вытащил из своей коллекции подсумков. К этому времени мы должны были быть где-то поблизости от внешнего корпуса; воздух был горячим, так что моя сохнущая одежда окутала меня облаком пара, когда я последовал за ним к ангару.

— Я пошел искать вас, — ответил Юрген, как будто это было очевидным, — услышал, как вы стучите по крышке этой штуковины.

— Спасибо Трону, что услышал, — сказал я, когда мы вошли в отдающий эхом зал, полный собранных повзводно валхалльцев, как и приказала Кастин. Медики были заняты в одном из углов, леча тех, кому пришлось хуже всего, когда мы ударились о землю; явно не все пережили это, поскольку Топ тоже был здесь, сотворяя аквилы. Не было видно мешков с телами, или кто-то был настолько тактичен, что убрал их из виду, или в спешке несчастных просто бросили.

— Мы не продержимся долго, — сказал я Кастин, когда корабль еще раз накренился, — вода всего лишь в паре уровней под нами.

Она кивнула и нажала на комм-бусину.

— Федерер. Самое время.

— Как раз устанавливаю последний заряд, — ответил нам сапер, в его голосе было беспокойство от усердия, которое передалось даже через этот миниатюрный вокс-аппарат.

— Сколько ты использовал? — спросил я, стараясь говорить так, словно вопрос был из праздного любопытства.

— Достаточно, — ответил Федерер, несомненно, его внимание было полностью поглощено детонационным проводами, которые он осторожно снимал с катушки.

— У вас получилось, — сказал Броклау, появляясь из толпы у моего локтя, и я кивнул, стараясь выглядеть расслабленным, насколько мог в данных обстоятельствах, если подумать, вероятно, не слишком[39].

Но до того как я смог ответить ему, Федерер заорал: "Ложись!", с тоном, который бы я описал как непристойный энтузиазм. Мы с Броклау вздрогнули, как и большинство присутствующих бойцов, и подались назад, сжав руками уши. Однако вместо ожидаемого взрыва, послышался просто громкий треск, похожий на одиночный выстрел из лазпушки, и появился слабый запах сгоревшего фуцелина.

— Не сработало, — начал говорить я и сделал пару шагов в сторону Федерера, намереваясь парой слов взбодрить его. Но до того как я подошел к нему, раздался агонизирующий визг перенапряженного металла и большая часть внешней стены ангара просто выпала, оставаясь висеть вдоль нижнего края, который изогнулся и порвался, словно конверт, открытый Юргеном собственноручно. Пока я продолжал смотреть с открытым от удивления ртом, дальний конец самодельной рампы погрузился в окружающую нас ледяную воду, подняв фонтан брызг и волну, которая заставила все судно снова вздыбиться.

— Все прошло так хорошо, как и ожидалось, — сказал он, с несомненным самодовольством.

— Предполагалось, что вы взорвете только эту фракнутую дверь! — сказал я, в моем голосе смешалось удивление и восхищение его изобретательностью. Федерер пожал плечами.

— Это бы не помогло нам выбраться быстрее, — достаточно здраво подчеркнул он, — по крайней мере, нам теперь не нужно карабкаться.

— А может мы хотели поплавать, — возразил я, понимая, что большинство людей на борту совсем не умели[40], и никто из нас не выживет дольше нескольких минут, если по неосторожности попадет в леденящую воду.

— Нет нужды, — сказал Броклау, глядя на панораму обмораживающей до костей пустоши перед нами так, словно это был самый прекрасный вид, что он видел за очень долгое время (честно говоря, для него, вероятно, так и было). Далекие горы были закутаны в облака, свежий снег уже падал, скрывая шрамы нашего приземления, а ближе, порывы ветра со снегом, наметали сугробы на потрескавшейся и поломанной поверхности ледяных полей.

— Скоро он будет достаточно прочен, чтобы идти по нему.

Что ж, ему лучше знать, я полагаю, в конце концов, он уроженец ледяного мира, так что я пролез немного ближе к щели, потуже запахнув шинель. Было еще немного остаточного тепла в корпусе, но ветер был сильным и быстро рассеял последние следы тумана, поднявшиеся из воды вокруг нас. Я взглянул вниз, отмечая с некоторым удивлением, что корка льда уже начала формироваться на волнующейся поверхности, разбиваясь и изменяясь от всплесков под ней, открытые участки уменьшались в размере, пока я смотрел в немом восхищении.

Именно тогда мне показалось, что я видел какое-то мелькнувшее движение в мутных водах, на некотором расстоянии под поверхностью с непонятной целью двигалась темная тень.

— Вы это видели? — спросил я, и майор нахмурился.

— Видел что? — ответил он, прищурившись.

Мы служили вместе с ним достаточно долго, чтобы он просто отмахнулся от сказанного мной, как бы диковинно это не прозвучало, и конечно же я воспринимал так же серьезно все что он или Кастин сказали бы.

— Думаю, я видел какое-то движение в воде, — сказал я, снова чувствуя покалывание в ладонях, хотя это могло быть нарушение циркуляции из-за холода, — вроде большой рыбы.

— Вероятно, просто кусок мусора отломался ниже ватерлинии, — сказал Броклау, не полностью подавив улыбку. Несколько подбодренный проявленным скептицизмом, я успокоился, хотя если бы я тогда имел хоть малейшее подозрение о том, что мы обнаружим в воде, можете быть уверенны, моя реакция была бы совершенно иной.

— Возможно да, — в блаженном неведении согласился я, и отвернулся, привлеченный знакомым запахом моего помощника, смешанным с гораздо более аппетитным ароматом танна.

— Подумал, что вы захотите, сэр, — сказал он, предлагая исходящую паром фляжку, — это немного вас согреет, после того как вы промокли.

— Спасибо, — ответил я, с благодарностью отогревая плоть и кровь в замерзших пальцах.

Жестокий холод проникал через ткань моей шинели, хотя от ветра нас все еще защищали окружающие металлические стены. Вспоминая, как он пробирает до костей, почти сразу же, как ступишь на ледяное поле, я решил выпить как можно больше горячего, пока это возможно.

— Огромное спасибо.

Хотя корабль продолжал замерзать, мы вскоре могли снова промокнуть, несмотря на оптимизм Броклау.

— Всегда пожалуйста, сэр, — ответил мой помощник, пристально глядя из-за моего левого плеча, чтобы из зияющей дыры в корпусе впервые осмотреть пустынный, снежный ландшафт. Через несколько секунд легкомысленный прогноз майора стал казаться достаточно верным, древний покров льда теперь растягивался он нашего избитого корабля к дрейфующим ледяным валунам вдалеке, постоянный хруст достигал ушей полифонией явного мороза. Мой моральный дух начал расти. В корабле еще было достаточно воздуха, который удержит нас еще чуть дольше на плаву, чтобы твердеющий лед смог удержать нас, поймав наполовину затонувший корабль на месте, вместо того чтобы отправить нас на дно.

— Как скоро мы сможем выбраться отсюда?

— Недолго еще, — ответил я, оценивая его нетерпение, которое, несомненно, разделяли все остальные на борту, за исключением меня. Когда от холодного ветра я прищурил глаза, мне показалось, что увидел движение вдалеке.

— Ампливизор с тобой?

Конечно же он был у него, он вытащил его из своей коллекции полезных подсумков, после того как несколько секунд порылся в них. Я поднес его к глазам и осмотрел отдаленные снежные поля, не поймав ничего кроме совершенно естественного течения светлой, порошкообразной поверхности подгоняемой ветрами.

— Снова увидел что-то? — пошутил Броклау и я пожал плечами, немного застенчиво опуская ампливизор.

— Нельзя быть слишком осторожным, — начал я, когда мой помощник указал вдаль, примерно на девяносто градусов от направления, куда я смотрел.

— Орки, — сказал он, с видимым облегчением снимая с плеча свою драгоценную мелту.

Я повернулся, снова поднимая ампливизор, и в подтверждение мрачно кивнул.

— Грузовики и "баивые матациклы", — сказал я, — быстро приближаются.

Сложно было точно подсчитать их, продвижение взбалтывало такое огромное количество снега вокруг, что, казалось, они движутся в созданной ими же пурге, но определенно там была значительных размеров "баивая банда". Не удивительно, учитывая наше захватывающее прибытие и инстинктивную агрессивность их вида; должно быть очень многих покрошил наш катастрофический полет через наполненные ими горы. Рассерженные и мстительные выжившие еще больше чем обычно алчут крови.

— Баррикадируем рампу! — приказал Броклау, поспешно организовывая оборону, и по моей спине снова пробежал холодок, совершенно не связанный с резким ветром, воющим в ледяных полях, словно авангард зеленокожей орды. Приступ изобретательности Федерера позволял нам безопасно и быстро выгрузиться, но теперь, учитывая наступающих орков, это же давало им беспрепятственный доступ в спешно приземленный космический корабль. Теперь даже не стоял вопрос высадки, а даже если бы мы и успели, все вышедшие на гладкие равнины затвердевшего льда, стали бы легкой мишенью без возможности укрыться. Орки налетели бы на них подобно феллонианским рапторам[41] на стадо гроксов.

Оказалось, что даже на земле, "Огни Веры" все еще оставался смертельной ловушкой, из которой ни один из рассуждавших здраво не ожидал вырваться живым.

Глава восьмая

Компаньоны, кажется, не разделяли мои пессимистические размышления, однако, учитывая обстоятельства, я полагаю, возможно, это было к лучшему. Пожалуй, перспектива сойтись в открытой борьбе с их закоренелыми врагами, бесконечно подпитывала их моральный дух, предоставляя столь необходимый подъем после такого долгого и ужасающего приземления, которое мы относительно недавно пережили. После таких прыжков, словно мешки с картошкой, они все страстно желали снова обрести контроль над своими судьбами, и для валхалльца не было лучше способа заточить свои клинки, чем убить несколько орков. Так что, учитывая это, появление зеленокожих вряд ли можно было лучше рассчитать.

К несчастью, их было значительно больше, чем несколько. Пока я продолжал наблюдать за приближением врага, как можно лучше сфокусировав ампливизор, учитывая облака снежных кристаллов, поднятые ими, и еще более плотные облака токсичных выхлопов их плохо настроенных двигателей, мне казалось, что зеленокожие превосходят нас численностью. Добавьте к этому занимаемую нами позицию, мы застряли в огромной металлической коробке, открытой с одной стороны, так что все выглядело не очень хорошо. Из огромного разрыва, проделанного Федерером в корпусе, меньше четверти наших бойцов могли пропихнуть оружие, остальные бегали за ними, не способные сделать прицельный выстрел из-за давки своих же товарищей.

— Что ты предлагаешь? — спросила Кастин, у которой было более чем достаточно боевого опыта, чтобы заметить эту проблему самостоятельно, задолго до того как у меня выдался шанс высунуть свой нос. — Спуститься с рампы, чтобы сделать пару залпов до того как они прижмут на нас?

С мрачной шутливостью я покачал головой, спешно отходя в сторону, когда мимо нас пролязгал капитан Шамбас, командир наших "Часовых", грузовой контейнер, размером с машину, был небрежно зажат в клешнях погрузчика, который он умудрился найти. Один Император знает, как он умудрился заставить его работать, принимая во внимание, что тот бился во все незакрепленные грузы, но он определенно сделает хоть какое-то укрытие, до того как орки подберутся достаточно близко, откуда стрелять было бы намного проще.

— Не сработает, — сказал я, криво улыбнувшись. Есть комиссары, которые, конечно же, сочли бы это замечательной идеей и захотели бы повести атаку лично (возможно слишком поздно осознав, что они оторвались намного дальше от всех остальных, чем хотелось бы), но я никогда не был столь глуп, или равнодушен к потерям личного состава. Конечно, на поле боя потери были неизбежными, но с моей точки зрения, все бойцы невосполнимы, за исключением врага. Рассерженные, обиженные солдаты не прикроют мою спину, когда начнется стрельба, если будут думать, что я без сомнений подвергаю их опасности, и мне придется беспокоиться о том, чтобы уклоняться не только от вражеских пуль. Так что я всегда считал хорошей идеей при проблемах, произвести впечатление, что я беспокоюсь об их здравии также, как о своем собственном.

— Слишком много завалов.

И как выяснилось, это было правдой. Металл не везде был гладким, были трещины и изломы даже в самых гладких местах, которые могли поймать ногу, вывихнуть лодыжку; не говоря уже о множестве торчащих балок конструкции и порванных технических труб.

Конечно, это не проблема для организованной высадки, но под огнем, это граничило с самоубийством.

— Тогда что вы задумали? — спросил Броклау, чуть поднимая голос, пока мимо промаршировал взвод Пенлан, и начал, под защитой ящика, так ловко поставленного на палубу Шамбасом, устанавливать автопушку на треноге.

— Закрепиться в глубине, — ответил я. Слабо тревожащие сдвиги в равновесии почти прекратились, так что казалось, опасность утонуть была не велика, постепенно твердеющий лед начал поддерживать даже такую колоссальную массу рухнувшего корабля. В конце концов, уверившись, что мы не утонем, мой разум снова обратил внимание на лабиринт проходов, через который я добирался сюда. У меня не было сомнений, что я с относительной легкостью смогу избежать зеленокожих в окружении, которое мне было настолько знакомым. Но убегать от них словно ласка в нору, вряд ли подходило для олицетворения решительной храбрости, которую в целом, я так болезненно создавал. С другой стороны, если я это озвучу как тщательно подкрепленную доводами стратегию…

— Если мы рассредоточимся в проходах за ангаром, мы сможем создать засады и огневые мешки. Затем, если зеленокожие пройдут первую линию, мы сможем по частям перестрелять их, когда те разделятся.

Это было достаточно хорошим предложением, я частенько такое проделывал в подулье и под городами, но должен признать, сама идея применить такое в коридорах брошенного корабля была чем-то новым для меня.

Броклау глубокомысленно кивнул.

— Может сработать, если у нас будет время все организовать. Но без командного подразделения для координации, мы понесем столько же потерь от обстрела своими, сколько и от орков.

— Хорошее замечание, — признался я; хотя как раз рассчитывал лично обосноваться в лабиринте проходов. Если бы у нас была хорошо функционирующая связь, ауспекс, и пикт-экран чтобы отследить сигналы ото всех комм-бусин, не говоря уже о командной "Химере", в которой все это было, мы могли бы превратить брошенное судно в высокоэффективную скотобойню для орков. Но в этих обстоятельствах, зажать несколько сотен напряженных и нервных солдат в замкнутом пространстве с инструкциями стрелять в первого же увиденного врага, запросто облегчит работу оркам. В конце концов, видя все это в таком свете, я смирился.

— Есть еще идеи?

— Организовать перекрестный огонь, — сказала Кастин, указывая на путаницу галерей и подиумов, прилипших к стенам зала высотой с кафедральный собор[42].

— Снарядить столько оборонительных линий, сколько сможем, и поместить остальных на периферии, с пересекающимися огневыми рубежами. Любого прорвавшегося орка расстреляют резервы сверху, пока остальные линии будут держаться.

По ее выражению лица я мог сказать, что она не была особо счастлива от этой перспективы, но это был лучший план, чем мог предложить любой из нас, так что нам просто придется придерживаться его.

— Великолепно, — сказал я, пока рота Суллы карабкалась, следуя приказам полковника, и, несмотря на мою естественную предосторожность, поднялся на баррикады, дабы предстать в лучшем виде. Вас могла поразить моя нехарактерная опрометчивость, но в тот момент риск, вроде был минимальным; орки были слишком далеко с их грубым вооружением (хотя это в любом случае не останавливало их от пальбы, просто из удовольствия производить громкий шум), и, конечно же, не повредит для боевого духа или моей фальшивой репутации, когда меня увидят на передовой. Кроме того, до сих пор я видел нашу позицию изнутри ангара и должен признаться, что во мне было полно почти ребяческого нетерпения лично выглянуть наружу из потрепанного судна. Конечно же, я видел внешний вид кораблей из иллюминаторов шаттлов несчетное количество раз, но перспектива увидеть его без вакуума, казалась привлекательно новым ощущением.

Соответственно я проскользнул через одну из щелей, которую еще не заставили и неуклюже вскарабкался на горку высотой по колено из разорванного и скрученного металла, где отвалилась метровой толщины дверь и окружающий ее корпус на уже твердый лед в десятке метров под нами. Я невольно задержал дыхание и задрожал под шинелью, когда в меня вцепился, словно злобный эльдар-разбойник[43], терзающий кости холод, который я столь хорошо помнил. Помня, сколько бойцов смотрят на меня, я поднял цепной меч, намереваясь, хотя бы частично соответствовать своей роли и направил его на совершенно гладкую равнину, так чтобы казалось, что я дрожу исключительно от холода. (Хотя это было и неправдой, не повредит, чтобы они так считали).

Вид был определенно впечатляющим, хотя в данных обстоятельствах, у меня не было времени насладиться им. Не сдержав искушение, я быстро взглянул на металлический откос позади, на секунду задумавшись о том, как что-то такое здоровенное вообще взлетает в небеса. Даже когда большая часть была под поверхностью, корабль все равно казался невероятно огромным, вырисовываясь надо мной словно жилой квартал или мануфакторий, обожженный и покрытый пеплом от прохода через атмосферу. Некоторые части слегка колыхались, там металл размягчился и оплыл от чудовищного жара, и не в первый раз, я удивлялся чуду нашего избавления от неминуемой смерти.

Побег, который выглядел так неприятно, был только отсрочкой. Теперь ветер доносил грохот приближающейся орочьей орды, и я посмотрел на нее, у меня появилось зловещее предчувствие, словно темнеющие облака на небе опустились по мою душу.

— Похоже, пойдет снег, — заметил Юрген, глядя в их направлении, как будто это была наша самая насущная проблема. Он так тихо взобрался на металлический склон вслед за мной, что я не заметил его появления, пока он не заговорил; затем, не в первый раз, его флегматичное выражение лица странным образом воодушевило меня, так что я ответил спокойно, как мог.

— Много? — спросил я. Буря не смущала валхалльцев, возможно она даже даст нам преимущество, учитывая их способность эффективно управляться в экстремальных погодных условиях, но это мало чем поможет мне, как и все что снижает видимость, орков, несомненно, это тоже мало волновало. Они точно знали, где мы и то, что они не видели куда стрелять, в любом случае, не сильно ухудшит их обычную, прискорбную меткость, но нам нужна была возможность скосить их как можно больше, пока те не приблизились.

Юрген покачал головой.

— Достаточно слабо, — бесполезно ответил он и посмотрел на наступающую орду, которая уже достигла берегов озера и не замедлилась, — хорошо, что сразу всем хватит.

— Думаю, да, — сказал я, стараясь вспомнить последний раз, когда его беспокоило численное преимущество врага и как всегда у меня не получилось, — лучше вернуться в укрытие. Зеленокожие вряд ли были самыми наблюдательными существами, и мы могли использовать некий элемент неожиданности, если они не ожидают найти выживших.

— Верно, сэр, — согласился он, с явной неохотой потащившись вслед за мной за баррикаду, без сомнения разочарованный тем, что не выстрелит первым, как надеялся.

— Не стрелять, — порекомендовал я[44], занимая позицию за самым здоровым, который мог найти, и на первый взгляд крепким ящиком, доставая свой лазпистолет, — дадим им подойти поближе, чтобы ни один выстрел не пропал.

— Так и сделаем, — уверил меня знакомый голос, и я развернулся, увидев невысокую женщину с красной челкой, которая ухмылялась мне с радостной жаждой крови в глазах. Если бы она не нашла своего призвания в Гвардии, (я чувствовал, что лучше не расспрашивать ее о том, как она сюда попала, так как был справедливо уверен, что к этому приложил руку магистратум ее родного мира), то социапатические наклонности Маго нашли бы менее продуктивную отдушину. Но поскольку все было, как есть, она превратила свой пылкий нрав в полезный инструмент, большую часть времени, сдерживаясь и с шуточками принимая неизбежные последствия редких взрывов характера. Несколько лет назад мы вместе прошли через гробницу некронов, выйди относительно целыми и, сохранив рассудок, в полку было всего лишь несколько бойцов, которых я хотел бы иметь рядом со мной, если все будет плохо, так что я со слабым чувством облегчения ответил ей улыбкой.

— Я уверен, что так и будет, капрал, — ответил я.

К сожалению, зеленокожие думали по-другому. Я надеялся, что наш массированный огонь остановит их безумный забег по льду и принесет достаточно повреждений переднему ряду, чтобы вся толпа, задрожав, остановилась. Хотя более реалистично, что он разобьет их на меньшие группы, пока те будут пробираться через преграду из трупов, и даст нам возможность с легкостью перестрелять их. Это была тактика, которая отлично работала на Перлии и в большинстве других случаев, когда я обнаруживал, что стою на пути у неистовствовавшей "баивой банды" орков. Но в этот раз о наступлении авангарда было объявлено внезапным лязгающим ревом, когда горстка грубых летательных аппаратов прорвалась через окружающую орду муть и устремилась к нам. Нисходящий поток от трещащих роторов взбил под ними завитушки и вихри снега.

Игнорируя огромную массу машин позади, которая все равно еще была далеко от эффективного огневого рубежа (хотя с такой скоростью это не займет много времени), мы сконцентрировали наш огонь на летящих разведчиках, надеясь сбить их до того, как они смогут передать какую-то полезную информацию.

— Стреляйте! — заорала Кастин сквозь лязгающий рев автожиров зеленокожих, которые по всему небу уклонялись от попаданий и старались избежать внезапного шторма заградительного огня с земли. Конечно, большая часть нашего оружия была стрелковым, которое не сильно стесняло их, лазерные лучи бесполезно барабанили по металлу фюзеляжей и инородных бронеплит, видимо в случайном порядке прибитых по всему корпусу. Их единственным слабым местом был открытый кокпит, из которого торчали пилоты, несомненно, смакующие величайшую возможность так сильно разогнаться, как жаждали; этот фатальный недостаток вскоре проявил себя в виде поврежденной пары, заходящей по спирали к краям ледяного поля, экипаж был убит еще до столкновения с землей.

Я вздрогнул, когда одна ветхая, летающая машина с громоподобным ревом кинулась к нам, приваренный к днищу грубый болтер мстительно стрекотал, оставляя линию кратеров во льду около рампы, и к своему удивлению, я услышал как Маго захихикала, медленно наводя лазган.

— Всегда знала, что зеленки не смогут попасть даже в широкую часть корабля, — сказала она, — но никогда не ожидала увидеть это лично.

— Он ищет дистанцию, — предупредил я, когда вереница начиненных взрывчаткой болтов начала подниматься по рампе к нам. Хотя, должен признать, нанесенные повреждения были ничем, по сравнению с причиненными судну нашим взрывом. Через секунду, две, будет совсем другая история, когда смертельный ливень найдет цели среди бойцов. Я махнул рукой, целясь в быстродвижущийся объект, но на этом расстоянии, шансы найти слабое место или убить пилота относительно слабым лаз-лучом из пистолета, были минимальными.

— Ему не хватит для этого мозгов, — ответила Маго, нажимая на спусковой крючок и распыляя мозги пилота в жирную дымку, трещащие роторы над ним разбросали ее во все стороны. Внезапно оставшийся без пилота автожир дико вильнул влево, пролетев мимо ангара буквально в паре метром перед тем как вгрызться в металлический утес, неподвижно замереть на секунду и распадаясь по частям, рухнуть на лед ниже.

— Хороший выстрел, — похвалил я ее. Маго кивнула, после чего обратила свое внимание на наступающую по льду толпу орков, которая продемонстрировав свойственную их роду осторожность, ни секунды не размышляя, кинулась на лед, и рванула к нам, намереваясь устроить кровавую мясорубку.

— Положим этих фарккеров! — Пенлан прикрикнула на свой расчет тяжелого оружия, когда последний выживший летательный аппарат развернулся и попытался отдалиться. Он двигался относительно медленно и через секунду я осознал почему; вместо пушки, под днищем висела зловещая, округлая болванка огромной бомбы, разукрашенная в виде рычащего сквига.

— Пусть летит, — сказал я, — он не угроза нам, если отступит. Сконцентрируйтесь на грузовиках и багги.

— Сэр, — такое решение ей явно пришлось не по душе; но, тем не менее, с живостью отдала приказ своему расчету, — перенаправить огонь. Сносим наземные машины.

— Сарж, — стрелок кивком подтвердил приказ и на градус опустил ствол оружия, — вот яйца, его опять заклинило.

— Дай я, — Пенлан звучно ударила строптивую треногу прикладом лазгана. С треском ионизированного воздуха раздался выстрел, и она вздрогнула, виновато глядя в моем направлении.

— Я думала он на предохранителе.

— Хороший выстрел, сержант, — сухо ответил я. Случайный выстрел попал улепетывающему пилоту точно в затылок, и пока я смотрел, очарованный этим зрелищем, неуправляемый автожир нырнул, наклонился и рухнул прямо в центр наступающей толпы орков. И когда я первый раз взглянул туда, моя глотка пересохла; их было намного больше, даже чем по самым моим пессимистичным прогнозам, они превратили лед в черную, ревущую и несущуюся вперед коллекцию подвижного хлама, или спускались на парашютах, все как один намеревались быть первыми, кто достигнет рампы и вступит в рукопашную. Мы никогда не сможем сдержать столько, подумал я.

Затем над местом крушения автожира поднялся столб дыма, измельченного льда и порубленных орков, и я отчетливо увидел, что лед вокруг нижней части рампы сдвинулся и изогнулся. Мгновением позже, тонкие ручейки воды просочились наружу, практически немедленно замерзнув вновь. Отложив на минутку оружие, я поднял висевший у меня на шее ампливизор, который, к счастью, так и не успел вернуть Юргену.

Что-то странное творилось на месте взрыва, зеленокожие толпились вокруг в беспорядке, убегая от эпицентра во всех направлениях. Только когда одна из багги накренилась и внезапно исчезла, я, наконец, догадался о причине. Однако, прежде чем я смог осмыслить свое открытие, наступающая орда подошла на эффективную дальность стрельбы своего оружия и воздух вокруг меня наполнился болтерными и стабберными снарядами.

— Тяжелое оружие, цельтесь в лед! — приказал я по воксу, прежде чем вновь схватить свой лазпистолет и цепной меч, скрывшись за безопасным ящиком. Озеро, которое мы создали, должно было замерзнуть, но до сих пор там оставался еще огромный объем воды, сформировалась только тонкая корка льда, едва ли достаточно прочная, чтобы выдерживать вес орков и их техники. Бомбы с рухнувшего автожира хватило, чтобы разорвать ее, и если мы сможем повторить трюк в большем масштабе, этого может оказаться достаточно, чтобы спасти наши шеи.

— Я бы многое сейчас отдал за поддержку с воздуха, — проворчал Броклау, и я кивнул, соглашаясь; одна-две "Валькирии" сделали бы эту работу за один заход.

— Или артиллерию, — согласился я, с надеждой взглянув на полкового связиста, сгорбившегося над заплечным передатчиком, тот пытался поднять локальную командную сеть. Но нам не приходилось ждать никакой огневой поддержки, наше выживание при падении с орбиты исчерпало запас чудес для одного дня.

Мы открыли огонь, лазпушки, автопушки и тяжелые болтеры косили ряды врагов под нами, но на место каждого упавшего зеленокожего вставал другой; с тем же успехом мы могли пытаться продырявить воду.

— Это не работает, — сказал Броклау, и я был вынужден согласиться. Стрелки делали все возможное, чтобы выполнять мои указания, но масса орочьих тел рассеивала энергию выстрелов, которые, как я надеялся, должны были начать ломать лед. Он постучал по комм-бусине в ухе.

— Тяжелое оружие занимается техникой, стрелковое — пехотой зеленокожих. Он взглянул на меня и пожал плечами.

— Может быть, если мы сможем приготовить более мощные заряды, это сработает.

— Может получиться, — согласился я, больше с надеждой, чем с ожиданием. Затем мой взгляд упал на Федерера, который со всем энтузиазмом палил из гранатомета. Оставив Броклау координировать почти невыполнимую задачу остановить волну зеленокожих, уже плескавшуюся у подножия нашей импровизированной рампы, я поспешил переговорить с ее создателем.

— Должно быть достаточно легко, — заверил он меня, после того, как понял, что я хочу, — пары фугасов будет достаточно. Дело в том, что для максимального эффекта, они должны быть ниже поверхности воды.

— И как мы это сделаем? — спросил я, несколько более резко, чем хотелось. Федерер пожал плечами.

— Без понятия, — весело признался он, — но, по крайней мере, я могу для вас приготовить заряды.

— Хорошо, начинайте, — согласился я. Был очевидный ответ на мой вопрос, но это было не то, что я бы хотел делать. Пробиться вниз по рампе до поверхности, надеясь, что наши товарищи смогут обеспечить достаточное огневое прикрытие, чтобы не дать оркам пристрелить нас по пути, это была не совсем привлекательная перспектива.

Затем я заметил, что погрузчик все еще стоял там, где его оставил Шамбас, и мне в голову пришел другой вариант; он вряд ли был сильно лучше первой идеи, но, по крайней мере, давал небольшую вероятность успеха.

Глава девятая

Хотя это заняло всего пару секунд для организации, каждая из них была критичной, и у меня были причины бояться, что нас наводнят до того как мы закончим приготовления. Тяжелые орудия орочьих машин изливали на наше убежище невообразимое количество снарядов, и, несмотря на крепкую оборону, которую мы умудрились воздвигнуть, наши потери росли. К счастью, все еще достаточно бойцов в задних рядах было готово и желало занять место в строю, они так же оказывали медпомощь раненным, но наш резерв не был неистощим, как и боеприпасы.

— Не подпускайте их к рампе! — приказал Броклау и адский шквал лазерных лучей очистил ее от орочьего авангарда, который, согласно их врожденному инстинкту, казалось, забыл, что у них тоже есть огнестрельное оружие и просто намеревался подобраться как можно ближе, чтобы пустить в дело свои грубые топоры. Было странным наблюдать, как эти волны набегают на берег, каждый прилив зеленокожих продвигался чуть дальше по склону перед тем, как отойти, собраться с силами и снова побежать вперед.

— По крайней мере, они, кажется, сконцентрировались у изножья рампы, — сказал Шабмас, маневрируя погрузчиком и ведя его насколько можно ближе к краю. Несколько орочьих снарядов ударили в тяжелую металлическую раму и, завывая, отлетели. Но, кажется, его не беспокоил рикошет, несомненно, он привык к таким вещам в свой обычной подвеске.

— На некоторое время, — согласился я, глядя на лед прямо под нами, который казался благосклонно пустым от воющих орков, проигнорировав спазм от охватившего меня страха, перед перспективой предстоящего. Несмотря на возникшие у большинства впечатления обо мне, я никогда не был воином, который смеялся в лицо опасности, скорее предпочитаю хихикать ей в спину и показывать неприличные жесты, когда та не смотрит. Тем не менее, когда у меня появился этот нелепый план, как всегда все просто решили, что я намереваюсь исполнить его самостоятельно. Разуверять их, по меньшей мере, повлекло бы прискорбные последствия — это подорвало бы впечатление о моих лидерских качествах, да и уверенность солдат, в критический момент, когда само наше выживание зависит от целеустремленности каждого. Так что снова незаслуженная репутация отчаянной храбрости загнала меня в угол.

— Постарайтесь расположить заряды ближе к корпусу, — сказал Федерер со спокойной уверенностью эксперта, зная то, что кто-то другой будет заниматься грязной работой, — ударная волна отразится от него и усилит эффект.

— Буду иметь в виду, — ответил я, намереваясь, насколько мог, как можно дальше находиться от опасной зоны. Пока зеленокожие продолжают давку у изножья рампы, лед с другой стороны остается в тени, так что с некоторой степенью удачи можно избежать их ненужного внимания. Густой аромат выдержанных носков подсказал мне, что прибыла и другая половина гибельного отряда[45], и я повернулся к нему, демонстрируя спокойную уверенность для всех наблюдающих вокруг.

— Готов, Юрген?

— Как и вы, сэр, — откуда-то из складок толстой валхалльской шинели ответил мой помощник. Со свисающими меховыми отворотами и стоящим воротником, его лицо едва было видно, такое значительное улучшение его внешности, несомненно, поразило большинство присутствующих. Не у кого не возникло сомнений, что он составит мне компанию; он просто считал своим местом на поле боя — быть рядом со мной и это независимо от прямого приказа, туда, куда шел я, туда же шел и он. Должен признаться, я хотел отдать такой приказ; но в данных обстоятельствах не было никого лучше, кто бы прикрыл меня. Кроме того, если я оставлю его и по какому-то чуду меня не убьют, (хотя я не слышал о таких), обида Юргена продлится очень долго.

— Когда вы начнете спускаться, мы сконцентрируем всю огневую мощь у изножья рампы, — сказал Броклау и я благодарно кивнул за это предложение. Учитывая единственную целеустремленность среднего орка ввязаться врукопашную, два бойца, осторожно спускающихся в тени корпуса, могут совсем не привлечь их внимания, но дополнительная предосторожность не помешает.

— Хорошая мысль, — согласился я, впрягаясь в ремень безопасности, который наспех соорудил один из бойцов Федерера, он просто связал несколько ружейных ремней от лазганов в петли и насколько возможно прочно закрепил их к шасси погрузчика. Обычно их использовали, чтобы тащить поддоны или на импровизированных кранах поднимать их на верхние узкие настилы, но я бы поставил значительную сумму денег на то, что тем, кто придумал эти штуки, никогда бы в голову не пришло, для чего я их приспособлю. Проверяя, я дернул за клубок ремней, к моему облегчению он показался достаточно прочным.

— Он выдержит вес?

— Около пяти тонн, — уверил меня Шамбас, считая, что я имел ввиду канат, а не кажущиеся хрупкими ремни, привязанные к нему, и пробуя слабину лебедки, поворачивая ее на четверть. Импровизированный ремень неудобно впился в подмышки, подняв меня на носки, это ощущение я нашел достаточно неприятным, не в последнюю очередь потому, что столкнулся с таким же образом снаряженным помощником. А в этом положении, я в полной мере наслаждался его уникальным ароматом.

— Тогда начнем, — сказал я, зная, что пронзающий кости холод снаружи хотя бы ослабит мое обоняние, — заряды привязаны?

— С ними все в порядке, — сказал мне Федерер, вешая мне на плечи два огромных тяжелых фугаса, по одному с каждой стороны "для баланса". Аналогичным образом он снарядил Юргена, — заряжены и готовы.

— Постараюсь не уронить, — ответил я, пытаясь утихомирить смутную панику, которую вызвали во мне его слова.

— И если вы будете подальше держать палец от кнопки запала, пока мы не установим их, я буду вам очень обязан.

В данных обстоятельствах мы решили подорвать их по сигналу вокса, на случай если меня и Юргена застрелят или порубят на куски, до того как у нас будет шанс активировать какой-либо таймер, хотя никто не был столь бестактен, чтобы намекнуть на это. Нужно также учитывать тот факт, что вопреки всем правилам безопасности, в них уже был вставлен запал.

— Буду ждать ваш сигнал, — уверил меня Федерер, тактично не добавив "или предсмертные хрипы", что с моей точки зрения, для него тоже будет являться подходящим сигналом для подрыва. Но думать об этом было бесполезно, так что я покачался на краю спуска и увидел, как Юрген сиганул наружу. Почему-то уверенный, что он не разобьется, я шагнул за край, чувствуя, как импровизированные ремни еще сильнее впиваются в мои многострадальные подмышки.

— Нижний этаж, пожалуйста, — слабо пошутил я и Шамбас, усмехнувшись, осторожно запустил лебедку. Император только знает, сколько раз за свою карьеру я опасался или тревожился, но ощущение, когда беспомощно свисаешь на канате менее чем в пятидесяти метрах от "баивой банды" обезумевших от крови орков, одно из самых цепляющих[46] в моей жизни. Если хоть кто-то из них взглянет вверх, мы будем мгновенно убиты, наши тела пронзят пули и болтерные снаряды так, что на лед мы упадем изжеванными кусками. Я крепко сжал рукоять своего лазпистолета, как мог осматривал обстановку на случай признаков любой угрозы, но диверсия Броклау подоспела вовремя, заграждающий огонь был столь интенсивен, что орочье воинство на самом деле на секунду залегло, что отлично отвлекло их внимание. На мгновение я даже посмел надеяться, что это их сломит, но, конечно же, этого не произошло, неудача просто подстегнула их решимость приблизиться к нам и расплатиться в рукопашной. С коллективным ревом "ВААААААГХХХХХХХХХ!" они снова рванули вперед, достигая новой высоты на жестоко оспариваемой рампе до того, как их снова отбросили.

Со всем этим шумом, относительно тихое пыхтение и скрип лебедки был не слышим и через некоторое время я ощутил, как под моими ботинками хрустнул лед. Поверхность была более шероховатой, чем я ожидал, замерзшая рябь и легкий налет пушистого снега позволил моим подошвам не поскальзываться, если я с осторожностью ставил ногу; что в данных обстоятельствах было и так само собой разумеющимся.

Я с огромных облегчением стряхнул ремни; пока мы спускались, ветер немного нас раскачивал, и вместе с тем, что я и так находился близко к Юргену, это несколько расшатало мою пищеварительную систему.

— Будь готов поднять нас, — проинструктировал я, не желая оставлять ничего на волю случая, и мы парой прокрались в благословенную тень, отбрасываемую нависающей металлической стеной.

С земли, наполовину зарывшийся корабль выглядел еще больше, впечатление усилилось, когда мы удрали под выступ. Если в чем-то, такой как я, старый мастер шастать по улью, и был хорош, то это прятаться в тенях. Должен сознаться, моя уверенность немного выросла, когда мы обрели это убежище; моя черная шинель прекрасно спрятала меня в этой относительной тьме, серая[47] Юргена сделала то же самое. Быстрый взгляд в направлении орков достаточно убедил меня, что они все еще радостно заняты разорением, и я снял первый подрывной заряд с плеча.

— Лучше побыстрее с этим разобраться, — сказал я.

Как выяснилось, установить массивные заряды было достаточно легко, выстрел из мелты Юргена проделал подходящую для наших целей дыру и все что мне нужно было сделать — положить фугас внутрь, быстро взглянув на руну готовности, все еще сияющую на детонаторе. Мы проделали эту операцию вдоль всего борта, делая остановки с интервалами в пятьдесят метров, как нам предписывал Федерер, так что к тому времени, когда мы установили последний заряд, мы были близки к месту, где опущенный металлический утес начинал уходить вверх, мало скрывая нас от орочьей армии, чем мы ранее наслаждались.

Возможно, это сделало нас небрежными, и мы привлекли внимание разведгруппы или, возможно, нам просто не повезло очутиться на пути поздно прибывшей толпы, жаждущей присоединиться к драке[48], но как только я готов был уложить последний заряд, в уши ударил рев плохо настроенного двигателя, за ним почти сразу же последовал грохот оружия большого калибра. К счастью стрелок обладал меткостью своего рода, поверхность льда взорвалась острыми осколками в трех или четырех метрах от того места, где я стоял. Я рефлекторно присел, запихивая полную взрывчатки сумку в дыру, где она вряд ли взорвется от случайного попадания, размазав в процессе меня с Юргеном до неприятного пятна, и поднял лазпистолет в поисках цели.

К несчастью, их было несколько, они неслись к нам с устрашающей скоростью, ведомые одним из странных гибридов мотоцикла на гусеницах, который я так часто видел на Перлии. Характерная цилиндрическая башенка грубого огнемета занимала заднее грузовое отделение, на прицепе сомнительно ненадежно подпрыгивали топливные баки, пара гретчинов-монтажников с глазами, полными ужаса, намертво вцепились в гибкий топливный шланг между ними. Сзади грохотала и подпрыгивала пара багги, ревущие стрелки держались за поворотную станину, именно их стрельба первой предупредила об их присутствии.

Я выпустил пару разрядов, не совсем ожидая результата на такой дистанции, ветхий конвой продолжал лететь к нам столь же равнодушно, как будто я всего лишь чихнул в их сторону. Однако Юргену повезло больше, он просто поднял мелту и нажал на спусковой крючок, выстрелив в ближайшую цель.

По чистому везению, ей оказался самоходный огнемет, который зрелищно вспыхнул от внезапной термической волны, его огнеопасный груз с ревом и выбросом жара тут же рванул, за последнее я вероятно должен был быть особо благодарен, поскольку к тому времени от холода уже не ощущал конечностей. Когда это произошло, своим окоченевшим лицом я почувствовал ударную волну и инстинктивно вздрогнул, когда по льду вокруг меня загрохотали куски мусора и прожаренные гретчины.

— Бежим! — заорал я, облекая действия в слова, и развернулся на каблуках, когда горящая пленка прометия разлилась на льду между нами и орками, с печально стремительной скоростью следую за нами.

— Комиссар. Что-то не так? — зазвенел голос Кастин в комм-бусине и я осознал, что мы отрезаны от лебедки, которая, как считалось, отбуксирует нас в безопасное место.

— Орки, — коротко бросил я и оглянулся через плечо, — что еще может быть?

Как раз в это время горящая пленка охватила один из багги, который не успел вовремя повернуть, водитель, несомненно, был удивлен нехваткой сцепления колес с гладким льдом вновь образованного озера; он все еще направлял топорную штурвальную колонку к нам, когда элегантно вальсируя, медленным кругом, багги мягко проскользнул в самое пекло. У стрелка как раз было время, чтобы послать в нас последнюю дерзкую очередь, перед тем как пламя поглотило их, топливо и боеприпасы начали детонировать маленькими сериями вторичных взрывов.

Конечно же, такая интермедия привлекла внимание, и хотя большинство зеленокожих продолжало осаждать рампу, с воинственной целеустремленностью пытаясь взобраться, то слишком много на периферии толкающейся и орущей толпы начали оборачивать головы в нашем направлении, показывая и злобно жестикулируя. Хотя я не слышал ни слова из последующих переговоров, мне и не нужно было; вскоре пара десятков громадных фигур или больше, отделились от основной группы и обманчиво медленно рванули по льду к нам. Я дрался с орками слишком часто, чтобы меня обманул их неуклюжий внешний вид; может быть они и двигались тяжело, но если было нужно, они были быстры, и у меня не было сомнений, что они быстро нас догонят, если мы позволим им подобраться поближе.

Что еще хуже, несколько машин сопровождали их, казалось, они потеряли интерес поливать подавляющим огнем раскрытый ангар и последовали за отколовшейся фракцией.

Затем рев мощного двигателя напомнил мне, что у нас все еще осталось более важное дело, из жирного дыма появился второй багги, дрейфуя по месту огненного жертвоприношения самоходного огнемета. Водитель второго, кажется, был чуть более осторожен или научился на примере смерти соотечественников, он ехал с чуть больше скоростью, чем пеший шаг, руля машиной с впечатляющей концентрацией[49]. Стрелок осклабился, демонстрируя слишком много зубов и клыков, и нажал гашетку автопушки, которая после неторопливого размышления исторгла в нашу сторону поток смертоносных снарядов.

Был единственный способ выжить, и я им воспользовался, рванув к неспешно приближающейся машине, доставив зеленокожим неприятности: стрелок пытался опустить дуло пушки на меня, с ревом ярости и разочарования понимая, что ему теперь меня не достать.

— Выкинь водителя! — заорал я Юргену, уверенный, что он как всегда следует за мной по пятам и с треском выпустил залп из лазпистолета в стоящего стрелка. Несколько лучей попали в цель, но вместо того чтобы убить, они просто привели этого скота в бешенство; у меня как раз было время чтобы достать свой проверенный цепной меч перед тем, как он кинулся на меня, ревя как рассерженный жвачный медведь. Предупрежденный, я крутанулся, избегая ударов кулаков, которые могли раскрошить рокрит и рубанул его, пока тот стремительно проносился мимо. Кружащиеся зубцы глубоко впились, вызвав еще один рев гнева, после чего он снова налетел на меня, безумно нанося удары, любой из которых убил бы меня, если бы попал. К счастью, этого не случилось и к тому времени, когда я парировал все, его руки и предплечья были покрыты сочащимися ихором зарубками.

Проклиная сверхъестественную стойкость зеленокожих, я снова напал, оттяпав одну руку чуть выше локтя и воткнув меч глубоко в грудь. Это был смертельный удар, который бы мгновенно прикончил человека, но орк просто пошатнулся, загоняя вращающиеся адамантиевые зубцы в свое собственное тело, когда попытался достать меня оставшейся рукой, насаживаясь тем временем на клинок. Это не помогло: я выдернул меч, разрезав его позвоночник, и зеленокожий рухнул, внезапно потеряв контроль над всем телом ниже пояса.

Яркая вспышка и вонь обугленного мяса подсказали мне, что Юрген выполнил мой приказ буквально, как и всегда, и я повернулся как раз тогда, когда безголовое тело водителя вываливалось из сидения. Багги продолжал катиться вперед, его двигатель фыркал, и когда я опять повернулся, то снова увидел несущуюся на нас отколовшуюся толпу. Она была слишком близко, чтобы попытаться вернуться на "Огни веры", даже если бы было возможно найти путь вокруг горящей лужи прометия, вновь прибывшие повернули, чтобы отсечь нас от осевшего корабля и соответственно от убежища.

— Их много, — сказал Юрген, поднимая мелту с видом человека, который намеревается сделать сколько сможет, несмотря на то, что столкнулся с задачей, которая по его подозрениям ему не под силу.

Я кивнул, мое горло пересохло. Если мы попытаемся драться, нас зарежут через секунды, из-за огромного численного перевеса и на побитом ветрами ледяном поле не было видно никакого укрытия. Затем мой взгляд упал на медленно двигающуюся машину.

— Юрген, — сказал я, — ты все еще можешь его водить?

Он много практиковался с багги, который мы захватили на Перлии и хотя ни одна из машин зеленокожих не особо похожа на другую, они выглядели достаточно схожими. Поняв мое намерение, он сразу же опустил оружие и припустил к странствующей машине; было почти невозможно разобрать выражение его лица, учитывая его небогатую мимику, что я видел, но был справедливо уверен, что он был несколько веселее, чем раньше.

— Прошло некоторое время, — крикнул он через плечо, — но я не думаю, что потерял сноровку.

Я почти побежал за ним, когда что-то болезненно и неподвижно впилось в мою лодыжку, взглянув вниз, я и увидел своего прежнего противника, смотрящего на меня налитыми ненавистью глазами, его единственная оставшаяся рука схватила мою ногу, и его усеянная клыками пасть раскрылась, чтобы укусить. Почему-то у меня не было настроения продолжать дуэль, и я рубанул цепным мечом, отсекая руку и отбрасывая в сторону внезапно расслабившиеся пальцы. Я продолжил карабкаться на пассажирское сидение оставленного багги, и схватился за вертикальную цапфу.

— Ну? — спросил я и в качестве ответа мой помощник завел двигатель, с уверенностью обращаясь с грубым управлением. Памятую уроки Перлии, я изо всех сил вцепился в прочный металлический лафет, как раз когда он со всей силы вжал педаль акселератора. Грубая колымага скакнула вперед столь дико, что мои пломбы в зубах зашатались и, несмотря на хватку, меня почти сорвало с места; как я и ожидал, такие тонкости механики, как пружины и амортизаторы, были неизвестны созидателям сего строптивого творения[50]. Тем не менее, несмотря на дискомфорт, мы уезжали от преследующих орков, со скоростью, которая, по крайней мере, обгоняла нас пеших.

Стабберные и болтерные снаряды начали вгрызаться в лед вокруг нас, изредка оставляя оспины на толстом металле корпуса, но это я мог пережить: в этом было больше смысла, чем пытаться использовать грубое тяжелое оружие багги. Его невозможно было удержать на цели и отдачей оно могло поломать мне плечо, я низко пригнулся и отстреливался из лазпистолета, хотя в данных обстоятельствах, на самом деле не особо ожидая во что-либо попасть.

— Что происходит? — спросил по воксу Броклау. — Некоторые из зеленокожих ушли.

— Это они за нами, — ответил я, — но мы изъяли один из их багги, так что можем оторваться. Я надеюсь. Федерер, взрывай…

Я намеревался добавить "как только мы уберемся", но капитан саперов видимо держал палец над кнопкой, потому что как только слова сорвались с языка, квартет фонтанов вырвался оттуда, где мы закопали заряды. Последовал глухой грохот, слышимый даже через рык нашего не отрегулированного двигателя и по льду начали разбегаться трещины.

— Работает! — излишне сказал Броклау, в его голосе запоздало появилась нотка озабоченности. — Убирайтесь со льда!

— Это мысль, — сказал я, неловко поднимая ампливизор и стараясь разобрать подпрыгивающую картинку. Повсюду вокруг искалеченного корабля трескался лед, как я и надеялся, раскалываясь на льдины и айсберги, которые начали сталкиваться друг с другом, поднимаясь и падая на волнах, созданных отголосками взрывов.

Заняло секунду или две, когда большинство орков осознало, что происходит, и к тому времени было уже поздно. Пешие с удвоенной энергией принялись штурмовать рампу, в отчаянии наскакивая друг на друга, но это им особо не помогло; большинство очутилось в ледяной воде в течение нескольких секунд, крошечный остров, на котором они очутились, качался и скользил в ответ на неистовое движение наверху. Многие зеленокожие погружались в глубины, вцепившись руками или челюстями в глотки другим, в то время как тех, кто умудрился выбраться на твердую поверхность рампы, скашивал дисциплинированный огонь валхалльцев, которые ни в одной, даже самой отчаянной ситуации не колебались.

У машин дела обстояли не лучше пеших: к тому времени, когда водители осознавали, что происходит и пытались уехать, лед уже ломался под ними. Те, кто были ближе всего к месту взрывов, утонули почти сразу, те, кто были подальше, у них было больше времени отреагировать, но и их захватила быстро растущая сеть трещин, которая, казалось, распространяется с ошеломительной скоростью.

— Через сколько мы доберемся до берега? — спросил я, в такое время неохотно побеспокоив сконцентрированного Юргена, но отчаянно желая знать, получится у нас или нет.

— Мы уже почти там, — уверил он меня, его голос был слегка приглушен комм-бусиной. Я почти мог потрогать его за плечо с того места где приютился, если бы желал взять судьбу в свои руки и попытаться передвинуться на подпрыгивающей, грохочущей штуковине, которую мы оседлали, но шум двигателя глушил все попытки обычного разговора.

Затем он добавил.

— Кажется, я был прав.

И только когда несколько первых хлопьев снега прилетело мне в лицо, принося острую боль, поскольку их разогнала скорость нашей костедробительной поездки, я вспомнил наш ранний разговор насчет появившихся облаков.

С внезапностью, которая полностью захватила меня врасплох, воздух наполнился кружащейся белой массой, которая заполонила вид на учиненный разгром позади. Опустив ампливизор, я сощурил глаза, стараясь как можно лучше разглядеть, что происходит. Кучка орков, которая оторвалась от основной толпы, по прежнему была позади нас. Они бежали по следу с неутомимой энергией, хотя невозможно было точно сказать, они пытаются убить нас или спасти свою шею[51]. В любом случае, сейчас это был скорее академический интерес, быстро расширяющаяся сетка трещин легко их опережала.

Затем внезапно они исчезли; лед поднялся на мгновение, словно какое-то огромное водное животное пыталось всплыть на поверхность, и снова опустился, оставив после себя только прогалину с чистой водой, которая стремительно начала покрываться свежим налетом льда.

— Какого черта это было? — непроизвольно спросил я, размышляя, видел ли я это животное, но больше не было времени раздумывать над этим, поскольку по защищавшей меня бронированной плите снова забарабанили стабберные снаряды. Я повернул голову, стараясь рассмотреть что-то сквозь усиливающуюся пургу и увидел грузовик полный ревущих зеленокожих, быстро приближающийся к нам справа. По его флангам неслась пара полугусеничных машин, с багги на хвосте, через мгновение она тоже внезапно перевернулась вверх ногами, в свою очередь, исчезая под раздробленным льдом.

— Еще орки, — проинформировал меня Юрген, явно под впечатлением, что внезапная очередь ответила на мой риторический вопрос. Я так никогда и не узнаю, как мы умудрились остаться впереди разрастающихся трещин; конечно он был уроженцем ледяного мира, с врожденным чувством близости к такой природе и несомненно он ехал по крепчайшему льду, вместо того чтобы с безумной скоростью нестись по прямой и надеяться на лучшее, что с заметно неудачным исходом делало большинство зеленокожих, но в идеальных условиях это не было бы подвигом. На борту развалюхи, едва управляемой орочьей машины, с густым снегом, затрудняющим обзор, это было просто маленьким чудом.

Я снова открыл огонь, с тем же успехом что и ранее, ничего не добившись, кроме как спровоцировав ответную бурю не прицельных снарядов от орочьих стрелков. С холодным ужасом я заметил, что лед между нами уже треснул, что, по крайней мере, было хорошей новостью, так как наши пути не столкнутся.

— Держитесь, сэр! — крикнул Юрген, как будто можно было сделать что-то другое, к моему невыразимому облегчению я ощутил первые серии сотрясающих кости толчков, мой опыт предыдущих поездок на таких аппаратах подсказал мне, что это было результатом того, что мы выбрались на твердую поверхность. Я пытался держать наш зеленый эскорт в поле зрения, но пурга стала совсем суровой и с показавшейся грядой зазубренных льдовых холмов я окончательно их потерял.

Юрген остановил двигатель и, прокатившись, мы остановились, моя спина наконец-то начала расслабляться. В моих ушах все еще стоял звон от оглушающего рокота, так что только через секунды я начал разбирать окружающие звуки, и в некотором недоумении нахмурился. Ветер доносил до нас слабый грохот орочьего оружия.

— Звучит так, словно они спорят, чья вина, что они потеряли нас, — сказал Юрген с характерным тоном удовлетворения в голосе. Существует только одна вещь, которую валхалльцы любят точно так же, как убивать орков — это когда зеленокожие убивают друг друга.

— Может быть, — сказал я. Мои ладони слишком замерзли, чтобы их покалывало, но я был полностью уверен, что так бы и было. Даже у орков заняло бы чуть больше времени найти повод для ссоры после того как на их глазах была уничтожена "баивая банда".

— Но возможно мы должны проверить.

Все мои инстинкты предупреждали меня найти какую-нибудь комфортную теплую дыру, пока лед не затвердеет достаточно, дабы вернуться к нашим солдатам, но перспектива быть пойманными воинственными орками едва ли была поводом к расслаблению. Я давным-давно выучил, что точное знание, где находится противник — это залог избежать его, и это означало, что нам необходимо разведать окружающую местность как можно скорее.

Несколько секунд заняло спрятать багги, если он нам снова понадобится, обычное дело, которой стало второй натурой около двух десятков лет назад на Перлии, вспомнилось мне, как будто это было вчера. Я даже почувствовал острую ностальгию по опаляющей пустыне, в которой мы сражались на ранней стадии нашего длинного и ужасающего путешествия к безопасному месту, но внезапный порыв ветра полностью забил мне лицо снегом и это стремительно вернуло меня к действительности. Без дальнейшей суматохи мы отправились в направлении стрельбы. Сильный холод уже давал о себе знать и это единственное, что заставляло мои замерзшие конечности двигаться по колено в снегу и через почти плотную стену из летящих на нас хлопьев.

Если бы не Юрген, то я бы неизбежно потерялся, как только выдвинулся, но его чувство направления в такой пустынной местности, казалось почти таким же надежным, как мое собственное внутри системы туннелей, так что я тащился по его следу, восхищаясь уверенной поступью помощника. Он ступал осторожно, без усилий сохраняя баланс на этой предательской поверхности, и я ощутил уверенность, что если бы ему не нужно было ждать барахтающегося меня, то он был бы уже на полпути к горизонту. Хотя видимость была очень слабой, мы все еще слышали периодические выстрелы и со всей предосторожность шли в их направлении, не имея никакого желания напороться на засаду или на толпу орков, развлекавших себя какой-то междоусобной грызней.

— Хорошие новости, — передала по воксу Кастин, пока я упорно пробирался через особо глубокое место, которое с намного меньшими затруднениями преодолел Юрген, — мы умудрились связаться с одним из патрулей СПО в этой зоне. Они прибудут на помощь и так же транслируют наши вокс сообщения.

— Хорошо, — ответил я, попадая ногой во что-то похожее на нору грызуна и сквозь зубы добавив какое-то ругательство. Видимо вокс канал все еще был открыт, потому что я услышал характерное женское хихиканье.

— Как охота на орков?

— Мы все еще слышим стрельбу, — не совсем верно ответил я, так как пальба умолкла, пока мы разговаривали, — и Юрген достаточно уверен, что мы сможем обнаружить источник.

— Не слишком испытывайте судьбу, — предостерегла она, — вы уже и так израсходовали всю удачу на сегодня.

Что было абсолютно верно и уже давным-давно к этому времени: но, несмотря на шансы, десятки лет спустя я все еще жив. Но в то время я и не думал об этом, конечно же, так что просто пожал плечами.

— Можете на это положиться, — согласился я, стирая тонкий налет растаявшей слякоти с бровей и стараясь сфокусироваться на Юргене вдалеке. Он с легкость карабкался на зазубренный кусок льда, словно тот был не более скользким, чем травянистый холмик и я внутренне вздохнул из-за перспективы следовать за ним. Конечно же, он выбрал бы маршрут полегче, если бы я сказал ему, но он знал этот ландшафт намного лучше чем я и если он чувствовал, что таким образом мы избежим орков, то по мне это было отлично. В этот момент я повернулся, привлеченный каким-то движением, пойманным уголком глаз, но когда посмотрел прямо на это место, все, что я увидел, это завитки носимого ветром снега.

Конечно, обращаясь к прошлому, мысль о том, насколько я был близко от смерти ужасала, но удачей или милостью Императора, я видимо так же хорошо был скрыт пургой и мое блаженное неведение продлилось чуть дольше.

— Я что-то вижу, — сказал Юрген, его голос в комм-бусине был тихим и обеспокоенным, — похоже, они бросили машины.

Спасибо Императору за то, что мою шинель теперь покрывал тонкий слой снега, самый эффективный из возможных камуфляжей в этой опустошенной местности, я вскарабкался к нему, в любой момент ожидая появления из мути какого-нибудь громадного зеленокожего, ревущего и размахивающего боевым клинком. Но этого не произошло, и я присел на корточки рядом с Юргеном, снова провозившись с ампливизором.

К счастью, мои аугметические пальцы не ощущали цепенеющий эффект холода, позволив мне держать устройство без слишком сильной тряски и я с некоторой озадаченностью изучил открывшуюся снизу панораму. Мой помощник был прав, грузовик и две полугусеничные машины явно были оставлены, и насколько я знал, в обычных обстоятельствах их водители бы так не поступили. Я более тщательно их изучил, делая мысленные заметки обо всех повреждениях брони, но они все были боевыми, и насколько я мог видеть, старыми, налет ржавчины маскировал говорящую саму за себя яркость свежих отметин.

— Если они палили друг в друга, то сначала оставили машину, — пришел я к заключению, в чем не было смысла, даже для орков, которые вряд ли были самыми рациональными существами.

Еще несколько минут наблюдения ничего не происходило и, потеряв последние остатки ощущений в ногах, я решил, что стоит осмотреть брошенный транспорт ближе. Ни на одной из них не было очевидных признаков повреждений, ну или, по крайней мере, ожидаемых, хотя мы и нашли в нескольких местах следы орочьей крови.

— Это странно, — заметил Юрген, глядя на лужицу мутного темного льда в углу пассажирского отделения грузовика, — если одного из них пристрелили здесь, то стоило ожидать увидеть всю заднюю дверь продырявленной.

Я кивнул, столь же знакомый с капризами меткости зеленокожих.

— Видимо они сошлись врукопашную, — заключил я.

— Я так же подумал, — сказал Юрген, — но если он один стрелял…

Я снова кивнул, мою челюсть болезненно свело судорогой от усилия не стучать зубами.

Орки живучи, это я слишком хорошо знал из собственного опыта, но лишь немногие их них способны устоять перед очередью тяжелого оружия в упор. Было трудно представить, что нападающие приблизились настолько; или, если на то пошло, орки бы побросали оружие, дабы сойтись в рукопашную.

— Не только он один, — напомнил я помощнику, — слышно было, как стреляли многие. По крайней мере, поначалу.

— Я полагаю, они уничтожили друг друга достаточно быстро, — размышлял Юрген и я огляделся на перемещающийся от ветра покров снега, текущий по относительно открытому пространству. Он начал заносить оставленные машины, но все равно еще был не выше чем обод колес.

— Если они сделали это, земля была бы усеяна телами, — указал я. Дрейфующий снег достаточно быстро бы завалил трупы в этом месте, но едва ли прошло столько времени, чтобы без малейшего следа завалить десяток или больше, за те несколько минут, что мы с Юргеном шли сюда (уж будьте уверенны, даже если это заняло намного больше времени, учитывая меня). И даже если бы такое произошло, зная чувство снега Юргена, он бы достаточно точно отметил говорящие сами за себя признаки тел под снегом.

— Ты видишь какие-нибудь следы?

— Боюсь, нет, сэр, — ответил он, с сожалением покачав головой, — ветер слишком сильный. Они исчезают почти мгновенно.

Чтобы подчеркнуть свои слова, он указал на путь, которым мы пришли, стремительно несущийся снег уже стер наши следы.

Через несколько секунд бесцельного и все более неприятного поиска, мы больше не нашли никаких следов зеленокожих или каких-либо подсказок об их судьбе, так что начали возвращение в сомнительный приют на борту "Огней веры". Достаточно торопливо, по крайней мере, в моем случае. Меня подгоняла мысль о свежем танна в огромнейшей кружке. Без сомнения, если бы эта мысль не занимала столь настойчиво мой разум всё то время, что мы тащились через быстро замерзающее озеро, я бы размышлял над этой загадкой с куда большим чувством беспокойства; но, как обычно, я придавал значение совсем другим мыслям, пока не стало слишком поздно.

Заметка редактора:

Так как с этого места повествование Каина делает характерный для него хронологический прыжок, поскольку события за этот период для него малоинтересны, то кажется хорошей мыслью вставить следующий отрывок, который немного прольет свет на произошедшее.

Взято из: "Интересные места и скучные люди: Путеводитель Бродяги" за авторством Джерваля Секара 145M39

Нускуам Фундументибус[52] отлично назван, поскольку находится в некотором отдалении от основных варп-маршрутов и столь же пустынен, как и большинство ледяных миров. Тем не менее, ее можно рекомендовать различным путешественникам, готовым заглянуть за ее наиболее очевидные особенности.

С одной стороны, она на удивление высоко заселена для такого, особенно отталкивающего мира. Жителей, по большей части, можно найти в десятке или около того пещерных городов разбросанных по всему глобусу. Самый большой и наиболее комфортабельный — Примаделвинг. Планетарная столица может похвастаться театрами, операми и бойцовыми ямами, которые могут предложить как богатые убранства, так и качественные развлечения, сравнимые с более благоприятными мирами. Обильные парки и сады, некоторые занимают целые галереи огромного подземного комплекса, посвящены флоре и в некоторых случая фауне различных близлежащих систем.

Несмотря на допотопное существование, жители Примаделвинга наслаждаются светом теплом и местом для жизни. Светом их обеспечивают сложно смонтированные шахты и зеркала, через которые сияние солнца проникает в каждых уголок их подземных жилищ, продлевая дневной цикл. Сохраняя смену дня и ночи, в темное время зажигаются люминаторы и световые дорожки, наподобие любых других открытых столиц, позволяя жизни проистекать в соответствующей цивилизованной манере. Хотя обычный житель Нускуам предпочитает прохладный воздух, как вы и могли ожидать, они достаточно космополитичны, чтобы не ждать таких же предпочтений от визитеров с других планет. Предоставляемые им дома оборудованы отопителями, так что если есть желание, можно их настроить до уровня, граничащего с тропическим климатом. Однако желательно не увеличивать температуру до такого уровня, если вы остановились в отеле на одном из верхних уровней города, поскольку он может быть расположен в пустотах льда, в отличие от нижних на скале, последствия этого можно хорошо себе представить.

Такое очевидное расточительство энергетических ресурсов для таких суровых миров (обычно более тщательно оберегаемых), менее безрассудно, чем может показаться, поскольку Примаделвинг и цепь меньших городов и поселков, расположенных в провинции, известной как Подветренная Пустошь, в буквальном смысле стоят на неисчерпаемых запасах. Столкновение с астероидом задолго до того как человечество впервые ступило на эту планету, расколо кору, создав круговую трещину, через которую, недалеко от поверхности, продолжает просачиваться магма. Которую и используют Адептус Механикус с великой изобретательностью и во славу Омниссии. Города и поселки меньших провинций менее благоприятны и вынуждены вместо этого опираться на ядерные генераторы и топки на твердом топливе, которые, несмотря на эффективность, менее привлекательны для различных путешественников; хотя в широко известный Ледяной Собор Фригея стоит слетать на шаттле, если есть желание увидеть одно из немногих строений на поверхности, воздвигнутое жителями Нускуама.

Глава десятая

После всех волнений нашего прибытия, было почти облегчением ввязаться в войну, что мы с готовностью сделали. Или, если быть более точным, сделал полк: я находил более приятным зависнуть в относительной теплоте и комфорте Примаделвинга, пока валхалльцы радовались тому, что казалось им таким же приятным как выходные на курорте[53].

Несмотря на нанесенный ущерб нашим крутым приземлением для орочьих "баивых банд", рыскающих в Хребтовой гряде, они еще в достаточном количестве наводняли Пустоши, чтобы все были счастливы, и 597-ой провел первые пару месяцев, радостно сокращая их число еще сильнее. Если хотите, нам казалось, что зеленокожие для убийств кончились как-то слишком быстро, что всеми воспринималось как хорошая новость; но вместо этого я ощущал беспокойство и тревогу.

— Количество рейдов на отдаленные поселения и сооружения упало почти на пятьдесят процентов за девять недель с момента нашего прибытия, — сказал я, демонстрируя серию диаграмм и графиков на изящно золоченом гололите, который занимал большую часть оперативного пункта. Строго говоря, мне не нужно было утруждать себя столь искусной презентацией, и если бы я обсуждал это с Кастин и Броклау, я бы этого не сделал. Но мы были или благословлены или прокляты (я до сих пор думаю, что и то и другое) присутствием губернатором планеты, которая проявила живейший интерес к прогрессу кампании и желала оставаться полностью информированной. Кастин, казалось, сразу нашла с ней общий язык, это означало, что Ее Превосходительство Миледи Клотильда Стрибгриблинг имела печальную склонность приходить на стратегические совещания почти без предупреждения, и было бы невежливо предоставлять вещи в таком виде, который бы она не понимала. Кроме того, я не прочь немного поработать, если это будет держать меня подальше от боя и чертовских холодной поверхности.

— Тогда вы явно проделали отличную работу, — поздравила нас Клотильда[54], особенно тепло улыбнувшись Кастин. Блондинка, с высокими скулами, она преподносила себя с уверенностью, но без высокомерия, которое слишком часто встречается и делает основную часть аристократов столь нудной компанией. Она выглядела как будто ей было слегка за сорок, вероятно, это означало, что она вдвое старше, если не справила первый век, учитывая щепетильное отношение знати к омолаживающим процедурам; но если это так, по крайней мере, у нее хватило здравого смысла не фиксировать свой возраст в нелепо юной категории, вместе ни с чем не обоснованным тщеславием. Вместо этого она предпочла отразить зрелость, приобретенную вместе с ответственностью. Ее платье было простым, бледно-серым с белым, тщательно подобранные драгоценности, вся эта преуменьшенная простота каким-то образом притягивала к ней внимание, сколько бы людей ни толпилось в комнате.

Коих в данном случае, по моему мнению, было слишком много. В дополнение к Ее Превосходительству, Кастин и Броклау, тут еще находилась полковник, командующая зарождающимся 1ым Нускуамским, уже набранным до четырех полных рот, ее зам и набор старших офицеров из СПО, смотрящих на них со смесью уважения и негодования. Несомненно, они желали, чтобы их отобрали две роты, которые еще находились в процессе формирования. Конечно же, Клотильда была окружена избранными из советников и прихлебателей, которые были ошибочно убеждены, что их мнение интересно кому-либо еще кроме них самих, и, следовательно, они выражали его при всех мыслимых и не мыслимых возможностях. Местный пост Арбитрес[55] прислал представителя, единственный человек в комнате, за исключением меня и Броклау, который не делал секрета из того, что ему все это совершенно не интересно; но, по крайней мере, нас не почтили присутствием Адептус Механикус и Экклезиархия, чья склонность к многословию неимоверно затянула бы совещание.

И, конечно же, комиссар, приставленная к 1ому Нускуамскому, новоиспеченный выпускник Схолы Прогениум, насколько я мог судить, и чертовски нетерпеливая для моего душевного спокойствия. В данный момент она наклонилась вперед, поджав губы, ее темные глаза неодобрительно сузились.

— Полк из этого мира тоже чрезвычайно эффективно работает, — чопорно напомнила она губернатору, — не говоря уже об СПО.

Она развернулась и оценивающе посмотрела на Кастин, Броклау и меня.

— Хотя я уверена, что мы все благодарны за помощь вновь прибывшим, возможно, нам следует вспомнить жертвы, принесенные нашими собственными гражданами.

Нускуамские офицеры признательно надулись, обмениваясь друг с другом самодовольными кивками.

— Жертвы, которые во многих случаях были совершенно не обязательны, — едко ответила Кастин, побудив поднять бровь вновь испеченного комиссара, которая явно не привыкла к мысли, что бойцы могут ответить.

— Может быть, разъясните это замечание? — прохладно спросила молодая девушка тоном, который, несомненно, считала устрашающим. Зная Кастин намного лучше, чем она, я уселся на свой излишне мягкий стул, моя тревога насчет аномальных докладов разведки на секунду ушла в сторону, в угоду предстоящему развлечению.

— Я не думаю, что в этом существует необходимость, — парировала Кастин, — то, что зеленокожие кидаются в атаку при каждом случае, не означает, что мы должны делать то же самое. Потери вашего личного состава в три раза выше наших, не говоря уже об СПО.

— Только трусы избегают сражений, — сказала девушка, — и им не место в Имперской Гвардии.

Я увидел, что рука Кастин тянется к пистолету и быстро вмешался, пока ситуация не вышла из-под контроля. Я знал, что она не собиралась ни доставать оружие, ни, тем более, использовать его, но оскорбление было настолько сильным, что её самообладание оказалось далеко от идеального. Губернатор любезно предоставила нам один из бальных залов дворца под командный центр, и я был уверен, какие бы альтернативные предложения мы не внесли, если мы ответим на любезность безобразной демонстрацией дурного нрава, особенно если позволить пролиться крови на полированный деревянный пол, все станет намного менее приятным. Так зачем рисковать?

— Комиссар Форрес, — спокойно сказал я, — я предлагаю вам взять свои слова обратно. Я служил с полковником Кастин последние десять лет, и нахожу её мужество и преданность долгу не вызывающими сомнений.

Кастин и Броклау обменялись взглядами, которые я могу описать только как "спокойно-самодовольные".

— Тогда, возможно, ваши стандарты ниже моих собственных, — парировала Форрес, чувствовалось, как она нахохлилась.

— Уверен, так и есть, — ответил я, совершено сбив ее с толку снисходительной улыбкой, — но мои закалил чуть больший опыт в реальной галактике. Вы также можете заметить, что количество подтвержденных убийств 597-ым чуть больше чем вдвое превышает записи вашего собственного полка и в три раза СПО, что вряд ли бы произошло, если бы мы действительно избегали сражения.

— Это называется использовать тактику, — добавила Кастин, — вам стоило бы попробовать.

Форрес сжала челюсть, глядя на нее с открытой неприязнью.

— Я вижу, насколько сильно уменьшились ваши стандарты, — сказала она мне тоном, который, несомненно, представляла себе испепеляющим, — намного сильнее, чем я бы ожидала от человека с вашей репутацией.

Выдающийся аромат Юргена материализовался за моим плечом, кучка инфо-планшетов, за которыми он следил для меня, каскадом посыпались на пол, когда он наклонился, дабы быстро что-то сказать мне.

— Если вам снова понадобится секундант, сэр, — доверительно прошептал он так, что звук достиг каждого уголка за столом, — я займусь приготовлениями.

— О чём это он? — спросила Клотильда, нахмурившись с лёгким недоумением.

— В последний раз, когда комиссар из другого полка обвинял полковника Кастин в непригодности к командованию, — ответил ей Броклау, явно говоря для Форрес, а не для губернатора, — Комиссар Каин позвал его выйти.

— Вы дрались на дуэли за честь вашей дамы? — губернатор посмотрела на меня с удивлением, а затем на Кастин со скрытым намеком на улыбку. — Как галантно.

— Полковник Кастин и я — просто братья по оружию, — я быстро уверил ее, не желая произвести плохое впечатление и слишком хорошо знавший, насколько шустро расходятся сплетни, — любые личные отношения между нами были бы чрезвычайно неуместны. Вызов был делом принципа.

Ну и потому, что Томас Бежье был приводящим меня в бешенство мелким служакой Императора, который в свое время пытался расстрелять меня за трусость, и к которому у меня окончательно лопнуло терпение.

— Уверена, что так оно и было, — лицемерно заявила губернатор, склонив голову в сторону Кастин, — и я жду не дождусь услышать об этом в следующий раз, когда Регина освободится для чашечки чая.

Форрес взглянула на меня, затем на потрепанный и избитый цепной меч на талии, несомненно, контрастирующий с ее собственным, почти свеже-выкованным.

— Я забираю свои слова обратно, — напряженно произнесла она, — мы здесь для того, чтобы убивать орков, а не друг друга.

Это было первое разумное предложение от нее, которое я услышал с тех пор, как мы расселись. Я лениво откинулся на стуле, уверенный, что выгляжу совершенно беззаботно, и что это наиболее сильно проймет ее. И будь я проклят, если последнее слово останется за таким неопытным щенком, как она.

— Хорошо, — сказал я, — но у меня не было намерения убивать вас.

Или для начала вызывать ее на дуэль, но ей не нужно было знать об этом.

— Просто выбить некоторую грубость.

Ее лицо вспыхнуло, и полковник 1-го Нускуамского обменялась быстрым, потрясенным взглядом с замом, за тем, почти сразу последовали две спешно подавленные ухмылки. Казалось, что юная Форрес не тратила время, чтобы произвести сильное впечатление на свой новый полк.

— Так что случилось с орками? — спросила Кастин, вернув нас к разговору с большим тактом, чем могли выжать из себя сидящие за столом люди.

— Хороший вопрос, — сказал я, плавно возвращая свое внимание к первостепенным проблемам, — если они не атакуют нас, то должно быть собирают действительно большой рейд против хорошо защищенной цели, или просто мигрируют в другой регион, надеясь, что там будет проще.

— И в какой, по вашим догадкам, комиссар? — спросила полковник нускуамцев, явно обращаясь ко мне. Что, учитывая, что я воевал с зеленокожими значительно больше, чем кто-либо еще из присутствующих в помещении, было очевидным. Но до того как я успел ответить, вклинилась Форрес, несомненно решив, что если вопрос исходил от командира полка, к которому она была приписана, то спрашивают именно ее совета.

— Они явно убегают, — сказала она, как будто в этом вопросе не было ни малейшего сомнения, — у зеленокожих никогда не хватит духу затягивать войну с хорошо вооруженным противником.

— Наоборот, — вставил я, удивленный скорее ее скороспелостью, чем раздраженный тем, что меня прервали, — орки живут битвой. Они отступят только если понесут тяжелые потери, но только для того чтобы перегруппироваться; что, учитывая природу этого вида, может занять некоторое время, пока они не разберутся с новой неофициальной иерархией. Если они избегают наши патрули, вместо того чтобы атаковать их и изматывают некоторые заставы, то они почти определенно собираются где-то в Хребтовой Гряде, готовясь к полномасштабному вторжению в Пустоши.

— Тогда мы должны укрепить боеготовность нашей обороны, — решительно сказала Клотильда, что в предстоящие недели спасет бесчисленные жизни, хотя вряд ли на манер, о котором она думала в тот момент.

Я согласно кивнул.

— Это благоразумно, — согласился я, — особенно в предгорье и на подступах к Примаделвингу.

Это самый ценный приз на планете и если зеленокожие соберутся с достаточными силами, они кинутся на него, словно потрошитель, чувствующий кровь.

— Они никогда не осмелятся атаковать нас здесь, — усмехнулась Форрес, — мы слишком хорошо защищены.

— Во время вторжения это их не останавливало, — сказал я, вспоминая отчаянную защиту, которую нам пришлось соорудить против, по-видимому, неостановимого вала существ и насколько ужасающе близко они подобрались, чтобы наводнить город, перед тем как их откинули в последнюю минуту.

— На этой планете, кажется, больше не осталось такого количества зеленокожих, — сказала Клотильда, и я впервые осознал, что она, возможно, сидела именно здесь, когда эти варварские существа осаждали ее столицу[56], взволнованно присматривая за состоянием войны.

— За это мы все должны благодарить Императора, — согласился я.

— Ненавижу спрашивать очевидное, — снова влезла Форрес, — но если отступили, потому что сопротивление в Подветренных Пустошах слишком сильное, куда с наибольшей вероятностью они пойдут?

— Очень хороший вопрос, — сказал я, к ее явному удивлению и вызвал детальную карту горной гряды, — перед тем как погода испортилась, самое больше скопление которое мы смогли обнаружить с орбитальной разведки здесь, здесь и здесь.

Когда Юрген дернул управление на тщательно инкрустированной контрольной кафедре, вспыхнули зеленые иконки, отмечая их позиции.

— Если они возвращаются в старые лагеря, наиболее вероятный путь миграции через горы лежит через эти проходы, что подвергает риску западные края перехода Бифрост. Особенно городки вдоль Сумеречной Расселины и мануфактории в Замерзшем Ущелье.

— Пары рот должно быть достаточно, чтобы запереть их в горах, если они попытаются прорваться этим путем, — рискованно предложила Кастин, — по крайней мере, пока не пребудет подкрепление. Я предлагаю нускуамцам развернуться здесь, поскольку они знают местную территорию намного лучше, чем мы.

— Мы не собираемся оставаться в стороне, — возразила полковник нускуамцев, — мои солдаты сочтут это пятном позора на их боевых способностях.

— Ради Трона, — раздраженно и быстро ответила Кастин, — никто не подразумевал ничего такого. Но, возможно, не помешает передислоцировать их, пока у вас еще осталось несколько.

Это, может быть, и было правдой, но едва ли тактично.

В конечном итоге компромисс был достигнут, который по существу сжался до того, чтобы впихнуть эту работу СПО, и совещание завершилось в атмосфере кипящего ехидства.

— Как ты думаешь, почему зеленокожие попрятались? — позже спросила меня Кастин, когда мы шли вдоль коридора к элегантной обеденной, которая теперь использовалась в качестве офицерской столовой. Я пожал плечами, чувствуя неуверенность, несмотря на меры, которые мы предприняли, чтобы сдержать их атаки. По моему опыту, врага легко недооценить и это неизменно смертельно.

— Я полагаю, мы вскоре выясним, — сказал я, мало осознавая, насколько ужасающий ответ мы получим.

Глава одиннадцатая

После несколько напряженного знакомства, едва ли было удивительно, что два полка контактировали друг с другом как можно меньше, придерживаясь строго отведенных зон операций. Валхалльцы применяли свой опыт, полученный за вековую вендетту против орков, в то время как нускуамцы, несомненно, понукаемые Форрес, упорно тратили жизни и ресурсы, атакуя при каждой возможности. СПО, если уж на то пошло, было еще более безрассудно, каждый солдат решил заслужить место в Гвардии и явно был убежден, что отчаянные акты бравады единственный путь привлечь к себе столь желанное внимание, хотя привлекали они к себе, кажется, только плотный огонь.

— При таком курсе, у нас кончатся и те и другие, — с кислой миной прокомментировал я Кастин одним вечером, — как орки, так и нускуамцы.

— А это разве плохо? — пошутила она, обозревая доску для регицида между нами через облачка пара, поднимающиеся от ее кружки с танном, — Живан мог бы на некоторое время оставить нас на этой планете гарнизоном.

Что, несомненно, было очень привлекательной перспективой для вальхалльцев. Я тоже мог бы с этим примириться, если уж на то пошло, особенно если губернатор продолжит быть столь же гостеприимной, как и ранее, и смог бы не так часто топать ножками по снежным равнинам.

— Как раз пришло время, чтобы зеленокожие выползли из своей норы и заполонили провинцию, — ответил я, никак не находя хода, который бы не привел к ее победе. Кастин ухмыльнулась.

— Вы определенно подразумевали меня, — сказала она, выжидательно глядя на меня, пока я не признал неизбежное и не сдал игру. Приняв мое поражение учтивым кивком, она начала расставлять фигуры для повторного матча.

Однако до того как мы успели сделать первый ход, нас прервал знакомый булькающий мокротой кашель от двери.

— Извините, что беспокою, сэр, мэм, — сказал Юрген, — но майор Броклау хотел бы, чтобы вы присоединились к нему в командном центре. Зеленокожие что-то затевают.

— Будем прямо сейчас, — ответил я, задумываясь, что такое серьезное случилось, чтобы это привлекло внимание майора и наше. Однако я начал понимать, почему он почувствовал, что нуждается в подкреплении, когда мы достигли командного пункта, поскольку в коридоре нас встретили, разносившиеся эхом, несколько женских голосов. Толстые драпировки и пышное ковровое покрытие приглушали звук до уровня нормального разговора, но тот был столь громок и силен, что с легкостью долетал до наших ушей.

— Это голос губернатора? — спросил я и Кастин кивнула.

— Верно, — мрачно ответила она, осознав, как и я, что случилось что-то серьезное, чтобы Ее Превосходительство выползла из постели ради незначительной перестрелки.

Когда мы вошли, я оглядел комнату с высоким потолком, и под блестящими люстрами с легкостью нашел центр возмущения среди снующих туда-сюда по своим делам солдат. К моему полному удивлению все толпились вокруг гололита, откуда, с явным облегчением, на нас смотрел Броклау. Клотильда разговаривала с ним, ее обычное окружение прихлебателей дополнилось неожиданным присутствием мужчины (насколько я мог судить по капюшону его робы и традиционному набору аугметики) в красновато-коричневой робе главного представителя Адептус Механикус[57].

Но до того как я получил дальнейшие детали относительно его появления, мои глаза поймали характерную черную шинель моей коллеги комиссара.

— Что здесь делает Форрес? — вслух поинтересовался я.

— Возможно, держит за руку Брекку, на случай если она начнет говорить хоть что-то существенное, — ответила Кастин, из чего я, по крайней мере, узнал имя полковника нускуамцев, которая, кажется, оживленно совещалась с Броклау и губернатором, в ходе беседы, все много жестикулировали, показывая в сторону гололита. Заинтересовавшись, что там может быть такого привлекательного, я постарался взглянуть на дисплей, но увидел только снующую толпу придворных и различную нускуамскую униформу; я также заметил СПО, учитывая который час ночи, это едва ли было хорошим признаком.

— Меня беспокоит, что он хочет, — она кивнула в сторону техножерца.

До того как я рискнул высказать предположение, Клотильда вспорола комнату словно богато украшенный кутюрье эльдарский пиратский корабль, схватила меня за руку и потащила к гололиту.

— Спасибо Трону, вы здесь, Кайфас, — сказала она, пропустив злобный взгляд от Форрес в моем направлении, несомненно, нашедшей что-то скандальное в том, что губернатор назвала меня по имени.

— Это моя обязанность, — уверил я ее, что было правдой, хотя, вероятно, я все равно был бы здесь; чтобы там ни случилось страшного, и если мне хотелось выйти из переделки с незатронутой репутацией и жизнью, то нужно было знать побольше, — что конкретно происходит?

— Орки атаковали два инженерных объекта глубоко в нашем тылу, — сказала мне губернатор, подводя к гололиту и драматично указывая на висящую в воздухе трехмерную карту. Мигали две иконки контакта, тревожно близко к Примаделвингу и что более тревожило, они были далеко от расплывчатых пятен зараженных районов о которых мы знали.

— Как они прошли через нашу оборону незамеченными?

— Очень хороший вопрос, — вклинилась Форрес, из-под козырька фуражки испепеляя взглядом Кастин, — валхалльцы должны были патрулировать этот район, не так ли?

— А мы и патрулируем! — огрызнулась Кастин. — Наши солдаты на местах и выполняют свою работу.

Она прошагала к контрольной кафедре и ударила по нескольким кнопками, выводя местоположение наших передовых застав. Для меня линия показалась достаточно крепкой, уверенная защита против множества "баивых банд" в предгорье.

— Тогда кто-то явно был небрежен, — ответила Форрес.

— Вы всерьез думаете, что мы поверим, будто зеленокожие проскользнули мимо ваших часовых и их никто не заметил? — Брекка и пара старших офицеров СПО сухо засмеялись, подчеркивая сказанное и, несомненно, надеясь заслужить одобрение.

— По большей части они всегда прямолинейны, — сказал я со спокойной уверенностью эксперта, — но орки могут пойти и на хитрость, если нужно. У них есть хорошо тренированные специалисты по проникновению, и они вполне могут пройти даже через хорошо патрулируемую зону незамеченными.

Не то чтобы в данном случае я особо в это верил, как очевидно и Кастин; по моему опыту, все агенты орды, с которыми мы сталкивались, скорее, уничтожали одно-два подразделения на передовой, чтобы создать проход для остальной "баивой банды". Если бы они проникли настолько глубоко нам в тыл, чтобы атаковать подсвеченные цели на гололите, они бы почти определенно отвлеклись на второстепенные цели по пути и полностью бы забыли о своей миссии. Если только не произошло что-то, что я пропустил…

На лице Форрес отражался скептицизм, но губернатор согласно кивнула.

— Во время вторжения, они несколько раз захватывали нас врасплох, — вспомнила она, — так что это возможно.

Юная комиссар нахмурилась, но у нее хватило здравого смысла не возражать.

— Несомненно, истину о том, как они проникли туда, мы узнаем, когда отобьем святилище, — вставил техножрец, что, по крайней мере, объясняло его интерес в этом вопросе, одно из мест принадлежало Адептус Механикус, которые в отсутствии собственных скитарий на этом пустынном мирке, явно хотели, чтобы Гвардия от их имени решила эту проблему.

— Совершенно верно, — согласился я, стремясь увести беседу от совершенно бесполезных разговоров, — теперь самое главное отбить оба объекта как можно быстрее.

Я снова взглянул на гололит.

— С чем конкретно мы имеем дело? Майор?

Броклау прочистил глотку, обращаясь непосредственно ко мне и к Кастин, но повышая голос так, чтобы было слышно всей остальной группе вокруг мерцающей иллюзорной картинки.

— Около двух часов назад, — начал он, — гражданские власти потеряли связь с аграрными пещерами в Южном Возвышении.

Он указал на одну из иконок, пульсирующую насыщенным, зловещим красным.

— Полученные искаженные вокс передачи, привели их к мысли, что пещерный комплекс был захвачен орками, но до того как появилась определенность, связь пропала.

— Так значит, мы не можем определить их число, — спокойным тоном произнесла Кастин; только я и Броклау знали ее достаточно хорошо, чтобы понять, насколько эта мысль тревожила ее.

— Совершенно верно, — подтвердил Броклау, — но там была пара отделений СПО, которых, кажется, уничтожили почти мгновенно. И учитывая размеры и протяженность пещерной системы, я считаю, что нам нужен, по меньшей мере, взвод, чтобы гарантированно отбить объект.

— Пошли туда Лустига, — сказала Кастин, и я согласно кивнул.

— Хороший выбор, — одобрил я. Бывший сержант взвода Суллы унаследовал командование, когда ей дали первую роту и был самым надежным и опытным бойцом в 597-ом. Хотя он с неохотой принял сопутствующее повышение до лейтенанта, но доказал, что такой же способный офицер как и был в звании сержанта, я не мог придумать более надежного человека для решения этой проблемы.

— Наша вторая рота ближе, — указала Брекка, показывая на маленькую россыпь иконок между Южным Возвышением и Нижними Пустошами[58].

— Если я отдам приказ пятому взводу прямо сейчас, они поймают зеленокожих еще до того, как они будут готовы к контратаке.

По моему опыту, зеленокожие всегда были готовы к контратаке, но я отбросил эту мысль до того, как она слетела с языка. Если нускуамцы желают встрять, поставив дополнительный взвод наших солдат между мной и большей частью "баивой банды", у меня не было возражений. Заметив, что Кастин ощетинилась и почти наверняка на грани, чтобы оспорить, я быстро кивнул.

— В этом есть смысл, — согласился я, к плохо скрываемому удивлению всех присутствующих.

— Тогда мы оставим это вам, — сказала Кастин, столь же одураченная, как и остальные, но явно пошедшая у меня на поводу после стольких лет и стольких совместных кампаний. Мы не всегда сходились во взглядах, но доверяли суждениям друг друга, и вопрос был не столь важен, чтобы спорить.

— Если вашим людям понадобится поддержка, мы готовы помочь.

— Это не понадобится, — уверила нас Форрес, — я лично пойду с первой волной, чтобы убедиться, что все пройдет гладко.

— Я ничего другого и не ожидал, — аккуратно ответил я, хотя она, кажется, восприняла это как одобрение и кивнула мне в ответ.

— Тогда с вашего позволения, миледи, мы вернемся в наш полк и сразу же начнем операцию, — сказала Брекка, склонив голову перед Клотильдой.

— Сделайте одолжение, — Клотильда отмахнулась рукой, и Брекка, Форрес и около половины штата СПО сразу же ушли, излучая собственное высокое самомнение.

— Какого фрака это было?! — спросил Броклау, как только они скрылись из зоны слышимости, — эти отморозки[59] собираются сложить там головы.

— Тогда не будем им мешать, — сказал я, получив в ответ быстро подавленные улыбки от обоих, — но если они желают запихнуть руки в мясорубку, чтобы проверить остроту лезвий, по крайней мере, они затупят их для тех, кто пойдет следом разгребать бардак.

— Хорошая мысль, — кивая, сказала Кастин. Она повернулась к Броклау.

— Проинструктируй Лустига и пусть его бойцы будут готовы выдвинуться. Если нускуамцы умудрятся сами с этим разобраться, отлично, но если нет, я не дам зеленокожим шанса рассеяться.

— Они принесут опустошение в наши тылы, — согласился Броклау. Он развернулся к одному из офицеров СПО, среднего возраста женщине с седеющей шевелюрой и хорошо заметным шрамом на лице.

— Ваши люди могут предоставить несколько транспортных "Валькирий"?

Они побрели в тихий угол, чтобы обсудить детали, оставив меня и Кастин разговаривать с Клотильдой и техножрецом, который наконец-то представил себя как Магоса Изембарда, одного из старших в Адептус Механикус на планете. Это означало, что второе атакованное орками сооружение, возможно, было тем, о чем действительно стоило волноваться. Я снова взглянул на гололит, где все еще зловещим красным светилась иконка, затем повернулся к магосу.

— Что такого важного в этом святилище? — спросил я, стараясь спрятать свое замешательство. Казалось, оно не расположено в стратегически важном месте; просто точка среди бескрайних снегов.

— Все благодеяния Омниссии важны, — упрекнул меня Изембард, гудение вокс-кодера неприятно напомнило одержимого сервитора, — но на мире, подобном этому, генетория особенно важна.

— В самом деле, — сказал я, сразу понимая, в чем суть. Энергетические станции, возможно, были самыми жизненно важными сооружениями на всей планете: без энергии, жилища замерзнут, приговорив всех к медленной и неприятной смерти.

— Мы в неизбежной опасности, если она падет?

К моему огромному облегчению Изембард покачал головой.

— Это в значительное степени избыточное сооружение в системе, — уверил он меня, — мы не заметили бы, если бы подача энергии от нее приостановилась.

— Значит, она до сих пор функционирует? — с некоторым удивлением вклинилась Кастин.

Мы с полковником обменялись озадаченными взглядами. Зеленокожие едва ли бы потрудились оставить систему нетронутой; по нашему опыту, они скорее бы разгромили все, что осталось функционировать после того как заняли объект, ради чистой радости от буйного разрушения, или начали бы выдирать все, что смутно представлялось бы полезным, в надежде продать этом одному из своих механиков[60].

— В данный момент, — сказал Изембард, на манер человека, способного передать эмоциональную составляющую, которую я описал бы как уклончивый ответ, — но это может быть ненадолго.

Хотя я не мог сказать почему, но ощутил, как во мне при этих словах забурлило глубокое беспокойство, Кастин явно разделяла мои опасения.

— И почему это случится? — спросила Клотильда, внезапно напомнившая мне, что все еще держалась за мою руку, и видимо так и будет в обозримом будущем.

— Из-за устройства генераторов, — объяснил Изембард; если он хотел смутить и привлечь внимание губернатора, то он не подал и виду, просто пробубнив это столь же механически монотонно, — как большинство провинций, они используют геотермальную энергию, чтобы создавать электричество.

— Это было в брифинг-планшетах, которые мы получили вместе с заданием, — сказал я, пропустив добавить, что я не потрудился прочитать ни один из них. Не повредит хотя бы показать, что ты разбираешься в ситуации.

— Я сомневаюсь, что в них были описаны нюансы процесса, — спокойно произнес Изембард, столь же желающий отвлечься от приготовленной лекции, как атакующий культист Кхорна от мыслей о резне.

— По существу все просто, они требуют постоянного контроля, чтобы все оставалось безопасным.

— Что вы имеете ввиду "оставалось безопасным"? — спросила Кастин тоном, по которому было предельно ясно, что эти слова ей нравятся не больше чем мне.

— Не вдаваясь в утонченные сложности технологии, — пробубнил Изембард, не выказав признаков раздражения, что его так высокомерно прервали, — вода закачивается в поток лавы, которая достаточно близко выходит к поверхности в этой точке. Сильный жар мгновенно преобразует ее в пар, который питает турбины.

— Я так понимаю, вскоре будет "но"? — спросила Кастин, не потрудившись скрыть своего нетерпения, — потому что нам нужно обуздать орков, прежде чем они нанесут достаточно повреждений, и я не пошлю своих бойцов в слепую, если могу дать им информацию.

— "Но", которое вы хотели услышать состоит в том, что пока поток воды остается на постоянном уровне, может накопиться избыточный пар, создав чрезвычайно высокое давление в магматической камере, — столь же невозмутимо как всегда объяснял Изембард, — если не снизить его соответствующими ритуалами, в конечном итоге, вентиляционная система станет неконтролируемой.

— Вы имеете ввиду — взорвется? — прервал я, не сумев сдержать испуг в голосе.

— "Взорвется" не совсем правильное определение, — сказал Изембард после секундного обдумывания, — "прорыв" был бы более точным термином.

— Насколько большой будет взрыв? — потребовал я ответа, едва ли в настроении вдаваться в тонкости.

— Сложно оценить, — ответил Изембард, — без точного расчета скорости потока, температурных флуктуаций и пористости камня, но наиболее вероятно — чуть меньше килотонны.

— И через сколько? — спросила Кастин, выглядевшая столь же шокированной, как я себя чувствовал.

— И снова сложно сказать точно, — секунду размышляя, ответил Изембард, — но я бы оценил временной интервал от четырех до пяти часов.

— Достаточно времени, чтобы добраться туда, — сказал я, — можно остановить процесс?

Потому что если нет, будет бесполезно паковать в мешки орков. Лучше просто отцепить зону, запереть их там и разделаться с выжившими после взрыва.

— Действительно можно, — уверил меня Изембард, с улыбкой, которая глубоко меня встревожила, — человек вашего интеллекта сочтет инструкции по стабилизации геотермальной реакции совершенно легкими.

Он и Клотильда выжидательно взглянули на меня и со слишком знакомым чувством утопающего, я осознал, они ожидают, что лично я займусь этой проблемой.

— Конечно же, было бы предпочтительно послать туда техножреца с необходимыми знаниями, но в данных обстоятельствах шансы на выживание были бы небольшими. Лучше укомплектовать персоналом станцию после того как орков выбьют.

— Звучит очень логично, — согласился я, желая чтобы так не было на самом деле. И снова, казалось, моя нежеланная репутация намеревается затащить меня в опасность, и, казалось, не было отговорок, чтобы избежать ее.

Глава двенадцатая

Впрочем, это не остановило меня от попыток, но каждая причина, которую я мог придумать, чтобы свалить работенку на кого-то другого, звучала несерьезно даже для меня; и кроме того, все видели, как Форрес ведет личный состав на фронт, так что я вряд ли мог позволить казаться отказывающимся. Мне просто придется пройти через это и надеяться, что бойцы рядом со мной прикроют мне спину от зеленокожих.

Соответственно я обнаружил себя в пассажирском отсеке антикварно выглядящей "Валькирии", которую нам подыскали друзья Броклау из СПО, воюющей с пургой, столь частым явлением на поверхности Нускуам Фундументибус. Корпус слышимо стонал, когда сиденье подо мной качалось, и я с тревогой смотрел на свой хронограф, надеясь, что Изембард в своих расчетах ошибся в большую сторону оставшегося времени до взрыва электростанции. Учитывая, что мы как раз туда летим.

— Мы уже близко? — спросил Юрген, его лицо под привычным налетом грязи было чуть бледнее, чем обычно и я мрачно кивнул.

— Верно, — уверил я его, чуть сильнее сжимая подлокотники когда "Валькирия" снова попала во встречный ветер. Если Подветренные Пустоши считались защищенной частью полушария, я с дрожью думал о погодных условиях на другой стороне горной гряды. Не удивительно, что у нускуамцев так мало летательных аппаратов.

— Хорошо, — сказал Юрген, занимая себя уже в десятый раз проверкой мелты, с тех пор как взлетели. Уверившись, что энергоячейка полностью заряжена и излучатели должным образом присоединены, он начал что-то бормотать про себя, что могло быть Литанией Точности, но зная его, я твердо был уверен, что это изобретательный и необоснованный поклеп на способности пилота и его предшественников.

— Есть визуальный контакт, — проинформировал меня пилот. Его голос издавал металлический звук в моей комм-бусине, и я взглянул в иллюминатор, благодаря этому движению, мой нос оказался как можно дальше от помощника.

— Сделай круг, — сказал я, — широкий и медленно.

Я хотел хорошенько взглянуть на объект перед тем, как мы высадимся, настолько, насколько позволяла видимость через взволнованный поток снега.

— И будь готов подавить любое сопротивление.

Учитывая безразличие к физическим затруднениям, было более чем вероятно, что на поверхности орки, и если они там, то они бы наугад открыли стрельбу. Затем, пораженный другой мыслью, я добавил.

— Не используй "Адский удар", если не придется. Бей мульти-лазером.

— Принято, — ответил пилот, не совсем пытаясь скрыть свое раздражение от того, что его поучают выполнять свою работу. Честно говоря, я не думаю, что тяжелые ракеты, висящие под крыльями, спровоцируют взрыв, который мы намеревались предотвратить, но ни в чем нельзя быть уверенным. Даже если и не вызовут, я был сильно уверен что Адептус Механикус будут смотреть с неприязнью, после того как их драгоценное святилище разрушат еще сильнее, чем уже умудрились это сделать орки.

Но, пока мы продолжали кружить, в нас ни разу не выстрелили.

— Должно быть, они внутри, от холода, — сказал Юрген, видимо его воздушная болезнь прошла от перспективы ближайшего боя. Он вытянул голову, чтобы получше взглянуть, и чересчур близко приблизился к моему носу, для моего комфорта.

— Мы их взгреем, — сказала Маго с сидения позади меня и, смакуя, захлопнула в свой лазган свежую энергоячейку, — верно, сарж?

— Точняк, — кивнула сержант Грифен, ее короткий ответ излучал спокойствие профессионала, — когда сядем на плиты, защищайте рампу. Группа один — со мной и комиссаром. Группа два следует за нами, как только "Валькирия" взлетит, в то время как мы вас прикрываем. Хорошо?

— Так и будет, — уверила ее Маго, явно довольная получить первый шанс выстрелить в орка. Они с Грифен были близки, как лично, так и профессионально, и без обсуждения предвидели передвижения друг друга в горячке боя, за эту легкость понимания я первым делом выбрал их из командиров отделений для этого задания.

Однако когда мы спустились по спирали, Маго была разочарована. Мы не видели никаких следов орков, только коммуникационные и распределительные башни[61], да приземистое здание турбинного святилища, вырисовывающееся в бурлящем потоке снега, словно картинка из плохо настроенного пикт-кастера. Заваленная снегом посадочная площадка привлекла наше внимание кругом мигающих прожекторов, небольшой блокпост в стороне давал доступ к большей части комплекса, который, как и большинство зданий на Нускуам Фундументибус, был выдолблен под землей, вдалеке от суровых погодных условий поверхности.

— Нет явных признаков повреждений, — доложил я, вокс-модуль в кокпите передал мои слова Изембарду, слушающему передачу в тепле и комфорте Примаделвинга, и другим отделениями взвода, которые к этому времени уже должны были выйти на позиции вокруг комплекса, чтобы пресечь любые попытки зеленокожих прорваться. (И которые должны были прийти к нам на помощь настолько быстро, насколько их могли перевезти транспортники, если варварских ксеносов окажется больше, чем мы предполагали).

Пока я говорил, мои ладони снова начало покалывать; если орки в самом деле наводнили комплекс, то должны были остаться четкие следы их присутствия: по меньшей мере воронки на стенах от очередей из стабберов и болтеров, из которых те палили с их обычной энергичностью.

— Не припарковано ни одной машины, — добавил Юрген. От попытки логически рассуждать, его лицо на секунду исказилось.

— Они могли прийти пешком?

— Это был длинный путь, если так, — сказал я, хотя, учитывая выносливость среднего орка, нельзя было исключить такую вероятность.

— И если у них не было машин, они намного легче могли проскользнуть через наши линии незамеченными.

— Значит, у нас есть только небольшая группа, — с уверенностью валхалльца по поводу стратегии и тактики зеленокожих высказалась Грифен, — плохо то, что они забрались так далеко незамеченными, а мы ведь хорошо подготовились. Нам нужно быть осторожными с засадами и ловушками на каждом шагу.

Соглашаясь, я кивнул.

— Значит, мы пойдем со всей осторожностью, выискивая растяжки.

Я еще раз взглянул на свой хронограф и пожалел; время, рассчитанного Изембардом ранее, осталось намного меньше, чем мне хотелось бы, и если мы будем тратить его и красться, вместо того, чтобы сразу выполнить свою задачу, наше право на ошибку очень быстро иссякнет. Хотя это никак не могло помочь нам, так что я снова связался по воксу с пилотом.

— Высаживай нас, — сказал я, надеясь на лучшее, но как всегда подготовившись к худшему.

Мы приземлились в центре площадки, задняя рампа с лязгом ударилась в черный ретрокрит, и тесный пассажирский отсек внезапно наполнился налетевшим снегом.

Сжав зубы от свирепого ветра, который ударил в нас, я занял место за Грифен и последовал за ее спешащими очертаниями в пургу. Отряд Маго веером разбежался от рампы, водя стволами по засыпанным снегом ледяным торосам, которые окружали площадку, и мое воображение на секунду упорствовало, что за ними в засаде залегли зеленокожие. Затем я осознал причину и увидел, что там нет ничего страшного, кроме заправочных точек, их шланги были втянуты, ожидая прибывающие шаттлы с запасами и рабочей сменой.

Что напомнило мне…

— Разве нам не говорили, что там было семнадцать человек, когда атаковали орки? — спросил я.

— Все верно, — подтвердила Грифен, — и никто из них не добрался до вокса.

Что, по меньшей мере, было тревожным знаком. Как бы ни крались наступающие орки, само сооружение было слишком огромным, чтобы его можно было взять организованной стремительной атакой, и у большинства работающих здесь шестеренок была пара минут, чтобы поднять тревогу перед смертью от варварских захватчиков.

— Значит, зеленокожие двигались быстро, — в ответ на озвученные мной размышления ответила сержант, — или их гораздо больше, чем мы думали.

— Их всегда гораздо больше, чем мы думаем, — весело ответила Маго, ее энтузиазм в местах с огромным скоплением целей был как всегда пронзительным. Грифен, четверо бойцов, Юрген и я ускоренно понеслись по голому рокриту, наши подошвы шлепали по замерзающей жиже, покров снега сдуло или расплавило посадочными двигателями "Валькирии", мы добрались под укрытие блокпоста без встречного огня. Что было не удивительно, так как любой орк на поверхности, огласил бы о своем присутствии, выпустив очередь в "Валькирию" на посадке, но к тому моменту своей карьеры я решил, что безопаснее не принимать ничего как должное.

— Дверь закрыта, — с удивлением отчиталась Грифен. Это было верно, пары пробных рывков хватило, чтобы подтвердить, и я почувствовал, как дрожь от предчувствия беды затмила собой озноб от холода. Клавиатура с рунами осталась целой, не было признаков взрывов, которые я ожидал увидеть, если бы орки штурмовали вход.

Пока я обдумывал смысл этого, визг двигателей "Валькирии" возрос до такой высоты, что угрожал ободрать эмаль с моих зубов. Я оглянулся, чтобы посмотреть, как она отрывается от земли, Маго и ее бойцы, прищурив глаза, присели от иссушающей отдачи.

— Мы будем кружить, — передал по воксу пилот, — на случай, если покажутся зеленокожие.

— Не улетайте далеко, — предостерег я и пилот усмехнулся.

— Мы будем здесь, когда понадобимся, — пообещал он и исчез во мраке над нашими головами, звук двигателя медленно смешался с воем непрестанного ветра.

— Так как нам открыть ее? — спросила Грифен, глядя на меня с озадаченным выражением лица, явно столь же обеспокоенная, как и я.

— Я могу разобраться с этим, — уверенно ответил Юрген, поднимая мелту и прицеливаясь в замок.

— Подожди, — я предостерегающе поднял руку, — они могли заминировать ее.

Конечно не проблема, если мелта испарит мины, но будет очень плохо, если термическая волна от близкого попадания заставит их сдетонировать. Неуклюжими, онемевшими от холода пальцами, я копался в кармане в поисках своего инфопланшета.

— Магос дал мне план. Может быть, с картой были коды.

К счастью, так и было; я набрал комбинацию цифр и с облегчением увидел, что руны на клавишной панели внезапно сменили цвет с красного на зеленый, после чего сменились надписью "доступ разрешен".

— Сработало, — сказал я, упершись в дверь и убирая в карман шинели планшет вместе со щедрой порцией тающей жижи. К моему удивлению, она внезапно пришла в движение, сдвинувшись в сторону с визгом плохо смазанных бегунков , заставив меня ввалиться в коридор за ней.

— Комиссар? — спросила Грифен, почти столь же ошеломленная. Когда я устоял на ногах, то предупреждая, поднял руку.

Ничего не подорвало меня, и никто не стрелял, из тьмы, завывая, не кинулся ни один зеленокожий берсерк, орудующий топором, так что я должен был выглядеть так, как будто сделал это намеренно.

— Подождите секунду, — сказал я, вытаскивая из кармана люминатор и освещая все вокруг, — давайте сначала убедимся, что тут безопасно, прежде чем войдут остальные.

Казалось, я очутился в туннеле, что было не удивительно, направленном вниз, достаточно широком, чтобы прокатить погрузчик, или чтобы вряд прошло четверо человек.

— Включатель люминаторов обычно рядом с дверью, — услужливо подсказала Маго и направила луч на прямоугольник дневного света, из которого торчали любопытные лица, я без труда мог их разглядеть.

— Вот он, сэр, — сказал Юрген, хлопнув активационную пластину ребром ладони и впереди, над нашими головами, начала мерцать линия люминаторов, освещая путь вниз к сердцу комплекса.

— Закрыть ее снова? — спросила Маго, после того как вошла через дверь вместе с четырьмя солдатами под ее командованием.

— Лучше не стоит, — ответил я. Мы были уверенны, насколько возможно, что не было орков на поверхности, готовых последовать за нами и моя паранойя всегда была чуть меньше, зная, что за нами есть четкий путь к отступлению. Особенно в том случае, если что-то пойдет не так, нам нужно было быстро убраться, пока станция не взлетела на воздух.

— В любом случае летные мальчики сомнут любых зеленокожих поблизости к ней.

— Звучит неплохо, — согласилась Маго, пробежав мимо вместе со своим отрядом по пятам, чтобы занять позицию. Остальные настороженно последовали за ними, наши подошвы звенели по рокритовому полу, несмотря на все усилия производить как можно меньше шума. Мы внимательно искали признаки засады или ловушек, проверяя каждую тень, но ничего не находили, отсутствие какой-либо конкретной угрозы каким-то образом было еще более тревожным, чем атака ревущих орков. По крайней мере, мы бы знали, с чем имеем дело. (Хотя, конечно, если бы я действительно знал, с чем мы столкнулись, я бы уже был на полпути к "Валькирии").

Через некоторое время мы подошли к другой двери в конце прохода; я хотел было свериться с планшетом, чтобы проконсультировать с ним, когда она плавно отъехала в сторону, открыв за собой аккуратно побеленную стену, украшенную фризом из разнообразных частей машин, что, несомненно, означало что-то в иконографии Адептус Механикус. Мы мгновенно подняли оружие[62], в поисках цели, но никто не появился, и через секунду снова расслабились, увидев в этом характерное влияние Омниссии. Духи-машин электростанции явно опознали нас как друзей и работали нам в помощь, это понимание вдохновляло.

— Слева чисто, — отрапортовал Ворхес, нацеливая лазган вниз по коридору, в это же время Дрере, его неразлучная компаньонка, целилась в противоположном, тихое "дзынь, пшшшш" ее аугметических легких жутко отдавало эхом в тишине.

— Справа чисто, — через удар сердца отозвалась Дрере, подтянулись остальные, карта на экране вела нас еще глубже, в самый центр комплекса.

— Все еще нет никаких следов повреждений, — пробормотала Грифен, столь же встревоженная, как и я.

— И никого из шестеренок, — согласился я.

— Значит, зеленокожие видимо убили их всех, — сказала Маго, как будто это было неизбежным заключением.

— Если только они не взяли в плен выживших, чтобы сохранить станцию работающей, — предположил я. Орки обычно забирали в рабство людей, которые на их взгляд обладали полезными для них навыками, хотя неудачливые пленники редко выдерживали долго.

— Зачем им это? — спросила Грифен, и я пожал плечами не сумев подыскать ответ.

— Что-то нашел, — чуть дальше по туннелю отозвался Ворхес, подняв руку, чтобы остановить продвижение и глядя вниз на пол, в паре метров перед нами, — похоже на кровь.

— Ее много, — согласилась Дрере, припустив к нему. Они были правы, огромное пятно окрашивало серый рокрит ржаво-коричневым, все еще липкое в центре, которое в свете люминаторов над головой блестело тошнотворным темно-красным. Я осмотрел стены и не нашел следов или воронок от выстрелов; если кто-то и стрелял, то с аккуратностью и точностью, совершенно чуждой для зеленокожих.

— Должно быть убили их в рукопашной, — сказала Грифен, придя к тому же умозаключению.

— Тогда где тела? — риторически спросил я. Орки бы обыскали тела своих жертв и оставили бы их на месте, если только не были голодны, да и в этом случае, мы нашли бы гораздо больший беспорядок, чем лужа крови.

— Утащили их? — предположил Юрген, и я покачал головой.

— Тогда был бы след крови на полу, — указал я.

Пятно было с четкими краями и никуда не тянулось.

— Значит, тащили их на себе, — невозмутимо ответил помощник.

Это было возможным, предположил я; орки определенно были достаточно сильны, чтобы утащить труп, но зачем?

— Это кажется слишком аккуратным для орка, — сказал я, но Юрген просто кивнул, его врожденный иммунитет к сарказму как всегда сослужил свою службу.

— На полу есть царапины, — доложила Дрере, стоя в паре метров дальше по туннелю.

Когда я присел, чтобы изучить их, по какой-то причине, которую я не мог сформулировать, волосы на затылке встали дыбом.

— Вы считаете, какая-то тележка?

— Может быть, — сказал я, мой добрый инстинкт выживания жителя подулья позволял мне читать слабые пятна на полу столь же легко, как и напечатанное. В комплексе подобном этому, как вы и ожидаете, катаются всевозможные вагонетки или тележки. Но что-то в найденных Дрере отметинах выглядело знакомым и отличалось от других. Едва различимые параллельные царапины, словно огромная, когтистая лапы прошлась здесь недавно.

Ворхес растопырил пальцы, охватив внешние и внутренние царапины, сочтя, что его рука превосходно укладывается между ними. Он задумчиво согнул пальцы и взглянул на Дрере, они оба явно пришли к одному и тому же выводу.

— На Нускуам Фундументибус водятся амбулы? — спросил он, что мне показалось очень разумным вопросом. В последний раз, когда я был на ледяном мире, мы наткнулись на целую колонию этих существ, которой определенно не должно было быть там[63], и что случилось один раз, может произойти и во второй. Дрере и Ворхес взглянули друг на друга, несомненно, вспоминая амбула, который оторвал половину ее груди на Симиа Орихалка, и что ей чертовски повезло вернуться в госпиталь шахты так быстро, что поврежденные органы заменили.

— Похоже на след амбула, — согласился я. Это едва было правдоподобно, но что по мне, так если они желали искать амбулов или орков, пусть так и будет. Когда мы двинулись дальше, я последний раз взглянул на параллельные царапины и увидел, что Юрген делает то же самое, он нахмурился.

— Напоминает мне что-то, — сказал он, оглушительно закашляв и пометив это место щедрой порцией мокроты, — но не помню что.

— Мне тоже, — сказал я, решительней сжав цепной меч и лазпистолет. За годы, что мы служили вместе, мы сталкивались со стольким, что едва удивительно, что некоторые детали слегка размылись за это время[64]. Тем не менее, мы оба держали наше оружие наготове и наше дальнейшее продвижение стало еще более осторожным.

Мы нашли еще десяток или около того, беспокоящих пятен, перед тем как достигли сердца комплекса, но ни одного признака техножрецов, которым полагалось обслуживать это место. В паре мест разлитая кровь был запачкана смазкой и гидравлической жидкостью, показывая, что какие-то большие сервиторы встретили ту же судьбу что и их хозяева; что побудило еще один отголосок в памяти. Однако память упорно отказывалась возвращаться, я просто пожал плечами и пошел дальше, из опыта зная, что чем больше я пытаюсь подстегнуть ее, тем более неуловимыми становятся воспоминания.

Время от времени мы находили еще царапины на полу и с тех пор как Ворхес задал вопрос, я размышлял, а не выйдет ли так, что мы столкнемся с каким-то зверем на свободе, но и с орками. Глядя назад, возможно именно поэтому я не осознал истинную природу угрозы, с которой мы столкнулись, пока не стало слишком поздно; мой разум шел по предопределенному пути, вместо того чтобы оставаться открытым для улик вокруг меня.

— Должно быть тут, — наконец-то произнес я, останавливаясь у двери, которая в отличие от пройденных нами, отказалась открываться при нашем приближении. Пока мы спускались, температура неуклонно росла, так что теперь я чувствовал себя достаточно комфортно и мои валхалльские компаньоны расстегнули свои шинели, явив свету бронежилеты под ними, явно желая вернуться на поверхность, где было столь приятно ниже тридцати градусов.

— Похоже на то, — согласилась Грифен, нахмурившись в сторону еще одного запирающего механизма с рунной панелью.

— Подождите, — сказал я, снова бросив взгляд на инфо-планшет. Но до того как я смог найти необходимые коды, Юрген своими неряшливыми пальцами просто толчком открыл дверь и ткнул туда дулом своей мелты в поисках цели.

— Она открыта, — сказал он.

— А не должна была быть, — ответил я, вспоминая данные мне инструкции Изембарда, — энергетическое ядро и контрольная часовня — самые священные зоны во всем святилище. Доступ туда должен быть запрещен кроме как для самых посвященных служителей.

Отделение бойцов вокруг меня начало тревожно смотреть друг на друга. Одно дело проводить разведывательную зачистку в основном комплексе, особенно с перспективой упаковать в мешки для трупов одного, двух орков, но совсем другое нарушить границу самой святой части.

— И нас, — весело добавил я, получив в ответ несколько нервных улыбок.

— Тогда зайдем внутрь и займемся работой, — сказала Маго, выглядя намного более счастливой.

— Верно, — ответил я, еще раз взглянув на свой хронограф. У нас остался десяток минут до самого пессимистичного прогноза Изембарда и я желал очутиться в контрольной часовне до того как время выйдет. Должен признаться, наше медленное продвижение к этой точке я находил чрезвычайно скучным, но в данных обстоятельствах продвигаться с осторожностью было единственным правильным вариантом; и сейчас было неподходящее время, чтобы делать по-другому. Враг, с которым мы не столкнулись по пути сюда, определенно будет внутри или вокруг объекта: я не мог помыслить о других причинах, чтобы они не атаковали нас ранее.

Мы осторожно вошли внутрь, я, насколько мог, отстал и огляделся, ориентируясь.

До этого я несколько раз был во внутренних святилищах Механикус, почти с таким же неизменным нежеланием, так что у меня были некоторые мысли о том, что стоило ожидать; полированные металлические поверхности контрольных кафедр, отражающие свет и циферблаты, которые должны были, один Император знает что, сказать своим операторам. Мы были на месте, но вместо мерцающей стали или медных стен с отчеканенной священной шестеренкой, зал был вырублен в пещере с высоким потолком. (В которой были высечены подходящие техножрецам религиозные образы).

Маго состроила гримасу.

— Кто позволил себе испортить воздух? — спросила она, целенаправленно глядя в сторону Юргена.

— Внутреннее святилище соединяется непосредственно с вулканическими клапанами, — объяснил я. Юрген с сопением попробовал воняющий серой воздух.

— Пахнет как в Крае Ада, — сказал он, и я кивнул, все слишком сильно напоминало поселение рядом с магматическим озером на Периремунде и ожидающем там неприятном сюрпризе.

— Охранять секцию, — приказала Грифен и солдаты разошлись, по отряду в каждый вход туннелей, ведущих из зала.

— Хорошая мысль, — согласился я, толчком закрывая за нами дверь. Огромную часть комплекса по пути сюда мы не осмотрели и последнее что нам нужно, чтобы нас взяла врасплох парочка орков, крадущихся к нам, пока мы поглощены исполнением инструкций Изембарда. Хлипкий металлический блок не задержит их больше чем на пару секунд, но вынужденный шум будет для нас столь необходимым предупреждением.

— Юрген, прикрой выход.

— Хорошо, сэр, — ответил он, вытаскивая стул из-за ближайшей кафедры. Он ляпнулся на него, нацелив мелту прямо на дверь, комфортно расположившись на подиуме брошенного контрольного поста. Я вручил ему инфо-планшет после того как пробежался по данным мне техножрецом наставлениям.

— Для этого мне нужны обе руки, — сказал я, оглядывая окружающую нас аппаратуру. Там было множество вспыхивающих индикаторов и мигающих циферблатов, и довольно многие из них были красными или их указатели прыгали туда и обратно к ограничителям, чтобы мне это нравилось.

— С чего начать?

— Три кафедры на возвышении, сказано тут, — подсказал Юрген, нахмурив лоб, — что за возвышение?

— Вот это, — я взобрался на круглую платформу, по окружности которой стояли три равноудаленные друг от друга кафедры, так, чтобы их операторы могли смотреть на всю комнату. Они покинули свои посты с целенаправленным стремлением или были одновременно захвачены врасплох, судя по количеству пролитой тут крови, и я пошел осторожно, подошвы башмаков неприятно приклеивались к все еще липкому полу.

— Та, которая смотрит на дверь, должна иметь циферблат, — продолжил мой помощник, — с надписью "Давление Потока в Камере". Указатель рядом с красной зоной?

Я с сомнением посмотрел туда.

— Если бы она находилась еще глубже, — ответил я, — то указатель уже обежал бы вокруг нее.

Индикатор уперся в ограничитель на дисплее, и мне не нужен был техножрец, чтобы сказать о том, что все выглядит зловеще.

— Какую кнопку нажать?

— Никакую, — ответил Юрген, — тут сказано, что вам нужен аварийный клапан вентиляции, на самих насосах. Вниз по левому коридору.

— Влево от меня или откуда пришли? — спросил я, уже двигаясь.

— От вас, — ответил Юрген, и я резко изменил направление, нацелившись на противоположный вход в туннель. Когда я пронесся мимо, он вскочил на ноги.

— Мне тоже пойти? — спросил он, и я покачал головой.

— Охраняй тылы, — ответил я, глянув назад, — если это не сработает, нам нужно будет шустро убираться отсюда и стоящие на пути зеленокожие ни к чему.

Когда я окончил говорить, он уже скрылся из виду, но завершение предложения достаточно хорошо передала моя комм-бусина.

Несмотря на спешность моей задачи, когда вошел в зал, я осознал, что, не сдержавшись, замедляю шаг и с благоговейным удивлением осматриваюсь. Я был в огромной пещере естественного происхождения, стены были расколоты и потрескавшиеся, многие из них сочились дурно пахнущими испарениями; не было сомнений в том, что удаление обоняния было наверху в списке аугметических изменений работающих здесь техножрецов. В центре находились насосы, в три-четыре раза выше человека, трубы диаметром с метр или больше уходили глубоко в скалу под ногами или горизонтально разрезали пещеру, чтобы исчезнуть в стене. Несколько из них были направлены к турбинному залу, который мы видели по пути, в то время как остальные, по-видимому, были с водой, откуда бы ее не собирали, готовой течь в самое нутро планеты.

— Комиссар! — сержант Грифен помахала мне, стоя в тени ближайшего насоса. — Я думаю, вам стоит взглянуть.

— Как только, так сразу, — ответил я, остро осознавая каждую прошедшую секунду. Но Грифен была ветераном, и как я, столь же компетентная насчет опасности; в такой критический момент, без хорошей причины, она не стала бы привлекать мое внимание.

— Мы нашли тела, — сказала она, ее голос был странно не уверенным, — по крайней мере, куски от них. Мне так кажется…

Когда я обогнул огромную металлическую магистраль, я понял причину ее сдержанности. Мешанина из скользкого от крови металла и стекла была грудой свалена у стены пещеры, зловеще сверкая в свете люминаторов над головой.

— Джанни опознала это, — сказал Ворхес, глянув на Дрере, которая кивнула, — аугметика. Поверьте, я знаю.

Ее механические легкие шипением подтвердили слова.

— Похоже, что кто-то выдрал это из шестеренок.

— Или выплюнул, — ответил я, особенное ползущее ощущение пробежалось по моей спине, когда воспоминания о Крае Ада стали еще более яркими. Сама идея была нелепой, но я видел там что-то почти идентичное, и эта мысль отказывалась уходить.

— Держитесь подальше от трещин!

— Комиссар? — недоуменно посмотрела на меня Грифен, несомненно, раздумывая, что я потерял рассудок.

— Трещины! — я указал на разломы по поверхности стены. Насыпь ужасных трофеев была как раз под самой большой, которая определенно могла вместить в себя труп человека; особенно если из него предварительно вырезать все неорганические компоненты.

— Вы уже потянули за рычаг, сэр? — спросил по воксу Юрген.

— Почти что, — вспомнив о насущных проблемах, я повернулся к самой здоровой металлической структуре.

Как гарантировал мне Изембард, там была огромная встроенная контрольная кафедра, почти полностью завешанная огромным числом молитвенных полос с соответствующими восковыми печатями на их поверхности.

Однако после того как я сделал пару больших шагов в ее сторону, мое внимание привлекло слабое эхо движения, почти неслышимое из-за постоянного грохота механизмов вокруг нас и пыхтения насосов. Я замер, пристально вслушиваясь, наполовину убежденный, что выдумал это.

Затем я снова это услышал, характерный бег.

— Отходим! — заорал я, дико размахивая руками. — Отходите от стен!

Явно все еще удивленная, Грифен и ее бойцы кинулись выполнять; она, Ворхес и Дерере, несомненно, слишком ярко вспомнили нашу экспедицию через туннели амбулов под Симиа Орихалка. Один из бойцов с ними, недавнее пополнение с Коронуса, чуть замешкался, нацелив лазган в темный разлом в стене около себя, с дистанции, которую он, очевидно, представлял безопасной.

— Я что-то слышу… — начал он, после чего его голос задохнулся от панического крика, когда что-то темное и быстрое, со слишком многими конечностями, выскочило из разлома.

Перед тем как умереть, он умудрился сделать около трех выстрелов, его разорвала на части буря ударов существа с бритвенно-острыми когтями.

— Что происходит? — экстренно спросил по воксу Юрген, взбудораженный шумом. — Орки атакуют?

— Здесь никогда не было орков! — заорал я, когда четверорукое чудовище поднялось от трупа выпотрошенного бойца, отсутствующе облизывая кровь с лица языком, который казался слишком длинным, чтобы потом отвлеченно посмотреть в нашу сторону. — Это место кишит тиранидами!

Глава тринадцатая

— Тиранидами? — эхом повторил Юрген, как всегда флегматично принимая новости, — никто нам не говорил о них.

Теперь вокруг нас отовсюду слышался шум стремительного бега, и даже когда гаунт бросился в меня, оттолкнувшись своими мощными задними ногами, еще больше существ начало появляться из расщелин в скале.

— Отходим! — крикнул я, подрезав его выстрелом из лазпистолета, но отвратительная тварь едва замедлилась, ее слюнявая пасть раскрылась, когда она с несгибаемой свирепостью прыгнула в моем направлении.

Солдаты открыли огонь из лазганов, уложив несколько из вновь прибывших, но к этому времени рой уже был поднят и на каждого павшего приходился еще один вылетающий из теней со смертоносным намерением. Подкрепление продолжало прибывать из разломов в стенах, словно сама скала истекала тиранидами. Первый удар, взметнувшихся косой когтей наступающего тиранида я отразил цепным мечом, глубоко проткнув его бронированную хитином грудь и выбив ему мозги через открытую пасть, который или вопил с вызовом, или пытался откусить мне лицо[65].

— Вы все еще можете добраться до рычага? — спросил Юрген, как всегда памятую о нашей цели. Я взглянул на самый большой насос, с выступающей контрольной кафедрой; десяток гаунтов скакал в разделяющем нас пространстве, и еще движение мелькало в тенях у основания огромной металлической колонны, словно они охраняли ее[66].

— Ни единого шанса, — ответил я, когда залп лазерного огня снес трех передних нидов, когда они начали поворачивать, чтобы отрезать нас от туннеля, через который мы пришли. Меня порвут на куски, прежде чем я пройду полпути к кафедре, не говоря уже о том, что необходимы сложные ритуалы, чтобы аннулировать, какие бы там ни были сейчас, инструкции духа-машины. Я всадил лазерный разряд в глотку еще одному гаунту, который прыгнул на меня по примеру первого и повернулся обратно к туннелю.

— Вторая команда спешит на помощь, — передала по воксу Маго к моему сердечному облегчению.

— Оставайтесь в контрольной часовне и будьте готовы прикрыть нас, — ответила Грифен, — мы идем с висящим на заднице роем.

— И пусть "Валькирия" приземляется, — передал я по воксу пилоту. Если мы умудримся прорваться на поверхность, я не желал взлететь на воздух с энергостанцией только потому, что наш транспорт опоздал.

— Мы будем ждать, — пообещал пилот, — с опущенной рампой.

Затем мое внимание было целиком поглощено неотложным вопросом выживания. Существа, собравшиеся около насосов, имели соединенное с передними конечностями симбиотическое дистанционное оружие, зловещее шипение выстрелов почти затерялось во всеобщей какофонии.

— Снимайте стрелков! — проревел я. Биоформы ближнего боя были опасны, только если подобрались близко, но живые боеприпасы из телоточцев сожрут вас заживо изнутри, если стрелкам посчастливится сделать удачный выстрел. К счастью для нас, превосходящая дальнобойность лазганов солдат держала стрелков нидов слишком далеко для прицельной стрельбы, смертельный град из крошечных жучков, выпущенный в нашем направлении или не долетал или уходил далеко от нас. Но они все еще наступали, сближая дистанцию с каждым разом, когда мы были вынуждены переключиться на атакующих хормагаунтов.

— Мы не сможем их больше сдерживать, — прокомментировал Ворхес, стреляя короткими очередями в попытке сохранить боеприпасы, но мы оба знали, что энергоячейка устрашающе быстро истощалась.

— Тогда не стоит! — поторапливал я, уже направляясь к входу в туннель. — Нам нужно остаться впереди них!

Без мощных задних лап своих земляков, которых разум улья выводил, чтобы как можно быстрее вступить в рукопашную, термагантов достаточно легко было обогнать; или, по крайней мере, продержаться достаточно далеко от радиуса действия телоточцев.

Я послал пару выстрелов в обходящих по флангам хормагаунтов, которые, используя свою превосходящую скорость, пытались отрезать нас от туннеля, но лазерные лучи без ущерба для них рикошетили от экзоскелета. Уже захваченный атакой, я уклонился от удара их когтей-кос, ощутив, как коготь одной из средних конечностей на секунду подцепил ткань моей шинели, и я воткнул кончик цепного меча в его подбородок, разрывая глотку и череп, пока пытался освободить клинок. Сгусток отвратительно пахнущего ихора промочил мой рукав, и затем я был свободен, перепрыгнув труп еще одного мерзкого существа, уложенного огнем лазгана одного из моих компаньонов.

— Гранаты! — крикнула Грифен, когда мы прорвали затягивающуюся петлю, дабы обрести сомнительное убежище в туннеле.

— Хороший план, — согласился я, разворачиваясь чтобы пару раз пальнуть во что-то, непосредственно за нами и, увидев, что всю ширь прохода заполонили подпрыгивающие хищники. Я попал одному в ногу, чисто случайно и он пошатнулся, став помехой для задних; которые убрали препятствие в самом буквальном смысле, мгновенно разрезав того на куски. Единственный позитив нашей ситуации был в том, что, по крайней мере, готовые разорвать нас на части гаунты блокировали огонь их более слабых товарищей по выводку с дистанционным оружием.

Грифен вырвала фраг гранату из-под шинели и, не прерывая бега, свечкой швырнула себе за плечо[67]. Бойцы сделали то же самое и, хотя, возможно, это было всего лишь мое воображение, я могу поклясться, что услышал за шумом бегущего и шипящего выводка, как гранаты ударились о рокрит. Затем наступающая волна хитиновой смерти прогромыхала над ними.

И ровно когда я начал убеждать себя, что запалы горят слишком долго и мои лопатки напряглись в ожидании сотрясающего кости удара сзади, квартет накладывающихся друг на друга взрывов встряхнул коридор, сотрясая пол под ногами. Не удержавшись от взгляда назад, я увидел, что преследующий рой почти испарился, стены и потолок были украшены кусками плоти и сгустками ихора; но прежде чем у меня появилось время оглядеться, вторая волна рванула в проход, с неослабевающей целенаправленностью стремясь к нам. Снова зашипели телоточцы и кучка смертельных жуков, которых они использовали как боеприпасы, ударила в пол в метре от того места где я стоял. Крошечные существа секунду или две отчаянно носились там, в поисках, куда бы зарыться, затем милостиво издохли.

— Термаганты идут! — передал я по воксу, затем отвернулся и припустил в относительную безопасность контрольной часовни.

— Мы готовы к ним, — к моему непередаваемому облегчению уверила меня Маго; затем мы выскочили из туннеля, бросившись по сторонам и позволив нашим компаньонам спокойно стрелять. Результат был сногсшибательным. Маго переключила свой лазган на непрерывную стрельбу и бойцы под ее командованием последовали примеру, или их проинструктировали так поступить: буря огня прошлась по туннелю, щедро снаряженная выстрелом или двумя из мелты Юргена. Когда шум спал, проход напоминал ни больше, ни меньше, а стол мясника, смертоносные организмы, которые преследовали нас столь безжалостно, были разорваны на части беспощадным заградительным огнем так же эффектно, как они угрожали сделать это с нами.

— Кажется, они кончились, — сказала Маго, со справедливой долей оптимизма, учитывая, что она самолично видела во время неудачного вторжения на Периремунду насколько могут быть целеустремленными тираниды.

— Я бы не стал так думать, — достаточно уверено предостерег я, характерный шум быстрого скрежета когтей по скале уже пробился через увядающее эхо от резни Маго.

— Они пойдут за нами, как только осознают, что мы не защищаем узкий проход.

— Тогда не будем торчать здесь, пока они это выясняют, — сказала Грифен, я был всем сердцем согласен с этим мнением.

— Почему они не атаковали нас, как только мы прибыли? — спросил Юрген, вставая на свое место у моего плеча, его мелта успокоительно была готова к стрельбе. — Они полностью застали нас врасплох.

— Я не думаю, что они осознавали, что мы тут, — ответил я, — они уже убили всех в святилище.

Они считали это данностью; выводок такого размера, с которым мы только что столкнулись, обыскал бы это место до того как кто-либо отреагировал. Юрген кивнул.

— Значит, они спали когда мы прибыли, — сказал он, его лоб нахмурился от попытки посчитать дважды два.

— Видимо так, — согласился я, хотя некоторые детали того, что мы нашли, продолжали доставать меня. Был смысл в том, что выводок занял самую глубокую часть комплекса, чтобы переваривать свою еду, инстинктивное поведение составляющих организмов гарантировало это, но как такое количество существ попало туда изначально? Главный вход определенно был запечатан, когда мы прибыли.

— По крайней мере, нам не нужно беспокоиться о ловушках зеленокожих по пути обратно, — прокомментировала Грифен, пока мы с удвоенной скоростью неслись к площадке.

— Это хоть что-то, — согласился я, напрягая слух ради царапанья когтей по рокритовому полу позади нас. Я просто начал надеяться, несмотря на все рассуждения и опыт об этих отвратительных существах, что мы их настолько напугали, что они бросили преследование, когда я услышал слабый по началу, почти заглушаемый грохотом наших подошв, звук.

— Что такое? — спросила Грифен, увидев, как я склонил голову в попытке выделить неуловимое эхо.

— Они идут, — ответил я, — позади нас.

Как только мои слова слетели с языка, по коридору эхом разнесся крик полный агонии. Наша рядовая впереди упала, выстрелом телоточцев в ее груди была прожевана огромная дыра. Когда она упала на грязный рокрит, бессчетные крошечные паразиты продолжали корчиться внутри отвратительной раны, расширяя ее и зарываясь еще глубже, в попытке полакомиться жизненными органами неудачливой рядовой.

— И спереди, — сказала Маго, делая паузу, только чтобы принести милосердие Императора[68] своей несчастной подчиненной, которой явно не помогла бы никакая медицинская помощь.

— Как они оказались там? — спросил я, открывая огонь по небольшой группе гаунтов, которые, казалось, обогнули поворот коридора. Затем я получил ответ на свой вопрос, увидев вентиляцию дальше по коридору, ее металлическая сеть была разорвана и исполосована мощными когтями. Если они используют технические трубопроводы, они могут быть где угодно.

Буря лазерного огня последовала моему примеру, пожиная кровавую месть за нашу потерю. Возглавляющий тиранид потерял свое оружие и огромный кусок панциря после выстрела мелты Юргена, но выжившие перегруппировались почти сразу же, поддерживаемые еще одной группой вновь прибывших. Я взглянул вниз по коридору за нами, заметив движение вдалеке, что могло быть только основной группой преследования.

— Нас блокировали, — сказал я Грифен, надеясь, что это звучало не столь паникующее, как я чувствовал, — нам нужен другой путь наружу.

Заметив дверь в стене в паре метров впереди, я рывком открыл ее, найдя за ней небольшую мастерскую, которая, судя по разбросанным инструментам, смазке и кускам плоти, плавающих в баках с какой-то плохо пахнущей жидкостью, возможно, использовалась для починки и обслуживания сервиторов.

Как убежище так себе, но все остальные благодарные, грудой ввалились за мной и начали баррикадировать дверь. Последнего взгляда, перед тем как захлопнуть ее, было достаточно, чтобы подчеркнуть всю серьезность нашего затруднительного положения: ниды приближались с обоих направлений, блокируя коридор сверху и снизу. Попытка прорваться через любую группу была бы самоубийственной. Юрген поднял взгляд из-за инфопланшета, который я отдал ему, казалось, целую вечность назад.

— Ближайший параллельный коридор в эту сторону, сэр, — он грязным пальцем показал направление, — через восемь метров скалы.

— Никогда рядом нет амбула, когда он так нужен, — заметила Дрере, плохонькая шутка вызвала вспыхивающие улыбки от тех из нас, кто сталкивался с этими существами на Симии Орихалке и помнящие их потрясающие способности к рытью туннелей.

— Меня устроит огнемет или пара, — сказала Маго.

— У нас есть то, что есть, — ответил я, оглядывая мастерскую в поисках чего-либо потенциально горючего, взрывчатого или хотя бы острого и не найдя ничего непосредственно кажущегося ценным. Большинство инструментов выглядели так, как будто были столь же уместны в медицинском комплексе, и я не желал даже пытаться активировать ни один из лежавших на стенных полках; проживающие в них духи-машины могли проснуться такими же растрепанными, как я обычно, и в любом случае нельзя было сказать, что они предполагают сотворить.

— Давайте этой скамьей подопрем дверь.

Мы подтащили ее к двери, сочтя ее успокоительно тяжелой и как раз вовремя; почти сразу же царапанье когтей по тонкому листу металла начало эхом разноситься по комнате. Генокрады разорвали бы ее подобно Юргену, разрывающему обертку бутерброда, но, к счастью для нас, когти-косы гаунтов предназначались для ближнего боя и больше ни для чего.

— Это не задержит их надолго, — сказала Грифен, вырывая силовой кабель из одного из странных аппаратов и тыкая оголенным концом в металлическую дверь. Возникли шипящие искры, жуткое завывание из коридора, затем свет погас. После секундного затишья, с неутомимым энтузиазмом царапанье возобновилось.

— Стоило попробовать, — подбодрил я, и все кроме Юргена и меня, сняли люминаторы и начали присоединять штыки к стволам лазганов. Через секунду, мигнув, появился свет, чуть тусклее, чем раньше, главный дух-машины комплекса, очевидно, в конце концов, продолжил проявлять интерес к нашему благоденствию.

— Насколько мы близко к поверхности?

— Достаточно, — сказал мне Юрген, после секундного замешательства, пока рассчитывал. Он указал на потолок.

— Я думаю, мы должны быть под одной из топливозаправочных станций шаттлов.

— Дай посмотреть, — ответил я, забирая планшет. Если я правильно читал карту, зал контроля насоса был над нашими головами. Использовать мелту столь близко к топливному баку размером с бассейн было безумным риском, но если мы останемся здесь, мы испаримся в любом случае; единственным спорным вопросом было — сдохнем ли мы раньше, чем тираниды получат расстройство желудка. Я указал вверх на побеленный потолок.

— Тебя не затруднит?

— Конечно, нет, сэр, — ответил мой помощник, нацеливая мелту вверх и нажимая спусковой крючок, в то время как остальная группа укрылась под верстаками. Актинический, ослепительный свет, который стал мне столь знакомым, с тех пор как он заполучил свою любимую игрушку, ударил через плотно зажмуренные веки, отдача жара опалила волосы в носу и обугленные обломки загремели и зазвенели по мерцающим металлическим поверхностям над нашими головами.

— Почти добрались, — он снова выстрелил, затем с явным удовлетворением прокашлялся, — вот как нужно.

— Действительно, — согласился я, глядя в дыру над нашими головами. Края все еще почти плавились, но быстро остывали, подгоняемые порывами холодного воздуха, который мог быть только с поверхности. Валхалльца взглянули друг на друга, явно обрадованные холоду, затем повернулись к двери, когда что-то огромное и тяжелое тараном ударило с другой стороны. Скамья задрожала.

— Я думаю, самое время уходить.

Несмотря на прохладный ветер с поверхности, края дыры были слишком горячими, чтобы прикоснуться, но это было меньшее, что меня заботило. Если мы не будем двигаться быстро, через некоторое время станет намного жарче, и никто не мешкал, подпрыгивая со столь измученной скамьи, доверившись перчаткам и тяжелым шинелям спасать нас от ожогов, пока мы карабкались через дыру.

Мы очутились в зале с высокими потолками, большую часть которого занимал специфический набор труб, соединяющий шланги толщиной с мою руку, исчезающие через отверстие в противоположной стене. Вся эта штуковина была смонтирована на гидравлической платформе, явно предназначенной подниматься на уровень поверхности.

Через секунду я идентифицировал слабый подвывающий звук, когда двигатель нашей "Валькирии", приглушенный слоем рокрита, который все еще сдерживал нас и с облегчением выдохнул; пилот, кажется, был столь же хорош, как и его обещание.

— Цель главный вход, — передал я ему по воксу, кошмарное видение окружающих нас нидов опять изводило меня, — и стреляй во все что движется.

— Сэр? — пилот был в замешательстве и я не мог его винить за это. — Разве вы и ваше отделение не попадет на линию огня?

— Мы выходим другим путем, — ответил я, карабкаясь на платформу. Рядом с приваренными металлическими ступенями стояла небольшая контрольная кафедра, и я изучал управление, пока Юрген и остальные карабкались вслед за мной, заполнив узкий контрольный пост гораздо сильнее, чем предусматривали его строители. Самым заметным элементом была большая красная кнопка, так что я в надежде нажал на нее.

На секунду показалось, что ничего не происходит, затем, с громким ударом, узкая полоса дневного света появилась над нашими головами, и почти сразу же забарабанил потревоженный снежный покров, падающий через щель. Пока она продолжала расширяться, ветер схватился когтями за мою шинель и даже несколько застегнутых заново валхалльских.

— Мы поднимаемся! — заорала Дрере когда платформа под нашими ногами, задрожав, пришла в движение и начала подниматься к поверхности.

— И как раз во время, — добавил я, заметив движение через все еще дымящуюся дыру на полу. Ниды наконец-то преуспели, сломав дверь мастерской; секундой позже первый термагант уже карабкался через нее, поднимая свой телоточец.

До того как он успел выстрелить, залп лазганов разорвал его на куски, но меньше чем через секунду пронзенный труп отпихнул в сторону другой, и еще один из вновь прибывших встретил такую же судьбу. Перед тем как выстрелил третий, поднимающаяся платформа достигла поверхности, запечатав наших преследователей в гробницу из рокрита, их оружие никогда не сможет ее пробить.

Поток хлопьев снега ударил в лицо, разносимые даже с еще большей силой, чем обычно обратной тягой двигателей "Валькирии", парящей над площадкой. Я побежал к ее посадочной рампе, мои глаза прищурились от бури, которая, казалось, бушует с неустанной энергией.

— Я заметил движение в бункере, — передал по воксу пилот и я развернулся посмотреть, внезапная вспышка паники подстегнула меня еще сильнее. Рой организмов ближнего боя выливался на поверхность, их особенно длинные, изогнуты когти выдавали их как хормагаунтов, и я проклял свое прежнее решение выскочить на открытое пространство, чтобы как можно быстрее эвакуироваться. Хотя, если быть честным, я едва ли мог предвидеть ситуацию, в которой оказался. Я сделал пару выстрелов из лазпистолета, хотя, действительно ли я попал в любую из этих быстро движущихся целей через ухудшающий обзор снег на такой большой дистанции, я не мог сказать, я пытался оценить, добегут ли они быстрее меня до парящей "Валькирии". Насколько я могу судить, все выглядело словно ничья: что все еще было плохой новостью для нас, так как мы никогда не взберемся на борт, если будем слишком заняты борьбой за свои жизни.

Затем пилот направил свои двигатели, стремительно полетел назад, открытая рампа подняла фонтаны искр, пока неслась к нам через площадку.

— Внутрь! — заорал я, запрыгнув на нее как раз за мгновение до того, как толстая металлическая плита пропахала бы мои лодыжки. Установленный впереди мульти-лазер выстрелил, выкашивая наступающих нидов со звуком подобным тому, как небеса раскалываются надвое. Я обнаружил, что в удивлении раскрыл рот от смелости пилота.

— Отличный полет.

— Нужно было немного оторваться, — ответил он. — Все на борту?

— Всех пересчитали, — уверила меня Грифен и я ударил по закрывающему механизму рукоятью цепного меча, отказываясь убирать оружие в руках, пока не был убежден, что мы в безопасности.

— Вперед! — сказал я пилоту и немедленно был вынужден схватиться за ближайшую подпорку[69], чтобы меня не выкинуло обратно через закрывающийся люк, поскольку он задрал нос и подал в главные двигатели максимальную тягу.

С помощью протянутой руки Юргена, я подтащил себя к ближайшему иллюминатору, взглянув вниз на стремительно уменьшающееся скопление зданий.

Я напряг зрение в поисках любых признаков роя, но если на поверхности и было движение, кроме как разносимого ветром снега, то пурга полностью скрыла его.

Внезапно, без предупреждения судно встряхнуло, ударила взрывная волна, которая угрожала вырвать нас с небес. Густой столб дыма и пепла вырвался из того места, где секундой ранее стояло святилище Механикус, и за этим почти сразу же последовал гейзер светло-оранжевой магмы, ее яркий цвет на фоне монохромного ландшафта шокировал еще сильнее. Нас качнуло, двигатель задергался, когда пыль от взрыва засосало в турбины, затем мы начали рваться обратно в небеса, когда пилот повел нас вокруг восходящего потока из мертвенно-бледной раны на коре планеты.

Когда наш курс стабилизировался, я с облегчением выдохнул и обосновался на своем месте. Присутствие тиранидов, мягко говоря, было неприятным сюрпризом, но, несомненно, мы осознали их появление достаточно быстро. И, в то же время, все еще оставались орки, с которыми нужно было разобраться.

— Комиссар, — сказала Кастин, ее голос неожиданно возник в моей комм-бусине. — Вы можете подтвердить заражение тиранидами объекта два?

— Мы можем, — ответил я, — точно термаганты и хормагаунты; если и есть другие биоформы, мы не столкнулись с ними.

Я еще раз взглянул на исчезающий вдалеке султан пепла.

— Нам повезло, там, кажется, было небольшое гнездо и взрыв отлично о них позаботился.

— Я бы на это не рассчитывала, — мрачным голосом сказала Кастин, — мы потеряли связь с комиссаром Форрес и взводом, который она взяла с собой на объект один.

— Ребята Лустига все еще летят? — спросил я, вспоминая вероятный план, который мы обсуждали ,перед тем как я отправился на эту, неожиданно рискованную разведывательную зачистку.

— Да, — ответила Кастин, — но вы ближе, и если объект один так же заражен…

— Им нужны все разведданные, и мы дадим их, — согласился я. Даже не смотря на то, что я был вне цепи командования, она все равно могла попросить меня о содействии, и я был не в том положении чтобы отказать. Мои отношения с простыми солдатами будут вмиг обезглавлены, если целый взвод слепо пойдет в пасть тиранидам. Я вздохнул и постарался не скрежетать зубами.

— Уходим на помощь, — сказал я ей, — передайте координаты пилоту по воксу.

Заметка редактора

Тем временем кампания против орков продолжалась. Поскольку в данных обстоятельствах Каин не упускает ее, а просто не видит, его вряд ли можно за это винить, следующий, милосердно короткий отрывок приложен в угоду чуть более сбалансированной картины.

Из произведения "Как феникс, ложащийся на крыло: Ранние компании и славные победы Валхалльского 597-го" за авторством генерала Дженит Суллы (в отставке), 101 M42.

Их полная мощь была выпущена на зеленокожего врага, сестры и сыновья Валхаллы налетели на варварских нарушителей подобно гневу Императора истинного, прорубая себе дорогу к победе как настоящие герои, какими они и являлись. Первая рота, я с гордостью должна сказать, была в центре кампании, жестоко била зеленокожих и изматывала их во время неизбежного отступления, пока те не ушли в предгорья после серии суровых схваток, что привело наши силы на границу окончательной победы.

Действительно, в то время я думала, что мы действительно были освящены рукой Его на Земле, поскольку наше наступление шло шагами далеко за гранью самых диких и оптимистичных прогнозов. Святое вмешательство казалось самым рациональным объяснением нашего успеха, учитывая манеру, с которой наш враг, казалось, испаряется перед нами, несмотря на несомненное военное мастерство всех везунчиков, состоящих в рядах 597-ого. Главой среди них, конечно же, была полковник Кастин, тактик, не имеющий себе равных, чьи уроки были далеко не забыты мной в молодости. В самом деле, я даже готова сказать, что успешная оборона "Пролома Диогена[70]", была, возможно, только благодаря прилежному применению принципов, подмеченных мной за ней в неисчислимых случаях.

Если слава наших побед в кампании на Нускуаме не принадлежит никому, за исключением как, наверняка, комиссара Каина, чье вдохновенное лидерство и неизменное посвящение себя долгу так много сделало для всех нас в качестве поддержки решений.

Хотя гораздо более насущные проблемы держали его вдалеке от линии фронта большую часть кампании, я, например, все продолжала задавать себе простой вопрос "Что бы комиссар сделал сейчас?"[71], и руководствовалась ответом, каждый миг, когда ощущала что ноша командования начинала слишком сильно давить на меня, и в каждом случае путь святого долга становился мгновенно светел.

Когда я была в своей командной "Химере", изучая карты предгорий и картировала маршруты нашего запланированного продвижения, чтобы минимизировать риск атак из засады, пришел приказ держать позиции. Комиссар Каин как обычно взялся за самое рискованное назначение и когда он вел разведгруппу в самое сердце занятой врагом территории, то открыл угрозу, перед которой выжившие зеленокожие казались всего лишь небольшим раздражающим фактором. Вдохновленная его самоотверженным героизмом, я тоже приготовилась к встрече с новым и ужасающим врагом, мои колебания были, как всегда, устранены его сиятельным и вдохновенным примером.

Глава четырнадцатая

Перед лицом найденного на энергостанции, будьте уверенны, перспектива столкнуться с другим тиранидским роем так скоро (или, честно говоря, вообще снова) была далеко неприятной.

— Насколько мы можем быть уверенны, что тираниды виноваты и в этот раз? — спросил я, стараясь, чтобы в моем голосе не звучало слишком много надежды. Кастин почти сразу же ее развеяла.

— Мы не можем быть уверенны ни в чем, — сказала она мне, ее голос был ослаблен крошечным вокс-ресивером в моей комм-бусине и приглушен ревом двигателя "Валькирии", — Форрес и нускуамцы вошли и разделились по отделениям, чтобы обыскать пещеры. Поначалу мы получали часть вокс-передач, все обычные, затем кто-то рапортовал о контакте и связь пропала.

— Это все еще могут быть орки, — сказал я, не особо-то в это веря, — шансы, что два гнезда тиранидов годами оставались незамеченными, исчезающе малы.

— Верно, — сказала Кастин, — но учитывая внезапную потерю связи и отдаленность от границ зеленокожих, снова ставлю на нидов.

Казалось, ледяная рука схватила мои кишки и медленно их сжимала.

— Если здесь два гнезда, — сказал я, неохотно выражая словами мысль, — то может быть их больше.

— Значит нам нужно столько информации, сколько сможем получить, — добавила Кастин, -

передвижения, численность, типы организмов. Это может быть какая-то изолированная вспышка, но если нет, Трон помоги нам всем.

— Буду смотреть в оба, — пообещал я, не потрудившись добавить "и побегу как фракнутый, если что-то увижу", так как в данных обстоятельствах, это мало чем могло помочь. Может быть, где-то в системе есть корабль-улей, зализывающий раны после сражения на Периремунде. Несколько серьезно поврежденных живых кораблей сбежало, когда Имперский флот сломил осаду этого окруженного мира, и было возможно, что один из таких выживших прибился к орбите Нускуам Фундументибус[72] незамеченным. Я не мог думать о любом другом объяснении присутствия такого количества гаунтов, вместо организмов-скаутов, которые обычно отсылаются авангардом тиранидского вторжения.

— Объект в поле зрения, — передал по воксу пилот, вклинившись в мои волнующие догадки на секунду раньше.

— Хорошо, — ответил я, стараясь говорить так, как будто это и подразумевал. Я переключил частоты.

— Лустиг, где ты?

— На финальном отрезке, — уверил меня глава взвода, — примерно в двадцати минутах за вами. Если не ослабнет встречный ветер.

— Мы подождем, — уверил я его. Двадцать минут будут долгим сроком, если случится худшее и нам быстро понадобится подкрепление, но может быть и хуже. По крайней мере, я так думал в то время: как показали события, все и вышло значительно хуже, чем я даже мог себе представить.

Пока мы кружили над объектом, я должен признаться, ощутил сильное дежавю, не связанное с предчувствием. Мы, казалось, повторяем ход событий злополучного расследования на энергостанции и я не мог отделаться от бесформенного ощущения страха, что в этот раз нам так сильно не повезет. Единственную позитивную вещь я видел в том, что снегопад уменьшился, так что можно было разглядеть место нашего назначения с изрядными деталями.

Подобно энергостанции, там было несколько низких зданий, вбитых в покрытую снегом поверхность, предоставляющих защищенный доступ к пещерам ниже; но в этом случае, вместо того чтобы быть рядом, они были широко разбросаны, рассеяны примерно в километровой зоне. Желая знать как можно больше об окружающей обстановке, в которую попаду в ближайшее время, я запросил карту системы пещер, которую Кастин передала на мой инфо-планшет. После минуты, двух изучения, мое чувство ориентации в сложной туннельной системе проявило себя надежным как всегда, оставив мне уверенность, что я с легкостью смогу выбраться. Теперь, глядя вниз, я мог разглядеть все совпадения построек на поверхности с подземными проходами или пещерами, с полной в этом уверенностью.

— Где их "Химеры"? — спросил Юрген, его любопытство позволило мне полным образом насладиться запахом изо рта, поскольку он наклонился вперед к иллюминатору, дабы лучше разглядеть.

— Должно быть, они загнали их внутрь, — ответил я. Несколько блокпостов на поверхности были предназначены для приема тяжелых грузовых краулеров[73], которые отвозили растущую здесь еду в Примаделвинг и ближайшие поселения, так что представить как меньшие "Химеры" влезут туда, было достаточно просто.

— Сохраняют двигатели теплыми.

Юрген кивнул.

— Если они понадобятся, хотелось бы завести их как можно быстрее, — согласился он, — особенно если начнется пальба.

Нускуамские "Химеры" были оснащены мульти-лазерами в башенках, а не тяжелыми болтерами, предпочитаемыми валхалльцами, и их энергоячейки быстро опустеют без заряжающих их заведенных двигателей.

— Что ж, вскоре узнаем, — ответил я, когда пилот начал спуск.

— Такие же приказы как в последний раз? — спросил он, пока мы парили над плоской крышей одного из блокпостов, которую выбрали в качестве посадочной зоны в отсутствии какой-либо построенной посадочной площадки для шаттлов.

— Почти, — ответил я, — продолжай кружить и докладывай о любых признаках движения. Здесь должно было быть около пятидесяти нускуамцев[74], так что не стреляй, пока не будешь уверен, что это ниды или зеленокожие.

— Так и сделаю, — подтвердил пилот, — только мульти-лазером.

— Или "адским ударом", если почувствуешь, что они необходимы, — сказал я, — сомневаюсь, что укроп взрывается.

— Если только он не вырастет до этих стручковых штук, о которые споткнулась сержант Пенлан на Сигале, — добавил Юрген, — целый день заняло отодрать от себя последнюю.

Он содрогнулся от воспоминания или от еще одного спазма морской болезни, сложно было сказать.

— Демиурги был намного хуже, — напомнил я ему, — они бы схватили нас, если бы не увязли в той фигне.

— Не могу представить, что это замедлило бы нидов, — ответил помощник, покачал головой.

— Я тоже, — согласился я, не в первый раз задумываясь о том, что беседа с Юргеном имеет тенденцию уйти по синусоиде от первоначальной темы.

— На ауспексе нет движения, — сказал нам пилот, хотя в случае с тиранидами, это было ограниченным утешением, их способность избегать обнаружения была никем не превзойденной, — также нет видимых признаков жизни.

— Тогда идем, — сказал я, не способный, несмотря на лучшие усилия, придумать какой-либо причины для дальнейшей задержки, — есть вокс-передачи?

Что было достаточно бессмысленным вопросом, если бы экипаж что-то поймал, они бы к этому времени определенно упомянули об этом факте.

— Нет, сэр, — подтвердил штурман[75], впервые обращаясь непосредственно ко мне, — все еще сканируем на всех частотах.

— Они могут быть слишком глубоко, чтобы пробился сигнал, — предположила Грифен, явно не убежденная в этом, как и я.

Вокс-оборудование в командной "Химере" могло без проблем послать сигнал через скалу, позволив нам следить за комм-бусинами любого в пещерном комплексе.

— Может быть, — ответил я, не желая слишком сильно раздумывать над альтернативами.

До того как я успел сказать что-то еще, "Валькирия" накренилась, ее посадочные салазки ударились по рокриту крыши и комфортно расположилась вдалеке от головокружительного падения снега ниже. Мы выбрали самое большое и ближе к центру массивное здание, дабы приземлиться на него, не в последнюю очередь из-за огромной, размером с поле для скрамбола посадочный зоны и потому, что, судя по данным, предоставленным Кастин, там был люк доступа в здание, что позволит нам проникнуть в него без проблем.

Я был так же довольно уверен, что его для входа в агропещеры выбрали так же и нускуамцы, так как могли разойтись с этой точки с большей эффективностью, и если мы последуем по их стопам, то определенно выясним, что с ними произошло (и по возможности вовремя, чтобы не разделить их судьбу). По крайней мере, если здесь были тираниды, мы знали что ожидать: нускуамцы были в блаженном неведении относительно настоящей угрозы, которую мы нашли в святилище Механикус и в отсутствии нашего опыта сражения с нидами, они не представляли, как их одолеть.

Снова потрепанная посадочная рампа лязгнула наружу, дав полный доступ бритвенно-острому ветру, который завывал в суровых пустошах вокруг нас. В это раз мы выгружались более медленно, частично потому что не боялись, что нас подстрелят, и что касается меня, потому что никто из нас не сильно жаждал столкнуться с вырезанными из плоти ужасами, которые могли ожидать нас под ногами. Я прикрыл глаза, когда "Валькирия" снова взлетела и начала циркулировать вокруг точки, где мы стояли, в данных обстоятельствах это было приободряющее ощущение, насколько возможно.

— Мы высадились, — рапортовал я, когда команда Маго с хрустом понеслась по снегу, лежащему за круглой зоной, очищенной посадочными двигателями "Валькирии". После быстрого обыска крыши, они расчехлили свои инструменты для окопов и начали скоблить поверхность вокруг люка, очищая от прятавшего его из вида льда и снега.

— Расчетное время прибытия второй волны?

— Все еще двадцать минут, — почти сразу же отозвался по воксу Лустиг.

— Мы заходим внутрь, — ответил я, — если последуете тем же маршрутом, вскоре нас нагоните. По крайней мере, я надеялся на это. Если вся система пещер на самом деле наводнена тиранидами, мне понадобится намного больше солдат, дабы спрятаться за ними, чем единственный взвод, уже опустошенной почти до трех четвертей от первоначального состава.

К тому времени как я закончил говорить, бойцы под командованием Маго умудрились поднять тяжелую металлическую плиту, что было почти подвигом, учитывая, насколько прочно она вмерзла. Само за себя говорящее доказательство, насколько уютно чувствовали себя валхалльцы в этой отвратительной окружающей среде. Несмотря на свои привычки, по которым я обычно двигался в опасной среде, я спустился по лестнице за нашим авангардом почти с неприличной спешкой, мое нетерпение уйти с замораживающего кости холода, несомненно, было неправильно истолковано окружающими меня, как нетерпение кинуться в драку.

Лестница вела к узкому мостику, где-то в двух с половиной метрах ниже потолка, очевидно, для удобства рабочих, направленных обслуживать люминаторы; что составляло достаточную высоту, чтобы ходить не согнувшись. Хотя навернуться обвешанным оружием и оборудованием, с десяти или больше метров было как-то тревожно. В итоге, по крайней мере, я испытывал забавную комбинацию головокружения и клаустрофобии, редкое и все более тревожащее ощущение[76]. К счастью, мостик оканчивался широкой платформой, от которой к полу вела хрупкая лестница, по пути позволяя взглянуть на пол склада.

— Мы нашли "Химеры", — передал я по воксу, — в любом случае три из них.

Машины были припаркованы близко друг к другу, ближе к центру огромного здания, остальное пространство было пустым и отдавало эхом.

— Другие, должно быть, уехали к другим входам, — сказала Грифен, — разведать туннели с других концов.

— Очень вероятно, — согласился я. Эта тактика отлично работала против орков, которых нускуамцы ожидали обнаружить здесь, зажать их меж наступающих с двух сторон отделений и отрезать пути к отступлению. Хотя была смертельно провальной против тиранидов, она позволяла рою запросто сразить вторгшихся по частям, вместо того чтобы те сконцентрировали всю свою огневую мощь.

— Что-то не так, — сказал Юрген, когда наши подошвы ударили по рокриту, и мы огляделись, ориентируясь. Его голос эхом отдавался в огромном, высоком пространстве, беспрепятственно разносясь над зловещими, металлическими очертаниями оставленных "Химер".

— Где вся еда, ожидающая погрузки?

Хороший вопрос. Линия пустых поддонов рядом с одной из стен, содержимое исчезло.

— Может быть, краулер только уехал, — предположил Ворхес, — и они еще не начали загружать для следующего.

— Согласно этому, нет, — Грифен наклонилась подобрать брошенный инфо-планшет, который привлек ее внимание, полетев по полу в ответ на то, что она случайно задела его ботинком, — в ближайшие три дня не ожидается краулер. Я взглянул на декларацию, все еще отображенную на треснутом и мерцающем экране. Судя по ней, тут должно было быть около двухсот тонн разнообразной еды, сложенной вокруг нас, ожидающей отправления в различные пункты. Значение этого было тревожащим, мягко говоря, хотя не так, как все еще видимые на клавиатуре аппарата брызги крови.

— Должно быть, ниды сожрали все, — сказал Юрген, учитывая свою любовь поесть и явно впечатленный. Я постарался представить достаточно большой рой, чтобы поглотить двести тонн еды и немедленно пожалел об этом; он был на порядке больше чем тот, с которым мы уже столкнулись и от которого сбежали.

— Продуктовые запасы в складе исчезли, — передал я по воксу Кастин. После чего добавил для окружающих солдат: — так что двигаемся с осторожностью. Должно быть тут сотни организмов.

— Давайте проверим "Химеры", — сказала Грифен и пошла в их сторону.

— Жаль, что здесь нет командной, — согласился я, упав ей на хвост, — мы могли бы получить позицию каждого на ауспексе.

Чем ближе мы подходили к покинутым машинам, тем сильнее становилось очевидным, что что-то не так. Толстые бронеплиты были разорваны в нескольких местах, вырваны мощными когтями, и мы с Юргеном обменялся мрачным взглядом понимания, когда впервые ясно увидели повреждения.

— Считаете что генокрады? — спросил он и я кивнул, перед моими глазами слишком ярко встала картинка, как мощные когти разрывают броню терминатора Отвоевателей на борту "Отродья проклятия".

— Слишком аккуратно для огромных, — согласился я. Громадное чудовище сокрушило бы, и оставило вмятины на корпусах, прорвавшись внутрь с меньшим изяществом. Пока я изучал повреждения трех машин более тщательно, мой взгляд упал на маркировку подразделения ближайшей, наполовину скрытой параллельным разрезом когтей.

— Не может этого быть.

— Что не может? — спросила Грифен, затем ее глаза сузились, когда она разобрала почти стертый идентификационный код.

— Это командная машина. Но где вокс и ауспекс антены?

Их явно и отчетливо должно было быть видно, немедленно выделяя ее.

— Срезаны, — доложила Дрере сверху искалеченной "Химеры". Она подняла мешанину металла и кинула мне для изучения, при ударе о рокрит подняв отдающий эхом звон в обширном помещении. На ее лице появился испуг, когда до всех одновременно дошло, что если бы в непосредственной близости находились тираниды, то она уверенно объявила бы им о нашем присутствии. Все напряглись, подготовив оружие; но после болезненного ожидания в течение минуты, двух, из глубин не появилась ни одна волна стремительно несущегося хитина, и напряжение начало спадать.

— Чисто срезано, — сказал я, каким-то образом приободренный тем, что нас мгновенно не кинулись вырезать ниды и вернув свое внимание к пострадавшим вокс-антенам. Край был прямой, металл ярким и небольшие углубления далее в стойке выдавали место, где крад схватился для устойчивости парой конечностей, перед тем как срезать ее.

— Они вывели из строя связь.

Причина для этого была очевидна; с прекращением вещания командной машины, комм-бусины нускуасцев были отрезаны толщей скал между пещерами, изолируя друг от друга отделения и делая невозможной координацию.

Напомнив (если мне это вообще было нужно), что разум улья был почти таким же хитрым и способным к тонкостям тактики, как и любой другой враг, с которым столкнулся Империум, хотя это было слишком легко забыть, когда столкнешься с бесконечным океаном животных существ, которых он контролирует. Я взглянул на окружающие меня серьезные лица. Если небрежность Дрере в самом деле привлекла их внимание, нашим единственным шансом на выживание было оказаться где-то в другом месте, когда генокрады вернутся; и надеяться, что наше подкрепление прибудет до того, как те нагонят нас.

— Нет признаков жизни, — доложила Дрере, после поверхностного осмотра через верхний люк опустошенной "Химеры". Она грустно улыбнулась.

— Небольшой сюрприз.

— Другие тоже пусты, — отрапортовала Маго, прибежав обратно после исследования, вместе с парой своих солдат, — если только не считать брызг крови.

— Тогда продолжим движение, — сказал я.

Хорошо освещенные уклоны вели с каждого края помещения вглубь, и я наугад выбрал ближайший. Нельзя было сказать по какому пошли Форрес и ее солдаты, так что насколько я мог видеть, ни один туннель не был лучше, чем другие.

— Выдвигаемся, — сказала Грифен, столь же счастливая последовать за мной, как и любой другой в данных обстоятельствах, и мы продолжили. К моему изначальному удивлению, пока мы шли по системе пещер, я нашел их просторными, хотя полагаю, этого стоило ожидать, учитывая их назначение. Туннель, выбранный нами, был широким и высоким, примерно четыре метра на три, и хорошо освещен; причина этого вскоре стала очевидной.

— Это грузовик? — удивленным тоном спросил Юрген, который точно отражал мое собственное впечатление.

— В той или иной степени, — согласился я.

Он почувствовал бы себя дома на городских улицах любого города с более ровным климатом, хотя при дожде открытая кабина была бы неудобной. Он врезался в стену туннеля, смял корпус и сломал ось, что было прискорбно; забрав бы эту штуку, мы бы двигались намного быстрее.

— Должно быть, на нем перевозили еду в погрузочную зону.

— Пока здесь не решили пообедать ниды, — добавил Ворхес, скорчив гримасу при виде ржавых пятен, уродующих распоротое сидение водителя. Я глубокомысленно кивнул.

Водитель явно убегал от роя, потеряв управление, когда его догнали. Внезапность и ярость атакующих красноречиво говорила сама за себя.

— Будьте начеку, — предупредил я, и был уверен, что совершенно необязательно.

— Бдительны как никогда, — сказала Маго, проведя пальцем по острию штыка.

— Будем надеяться, что он тебе не понадобится, — возразил я, вызвав у большинства окружающих солдат мрачные улыбки. Хотя мы и находили множество следов тиранидов, проходя глубже в систему пещер, существа оставались волнующе неуловимыми. Вскоре, после того как обошли брошенный грузовик, мы обнаружили что вошли в первую аграрную пещеру, пространство размером с кафедральный собор все еще демонстрировало трещины и разломы в стенах из естественной скальной породы. Однако пол был гладким и вокруг, через равные промежутки, были установлены мощные люминаторы на пилонах. Я обнаружил, что хлюпаю по тонкой прослойке воды, после чего решил обходить люминаторы как можно дальше, так как любой упавший с них кабель мог мгновенно превратить неглубокую лужу в смертельную ловушку.

Не возникало вопросов, откуда взялась вода; вся пещера была наполнена металлическими лотками на подпорках, стоящих на полу, некоторое время назад, она несомненно была там. Теперь они были согнуты и сломаны, их содержимое разлилось по всей пещере.

— Гидропоники, — объяснила Кастин, когда я ради подступающего взвода рапортовал ей и аналитикам в Примаделвинге, — мы на Вальхалле таким же образом выращиваем большую часть еды[77].

— Ни одного растения, — сказал я, мои опасения выросли, когда осознание сказанного дошло до меня. Я не представлял, сколько растительности содержала пещера вчера, но если все эти лотки были полны, это огромное количество и мои уже пессимистические оценки размера роя с которым мы столкнулись, подросли еще на порядок. Если все эти пещеры тоже были разграблены…

— Есть только один способ выяснить, — сказала Грифен когда я озвучил свою мысль и кивнул, неохотно соглашаясь.

Моя ловкость в ориентировании под землей была надежна как всегда, так что мы двинулись вниз по другому широкому туннелю в следующую пещеру. Она располагалась значительно глубже, соединяющая их подземная дорога опускалась широкой спиралью, так что открытое пространство было скрыто от нас, пока мы почти не очутились в пещере.

— По крайней мере, наши ноги не промокнут, — сказал Юрген, медленно поворачивая голову, осматривая открытое пространство в поисках цели.

Я кивнул, разглядывая панораму из порванных и разрушенных загонов для животных. Понятия не имею, что тут разводили за вид, но не сомневался в том, что случилось с ними — забиты вместе с хозяевами, чтобы утолить ненасытный голод разума улья. Исчезли даже экскременты, ниды скрупулезны, когда вопрос касается сбора материала для создания своего вида.

— Загоны для животных в пещере двенадцать пусты, — доложил я, услышав в качестве ответа только слабое шипение статики. Наш быстрый спуск по спирали, очевидно, завел нас слишком глубоко, чтобы комм-бусины оставались связанными с вокс-модулем "Валькирии"[78] и я ощутил краткий прилив паники, который быстро погасил.

Важно было как можно быстрее вернуться на верхние уровни, где мы могли заново восстановить связь и пополнить ряды взводом Лустига.

Секунду я обдумывал вернуться, но мы разошлись по открытому пространству и достаточно далеко отошли от входа в туннель, по которому попали в пещеру, к тому же почти достигли еще двух в дальней стене. Один вел вверх, я был в этом уверен, огибал вокруг пару других связующих точек и выводил к входу в здание, от которого мы начали. Выйти по нему означало завершить нашу разведывательную миссию, что всесторонне бы выглядело так, как будто мы выполнили свой долг, и позволило бы нам присоединиться к взводу под командованием Лустига, который, я не сомневался в этом, был столь опытным бойцом, чтобы оставаться на месте, если только его не атаковал враг. (Лично Лустиг был не прочь вступить в бой, но я знал, что он принял свои новые обязанностью со всей серьезностью и не рискнет скомпрометировать свои способности координировать взвод под своим командованием, одновременно ввязавшись в драку с ордами гаунтов). Несомненно, Форрес посетила та же самая идея, припарковать "Химеры", как она ожидала, за линией фронта, но в отличие от нее, мы знали, с чем столкнулись и что более важно, как с этим сражаться.

— Сюда, — сказал я, повернув к туннелю, ведущему вверх. Маго взглянула на другой, под небольшим уклоном ведущий еще глубже к сердцу планеты, и сморщила нос.

— Снова этот запах, — сказала она. Повернув голову в ее направлении, я смог поймать слабое дуновение серы в воздушных потоках, доносившихся из пещеры снизу.

— Это место тоже соединяется с вулканическими выходами, — объяснил я, как будто не только что почерпнул это из информации, которой снабдила меня Кастин, — они используют тепло для обогрева и в помощь растениям.

— Мы проверим ее, прежде чем выйдем обратно? — спросила она, и я покачал головой, стараясь казаться непринужденным.

— Лучше как можно скорее выйти на связь, — сказал я, слишком хорошо осведомленный, что если ниды следовали тем же поведенческим шаблонам, как и на энергостанции, то собираются в нижней точке пещерной системы и что наши шансы на выживание, если мы потревожим рой, были столь же велики, как я спрогнозировал — от несуществующих до стремительно ухудшающихся.

— Я не буду возражать, — согласилась Грифен, выбирая ведущий вверх путь, и мы начали подъем так же осторожно, как и спускались, несмотря на изводящее нас с каждым шагом желание поторопиться. Я часто видел, что фатальные ошибки совершаются намного чаще по пути назад с разведмиссии, несомненно, потому, что простой факт возвращения обратно создает ложное впечатление, что худшее позади; в то время как враг все еще остается настороже. Однако большинство солдат со мной были достаточно опытными бойцами, чтобы допустить такую ошибку, и мы оставались все еще сконцентрированными, факт, который сохранит нам жизнь через несколько минут.

Мы почти достигли следующей пещеры, когда я осознал, что слабое шипение статики в моей комм-бусине немного изменилось, и после того как сделал несколько шагов, смутные фрагменты звуков начали превращаться в голоса. Я все еще не мог разобрать смысл, но за годы я столько повидал крутых поворотов, что распознал безотлагательную краткость приказов, раздаваемых и получаемых в пылу решительного боя.

— Что такое, сэр? — спросил Юрген, поднимая мелту, чувствуя мое настроение благодаря долгим годам совместных кампаний. Услышав его реплику, Грифен и Маго ожидающе уставились на меня.

— Похоже, Лустиг прибыл, — мрачно ответил я, — и ниды тоже явились на приветственную вечеринку.

Однако, как только слова слетели с губ, в моем ухе четко раздался голос самого лейтенанта.

— Комиссар, вы слышите? — спрашивал Лустиг, разговаривая слишком спокойно для человека, дерущегося за свою жизнь.

— Каин, продолжай, — ответил я, в моем тоне, несомненно, было явное удивление, — каков ваш статус?

— Только прибыли, — одинаково удивленно ответил Лустиг, — и обезопасили периметр. Вы думаете, крады уничтожили здесь "Химеры"?

— Точно, — ответил я, резко останавливаясь. Мы почти достигли входа в другую пещеру, но будь я проклят, если собирался сделать еще хоть шаг.

— Потому что я смотрю прямо на них.

Глава пятнадцатая

Мои компаньоны последовали примеру, замерев на месте, когда зловещие тени запрыгали по пещере перед нами; их был, по меньшей мере, десяток, хотя в данных обстоятельствах я не был склонен особенно точно подсчитывать поголовье скота. Длинные, вывалившиеся языки свешивались из их набитых клыками пастей, в то время как свет гибельно мерцал на их когтях, украшающих ладони каждой из четырех рук. На один останавливающий сердце момент, я подумал, что они увидели нас, но к счастью, их внимание было сосредоточено в другом месте. Казалось, за одно мгновение они пересекли залитый пол в зале с гидропоникой, в не лучшем состоянии, чем мы обнаружили ранее, их когтистый лапы выбивали брызги из тонкой пленки воды, и они исчезли в другом соединительном туннеле.

— Нам повезло, — сказал Юрген, как будто мы избежали что-то не более страшное, чем дождик, — еще бы минута и мы бы врезались прямо в них.

— Верно, — согласился я, надеясь, что голос не трясся, как весь остальной мой организм. Туннель, откуда они появились, был тем самым, в который я намеревался пойти, чтобы вернуться в зал нашего изначального появления. Что напомнило мне…

— Лустиг. Крады в проходе между твоей позицией и залом девять на схеме. Он, возможно, сейчас чист, но продвигайтесь с осторожностью.

— Принято, — ответил Лустиг, еще более удивленный, чем прежде, — куда они направляются?

— На выход зала шестнадцать, — сказала Грифен, проконсультировавшись со своим собственным планшетом[79] и озадаченно нахмурившись, — и быстро. Может быть, ты спугнул их.

Я покачал головой.

— Генокрады не паникуют. Не похоже. Они бегут к чему-то, а не от чего-то.

Слабое эхо, которое я заметил ранее, все еще раздавалось в моей комм-бусине и внезапно я понял. Если не взвод Лустига был в осаде, значит…

— Должно быть это нускуамцы. Разум улья вызвал подкрепление.

— Повторите, сэр? — запросил Лустиг, явно находясь слишком далеко, чтобы услышать слабые вокс-передачи лично. Я сжал зубы, уже хорошо осознавая, к чему приведет эта беседа.

— Мы ловим слабый вокс-сигнал, — сказал я, — на частоте Гвардии. И если это не твой, значит нускуамцев, того, что от них осталось. Их, должно быть, зажали в шестнадцатом или каком-нибудь ниже.

Пока я говорил, моя вечно надежная карта в уме ответила; еще один выход на поверхность. Вероятно, они пытались пробиться к оставшимся "Химерам".

— Отделение два, три и четыре спешит на помощь, — сказал Лустиг, эффектно утопив всячески лелеемую мной надежду возложить героическое спасение на кого-то другого, — можете разведать, где они?

— Уже идем, — ответила Грифен прежде чем у меня появился шанс придумать хорошую причину для отказа или хотя бы подождать присоединения к нам еще тридцати бойцов.

— Присматривайте так же назад, — предостерег я, слишком хорошо осведомленный, что если еще появится подкрепление тиранидов, то мы будем пойманы между ними и основной армией. В следующие несколько минут нашим единственным шансом на выживание было полностью не привлекать внимание разума улья, что и в лучшие времена было рискованным занятием; хотя ранее я умудрился несколько раз провернуть такой трюк[80], так что знал — это возможно.

Хотя мы все еще были осторожны, все же ускорили шаг, когда последовали за крадами, надеясь, что внимание роя скорее будет нацелено на нускуамцев, которых они пытались сожрать, чем на то, что происходит сзади. Честно говоря — риск, но рассчитанный, и неизбежный, если мы собираемся вмешаться, пока еще осталось, кого спасать.

Через некоторое время шепот в ухе перерос в слабые голоса, становясь устойчиво сильнее, и я совсем не был удивлен услышать обрывки явно самоуверенного тона Форрес.

Я не мог сказать, сколько выживших осталось, но держу пари, к этому времени чертовски мало и если слышимые мной голоса чего-то стоили, то они вошли в то странное состояние разума, когда уверенность в неизбежной смерти приносит полную ясность и любопытное отсутствие страха. (Ощущение, которое я уже слишком часто испытывал за свою собственную лихую жизнь, дабы опознать его сразу). Что было очень хорошо по-своему, отсутствие любого чувства самосохранения иногда позволяет отчаявшимся людям творить экстраординарные вещи, но если меня снова вынуждали играть в героя, мне хотелось найти выживших, чтобы те могли оценить.

— Комиссар Каин подразделению нускуамцев, — передал я по воксу, зная, что осознание спешащей выручки вселит в осажденных бойцов свежую надежду, — мы приближаемся с подкреплением. Мне нужна сводка КАМС[81].

Последнее, в чем мы нуждались на этой стадии, попасть в центр ожесточенного боя и быть уничтоженными до того, как у нас будет шанс хоть что-то получить. К моему полному удивлению, Форрес ответила, любое ошеломление, которое она могла ощутить от такой неожиданной отсрочки приговора, она твердо подавила.

— Полностью окружены, — ответила она, — мы притаились на мостике, но они продолжают наступать.

— Вы далеко от блокпоста на поверхности? — спросил я, по крайней мере, впечатленный ее упорством, память об узком проходе, по которому мы спустились с крыши, была все еще свежа.

— Мы в агропещере, — поправила Форрес, прервав себя грубым рявканьем болт-пистолета, я ожидал, что она выберет именно это оружие. Громкое, показушное и делающее впечатляющую груду из цели, множество комиссаров предпочитают его, поскольку считают, что они с ним более пугающие[82], хотя я счел всеми признанный надежным лазпистолет более подходящим для поля боя. Я уже почти потерял счет, сколько раз я перезаряжал его "на лету", в то время как у меня давно бы уже кончились боеприпасы к огнестрельному оружию.

— Этот короткий, для обслуживания входящих труб.

— Мы заметим его, — уверил я. По правде говоря, я не заметил таких сооружений в пещерах, пройденных нами ранее, мой единственный интерес к трубам над нами заключался в отсутствии там каких-либо притаившихся генокрадов, готовых ринуться в атаку.

— Значит вот куда рванули крады в такой спешке, — сказал Юрген, его никогда не останавливало указывать на очевидное, — большинство тиранидов не умеют карабкаться.

Что было не совсем верно, в лучшем случае они неуклюжи, имея только ноги и срединные конечности для этой работы, соединенное с передними конечностями оружие только мешает. Генокрады, в свою очередь, были прекрасно адаптированы к подъемам по почти вертикальным поверхностям, и если Форрес и ее бойцы искали убежища на подъеме, то разум улья призовет столько, что хватит стащить их вниз.

Когда мы первый раз увидели пещеру, то стало очевидным, что нускуамцы там, где и обещала юная комиссар. Огромная, качающаяся пирамида из сплетенных тиранидов росла от пола к кажущемуся хрупким мостику, за который решительно цеплялся примерно десяток выживших, поливая огнем лазганов кипящую массу плоти ниже. К этому моменту она уже была трех метров высотой и непрерывно росла, находясь уже на полпути к своей цели.

— Бейте одиночными! — орала Форрес. — Цельтесь!

Подчеркивая действием слова, она с похвальной меткостью убила термаганта около вершины кучи, который почти нацелил телоточца. Экономить боеприпасы в такой затруднительной ситуации было катастрофично, так что они, должно быть, уже были почти пусты, это впечатление усилилось секундой позже, когда один из нускуамских бойцов перестал целиться винтовкой в орду ниже и начал прикреплять штык.

— Я пуст, — протрещал в воксе голос, подтверждая мои выводы.

— Взгляните туда, — сказал Юрген и, следуя направлению его украшенного грязью пальца, я разобрал шуршание скрытного перемещения среди сталактитов над нашими головами.

— Хорошо, что заметил, — похвалил я и активировал вокс, — Форрес, над вами крады. Три группы, направление час, пять и девять.

Нускуамцы перенесли свой огонь на ближайшую цель и пара когтистых чудовищ упала, взорвавшись, словно гнилой и перезревший фрукт, когда ударились о пол и лотки гидропоники, столкновение подняло небольшие фонтанчики из воды и внутренних органов. Там где они упали, вспенилась вода и несметные корчащиеся, похожие на змей силуэты, окружили их, чтобы разорвать на части, с целеустремленным усердием жадно поглощая все еще дергающиеся тела.

— Потрошители, — пораженным от ужаса тоном просто сказал Ворхес, с дрожью отвращения узнав червей с бритвенно-острыми клыками. Насколько можно было видеть, залитый пол был, как ковром усеян этими отвратительными тварями.

— Нам нужны огнеметы, — передал я по воксу приближающимся бойцам, — чем больше, тем лучше. Вся пещера заражена.

Если бы мы могли продвигаться не учитывая это и с поддержкой заградительного огня лазганов, то могли бы пробиться к нускуамцам и вытащить их до того как тираниды восстановят инициативу. Возможно. А пока что мы будет сохранять элемент неожиданности, покуда не будем готовы.

— Мы не можем взять на прицел генокрадов с этого угла, — прозаично произнесла Форрес, — сталактиты мешают. Вам нужно сбить их снизу.

— Если мы сделаем это, разум улья узнает, что мы здесь, — настаивал я, — как только мы будем готовы вытащить вас, мы так…

До того как я закончил предложение, крады роем кинулись вперед, атакую так быстро и так легко, словно бежали по твердой поверхности; еще секунду или две, и они будут на качающемся мостике, вырезая свой путь через солдат как крут через мясную лавку.

— К черту, огонь!

Наши лазганы затрещали, мелта Юргена добавила зловещее шипение, внеся опустошение среди выводка, висящего на потолке. Еще несколько упало, пронзенные лазерными лучами или испеченные мелтой на месте. Последние поднимали облачка пара, когда падали на пол или крушили затопленные лотки. Не все упавшие были убиты: несколько шевелились, стараясь встать, в это время один практически встал на ноги, схватившись рукой за один из лотков, несмотря на потерю конечности и глубокую трещину в панцире, через которую сочилась какая-то зловонная жидкость. Тварь медленно повернула голову, ища источник неожиданного вмешательства, ее глаза, кажется, остановились на мне; затем она громыхая начала разгоняться, умудрившись сделать два-три запинающихся шага в нашу сторону, до того как вокруг нее вспенилась вода и приблизились змееподобные падальщики. Как и остальные из выводка, она была разорвана на части и сожрана за секунды.

— Зачем они это сделали, не позволив ей атаковать нас? — спросил Юрген, но буквально через один удар сердца он получил ответ, все находящиеся в пещере гаунты и громадные воины, которые держали их силой воли, развернулись, словно внезапно узнали о нашем присутствии.

— Потому что оставшиеся готовы это сделать, — ответил я, изготовившись бежать. Мы сделали все что смогли, но не было смысла позволить себя сожрать вместе с нускуамцами. Если мы будет достаточно быстры, может быть, успеем встать за спины солдат с огнеметами, которые шли за нами. Несколько струй горящего прометия заполнят коридор, сдерживая отвратительных тварей на достаточное время, чтобы мы добрались до "Валькирии" не надкусанными. Я надеялся на это.

— Валхалльцы, где вы?

— Зал девять, комиссар, — ответила Джинкси Пенлан, на звук ее голоса накладывался характерный шум боя, — тут их целый рой, выходящий из нижних уровней. Мы сдерживаем их огнеметами, но не можем пробиться к вам.

— Тогда прикрывайте нам спины столько, сколько сможете, — ответил я, выругавшись про себя. Некуда отступать.

Я взглянул на нускуамцев в их сомнительном укрытии, где велась отчаянная борьба с двумя или тремя крадами, выжившими после нашего вмешательства. Форрес сражалась с одним цепным мечом и, похоже, ей собирались отгрызть лицо, пока она не воткнула дуло своего миниатюрного болтера под подбородок твари и не нажала спусковой крючок, в это же время несчастный солдат на другой стороне мостика был рассечен почти надвое и крутясь падал на землю, где его поджидали черви, чтобы разорвать на части. Сверху нам тоже не могли помочь.

— Цельтесь! — сказал Грифен, ее голос на секунду зазвучал также странно, как и Форрес, после чего она добавила более подходящий совет, — и при каждом удобном случае цельтесь в здоровенных[83]. Если сможем разрушить рой, у нас может быть шанс.

— Если только эти мелкие фраккеры первыми не вырвут нам пальцы ног, — сказала Маго, глядя на вздувающиеся очертания убийц, ее лицо было искривлено от отвращения. Это был не праздный комментарий: под влиянием разума выводка, они оставили тела и остатки урожая, который рос здесь (какие-то корнеплоды, судя по нескольким почти нетронутым экземплярам, которые я видел), и уже ползли в нашу сторону, в то время как специализированные боевые формы начали выпутываться из нескладного циркового номера под мостиками и вслед за ними припустили к нам. Передний воин нацелили на нас свой смертоплюй и через секунду, вода в метре перед моими ногами начала пузыриться и неистово шипеть, когда выплюнутый шар кислоты начал проедать пол пещеры.

— Огонь! — скомандовал я, внезапно вспомнив, что наше единственное преимущество было в превосходящем радиусе поражения нашего оружия и что мы почти его потеряли. — Прежде чем он сможет еще раз выстрелить!

Синаптическую тварь сразу пронзили и уложили, но вместо остановки, дабы попировать трупом, потрошители продолжили свое безжалостное наступление, скользя в нашу сторону с гибельными намерениями.

— Еще двое вон там!

— Один, — сказал Юрген, аккуратно прибивая левого из мелты, преобразовывая пожирателей в массу обугленного мяса. Но отвратительная тварь оживилась и пошла дальше, явно намереваясь вместо этого нашинковать нас кубиками своими когтями-косами: в том маловероятном случае, если завеса из его меньших существ и его компаньонов, скрывающихся позади, оставит после себя что-то больше, чем мясной фарш.

— Непрерывный огонь, валим тех, кто с пушками, — приказала Грифен, — пока они не подобрались поближе, чтобы стрелять. Ужасная смерть нашего товарища была свежа в памяти, так что нас не нужно было подгонять, и с каждым шагом назад в туннель, мы выпускали бурю иссушающего огня, клыки высотой с лодыжку продолжали хватать наши ботинки, раздутые змеиные тела корчились под влажными шагами по рокритовому полу.

В этот момент меня ударило запоздалое озарение, когда я вспомнил свои досужие мысли о световых пилонах в первом затопленном зале.

— Юрген! — заорал я. — Сможешь сбить одну из осветительных установок?

— Без проблем, — уверил меня помощник, глядя на узкий вход в зал перед нами, который с каждым отступающим шагом становился чуть ближе, — какую-то конкретно?

— В которую легче попасть, — ответил я, желая иметь как можно больше шансов. Меткость Юргена была исключительной, но учитывая его способность воспринимать все сказанное мной буквально, и если бы я дальше продолжал детализировать, то он бы продолжил ожесточенно пахать в сторону выбранной мной, даже если бы это означало перебить половину роя, чтобы сделать точный выстрел.

— Уже выполняю, сэр, — ответил он, словно я попросил ничего более затруднительного как чашку свежего танна, и я рефлекторно закрыл глаза, как только он нажал на спусковой крючок. — Твою ж, убирайся! Извините, сэр, вместо этого попал в того здорового.

Он не просто попал в него, потому что прилив корчащейся смерти у моих ног остановил свое продвижение на секунду, была разрушена слаженность разума улья; затем, когда неудобная преграда убралась с дороги, он снова выстрелил.

Когда опорная балка вспыхнула сверкающим туманом, металл вокруг нее размягчился и деформировался, железный пилон качнулся в сторону и стал оседать.

— Еще р… — начал я, но до того как закончил приказ, гравитация настигла ослабленную структуру и та изящно свалилась на каменный пол.

Эффект был незамедлительным, люминаторы разбились и питающие их толстые электрические кабели зашипели, попадая в воду. Мелководный водоем вскипел, взбалтываясь до пены агонизирующими спазмами бесчисленных организмов наводняющих его. Появились зазубренные дуги молний и побежали меж металлических поверхностей лотков гидропоники, точно так же эффективно казня тех тиранидов, которым повезло или хватило смекалки выйти из воды, как и тех, кто в ней остался. Выживший воин пошатнулся, заревел и заорал, словно пьяный орк, и предсмертным рефлексом выстрелил из своей ядовитой пушки (к счастью, ни в кого не попав, кроме пары дохлых хормагаунтов) и рухнул в кипящий водоем. Внезапно наступила тишина, нарушаемая только слабым, зловещим гудением истерзанной электрической системы.

— Они не двигаются, — сказала Маго, осторожно ткнув ближайшего потрошителя кончиком штыка. Ближайшие к нам были слишком далеко от воды, чтобы их убило электричество, но лишенные управляющего влияния разума улья, они просто превратились в инертные куски потрясающе отвратительного мяса.

— Тогда лучше забрать нускуамцев и выметаться отсюда, — ответил я.

— Желательно не обварив нас в процессе, — сказала Форрес, убирая оружие и требовательно глядя сверху вниз со своей высоты у потолка, — что является недостатком вашей, далеко не впечатляющей хитрости.

— Никаких вам "спасибо что не оставили нас наживкой для нидов", — пробормотала Маго, — сопливая, борзая сучка.

— Капрал! — сделал я выговор, но если быть честным, я всецело разделял ее мнение, поэтому был столь короток с прямым порицанием. Оплошность, судя по ее ухмылке, осталась незамеченной, как и причина моего негодования непонятой. Кроме того, Форрес имела право так думать: пока кабель оставался в воде, мы не могли войти в зал, а нускуамцы не могли спуститься с возвышения, не будучи казненными электричеством подобно тиранидам.

— Мы были вынуждены отступить, — передала по воксу Пенлан, как раз, чтобы нагнать напряжения, — мы оставили огненный барьер между роем и вашим выходом из туннеля, но он будет гореть всего несколько минут.

— Принято, — ответил я, на самом деле обеспокоенный тем, что еще одна волна бегущей злобы обрушится на нас, как только пламя погаснет, и единственным путем вперед остался электризованный водоем. Если я что-нибудь быстро не придумаю, мы сами станем наживкой для нидов.

— В северо-западной стене есть соединительный щит, — вклинилась Форрес, указывая на что-то, что я не мог разглядеть из-за ее возвышения, — кабели от сбитого вами люминатора, кажется, воткнуты туда.

Я взял предложенный Юргеном ампливизор и сфокусировал его. Она была права.

Если попасть в него, то в этой части пещеры вырубится электричество во всех люминаторах. Я развернулся к бойцам, пока мой помощник закидывал за плечо огромную мелту и снимал свой лазган, в предвкушении следующего приказа. Если кто-то из них и был способен попасть в такую маленькую цель, то я был уверен, только он, но в данных обстоятельствах, лучше быстрее перебить кабель, нам нельзя было мешкать.

— Двойной рацион тому, кто собьет эту коробку со стены первым, — сказал я и отошел, оставив их разбираться.

— Позвольте мне, — сухо вклинилась Форрес, небрежно выпуская болт в коробку с шатающегося помоста до того, как кто-либо успел нажать на спусковой крючок. Взрывной болт попал в цель и сдетонировал, разрывая цель на куски и погружая всю пещеру во тьму, рассеиваемую только светом, сочащимся из входа в туннель на другой стороне.

— Хороший выстрел, — сказал я, — но возможно это недостаток в вашей хитрости?

Маго тихо хихикала пока мы снова зажигали свои люминаторы и начали хлюпать по воде, пробираясь как могли среди плавающих в ней бесчисленных мертвых исчадий.

Большие существа могли выжить, и я наводил лазпистолет на каждую, особенно на воинов, наученный давным-давно, что достаточно сложно убить тиранида. Удар высоким напряжением мог просто оглушить некоторых из них.

— Нам нужно идти дальше, — сказал я, когда мы достигли подвешенного мостика, — в данный момент разум улья не знает о нас, но знает, что кто-то пробил дыру в его нервной сети, и где это произошло; он пошлет еще больше тиранидов, столь же точно, как Император защищает. Наш единственный шанс уйти к тому времени, когда это произойдет.

— И как ты предлагаешь нам спуститься? — несколько резко спросила Форрес. — Нам пришлось подорвать лестницу крак-гранатой. Вам нужно взять веревку из "Химеры", вернуться назад и…

— … и закончить жизнь в дигестивном пруду вместе с остальными гребанутыми на голову беднягами, которых ты привела сюда, — прервал я, — когда мы доберемся до "Химер", мы заведем их и уедем. Идем сейчас же, если не желаете остаться для нидов.

— Они будут тут с минуты на минуту, — добавила Грифен, с опаской глядя на вход в туннель, из которого мы пришли.

— Мы не можем спрыгнуть отсюда, мы разобьемся, — возразил один из нускуамцев.

— Нет, — я махнул люминатором вокруг, дабы осветить груду трупов тиранид под мостиком. Она не была столь высокой как раньше, но ее хватит.

— Если сначала свеситесь на руках, то тогда останется всего пара метром до вершины, и вы достаточно быстро сможете спуститься.

Хитиновые экзоскелеты не очень-то хорошо служили для мягкой посадки, но это было гораздо лучше, чем падать с пяти метров на твердую скалу, это уж точно. Я ожидал еще возражений, но нускуамцы к этому времени видимо столь же хорошо, как и я выучили урок, что даже слабый шанс намного лучше никакого, и без дальнейшей суматохи последовали моему предложению. Форрес секунду смотрела на них, затем спрятала свое оружие и просто прыгнула, ее черная шинель хлопала, словно крылья горгульи пока та летела к насыпи из чудовищных тел и спускалась вниз, хватаясь за когти и клыки.

— Вы всегда столь изобретательны? — спросила она, и я пожал плечами.

— Иногда приходится, — ответил я, — инструкции не предусматривают всего.

Я взглянул на туннель, из которого мы пришли, уверенный, что услышал первые слабые звуки бега новой орды.

— Теперь выбираемся отсюда, пока не прибыли остальные.

Глава шестнадцатая

— Я вижу их! — рапортовала Маго, ее бойцы были в начале, пока мы со всех ног неслись по туннелю. Отряд Грифен был в арьергарде, оставив нускуамцев в центре, поскольку к этому времени они потратили столько боеприпасов, что мало чем могли защитить себя, за исключением губительного сарказма, который по моему опыту мало волновал тиранидов.

— Две "Химеры", все еще припаркованные.

Хотя мой естественный инстинкт говорил бежать в представляемую ими безопасности со всей скорость, я чуть приотстал, чтобы посовещаться с Форрес; частично потому что она ожидала меня, и было жизненно важно, чтобы ее доклад дошел, если мы не выберемся отсюда. Но главным образом, потому что если ниды умудрились обойти нас с флангов и ожидают в засаде, я не хотел оказаться первым, узнавшим об этом.

— Они просто кинулись на нас из ниоткуда, — сказала Форрес, ее голос был спокоен, но ее глаза все еще были оцепенелыми от шока того, через что она прошла в этот день, — мы развернулись, чтобы зачистить пещеры, но поскольку мы не нашли следов зеленокожих на поверхности, мы предположили, что они возможно уже отошли. К тому времени, когда появились эти существа, мы уже расслабились.

Она сжала челюсть.

— Я должна была держать всех в узде, на должном уровне. Но я тоже была небрежна.

— Десяток ваших бойцов выжил, — сказал я, частично потому что столь привык поднимать дух за эти годы, что произносить приободряющие слова в такое время как сейчас, стало практически второй моей натурой. Ну и частично потому, что нашу беседу слушали и это было как раз то, что подразумевалось сказать Герою Империи, вместо: "О чем, вы, фрак, думали, разгуливая по зоне боевых действий, словно в отпуске?". В конце концов, мне нужно было поддерживать репутацию, даже если я ее и не заслужил.

— В данных обстоятельствах, я бы сказал, что это достаточно большая заслуга вашего руководства. Откуда они появились?

— Прямо с нижних уровней, — сказала Форрес, выглядевшая сейчас чуть радостнее, когда я подбросил ей кость. Я все еще помнил свое первое назначение в качестве свежеиспеченного комиссара, когда одно из них прервалось внезапным появлением орды тиранидов, так что полагаю, должен сочувствовать ей гораздо больше чем раньше. Хотя я сомневаюсь, что ее первым импульсом было взять курс на горизонт пока все шло хорошо, который тогда возник у меня.

— Мы были достаточно глубоко, чтобы почувствовать запах вулкана, но до того как смогли спуститься дальше, они просто начали вываливаться из туннелей и мы слышали крики других подразделений по воксу. Лейтенант Кароморт приказал выжившим присоединиться к командному отделению, но мы не могли пробиться к ним, и основная группировка была вырезана. Я сказала сержанту Ланксу отходить и возвращаться к "Химерам", но рой поймал нас до того как мы успели это сделать и отрезал. Я заметила мостик под трубами и всех оставшихся привела туда.

— Это спасло им жизни, — подчеркнул я, — хорошая работа.

— Не достаточно, — мрачно ответила Форрес.

Некоторым людям вы просто не можете помочь, и сейчас вряд ли было время стараться поднять ей настроение, так что я просто формально кивнул и побежал к Маго, чье звено добралось до блокпоста, к которому мы бежали и начало развёртываться веером.

— Плохо выглядят, — поприветствовала она меня, мрачно глядя на "Химеры". Я не могу сказать, что был удивлен обнаружить их почти в таком же состоянии, в котором мы нашли другие по прибытию. Но все же разочарование было глубоким; и как часто происходит, когда все выглядит по-настоящему плохо, я цеплялся за обрывки надежды, что они могут быть не столь сильно повреждены, как выглядели.

Я развернулся, чтобы взглянуть на Форрес, которая двигалась с остальной группой и глядела на разрушенные машины, словно кто-то только что пристрелил ее щенка. Среди нускуамцев послышалось обеспокоенное бормотание, после него началась бы паника и она развернулась к ним, ее выражение лица стало серьезным и лишенным эмоций так же внезапно, как будто кто-то переключил рубильник.

— Сконцентрируйтесь, — рявкнула она, — мы выберемся.

Это было отличным представлением, но я видел достаточно, чтобы осознать, что она была напугана так же, как и они. Я тоже, если уж говорить об этом, но я намного лучше нее скрывал то, что чувствую, заточив это умение за долгие годы практики.

— Вы знали, что экипажи мертвы? — тихо спросил я.

— Я знала, что мы потеряли контакт, — сказала она, не совсем ответив на вопрос, — но надеялась, что мы сможем ехать и без них, если придется.

— Это не проблема, — сказал я. Пока мы говорили, я с удовольствием заметил, что Грифен и единственный выживший сержант нускуамцев, как я полагаю Ланкс, уже сооружали укрытие у входа в туннель, столь же эффективно, насколько это было возможно, учитывая ограниченные ресурсы в нашем распоряжении.

— Юрген и Маго могут управлять "Химерами".

По всеобщему признанию, в своей собственной, особенной манере. Но в данных обстоятельствах я бы не стал ругаться по поводу склонности своего помощника к остановкам и максимальным ускорениям, с полным пренебрежением к тем, что мог оказаться поблизости. Я указал на разорванный и помятый металл перед нами.

— Проблема в том, что эти кучи металлолома никуда вообще не поедут, сколько бы у нас ни было водителей.

— Может быть, они не в столь ужасном состоянии, как выглядят, — твердо заявила Форрес, после чего взглянула на место водителя в ближайшей, которое было полностью искорежено после попыток крадов выдавить наружу все кусочки лакомства. Ее лицо осунулось.

— О…

— "О", достаточно точно все описывает, — согласился я, оглядывая остальную часть пещероподобного пространства. Зал был меньше чем тот, через который мы вошли, хотя не намного и почти пуст.

— Нам придется выйти через главный вход и надеяться, что наш пилот сможет подобрать нас с открытого пространства до того как ниды подберутся слишком близко.

Я не сильно желал столкнуться с замораживающим кости холодом поверхности, как и раньше, но учитывая альтернативу, это казалось, безусловно, привлекательным. К несчастью, "Валькирия", которая привезла нас сюда, сейчас поддерживала с воздуха отступающих вальхалльцев, если передачи, которые я слушал через комм-бусину чего-то стоили. Может пройти несколько минут, прежде чем она выйдет из боя, сделает круг, приземлится и заберет нас; минут, которых, я всецело уверен, у нас не было. Я в надежде взглянул на потолок, но не увидел в нем люка, или чего-либо, благодаря чему мы могли подняться, если бы он там и был.

— Засек движение на поверхности, — добавил пилот, когда я услышал первые характерные царапанья в глубинах туннеля, которые означали, что рой под нашими ногами тоже пришел в движение. — Приближаюсь к блокпосту четыре. Это ваша позиция?

— Верно, — подтвердил я, когда лазганы снова начали стрелять у меня за спиной. Внешние двери были крепки, но они не задержат весь рой надолго и с еще одной, пускающей слюни ордой, старающейся изо всех сил утопить нас из коридора, в любом случае, мы не могли перенести стремительно истощающуюся огневую мощь, чтобы защитить себя от атаки снаружи.

Я обошел "Химеру" по кругу, которая загораживала вид на дальний вход в зал, затем остановился, уставившись, почти не способный поверить в то, что видели мои собственные глаза. Там был припаркован грузовой краулер, его погрузочные двери были открыты и металл был изумительно чист от борозд когтей генокрадов.

— Юрген! — закричал я, припустив туда. — Можешь завести его?

— Выглядит достаточно просто, — ответил мой помощник, с поразительным проворством карабкаясь в кабину, учитывая, что он все еще был нагружен громоздкой мелтой.

— Почему его не разодрали на части как "Химеры"?

— Полагаю, потому что внутри никто не прятался, — ответил я, меня особенно не волновало. Он был не поврежден, чтобы ехать и это все, что мне было нужно. Вслед за ним я вскарабкался в кабину, сочтя пространство несколько ограниченным моим помощником, его запахом тела и нашим общим набором оружия. Но я бы предпочел немного потесниться, чем однажды стать извергнутой биомассой в дигестивном пруду.

Юрген начал тыкать в приборную панель, и я развернул голову назад, выпустив пару выстрелов в термаганта в тенях входа в туннель. Казалось, разум улья постиг, что ему стоит нас опасаться и, неуверенный в том, как мы умудрились одним налетом уничтожить такое большое количество его мясных марионеток, пока что не очень-то горел желанием отправить их в массированную атаку. Валхалльцы, нускуамцы и Форрес затаились за разбитыми "Химерами" и обе стороны обменивались в большей степени неэффективными выстрелами наугад. Со своей позиции сверху я был способен уложить одного из термагантов, честно говоря, случайным попаданием, после чего запоздало подумал, что привлекать их внимание было не такой уж хорошей идеей, но это подняло дух, и что более важно, сделало понятным, что я застрял тут вместе с остальными. Секундой позже, Форрес, не желая быть превзойденной, разорвала другого на куски выстрелом из своего болтера-игрушки, который точно утвердил ее в качестве высоко приоритетной цели.

— Сделано, — секундой спустя заявил Юрген и двигатель краулера с грохотом вернулся к жизни, — теперь нужно открыть внешние двери.

— Где-то в кабине должен быть дистанционный пульт, — услужливо передал через вокс Ланкс[84].

— Тогда живее, — подгонял я, протрещав еще парой выстрелов, прикрывая нускуамцев, бегущих к задним дверям краулера. Там должно быть не очень комфортно без сидений, но учитывая альтернативу, я не ожидал, что кто-то будет жаловаться.

— Отступаем, небольшими перебежками, — решительно приказала Грифен. Отделение Маго припустило за нускуанцами, которые начали карабкаться сзади, в то время как бойцы Грифен переключились на непрерывный заградительный огонь, прикрывая их отступление. Уверенный, что сделал достаточно, чтобы заметили мое участие, я нырнул обратно в кабину и осмотрел незнакомую приборную панель.

— Ты думаешь эта? — я рискованно нажал на огромную кнопку и вздрогнул от разрывающего барабанные перепонки звука клаксона, отраженного окружающими стенами.

— Попробуйте эту, сэр, — предложил Юрген, указывая на другую, любезно помеченную "вн.доступ". Закрыв за собой дверь в кабину, я нажал ее, в это время бойцы Маго и несколько нускуамцев с действующим оружием изнутри грузового отсека начали с похвальной энергией поливать вторгшийся рой, Грифен и ее звено побежали к краулеру, словно сам Абаддон гнался по пятам. После того, что показалось мучительным ожиданием, но вероятно было не длиннее нескольких секунд, со скрежетом замерзшего металла и треском льда, все еще слышимым сквозь металл и армохрусталь кабины, огромные ворота в конце зала начали медленно раскрываться.

— Они идут! — закричала Грифен, и поток тиранидов вырвался из туннеля, словно до них запоздало дошло, что добыча, по их мнению, загнанная в ловушку, была на грани, чтобы сбежать. Залп из длинных очередей встретил их, разорвав передний ряд, несколько существ упало. Остальные кинулись, их безумная атака едва замедлилась, пока они затаптывали павших в своем нетерпении добраться до нас.

— Вперед! — заорал я, но Юрген уже воткнул передачу тяжелой машины и нажал на акселератор, оставив хормагаунтов, которые оторвались от стаи, бесполезно прыгать нам вслед. Крики, радостное облегчение и смешки эхом отразились в моем ухе, пока Форрес не восстановила вокс-дисциплину парой метких слов и несколько набожной чушью о том, что служение Императору наш лучший дар. На секунду я испугался, что мы не проедем через все еще расширяющийся зазор, но оценка Юргена была как всегда точна, и наши вращающиеся гусеницы едва оцарапали толстый металл плит с каждой стороны, после чего наконец-то вгрызлись в толстый снег, для которого и предназначались.

— Держитесь там, — передал я по воксу, — это будет тяжелая поездочка.

Это предсказание, если бы я знал, оказалось слишком достоверным.

— Бегут сюда, — сказал Юрген, указывая через несомые ветром хлопья снега. Темная масса, казалось, движется к нам, перетекая через холодную поверхность, и я с дрожью, которая была вызвана вовсе не просочившимся через изоляцию кабины окружающим холодом, осознал, что это такое. Рой, о котором предупреждал нас пилот, прибыл.

— Мы можем увернуться? — спросил я, и Юрген покачал головой, раскрутив двигатель так, что наши технопровидцы задрожали бы от сострадания.

— Они движутся слишком быстро, — сказал он, и я сглотнул, мой рот внезапно пересох. Волна хитина казалась бесконечной, хотя я полагаю, что это была еще меньшая часть роя и она уже обошла вокруг, чтобы поглотить нас.

— Мне придется пробиваться через них.

— Удачи, — мрачно сказал я, слишком хорошо осознающий, насколько были малы наши шансы. Я бы не пожелал их видеть даже из хорошо бронированной "Химеры", у которой есть смонтированное в башенках спереди тяжелое оружие, чтобы расчищать путь и успокоительная металлическая плита, за которой можно спрятаться; но относительно хрупкий, гражданский аппарат не имел ни того, ни другого. В ту минуту, когда мы воткнемся в карнифекса, нас разорвут на части, даже если нас не затормозит до полной остановки огромная масса меньших существ, забив наши гусеницы своими раздробленными телами. Я видел, как подобным образом остановился "Гибельный клинок", так что я не слишком рассчитывал на наши шансы пробиться на легком краулере.

— Мы стряхнем ваш хвост, — радостно уверил меня голос пилота, и "Валькирия" внезапно появилась из-за нас, ревя над головами и открыв огонь по взбешенной массе тиранидов, несущейся прямо к нам. Мульти-лазер срезал их ряды, словно скальпель плоть, создавая ковер из убиты и павших чудовищ, в то время как твари по разным сторонам полосы разрушения отскакивали назад, кружась в замешательстве решающие несколько секунд, пока выжившие синаптические существа приходили в себя, чтобы заново установить нервную сеть и возвратить контроль над остальными.

— Держитесь, — я передал по воксу в задний отсек, — будет трясти.

Затем гусеницы начали месить хитин и плоть со снегом, пачкая его в такие цвета, от близкого взгляда на который поднималась переваренная пища.

— Как будто кто-то изверг обед из морепродуктов, — сказал Юрген, проявляя нехарактерную поэтическую жилку, и я кивнул, не слишком желая думать об этом в данных обстоятельствах. Град из телоточцев забарабанил по корпусу и окнам и несколько порций кислоты зашипели на металле, но к счастью, кажется, не повредили ничего жизненно важного.

— Кто-нибудь сзади пострадал? — спросил я.

— Несколько дыр по бортам, — рапортовала Грифен, — но без потерь.

— Тупые ушлепки только что даровали нам несколько огневых точек, — добавила Маго, несомненно, испытывая зуд воткнуть свой лазган в дырку и снова расстреливать нидов.

— Не нужно, — уверил я ее, когда "Валькирия" лениво развернулась вдалеке и вернулась для еще одного обстрела, — летчики сделают эту работу за нас.

— Весь спектр услуг, — с радостным тоном в голосе уверил нас пилот. Затем установленные на носу пушки снова открыли огонь, вырезая еще одну просеку в рое и еще более приводя его в замешательство. К тому времени, когда он развернулся для третьего захода, первая из "Валькирий" несущая бойцов Лустига к безопасности, тоже присоединилась, и баланс сил решительно сместился в сторону Империума. Слишком мало осталось огромных воинов для эффективной координации роя, вся формация начала распадаться, термаганты разбегались в поисках куда спрятаться, в то время как хормагаунты начали пожирать падаль, которая лежала на отвратительно испачканном снегу.

— Путь чист, — секунду спустя сказал Юрген, дергая нас немного в сторону, дабы загнать убегающих термагантов под гусеницы, где те неприятно подыхали.

— Верю что так, — сказал я, глубоко вдохнув от облегчения и слишком поздно осознав, что буду заперт в ограниченном пространстве с Юргеном еще несколько часов, — будем надеяться, что доберемся без происшествий до Примаделвинга.

Мой помощник кивнул на свой обычный флегматичный лад, его внимание почти полностью было приковано к снежной равнине перед нами.

— Энергоячейки заряжены и погода вроде бы ничего, — уверил он меня, — мы должны добраться туда без проблем.

Как выяснилось, этот прогноз был пальцем в небо.

Глава семнадцатая

Я не был новичком в ледяных мирах, и в особенности в этом, но должен сознаться, что нашел наше долгое путешествие в Примаделвинг достаточно приятной новинкой.

(По крайней мере, до его преждевременного и неудачного завершения). В большинстве прошлых случаев, я ехал по поверхности на борту "Химеры", вид из которой, по меньшей мере, был ограниченным; но высокая, остекленная кабина краулера предоставляла беспрепятственный обзор на снежные поля и колыхающиеся сугробы, что позволило мне оценить бурный вид, который ранее ускользал от меня. Конечно, я ходил там пешком, и более часто, чем мне хотелось, но в тех случаях, я был несколько озабочен потрясающим дискомфортом от холода и вероятностью, что кто-то попытается убить меня, чтобы остановиться и насладиться видом.

Примерно через полчаса после того как мы оставили агропещеры позади, снежные облака, которые, казалось, покрывали все небо с момента нашего первого приземления на поверхность Нускуам Фундументибус, наконец-то разошлись, открыв яркую, прозрачную голубизну, на фоне которой снег блестел и слепил взор.

— Вам не нужно так долго смотреть туда, — сказал Юрген, манипулируя с управлением, чтобы поляризовать окна, — у вас будет снежная слепота.

— Ну, я хотя бы не водитель, — ответил я, находя яркую двигающуюся вдалеке точку одной из наших "Валькирий"; все еще разыскивающую бродячих на поверхности тиранидов, хотя большая часть оставшаяся от роя давно уже отступила в глубины агропещер, в безопасности от воздушной бомбардировки и чуть ли не самых самоубийственных попыток выбить их из подземного укрытия.

— Я уверен, что Маго сменит тебя, если нужен перерыв.

В качестве ответа он просто фыркнул, придавив газ чуть сильнее, отправив нас скользить по открытому ледяному пространству, султан снежного пуха, выбрасываемый нашими гусеницами, медленно оседал в воздухе позади.

— Вы видели, как она водит?

— Хорошее замечание, — уступил я, не желая ранить его гордость и отметив, что в этот раз он, кажется, уменьшил нашу скорость. И не только это, он менял наш курс, кажется, случайным образом, поворачивая то влево, то вправо каждые несколько секунд, без видимых для меня причин.

— Какие-то проблемы?

— Расселины, — ответил он, как будто это было всего лишь небольшим затруднением, что я полагаю, для жителя ледяных миров так и было, — снег закрывает большинство из них, но лед как решето.

— Очень глубокие? — спросил я, стараясь говорить небрежно и Юрген кивнул.

— Возможно не больше двадцати метров или тридцати, в по-настоящему здоровых, — ответил он, — но их слишком мало, чтобы волноваться. Проблема в небольших, они сломают наши гусеницы, если я перееду их неправильно.

— Понятно, — ответил я, стараясь, сколько могу не думать о тридцатиметровом падении и, оглядываясь в поисках, на что бы отвлечься. Движение рядом с вершиной ближайшего ледяного хребта привлекло мое внимание, и я неуклюже достал ампливизор, чтобы взглянуть поближе.

— Еще ниды? — спросил Юрген и я кивнул, стараясь сфокусировать изображение, несмотря на подпрыгивания быстро движущейся машины.

— Разновидность ближнего боя, — сказал я, наконец-то получив четкую картинку, — похоже около полудюжины. И одна особь большой воин.

— Это необычно, — вставил ремарку Юрген, меняя наш курс в их сторону, как раз когда последний из группы исчез за грядой.

— Обычно они не утруждают себя пасти такое малое количество.

— Да, так и есть, — тревожно согласился я, — возможно, я видел только хвост большей группы.

— Думаете, стоит проверить? — спросил Юрген и я кивнул.

— Думаю, лучше так и сделать, — неохотно уступил я. По моему опыту, нетипично ведущий себя тиранид не предвещает ничего хорошего. Если они решили устроить еще один маленький сюрприз, выпрыгнув на нас, то я скорее хотел бы увидеть их на открытом пространстве и из машины, которая позволила бы мне легко убежать. Я связался по воксу с "Валькирией".

— Мы только что увидели небольшую группу нидов, — сказал я, — идем на перехват.

— Принято, — ответил пилот, — лечу к вам. Их легко заметить с воздуха. Только разберусь сначала с несколькими отставшими.

— Не уверен, что эти отставшие, — доверился я Юргену. Мы видели несколько групп гаунтов, бесцельно бредущих по пустынному ландшафту, или пытающихся укрыться в тени боевой машины[85], но ни одна не была так далеко и под управлением синаптического существа; принимая во внимание что тот, которого мы видели, двигался целенаправленно.

— Можешь подобраться поближе, чтобы рассмотреть их и вне зоны поражения их оружия?

Воин, которого я видел, нес обычный для этих существ смертоплюй, что имело смысл, руководя роем существ ближнего боя, но с легкостью могли быть и другие, которых я упустил, с чем-то более дальнобойным и способным сделать месиво из нашей машины.

— Думаю да, — согласился Юрген, начиная взбираться на гряду, невзирая на ругательства, раздающиеся из грузового отсека позади нас, когда без предупреждения пол внезапно наклонился.

— Если я остановлюсь недалеко от вершины, мы сможем взглянуть на них и остаться незамеченными.

Он как всегда сделал так, как говорил, приведя неуклюжий краулер к остановке перед группой ледяных валунов, ветер сделал из них полупрозрачные зеркала. Игнорируя свои причудливо искаженные отражения, я направил ампливизор к узкому проходу за линией гряды.

— Они просто бьют лед своими когтями-косами, — в некотором удивлении произнес я, — крошат его на маленькие кусочки.

— Они пытаются окопаться? — спросила Кастин, ее голос прожужжал в моей комм-бусине и звучал почти столь же изумленным, как я ощущал себя. Тираниды никогда не возводили фортификаций или что-то похожее; манипулировать неодушевленным окружением для их природы было столь чуждо, словно садоводство для некрон.

— Или пытаются прорыть туннель до пещер, чтобы укрыться от авиации?

— Я так не думаю, — ответил я. Они разошлись широко, дабы объединить усилия, хотя каждый достаточно шустро продвигался, дробя лед рядом с собой.

— Они не совсем предназначены для рытья.

Хотя должен признать что длинные, изогнутые когти, кажется, были достаточно эффективной киркой.

— Насколько я вижу, только один здоровый, — любезно вставил Юрген и я кивнул, озадаченный еще сильнее. Присутствие воина подразумевало определенную цель, но что это могло быть, ускользало от меня.

— Ненадолго, — уверил нас пилот "Валькирии" и начал атакующий заход.

Предупрежденные шумом двигателя и налетающей на них тенью, гаунты подняли головы и переместились в неопределенности, ища, на кого бы кинуться, но их надзиратель сдержал их инстинктивную агрессию и они быстрым бегом понеслись к нависающему льду.

До того как они успели, "Валькирия" открыла огонь, обстреливая группу из мульти-лазера. Полоса пара и раздробленного льда охватила рассеянный рой, разорвав нескольких на части и моментально введя остальных в смятение, но воин оставался целым и сплотил их, открыв бесполезный огонь из смертоплюя в надоедливую машину, пока та круто разворачивалась и выходила на второй заход. В это время все существа умудрились добраться под укрытие нависающего льда, но это им особо не помогло: вся ледяная опора исчезла за секунду облаком сверхнагретого пара, затем, с перемалывающим ревом, слышимым даже через корпус кабины краулера, остатки обрушились им на головы.

— Работа выполнена, — удовлетворенно сказал пилот.

— Будем надеяться что так, — ответил я, значительно осведомленнее пилота о стойкости тиранидов. Соответственно мы остались на месте, двигатель работал на холостых, в то время как я держал ампливизор направленным на груду ледяного щебня, ища любые признаки движения. Но по прошествии нескольких минут никто не шевельнулся, и я начал дышать легче. (Легче насколько это было возможно сделать, разделяя маленькую кабину с Юргеном).

— Может, поедем, сэр? — спросил мой помощник, когда стало ясно, что ниды не выпрыгнут снова и я кивнул.

— Поехали, — согласился я, вспоминая чайник с горячим танном, ожидающий меня по возвращению в Примаделвинг и подняв ампливизор для одного последнего взгляда. Об этом импульсе я мгновенно пожалел.

— На ледяных мирах бывают землетрясения?

— Не совсем, — ответил Юрген, вытянув свою шею, чтобы взглянуть в том же направлении, — льды иногда сдвигаются, или возможно лавина…

Его голос замер, принимая характерный смущенный тон.

— Это не лавина.

Лед начал трескаться и выпирать, как раз там, где гаунты вдалбливались в него, поднимаясь и опускаясь, чтобы открыть что-то огромное и живое под собой. Расстроенный и гневный рев эхом разнесся по снежной равнине, когда что-то громадное и одушевленное боролось, высвобождая себя из оков льда.

— Вперед! — заорал я, хлопнув Юргена по плечу в своем нетерпении оказаться где-нибудь в другом месте; он, очевидно, разделял это желание, судя по скорости с которой он воткнул передачу и сорвался, наши вращающиеся гусеницы выбрасывали сверкающие дуги раздробленного снега по следам.

— Что это за шум? — из грузового отсека по воксу спросила Форрес, ее голос накладывался на несколько более спокойный запрос Грифен об обстановке.

— Один из огромных, — ответил я, оглядываясь на гору хитина, становящуюся на дыбы во весь свой рост, по сравнению с ее раздутым телом наш краулер был карликом, пока из разломанного льда она выдергивала кажущуюся невозможно хилую ногу.

— Тогда мы должны остановиться и сразиться, — сказала Форрес, — до того как он присоединится к основной массе роя.

— Если так сделаем, то умрем, — выпалил я, больше не в настроении для ее лобового подхода к военным действиям, — наше мелкое оружие едва оцарапает его шкуру.

— Тем не менее, — слышимо ощетинившись, ответила Форрес, — наш долг требует…

— Наш долг требует выжить и доложить, чтобы мы могли соорудить эффективную оборону и спасти эту планету для Императора, — сказал я, не имея настроения спорить. Я оглянулся, к своему ужасу увидев, переваливающуюся через хребет позади нас огромную тушу, заслоняющую водянистый дневной свет и явно преследующую нашу убегающую машину.

— В любом случае, если желаете в нее пострелять, просто откройте заднюю дверь.

— Я думала, вы никогда не попросите, — вмешалась в разговор счастливая Маго и через секунду или две, стремительный треск лазганов стал слышим через переборку, отделяющую кабину от грузового отсека.

— Сэр, — рапортовала секунду позже Грифен, — она начала метать икру. Только что выпустила десяток или около того стрелков.

— Убейте их, — излишне посоветовал я, — если они подберутся достаточно близко, чтобы использовать телоточцев…

— Я знаю, — сказала Грифен, — мы можем опередить их?

— Это мысль, — сказал я, разворачиваясь пока говорил к Юргену, — мы можем прибавить?

— Рискованно, — ответил он, тонкая борозда в грязи на его лбу красноречиво свидетельствовала об усилии, с которым он сохранял нашу скорость на этой предательской поверхности.

— Земля здесь очень ломанная и нельзя сказать что под снегом.

— Зато в эту секунду я точно могу сказать, что у нас за спиной, — язвительно ответил я, затем сразу же об этом пожалел.

Юрген имел почти сверхъестественную способность выжимать из машины все возможное, что он осуществлял при каждом удобном случае, и если было возможно ехать быстрее, он, несомненно, так бы и поступил.

— Сделай все возможное.

В данных обстоятельствах, не было никого другого, кого бы я посадил на место водителя.

— Спасибо, сэр, — сказал он, любая обида от моей бесцеремонности эффективно была нейтрализована, и он вернул свое внимание к прокладыванию курса через ненадежный ландшафт. Наш двигатель ревел, когда мы покачивались над неисчислимыми трещинами и метровыми торосами, каждое препятствие стоило нам чуть больше нашего драгоценного лидерства.

— Если просто переберусь через этот, то мы должны вернуться на чистый при первом…

Затем снег под нами упал и вся машина рухнула.

На одно, останавливающее сердце мгновение, я подумал, что мы умрем, что летим в ледяную могилу глубиной тридцать метров, но, оказалось, что мы попали в небольшой ров, мало отличающийся от тех, которые препятствовали нам раньше. Однако в этот раз угол был крутым, заставив нас небезопасно наклониться; Юрген пришпорил двигатель, но ничего не произошло, кроме протестующего рева оскорбленной машинерии и короткой очереди из ругательств от моего помощника.

— Вот и все, — коротко сказал он, — капец гусеницам.

И достаточно уверенный в этом, я взглянул в боковое окно, увидев, что та от удара слетела с направляющих колес.

— Можно расслабить ее, сдав назад? — спросил я, с опаской взглянув на вырисовывающуюся громадину наступающего левиафана, несущегося на нас подобно рассерженному грозовому фронту, его потомство разлеталось в стороны от его ног.

— Ни единого шанса, — уныло ответил Юрген, — нас заклинило.

Он схватил мелту и ударом открыл дверь кабины, заменив свой аромат таким холодным воздухом, что я почти мгновенно вообще потерял способность обонять.

— Я полагаю лучше выйти.

— Думаю да, — сказал я, последовав за ним на занесенную снегом поверхность после небольшого карабканья по наклону из битого льда. Вальхалльцы и нускуамцы высыпались вслед за нами, все еще сверкая выстрелами, как будто этому бегемоту было не все равно.

— Ступайте осторожно, — посоветовал Юрген, — здесь могут быть еще расселины.

— Буду иметь ввиду, — ответил я, оглядываясь в поисках чего-то, за чем можно было укрыться и почти сталкиваясь с Форрес, которая глазела на бегущее к нам гигантское существо, как будто до сих пор боролась с порывом атаковать его. (Что я полагаю, если говорить справедливо, должно быть так и было). Я улыбнулся ей, но не особо весело.

— Что ж, комиссар, похоже, в конце концов, мы попытаемся завалить его по-вашему.

— Цельтесь в голову, — сказала она Ланксу, подчеркнуто игнорируя меня, — там оно наиболее уязвимо.

— Для лазганов оно всюду неуязвимо, — сказал я, — сконцентрируйтесь на термагантах. Оставьте здоровых Юргену и "Валькирии".

Мелта была предназначена поражать танки, так что должна была пробиться через огромный экзоскелет существа, хотя попадет ли выстрел во что-то жизненно важное, будет вопросом удачи и Императора.

— По мне так отлично, — решительно заявила Грифен. Ланкс взглянул на нее, затем на меня, затем, наконец, на Форрес. Через секунду юная комиссар пожала плечами.

— Следуйте их рекомендациям, — коротко сказала она, — они сражались с тиранидами раньше.

— И побеждали, — весело добавила Маго.

Я кивнул, как будто разделял ее уверенность, хотя по правде говоря, был очень далек от этого. Замерзшая земля тряслась под моими ногами и тень подступающего левиафана, казалось, была столь огромной, что поглотила солнце. Снова раздался треск лазганов, все еще организованный, с удовольствием отметил я, и термаганты, бегущие у ног гигантского существа вздрогнули на мгновение, после чего подавляющая воля матки повела их дальше.

— Начинаю атакующий заход, — передал по воксу пилот и секундой позже, двойная полоса огня ударила монстра высоко в бок, затем почти сразу же последовал двойной взрыв, который разбил его панцирь. Внутренние органы и отвратительные жидкости начали извергаться и фонтанировать, возвышающееся существо зашаталось, заревев от гнева и боли. Оно встало на дыбы на четырех задних ногах, размахивая в сторону налетевший авиации, подобно человеку, которому досаждает муха, затем пошатнулось — передние ноги проломили лед. Его свита начала в неуверенности кружить вокруг, не продолжая атаку.

— К счастью, я подвесил "Адский удар", как вы и советовали.

— Действительно, — согласился я. Две боеголовки нанесли чудовищные раны, но тервигон был еще далек от того, чтобы выйти из боя. Он непреклонно приближался к нам, изредка поскальзываясь на разливающейся пленке своего собственного ихора, показавшиеся органы и мускулы пульсировали при продвижении. Однако он замедлялся, и это само по себе было причиной надеяться.

— Пригнитесь! — заорала Грифен, заметив говорящую саму за себя дрожь вдоль его спины за мгновение до меня. Валхалльцы и я рухнули в снег, Форрес и нускуамцы последовали примеру секундой позже, не останавливаясь, чтобы спросить или поспорить, что я уже считал определенным прогрессом. Залп кассетных колючек просвистел по воздуху, при ударе о землю разбившись штормом бритвенно-острых осколков, которые забарабанили повсюду, словно пагубный дождь и срубили пару припозднившихся нускуамцев.

— Цельтесь в рану! — заорал я, приподнявшись так, чтобы сделать пару выстрелов в возвышающегося монстра из лазпистолета, солдаты последовали примеру, как валхалльцы так и нускуанцы.

— Вы же говорили, что бесполезно стрелять в него из лазганов, — сказала Форрес, ее тон изменился, — и сконцентрироваться на термагантах.

— Это было раньше. Сейчас он уязвим, — я продолжал монотонно стрелять, пока говорил, — если мы убьем его, порождения тоже умрут[86].

— Если они не убьют нас первыми, — заметила Форрес, когда первый залп телоточцев ударил в паре метров от нашей позиции, но, тем не менее, изменила прицел, поливая зону вокруг зияющей щели в броне бегемота потоком болтов[87]; пара сдетонировала внутри органов и гора из плоти снова пошатнулась. Постоянный огонь лазерных лучей в показавшиеся органы, должно быть, был мучительным, что могло отразиться в потере контроля, который монстр имел над своим потомством; они нервно неслись, стреляли не слаженно, затем стремительно прятались в укрытие за ногами своего родителя, вместо того, чтобы сформировать огневой рубеж впереди, как я этого ожидал.

— По готовности, Юрген, — сказал я, когда мой помощник подготовил выстрел из мелты, — не спеши.

Выстрел должен был быть точным: как только он выстрелит, он будет представлять собой величайшую угрозу и тервигон со своим потомством соответствующим образом отреагируют.

— Почти готов, сэр, — уверил он меня, сдвигая тяжелое оружие на миллиметр или два, затем нажимая на спусковой крючок. Я рефлекторно закрыл глаза, увидев яркую вспышку через веки, и моргнул, остаточное изображение продолжало плясать на сетчатке.

— Вот как надо.

— Я думаю, ты прав, — сказал я, со смешанным удивлением и облегчением. Выстрел был точен, в чем я не сомневался, опустошительный энергетический заряд проник глубоко в тело монстра. Ноги царапали, ища сцепления, с диким завыванием он упал и вдавил весом своего тела большинство термагантов вокруг.

— Вперед! — заорала Форрес. — Прикончим его, пока он упал!

Размахивая цепным мечом, она побежала вперед, в то время как все остальные в изумлении глядели друг на друга.

— Берегись! — заорал я, увидев, как тот поворачивает голову, рассерженное чудовище могло своими челюстями перекусить пополам "Химеру". У меня не было возражений, если она желала убить себя — в долгосрочной перспективе это возможно сохранило бы множество жизней — но просто стоять в стороне и смотреть, как это происходит, было не совсем тем поведением, которое ожидалось от Героя Империума. Если были хоть какие-то шансы спасти этот жалкий ледяной шарик, нам было нужно, чтобы нускуамцам можно было полностью доверить оборону и убедиться, что они могут победить, что к несчастью означало снова вести себя согласно своей незаслуженной репутации. Проклиная всех чрезмерно полных энтузиазма идиотов, я рванул вперед, намереваясь оттащить ее обратно; но она видела опасность и ее болт-пистолет рявкнул, когда упавший левиафан открыл пасть. Разрывной снаряд детонировал в глотке, и весь монстр забился в конвульсиях.

— Это должно прикончить его, — сказала она, поздравляя саму себя, разворачиваясь ко мне и убирая свое оружие.

— Он в любом случае подыхал! — объяснял я, увидев движение позади нее. Может быть, он и упал, но определенно не сдох, порождая новый выводок термагантов во имя мести. Небольшая группа вышла из тени своего прародителя, поднимая телоточцев, их панцири все еще блестели жидкостями питательных мешков, в которых они были заключены во время спячки. Я выстрелил из пистолета и разворачивался, чтобы убежать, когда снег ушел из-под моих ног.

Я полетел вперед, свободно падая секунду, затем шмякнулся о крутой склон льда, проскользив вниз еще пару секунд, совершенно не жалея свою истрепанную униформу. Над головой я слышал треск лазганов и отчетливые "пшшш бам!" миниатюрного болтера Форрес, затем внезапно все затихло.

— Комиссар! — голос Грифен эхом раздался в моей комм-бусине. — С вами все в порядке?

— Все хорошо, — ответил я, после секунды или двух, убедившись в этом факте. Тусклый голубой дневной свет отражался на льду вокруг меня, так что я без труда мог разглядеть окружающую обстановку. Это был ледяной разлом, где-то около трех-четырех метров глубиной и неопределенной длинны, по большей части скрытый сверху толстым слоем уплотненного снега.

— Всего лишь обнаружил одну из расселин, о которых меня предупреждал Юрген. Что происходит наверху?

— Он сдох, — сказала Грифен, — вместе с термагантами. Просто опрокинулся во время стрельбы.

— Есть потери? — спросил я, потому что никогда не повредит выглядеть так, как будто меня это волновало.

— Новых нет, — уверила меня Грифен, — хотя один из нускуамцев очень сильно пострадал из-за залпа кластерных колючек. Можете подняться обратно, где упали?

— Не думаю, — ответил я, вытаскивая люминатор и освещая окружение в попытке разглядеть то место, в котором оказался. Склон, по которому я скользил вниз, был слишком скользкий и крутой, о попытке даже думать не стоило.

— В наборе инструментов краулера должен быть кабель или что-то в этом духе.

— Уже бегу обратно, сэр, — вклинился Юрген, столь же надежный как всегда и приободренный, я начал идти вдоль расселины. По крайней мере, теперь я убрался с этого проклятого ветра, и хотя вряд ли тут было теплее, здесь я чувствовал себя комфортнее, чем на поверхности.

— Я посмотрю, есть ли более легкий подъем дальше, — сказал я, отнюдь не уверенный в этом, но поиск выхода даст мне возможность, хотя бы чем-то себя занять пока буду ожидать спасателей. Светоотражающая способность ледяного окружения сделала свет люминатора мощнее, чем обычно и я достаточно далеко ушел, несмотря на предательскую поверхность под ногами.

Пока я шел, я начал замечать различные обесцвеченные куски в прозрачном льду, и движимый скорее праздным любопытством, я остановился около одного, который казался наиболее четким. Казалось, что там было что-то твердое, и я поднял люминатор, протирая гладкую поверхность перчаткой, пытаясь счистить конденсат на туманном окошке. Конечно же, я ничего не достиг, кроме того, что моя ладонь промокла, но когда я двинул рукой с люминатором чуть в сторону, угол падения света изменился, резко выделив погребенный объект.

— Яйца Императора! — пожаловался я, непроизвольно отскочив назад. Змеиные очертания тиранидского равенера, в два раза больше меня, свернутые колечком во льду, казалось, намереваются выпрыгнуть и атаковать. Секундой позже, когда бешеный стук моего сердца стих, я начал дышать чуть более спокойно. Мерзкое существо было явно неподвижным и погребенным, как и тервигон. Оно могло быть мертво, но после виденного мной ранее, я в этом сомневался; ему нужно было только присутствие активного синапнтического существа, чтобы встать и присоединиться к постоянно растущим рядам тиранидского вторжения.

— Повторите, комиссар? — с удивлением спросила Грифен.

— Здесь еще ниды, — ответил я, слишком хорошо осознавая, как мои слова напугают Примаделвинг.

— В спячке или мертвы, хотя ставлю свои деньги на первое. Если они все проснутся…

Я позволил своей мысли остаться не завершенной, не желая озвучивать ее.

Однако Кастин не колебалась.

— У нас не будет ни шанса, — закончила она за меня.

Глава восемнадцатая

— Что ж, по крайней мере, мы теперь знаем, куда делись зеленокожие, — с типичной сардонической усмешкой произнес Броклау, — их сожрали ниды.

Я кивнул, хотя никто из сидящих за конференц-столом в комнате, смежной с главным командным пунктом, кажется, не нашел ничего даже отдаленно забавного в этой ситуации. Кастин, Броклау и я сидели вдоль одной стороны полированной деревянной столешницы, в то время как полковник Брекка, ее зам (чье имя я до сих пор не могу вспомнить) и Форрес смотрели на нас. Выглядели они обеспокоенно и тревожно, в чем я не мог их винить. Если потери будут такими же, у них в скором времени не останется полка[88]. Клотильда была во главе стола, как и требовал протокол, окруженная небольшой кучкой советников, которые, по большей части, казались хорошо осведомленными, что ничего не понимают и были достаточно умны, чтобы молчать во время совещания. Контингент СПО был на той же стороне стола, что и нускуамцы, это казалось достаточно разумным, поскольку все же это их чертова планета и им полагалось работать сообща, что оставляло место для делегации Адептус Механикус (конечно же во главе с Изембардом) и остальным Имперским учреждениям[89] место только на нашей стороне.

— Таким образом, у нас одна проблема сменилась другой, — заметила Клотильда, взглянув на персонал генерала СПО, который по большей части выглядел столь же непонимающим, как и она.

— Мы должны обернуть это нашим преимуществом, — сказала Форрес со спокойной уверенностью полного невежества, — если мы сможем отправить тиранидов на прямое столкновение с орками, они уничтожат зеленокожих и достаточно ослабеют, чтобы мы с легкостью перебили выживших.

— За исключением того, что каждый сожранный орк сделает весь рой сильнее, — подчеркнула Кастин[90], — не говоря уже об их собственных потерях. Пытаться стравить нидов с орками столь же разумно, как попытаться спрятать подпалину на коврике спалив весь дом.

— Красочная аналогия, — сказал я, чтобы предотвратить любой острый ответ от Форрес, — но совершенно корректная. Орки теперь второстепенная проблема, и они будут защищаться. Нам необходимо повернуть все ресурсы, которыми обладаем, против тиранидов, пока мы еще можем хоть как-то повлиять.

Кастин и Броклау согласно кивнули, слишком хорошо зная, насколько велика угроза от этих существ по сравнению с той, с которой нас прислали разобраться. К моему облегчению, Клотильда тоже кивнула, явно убежденная нашей аргументацией.

— Что я хочу знать, так откуда здесь вообще появились эти ужасные существа, — сказала она, — наши ауспексы не засекли никакой необычной активности в системе, не так ли?

Последний вопрос был адресован женщине с серо-стальной шевелюрой, в униформе адмирала Флота Системной Обороны. Судя по напряжению в талии на застежки, дни ее боевой службы в тесноте космического корабля давно прошли.

— Ничего, — сразу же ответила она, — хотя это не означает, что ничего не случалось. Общеизвестно, что корабли тиранидов крайне сложно обнаружить на больших расстояниях. ССО производят разведку внутренней системы, но это займет некоторое время.

— Особенно когда весь флот состоит из двух вручную собранных катеров и курьерского корвета, — шепотом пробормотала Кастин[91].

— Если в системе и есть корабль-улей, — сказал я, — то должно быть один. Астропатическая связь не была прервана тенью, отбрасываемой флотом в варпе.

В чем я был совершенно уверен, поскольку при каждой возможности отправлял короткие отчеты по ситуации Эмберли, предположив, что внезапное появление тиранидов вдалеке от продвижения наступающего флота-улья было интересно конкретно ее ветви Инквизиции[92]. Шансы, что она лично прилетит выяснять правду, были минимальны, однако это оставляло нас самих разбираться в ситуации.

— Это хоть что-то, в любом случае, — сказала Клотильда, — мы хотя бы сможем позвать на помощь.

— Уже, — решительно ответила Кастин, кивнув астропату в серой робе, сидящему на дальнем конце стола, — подкрепление уже на пути с Коронуса. Однако сколько они будут лететь…

Она выразительно пожала плечами, хорошо знакомая с капризами варп-путешествий, не говоря уже об инертности Муниторума и острой нехватки в гораздо большем количестве солдат, в гораздо большем числе мест, чем на самом деле обладала Гвардия.

— Это весьма воодушевляет, — сказала Клотильда, — тем не менее, не отвечает на мой вопрос. Почему тираниды внезапно появились из ниоткуда?

— Потому что они всегда были здесь, — ответил Изембард, его ровный механический бубнеж придал его заявлению драматичности, — предварительные анализы особи, найденной комиссаром Каином и глубина льда вокруг, говорят, что они замерзли примерно семь тысяч лет тому назад. Конечно же, учитывая относительную скорость формирования льда.

— Задолго до колонизации планеты, — вставила Брекка, для тех из нас, кто был с других планет.

— Они, должно быть, разбились здесь, — продолжил Изембард, невозмущенный тем, что его прервали, — не нашли ничего для поглощения, вернулись в спячку, в которой путешествуют между звездами и их похоронило под сугробами.

— Но люди живут тут тысячелетие, — запротестовала Форрес, — почему никто не наткнулся на них раньше?

— Потому что это ледяной мир, — сказал я, — люди привязаны к пещерным городам или одной из застав, если только они, безусловно, не вынуждены выходить. Вот почему орки исчезли после вторжения столь стремительно.

Затем, пораженный еще более тревожной мыслью, я добавил.

— Кроме того, возможно кто-то находил нидов время от времени. Если один пробудился от присутствия добычи, после еды он снова впадет в спячку, не так ли?

— Возможно, — ответил Изембард, его искусственный монотонный голос не смог спрятать скепсис.

— Это все еще не объясняет, почему так много из них пробудилось именно сейчас, — возразил Броклау, — после нашего прибытия…

Его голос затих, когда до него дошло большее понимание.

— Из-за нас, — ответил я, — когда корабль разбился, он проплавил лед вокруг места падения и, должно быть, там находилось несколько тиранидов, которые оттаяли.

Тогда я вспомнил все эти внезапные движения под водой и во время снежной бури, когда мы с Юргеном нашли брошенные орочьи машины, все это приобрело намного более зловещее значение.

— Тогда почему они не атаковали вас, пока вы высаживались? — спросила Форрес, явно вне нетерпении от такого дикого полета фантазии.

— Потому что они выжидали, — ответил я, — убивая орков ради биомассы и откапывая захороненных.

— Значит, теперь мы столкнемся с армией этих тварей, — сделала вывод Кастин.

— Боюсь, что так, — сказал я, — единственная хорошая новость в том, что мы получим подкрепление, а они нет.

— Мы не можем вот так просто сидеть и ждать прибытия десантных кораблей, — сказала Форрес, делая за день свое первое осмысленное замечание, — тогда тираниды просто сомнут нас.

— Наши силы и так уже достаточно растянуты, — вставила Брекка, — и существуют сотни мест вокруг Подветренных Пустошей для защиты. Если мы оттянем линию пикетов назад, это даст нам больше подразделений для передислокации, но оставшиеся орки смогут просто неистовствовать в провинции.

— Орки не проблема, — повторил я, удивленный тем, что она, кажется, еще не поняла, — если они перейдут в наступление, то просто задержат нидов, пока мы не эвакуируем из отдаленных поселений столько, сколько сможем и укрепим гарнизоны в основных населенных центрах.

Пока говорил, я обменялся обеспокоенным взглядом с Кастин и Броклау. Из опыта мы все знали, собирать население в большие группы мало чем поможет, кроме как создаст огромный шведский стол, раз замешаны тираниды, но, по крайней мере, поможет защитить некоторые места.

— Это все равно чертовски сильно нас растянет, — достаточно разумно сказала Брекка, — что нам на самом деле нужно, так это каким-то образом предугадать, какие места наиболее подвержены риску атаки.

— Магос? — спросила Клотильда, глядя через стол на Изембарда. — Есть предположение?

— Мы работаем над прогнозным алгоритмом, — уверил ее техножрец, но затронутые переменные как многочисленны, так и сложны для расчета.

— Могло бы помочь, если бы мы знали, почему они атаковали определенные места, — сказала Форрес, делая второй разумный комментарий подряд, насколько я знал — это было рекордом.

— И как, — добавил я, — внешние двери энергостанции были запечатаны, когда мы прибыли.

— То же самое с агропещерой, — сказала Форрес.

— Почему они ударили туда, не тайна, — вставил Броклау, — вся эта биомасса казалась рою нидов золотой жилой.

— Это не объясняет, как они нашли ее, — сказала Брекка, — или как их такое количество проникло внутрь незамеченным.

— У них есть некоторые специализированные особи, выведенные для проникновения, — любезно вставил Изембард.

— Но мы не видели ни одну из таких, — ответил я, — только гаунты и генокрады с несколькими особями-воинами, чтобы держать тех в узде.

— Мы видели то же самое, — подтвердила Форрес, — когда мы прибыли, место казалось заброшенным, затем они просто начали вылезать с нижних уровней.

— Точно там же мы нашли их и на энергостанции, — добавил я, как раз когда над моим плечом склонился Юрген, чтобы поставить на стол чашку с рекафом. Учитывая конфиденциальность рассматриваемых нами вопросов, немногих дворцовым слугам можно было доверить разносить напитки во время совещания, так что Юрген заменял их. Статус моего помощника не поднимал вопросов о его честности и благоразумии. Когда я потянулся к дымящемуся напитку, то в полную силу ощутил его персональное благоухание, и заблудшая мысль встала на место.

— Рядом с вулканической вытяжкой.

— В агропещерах тоже была вентиляция, — добавила Форрес, — мы чувствовали запах серы, хотя даже никогда не спускались в самые глубокие части.

— Вы же не всерьез предполагаете, что эти существа пробрались с потоком лавы? — спросила Клотильда, в ее голосе звенел скепсис. — Они бы прожарились как чипсы.

— Это правда, — согласился я, воспоминания о рое, наступающем по окруженному магмой узкому скалистому перешейку, для атаки на Край Ада, были все еще неприятно яркими, — если они в нее упадут. Но я видел, как они противостоят невероятным температурам. И некоторые из них могли пролезть через щели, чересчур узкие для человека.

— Воины не могут, — возразила Кастин.

— Тем не менее, это интересная гипотеза, — вставил Изембард, — многие формы тиранидов адаптированы для рытья нор и комиссар Каин лично был свидетелем как хормагаунт копал, что очень необычно для их вида. С достаточной решимостью, рой мог быть способен увеличить естественные трещины в скале, чтобы протиснуться через них.

— Тогда нас фракнули, — категорически заявил Броклау, — вся зона засеяна ими, не так ли?

— Верно, — подтвердил Изембард, его механический бубнеж наполнил слова неизбежной обреченностью, — однако геологическое напряжение заставит все вырытые проходы захлопнуться в относительно короткие сроки.

— Значит, весь рой не может таким образом передвигаться? — спросила Кастин, и магос покачал головой.

— Небольшим числом и на небольшие дистанции. Я предположил бы, что это уловка для обхода обороны или для внезапных атак.

— В любом случае, это хоть что-то, — сказала Кастин, явно намереваясь найти хоть что-то позитивное в этой ситуации, — нам нужно просто приглядывать за основной армией на поверхности и установить сейсмографы, чтобы знать, если кто-то копает туннели.

— Они не могут быть в полной мере надежными, — предупредил Изембард, — учитывая нестабильную природу Подветренных Пустошей. Все время регистрируются небольшие удары и сотрясения.

— Все же это лучше, чем ничего, — сказала Кастин, вызвав согласные кивки за столом.

— Это поможет вашим прогнозным алгоритмам? — спросил я Изембарда, стараясь убрать из вопроса все следы сарказма, и тот задумчиво кивнул.

— Это ограничит некоторые параметры, — осторожно ответил он, — но где одна из целей, я могу предсказать с полной уверенностью.

— И где же? — спросила Форрес, словно у нее зудело тут же маршем отправиться на ее защиту. На лице техножреца со столь большой пропорцией металла к плоти, проскочило выражение, самое близкое к удивлению, насколько это возможно. Он поднял руку, махнув в нашем непосредственном окружении.

— Примаделвинг, — сказал он, словно это было очевидно.

Я кивнул, мое горло пересохло.

— Самая большая концентрация биомассы на планете, — согласился я.

Заметка редактора:

В интересах предоставить более широкий взгляд на кампанию, я снова вынуждена обратиться к наиболее надежному и наименее читаемому отчету свидетеля. Читатели, ощущающие, что дополнительные разъяснения будут скудной компенсацией за труд по их просмотру, могут отдыхать, уверенные, что в этом случае не будет упущено ничего важного, хотя они могут заполнить некоторые пробелы в отчете Каина.

Из произведения «Как феникс, ложащийся на крыло: ранние кампании и славные победы Вальхалльского 597-го» за авторством генерала Дженит Суллы (в отставке), 101 М42

Если кто-то из нас чувствовал тревогу или трепет от новости о присутствии тиранидов среди древних снегов и покрытых облаками гор незапятнанного Нускуам Фундументибус, то среди отважных воинов, руководить которыми я была награждена, никто не показал явных признаков. Вместо этого, всех нас залил дух мрачной решимости, наше намерение как всегда поддерживалось сияющим примером Комиссара Каина. Несмотря на столь многое перенесенное, чтобы открыть эту новую и ужасающую угрозу, Каин оставался спокойным и решительным, его неизменный юмор и непоколебимая уверенность в нашей абсолютной победе давала столь много для успокоения нервного напряжения тех, кто мог пошатнуться.

К моей молчаливой гордости, на Первую Роту было возложено задание зачистить пещерный комплекс, инфицированный роем, в котором доблестный Комиссар столь героически спас осажденных выживших нускуамцев из Первого, его исключительное лидерство и опыт в победах над этими отвратительными существами оказывал вдохновляющее воздействие на женщин и мужчин неоперившегося местного полка так же, как и на наш собственный.

Читая и перечитывая его характерно скромный отчет о событиях, вместе с послебоевым рапортом от сержанта Грифен и ее коллеги из нускуамцев, я определила нашу оптимальную стратегию как стойкое наступление, пещера за пещерой, с огнеметами наших специальных боевых отделений в авангарде, с поддержкой массированным огнем, по крайней мере, двух пехотных отделений. Этого, я чувствовала, будет достаточно, чтобы отбить любую попытку сокрушить нас просто за счет числа, что являлось излюбленной тактикой разума-улья, но было бы намного менее эффективно в относительно ограниченном пространстве пещерной системы, где проходы, соединяющие их, создадут узкие места, ограничив число существ, способных одновременно вступить с нами в бой. Для увеличения нашего преимущества, я предложила заблокировать отклоняющиеся от нашей атаки проходы подрывными зарядами, таким образом, предотвратив нападение этих мерзких ксено-отродий с флангов.

Однако как показали события, тщательно спланированная операция принесла некоторое разочарование; когда наши "Химеры" припарковались на периферии комплекса, где наши тяжелые болтеры могли создать перекрывающиеся полосы обстрела, чтобы очистить путь для нашей атаки, или, сохрани Император, для прикрытия организованного отступления, если врага будет больше, чем мы ожидали, мы не видели на поверхности никаких признаков движения, кроме живописных водоворотов носимого ветром снега. Наше продвижение в комплекс прошло абсолютно не встретив сопротивления, только кучка неестественно искаженных организмов оставалась там, несомненно, чтобы ни одно пятнышко органического вещества, которое ранее избежало их внимания не осталось не поглощенным. С этими мы расправились быстро и, если хотите, с огоньком, их трупы сожгли, чтобы удостовериться что тирандиы будут лишены собранных ими ресурсов. Основная масса роя не показывалась на глаза, большая часть уже отбыла в поисках свежего корма для поглощения.

Однако в следующие дни мы увидели достаточно свидетельств дальнейшего опустошения, когда отдаленные поселения и сооружения пали жертвой их неустанного продвижения. Хотя губернатор планеты, следуя советам Полковника Кастин и Комиссара Каина, приказала всеобщую эвакуацию таких уязвимых поселений, эта работа заняла время, и тираниды использовали каждую задержку. По-своему было плохо продвижение орочьих орд, которые полностью воспользовались передислокацией Имперских войск, чтобы встретиться с большей угрозой, беспрепятственно войдя на ледяные равнины, грабя и опустошая те несчастные коммуны, которые попали им в руки до тиранидов.

Две породы ксеносов неизбежно столкнулись, дав драгоценное время для эвакуации, но мы все хорошо знали, что сражение за само наше существование и всей планеты было неминуемым. Конечно же, когда оно пришло, Комиссар Каин был на переднем краю, его самопожертвование было решительным, как это часто случалось за его прославленную карьеру.

Глава девятнадцатая

Как это часто происходит, когда сталкиваешься с тиранидами, мы засели в обороне, где никогда не стоило находиться. Что еще осложнило вопрос, так это когда тираниды разделились на несколько меньших групп, которые более менее по своему желанию нападали на Подветренные Пустоши, ударяя по мелким и незащищенным целям до того как их эвакуируют или возьмут под защиту[93]. Единственной позитивной вещью было то, что заражение все еще ограничивалось Пустошами. Так что эвакуированных гражданских отсылали в другие провинции в надежде, что сможем сдержать ситуацию до того, как она достигнет точки, когда они вернутся в меню, где бы не находились.

— Мы должны подумать и об эвакуации столицы тоже, — сказал я, воспользовавшись шансом относительно тихо переговорить с Клотильдой, что позволило приглашение отобедать в ее личных апартаментах. Не было ничего необычного, когда губернатор планеты устраивал своего рода прием для старших офицеров вновь прибывших полков, что обычно распространялось и на комиссара и других советников, прикрепленных к командному составу. Но пригласительный лист для такого дела обычно содержал около ста человек, всю местную знать и их прихлебателей, путем махинаций добивающихся шанса поглазеть на защитников Империума. Учитывая рой прирожденных паразитов, которых, кажется, привлекала моя раздутая репутация, и, несмотря на присутствие Юргена рядом, я обычно отсылал свои извинения, но в этом случае губернатор дала четко понять что это будет маленький, неформальный прием; и, учитывая кулинарное мастерство среднего повара дворца, я счел грубым отказаться. Даже тогда я был удивлен, найдя Кастин, Броклау и меня обедающими в одиночестве с ней и еще сильнее последующим открытием, что причина была в ее желании обсудить ситуацию более открыто, чем могла в окружении своего обычного круга советников.

— Не может быть и речи, — сказала она, — Примаделвинг — опора губернатора и этот дворец — символ Имперской власти. Оставить его будет все равно, что послать совершенно неверный сигнал населению.

— Я не предлагаю вам уезжать, — сказал я, нарезая какой-то вид жареных грибов, которые почти скрывали мою тарелку[94], — но здесь значительное число гражданского населения, которое остается в зоне риска, пока тираниды в силе. Их нужно как можно скорее перевезти в безопасные зоны.

— Все три миллиона? — с некоторым изумлением спросила Клотильда.

— В любом случае, как можно больше, — сказала Кастин. Броклау кивнул, прожевал и поспешно проглотил, перед тем как встрять в разговор.

— Три миллиона гражданских — все равно, что три миллиона кусков наживки для нидов, — сказал он, — разум улья уже почуял такое огромное скопление биомассы и готовится ассимилировать ее. Если он еще не атаковал, то только потому, что не может собрать достаточно большое войско, чтобы наверняка проломиться через нашу оборону.

— Вот кто для вас все мои поданные, майор? — прохладно спросила Клотильда. — Потенциальное мясо для тиранидов.

Броклау покраснел.

— Конечно, нет, — сказал он, — но мы должны знать стратегическую обстановку.

— Слова настоящего солдата, — сказала Клотильда с улыбкой, и Броклау снова покраснел, впервые осознав, что та трогает его ногу.

— Слова Рупута имеют смысл, — сказала Кастин, лояльно подходя к спасению ее подчиненных, — как и Кайфаса. Мы все дрались с тиранидами ранее, и выученные уроки достались нам тяжело.

— Уверена, что так и было, — Клотильда деликатно откусила от грибного стейка, — но массовая эвакуация таких масштабов невозможна с теми ресурсами, что у нас есть. Мы напряжены до предела, и это только вывоз гражданских из Пустошей, — она сделала паузу, отхлебнув вина, — и последнее что нам нужно на этом этапе, так это вызвать панику.

Я кивнул, стараясь не представлять эффект от гражданского беспорядка в ограниченном пространстве пещерного города и страшных последствий для нашей боеготовности.

— И все же, — подчеркнул я, — чем меньше невинных зрителей нам нужно будет защищать, когда начнется пальба, тем лучше.

Страшное предсказание Изембарда все еще было свежо в памяти, и я не видел причин в нем сомневаться.

— Если мы сможем убедить некоторых уехать по собственной воле, это будет хоть что-то.

— Я полагаю, что это возможно, — пришла к выводу Клотильда, задумчиво кивая и наклонившись к Броклау, чтобы подлить вина. Мы собрались для того, чтобы поговорить открыто и это означало отсутствие слуг, которые обычно занимались такими деталями.

— Новостные принты и пикт-касты говорят о существовании роя, но преуменьшают опасность. Я предлагаю, чтобы они чуть менее сдерживались, подчеркивая, что в других провинциях безопаснее и пусть работяги сделают остальную работу сами.

— Это убедит некоторых уехать, пока все идет хорошо, — сказала Кастин, — и может помочь, если СПО начнет сопровождать конвои краулеров. Последнее что нам нужно, чтобы ниды вырезали один в то время, как мы пытаемся убедить гражданских уехать.

— Хорошая мысль, — согласился я.

— Есть новости о подкреплении? — спросила Клотильда, и Кастин кивнула.

— Еще три полка на пути с Коронуса. Два валхалльских пехотных и один тяжело бронированный, чтобы задать здоровенным жару. Если мы до их прихода сможем ограничить заражение Пустошами, у нас может появиться шанс.

— Также на подходе крейсер космодесанта, — добавил я, отмечая скрытые взгляды между Кастин и Броклау, которые очень хорошо знали о моем сотрудничестве с Эмберли и несомненно подозревали, что я дернул за пару струн от ее имени; хотя в этом случае это кажется было случайным совпадением[95], — из Ордена Костяных Кинжалов. Кажется, они приняли наш вызов о подкреплении и ответили.

— Это превосходные новости, — сказала Клотильда, — как скоро они будут здесь?

Кастин пожала плечами.

— Через месяц или около того, на все воля Императора.

— Понятно, — губернатор задумчиво прожевала еще одну ложку грибов, — тогда будем надеяться, что мы все еще будем на месте, чтобы поприветствовать их.

Последующие напряженные дни сложились в неделю, я начал надеяться, что губернатор, в конце концов, исполнит свое желание. Эвакуация проходила столь же гладко, как ожидалось, бесчисленные гражданские избегали, весьма буквально, пастей смерти, в то время как наши силы были связанны значительным числом столкновений, которые, как мы надеялись, предотвратят собрание разрозненных групп роя в одну объединенную армию. Наши собственные бойцы дрались с нидами достаточно часто, чтобы осознавать значимость растянутой нейросети и при случае оставляли в ней прорехи. К моему удивлению нускуамцы, кажется, тоже выучили этот урок, у них хватило здравомыслия скопировать тактику вальхалльцев, которая приносила свои плоды, вместо того, чтобы просто нестись сломя голову вперед к мясорубке, как они поступали с орками.

Что еще больше удивляло, кажется, за такие изменения нужно было благодарить Форрес; хотя она все еще безрассудно впадала в психоз, по крайней мере, с моей точки зрения, наш маленький вояж с нидами в агропещере и потасовка с тервигоном, кажется, излечил ее иллюзию бессмертности, распространенную среди молодежи Схолы Прогениум и завоеванный ей с таким трудом прагматизм передался бойцам под ее опекой.

— Каждая потраченная жизнь на поле брани — победа врагов Императора, — заявил я ей, когда однажды утром мы встретились в коридоре, ведущем в конференц-зал, в ответ на какую-то глупую банальность, которую она процитировала о благородстве самопожертвования, и та несколько странно посмотрела на меня.

— Я никогда не думала в этом ключе, — сказала она, затем замешкалась, — могу я говорить откровенно, комиссар?

— Во всех смыслах, комиссар, — ответил я, потешаясь над ее формализмом.

— Я полагаю, что должна извиниться, — сказала она, совершенно поймав меня врасплох, — честно говоря, когда мы впервые встретились, я думала что, ваша репутация, должно быть, значительно преувеличена.

— Я знал, что мы хоть в чем-то придем к согласию, — сказал я, выдавая правду за шутку и, таким образом, усиливая ее впечатление о скромности, которую, кажется, все приписывали моей персоне. Уголки губ Форрес приподнялись в улыбке, потом она спешно стерла с лица все признаки веселья.

— Они привыкли рассказывать о вас в Схоле Прогениум, — сказала она, — делая вас, таким образом, каким-то идеалом, к которому мы должны стремиться.

— Я бы никому не посоветовал этого, — ответил я столь же искренне.

— Так что когда я встретила вас лично, — упорствовала она, — полагаю, была несколько разочарована. Вы казались таким…

— Человечным? — предложил я, и она серьезно кивнула.

— Мы все такие, — сказал я, — гвардейцы, СПО, гражданские…

Я прервался, чтобы учтиво кивнуть Изембарду.

— Даже он, хотя не поблагодарит вас, если скажите ему такое. Это делает нас сильнее и гарантирует победу.

— Да. Что ж, — Форрес пожала плечами, — просто думала, что должна это сказать, вот и все.

— Я благодарен за это, — уверил я ее, — и за вашу искренность.

Что было более чем иронично, учитывая, какими выученными наизусть банальностями я отделался от нее. В любом случае, казалось, это сработало; она выдала сжатую улыбку и пошла к нускуамцам в углу комнаты.

— Магос, — сказал я, когда Изембард, кажется, интерпретировал мое приветствие как приглашение к беседе и задержался около меня, вместо того чтобы занять свое место за столом, — что-то произошло, о чем должны знать все остальные?

— Всему свое время, комиссар, — зачастил он, — Омниссия раскрывает свои секреты медленно. Но один из аспектов нашей работы затрагивает вас, так что я полагаю, вам должно быть интересно.

— Меня? — спросил я, и как вы можете ожидать, ощутив смущение. — Каким образом?

— Замерзшие тираниды, которых вы нашли, — гудел Изембард, — наша предварительная оценка времени, в котором они были погребены, должно быть, ошибочна.

— Очаровательно, — сказал я, пытаясь скрыть свое полное безразличие к этой теме, хотя если бы я осознавал всю значимость сказанного в то время, я уверен, что слушал бы с гораздо большим интересом, — и как долго они пробыли здесь?

— Значительно дольше, — сказал техножрец, — хотя мы все еще пытаемся получить более точные данные, их появление могло предшествовать удару астероида, который сформировал геологический рельеф этого региона.

— Флаг им в руки, — ответил я. Гораздо более насущной проблемой с моей точки зрения был тот бесспорный факт, что рой становится более слаженным и его тактика все более изощренной: как только совещание началось, высказывая это, я потратил мало времени.

— Мы уже видели такое раньше, — уверенно сказала Кастин, — разум улья анализирует тактику против него и соответственно модифицирует свою.

— Склонен согласиться, — сказал Изембард, — если бы не скорость, с которой появляются изменения. Мы начинаем встречать отдельные под-рои, координирующие свои усилия, что стоит далеко за способностями встречаемых ранее синаптических существ.

— Тогда как они это делают? — спросил я, знакомое покалывание ладоней предупредило о появлении серьезных проблем.

— Мы вывели гипотезу, — ответил магос после секундного молчания, что было подозрительно похоже на паузу для драматического эфекта, — что какой-то главный узел разума улья пережил катастрофу, которая сокрушила меньших существ, и впал в спячку вместе с ними. Сейчас возросшая синаптическая активность в нейросети послужила причиной пробуждения, оживляя остальные биоформы.

— Вы имеете ввиду, что биокорабль, который принес их, просыпается? — спросил я, от этой мысли мой желудок скрутило. Изембард глубокомысленно кивнул.

— Это возможно, — сказал он, — хотя если такое судно находилось где-то поблизости к Нускуам Фундументибус, то почти наверняка к этому времени уже дало бы о себе знать. Гораздо более вероятно, что его некоторые фрагменты дополняют особей на поверхности.

— Тогда мы найдем это и убьем, — сказала Кастин, ее лицо было бледным даже для жителя ледяного мира, — до того, как оно окончательно проснется. Если оно окрепнет, то начнет призывать флот, откуда изначально появилось.

— И если это произойдет, — сделал я вывод, — мы столкнемся с полномасштабным вторжением.

Мы посмотрели друг на друга с ужасающим пониманием. Из своего горького опыта мы знали, даже маленький осколок флота мог уничтожить мир в течение недель. С относительно низким и высоко концентрированным населением, даже единственный полностью функционирующий биокорабль, вероятно, мог оставить Нускуам Фундументибус в руинах еще до прибытия ожидаемого нами подкрепления.

— Он может находиться в короне системы? — спросила Форрес.

— Его почти невозможно было бы найти среди обломков комет.

Броклау покачал головой.

— Ему нужно находиться гораздо ближе, чтобы установить надежный контакт с роем на земле, — подчеркнул он.

— Возможно на орбите, каким-то образом спрятавшись?

— Общеизвестно, что корабли-ульи крайне сложно обнаружить ауспексами, — сказал Изембард, — но нет записей о том, что какой-нибудь из них полностью избежал обнаружения на такой дистанции. Контролирующий разум почти определенно где-то на поверхности Нускуам Фундументибус.

— Если все активные ниды в Подветренных Пустошах, значит, и узел улья должен быть тут, — рискнул я высказаться вслух. Изембард наклонил голову.

— Разумный вывод, — согласился он, — хотя он все еще оставляет значительную зону для поисков.

— Слишком большую, — сказала Кастин, — чтобы обеспечить поиск на поверхности, наши силы и так уже слишком сильно растянуты, даже если бы мы знали, где искать.

— А что насчет воздушной разведки? — спросила Брекка, и присутствующий старший офицер СПО покачала головой.

— Все воздушные суда полностью заняты эвакуацией, — сказала она, — мы можем передислоцировать их…

— Нет, — с нажимом вклинилась Клотильда, — безопасность наших граждан должна быть нашим высшим приоритетом.

— Со всем уважением, ваше Превосходительство, — сказала Форрес, — спасение планеты должно быть нашим высшим приоритетом. Конечно же, сопутствующие потери прискорбны, но…

— Тогда я предлагаю, чтобы вы нашли способ достичь этого без того, чтобы скармливать моих граждан первой же проходящей мимо особи, — ответила Клотильда тоном, не терпящим возражений.

— В любом случае, воздушная разведка, возможно, не сильно нам поможет, — самым дипломатическим тоном ответил я; последнее, что нам нужно было, так это начать ругаться меж собой.

— Чем бы ни был этот узел разума, возможно, он похоронен так же глубоко, как и остальные ниды.

— Тогда нам просто нужно надеяться, что кто-то заметит их, копающих яму, — сухо сказала Кастин, — вовремя, чтобы вызвать бомбардировку. К моему удивлению, Изембард снова закивал.

— Это может сработать, — сказал он, — убийство первичного узла, по меньше мере, сильно ударит по рою. Если нам особенно повезет, возникший психический шок выведет из строя большинство подчиненных организмов.

— Так как нам найти его? — спросил я.

К моему удивлению, Изембард пожал плечами как человек, который только смутно помнил, как делается это движение.

— Слепая удача несколько за гранью возможностей Омниссии, — сказал он.

— Удача сопутствует тем, кто трудится, — ответил я, стараясь говорить уверенно, но, по правде говоря, это было далеко не так. Если Изембард был прав насчет существования высшего координирующего разума, тогда рой был бесконечно опаснее, чем мы предполагали.

Заметка редактора

Пока Имперская Гвардия готовила себя к дальнейшим атакам врага, который казался теперь еще более опасным, чем они думали, губернатор Стрибгриблинг продолжала предпринимать усилия, чтобы убедить гражданское населения Примаделвинга, что будет лучше убраться с линии огня. Хотя только относительно небольшое количество из общего числа учло осторожно поданые намеки, устойчивый ручеек беженцев начал уходить в другие пещерные города; что хотя и немного снизило напряжение в столице, по-своему начало создавать административные трудности в других населенных центрах.

Эти выбранные отрывки из принтлистов и других источников как-то разъяснят усилия по убеждению наиболее вольных граждан уехать.

Взято из "Нускуанской ежедневной газеты" 373 942М41.

ВТОРЖЕНИЕ КСЕНОСОВ ШИРИТСЯ.

Губернатор призывает к спокойствию.

Несмотря на максимальные усилия сил планетарной обороны, и относительно недавно прибывших подразделений Имперской Гвардии по защите, из отдаленных поселений по всей Подветренной Пустоши продолжают поступать доклады о жертвах бесчинства тиранидов. Хотя попытки эвакуации наиболее подверженных риску гражданских продолжаются, до уничтожения незваных ксеносов, дальнейшие жертвы кажутся неизбежными.

Отметим, что большинство спасенных перевезли не в Примаделвинг, что казалось бы наиболее разумным в данных обстоятельствах, а в города других провинцией, из этого не сложно сделать вывод, что столица планеты сама по себе уязвима для орды ксеносов. В своем относительно недавнем обращении губернатор Стрибгриблинг мало что сделала, чтобы успокоить эти слухи.

— Мы все должны оставаться непоколебимыми и стойкими, — сказала она делегатом ассамблеи, — даже там, где кажется, что гарантирована безопасность. Тираниды, несомненно, представляют могущественную и громадную угрозу. Однако мы не должны позволить слепой паники управлять нашими действиями, но спокойно и разумно удостовериться в нашей безопасности.

Взято из "Солнечный" 373 942М41.

ТЫСЯЧИ БЕГУТ ОТ РЫСКАЮЩИХ КСЕНОСОВ!

Полный ужас, с которым столкнулись отчаянные снеговладельцы[96] стал очевиден этим утром, когда в Примаделвинг прибыли выжившие после тиранидской атаки на деревушку Восточный Гребень. Больше половины населения вырезали рыскающие звери, до того как расчет из 597-ого валхалльского смог ответить на их умоляющее о помощи вокс-сообщение.

— Это был кошмар, — рассказала нам рабочая по фильтровке льда Джезеба Клефф, — они рвали людей на части и жрали их, куда ни посмотри. От моей бабушки остались только очки.

— Пустоши теперь не подходящее место для воспитания детей, — добавил ее муж, — мы переезжаем в Полатрополис, как только Джезеба подыщет работу.

(Эксклюзивные пикты, страницы 3,5,6 и 8. комментарии и рисунки, страница 2.

— Не паникуйте, — сказала Губернатор, страница 7).

Взято из "Нускуанской ежедневной газеты" 376 942М41.

ЗАПАДНОШАХТСКИЙ БУМ ДАЕТ РАБОЧИЕ МЕСТА.

Стремительно растущая экономика Западношахтска, питаемая недавно построенным вторым космопортовым комплексом после Примаделвинга, привела к критической нехватке специалистов в этой расцветающей метрополии. В результате резко взлетели заработные платы, некоторые квалифицированные рабочие получили тридцатипроцентную прибавку, что ставит их в заметно лучшее положение над выполняющими ту же работу в Примаделвинге. Несмотря на высокие выплаты, многие бизнесмены отчаянно ищут персонал и связывают свои надежды со свежим притоком рабочих из Подветренных Пустошей, где тираниды и налеты орков внесли некоторую сумятицу в традиционную занятость населения.

Выдержка из пикткаста губернатора Стрибгриблинг, 387 942М41.

— Эвакуация Подветренных Пустошей значительно продвигается, бесчисленные невинные жизни спасены от тиранидской угрозы. Но давайте не забывать героические жертвы многих из Имперской Гвардии и Сил Планетарной Обороны, которые сделали это возможным. Даже сейчас они сражаются с все растущим числом этих мерзких и смертоносных существ. Лишенные легкой добычи, которую надеялись поглотить, они, должно быть, наверняка ищут новых жертв. Примаделвинг остается хорошо защищенным убежищем, но сейчас не время для самодовольства. Многие особи из роя специализированы на проникновении и, должно быть, наверняка испытывают наши укрепления в надежде найти слабину. Оставайтесь бдительными и сразу же сообщайте обо всем необычном соответствующим властям. Помните, что вы — первая линия нашей обороны.

Глава двадцатая

— Я думаю, бойцы на льду не согласятся с этим, — сказал я, — уверенные, что они первая линия нашей обороны.

Клотильда только что сделала заявление через пикткаст, которое эффективно доносило до прячущихся в тепле и комфорте граждан Примаделвинга, что они также на передовой, как мужчины и женщины, сражающиеся за их жизни в промерзших пустошах. И даже позволила себе гиперболу, что я обычно ожидаю от таких речей, которая поразила меня своей шутливой необдуманностью. Губернатор взглянула на меня из-за гололита в командном центре, когда ее проецируемое изображение потухло, с непонятным выражение лица.

— Я понимаю вашу точку зрения, — сказала она, — и не желала преуменьшить героизм любого, сражающегося там с тиранидами. Но вы также хорошо знаете, как и я, что это только вопрос времени, когда они атакуют город.

Мы все взглянули на дисплей, где цепочка иконок-контактов сформировала все затягивающуюся петлю вокруг наших шей.

— Становится все сложнее и сложнее удерживать маршруты краулеров открытыми; чем больше жителей мы убедим уехать, пока они чистые, тем лучше, и небольшое разумное нагнетание страха поможет нам.

— Кроме того, это справедливое замечание, — к моему удивлению, Кастин уступила, — рано или поздно мы обнаружим ликтора или выводок генокрадов, снующих в нашем тылу, и когда это случится, нам понадобится любая помощь.

— В таком случае, слишком много не бывает, — сказал я, разворачиваясь к Клотильде, — если у нас вскоре закроются маршруты краулеров, тогда нам понадобятся подходящие маршруты для эвакуации как можно быстрее. Я понимаю ваше нежелание, но…

— Нет, — категорически заявила она, — я не верю, что дойдет до этого. Это может быть абстрактная тактическая проблема для вас, но для меня это жизни и дома миллионов людей, которые доверились Императору, мне и Его официальным представителям. Оставить столицу — все равно, что повернуться спиной ко всему, за что сражается Империум.

— Со всем уважением, ваше Превосходительство, — сказала Форрес, также неожиданно вклинившись, — мы можем защитить все, за что воюет Империум гораздо эффективнее без миллионов гражданских, стоящих перед огневыми рубежами, и которых оптом могут сожрать тираниды, один Император только знает, сколько при этом получив еще подкреплений. Теперь, когда Пустоши очищены и у нас есть все возможные ресурсы, мы должны сразу же эвакуировать город.

— Хорошо сказано, комиссар, — вставил я, радостно позволив кому-то другому вызвать ярость разъяренного губернатора (которая по моему опыту может быть потрясающе страшной, особенно, если тот оказывается гибридом генокрадов или бормочущим безумцем с персональной свитой из демонов, как это случалось в паре незабываемых случаев в прошлом). Клотильда взглянула на Брекку и на контингент СПО, несомненно, надеясь найти там поддержку ее позиции, но не получилось; все они явно с полным согласием смотрели на Форрес.

Кастин деликатно прокашлялась.

— Если вы чувствуете, что не можете отдать приказ, — сказала она, — возможно, тогда самое время взять провинцию под непосредственную защиту Его Божественного Императора вооруженных сил.

Клотильда посмотрела на нее с явным скепсисом.

— Вы угрожаете мне своего рода дворцовым переворотом? — потребовала она ответа.

— Ни в коем случае, — сказал я как можно дипломатичнее, в чем сильно натренировался за все эти прошедшие годы, — полковник Кастин просто подчеркивает, что старшему офицеру Имперской гвардии предоставлено право объявить военное положение в чрезвычайном случае, если власти планеты отреагировали не вовремя и не должным образом.

Я произнес фразу так, словно цитировал, хотя настоящее правило было намного сильнее синтаксически изуродовано, к тому же, я все равно не мог вспомнить его настолько детально.

— Технически, этот вопрос подлежит ратификации самым старшим офицером Комиссариата[97], — добавил я запоздалую мысль, это требование, по-видимому, держало в узде тех офицеров Гвардии, которые мечтали произвести изменение в карьере и стать губернаторами, — но так как самый старший офицер Комиссариата на Нускуам Фундументибус — я, и, поскольку всецело доверяю полковнику, мы можем считать этот вопрос решенным.

— Но она не самый старший офицер Имперской гвардии, — сказала Клотильда с видом игрока в регицид, неожиданно захватившего короля, — полковник Брекка имеет такое же звание.

— Полковник Кастин получила свое звание на несколько лет раньше, это, и ее пистолет, все равно делает ее старшим офицером, — указал я, — эти два пункта позволяют ей объявить военное положение сейчас же, с моим, это для протокола, полным одобрением, если она увидит в этом необходимость.

Кастин поймала мой взгляд, выражая свою признательность за поддержку почти заметным кивком.

— Значит, мы все согласны с необходимостью немедленной эвакуации? — спросила она.

— Так и есть, — натянуто ответила Клотильда после незначительной паузы.

— Тогда я бы сказала, что гражданские власти отреагировали должным образом, — явно с облегчением произнесла Кастин, — по крайней мере, в данный момент.

— Я не уверен, что это подходящее время становиться врагом губернатора, — сказал Броклау, когда мы рассказали ему о событиях последнего совещания. Его лицо все еще было раскрасневшимся от летящего на поверхности дождя со снегом, где он надзирал за созданием нового кольца обороны по периметру города и явно наслаждался прогулкой по сугробам, которую предоставляла работа.

— Но в данных обстоятельствах, кажется, у вас не было выбора.

— Я боюсь, что так, — сказал я, — последнее, что нам нужно… как вы там сказали?

— "три миллиона кусков наживки для тиранидов", — любезно пересказала Кастин, и Броклау ухмыльнулся этой добродушной шутке.

— Верно, — сказал я, — уверен, что она не затаит обиду, когда у нее будет шанс все обдумать.

— Надеюсь, нет, — ответила Кастин, вздрогнув, когда достаточно близко подошел Юрген с целью вручить ей дымящуюся кружку с танном.

— Это будет та еще работенка: перемещать командный пост на этом этапе.

Она оглядела мой кабинет, уделяя особенное внимание богатой обстановке комнаты, которую я обнаружил, вселившись, и которую сразу же отодвинул к стенам, дабы освободить место для стола. Принять гостеприимство губернатора по приезду было удобно, но также может принести множество больших проблем, если мы поссоримся с ней.

Броклау с благодарностью взял свою чашку танна, отогревая ею руки, после чего отхлебнул ароматного напитка.

— Не вижу проблем, — сказал он, — если она будет доставлять неприятности, так или иначе объявим военное положение и позволим Кайфасу снова припугнуть ее расстрелом.

— Я никогда ничего такого не делал, — сказал я, принимая неизбежную ношу подтруниваний[98], — я просто указал, что у Регины есть пушка.

— Можно было с легкостью не уведомлять ее об этом, — сухо сказала Кастин.

— В любом случае мы настояли на нашей точке зрения. Был издан приказ об эвакуации, — она говорила с некоторым облегчением, которое, я должен признаться, разделял. Если ввести военное положение в Примаделвинге, то это обременит нас бесконечной ответственностью, связанной с его управлением, что в свою очередь будет препятствовать нашим усилиям по решению проблемы тиранидов почти так же, как оставшиеся гражданские.

— Что-нибудь еще, сэр? — спросил Юрген, вручая мне последнюю чашку с подноса. Через секунду размышлений я кивнул.

— Нет, спасибо — подтвердил я. Основная причина провести совещание в моем кабинете была в уверенности, что нас не прервут, как только он заступит на свой пост в приемной, со своей обычной смесью вежливости и почти смертоносной напыщенностью отгоняя всех, кроме самых важных посетителей.

— Самый важный вопрос в том, сколько гражданских мы сможем вывести отсюда, пока наземные маршруты не станут слишком опасными для краулеров, — сказала Кастин, — как только мы будем ограничены авиацией, нам кранты.

Я и Броклау задумчиво кивнули. Ничтожно малое количество воздушных судов Нускуама полностью не соответствовало задаче по перевозке такого числа людей, даже если зверская погода на поверхности не заставит их простоять на земле половину времени[99].

— Нам придется реквизировать все, до чего дотянемся, — сказал я, — грузовые краулеры, пассажирские машины.

В моем разуме вспыхнули воспоминания об устойчивом потоке брани, который сопровождал наше неудавшееся путешествие обратно из агропещер.

— Они не будут удобны, но это лучше чем закончить свою жизнь рационом нидов.

— Нам также понадобится защита конвоя, — подчеркнул Броклау, — они сами по себе достаточно уязвимы и как только ниды осознают, что огромное число людей движется по льду, они налетят на них словно эльдарские разбойники.

— Я знаю, — Кастин выглядела обеспокоенной, — мы можем послать несколько отделений вместе с "Химерами", но им в таких условиях будет сложно ехать. И если не будем осторожны, то краулеры обгонят их.

— Может быть, лучше послать "Часовых", — предложил я, — они быстрые и достаточно проворные, чтобы оставаться с конвоем и у них достаточно огневой мощи, дабы срубить по-настоящему больших нидов, решивших поиграть в крутых.

— Могло бы помочь, — согласилась Кастин, — если бы у нас было достаточно шагателей. Но нам нужна, по меньшей мере, пара эскадронов, чтобы защитить один конвой, не говоря уже о том, сколько их уезжает.

— Я свяжусь с СПО, — пообещал Броклау, — у них было достаточно "Часовых" для рейдов наскок-отход против орков. У нускуамцев тоже остались бойцы, хотя сколько, на данный момент никто не знает.

До того как я сформулировал адекватный ответ, услышал повышенные голоса в приемной, где сейчас скрывался Юрген; хотя если быть более точным, я мог разобрать один отдельный голос на повышенном тоне, явно женский, мой помощник несомненно отвечал в той же флегматичной манере, в которой отклонял большинство попыток пройти мимо него. Его упорные вежливые отказы до сего времени доводили генералов до апоплексического удара, но этот конкретный посетитель явно был из закаленного персонала. Со звенящим объявлением "Он все же увидит меня!", дверь в мой кабинет задрожала на петлях, открыв не совсем неожиданный силуэт молодой девушки в комиссарской шинели.

— Комиссар Форрес, — поприветствовал я, решив казаться беззаботным, — какая неожиданная радость. Юрген, не могли бы вы найти комиссару танна?

— Конечно, сэр, — сказал мой помощник, паря на пороге, явно с облегчением сбагрить проблему кому-то другому, несмотря на негодующие взгляды, направленные в спину не обращающей внимание Форрес, когда она прошагала мимо него в комнату. Он понизил голос.

— Я извиняюсь, сэр, она просто протиснулась мимо меня. Я никак не мог ее остановить, не открывая огонь.

Этот вариант он явно считал привлекательным, судя по выражению, с которым он снова взглянул в сторону молодой девушки.

— Это не ваша вина, — уверил я его, — сомневаюсь, что сам Император смог бы ее притормозить.

— Вероятно, нет, сэр, — согласился он, каким-то образом успокоенный и ушел в поисках напитка для нашей неожиданной гостьи.

— Вам нужно на это взглянуть, — без преамбулы заявила Форрес и бросила инфо-планшет на мой стол. Кастин подобрала его и активировала, в это время мы с Броклау встали вокруг нее, чтобы разглядеть экран.

— Это прошло по всем пикт-каналам около десяти минут назад.

Появилось лицо Клотильды в середине речи, и я вопросительно взглянул на Форрес.

— Может, стоит посмотреть сначала?

Молодая комиссар покачала головой.

— Там просто обычные банальности, — уверила она меня, — вот важный отрывок.

— … соответственно я, — с преувеличенной многозначительностью произнесла Клотильда, — с тяжелым сердцем, решила передать ответственность за это великое и серьезное начинание на плечи, способные вынести это бремя. Комиссар Каин, известный как верный защитник Империума, дает слишком ценные советы, чтобы от них можно было просто отмахнуться, сколь бы они не шли в разрез с моим собственным мнением. Исходя из этого, эвакуация будет передана под юрисдикцию Сил Планетарной Обороны, и я призываю всех лояльных граждан сотрудничать в полной мере с нашими доблестными защитниками…

— И так далее и тому подобное — до фракнутой блевоты, — сказала Форрес, выключая запись. Я впервые слышал, как она выругалась, и видел ее настолько рассерженной.

— Она обскакала нас, — сказал я, разрываемый между раздражением и смехом, — Регина теперь не может объявить военное положение, так как она сама уже его объявила.

— Разница в том, что она во главе СПО[100], — указала Форрес, — теперь она может таскаться на своих каблучках и препятствовать эвакуации как ей хотелось, и мы ничего не сможем с этим сделать.

— А нам и не нужно, — ответил я, — СПО достаточно насиделись на передовой, дабы оценить насколько велика угроза тиранидов. Я полагаю, они все сделают как можно лучше, независимо от того, понравится это губернатору или нет.

— Что поднимает вопрос, будут ли их усилия достаточно хороши, — как всегда прямолинейно высказался Броклау, — это будет кошмар тыловиков, запала Гвардии у них нет, не так ли?

— Мы могли бы предложить помощь, — задумчиво сказала Кастин, — Сулла могла бы подтянуть их. Но если атакуют ниды, она понадобится нам в сугробах намного сильнее, чем порученное ей перетаскивание инфо-планшетов.

— Похоже, это работа для комиссара, — сказал я, многозначительно глядя на Форрес. Она задумчиво кивнула, начиная успокаиваться, когда задумалась о сказанном.

— Это правда, — сказала она, в данный момент выглядевшая намного счастливее, чем когда пришла. Она, даже не вздрогнув, взяла кружку танна, которую несколько мрачно предложил Юрген.

— А если вы будете присматривать за ними, они не сильно наломают дрова.

— Я? — меня это удивило. — Я думал с вашим опытом работы с нускуамцами, вы более подходящая кандидатура.

К тому же, это заняло бы ее достаточно, чтобы в обозримом будущем не попадаться мне на пути.

— Но вы же Герой Империума, — настаивала Кастин, не особо-то скрывая свое веселье, — услышав о вашем руководстве, гражданские будут намного спокойнее, чем с комиссаром, о котором впервые услышали. К тому же будут гораздо охотнее делать то, что им велели.

— Хорошая мысль, — согласился я, раздумывая над вопросом. Моя раздутая репутация, очевидно, преследовала меня и здесь, впрочем, как и во всех других местах, где я появлялся[101], особенно та роль, которую я играл в первой кампании против орков; немного понадобится, чтобы превратить это в преимущество при общении с местными.

Не говоря уже о том факте, что чем дольше я буду загонять это стадо в краулеры, то по вполне понятным причинам никто не будет ожидать, что я возглавлю "сделай или умри" вылазку против нидов.

— Значит, вы согласны? — спросила Форрес, не совсем скрывая свое нетерпение скинуть работу в руки скучного старого хрыча, как я, в то время как она стремительно побежит спасать галактику от ужаса разума-улья. Я задумался на секунду, был ли я когда-нибудь столь юн и прыток, после чего решил, что нет, не был; в чем заключалась небольшая ирония, поскольку независимо от этого, меня настойчиво преследуют неприятности.

— Я полагаю, что лучше этим заняться мне, — сказал я, симулируя насколько мог свое неохотное согласие, — кому-то придется, и, как вы сказали, кажется, я уже что-то получил в актив общественного мнения. Мы также можем выжать из этого хоть что-то, если получится.

— Значит, мы пришли к согласию, — сказала Кастин, — Кайфас пасет работяг, в то время как остальные возвращаются к войне.

— Удачи с этим, — сказал я, про себя наслаждаясь промелькнувшим ошеломленным выражением лица Форрес от небрежного упоминания моего имени, — да пребудет с вами Император.

— С вами тоже, — сказала Форрес, ответив автоматически, как будто до сих пор находясь в часовне Схолы. В то время я принял это просто за ответную любезность, но оглядываясь назад, должен сказать, что мне понадобилась вся помощь, которую мог дать Золотой Трон.

Глава двадцать первая

Должен признать, поначалу, мои новые обязанности были далеко не в тягость. Моя дутая репутация проделала обычный фокус, расположив к себе большинство людей, с которыми я разговаривал, и они слушали меня, не сильно возражая; особенно гражданские, которые обычно толпами велись на образ скромного героя. СПО слушались еще сильнее, если это вообще было возможным, так как даже если они не были очарованы всеми приписываемыми мне победами, то у меня все еще оставался кушак и шинель для убеждения, не говоря уже о шедшем с ними пистолете. По моему опыту, возможность пристрелить любого несогласного с тобой, была достаточно веским основанием с легкостью склонить их к своей точке зрения[102]. Хотя обычная гражданка столь же неохотно, как и ожидается, пакует мужа, детей и оставляет жилище, перспектива быть сожранным тиранидами была еще менее привлекательной, так что, как я и думал, многие из них отправились на стоянку краулеров, как только им приказали. Однако были неизбежные исключения, которые доставляли нам головную боль, даже после того как я разрешил опубликовать на общественных новостных каналах некоторые, должным образом ужасные, пикты атаки тиранидов.

— Проблема, — в одну из своих периодических встреч с губернатором я откровенно высказался, — в вас. Конечно же, не лично в вас, но пока вы остаетесь непреклонной в своем решении покинуть Примаделвинг, всегда найдутся граждане, которые будут настойчиво следовать вашему примеру.

— Уверена, что так и есть, — любезно улыбаясь, ответила Клотильда. Она, кажется, не держала обиды за потерю власти над эвакуацией и возможности прервать ее, если это действительно было у нее на повестке дня[103]; но я провел достаточно времени в среде политиканов, чтобы потерять осторожность, мало ли что.

— Но я не сдвинусь с места. Вы видели достаточно охваченных войной районов, чтобы знать, что происходит, когда губернатор сбегает. Паника, беспорядки, грабежи и анархия. Пока я остаюсь, владычество Империума остается прочным.

Мы совещались в одной из внешних комнат ее личных покоев, которые, — невзирая на прямое соединение хорошо освещенными туннелями с зонами дворцового комплекса, переданных 597-ому, — возможно были так же хороши, как и на других планетах.

(Откуда, кстати, кажется, и возникла большая часть мебели). Как и в большинстве дворцов, которые я посещал за эти годы, кажется, больше ценилось богатство, чем хороший вкус в подборке декора, но по крайней мере, при внимательном взгляде, этот образчик был относительно сдержан, предоставляя возможность игнорировать золоченых херувимов, чьи хмурые взгляды дырявили вас со всех возможных поверхностей.

— До определенного момента, — сказал я, — но огромная разница в том, что вас ждет ожидающий шаттл, если ниды прорвутся внутрь. А гражданских нет.

Пока я говорил, у меня в голове забрезжила идея, но до того как я внимательно ее обдумал, Клотильда, без уважения к деревянной инкрустации или фарфору, долбанула своей чашкой по столику рядом с собой.

— Тогда я предлагаю вам предотвратить проникновение тиранидов, — безапелляционно заявила она, как будто вопрос заключался в том, чтобы закрыть пару дверей или объявить им о своем решительном несогласии в связи с их появлением. — Что вы делаете с жителями, которые отказываются уезжать?

— Мы мало что можем сделать, — признал я, — кроме как попытаться убедить их. Форрес предлагала просто арестовывать несогласных и под дулом пистолета загонять в краулеры, но сколь бы не была привлекательна идея в теории, я был вынужден наложить вето на ее практическом применении. Возмущение, в лучшем случае, значительно затруднит всем задачу и более чем вероятно породит именно те гражданские беспорядки, которых мы сильнее всего опасались, отвлекая солдат и ресурсы от непосредственно важной миссии по защите их от роя.

— И как вы намерены это сделать? — спросила Клотильда, словно вопрос был чисто академическим. Я пожал плечами.

— Со всей откровенностью, — признал я, — без понятия.

— Тогда вам нужно выяснить, почему они не уходят, — сказала губернатор, — они все не могут оставаться здесь из-за меня.

— Верно, — снова признал я, — некоторые опасаются оставлять дома из-за боязни грабежей, а некоторые не верят, что тираниды могут быть опасны настолько, как на самом деле. Многие просто боятся путешествия, хотя честно говоря, я не могу их винить за это. Только недавно атаковали три конвоя, эскорт достаточно легко их отбил, но именно так работает разум улья; каждое поражение дает ему чуть больше знаний о нашем оружии и тактике, и он будет совершенствовать свою стратегию, пока однажды не преуспеет. Когда это произойдет…

Я пожал плечами.

— Тогда больше не будет конвоев. Все оставшиеся в Примаделвинге застрянут здесь в ожидании главного штурма.

Включая меня, что было не совсем приятной перспективой.

— Понятно, — Клотильда задумчиво кивнула и потянулась за какой-то липкой сладостью на резном стеклянном блюде, — тогда мне кажется, вам нужно найти способ убедить жителей последовать за вами, пока не стало слишком поздно.

— Это просто вопрос психологии, — сказал я, сильнее заворачиваясь в шинель, поскольку через толстые внешние двери главного паркинга краулеров задувал промораживающий до костей ветер. Пещера была слишком близко к поверхности, и поэтому была вырублена из твердого льда, а не в скальном основании, и хотя тут было намного теплее, чем в снежных полях выше, мне все же было несколько зябко. Жители ледяного мира, шастающие по открытому пространству, кажется, сочли условия практически тропическими, их плащи и жакеты была расстегнуты, когда под взором мрачноликих солдат СПО взбирались на борт изрыгающих прометий машин, наполнявших пещеру.

— Если они увидят меня прогуливающегося здесь, то подумают, что нечего опасаться.

— Понятно, — Сулла кивнула, ее собственная шинель была небрежно перекинута через руку, ее черты лица, отдаленно напоминающие лошадь, светились излучаемым ею нетерпением оказаться где-то подальше и, желательно, стрелять во что-нибудь. Мое счастье было в том, что в попытке использовать ее опыт тыловика, без полного отрыва от линии фронта, Кастин назначила ее роту обеспечивать безопасность конвоев; и в том, что проявив в полной мере обычный энтузиазм, она, казалось, решила взять командование над этим лично на себя[104].

— Вы желаете убедить их в безопасности.

— В любом случае, там будет безопаснее, чем здесь, — согласился я. Рой тиранидов сжимал кольцо вокруг города еще сильнее и мы могли рассчитывать отправить только еще несколько конвоев до того как их кордон станет непроницаемым. Так что до этого момента нам чертовски везло, вывезти около сотни тысяч людей через дыры в окружении, которое постоянно сужалось; и я не сомневался, что если бы не постоянные разведывательные полеты пилотов СПО, то немногие группы беженцев смогли бы избежать их.

— Мы проведем вас, — полностью убежденно произнесла Сулла, — и вернем в целости.

— Не сомневаюсь, что так и будет, — ответил я, хотя если честно, упоминание о возвращении к армии тиранидов, раз уж я избегу их хватки, было далеко не столь привлекательным. Однако я бы всецело уверен, что найду какую-нибудь важную причину, чтобы остаться в пункте нашего назначения, по крайней мере, до тех пор, пока не отгремит худшее сражение. Признаюсь, это звучало едва ли подходящим для образа невозмутимой храбрости, который навязывали мне, однако для поддержки которого я был вынужден столь тяжко трудиться, так что я просто на секунду положил руки на свое оружие и изобразил спокойную решительность, словно не мог дождаться снова пустить их в ход.

К моему полному удивлению, Сулла купилась, просто глазея на меня в несколько отрешенной манере — столь знакомой мне — со слабой улыбкой на лице, после чего парадно отдала салют и развернулась уйти, заняться чем-то другим. Причина ее столь шустрого отбытия проявила себя секундой позже, обгоняемая ароматом давно несвежих носков.

— Извините, что заставил вас ждать, сэр, — сказал Юрген, его голос возник из узкой полоски псориаза, видимой меж опушенным козырьком его огромной меховой шапки и поднятым воротником шинели.

— Я просто заготавливал фляжечку для путешествия. Подумал, что она вам пригодится.

— Возможно, да, — согласился я, подавив дрожь, когда резкий порыв ветра нашел невидимую до сего момента щель в моих слоях одежды.

— Но не настолько как это, если дело пойдет наперекосяк, — успокаивающая огромная мелта была перекинута через его спину, рядом с более стройным силуэтом лазгана, и мой помощник почти с любовью похлопал по ним.

— Будем надеяться, что до этого не дойдет, — сказал он, разворачиваясь чтобы расчистить для меня путь через небольшую группу с пикт-камерами и писак для принтлистов, стоящих между мной и краулером, который согласно планам, станет нашим вторым домом на следующие тридцать два часа[105]. Памятуя о цели подать пример, я остановился и выдал им пару банальностей, принимая более подходящие драматические позы для имаджиферов, после чего мило сбежал в выбранную для меня машину. Почтенный, но комфортабельно обставленный снеголайнер, который, хотя и был забит намного сильнее, чем могли вообразить его создатели, все еще предоставлял необходимое количество удобств, — по крайней мере, по сравнению с тем, чтобы грохотать в отсеке грузового краулера.

В дополнение к комфортно подбитым сиденьям, в которые мы с Юргеном благодатно опустились, пассажирский краулер имел неоценимое преимущество в виде огромных окон, предоставляющих сплошную панораму окружающих красот, что хотя бы позволяло мне увидеть, кто именно пытается меня убить до того, как это произойдет. Хотя, конечно, у меня не было намерения подпустить кого-то столь близко для такой попытки.

В конце концов, шум двигателей заглушил все окружающие звуки и с рывком мы начали движение, вгрызаясь в рампу из уплотненного льда, ведущую в мир снаружи.

Как и во время побега из агропещеры на борту реквизированного краулера, который нам столь посчастливилось найти в ней, я нашел панораму замерзшего ландшафта вокруг нас столь же захватывающе новой. В это время солнце висело низко над горизонтом, раскрашивая окружающие нас снега в цвет крови, и я ощутил что дрожу, и не совсем от холода, пробивающегося через материал толстой стеклянной плиты. Однако, не могу отрицать, что природа обладала волнующей красотой, закатное солнце поразительно осветило острые края частично засыпанных зданий, которые изредка ломали поверхность снегов[106], и мерцало на крупных глыбах льда, которые ограничивали трассу, по которой мы шли[107].

— Эскорт выстраивается в боевой порядок, — сказала мне Сулла, ее голос в комм-бусине отражался слабым эхом; немного развернув голову, я увидел "Часовых" Шамбаса, скачущих среди крупных машин, странным образом напоминая овцегончих, пасущих стадо, в то время как пара "Химер" ехала по флангам, по крайней мере, в данный момент времени. (Несмотря на все усилия Броклау, просто "Часовых" все равно не хватало, так что мы довольствовались тем, что у нас было: если у "Химер" появлялись проблемы держать скорость краулеров с широченными гусеницами, весь конвой просто замедлялся, чтобы те догнали). Я легко мог различить командную машину Суллы по отчетливо торчащим ауспекс и вокс-антеннам. Она по грудь высунулась из башенки и радостно помахала мне, после чего лихо промчалась мимо побитого грузового краулера, украшенного буксировочными цепями и притороченными бочками с прометиумом. Его очертания были так сильно украшены инкрустацией из грузов, что напомнило мне об орочьем хитром аппарате, который мы видели после нашего столь стремительного прибытия. Ветхая машина выглядела так, словно высматривала жертву, которой явно собиралась создать немало проблем, и я про себя прошептал благодарность Трону, что могу путешествовать относительно комфортно.

— Вижу тебя, — спокойно ответил я, в то время как продолжал смотреть вокруг, ища первые признаки передвижения врагов. Для этого было немножко рановато, но в данных обстоятельствах я чувствовал, немножко паранойи определенно не повредит.

— Есть что-то на ауспексах?

— Только дружественные цели, — уверила меня Сулла, хотя если бы я не был в этом уверен, то никогда бы вообще не пустился в эту поездку. "Валькирии" продолжали вылазки вдоль маршрутов конвоя и к большим скоплениям тиранидов, наши пилоты не видели ничего достаточно близко к намеченному нами маршруту, чтобы вызвать мою серьезную обеспокоенность. Тем не менее, я оставался не в своей тарелке, смутно убежденный, что пропустил что-то; тиранидов никогда не стояло недооценивать — знание, полученное тяжелыми испытаниями.

— Будем надеяться, что все останется как сейчас, — сказал я, хотя этого, конечно же, не произошло.

Заметка редактора:

Каин вскользь упомянул об их транспорте, и случайные детали в последующих частях его повествования не совсем проливают свет на вопрос, насколько пассажирские машины, курсирующие между городами на Нускуам Фундументибус, отличаются от своих более утилитарных и обычно менее крупных, грузовых сородичей. Соответственно для этого здесь вставлена следующая выдержка.

Взято из: "Интересные места и скучные люди: Путеводитель Бродяги" за авторством Джерваля Секара 145M39

Учитывая отвратительный климат, единственным доступным способом посетить населенные пункты, кроме как сесть в шаттл и полететь, любопытному путнику остаются только снеголайнеры, которые курсируют между ними на регулярной основе. Они огромны и достаточно комфортны, чтобы перенести все, кроме самых долгих путешествий. Обычно разделены на три палубы: нижняя отведена под двигатель, баки с прометием и отсек для багажа пассажиров; средняя для сидений различных классов (в зависимости от цены) и отсеки для сна, которые, несмотря на свою ограниченную сущность, рекомендуем забронировать путешествующим на дальние дистанции. На верхней расположен зал для наблюдений, из которого, пока не надоест, можно смотреть на окрестности. Там же находится обеденная зона, предлагающая элементарные закуски того или иного рода.

Не приходится говорить, что необходимо запастись обширным материалом для чтения.

Глава двадцать вторая

К тому времени, когда потемнело, я должен признать, что вся новизна окружающих пейзажей начала надоедать. Как и моим компаньонам по путешествию, нускуамцам и валхалльцам, которые могли прочувствовать всю утонченную красоту бесконечного пейзажа из льда и снега, недоступную мне, но я находил ее все более и более монотонной; к тому же, медленное наступление ночи несло свои собственные проблемы. Каждый закуток тьмы мог прятать тиранидов, и я нес беспокойную бессменную вахту, несмотря на периодические переговоры в комм-бусине, которые уверяли меня, что наш эскорт не теряет бдительности и что нет никаких признаков готовящихся засад, которых я столь опасался.

По счастливой случайности, облака, все это время обволакивающие большую часть небосвода, разошлись, позволив слабому сиянию звезд мерцать на льду вокруг нас, каждая поверхность отражала и преломляла этот дар небес. Все это дополнялось более рассеянным желтым свечением, которое некоторое время меня озадачивало, у Нускуам Фундументибус не было луны, затем я различил на небе точку, намного ярче окружающих звезд, и загадка разрешилась. Орбитальные доки, которые чуть было не превратили нас в пыль во время нашего безрассудного побега из эмпирей, были достаточно огромны и находились на низкой орбите, чтобы отразить немного солнечного света на планету ниже.

И хотя этого было достаточно, чтобы тьма вокруг нас не превратилась в абсолютную, в ней все еще оставались очень темные места, в которых могло прятаться все что угодно. Так что я был неспокоен и сердечно рад видеть яркие поисковые лучи прожекторов "Химер" и "Часовых", непрерывно шарящие вокруг нас в постоянной боеготовности к любым угрозам.

Конечно же, ничего не происходило, и наступила бесконечная, утомительная и бессонная ночь. Несколько раз я вставал с сидения, надеясь восстановить циркуляцию крови в своих конечностях, но двигаться было невозможно. Снеголайнер был рассчитан везти около сотни человек в относительном комфорте, но сейчас в него было втиснуто почти в три раза больше душ, так что даже визит к кабине включал в себя обход препятствий по курсу, в виде загромождающих проход тел и пожитков. Выйти на верхнюю палубу представлялось совершенно невозможным деянием, даже если бы там и было что-то заслуживающее внимание, чтобы предпринять такую попытку, поскольку обычно находящийся там буфет был демонтирован в угоду дополнительных мест для пассажиров. Что оставило нас полагаться на припрятанные с его обычным усердием запасы Юргена; стандартные гвардейские батончики рациона, с их типичным не опознаваемым послевкусием чего-либо конкретного, которые мы разбавляли более чем желанной фляжечкой танна.

Я полагаю, в этом наши дела обстояли намного лучше, чем у окружающих нас бедняг, которые, кажется, не взяли с собой ничего для поддержания сил. К моему тщательно запрятанному облегчению, никто из беженцев не предпринял попытки втянуть нас в беседу; несомненно, из-за миазмов Юргена, которые, я должен признать, чувствовались менее заметными после нескольких прошедших часов, когда зловоние такого количества тел в такой близости начало расти. Ну и из-за столь открыто носимого нами оружия[108].

В конце концов, в пустынном краю начало светать, поднимающееся солнце снова залило снежные поля несколько зловещим темно-красным свечением. Когда я зевнул, бросив туда злобный взгляд, один из выходящих на поверхность пластов льда невдалеке от нас неожиданно раскрошился, мягко опускаясь ниже в каскаде сверкающих кристаллов.

— Ты видел это? — спросил я Юргена, который уже некоторое время был всецело поглощен ковырянием в носу.

— Видел что, сэр? — спросил он, отрывая взгляд от планшета с порно, которое он бесцельно смотрел. До того как я уточнил, голос Суллы затараторил в комм-бусине.

— На нас тут идет подземная ударная волна, — сказала он мне, дрожь волнения перед боем, которой я научился опасаться, не совсем была подавленна в ее резаном тоне профессионала, — похоже бурильщик.

— Какого типа? — спросил я, с нехорошими предчувствиями глядя на замерзший ландшафт за окном. Я поднялся на ноги и наклонил голову, надеясь рассмотреть лучше.

— Пока не могу сказать, — сказала Сулла, — но, похоже, одна особь.

— Еще один разведчик, — сказал я, начиная немного успокаиваться. Нам все еще предстояло сражение, большинство зарывающихся форм тиранидов были огромными и хорошо бронированными, но, по крайней мере, это не полномасштабная атака и как только наш эскорт выйдет на позиции для концентрированного огня, то оно не затянется, — снова проверяют нашу оборону.

— Я тоже так думаю, — согласилась Сулла.

Но до того как я смог ответить, весь снеголайнер под ногами качнуло, вызвав встревоженные крики окружающих нас гражданских; я бы с радостью присоединился к этому хору, ежели бы не аудитория[109]. Секунду спустя что-то огромное встало на дыбы перед окнами, толстые хитиновые пластины покрывали змеиное тело шириной в пару метров, затем словно вышедшая из демонического кошмара голова ударила в остекление. Я отшатнулся назад, уткнувшись в кресло, когда острые как бритва осколки усеяли место, где я только что стоял и рефлекторно поднял лазпистолет.

— Отвали! — заорал я, внезапный приток обжигающе холодного воздуха был почти столь же пронзительным, как и фрагменты окна, и я сделал пару бесполезных выстрелов, которые не причинив вреда ударились в броню чудовищного существа, когда оно подалось назад и изготовилось к новой атаке.

— Оно только что вылезло на поверхность! — добавил я в вокс-сеть.

— Принято, — решительно ответила Сулла, — окружаем и вступаем в бой. И воодушевляющее число валхалльских голосов подтвердило ее намерение выполнить приказ как можно быстрее.

— Я не могу выстрелить, сэр, — извиняющимся тоном произнес Юрген, — вы мешаете.

Как будто я собирался оставаться на месте пока меня не сожрет чудовищная тварь, но я не мог прорваться через окружающие меня сидения или проскользнуть в безопасное место за спиной своего помощника.

Достаточно широкая, чтобы проглотить меня, пасть устремилась в моем направлении, вооруженная слишком большим количеством клыков и зубов, и подгоняемый инстинктом, я прыгнул в зияющее отверстие разбитого окна, в единственную оставшуюся для меня лазейку для побега.

На секунду я подумал, что запоздал, и обрек себя на долгую и мучительную смерть в желудке гигантского червя, покуда кислота будет медленно переваривать мое тело[110], но я избежал удара буквально за долю секунды, ну или мне так показалось. Запыхавшись и задыхаясь, я приземлился в сугроб тремя метрами ниже. Яркая вспышка позади, рассерженный рев от боли и вонь обуглившейся плоти красноречиво заявили о том, что Юрген в полной мере воспользовался внезапно очистившейся линией прицеливания и существо снова отпрянуло, тряся головой и ревя.

— Комиссар! Вы слышите меня? — спросил мой помощник, его голос был необыкновенно взволнованным даже для человека, который только что выстрелил в упор в гигантского плотоядного червя. До меня дошло запоздало, что он приписывает мое внезапное исчезновение тому, что червь меня сожрал.

— Ясно и четко, — уверил я его, — только отдышался.

Я не успел блеснуть остроумием, поскольку секундой позже был вынужден спасаться бегством под корпус сенголайнера, чтобы из меня не сделали пюре со снегом его огромные гусеницы, прогрохотавшие мимо на направляющих колесах выше меня ростом.

— Где нид?

— Снова зарылся, — ответил Юрген, — может быть, я спугнул его.

— Может быть, — сказал я. Скорее Легионы Предателей образумятся, откажутся от Губительных Сил и возвратятся к свету Императора, это казалось почти равновероятным.

— Они охотятся по вибрациям, — напомнила мне Сулла, как будто была каким-то образом ответственна, что от моего разума ускользнула эта деталь, — он будет ориентироваться по вашей поступи.

И, конечно же, будет направляться прямо с самому большому источнику шума и вибрации в конвое, что означало новые атаки на снеголайенр, пока мы каким-то образом не избавимся от твари.

Совет Суллы был излишен, он и так был достаточно шумным. Мне нужно было убираться со снега и как можно быстрее. Увидев ступеньки сбоку от гусеницы, которая недавно почти не размазала меня до размеров неприятного пятна (очевидно для технического обслуживания огромной машины на стоянке), я сорвался в спринт, умудрившись запрыгнуть на нижние. После чего буквально за секунду вскарабкался по узкому металлическому проходу, в слишком опасной близости к разной машинерии, способной порвать меня на лоскуты, если я упаду туда. Почти в то же мгновение, когда достиг своего сомнительного убежища, я заметил рябь на льду ниже, как раз в том месте, где стоял несколько секунд тому назад; затем появилась огромная клыкастая пасть, разочарованно куснула воздух, после чего снова погрузилась в лед, еще раз скрывшись из вида. Из-за внезапного напоминания о том, насколько был близок к смерти, я ощутил охватившую меня дрожь, никоим образом не связанную с замораживающим кости холодом.

— Он только что прорвался на поверхность под снеголайнером, — сказал я, насколько мог, предупредив эскорт. Самой расстраивающей в данной конкретной особи тиранидов была ее способность атаковать из-под земли без предупреждения, и когда она так делала, ТО могла с легкостью повредить машину, разорвав гусеницу и прорваться через относительно тонкую броню пола к экипажу внутри. К счастью, громадный пассажирский краулер, кажется, был слишком здоровым для такого трюка. Его огромная масса и низкий центр тяжести также почти исключал возможность перевернуть машину. Конечно же, это совсем не означало, что точно так же повезет какому-нибудь другому краулеру из конвоя. Удачно, что тварь атаковала полностью инстинктивно, ей не хватало интеллекта понять это самостоятельно. Единственная вещь, способная отвлечь ее внимание, это отчетливая вибрация от потенциальной пешей жертвы, что я почти испытал на себе.

Затем в этой ситуации меня поразила какая-то странность. Это было бы достаточно бесполезной попыткой прощупать нашу оборону, если где-то рядом не будет синаптического существа, чтобы передать новости об успехе или поражении бурильщика разуму улья для дальнейшей оценки.

— Капитан, — сказал я, — где-то рядом должна быть еще одна тварь, дергающая за ниточки. Оставайтесь настороже.

— Будем, — уверила меня Сулла, без сомнения убежденная, что я повредился рассудком при падении[111], но перед тем как она продолжила, вклинился один из пилотов "Часовых" Шамбаса.

— Движение на линии хребта, похоже воины. Пятеро, но за ними могут быть еще.

— Жек, Роуэн, проверьте, — приказал Шамбас, прежде чем Сулла смогла вставить хоть слово[112]. Назначенные пилоты припустили в сторону, и, насколько я мог судить по последующей вокс-болтовне, они всецело наслаждались, используя превосходство, как в скорости, так и дальности стрельбы оружия, чтоб расчленять воинов, словно тушки гроксов[113].

Несмотря на появление воинов, мавлок продолжал кружить вокруг снеголайнера, вместо того, чтобы атаковать более легкую добычу[114] и я начал осознавать, что мое гибельное убежище было еще менее надежным, чем я опасался. В следующее появление на поверхности, гигантская тварь, с пастью шириной больше меня, цапнула гусеницы, оставив глубокие, светлые отметины в ржавом металле. Если бы я оставался на месте, прицепившись к огромному шасси краулера, рано или поздно по чистой случайности она схватит и меня.

— Кто-нибудь может отцепить от меня этого долбанного червя? — спросил я, надеясь что это звучало не слишком раздраженно.

— Мы не можем сделать прицельный выстрел, — чуть надувшись, ответила Сулла, словно я специально приберег все веселье для себя, — каждый раз, выходя на поверхность, она скрыта краулером.

— Тогда нужно вывести ее на открытое пространство, — сказал я, прежде чем осознал, что моя мысль предала меня. Был один очень очевидный путь добиться этого, и я уверен все в вокс-сети осознали это почти мгновенно.

— Вы уверены, что хотите это сделать? — спросила Сулла, тоном несколько пораженного человека, который не только ожидает ответа "да", но и не оставляет возможности отказаться. Если бы я сейчас отказался, то в течение часа по полку разнеслась бы молва, что Каин теряет хватку, и незаслуженное уважение, на которое я так полагался в деле защиты мой спины и шкуры, начнет ослабевать. Я знал, что за этим последует далее, люди начнут всякий раз задаваться вопросом о моих мотивах и пройдет немного времени, прежде чем шарада о моей личности будет раскрыта.

— Ни в малейшей степени, — признал я, уверенный в том, что это, по крайней мере, будет воспринято как шутка, и напрягся; если я не сделаю все быстро, мое тело заартачится, чтобы предотвратить потенциальное самоубийство, — но если я останусь, она точно меня слопает.

Подтверждая это высказывание, гигантский червь в этот момент снова приблизился к поверхности, всем своим извилистым телом став на дыбы под снеголайнером. Огромная машина задрожала, и я схватился за находящуюся под рукой подпорку, чтобы не втянуло в размалывающие шестеренки буквально в сантиметрах от моего лица. Определенно настало время выдвигаться.

— Только убедитесь в своей цели.

— Так и будет, — уверила меня Сулла.

Я не видел причин далее тянуть кота за хвост и прыгнул, приземлившись мягко, насколько мог, на взбитый лед, где появлялось и исчезало гигантское существо. Такой огромной твари понадобится секунда или две, чтобы развернуться и кинуться за мной, как только она почует отчетливую вибрацию бегущей добычи в помехах от шума конвоя, и к этому времени, я надеялся во имя всех святых найти другое убежище. Удачно, что отлично подходящее уже пришло мне на ум.

Как только мои ботинки коснулись земли, я кинулся бежать, поворачивая в сторону медленно разгорающегося дневного света на другой стороне перемалывающих гусениц. Когда я обогнул их конец и полностью вылетел на открытое пространство, то выдохнул с облегчением; ветхий транспортный краулер, который подметил вечером, все еще был там, где я его помнил — грохотал рядом со снеголайнером, который возвышался над ним словно "Гибельный клинок" над "Саламандрой".

— Комиссар! — я услышал крик и поднял взгляд на знакомое, украшенное грязью лицо Юргена, смотрящее вниз через разбитое окно с мелтой наготове.

— Оно снова заходит! — я проследил взглядом по направлению его чумазого пальца, увидев стремительно приближающийся вал снега и льда и, кажется, на секунду мое дыхание замерло в груди; он был больше, быстрее и гораздо ближе, чем по самым моим пессимистическим прогнозам.

— Гранаты! — заорал я в вокс, несясь к покрытому ржавчиной грузовому краулеру. — У тебя они есть?

Что не было таким уж странным вопросом, как вы можете себе представить, учитывая тенденцию моего помощника готовиться к любым непредвиденным обстоятельством, которые только можно было предвидеть.

— Фраг или крак? — спросил он, когда я запрыгивал на одну из буксировочных цепей, за которые ухватился мой взгляд ранее, и которые достаточно низко свисали кольцами, чтобы без усилий можно было за них зацепиться.

— Крак, — ответил я, с некоторыми трудностями карабкаясь по ржавому металлу, несмотря на то, что к этому моменту вернул свой бесполезный лазпистолет в кобуру. Хотя звенья были достаточно большими, чтобы предоставить приемлемую опору для ноги или руки, вся цепь весьма тревожно для меня раскачивалась, и я ощутил, что благодарен как никогда за твердую хватку своих аугметических пальцев правой руки.

— Мне нужно что-то, чтобы проделать дыру в броне этой долбанной твари.

Мой лазпистолет для этой работы решительно не подходил.

Затем мавлок снова вырвался из-под земли, как раз в том месте, откуда я так отчаянно сиганул в сторону свисающий цепи, и Юрген угостил его еще одним выстрелом из мелты; глубокий рубец появился на одной из плит хитина, защищающей спину, но не пробил толстенную броню.Однако в первый раз он преуспел больше, когда вырезал глубокую рану вдоль края его челюсти. Тварь отчетливо вздрогнула, хотя в этот раз выстрел не причинил ей вреда. Когда она опустила голову и снова начала зарываться, очередь из мульти-лазера ударила в бок, испаряя хитин и глубоко впиваясь в плоть прежде чем ужасная тварь снова скрылась из вида.

Обретя несколько менее опасное убежище на корпусе грузового краулера, я огляделся и увидел что наши "Часовые" наконец-то вернулись в конвой. Командирский уютно бежал трусцой рядом со снеголайнером, вызывая бесконечную, возбужденную жестикуляцию пассажиров на борту.

— Хорошая работа, комиссар, — сказал Шабмас, радостно помахав мне из открытой кабины своего механического скакуна, — это выбило противника.

— Ненадолго, — ответил я, — но он опять теперь вернется к снеголайнеру.

— Гранаты, сэр, — сказал по воксу Юрген, свешиваясь из разбитого окна под углом, который казался мне почти самоубийственным. Он держал в руке подсумок, с которым не расстался бы и под угрозой смерти и когда я взглянул в его направлении, он свечкой подбросил его мне. Груз дугой пронесся по воздуху, с лязгом ударившись о грязный металл корпуса грузового краулера и начал соскальзывать вниз по наклону, пока его не заклинило притороченной бочкой с прометием. По крайней мере, между нами было достаточно поручней и я начал пробираться от одной части груза к другой, не обращая внимания на собираемую моей измученной униформой грязь. К этому времени, благодаря моему переходу по окисленной цепи, она уже начала приобретать отчетливый красновато-коричневый оттенок. Не буду притворяться, что это было весьма занимательным опытом, мои движения замедлялись дьявольским холодом и металл был скользким от налета льда, который нарастал, цепляясь за каждой трещинку, но я как-то умудрился забраться. Мою решимость бесконечно укрепляло понимание того, что произойдет, если я упаду на лед внизу.

— Ага, поймал, — наконец-то подтвердил я, когда моя рука обхватила подсумок. После чего осмотрелся в поисках цели. Не было видно явных следов подземного монстра, но само по себе это ни о чем не говорило; я уже знал, что он однозначно вернулся к снеголайнеру. По правде говоря, я был столь сконцентрирован на этой мысли, что не замечал реальную опасность, пока не стало почти слишком поздно.

— Шабмас, — заорал я, внезапно заметив говорящий сам за себя вал снега в паре метров от того места где я ожидал его увидеть, — берегись!

Лед около механических ног "Часового" начал вздыматься, огромная туша гигантского червя вырвалась из-под снега, его пасть была неприлично разинута.

Шабмас мгновенно отреагировал, направив мощность в ноги и подпрыгнул, ударив по уродливой морде нида, захватывающе продемонстрировав мастерство вождения, равное которому я редко видел с тех пор. "Часовой" приземлился в паре метров дальше и пошатнулся, гироскопы истерически визжали, пока Шамбас силился поймать равновесие. Мавлок повернулся к нему и с ослепительной ясностью я внезапно осознал что произошло: отвратительная тварь не могла отличить механическую поступь от естественной и приняла его за добычу.

Слишком хорошо чувствуя на себе внимание сотен пассажиров снеголайнера, ожидающих от Героя Империи спасения их шкур, не говоря уже об осажденном пилоте, я отчаянно осматривался в поисках какого-нибудь отвлекающего маневра, который бы дал время Шамбасу хотя бы вернуть контроль и позволил другим пилотам эскадрона выстрелить[115]. К счастью, меня посетило вдохновение: воспламенить одну из гранат Юргена было вопросом мгновения, как и запихнуть подсумок с ними под проволочную обвязку ближайшей группы бочек с топливом. Пары ударов цепным мечом было достаточно, чтобы разорвать держащие их на громыхающем краулере ремни и менее чем через секунды вся связка начала подпрыгивать по льду.

Уловка превзошла все мои самые смелые ожидания. В лучшем случае я надеялся просто отвлечь зверя и возможно причинить какие-то незначительные повреждения взрывом и последующим пожарищем; но, несомненно, сбитое с толку подпрыгивающими бочками, существо, очевидно, приняло причудливую связку за добычу. Развернув голову броском, тварь сделала выпад в сторону канистр с прометием и в один миг проглотила их. Секунду спустя змеиные очертания забились в конвульсиях, когда гранаты детонировали внутри пищевода и пролитый из разорванных емкостей прометий воспламенился. Волна огня вырвалась из его пасти, и существо рухнуло на лед, где билось несколько секунд, обвитое распространяющимся пламенем, после чего постепенно затихло.

— Хорошая работа, сэр, — сказал Юрген, его голос в комм-бусине тонул в истерически радостных воплях окружающих его гражданских.

— Спасибо, — еще одна волна принесла голос Шамбаса.

— Не за что, — ответил я, стараясь говорить как можно скромнее, — а может быть, теперь кто-нибудь остановит эту долбанную штуковину, чтобы я мог вернуться в тепло?

Глава двадцать третья

Не удивительно, что на данный момент с меня хватило минимальных удобств сенголайнера и я решился продолжить наше путешествие в несколько более ограниченном, но, по крайней мере, успокоительно знакомом, отсеке "Химеры". С другой стороны, протокол и тот факт, что из-за меньшего размера командного отделения[116], оставалось место, означало путешествие с Суллой. Но даже сейчас перспектива оказаться в ее компании до конца путешествия казалась приемлемой доплатой за дополнительную безопасность в виде тяжелых болтеров ББМ[117] . Я не особо ожидал еще одной атаки, после столь решительно отбитой последней, но с нидами никогда нельзя было ни на что положиться, и у меня не было настроения единолично укладывать еще одного бегемота.

К счастью, Сулла вроде бы всецело была занята координацией эскорта, особенно, учитывая склонность пилотов "Часовых" делать все, что им вздумается, не особо утруждая себя посоветоваться сначала с ней, так что я был избавлен от худшего — от ее чрезмерного энтузиазма. Или что еще лучше, даже хотя вокс и ауспекс системы командной "Химеры" подобающим образом предоставляли ей полностью всесторонний анализ тактической ситуации, она упорно сохраняла привычку из дней командования взводом, ездить в башенке большую часть путешествия, наполовину высунувшись из люка, откуда могла непосредственно наблюдать за окружением и выступать видимым ориентиром для подчиненных. (Хотя я мало что мог сделать с тем фактом, что Юрген присоединился ко мне, и его присутствие в замкнутом пространстве пассажирского отсека было кое-чем, что трудно игнорировать).

— Похоже, что вас ожидает теплый прием в Подльдове, — сказала она, в один момент, когда почтила нас своим присутствием, возможно привлеченная внутрь запахом свежего танна, которую нацеживал себе один из солдат, пользуясь самоваром в углу[118], рядом с оружейной стойкой.

— Да? — спросил я, раздумывая над тем, куда она, во имя Трона, клонит, с благодарностью отогревая руки (за исключением аугметических пальцев), обхватив врученную мне Юргеном кружку. В трясущемся транспортном средстве было намного теплее, чем снаружи, но внутренний обогреватель едва ли пользовался спросом у валхалльцев, и я все еще ощущал, что на мой вкус тут намного прохладнее.

— Конечно да, — сказала мне Сулла, втиснув себя в узкую щель между консолью ауспекса и шкафчиком с боеприпасами, где она могла насладиться своим напитком, не пролив большую часть от тряски гусениц.

— Все в снеголайнере, у кого есть портативные воксы, без остановки рассказывают о том, как вы в одиночку убили эту зарывающуюся тварь.

Он взглянула на вокс-оператора, который в подтверждение кивнул, и мой желудок внезапно скрутило от нехороших предчувствий. Конечно же, моя собственная комм-бусина была настроена только на командную частоту, так что болтовня гражданских шла мимо меня, но его работой было отслеживать все передачи, так что он знал точно.

— Кастеры и принт-журналисты забьют весь паркинг для краулеров, когда мы приедем.

— Хорошо, — решительно произнес я, — тогда мы оторвемся от конвоя, как только достигнем охраняемого периметра и направимся прямо в гарнизон СПО.

В большинстве случаев я был не против оказаться центром внимания, за исключением, пожалуй, только перестрелок, но в данный момент, последнее чего я желал, оказаться окруженным толпой раззявивших пасти идиотов с их имбецильными вопросами. Горячая еда и огромный бокал с амасеком казались мне намного более привлекательной перспективой. Сулла несколько странно посмотрела на меня, тогда я добавил:

— Мы сможем все это сделать потом, во время небольшого простоя перед дорогой обратно.

Не повредит показаться заботящимся в первую очередь о солдатах, а не о себе; все это помогало им сосредоточиться в деле прикрытия моей шкуры, когда в этом возникала необходимость.

— Можем, — согласилась она, несомненно, в нетерпении как можно быстрее опять наброситься на нидов.

Без происшествий мы достигли Подльдов, как раз когда сумрак начал ложиться на бесконечные снежные поля[119]; этим видом я мог насладиться (в той мере, насколько это было возможным для человека, переставшего от холода ощущать свои конечности) из люка в башенке командной "Химеры". Сулла оставила свое любимое возвышение для обмена формальными любезностями с силами местной обороны. Я ненавидел снова выставлять лицо на замораживающую температуру, но ощутил, что не повредит дать местным СМИ шанс сделать пикт или два, в качестве утешительного приза за отвергнутые мной интервью. (И которые они, вероятно, все равно получат).

Размышляя об этом, я был некоторым образом поражен, обнаружив тонкий шлейф вздымающегося снега, который принимал за выбрасываемый гусеницами такой же машины как наша, формирующий белый росчерк на фоне низких, цвета кровоподтека, облаков вдалеке. Это зрелище наполнило меня плохим предчувствием, поскольку я провел достаточно времени на ледяных мирах, включая этот, чтобы опознать предвестников свирепой белой тьмы, которая делает рискованную попытку выбраться на свет почти суицидальной; но надвигающийся шторм казался утешительно далеко и мы определенно будем в укрытии до того, как разразится буран. Более тревожным было приближение достаточно огромной группы машин, судя по выбрасываемому шлейфу.

— Вот и они, — радостно информировал меня ауспекс-оп Суллы, — около двадцати сигналов уже и на экране постоянно появляются новые. Кажется, полгорода собралось встретиться с вами.

— Зубы Императора, — сказал я, впервые серьезно воспринимая ремарку Суллы и тихо поздравляя себя с тем, что уже предпринял необходимые шаги, чтобы избежать худшего.

Конечно же, авангард приближающихся сигналов состоял в основном из машин местных сил обороны, пришедших эскортировать наш груз в безопасность, учитывая обстоятельства, это было совсем неплохо. Они умудрились занять позиции как раз вовремя, чтобы забрать у нас большую часть туристов, но даже после этого мы вскоре оказались окруженными бессчетным количеством гражданских краулеров, легких и тяжелых, щедро разбавленных гусеничными мотоциклами, которые напоминали мне слишком сильно специфические, излюбленные орками гибриды. Хотя не могу отрицать, что эти казались быстрыми и маневренными для таких погодных условий. Куда бы я ни бросил взгляд, казалось, что абсолютно все нацелили на меня имаджиферы, и мне даже пару раз пришлось пригнуться, когда на мою голову пикировали облепленные объективами сервочерепа. К счастью, я умудрился сдержать импульс сбить эти истребители очередью с лафета, хотя моя усталость и раздражение почти позволили этому произойти.

В конце концов, мы выбрались из давки. Наши "Химеры" и "Часовые" выстроились защитным кордоном вокруг командной машины, и мы продолжили нестись по относительно открытым снежным полям, окружающим юго-западный квадрант города[120]. Как и в большинстве городских зон на Нускуам Фундументибус, мало что указывало на существование процветающего подземного поселения под снегом, хотя несколько низких строений время от времени разрывали поверхность, их назначение по большей части было неизвестным.

Учитывая неизменность ландшафта, было не сложно выделять такие редкие исключения, и я особенно был заинтригован громоздкими очертаниями, частично срытыми летящим снегом, которые вырисовывались в небольшом отдалении. Движимый любопытством, я поднял ампливизор, который нашел в башенке (несомненно, Сулла могла с помощью него гораздо эффективнее приглядывать за подчиненными), и сфокусировал его на загадочных структурах.

— Трон Земной, — простонал я в изумлении, — Что они делают здесь?

— Комиссар? — спросила Сулла, ее голос в наушнике звучал таким же озадаченным, как я себя чувствовал. — Какие-то проблемы?

— Это грузовые шаттлы, которые должны были забрать нас с "Огней Веры", — сказал я, когда маркировка их корпусов постепенно прояснилась, частично закрытая снежным покровом, прилипшим к фюзеляжу, — похоже, они оставили их здесь. Но кому это понадобилось?

Конечно же, Сулла разрешила эту маленькую загадку, ее опыт тыловика снова вышел на передний план. Возможно, ее чувство порядка было оскорблено столь высокомерной тратой таких потенциально полезных ресурсов, или, возможно, она просто искала что-то, пока мы праздно сидели в гарнизоне СПО Подльдова, ожидая, когда пройдет замеченная мной буря. Один Трон знает, я был и сам более чем раздражен вынужденным бездействием, хотя меня вряд ли можно было назвать самым страждущим возвращения в Примаделвинг для новой встречи с тиранидской угрозой.

— Типичная путаница Администратума, — весело уверила она меня, где-то на третий день после нашего прибытия, незвано плюхнувшись в кресло с другой стороны моего стола в столовой, за которым я некоторое время тешил себя кружкой рекаффа и хотгроксом[121], в смутной надежде на какое-то происшествие, которое разгонит скуку. Местные офицеры СПО может быть и не так сильно фонтанировали лестью, как гражданские, но они были под таким впечатлением от приписываемого мне героизма, что почти невозможно было беседовать с кем-либо из них, не говоря уже о попытке собрать компанию для игры в карты.

— Поскольку шаттлы были назначены для встречи "Огней Веры" до нашего крушения, то видимо их списали как уничтоженные вместе с кораблем.

— Понятно, — ответил я, качая головой, как это часто происходило от явного идиотизма бюрократического мышления, — значит, они завершат свою жизнь здесь?

— Пилоты не могут получить разрешение покинуть планету, — сказала Сулла, — поскольку официально не существуют. Но власти космопорта Примаделвинга приказали им в любом случае очистить взлетные площадки.

— Верно, — сказал я, пытаясь вникнуть, — они отослали приказ шаттлам, существование которых отвергают, отправиться сюда?

Сулла кивнула, ее выступающие зубы стали еще более видимыми, чем обычно, когда она ухмыльнулась абсурдности ситуации.

— Именно. Но, конечно же, не в таких выражениях. Просто был дан общий приказ очистить площадки для рутинного восстановительного ремонта и обязывающий все приземлившиеся суда убраться. Что они и сделали.

— Но почему сюда? — настаивал я.

— Сюда прилетает относительно немного шаттлов, — ответила Сулла, — так что им не нужно строить постоянные посадочные площадки. Они просто приземляются на ледовое поле и их грузы забираются краулерами.

— Так что никто в Подльдове не может послать их на хер, — сделал я вывод, и Сулла кивнула.

— В этом нам повезло, — добавила она, столь радостным тоном, что я сразу же автоматически начал опасаться худшего.

— В чем конкретно? — спросил я, уже зная, что мне не понравится ответ.

— Они могут отвезти нас обратно в Примаделвинг, — сказала Сулла, как будто это было очевидным, — это же мощные грузовые шаттлы, не забывайте, не воздушные суда. У них хватит мощности вылететь, невзирая на погоду, или даже полностью выйти из атмосферы, если это понадобится для дела.

— Верно, — согласился я, медленно кивая. И высадить нас прямо в центре затягивающейся петли из тиранидов, что не было для меня приятной перспективой. С другой стороны, как ни старался, я не мог выдумать хорошую причину воспротивиться этой идее; что учитывая мою репутацию, в любом случае вызвало бы удивление у многих.

— И как вы предполагаете наложить на эти шаттлы свои ручонки? — наконец спросил я, хватаясь за соломинку. — Если Администратум запретил доступ…

— Они не могут, — ответила Сулла, явно ведомая дальше своей одаренностью, — их уже приписали, как оборудование для операции Гвардии. Так что мы просто скажем им, что они были правы с самого начала, и шаттлы станут частью полкового имущества.

— Они уже списали их как уничтоженные при крушении, — указал я, уверенный, что и на этот вопрос у нее уже был ответ и, несмотря на свои чувства, заинтригованный настолько, что заинтересовался, как это можно провернуть, — как ты отчитаешься, что они вернулись в строй?

— Спасенное имущество, — с совершенно искренним выражением лица ответила она, — но, возможно, нам и не нужно будет: военные запросы автоматически отменяют протоколы Администратума[122].

— Так и есть, — согласился я. — А что насчет пилотов? Что они думают по этому поводу?

Зная, что Сулла уже выследила их и выкрутила руки, хотя в данных обстоятельствах я сомневаюсь, что ей нужно было слишком сильно давить. Им буквально некуда было идти.

— Все готово, — уверила она меня, подтверждая мои предположения, — как только они смогут вернуться на летную палубу, они будут счастливы.

— Очень хорошо, капитан, — сказал я со всем энтузиазмом, который только мог сфабриковать, — ваша инициатива похвальна.

Сулла аж засветилась, как будто я только что предложил ей кусочек сахара.

— Стараюсь, как могу, — самодовольно ответила она.

Глава двадцать четвертая

Я был прав относительно того, что ситуация не улучшится в мое отсутствие: по правде, все было с точностью до наоборот. Адские погодные условия никоим образом не волновали нидов и первое, что я увидел по возвращении на командный пост, кольцо иконок, готовое выдавить жизнь из Примаделвинга. Осознание, что мы хотя бы приобрели в пользование несколько выходящих в космос шаттлов, которые могли поднять меня к безопасной обители орбитальных доков, унести от тиранидов, если все станет совсем плохо, было, конечно же, приятным, но в целом, я бы предпочел очутиться где-то в совершенно другом месте.

— Добро пожаловать обратно, — без тени иронии поприветствовал меня Броклау, — я уже начал думать, что вы пропустите все веселье.

— Я был уверен, что и на меня хватит нидов, — ответил я, размышляя о том, что если это действительно его представление о веселом времяпрепровождении, то он отчаянно нуждался в том, чтобы узнать о жизни больше.

— Что я пропустил? — не то, что бы это меня волновало хоть на йоту, но не повредит выглядеть заинтересованным и это хотя бы даст мне на чем-нибудь сконцентрироваться, отвлекая мысли от проигрывания самых худших сценариев.

— Ниды все еще в движении, — сказала Кастин, махнув на гололит, очевидно, на случай если я еще лично не осознал, насколько в глубокой заднице мы оказались, — и белая мгла полностью прервала отсылку любых конвоев с беженцами.

Она выразительно пожала плечами.

— В любом случае, они становились все более и более рискованными, с тех пор как ниды начали приближаться.

— По крайней мере, у нас теперь есть шаттлы, — сказал я, — мы сразу же можем продолжить эвакуацию.

Я совершенно не завидовал пассажирам, наше относительно шустрое путешествие было чрезвычайно неприятным; на этот раз я начал понимать, что чувствует Юрген, поднимаясь в воздух. Хотя, по правде говоря, он держал свои чувства при себе, перенося тряску со своим обычной стойкостью.

— Хорошая новость, — сказал Броклау, — у нас еще болтается под ногами около восьмидесяти процентов гражданских.

— Это означает, что нам понадобится примерно пятьсот рейсов каждого шаттла, — ответил я, — если мы сможем устроить дополнительные этажи в грузовых отсеках, чтобы создать несколько палуб.

Поймав вопросительный взгляд, я добавил.

— Сулла уже считала.

— Пятьсот рейсов? — с тоном полного недоверия сказала Кастин. — Нас сомнут задолго до того, как они сделают так много.

— Знаю, — ответил я, — но еще есть шаттлы в орбитальных доках, несколько десятков. Сулла так же реквизировала их.

— Позор, что никто не подумал об это раньше, — кисло произнес Броклау, и я согласно кивнул.

— Можете винить в этом Администратум, — сказал я, — они как всегда все восприняли буквально.

Надо отдать должное, как только ей в руки попали брошенные шаттлы, у нее появилась идея. Сулла после отдыха отправилась за остальными с целенаправленным упорством, которое обычно использовала для того, чтобы всерьез взяться за врагов Империума. И так как я был абсолютно счастлив наградить ее всей поддержкой своего ранга и кажущейся репутацией, то ожидал более мене интересного зрелища, как она будет пробиваться через препятствующих бюрократов, словно "Гибельный клинок" через толпу гретчинов.

— Им сказали дать СПО список всего имущества на Нускуам Фундументибус, способного помочь в эвакуации, а орбитальные доки в космосе. Так что они откинули в сторону все, что, по их мнению, было не в сфере их компетенции[123].

Кастин издала утробный рык, показывая свое безграничное отвращение к ограниченности разума бюрократов, в то время как Броклау пробормотал что-то относительно: "двумя руками по физиономии".

— Так сколько голов крупного рогатого скота мы сможем вывезти из-под наших ног? — спросила Кастин, возвращаясь к теме. — И сколько это займет времени?

— Сложно сказать, — ответил я, как всегда делая допуск в сторону предосторожности, — как только изменения будет завершены на всех шаттлах, мы сможем поднять около ста тысяч в день.

— От четырех до пяти дней, — сказала Кастин, делая вычисления, — будем надеяться, что они у нас есть.

Мы глянули на гололит, размышляя об одном и том же: если не произойдет чуда, то у нас их не было.

— Что с оборонительным периметром? — спросил я в надежде на хорошие новости.

— Он завершен, — ответил Броклау, — и непроницаем, насколько мы могли соорудить. Так что, если они атакуют на поверхности, мы сможем сдерживать их. Достаточно долго для завершения эвакуации, в любом случае, на все воля Императора.

— С чего бы ему отказываться? — спросил я, вызвав напряженные улыбки у обоих.

Мы все знали, что откинуть орду тиранидов будет практически невозможно, но с правильной тактикой и щепоткой удачи, мы могли бы достаточно долго задержать их, чтобы лишить огромного приза в виде биомассы, который они надеялись получить. Это все, на что мы могли здраво надеяться, особенно являясь частью этой биомассы.

— Есть новости от подкреплений?

— Все еще в варпе, — сказала Кастин, это означало, что с ними не было связи, как только они вернутся в материальный мир, мы тут же получим сообщение, и, учитывая капризную природу течений варпа, нельзя было с точностью сказать, когда это произойдет.

— Тогда будем пытаться чуть сбавить количество нидов до того, как они доберутся сюда, — сказал я со всей решимостью, которую мог найти у себя.

— Наша главная проблема будет в защите города, — сказала Кастин, манипулируя управлением гололита. Картинка изменилась, показав сеть траншей и огневых точек на поверхности, и огромный, запутанный клубок пещер и соединительных туннелей под ними.

— Мы знаем, что у них есть бурильщики и даже еще до того как они активировались, меньшие организмы умудрились проникнуть на энергостанцию и в агропещеры через расселины древнего кратера.

— В центре которого мы сидим, — добавил я, чтобы продемонстрировать свою заинтересованность.

— Верно, — сказала полковник.

— Значит, нам нужно приготовиться к атакам через туннели.

Я снова уставился на мерцающее изображение в гололите, мой инстинкт старой туннельной крысы как всегда одарил меня ощущением понимания подземного пространства. Знание, что враг может атаковать откуда угодно, с любых направлений, делала его чудовищно уязвимым, а наземные укрепления прискорбно несовершенными.

— Мы можем даже не надеяться защитить все это, — сказал я, моя глотка пересохла.

— Да, — согласился Броклау, — и не будем даже пытаться. Мы эвакуируем пещеру за пещерой, вернемся поверхности и запечатаем все по мере прохождения. Оставив только узкий коридор для техножрецов, обслуживающих энергостанцию на нижних уровнях.

— Если бы их можно было убедить уехать, — сказал я, имея слишком большой опыт попыток вразумления аколитов Омниссии перед лицом почти неминуемого уничтожения.

(Я подозреваю, что Фелиция никогда не простит меня за подрыв ее драгоценной дамбы в Долине Демонов. Хотя при разгроме Вечного Рассвета, как у единственного выжившего, у меня была проблема с тем, чтобы кто-нибудь сказал мне "Я же говорил").

— За нас это сделают ниды, когда начнут появляться из стен, — буднично заявил Броклау, — и когда это произойдет, нужно будет следить за генераторами. Нам не нужно повторения Пустошей.

— Абсолютно нет, — пылко согласился я, слишком хорошо осознавая, что взрыв, который я недавно едва-едва избежал, будет бледной тенью по сравнению с поджидающим нас катаклизмом, если механизмы и охранные чары, защищающие гораздо больший комплекс, питающий целый город, откажут.

— Как вы запечатаете пещеры?

— Обвалим соединяющие туннели подрывными зарядами, — ответил Броклау, — саперы Федерера в данный момент их устанавливают.

— Ставлю, что губернатору это понравится, — сказал я, — взрывами сравнять со щебенкой большую часть ее драгоценной столицы.

— Мы достигли компромисса, — сухо заметила Кастин. Я ощутил, что некоторым образом обрадован тем, что меня не было в городе несколько дней, несмотря даже на рыскающего в поисках добычи мавлока. Переговоры, очевидно, были чреваты последствиями; я знал, что Кастин будет стоять до последнего ради нужд операции, какое бы давление не оказывали на нее политики, и, хотя я вполовину этого не знал Клотильду, но слишком хорошо осознавал, насколько она тверда в своих решениях.

— Заряды будут установлены, но их подорвут, только если ниды ворвутся в сам город.

— Так что нускуамцы не горят желанием снова откапывать проходы, если нидам станет скучно и те уйдут, — добавил Броклау, в его тоне слышались нотки сарказма.

— Весь смысл этой операции в том, чтобы спасти город, не так ли? — спросил новый голос, и Клотильда прошествовала в комнату, ее обычная толпа советников и подхалимов тявкала у нее за спиной. Она выглядела чем-то серьезно разозленной.

— Если будет такая возможность, — сказал я, мягко вклинившись, до того как Кастин или Броклау выскажут что-нибудь неразумное. Дипломатия не была мой особенно сильной стороной, но я определенно знал в ней больше толка, чем эта парочка. Учитывая, что ниды определенно готовы атаковать, то чем большей сплоченности я смогу добиться, тем лучше. Я тайком глянул на хронограф, к своему удивлению найдя, что сейчас совсем не время для регулярно запланированных совещаний и аккуратно нарисовал на лице расслабленную, благожелательную улыбочку.

— В чем заключается проблема, Ваше превосходительство? Мы как всегда рады вас видеть, но я сомневаюсь, что это полностью светский визит.

— Вы правы, так и есть, — огрызнулась Клотильда, разворачиваясь к Кастин с выражением лица, которое расплавило бы и керамит, — вы в курсе, что один из ваших подчиненных взялся развалить торговлю на всей планете?

— Если вы ссылаетесь, что капитан Сулла реквизировала все доступные шаттлы, то комиссар Каин как раз вводил нас в курс дела, — прохладно ответила Кастин. Что бы она ни думала о Сулле как личности, та была офицером под ее командованием и, следовательно, Кастин была обязана защищать ее от любых нападок посторонних, каков бы ни был их статус.

— У меня еще не было возможности проконсультировать капитана, но я могу только похвалить ее инициативу.

— Тогда я полагаю, вы не собираетесь отменить этот нелепый эдикт? — оскорблено спросила Клотильда. Кастин покачала головой.

— Не собираюсь, — подтвердила она, — это единственный способ сохранить жизни гражданских этого города. Вашему правительству не скажут спасибо, если мы замешкаемся с этим вопросом. Шаттлы останутся у военных, пока эвакуация не будет завершена. После этого, они могут вернуться и удостовериться, что доставили вам необходимо количество орешков каба для вашего следующего бала.

— Предполагая, что не всех танцоров к этому моменту сожрут, — добавил Броклау, в это время лицо губернатора медленно становилось красновато-коричневым.

— Вы должны простить полковника и майора за отсутствие словесного изящества, — быстро вставил я, пока подхалимы шипели и всячески выражали свое неодобрение, — даже в лучшие времена солдаты от природы прямолинейны, а сейчас вряд ли такой момент.

Я предупреждающе пристально посмотрел на офицеров.

— Мы все страдаем от нехватки времени на сон.

— Верно, — ответила Клотильда, с показным трудом проглотив свой гнев, — но уверена, вы сможете сдержать эти отвратительных существ в узде, и желательно не затронув при этом всю планету. Пока вы разбираетесь с этой маленькой местной проблемой, жизнь в других провинциях продолжается совершенно в обычном ключе.

— Со всем уважением, — сказал я, — это далеко не местная проблема. Вся планета под угрозой, и, если она падет, миры по всему сектору будут подвержены риску.

Я не мог поверить, насколько она была слепа; видимо достаточно, поскольку продолжала гнуть свою линию или была убеждена в своей точке зрения, но всецело потеряв способность видеть дальше кончика своего носа. В этот момент она его сморщила для меня на манер, который я должен был найти обезоруживающим.

— Конечно же, вы преувеличиваете, — сказала она.

— Лорд-генерал отправил сюда тактическую группу, — терпеливо пояснял я, — и корабль Адептус Астартес так же счел эту проблему достаточно серьезной, чтобы прилететь сюда для содействия. Я уверяю вас — космодесантники необходимы в огромном количестве мест и не принимают такие решения с легкостью.

— Я уверена, что они в это верят, — ответила Клотильда, — и уверена, что вы так же искренне в это верите. Но этих существ попросту слишком мало, чтобы представлять такую угрозу. И как только прибудут космодесантники, они сей же час их вышвырнут.

— Будем надеяться, что так и будет, — сказал я, — но сила тиранидов растет с каждым убитым ими, и, если они умудрятся поглотить каждого находящегося в это время в городе, они станут неудержимыми.

И что более важно, я бы не хотел оказаться рядом, когда кто-то будет пытаться остановить их. Затем до меня кое-что дошло, и я сменил тактику.

— Если вы действительно желаете сохранить Примаделвинг как символ Имперской власти, то поддержите эвакуацию. Так будет лучше всего. Тираниды осаждают нас из-за огромного резерва биомассы, которую представляет собой население; на ледяном мире они мало что могут найти для поглощения. Если население переедет, тогда у них не будет причин осаждать нас.

Конечно же, на самом деле все было не так, но я был точно уверен, что губернатор купится; одна из проблем, когда тебя все время окружают подхалимы, заключается в том, что ты привыкаешь слушать только те новости, которые хочешь услышать. Если я буду достаточно убедителен в том, что ниды просто сдадутся и уйдут, если мы будем продолжать делать то, что делаем, то появятся отличные шансы, что она позволит нам закончить работу.

— Вы в этом уверены? — она задумчиво покусывала губы, пока я кивал, всем своим видом изображая искренность.

— Стоит попробовать, — достаточно правдиво ответил я.

— Я полагаю, да, — она решительно кивнула, — но желаю, чтобы шаттлы вернулись к запланированным грузовым перевозкам, как только операция будет завершена.

— Так и будет, — пообещал я, хотя и был заинтересован, чтобы они торчали где-нибудь рядом с целью вытащить как можно больше бойцов, которые умудряться добраться до посадочных площадок, так как сам твердо намеревался оказаться в первых рядах.

— Тогда держите меня в курсе дел, — сказала она и удалилась, бросив последний презрительный взгляд на Кастин и Броклау.

— "Вашего следующего бала"? — спросил я. — Вы о чем думали?

— Я не думала, — призналась Кастин, любезно приняв несколько смущенный вид, затем мы вернулись к неотложному делу по спасению планеты.

Не удивительно, что атмосфера следующего формального совещания была более чем прохладной, Клотильда и ее подхалимы демонстративно уселись на самый дальний край стола от личного состава Имперской Гвардии. Во время доклада, что благодаря инициативе Суллы, значительная часть гражданских уже была вывезена из города, их настроение, кажется, стало еще хуже, они восприняли эти новости с тщательно сдержанным энтузиазмом. Но, по крайней мере, губернатор остыла, прежде чем выселить нас, несомненно, решив, что защита всей планеты чуточку важнее, чем мелочная месть за несколько колючих реплик[124].

— Это отлично, — похвалила нас Форрес, невольно посыпав солью свежую рану. Я заметил, что к этому времени нускуамцы и вальхалльцы столпились вокруг гололита, вместо того, чтобы сторониться друг друга, полностью доказав растущее между ними уважение. В данный момент выжившие 1-ого Нускуамского стали закаленными в боях ветеранами, которых валхалльцы все более склонялись воспринимать их как равных, пока неоперившийся полк трудным путем постигал что "Тактика Империалис" не охватывает все непредвиденные ситуации и что следовать руководству бойцов, которые сталкивались с тиранидами ранее, возможно было их лучшим шансом выбраться из этой заварушки живыми. В этом, я должен сказать, значительную роль играла Форрес, развив в себе достаточно здравого смысла, который, кажется, просачивался и к Брекке с ее командным составом[125].

— Нижние уровни полностью очищены, за исключением энергостанции, и мы расположили подразделения, готовые откинуть назад нидов, если они прорвутся через линии разломов, — она указала на гололит, где россыпь иконок подразделений отмечала пещеры, которые нускуамцы выбрали для гарнизона.

— Образцовое развертывание, — сказал я, мое понимание трехмерного пространства автоматически дало мне пенделя.

Они оставили там, по меньшей мере, роту нускуамцев для защиты нижних уровней, в то время как валхалльцами укомплектовали защитный периметр на поверхности. (Мне это нравилось, поскольку мы будем первые у взлетных площадок шаттлов, когда придет время смываться, даже если от нас ожидалось, что мы будет удерживать их, пока не поднимутся нускуамцы). СПО отправили болтаться в промежутке, чтобы они не слишком-то путались в ногах.

— Вам необходимо разместить еще взвод здесь, на сталагмитовой поляне[126], чтобы усилить фланг.

— Так и сделаем, — сказала полковник Брекка, секунду рассматривая дисплей, а затем кивнув.

— Хорошая мысль.

Конечно же, для меня было всего лишь абстрактной тактической проблемой, поскольку я твердо не имел намерений рисковать и спускаться на нижние уровни; но как показали события, я поблагодарил себя за этот взгляд на расположение гораздо раньше, чем мог подумать.

Как раз в тот момент, когда я начал разворачиваться, внезапно вспыхнула красная руна, и я задержал дыхание. Конечно же, это должно быть ложная тревога, но я знал насколько это маловероятно; и взгляда на мрачное выражение лица полковника Брекки, которая слушала свою комм-бусину, было достаточно, чтобы уничтожить эту последнюю, слабую надежду.

— Они прорвались, — сказала она, — бурильщики, большие и маленькие, с один только Трон знает, каким количеством ганутов, идут через один из оставшихся больших туннелей.

Она развернулась и подозвала своего помощника.

— Нам нужно вернуться в оперативный штаб.

— Цельтесь в бурильщиков, — посоветовал я, — если они будут живы, то блокирование путей к поверхности ничего не даст.

Брекка приняла совет, быстро кивнув, затем нускуамцы спешно убежали, Форрес припустила вслед за ними, ее руки уже опустились к оружию на поясе.

Офицеры СПО нервно смотрели друг на друга. После секундного спора они тоже ушли, поддержать вторую линию обороны, оставив нас наедине с губернатором.

— Кажется, вы были правы, — напряженно произнесла она.

— Видимо, да, — признал я, пока Кастин и Броклау были заняты важным делом, проверяя, в достаточной ли мере защищены посадочные площадки для шаттлов.

По крайней мере, на данный момент буря улеглась, так что наши бойцы могли залечь в траншеях и не замерзнуть насмерть в течение нескольких секунд, и я мог дышать чуть более спокойно, зная, что пара рот стоит между мной и наземным штурмом, который определенно последует за подземным[127]. Я деликатно кашлянул.

— Возможно, самое время рассмотреть отступление в другой город, пока еще можем. Конечно же, исключительно в интересах непрерывной работы правительства.

— Конечно, — Клотильда бросила на меня оценивающий взгляд, — но у меня нет намерения улетать. Моя работа вдохновлять и сплачивать народ, я едва ли смогу это сделать, если сбегу при первых же признаках опасности.

— Тогда желаю вам удачи, — ответил я.

— Спасибо.

Впервые с тех пор как мы в первый раз встретились, губернатор выглядела несколько неуверенной в себе.

— Если говорить честно, если бы я могла, то была бы уже на первом же шаттле, но моя мать и бабушка никогда не уклонялись от своего долга, и я не буду.

Я серьезно кивнул, словно поступал всегда точно так же.

— Десять поколений предков взирают за вами, чтобы вы жили достойно, — сказал я.

Клотильда на секунду удивилась.

— Нет, — ответила она, — прямая родословная захватывает только два поколения. Бабуля заняла трон после того, как отравила тетку.

Должно быть, я выглядел удивленным, потому что она покраснела.

— Только потому, что ей пришлось, — поспешно добавила она, ее окружение энергично закивало, соглашаясь, — тетка была совершенно безумной. Полный параноик.

— Я встречал таких губернаторов, — с искренним выражением лица я уверил ее, внутренне снова изумляясь менталитету аристократии, и ушел разбираться с вторжением тиранидов, которых, по крайней мере, относительно легко было понять.

Глава двадцать пятая

Следующие дни превратились в предсказуемые налеты тиранидов как наверху, так и ниже, которые мы неоднократно отражали, хотя и с серьезными потерями среди защитников. Нускуамцы приняли на себя главный удар, отступая из пещеры в пещеру на нижних уровнях и запечатывая туннели за собой везде, где только могли; но тираниды оставались неустанными, прорывая новые проходы, как только закрывались старые и меняя свою тактику с каждым новым штурмом.

Едва ли легче было на поверхности; хотя основная масса роя кидалась на нас по льду, разум улья, очевидно, решил приберечь большую часть бурильщиков для штурма пещер ниже. Нескольких он бросил на наши оборонительные линии в попытке обойти с фланга, но их с легкостью разделали на мясо пересекающимися полосами обстрела наши тяжелые орудийные расчеты: памятуя уроки, столь болезненно выученные на Корании. 597ой был отлично подготовлен к этой специфической тактике, и ниды вскоре оставили попытки задавить нас простым численным перевесом. У нас также была поддержка с воздуха "Валькириями" СПО, которая безупречно разбивала большие формирования до того, как они могли наброситься на наши траншеи, и за это мы были по-настоящему благодарны. Но с небольшими перерывами непрерывный вал хитинового ужаса продолжал разбиваться о волнорез нашей обороны.

— Я удивлен, что они не используют против нас горгулий, — сказал я, вспоминая, насколько мог быть эффективен воздушный ужас для обхода закрепившейся обороны, такое я видел слишком часто, чем мне хотелось бы. Но к моему смутному удивлению, этот конкретный рой, кажется, сторонился использовать крылатые биоформы.

— Это потому, что встречный ветер слишком сильный и непредсказуемый, — лишенным тона голосом произнес магос Изембард, зайдя без предупреждения в наш командный центр и прорвавшись к гололиту через орду суетящихся бойцов, необходимых для координации столь огромной операции. Он казался необычайно взволнованным, хотя его привычный монотонный голос не выдавал этого, но язык тела был совсем другим делом. Однако должен признаться, я был несколько удивлен. Догматы веры Механикус говорили о том, что сильные эмоции — это человеческая слабость и не приветствуемое отклонение от пути постижения Омниссии, так что раз магос проявлял их, значит, дело приняло серьезный оборот.

— Какой приятный сюрприз, — поприветствовал я его, хотя мои внезапно зазудевшие ладони решительно настаивали, что его поспешное появление скорее всего не несло никаких хороших новостей, — чем мы можем вам помочь?

— Можете связаться по воксу с командирами 1-ого Нускуанского, СПО, — сказал Изембард, — и губернатором, если в этом есть смысл. Я неоднократно пытался это сделать, в то числе связаться и с вами, но не смог послать сообщение.

— Все вокс-каналы сильно забиты помехами, — сказал я, размышляя, что он, возможно, посчитал их перегрузку как знак недовольства Бога-Машины, — и военные сообщения имеют высший приоритет.

— Как и должно быть, — прогудел Изембард, — но у меня есть новости чрезвычайной важности.

— Последний шаттл с гражданскими улетел, — в этот момент передала по воксу Сулла из своей командой "Химеры" на краю космопорта[128], и нестройные радостные крики взорвали операционный штаб. Я даже не предполагал, что все гражданские покинут город. Всегда останутся достаточно глупые, эксцентричные, ну или смелые, которые лелеют идею поживиться в опустевшей столице. Что ж, я мог только пожелать им удачи в попытке пережить то, на что они себя этим подписали.

— Передайте весть нускуамцам, — с облегчением приказала Кастин, — покинуть нижние уровни и отступить.

Она перевела взгляд на парящего неподалеку техножреца.

— И было бы неплохо, если бы вы тоже вывели всех своих шестереночек с энергостанции. Так как когда уйдут войска, их шансы на выживание начнут быстро стремиться к нулю.

— Начать отступление! — почти в то же самое время передал Броклау нашим бойцам, — отступайте к посадочным площадкам, при необходимости, расчистите их!

— Комиссар, — обратился Изембард, игнорируя всю суету вокруг нас, — выслушайте меня. Мы узнали точное время, когда тиранидские организмы, что вы нашли, были заморожены.

— Здорово, — сказал я, натягивая выражение вежливой заинтересованности и ожидая, когда он, не смотря на то, что его братия редко так делала, перейдет к сути, — должно быть, вы удовлетворены, что наконец-то закончили это исследование.

— Здесь дело уже не просто в исследовании и интеллектуальном любопытстве, теперь это вопрос жизни и смерти. Для всего этого мира.

Сказать, что я был удивлен, значит не сказать ничего. По моему опыту, техножрецы редко что-либо преувеличивали, и я внимательней взглянул на него, в поисках признаков того волнения, скрыть которое ему стоило таких титанических усилий. Я нахмурился.

— Боюсь, не понимаю, — сказал я, — почему так важно, когда именно ниды оказались здесь?

— Все из-за столкновения, которое сформировало всю геологию этого региона, — сказал Изембард, подходя к гололиту, щелчком своих механодендритов стирая текущую тактическую ситуацию с дисплея. Броклау шагнул вперед, с его губ готов был сорваться яростный протест такому высокомерному поведению, но я остановил его жестом. Что бы там ни было, я хотел это знать.

На экране возник стилизованный фрагмент кометы, который пересек орбиту с очертаниями громады Нусукам Фундументибус и столкнулся с планетой. Несколько горных хребтов опали, возник кратер от столкновения, гигатонны испарившейся слякоти поднялись в воздух и окутали всю планету. Когда все очистилось, географический ландшафт стал более-менее похож на картинку, которую я запомнил, увидев на инфопланшете с брифингом.

— Астероид, — сказал я, — вы пытались выяснить — ниды появились до или после удара.

— В том-то вся и проблема, — сказал Изембард, — насколько мы можем судить, они прибыли сюда в тот же самый момент, когда произошло столкновение.

— Они прицепились к комете что ли? — спросил Броклау не потрудившись скрыть свой скепсис.

— Это была не комета, — ответил я, когда внезапно понял картину целиком, — это были биокорабль, который разбился здесь, как и мы. Он вошел под более крутым углом.

— Верно, — сказал Изембард, и по моей спине пробежала холодная волна.

— Это означает, что мы сидим прямо на нем, — сказал я.

— По крайней мере, на его части, — сказал Изембард, — и судя по возрастающему единству роя, которое мы недавно стали замечать, достаточно смело можно предположить, что он регенерирует.

— Пропавшие орки, — сказал я с ужасающим пониманием, — рой жрал их все это время.

Это в свою очередь означало, что вся Подветренная Пустошь была изрезана подземными туннелями, аж до Хребтовой Гряды, и на каждого видимого нами нида на поверхности приходилось бессчетное количество бегающих незамеченными под нашими ногами.

— В точности мои мысли, — сказал Изембард, — к счастью, город был слишком хорошо защищен от рисков прямого нападения до сего момента, или к этому моменту весь корабль был бы полностью реактивирован.

— Когда это произойдет, он установит связь с флотом-ульем, который послал его, — сказала Кастин, ее выражение лица отражало совершенное понимание ситуации, как и мое, — и в этом секторе больше десятка миров, которые были обжиты за последние несколько тысяч лет.

— Это будет, словно удар в гонг для званого ужина, — сказал я, — с целым сектором в меню.

— Тогда нужно уничтожить его, — сказала Кастин, — я передам нускуамцам приказ контратаковать, и мы соберем все силы, что сможем.

— Я бы совершенно не советовал этого делать, — к моему огромному и хорошо спрятанному облегчению произнес Изембард, — фрагмент биокорабля находится примерно на глубине километра под самым нижним уровнем города и единственный доступ к нему будет по туннелям, выкопанным самими тиранидами. Мы сделали вывод, что система туннелей обширна, но кроме того, нельзя точно сказать какие из них ведут к узлу улья, какие в другие места, а какие просто оставлены двигающимися из одного места в другое бурильщиками.

— И туннели не будут такими уж широкими, — добавил я. Мы все видели, как термаганты роем вываливаются из них, следом за огромными змиеподобными землеройками, так что можно представить себе какое число солдат они достаточно спокойно сдержат.

— Нам придется идти туда пешком.

Что сделает любую группу бойцов ужасающе уязвимой. Сбившиеся в группу в темноте, по большей частью не способные развернуться или использовать свое оружие. Не было сомнений в том, что нам понадобится огромное количество солдат, чтобы появился хотя бы шанс пробиться к цели нашей миссии, даже если бы мы догадывались, где она находится.

— Самоубийство пробовать такое, — согласился Броклау, что, по крайней мере, спасло меня от попыток уклониться от предложения возглавить эту нелепую экспедицию, как все бы несомненно ожидали от Героя Империума. Я кивнул, словно бы тщательно раздумывал над этим вопросом.

— У истребительной команды тоже нет ни единого шанса прорваться, — добавил я, умудрившись создать впечатление, что также неохотно отказываюсь и от этой затеи. Если бы эта мысль пришла кому-то другому, ставлю морковку против кредитов, вы бы догадались, кому впихнули бы работу возглавить их, так что я лучше сразу же отмету ее, до того, как кто-то начнет над ней размышлять.

— Там внизу, должно быть, тысячи нидов.

— Очистить туннели, работа для космодесантников, — согласилась Кастин, — я введу их в курс дела, как только они прибудут.

— Прискорбно, — сказал Изембард, — если они не прибудут в течение ближайших шести-восьми часов. После будет слишком поздно.

— Почему слишком поздно? — спросил я, уже страшась ответа.

— Потому что наш анализ времени ответа отдаленных группировок роя на изменение обстоятельства где-то в другом месте, стремится к нулю, — драматично объявил Изембард.

Он взглянул на одного из нас, потом на другого, но на каждом лице увидел только слепое непонимание.

— Он просыпается, — объяснил он на простом Готике, — и координирует рой практически с полной эффективностью. Мы рассчитали, что он станет достаточно сильным, чтобы начать дотягиваться до породившего его флота уже к концу дня.

Шокированные до безмолвия, Кастин, Броклау и я посмотрели друг на друга. Только через секунду я обрел голос.

— Это же не значит, что другой биокорабль будет достаточно близко, чтобы ответить сразу же, — сказал я, хотя даже пока говорил, понимал, что хватаюсь за соломинку. Даже если это правда, только вопрос времени когда армада ужасных существ опустится на сектор, приговорив не только Нускуам Фундументибус, но и бессчетное число остальных миров; что оставит нам неприятно малое количество лазеек для побега.

— Но это так же не значит, что такого не найдется, — сказал Броклау.

— Если мы не сможем добраться до него, нет смысла обсуждать этот вопрос, — решительно ответила Кастин, — нам остается только молиться, что тактическая группа или космодесантники прибудут до того, как он сможет вызвать подкрепление, и произведут бомбардировку этого места с орбиты.

— Этого может быть недостаточно, — сказал Изембард, — даже концентрированный залп лансов вряд ли повредит столь глубоко похороненную цель.

— Тогда нам звездец, — сказал я, размышляя о том, что, по крайней мере, будем избавлены от отчета Клотильде о разгроме, когда Флот начнет использовать ее драгоценную столицу как мишень для учебных стрельб. Я был уверен, она почему-то не воспримет эту новость хорошо.

— Все, что мы сейчас можем сделать, так это отступить до того, как тираниды захватят дворец или рванет энергостанция, — мой голос начал затихать, когда мозги наконец-то сообразили, что я только что сказал. Я развернулся к Изембарду.

— Сколько времени пройдет, прежде чем энергостанция дойдет до критического уровня после того как ваши рабочие покинут ее?

— До критического уровня вообще не дойдет, — ответил Изембард, выглядевший настолько оскорбленным, насколько возможно с лицом, по большей части выполненным из металла, — у нас есть протоколы на местах для штатного отключения, прежде чем обслуживающий персонал покинет станцию. В Подветренных Пустошах она осталась без персонала из-за действий тиранидов, вследствие чего, никакие меры безопасности не были должным образом применены.

— Ладно, сколько времени займет до взрыва, если они просто сбегут с нее? — настаивал я. — Не болтаясь там, чтобы сжигая ладан отключить ее должным образом?

Кастин и Броклау задумчиво кивнули, догадавшись, к чему я клоню, но Изембард, кажется, все еще сопротивлялся этой мысли.

— Давление будет подниматься до критического уровня примерно двенадцать часов, — сказал он, — но до взрыва пройдет значительно больший промежуток времени, в зависимости от того, сколько выдержат сварные швы и как давно обновлялись молитвенные полосы.

— У нас нет двенадцати часов, — сказал Броклау, — ваши шестеренки могут что-то сделать, чтобы сократить это время?

Несколько оставшихся частей плоти на лице Изембарда побледнели, затем покрылись необыкновенно пурпурными пятнами, и когда он снова заговорил, казалось, его вокс-кодер жужжит несколько сильнее, чем обычно.

— Это будет абсолютной анафемой для верных слуг Омниссии, — категорически заявил он.

— Я так понимаю — оставить всю планету на съедение нидам тоже, — ответил я. Плечи Изембарда опустились, насколько возможно, учитывая их нечеловеческую твердость, яркий цвет начал медленно сходить с его лица, возвращая коже обычный для нее болезненный оттенок. Он медленно кивнул.

— Конечно же, протоколы безопасности можно обойти, — заключил он, — но это не настолько подстегнет процесс к кульминации, чтобы все случилось до того, как узел улья полностью восстановится.

— Тогда нам по-прежнему звездец, — сказал Броклау.

— Не обязательно, — сказал магос, поразив всех нас; подозреваю и себя тоже, — я категорически не одобряю беспричинное уничтожение любых механизмов, но Омниссия учит нас, что беспристрастный анализ — это верный путь к правильному решению. И в данных обстоятельствах, под диктатом чистого разума, кажется, необходимо признать, что не существует другого выбора. Достаточное количество взрывчатки, установленной рядом с входными фильтрами, освободит давление на карманы с магмой под энергостанцией.

— Создав извержение вулканов, — сказал я, чтобы продемонстрировать, что понял, хотя предметный урок, полученный в Подветренных Пустошах, было сложно забыть.

— Точно, — сказал Изембард, — да простит меня Омниссия за то, что я предложил такое.

— В данных обстоятельствах, я уверен, что Он готов чуточку отступить от правил, — сказал я, — лучше потерять одну энергостанцию, чем если все машины на планете погибнут, точно?

Изембард медленно кивнул и стал выглядеть чуть более уверенным, и я снова повернулся к Кастин.

— Нам нужен Федерер, — сказал я, — у нускуамцев нет собственных саперов.

— Он слишком занят укреплением нашей обороны на поверхности, — сказал Броклау, — и будет еще сильнее занят, когда мы начнем отходить. Нахлобучить пару подрывных зарядов в трубу и установить таймер не требует особых умений.

Я не совсем уверен, но подумал, что увидел, как Изембрад дернулся при его словах.

— Я свяжусь по воксу с нускуамцами и дам совет, — сказал я, — они до сих пор должны удерживать станцию, если там еще остались техножрецы.

— Спасибо, — сказала Кастин, уже разворачиваясь к маленькой группе советников, тревожно перетаптывающихся с инфопланшетами, — это поможет.

Моя комм-бусина, конечно же, была настроена на операционную частоту 597-ого, но не займет много времени найти, какую частоту использовали нускуамцы. Все наши вокс-операторы были заняты, но, зная, что наши жизни, вероятно, зависят от их работы, я, понятное дело, не желал их отвлекать. Затем до меня дошло альтернативное решение, и я переключился на диапазон, зарезервированный для Комиссариата.

— Форрес, это Каин, — начал я, пускаясь в пересказ самой сжатой версии о кризисе, с которым мы столкнулись, не потрудившись потратить время, так сказать, на предварительные ласки. Она тщательно выслушала, задавая некоторые вопросы, когда мое желание сократить, сокрушало ясность происходящего, и дождалась, пока я закончу.

— Похоже, что нам звездец, — сказала она, — мы все еще удерживаем объект, но потратили свой последний подрывной заряд, чтобы завалить тригона в туннеле, через который ниды пытались отрезать нас от Спирали[129]. Вам придется принести нам еще.

— Мы над этим как раз работаем, — сказал я, ругаясь сквозь зубы. Я думаю, вы оцените иронию, у меня не было ни малейшего намерения лезть на огневой рубеж, будучи гораздо более озабоченным вопросом — насколько быстро я смогу уложить свой вещмешок под сидение одного из шаттлов, который даже сейчас был готов вытащить нас. Но Форрес явно ожидала, что лично я буду исполнять это идиотское поручение.

Я взглянул на гололит, там снова отображалась тактическая ситуация, которую столь высокомерно удалил Изембард, в поисках подразделения, на которое я мог бы свалить работу, но как ни пытался, казалось, никто из них не сможет мне помочь. Тираниды удвоили свои усилия перед нашим отступлением, и каждое подразделение на льду было в трудном положении.

Со слабым вздохом я принял неизбежное, зная, что если не сделать это, то планета, сектор и что самое важное, моя незаслуженная репутация (на которую я возлагал все свои надежды сделать мою жизнь как можно более спокойной, учитывая мою работы, словно магнит притягивающую проблемы), все это исчезнет в пастях флота-улья.

— Буду КАМС[130], — уверил я ее. В конце концов, нускауамцы, кажется, все еще контролируют энергостанцию и ее непосредственные окрестности, так что у меня будет достаточно бойцов, за кем можно спрятаться. И с разведывательной "Саламандрой", которую я обычно предпочитаю в качестве личного транспорта, я смогу обогнать большинство проблем, с которыми мы обязательно столкнемся, особенно если на водительском сидении будет Юрген. Который должен доставить меня обратно как раз ко времени посадки в шаттл, создав еще один пример проявления относительно безопасной, но заметной для всех храбрости, которая ничем не может повредить скромняге в кушаке. Не говоря уже о том, что пока я буду гонять по городу подобно прославленному гонцу, ни у кого не возникнет и шанса вытащить меня на поверхность, чтобы я мог воодушевлять бойцов, пока не отморожу себе бубенцы.

В общем, я начал убеждать себя, что все могло быть и хуже; мало осознавая, насколько хуже все обернется.

Глава двадцать шестая

Юрген ожидал, пока я выйду из губернаторского дворца, рядом с боковой дверью на кухни, двигатель разведывательной "Саламандры", реквизированной им со стоянки машин, тихо урчал. Хотя я обычно предпочитал неудобную маленькую машину в качестве личного транспорта, то с понятной неохотой жаждал использовать такую на Нускуам Фундументибус; температуры ниже нуля с открытым пассажирским отделением категорически не способствовали долгим поездкам. Так что в случаях, когда действительно не мог избежать рискованной поездки по поверхности, я выбирал относительно теплую и комфортную "Химеру". Климат открытого пространства пещерного города, конечно же, контролировался, так что для меня это было как свежее весеннее утро на каком-нибудь мире с умеренной температурой, я вскарабкался на свою привычную высоту за лафетом не особо и дрожа, зато с приятным ощущением, словно попал в гости к старому другу. Даже не задевая голенью ящик со взрывчаткой, я ощутил, что ожидание в машине достаточно отвлекло меня от растущего оптимизма по поводу успешности нашей миссии.

— Уверены, что взяли достаточно подрывных зарядов? — с легким сердцем спросил я Юргена, и он втянул себя на сиденье водителя, после чего уставился на меня над разделяющей нас бронепластиной, нахмурившись от изумления.

— Мы можем взять еще, если этого мало, — сказал он, принимая шутку столь же буквально, как и большинство остальных ремарок.

— Думаю, все в порядке, — уверил я его, — у нас тут достаточно, чтобы свалить гарганта.

— Если у орков был хотя бы один, и если ниды не сожрали их всех, — согласился он, мудро кивая, затем устроился на сиденье и пришпорил двигатель. Годы знакомства с его суровым подходом к вождению подготовили меня к последующему, и рефлекторно вцепился в лафет, когда мы стремительно сорвались в движение, я с относительной легкостью сохранил свои ноги на месте.

Губернаторский дворец был вполовину высоты стен огромнейшей из верхних пещер, чтобы добрые граждане, живущие на улицах ниже, могли хорошенько полюбоваться башнями над головами[131]. Когда мы пролетели железные ворота, ограждающие чопорные сады, я в первый и последний раз всецело оценил Примаделвинг; грохочущая "Химера" вряд ли располагала к осмотру достопримечательностей. Ряды улиц, домов и торговых центров пролетали перед нами, напоминая любой достаточно большой город на поверхности более-менее любимого Императором мира, и я с усилием напомнил себе, что впереди будет еще более десятка похожих пещер в скале и примерно таких же размеров, все кропотливо вырытые бесчисленными поколениями. Мысль была отрезвляющей, мягко говоря; если все будет хорошо с моим поручением, все мечты и усилия превратятся в ничто, стертые в мгновение ока катаклизмом столь огромным, что его даже сложно было представить.

Когда мы спустились к полу пещеры с обычной для Юргена головокружительной скоростью, я нашел тихие, опустевшие улицы неприятно жуткими, представляя в воображении движение в каждой аллее и за каждым, закрытым ставнями, окном. Конечно же, все это чушь, хотя это не остановило меня от проверки тяжелого болтера на подвижном лафете, что тот был заряжен и готов открыть огонь в любой момент. Если тираниды послали ликтора, двух для разведки территории после передовой, то у меня не будет других предупреждений об атаке, кроме как едва заметного уголком глаза движения.

Юрген, конечно же, позитивно оценил пустоту улиц и вовсю жал на педаль газа, отправив маленькую, завывающую машинку по бульварам, словно все демоны хаоса гнались за нами. По мне так отлично; если что-то собирается выпрыгнуть из теней, размахивая своими когтями-косами, то в надежде нанести эффективный удар, ему придется двигаться еще быстрее, чем мы.

Тут и там мы видели нускуамские подразделения, отделение или два СПО, отступающих с нижних уровней по дороге к посадочным площадкам шаттлов, хотя как всегда не склонный делить дорогу с чем-либо, что могло его замедлить, Юрген обычно направлял нас на параллельные от отступающих солдат улицы. Насколько я мог видеть, они действовали слаженно, хотя явно побывали в тяжелом бою, утомленная походка пеших и взгляды, устремленные в одну точку на горизонте, выдавали их физическое и психологическое истощение.

— Мы только что выехали из дворцового района, — передал я по воксу Форрес, когда мы пулей влетели в туннель, соединяющийся со следующей пещерой в нисходящей цепочке. Хотя он был столь широк и высок, что совершенно не воспринимался как туннель, учитывая боковые дороги и жилые кварталы, окружающие главную магистраль со всех сторон (включая потолок).

— Поторопитесь, — ответила она, звук оружейной стрельбы был хорошо слышен через вокс, — нас тут жестко прижимают.

— Держитесь, сколько сможете, — сказал я, стараясь говорить спокойно. С отступлением основных сил нускуамцев, ниды начали лезть из всех щелей, и геотермальная энергостанция стала острием все более и более сомнительного клина, в который я направлялся со всей скоростью, что мог выжать Юрген, а уж поверьте мне, она была не маленькой. В данных обстоятельствах это было решительно последним местом, где бы хотелось оказаться любому человеку, даже с самым слабым остатком разума.

Но сейчас повернуть обратно уже не было никакой возможности; практически все солдаты на Нускуам Фундументибус знали, что я в пути; и верили в мое стремление влезть в драчку от их имени. Многим перспектива сражаться вместе с героем, которым я обычно должен был быть, вселяла самонадеянное ожидание, что я каким-то образом смогу остановить поток, это, несомненно, единственное, что заставляло их сражаться, будучи окруженными со всех сторон душераздирающими тварями. Если я их подведу, моральный дух рухнет, наше организованное отступление превратиться в кровавое бегство и ниды просто осыпят нас, как псориаз Юргена. Мои шансы добраться до шаттла в целости и сохранности станут в лучше случае призрачными, и как только вокруг начнет разноситься, что знаменитый Герой Империума удрал, словно паникующий гретчин, то я больше не смогу ни на кого положиться в деле прикрытия моих тылов.

— Мы приближаемся к Спирали, — секундой позже информировал меня мой помощник, когда мы проскочили перекресток и начали столь быстрый спуск, что у меня заложило уши. Я сглотнул, получив некоторое облегчение, и осмотрел пещеру, через которую мы ехали[132]. Чем глубже мы опускались, тем сильнее менялись окружающие пейзажи, от богатых жилых районов к бедным; затем появились мануфактории, толпившиеся на нижних уровнях, где неистощимые запасы геотермальной энергии позволяли им работать бесконечно долго. По встречной полосе постоянным потоком отступали нускуамцы, большинство "Химер" везли дополнительных солдат, цепляющихся за корпус, не успевших усесться внутрь; завидев нас они махали руками и радостно приветствовали, каждый их выкрик "Хаззаа!" был гвоздем в гроб моей постоянно исчезающей надежды, что мы просто выгрузим подрывные заряды и сбежим на поверхность, пока Форрес и ее бойцы сами сделают работу на станции. К этому времени, видимо, все ожидали от меня, что я возглавлю атаку по туннелям бурильщиков, и разделаю на потроха биокорабль своим цепным мечом.

Размышляя таким образом, я постепенно все четче и четче слышал звуки боя: треск лазганов, грубый лай автопушек и изредка глухой бум взрывчатки, все это прорывалось через рев двигателя "Саламандры".

— Похоже, впереди неприятности, — лаконично заметил Юрген, со своим характерным преуменьшением.

"Неприятности" едва ли отражали всю суть происходящего, подумал я, когда мы с ревом пронеслись по широкой площади, окруженной со всех сторон возвышающимися стенами фабрикатория и погрузочных участков, с которых, чтобы там не производили, развозилось грузовиками в самые отдаленные концы города[133]. Гвардейцы в униформе нусукамцев занимали любые подходящие укрытия, в то же время с мрачной решимостью стреляя в непрерывный вал тиранидов, непреклонно наступающий на их позиции. Волна за волной, ужасающие существа падали под губительным огнем, но все равно неустрашимо рвались вперед, столь же безразличные к смертям сотен их товарищей, как и солдаты к выпущенным лазерным зарядам. Среди тварей смутно вырисовывались большие биоформы, пироворы пожирали павших, как тиранидов, так и людей, в то время как отросшие на их спинах оружия-симбионты изрыгали струи огня на осажденных защитников. Пара "Химер" отвечала тем же, их смонтированные впереди огнеметы сжигали перед собой несущуюся массу меньших существ, в то время как мульти-лазеры на башенках косили задние ряды.

— Сможешь провезти нас? — спросил я, ныряя за бронированную плиту, защищающую пассажирский отсек, когда по корпусу забарабанили снаряды из телоточцев и пожирателей. Огонь внезапно прекратился, когда Юрген включил наши огнеметы и я снова отскочил назад, хватаясь за лафет тяжелого болтера и выпуская пару снарядов, просто чтобы продемонстрировать свое согласие. С тем же успехом можно было кидать гальку в несущуюся на нас орду, но это выглядело уместно героически, да и не повредит хотя бы чуть-чуть поднять моральный дух бойцов. Как я мог заметить, дорога, ведущая глубже в пещерный город, была блокирована, насколько это было возможным, но всегда нужно выглядеть так, как будто ты всецело готов исполнить возложенную на тебя задачу; поскольку никогда точно неизвестно, кто может тебя слушать по воксу.

— Нет, пока дорогу не расчистят, — ответил мне Юрген, словно это был вопрос времени, хотя глядя на волну хитина, вытекающую на площадь, я должен признаться, что ощущал значительно меньше оптимизма, чем мой помощник.

Когда я скосил выводок ганутов, которые балансировали на ближайшей крыше, готовые атаковать не замечающее их отделение с тяжелым вооружением, один из гусеничных мотоциклов, видимый мной ранее на поверхности, с ревом понесся к нам. Очевидно, столь же хорошо себя чувствующий на мощеной дороге города, как и среди снежных полей выше. Вместо резких цветов гражданских машин, которые я видел раньше, он был окрашен по шаблону арктического камуфляжа "Химер" и вымпел, болтающийся на вокс-антене позади водителя, принадлежал нускуамским подразделениям. Очевидно, у них были берейторы[134], где-то в их СОиО[135], хотя об этом факте мне никто не докладывал.

Мотоцикл подравнялся с нами, его наездник нажимал на свою комм-бусину, сканируя чистоты для синхронизации с моей; но до того, как он смог это сделать, одна из меньших змеевидных особей выскочила из-под земли практически перед ним, разрезая воздух своими когтями-косами, явно некоторым образом отвлекая его. Однако он мгновенно отреагировал, поднял байк на задние гусеницы, поместив корпус машины между собой и залпом из иглокулака в грудной клетке существа. Смертоносные осколки ударили в ревущий двигатель и гусеницы и до того, как стремительно несущаяся машина столкнулась с пораженным равенером. Она стремительно пронеслась вне досягаемости его вращающихся когтей. Байк тяжело ударился о проезжую часть и его закрутило, привставая водитель достал свой лазган: но до того как он успел открыть огонь я нажал на гашетку болтера и превратил скользкий кошмар в груду ошметков.

— Спасибо, — ответил мужчина, вырываясь вперед пока Юрген останавливался, к моему удивлению, я опознал сержанта, который был вместе с Форрес в агропещерном комплексе.

— Сержант Ланкс, — сказал я, отдавая честь, — неожиданное удовольствие лицезреть вас.

— Я сейчас уже лейтенант, — несколько смущенно ответил он, — первый получивший звание в полку. Рад видеть вас снова, сэр.

— Жаль, что в таких условиях, — сказал я, ныряя, когда один из громыхающих пироворов изрыгнул пламя в нашем направлении и поджег склад в паре метров за нами. Многочисленные тираниды окружали нас, и нускуамцы теряли позиции, несмотря на все усилия.

— Что происходит?

— Они отрезали комиссара, — сказал он, на секунду приводя меня в замешательство, после чего я осознал, что он имеет в виду Форрес, — ее отряд все еще удерживает энергостанцию, но мы не можем пробиться, чтобы послать подкрепление или вытащить их.

— Мы пробьемся, — сказал Юрген, скорее выказывая решимость, чем целесообразность, газуя двигателем, словно в нетерпении стартануть. Предупрежденный, я схватился за лафет, когда он развернулся на месте, снова включил огнемет и сделал барбекю из еще одного выводка хормагаунтов.

— Если есть путь, мы найдем его, — сказал Ланкс со всей страстностью, как будто слова моего помощника упрекали решимость бойцов драться и умирать.

— Ни на секунду не сомневался, — ответил я с облегчением. Если мы не сможем пробраться через целую армию тиранидов, вряд ли это будет нашей виной, мы старались, как могли, но нас отбила огромная масса роя, с которой мы столкнулись. И сейчас я мог спокойно отступить с нускуамцами, залезать в следующий свободный шаттл и ждать прибытия тактической группировки и космодесантников, всю дорогу проклиная неудачу. Несколько уместных спокойных слов о благородном самопожертвовании Форрес, и я свободен.

— Мы достаточно успешно их сдерживали около двадцати минут тому назад, — сказал нам Ланкс, — затем внезапно весь, превосходно скоординированный, рой кинулся в атаку прямо на нашу оборонительную линию.

— Вот почему, — ответил я, заметив движение в дыму все еще объятого пламенем склада. Появилось еще одно чудовище, возвышающееся над меньшими существами вокруг, размахивающее костяными клинками и ядовитой пушкой, при виде него, я должен признать, во рту внезапно пересохло.

— Тиран улья взял контроль. Если вы его завалите, весь рой будет в замешательстве.

Хотя зачем я вообще дал совет, возвращающий меня на линию огня, понятия не имею.

— Мы стреляем в него, конечно же, — сказал Ланкс, — при каждой возможности. Но окружающие его принимают огонь на себя.

Словно в подтверждение его слов, очередь снарядов автопушки и лучи лазпушки разорвала воздух, несясь к возвышающемуся чудовищу; но до того как огонь попал в цель, приземистые огромные существа немедленно окружили его, чтобы поставить себя между снарядами и тираном. Обстрел уничтожающий меньших существ, не причинив вреда отрикошетил от этих живых щитов и пара ближайших падальщиков прогромыхала поближе, пожирая убитых рикошетом гаунтов.

— Это комиссар Каин, — передал я по воксу на открытом канале, когда меня внезапно посетило вдохновение, — игнорируйте тирана и цельтесь в пироворов.

— Вы уверенны, сэр? — спросил Юрген, когда я снова схватился за тяжелый болтер и добавил то немногое, что мог, в бурю огня, которая внезапно начала осыпать громыхающих падальщиков. Они оба зашатались, передний тяжело рухнул на колени, и уперто продолжил поиски свежей падали, с ошеломленным непонимание медленно покачивая головой и осматривая происходящее.

— Вы знаете, что произойдет, когда ему разорвет живот?

— Точно, — ответил я, с надеждой глядя через прицел болтера, — огнеопасный газ, которым он плюется, встретится с воздухом и …

Не уверен, почувствовал ли я ударную волну, поскольку подвеска "Саламандры" была примитивной и передавала чрезмерное количество ударов на мой многострадальный крестец и в лучшие времена, но нельзя было отрицать то, что видели мои глаза.

— Вот это и произойдет, — честно говоря, несколько самодовольно завершил я. Куски обугленных внутренностей шлепались вокруг меня, затем дождь из падали усилился, когда второе раненое огнедышащее животное взлетело на воздух, их толстый хитиновый панцирь мгновенно превратился в смертоносную шрапнель, которая рвала на части окружающих тиранидов.

Тиран проревел и зашатался, объятый густым горящим, гелем, разбрызганным взрывами подожженных зверей. Он слепо размахивал своими костяными клинками, которые выдрали кишки еще одному плюющемуся огнем падальщику и тот тоже мгновенно загорелся, на сей раз раненный гигант оказался в самом центре огненной бури.

Тираниды повсюду в неопределенности начали топтаться по кругу, скрываясь в тенях или слепо кинувшись под прицельный огонь ближайших подразделений, в соответствии с управляющими ими инстинктами в отсутствии прямых указаний от разума улья.

— Отстреливайте их! — приказал Ланкс, преисполненный благоговения, за это я вряд ли мог его винить; придуманная мной на ходу уловка сработала за гранью моих самых смелых ожиданий, честно говоря, я всего лишь хотел немного ошеломить тирана, чтобы он ослабил контроль над роем и позволил организовать отступление. Но теперь было похоже, что у нас появился шанс истребить их подчистую.

Еще один ливень из снарядов тяжелого оружия, щедро сдобренный огнем лазганов, разорвал огромное существо, которое, кажется, к этому времени запекалось внутри своего панциря подобно раку в дорогом ресторане. Его толстенная броня была смертельно ослаблена огненным адом, и даже его охрана-камикадзе была не способна спасти его на этот раз; они были слишком заняты поджариваясь живьем, чтобы оградить его от очередей, их просто смели в сторону как неэффективных игроков в скрамбол. Снаряд за снарядом тяжелого вооружения вырывал из них куски плоти, разбрызгивая броню, ставшую хрупкой от жара. Тиран зашатался, упал и окончательно издох, последним рефлекторным ударом ноги он проломил фасад безымянного фабрикатория, кирпичи завалили опаленное и изрешеченное окружение.

Радостные крики раздались от нускуамцев и, я должен признать, что вроде бы тоже орал, так как тиран был убит и контроль над роем ослаб, было похоже, что мы снова взяли инициативу боя в свои руки. Должен добавить, что эйфория длилась несколько секунд и голос Форрес в комм-бусине оплеухой вернул меня к реальности.

— Что вас задерживает? — спросила она, и я внезапно осознал, что теперь больше не мог отступить на поверхность вместе с нускуамцами. Неожиданный успех моей хитрости дал нам шанс пробиться через внезапно ставший неуправляемым рой, прежде чем похороненный узел улья сможет выслать еще одного тирана для восстановления контроля.

— Час пик тиранидов, — сказал я, когда Юрген газанул и начал набирать скорость в сторону туннеля, который показывал раньше, — нужно просто хорошо попросить, чтобы они подвинулись.

— Не задерживайтесь, — предостерегла Форрес, — или нас тут уже не будет.

— Уже в пути, — ответил я. Пока я говорил, десяток байков заняли боевой порядок вокруг нас, вымпелы нускуамцев трепетали на ветру, во главе отряда отдавал приказы Ланкс.

— С эскортом, — добавил я, приятно удивленный.

— Будем ждать, — ответила Форрес.

Глава двадцать седьмая

Должен признаться, неожиданное подкрепление значительно подняло мне настроение, поскольку я никогда не был склонен отвергнуть несколько дополнительных тел, за которые можно было спрятаться, и хотя мы оставили позади основную битву, все еще достаточно много тиранидов стояло между нами и нашей целью. Окружающие нас байки имели встроенные в передние обтекатели лазганы, которые вскоре доказали свою ценность, позволив нам с удивительной легкостью пробиться через биоформы, которые пытались замедлить наше продвижение. Основная часть состояла из термагантов или больших воинов, которых мы безнадежно превосходили в скорости и дальности нашего оружия; к тому времени, когда выжившие приходили в себя, чтобы сделать первый выстрел, мы уже были далеко за радиусом поражения их телоточцев или пожирателей, так что ответный огонь нас мало заботил. Так как тяжелый болтер на лафете находился выше, чем мотоциклы, и мог повернуться в любом направлении, то я мог развернуть его назад, скосить любого, кто не протянул ноги на нашем пути от первоначального залпа, добавив свою огневую мощь, что в дальнейшем защищало нас от запоздалого ответного огня.

У Юргена было меньше возможностей воспользоваться смонтированным спереди огнеметом, так как ложащийся перед нами барьер из горящего прометия определено остановил бы берейторов, даже если "Саламандра" могла проскочить через него без особых повреждений. Он умудрился сделать пару выстрелов из своей излюбленной мелты, водрузив ее на бортик водительского отсека, и несколько опасно поднимаясь, чтобы выглянуть из-за бронеплиты во время выстрела. И так как это требовало от него убрать руку с управления, я счел всю эту затею несколько тревожащей, словно не знал, что с того момента, как он завел двигатель, то со всей дури жмет на педаль газа.

— Поберегись, — увещевал я его в один момент, и мы резко отвернули, воин-тиранид исчез под гусеницами со слабым хрустом, слышимым даже через рев нашего двигателя.

— Извините, сэр, почти промазал по этому фраккеру, — бодро произнес Юрген, и к моему невысказанному облегчению, вернул свое внимание к управлению, его стремление подражать берейторам, которые дополняли огневую мощь, встроенную в байк, выстрелами из лазпистолета, очевидно в этот момент было подавлено. Больше ничего нас не сдерживало, мой помощник радостно выжал из хорошо настроенного двигателя все, что только можно (как он всегда и поступал), но байки сохранили построение, наездники ржали, словно орки, очевидно, смакуя ощущение головокружительной скорости, как и мой помощник.

— Хорошо, что едете с нами, — передал я по воксу Ланксу, наконец-то найдя частоту, и лейтенант помахал рукой в ответ, после чего сразил выстрелом из лазпистолета крадущегося генокрада, присевшего на балконе впереди нас.

— Это меньшее, что я могу сделать после того, как вы спасли наши шеи в агропещере, — ответил он, — кроме того, я обещал комиссару держать дорогу свободной для нее.

— Я уверен, она оценит это проявление чувств, — сказал я.

— Я ценю, — вклинилась Форрес, — где вы?

— Уже достаточно близко, чтобы слышать стрельбу, — ответил я, — так понимаю, вы там?

— Вы понимаете верно, — мрачно передала она.

Когда мы подъехали с энергостанции, та была под осадой, масса хитина окружала огромные бронзовые двери, украшенные символом шестеренки Адептус Механикус, в данный момент они были сорваны с петель и под кривым углом уперлись в поддерживающие опоры. Форрес и горстка бойцов храбро обороняли пролом, присев под защиту бортов потрепанной "Химеры", припаркованной под углом к арочному входу, создавая грубую, но эффективную баррикаду. Энергостанция кажется все еще работала, так как мульти-лазеры из башенок продолжали пожинать обильный урожай из бегущих тварей, который рвались вперед с неустанной решимостью, характерной для их рода, но огнеметы молчали, видимо прометиевые баки уже давным-давно опустели.

— Вы как раз вовремя, — передала по воксу юная комиссар, и я автоматически ощетинился, а через секунду осознал, что она шутит, — у нас почти закончились ниды.

— Не волнуйтесь, — уверил я ее, открывая огонь в унисон, выкашивая огромную проплешину в задних рядах осаждающей армии, — через минуту всегда появляются новые.

Это была несомненная правда; столкнувшись со свежей целью, многие из этих отвратительных существ развернулись, выпустив залпы телоточцев и пожирателей в нашу сторону. Я нырнул за бронированный борт, но паре наших наездников не посчастливилось, очередь прошила их, и те свалились с машин, заживо пожираемые изнутри смертоносными паразитами-боеприпасами. Казалось милосердием, что от сильного удара об пол пещеры они остались без сознания, чтобы осознать происходящее.

Наш эскорт развернулся веером, и мы наконец-то могли пустить в ход огнеметы, чем Юрген с удовольствием и воспользовался, поджаривая стоящую перед нами орду, замедлившись и поворачивая "Саламандру" слева направо, разбрызгивая поток горящего прометия как можно шире.

— Давайте внутрь, — поторопил Ланкс, когда наездники пронеслись и развернулись, пересекая площадь перед святилищем Механикус. Сложно было сказать, но вроде бы какое-то религиозное изображение было выложено на полу мозаикой, рисунок был покрыт опалинами, отметинами от лазганов и чрезмерным количеством дохлых или умирающих нидов, большинство из которых неистово истекали отвратительно воняющими жидкостями.

— Мы будет сдерживать вход в туннель.

— По мне, так отлично, — согласился я, когда Юрген резко затормозил рядом в припаркованной "Химерой". Я вскрыл упаковку и достал пару подрывных зарядов.

— Этого должно хватить.

Я закинул за плечо один из огромных ранцев и вручил второй Юргену.

— Мы задержим их здесь, — сказала Форрес, — пока наездники держат вход, у нас вся пещера под обстрелом.

— Отлично, — согласился я, быстро взглянув на диспозицию. Вход в туннель был практически на противоположной стороне от входа в святилище, и укрытий там было тревожно мало.

— Отведите туда Саламандру": ее болтер создаст перекрестную огневую точку, к тому же будет хоть какое-то прочное укрытие, если ниды отзовут какие-то силы из главной пещеры.

Что, скорее всего и произойдет, как только разум улья осознает, что большая часть существ здесь была убита. Форрес кивнула.

— Хорошая мысль, — сказала она и назначила пару ближайших солдат отогнать нашу маленькую крепкую машинку. Юрген смотрел с негодованием, как один из них уселся на водительское место.

— Берегите ее, — резко проинструктировал он, словно его когда-либо заботил дух-машины чего-либо, чем он управлял.

Я кивнул.

— Она понадобится нам позже, — сказал я, всем сердцем желая, чтобы так и было.

Когда Изембард посвящал нас в детали, я у себя в воображении сформировал картинку, приблизительно похожую на энергостанцию, которую мы столь незабвенно исследовали в Подветренных Пустошах, хотя и несколько больше по размерам; но настоящее святилище практически поражало воображение. Огромные галереи были вырыты в скале под городом, их заполняли эстакады шириной с шоссе, которые и вывели нас к гудящим турбинным залам, полным таинственных механизмов размером с небольшие здания. К счастью, я додумался взять с собой карту-планшет, который в дополнение к моей ловкости ориентирования в туннельных системах как эта, дал нам с Юргеном возможность целенаправленно идти к нашей цели.

— Снова этот запах, — сказал Юрген, с гримасой отвращения принюхиваясь к воздуху. Почувствовав сернистое дуновение, я кивнул.

— Мы на верном пути, — согласился я, ослабив цепной меч в ножнах и расстегнув кобуру лазпистолета. Я не забыл, каким образом ниды проникли на энергостанцию в Подветренных Пустошах и не желал оставить им шанса. (Как и Форрес, что я с удовольствием заметил; она поставила охрану внутри святилища, чтобы их не обошли с тыла. Но пока что из глубин комплекса никто не появился. Что для такого параноика как я, служило только ограниченным утешением).

Так как карта подтвердила наши догадки, мы пошли по запаху, попав наконец-то в длинную галерею, вдоль которой тянулись трубы и контрольные кафедры.

Юрген осмотрелся и пожал плечами.

— Думаю, это оно и есть, — сказал он, совершенно обездвиженный великолепным зрелищем.

— Похоже на то, — согласился я, перенастраивая комм-бусину. Некоторые контрольные панели выглядели смутно знакомыми, хотя я не слишком-то много времени посветил изучению окружающей обстановки во время нашего беспорядочного отступления из энергостанции в Пустошах. Кое-что я действительно запомнил, хотя там отовсюду шел сухой жар, определенно присутствовавший и здесь, вместе с токсичной вонью, которая к этому времени была столь густой, что мне пришлось полагаться только на глаза и уши, чтобы найти помощника.

— Магос, вы меня слышите?

— Да, — прогудел в ухе Изембард.

— Мы на месте, — сказал я, — куда установить заряды?

Следую его инструкциям это не заняло много времени, как я боялся, так что мы просто установили их рядом с несколькими трубами, соединив их детонационными шнурами, и потыкали в пару панелей, чтобы увеличить давление в системе перед тем, как все взлетит на воздух. После длительных дебатов об относительном преимуществе таймера (который с легкостью могли отключить ниды, как только до разума-улья дойдет что происходит), против удаленного подрыва через вокс (в надежде, что коммуникационная сеть, встроенная в городскую инфраструктуру продолжит функционировать, несмотря на повреждения в ходе боев), чтобы перестраховаться, мы сошлись на обоих вариантах; и теперь, устанавливая таймер, я замешкался.

— Двух часов хватит, полковник? — спросил я, зная, что Кастин прослушивает канал и достаточно уверенный, что она сразу же ответит.

— Должно, — уверила она меня, — ваш отряд будет выходить последним, кроме подразделений, охраняющих взлетные площадки, так что если вы вернетесь раньше, взлетев, мы сможем подорвать заряды через вокс.

— Если губернатор разрешит, — сказал я, словно шутил, хотя был не совсем уверен, — она, кажется, решительно настроена сохранить город нетронутым.

— Я губернатор, — сказала Кастин, — хотя в последний раз вы говорили, что поддержите меня, если я введу военное положение.

— Я вас всецело поддерживаю, — сказал я для протокола, зная, что наши переговоры запишут и сдадут в архив для дальнейшего тактического анализа. Если мы не выберемся, я должен был хотя бы посмертно облегчить ее дальнейшую судьбу.

— Я так понимаю, наш план не был особенно хорошо воспринят ее Превосходительством?

— Совершенно, — ответила Кастин, в ее тоне слышалась ирония, — даже когда я подчеркнула, что город будет уничтожен, что бы мы ни делали и что эта жертва может спасти планету.

— Но вы убедили ее аргументами, — сказал я, зная ее слишком хорошо, чтобы предположить иное.

— Моя пушка убедила, — лаконично ответила Кастин.

— Трон Земной, вы же не расстреляли ее на самом деле? — несколько удивленно спросил я.

— Нет, просто достала пистолет, чтобы поставить точку в споре, — к моему немалому облегчению ответила Кастин. Технически у нее было полное право расстрелять губернатора, если бы она отказалась отойти в сторону, но это бы повлекло за собой безобразное количество бумажных объяснительных.

— Тогда я приказала Маго убедиться, что она улетит на следующем шаттле.

Беседа с кем-нибудь рядом с посадочной рампой, несомненно, была чрезвычайно увлекательной, подумал я, затем вернул свое внимание к более неотложным делам.

— Два часа, Юрген, — подтвердил я, и мы засуетились, дабы убедиться, что заряды взорвутся по расписанию.

— Я закончил, — сказал он через секунду, и я кивнул, наблюдая, как гипнотически тикают часы на моем таймере.

1:59:57…

1:59:56…

1:59:55…

Оторвавшись от этого зрелища, я повернулся к выходу.

— Я тоже, — добавил я.

— Лучше поторопитесь, — посоветовала Форрес, — на подходе новая волна нидов. Я не знаю, сколько мы сможем сдерживать их.

— Уже идем, — подтвердил я, и мы вместе с Юргеном побежали к выходу из святилища так, словно целый выводок генокрадов просачивался из расщелин в скале и теперь грыз нас за пятки.

Хотя мы с Юргеном бежали изо всех сил по полностью металлически коридорам, эстакадам и через пещеры, наполненные технологическими чудесами, я не мог стряхнуть мрачное предчувствие, что мы опаздываем.

— Как дела, комиссар? — спросил я по воксу, когда треск лазганов начал эхом отражаться в проходе перед нами.

— Уныло, — ответила Форрес, — нас оттесняют по всей площади. Если вы не поторопитесь, мы не сможем прикрыть ваш отход.

— Мы уже бежим, — уверил я ее, мое горло начало саднить от спешки. Наконец-то показались безучастно распахнутые огромные бронзовые двери, за ними виднелось хаотичное движение. Через секунду до меня полностью дошло, что это значит; блокирующая проход "Химера" пропала, Император знает куда, оставив путь свободным для всей орды тиранидов, если бы они пожелали заглянуть внутрь.

— Где долбанная "Химера"?

— Нам она нужна, — ответила Форрес, — увидите.

Когда мы ринулись через проход на площадь, я в точности увидел, что она имела в виду. В центре площади лежал свежий труп карнифекса, скошенный мульти-лазером "Химеры, которая в данный момент продолжала палить во второго. ББМ отступала, стараясь сохранить прицельную дистанцию, и я вряд ли мог винить за это водителя; если цапающие когти громадной твари доберутся до цели, то разорвут броню, словно туалетную бумагу. Болтер "Саламандры" тоже огрызался, боец расчета с огромным удовольствием жал на гашетку, ливень разрывных снарядов оставлял уродливые, истекающие ихором кратеры в панцире неповоротливого существа.

— Я могу выстрелить, — сказал Юрген, поднимая мелту, но до того, как он успел нажать на спусковой крючок, объединенный огонь двух машин возымел действие и сразил монстра. Наездники Ланкса все еще с ревом носились по округе, выкашивая меньших существ, заполонивших большую часть площади, но стремительно несущихся бойцов было намного меньше, чем я запомнил, несколько машин без наездников одиноко лежали на полу пещеры.

— Сконцентрируйте огонь, — приказала по воксу Форрес, заметив нас, сидя в верхней башенке "Химеры", — расчистите путь для комиссара.

Лавина лазерных лучей затопила открытое пространство, уничтожая любого достаточно глупого тиранида, рискнувшего вылезти из укрытий, и мы с Юргеном побежали. До безопасности оставалось около сотни метров, но они растянулись перед нами словно во сне, где, как бы сильно ты не бежал, кажется, что остаешься на месте.

Я полагаю, что мы были где-то на полпути, когда пол пещеры начал вибрировать под ногами, и я немного споткнулся; на секунду вообразив, что оставленные нами заряды по какой-то причине рванули преждевременно и подготовился к ударной волне, затем внезапно пришло понимание, и мой передний мозг затопило воспоминаниями об игре в догонялки с огромным червем среди конвоя беженцев.

— Назад, — я дико заорал в вокс, размахивая руками и оглядывая окрестности в поисках подсказки, где эта отвратительная тварь выйдет на поверхность, — бурильщик!

"Химера" начала отъезжать назад, ее башенка вертелась в поисках цели, "Саламандра" последовала примеру. Байки развернулись и тоже понеслись в туннель, мучительно бросив нас с Юргеном на произвол судьбы посреди площади.

Внезапно, плитка из дохлых нидов и разбитого камня взорвалась, когда змеиные очертания, окруженные ореолом потрескивающей энергии, вырвались из пола пещеры.

— Вон там, — как ни в чем не бывало, высказался Юрген, словно я мог не заметить, и шарахнул из мелты. Появилась глубокая борозда, повреждая хитиновые бронированные пластины, но подземное чудовище, казалось, едва это заметило, хлынув вперед к отступающим машинам. Ослепительная дуга молнии ударила в нос "Саламандры" прожаривая экипаж; затем детонировали оставленные нами в заднем отсеке подрывные заряды, вместе, я подозреваю, с оставшимся в баках огнемета прометием.

Звук взрыва был столь оглушителен, что я скорее ощутил его, а не услышал, ударив, он кинул меня на пол и понес по скользкой от ихора мозаике, прежде чем неприятно остановить об останки одной из жертв телоточцев. Когда я в ошеломлении поднял голову, то увидел, что туннель рухнул, похоронив тригона вместе с обломками "Саламандры" под килотоннами объятого пламенем гранита. Длинное тело секунду билось в конвульсиях, голова была похоронена под грудой валунов, из-под которых так сочился ихор, что меня чуть было не вырвало.

— Ироничная смерть, — сказал Юрген, — для червя.

— Верно, — согласился я, кашляя от облака пыли, поднятого катастрофой и постепенно начиная слышать голос в комм-бусине.

— Комиссар, — звала меня Форрес, учитывая обстоятельства, ее голос был отрадно напряженным, — с вами все в порядке?

— Вроде бы живы, — уверил я ее, твердо хватаясь за свое оружие, когда вокруг нас эхом разнесся треск и шелест хитина. Не было сомнений, мы в ловушке, без надежды выбраться и окруженные тиранидами.

— По крайней мере, в данный момент.

Глава двадцать восьмая

— Мы не можем подобраться к вам, — сказала Форрес, когда я отчаянно оглядывался в поисках укрытия. Звук быстрого бега нарастал, эхом отражаясь в туннеле, оставленном тригоном, рассеивая любые сомнения, которые у меня могли быть относительно подкрепления тиранидов. К счастью для нас, последнюю особь-воина в пещере размазало рухнувшим туннелем, заставив выживших термагантов скрыться, но я был абсолютно уверен, что разум улья не терял времени даром и отправил еще больше крупных тварей для восстановления контроля и, как только они прибудут, наша краткая отсрочка полностью и бесповоротно исчезнет.

— Наше оружие не пробивает щебень.

— Не удивлен, — ответил я, — это все равно, что пытаться завалить жилой дом с помощью пистолета. Но, спасибо за попытки. Нам придется самим что-нибудь придумать.

— Да пребудет с вами Император, — ответила Форрес, скорее с надеждой, чем ожидая этого, судя по тону ее голоса.

— Мы можем выбраться через энергостанцию? — спросил Юрген, бегом приближаясь ко мне, его лицо и униформа были покрыты грязью и гораздо менее приятной субстанцией от мертвых тиранидов, на которых он, очевидно, грохнулся.

— Это невозможно, — по воксу ответил голос Изембарда, приговаривая нас со своим обычным, беспристрастным тоном, — шахты обслуживания запечатаны, чтобы тираниды не использовали их и не получили доступ в верхний город.

Для дальнейшей беседы времени больше не осталось. Из оставленного мертвым бурильщиком туннеля появились три особи-воина, оценивая тактическую ситуацию, их головы поворачивались из стороны в сторону. Поднимая оружие, из теней вокруг нас, начали выползать термаганты, и, насколько я мог судить, нам с Юргеном оставалось жить всего пару секунд.

Я треснул пару раз из лазпистолета в ближайшего воина и удовлетворенно заметил, как тот пошатнулся, в панцире возникли истекающие ихором кратеры. Но затем он пришел в себя, ответив выстрелом из "пожирателя", который прошел мимо буквально на волосок от меня, тогда я нырнул под укрытие упавшего байка, лежащего рядом с мертвым бойцов, смягчившим мое падение от взрыва. Когда заряд из вырабатывающих кислоту личинок расплескался на металле, меня поразила идея, достаточно рискованная, но вряд ли сравнимая с безрассудным прыжком через варп-портал некронов, из которого я появился более менее целым[136], хотя и благодаря случайному присутствию абордажного отряда космодесантников в другом конце судна. Я ни на секунду не думал, что Император будет столь любезен в этот раз, но даже малейший шанс лучше отсутствия такового.

Ослепительная вспышка и вонь пережаренной плоти подсказали мне, что Юрген уничтожил воина, который только что стрелял в меня, так что я встал, поднял байк, и влез в седло. Прошло немало времени с тех пор, как я последний раз катался на такой штуковине, но, к счастью, я помнил как ей управлять и, быстро ткнув пальцем, завел двигатель.

— Юрген! — позвал я. — Забирайся!

После чего пальнул из лазганов в обтекателе. Я попал одному из выживших воинов на площади в грудь, таким образом, привлекая к себе внимание не только единственного, оставшегося, но и всех термагантов.

Юрген припустил к другому оставленному байку и взобрался на него, закинув за плечо мелту; она лязгнула по лазгану, но к счастью, оба оружия были достаточно закаленными, чтобы противостоять такому небольшому надругательству, я не сомневался, что они будут столь же эффективны, когда понадобятся нам, как и всегда.

— Куда мы едем, сэр? — спросил он, когда его двигатель с ревом завелся.

— Один Трон знает, — ответил я, втыкая передачу на своем железном коне и разгоняя его так, что дал бы фору даже своему помощнику. Как только я это сделал, залп из телоточцев и пожирателей заляпал то место, где я стоял, стремительное внезапное движение сбило прицел. Хотя они очень быстро приноровятся, так что я открыл дроссель на всю и с ревом пронесся к единственному оставшемуся выходу — туннелю тригона.

К счастью, огромный червь вылез на поверхность под углом, оставив крутой спуск, в который я нырнул с Юргеном по пятам. Когда я включил головную фару, стали видны гладкие, округленные стены туннеля, пункт нашего назначения был далеко за покровом тьмы, далеко за пределами луча.

— Они за нами, — передал по воксу Юрген, затем до нас донеслось эхо пары отчетливых взрывов, слышимых даже за ревом двигателей, — уже нет.

— Фраг-гранаты? — спросил я, опознав характерный звук взрыва в закрытом пространстве.

— Ага, у меня была парочка, — подтвердил мой помощник, — кажется, уловка удалась.

— Будем надеяться, что остальное будет таким же легким, — не особо убежденно ответил я.

Должен признать, что пришедшая в голову идея рискнуть и сунуться в туннель, прокопанный тиранидами, была не самой умной, но это было определенно лучше альтернативы. Даже открытие, что мы теперь остались без вокс-связи с нашими товарищами, не могло затмить тот факт, что мы еще были живы, хотя если рассуждать хладнокровно, шансы что так дальше и пойдет, едва ли были благоприятными. Мое инстинктивное понимание подземных лабиринтов более-менее позволяло ориентироваться по отношению к городу, от которого с каждой проходящей минутой мы отдалялись еще больше, но мало что можно было сделать. Наша дорога, казалось, случайным образом изгибалась и поворачивала, разветвлялась в разных направлениях, и у меня не было представления о том, куда в конечно итоге мы приедем или куда ведут остальные. Все что я мог сделать, так это следовать тем, которые, казалось, ведут наверх, хотя слишком часто мы ощущали, что снова спускаемся, после чего поворачивали на следующей развилке, кажущейся многообещающей.

Моим самым большим страхом, что не удивительно в таких обстоятельствах, было то, что мы наткнемся на еще одного бурильщика, сбежать от которого в столь замкнутом пространстве мы никогда не сможем; но, кажется, нам сопутствовало удача в этом начинании. Хотя мы столкнулись с достаточным количеством гаунтов и воинов, твари большего размера, к моему облегчению, казалось, были полностью отправлены на штурм Примаделвинга. Лазганы на носу достаточно легко уничтожали встречающихся существ, при случае дополненные выстрелом из мелты Юргена, которую он пристроил на руль, и пару раз я был вынужден нанести удар милосердия цепным мечом, поражая самых упорных особей, когда мы проносились мимо. Проносясь по павшим, наши гусеницы давили их в кашу, тряска грозила выкинуть из седла.

— Сколько времени прошло, сэр? — спросил Юрген, и, вспомнив о времени, я взглянул на свой хронограф.

— Слишком много, — кратко ответил я. Оставшееся время продолжало непрерывно утекать, по моим расчетам Форрес и ее обреченный на гибель отряд уже добрались до шаттлов, если хоть один из них вообще выбрался на поверхность.

— До взрыва у нас остается примерно двадцать минут.

Как только я это произнес, глухой рокот заставил скалу вокруг нас задрожать, и я выругался про себя. Должно быть, последний шаттл взлетел и, не желая ждать или довериться таймеру, Кастин отдала приказ о подрыве по воксу. В данных обстоятельствах я едва мог винить ее за это, будь я на ее месте, я бы к этому времени определенно считал нас погибшими. Поднимающийся ветер начал гнать по туннелю, и я врезал и так уже открытым на полную дросселем по ограничителю, отчаянно выжимая еще чуть-чуть скорости из бешено несущегося байка.

— Это заставит их кой о чем задуматься, — со всем удовлетворением отметил Юрген.

— Нас тоже, — сказал я, с легкостью представляя себе опустошение позади нас. Ничем не сдерживаемая магма прорвалась, прожигая себе путь через пещеры к поверхности; но губительный газ и возможно даже поток лавы, точно появится во всех проходах, включая этот. По моим прикидкам через считанные секунды раскаленный добела поток воздуха разорвет нас на части, в процессе развеяв оставшийся пепел.

Затем, когда я уже почти оставил всякую надежду, фара вроде бы засветилась ярче, отраженная от синей, прозрачной стены, вместо глухой скалы, в которой мы так долго ехали.

— Лед! — закричал Юрген, высказывая мою мысль, пока мы стремительно неслись вверх, с каждым ударом сердца, рокот позади нас грохотал все сильнее, — мы, должно быть, рядом с поверхностью!

— Будем надеяться, что достаточно близко, — сказал я за секунду до того, как мой байк влетел в стену снега, который полностью закрывал проход. Ослепленный и ошеломленный я изо всех сил цеплялся за руль, каким-то образом сохранив достаточно рассудка, чтобы палить из лазганов. Их приглушенный треск был слышим даже через забивший мои уши снег, хотя помогало ли это чем-нибудь, по правде говоря, я не мог сказать. Мгновением позже я вылетел на свет дня и в объятья знакомого, промораживающего до костей холода, расставаясь по ходу дела с байком, когда мы вместе с ним исполнили далеко не элегантную параболу по воздуху и грохнулись в еще один сугроб. (До меня позже дошло, что это была счастливая случайность, поскольку если бы я налетел на один из ледяных торосов, то пострадал бы значительно сильнее, чем полученные синяки и простуда).

Когда я вскочил на ноги в поисках врага, вылетел Юрген: хотя, должен признать, что он остался в седле, приземлившись с таким ударом, за который подвеска байка не сказала бы спасибо, затем развернулся, чтобы посмотреть что со мной. С другой стороны, я полагаю, что большую часть снега на пути я снес своей головой, так что его выход был значительно легче.

Секундой позже из входа в туннель вылетел шлейф пепла, пыли и горящих углей, снова сбивая меня с ног, испаряя окружающий снег, в лицо ударила волна жара. Для меня было непривычно ощущать тепло на поверхности Нускуам Фундументибус и я все еще ощущал дрожь от мысли о том, насколько мы были близки к тому, чтобы нас изжарило до смерти.

— Похоже, что мы выбрались во время, — сказал Юрген, встав спиной к факелу позади нас, проследив направление его взгляда, я вполне смог понять. В нескольких километрах, кажется, вскипело все небо, огромная колонна дыма и пепла поднималась почти к стратосфере, выравниваясь и расходясь в стороны, словно ударившись о невидимую крышу. Из центра облака послышался глухой рокот, сопровождаемый вспышками молний, и я выплюнул изо рта щедрую порцию пыли. С этого расстояния я не мог разглядеть, но в центре бури, кажется, появилось что-то огромное, секунду пытаясь подняться, после чего снова опустилось, горящее и иссушенное.

— Кажется, у нас получилось, — согласился я, медленно волочась к байку, который в этот раз выглядел уже более чем потрепанным. Тут и там вдалеке из разломов в сети туннелей вздымались еще столбы дыма, и я решил объехать их как можно дальше. Сложно было представит себе, что выжил хотя бы один тиранид в пронесшимся по ним инферно, но мы с Юргеном сбежали, и я слишком хорошо знал, насколько смертельно недооценивать их способность к восстановлению.

— Есть мысли, как далеко до Подльдовска?

Юрген с сомнением покачал головой.

— По крайней мере, день. Может два.

— Тогда нам лучше двигать, — сказал я, проверяя машину на предмет повреждений, после чего сдался и все равно влез в седло. При том, как она выглядела сейчас, я сберегу кучу времени, если буду искать хоть что-то, не кажущееся сломанным. Затем я остановился, заслонил рукой глаза от света и пристально уставился вдаль. Яркая точка, от которой отражался солнечный свет, нарезала круги около столба из пепла, и мое сердце наполнилось внезапной надеждой.

— Может быть, не придется.

— Похоже на шаттл, — согласился Юрген, доставая ампливизор откуда-то из тайников в своей шинели, — хотя слишком далеко, чтобы разобрать тип.

— Кому какое дело? — спросил я и активировал комм-бусину, — неопознанный шаттл, это комиссар Кайфас Каин, запрашиваю эвакуацию. Можете лететь по сигналу.

— Нас проинформировали о вашей смерти, — ответил незнакомый голос. Однако он был необычайно глубоким и резонирующим, даже в крошечном наушнике, и я был уверен, что слышал его прежде, — я уведомлю ваш полк об ошибке.

— Это "Громовой ястреб", — подтвердил Юрген, когда далекий десантный корабль развернулся и полетел в нашем направлении, — прибыли космодесантники.

Я пожал плечами.

— Думаю, лучше поздно, чем никогда, — ответил я.

Глава двадцать девятая

Если считать наше спасение из снегов космодесантниками удивительным, то прием на борту "Громового ястреба" был категорически поразительным. За время, проведенное с Отвоевателями, я привык к сверхчеловеческому росту Адептус Астартес, так что это меня не удивило, но гигант в пурпурной броне, ожидающий нас у подножья посадочной рампы, встал по стойке смирно, словно мы с Юргеном были почетными гостями.

Я еще сильнее был ошеломлен, когда мы поднялись на борт; вместо того, чтобы отвезти нас во временные казармы Имперской Гвардии в Подльдовске, десантный корабль задрал нос и, плавно, но стремительно направился в космос. Когда небеса потемнели, и я смог взглянуть вниз, то увидел чудовищный шрам, порочащий лик сине-белой планеты под нами. Я пытался расспросить наших любезных хозяев, но, несмотря на вежливость, они не были особенно склонны сотрудничать.

— О вашем присутствии затребовали, — ответил мне командир отделения, его легко было выделить среди товарищей по возложенной на него чести носить силовой меч, хотя знаки различия этого конкретного Ордена мне ни о чем не говорили. Больше он ничего не сказал, хотя загадка была быстро разрешена. Когда мы обогнули громад орбитального дока, на близлежащей орбите я смог различить пару судов в сомкнутом боевом порядке.

Одним из которых, был ударный крейсер космодесантников, чуть отличающийся деталями от "Ревенанта", на борту которого я провел столь богатое событиями путешествие в поисках космического скитальца вместе с Отвоевателями, но схожесть была очевидной, чтобы мгновенно опознать его. Другой корабль был значительно меньше, более гладкий и смертоносный, изящный, словно украшенный драгоценностями кинжал, его я тоже сразу же опознал.

— "Экстернус Экстерминатус", — заметил Юрген, как будто личная яхта Эмберли появлялась каждый день.

— Ты абсолютно уверен? — спросила Эмберли во время более чем приятного ужина в ее личных покоях, после еще более приятной ванны и смены белья. Я пожал плечами, красноречиво размахивая руками, с полным ртом стейка из амбула.

— Тебе придется спросить магоса. Но он, кажется, достаточно убежден, — пробормотал я и проглотил, запивая мясо глотком чудесно приятного вина, которое она выбрала к трапезе.

— Но я не понимаю, почему это важно, раз уж ниды добрались сюда. Большинство из них сгорело вместе с узлом улья, а остальных можно достаточно легко изничтожить.

— Потому что первая запись о контакте с тиранидами появилась всего двести лет назад, — сказала Эмберли, произнося слова медленно и отчетливо, как мои старые учителя в Схоле, когда я упускал смысл, который они считали очевидным, — и согласно твоему другу Изембарду, эти торчали тут уже тысячелетия.

— Может быть, они торчали здесь достаточно давно, чем кто-либо мог подумать, — предположил я, — можешь проверить записи?

Если у кого и были улики для поддержки этого предположения, то только у Ордо Ксенос, отделения Инквизиции, в котором она работала.

— Нет необходимости, — ответила она, — не утруждая тебя деталями (что было всего лишь вежливым способом сказать, что у меня нет допуска к этим сведениям), было несколько инцидентов, которые возможно было бы считать ранними налетами. Но самый ранний произошел в M35.

— Те, которых мы нашли на Нускуам Фундументибус, торчали тут гораздо дольше, — сказал я, — так что они тут делали?

Эмберли задумчиво покусывала нижнюю губу, что я находил всегда весьма волнительным.

— Возможно разведка. Но что меня действительно волнует, так это сколько еще таких выводков в спячке разбросанно по всему Империуму.

— Кому какое дело, — ответил я, — пока они спят.

— Этот проснулся, — сказала Эмберли, — если атакует еще один флот-улей, и у них будет поддержка у нас в тылу, будет еще большая заварушка, чем в последний раз.

Я пожал плечами.

— Велики ли шансы? — вслух размышлял я. — Еще один флот размером с "Бегемота"? Я думаю, весьма невелики.

Что в очередной раз доказало, насколько я паршивый пророк.

— Может быть, — Эмберли тоже пожала плечами, очевидно отбросив этот вопрос, — как ты думаешь, твой полк нуждается в тебе прямо сейчас?

— Я уверен, что они некоторое время обойдутся без меня, — ответил я. Нашими приказами было оставаться на планете, пока она не станет безопасна, что займет месяцы или, если мне повезет, даже годы[137]. Прошло некоторое время, после того как мы в последний раз наслаждались компанией друг друга, и я естественно не торопился расстаться снова.

— Хорошо, — ответила Эмберли и одарила меня улыбкой, которую я слишком хорошо знал, — тогда, возможно, вы с Юргеном сможете мне помочь в одном маленьком дельце, пока они наводят здесь порядок.

В этом месте рассказ внезапно заканчивается несколькими нелицеприятными ремарками, повторять которые, я не вижу смысла.

Примечания

1

Место его, не слишком-то мирной пенсии.

2

Варан Непобедимый, военачальник вторжения хаоса в 999 М41, он не сомневался в своем само провозглашенном прозвище, которое, к счастью, на проверку было слишком оптимистичным.

3

Планета и окружающая система, отданная полностью для пополнения запасов и перегруппировки полков Имперской Гвардии, воюющих в Дамокловом заливе. Если вы подумаете что это эквивалент Муниторума как мир-кузница для Адептус Механикус, то не ошибетесь, хотя в целом она была более неопрятной.

4

Как и во всех своих мемуарах, Каин, кажется, искренне не подозревает о своем великом вкладе в поражение врагов Императора. Если бы его там не было, силы Империума, несомненно, победили бы в затяжной войне, но со значительными потерями живой силы и времени.

5

У валхалльцев врожденная ненависть к зеленокожим со времен удачного вторжения в их родной мир и они особенно ценят шанс принести воздаяние Императора этому кровному врагу.

6

Вероятно.

7

Возможно.

8

Сложность полного уничтожения заразы орков, как только они обретут опорную точку, стала пословицей; мир за миром годами или даже десятилетиям страдают из-за появления новых "баивых банд", даже после всестороннего уничтожения орков. У Магос Биологис есть своя теория почему так происходит; если они правы, то единственный важный параметр это прошедшее время после разгрома, до того как новое поколение станет значительным по численности, чтобы стать проблемой.

9

Вероятно за исключением Каина.

10

Отборная группа ветеранов, в которую не входила Сулла, присоединились к 296-ому через несколько лет после кампании на Нускуам. Кастин и Броклау вместе были там, как недавно призванные на службу новобранцы в своих соответствующих полках.

11

Советы, по-видимому, были потеряны, по крайней мере, для одной из его аудитории.

12

Видимо Сулла явно не потрудилась взглянуть на соответствующую статистику, приблизительно 35 процентов жителей Нускуам проживают в Подветренных Пустошах и окружающих районах, куда входит столица планеты и пещерные города-сателлиты.

13

Столица планеты.

14

Учитывая, что Каин пишет задним числом, это наверняка небольшая гипербола для большего драматического эффекта.

15

Сулла служила в 296м сержантом-квартирмейстером, пока тираниды, съев большинство офицеров, не открыли ей путь к повышению.

16

Которая в 597-ом включала и тыловые подразделения поддержки.

17

В отличие от вспомогательного флота, который, несмотря на то, что был представлен грузовыми судами, являлся частью Имперского Флота, и на их борту можно было ожидать встретить соответствующую армейскую форму одежды.

18

Комиссариат шустро понял преимущества такого комиссара, который казался популярным среди солдат, которых он вел.

19

Я тоже на это искренне надеюсь.

20

Явно достаточно успешно, чтобы избежать раздражения Каина, раз он не упоминает ни об одном из десятка членов экипажа, которых встречал бы каждый день, просто прогуливаясь по коридорам судна такого размера.

21

Зона Боевых Действий, посадка под вражеским огнем.

22

Полковник и заместитель никогда не летают на одном и том же шаттле, так что если будет авария или удачное вражеское попадание, полк, которым они руководят, не будет эффективно обезглавлен.

23

Кажется, это восходит к временам Ереси Хоруса, когда лояльность всего экипажа не могла гарантироваться и при каждом важном действии, присутствие на мостике кого-то с оружием, было существенной гарантией преданности.

24

Уроженцы ледяных миров вроде относительно легко переносят температуру, которую большинство жителей Империума сочли бы невыносимой, и утруждают себя одеваться, только когда погода становится столь ужасной, что напоминает им о родном мире.

25

Возможно потому что его кораблю выпало несчастье очутиться в то время в системе Коронус, и у него первого оказалось достаточно места для груза для 597ого с их снаряжением, чтобы выбирать еще что-то из доступных судов.

26

Распространенный жест в этом регионе, когда большой палец прижат к ладони, так чтобы рука была похожа на крыло Имперской аквилы. Несколько раз в своих мемуарах Каин упоминал, что делал такой же жест, по крайней мере, фигурально.

27

Достаточно правдоподобно, учитывая его столкновения с несанкционированными псайкерами в нескольких случаях до этого.

28

У большинства людей вне Ордо Маллеус получалось такое только раз и у многих ненадолго, что делает выживание Каина в этих частых встречах, по меньшей мере, поразительным.

29

Юрген был "пустым", одним из чрезвычайно редких людей с определенным естественным иммунитетом ко всему варп-колдовству; что в немалой степени нашло отражение в отчетах Каина, как раньше отмечалось, что много раз сталкиваясь с демонами, он выживал, чтобы рассказать об этом.

30

Вероятнее всего, все вместе понемногу.

31

Хотя множество священников Экклезиархии, приданные полкам Имперской Гвардии оставляют свои одеяния, больше их число, очевидно включая Топа, предпочитает взять себе униформу своих полков с соответствующими модификациями.

32

Предположительно, в этом масштабе кривизна планетарной орбиты не была очевидна, или же Каин не потрудился упомянуть об этом.

33

Технопровидцы Адептус Механикус, прикрепленные к полку, как правило, отвечают за обслуживание транспорта и оборудования 597-го.

34

Абсолютно невероятно; они чуть сильнее, чем естественные, но не настолько.

35

Или просто не смогли оторваться во время, эта процедура столь же длительна, как и сложна.

36

Если в одной части двигателей убрать мощность, асимметричный толчок немного подтолкнет корабль в другую сторону.

37

Миресу пришлось ждать, пока он не был уверен насчет угла, под которым приближалась станция, прежде чем отдать приказ, в противном случае все бы просто стало намного хуже.

38

Распространенная практика, особенно на торговых судах и боевых кораблях легкого типа, поскольку слои корпуса предоставляют дополнительную защиту от вражеских попаданий.

39

Описания этих событий Суллой чрезмерно зациклены на его "благородном профиле" и "проявленной силе духа", так что он одурачил, по крайней мере, одного из присутствующих; но так как ее отчет ничего не добавляет к сказанному Каином, в этот раз я уберегла читателей от необходимости причинять себе страдания.

40

Умением плавать владели очень немногие валхалльцы, учитывая, что вода на их родном мире в природе встречалась только в твердом состоянии.

41

Проворные, быстро двигающиеся зауроподы использованы для грубых переездов полков Имперской Гвардии на этом особенно неприветливом мире. В диком виде они злобные, склочные и склонны вырезать всех живых существ в непосредственном окружении, что остается более менее верно и для тех, кто порвал стремя. Так что задумайтесь об их всадниках.

42

Некоторое преувеличение, но в меньшей степени, чем может показаться; причал тяжелых грузовых шаттлов был разработан, чтобы предоставлять достаточно места даже для кораблей на стоянке, и также требовалось дополнительное пространство для маневра, особенно когда прибывают и убывают одновременно несколько.

43

Хотя за время своей богатой событиями карьеры Каин несколько раз сталкивался как с эльдарами искусственных миров, так и с их затронутыми хаосом родичами, всякий раз, когда он ссылается на них, он, кажется, не осознает, или, скорее всего, ему плевать на различия между ними.

44

По-видимому, общее указание по вокс-сети, хотя он не потрудился отметить это специально.

45

Термин Имперской Гвардии для арьергарда, или для выставленного отделения, назначенного прикрыть отступление или для защиты основной группы солдат; в термине нашли отражение низкие шансы выживания личного состава.

46

Каин, кажется, не заметил эту случайную игру слов.

47

Обычно предпочитаемый валхалльскими полками цвет для уличных боев или для гарнизонной службы вне снежных равнин, в которых они выбирают зимний камуфляж по вполне понятным причинам.

48

Скорее всего, последнее, так как орки редко дисциплинированны настолько, чтобы остаться в стороне от драки, если таковая есть поблизости, однако благоразумнее было бы охранять фланги.

49

Явно посмышленее большинства из своего рода, которые носятся на максимальной скорости, невзирая на вероятные последствия.

50

Или их презирали, как недостаточно орочьих.

51

Зная орков, скорее всего и то и другое.

52

Примечание переводчика: (лат). arse end of nowhere — Жопа Мира.

53

Читатели, желающие получить больше деталей об этом этапе кампании могут обратиться к воспоминаниям Суллы, где он чрезмерно расписан (если ощутят, что относительно незначительные разъяснения в этом чтиве будут стоить усилий).

54

Хотя Каин, кажется, обращается к губернатору по имени, что подразумевает некоторую степень общения, он не дает подсказок насколько часто и в каких обстоятельствах они встречались с ней во время пребывания в Примаделвинге.

55

Адептус Арбитрес теоретически присутствуют на Нускуам Фундументибус, надзирая за местными силами правопорядка, но, как и на множестве отдаленных миров, их число сводится к единственному Арбитру и крошечному штату администрации, который более чем счастлив свалить ответственность за любые гражданские происшествия на СПО и подразделения Имперской Гвардии, находящиеся поблизости.

56

В любом случае, где-нибудь в этом же здании.

57

Будучи Имперским учреждением, Адептус Механикус оставались свободными от гендерных традиций, по которым мужчины получали значимые посты на Нускуам Фундументибус исключительно редко.

58

Область вокруг Примаделвинга.

59

Валхалльское выражение по поводу кого-то наивного и неопытного, слишком глупого даже чтобы предпринять элементарные меры предосторожности от обморожения.

60

Хотя уровень коммерции среди орков застрял где-то на уровне между бартером и воровством, у них есть зачаточная денежная система, основанная на использовании собственных зубов (или предпочтительно чьих-то еще) в качестве валюты.

61

Генерированная энергия передавалась в поселения и промышленность фокусированным лучом, так как условия на поверхности не позволяли передавать ее по столь уязвимым к погодным капризам проводам. Учитывая относительно небольшой объем воздушных перевозок на Нускуам Фундументибус, для навигации это было не столь опасно, как можно было ожидать, хотя ежегодно медики Нускуама регистрируют один, два случая сотрясений от попаданий в голову прожаренных птиц.

62

В какой-то момент, по-видимому, Каин вытащил свой лазпистолет, хотя не потрудился упомянуть об этом.

63

Вероятно, существа прибыли на Симиа Орихалка через варп-портал некронов, из какого-то другого мира, наводненного и теми и другими.

64

Несмотря на это, события в памяти Каина достаточно точны; в относительном спокойствии он смог заставит себя вспомнить их или рассудительно делать вставки с неплохой долей артистического профессионализма.

65

Или скорее и то и другое.

66

Скорее наоборот. Термаганты, которые по отчету Каина составляли большую часть роя, будут инстинктивно отступать в убежища, в отсутствии любых других директив от разума улья.

67

По-видимому, сначала выдернув чеку.

68

Эвфемизм Имперской Гвардии для милосердного убийства критически раненых товарищей.

69

Значит, в конечном итоге, все же что-то из оружия выбросил.

70

Выдающаяся победа Империи, выигранная генералом Суллой пятьюдесятью годами позже.

71

К счастью, у нее нет ни малейшего представления о настоящем ответе.

72

Скорее всего, Каин имеет ввиду целую систему, а на планету, которая назван так же; стандартный источник путаницы в Имперской номенклатуре.

73

Вездеходы с широкими гусеницами, особенно подходящие для преобладающих погодных условий ледяного мира. В отсутствии дорожной сети, которую все равно было бы невозможно постоянно чистить, они были важнейшим транспортом на Нускуам Фундументибус.

74

Что подразумевает четыре полных отделения, плюс командный состав, Форрес, любых ее помощников и экипаж "Химеры". Скорее небольшой взвод: Каин явно не преувеличивал их боевые потери ранее.

75

Второй член экипажа контролирует оборудование на борту, позволяя пилоту управлять воздушным судном, не отвлекаясь.

76

Еще одно естественное последствие взросления в подулье, где ограниченное пространство и бездонные шахты обыкновенная часть окружающей обстановки.

77

На мирах, покрытых льдом, воду получить намного легче, чем на почвенных.

78

Или маршрут патрулирования судна временно вышел за границы приема.

79

По-видимому, Кастин тоже посвятила в детали командиров, запрошенных Каином, если только он не сделал это лично.

80

Обычно пока его сопровождал Юрген, чья способность нейтрализовать психические феномены, очевидно столь же эффективно разрушала синаптическую связь между различными организмами роя.

81

Оперативная сводка, КАк Можно Скорее, особенно вопиющий пример мании военных к сокращениям.

82

Конечно же, именно по этой причине так много орков любят такое оружие, хотя, подозреваю, что мало членов Комиссариата поблагодарят вас за такое сравнение.

83

Не всегда верно, что через самых больших тварей в тиранидском рое разум улья фокусирует свой контроль над остальными, но достаточно хорошее правило для солдат, которые дрались с тиранидами раньше и умудрились пережить столкновение.

84

Наземный транспорт ледяных миров редко приходит по расписанию, и не всегда находится кто-нибудь, встречающий краулер, когда тот пребывает в пункт назначения.

85

Технически "Валькирии" были вооруженным транспортом, а не специализированной орудийной машиной, подобно "Вендетте", но, тем не менее, отлично подходящей для выполнения миссий по поиску и уничтожению не бронированной пехоты.

86

Часто наблюдаемый феномен, очевидно являющийся результатом какой-то психической отдачи.

87

Несмотря на размеры цели, дистанция все еще была далека для пистолета, так что не удивительно, что она раз за разом промахивалась.

88

Некоторое преувеличение, поскольку набор из СПО продолжался более менее стабильно, как и раньше, хотя большинство вновь принятых солдат скорее заменяли боевые потери в кампаниях, чем пополняли ряды тех рот, которые до сих пор существовали только на бумаге.

89

Хотя он не потрудился их перечислить, протокол совещания говорил о делегате от офиса Арбитра, нескольких членах Администратума, кардинале из кафедрального собора, очевидно обеспечивающем духовную чистоту, поскольку орден-милитант Адепта Сороритас не имел в данный момент активных представителей на Нускуам Фундументибус, и старшего астропата хора Примаделвинга.

90

Что делает ее намного более дальновидной, чем Инквизитор Криптманн, его попытка провернуть тот же самый трюк в галактических масштабах оставила Ордо Ксенос разгребать чудовищный бардак.

91

Не совсем верно; в реестре у них также было еще три шаттла класса "Аквила", хотя один из них в это время был на плановом ремонте и поэтому не доступен.

92

Предположение, безусловно, верное.

93

Некоторые места, как оставшиеся энергостанции, были слишком жизненно важными, чтобы полностью их оставить, их основной костяк был дополнен, несомненно, напуганными солдатами СПО, чьи "Валькирии" стояли готовыми, чтобы забрать их если оборона будет прорвана.

94

По понятным причинам, грибы различных сортов — основной продукт на множестве миров, где основная часть населения живет под землей.

95

Если ему удобно в это верить, то пусть так и останется.

96

Нускуамский термин, обозначающий тех, кто живет в маленьких, отдаленных поселениях; несколько уничижительный термин означает, что городки настолько малы и лишены ресурсов, что единственным выходом для них остается зарыться в снег и лед, вместо скалы под ними.

97

Так как в Комиссариате нет иерархической структуры, подобной Имперской Гвардии, старшинство определяется исключительно годами службы и количеством благодарностей. В последние сто лет или около того, соглашение именовать самых давно служащих и наиболее награжденных ветеранов Лордами (или Леди)-комиссарами было подкреплено некоторым денежным довольствием, хотя Каин, который явно был достаточно заслуженным для таких почестей, презирал такую практику, и всегда отказывался, чтобы к нему обращались подобным образом.

98

Один из многих моментов в его воспоминаниях о проведенном в 597-ом времени, показывающий необычно теплые отношения со старшими офицерами полка. Очень немногие комиссары были бы готовы обмениваться шутками с офицерами, с которыми служат, и чувствовать при этом себя комфортно.

99

Некоторое преувеличение, хотя, как замечалось ранее, летные условия на Нускуам Фундументибус были далеки от идеальных; в самом деле, существовали достаточно продолжительные периоды, когда ничто не могло подняться в воздух.

100

Как и на множестве миров, планетарный губернатор Нускуам Фундументибус была так же главнокомандующим силами планетарной и системной обороны, по крайней мере, на бумаге; хотя только губернаторы высоко военизированных обществ, подобно Кадии или Краю Заливов, были склонны изо дня в день принимать активное участие в их деятельности.

101

Хотя Каин большую часть своей жизни провел в Дамокловом Заливе и прилегающих секторах, иногда он улетал достаточно далеко; к примеру, есть некоторые свидетельства, что он посетил Валхаллу ближе к концу своего назначения в 597-ой. Также он несколько раз ссылается, что ступал на саму Святую Терру, хотя обстоятельства, при которых это произошло, трудно себе представить. Большую часть данных, составляющих его мемуары, еще предстоит изучить (а не поверхностно пробежаться), так что вполне возможно в дальнейшем прольется чуть больше света на этот вопрос.

102

Кстати, этот вариант Каин обычно не жаловал, так как обладал достаточным очарованием, чтобы в большинстве обстоятельств склонить на свою сторону, так и пониманием, что воздействие более прямыми методами убеждения обычно оставляет неприятный осадок, который при возможности, часто выражается точно такими же ответными действиями.

103

Более похоже, что она просто увидела возможность дистанцироваться от потенциально не популярного решения и ухватилась за нее.

104

Каин тут кое-что упустил; несомненно, Сулла решила лично командовать охраной конвоя только из-за его присутствия.

105

Что указывает, хотя он не потрудился упомянуть об их предполагаемом пункте назначения, что конвой, к которому он присоединился, направлялся в пещерный город Подльдов. Второе по величине поселение на Нускуам Фундументибус.

106

Возможно верхушки шахт, которые обеспечивали естественным светом обитателей пещерного города.

107

Хотя дороги такого типа не были известны на Нускуам Фундументибус, самые легкие маршруты между городами были хорошо укатаны из-за частого использования, и дорогу можно было различить невооруженным глазом.

108

Возможно, типично для него, ему просто не приходило в голову, что большинство пассажиров просто испытывали благоговейный страх перед его репутацией.

109

В данном месте не понятно, он имеет ввиду других пассажиров или Суллу, которая естественно слышала его по вокс-сети.

110

Широко распространенное поверие среди гвардейцев, которые сталкивались с этими существами и, следовательно, относились к ним с особенным ужасом. Хотя, конечно же, сама эта идея была нелепой: любой, проглоченный целиком почти мгновенно умрет от удушья и его раздробит сжимающийся пищевод этой биоформы. Но если подумать, это тоже не очень-то обнадеживает.

111

По правде говоря, ее отчет о столкновении достаточно длинно расписывает его острый интеллект и непревзойденное понимание, так что она явно находилась под впечатлением от точности его логических выводов.

112

Хотя казалось, что Сулла полностью командует боем, пилоты "Часовых" 597-ого была приданы 3-ей роте, вместе с другими специализированными подразделениями; так что, по крайней мере, на бумаге, они не были в ее непосредственном подчинении. Даже если бы и были, пилоты "Часовых" имели в Имперской Гвардии заслуженную репутацию своевольных вояк, которые действуют по собственной инициативе, без переговоров с командными структурами, так что такая демонстрация независимости Шамбасом не была чем-то нетипичным.

113

Вместо этого выражения, Сулла пустилась в многословное и нудное описание событий в послебоевом рапорте; отделившийся эскадрон (она упоминала о трех "Часовых", так что Каин или забыл имя одного из пилотов, или они настолько привыкли работать вместе, что не нужно было отдавать особые приказы ей или ему) смог поймать подступающих особей-воинов в испепеляющий перекрестный огонь, использую скорость и маневренность, чтобы остаться за эффективной дистанцией поражения "пожирателей", которыми были вооружены большинство тиранидов.

114

Возможно, потому что воины были несколько озабоченны тем, что их убивают, вместо того, чтобы служить эффективным передатчиком для разума-улья.

115

Непонятно где в этот момент находились остальные "Часовые": хотя возможно их линию огня блокировали другие машины конвоя.

116

Как и в большинстве подразделений Имперской гвардии, командное отделение 597-ого на уровне рот и взводов состояло из офицера и четырех содействующих специалистов, иногда дополняемое того или иного рода советником; главным среди которых был сам Каин.

117

Примечание переводчика: (англ. AFV). Боевая Бронированная Машина.

118

Распространенная модификация валхалльских машин, хотя использование самовара во время езды не лишено опасностей.

119

Сутки на Нускуам Фундументибус длятся примерно тридцать пять часов.

120

В котором находилась главная база СПО, эта зона была закрыта для гражданского трафика.

121

Примечание переводчика: (Hot grox bun) По аналогии с хот-догом.

122

Что вызывает раздражение у поколений писцов и кодициев, которые таким образом обязаны изменить лелеемые ими инвентаризационные описи, зачастую так, чтобы хоть как-то отражать объективную реальность.

123

Это оправдание я тоже слышала достаточно часто, хотя как только ты упоминаешь, что желаешь получить информацию от имени Инквизиции, даже самый закостенелый бюрократ обычно становится чрезвычайно услужливым.

124

Не говоря уже о том факте, что если бы она попыталась, Кастин просто бы объявила военное положение, оставив бывшего губернатора полностью без влияния на ситуацию.

125

Типично для Каина, кажется, ему в голову даже не приходило, что значительные изменения в Форрес были вызваны тем, что она следует его примеру; ну или, по крайней мере, тому, что она наивно представляла себе насчет его качеств.

126

Поразительная естественная особенность одной из пещер, которую сохранили в качестве парка.

127

Первая и пятая роты заняли оборону на поверхности Примаделвинга вместе с "Часовыми"; другие линейные роты все еще занимались разгромом отдаленных роев.

128

Скорее чересчур грандиозное название для полудюжины стартовых площадок из рокрита, стоящих рядом с туннелями, ведущими прямо в подземную зону ожидания, что позволяло пассажирам и грузам погружаться и выгружаться, минимально находясь под воздействием обжигающе холодных температур на поверхности.

129

Главная магистраль, соединяющая индустриальные пещеры с жилыми районами на верхних уровнях.

130

КАк Можно Скорее, один из более экзотических примеров мании Имперской Гвардии к сокращениям. В нем четыре буквы, несмотря на то, что обычно они используют три. Какое сбивающее с толку фонетическое звучание — "КАМС": я спрашиваю вас, чего вам не хватает в простом Готике?

131

Как в большинстве городов на мирах с негостеприимной поверхностью, многие здания были частично выдолблены по сторонам связанных пещер, так что серия террас и улиц возвышались над стенами, максимально используя пространство. Губернаторский дворец, конечно же, был расположен в самом заметном месте, заверяя граждан, что Империум постоянно зорко бдит.

132

Спираль не была ею в буквальном смысле слова, но была так названа, потому что магистраль опускалась через полудюжину различных пещер, каждая из которых была ниже предыдущей.

133

А за ними, широкая магистраль Спирали оканчивалась удобно близко как к посадочным площадкам для шаттлов, так и к стоянке краулеров.

134

Обычно эти подразделения представляются как кавалерия, и большая часть подразделений берейторов, конечно же, используют лошадей или других ездовых животных: лошади могли пробраться тем, где застревала техника, находили себе пропитание в большинстве случаев, вместо того, чтобы полагаться на близость прометивевых запасов, и в определенной степени могли восполнить свои потери. Однако, некоторые полки вместо них используют легкие внедорожные машины, в связи с особенностями, будь то это ледяные миры или какая-то другая природа, в которой выращивать домашний скот не имеет смысла.

135

Список Оргструктуры и Оборудования, несколько архаичный термин, описывающий материальные запасы полкового имущества и их местонахождение.

136

(133). Почти наверняка единственный человек, который выжил после такого транзита.

137

Хотя выживших активных тиранидов стремительно перебили, кампания по отслеживанию и уничтожению оставшихся зеленокожих из Великой Хребтовой Гряды была длительной и кровавой; и даже сейчас силы планетарной обороны остаются в постоянной готовности против возвращения любых врагов.

Content

Митчелл Сэнди Последний рубеж

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Примечания