Ирина Андреева

Проклятие чернокнижника

Глава 1

Целительница в тридевятом колене Светка

Был июль. На улицах стояла жара. Я сидела дома у своей лучшей подруги Маши Никитиной, и мы рассуждали о том, какая замечательная вещь каникулы, особенно когда стоит такая хорошая погода. Планов у нас было просто громадье: вдоволь поплавать на карьере, позагорать на солнышке, устроить пикник, сходить в кино и на дискотеку. Мы как раз решали, кого же еще позвать с собой вечером в клуб, когда зазвонил телефон.

– Дина, привет, – сняла трубку Маша. – Что? Почему ты плачешь? Что случилось? Расстались с Денисом?! – Никитина уставилась на меня широко распахнутыми глазами. У меня глаза тоже округлились. Наша одноклассница Диана Краснова уже давно встречалась с Денисом Сергеевым. Они очень любили друг друга. Многие девчонки завидовали этой паре. Их отношения вполне можно было назвать идеальными: Дина и Дэн никогда не ссорились. – Дианочка, что произошло? У него другая девушка? Как ты узнала? Что? Света? При чем тут Света? Ты говоришь о нашей Байковой? – Глаза у Манюни стали еще больше. – Дина, я ничего не понимаю, перестань плакать, – растерянно говорила Маша. – Знаешь, давай мы с Ирой сейчас с тобой встретимся, и ты все по порядку расскажешь. Так, давай через пятнадцать минут в старой беседке, хорошо? – Никитина повесила трубку. – Ничего не понимаю, – развела руками она, – случилось что-то странное! Сергеев ушел от Дианы к нашей Светке, которая ему никогда не нравилась! Они терпеть друг друга не могут еще с первого класса. К тому же Байкова и Краснова такие разные… Диана – мечтательная и спокойная, а Света, наоборот, очень энергичная, инициативная и любопытная.

– Бедная Дина! – пожалела я подругу. – Как же Светка могла так поступить! Она же знает, что Динка по уши влюблена в этого Дениса!..

– Не знаю, но если это действительно так, то мы все втроем пойдем и набьем рожи и Сергееву, и Байковой. Ладно, давай скорее, нас же Диана будет ждать. – И мы поспешили в беседку.

Когда мы пришли, Диана уже сидела на месте. Ее глаза были красны от слез.

– Рассказывай толком, что случилось, – бросились мы к ней.

– Он меня больше не любит! – сказала Краснова и заплакала.

– Да с чего ты взяла! Ну, с чего ты взяла, что у него другая? Ты их видела вместе? Тебе сказал кто-то? Ты знаешь, он нам никогда не нравился, хоть мы с ним в одном классе и отучились столько, но вот все равно к нему у нас душа никогда не лежала! – тараторили мы. – Как он мог уйти от тебя к Светке!

Тут Диана перестала плакать и подняла на нас мокрое лицо.

– А ее зовут Светка? – уставилась она на нас.

Мы с Машей переглянулись.

– Ну, да, – как-то неуверенно произнесла Мария. – Байкова Света, теперь из десятого «В» класса. Ты же сама сказала?

Краснова хлопала глазами.

– Я сказала, что виновата во всем Светка. Э-э, разве Денис ушел к ней?

Мы с Никитиной также захлопали глазами.

– Так, Дин, расскажи все спокойно по порядку, – велела Маша.

– Несколько дней назад я гуляла одна, без Дениса, так как тот помогал отцу в гараже. Встретила Свету, ну, мы разговорились, и тут она спрашивает: «А как у тебя с Денисом дела?», я отвечаю, что все нормально. А она мне: «Что-то я вас в последнее время вместе мало вижу». Я говорю: «Ну, да, как-то так складывается, что то он занят, то я». В общем, мы действительно в последнее время общались меньше, – продолжала Диана. – Так вот, Байкова мне и говорит: «Послушай, а вдруг он к тебе охладевать начал? Ну, знаешь, когда долго общаешься, то постепенно…» Я ей возразить хотела, а она меня перебила: «Хочешь, я тебе помогу? У меня одна книга есть. Ну, вроде как волшебная, там разные заклинания. Так вот, есть один заговор, называется «чтоб любимый о тебе одной и думал, тебя одну и видел». Я засмеялась, говорю: «Что, так и называется?» Она важно: «Так и называется, пошли – покажу». Пошли к ней домой, я в ее книге все, что нужно, посмотрела, запомнила – и прочитала тот заговор, чтоб Денисик был ко мне повнимательней. А он теперь вообще меня видеть не хочет! – проговорила Краснова и вновь залилась слезами.

– Дин, а что конкретно ты делала? – робко спросила я, не зная, как помочь подруге.

– Я пошла в церковь, поставила три свечки Денису за здравие, одну с собой унесла, зажгла дома и сказала слова заклинания. Остальное, Светка сказала, она сама сделает.

– Видимо, Светуся перестаралась, – подытожила я.

– Да вижу уже, что эта ворожея недоученная перестаралась, только как мне теперь Денисика вернуть! – плакала Краснова.

– А что за книга? Где она ее взяла? – поинтересовалась Мария.

– Откуда я знаю!

– Да мало сейчас, что ли, таких книг продается, – махнула рукой я. – Все прилавки завалены: «Черная и белая магия», «1000 приворотов», «Миллионы заворотов»!

– Нет, у Светки какая-то старая была. Страницы пожелтевшие, переплет дряхлый, книга просто на части разваливалась. Слова там с буквами «ять», да и буквы старинные, все в завитушках, кое-где так выцвели, что и не разобрать написанного…

– Видно, Света и не разобрала, – процедила сквозь зубы Маша. – И что же входило в обязанности колдуньи матушки Светланы? Какие заздравные песни она пела?

– В книге было написано, что мастер, ну, в данном случае Светка, должен написать на бумаге: «Раб божий Денис», поджечь листок и потушить его, опустив в озеро или пруд, а затем прочесть какой-то магический текст.

– Все ясно, – сказала я. – Пошли к Байковой, внимательно прочтем ее книгу, а затем допросим Свету с пристрастием, так ли точно она все сделала.

– Не пойду! Я видеть ее не хочу! Пусть сначала вернет мне моего Дениса!

– Именно за этим мы к ней и пойдем, – и Маша потянула Краснову. – Как наколдовала, так пускай и расколдовывает!

И мы отправились к дому Байковой.

Возле подъезда, где жила Света, стояла еще одна наша одноклассница Аля Скрипачева. Завидев нас, она возбужденно замахала руками и закричала:

– Вы Светку не видели? Ее дома нет, а я ее ищу! Ух, убью Байкову!

– Как? И ты тоже? – подошли к ней мы.

– Что значит «тоже»? Посмотрите, что сделала эта целительница в тридевятом колене! Вот удружила подруженька! – И Аля, которая, несмотря на теплую погоду, была в кофте, засучила рукав и продемонстрировала сплошь покрытую ярко-малиновыми аллергическими пятнами руку. – Красота?! И на животе, и на ногах то же самое! У-у, я ее закопаю, дайте мне эту Байкову! Подходит ко мне вчера и предлагает: «Хочешь русское народное средство от аллергии, помогает быстро на сто процентов?» А у меня так, слегка одна рука чесалась, у меня от огурцов такое бывает. Ну, я и говорю: «Хочу, а что надо делать?» А она: «Потри носовым платочком руку в местах с аллергией и мне отдай, я его заговорю, будь спок!» Вот и заговорила, мастерица! Теперь у меня аллергия по всему телу действительно на сто процентов!

– А может быть, это не Света? Может быть, ты сама этих огурцов так наелась? – предположила Краснова.

– Да не ела я! – возмутилась Скрипачева. – Думала, вдруг Светкин заговор не поможет, и ничего, на что у меня аллергия бывает, в рот не брала.

– Оказывается, у госпожи Светланы обширная клиентура, – отметила я.

– Я тут жду ее, как бы в засаде, поговорить больно хочется, – согласилась Аля. – Но, боюсь, могу и не дождаться, потому что первым успеет кто-нибудь другой, она многим предлагала свою помощь!

Через десять минут к нам присоединилась Оля Куликова. Ее угораздило попросить Светку подобрать хорошую диету. Оля всерьез собиралась заняться модельным бизнесом и потому тщательно следила за своим весом: пятьдесят килограммов, и ни грамма больше. Для этого наша одноклассница истязала себя шейпингом, бегом по утрам и вечерам плюс вычеркиванием из рациона своего питания множества вкусных вещей. Так вот, Оля спросила у Светы, а нет ли в ее волшебной книге какой-нибудь диеты, которая не так удручает своей строгостью, но при этом эффективна. «А то я уже, о ужас, вешу пятьдесят килограммов триста граммов, а по ночам все равно снятся шоколадки, которые я вообще-то уже полгода запрещаю себе есть!» – пожаловалась Ольга подруге. На что Байкова уверенно махнула рукой и важно сказала: «Слезы от диеты – это уже не современно! Сейчас моден новый метод: пьешь заговоренную мной воду, и тяга к еде пропадает! То есть тебя попросту не тянет на всякие булочки, шоколадки. Почавкал утром какой-нибудь капусткой или морковиной, и улыбаешься, как будто слопал торт». Куликова отпила этой самой заговоренной водички, и теперь ее тянуло не только на конфеты, пирожные, мороженое, а вообще на все съедобные вещи.

Разъяренная компания «осчастливленных» Байковой людей стояла возле ее подъезда и возбужденно обсуждала, кто в каких словах выкажет свое недовольство однокласснице и с какой силой будет бить. Правда, через какое-то время боевые ряды стали редеть. Первой компанию покинула Аля, которая сказала, что ей пора идти собирать вещи на дачу и что «вообще тело чешется, поэтому его надо обширно кремом помазать и диазолин выпить». Второй ушла Дианка. Она увидела, как по улице прошел Сергеев, и бросилась за ним, чтобы попытаться вновь наладить отношения. Следом заторопилась Ольга, которая, кстати, и так периодически покидала нас, потому что отходила к киоскам купить что-нибудь покушать. Жуя очередную булочку или «Сникерс», Оля почти плакала и жаловалась нам, что довольна всем этим только ее бабушка, которая теперь говорит: «Кушай, кушай, Оленька, наконец-то хоть на человека будешь похожа!» Съев, наверное, десятую шоколадку, Куликова повздыхала, что дома наготовили вкусненьких паровых котлеток, очень низкокалорийных, и, облизнувшись, убежала от нас. А поскольку у нас с Машкой не было никаких личных причин давать Байковой по ушам за ее магические действия, то оцепление со Светкиного подъезда мы сняли и тоже пошли по домам. К тому же я вдруг вспомнила, что папа как раз сегодня просил меня прийти пораньше, чтобы помочь ему оформить на компьютере какие-то тексты, он этот компьютер без меня умеет только включать и пасьянс «Паук» раскладывать, и поспешила к себе.

Глава 2

Любви все возрасты покорны

Я уже подходила к дому с абсолютно честным намерением помочь родному отцу в освоении компьютера, но вдруг увидела, как из роскошного автомобиля высаживается не кто иная, как знахарка первого ранга Светлана Байкова с огромным букетом роз в руках. Более того, она не просто вылезла из машины, дверь ей услужливо распахнул довольно ухоженного вида мужчина в годах. Он открыл дверцу, помог Свете выйти, шепнул что-то на ухо, отчего Байкова засмеялась. Затем мужчина галантно поцеловал своей даме руку, сел обратно в машину и уехал, а Светка осталась стоять на тротуаре, посылая ему вслед воздушные поцелуи.

У меня просто челюсть отвисла от увиденного! Протерев кулаками глаза, я убедилась, что на асфальтированной дорожке возле моего дома стоит именно Байкова. Все еще с распахнутым ртом я подошла к однокласснице и спросила:

– Свет, это что сейчас было?

– Ой, Ирка, привет! – посмотрела на меня Байкова. – Что сейчас было? А что, разве было что-то особенное?

– Нет, мне, наверное, просто почудилось от жары, что тебя сюда какой-то крутой мэн привез и руки тебе целовал.

– А-а, так это ты меня с Ленчиком видела, – махнула рукой Света. – Он меня каждый раз подвозит. Я ему себя до дома не разрешаю провожать, а то вдруг мать увидит, допрос устроит, кто, откуда, почему. Не поймет ведь меня, вопить будет, что я еще маленькая, об учебе не думаю и все такое. Так что Ленчик меня здесь высаживает, – вздохнула подруга. – Я вот даже не знаю, как объяснить, откуда у меня этот букет взялся!

– А откуда он взялся?

– Так Ленчик подарил!

– Да я понимаю, что Ленчик подарил, откуда сам Ленчик взялся? Ты что, с ним на дискотеке познакомилась?

– Ну, почти.

– Как это «почти»?

– Ну, это такая романтическая история, правда, очень длинная, да и тебе, наверное, неинтересно, – усталым голосом пробормотала Света. – Хочешь, расскажу?

Тут я вспомнила, что дома меня, должно быть, ожидает слегка разъяренный папа, и сказала Байковой:

– Ой, нет, меня папа ждет.

– Да подождет твой папа! Слушай, – и Светка, усадив меня на лавочку возле подъезда, принялась рассказывать.

Света топала поздно вечером с дискотеки из клуба в другом районе. Было темно, прохладно, фонари не горели (наверное, они были в отпуске). По улицам бродили собаки, подвыпившие люди, исполнявшие невнятным голосом песни разнообразного жанра, в общем, все это неинтересно. Интересно следующее: в тихом пустом дворе к Светке, которая отважно топала одна, пристал один из «вечерних субботних певцов». Но испугаться как следует она не успела: откуда ни возьмись рядом появился этот самый Ленчик. Он прогнал хулигана, а Светку подвез до дома. По дороге они познакомились. Благородный рыцарь представился Леонидом Михайловичем, Света представилась Светой. Леонид Михайлович был очень мил и обаятелен, они поболтали еще немного, сидя в машине возле дома Байковой. У Светы пытались выпросить номер телефона, но та разумно отказала, представив, что устроит ей мать, узнав, что у дочки в поклонниках не какой-нибудь мальчик из школы, а мужчина, своим возрастом превышающий Светкину родительницу. Но на следующий день Света вновь столкнулась с Леонидом Михайловичем. В аптеке. Света покупала для бабушки андипал, Леонид Михайлович покупал пластырь. Байкову пригласили посидеть в кафе, а затем прогуляться по городу. Бродя по улицам и разговаривая обо всем на свете, кавалер предложил своей спутнице перейти на «ты» и звать его Ленчиком, как и делают все друзья этого джентльмена. Света согласилась. Ей казалось, что она уже сто лет знакома с этим галантным обаятельным человеком. Он сказал, что весь вчерашний вечер думал только о ней, о том, какая она маленькая и хрупкая, как ее хочется оберегать. Светлана призналась, что всю ночь промечтала, как бы вновь встретиться с ним. Это судьба, решили они оба и теперь видятся каждый день уже почти целую неделю.

– Светка, но он же старый! – круглыми глазами смотрела я на одноклассницу.

– Ничего подобного! Он лучше всех! Ты ничего не понимаешь! Он в меня по уши влюблен! Знаешь, как он меня зовет?

– Светик? – предположила я.

– Да, а еще Рыжик! – кивнула Света рыжей головкой.

– Не оригинально.

– Да? Ты действительно ничего не понимаешь! – обиделась на меня Байкова. – Между прочим, еще он меня зовет колдуньей! Это потому, что ему очень нравятся мои зеленоватые глаза!

И тут я вспомнила, где и с кем я проторчала полдня.

– Света! Колдунья! Ты что наделала! Тебя некоторые наши одноклассницы убить хотят!

– Что? Почему? За что?

– Ты чего наколдовала? Дина уже, наверное, все глаза выплакала, Оля скоро сто пятьдесят килограммов будет весить, Аля вся чешется!

– Ты что? – хлопала глазами Байкова. – Я ж помочь девочкам хотела! Я даже денег с них не взяла! Почему сто пятьдесят килограммов? Почему Динка обрыдалась? Я же специально для нее этот длиннющий заговор читала, чтоб Сергеев…

– Сергеев ее теперь видеть не хочет!..

– Подожди, я же этого не хотела! Почему вышло наоборот? Я все-все делала точно по инструкции! Ирка, честное слово! Ну, хочешь, сама эту книгу посмотри, девчонок позови! Я все правильно делала! Я так старалась! – Светка чуть не плакала, уткнувшись в свой огромный букет.

– С девчонками тебе сейчас лучше не встречаться. Знаешь, они вряд ли поверят, что ты старалась им помочь и делала все совершенно правильно. Тебе надо немедленно все расколдовать обратно.

– Но как я все расколдую? Там столько всего, чтобы наколдовать, а вот рас… Хотя, может быть, я просто не видела: там в конце не хватает страниц, да и в середине не все.

– Надо было сначала в теории изучить, а уж потом практиковаться на кошках или тараканах! – сделала я замечание Свете.

– Там нет заговоров для тараканов. Мне что, от энуреза их было заговаривать? К тому же моя книжка – это не хухры-мухры! Это не какая-нибудь за двадцать рублей купленная книженция с рынка, это настоящая старинная книга, а значит, правильная. Ею, наверное, какой-нибудь знаменитый маг или знахарь пользовался! – С этими словами Света извлекла из своей сумки толстенную книгу. – Небось уйму денег стоит!

Я взяла в руки том в изрядно потертом бархатном переплете и осторожно открыла. Первых листов не было, текст начинался сразу с двадцатой страницы. Пробежав глазами пару строк, я поняла, что речь идет о том, как поставить на дом оберег от воров.

– Да это неинтересные, ты листай дальше, там всякие заговоры про любовь и все такое прочее, – сообщила мне Байкова и тут же раскрыла книгу примерно на середине. – Вот это приворот на зарю, ты только взгляни, какой простой этот заговор, а ведь он считается одним из самых сильных! Ну, или по крайней мере здесь так написано.

– Какая старая! Какой это год издания? – спросила я подругу и заглянула в конец книги. Но последние листы тоже отсутствовали, текст на странице под номером четыреста двадцать пять обрывался прямо на середине слова.

– Ир, ты че думаешь, тут адрес типографии будет указан?! Не понимаешь, что ли – вещь старинная!

– Да откуда она у тебя? Тоже домой с дискотеки шла и нашла?

– Не, это я недавно ездила в гости в деревню к бабуле, а она потащила меня к другой бабуле, своей подруге, чтобы я помогла им в доме убраться, и они услали меня на чердак разгребать завалы всякого хлама. Ну, вот я там рылась, рылась и нашла книгу на дне сундука, который стоял в самом углу.

– И та бабушка разрешила ее тебе забрать? Эта дорогущая антикварная книга ей без надобности? – удивилась я.

– Ну-у, я вообще-то не спрашивала, – протянула Светка. – Но, сама посуди, раз этот томяра там на чердаке валялся, в ящике пылился, значит, он ей не нужен!

Я с любопытством рассматривала страницы. Они пожелтели от времени, но на полях сохранился изящный орнамент из переплетающихся между собой колючих веток кустарника, а номера страниц внизу были охвачены обручем, часть которого оплетали такие же ветки с небольшими шипиками.

– Красивая! Никогда раньше не видела таких книг! – сказала я, медленно перелистывая магическую вещь. – Вот только почему же у тебя все так плохо получилось?

Байкова растерянно пожала плечами и запричитала:

– Я не знаю, почему так все! И как это поправить, тоже не знаю! Как же мне помочь нашим девчонкам? Если я им не помогу, они обидятся и не будут мне давать списывать! У-у, кто же мне поможет?

– А я, кажется, знаю, кто тебе может помочь!

– Вы с Никитиной будете мне подсказывать на контрольных? – как-то сразу повеселела Света.

– Да я не про это. Я знаю одну женщину, ее зовут Еремея, она колдунья, она может знать, как все это исправить! Давай я схожу к ней и спрошу!

– Колдунья Еремея? – вытаращила на меня глаза подруга. – Откуда у тебя такие знакомые?

– Да была тут одна история…

– Ирка! Расселась на лавочке! – раздался разъяренный голос отца.

Я подняла голову вверх и увидела, что папик высунулся с балкона и испепеляет меня негодующим взором.

– Ирина! Я кого просил пораньше домой прийти?! Тебе что, доча, сложно родному отцу помочь! О чем ты там уже целый час треплешься?! Чего ты там язык разминаешь?! Родной отец тебя попросил утром, а тебе, видите ли, сложно! Знаешь же, что родной отец дома дожидается с делами, а ты все прохлаждаешься, болоболишь о своей ерунде!

– Ой, Свет, я обо всем тебе позже расскажу. В общем, иди домой и жди меня, вернее, нас с Машкой, мы сегодня же сбегаем к Еремее и все узнаем.

– Родной отец зовет, зовет, а она все не идет! – продолжало раздаваться сверху.

– Все, пойду, а то папа меня так и будет на весь двор позорить, – сказала я Байковой и пошла домой.

Глава 3

«Он будет действовать как змей-искуситель»

Как же хорошо, что не очень далеко от нас живет самая настоящая добрая колдунья! Переговорив по телефону, мы с Манюней двинули к Еремее, которая не так давно выручила и нас самих. Дело в том, что… Впрочем, это совсем другая история.

Поднявшись на пятый этаж старого дома, мы увидели, что на площадке перед квартирой и на ступеньках лестницы толпится народ.

– Вы к Еремее? – спросила Маша.

– Да, – закивали люди.

И мы пристроились в конец очереди. Стоять было довольно скучно. Очередь вела себя тихо, слышался лишь шум заводящейся во дворе машины да жужжание мухи, которая надоедливо кружила над нашими головами. Как всегда, когда ждешь, время тянулось ужасно медленно. Нам показалось, что прошла целая вечность, прежде чем мы перешагнули порог дома колдуньи.

– Так, Маша и Ира, – проговорила Еремея, внимательно смотря на нас зелеными глазами. – Ну? Что на этот раз?

– Да мы нет, мы ничего не делали, это все Света, а мы просто спросить, у нее есть книга, так мы вот только узнать… – затараторили мы с Машкой, испугавшись, что та нас не примет.

– Ладно-ладно, заходите, – и колдунья провела нас из прихожей в маленькую комнату и усадила за круглый столик. – Ну, что вас ко мне привело?

– Видите ли, у нас есть подруга Света, она нашла книгу, а у девчонок все наоборот! Она хорошая, она хотела как лучше, просто почему-то не получилось… Светка клянется, что все правильно сделала; правда, она у нас несколько рассеянная, вот мы и решили спросить совета у вас, потому что больше спрашивать не у кого, и вообще, Дина все глаза уже выплакала, Оля вес набрала, а Светку теперь побить хотят… – начали мы хором.

– Стоп, стоп, стоп, – замахала руками Еремея. – Пусть рассказывает кто-нибудь один, я ничего не поняла из вашего гама.

– У нас есть одноклассница Света, – начала говорить Мария и рассказала колдунье все, что было нам известно об этой истории.

– Ваша Света действительно делала все правильно, – сказала Еремея, выслушав Никитину. – Все получилось шиворот-навыворот, потому что ваша подруга не приняла посвящения.

– Чего не приняла? Какое такое посвящение?

– Все очень просто. Когда кто-либо решает заниматься магией, то сперва ему нужно принять посвящение. Тем самым он как бы объявляет всему миру, что вступает на этот путь осознанно, чтобы творить добро, помогать больным, утешать скорбящих и так далее. К сожалению, так происходит далеко не всегда, чаще магию используют, чтоб сделать кому-нибудь гадость, обогатиться. Так вот, если не принять посвящения, то все будет выходить наоборот. Например, захочет этот горе-маг кого-нибудь от зубной боли избавить, начнет эту боль заговаривать, а она усиливаться станет вместо того, чтоб уйти. Хотя, что я вам говорю, вы это уже увидели. Странно другое, вы ведь говорите, что книга старинная, а во всех старинных книгах на первых страницах писали о том, как провести этот обряд. Почему же ваша подруга его не совершила? Может быть, она решила, что это глупая формальность?

– Не знаю, – пожала плечами Машка. – А может, Байкова этот обряд сделала, а выходит все не так по какой-нибудь другой причине? Или же он показался ей слишком сложным и она решила его не выполнять?

– Да ничего особенно сложного в этом нет. Проводится обряд обязательно в понедельник, так как это первый день трудов. Есть три основных способа получить посвящение. Самый распространенный – это выйти на перекресток и прочесть заклинание, которое благословляет на то, чтоб помогать другим, как нас этому учит господь. Другой способ – это пойти в русскую баню и прочесть заклинание там. Третий способ несколько сложнее, но и здесь каких-то непреодолимых сложностей нет: нужно прийти на кладбище, найти могилу со своим именем и прочесть заклинание там. Кладбище, конечно, не самое милое и приятное место, но все-таки ничего особо страшного оно собой не представляет.

– В старинной книге первые и последние страницы отсутствуют, да и из середины некоторые потеряны, – вспомнила я, как Байкова показывала мне свою находку. – Светка явно и знать не знает, что нужно какой-то обряд проводить.

– Вот и объяснение нашлось, – вздохнула колдунья.

– Так что же делать? Света должна принять это посвящение, чтобы все стало как надо?

– Нет, все не так-то просто, – покачала головой Еремея. – Девочки смогут избавиться от аллергии, неуемного аппетита и всего прочего только после того, как Света избавится от влияния чернокнижника.

Мы с Машей недоуменно переглянулись.

– Влияния чернокнижника? – переспросила я.

– Считается, что за каждой магической книгой закреплен свой дух – дух злого колдуна-чернокнижника, жившего в то время, когда она создавалась. И если кто-нибудь попытается воспользоваться книгой для добрых дел, не получив посвящения, все его чары будут действовать наоборот, а дух проснется и станет искать начинающего колдуна, чтобы перетянуть его на свою сторону. К вашей подруге он скорее всего явится в образе симпатичного темноволосого темноглазого юноши, хотя может дух выглядеть и как юная девушка, и как дама или мужчина в годах. Он будет действовать как змей-искуситель, сулить всякие блага, преимущества и так далее. Чтобы лишить чернокнижника силы, надо разгадать его тайну. Сделать это может любой человек. Главное, успеть до того, как он переманит незадачливую колдунью. Я бы и сама могла заняться поиском разгадки, но это занимает много времени, а десятки людей хотят, чтобы я им помогла. Если за тайну возьмусь я, то, боюсь, дела ваших подруг наладятся очень не скоро! Да, – продолжила Еремея, – колдун может мешать разгадывать тайну, но его действия будут носить просто отвлекающий характер – основные силы чернокнижника уходят на «обработку» человека, не свершившего посвящения. Только дух действительно старой книги может представлять серьезную опасность… Но таких книг – единицы, и не думаю, что столь ценная значимая вещь лежала бы просто так где-то на чердаке.

– Ясно, – повеселели мы с Никитиной. – А что же надо делать Байковой? Расскажите нам, мы ей все объясним.

– Тайна разгадывается постепенно. Зараз можно узнать семь слов заклинания. Оно состоит как бы из двух частей. Первая – общая для всех чернокнижников, и она мне известна. А вот вторая часть для каждого духа своя, ее Светлана и будет отгадывать по кусочкам. Чтобы узнать слова, нужно расстелить на открытом воздухе специальное покрывало. Это такая своеобразная карта, но не на бумаге, а на ткани. Там изображены дороги… Да я вам ее сейчас покажу, – и Еремея встала из-за стола, за которым мы все сидели, подошла к комоду и вынула из одного из ящиков сверток. Развернув бумагу, колдунья взяла в руки бежевую ткань и встряхнула ее. На полотне были вышиты дорожки, сходящиеся в центре покрывала, где красовался круг, в котором были изображены непонятные нам знаки. На дорожках кое-где были вышиты цветочки, деревца. Это покрывало было скорее для ребенка, чем для свершения магических действий. – Так вот, – продолжила Еремея. – Раскладывают покрывало, читают над ним заклинание, а после этого ждут знак.

– Какой знак? – спросили мы в один голос.

– У каждого чернокнижника он свой. Но не волнуйтесь, Света обязательно его увидит, – улыбнувшись, сказала колдунья. – Этот знак как бы сам находит разгадывающего и указывает на семь слов, а всего их в заклинании двадцать восемь. Когда ваша подруга будет знать все, я объясню ей, что надо делать дальше. А пока пусть берется за дело! – Еремея дала нам листочек с заклинанием, позволяющим узнать заветные слова, мы взяли карту-покрывало и отправились на поиски Байковой.

Глава 4

Гвозди для Светкиной крыши

Как назло, Светка долго не находилась. Дома ее не было, на ближайших улицах тоже. Немного побродив, мы вернулись к квартире Байковой и прикрепили к двери записку, чтобы та, как объявится, позвонила домой мне или Никитиной. Мы с Машей решили разойтись по домам, чтоб караулить Светкин звонок, как вдруг я заметила знакомый автомобиль.

– Чего уставилась, переживаешь, что к твоим услугам всегда есть троллейбус, а не это авто? – решила пошутить Машка.

– Маш, вот такой же «Мерседес» у поклонника Светы, – показала я рукой в сторону. – И мне кажется, что это и есть его автомобиль.

– Шикарный жених у Байковой, – прокомментировала Никитина. – Так, значит, есть предположение, что Светка где-то здесь с ним?

– Вполне вероятно.

Мы внимательно огляделись по сторонам. Ни Светы, ни ее кавалера не было видно. Тогда мы сели так, чтобы не упускать автомобиль из виду, и стали поджидать одноклассницу. Нам не терпелось выложить этой растяпе полученные у знахарки сведения. Кстати, надо бы не забыть разузнать, не появился ли у Светы еще один кавалер, только молодой, который нашептывает ей на ушко, что надо непременно нагадить своим подругам…

Как назло, стало прохладнее. С утра было довольно тепло, а вот сейчас поднялся ветер, солнце то и дело пряталось за тучи, и не знаю как по Маше, а по мне просто табунами носились мурашки. На душе стало как-то уныло и даже тревожно, захотелось уйти домой, где хорошо и уютно. Зачем я вообще ввязываюсь в эту историю? Я-то не причастна к ней никаким боком.

Небо становилось все мрачнее и мрачнее. Не хватало еще, чтоб дождь пошел! Тогда будет совсем «замечательно»: мы без Светки и без зонта мокнем здесь под проливным дождем, глядя на шикарный автомобиль, где тепло и сухо!

– Ну, где же эта Светка! – в тон моим нерадостным мыслям вздохнула Маша. – Вот уж точно сказано, что влюбленные часов не наблюдают! Ты не помнишь, кто эту мысль изрек? Толстой, кажется?

Я хотела поправить, что это вроде Достоевский, но тут хлопнула дверца какого-то автомобиля, и мы, как по команде, повернули головы в сторону, где был припаркован «Мерседес» Леонида Михайловича. Оказалось, что это не «какой-то», а именно тот самый автомобиль, за которым мы вели столь пристальное наблюдение.

Из машины вышли Света и ее поклонник. Мы с Машей, разинув рты, посмотрели друг на друга. За темными стеклами машины не было видно, что там все это время кто-то сидел.

– И чего мы тут почти два часа куковали? – спросила я не то у подруги, не то у самой себя.

Светка с очередным большим букетом цветов и Леонид Михайлович стояли на тротуаре и о чем-то мило беседовали, не замечая, что мы торчим неподалеку и смотрим на них во все глаза.

– Так, сейчас подходим к ним и просим Светку отойти с нами в сторону, – излагала Машка стратегический план наших действий. – Ну, не говорить же ей про магические запарки при этом ее… друге.

– Ясен пень, что при нем говорить нельзя, а то он еще подумает, что мы все с приветом, испугается и бросит Светку, и будет та рыдать, как сейчас Краснова. Ну что, идем?

– Ага, – отозвалась Никитина, но мы по-прежнему стояли на месте как вкопанные. Эти двое так весело о чем-то разговаривали, видя только друг друга, что подходить к ним и отвлекать было даже как-то неудобно.

– Ладно, наше дело правое, пошли, – скомандовала я и зашагала к машине.

Мы остановились в шаге от пары, но как привлечь внимание одноклассницы, понятно не было. Байкова, по-прежнему не замечая нас, мило о чем-то щебетала и смеялась.

– Рыжик, эти девочки, наверное, к тебе, – к счастью, заметил наше присутствие мужчина.

– Что? Кто? – захлопала глазами Света. – А, девчонки, привет! Что вы тут делаете? Вы гуляете? Познакомьтесь, это мой Ленчик! Ленчик, а это Ира и Маша.

– Очень приятно, – сказал Ленчик улыбаясь и по очереди поцеловал нам с Никитиной руки.

– Да, и нам тоже, – еле внятно пробормотали мы.

Леонид Михайлович был высокого роста, с черными волосами, слегка покрытыми сединой, будто серебром, небольшими темными глазами и маленькой бородкой. Одет он был в черный пиджак с красивыми серыми пуговицами, словно оплетенными ветвями колючего кустарника.

«Черный цвет ему к лицу, – мысленно отметила я. – Он подходит к его глазам», – и я внимательней вгляделась в глаза Светиного поклонника. Глаза были такими глубокими, что казалось, они и вовсе без дна. Глаза притягивали, манили в таинственную озерную тишь… Но нет, это было не озеро, эта была какая-то пропасть, мрачная и пугающая, темная бездна, из глубин которой на меня медленно наплывали зловещие огоньки… Я вздрогнула и очнулась от голоса Байковой:

– Так вы гуляете? А мы вот тут обсуждаем, может быть, как-нибудь съездить за город, пока погода хорошая стоит.

– Ах да, Свет, нам вообще-то надо с тобой поговорить. – Галантность со стороны ее Ленчика чуть не заставила нас забыть о том, зачем мы к ним подошли. – Мы тебя уже давно ждем, ой, то есть ищем.

– Да? А что случилось?

– Пошли, мы тебе все расскажем, это очень важные новости! – заторопили мы с Машей одноклассницу.

Светлана взглянула на своего кавалера и спросила:

– На пять минут с подругами отпустишь? И я сразу к тебе вернусь!

Леонид Михайлович улыбнулся:

– Ну, ладно, с подружками отпущу, а вот если бы подошли друзья, тогда ни за что! – И он выпустил Светину руку из своей.

Мы отошли в сторону.

– Он что, у тебя такой ревнивый? – тут же спросила Машка.

– Правда, он обаятельный? – начала говорить Байкова. – Он…

– Стоп, – прервала ее я. – Нам сейчас надо обсудить не это. Слушай, мы сходили с Машей к той самой Еремее, про которую я тебе говорила… – И мы кратко пересказали Свете полученную информацию. Мы думали, что сейчас Байкова обрадуется возможности все исправить, быстренько попрощается со своим ненаглядным и со свойственной ей энергичностью бросится узнавать заклинание. Но подруга повела себя по-другому.

– Не буду я ничего делать! – заявила Байкова. – Вот еще! Стану я тратить свое свободное время! Что за бредни с каким-то духом! Неужели вы во все это верите? Это же ерунда, сказки! Ну, вроде как игра в Гарри Поттера.

– Свет, ты же сама по книге магической… Ты же мне говорила, что хотела… – растерянно забормотала я. – Нужно все исправить. Девчонкам же плохо. Пойдем, Еремея все рассказала, это несложно, – стали уговаривать мы ее.

– Вы обе спятили, что ли? Какая магия! Какие чернокнижники!

Мы с Машей удивленно переглянулись, не зная, что еще на это сказать.

– Я поняла: это вы специально! – продолжила Светка.

– Что «специально»?

– Это вы специально заставляете меня взяться за какую-то загадку, а на самом деле хотите у меня Ленчика увести!

– Что-о?! – ахнули мы обе.

– А вы думаете, я не заметила! Вы на моего Ленчика так глядели! Ирка с него вот просто глаз не сводила. Он вам самим понравился, вот вы и выдумали все это, чтоб меня рядом не было, так отбить легче! Только знайте, что Ленчик любит меня одну, у вас не получится ни-че-го!

– Не нужен он нам. Ты чушь несешь! – всплеснула руками Маша. – Света, сама посуди, мы его видели полминуты, как мы можем хотеть его увести! Мы же совсем не знаем этого человека!

– Дорогая, у тебя крыша мощно съехала, ее надо срочно догнать и прибить на место гвоздями, желательно крупного калибра, – схватила я Байкову за руку и потащила в сторону. Вернее, просто потянула, но тут Света подняла крик, будто ее схватил маньяк, и ударила меня своим огромным букетом. К нам подскочил Леонид Михайлович с круглыми глазами, и Байкова тут же прижалась к нему.

– Что случилось? – спросил он.

– Ленечка, пойдем отсюда, – вцепилась в него Светка.

– Что случилось? – повторил тот свой вопрос, глядя то на свою возлюбленную, то на нас с Машкой, то на букет цветов.

– Пошли, – потянула меня Мария. – У нее действительно шарики за ролики заехали, а когда отъедут – неизвестно.

Мы поспешно ушли на соседнюю улицу. Не то от обиды, что подруга ударила меня букетом, подаренным ей лысеющим мужчиной, не то оттого, что этот лысеющий мужчина теперь будет думать обо мне не пойми что, я чуть не заревела.

– М-да, – протянула Машка, – вот что любовь, оказывается, может с людьми сотворить. Не ожидала, что Светка такая ревнивая дурочка. – Сдерживая слезы, я согласно закивала ей в ответ. – Ох, как же этой особе мозги промыть, ведь наши девочки ждут не дождутся, когда срок действия колдовства кончится!

– Рассказать все, как есть, девчонкам, они все дружно пойдут, накостыляют Светлане, у той мозги встанут на место, и она примется исправлять то, что сделала, – пробурчала я.

– Послушай, а вдруг это уже действие духа чернокнижника?!

– Ага, только даже предположить не могу, как он к ней подкатил, когда Байкова, кроме своего галантного старого пня, никого не видит и не слышит!

– Верно, с ней ни один парень познакомиться не сможет, – согласилась Никитина. – Еремея ведь сказала, что дух будет в облике молодого человека, а нашей Свете, как выяснилось, нравятся мужчины в годах.

– Лучше б ей нравились мужчины при смерти! Ревновала бы меньше, кому на том свете этот кавалер нужен! Ладно, давай не будем терять времени, пошли к Еремее. Объясним, что Света летает на крыльях любви и никак не может приземлиться туда, где живем я, ты, Дианка с Денисом и прочие мирные люди.

Но, поругав Светку еще немного, мы с Манюней решили, что сами разгадаем эту тайну. У нас нет Ленчиков, и потому нам не жалко потратить свое свободное время на такой прозаический поступок.

Никитина предложила отправиться в старый парк. Побродив по неухоженным аллеям, мы зашли в самый дальний угол – подальше от случайных прохожих. Неподалеку были слышны голоса гуляющих с мамами детей, гавканье собак, но рядом с нами не было никого, и совершить первое магическое действие можно было без помех. Среди зеленых деревьев в этом месте резко выделялось одно – абсолютно без листьев, с растопыренными в сторону сухими ветвями. Дул легкий ветер, от его небольших порывов дерево как-то уныло кряхтело и скрипело. Солнце вновь норовило спрятаться за облака, откуда-то набежали хмурые тучи. Было душно, как перед грозой. Я чувствовала себя очень усталой, вдобавок начала болеть голова. Боль была не сильной, но какой-то ноющей и очень противной. Так же, как днем, когда мы ожидали Свету, мне вдруг очень захотелось домой. Зачем мне все эти игры с волшебными картами, какие-то заклинания? Я бы сейчас легла в своей комнате на кровать и лежала бы, лежала…

– Ну-с, приступим, – и Никитина с энтузиазмом расстелила на траве покрывало. – Читай заклинание, – сунула она мне в руки листочек.

– Я? Почему я?

– Ну-у… потому что у тебя текст заклинания! Давай не теряй времени, приступай.

Я огляделась по сторонам и, сочтя, что поблизости вроде бы никого нет, начала читать:

– Ковер расстелю, отдохнуть не дам,

Я прежде спрошу, сколько лет словам.

А ковер-то мой, сло…

Тут я увидела, что на нашу аллею свернула женщина с двумя маленькими детьми, и прервала заклинание на полуслове.

– Ты что замолчала? Давай дальше! – возмутилась Мария.

– К нам приближаются люди, мои действия могут показаться им странными. Думаю, не стоит привлекать к себе внимание, – ответила я, поспешно сворачивая покрывало.

– М-да, помешали, – вздохнула Никитина. – Чего их сюда принесло!

Я хотела сказать, что, наверное, все колдовские мероприятия нам придется проводить на заре, так как в это время люди еще спокойно спят и не шастают по паркам, но внезапно поднялся сильный ветер, он сорвал с Машиной головы панаму и понес куда-то в сторону.

– Ой, моя шляпа! – закричала Машка и бросилась догонять. Я хотела последовать за ней, но вдруг сильно закружилась голова, и весь мир завертелся перед глазами. Пошатнувшись, я схватилась руками за дерево и зажмурилась, так как от этого кружения внутри возникло чувство противной тошноты.

Почувствовав себя лучше, я открыла глаза, намереваясь отыскать Никитину и предложить ей перенести все эти магические действия на потом, так как что-то я неважно себя чувствую и, вообще, как-то на душе у меня неспокойно. Такое чувство, что вот-вот случится какая-то беда.

Аллея была пуста. Мамаша со своими чадами куда-то подевалась.

– Маш! – позвала я. – Маша!

Но никто не ответил. И вообще в парке было как-то неестественно тихо. Ни детского гама, ни тявканья собак, ни скрипа старых качелей, только шелестела листва на деревьях, и все.

– Маша! – с каким-то странным волнением, сжавшим мою грудь, позвала я подругу.

Ответа не последовало. Я пробежала несколько аллей, все они были совершенно пусты.

– Куда подевались люди? Неужели я простояла с закрытыми глазами так долго, что уже поздний вечер и все разошлись? Но тогда почему так светло?

Зовя Никитину, я оббежала почти весь парк и не встретила ни одного человека, не увидела ни одной птицы, ни собаки, ни кошки, хотя буквально пару минут назад они разгуливали здесь в большом количестве.

– Что такое? Что происходит? – В страхе я вновь зажмурилась, надеясь, что когда открою глаза, то рядом со мной вновь будут люди.

Но нет. Разлепив веки, я, к своему ужасу, увидела, что все деревья вокруг стоят голые, без единого листочка, и протягивают в серое небо черные высохшие ветви.

– Караул! – закричала я, хватаясь за голову. Мне вдруг вспомнилось, как когда-то, много лет назад, когда я была маленькой девочкой, мы гуляли с мамой по большой шумной улице. Мама на минутку отпустила мою руку, и этой минуты мне вполне хватило, чтобы потеряться. Помню, как я, рыдая, бродила среди множества людей, торопливо идущих куда-то, и мне было очень страшно. И вот сейчас на меня нахлынули те же чувства. Мне казалось, что я – маленькая, хрупкая и беззащитная в этом огромном замершем безлюдном мире. Сердце сжималось от нахлынувшей невыносимой тоски, и ужасно хотелось заплакать.

– Что происходит? – в отчаянии закричала я. Мой голос словно ударился о безликий, без туч и облаков, купол неба, эхом отскочил обратно – и в тот же миг в мир вернулись краски. Деревья и трава вновь стали зелеными, мимо забегали дети в ярких костюмчиках, солнечные лучи отражались от осколков стекла на дорожке и прыгали по аллее маленькими солнечными зайчиками.

– Ирка, ну куда ты убежала? Я тебя зову, а ты не откликаешься! – раздался за моей спиной голос Машки.

На все еще подрагивающих от потрясения ногах я повернулась и увидела перед собой мою дорогую Манюню.

– Ты чего? У тебя лицо серо-зеленого цвета! Что случилось? – вытаращила на меня глаза Никитина.

– Ох, Маш, похоже, я перегрелась! Мне сейчас такое померещилось!

– Не знаю, что тебе такого померещилось, но вид у тебя такой, будто из-за угла выскочил динозавр в обнимку с саблезубым тигром, – прокомментировала мое состояние Машка.

– Слушай, а вдруг это все он! Его проделки! – воскликнула я, пытаясь найти объяснение своему видению.

– Кого «его»?

– Духа чернокнижника! Он почувствовал, что мы хотим разгадать его тайну, и уже выследил нас!

Машка захлопала глазами и с опаской оглянулась по сторонам.

– Вроде ничего страшного нет… – сказала она. – А что конкретно тебя испугало?

– Ну, как тебе сказать, – воспоминания.

– Это же какие жуткие у тебя воспоминания! О ком или о чем, если не секрет?

– Да так, Машка, ерунда все, – махнула я рукой, понимая, что повествовать о своей галлюцинации глупо, – пошли лучше по домам. – И мы неспешно направились к выходу из парка.

– Так что же все-таки случилось? – допытывалась Манюня.

– Забей, это я так, от духоты побледнела. А вот знаешь, чего я действительно боюсь? Змей. Мне даже в террариум ходить страшновато. Посмотрю, как эти скользкие твари кольцами медленно извиваются, и на всю ночь кошмары обеспечены. Бр-р!

– Гав! Гав! Р-рр! – неожиданно рядом с нами злобно зарычала собака. – Гав! Гав!

Я испуганно уставилась на дворнягу, но та лаяла вовсе не на нас, а на каких-то мальчишек, которые кинули в нее палкой.

– И собак ты тоже боишься? – поинтересовалась подруга.

– Нет, хотя, конечно, если это огромный пес с большими клыками и он без хозяина, без намордника… – начала говорить я.

– А я вот ничего не боюсь! – гордо сказала Машка. – Меня Данилка сделал страхоустойчивой! После его выходок мне ничего не страшно! – И на этой бодрой фразе мы покинули парк.

Глава 5

Поездка в деревню

Я уже почти легла спать, как затрезвонил телефон.

– Але? – шепотом произнесла я, так как родители уже спали. – Вам кого?

– Мне тебя, – услышала я Машкин голос. – Ты чего шепчешь? Простыла? Голос сел?

– Ничего я не простыла, ты лучше на часы посмотри, – все так же шепотом ответила я.

– А сколько времени? Ой! – Судя по последнему междометию, Никитина увидела, на какую цифру указывают стрелки. – Извини, у нас просто семейный совет затянулся. Слышь, какие новости! Родители собираются меня в деревню отправлять, в гости. Вообще-то в гости собралась наша бабуля – к какой-то своей подруге Антонине. Бабуля усиленно расхваливает свежий воздух, озеро с рыбой, огород бабы Тони и непременно хочет, чтобы внучата поехали с ней. Так вот. Папик насмотрелся сегодня по ящику передач про то, как плохо с экологией в современных городах, и у него теперь просто бзик. Он прожужжал нам все уши разговорами о том, «сколько грамм пыли в кубометре воздуха», и убедил мамика, что детей просто необходимо отправить на неделю в деревню, раз уж представилась такая возможность, иначе мы загубим свои легкие. Мама, между прочим, вначале, как и я, возражала. Мы обе хорошо понимаем, что фраза «милый внучек» никак не подходит моему ненаглядному младшему брату Даниилу, хулигану в возрасте десяти лет. Ему больше подходит «сумасшедший обормотик». И это наша бабушка уже укрепила свою нервную систему, испытывая на себе избыток внучиковой любви, а та бабушка не окрепшая. Данька как пошутит петардой под ее кроватью во время послеобеденного сна, так ту бабулю инфаркт хватит, ну или, в лучшем случае, кондратий.

– Да, сочувствую той бабушке, – вздохнула я. – Может, наплести твоему отцу, что в озере с рыбой потерпел крушение танкер и теперь в водоеме разлит мазут?

– Нет, он так твердо настроен везти завтра утром всю нашу компанию в деревню, что его не остановит даже землетрясение. Ах да, я же вот чего звоню, поехали с нами! Кстати, если нас действительно почуял чернокнижник, то уехать отсюда – самый лучший вариант. Этот колдун должен рыскать по городу и искать Светку, за нами в деревню он вряд ли отправится. Вот мы там спокойненько и узнаем заклинание, никто нам мешать не будет. И с Даниилом мне поможешь! Папик только за, он и за твое здоровье переживает, и за ребенка соседей, Михаила, которому в этом году двадцать три годика исполнилось! Папа сегодня всех приглашает на чужую дачу.

– Надеюсь, твой папа не успел пригласить и друзей Даниила?

– Ты чего тут с кем-то по телефону перешептываешься? – возникла в темной прихожей мать. – В курсе, сколько сейчас времени? Сама не спишь и другим мешаешь!

– Мам, э… а меня тут в гости приглашают, – как-то неуверенно сказала я.

– Че-го? Какие гости? Кто ходит в гости по ночам, тот поступает…

– Да не сейчас прям, а завтра утром.

– Вот утром и дашь согласие на эти «гости», а сейчас все нормальные люди спят! Кто это тебе по ночам названивает? Поклонник? Он тебе серенады по телефону поет? Скажи ему, что сейчас модно исполнять их при свете солнца, а не луны.

– Это Маша.

– Тем более! Вы днем, что ли, не натрепались?

– Нет, просто Маша меня приглашает в гости на чужую дачу, чтобы я помогла следить за скотиной, фу, то есть за Даниилом, чтобы чужой бабушке плохо не было, – начала путано объяснять я…

Ночь мы провели следующим образом. Два часа я под руководством Маши упрашивала маму отпустить меня в деревню. Потом, когда согласие было выбито в тяжелом упорном бою, мы принялись собирать вещи. В поисках дорожной сумки мама полезла на антресоли и рылась там с полчаса, после чего решила, что все вещи нужно вытаскивать по очереди. В итоге на свет божий, то есть на свет электрической лампочки в прихожей, появились: надувной матрас, старая настольная лампа, шахматы, мешок с набором игрушечной посуды и остатками какого-то конструктора, рулон обоев, оставшихся с прошлогоднего ремонта, старые кеды, босоножки, шлепанцы, давным-давно не работающий фен, миксер, дырявая кастрюля с прожженным дном и прочее, прочее, прочее. А дорожной сумки там не было.

Тогда мамик решила растолкать папика, который мирно спал все это время, чтобы тот вспомнил, куда упрятал сумку, и вообще принял участие в сборах дочери. Папик кряхтел, мычал, зевал, но никак не хотел слезать с кровати.

И мама прибегла к радикальному, но эффективному средству – она стащила его за ноги на пол. Отец раскрыл глаза и недовольно спросил, почему кормильцу не дают отдохнуть после трудовой недели. Мама тут же подключила его к поискам сумки.

Сначала вновь были перетормошены антресоли. Потом папа хлопнул себя рукой по лбу и сказал: «Ах да, совсем забыл, ее же убрали в стенной шкаф!» Но сумки не было и там, зато из стенного шкафа на нас с грохотом обрушились лыжи.

Далее я ушла к себе складывать вещи в рюкзак, а мамик с папиком в коридоре выясняли вопрос: «кто в доме хозяин и есть ли он вообще в этом доме». Было уже больше трех часов ночи, когда соседи вежливо забарабанили по батарее, намекая, что хорошо бы заткнуться. Тогда мама всплеснула руками и стала проверять, не забыла ли я что-нибудь. Оказывается, забыла! – теплые носки и свитера на случай, если наступят холода.

Утром мама отодрала меня от кровати и начала торопить со сборами. Я наспех умылась, позавтракала, но спешила я зря, так как заехали за мной позже назначенного срока. Очевидно, Никитины тоже всю ночь весело укладывали вещи. За рулем сидел раздраженный дядя Володя, рядом дремала Мария Степановна, позади сидела сонная Машка, и только один Даниил отличался от всех бодростью духа.

Ехать нам предстояло в некое Творожино. Первые несколько минут было довольно спокойно, но потом Даниил спросил, нет ли каких-нибудь интересных вещей у меня в рюкзаке. Я ответила, что ничего интересного для него у меня в рюкзаке нет. Даниил покачал головой и сказал, что вот у него с собой много интересных вещей, так как, в отличие от нас с Машкой, он намерен отдохнуть за эти семь дней на все сто.

– Интересные вещи – это водяной пистолет, петарды, фонарик, новогодние маски и коробка с какой-то химической бурдой, – сонно прокомментировала Маша. – Не знаю, что за неизвестные жидкости и порошки он тащит и где он их взял, но, если я не ошибаюсь, набор юного химика закончился у него в тот же день, когда был подарен, то есть в день рождения. Ребята даже торт не успели доесть, а Данилка уже какой-то взрывчик под столом устроил, от которого такой запах был – у-ух! – даже соседи хотели срочно на дачу умотать, хотя был январь месяц и на даче никаких дел не было.

– Неужели так сильно благоухало, что даже соседи унюхали?! Что же он намешал такого, причем в килограммах? – удивилась я.

– Не знаю, – пожала плечами Мария. – Даниил и из граммовой безобидной вещи может сделать опасный для жизни предмет.

– Не мешал я килограммов! – возмутился юный химик. – И вообще, я же должен был проверить, все ли так в этом наборе, чтобы в случае чего родаки могли тут же побежать его менять в магазин.

– М-да, у меня отдельный вопрос к родителям: зачем они купили набор юного химика, отлично зная, что собой представляет этот ребенок! Чем был в тот момент затуманен их разум? – вздохнула Маша.

– Ты еще покритикуй отца! – раздался тут же голос дяди Володи. – Это был набор юного химика, а не юного террориста. Я хочу, чтоб мой сын занимался саморазвитием и изучал предметы в домашних условиях, а не только в школе.

– Папуля, у твоего сына еще не начался курс химии, он у тебя только в шестой класс пойдет, – напомнила Машка.

– Не указывай отцу, что дарить своему собственному сыну на день рождения! Между прочим, он отлично разобрался с этим набором, даже без предварительного изучения курса химии в школе. У него пытливый ум. Это надо развивать!

– Так вот, – продолжал свой рассказ Даниил. – Мы внимательно изучили брошюрку, лежащую в коробке, и сразу поняли, что она скучна и посредственна, поэтому решили нахимичить чего-нибудь сами. Между прочим, мы подумали о том, что взаимодействие всех этих веществ еще никем ранее не было изучено, и позаботились о сохранности нашей квартиры – вышли на лестничную клетку. Сначала жидкость в стаканчике пожелтела, как моча, потом посинела, а потом почернела. Дальнейшее добавление ингредиентов никак цвет не меняло, и мы решили, что будет гораздо интересней, если это все нагреть. Мы поставили спиртовку, зажгли, примостили сверху стакан с помощью этого, как его там, штатива. В общем, все как положено. Но, наверное, в этот набор подсунули некачественный стакан, так как он взял и лопнул.

– Ясно, – сказала я, – если мне вдруг понадобится избавиться от соседей, то я позову тебя и твоих друзей.

– Зови! – радостно закивал Даня. – Вот в этом всегда помогу.

Постепенно наши разговоры умолкли. Все начали потихоньку засыпать. Все – это я, Маша, ее бабушка и папа. Последнему засыпать было никак нельзя, потому что он сидел за рулем. Но дядя Володя сладко зевал и, останавливаясь на светофорах, даже закрывал глаза. Рядом с ним уже вовсю дрыхла баба Маня, которая так убаюкивающе посапывала, что даже неугомонный Даниил начал клевать носом. Под зеркальцем покачивалось несколько брелков. Два из них были в виде скелетиков, а один в виде какого-то старичка. Наверное, этот старик – звездочет. Одет он в темно-синий балахон, а на голове болтается черный колпак с кисточкой… Я смотрела, как покачивается эта фигурка, то и дело ударяясь о стекло. Пару раз брелок забавно стукнулся прямо своей рожицей. Физиономия у звездочета была с маленькими черными глазками, с тонкими бледными губами, а на подбородке черточкой была обозначена бородка. Кажется, я уже где-то видела это лицо. Только вот где? Хотя нет, если б у кого-нибудь из знакомых была такая козлиная бородка, я бы его запомнила раз и навсегда. Рожица знакома мне просто потому, что я не в первый раз еду в машине Никитиных и брелок уже видела. Кстати, эти вещицы подарил дяде Володе явно заботливый сын Даниил, так как Манюня повесила бы что-нибудь типа милого медвежонка или еще какого-нибудь зверя посимпатичнее.

Внезапно машина огласилась воплями, то есть пением одной из современных поп-звезд. Баба Маня от неожиданности аж подпрыгнула на сиденье.

– Вова, ты зачем включил радио? – спросила она. – Я аж перепугалась. Че включил-то его, я ж дремала себе тихонько?

– Мам, ну, это вы все дремлете, а вот я сейчас за рулем засну… – сказал дядя Володя и сладко зевнул. – Пусть радио работает, мне хоть с музыкой веселей будет нас везти.

– Да, действительно, так намного лучше! – высказал свое мнение Даня и, наверное, для того, чтобы стало еще веселее, начал подпевать.

Но потом он, по всей видимости, решил, что нам все еще скучно и нужно усладить не только наш слух пением, но и взор танцами. Не вставая с места, он стал танцевать не то танец маленьких утят, не то танец юных ковбоев Хагис, не то национальный танец некоего загадочного африканского племени. И все бы было отлично, но мы уже покинули город и ехали по неровной проселочной грунтовке. Даниил то и дело падал на меня и мой рюкзак и чуть не заехал мне локтем в глаз. На просьбы прекратить хотя бы до тех пор, пока мы не окажемся на более-менее нормальной дороге, Никитин-младший ответил категорическим отказом. У него, дескать, от такого длительного сидения (уже почти сорок минут!) на одном месте развилась гиподинамия, которая очень вредна для его молодого растущего организма. Ему просто необходимо срочно размять свои косточки, а то он уже прям чувствует, как в копчике наступает остеохондроз. Хорошо, что Маша, не очень обеспокоенная здоровьем копчика своего брата, велела Даньке прекратить этот физкультмомент. Не то она ему все косточки пересчитает, особенно те, на которых сидят.

Даня и в самом деле просидел несколько минут спокойно, после чего начал ныть, что ужасно голоден и ему хочется перекусить бутербродами, которые сделала в дорогу мама. Сумка с провизией Никитиных стояла в багажнике, и я предложила Даниилу отведать тех, что сделала моя мама, и в ответ услышала, что я – лазутчица в их семью и хочу его отравить. Никитина отвесила брату подзатыльник и сообщила, что пока его отравить хочет только она. Мы с Манюней ели мои бутерброды, а Данька пытался внушить отцу, что необходимо сделать остановку и вынуть из багажника провизию. Поскольку ехать нам предстояло еще долго, то дядя Володя не желал останавливаться и просил сына не гудеть ему в ухо. И мы бы ехали и ехали себе еще мирно, быстро и весело, но бабушка, слыша причитания внучека, велела не морить бедного ребенка голодом, а немедленно остановиться. Дядя Володя остановился, достал из багажника огромную сумку с едой и сунул ее к нам на заднее сиденье. Тут Данилка устроил себе пир горой, вернее, пир на мне. Он вынул из сумки всякую всячину и начал раскладывать у меня на коленях. Я сделала ему замечание, что я все-таки не столик, но Даня развел руками, извини, мол, другого место все равно нет, в машине тесно, и, вообще, скажи спасибо, что мы тебя с собой внутрь взяли, а не поместили в багажник или сверху на крышу. Манюня отвесила братцу еще один подзатыльник, но за Даню вновь заступилась бабушка, которая сказала: «Да ладно вам, девочки, ребенок сейчас быстренько поест и все аккуратно сложит обратно в сумку». Ребенок начал есть и облил меня лимонадом. Мы с Марией кричали на него, Даниил кричал на Машу, баба Маня и дядя Володя ругали всех нас, а радио орало ни на кого-нибудь, а просто само по себе.

Потом Даниилу приспичило выйти, но Машин отец ни в какую не хотел тормозить опять, уверяя, что такими темпами мы до Творожина и к ночи не доедем. Даниил завывал, что ему очень хочется, а папа ему в ответ: «Терпи, сынок, как ты в армии в карауле стоять будешь!» Наконец баба Маня настояла, чтоб внучека выпустили в лесок. «И можешь не возвращаться», – сказала ему Маша. Внучек вылез из салона и удалился. Отсутствовал он минут двадцать. Дядя Володя стоял возле машины и пинал колесо, спрашивая у бабушки, что там так долго может делать ее любимый внук. Бабушка только всплескивала руками и причитала: «Ой, может, ребенок заблудился», и мы с Машкой тихо на это надеялись. Но Никитин-старший крикнул, что если Даниил не появится через пять минут, то мы уедем без него, и Никитин-младший появился.

Далее какое-то время мы ехали на удивление тихо и спокойно. Видать, Даниила в леске цапнуло какое-то усмиряющее насекомое за нижнее полушарие мозга.

Но потом в лесок потянуло уже нас с Машуком, и дядя Володя рассвирепел. Баба Маня пыталась его успокоить, говоря: «Ну, это же дети, ну им же надо», а Машкин папа рычал: «Да чтоб я еще раз связался с этим детским садом».

Когда мы тронулись в путь после этой остановки, то Машин папа велел нам всем сидеть молча и наслаждаться музыкой, орущей из автомагнитолы. Даниил было предложил поиграть в молчанку:

– Кошка сдохла, хвост облез, кто скажет слово, тот ее и съест!

– Учти, Даниил, если ты скажешь еще хоть слово, то я и в самом деле найду дохлую кошку и заставлю тебя ее съесть! – предупредила его сестра, которая в лесу обожгла ногу крапивой, и теперь ее настроение окончательно испортилось.

Даня с испугом посмотрел на Марию и больше ни во что играть не предлагал.

Вскоре мы сделали еще одну остановку, так как на этот раз к природе потянуло дядю Володю. Тот вышел из машины, и сам отсутствовал где-то с полчаса. В это время Даниил рвался сесть за руль и обещал нам, что мы помчимся как ветер и в пять минут будем в Творожине у бабы Антонины. Баба Маня удивленно хлопала глазами. Она не могла понять две вещи: где десятилетний Данечка выучился водить машину и как он может бросить в лесу родного отца? На что Маша махала рукой и вздыхала: «Бабуль, ты такая несовременная!» Даниил все-таки забрался на место водителя и даже потянулся к ключам зажигания, но вернулся отец и дал ему по ушам.

Потом мы снова ехали чинно, мирно, благородно, напоминая вполне нормальных людей. Правда, вскоре стало ясно, что мы заблудились. Уже давно плутая по дорогам, мы проезжали деревни Корытино, Иваново и Загуляево, которые, судя по карте, располагались вообще в другой стороне от всех путей, ведущих в Творожино. Мы повернули, чтобы вернуться именно на нашу дорогу, и вскоре вновь выехали к Корытино. Тогда дядя Володя отловил аборигена и попросил подсказать, как нам попасть в Творожино, и следующие полчаса мы неслись какими-то неведомыми тропами через лес, чтобы выехать к деревне с поэтичным названием Лопухово. Взглянув на карту, Машин папа понял, что эта деревня находится от нужного нам населенного пункта еще дальше и в ярости хотел возвращаться обратно в Корытино, чтоб найти того аборигена и дать ему на орехи. Бабушка вздыхала, растерянно смотрела по сторонам и бормотала:

– Что за чертовщина, будто кто дороги путает!

Услышав это, я толкнула Машку локтем и с тревогой зашептала ей на ухо, не проделки ли это духа чернокнижника, который не оставляет нас в покое? Машка пожала плечами и ничего не ответила.

Тем временем Даня пытался успокоить психующего отца:

– Пап, чего ты кипятишься, ты же сам нас хотел от плохой экологии увезти, вот и увез. Меня и здесь все устраивает. Воздух свежий, чистый, вот лес, вот там озеро виднеется. Зачем нам ехать куда-то дальше, давайте тут остановимся, будем жить в палатке где-нибудь на полянке или прям на берегу!

– Ага, если б я начальника своего вез, то его бы я оставил в дремучем лесу, где желательно волков побольше! А тут ты с Машкой и мать родная, да еще и ребенок! – прыгал рядом с машиной дядя Володя.

– Маш, почему твой отец все время называет меня ребенком? – снова зашептала я на ухо подруге.

– Забей, не видишь, папик расстроен, что с нами нет его начальника, – махнула рукой Никитина. – Сейчас он отловит кого-нибудь, спросит про Творожино, и мы снова двинемся в путь. – С этими словами Манюня сладко зевнула. – Интересно, мы хоть к утру в эти «в гости» приедем? Отцу ведь еще завтра на работу вставать.

Машин папа в самом деле еще немного попереживал, бегая возле автомобиля кругами, а потом спросил дорогу у проходившего мимо мужичка с граблями и мешком сена. Выслушав ответ, он любезно предложил его подвезти. Тот, усмехнувшись, отказался, а Машкин папа стал настаивать. Мы смотрели на них из окон, и все жутко удивлялись, зачем дядя Володя приглашает его в машину, если нас тут уже и так пять человек? Куда он его собрался посадить? У меня, правда, был вариант, что тот решил все-таки выгнать Даниила…

В конце концов мы действительно вырулили на нужную дорогу и начали проезжать именно те деревни, которые были на пути к нашему дорогому Творожину. В четыре часа пополудни мы подкатили к нужному дому на нужной улице в нужном населенном пункте. Вообще-то планировалось, что мы прибудем туда три часа назад, но, как шепнула мне на ухо Маша, мы опоздали совсем ненамного, так как поездки с Даниилом обычно проходят куда веселее…

Глава 6

Первые семь слов заклинания

Бабушка Антонина оказалась пухленькой низенькой старушкой с седыми волосами, аккуратно собранными в пучок, и добрыми голубыми глазами. Она расцеловала нас всех, потрепала по голове и скорее стала накрывать на стол, чтобы накормить гостей с дороги.

Дядя Володя поел и заторопился в обратный путь. Обе бабушки упрашивали его остаться и «маленько отдохнуть», но тот только махал руками.

– Нет уж, мне надо засветло домой вернуться, а я так и не понял, по какой дороге мы сюда ехали, так что неизвестно, сколько я на обратном пути плутать буду.

Машкин папа уехал, а бабушка Антонина показала нам огород, где росли огурцы, помидоры, картошка, редиска и много всякой другой всячины. Посреди огорода красовался погреб, на его крыше стояла палка с вертушкой. Осмотрев земельные угодья, мы вышли на улицу и пошли гулять в лес. Тропинка привела нас на солнечную полянку, где бабушки решили передохнуть, присев на бревна.

– А вот туда, туда дальше еще чуть-чуть пройти, и будет озеро! – сказала баба Тоня. – Вода в нем чистая: ни заводов, ни фабрик рядом нет, а сами мы в него мусор не кидаем.

Мы хотели прогуляться и до озера, но баба Маня сказала, что она очень устала и дотуда не дойдет, и все вернулись домой.

Дома две бабушки-подружки засели болтать, а нам было предложено отдохнуть, подремать, подышать свежим воздухом, пойти поиграть, в общем, действовать на наше усмотрение. Даниил тут же умотал на улицу, чтобы разыскать местных детей-разбойников и примкнуть к их банде. Мы с Машкой тоже решили не терять зря времени и, взяв под мышку карту-покрывало, отправились разгадывать тайну.

Побродив немного по деревне, мы решили, что лучше всего нам уйти куда-нибудь в лес на поляну. Там вроде бы гуляет немного людей, во всяком случае, когда мы ходили с бабушками, то нам навстречу попалось всего несколько человек.

Пройдя по уже известной тропинке, мы с Машей вышли на знакомую солнечную поляну.

– Так-с, давай начинай, – и Манюня разложила нашу волшебную карту.

– А… а почему опять я? А вдруг кто-нибудь подойдет? Что обо мне подумают?

– Ой, Ирка, не вредничай. Читай, пока никого нет, – велела мне подруга.

Я огляделась по сторонам и, вздохнув, не слишком громко и внятно начала чтение:

Ковер расстелю, отдохнуть не дам,

Я прежде спрошу, сколько лет словам.

А ковер-то мой, словно скатерть лег,

Ты слова скажи – для меня берег.

Уж ковер-то мой при свечах ткала,

Семь путей-дорог на него свела.

По одной из них ты сюда приди,

Надо мне семь слов от одной судьбы.

– Прям поэзия, – вздохнула Машка.

– Ну, что? Ты чувствуешь какие-нибудь импульсы, волны? Какие знаки мы должны увидеть? Где они будут? – И мы с подругой завертели вокруг головами.

– Честно говоря, я думала, что вдалеке появится мужик в черном, помашет нам рукой, мы радостно побежим в ту сторону и там найдем что-нибудь типа выдранного листка, на котором старинной славянской вязью[1] будут написаны слова, – поделилась своими мыслями Мария. – Ты никого не видишь?

– Нет, по крайней мере пока что. Может быть, надо подождать?

Минут десять мы стояли на поляне и ждали чего-нибудь необычного, но все было как всегда. Светило солнце, дул легкий ветерок, пели птички. В общем, чудная картина, но вот хотелось чего-то еще!

– Кар-кар, – пролетела над нашими головами ворона.

Мы обе вздрогнули от неожиданности.

– Как ты думаешь, это знак? – спросила у меня Маша.

– Не знаю. Эх, что же Еремея не объяснила нам подробнее, как эти самые знаки будут появляться, – вздохнула я.

– Ворона улетела куда-то в лес. Нам бежать за ней? – недоумевала Никитина.

– А вон какой-то человек идет, – указала я на паренька, несшего под мышкой надувной матрас. – Может быть, он послан чернокнижником, который возжелал поведать нам свою тайну?

– Не думаю, что посланцы чернокнижника ходят в шортах и шлепанцах, поэтому мне кажется, что скорее всего он послан сюда родителями.

– Привет, – подошел к нам парень. – Я видел, вы сегодня приехали к бабе Тоне Прохоровой? А как вас зовут?

– Меня Маша.

– Ира.

– А я – Олег. Вы что тут стоите?

– Да так, ничего, загорать вот собрались, – сказала я и легла на покрывало.

– А на озеро не хотите? Если не знаете дорогу, то пойдемте со мной, я вам покажу, – предложил Олег.

– Ну, вообще-то мож… – начала говорить Машка, но я тут же ее перебила:

– Нет-нет, мы хотим просто позагорать. Да, на сегодня у нас только такие планы.

– Ну, как хотите, – пожал плечами парень и, обнимая матрас, пошел по тропинке дальше в лес.

– Никаких знаков нет! Похоже, этот чернокнижник с нами общаться не желает! – возмутилась я, когда наш новый знакомый скрылся среди деревьев.

– Но они должны быть! – рассудительно сказала Мария, смотря в ту сторону, куда ушел Олег.

– Да, должны быть, но либо мы их не видим, либо их все-таки нет! – Я поднялась с покрывала и еще раз внимательно огляделась.

– Давай попробуем еще раз, – Маша наконец перевела свой взгляд на меня. – Между прочим, ты читала очень… э-э… нечетко. Может быть, из-за этого мы и не видим знаков.

– Ну, знаешь что! Читай сама! С выражением, как на сцене, – я сунула Машке в руки листок. – Давай, твой сольный выход.

Никитина внимательно пробежала глазами по тексту и стала громко читать над покрывалом.

– Надо мне семь слов от одной судьбы, – закончила она.

И стоило только произнести последнее слово, как над ее головой откуда ни возьмись появилось большое черное перо. Оно кружилось в воздухе. Сначала оно летало только над нами и покрывалом, а потом неожиданно понеслось в сторону тропинки, приведшей нас на поляну. Мы устремились следом.

Перышко покружило на одном месте, словно подождало, пока мы подойдем поближе, а затем полетело над дорожкой туда, где должно было находиться озеро. Перо летело плавно, не спеша, и мы могли не бежать, а идти спокойно.

Я внимательно следила за кончиком пера, предполагая, что оно в любую минуту может начать выводить в воздухе буквы, а из этих букв мы должны будем составить слова. Но оно просто летело, чуть колеблясь от потоков теплого ветра.

– Ир, мы уходим все дальше и дальше от поляны, – осторожно, словно боясь звуком своего голоса нарушить безмятежное движение пера, прошептала Мария, – а там осталась наша карта-покрывало. Вдруг его кто-нибудь утащит, пока мы тут ходим?

Я, боясь раскрыть рот, бросила на нее вопросительный взгляд.

– Ну, так, может быть, я сбегаю, возьму его, а ты следуй за ним. – Маша кивнула на перо. – Я очень быстро. Я вас тут же догоню.

Я согласно закивала в ответ, и Манюня удалилась, громко топая по дорожке.

«Чего растопалась так? Не бегемот вроде! Вдруг это спугнет наш знак, и он исчезнет так же неожиданно, как возник», – подумала я.

Тем временем перо несколько изменило траекторию движения. Оно отлетело в сторону от тропинки и завертелось на одном месте, а затем неожиданно упало прямо в заросли крапивы.

«Ну, вот! Замечательно! Другого места никак нельзя было выбрать!» – подумала я и присела на корточки, силясь разглядеть, куда же именно упало это перо. Осторожно взявшись двумя пальцами за листочек крапивы, я чуть наклонила один из стеблей в сторону и увидела, что на земле лежит наше черное перышко. И в то же мгновение я вдруг увидела, что это не перо, а… черный свиток. Черный листок бумаги аккуратно свернут, скручен, перевязан белой тесемочкой и лежит на земле среди крапивы.

– Ура! Вот где наши первые семь слов!

Я хотела сперва дождаться Машку, но меня так и распирало от нетерпения. Сорвав большой лопух, я пригнула одной рукой часть кустов крапивы к земле, а другой потянулась к свертку. И пальцы уже почти коснулись его, как неожиданно откуда-то из травы выскользнула змея и в одно мгновение обвилась вокруг моей кисти. С тихим ужасом я смотрела, как блестящая черная лента делает оборот за оборотом на моей руке. Какая же она длинная!

– Мамочка-а-а! Где же Машка? Караул! Помогите мне кто-нибудь! – закричала я мысленно. Мне очень хотелось закричать во весь голос, но почему-то я не могла издать ни звука.

Змея смотрела мне прямо в глаза своими узкими черными глазками, на дне которых светились яркие желтые точки. Внезапно эти точки начали становиться все больше и больше, и передо мной поплыли два огромных светящихся круга, в которых вращались желтые струи, образуя воронку. Меня затягивало в этот водоворот, несло куда-то не то вверх, не то вниз. Голова сильно закружилась, и на меня обрушилась темнота.

Очнулась я от чего-то мокрого на своем лице. Открыв глаза, я увидела над собой голубое небо и солнце, проглядывающие сквозь макушки деревьев.

– Где я? Что случилось? – еле внятно пробормотала я.

– Ирка! Живая! Ирка! – услышала я голос Никитиной, и сознание как-то быстро встало на место. Так, мы шли за пером, Маша решила вернуться за картой, перо упало в крапиву, змея…

– Где? Где она? Где змея? – замотала я головой и поняла, что лежу на надувном матрасе на тропинке, рядом со мной сидит Маша, в руках у нее бутылка с водой, с помощью которой, по всей видимости, меня и привели в чувство. И еще рядом сидит этот темноволосый парень, как его там, Олег, кажется.

– Все в порядке, Ириша, змея обвилась вокруг твоей руки, но Олег подошел вовремя и стащил ее.

– Она меня не укусила? – пролепетала я, осматривая свою кисть.

– Следов от укуса нет. Все обошлось, – ответил Олег.

– А она была ядовитая? – не унималась я, приподнимаясь с матраса.

– Честно говоря, не знаю, – развел руками тот. – В первый раз такую видел. Черная, но не целиком, а с каким-то зеленоватым узором по бокам. И такая вся тонкая да длинная!.. В этих местах змей, вообще-то, не видно. Даже ужей не найдешь, и вдруг такая!.. Что ж ты ей позволила так на себя намотаться! Надо было сразу руку выдернуть, а не ждать, пока та петлей!.. Я как тебя увидел, и сам перепугался. Иду я, значит, по тропинке, вдруг вижу, ты сидишь как каменная и на эту змею уставилась. Да если б я не обнаружил, что у меня в пакете дыра и что через нее часы мои выпали, я б обратно не повернул и не увидел бы тебя!

– Ирка, как же так тебя угораздило! Я прихожу, ты в обмороке, Олег про какую-то змею твердит. Я так испугалась! Так испугалась!..

– Но все закончилось хорошо, сейчас уже нечего бояться, – внушительно сказал Олег и пожал Машкину руку.

– Это так здорово, что ты подошел! – ответила Мария, и голос ее при этом прозвучал как-то особенно нежно.

– Я рад, что пришел вовремя! Могу представить, как ты испугалась за сестру, – произнес Олег, не сводя с Никитиной глаз. – У меня тоже есть сестра, Рита. Я за нее всегда очень переживаю.

– Она мне не сестра, впрочем, это неважно. У меня есть младший брат, так я тоже за него так переживаю, так волнуюсь! Он же у меня единственный!

«Да-а! Кто-то недавно говорил мне, что лучше б у тебя не было этого «единственного»!» – подумала я и решила, что пора обратить на себя внимание. Ведь это я чуть не стала жертвой, это меня сейчас надо успокаивать и лелеять!

– А уж я-то как испугалась! Я вообще змей панически боюсь, а уж эта… Брр!.. У нее такие глаза были гипнотические.

– Да, тут еще вот что лежало, – и Олег протянул нам черный сверток. – Сверток какой-то.

– Это наше. Это мое. Это я уронила, ó и я поспешно взяла предмет из его рук.

– Откуда он у тебя? – Маша с удивлением посмотрела на свиток.

– Мне уже лучше, мы, пожалуй, вернемся домой, – поспешно объявила я и поднялась с матраса. – Манюня, пошли!

– Я вас провожу, а то мало ли что, – подхватил свой надувной матрас Олег и устремился за нами.

«Нас» провожали: по тропинке не спеша шла Никитина, рядом Олег, а позади этой парочки шла я и сверлила глазами спину подруги, внимание которой было полностью поглощено новым знакомым. Олег что-то рассказывал Мане, наверное, про свою сестру или про то, какие змеи с какой степенью гадюшности водятся в этом районе, – не знаю, я не прислушивалась. Я была занята – я мысленно взывала к Машкиной совести. Как она, лучшая подруга, могла оставить меня практически одну после такого драматического момента! Как могла она променять мое общество на общество этого человека с синим надувным матрасом! Синий матрас к его зеленым шортам – это же плохой вкус! Так, надо немедленно раскрыть Марии на это глаза.

Я попыталась напомнить Никитиной о своем существовании позади нее, но Машка только несколько раз обернулась, удостоив меня пары односложных фраз. И ее взгляд снова прилип к Олегу.

И тогда я решила страшно отомстить подруге. Я решила прочесть первые семь слов тайны чернокнижника одна, без нее. Поглядывая на Машкин затылок, я развязала белую тесемку, развернула скрученный листок и прочла следующее: «Черная тетива, черная струна, черный петух, черный…»

Глава 7

Приключения продолжаются

Немного подувшись на Машку, я простила ей все прегрешения, и мы вновь продолжили свою дружбу. К тому же у меня появился другой объект для злости – Даниил к вечеру возвратился с прогулки и не давал никому покоя. Он скакал по комнате, где нам втроем – мне, Маше и ее брату – предстояло жить эту неделю, горланил песню про орленка и пытался отработать на мне (на сестре побоялся) приемы карате, которым его сегодня обучили новые друзья.

Наконец, когда Манюня с бабой Маней загнали его в кровать и велели спать мертвым сном до утра, в нашей комнате воцарился покой.

Мы с Никитиной улеглись спать вдвоем на большой кровати. Одной из нас было предложено спать на раскладушке, но мы решили, что вполне уместимся и так.

Не то от пережитого шока, не то еще отчего на душе у меня было как-то неспокойно. Мне казалось, что сегодня ночью обязательно случится что-то плохое, что к нам вломятся грабители, или начнется пожар, или кому-то станет плохо, а в этой деревне, да еще ночью, мы не сумеем найти помощь. Потом мои страхи стали приобретать какой-то мистический оттенок. Во всем доме вроде бы царила полная тишина, но мне то и дело слышалось, как тихонько поскрипывают половицы. Будто бы кто-то то и дело подкрадывается к двери нашей комнаты, постоит за ней немного, чего-то подождет и отойдет обратно. Потом мне показалось, что кто-то постукивает по окну. Я начала убеждать себя, что от порывов ветра в саду чуть покачиваются яблони и задевают стекло ветками. Но все же, опасаясь, что кто-то чужой ходит-бродит по саду бабы Антонины, я приподнялась на локтях и стала вглядываться в густой сумрак ночи. Темнота, темнота, ничего, и вдруг к стеклу вплотную прижалось чье-то белое-белое лицо и уставилось на меня застывшим взглядом!

Я узнала его. Это было лицо покойника. Когда-то мне приснился сон, что по длинному мрачному коридору подземелья меня несет на руках мертвец. Он выбрал меня в невесты и хочет унести к себе в гроб. И сейчас в комнату глядело его лицо! Караул! Как же это? Что же это?

Мое сердце бешено заколотилось. В страхе я зажмурилась, лишь бы не видеть этих остекленевших глаз.

– Ира, Ир, ты чего? – услышала я голос Машки.

Заставив себя разлепить глаза, я увидела, что за окном темно, в саду тихонько шелестит листва на деревьях, а никокого мертвеца и в помине нет.

– Ух, значит, это был сон, – выдохнула я.

– Почему ты спишь в таком странном положение – на локтях? – удивилась Манюня и завалилась обратно на подушку.

– Маш, а тебе не кажется, что в этом доме сейчас не все спокойно? – попробовала я поделиться своими страхами.

– Что? Данька собирается что-то отчебучить? – встрепенулась Мария. – Но он вроде уже задрых.

– Да я не про него. Знаешь, – и я начала шептать Маше про загадочные скрипы, постукивание по окну и покойника.

– Ира, у тебя стресс от этой змеи, – махнула рукой Никитина. – Успокойся, лично я не слышу ни скрипов, ни шорохов. А по поводу сна… знаешь, мне вот тоже вчера снился такой странный сон. Как будто бы мы втроем – я, ты и Светка – стоим все в одной комнате и как будто к полу прилипли, что ли. Даже не знаю, как сказать, я во сне не могла пошевелиться, мои руки, ноги, все тело застыло, и мне было очень страшно. Но это же совершенно не означает, что в скором времени меня хватит паралич, – рассказывала Машка, но я почти не слышала ее. Меня заинтересовало другое.

– Маш, что-то шуршит, – схватила я подругу за руку.

– Ой, давай поищем у бабули валерьяночку.

– Да ты прислушайся, что-то шуршит вот там, – и я указала рукой на тумбочку рядом с кроватью Даниила.

Мария замерла, и мы ясно услышали доносившийся из тумбочки шорох.

– Надо посмотреть, что там, – прошептала Маша. – Иди глянь, – кивнула она мне.

– Почему я? Шуршание, между прочим, рядом с кроватью твоего брательника, поэтому если там действительно есть что-то страшное, то логичней именно тебе его спасать от опасности. Ну, ты же всегда так переживаешь за своего единственного брата, – напомнила я.

– Хорошо, – процедила Маша сквозь зубы, сползла с кровати и на цыпочках направилась к тумбочке. Она осторожно приподняла сваленную в кучу одежду Даниила и в тот же миг завопила и шарахнулась в сторону. – А! А-а-а! Что это! – кричала Машка, размахивая руками, словно от кого-то отбиваясь.

С кровати вскочил Даниил и подбежал к Манюне. Все-таки он хороший – не раздумывая бросился на помощь сестре!

– Что это? Что на меня прыгает? – кричала Маша.

– Мах, ну, че ты в самом деле разоралась! – услышала я возмущенный голос Даньки. – Это же всего лишь лягушка обыкновенная! Я ее у озера поймал сегодня, пусть здесь живет. Должны же у бабы Тони быть домашние животные, а то скучно как-то! Я ее, между прочим, Фрогуней назвал. Знаешь, что такое «фрог» по-английски?

– Да-ни-и-ил! Немедленно убери из дома эту гадость!

Ближайший час мы с Машкой потратили на то, чтобы заставить ее брата изловить это зеленое скользкое животное и выставить лягушку из дому. Даня кричал, что у нас нет сердца, что мы вынуждаем его выбросить на улицу беззащитное маленькое существо прямо посреди темной и страшной ночи, но мы были непоколебимы. Кстати, ни одна из бабушек так и не проснулась, их сон был крепок и глубок, несмотря на наши громкие споры. Наверное, это влияние свежего воздуха.

Утром солнце светило так обжигающе ярко, что не пойти купаться на озеро было просто преступлением. Мы с Машей намеревались выскочить из дома сразу после завтрака, но бабули сперва взяли с нас честное слово, что мы не войдем в воду глубже чем по колено, причем по колено десятилетнего Данилки. Бабушки считали, что если мы продвинимся хоть чуть-чуть дальше, то непременно захлебнемся и утонем.

Впрочем, Данилка, выйдя из дома, сразу же умотал в противоположную от озера сторону. И это вполне нас устраивало, так как теперь мы с Манюней теряли ориентир, где же у Даньки заканчиваются колени, и могли купаться в свое удовольствие.

К тому же с уходом Машкиного брата появилась надежда, что купание пройдет благополучно, так как от этого ребенка можно ждать любых неприятностей. А вдруг ему бы взбрело в голову нас утопить? Хотя нет, на это он еще не способен. Но другие милые, забавные игры – типа «догони меня, галька», «закопай в песок сестру и забудь где», «нырни и не выныривай», «поцелуй лягушку» – ему вполне по душе.

Искупавшись в теплой прозрачной воде, мы с Машкой блаженно растянулись на песочке на берегу озера. Немного полежав и поболтав о всякой ерунде, мы решили, что можно совместить приятное с полезным, то есть попытаться узнать следующие семь слов.

Мы расстелили карту-покрывало, которая до этого мирно лежала в сумке, и Машка торжественно прочла магические стихи.

– Ну и где перо? – поинтересовалась я, когда мы без толку простояли минут пять. – Или оно появляется только в том случае, если прочесть текст дважды?

Маша растерянно пожала плечами.

– Может быть, просто мало времени прошло? – предположила она. – Это заклинание с замедленным эффектом. Ага, надо подождать еще. Давай так, если знак не появится… э-э… минут через двадцать, то я прочту заклинание еще раз.

Мы растянулись на покрывале и стали ждать. Не знаю, как Машке, а мне это занятие очень нравилось. Такая чудесная погода, такой чудесный день, такое чудесное ласковое солнце, такой чудесный лес, озеро, лодочка, которую кто-то поставил в кустах! Чем больше я поглядывала в сторону этой лодочки, тем больше мне хотелось на ней покататься. Ее бортики, выкрашенные желтой краской, расписанные причудливым узором в виде переплетающихся ветвей, словно говорили: «Сядь в меня, я так сладко буду качать тебя на волнах, ни одна другая лодка не плавает так, как я!»

Никитина начинала дремать. Я толкнула ее локтем и сказала:

– Слушай, Маш, давай так: ты будешь караулить на берегу, а я, как говорится, буду нести охрану со стороны морской границы.

– Что? – захлопала глазами Машка. – Ты что хочешь сделать?

– Лежи тут и карауль, а я немного покатаюсь на лодке.

– Какая еще лодка? Ты куда намылилась? Эй, а как же я! – возмущалась Мария, а я тем временем пробралась сквозь кусты, села в лодочку и поплыла, оттолкнувшись веслом от берега.

«Эх, зачем я без Маши села? Нехорошо как-то», – мелькнула у меня в голове мысль, но тут же испарилась не то от жары, не то еще от чего.

Я работала веслами, лодка плыла, слегка покачивая бортами. Странно, мне было совсем нетрудно грести, лодка скользила легко, словно ее кто-то тащил на буксире. Но и эта мысль, возникнув в моей голове, тут же испарилась без следа.

На середине озера весла вдруг как-то резко потяжелели. Наверное, я уже устала, пора передохнуть. Я отложила весла на дно и посмотрела на берег. Машка сидела спиной к озеру и даже не смотрела в мою сторону. Похоже, она на меня все-таки обиделась. А может быть, наконец-то появился знак, Мария уже нашла свиток и сейчас сидит спиной ко мне, чтоб я не увидела, как она читает вторые семь магических слов? Я встала в лодке и захотела ее окликнуть, как вдруг прямо перед моим носом в воздухе завертелось черное перышко. Да вот же оно! Ладно, сейчас я разузнаю следующие слова, приплыву к берегу и расскажу их Машке. И она обрадуется и тут же перестанет на меня дуться.

Тем временем перо сделало несколько плавных кругов над моей головой и направилось вниз. Я думала, что сейчас оно преспокойно опустится на дно лодки, но оно, только слегка задев бортик, упало в воду.

– Эй, мне что, теперь надо вести поиск на морском дне?

Я свесилась за борт и стала вглядываться в воду. А если перышко утонуло, мы что, так и не узнаем следующие магические слова?

Озеро было синее-синее, и сквозь толщу воды мне не удавалось ничего разглядеть.

«Перышко легкое, оно не должно пойти ко дну, оно где-то тут, на поверхности», – подумала я и окинула взглядом водную гладь. С удивлением я отметила, что вода в озере стала еще темней, почти черной. И это называется озеро чистое! Явно сюда мазут сливают!

Волны как-то беспокойно всплескивали, ударяли о бортик, и темно-синие брызги летели мне в лицо. Хоть я и любительница поплескаться, эти брызги раздражали меня, даже как-то пугали. Усиливающийся ветер нагнал над озером хмурые тучи, небо посерело, потускнело, и на душе как-то разом заскреблись тридцать кошек. Мне немедленно захотелось на берег. Взглянув туда, я увидела, что моя подруга о чем-то мило беседует с Олегом, как будто вовсе забыв о моем существовании.

«Опять он! Чего прицепился! – подумала я с досадой и вновь уставилась в толщу воды. – Ну, где же все-таки это перо?! – И вдруг я увидела, как на поверхности то и дело показывается краешек чего-то черного. – Да вот же оно!» – обрадовалась я и, нагнувшись еще ниже, потянулась к заветному предмету. В то же мгновение из глубины вынырнуло что-то темное и скользкое, вцепилось в мою руку и с силой опрокинуло в воду. Какое-то громадное неизвестное существо оплетало меня щупальцами и тянуло вниз! Я пыталась вырваться из оков, мне с трудом удавалось высунуть голову из воды и глотнуть воздуха, но неведомое чудовище вновь утаскивало меня на дно. С каждой секундой мне становилось все трудней и трудней. Казалось, что я барахтаюсь не в воде, а в какой-то мерзкой черной слизи, которая лезет мне в рот, в нос, в уши…

Неожиданно хватка ослабла. Я почувствовала, что свободна, и вынырнула на поверхность. Машка прыгала на берегу, размахивая руками, и кричала:

– Ирка! Ирка!

А ко мне, поднимая кучу брызг, плыл Олег.

– Что случилось? – спросил он, оказавшись рядом. – Ногу свело?

Я была в таком шоке, что даже ответить ничего не могла. Но еще больше я удивилась, когда, забравшись обратно в лодку, увидела там черный свиток с белой тесемкой. Развернув его мокрыми подрагивающими руками, я прочла следующее: «Пастух – полночь ваш час, тьма вам…»

Глава 8

Черная собака

Дав мне немного полежать дома на кровати, Маша стала уверять, что пора продолжить разгадывание тайны и выяснить следующие слова. Я от этого предложения отказывалась, так как две первые встречи с черными свитками чуть было не закончились очень плохо. Самое обидное, что Никитина не желала верить, будто бы меня, бедную-несчастную, пыталось утопить некое проживающее в озере чудо-юдо. Она утверждала, что на самом деле я просто по неосторожности вывалилась из лодки, мне судорогой свело ногу, а щупальца и темная слизь вместо воды померещились со страху.

Наконец Маша убедила меня, что если не выходить с волшебной картой на улицу, а остаться в пределах сада-огорода, то все пройдет чинно, мирно, благородно. Что такого ужасного может произойти среди моркови и картошки? На руку нам было и то, что обе бабули ушли к кому-то в гости, а Данька носился по улице, наводя страх на мирное население деревни.

На огороде был с пользой задействован каждый клочок земли, и найти местечко, свободное от посадок сельскохозяйственных культур, было непросто. Расстилать карту на дорожке, ведущей к погребу, мы не стали: дорожка была достаточно пыльной, а портить волшебную вещь не хотелось. Немного поколебавшись, мы решили постелить карту прямо поверх огурцов. Ткань была совсем легкой, сверху мы не собирались класть никаких дополнительных предметов, так что идея была ничего.

Маша расстелила покрывало, с чувством прочитала заклинание, и мы застыли в ожидании пера. Но перо что-то опять не спешило появляться.

– Может, огород не является открытым местом, то есть не подходит для нашего мероприятия? – высказала версию Мария и тут же, отчаянно завизжав, бросилась в сторону. На грядках под ботвой что-то зашуршало, зашумело.

– Это змеи! – в панике закричала я и рванула прочь.

Забежав в дом, я на всякий случай забралась с ногами на стул и стала ждать Никитину, которая пряталась от этих мерзких тварей где-то на огороде. Я думала, что подруга придет не скоро, так как наверняка забралась на яблоню, крышу погреба, забор или еще куда и слезет не скоро. Но Маша появилась довольно быстро, при этом она заметно прихрамывала.

– Манюня! Что с тобой? Тебя укусила змея!

– Сплюнь! Ты, Ирка, совсем помешалась на своих змеях. Я ногу просто подвернула.

– Ногу подвернула? Почему? – непонимающе хлопала глазами я.

– Да из-под этого покрывала мышь выскочила! А ты знаешь, как я боюсь этих существ. Да еще так неожиданно! Вот я с перепугу и бросилась бежать. Правда, убежала недалеко, растянулась у погреба, споткнулась о шланг. Ты, Ирка, давай иди за калитку.

– Зачем?

– Перо все-таки появилось. Оно пролетело над грядками, через двор и вылетело на улицу. Извини, я за ним до калитки проковыляла, но дальше не пошла, нога очень болит. Беги скорее, пока оно не исчезло!

Я тут же вылетела на улицу. У забора над зарослями полыни и репейника в воздухе приплясывало перо. Словно увидев меня и обрадовавшись, оно заскакало еще энергичнее, а затем полетело вдоль дороги. Перо медленно парило над дорогой, но вдруг поднялся сильный ветер, завертел перышко, и оно неожиданно скрылось за углом дома в самом конце улицы. Я со всех ног бросилась следом, и тут навстречу мне с громким лаем выскочила большая черная собака. Я завизжала и закрыла лицо руками – эта громадная псина сейчас бросится на меня и растерзает! Но собака остановилась в двух шагах и злобно зарычала, обнажив ряд больших белых зубов. Я застыла на месте как вкопанная, не зная, что мне делать, как поступить. Очень хотелось отойти подальше, ну, хотя бы еще на шаг, но я боялась шелохнуться. Вдруг собака немедленно кинется на меня? Так мы и стояли: я – трясясь от страха, собака – скаля свои острые зубы. Мне казалось, что мы здесь ужасно давно, что уже вот-вот стемнеет, выглянет луна, собака начнет выть на эту луну, а мы так и будем одни на всей улице.

Что за денек такой сегодня?! Мало мне было этого лох-несского чудовища из озера Творожино! Куда подевались люди? Почему они не идут по улице домой или просто не гуляют? Ведь должен же быть хозяин у этой собаки? Он, наверное, где-то здесь неподалеку и скоро появится! Только что-то он все не идет и не идет – наверное, у бедной собачки нет хозяина. Но все равно! Все равно должен же кто-то прийти, появиться на этой улице и помочь мне. Кто-то должен прогнать этого огромного клыкастого пса, пока он меня не искусал! Где Машка?! Почему она не разволновалась, что меня до сих пор нет? Ну и что, что нога болит! – дохромать, что ли, не может?! Еще лучшая подруга называется! Ох, ну где же все? Люди! Люди! Где вы?

Не то от страха, не то от жалости к себе, такой одинокой и беспомощной, я начала тихонько плакать. Но проплакала я всего минуты две-три, а потом пес вдруг развернулся и, словно вообще забыв обо мне, побежал прочь. Такого завершения дела я никак не ожидала и стояла, ошалело хлопая мокрыми глазами. Потом, опомнившись, я заспешила на трясущихся ногах к дому, но до калитки так и не дошла. Я остановилась, раздумывая над тем, почему же пес вдруг ушел. Что, ему просто надоело? Или что-то привлекло его внимание? Может быть, он учуял кошку и побежал за новой жертвой? С минуту я простояла колеблясь, но потом любопытство пересилило страх, и я вновь направилась к дальнему концу улицы. Я решила, что осторожно загляну за угол и посмотрю, что делает пес и есть ли он там вообще, а то, может быть, он уже убежал за тридевять земель.

Я подкралась к краю забора и увидела… И увидела Олега, который держал в руках черный сверток, перехваченный белой тесемкой!

Это он! Он специально подослал ту злобную псину, чтобы она помешала мне найти послание со следующими волшебными словами! Олег и есть чернокнижник! Да-да, это он! Понял, что мы с Машей пытаемся разгадать его тайну, и теперь всячески препятствует этому. Конечно, чего ему околачиваться рядом со Светкой, если та все равно никого, кроме своего Ленчика, не видит! И теперь он вертится вокруг, настраивает против меня Манюню, пудрит ей мозги своими ухаживаниями. Так!.. Надо отнять у него этот свиток! Надо отнять – но вот только как? Он же явно сильней меня, и к тому же колдун: скажет какую-нибудь абракадабру, и я превращусь в камень…

А Олег тем временем взялся за тесемочку, намереваясь развязать узелок. Нет! Я никак не могу допустить, чтоб эти выстраданные семь волшебных слов умыкнули прямо у меня из-под носа! Так, главное неожиданность, тогда он растеряется и не успеет на меня воздействовать каким-нибудь магическим приемом.

Не колеблясь больше ни секунды, я выскочила из-за угла, вцепилась в свиток и рванула его на себя.

– Привет. Это твое? – посмотрел на меня ошарашенный Олег, выпуская свиток из рук.

Ничего не ответив, чтобы не вступать лишний раз с этой опасной личностью в контакт, я быстрым шагом направилась к дому.

– Э-э-э, – протянул Олег, пускаясь за мной следом, – а вот тут еще пуговица лежала, ее часом не ты потеряла? – И парень показал мне большую черную пуговицу, охваченную переплетением серых веточек с шипами. Я, кинув на нее быстрый взгляд, только прибавила шагу. – А где Маша? – не унимался Олег. – Я вот как раз к ней шел. Хотел позвать ее, то есть вас обеих, погулять…

– А Маши нет дома, – отрезала я.

– А где она? Я вот хотел, эм-м… – как-то странно замялся парень.

Ага, он хочет заговорить зубы! Делает вид, что интересуется Манюней, а на самом деле хочет отнять мою драгоценную ношу! Ясное дело, ведь еще немного – и мы разгадаем его тайну!

– Жаль, что ее нет дома, – вздохнул Олег, продолжая идти за мной.

– Послушай, – я, резко остановившись, повернулась к нему. – Я думаю, что ты Маше не приглянулся, поэтому ни она, ни я твоим визитам не обрадуемся. И вообще, не надо делать такой удивленный вид, мы знаем, кто ты такой на самом деле. В общем, ничего у тебя не выйдет! – смело выпалила я в лицо чернокнижнику и бросилась бежать, ведь его реакция могла быть и агрессивной.

Со всех ног я домчалась до калитки и, с шумом распахнув ее, влетела во двор. Обернувшись, чтоб запереть засов, я отметила, что, к счастью, никто за мной не гонится. Олег как-то уныло бредет себе по улице в противоположную сторону.

Ух! Опасность миновала! Теперь надо скорее рассказать обо всем Машке.

Я влетела в дом.

– Машка! Машка! Слушай, я узнала, кто такой чернокнижник, в каком обличье он скрывается! – бросилась я к подруге.

– Да ну! А разве он не должен околачиваться рядом со Светкой?! Рассказывай скорее! – прихрамывая на одну ногу, подошла ко мне Никитина.

– Это Олег! – торжественно объявила я.

– Какой Олег?

– Что значит какой! – возмутилась я. Вместо того чтобы тут же начать ругать хитрого колдуна, который втирался к ней в доверие, она спрашивает «какой»! Нет, ну на такое я имею полное право обидеться!

Но так как поведать подруге о том, как я геройски пугалась злой собаки и отважно добывала свиток, очень хотелось, я решила все-таки не обижаться, а рассказывать:

– И тогда я увидела его! Он стоял на дороге и держал в руках наш свиток, он уже хотел развязать тесьму, но я…

– Ирка, но ведь это же еще ни о чем не говорит! – вдруг перебила меня Мария.

– То есть как ни о чем не говорит?! Маша, посуди сама, он молодой, темноволосый, темноглазый, он оказался рядом в тот момент, когда я гипнотизировалась змеюкой, приперся к озеру, когда я начала тонуть, сразу после того, как эта злая псина убежала, он держал в руках наш сверток, он шел за мной!..

– Если бы он был чернокнижником, он ни за что не отдал бы тебе семь слов заклинания против себя самого! Это недоразумение, так просто совпало, что он…

– Больно много что-то совпадений!

– Никакая змея тебя не гипнотизировала, ты хлопанулась в обморок от страха! И никаких осминогов в этих местах тоже не водится! А то, что он темноволосый… ну, знаешь, у тебя тоже глаза зеленые, но это вовсе не значит, что ты ведьма!

Меня настолько переполняли эмоции, что я даже слов не могла найти.

– Ты… ты чего! Я же… Он же… Ты его выгораживаешь! – закричала я, размахивая руками. – Маша, ты влюбилась в него, а все влюбленные глупы и слепы!

– Вовсе нет! К тому же я в него пока не влюбилась! – возразила мне Никитина.

– Ага! Значит, он тебя просто заколдовал! – не унималась я.

– Ира, Олег хороший парень, он веселый, добрый…

– Маша, ты влюбленная дура! – закричала я.

После этой фразы мы еще немного поговорили на повышенных тонах, и я поняла, что коварный чернокнижник с блеском достиг одной из своих целей – рассорил меня с лучшей подругой.

Зачем я сюда только приехала? Будь проклят тот день, когда Маша в полночный час позвала меня с собой в это Простоквашино, фу, то есть в Творожино. Хотя нет, не так. Будь проклят тот день, когда Машиному папе взбрело в голову отправить детей «дышать свежим воздухом». Или даже так, будь проклят тот миг, когда баба Тоня позвала в гости свою боевую подругу. Ой, нет, как-то в адрес бабы Тони нехорошо получается. Лучше так: будь проклят тот день, когда Светка стащила у некой старушки волшебную книгу и связалась с этим чернокнижником, да и нас, ни в чем не повинных, привлекла к этому дельцу!

Не знаю, как Машкину, но мою жизнь выходки этого чернокнижника за последние дни превратили в ад. И если Мария еще сомневается, то лично у меня никаких сомнений нет. Нам мешает именно чернокнижник – этот молодой темноволосый и темноглазый человек.

Для начала злой колдун перемещает меня в безлюдный закоченевший мир из давнего детского кошмара. Затем мы не можем спокойно доехать до деревни – постоянно сбиваемся с пути. Потом, как в дурном сне, друг за другом начинают сбываться все мои страхи: змея пытается помешать достать свиток, огромная клыкастая собака готова разорвать меня на кусочки, мирная водная прогулка едва не заканчивается тем, что чудовище, в которое никто не верит, утаскивает меня на дно. И вдобавок ко всему ночью мне мерещится мертвец. Он бродит вокруг дома, не зная, как ему пробраться внутрь и унести меня с собой.

Подлый чернокнижник сталкивает меня с тем, чего я ужасно боюсь! Естественно, что так колдун добивается своей цели – не дать нам с Машей разгадать его тайну, – но ничего у него не выйдет! Пусть обе мои подруги потеряли головы от любви, я до конца операции сохраню трезвый рассудок!

Глава 9

Визит мертвеца

Наверное, все давно спали, ведь время перевалило за полночь, а я лежала без сна на раскладушке, она поскрипывала всеми болтами и прочими железяками, стоило мне чуть-чуть шевельнуться. После того как Манюня выгораживала малознакомого Олега, еще и чернокнижника по совместительству, а меня, свою лучшую любимую подругу, и слушать не захотела, я поняла, что просто не могу лежать с этой предательской личностью на одной, пусть даже и очень большой, кровати. Я гордо удалилась на старую раскладушку.

Ну, Машка! Ну, подружка! Зачем я только поехала на этот «свежий воздух». Провела тут всего два дня, и уже столько впечатлений – на всю оставшуюся жизнь хватит! Под одеялом сладко заворочался Машкин брат и что-то прошептал сквозь сон. Вот кому здесь хорошо, радостно и комфортно.

Я лежала, слушала мерное тиканье часов, поглядывала на окно, за которым стояла тьма. Эх, чего-то мне не спится. Это поганка Маша довела меня, несчастную, до бессонницы. Пойти, что ли, на кухню, водички попить?

Я поднялась с раскладушки, та как-то печально скрипнула, и я грустно посмотрела на нее, на дрыхнущую на кровати бывшую лучшую подругу, с которой в школе столько лет сидела за одной партой, и, шаркая тапочками, направилась на кухню. Потирая глаза, я нащупала в темноте ручку, открыла дверь в коридор и почти нос к носу столкнулась с кем-то на пороге. Я тут же узнала это восковое, бледное лицо, эти глаза, смотрящие в одну точку холодным равнодушным взглядом. Это был мой знакомый покойник! Когда-то он хотел унести меня в Царство мертвых и сейчас вновь пришел за мной. В ушах зазвенело от страха, ноги стали какими-то ватными, будто чужими, и совершенно меня не слушались. Захотелось убежать и где-нибудь надежно спрятаться, чтобы этот незваный, ужасный гость искал меня до самых петухов, но коленки предательски подкосились, и я, цепенея, уставилась в лицо покойнику.

– Я пришел за тобой! – проговорил он, разжимая свои синеватые губы. – Ты была обещана мне. Наконец-то настал тот час, когда мы можем быть вместе!

Глухой скрипучий голос мертвеца сурово и торжественно прозвучал в тишине комнаты. Эти слова он произнес как приговор. К сердцу прилила очередная волна холодного ужаса. Ужас переполнил меня до краев, отчего, вероятно, я вновь обрела возможность двигаться и рванула с места. Стремглав я бросилась в глубину комнаты.

– Маша! Даниил! – закричала я. – Помогите!

Но никто из них не просыпался.

– Маша! Машенька! Проснись! – трясла я подругу, которая лишь что-то умильно мурчала сквозь сон.

– Никто тебе не поможет, – вновь услышала я глухой, лишенный каких-либо интонаций голос.

Я обернулась. Покойник медленно приближался ко мне.

– Пора! – произнес он, и где-то совсем рядом, кажется, за стенкой, в соседней комнате, негромко заиграл похоронный марш. – Пора! – повторил мертвец, и я увидела, что на месте моей раскладушки стоит гроб с открытой крышкой, а по бокам от него ровным желтоватым пламенем горят свечи.

– Нет! – замотала я головой с растрепанными волосами. – Я же живая! Не надо! Маша! Помогите кто-нибудь, помогите! – Но мой голос звучал как-то жалко и неуверенно.

– Ты должна быть со мной, – произнес покойник. – Пора!

И я увидела, что на мне уже не пижама, а белый саван до пола.

– Нет! Я не хочу умирать! Пожалуйста! Не хочу! – рыдала я, и по лицу текли слезы. – Не хочу! Не хочу! – И вдруг я с удивлением отметила, что слезы… мокрые!

Еще я отметила, что кто-то трясет меня за плечо. Раскрыв глаза, я увидела перед собой лицо Даниила.

– Эй, ты что? – удивленно спросил он меня. – Ты что заладила «я не хочу, я не хочу»! Тебя кто-то манной кашей пичкает во сне?

Да лучше б манная каша, чем еще раз увидеть лицо покойника, который хочет забрать тебя к себе в могилу!

– Даниил, что тебе не спится? – ответила я вопросом на вопрос.

– Да уж поспишь тут, когда ты орешь на всю комнату, да еще и плачешь во сне! – пробурчал он и лег на свою кровать.

Как я рада! Как я рада, что это был просто сон!

Какое-то время я лежала и радовалась своему счастливому спасению, то есть пробуждению, но потом мне вновь почему-то стало тревожно. За окном как-то заунывно дул ветер, и мне казалось, что вот-вот этот гул перейдет в негромкую музыку похоронного марша. Кто-то царапнул по стеклу. Я вздрогнула и уставилась на окно. Ух, это не «кто-то», это, как и вчера, ветка дерева, ее качает ветер.

Свернувшись калачиком, я попыталась уснуть, но сон все не приходил. Я лежала и прислушивалась к звукам, доносившимся с улицы, и мне начало казаться, что в шуме ветра едва различимо слышится голос покойника, что это он легонько стучит по стеклу, давая мне понять, что он здесь, что он рядом, что он никуда не ушел и сегодня же войдет в дом, чтобы забрать меня с собой.

Наверняка он уже давно выслеживал, караулил ночами под дверью, но дверь в квартиру заперта, а этаж у меня высокий, и я была недосягаема для него. А здесь… здесь мне даже помочь никто не сможет! Бабушки старенькие, а эта бывшая лучшая подруга спит как убитая! Стоп, «спит как убитая», – повторила я про себя свои собственные слова. А почему же Машка не проснулась, когда я звала на помощь и плакала? Почему проснулся только один Данька? Какой ужас, этот покойник, наверное, убил мою Манюнечку, чтобы та не смогла прийти на помощь, когда он будет тащить меня к себе, в загробный мир!

Мне тут же захотелось встать и посмотреть, дышит ли Маша, но вдруг показалось, что где-то в комнате, совсем рядом, поскрипывают половицы.

«Это покойник! Он влез через окно и сейчас схватит меня! – Мысли одна за другой пронеслись в моей голове. – Надо немедленно убегать с раскладушки, пока он не сделал этого! – подумала я и раскрыла глаза. Надо мной нависало что-то огромное, косматое, бесформенное. – Он успел подойти уже так близко!» – С криком я вскочила, изо всех сил ударила по этому чудовищу кулаком и бросилась к двери. Что-то с грохотом упало за моей спиной. Чудовище, кстати, оказалось неожиданно мягким и легким, но удивляться этому не было времени, надо было спасать свою жизнь. К тому же к моему крику присоединились еще два голоса – Машкин и Данькин, они тоже звали на помощь. Я обернулась. В темноте было видно, как Даниил скачет по кровати и размахивает руками, а вот Машку мне разглядеть не удалось. «Господи, покойник, наверное, ошибся и схватил вместо меня Никитину! Надо непременно отбить у него Машку или поскорее спрятаться, пока он не понял, что ошибся, и не бросился искать меня!» Какой вариант выбрать, я еще не решила.

Тут кто-то стал ломиться в дверь, барабанить по ней. Так вот же покойник ломится! Значит, он еще к нам не зашел. Тем лучше, будем все вместе держать оборону. Но все-таки куда же тогда подевалась Машка? Ах, поняла, мертвец выскочил с ней на улицу, при свете луны понял, что обознался, бросил ее на землю и вернулся за той, кто ему нужен…

– Данька, ты должен мне помочь! – завопила я и заметалась по комнате.

В дверь ломились все сильнее, я то и дело вскрикивала от ужаса и пыталась сообразить, что бы такое предпринять. Прыгая по комнате, я обо что-то споткнулась и растянулась на полу. Поднявшись на четвереньки, я протопала под стол и увидела, что рядом стоят чьи-то босые ноги. Не то от желания узнать, чьи же они, не то от страха, что ноги не принадлежат живому существу или вообще не имеют хозяина (ну, просто отдельно ноги стоят, как в фильме ужасов!), я схватила эти босые лапы за щиколотки своими холодными руками. Ноги взвыли каким-то очень знакомым голосом, брыкнули и убежали куда-то в темноту. Я решила выследить, куда же они унеслись, и все так же, на четвереньках, пустилась в погоню. Об меня кто-то споткнулся, и чье-то тело, охнув, упало рядом. Перепугавшись, что это может быть кто-то, подосланный покойником, я вскочила на ноги и увидела, как на меня надвигается что-то длинное и белое. Ну, все! Он до меня добрался!

– Даня! Даниил! Ты должен мне помочь! – заорала я, прося о помощи своего единственного защитника.

– Ирка, что происходит? – услышала я испуганный голос мальчика.

«Даниил сам еще ребенок, как же он мне поможет!» – подумала я и перешла к решительным действиям самообороны. Я подскочила к Машкиной кровати, схватила подушку и заехала по приближающемуся белому силуэту. Силуэт завизжал, наклонился к полу и стал отбиваться от меня, махая какой-то тряпкой. Ну, держись, посмотрим, кто сильнее, я или ты, трупятина! И я начала активно колотить противника подушкой. Но тут зажегся свет.

И я увидела следующее. Прямо перед моим носом стояла Машка, живая и невредимая, правда, с перьями в волосах – оказывается, это ее я так энергично колотила. На полу была разбросана наша одежда, покрывала, лежал опрокинутый набок стул. Возле стены стоял Данька с фингалом на скуле и круглыми не то от страха, не то от удивления глазами, а дверь сотрясалась от ударов, и я вдруг отчетливо расслышала голоса бабы Мани и бабы Тони:

– Девочки! Машенька! Ирочка! Даня! Откройте! Что случилось?

В голове все разом прояснилось: и как я могла устроить весь этот переполох?! Как я могла забыть, что этот мертвец – просто сон, страшный сон, который частенько не дает мне покоя! Мое воображение так разыгралось, что я забыла: нет на самом деле никакого покойника, желающего меня унести! Я села на пол и горько заплакала.

– А г-где грабители? – услышала я дрожащий голос Даниила. – Они ударили Ирку, поэтому она плачет?

Маша доковыляла до двери и отодвинула задвижку. В комнату ворвались бабушки и, хватаясь за сердце, стали умолять нас рассказать, что случилось.

Глава 10

Заклинание разгадано

С самого утра Машка ушла гулять с Олегом. Вот что значит колдун – окрутил мою Манюню, она даже элементарных вещей, кто наш враг, например, не понимает!

Пока Маша где-то шлялась с новым возлюбленным, я решила, что кто-то все-таки должен заниматься поиском разгадки. Двадцать одно слово заклинания у нас уже было, оставалось найти последние семь.

Я вышла в огород и расстелила покрывало, как и вчера, поверх огурцов.

Сказать по правде, меня слегка, ну, так, самую малость, колотило со страху, и текст со стихотворным заклинанием у меня в руках подпрыгивал. Кто знает, какой сюрприз ждет меня на этот раз?!

Перо появилось сразу же. Оно неспешно покружило над моей головой, словно танцуя красивый медленный вальс, а потом, так же покачиваясь и пританцовывая, полетело над грядками. Я пошла за ним, аккуратно обходя и перепрыгивая бабушкины огурцы, помидоры, лук, петрушку, морковь и прочую снедь, растущую на огороде. Но, достигнув места произрастания картошки, перо вдруг из прекрасного танцора превратилось в Шумахера и со скоростью реактивного самолета подлетело к погребу, каким-то образом протиснулось в щель между дощечками крышки и скрылось от моих глаз.

Я поспешила за ним. Войдя внутрь, я осторожно спустилась по деревянной лесенке и услышала, как наверху со зловещим скрипом закрылась дверь. Оставшись в кромешной тьме, я еще сильней затряслась от страха: это очередная проделка чернокнижника? Он решил меня замуровать? А вдруг здесь окажутся змеи или среди этих земляных стен меня ожидает мертвец?.. Ох, главное, помнить, что этот покойник – всего лишь плод моего воображения. Пытаясь внушить себе, что закрытая дверь – просто глупая выходка Даниила, который, повзрывав на улице петарды и почему-то так и не став всадником без головы, вернулся во владения бабы Тони, чтобы над кем-нибудь пошутить, я бросилась ощупывать стену в поисках выключателя. Найдя нечто похожее, я щелкнула кнопкой, но свет не зажегся. То ли лампочка перегорела, то ли ее не было вовсе, то ли проводка испортилась.

Так, что же делать? В этой тьме как-то нужно найти перо, то есть свиток! Помнится, тут где-то на полочке был фонарик. В день нашего прибытия баба Тоня спускалась сюда вместе со мной и Данилкой, чтобы взять кое-какие съедобные вкусненькие вещи, и я точно видела этот маленький осветительный прибор.

Я принялась осторожно, чтоб ничего не уронить, ощупывать содержимое полок.

– Вот он! Нашла! – обрадовалась я, схватив нужный предмет. – Лишь бы еще работал!

Фонарь зажегся неярким желтоватым светом, и я принялась осматривать пол. Здесь стояли всякие ящики, коробки, пустые трехлитровые банки, канистра с неизвестной жидкостью, но вот ни черного пера, ни черного свитка нигде не было. Может, надо посмотреть на полках? Я перевела луч света вверх, к самому потолку погреба, и в ту же минуту на меня с писком, шумно хлопая крыльями, бросилась целая стая летучих мышей.

От неожиданности я всплеснула руками, уронив фонарь на пол. Он, кажется, разбился, и в погребе вновь воцарилась кромешная тьма. Летучие мыши, истошно пища, бились вокруг меня, задевая крыльями, царапая своими коготочками. Я кричала, отталкивала от себя животных, пыталась закрыть голову руками. Наш ор рикошетом отскакивал от земляных стен погреба, и внутри этого маленького помещения стоял такой гул, что у меня зазвенело в ушах. Голова закружилась, в темноте пред глазами возникли цветные круги и красиво поплыли передо мной, а затем вновь стало темно. И тихо.

– Ох-хо-хо! – засмеялся надо мной Олег, когда я попыталась открыть глаза. – Ох-хо-хо! Я не позволю разгадать вам свою тайну! Маша слепо доверяет мне! А в одиночку тебе никогда не узнать последних семи слов заклинания! Ох-хо-хо! Ты зря решила тягаться со мной. Разве я не предупреждал тебя все это время?! Не давал шанс отказаться от своей затеи?! Но теперь уже поздно! Ты думаешь, это подвал? Нет! Ох-хо-хо! Это подземелье, где берет начало мое колдовство, и ты останешься здесь навсегда! Тебе не выбраться отсюда! А на земле никто не будет искать тебя! По щелчку моих пальцев все тебя уже позабыли! Ох-хо-хо! Ох-хо-хо! Ох-хо-хо! – разносился надо мной смех колдуна, в ушах и без того гудело, голова противно кружилась. Я закрыла глаза, чтобы не видеть неприятного лица Олега, и попыталась сказать себе что-нибудь оптимистическое и ободряющее, но ничего такого в голову не приходило. В душе закипела злоба: из-за какого-то древнего и не шибко симпатичного чернокнижника там, наверху, на земле, меня никто уже и не помнит. Ни Манюня, которая влюбилась в него, ни Светка, которая постоянно списывала у меня в школе, ни Дианка, с которой всегда так хорошо поболтать, ни… Вообще никто!

Я открыла глаза, намереваясь прямо высказать противному колдуну свое недовольство. Надо мной все так же нависало лицо Олега.

– Зачем ты сюда пошла? – говорил он.

Он еще спрашивает! Моему возмущению не было предела, и я уже раскрыла рот, чтобы начать свой гневный монолог, как вдруг заметила, что темные глаза Олега постепенно светлеют. Пара мгновений, и они стали голубыми – я видела перед собой глаза Данилки.

Чернокнижник решил показать мне перед гибелью тех, кого я знала? Тогда показал бы уж лицо Машки – все-таки лучшая подруга была как-никак!

– Зачем ты сюда пошла? – повторил колдун с лицом Даниила, и я с удивлением отметила, что повторил он это еще и его голосом.

– Злыдень, покажи мне лучше Машу, – попросила я.

– Че ее показывать? Иди и сама посмотри! Давно не видела, что ли? И что ты злыднем обзываешься? Я же тебе сегодня еще ничего не сделал!

Тут мне сразу стало легко и хорошо. Звон в ушах улетучился в одно мгновение, голова прояснилась, а Данька впервые в жизни показался мне таким милым и хорошим, что захотелось его прямо расцеловать!

В подвале горела лампочка, освещая все небольшое помещение. Вещи спокойно стояли на своих местах, никаких летучих мышей не было и в помине.

– Дань, Даня, а что, выключатель разве работает? – спросила я. – А ты тут как оказался? Давно меня нашел? А здесь никого, кроме меня, не было? Никто тут случайно не летал?

Даниил вытаращил глаза:

– Ты в последнее время очень странная. Это на тебя так свежий воздух действует, что ли?

Целовать его тут же расхотелось. И с чего это он показался мне милым ребенком?

Ничего не ответив, я направилась к выходу.

– Эй, ты куда? Зачем ты вообще сюда пришла? Тебя бабули за какой-нибудь банкой услали? Так ты ж ее не взяла! – раздался мне вслед голос Даниила. – Ой, а это что такое?

Я обернулась. Даниил поднимал с пола черный сверточек, перевязанный белой тесемкой.

– Это мое! – подскочила я к Никитину. – Это я за ним! За ним приходила! – Я выхватила у него из рук свиток и понеслась из подвала.

– Ирка, а что это? Куда ты? – кричал Данька, но я не обернулась.

Итак, все заклинание было собрано! С нетерпением дождавшись предательницу, бывшую лучшую подругу, я объявила ей, что, пока она там прохлаждалась, я вот, рискуя жизнью, узнала последние семь слов.

Мы разложили перед собой четыре свитка и переписали на один лист все заклинание целиком:

Черная тетива, черная струна,

Черный петух, черный пастух —

Полночь ваш час, тьма вам указ.

Темень сотру, сеть расплету, —

С черною книгой тебя разлучу.

Ставлю на деле печать. Аминь.

В тот же день Олег уехал из Творожина к себе в город. Это еще больше убедило меня в том, что он и есть тот самый колдун, дух которого жил в старинной книге. Машка же упорно отказывалась со мной соглашаться. Она считала, что если бы парень был чернокнижником, то он не оставил бы ей номер своего телефона.

Так или иначе, оставшиеся дни нашего «гостепребывания» прошли спокойно, правда, это если не брать во внимание те события, которыми нас одаривал неугомонный Данилка.

В город мы вернулись вечером. Договорившись с Машкой, что завтра утром пойдем к Еремее докладывать о наших успехах, мы мирно распрощались.

Вещи я разбирала довольно медленно, так как все время трезвонил телефон.

Сначала позвонила Дианка. Она плакала и кричала в трубку, что Дэн за все это время ни разу ей не позвонил. Я немного приободрила ее, сказав, что мы с Никитиной уже вышли на финишную прямую в благородном деле по исправлению Светкиной «помощи» и что Сергеев скоро вновь примчится к ней на крыльях любви.

Следом позвонила Оля:

– Куда вы с Машкой пропали? Света сошла с ума! С ней невозможно разговаривать! Она не хочет говорить мне, как избавиться от этого жора! Она вообще не хочет со мной разговаривать. Знаешь, сколько я уже вешу? Ты даже представить себе не можешь – пятьдесят четыре килограмма! Это ужасно! Скоро я буду похожа на корову! Да, а еще рядом с Байковой теперь все время ошивается какая-то девчонка. Ее зовут Клара, и она какая-то странная! У нее такой взгляд, я даже не знаю, как его описать… В общем, мне она очень не нравится.

– Постой, а как выглядит эта Клара? – подпрыгнув на месте, спросила я.

– Ну, у нее черные прямые длинные волосы, худая…

– Какого цвета у нее глаза?

– Не помню. Темные какие-то, а что? – удивленно спросила Оля. – Ты с ней знакома?

– Ага, почти! – И я бросила трубку.

Значит, чернокнижник на самом деле прятался в женском обличье. Он действительно околачивался возле Байковой и настроил ее против нас! Выходит, я оклеветала Олега? Впрочем, ладно, его сердечным планам я помешать не смогла, а значит, ему дуться на меня не за что. Надо немедленно рассказать обо всем Машуку! – Я быстро набрала номер Никитиной.

На следующее утро мы с Машей понеслись к Еремее и с порога выложили ей наши новости.

– Молодцы, что так быстро собрали слова, – похвалила нас колдунья. – Все прошло без осложнений?

– Ну, да… Почти, – грустным голосом ответила я.

– Почему «почти»? Были какие-то проблемы? – спросила меня знахарка, и я пересказала Еремее все, что приключилось со мной в Творожине. Слушая рассказ, колдунья взволнованно покачивала головой, а когда я закончила, сказала:

– Значит, ваша подруга нашла действительно старую книгу. Судя по твоему рассказу, возможно, это вообще одна из первых печатных книг, сделанных на Руси. Дух, живущий в ней, очень силен. Тому, кто пытается узнать его тайну, может угрожать смертельная опасность.

– Так, значит, все эти кошмары не были стечением обстоятельств, как предполагала Маша?! И колдун действительно хотел меня погубить! – ахнула я и побелела как полотно.

– Почему чернокнижник прицепился только к Ирке, а не к нам обеим? – удивилась Маша.

– Чернокнижник будет изводить того, кто первым произнесет слова заклинания. Ирина начала читать текст в парке, и звучание нескольких слов уже указало ему на того, кто разгадывает тайну. И колдун решил для начала напугать Иру, чтобы она бросила эту затею. Но вы продолжили поиски, и чернокнижник прибег к действиям, представляющим уже серьезную опасность. Змея, собака и прочее так внезапно исчезало потому, что поблизости находился кто-то из посторонних людей, при них колдовство оказывалось для чернокнижника невозможным. В первом случае это было случайное появление Олега, в другом Данилка зачем-то полез в погреб, – говорила знахарка. – Прости меня, Ирина, если бы я с самого начала знала, насколько все это опасно, то никогда не разрешила бы вам заниматься этим делом.

– Ладно, Ирка, все хорошо, что хорошо кончается, – сказала Мария. – Извини, конечно, что я не верила тебе, говорила про совпадения. Главное, секретик мы разузнали и теперь можем перейти к завершающему этапу.

– Чтобы завершить все это, вам со Светой нужно собраться в одном помещении. В моей книге написано, что при снятии чар могут присутствовать лишь те, кто собирал слова заклинания, так что, к сожалению, я не смогу быть вместе с вами, девочки. Начать нужно с подготовки комнаты: расставить свечи, начертить магический круг и определенные знаки. – Еремея взяла большой чистый лист бумаги и начала рисовать для нас схему. – Затем нужно, чтобы в комнату вошла Светлана и находилась в пределах круга. Вы зажигаете свечи, потом встаете лицом к двери и читаете общее заклинание, – колдунья протянула нам листок. – Но его необходимо читать по памяти. Далее должен появиться сам чернокнижник. Он войдет в комнату через обычную дверь, и нужно тут же прочесть заклинание, которое вы разузнали. С последним словом этого заклинания дух книги исчезнет, а все искаженное колдовство, по неведению сотворенное Светой, перестанет действовать.

– А насколько это мероприятие опасно? – вспоминая события прошедшей недели, поинтересовалась я.

– Чернокнижник ничем не сможет помешать вам, пока вы в пределах круга. Но если кто-нибудь из вас покинет его или границы круга пересечет какой-нибудь предмет, то чернокнижник моментально обретает силу и возможность заколдовать всех вас.

– Заколдовать? Он превратит нас в каких-нибудь животных? – спросила Маша.

– Не думаю. В книге написано, что обычно дух использует обездвиживающее заклинание. Его жертвы все слышат, все видят, но только не могут пошевелиться, а потом чернокнижник подходит к ним и вынимает их души…

– Бр-р, – поежились мы с Никитиной. – А может быть, нам нужно сделать какой-нибудь оберег на всякий случай? Нет ли какого-нибудь амулета, талисмана, чтобы его заклятье на нас не подействовало? – спросила я.

– Нет, никаких амулетов для этого случая сделать нельзя, – покачала головой Еремея.

– И что же? Никто и ничто не сможет помешать этому колдуну, если он начнет совершать это… эм-м… «обездвиживание»? – задала вопрос Маша.

– Заклинание потеряет силу, если чернокнижник собьется во время чтения. Например, споткнется, поперхнется, текст забудет, – перечислила возможные причины Еремея. – Я буду молиться за благополучный исход. Карты при недавней ворожбе говорили, что чернокнижнику еще не удалось уговорить вашу подругу принять его сторону и что все закончится хорошо. Я им верю. У вас, девочки, все получится.

Глава 11

«Он – чернокнижник!»

Церемонию «расколдовывания» было решено проводить в квартире у Маши, так как моя мама сегодня целый день должна была быть дома, и, следовательно, ни о каких ритуалах речи идти не могло. Оба Машкиных родителя были на работе, брательник ушел повествовать друзьям о своих подвигах в деревне, поэтому мы начали готовить комнату Манюни для магических действий.

Сначала мы свернули ковер и начертили на полу куском мела круг. Правда, этот круг был не совсем кругом, так как циркуля у нас не было, но мы решили, что такие маленькие неточности роли не играют. Перед дверью в комнату нарисовали три магических знака. Один из них символизировал книгу, другой время, а третий тайное знание. Затем мы поставили вдоль границы круга семь свечей.

Вроде все было готово, оставалось только, чтобы в комнату вошла Светка.

– Маш, а ты не знаешь, каким образом нам заманить сюда Байкову? Она же с нами не разговаривает, потому что считает, что мы хотим отбить у нее Ленчика, – напомнила я подруге.

– Ну, у меня есть кое-какая идея на этот счет, – протянула Мария. – И я надеюсь, что она удастся. Ты давай сиди здесь, карауль комнату, а я пойду наведаюсь к Байковой, если та, конечно, дома.

– Ладно, я пока поучу тексты заклинаний. Надеюсь, ты не против, если их буду читать я.

– Хорошо, читай. Ну, я побежала, жди меня с уловом, то есть со Светкой. Кстати, если к тебе подкрадется такое скользкое, зеленое существо, то не пугайся, это…

– Змея? – пролепетала я, цепенея от страха.

– Сплюнь. Нам только змей в доме не хватало. Это, как выразился Даниил, Фрогуня номер два! Он все-таки приволок с собой из деревни лягушку, и теперь она живет в аквариуме, в котором когда-то пытались жить гуппи, но не прижились благодаря одному десятилетнему мальчику.

– О, я догадываюсь, кого ты имеешь в виду, – вздохнула я. – Ладно, беги, от лягушки я как-нибудь отобьюсь.

Манюня отсутствовала довольно долго. Ожидая Никитину, которая завалится в дом со связанной Байковой наперевес, я успела основательно зазубрить тексты и вдоволь насмотреться в окно. Я просто не представляла, как можно заманить сюда Свету. Может быть, Маня раздобыла где-нибудь ампулу снотворного, вколола его нашей однокласснице и теперь тащит эту ношу в квартиру? Наверное, мне следовало пойти с Машкой, ведь к тому же сейчас рядом со Светой околачивается злой и хитрый чернокнижник в виде некой Клары…

Но только я об этом подумала, как услышала звук открывающейся входной двери. Я вышла в прихожую и увидела на пороге Машу и Свету. «Привет, Света», – захотела сказать я, но не успела, так как та сорвалась с места и огрела меня букетом цветов, который держала в руках.

– А! – завопила я, увертываясь от Байковой. – Света! Ты чего? – Но Света не слушала меня и продолжала лупить букетом. – Караул! Помогите! Почему? За что? – металась я по квартире, спасаясь от разъяренной подруги.

– Света! Света! Это не Ира! – кричала Маша, пытаясь оттащить и успокоить Байкову.

– Не Ира? А кто? Ты же сказала, что они встречаются у тебя! – Светлана на мгновение перестала меня колотить и удивленно уставилась на Машку.

– Кто «они»? – спросила я, отходя подальше от Байковой.

– Света, они оба сейчас придут сюда, – сказала Никитина. – Вот сядь и жди. – И Маша вкатила в круг кресло на колесиках.

Светка плюхнулась в кресло, положила пообтрепавшийся букет себе на колени, важно сложила на груди руки и начала говорить:

– Ну, если ты меня обманываешь, я тебе страшно отомщу! Знаешь, я прочитала такое заклятье на врага…

– Хватит разговоров про заклятья! – замахала руками Мария.

– А что это тут такое? – Байкова уставилась на нарисованные мелом знаки и свечи.

– Это? Э-э… это ничего, мы просто репетируем спектакль, – соврала Маша. – Ты, главное, сиди тут и не вставай, никуда не уходи отсюда.

– Объясни, что происходит, – попросила я, вытащив Машку в прихожую. – Почему меня побили цветами? Между прочим, это уже второй раз!

– Я сказала Светке, что у ее Ленчика есть другая и что он встречается с ней у меня на квартире. Это, конечно, полная чушь, но воистину все влюбленные глупы. Светка, как об этом услышала, сразу позабыла обо всем на свете и побежала сюда. Увидев тебя, она решила, что ты и есть подруга ее Леонида, вот и накинулась. Представляешь, Байкова всю дорогу талдычила, что наложит на меня заклятье, если я оклеветала ее старикана. Видимо, эта Клара зря времени не теряла. Кстати, я ее видела. Такая миниатюрная девушка с длинными черными волосами и восточным типом лица. Они как раз гуляли вместе, и Клара ей что-то рассказывала, но как только я сказала про Ленчика, Светка про нее и думать забыла, даже «пока» своей новой подруге не сказала. Кстати, на Клару ты еще сегодня полюбуешься, она же, по словам Еремеи, должна будет войти в комнату. Заклинание выучила? Давай начинать скорее, пока Байкова сидит смирно!

Мы вернулись в комнату и встали в круг.

– Света, – сказала я. – Мы сейчас будем репетировать кусочек спектакля, а ты, пожалуйста, сиди смирно и не мешай нам.

Байкова милостиво кивнула, мы зажгли свечи, и я начала читать общее заклинание.

Как только я произнесла последнее слово, в воздухе возник какой-то странный легкий гул, будто бы ветер бродил по водопроводным трубам. Ничего не происходило, ни Клара, ни Олег – никто не появлялся в Машкиной комнате. Света сидела в кресле, ее глаза были прикованы к полу, казалось, она вообще дремлет и не замечает наших магических действий.

Постепенно шум начал нарастать. За окном стемнело, а сквозь узкую щель под дверью в комнату потянулись струи белого дыма.

– Что это? Пожар? – проснулась Байкова, но ей никто не ответил, так как в это мгновение дверь с грохотом распахнулась. Из пелены белого тумана, заволокшего весь коридор, к нам вышел облаченный в черные длинные одежды… – Ленчик! – завопила Светлана.

Мы с Машкой раскрыли рты. Так, значит, это не Клара! Он – чернокнижник! Все это время Байкову охмурял самый настоящий колдун! Столько времени он влиял на нашу подругу, настраивал ее против нас, а мы даже не догадывались об этом. А Светка? Знает ли она, кто на самом деле этот человек?

– Ленчик! Так это правда! – закричала Света и заплакала. – Ты правда пришел сюда к другой?! – То, что Ленчик был одет в странные одежды, украшенные вышитыми серебряной нитью переплетающимися колючими ветвями, или то, что нас уже успела окружить белая пелена, Байкову совершенно не интересовало. Она думала только о том, что любимый человек разбил ей сердце. – Подлец! – сквозь слезы завопила Светка и вскочила с кресла. – Негодяй!

– Ирка, читай скорее, пока Байкова не выскочила из круга бить изменнику рожу, – заволновалась Машка.

Опомнившись, я поспешно начала произносить слова заклинания:

– Черная тетива, черная струна, че…

Но момент уже был упущен. Светка, захлебываясь слезами и ругая своего, наверное, уже бывшего возлюбленного, размахнулась букетом и швырнула его в лицо чернокнижнику.

– А-а! – завопили мы с Машей. – Света! Что ты наделала!

В ответ раздался злобный раскатистый смех колдуна:

– Ох-ха-ха!

Его черные глаза засверкали зловещими огнями. Чернокнижник медленно развел руки в стороны и начал бормотать на латыни заклинание. По полу комнаты поползли длинные ветви с шипами, сжимаясь в кольцо вокруг нас. Я почувствовала, как тело сковывает ужасный холод. Сначала он парализовал ноги. Я совершенно не могла ими пошевелить, ступни будто бы прилипли к полу, колени не сгибались.

– Ну, что? Ты примешь мое предложение? – медленно проговорил чернокнижник, обращаясь к Свете.

– Девочки, что происходит? – Байкова будто очнулась от сна. – Леонид тоже принимает участие в вашем спектакле? Вы дали ему этот костюм? А почему я не могу сделать ни шагу? Что с моими ногами?

– Света, этот человек колдун, он… – начала объяснять я, но тут же почувствовала, что язык во рту немеет и им невозможно, просто невозможно пошевелить.

– Светлана, ты принимаешь мое предложение? – повторил свой вопрос чернокнижник.

– К-какое предложение? Руки и сердца? – заикаясь, уточнила Байкова.

– Я научу тебя накладывать заклятья, ставить замки на людские сердца, стирать память. Благодаря моим знаниям ты сможешь добиваться любых целей, устранять со своего пути любых соперников. Ты поднимешься на любую вершину, какую пожелаешь, никто и ничто не сможет тебе помешать. У тебя будут деньги, слава, власть… Зачем тебе твоя простая обычная жизнь в этом мире? В ней тебя ждут одни препятствия и заботы. Зачем тебе эти подруги? Посмотри, я прочел всего лишь одно коротенькое заклинание, и они уже не могут ничего сделать. Посмотри, как они слабы и ничтожны. Если ты станешь моей помощницей, то…

– Помощницей? Так ты меня не любишь? – пролепетала Светка, снова собираясь заплакать. – А я так тебе верила! Я думала, тебе нужна просто я, а тебе, оказывается, для чего-то нужна помощница? – Байкова будто бы и не слышала, какие потрясающие возможности ей только что посулили.

– Подумай хорошенько, от чего ты отказываешься! – Глаза чернокнижника яростно засверкали.

– Я отказываюсь?! Да это ты! Ты уже отказался от меня! Вспомни, что ты мне говорил! – закричала Света.

– Что ж, ты сделала свой выбор, – и колдун начал произносить заклинание.

Ледяные волны словно оплели руки, шею, голову, залезли под кожу, словно юркие змеи. Внутри все холодело и холодело, казалось, что кровь замерзает в сосудах, а сердце с каждой минутой делает все меньше и меньше ударов и вот-вот замрет, застынет в груди стеклянным шаром.

Чернокнижник произносил слова страшного заклинания все громче и громче, я чувствовала, как его колдовство постепенно набирает силу.

Неужели никто нам не поможет? Еремея, милая, добрая, вы же сказали, что все будет хорошо – как же так? Неужели мы превратимся в равнодушные ледяные глыбы? Кто-нибудь! Ну, кто-нибудь, помогите же нам! – беспомощно звала я, чувствуя, как с каждым словом колдуна меня пронзает все больший и больший холод.

– Exarmo, pavio, subverso, – медленно и спокойно произносил чернокнижник. – Ex… А! – вдруг неожиданно вскрикнул он, оттого что на него со шкафа сверху упал какой-то зеленоватый предмет. В ту же секунду я почувствовала, как исчез лед, сковывавший мое тело. Чернокнижник сбился! Его колдовство нарушилось!

– Фрогуня! Даниил! – Машка запрыгала от радости на месте, и я наконец-то поняла, что случилось, – на голове у колдуна сидела самая обыкновенная зелененькая лягушка! Видимо, квакушка Даньки выбралась из аквариума, пошла гулять по квартире, прыгала, прыгала по мебели, забралась на шкаф, а потом ей там наскучило, и в нужный момент она спрыгнула вниз, прямо на макушку нашему врагу.

– Ира, что ты медлишь! Читай скорее заклинание! – закричала Маша, видя, что чернокнижник тоже понял, в чем дело.

– Черная тетива, черная струна… – быстро начала я. – …На деле печать. Аминь. – И как только прозвучали последние слова, чернокнижник сложил руки на груди, медленно и торжественно повернулся к выходу и удалился в коридор, полностью скрытый белым туманом. Дверь за ним со скрипом закрылась сама собой, и мы остались в комнате втроем.

Немного придя в себя, Света рассказала нам, как через несколько дней после их знакомства Леонид Михайлович начал говорить ей не только о своей любви, но и рассказывать какие-то странные вещи о магии, о том, как с помощью колдовства можно добиться каких угодно целей. Для начала он предложил своей возлюбленной начать учить латынь, но Светка, не любившая никаких иностранных языков, честно выучила пару слов, чтоб порадовать своего ненаглядного, а затем плюнула на дальнейшее обучение. Но все же некоторые слова из страшного заклинания чернокнижника, которым он пытался превратить нас во что-то наподобие камней, Байкова смогла перевести.

– Exarmo – это лишать силы, pavio – это что-то типа дрожать от страха, subverso – уничтожать. Он мне все что-то говорил, вроде «и весь мир будет у твоих ног», а я ушами хлопала, думала, что это он впечатление произвести хочет. Он мне что-то говорил про эту старинную книгу, что я в ней почерпну такие-то и такие-то знания, а я даже как-то особо и не слушала, просто радовалась, что я с ним вместе. Сидела с ним часами в машине, смотрела в его черные глубокие глаза, слушала голос, а о чем он говорит – нет, – с грустью повествовала Света. – Да, Ленчик мне и про вас говорил: чтобы я с вами не общалась и ничего для девчонок из своего неудавшегося колдовства не переделывала. Дескать, незачем на вас свое время тратить, а то, что я наколдовала такие пустяки, даже внимания не заслуживает. Я думала, что он меня любит, а ему нужно было, чтобы я вступила в их гильдию чернокнижников, пополнила своим присутствием отряд колдунов.

Байкова потом еще долго грустила, вспоминая своего галантного поклонника, и вздыхала о том, как все могло бы быть хорошо.

Клара оказалась самой обычной девчонкой. Она недавно переехала в наш город со своими родителями, и Света стала ее первой новой подругой. Поскольку на тот момент Байкова успела разругаться почти со всеми одноклассницами, то она с радостью подружилась с Кларой и часами рассказывала ей о своем кавалере. А Клара, как оказалось, очень любила всякие любовные истории и Свету слушала с большим удовольствием.

Никитиной позвонил Олег. Он в самом деле оказался хорошим парнем, и Машка, похоже, по уши в него влюбилась.

А еще с того дня мы втроем воспылали пылкой любовью к лягушке, которая, сама того не ведая, спасла нас. И теперь зорко следили, чтобы у нее в аквариуме была чистая вода и все остальное, так необходимое для ее счастливой квакушачьей жизни. Даниил поэтому ходит ошарашенный, не может понять, что же такое тяжелое упало нам на головы? Почему мы решили, что если с «ква-ква» обращаться по-человечески, то он превратится в Ивана-царевича?

Что еще? Ах да, в тот же день у Али исчезли все аллергические пятна, Оля перестала бросаться на пирожные и, к недовольству своей бабушки, снова начала худеть, а к Диане вернулся ее Денис. В общем, справедливость восторжествовала, и все встало на свои места.

Примечания

1

Вязь – старинное декоративное письмо, буквы которого связываются в непрерывный орнамент.

Content

Ирина Андреева
Проклятие чернокнижника

Глава 1 Целительница в тридевятом колене Светка

Глава 2 Любви все возрасты покорны

Глава 3 «Он будет действовать как змей-искуситель»

Глава 4 Гвозди для Светкиной крыши

Глава 5 Поездка в деревню

Глава 6 Первые семь слов заклинания

Глава 7 Приключения продолжаются

Глава 8 Черная собака

Глава 9 Визит мертвеца

Глава 10 Заклинание разгадано

Глава 11 «Он – чернокнижник!»

Примечания