Ирина Андреева

Сердце зла

Пролог

Был понедельник. Обычный учебный день в школе. Уроки шли один за другим согласно составленному расписанию.

В одном из классов Алина Скрипачева сверлила глазами Веру Михайлову.

«Еще подруга называется! Такой подруги врагу не пожелаешь. Не подруга, а змея подколодная! – думала Скрипачева, желая испепелить Веронику взглядом, полным ненависти. – И этот тоже хорош! – перевела Аля глаза на одноклассника Гошу, сидящего рядом с Вероникой. – Ведь буквально вчера клялся в любви, а сегодня объявил, что я ему надоела, и ушел к другой. Да ладно бы просто к другой, а то ушел к моей лучшей подруге Верке! – и Аля снова уставилась в спину Михайловой. – Гадюка! Как же ты могла так со мной поступить! Загрызла бы тебя!»

Весь класс с удивлением наблюдал за Вероникой и Георгием, которые сегодня вошли в школу вместе, взявшись за руки, улыбаясь, сели за одну парту, о чем-то перешептывались на занятиях, а на переменах не отходили друг от друга.

К Але подходила то одна, то другая одноклассница и спрашивала, из-за чего та рассталась с Апексимовым. Скрипачева растерянно пожимала плечами и говорила, что-то невнятное, типа «ну, так вот получилось».

Михайлова всячески избегала подругу. Сталкиваясь со Скрипачевой взглядом, Верка тут же беспокойно отводила глаза и старалась отойти куда-нибудь в сторону. Апексимов, отличающийся шебутным, веселым характером, сегодня был каким-то вялым. Если взгляд Георгия натыкался на Скрипачеву, то он становился холодным, равнодушным. Казалось, что парень даже не видит Алину, он смотрел как бы сквозь нее на парты, стулья, стены.

Алина уже с трудом терпела любопытные взгляды одноклассников и кивки в свою сторону. Девочка с раздражением посмотрела на рыженькую Свету Байкову. Байкова с первого класса отличалась повышенным любопытством и вниманием к чужим тайнам, которые она потом распространяла с невероятной скоростью. Впрочем, свои плюсы в этой черте характера Светки имелись: можно было узнать много интересного о других и о себе самой.

«Света наверняка первая заметила, что Гошка поглядывает на Верку, возможно, Байкова даже видела их где-нибудь вместе и просто еще не успела преподнести мне эту коронную новость», – подумала Аля и, поймав на одной из перемен в коридоре одноклассницу, тихонько спросила:

– Свет, будь человеком, скажи, как давно у них все это за моей спиной происходило?

– Да, наверное, это у них давно! – с жаром произнесла Светлана. – Слушай, ну, расскажи мне по секрету, как вы расстались? – зашептала на ухо Байкова. – Я ни одному человеку не скажу! Все останется между нами. Неужели ты ничего не замечала? Я тоже! Ну, ты прикинь, как это все неожиданно!

С тяжким вздохом Аля отошла от одноклассницы. Похоже, Вероника так мастерски скрывала все свои охмуряющие действия, что даже для информационного агентства – Светы – это было неожиданностью.

«Ну и ну, ловко же эта Вероника провернула все! Вот уж действительно в современном мире нельзя никому верить! Прав был тот, кто сказал, что женской дружбы не существует! – Скрипачева вернулась за свое место и уныло уставилась в парту, собираясь заплакать от грустных мыслей. – Что Георгий в ней нашел? Он мне вообще никогда ни единым словом не намекал, что она ему нравится! Даже, наоборот, он как-то раз ляпнул: «Какой у этой Михайловой рот большой!» И что же теперь: рот большой и любовь у него к ней большая?! Как же так! Все переменилось просто в одно мгновение, как будто кто пальцами щелкнул, раз – и все по-другому: Вера любит Гошу, Гоша любит Веру, а меня словно и вообще на свете нет. Приворожила она его, что ли! – И Аля в сердцах ударила рукой по парте. Весь класс обернулся в ее сторону. – Надо Гошку расколдовать, и тогда все будет по-прежнему. Хотя нет, зачем он мне теперь нужен: я его так любила, я ему так доверяла, а он!.. Разве можно простить такое предательство! Если он меня так легко бросил, то потом это может повториться снова. Нет, такого непостоянного парня я не хочу! Я хочу верного, доброго, хорошего, как… ну, хоть, как у Дианки ее Денис. – И Аля с грустью посмотрела на этих одноклассников, которые сидели вместе и о чем-то разговаривали. – Я хочу отомстить Верке! Сделать ей что-нибудь такое, чтобы ее радость от того, что она заполучила в свои руки Апексимова, поубавилась. Ну, например, чтобы у нее прыщи выскочили, или чтобы каблук у туфли сломался, и чтобы она на свое красивое бежевое платье пятно посадила, которое не отстирается, или чтоб ее каждый день по всем предметам спрашивали, особенно по истории, и чтобы она за контрольную по алгебре двойку получила, и чтобы у нее тушь потекла!.. – вдохновенно перечисляла Алина. Взгляд девочки снова упал на «воркующих голубков», и к горлу подступил комок. – Здесь явно без приворота не обошлось! Ну, и отомщу же я тебе, Верка! Отомщу твоим же способом!»

Стоя на крыльце школы, Алина смотрела вслед Веронике и Георгию, которые шли взявшись за руки по направлению к старому скверу. Сколько раз там гуляла с Апексимовым после уроков Аля! На глаза у Скрипачевой вновь навернулись слезы.

– Ну, я ей, подлюке, устрою! – И Алина решительно пошла в ближайший книжный магазин.

Целых три стеллажа от пола до потолка было уставлено книгами магического содержания. Здесь имелись всевозможные заклинания для того, чтобы приворожить любимого, что было совершенно не нужно Скрипачевой. Были книги про различные гадания на картах, кофейной гуще и про другие способы предсказания будущего. Имелись книги с заговорами не только для любви, но и для бизнеса, служебной карьеры, хорошего урожая, достижения мира и согласия в доме, наказания обидчиков. Последнее как раз очень подходило для Алининой цели.

Аля вошла домой, и навстречу тут же шагнула Аля. Это было ее отражение в зеркале, висящем прямо напротив входной двери. Сегодня утром, когда Алина уходила в школу и причесывалась перед ним, она видела там симпатичную девчонку в красивой розовой кофточке. Аля часто надевала именно эту кофточку, потому что Гоша как-то сказал, что розовый цвет ей очень идет. Теперь же ей захотелось выбросить эту кофту и все остальные вещи розового цвета, бывшие в гардеробе. Скрипачева прошла в комнату, стянула с себя кофточку и со злостью зашвырнула в угол.

«Хоть бы Гошенька сказал, что Вере к лицу зеленое, пусть бы та ходила только в зеленом, как лягушка, – злорадно подумала Аля, надевая халат. – Ну, что тут есть подходящего? – И она, плюхнувшись на диван, вытащила из сумки купленную книгу. – «Как сделать скандал в доме неприятеля», – прочла Алина заголовок первого заговора. – Нет, это мне не подходит. Хотя… почему не подходит. Вероникина мама все время свою дочку нахваливает, «моя Вероничка такая, моя Веронюсенька сякая», только самого главного качества она за своей дочкой не знает – та подло уводит чужих парней! Пусть-ка мать ее за что-нибудь поругает. Так-с, что тут надо делать? – Скрипачева пробежала глазами страницу. – Обходят все комнаты в доме, читая заклинание, а после молча, не отвлекаясь ни на разговоры, ни на телефонные звонки, метут пол, а мусор несут к дому неприятеля и оставляют под его входной дверью. Что ж, мне это сделать очень легко, ведь живем-то мы с Михайловой в одном доме.

Прочтя заговор, Алина принялась подметать, но поскольку мама вчера провела большую уборку, то мусора набралось совсем немного.

– Ничего, – решила Аля, – будет не скандал, а так, маленький скандальчик. Мелочь, но мне все равно приятно! Нет, правильно все-таки говорят, женская месть – она страшна».

Придерживая собранный на совок мусор веником, Скрипачева вышла на лестничную клетку, огляделась, нет ли кого, и, хлопая мягкими домашними тапочками, крадучись пошла вниз по лестнице – Вероника жила тремя этажами ниже. Алина надеялась, что никого из жильцов их дома сейчас не встретить. Забавную они увидели бы картину: спускается Аля с таинственным видом по лестнице, с кучкой мусора и веником. Наверно, идет на помойку. Как будто это неимоверное количество мусора нельзя было выкинуть в собственное ведро!

Стараясь не рассмеяться, Алина благополучно дошла до дверей квартиры Михайловых, высыпала все на их коврик и бегом бросилась обратно.

Глава 1

Прерванный сон

По белым обоям в мелкий цветочек полз паук. Увидев его, мне сразу вспомнились слова мамы: «Ира, приберись, наконец, в своей комнате, у тебя скоро паутина по углам свисать будет!» Неужто этот паук сплел где-то свою сеть и сейчас ползет посмотреть, не попала ли в нее добыча? Хорошо, если это надоедливая муха, которая летает по комнате, громко жужжит и норовит поползать по продуктам, но мне бы не хотелось, если бы это была красивая бабочка с нежными пестрыми крылышками. Я оглядела комнату в поисках паутины. Вроде бы ее нигде нет. Да и комната у меня не такая уж захламленная и запыленная, как говорит мама. Тогда откуда взялся этот паук и где он живет? Я перевела взгляд на стену. Паука на ней уже не было. Он довольно шустро бежал по ковру, перебирая своими изогнутыми лапками. Паук приближался все ближе и ближе к кровати, на которой я сидела, и с каждым своим шагом он становился все крупнее и крупнее. С его брюшка свисали белые тонкие пряди. Наверное, это были нити паутины, которые пауки вырабатывают в специальных мешках, так мы проходили на уроках биологии в школе. Паук посмотрел на меня желтоватыми глазами и протянул ко мне свою отвратительную мохнатую лапу с крючкообразным коготком на конце. Я хотела закричать, позвать на помощь, но язык мне не повиновался. Забравшись с ногами на кровать, я подалась назад, и моя спина тут же к чему-то прилипла. Повернув голову, я увидела, что по моему ковру с потолка до самого покрывала свисают длинные белые пряди паутины. Она налипала на мои плечи, волосы, лицо, руки. Желая вырваться из этих сетей, я изо всей силы рванулась вперед, но, казалось, тонкие нити крепко держали меня. Огромный паук уже стоял прямо передо мной, слегка покачивая головой с приоткрытым ртом. В глубине этого рта что-то блеснуло. «Это зуб, – поняла я. – Зуб, который пауки вонзают в жертву, впрыскивают в нее яд, и тогда та погибает». Голова паука уже почти коснулась моей груди.

– А-а-а! – истошно завопила я, зажмурившись от страха. Мой голос звучал как-то странно. – А-а-а! – снова что есть сил завопила я и вдруг поняла, что звонят в дверь. Я открыла глаза. Сердце мое бешено колотилось. В одно мгновение я окинула взглядом всю свою комнату. Все как обычно: пыль на мебели, разбросанные по столу тетрадки, мягкие игрушки на кресле, ковер с нехитрым орнаментом над кроватью. Никакой паутины, никакого паука.

– Сон! Вот что значит ложиться спать, наевшись всякой калорийной вредной пищи!

В дверь продолжали настойчиво звонить.

Нащупав на полу тапочки, я вышла в прихожую и посмотрела в глазок. На лестничной клетке стояла моя лучшая подруга Машка Никитина. Вид у нее был не очень веселым.

– Привет, – пустила я в квартиру Машу. – Чего такая грустная?

– Я-то? – переспросила Машка, как будто кроме нее в прихожей был кто-то еще.

– Ты-то.

– А ты чего в школу не пришла?! – голос у подруги был негодующим.

Почему я не пришла сегодня в школу? С недавних пор моя жизнь во многом изменилась. Если раньше я была обычной девчонкой, которая училась в средней школе и особыми талантами не отличалась, то теперь я еще являюсь ученицей самой настоящей целительницы. Прошедшие летние каникулы преподнесли нам с Машкой немало опасных приключений мистического характера. Все они закончились благополучно, на наше счастье, мы познакомились с Еремеей – потомственной колдуньей, которая здорово помогла нам. От нее я и узнала, что кто-то из моих прабабушек или прадедушек были знахарями, от них мне по крови и передались способности к оккультным наукам. И вот уже почти целый месяц я изучаю основы того материала, которым должен владеть каждый колдун.

Занятия с Еремеей мне нравятся гораздо больше, чем занятия в школе. Во-первых, они интереснее, во-вторых, вещи, с которым знакомит меня целительница, усваиваются очень легко (наверное, во мне действительно сказывается родство с моими магами-родственниками), тогда как для усвоения материала школьной программы мне приходится тратить уйму времени и сил. В-третьих, я реально понимаю, зачем мне необходимо знать то, что объясняет Еремея, и никак не могу постичь, зачем некоторые предметы стоят в нашем расписании в школе.

– Почему я сегодня одна сидела за нашей партой? – повторила вопрос Манюня, и я принялась объяснять.

Поскольку колдунья днем ведет прием посетителей и занимается многими другими важными вещами, которые еще очень сложны для меня, то я обычно прихожу к ней на занятия по вечерам. Вчера мы с ней обе так увлеклись вычислениями прогноза влияния луны на заговаривание воды для снятия порчи, что совсем забыли про время, и я очень поздно вернулась домой, к недовольству моей мамы. Но и дома я не сразу легла спать. Прикрыв настольную лампу покрывалом, чтоб падающий от нее свет не заметили родители, я продолжила составление прогнозов не только для воды, но и для корней одуванчиков, лопуха, пырея и прочих растений. Опомнилась около четырех часов утра и легла в кровать, продолжая прокручивать в голове фазы луны, время ее восхода и захода, и влияние созвездий. Когда же в семь утра меня растолкала мама и сообщила, что пора вставать, я чувствовала себя очень усталой и несчастной. Полуумирающим голосом я принялась говорить мамулику о своем плохом самочувствии, но та велела мне живей собираться, чтобы не опоздать в школу, и ушла вместе с папой на работу. Я уныло ковыряла вилкой яичницу, которая была на завтрак, глаза мои слипались, и я задремала за кухонным столом над тарелкой, опершись щекой на руку. Спала я, впрочем недолго, но когда проснулась – часы показывали время начала первого урока. Прикинув, что мне надо еще причесаться, дойти до школы, я поняла, что таким образом приду только ко второму уроку. Вторым уроком была история, которую я вообще не открывала и поэтому о содержании параграфа могла только догадываться. Меня бы ничуть не смутило это обстоятельство, если бы не одно «но»: была середина сентября, а у меня еще не имелось ни одной оценки по истории, и потому Лариса Анатольевна меня точно должна была спросить. Я решила, что двойка мне обеспечена в этом случае, и посчитала, что лучше прийти к третьему уроку, а в школе на расспросы учителей сказать, что утром была у зубного врача. Поскольку до третьего урока было еще далеко, я доела яичницу, съела бутерброд с колбасой, выпила чаю с конфетками, затем попробовала нового вишневого джема, похрустела чипсами и, так как мне все еще хотелось спать, решила ненадолго прилечь и… провалилась в глубокий сон до обеда.

Пересказав Машке всю эту историю, я снова поинтересовалась, почему ее лицо не выражает радости бытия.

– Потому что историчка меня сегодня вызвала отвечать и поставила двойку! Нет, ты не подумай, что я особо переживаю из-за какой-то пары, просто мне обидно, что ее не устроил мастерский пересказ того немногого, что я успела прочесть на перемене, – махнула рукой Машка. – Вот-вот! Слушай, Ирка, а может, ты, как юная ведьма, наведешь на нее порчу? Ну, какую-нибудь самую простую. Разве можно так не любить детей! Ну подумаешь, один раз не готова, зачем сразу двойку ставить, я же сказала, что к следующему уроку выучу абсолютно все!

– Нет, Маш, мы наведение порчи разбирали пока только в теории, а практиковаться мне Еремея еще не разрешила, – ответила я.

– Жаль. Кстати, я совсем забыла тебе рассказать. Такие странные события происходят в нашем классе! Верка увела у Алинки Гошу!

– Не может быть! – воскликнула я.

– Да может! Бедная Алька, лучшая подруга увела у нее любимого! А Верка эта ходит, и ей хоть бы что! Знаешь, если б я оказалась в такой ситуации, я бы не стала, как Скрипачева, грустно сидеть за партой, я бы пошла и убила тебя за такое дело!

– Спасибо, что предупредила, учту.

– Прихожу сегодня утром в школу и вижу… – и Машка принялась со всеми подробностями описывать мне случившееся.

На следующий день утром я взяла сумку с книгами и отправилась в школу. Туда мне очень не хотелось идти: снова клонило в сон, потому что в этот раз я заинтересовалась комбинациями младших арканов карт таро и полночи читала про это книгу. Я бы с удовольствием пропустила и еще один учебный день, оставшись сладко спать в своей кровати, но вовремя одумалась. Объяснять, почему меня не было на занятиях два дня подряд гораздо сложнее, чем один. Один день, может, вообще не заметят, мало, что ли, нас в классе сидит – одним учеником больше, одним меньше, какая учителям разница. В общем, я отправилась в школу.

Оказалось, что Машка, говоря мне вчера про Алю, Веру и Гошку, ничего не придумала. Вероника Михайлова и в самом деле теперь сидела с Апексимовым, а к Алинке подсела Света Байкова. Аля была грустная-грустная, а вид у Веры был счастливый. Гошка казался каким-то полусонным, его обычно такие озорные глаза не блестели задорно. Что-то с ним было не так. Правда, и Вероника, несмотря на то, что выглядела довольной, была какая-то не такая.

– Маш, а ты не находишь, что сегодня Михайлова какая-то… э-э… другая?.. – не могла подобрать нужного слова я.

– Ну, слава богу, – с облегчением вздохнула подруга. – Ты сегодня все-таки можешь говорить о чем-то, кроме этих карт таро. Два урока и две перемены трындишь про какие-то арканы-капканы. Мне эти слова совершенно ни о чем не говорят и слушать про их комбинации неинтересно! А насчет Вероники ты права. Обычно она такая безукоризненная в отношении своей внешности, а тут смотри – один глаз накрашен ярче другого, эта губная помада ей совершенно не идет, да и новая кофточка плохо сочетается с юбкой!

– Вообще, да, – я внимательно оглядела одноклассницу. – Но я говорила про другое. Тебе не кажется, что Верка какая-то нервная сегодня и несобранная. Пошла к доске, споткнулась и чуть нос не расквасила, в столовой пирожное на себя опрокинула, на геометрии ее со шпаргалкой поймали, хотя она всегда так виртуозно списывала.

– Наверное, ее мучит совесть, ведь она увела чужого парня, вот и не может сосредоточиться, и все валится у нее из рук, – предположила Никитина. – И потом, она могла просто не выспаться, утром обнаружила зацепочку на своих любимых колготках, кот Барсик написал в коридоре, бабушка не оценила по достоинству новую юбку, потому что вообще ее не увидела из-под свитера, и плюс еще что-нибудь. Ну, ты же знаешь, утром за какой-то час сборов в школу сколько всего может произойти, что испортит настроение на весь день.

– Ой, а чей это крестик с цепочкой на полу возле доски лежит? – раздался голос химички. Она поставила колбу с какой-то желтой жидкостью в штатив и подняла с полу вещицу. – Посмотрите, никто не потерял?

Я потянулась рукой к шее. Цепочка была на месте, крестик тоже. С тех пор как я стала ученицей знахарки, я постоянно ношу крестик, иначе учение будет даваться мне в три раза сложнее. Как сказала Еремея: ангел-хранитель без него не захочет мне помогать постигать магические знания.

– Это мой крестик! – воскликнула Вероника и подошла к химичке. – Спасибо, Людмила Алексеевна.

Вера села на место и попыталась застегнуть цепочку, но колечко все время выскакивало из застежки. Михайлова попросила Гошу помочь. Тот повертел в руках цепочку, потеребил замок и сказал:

– Не выйдет, Вер, тут зубцы на застежке никак не сходятся. Щель вроде маленькая, но колечко все же вылетает. Повесь дома крестик на другую цепочку.

– Неужели ты думаешь, что это тоже следствие плохо начатого утра? – обратилась я к Манюне. Та вытаращила на меня глаза. – Мне кажется, что на нашу Веронику навели порчу! – прошептала я на ухо подруге.

– Да ладно! С чего ты взяла? – Машка просто раскрыла рот. – У нее какая-нибудь черная аура?

– Видеть ауру я пока не умею, – ответила я и тут же прочла в глазах Никитиной разочарование. – Но потеря крестика – это явный знак того, что ангел-хранитель предупреждает об опасности, а это часто происходит сразу после того, как навели порчу!

– И поэтому ты решила, что ее сглазили? – Манюнино разочарование возросло вдвое.

– Не сглазили, а испортили, это разные вещи, – поправила я несведущую подругу. – И потом, вся ее нервозность, мелкие неприятности, это тоже говорит о том, что порча медленно, но верно, начинает действовать.

– Ирка, ты меня, конечно, прости, я ученицей у колдуньи не состою, но мне кажется, что ты ошибаешься. Сама посуди, у меня каждый день что-нибудь да случается, в частности благодаря одному маленькому типу, который, к несчастью, является моим родственником и прописан в нашей квартире. Так что же, теперь считать, что брат Даниил на меня порчу навел?

– Достаточно просто проверить, есть ли на Верке порча, – буркнула я, обидевшись на подругу. – Порченым всегда плохо в церкви.

– Ты думаешь, наша Вероника ходит в церковь?

– Хорошо, попив святой воды, у порченых возникает боль в животе, тошнота или еще что. Завтра физра и после бега, прыжков и игры в баскетбол, мы все захотим пить, и я угощу Веру из своей бутылки, куда налью не обычную кипяченую воду из чайника, а святую.

– А если Михайлова принесет свою воду? – задала Маша вполне уместный вопрос.

– Подменю бутылки! Вот увидишь, Машка, на ней есть порча!

– …А Михайлова будет мне помогать, – услышала я голос химички.

Вера прошла мимо нас к большому учительскому столу, чтобы помочь показывать опыт.

– Смешаем щелочь и спирт и нагреем, – объясняла Людмила Алексеевна. Вероника чиркнула спичкой и поднесла ее к спиртовке, чтобы зажечь фитиль. Но спичка тут же погасла. Вера зажгла другую, но та погасла еще быстрее.

– Сейчас Вероника зажжет спиртовку, мы нагреем полученную смесь и увидим, как выделяется… – Но что выделяется при этом нагревании, наш класс так и не узнал. Михайлова, поднеся очередную спичку к фитилю, вдруг закричала. Огонь лихо взвился над спиртовкой сантиметров на десять, обжигая Верину ладонь. Пламя было ярко-алого цвета, без обычной синевы у самого горлышка спиртовки, оно резко подергивалось и как-то странно потрескивало, будто это было пламя костра, в котором от огня гнулся, ломался хворост. Переведя взгляд на одноклассницу, я сама чуть не вскрикнула: на ее красноватой ладони сидел большой черный паук, он медленно пополз по рукаву кофты и оказался на плече.

– Машка, откуда он взялся? Почему Верка не сбросит с себя эту гадость? – удивилась я.

Подруга недоуменно посмотрела на меня.

– Ты о чем говоришь?

– О пауке, о чем же еще!

– У-у, Ирка, отдыхай больше, мы сейчас в кабинете химии сидим, а не биологии, – вздохнула Манюня.

Я не обратила внимания на это замечание, меня сейчас больше волновал другой вопрос: если на Михайлову и в самом деле навели порчу, то кто. Она ничего плохого не сделала. Стоп! Это же!..

Я оглянулась на Алину.

– Не может быть, – пробормотала я. – Алинка – тихая застенчивая хорошая девочка, все уроки всегда выучены, за партой сидит как мышка, слова никому грубого не скажет… не могла же она навести эту порчу?

Машка внимательно прислушивалась к моим словам.

– Ирка, я поняла, Гоша ушел к Верке так внезапно, потому что та воспользовалась магией!

– Это все надо обязательно проверить, – сказала я, и подруга согласно кивнула.

На перемене мы с Машкой, стоя возле полупустого класса, спорили, померещился ли мне паук или нет.

– Извините, девочки, в этом кабинете сейчас начнется урок литературы у десятого «В» класса? – подошла к нам молодая женщина.

– Да, – кивнули мы.

– А вы мне не подскажете, кто тут Маша Никитина? – спросила та, заглядывая в кабинет.

– Ну, я Маша Никитина, а что такое? – настороженно спросила Мария. – Зачем я вам нужна?

– Ой, Машенька! – молодая женщина почему-то радостно всплеснула руками. – Понимаешь, я первый год преподаю в вашей школе, не всех еще учеников знаю… Дело в том, что я веду уроки математики в шестом «Б»…

– Ясно, – перебила ее Машка и тяжело вздохнула. – Вы, наверное, хотите пожаловаться на Даниила.

– Да, – согласно кивнула учительница. – То есть нет. Не то чтобы пожаловаться. Просто ваш Даниил очень живой, подвижный мальчик, и он мне не дает спокойно вести уроки.

– Ясно, – Машка вздохнула еще тяжелее. – На ушах стоит. Что ж, пойдемте, я ему уши оторву, хоть один урок посидит спокойно.

– Нет, ну зачем такие меры, это же все-таки ребенок, к нему просто надо найти свой подход. Я еще не освоилась, поэтому к нему этот подход не нашла, – педагогично сказала женщина. – Я хотела попросить вот о чем. Последние два урока он испортил тем, что пришел не с учебником, а с задачником собственного сочинения. Даня сказал, что в учебнике задачи и примеры скучные, посредственные, и поэтому тут же предложил «порешать то, что решать не скучно». Он раскрыл тетрадь с его собственными задачами, прочел некоторые из них, после чего ученики потребовали, чтобы мы решали только их, а вернее, не решали, а слушали, потому что задачки очень веселые. Я, естественно, отобрала у Даниила эту тетрадку, но он в ответ на унылые вздохи одноклассников сказал: «Не волнуйтесь, у меня дома еще одна есть, с другими, еще более веселыми задачами». Так вот, Маша, вы же вместе с братом живете, не могли бы вы отобрать у него этот «еще один задачник».

– Раз плюнуть, – махнула рукой Никитина, – я знаю все его потайные места: за стиральной машиной в ванной, под кроватью, за батареей, в цветочном горшке… Где-нибудь да отыщется. Я сколько раз с помощью такого обыска свои вещи возвращала!

Данилкина математичка очень обрадовалась и, распрощавшись с нами, ушла.

За учебный день у Веры произошло еще много всего: в середине диктанта по русскому потекла ручка и залила чернилами тетрадь, выяснилось, что она забыла дома перевод по французскому, и учительница, отличавшаяся вспыльчивым нравом, сразу влепила ей двойку, потом Верке на ногу опрокинули стул, Света случайно плеснула на нее фантой, а перед последним уроком Вероника умудрилась уронить с подоконника горшок с кактусами и разбить его. Историчка долго шумела по этому поводу и потребовала, чтобы Михайлова принесла завтра точно такой же глиняный горшок. В довершение всего у девчонки оторвалась пуговица на куртке. Мелочь, конечно, но это окончательно испортило настроение Веронике, и она вышла из школы, хлопая мокрыми ресницами. Казалось, что даже идущий рядом Гоша, чьего внимания она так хотела, не мог ее утешить.

Глава 2

Гадание на картах таро

Вернувшись домой, я первым делом решила погадать на картах таро, чтобы лучше разобраться в происходящем. Я задернула шторы, чтобы в комнате было темнее, уселась на полу и стала тасовать колоду. Занятий, посвященных карточным гаданиям, у нас с Еремеей было всего два, но я самостоятельно читала книги, и потому, посчитав, что справлюсь, принялась раскладывать карты.

– Ага, первая карта должна указать, что лежит в основе всего происходящего, – прочла я, глядя в книгу, потому что многого на память еще не знала, и перевернула карту. Она символизировала любовь. – Вот! Не врут карты, две девчонки влюбились в одного парня!

Описание второй карты полностью соответствовало Скрипачевой, третья карта говорила о ее сильных переживаниях и страданиях. Следующие карты были о Веронике, их сочетание показало, что все происходящее неспроста – то есть это не стечение обстоятельств, а дело тут наведенное. Кто-то для нее здорово постарался: либо сглазил, либо порчу навел, либо еще что подстроил. А дальше все было уже не так понятно, как вначале. А точнее, совсем непонятно. Одна карта говорила одно, а другая – чуть ли не противоположное, и у меня получалось, что Алина одновременно и жертва, и преступник, и что во всей этой истории фигурируют три женские личности. Кто эта третья девочка? Еще кто-то влюблен в Апексимова? Ну, он у нас просто супермен, оказывается, – такие страсти из-за него разыгрались! И еще получается, что и на бедной брошенной Але порча есть. Может, Верка на Скрипачеву порчу навела? Только зачем? Боялась, что без порчи Гоша Алину не бросит? Я еще раз окинула взглядом карты и полистала книгу. Одна из комбинаций младших арканов говорила, что той третьей неизвестной мне девчонке придется хуже всего в этой истории. По раскладу получалось, что все плохое сходилось прямо к ней. Эту девочку ждала незавидная участь, и все оттого, что у нее несчастная любовь к Апексимову? Или эта третья женская личность вовсе не девчонка, а зрелая женщина, например мама Веры или Али, которая переживает за свою дочку? – предположила я. От этих рассуждений у меня разболелась голова. Вместо таблетки анальгина или аспирина, которые я в подобных случаях принимала раньше, я выпила заговоренной водички для снятия боли, которую уже сама легко могла сделать. Покосившись еще раз на разложенные карты таро, я решила, что надо каким-то образом выведать все у Алины и Веры – с помощью гадания мне ничего не удавалось понять.

Убрав карты обратно в ящик письменного стола, я пообедала и уселась с учебником на кровать. Какими бы скучными ни были уроки, надо иногда их учить, чтобы особо не нервировать учителей.

Я как раз читала параграф по химии, когда мне позвонила Машка.

– Привет! – ее голос звучал как-то особенно радостно.

– Паша пригласил на свидание? – попробовала угадать я.

– Да нет. Помнишь, я сегодня в школе обещала помочь той молоденькой математичке, напуганной Даниилом? Так вот, задачник брата я уже нашла. Данька не придумал ничего оригинального и спрятал это новейшее учебное пособие под кровать, за ящик с остатками конструктора. Полистала я этот задачник. Знаешь, действительно весело! Надо предложить Данилке продать эти записи какому-нибудь юмористу. В общем, задача первая: Боря Петров – в его классе есть такой мальчик, – Боря Петров звонит и говорит, что в учительскую в школе заложена бомба. Завуч Татьяна Афанасьевна в панике бежит по лестнице и падает. С ее головы слетает парик и проносится по трем ступенькам, сметая с них пыль. Вопрос: сколько еще ступенек надо подмести, если в школе двенадцать лестничных пролетов и на каждом из них по десять ступенек, учитывая, что Боря звонил так в школу четыре раза, и в последний раз завуч приклеила парик к башке клеем «Момент», и тот не сорвался?

– Здорово. Молодец, Даня, – похвалила я ребенка. – Но на его месте я бы такую тетрадь в школу не приносила. Математичка тихая и добрая, а поймает его Татьяна Афанасьевна с этой тетрадью, мало не покажется.

– Слушай, у него здесь и про любовь есть! Сейчас найду… Задача двадцать восьмая: историчка выходит в четвертый раз замуж. На ее свадьбе ученики в надежде, что новый муж – полярник – увезет ее на съедение к белым медведям, громко и радостно кричат «горько!». «Горько» они кричат после каждого бокала кока-колы… – начала читать Машка. – Нет, их точно надо где-нибудь издать в юмористической серии под названием «Записки юного математика», – объявила подруга, прочтя мне с десяток Данилкиных задач и вдоволь нахохотавшись. – А ты чем занимаешься?

– А я вот погадать пробовала, – и я пересказала подруге то немногое, что узнала от карт.

Следующий день в школе начался как обычно. Я сидела с Машкой за своей партой и ломала голову над тем, как бы мне завязать разговор с Вероникой и направить его в нужное русло. С Михайловой тем временем продолжали случаться всякие мелкие неприятности, и в середине урока я ясно расслышала, как в ответ на какое-то утешительное бормотание Апексимова Вера раздраженно бросила ему:

– Да отстань ты! Из-за тебя все!

С Алинкой же ничего особенного не происходило.

– Значит, на нее порчу еще не навели, – высказала я Машке свое предположение. – Это, наверное, сделают чуть позже.

– Ага, – кивнула Никитина. – Вероятно, та, третья.

На перемене я хотела подойти к Алине и поговорить с ней о том, что случилось. Продумывая в голове, как задать ей вопрос, не считает ли она, что тут дело попахивает приворотом, я шла по коридору. Впереди меня маячил светлый «конский хвост» Али.

Сначала спрошу, не замечала ли она, что Вероника крутится возле Гоши, решила я, и уже хотела окликнуть одноклассницу, как вдруг ее светлый хвостик спикировал вниз.

Не успела я моргнуть, как Алька лежала внизу лестницы, ведущей со второго на первой этаж.

Все бросились к девочке, чтобы помочь подняться, но Скрипачева не открывала глаз, не отзывалась на наши оклики, не шевелилась и вообще не подавала признаков жизни. Я тормошила Альку за плечо, как вдруг почувствовала, что мою кисть что-то щекочет. На плече Алины возле самой моей руки сидел огромный паук.

– Куда смотрит санэпидстанция! Этих существ, да еще таких крупных, не должно быть в школе! – возмутилась я и, преодолевая страх, смахнула паучище с подруги.

Появился кто-то из учителей, растолкал нас, поднял Алю и унес в медкабинет. Учителя еще долго бегали по коридорам, что-то говорили друг другу, отмахивались от нас, велели не лезть с вопросами и идти по кабинетам. Вскоре к школе подъехала «Скорая», и мы сразу поняли, к кому ее вызвали.

– М-да-а, – протянула я. – Маш, как ты думаешь, это несчастный случай или здесь имеет место магия?

– А я откуда знаю! Ты же у нас ученица ведьмы, а не я, – пожала плечами Никитина.

До урока физкультуры, в раздевалке, где мы переодевались, я заметила, что у Михайловой из пакета с формой выглядывает бутылка с водой. Значит, угостить ее своей водицей мне не удастся. Что же делать? Я стала лихорадочно разрабатывать план действий.

На зарядке Вероника постоянно задевала кого-нибудь руками, или кто-то задевал локтем ее, скакалка выпадала у нее из рук, мяч улетал неизвестно куда, а чужой мяч то и дело норовил попасть ей по макушке. Вскоре мы начали делать физические упражнения на растяжку и гибкость, разбившись по парам. Обычно я стою вместе с Машкой, но в этот раз получилось, что моей парой стала Вера. На втором упражнении она странным образом поскользнулась и упала на пол, потянув за собой и меня. Потирая ушибленный локоть, я встала, с тоской взглянула на Машуню и подумала о том, сколько еще таких приземлений мне предстоит за одно занятие. Как бы травму не заработать! Буду потом хромать, украшенная синяками. Стоп! А ведь это мысль.

Когда через некоторое время Вероника опять уронила меня, я охнула и сделала вид, что мне очень больно.

– Девочки, что ж вы такие сегодня неуклюжие? – вздохнул подошедший физрук. – Ты, Вера, вообще какая-то не такая, все у тебя из рук валится, все не так выходит.

– Ох, мне так больно, можно я не буду дальше выполнять упражнения? – спросила я, делая мученическое лицо.

Физрук бросил взгляд на мою ногу в синей штанине спортивного костюма и пробормотал: «Ну, да, конечно, если так болит». Прихрамывая, я побрела из спортзала, оставив Михайлову без пары.

Очутившись одна в нашей маленькой раздевалке, я, не мешкая, приступила к исполнению своего плана. Я нагло полезла в пакет Веры, вытащила из него бутылку. Вода в ней была не газированная и не минеральная, как раз то, что мне надо, – одноклассница не заподозрит подмену, и я вылила всю воду в раковину. Затем я открыла свою бутылку из-под лимонада и стала переливать святую воду в бутылку одноклассницы. Мои руки слегка подрагивали от волнения, я постоянно оглядывалась на дверь. Ведь в любой момент сюда могла зайти Михайлова – ей без пары сейчас нечего делать в зале – и застать меня за этим странным занятием. Как я ей буду объяснять свои действия?

Но все прошло как надо. Воду я перелила, почти не расплескав, закрыла крышечкой бутылку и положила обратно в Веркин пакет.

В перерыве девчонки гурьбой ввалились в раздевалку. Светка тут же упала на лавочку со словами:

– Ну, физрук – зверь, совсем нас загонял!

– Да ладно, – махнула рукой Машка. – С прошлым физруком мы, кажется, бегали гораздо больше.

– Больше или меньше мы бегали – не знаю, – отозвалась Вероника, – но я вот устала, вспотела и очень пить хочу, – с этими словами она вынула из пакета бутылку и одним махом выпила почти половину.

– Ой, Верунчик, дай и мне попить, – попросила Байкова. Вера любезно протянула Свете воду. Байкова сделала несколько глотков и дала допить оставшееся Маше.

Перерыв закончился, и мои одноклассницы снова пошли в зал, а я осталась в раздевалке, так как у меня «все еще болела нога». Но одиночество длилось недолго. Минут через десять вернулась Вероника.

– Ты чего? – я изобразила удивленное лицо. – Упала? Болит что-нибудь?

– Даже не знаю, – развела руками Вера. – Не то чтобы болит… в животе какая-то неприятная резь периодически появляется. Может, я съела чего?

– Или выпила, – подсказала я. – Наверное, вода, которую ты выпила в перерыве, была плохой.

– Да нет, вроде обычная вода. Хотя был у нее какой-то привкус… но ведь Машка и Светка тоже ее пили, и ничего, прыгают сейчас, в баскетбол играют, значит, не от нее.

– Это от нее, – сказала я.

– С чего такая уверенность? – удивилась Вероника.

– Я тебе воду подменила. Ты не пугайся, я не отравы какой-нибудь налила, сама же видела, что Байкова с Никитиной бегают как ни в чем не бывало. Это святая вода была. Я сейчас объясню, зачем я это сделала. Я обратила внимание на то, что с тобой происходит, на все эти неприятности. У меня есть одна знакомая. Она знахарка. Так вот она сказала, что все это очень похоже, как если б на тебя навели порчу. Э-э… – протянула я, не зная, что говорить дальше. Может, спросить напрямую, каким образом к ней Апексимов ушел?

Но спрашивать ничего не пришлось. Михайлова подсела ко мне близко-близко и зашептала на ухо:

– Знаешь, Ирка, я и сама так думаю! Только вот что мне делать, не знаю! Может, твоя знакомая знахарка мне поможет? Я уже так устала от всего этого – хоть реви!

– Ну, чего реветь, когда у тебя теперь такой поклонник завелся! Гоша глаз с тебя не сводит, – произнесла я. – Вер, моя знакомая очень добрая женщина, но, если ты не расскажешь ей всей правды, она не станет тебе помогать.

– Э-э… а что я, собственно, должна правдивого рассказывать?

– Если человек когда-нибудь пользовался магией, то порча с него снимается по-другому. Если я ей передам, что ты никогда не колдовала, а потом выяснится, что это не так, она тебя прогонит, и никто тебе больше не поможет! – врала я, надеясь, что Михайлова испугается.

На минуту одноклассница о чем-то задумалась, а затем спросила:

– Может, ты мне ее телефон дашь? Или адрес?

– Нет! Знахарка очень занятой человек, она так просто, с ходу, не принимает и ни с кем по телефону не общается. Ты лучше мне все расскажи, а я ей передам, – решительно заявила я. И добавила: – И даже попрошу, чтобы она с тебя без очереди порчу сняла. У нее очередь знаешь какая длинная.

– Хорошо. – Голос Михайловой сделался еще тише. – Только поклянись, что никому, кроме нее, не расскажешь!

– Клянусь, – с готовностью кивнула я.

– Мне уже очень давно нравился Гошка. Алинка по нему с седьмого класса сохнет, а я тогда смотрела и думала, чего она в нем нашла, неужели ни в кого другого, посимпатичнее, влюбиться нельзя было. Помнишь, какой Гошка тогда был, мелкий, сутулый, лицо в прыщах. А она о нем, я знаю, стихи писала и все ждала, что он на нее внимание обратит. И обратил. Я сначала думала, ну и хорошо, подруга реветь перестала, не грустит больше, не вздыхает от своих горьких чувств. Да и Апексимов на нее положительно влияет, Алька не такая зубрила стала – Гошка ж веселый раздолбай. Так вот, а когда мы первого сентября в девятый класс пришли, я взглянула на Георгия и прям не узнала. Так он за лето изменился! Так вытянулся. Раньше росточком с нашу Скрипачеву был, а тут такой высокий стал, в плечах широк, а лицо у него немножко смуглое, глаза темные. В тот же день Алька позвала меня посетить вместе с ними выставку. Ну, помнишь, наша классная пыталась нас культурно воспитывать и велела всем после летних каникул принести билетики из музеев, где мы были. Вот так мы и пошли втроем на выставку уже не помню какого художника, это неважно. Важно другое, я вдруг поняла, что Гоша – он не только веселый парень, но еще и очень добрый, внимательный. Он все время спрашивал, не устала ли Алина, не дует ли ей, не купить ли ей воды, не хочет ли она мороженого. В общем, весь девятый класс я была словно не своя. Мне хотелось общаться с Гошей, слушать его шутки, гулять с ним. Но с ним гуляла Аля, и он никого, кроме нее, не видел. На день рождения одна подружка подарила мне книжку. Там были всякие заговоры, в том числе и для любви. Ты не думай, что я такая плохая. Я, между прочим, целый год страдала, а виду не подавала. Думала, думала: ну, подруга как-никак, а с другой стороны, в борьбе за личное счастье подруг нет. Я даже начала встречаться с одним парнем, надеясь, что забуду Гошку, но после второго свидания наши отношения порвала. Влюбилась я по уши в этого Апексимова, и все тут. Я сначала колебалась, колебалась, прибегнуть к магии или нет. Своими силами у меня ничего не выходило – Гоша меня вообще не замечал. А потом не выдержала, выполнила один из обрядов, написанных в книжке. Если честно, думала, что не подействует. Ведь я какую-то фигню делала. Нарвала во дворе травы, сварила ее в маленькой кастрюльке вместе с железным навесным замком и ключом. Потом замок и ключ к себе под кровать положила, воду вместе с травой в банку перелила, пошла с ней в дом, где Гошка живет, и разлила у его квартиры под дверью. Живописная лужа получилась.

– И что дальше? – с интересом спросила я. О таком способе приворота я еще не слышала.

– А дальше… На следующий день, в понедельник, Апексимов меня утром возле моего подъезда поджидал. Я даже сама такому эффекту удивилась. Он подходит, говорит, что всю ночь думал обо мне, какая я красивая, и что он сам понять не может, почему я до сих пор не его девушка. Я рот раскрыла, стою, слушаю, понимаю, что надо что-то ему говорить в ответ. Я и спросила: «А как же Аля? Ты ее не любишь?» Так он, ты представляешь, не сразу вспомнил, кто такая Скрипачева! Хотя, может, просто прикидывался, чтоб свою любовь доказать. Я ему объясняю: «Это же твоя девушка. Вы уже не один год вместе». Он словно через силу вспомнил, протянул: «А-а, да, была такая. Только у меня к ней…», и словно задумался. «Я к ней ничего не чувствую, не хочу ее ни видеть, ни слышать. Я хочу быть рядом с тобой!» Во как!

– Ага, – кивнула я, переваривая в голове информацию. Помнится, Еремея говорила мне, что если в деле не замешаны кровь или земля с кладбища, то это все не так сложно поправить. – Жаль Алинку, как она, наверное, сейчас переживает! Да еще с лестницы упала, бедняжка! Как думаешь, сильно она пострадала?

– Ха, я тоже сначала думала, бедная Аля, какая она несчастная, да как я перед ней виновата! А эта Аля оказалась сама не промах!

– Что, она уже нашла себе другого парня? Такая непостоянная!

– Если бы так, я б только рада была. Знаешь, что сделала Скрипачева? Она навела на меня порчу! Не веришь? А я точно знаю, это она все! – Вероника даже перестала шептать от возмущения и повысила голос: – Прихожу я в понедельник домой. Вся такая счастливая. Гоша меня до дверей проводил. Стоим, прощаемся, все хорошо, а Апексимов вдруг говорит: «А чего это у вас так на лестничной клетке грязно? Вон мусор кругом разбросан!» Я пошутила, зачем, мол, ты смотришь на мусор, когда я рядом, и этому значения не придала. А вечером у меня дома такой скандал был! У-у-ужас! – протянула Верка. – Меня мама практически никогда не ругала, а тут из-за мелочи прицепилась и давай ругать, да так!.. Я полночи в подушку ревела из-за этой ссоры. Утром выхожу за дверь, а на нашем коврике возле двери лежит веревочка. Обычная такая веревочка белая, но на ней шесть узелков, и лежит эта веревочка вроде как цифрой «шесть». Ну, я этому тоже значения не придала, взяла ее да в мусоропровод выбросила. Тут-то все и началось: в лифте спускаюсь – застряла. Еле с Георгием в школу успели, в буфете компот пролила, ну, ты все это наблюдала, – Вера перевела дух и продолжила: – Так вот. Мне стало подозрительно, с чего вдруг так все сразу лихо в один день, да и скандал накануне… Я дома свою книжечку по магии полистала и поняла, что мне кто-то специально сделал и скандалище, и порчу навел под названием «невезучая». Там прям один в один совпадало! Ну, я нашла способ, как узнать, кто же это мне все сделал. Если честно, то я на Альку вначале даже не подумала. Она ж такая вежливая, воспитанная, я ее давно знаю. В общем, не тот она человек, чтоб гадости такие делать. Я сделала так, как в книге велелось, и ночью обидчик должен был присниться. Так мне всю ночь Скрипачева снилась! Будто мы с ней вдвоем какой-то большой клубок ниток по пустой комнате катаем и в этих нитках путаемся. А нитки такие липкие, противные, не нитки будто даже, а паутина какая. И нитки эти нас все туже и туже стягивают, на горло, на ребра давят. Я проснулась, а у меня аж грудная клетка побаливает.

Услышав это, я тут же вспомнила недавний сон про гигантского паука. Сердце защемило неясной беспокойной тоской. Невольно я оглядела раздевалку – нет ли здесь представителей членистоногих.

– И еще одно, самое важное: тот, кто мне порчу навел, должен был сегодня какую-то травму получить. На первой же перемене Алинка с лестницы шандарахнулась! – объявила Верка. – Вот и вся история.

Я задумалась. Теперь многое для меня прояснилось: Аля и жертва, и злодейка одновременно, потому что она пострадала от подруги, но и причинила вред ей. Многое оставалось непонятным: а кто же все-таки та третья особа, которой достанется больше всего? Наверное, у той горе-влюбленной будут отнимать Апексимова сразу две соперницы – Вера и Аля, с двойной силой на нее станут сыпаться порчи, сглазы и прочие несчастья. Но кто же она? Кого мне предостеречь?

– Ну? Как ты думаешь, та твоя знакомая знахарка поможет мне? – прервала мои мысли Михайлова.

– Скоре всего, да. Послушай, а ты не замечала, в Гошеньку вашего неотразимого никто больше безнадежно не влюблен?

Вероника серьезно задумалась. Очевидно, она перебрала в уме всех девчонок нашего класса, параллельного и еще многих особей женского пола, потому что ответила мне очень не скоро.

– Нет. Наверное, в него кто-нибудь и влюблен, ведь Гоша такой обаятельный, но так явно я ничего не замечала. А что? Ты кого-то подозреваешь? Знаешь что-то?

– Нет. Просто хотела уточнить, не может ли еще кто-нибудь, кроме Алины, мстить тебе за то, что Георгий твой парень.

Глава 3

Урок колдуньи

Нам предстоял еще один урок литературы, и мы с Машей как раз брели к нужному кабинету, когда нас догнала Светка. Размахивая мешком со спортивной формой, она сообщила:

– А классная наша уже вернулась! Она же с Алькой в больницу уезжала, сообщила, что у Алины легкое сотрясение мозга! Еще она сказала, что ее можно навестить! Давайте пойдем к Скрипачевой все вместе. Только Апексимова и Михайлову брать не будем. Вы согласны? – на одном дыхании выпалила Байкова и, не дожидаясь ответа, понеслась к идущим впереди другим одноклассникам.

Сначала Светкину идею поддержали почти все девчонки. Но к концу последнего урока все очень устали, хотелось домой – обедать, смотреть телевизор, заниматься какими-то своими делами, так что энтузиазм поблескивал в глазах у одной Светланы.

– Ну, так что, никто не пойдет? – Байкова еще раз задала свой вопрос одевающимся одноклассникам. Те отрицательно качали головами и уходили.

– Ну а вы? – поймала меня за руку Света, когда я выходила из школы. – Мне совсем одной к Але идти? Что ж, пойду одна! Пусть она знает, кто ей настоящий друг, а кто так!

– Ну, вообще-то, можно ненадолго зайти, – неуверенно произнесла я. Признаться, мне тоже хотелось домой. Сегодня вечером я занимаюсь с Еремеей, на это уходит много времени, а мне еще надо хоть что-то и из школьных предметов выучить на завтра. Но разговор с Алиной помог бы мне кое-что выяснить.

– Конечно, мы зайдем ненадолго, иначе я сама на сериал опоздаю, – вцепилась в меня Светка. – Маша, ты идешь? – обернулась она к Никитиной.

– Я? Нет, меня Паша ждет, – ответила подруга, и это было правдой. Еще вчера вечером, болтая со мной по телефону, она сказала, что Павел позвал ее после школы в кино.

– Ладно, тогда мы пойдем вдвоем. – И Байкова потянула меня за руку к остановке.

– Передайте Алине привет! – только и успела крикнуть нам вслед Мария.

Неврологическое отделение, куда положили нашу одноклассницу, находилось на шестом этаже больницы. И мы теперь ходили по этому этажу в поисках Алиной палаты, шурша синими бахилами, которые нас внизу заставил купить вахтер. Палата оказалась в самом конце коридора. Просунувшись внутрь, мы увидели, что Скрипачева лежит на кровати возле окна. Сначала я подумала, что она спит, но стоило нам сделать пару шуршащих шагов, как Алина открыла глаза.

– Ой, девочки, привет! – обрадовалась она. – А от меня только что мама ушла. Не думала, что кто-то еще придет.

Мы принялись расспрашивать ее о самочувствии. Если честно, половину ее ответов я пропустила мимо ушей, потому что обдумывала, как бы мне нейтрализовать Байкову, чтобы поговорить с Алей один на один. Ничего путного я не придумала, но, на мою удачу, Света торопилась на сериал, а я сказала, что, пожалуй, еще немного побуду. Более того, Алькины соседки по палате тоже куда-то утопали одновременно с Байковой, и потому я сразу приступила к разговору.

– Аль, ты ведь знаешь, что Вера увела твоего Гошу с помощью приворота, – негромко сказала я. Кто знает, какие здесь стены, а мне бы не хотелось, чтобы мои слова были слышны в коридоре.

Скрипачева вытаращила на меня глаза.

– Откуда ты знаешь? Это она тебе сама рассказала?

– Да. У нее есть магическая книга… Впрочем, у тебя тоже есть что-то подобное, ведь ты навела на нее порчу и поссорила ее с матерью с помощью колдовства.

– А об этом ты откуда знаешь? – глаза Алины округлились еще больше.

– Вероника решила узнать, кто же виноват во всем этом, и воспользовалась одним из методов, изложенных все в той же книге. Виновник должен был получить травму.

– Так это по ее милости я попала сюда? – ахнула Аля. Лицо ее разом побледнело, и я испугалась, что ей сейчас сделается плохо. Ей наверняка вредны сейчас любые волнения, надо было подождать немного, пусть бы поправилась. Но, с другой стороны, как же Верка? Она же шагу ступить без неприятностей не может, ей надо поскорее помочь.

– Ну, погоди, подруженька, я тебе еще не такое устрою! – пробормотала Алина. – Слушай, Ир, а с чего она тебе все это рассказала?

– Э-э… ну, ты же сама видела, как действует твое заклинание. Вера устала от всего этого и, зная, что у меня есть знакомая знахарка, попросила помочь ей.

– Да? И ты будешь ей помогать?

– Да. И тебе тоже. Ты ведь хочешь, чтобы Апексимов вернулся к тебе? Как был сделан приворот, я теперь знаю, расскажу об этом колдунье, и ей будет легче все исправить. А для того чтобы Еремее, той знахарке, было легче снять порчу с Вероники, мне надо знать, что конкретно делала ты.

Бледное лицо Алины вдруг искривилось странной усмешкой, она вдруг вскочила с постели и закричала:

– Ничего тебе рассказывать я не собираюсь! «Чтобы было легче снять порчу»! А я не хочу, чтобы ей становилось легче! Так можешь Верке и сказать! И еще передай ей, что Апексимов мне больше не нужен! Пусть забирает его себе на веки вечные! Не хочу я никого возвращать, слышишь! Помощь мне твоя не нужна!

В палату с удивлением заглянули две пациентки. Следом за ними показалась женщина в белом халате:

– Что здесь происходит? Скрипачева, почему вы стоите? Вам же велели лежать! Вставать можно только в туалет? Вы куда-то собрались? – женщина перевела строгий взгляд с Алины на меня.

– Извините, я пойду, – пробормотала я и, схватив свою сумку с подоконника, выбежала из палаты.

Наше занятие с Еремеей началось позже обычного. Колдунья долго работала с одной молодой женщиной, обратившейся к ней за помощью, а я в соседней комнате раскладывала по ящикам и коробкам травы и коренья, привезенные утром для знахарки знакомыми.

– Ну что, приступим к нашему уроку? – наконец вошла ко мне Еремея. – Ты разобралась с фазами луны?

– Да, – и я поспешила показать ей тетрадь со своими записями.

– М-м, молодец, – похвалила меня знахарка, увидев расчеты, сделанные мною. – Рада, что у меня такая любознательная и усердная ученица. Но надеюсь, что мои занятия не мешают твоей учебе в школе?

– Это мне совсем не мешает, – махнула я рукой, отгоняя подальше воспоминания о полученной сегодня двойке.

– Так, что мне тебе сегодня объяснить? Я хотела обсудить с тобой чертополох, но про него надо рассказать очень много, а времени нам с тобой уже не хватит, – взглянув на часы, призадумалась колдунья.

– Расскажите, пожалуйста, что-нибудь про порчи. Мне интересно, как их снимают, – попросила я.

– Это во многом зависит от того, как ее навели и кто.

– То есть для каждой порчи свое индивидуальное снятие, так?

– Да, это напоминает отмыкание замка ключом. Этот ключ открывает этот замок, а тот ключ открывает тот. Замок открылся – человек освободился от порчи. Но есть еще и универсальные способы, которые подходят для всех несложных порч. Их можно сравнить с отмычкой.

– А как вы узнаете, сложная она или не сложная?

– По-разному: можно расспросить человека, не замечал ли он где выжженных крестов или земли возле своей двери. Карты разложить, в кристалл магический посмотреть. А чего это ты так порчей заинтересовалась?

– На мою одноклассницу навели порчу, – и я рассказала Еремее все про Веру Михайлову и Алю Скрипачеву.

– Все ясно, – сказала колдунья, выслушав рассказ. – Очень плохо, что Вероника поступила так со своей подругой, и эта порча ей как некое наказание за содеянное. Но и Алина, как бы тяжело ей ни было, не должна была так поступать. Это тоже большой грех, не меньший, чем приворот.

– Аля навела сложную порчу? Трудно ее снять?

– Нет, это одна из самых легких. Любой универсальный метод подойдет. Знаешь, пожалуй, ты сможешь сама ее снять со своей одноклассницы.

– Правда? Вот здорово! – обрадовалась я. Я уже не просто изучаю теорию, а перехожу к практике!

Но моя радость поубавилась, когда я представила, что придется рассказать Вере Михайловой, что я ученица потомственной целительницы. Я не хотела, чтобы кто-нибудь, кроме родителей и Машки, знал об этом, ведь это мое ученичество обязательно обсудит весь класс, и пойдут какие-нибудь шуточки типа «сегодня тучи ходят хмуро – это проделки нашей юной ведьмы Чернышевой» или «а пусть наша гадалка Ирка предскажет, что я получу завтра за контрольную работу». А когда это все достигнет ушей учителей, у меня вообще может пойти «веселая жизнь». «Чернышева, историю ты опять не выучила! А вот какой-нибудь отворот-приворот ты наверняка приготовила! Почему тебя твое ведьмовское образование волнует больше, чем среднее?!» – начнут возмущаться они.

От всех этих беспокойных мыслей я уже хотела попросить Еремею провести вместо меня самой обряд по снятию порчи, но, увидев, что колдунья уже несет большую книгу с заклинаниями, зеркало и еще какие-то предметы, мне так захотелось выполнить все лично – почувствовать себя настоящей ведьмой, что я тут же прогнала все сомнения прочь. В конце концов, возьму с Вероники страшную клятву – никому не рассказывать, кто я такая. Припугну ее тем, что если она скажет хоть одному человеку, то порча к ней вернется, и снять ее будет уже почти невозможно.

Знахарка подробно объяснила мне, что, как, в какой последовательности надо делать, какие предметы, как и куда поставить, как должен стоять порченый. Я записывала в свою тетрадку все детали – вдруг от волнения (все-таки в первый раз снимаю порчу!) что-нибудь забуду.

– Заговор следует читать по памяти. Но, как ты слышала, он короткий, всего несколько предложений, и его легко запомнить, – говорила Еремея. – Ну-ка, повтори сейчас, что и как ты будешь делать. Представь, что я – твоя одноклассница Вера.

Мы несколько раз прорепетировали церемонию, и Еремея, успокоившись, что я делаю все абсолютно правильно, сказала, что я могу приниматься за это дело хоть завтра.

В приподнятом настроении я вернулась домой и там повторила все вновь, используя вместо Вероники плюшевого медведя. Порча с игрушки была успешно снята!

Затем я позвонила Михайловой. Услышав мой голос, она с жаром принялась перечислять свои новые злоключения:

– Мало мне всех этих неприятностей в школе, так у меня еще вдобавок буквально за один час прыщи повылазили по всему лицу! Я догадываюсь, какая злая фея махнула волшебной палочкой! Ну, ничего, я в долгу не останусь! Я ей…

– Подожди, но ведь Аля в больнице, не может же она там колдовать в палате? – перебила ее я.

– Значит, еще как может! Или же все это заранее подготовила для меня! И цветы у нас в доме все завяли! Их-то зачем тронула? Это же не мои, а мамкины, она теперь скажет, что я ее цветочки погубила, и такой нагоняй устроит, что точно на летние каникулы в Питер к бабушке не отпустит. Да, и возле дома, уже у самой двери, у меня каблук сломался. Кляц – и я упала! Гоша меня не успел подхватить, и я испачкала куртку землей. Дома вряд ли отстираешь!.. Слушай, а может, твоя знахарка так наколдовать, чтобы Алька мне деньги за химчистку вернула?

– Я как раз по этому поводу и звоню.

– Тебе тоже надо в химчистку?

– Да нет же, я поговорила со знахаркой…

– И что? Она избавит меня от всего этого ужаса, да? Когда мне к ней бежать? Я готова прямо завтра или даже прямо сейчас, хотя, наверное, уже поздно, но если она не против, то я сейчас влезаю в ботинки и бегу!.. – радостно затараторила Верка.

Я с трудом остановила поток ее слов и принялась объяснять, кто будет снимать порчу и почему. Судя по молчанию в трубке, Михайлова стояла с раскрытым ртом.

«Что ж, я не так проста, как кажусь!» – гордо подумала я и принялась рассказывать дальше.

В итоге мы договорились, что завтра после уроков я приду к Вере домой снимать порчу. Почему мне лучше прийти самой, а не приглашать одноклассницу к себе – Еремея предупредила, что вот приведешь так к себе одного, снимешь с него порчу, потом второго, третьего, и от этого атмосфера в доме испортится, начнутся ссоры, болезни, и придется дом свой специальной молитвой отчитывать.

– Ну, супер просто! Честно говоря, не ожидала! А из наших об этом никто и не знает! А почему ты никому об этом не говоришь, знаешь, как девчонки… Ах, да, молчу, молчу! Не переживай, я – могила! Никто не узнает! Раз не положено рассказывать, значит, не положено, а то вдруг в самом деле эта вся катавасия вернется!

– Хорошо, тогда до завтра, – и я уже хотела попрощаться, как одноклассница крикнула в трубку:

– Только я завтра в школу не пойду. Не могу я туда идти такая красивая! Я уже кремом для проблемной кожи намазалась, но мне кажется, что он вряд ли поможет. Ты, главное, никому не говори, что я из-за этих дурацких прыщей отсутствую. Особенно Гоше. Не хочу, чтобы он думал, что во мне может быть что-то некрасивое! В общем, ладно, ты давай после школы обедай, сериал смотри или что там еще и, как освободишься, иди ко мне!

Поговорив с Михайловой, я набрала Машкин номер, но дозвонилась до нее не сразу, довольно долго было занято. Оказывается, она болтала с Пашкой в тот момент, когда мне так хотелось обо всем ей рассказать! Когда я наконец заговорила с Машей, со стороны тут же послышался громкий недовольный голос Данилки:

– Вот! Опять треплешься! Сначала со своим прынцем, а теперь с Иркой! А я, между прочим, жду очень важного звонка! От Борьки! Он мне должен сообщить, сколько килограммов штукатурки нам надо спереть из гаража его предка, чтобы сделать «снежную бомбу»!

Проведя в школе самый обычный день, съев обычный суп и надев обычную куртку и обувь, я уже хотела идти выполнять свое необычное дело, как зазвонил телефон. К моему удивлению, это была Алина. Она сказала, что ее под расписку выписали из больницы домой и она уже с утра лежит у себя в квартире. Скрипачева извинилась за то, что вчера все так вышло в палате, и попросила меня не обижаться и тоже ей помочь.

– Попроси знакомую знахарку снять и с меня порчу. Я совсем не спала ночью. Ну, просто глаз не сомкнула! Я сначала связывала это с полученным сотрясением, но приехала домой и увидела на ручке входной двери несколько красных ниток! В моей книге написано, что таким образом наводят бессонницу! Это дело рук Верки! – объяснила Аля.

Я ответила, что зайду к ней сегодня, решив снять порчу заодно и с этой подруги. Какая мне разница, со скольких человек снимать, ведь я же пойду к ним в квартиры, а не поведу к себе! Потом скажу Еремее, какой у меня уже огромный опыт: целых два клиента! И я снова шагнула к входной двери, но в этот момент в нее позвонили.

На пороге стояла Еремея, в руках у нее были дорожная сумка и маленький букет из тонких засушенных травинок и цветов.

– Ты куда-то уходишь или только что пришла? – спросила она меня, видя, что я стою в уличной одежде.

– Да, ухожу. Порчу снимать! – радостно ответила я.

Колдунья посмотрела на меня с укором:

– Не стоит так радоваться чужой беде.

Улыбка тут же исчезла с лица, и я растерянно затеребила в руках связку ключей.

– Ладно. Это твое первое самостоятельное дело, конечно же, тебя переполняют эмоции, – уже добродушно сказала Еремея. – Ты знаешь, что я сегодня уезжаю на пять дней на собрание магов. Оно проходит у нас каждый год в сентябре, мы обмениваемся опытом, передаем друг другу новые заклинания. Я зашла, чтобы дать тебе ключи от своей квартиры, пожалуйста, полей цветы.

– Конечно, о чем речь! – кивнула я и повесила ключи колдуньи на крючок в прихожей.

– И запиши-ка номер моего мобильного на всякий случай. Мне так самой будет спокойнее. Мало ли что может случиться, тогда ты сразу мне позвонишь. А то знаю я тебя, ты с подругой умеешь попадать в истории, – велела Еремея, и я, взяв обгрызенный карандаш, записала на край газеты ее номер. – Ну, все, иди с богом, – сказала Еремея и улыбнулась. – Да, вот, возьми это себе, – и знахарка протянула мне свой букетик. – Я хотела взять эти цветы с собой на наше собрание, но сейчас мне кажется, что везти их будет очень неудобно. Приколи цветы над дверью, сочетание этих трав оберегает от злых духов и оборотней.

Я поспешно закрепила маленький букетик за угол дверного косяка своей комнаты, и мы с Еремеей вышли из квартиры.

Глава 4

Стая гончих пауков

Вероника открыла мне дверь. Вид у нее действительно был неважным. Золотистые пышные волосы, которыми Вера всегда гордилась, были собраны в маленький жидкий хвостик, и выглядели они довольно тускло и безжизненно. Брови одноклассницы, такие тонкие и изящно изогнутые, были теперь не черными, а белесыми и словно вообще исчезли с ее лица. Синие васильковые глаза не светились прежним озорным огоньком и казались какими-то выпуклыми – лягушачьими. Ну а лицо было густо покрыто большими прыщами, отчего напоминало мостовую, мощенную мелкими неровными булыжниками. Многие прыщи были с созревшими гнойными головками, отчего вид был еще более неприятным.

– М-да, – только и протянула я.

Михайлова тяжко вздохнула в ответ и сказала:

– Давай, Ирка, спасай меня. Ты сама все видишь.

Я велела Веронике принести в ее комнату зеркало, ножницы, клубок шерстяных ниток, какой-нибудь сосуд с водой и полотенце. Свечи я предусмотрительно взяла с собой, помня совет Еремеи, что их может и не быть в доме у Михайловой. Вера долго искала в комнате у матери клубок, но в конце концов принесла мне все необходимые предметы.

Затем нам пришлось выдвинуть стол, стоявший у окна, на середину комнаты. Я поставила на него зеркало, зажгла с двух сторон свечи, поставила рядом чашку с водой и подвела Веронику. В зеркале отразилось невеселое, некрасивое лицо одноклассницы. Я намочила краешек полотенца в чашке с водой и протерла им лицо и кисти рук Веры, а затем зеркало. Еремея, когда объясняла, для чего нужно то или иное действие, говорила, что знахарь делает это для того, чтобы зеркало было призвано в помощь и отразило часть порчи. Затем я поводила возле Михайловой ножницами в определенной последовательности: сначала вокруг головы, потом около сердца, около живота, вокруг рук, а затем снова возле головы. Ножницы я отдала в руки Веры и велела бросить их через плечо, и они с негромким стуком упали на ковер. Потом я взяла в руки шерстяной клубок, обошла с ним вокруг стола и, читая заклинание, принялась ниткой как бы измерять рост Вероники от макушки до пяток. «Измерение» мне нужно было провести пятнадцать раз, соответственно возрасту Веры, каждый раз произнося при этом коротенький текст заговора.

Выполнив это, я отрезала получившуюся очень длинной нитку и повернула одноклассницу спиной к зеркалу. Сама я встала на ее место и принялась скручивать нить в один клубочек. При этом я смотрела на свое отражение в зеркале с красной шерстяной ниткой в руках. Мне показалось, что зеркало стало темнеть. «Может быть, в самой комнате стало темнее?» – удивилась я. Неожиданно зеркальная поверхность стала совсем черной, и откуда-то из глубины тьмы появилась косматая голова какого-то существа. Злые желтые глаза уставились на меня пронзительным взглядом, черные тонкие губы усмехнулись, показав кривоватые редкие зубы, а затем откуда-то появилась рука чудища. Она была совсем как у человека, только уж больно грязная и густо покрыта серой, местами свалявшейся шерстью, с чуть синеватыми толстыми неровными ногтями. Рука вынырнула из зеркала в комнату и поманила меня к себе пальцем.

Мои ноги вмиг стали ватными, на спине выступил пот, рот раскрылся, чтобы завопить от страха. Но, видимо, я настолько перепугалась, что не произнесла ни звука. Существо еще раз ухмыльнулось, довольное произведенным впечатлением, и исчезло. В тот же миг зеркало стало обычным, и я увидела себя, родимую, с вытаращенными от страха глазами, нелепо распахнутым ртом, с почти готовым клубком в подрагивающей руке.

С трудом я выдохнула и сделала новый вдох. Очевидно, от страха я забыла еще и дышать. Стараясь унять бешеное сердцебиение, я смотала нить до конца и сказала:

– Все. Порча снята.

– Правда? Ой, мне уже кажется, что дышится легче! – Вероника повернулась ко мне. Голос ее звучал радостно, лицо выглядело не таким угрюмым, никакого ужаса оно не выражало. Да она ничего и не видела, ведь стояла спиной и смотрела на шторы, которыми было занавешено окно.

Пребывая все в том же шоковом состоянии, я машинально задула свечи и запихнула их к себе в сумку вместе с получившимся небольшим клубком.

– Можно уже все убирать? – спросила Вера, разглядывая меня. – Эй, все в порядке?

– Да, – кивнула я и облизала губы. Во рту было совершенно сухо. – Дай мне, пожалуйста, попить.

Михайлова принесла из кухни сок. Я мгновенно опустошила стакан. «Что же это такое было? Померещилось? С чего бы вдруг! Или все так и должно быть? Может, это был знак того, что порча с Вероники ушла? – задумалась я. – Нет, Еремея бы обязательно сказала мне об этом, когда мы репетировали, предупредила бы меня, чтобы я не испугалась. Тогда что же это, вернее кто? Откуда и почему он взялся? – вспомнилось, как это мохнатое существо с глазами, полными злости, поманило меня к себе, и по спине тут же пронесся табун мурашек. – Ой, мама! А вдруг я опять ввязалась в какую-то историю как раз тогда, когда милая добрая и такая умная Еремея в отъезде. Кто же мне поможет в случае чего?!»

– С тобой все в порядке? – повторила свой вопрос подруга.

– Да, – уже как-то неуверенно кивнула я. – Послушай, покажи мне эту книгу, по которой ты все обряды выполняла.

– Ладно. – И Михайлова вытащила из ящика письменного стола красную книгу с изображением большего черного кота на обложке и надписью «313 заговоров черной и белой магии».

Я раскрыла книгу, большая часть содержания была посвящена порчам.

«Узнает, что я и с Алинки порчу сняла, наведет заново, сделает еще что-нибудь похуже. Эту книгу надо у Михайловой конфисковать, и у Скрипачевой тоже, иначе они так и будут друг другу мстить», – подумала я и обратилась к Михайловой:

– Знаешь, а книгу, которой ты пользовалась для своего колдовства, полагается отдать. Это что-то вроде платы знахарю, – соврала я первое, что пришло в голову.

– Хорошо, – тут же согласилась та. – Если так надо, то, конечно же, забирай, о чем речь. Лишь бы эти все гадости не вернулись.

Поднявшись несколькими этажами выше, я пришла домой к Але, разъяснила ей все о своей персоне, потребовала клятву хранить молчание под страхом еще больших бед и неприятностей и провела точно такой же обряд, как и с Вероникой. Когда я встала с длинной шерстяной ниткой напротив зеркала, оно почти тут же почернело, и я вновь увидела мохнатое чудище. Вид у него был еще более злой и довольный. Он смотрел на меня пронзительными желтыми глазами и перебирал пальцами, словно хватая ими воздух. Я смотрела на него, не зная, что мне делать, мотала дрожащими руками клубок и больше всего боялась, что это неизвестное существо выберется из зеркала в комнату и набросится на меня и Альку. И лишь когда у меня в руке осталось несколько сантиметров шерстяной нити, зеркало вновь стало обычным.

Я попросила Алю отдать мне магическую книгу, которую она приобрела в магазине. Одноклассница сразу же согласилась и протянула мне точно такую же, как у Вероники, книгу – «313 заговоров черной и белой магии», с таким же усатым упитанным животным на обложке. Теперь понятно, почему обе не сомневались, что на них наведены порчи и как именно.

Я запихнула вторую красную книгу с черным котом в сумку, положила туда же свои свечи и клубок из черных ниток и распрощалась с Алиной.

Аля сказала:

– Ир, знаешь, я Верку, конечно, никогда не прощу, но я представила, каково это все время ходить под влиянием чего-то темного и злого, тебя преследуют то одни, то другие неприятности… В общем, мне стало ее жалко… Если можешь, сними порчу и с нее, – попросила Алина.

Я убедила одноклассницу, что с Вероникой скоро все будет в порядке, и вышла на лестничную клетку. Все-таки Скрипачева хорошая девчонка! Не каждая способна пожалеть предавшую ее подругу. Надо сделать для нее что-нибудь доброе, например, разучить с Еремеей какое-нибудь колдовство, чтобы она поскорее забыла Апексимова, не лила по нему горьких слез, чтобы встретила другого молодого человека, в которого влюбится и будет вновь счастлива.

Лифт в доме почему-то за время моего второго сеанса перестал работать, и мне пришлось спускаться по лестнице. Я медленно спускалась со ступеньки на ступеньку, опираясь на перила. Во всем теле была ужасная слабость, голова кружилась, и мне казалось, что еще несколько шагов – и я упаду. Испугавшись, что и в самом деле сейчас полечу с этой лестницы и переломаю себе все, что можно, я осторожно села на холодную ступеньку.

Этот косматый жуткий тип явно энергетический вампир! Из меня словно высосали все силы. Может, заглянуть домой к Еремее и полистать ее книги? В них я, наверное, найду ответ, кто же это такой был и чем он опасен.

Мои размышления прервал странный шум, доносившийся снизу. Где-то ниже по лестнице что-то шуршало, скрежетало и пощелкивало. И эти странные звуки становились все громче и громче. Поднявшись, я перегнулась через перила, посмотреть, что же там такое происходит, и увидела, как по ступенькам движется что-то черное.

«Наверное, это собака. Хотя почему собака не гавкает, не тявкает, а как-то странно шуршит?» – подумала я. Ответ нашелся буквально через минуту – вверх по лестнице шло полчище огромных пауков. Они переставляли свои тонкие изогнутые лапы и, чуть касаясь брюшками пола, довольно быстро поднимались по ступеням.

Подумав, что мне опять снится страшный сон, я зажмурилась и больно ущипнула себя за руку, но, открыв глаза, вновь увидела этих мерзких насекомых уже гораздо ближе ко мне. Попятившись, я тут же обо что-то споткнулась и растянулась на лестнице, больно ударившись локтем. Попыталась подняться, но не смогла. Ноги от бедра до щиколотки оказались стянутыми белыми прочными нитями – неожиданно откуда-то появившейся паутиной.

Пауки были уже на лестничной площадке. Их отделяло от меня всего лишь несколько ступеней.

– А-а-а! Помогите! – закричала я. – Аля! Вера! На помощь! – Мой голос гулко ударялся о стены и эхом разносился по лестнице.

Один из пауков уже подбирался к моим ногам, устремив на меня свои желтые маленькие глазки.

«Уж не тот ли это паук, которого я видела во сне? Или пауки все абсолютно одинаковые?» – мелькнуло у меня в голове. Паучище прошуршал мимо моих ног своими мохнатыми лапами и, остановившись рядом с туловищем, раскрыл пасть, намереваясь проткнуть меня своим страшным зубом.

– А-а-а! – завопила я еще громче и швырнула в паука первое, что попалось под руку, – свою сумку. Она угодила ему по голове, что и помешало этому монстру укусить меня. Пользуясь его временным замешательством, я задрыгала ногами и с помощью рук попыталась отползти хотя бы чуть-чуть подальше.

Внезапно паутина, связывавшая мои ноги, прилеплявшая меня к перилам и ступеням, порвалась. Я вскочила и с криками о помощи понеслась вверх по лестнице. Позади меня вновь что-то шуршало, скрежетало. Боясь оглянуться, я неслась с этажа на этаж, желая лишь одного, чтобы Алька быстро и без заминок открыла мне дверь и пустила в свою квартиру.

– Помогите! – кричала я и со всего размаху врезалась во что-то мягкое.

Отпружинив на несколько ступенек назад и чуть не упав (хорошо, что я успела схватиться за перила), я поняла, что врезалась в большой пивной живот лысоватого мужчины.

– Что случилось? – спросил он, уставившись на меня.

– Ой! Там!.. Уходите скорее! – махала я руками, топчась возле толстяка, не зная, с какой стороны его обойти – он перекрыл лестничный проем.

– На тебя кто-то напал? – спросил он, все так же не давая мне пройти.

– Да! То есть нет! Ой, то есть да, да! Они напали на меня все вместе! – тараторила я, с трудом собираясь с мыслями.

– Где? Кто? – Мужчина, видимо, решил принять самое живое участие в моей судьбе. Нет бы просто пропустить!

– Там! – я указала рукой вниз по лестнице. – Слышите шум? Это они бегут. И вы уходите скорее, а то и вас покусают!

– Покусают? За тобой гонятся собаки?

– Да какие собаки! – Медлительность толстяка уже начинала выводить меня из себя. – Это тараканы! Тьфу, то есть пауки! Их целый табун, они бегут сюда! Да пропустите же! – Работая локтями, я наконец протиснулась между стеной и мужчиной и лихим галопом понеслась вверх по лестнице.

Добежав до дверей Алькиной квартиры, я уже хотела надавить на звонок и просить Скрипачеву спрятать меня, но моя запуганная голова вдруг отметила одну особенность: никакого шума, с которым передвигалось стадо пауков, не было! И похоже, не было уже давно. Я с опаской взглянула вниз между этажами, было видно, как не спеша спускается по лестнице упитанный жилец.

«Интересно, что он обо мне подумал? Что я сумасшедшая?» Я начала спускаться, замирая у каждого пролета, ведь эти гигантские создания могли появиться так же неожиданно, как и в первый раз.

На одном из этажей мне встретилась моя сумка. Она лежала распахнутой на ступенях, а рядом несколько свечей, вывалившиеся из нее. Я поспешила запихнуть их обратно и продолжила спуск.

По улицам ходили люди, во дворе гуляли дети, на лавочках сидели бабушки. Обычная, нормальная жизнь. Были и животные: кошки, собаки, воробьи, галки, а пауков я не увидела. Как хорошо!

Я неспешно пошла по тротуару, отцепляя от своих джинсов тонкие нити паутины, прилипшие к ним, и пыталась собраться с мыслями. Предположим, что существо в зеркале мне могло померещиться аж два раза подряд, но паучища, которых я так реально видела, слышала и ощущала их прикосновение!.. Нет, что-то опять не так! Я снова попала в какую-то мистическую страшную историю. В то, что в этом доме такая сильная радиация и обычные маленькие паучки вымахали под ее влиянием до таких размеров, мне не верилось. Насколько же все это опасно? Кто-то в паучьем мире открыл сезон охоты на Иру Чернышеву? Ох, надо срочно порыться в библиотеке Еремеи, а еще лучше позвонить ей и рассказать обо всем. Да, сначала позвоню! Думаю, она не удивится, не успела уехать, как мне уже нужна ее помощь!

И я хотела скорее идти к себе, но тут вспомнила, что ведь надо еще к Машке зайти. Еще в школе она попросила принести ей книгу с кратким изложением всех произведений, изучаемых в шестом классе, которую когда-то давным-давно одолжила мне. Самой Маше эта книга уже не нужна, так как мы с ней учимся в десятом, но Данилка устроил ей концерт с подвыванием, дескать, где эта бесценная вещь и почему она валяется у какой-то Ирки, когда так нужна юному литературному дарованию, вот Никитина и взмолилась, чтобы я принесла книгу именно сегодня. Пришлось идти к ним.

Я хотела отдать книгу и сразу уйти, но не получилось. Когда я пришла, Манюня болтала со своим Пашей по телефону, а меня любезно проводила в свою комнату и потом еще минут двадцать моргала мне из коридора, мол «сейчас-сейчас, я уже заканчиваю». Мой взгляд случайно наткнулся на журнал с новинками косметики, и я стала его листать, затем ко мне присоединилась Машка, и мы стали с ней обсуждать, какая тушь лучше и какой блеск для губ мне больше подойдет. Машка уверяла, что бледно-розовый, а я же считала, что все-таки более яркий. Тогда Никитина, чтобы доказать свою правоту, вытащила из тумбочки свой новый блеск, сунула мне в руки и велела опробовать. Я подошла к зеркалу и сразу вспомнила, что произошло и что меня ждет важное дело. Я заторопилась домой, но тут Никитина потребовала рассказать ей, как все прошло, и ни за что не хотела отпускать, пока я не опишу все в подробностях.

Я описала Машке всю церемонию, рассказала про чудище в зеркале, упадок сил на лестнице после второй «процедуры» и уже начала рассказывать про свое бегство от гигантских пауков, как в комнату пожаловал Данилка.

– А где мой обещанный «пересказник»? – спросил он про сборник кратких содержаний.

– Будет тебе «пересказник», уйди, не мешай нам, – отмахнулась от него сестра, желая дослушать историю.

– У меня, между прочим, сочинение завтра, а я из-за твоей подруги не могу узнать, о чем идет речь в произведении! – возмутился мальчик.

– Даня! Я дам тебе «Сто золотых сочинений», сиди и списывай! – И Машка кивнула брату на дверь.

– Так в том-то и дело, что в книжке золотые сочинения, а мне надо обычное, на троечку. Тем более что с этих книжек списывают все, и сочинения получаются одинаковыми!

– Даниил, возьми сам из моей сумки свой «пересказник», – ответила я, зная, что иначе нас не оставят в покое. – Сумка лежит в прихожей под вешалкой.

Данилка исчез, я продолжила свой рассказ, но он длился недолго. Даня снова появился в комнате. Под мышкой он держал вожделенную книгу, а в руках какой-то красно-черный мячик.

– У Ирки новое хобби? Она вязать научилась? – спросил он, подбрасывая мяч.

– Не меняла я хобби и имидж тоже, – ответила я надоедливому ребенку.

– Тогда почему у тебя вместе с этой книгой клубок лежит? Я решил, что у тебя, как у нашей Махи, появился прынц, и ты решила ему свитер связать или шарф.

Я встала с дивана и подошла к Никитину. В руках у него оказался вовсе не мяч, а клубок из красных и черных шерстяных ниток, скрученных между собой. Взяв клубок, я недоуменно повертела его. Как нити смогли так лихо сплестись между собой? Из двух маленьких клубков получился один большой.

Я велела Данилке немедленно положить клубок обратно в мою сумку, – во-первых, нечего брать чужие вещи (я же разрешила вынуть только «пересказник»), во-вторых, Еремея велела мне убрать клубок с порчей куда-нибудь подальше, а значит, его явно не следовало держать посторонним. Мало ли что, вдруг от него исходит какое-нибудь вредное излучение!

– Что с тобой? – спросила Маша, видя, как я обеспокоена.

– Машка… я чувствую, что снова попала в какую-то странную историю. Что-то злое, мрачное и страшное рвется в наш мир. Скорей бы вернулась Еремея и отвезла клубки к стенам монастыря.

– А их нужно обязательно отвезти к монастырю?

– Да. У Еремеи в доме даже есть специальная корзина для таких клубков. Она снимает с людей порчи и кладет туда клубки, и когда их много накапливается, она увозит их все разом к какому-то монастырю, где они очищаются праведными молитвами.

Желая подбодрить и успокоить, подруга напоила меня чаем с конфетами, и я уже собиралась уходить, как снова позвонил Пашка. Манюня вновь весело защебетала с ним по телефону, накручивая на палец свой светлый локон, а меня попросила подождать пять секунд – она мне одну важную вещь скажет.

Я опять присела на диван и принялась ждать. Но Машкины пять секунд не соответствовали ни пяти, ни пятнадцати минутам! Я взглянула на часы и решила – жду еще несколько минут и ухожу. За окном уже смеркается, у меня столько важных дел, а она все треплется и треплется! Хватит, встаю и ухожу, Машка расскажет мне все в школе.

Глава 5

Как заблудиться в трех гаражах

На улице было уже довольно темно. Сентябрь подходил к концу, день стал значительно короче, а погода не радовала солнцем.

«Только бы дождь не полил, – подумала я, глядя на хмурое небо. – Зонтик я с собой не взяла, капюшона у куртки нет, так что мокнуть буду по полной программе».

Чтобы избежать прохладного осеннего душа, я решила сократить путь до дома: пройти между гаражами, пересечь два двора и мимо заброшенного продовольственного склада выйти на Юбилейную улицу, на которой я жила. И мне бы оставалось пройти всего метров двести до моего дома, если бы я и в самом деле вышла на эту улицу. Но…

Вместо жилых многоэтажных домов стояли полуразрушенные, покосившиеся старые здания с обгорелыми стенами и выбитыми стеклами.

– Наверное, свернула не там, – решила я и повернула обратно.

Возле склада топтался какой-то сухонький старичок, собирал пустые бутылки, дымя папироской. Я прошла мимо и, вернувшись к гаражам, пошла чуть правее, чтобы правильно выйти к своей улице.

К своему удивлению, я вышла к какому-то пустырю. Даже не знала, что в наших краях такой есть. Довольно большой участок земли, поросший бурьяном, уже пожухлым, заваленный битым стеклом, консервными банками, пустыми бутылками и прочим мусором. По краю пустыря шла поросль какого-то уже оголившегося кустарника, а за ним снова железными угрюмыми коробками стояли гаражи.

Может быть, моя улица будет за ними?

Холодный ветер все сгущал тучи, становилось все темнее и темнее.

Громко каркнула пролетавшая над пустырем ворона. От ее крика мне стало не по себе, будто не на пустыре стоишь рядом с жилым районом, а где-то на кладбище.

Наверное, надо было не мудрить дальше с дорогой, не бродить по неизвестным местам, а вернуться на центральную улицу и пойти по ней домой, не сокращая путь. Но я упрямо решила: короткой дорогой, так короткой, и полезла по грязи пустыря к гаражам.

За гаражами, к моему огромному удивлению, стоял склад, а возле него сухонький дедушка по-прежнему курил папироску, держа в руке сетку с бутылками.

– Что за чертовщина! Он же должен быть там, – и я оглянулась назад. Голова медленно начинала идти кругом. – Хотя, может быть, это не тот склад, и не тот старик. Почему в школе не преподают ориентирования на местности? Вот так заблудится ученик какой-нибудь в трех гаражах, вернется из-за этого поздно, а учителя потом начнут: «Почему ты не все уроки выучил?»

Пока я стояла как вкопанная на одном месте, пытаясь собраться с мыслями и понять, в какой части нашего района я нахожусь, дедушка с авоськой подошел ко мне. Пользуясь случаем, я хотела спросить, как мне выйти на Юбилейную, но, взглянув на него, я от ужаса онемела.

Передо мной стоял вовсе не старичок. Передо мной стояло то самое лохматое серое чудовище из зеркала. Маленькими желтыми огоньками светились два его глаза.

Я бросилась бежать. Не знаю, что нужно было от меня этому существу, но интуиция подсказывала, что ничем хорошим наша встреча не закончится, если я немедленно не скроюсь.

Я вновь пересекла пустырь, протиснулась между гаражей, и вот уже, казалось, должна быть улица, но вместо нее снова гаражи, заброшенный склад, вновь дикий пустырь, улица с обгорелыми домами… Чудовище неслось за мной по пятам, оно лихо перепрыгивало через гаражи, одним большим прыжком перелетело пустырь, ведь у него были не человеческие ноги, обутые в неудобные для бега ботинки, как у меня, а мохнатые лапы с огромными когтями, как у какого-нибудь зверя.

Я хотела спрятаться от него за одним из разрушенных домов и хоть немножечко перевести дух, но зацепилась за что-то и растянулась на грязной мостовой. Моя сумка упала где-то в стороне, искать ее не было времени. Я поднялась и, слыша за собой рык страшного преследователя, скорее понеслась без оглядки дальше. Но пробежала всего несколько метров. Мои ноги уже заплетались от страха и усталости, и я вновь упала, в этот раз на какой-то газон с пожухлой травой. И чудовище тут же настигло меня. Его огромная когтистая лапа вцепилась в мое плечо и с силой рванула на себя.

– А-а-а! – отчаянно закричала я. За плечо тряхнули еще сильнее, и что-то теплое захлопало меня по лицу. – А-а-а! – снова крикнула я и раскрыла глаза. Прямо передо мной стояла Машка. Одной рукой она трясла меня за плечо, а другой легонько хлопала по щекам.

Я замотала головой, смотря на знакомые предметы.

«Так я что же, до сих пор еще в Машкиной комнате?!» – не могла поверить я.

– Ух, Машка, мне такой реалистичный сон снился, как будто я решила дорогу сократить, а там этот черт… то есть не черт, то есть он… и как вцепится!..

– Все с тобой ясно, надо было тебя раньше разбудить, чтоб ты от чертей не бегала, – ответила Никитина.

– А ты уже поболтала с Пашей?

– Да давно уж. Захожу – ты спишь, я тебя будить не стала, решила дать тебе отдохнуть.

Я посмотрела в окно. За ним действительно было уже темно и шел дождь.

– Давай я тебе зонт дам? – предложила Маша. – Иди домой коротким путем, чтоб меньше намочило. Знаешь, как дворами пройти через гаражи?

– Нет! – испуганно вскрикнула я. – Я пойду по улицам, где много людей, а то еще заблужусь и нападет на меня кто-нибудь!

Подруга смерила меня недоумевающим взглядом.

– Странная ты какая-то, нервная, напуганная… Знаешь, за мной скоро Пашка зайдет, мы договорились с ним вместе до гаража его отца дойти, ему там помочь родителю надо. Давай мы тебя проводим. Это почти по дороге.

Благодаря Марии и Павлу я без приключений вернулась домой. Мама была уже дома и готовила ужин. При ней звонить Еремее мне не хотелось. Ведь услышав, что меня что-то пугает, мама тут же пресечет мои занятия с колдуньей, раз и навсегда запретит заниматься чем-то подобным, а мне так хочется стать настоящей ведьмой! Родители сначала не разрешали ходить к Еремее. Они упорно не хотели соглашаться на магические уроки – на их взгляд, сплошную ерунду и шарлатанство. И только когда знахарка пришла к нам в гости и сама поговорила с ними, они уступили уговорам этой доброй, рассудительной женщины.

Улучив момент, когда мама пошла к соседке за специями, я бросилась к тумбочке в прихожей, где лежала газета с номером сотового телефона Еремеи. Зная, что всякий мамин поход к тете Гале на три минуты затягивался на час, а то и больше, я решила позвонить колдунье.

Но газеты на тумбочке не было. Неужели мама ее выбросила? Я побежала на кухню и заглянула под раковину. В мусорном ведре был новый черный пакет, а на дне одиноко лежал огрызок яблока.

– Ну, е-мое! – протянула я. – Ну, почему я сразу не переписала номер в записную книжку, а еще лучше – не внесла в память своего мобильного!

От такого огорчения я налопалась шоколадных конфет и окончательно решила не учить ни историю, ни географию. Переписала задачи по геометрии из «Готовых домашних заданий», и все.

Когда я, по-прежнему вся в расстроенных чувствах, уже собиралась ложиться спать, позвонила Машка. Она сообщила, что ее мама привезла с книжной ярмарки учебники, которые ей, как представителю классного комитета, поручили купить для нас. Подруга просила, чтобы я зашла за ней завтра и помогла донести до школы все эти книги.

– Их же двадцать две штуки, на весь наш класс закуплено, а у меня всего две руки плюс своя сумка, – объясняла Маша. – А папа меня утром проводить не хочет, потому что он и так каждый день опаздывает на работу, где его за это ругают, а от Данилки, сама знаешь, помощи просто так не допросишься. Он заявил, что понесет часть книг только в том случае, если я верну его веселый задачник и подарю свои щипчики для выщипывания бровей и машинку для подкручивания ресниц. Юный Кулибин утверждает, что они ему необходимы для изобретения новой модели мышеловки.

– Хорошо, я тебе помогу, – согласилась я, – а брату утром пригрози, что расскажешь родителям о какой-нибудь его проделке. Может быть, испугавшись возмездия, он все-таки возьмет в свой рюкзак несколько книг.

Несмотря на то что я устала за день, мне не спалось. Я очень боялась нашествия гигантских пауков, появления полузверя-получеловека и то и дело пристально вглядывалась в темные углы комнаты и прислушивалась. К середине ночи усталость все же взяла свое, и я задремала. Проснулась я от странного шороха. Сначала я подумала, что странно тикают часы, но, поднеся будильник к уху, поняла, что он стучит абсолютно нормально. Тогда что же это?

Прислушавшись, я поняла, что шум доносится от моего письменного стола. Я села в кровати и стала ждать, что за этим шорохом последует – появление страшного ночного гостя или же шум изменится и станет понятно, чем или кем он вызван.

Просидев истуканом на кровати около часа, я набралась смелости и решила подойти поближе к столу. Стараясь ступать как можно тише, я подкралась к столу и включила настольную лампу. Искать в комнате потустороннее все же не так жутко с кое-каким светом.

На самом столе все было как обычно. Тетради, ручки, маркеры, рамка с нашей с Машкой фотографией… небольшое зеркало на ножках отражало только мое лицо, и никакие чудища в нем не появлялись. На полочке под столом стояли школьные учебники и несколько книг, данных мне Еремеей. На всякий случай я полистала их, думая: может быть, причина странного шуршания кроется в них, но все было нормально. А между тем шорох не прекращался.

«Значит, что-то происходит в ящике стола», – поняла я. Осторожно, сантиметр за сантиметром, я стала тянуть на себя ящик, ожидая в любую минуту нападения оттуда какого-нибудь бешеного насекомого или еще хуже – монстра типа того, что виделся мне в зеркале.

Я вытащила весь ящик, но ничего такого не произошло. В ящике было навалено мое барахло: блокнотики, браслетики, лак для ногтей, крем для рук, штук пять линеек различной длины, калькулятор, старые батарейки, театральная программка с прошлого года и прочая всячина. Я порылась в ящике рукой, повертела в руках некоторые предметы – ничего мистического не происходило. Я даже наклонилась ухом к содержимому стола, чтобы понять, отсюда ли исходит шорох. Нет, не отсюда, но этот шум где-то совсем рядом. Может, под ковром? Я отогнула угол ковра – ничего. Устав от поисков, я села на пол. Ох, а может, это у меня галлюцинации такие на нервной почве? Вбила себе в голову, что что-то должно случиться, вот и маюсь теперь ерундой – сижу жду, когда это «что-то» случится, вместо того чтобы спать спокойно!

Я поднялась с пола и решительно двинулась в сторону кровати, налетев в темноте на стул. С него упала сумка, и в этот момент шум значительно усилился.

– А может… там?..

Двумя пальчиками, которые слегка подрагивали, я потянулась к застежке. Внутри моей сумки – по тетрадям, книгам, пеналу, по невыложенным свечам и красно-черному клубку – ползало множество пауков! Они были разной величины – от булавочной головки до грецкого ореха, разного цвета – черного, серого, золотисто-желтого, зеленоватого, красного, со странными узорами, и все они двигались, залезали друг на друга, заползали под тетради. Мне казалось, что пауков становится все больше и больше, что новые маленькие паучки вылезают из шерстяного клубка, и вся эта куча жутких членистоногих шумела, шумела, шумела…

В ужасе я зашвырнула сумку в угол комнаты и быстро осмотрела свои руки – не успел ли кто из пауков перебежать на них.

Боясь, как бы эти маленькие пауки не вымахали в одно мгновение в больших, я решила не спать до утра, опасаясь за свою жизнь. Можно, конечно, разбудить родителей, показать им этих существ, шныряющих по моей сумке, и попросить помочь избавиться от них. Мама, боявшаяся всех насекомых, тут же подымет визг, перебудит соседей, скажет, что я в школе подхватила эту гадость, будто речь идет о каких-нибудь тараканах. Или начнет ругать Еремею, «она подвергает ребенка опасности», и, естественно, запретит мне всякое общение со знахаркой. Нет, я справлюсь со сложившейся ситуацией сама, ведь я почти настоящая ведьма!

И я, поставив возле кровати включенную настольную лампу, чтобы легче было увидеть врага, легла в постель и уставилась в тот угол, где валялась сумка. Смотрела в темноту, слушала мерное шуршание этих членистоногих и… проснулась от недовольного голоса мамы:

– Ир, а почему ты спишь с зажженной лампой? Ты что, снова полночи читала книгу, которую тебе сунула эта колдунья Еремея? Ну, и как мне тебя отучить от этой вредной привычки? Сколько раз говорила, хочешь читать – читай днем, при нормальном освещении! Ты так себе зрение испортишь!

В комнату заглянул папа, поддержал маму, что нечего жечь столько электричества, и ушел на кухню завтракать, решив, что на этом мое воспитание можно закончить. Вообще, папа в последний месяц уж что-то часто рвется меня воспитывать, уделяя по вечерам на это большую часть своего времени, и все повторяет, что вот с сыном он поступил бы намного строже.

Глава 6

Странности папы и другие события

Машка уже ждала меня с несколькими авоськами, по которым были разложены книги.

– Ну что? Даниил будет нам помогать? – спросила я.

– Не-а. Я же говорю, что от этого ребенка никакого доброго дела не дождешься! Он, наоборот, нам с утра нервы мотает, – раздраженно ответила Никитина. – Мама его сегодня еле подняла с кровати. Он ее уверял, что у него сильно болит живот и он никак не может идти в школу. Это мы уже проходили, он уже два раза в прошлом году так прогулял занятия. Убедил родичей, что страдает от боли, и остался дома, а когда мать случайно раньше пришла с работы, неся болеющему сыну шоколадку, застала его скачущим по моему дивану и стреляющим стрелами с резиновыми присосками по постеру с Алсу. Ничего святого нет для этого ребенка! Эй, Даниил, ты думаешь идти в школу? – крикнула Машка.

Данилка вышел из своей комнаты. Вид у него и в самом деле был неважный: лицо бледное, глаза без обычного задорного блеска.

– Маш, а может, ему и вправду плохо? – неуверенно спросила я.

– Че-го? Вот и ты поверила. Я тебя уверяю, придем в школу, он там снова начнет на ушах стоять, забыв про всякую боль.

Мы пошли в школу. Я и Мария несли в каждой руке по две тяжелые сумки, а Данилка шел позади с одним своим рюкзачком за спиной и ныл, что ему плохо.

– Это не тебе плохо, это нам плохо, – вздохнула Маша. – Такую тяжесть прём! А ты даже родной сестре не поможешь! Ну-ка, скажи, где у тебя болит?

– Я же уже говорил – живот болит! Очень! Внизу справа! – ответил Даниил.

– Слышь, – кивнула мне подруга, – у него болит, видите ли, внизу справа, а мать с утра уверял, что болит где-то над пупком! Что-то ты путаешься в своих показаниях, дорогой братец.

Вероника пришла в школу и сидела на своем обычном месте рядом с Апексимовым, довольная и веселая. Выглядела она по сравнению со вчерашним днем просто прекрасно. Цвет лица был свежим и здоровым, ни намека на прыщики. Брови темные, тонкие и изящные – завидуй и восхищайся. Восстановилась ли былая густота ее волос, не знаю, они были заколоты заколкой-крабом. Но главное, Веру теперь на каждом шагу не преследовали неприятности.

Заглядевшись на свое творение – ведь это я сняла с Михайловой порчу, и она снова стала красавицей, – я поставила сумку мимо парты. Сумка упала на пол, распахнулась, и из нее вывалились пенал, черно-красный клубок и несколько свечей. Руки так и не дошли выложить ненужные в школе вещи. Пока я утром умылась, причесалась, выбрала кофточку, критически осмотрела себя в зеркале со всех сторон, времени осталось в обрез, чтоб забежать к Машке и успеть в школу. Потому, схватив в одну руку бутерброд, в другую валяющуюся в углу комнаты сумку, я понеслась к подруге. И вот теперь: клубок, свечи, две одинаковые книги по магии, – все прибыло на уроки вместе со мной.

– Ирка, а чего это ты свечи с собой таскаешь? Боишься, что внезапно электричество отключат? – засмеялся мой одноклассник Денис. – А это что? Ты что-нибудь вяжешь? Шарфик для любимого к зиме? – Денис поднял с пола свечи и шерстяной клубок. – Молодец, мне вот моя девушка наверняка шарфик не вяжет.

Диана – девушка Дениса – тут же подошла к нему, взяла клубок из рук и, делая вид, что кладет его в свою сумку, сказала:

– Бедненький мой, что ж ты сразу не сказал, что мерзнешь, я бы давно ради тебя выучилась вязать. Ты хочешь черный шарф с красными полосками? Тогда я Ирке клубок отдавать не буду.

Денис стал дурачиться по поводу расцветки шарфа, но тут прозвенел звонок, и мне были возвращены все мои вещи.

В середине урока у Дениса неожиданно ни с того ни с сего пошла из носа кровь. Как потом рассказала медсестра – она ее остановит, вроде все хорошо, а через пять минут кровь снова льется. Часа два так возле Дениса и простояла.

На следующем уроке тоже не обошлось без происшествий. Диана, идя к доске отвечать, обо что-то споткнулась и с размаху упала на пол, посадив на лоб шишку, а на руку синяк.

А после третьего урока за Машей прибежала молоденькая математичка. Я думала, что она сейчас сообщит, что Данилка придумал новый веселый задачник и принес его в школу, но она сказала совершенно другое:

– Машенька, твоему брату плохо, он у меня на уроке согнулся в три погибели и стонать начал!

– Придуривается, – махнула рукой Никитина. – Сейчас я приду, тут же поправится.

– Да, я тоже сначала подумала, что Даня дурака валяет, а смотрю, у него лицо аж зеленое, лоб горячий, сам потный и стонет, что живот ужасно болит. Я его к медсестре отвела, а она говорит, что это аппендицит! «Скорую» уже вызвали, ты поезжай вместе с ним.

Машка раскрыла рот, похлопала с полминуты глазами, а потом одним движением смахнула вещи в сумку, вскочила из-за парты и вылетела из класса. На все это, как мне показалось, у нее ушло секунд десять, не больше.

«Что за день был в школе, одни сплошные происшествия!» – думала я, покупая в кулинарии торт после занятий. У моих родителей сегодня годовщина со дня свадьбы, и у нас по этому поводу праздничный ужин в узком кругу. То есть я, мама и папа. Кто только не перебывал сегодня в медицинском кабинете: и Денис, и Данилка, и Светка, и Диана. Причем последняя оказалась там дважды. Дело в том, что уже в конце учебного дня я опять уронила сумку, при падении она, по своему обыкновению, раскрылась (и чего она все время раскрывается, надо купить другую!), и снова вывалился клубок «от порчи». Светка его подняла и давай с Дианкой с ним играть, как с мячом. Физры им, что ли, мало? Ну, я клубок отобрала, а они, оставшись без увлекательного занятия на перемене, потопали в буфет и чего-то там налопались, а потом у них обеих началась проблема с кишечником, и они понеслись к медсестре за помощью.

По дороге из кулинарии я позвонила Машке на сотовый. Голос подруги был радостным. Она сообщила, что Данилку уже прооперировали и что все прошло хорошо.

– Ты представляешь, мне врач сказал, что у него этот аппендицит был «деструктивного гангренозного характера» и что, если бы «Скорая» быстро не довезла его в больницу, он мог бы погибнуть! Вот ужас! – Голос Никитиной начал звенеть от волнения. – Врач меня поругал, спросил, зачем брата повела в школу, когда он на боли в животе жаловался. Ну, я ему объяснила, что мы все приняли это за уловку и что вообще брат сначала уверял, что у него где-то в другом месте болит, а не там, где этот аппендикс проживает. А врач сказал, что все так обычно и протекает: боль возникает вверху живота, а потом спускается. Ну а мы-то с мамкой не доктора, мы ж не знали!.. В общем, ужас, я папе уже дозвонилась, сказала, что Даньку оперируют, а маме еще нет, сейчас снова буду ей на работу зво… ой. Вот мамусик с папкой вместе по коридору ко мне несутся! – воскликнула Машка и отсоединилась.

Переваривая услышанное, я пришла домой. Мама, что-то беспечно напевая, раскатывала на столе тесто для пирожков. Я поставила торт на подоконник и пошла в большую комнату протирать пыль. Навела порядок на серванте, вытерла телевизор и подошла к журнальному столику. На ней лежала книга, обернутая в рекламную газету.

«Ох, на такой же газетке я записала номер Еремеюшки, – с грустью подумала я. – Стоп, а что это за книга и как давно ее завернули в газету?» «Поцелуй красивой сеньориты», – прочла я название, открыв первую страницу.

– Это мне тетя Галя дала почитать, – сказала мама, заходя в комнату. – Я книгу в газету завернула, чтоб не испачкать, читаю ее по дороге на работу.

Ничего не говоря, я сорвала с книги газетную обложку и принялась вертеть ее в руках. Телефон колдуньи был записан моим корявым почерком на полях газеты.

«Ура! Ура! Ура! – мысленно кричала я. – Как только празднование заканчивается, звоню Еремее и рассказываю ей обо всем, что происходит!»

С газетой в руках я побежала в свою комнату, перенести номер в память своего мобильного, где уж надежно сохранятся эти цифры. Открыв сумку, я с ужасом увидела, что в ней вновь обитает полчище пауков. От неожиданности я вскрикнула и уронила сумку на пол. Из нее на середину комнаты выкатился красно-черный клубок, и я увидела, как откуда-то из его шерстяной сердцевины вылупляются крошечные паучки – много, много, много – и разбегаются по ковру, словно цветные бисеринки.

– Что-нибудь случилось? – послышался мамин голос.

– Нет, все в порядке, – быстро отозвалась я.

В голове моей крутились мысли: клубок из ниток, которыми сняли порчу, Даня… с аппендицитом, Денис, Дианка, Света… Пауки из этого клубка, на этом клубке – порча… Я все поняла! И Даня, и все остальные, с кем произошла какая-нибудь неприятность, подержали в руках этот «порченый» клубок! Это все из-за него происходит! Наверное, тот полузверь из зеркала вмешался в процесс, испортил что-то, и теперь этот клубок представляет собой опасность! Надо запрятать его подальше, чтобы ни мама, ни папа до него не дотронулись, не хватало, чтобы и у них возник деструктивный аппендицит! Особенно нужно беречь его от мамы, она обожает делать у меня уборку, и клубок может легко попасть в ее руки. Ох, а сама-то я сколько раз держала этот клубок. Это каких же несчастий ждать мне?

Поломав голову над тем, куда бы спрятать клубок, я пришла к выводу, что лучше всего запихнуть его в чемодан с моими старыми детскими вещами. Я знала, что он стоит в стенном шкафу в коридоре и забит всякими распашонками, пеленками, ползунками, которые я уж точно носить не буду. Вот туда никто ни за что не полезет – незачем, а значит, это безопасное место.

Выждав, когда мама уйдет в очередной раз за чем-нибудь к тете Гале, я насадила клубок на карандаш (ну, не брать же эту опасную вещь в руки!) и запихала его в старый чемодан.

Праздничный ужин папа начал с тоста за семейную жизнь. Потом все сосредоточились на еде, но не надолго. Папа поднялся и, путаясь в словах, произнес тост за маму. Что-то он у нас в последнее время слишком красноречивый. Раньше он терпеть не мог, как сам выражался, «весь этот сентиментализм», считая, что люди и так понимают тех, кто их любит и ценит, без лишних слов, а тем более пафосных. Надо сказать маме, чтобы она срочно занялась его воспитанием, такое многословие – недобрый признак, уж я-то своего родного отца знаю. Вот в прошлом году, например, все дело ограничилось одним первым тостом, после чего папа весь вечер вливал в себя бутылку коньяка, потому что мама спиртные напитки терпеть не может, а мне они дают только пригубить, считая, что я «еще маленькая».

Но потом, к моему удивлению, говорить тост стала мама. Караул! Что это происходит в моей тихой семье? К моему еще большему удивлению, этот тост был обращен ко мне:

– Знаешь, Ирусь, мы давно хотели тебе рассказать… просто решили дождаться красивого момента. Мы прожили столько лет втроем, а теперь у тебя будет маленький братик или сестренка!

При этих словах папа тут же вскочил со стула и заявил:

– Что значит «или»? У дочери будет маленький братик! У меня будет маленький сын! – и через весь стол полез целовать маму, при этом кончик его парадного галстука очутился в винегрете.

– Помнишь, Ирусь, ты часто в детстве просила братика или сестричку? – сказала мама.

– Братика, – поправил ее папа.

– Он или она скоро будет.

– Он, – вновь поправил ее папа.

– Ты рада?

Для меня эта новость была такой неожиданностью, что в первые минуты я просто не могла понять, рада я или нет. Я хлопала глазами и смотрела на родителей – улыбающуюся маму и просто светящегося, как прожектор, отца.

– Ты представляешь, у меня будет сын! – лез ко мне папа. – Вот такой вот маленький, крошечный сын – но мужчина! Ух, я его буду воспитывать! Это я тебе, моей дочке, все прощаю, ведь вы – женский пол, и с вами надо бережно и ласково, а из сына я воспитаю настоящего мужчину! Мы с ним будем бегать летом на лыжах, зимой я его буду учить плавать в речке! То есть наоборот, зимой на этих, как их там… а, в общем, неважно! – и папа опять полез целовать маму.

Да, теперь понятно, почему он в последнее время «меня воспитывает», в связи с беременностью мамы у него вдруг обострились отцовские чувства.

Тем временем папа прыгал возле стола и показывал, как меня в детстве на руках укачивал. «Ой, мама, если он и в самом деле меня так качал, то как я тогда жива осталась? Нет, мама, маленького ребеночка мы будем сами с тобой воспитывать, – думала я, глядя на своих молодых родителей. – Ой, а это, наверное, здорово – иметь братика. А то жила вот так пятнадцать лет одна – ни сестренки, ни братишки, ни котенка, ни собачки, ни хомячка у меня никогда не было. У многих моих одноклассников в семьях по двое детей. Чем я хуже их? Пускай и у меня будет! Вот, у Дениса есть брат, у Машки… м-да, хотя у Машки такой брат, что, глядя на него, никакого брата не захочешь… а что, если и мой братик будет такой же? Надо у нее узнать, в каком это роддоме таких диких детей выдают, и сказать маме, чтобы она там не рожала».

После нашего небольшого, но очень веселого празднества я пошла мыть голову, радостно выбирая имя для будущего маленького родственничка. Из женских имен мне очень нравилось имя Марина, а из мужских – Никита. Мне вспомнилось, что, когда я была маленькой, мама всегда, купая меня, писала пальцем мое имя на запотевшем зеркале. Мне захотелось сделать то же самое, и я, начав вытираться, потянулась к… Вместо запотевшей зеркальной поверхности я опять увидела его – серое косматое чудовище. Глаза его светились все такими же маленькими желтыми огоньками. Увидев, что я смотрю на него, полузвериное существо улыбнулось такой жуткой, злорадной улыбкой, что все внутри у меня сжалось в один маленький-маленький комочек. Затем чудовище помахало мне своей огромной когтистой рукой, словно прощаясь, но его злые пронзающие насквозь глаза говорили: не прощай, а до скорой встречи. До очень скорой встречи.

В следующий миг все было как обычно – над раковиной висело самое обыкновенное круглое зеркало, единственное, что могло показаться странным, – оно не было запотевшим от пара.

Одевшись, я вышла из ванной и тут поняла, почему косматый монстр был таким довольным. Мама сидела в прихожей и разбирала старый чемодан, где лежали вещи, сохранившиеся с моего младенчества. В руках, помимо чепчика и распашонки, она держала шерстяной клубок из красных и черных ниток.

– Я вот решила детские вещички посмотреть, – сказала мне мама. – Тут много всего, даже вот какой-то клубочек лежит. Может, из него связать что-нибудь? Наверное, красиво получится.

Глава 7

Черные руки с синими ногтями

Этой же ночью маме стало плохо. Внезапно у нее сильно заболел низ живота, и ее увезли на «Скорой».

Я осталась одна в пустой квартире. Что будет с мамой? Смогут ли ей помочь? А сестренки или братика, о которых я только сегодня узнала, сегодня же может и не стать. И во всем этом виноват проклятый клубок. Денис, Даня, Диана, Света, мама… Что же уготовано мне? Впрочем, последнее меня сейчас мало волновало.

Заливаясь горькими слезами, я сидела на своей кровати, то и дело вытирая лицо покрывалом и поглядывая на телефон. Папа должен был позвонить из больницы и сообщить, каково состояние мамы. Время тянулось ужасно медленно, мне казалось, я уже сижу так часа два, а папа бессовестно не подает вестей, не понимая, что я очень волнуюсь, но стрелки часов говорили, что прошло всего минут пять-семь, не больше.

Шмыгая красным, распухшим от слез носом, я прошла в кухню. Вынула из шкафчика бутылку со святой водой и умыла ею лицо. Еремея говорила мне, что при бедах и неприятностях надо всегда умываться такой водой – она хоть чем-нибудь да поможет.

За окном было темным-темно. В доме напротив не горело ни одного окна. Как бы и я сейчас хотела безмятежно спать в своей кровати, чтобы не было всех этих несчастий. Да, теперь мне наконец понятно, кто та третья особа, выпавшая в карточном раскладе, которой достанется больше всего, – это же я. Пауки нападают, полузверь пугает, у мамы угроза выкидыша. Дождаться бы утра, тогда я первым делом позвоню Еремее. Стрелки часов показывали без семи минут полночь.

«Но до утра еще так далеко! А если моей маме станет совсем плохо? – в ужасе подумала я. – Названивать кому-то по ночам – невежливо, но Еремея наверняка поймет меня!»

Я бросилась к себе и скорее набрала номер знахарки.

– Алло? – услышала я ее голос. Он был очень усталым, но поступить иначе я никак не могла.

– Еремея, милая, тут такое происходит! – закричала я в трубку, и от волнения принялась шагать по комнате, размахивая рукой, в которой все еще держала бутылку со святой водой (машинально унесла ее из кухни с собой). – Я сняла порчу с Вероники и с Альки заодно! Я хотела, чтобы ты порадовалась, что я не только Вере помогла. Порчу я с девочек сняла, но, когда снимала, в зеркале появилось лицо, это… это… я не знаю, кто это! А потом за мной гнались огромные пауки! А потом Машкин брат подержал клубок в руках, и у него аппендицит, а у Дениса пошла из носа кровь, а у остальных… в общем, это неважно… моей маме плохо!.. – бутылка в руке мешала мне собраться с мыслями, и я поставила ее на пол.

– Расскажи мне все по порядку. Давай подробно о том, как ты снимала порчу с подруги, – голос колдуньи звучал очень взволнованно.

– Я все делала как положено, вот только в конце в зеркале появилось какое-то существо, – всхлипывая, начала говорить я, но тут услышала в коридоре какой-то шум. Может, это папа вернулся из больницы? Да, возле двери в мою комнату раздались шаги. – Папа! Папа, это ты? Как мама? – закричала я. Отец почему-то топтался перед дверью и не входил. Молчание папы я восприняла так: он не решается сказать мне, что случилось самое ужасное. Холодок пробежал по моему подбородку и огромной ледяной глыбой застрял в животе. – Что с мамой? – снова крикнула я.

Вместо ответа из узкой щели под дверью потянулись длинные черные руки с синеватыми бугристыми ногтями.

– А-а-а! – отчаянно завопила я и выронила телефон. Руки стелились по полу, становясь все длиннее и длиннее, словно ленты, которые фокусник тянет из своего цилиндра. – А-а-а! – Я бросилась в сторону. Руки тут же последовали за мной, будто у них были глаза и они могли видеть, куда я отскочила. Я прыгнула с ногами на кровать, надеясь, что руки этого чудовища могут передвигаться только у самого пола, но ошиблась. Когтистые страшные лапы словно черные змеи поднялись вверх и поползли по покрывалу. С громким криком ужаса я перепрыгнула через них на середину комнаты и забралась на стол. Не зная, как спастись от этого существа, я принялась колотить по стенке книгой и звать на помощь в надежде, что кто-нибудь из соседей услышит меня. Но помощи не было. За дверью слышался злорадный смех чудовища.

Руки уже дотянулись до стола и почти касались меня. Не зная, куда деваться, я снова соскочила на пол. Но одна из огромных лап тут же пустилась следом и, вцепившись мне в плечо, не позволила убежать. Другая черная ужасная кисть обхватила мое запястье и сжала его будто стальным обручем. Свободной рукой я схватила со стола учебник и начала колотить им по лапам этого монстра, но мои удары, похоже, ничуть не были страшны для них. Синеватые когти впились мне в кожу и словно высасывали энергию. С каждой минутой сил бороться оставалось все меньше и меньше. Лапы так резко дернули меня вперед, что я упала на пол. Книга отлетела в сторону. Руки начали медленно уползать обратно под дверную щель, волоча меня за собой по ковру. Особо путь они не выбирали, и я наткнулась на бутылку с водой. Схватив ее свободной рукой, я ударила ею по лапам монстрины. Вода в бутылке всколыхнулась от удара, плохо закрученная крышка отлетела, и святая вода выплеснулась на мое плечо, в которое впивалась мерзкая когтистая лапа. В коридоре раздался громкий рык. Хватка мгновенно ослабла. Рука чудовища, беспомощно перебирая пальцами, лежала на полу, другая же с удвоенной силой тянула меня за запястье к двери. Моя рука ужасно болела, пальцы немели. Я выплеснула остатки святой воды на вторую лапу. Снова раздался громкий рык, и чудовище разжало когтистые пальцы. Через мгновение обе черные лапы растворились в воздухе – будто их и не было.

Я попыталась встать, сильная слабость, головокружение и дрожь в ногах не позволили мне подняться. Я опять легла на пол и затылком почувствовала какой-то предмет. Это был телефон. Я попыталась снова позвонить Еремее, но экран был абсолютно пуст, аппарат не хотел включаться. Было ли это вызвано его падением или пролитой на него водой, или монстр заколдовал его, но телефон не подавал признаков жизни. Устало я прижалась щекой к мокрому ковру и закрыла глаза.

Когда я открыла глаза, то увидела, что лежу в своей кровати, кто-то заботливо укрыл меня одеялом. Комната была полна солнечного света, и ничто не говорило о том, что ночью здесь творилось страшное. Учебник, которым я пыталась отбиться, сотовый телефон лежали на столе, пустой бутылки из-под святой воды нигде не было.

«А может, приснилось все?» – мелькнула в голове мысль. Но она тут же исчезла: высвободив руку из-под одеяла, я увидела на своем запястье синеватую полосу.

На кухне раздался грохот, затем послышался папин голос. Он ругался на то, что ручка чайника оказалась горячей.

– Папа, что с мамой? Как она? – вскочила я с кровати и пулей бросилась в кухню.

Папа пересказал мне заключения врачей, которое было мне абсолютно непонятно: «гипертонус матки, подозрение на отслойку плаценты, признаков эклампсии вроде нет» и еще много сложных словосочетаний. Ясно я поняла только одно: мама и малыш живы. Это самое главное.

Папа пытался приготовить нам завтрак и заодно узнать, почему я спала на полу, прижимая к себе пустую бутылку. Я ответила:

– Ждала тебя, ждала, вот и заснула так.

– А почему ждала лежа на полу? Это ведь негигиенично. А что было в той бутылке? Ты, знаешь, многие напитки вредны для твоего растущего организма, – с умным видом говорил отец, разбивая яйца на сковородку.

В прихожей зазвонил телефон, и я, не дослушав умных речей отца, пошла туда. Сняв трубку, я услышала голос Еремеи:

– Ира, что там у тебя случилось? Я услышала твой крик, а потом связь оборвалась? Я перезванивала, но соединения не было. Все в порядке?

– Нет. Происходят странные и страшные вещи, – зашептала я в трубку, но папа, похоже, был так увлечен кулинарным процессом, что не обращал никакого внимания на мой разговор по телефону.

– Значит, если я правильно поняла, ты сняла порчу сначала с одной подружки, потом с другой, положила оба клубка в одну сумку, а затем они оказались скрученными в один, так? – перебила меня Еремея.

– Да. А что, этого нельзя было делать?

– Можно, но не в том случае, который был у тебя. Твои одноклассницы навели друг на друга несколько порч сразу и совершили еще магические действия в последующие дни, исходя из своих плохих желаний. И когда ты проводила обряд, то собрала на шерстяную нить не одну порчу, а целый ворох того, что было наведено. И все бы было ничего, если бы ты сняла порчу с одной Вероники, но потом ты сняла все плохое и с другой. Ох, как бы мне тебе объяснить попонятней. Понимаешь, в темном мире между этими девочками как бы были натянуты нити, и их было много-много, а теперь представь себе, что у тебя в кармане валяются нитки разного цвета, разной длины, толщины, и ты начинаешь их комкать, тянуть за концы то одну, то другую. Когда ты вынешь нитки из кармана, то на ладони у тебя окажется спутанный клубок. Вот то же самое произошло и здесь. Сняв две порчи подряд, ты окончательно спутала, смешала нити, порчи завязались в узел, замотались в клубок. Клубок этот ты взяла себе, тем самым притянув к себе мощную негативную энергетику плохих желаний. Эту отметину чует злой дух. Именно его ты и видела в зеркале. И каждый, кто коснется этого «порченого» клубка, получает небольшой «заряд» порчи, и с людьми происходят разные неприятности и несчастья, которые не уйдут полностью, пока ты все не поправишь, – говорила Еремея. – Теперь этот злой дух будет постоянно подстерегать тебя, чтобы напитаться твоими страхами, а потом проглотить разом всю тебя. Пауки, которых ты видела, – это его слуги. У каждого злого духа они разные, у кого-то пауки, а у кого-то змеи, жабы, комары, крысы, скорпионы. Ира, тебе необходимо провести специальный обряд, чтобы избавиться от злого духа. Для этого нужно пойти на поляну с большими камнями. Ты знаешь, где находится родник? Там недалеко как раз есть такая поляна. Тебе надо быть там в понедельник, в другие дни это действие не проводят, постарайся все подготовить к этому дню, дух очень опасен… – на минуту знахарка прервала свой разговор, было слышно, что ее кто-то отвлек. – Ирин, я не могу больше разговаривать. Слушай внимательно. Весь этот обряд подробно описан в большой магической книге, стоящей на самой верхней полке. Возьми ключи и беги ко мне домой. Если что-то будет непонятно, позвони мне чуть позже и спроси. К сожалению, я не могу вернуться раньше понедельника и быть вместе с тобой. Но ты у меня очень способная ученица, и я верю, что ты все проведешь так, как надо, – сказала Еремея, желая подбодрить меня. – И прикрепи к своей одежде тот букетик, что я тебе оставляла, полностью с таким духом он справиться не может, но будет хоть немного тебя оберегать.

Так вот, наверное, почему дух не вошел ко мне в комнату сам, а лишь его руки потянулись через узкую щель под дверью, – это цветы колдуньи препятствовали ему!

Я взглянула на угол косяка над дверью. Букетика там не было.

– Па, ты не видел случайно засушенные цветы? – вбежала я в кухню.

– Да валялись какие-то на полу в коридоре, когда я пришел, – ответил отец. – Ирина, ты почему мусор по дому разбрасываешь? Ты же знаешь, что мама беременна и у нас в доме необходимо поддерживать идеальную чистоту и порядок! – сказал папа, который до этого времени разбрасывал по всему дому свои носки, носовые платки и вечно оставлял обувью грязные следы в прихожей.

– А куда делись те цветы?

– Я их выбросил в мусорку.

Я тут же полезла в мусорное ведро, но там были лишь скорлупки от яиц. М-да, папина внезапная любовь к ведению домашнего хозяйства явно имеет только отрицательные стороны! Что ж, в любом случае мне надо действовать.

С этой мыслью я бросилась к себе, спешно переоделась и, сорвав с крючка ключи от Еремеиной квартиры, открыла входную дверь.

– Эй, ты куда? А как же завтрак? – закричал вслед папа.

– Пап, некогда, потом съем, в обед, а сейчас я опаздываю на кружок по вязанию, он у нас в школе каждую субботу теперь проходит!

Отыскав нужную магическую книгу на полке, я, сев от волнения на пол, стала просматривать оглавление. Вот! Как отвязаться от преследований злого духа, страница сто пятьдесят два.

Раскрыв книгу на нужной странице, я погрузилась в чтение. В книге говорилось, что мне понадобятся для этого дела две помощницы или помощника и что требуется некоторая подготовка к проведению всего ритуала – я должна одна или с кем-то смотать по два клубка из шерстяной пряжи таких же цветов, что и те нити, которыми я сняла с девочек порчу. То есть приготовить красные и черные клубки, и сделать это надо было именно в воскресенье. Сам обряд был довольно несложным. Непременным условием для удачного проведения обряда было то, что те два человека, чьи нити спутались, не должны были колдовать до того часа, как я «развяжу получившийся узел».

Ага, значит, надо позвонить Але и Верке и предупредить их, чтобы они не вздумали снова наводить порчу друг на друга, решила я и, подойдя к старомодному телефонному аппарату Еремеи, набрала номер Михайловой. Никто не снимал трубку. Послушав длинные монотонные гудки, я подумала, что незачем тратить время на то, чтобы дозвониться девчонкам, ведь я забрала их книги с заклинаниями, а значит, и колдовать им теперь, собственно, не по чему. Поэтому я набрала номер Манюни и рассказала ей о том, что я опять попала в беду. Разумеется, моя лучшая подруга сразу согласилась быть моим помощником на поляне с большими камнями:

– О чем речь, конечно, я пойду с тобой! Ой, блин, а в понедельник же историчка устраивает зачет и предупредила нас, что тех, кто не придет на урок, она будет спрашивать с еще большим пристрастием в другой день после занятий! Не хотелось бы мне… Хотя ладно, думаю, что наша историчка все-таки не страшнее злого духа.

Всю субботу я не находила себе места и вся издергалась, ожидая плохих известий о маме или появления этого чудовища вместе с паучищами. Но день, как ни странно, прошел благополучно.

В воскресенье утром я отправилась по магазинам в поисках шерсти. В магазине «Ткани» и «Ниточка» меня ждал облом – шерсти там не водилось. В магазине «Товары для дома» был учет, а магазин «Домохозяйка», оказывается, уже перестал существовать и теперь в этом помещении находился салон красоты. Зато в магазине «Ромашка» мне наконец-то повезло. Выбор шерсти был огромным, на прилавке лежала и белая, и черная, и красная, и синяя, в общем, любого цвета пряжа.

Купив шерсть нужной расцветки, я вернулась домой и принялась за дело. Насадив шерсть на спинку стула – помню, что так для удобства делала моя бабушка, – я стала мотать первый клубок. Занятие это было скучным и утомительным, и я включила телевизор. Но на всех каналах шли передачи, которые были мне неинтересны, наконец я нашла какой-то фильм. События происходили в Англии, девочка моего возраста и мальчик бежали в темноте по вересковой пустоши, а за ними несся их старый слуга – оборотень, при свете полной луны обернувшийся в страшное чудовище. В ужасе я выключила телевизор. Мне и своих страхов хватает, а тут еще такое кино идет!

Вскоре пришла Машка. Сев наматывать другой клубок, она принялась рассказывать о брате, у которого была утром в больнице.

– …У него то и дело повышается температура. Утром вроде ничего, а к вечеру подскакивает до тридцати девяти, он бледный лежит в кровати, не дурачится, не балаболит, не хулиганит, никому не мешает. Там мама ребенка, который идет на поправку, сказала, какой у нас хороший мальчик, тихий, – в шоке рассказывала Маша. – Ирка, я не могу видеть его таким, это будто не мой брательник лежит. А что, если ему будет становиться все хуже, хуже и хуже? Кстати, где твои родители? Они ушли к кому-то в гости?

– Да, – кивнула я. Я не хотела никому говорить про беременность мамы. Уже не помню, от кого я слышала, что, чем меньше людей знают о беременности, тем легче она протекает, и сейчас, когда маме было плохо, я особенно верила во все приметы.

– А что мы, собственно, будем делать? – спросила меня Маша, когда все четыре клубка были смотаны и положены в пакеты.

– Мы должны пойти на поляну с большими камнями, встать возле камней с «порченым» клубком в руках, а один клубок положить на землю. Затем я прочитаю первое заклинание и брошу этот злосчастный клубок из спутанных красных и черных ниток. Потом прочту второй заговор. После этого, ты, Машуня, отдаешь свой клубок другому помощнику, и тот разматывает его вместе со своим, стеля нитки по земле вокруг наших трех камней. Да, чуть не забыла, у тебя должен быть клубок одного цвета, а у второго человека – другого. Отдаешь, находишь в траве «порченый» клубок и поджигаешь его. Клубок этот горит, а вместе с ним уничтожаются и все плохие желания и мысли. Прочесть первые два заклинания нужно для того, чтобы поставить оберег на шерстяные нити – если злой дух появится, то через них он не сможет переступить. Ты возвращаешься на свое место, я читаю третье, последнее заклинание, окончательно обезоруживающее собранные плохие желания, кладу клубок свой наземь, и мы можем уходить домой, потому что все выполнено. В общем, в принципе ничего сложного, вы ходите, поджигаете, стелите, а я одна стою без дела возле камня, так как по правилам этого ритуального действия мне с места сдвигаться не положено.

– Ага, – кивнула Машка, – поджечь то я подожгу, как раз неделю назад у Данилки зажигалку конфисковала, чтоб он наш дом не спалил, изобретая в ванной порох, только мне непонятно, кто второй помощник?

– А вот об этом я еще не думала. Кто же третьим будет?

Никитина рассмеялась, так как моя последняя фраза сильно напоминала приглашение выпить. Но нам с Машкой требовался не собутыльник, а соклубочник.

– Может, Веронику позвать? – рассеянно пожала плечами я. – Она в каком-то плане причастна к этой моей беде. Ведь я с нее снимала эти многочисленные порчи, а потом еще и с Алины все то, что именно она наколдовала. К тому же, кроме тебя, только она и Алинка в курсе, что я занимаюсь магией. Другим придется многое объяснять про меня саму и про этот завязанный узел со злым духом, пауками и прочей гадостью.

– Да, пожалуй, Михайлова – подходящая кандидатура, – согласилась Мария. – Давай позвоним ей.

Мы позвонили Веронике и попросили ее прийти к старой беседке. Вера, недоумевая, почему мы так таинственны и не хотим все рассказывать по телефону, пообещала прийти.

В беседке мы с Никитиной рассказали однокласснице, почему нам нужна ее помощь и что, собственно, от нее надо.

– А это не опасно? – спросила Михайлова. По ее лицу было видно, что она немного напугана.

– Вообще, не должно… наверное, – я сама впервые задумалась над этим вопросом. – В книге, в которой я прочла про этот обряд, написано, что могут быть всякие природные явления: сильный ветер подымется, ливень начнется, оттого, что злой дух, который преследует меня, будет злиться на то, что я пытаюсь отделаться от него.

– Нет, меня это не устраивает! – категорически заявила Вероника. – Мало того что я могу промокнуть под дождем, так вдруг еще сам этот злой дух заявится! Ты ведь не дашь мне гарантии, что его не будет?

– В книге про это ничего не написано, поэтому, наверное…

– Вот именно «наверное». Ты меня извини, Ирка, но это твои проблемы и решай их сама! Я, между прочим, не просила тебя с Альки порчи снимать, чтоб этот «узел завязался»! – сказала Михайлова. – Тем более что завтра зачет по истории! Я себе неприятностей в школе не хочу! – С этими словами Вероника отбросила за плечи свои красивые длинные волосы и пошла прочь.

– Вот не ожидала я от нее такого! – ахнула Машка, глядя вслед удаляющейся подруге. – Главное, когда ей помощь нужна, она с тобой дружит, а когда тебе помощь понадобилась, так нет ее!.. Ее, видите ли, не устраивают погодные условия, которые могут возникнуть! А эта фраза «не просила тебя с Альки порчи снимать!..» – негодовала Никитина. – Тоже мне, правильная выискалась! Неприятностей из-за истории она не хочет! Как только Скрипачева с ней столько времени дружила! Вероника такая вредная! И с каждым классом все противнее и противнее становится! Ты помнишь, что у нее были ответы к тесту по химии, а она их никому не дала! А как она классной нашей сказала, что…

– Да помню я все это! – перебила я подругу. – Сама уже жалею, что решила ей помочь. Но сейчас надо другой вопрос решать – кто с нами пойдет. Алинка бы, наверное, согласилась, но не тащить же ее с собой в дребезжащем автобусе за город после полученного сотрясения мозга.

– М-да. А может, я Пашку попрошу? Хотя не знаю… Боюсь, он не поверит во всю эту мистику.

– Светка, – произнесла я, увидев, что к нам по дорожке идет Байкова.

– Ой, Ирка, Светлана – человек болтливый, потом вся школа будет знать про клубки, пауков, колдунов!

– Нет, Машка, Светка, конечно, особа чересчур разговорчивая, что есть, то есть, но она не дура. Вспомни наши летние приключения. Свете известно и про твоего покойника-поклонника, и на ее собственного кавалера-чернокнижника мы ей глаза раскрыли, и заметь – ни один посторонний человек об этом не знает. Так что, я думаю, о проведении этого магического обряда она никому ничего не скажет.

Тем временем Байкова вбежала к нам в беседку, плюхнулась рядом на лавочку:

– Привет, девчонки! Как дела? Я вам такое расскажу: у нашей исторички, кажись, новый жених! Я ее сейчас видела, она с каким-то мужчиной шла…

– Свет, у нас к тебе есть одно очень важное дело, – перебила я одноклассницу и принялась рассказывать о беде, в которую я попала.

Узнав, что требуется ее помощь, Байкова тут же согласилась, даже не дослушав до конца, как все это будет происходить.

– Конечно, я тебе помогу! Это же такие мелочи! Что мне, за город трудно на автобусе выехать? – закивала Светка, смешно тряся своими рыжими кудряшками.

Я немножко обалдела от той легкости, с которой подруга согласилась мне помочь.

– Свет, а ведь завтра историчка нам зачет устраивает, – напомнила я. – А тех, кто не придет, грозилась с большим пристрастием спрашивать после уроков не по конкретному вопросу, а по всей теме вообще.

– М-да, – задумчиво протянула Светлана. – Я совсем забыла про зачет. А, ладно, не бери в голову, я завтра все равно вряд ли бы его сдала. Так что останусь как-нибудь после уроков, хоть что-то по истории буду знать!

– А еще это может быть опасно, – не унималась я. – В книге ничего такого не написано, но мало ли.

– Да? – на минуту Байкова снова задумалась. – Но ведь если «такого» не написано, значит, не все так страшно. И потом, вы же с Машкой подсказываете мне на контрольных, даете списывать домашку, если я забываю ее сделать, и, самое главное, вы же с Машкой не бросили меня в беде летом.

Глава 8

Хитрое сплетение паутины

Утром я стояла в прихожей со школьной сумкой и с двумя раздутыми пакетами, где были клубки. Папа проводил меня до двери недоуменным взглядом и спросил, зачем мне столько вещей с собой на уроки. Я ответила, что это из-за того, что у нас сегодня физра и факультатив по прикладным языкам. Хорошо, что папа не стал выяснять, куда прикладывают эти языки, и я быстро вышла из дома.

До родника мы добрались без всяких затруднений. Место с большими камнями тоже нашли быстро. Там я и мои подруги выбрали себе по валуну и клубку, оставшийся шерстяной шар был положен на землю.

Все шло как надо: первое заклинание прочла, швырнула в сторону «порченый» клубок, прочла второе заклинание, Света стелила по земле нити, а Машка уже направлялась к кустарнику, за который я забросила черно-красный клубок, чтобы поджечь его, но тут внезапно небо потемнело, поднялся сильный ветер.

– Это злой дух распереживался, что я от него ускользаю, – сказала я девчонкам, желая их успокоить.

Маша потянулась рукой к клубку, но порыв ветра легко подхватил его с земли и бросил чуть в сторону. Никитина последовала за ним, но ветер снова откатил клубок. Казалось, что природная стихия делает так нарочно, чтобы помешать нам.

Наконец Маша изловчилась и поймала убегающий клубок, бросившись на него, словно кошка, и подожгла его зажигалкой. Шерстяные нити вспыхнули и стали сворачиваться в черный сгусток. Мария положила клубок на землю и пошла к нам, чтобы встать на свое место. Но клубок опять подхватило порывом ветра, и он взлетел огненным шаром над нашими головами.

– А-а! – закричала Светка. Горящий клубок едва не упал ей на голову, но был снова подброшен ветром вверх. Клубок завис в воздухе, будто раздумывая, что ему делать, и полетел прямо на меня. Инстинктивно я села на корточки и сжалась в комок, и тут же над моим ухом что-то просвистело.

«Да это вовсе не ветер виноват. Это злой дух сам управляет клубком, как мячом, он хочет помешать нам!» – поняла я, видя, как летит горящий клубок. – Машка, ну, что ты стоишь как вкопанная. Мне надо все закончить как можно быстрее! – Подруга все еще не вернулась к своему камню, и я обернулась к ней. Та по колено стояла в каком-то белом сугробе.

– Не могу! Я застряла! Сама не понимаю, откуда взялся этот липкий ком! – кричала в ответ Машка. Она наклонилась и попыталась руками разгрести этот сугроб, но ее руки увязли в чем-то белом. – Ой! Караул! Помогите! Я не могу их вытащить! – закричала Маша через пару мгновений. – Ирка, это паутина! Здесь сплошная паутина!

– Света, попробуй освободить Машку, мне самой никак нельзя отходить от камня.

Байкова бросилась к Никитиной, но в этот момент произошло следующее: красные и черные нити, которые вились по земле, вдруг тоже взметнулись в воздух, закружились на ветру и упали на Свету, словно сеть. Подруга размахивала руками, извивалась всем телом, чтобы сбросить с себя эти нити, но они превращались из цветных в белые и крепко цеплялись к одежде, коже, волосам. В отчаянии я закричала, хотела всплеснуть руками и тут только почувствовала, что мои ладони прилипли к тому клубку, который я держала. Изо всех сил напрягая мышцы, я попыталась освободить руки, но все было тщетно.

– Девочки! Что мне делать! Ирка, придумай же что-нибудь! – кричала Машка с одной стороны. Ее туловище, нелепо согнутое в три погибели, уже оплели белые нити, и она походила на кокон. Позади меня боролась с паутиной Света, она уже порядком выбилась из сил, потому что сеть становилась все плотнее и плотнее.

И вдруг раздался знакомый злорадный смех. В нескольких метрах от себя я увидела злого духа. Полузверь стоял напротив меня, глаза его свирепо сверкали желтыми огнями. От его взгляда я машинально попятилась назад, и мои ноги тут же увязли в чем-то липком. Посмотрев вниз, я поняла, что стою на белой паутине, по которой носятся сотни паучков с булавочную головку. Благодаря им паутина быстро выросла в сугроб, вроде того, в котором увязла Мария. И этот сугроб все нарастал и нарастал, сильно сжимая мои ноги белыми нитями.

Чудовище медленно подступало ко мне, довольно ухмыляясь и скаля свои редкие саблевидные зубы. Теперь торопиться ему не требовалось, я никуда не могла убежать.

«Сейчас он подойдет, и все пропало! Мы пропали», – поняла я и, желая бороться до последнего, стала пытаться выбраться из паутины и во все горло звать на помощь. – Помогите! Помогите нам! Кто-нибудь, эй! А-а-а!

Подруги вторили мне своими криками. Но никто на помощь не являлся. А монстр уже стоял возле меня. Он протянул свои большие страшные лапы, как бы одетые в кожаные перчатки, и его острые синеватые ногти вцепились мне в плечи.

Ослепительная молния вспыхнула у нас над головами. С неба брызнули капли. Ожидая, что полузверь сейчас вопьется мне в горло, я крепко зажмурилась. Раскатистый гром ударил в вышине. Словно вторя ему, злой дух издал громкий крик. Мое сердце замерло…

Но хватка почему-то ослабла. Должно быть, это ужасное чудовище решило отсрочить время моей гибели, желая насладиться своей властью.

Я стояла и тихо ждала того, что последует. Внутри у меня все похолодело. Я слышала удары сердца – глухие и редкие. А злой дух чем-то щелкал, отсчитывая последние мгновения.

Сим клубком никто не вяжет.

Порчен он – все будет худо.

Не уменьшить камня тяжесть,

А клубок тяжел покуда… —

услышала я знакомый голос. Мое сердце заколотилось громко и часто. Это же Еремея! Не может быть! Но голос колдуньи звучал ясно и спокойно. Только вой ветра и раскаты грома слегка заглушали слова знахарки. Желая удостовериться, что это не слуховая галлюцинация, я открыла глаза.

Возле моего камня стояла Еремея и читала вместо меня заклинание. Знахарка выглядела несколько непривычно для меня: волосы, обычно аккуратно собранные в пучок, были растрепаны, серая длинная юбка забрызгана грязью, свитер с высоким воротом был весь усыпан травой и листьями, а ведь Еремея всегда так опрятна в одежде. Косматого злого духа нигде не было видно.

Но вот снова темное небо рассекла яркая вспышка молнии, и среди камней возникла фигура полузверя. Шерсть его стояла дыбом, глаза бешено сверкали, чудовище дико взвыло, оскалило пасть и резко выставило вперед свои громадные лапы. Из-под синеватых ногтей выползали синеватые паучки, на секунду останавливались на кончиках пальцев, а затем падали на землю и, быстро перебирая лапками, бежали к нам. С каждым шагом пауки становились все больше и больше, и вот уже не крошечные насекомые, а огромные монстры подступили к нам. Несколько пауков вплотную подошли к Еремее и, цепляясь своими коготками за подол ее юбки, стали оплетать одежду белыми толстыми нитями, стараясь стянуть их как можно сильнее. Но колдунья смотрела прямо перед собой и уверенно произносила слово за словом. Наконец она произнесла последнее…

Чудовище снова дико завыло, зарычало, замотало лохматой головой. Сверкнувшая молния ударила прямо в него, и мгновенно злой дух был словно весь пронизан ярким желтым светом. Загрохотал гром, да так сильно, что казалось, земля трещит и вот-вот расколется…

И вдруг все исчезло: и чудовище, и огромные пауки, и паучки, бегущие в траве.

Я посмотрела под ноги. Сугроб из паутины медленно таял, будто снег, а у самого его края лежал огромный букет из засушенных трав. Я узнала эти цветы – они однажды уже спасли меня от злого духа. Я огляделась по сторонам: на камнях, где должны были стоять подруги, и на моем камне лежали какие-то причудливые деревянные предметы. Сами же Маша и Света глазами, переполненными любовью, счастьем, благодарностью, смотрели на знахарку. Я смотрела на свою спасительницу точно такими же глазами и вдобавок ревела оттого, что чудесным образом все мы остались целы и невредимы.

Я почувствовала, что мои ноги наконец могут выйти из этой липкой жижи, в которую превратились комья паутины, а шерстяной клубок наконец-то отлип от ладоней, и я бросила его на землю. Пребывая в шоковом состоянии, я не знала, что сказать Еремее и что вообще теперь делать, когда все так хорошо закончилось. Но тут сзади на меня налетела Светка. Она бросилась мне на шею, едва не задушив объятиями, и стала орать в ухо какие-то несвязные слова:

– Ох, как здорово! Ирка! Спасибо тетке, что пришла! Караул что было! Это, наверное, добрый дух! Как я рада! Почему она не исчезает, ведь тот монстр пропал мгновенно! Я подарю ей в благодарность свой рюкзак!

Я в ответ кричала, что это вовсе не добрый дух, а моя знакомая знахарка, и что она самая хорошая знахарка на земле! Но Светка, похоже, меня не слышала и продолжала благодарить добрых ангелов.

Через минуту к нам подбежала Машка. Она присоединилась к ликованию чуть позже, ведь она, бедолага, была связана паутиной больше всех. Никитина кричала, что она знала, что все пройдет хорошо, ведь я почти настоящая ведьма, потому меня этот зверь и не загрыз, к тому же это я позвала Еремею. С нашей одежды и волос все еще свисали нити, целые пряди и комки паутины, но мы не обращали на это никакого внимания и скакали, обнявшись, под дождем вокруг камней, а Еремея смотрела на нас и улыбалась.

Наконец мы успокоились настолько, что смогли сказать знахарке не только сбивчивые восторженные слова благодарности, но и спросить, как же она справилась со злым духом и как вообще поняла, что нам потребуется помощь.

– Я все расскажу после, а сейчас давайте скорее отправимся ко мне. Я всех напою чаем с травами, чтобы вы не заболели.

Гроза уже уходила, гром гремел где-то совсем далеко, а молния вспыхивала все реже и реже. Мы подняли с земли свои вымокшие школьные сумки, Еремея положила в свою плетеную корзину деревянные предметы, что стояли на камнях, и мы пошли к роднику, от которого уже совсем близко была автобусная остановка, а там – и город, и уютная квартира колдуньи, наполненная всякими необыкновенными вещами.

Уже сидя на маленькой кухне Еремеи и попивая горячий чай, завернувшись в теплые мохнатые пледы, мы узнали историю своего спасения. Еремея, как и обещала мне, как можно раньше ушла с собрания знахарей. Зная, что за мной охотится злой дух, высылая вместо своры гончих собак пауков, колдунья выпросила у каждого из своих коллег немного засушенных цветов и связала их в один большой букет. Один маленький букетик мог только не пустить злого духа в жилище, да и то, если дух силен, это выполнялось лишь частично. В моем случае дух пролез ко мне одними руками, и я чуть было не стала его добычей, если б не простая случайность – унесенная бутылка со святой водой. Не зная, быстро ли я соберусь снимать с себя «завязанный узел», вдруг по каким-то причинам отложу все на следующий понедельник и еще целую неделю буду подвергаться опасным преследованиям, Еремея собрала большой букет, чтобы в случае чего уберечь им меня. И как оказалось, сделала она это не напрасно.

Со станции знахарка побежала прямо к моему дому, чтобы узнать, что я предприняла и все ли со мной в порядке. Уже проходя старый сквер, расположенный недалеко от школы, Еремея увидела девочку нашего возраста, которая одиноко бродила под моросящим дождем. Колдунье это показалось странным, и, несмотря на то, что очень спешила ко мне, она решила задержаться. А девочка достала книгу, на обложке которой было написано «Любовная магия. Ты не узнаешь горьких слез», полистала ее, и, неуверенно походив среди деревьев, остановилась возле старой сосны, вынула из своей сумки булавку и уколола ею палец. Выступила большая капля крови, и девочка, прижав палец к коре дерева, зашевелила губами, читая заклинание.

– Мне хорошо знаком этот обряд, и я сразу поняла, что эта юная особа решила воспользоваться колдовством, от которого любимому человеку другие девушки кажутся некрасивыми и неприятными, – рассказывала Еремея. – Я усмехнулась и уже собиралась бежать дальше, но тут порыв ветра затрепал ее золотистые волосы, и я обратила внимание на внешность девочки. Это была та самая твоя одноклассница Вероника, фотографию которой ты мне показывала, говоря, что на ней есть порча. Тут-то я заволновалась еще больше, ведь если ты еще не успела совершить свой обряд, то злой дух в одно мгновение становится еще сильнее и запросто может помешать тебе. Никакие шерстяные нити, раскатанные вокруг камней, которые выполняют роль оберега, ни горящий клубок, в котором от огня погибла часть порчи, не помогут. Зная, что теперь тебя и твоих помощниц может спасти только одно, я понеслась к шоссейной дороге, чтобы скорее ехать к роднику и помочь вам. Я говорила Ирине, где и на каком месте удобно провести магическое действие, и молилась, чтобы вы и в самом деле были именно там, ведь тогда я смогу быстро вас найти.

К счастью, я успела вовремя. Злой дух, занятый своей добычей, которая к тому же была в тройном размере, не заметил моего появления. Я бросила прямо в него букет из засушенных трав и цветов, и он подействовал, словно крик петуха на привидение. Чудовище издало громкий рык и исчезло. Но, зная, что сейчас он очень силен и, окунувшись в мир тьмы, может через мгновение снова появиться здесь, стала, не теряя времени, завершать обряд. К сожалению, Ирина шагнула с места, что окончательно нарушило весь ход обряда, но в моей корзине лежали деревянные предметы, которые вы видели. Эти вещицы преподнес в подарок еще моей прабабке один старый, очень уважаемый знахарь. Истинное название этих вещей мне неизвестно, потому что прабабушка моя стала звать их «заменки». Эти деревянные предметы используют как замену – с помощью заклинания можно как бы загадать определенного человека на них и, например, снимать порчу с человека, который не может быть рядом, лечить от болезни, заговаривать на удачу и так далее. Такие вещицы большая редкость, и многие знахари даже не слышали про них, вот и я взяла эти «заменки» с собой на собрание. Видимо, провидение двигало моей рукой в тот момент, когда я клала их в корзину. Ведь, не окажись их со мной, возможно, я бы не смогла справиться со сложившейся ситуацией только с помощью заклинаний.

И вот я положила на камни «заменки», одну назвала Марией, другую Ириной, а вот с третьей – сомневалась, ведь одну из твоих помощниц, Ира, я не знала. Но, поскольку ты любишь рассказывать мне о своих подругах, я по рыжим кудрям девочки предположила, что это Светлана, и не ошиблась. Затем, поскольку «плохого» клубка уже коснулся огонь, а все нити размотанных клубков были облеплены паутиной, то читать первые два заклинания, чтоб поставить на них оберег, было бессмысленно, и я прочла только последнее заклинание. Ну а потом, вы уже все знаете, беда миновала.

– Да, как все-таки хорошо, что вы взяли с собой эти магические предметы! – сказала я, боясь представить, что могло бы произойти без них. – Этот злой дух убил бы меня, а девчонок замуровали бы в паутину эти пауки. Еремея, знаете, а я ведь накануне всех этих событий видела сон, что ко мне подбирается большой страшный паук! Совпадение ли это? Или какие-то силы предупреждали меня о возможной опасности впереди?

– Нет, просто ты обладаешь большими способностями предвидения. Пока что ты совершенно не умеешь ими пользоваться, но я обязательно научу тебя умело применять свой дар, – ответила Еремея.

– Неужели наша Вероника такой ужасный человек? Ирка ведь ей сказала, что нельзя заниматься ничем оккультным, пока узел из порч не развяжется! Не могла, что ли, потерпеть до вторника! – воскликнула Светка.

– А я не сказала ей, что нельзя колдовать, – призналась я и объяснила, почему не стала звонить одноклассницам и предупреждать их. – Мне в голову не пришло, что Вера пойдет в магазин, купит себе другую книжку по магии и начнет что-нибудь делать. Вера вроде так испугалась всего того, что с ней происходило, когда была «порченой», что я думала, она долго еще не откроет подобную литературу.

– Ага, но Михайлова, как оказалось, больше боялась того, что Гоша от нее уйдет, и решила закрепить эффект, полученный от приворота. В школе второй урок, скорее всего, отменили, наша географичка вечно болеет, в пятницу она уже была с сильным насморком, и образовалось «окно», и многие разбежались кто куда. Верка решила пошататься по скверу, где и была застукана, как говорится, на месте преступления, – подытожила Светка. – Она, конечно, не нарочно, но что-то мне эта особа нравится все меньше и меньше! Еремея, а нельзя ли сделать так, чтобы Гошка от нее ушел, вернулся обратно к Алине. Наша Аля такая хорошая, мне ее так жаль.

– Да, – поддержала я Свету. – Хоть Аля и навела на Веронику порчу, но у нее есть смягчающие обстоятельства, ей было очень плохо и больно, а сейчас она раскаивается, что так поступила. Она мне сама об этом сказала и даже просила, чтобы я Верке помогла от всего этого «наведенного» избавиться. А то, что сказала, что Апексимов ей больше не нужен, мне кажется, это лишь слова, а на самом деле она его все еще любит и страдает.

Я хотела попросить, чтобы Еремея вернула Алинке Гошу как можно быстрее, но тут зазвонил Машкин телефон.

– Это мама. Может, с братом что? – И Никитина прижала к уху аппарат. Несколько минут она молча сидела за столом и улыбалась все шире и шире, а потом просто вся засветилась от счастья. – Даниил идет на поправку! – объявила она. – Мама была утром у него в больнице, так он стоял в коридоре возле поста медсестры в углу! Его наказали за то, что он замотал рулонами туалетной бумаги своего соседа по палате словно мумию и постоянно устраивал ловушку для всех входящих: при открытии двери сверху тут же падала подушка. Естественно, что медперсонал не вынес шума, гама, да еще этой подушки и поставил его в угол. Мама сказала, что, стоя в этом углу, он что-то нарисовал маркером, и ее заставили отмывать стену. Как хорошо! Это наш прежний живой непоседливый Данилка! Значит, он уже набирается сил, идет на поправку!.. Какой ужас, его же скоро выпишут и в нашей квартире вместо тишины и спокойствия будет опять этот трам-тарам! – вдруг осознала Маша.

Мы все засмеялись, а Машка принялась рассказывать одну из многочисленных историй о своем сумасшедшем брате, но тут снова зазвонил телефон. Мелодия доносилась из моей сумки.

Я взглянула на светящийся экран, это была Вероника. Чего понадобилось от меня этой особе? Неужели она хочет поинтересоваться, как у меня дела – как прошел обряд?

Но Верка даже не вспомнила об этом:

– Ирка! – кричала она в трубку. – Тут такое дело! У меня опять все не так: я упала и порвала куртку, потеряла золотое колечко, и прыщик вскочил прямо над губой, а еще историчка влепила мне пару за зачет, обозвав тупой, хотя я отвечала довольно неплохо! Подумаешь, перепутала некоторые даты! – Михайлову просто переполняло возмущение. – Но самое кошмарное не это! Гошка! Он отсел от меня! Ты представляешь, в конце дня он сел за бывшую с их с Алькой парту и просидел там один целых два урока! На мой вопрос «почему» он ответил, что запутался и ему нужно время, чтобы разобраться в себе и в своих чувствах!

– Ясно, а что тебе от меня надо? – спросила я.

– Я попробовала из новой книги заговор, там написано, что он должен действовать почти мгновенно, но он ни фига не действует! В этой книге неправильные заговоры, зря только деньги за нее отдала! Слушай, раз уж ты не можешь вернуть мне ту книгу, где все заклинания срабатывали безотказно, то выполни для меня какой-нибудь приворот, чтоб Гошка не ушел!

– Нет, – ответила я. – Я не хочу тебе помогать, – и положила телефон в сторону. – Вероника все никак не угомонится, – со вздохом сказала я девочкам и Еремее. – Боится, что Гошка от нее уйдет.

– А он и в самом деле скоро уйдет от нее, если не был влюблен в нее сам – по-настоящему, а не с помощью магии, – сказала Еремея. – В тот же день, когда ты рассказала мне, что одна подруга увела у другой любимого, я, как это и положено в такой ситуации, прочла специальный заговор на раба Георгия, чтобы на него не действовали всевозможные привороты и чтобы он сам распоряжался своим сердцем. Теперь приворот, выполненный Вероникой, с него сходит, а новые просто не будут действовать. А Вероника скоро магические действия забросит, так как чем больше она станет колдовать на того, кто любовным заговорам не подвластен, тем больше неприятностей будет на нее сыпаться. Как поймет это – тут же перестанет, а пока пусть эти неприятности ее проучат. А для Алины мы сделаем с тобой оберег, чтобы плохие желания Веры ее не коснулись.

– Ага, так Веронике и надо! – согласилась Машка. – А наколдуйте еще, чтобы она вообще в другой класс перешла или лучше в другую школу!

Я хотела поддержать Машкину мысль, но тут мой телефон вновь зазвонил. На светящемся экране была надпись «папа». Разволновавшись, что у него новости о маме, я выскочила в прихожую, крича: «Алло, алло!»

– Врачи сказали, что маме гораздо лучше, – радостно сообщил папа. – Давай после занятий поедем к ней вместе. Пустить – не пустят, но постоим под окнами, рукой помашем. Ты сейчас на уроке сидишь? Я тебе не помешал?

– Нет. То есть да! Я очень рада! Я уверена, что мама скоро поправится и что с ней и с маленьким ребеночком будет все хорошо! – выпалила я в трубку.

– Я тоже в этом уверен, – сказал папа. – После школы нигде не задерживайся, я тебя жду.

Мой громкий радостный голос был услышан в кухне. Подруги тут же бросились ко мне и начали расспрашивать:

– Почему ты не сказала нам, что твоя мама беременна? Поздравляем! Это так здорово – иметь кого-то: младшего братика или сестренку! – говорили мне Маша, которая не знала, как спастись от своего брательника, и Света – единственный ребенок в семье.

– Это очень хорошая новость! – сказала Еремея и улыбнулась, и мне показалось, что от ее улыбки все вокруг посветлело.

Чем же закончилась эта история? Этим же вечером мне позвонила Аля и радостно прокричала в трубку:

– Ирка, ты представляешь, он ко мне вернулся! Гоша сегодня зашел ко мне, спросил, как я после падения, что за сотрясение, и, не дослушав мой унылый монолог про здоровье, стал говорить, что любит, что сам не понимает, как он ушел к этой Михайловой! Прощения просил! Он хочет, чтобы все было как раньше! Чтобы он, чтобы я!.. – У Алинки, похоже, язык заплетался от счастья. – В общем, я сказала, что тоже его люблю!..

Content

Ирина Андреева
Сердце зла

Пролог

Глава 1 Прерванный сон

Глава 2 Гадание на картах таро

Глава 3 Урок колдуньи

Глава 4 Стая гончих пауков

Глава 5 Как заблудиться в трех гаражах

Глава 6 Странности папы и другие события

Глава 7 Черные руки с синими ногтями

Глава 8 Хитрое сплетение паутины