Диана Рейдо

Выбрать навсегда

Пролог

Робин что было сил бежала к заветному месту. Наверняка Линда уже ждет ее там. И хорошо бы она там оказалась. Сейчас Робин как никогда нуждалась в поддержке своей подружки.

Она сморгнула с ресниц слезу — та мало того что была непрошеной, так еще и мешала видеть. Недолго было споткнуться и растянуться на траве — отмывай потом до вечера перемазанные зеленью коленки.

Форменная юбка девочки сбилась, дыхание уже прерывалось. Робин на мгновение остановилась, чтобы отдышаться. А потом вновь припустила по траве…

— Линда! — закричала она еще издалека.

Кричала Робин зря. Не годилось выдавать их секретное местечко. И так все скамейки вечно были заняты, так что лишиться своей скамьи, надежно скрытой в зарослях акации, было бы весьма нежелательно.

— Линда!

Но на скамейке сидела не Линда.

— Что ты тут делаешь? — с огорчением и одновременно с недоумением произнесла Робин.

Майкл вежливо улыбнулся навстречу ей.

— Привет! Разве тебя не учили, что неплохо было бы при встрече здороваться со старшими?

— Привет, — смутившись, произнесла Робин. — Послушай, я не хотела быть грубой… Но что ты делаешь здесь, на нашем месте?

Майкл Лини усмехнулся:

— Как-никак я брат твоей лучшей подруги. Поэтому Линда любезно разрешила мне посидеть на вашем месте. По крайней мере, пока я дожидаюсь ее из школы. Занятия уже окончились? Ты не знаешь, где Линда?

— Вообще-то я думала, что она здесь, — объяснила Робин.

— И поэтому так бежала, так кричала? Ты распутала всех местных ворон. И воробьев тоже.

Майкл подшучивал над ней вполне по-дружески, но Робин почему-то разозлилась.

— Вы все одинаковые!

— Что? — удивленно переспросил ее Майкл. — О чем ты говоришь?

— Да! — Робин топнула ногой, что было совсем уж невежливо. — Все мальчишки одинаковые!

— В чем же я такой одинаковый, Робин? Ты можешь спросить у Линды — она подтвердит, что я отличный парень…

— Да? Она-то подтвердит, не сомневаюсь — не станет же она говорить про своего родного братца гадости! А вот девушка у тебя есть?

Майкл засмеялся:

— Робин Морриган, ты что же, хочешь претендовать на место моей девушки? Я боюсь, для этого тебе надо немного подрасти. А вообще да, у меня, конечно, есть девушка.

— Ты для меня слишком старый! — с вызовом фыркнула Робин. — Но если ты обращаешься со своей девушкой так же, как Джек, то знай, что у тебя тоже нет совести.

— Так ты из-за него плачешь? Из-за Джека?

Робин молча кивнула.

— Что же случилось? — мягко поинтересовался Майкл.

— Он… Ну он… Сказал, что на весеннем празднике мы сможем танцевать в паре… И ел мои шоколадные конфеты, болтал со мной на каждой перемене… А теперь в класс пришла девочка, у которой очень красивые волосы… Зато лицо у нее высокомерное и надутое! Она постоянно смотрит на свои туфли, не отвалились ли от них блестящие камешки.

— Волосы и туфли, — задумчиво повторил Майкл, — понятно…

У Робин вновь на глаза навернулись слезы. Она поспешно сморгнула: не хватало еще услышать, что она плакса. Джек, между прочим, именно так и заявил…

— Теперь, я так понимаю, Джек собрался идти на весенний праздник вместе с этой белокурой принцессой?

— И сейчас он ее угощает конфетами.

Майкл широко улыбнулся:

— Робин, давай договоримся так: я куплю вам с Линдой шоколадных конфет. Если хочешь, каждой по коробке… А ты не будешь забивать свою голову всякими глупостями вроде Джека. Договорились?

— Большую коробку? — Робин с подозрением посмотрела на него.

Майкл запрокинул голову и с удовольствием расхохотался.

— Знаешь, моя девушка тоже утешается тем быстрее, чем больше коробка конфет. Ну или украшение. А ты заявляешь, что это мальчишки все одинаковые…

— Все, наверное, хороши, — со смиренным выражением лица вздохнула Робин.

Ей уже не хотелось плакать. Обида рассасывалась где-то в области живота. Она была даже довольна, что на скамейке оказалась не Линда, а Майкл. Оказывается, он может утешать не хуже закадычной подружки.

А ведь нипочем не скажешь… Судя по внешнему виду — такой же задавака, как и Джек. Может, еще и драчун…

Робин с надеждой взглянула на Майкла:

— Слушай, а может, вместо конфет ты ему накостыляешь?

— Кому?

— Да Джеку же!

— Давай ограничимся шоколадом, — твердо произнес Майкл.

— Ты что, боишься? — прищурилась Робин.

— Очень боюсь. Что за мной придет полиция. Понимаешь, этот ваш Джек по сравнению со мной — просто воробей. К тому же вряд ли он ходит в спортивный зал и работает с тяжелым весом. Так что уж давай как-нибудь без драк, а?

— Ладно, — вздохнула Робин.

— А теперь беги и поищи Линду, если можешь. Я был бы тебе очень признателен. Иначе мы совсем опоздаем на день рождения к ее кузине. Поищешь, хорошо?

— Договорились.

— Заодно и тебя до дома подбросим.

Уже отойдя на несколько шагов, Робин повернулась к Майклу и погрозила ему пальцем:

— Ты обещал!.. И пусть это будет большая коробка.

1

Этот рабочий день, казалось, не закончится никогда.

Огромная электротехническая корпорация жужжала как огромный улей, шумела как термитник. Сотрудники носились вверх-вниз по этажам, вызывали лифт, и многим было даже не до перекусов. Менеджеры с кипами технической документации сновали взад-вперед — в переговорную, в кабинеты и обратно в переговорную.

Робин тоже дел хватало с избытком. Едва она переводила звонок на нужного сотрудника и давала отбой, телефонную трубку тут же приходилось поднимать снова. И снова. И снова…

Кроме того, Робин никак не могла свести все данные по заказу канцелярских товаров в один файл. А между тем этот заказ давно пора было отправить поставщику.

И не мешало бы передохнуть.

И выпить хотя бы одну чашечку кофе.

И попросить секретаря директора временно принимать входящие звонки, а охранника — отмечать посетителей.

Ресепшен, где работала Робин, временами казался ей самой настоящей горячей точкой.

Горячей «офисной» точкой.

А она — отважный боец на передовой.

Боец, сражающийся одновременно с телефонной трубкой, факсом, электронной почтой, шквалом звонков, потоком посетителей…

Может быть, ей податься куда-нибудь в бельевой бутик?

Ну из тех, где висят невесомые кружевные тряпочки. Стоят такие эфемерные тряпочки баснословных денег. Поэтому и посетители в такие бельевые салоны заходят нечасто. Даже неудобно заходить туда, если не собираешься ничего покупать.

По крайней мере, Робин было неудобно заходить…

Ей всегда мерещились осуждающие взгляды продавцов. Впрочем, может, ей эти взгляды только казались. Линда, например, только хмыкала и отправлялась в любой магазин, куда ей только заблагорассудится…

Но Робин-то твердо знала, что на свою зарплату секретаря вряд ли сможет позволить себе один из таких комплектов сногсшибательного белья, где даже кружево — ручной работы. Поэтому и не заходила в бельевые бутики — чтобы не смущать себя.

Однако что, если попробовать свои силы в качестве консультанта в подобном бутике?

Нет, Робин в общем и целом нравилась ее работа в корпорации… Просто иногда она бывала чересчур утомительной.

Итак, вернемся к файлу. До конца рабочего дня (а значит, и его отправки) осталось совсем немного времени.

Пять синих маркеров, упаковка текстовыделителей…

Бумаги — той сразу надо заказывать коробок двадцать, если не тридцать. Кортни спросит с Робин, если ей не хватит гладких белоснежных листов бумаги распечатывать очередной приказ директора. И вообще, бумага — это такая вещь, которой всегда должно быть с запасом.

Как туалетная, хихикнула Робин.

Один из охранников, подняв голову, вопросительно взглянул на нее. Робин помотала головой в ответ — ничего, мол, это я так.

Зазвонил телефон, и, кинув быстрый взгляд на панель телефонного аппарата, всю в светящихся лампочках, Робин поняла: вторая линия. Значит, это Кортни. Неужели хочет смилостивиться над Робин и отпустить ее почаевничать?

— Робин, — в голосе Кортни звучало тщательно сдерживаемое раздражение, — ты уже справилась с заказом канцтоваров?

— Я… э-э-э… Я вот-вот должна закончить с этим, — быстро проговорила Робин, — тебе точно не нужно больше автоматических ручек, или скоросшивателей, или…

— Робин. — Кортни вздохнула. — Просто закажи то, что я уже поручила тебе. И, кстати, про канцтовары я уточнила так, между делом. На самом деле я хотела сообщить тебе, что у нас опять закончилась питьевая вода.

— Как это? — не на шутку удивилась Робин. — Еще позавчера у каждого кулера стояло по две полных канистры! Нет, я, конечно, немедленно позвоню в службу доставки, но…

— И постарайся, чтобы они привезли питьевую воду уже к завтрашнему утру.

— Я… Да, конечно. Разумеется.

— Робин, если бы ты составляла списки внутренних номеров сотрудников или хотя бы читала их, — Кортни голосом подчеркнула всю важность чтения списков, — ты бы увидела, что количество работников корпорации увеличивается с каждой неделей. Разумеется, вырастает и расход воды. Все это — детали, которые ты должна учитывать. Как ты думаешь, ведь несложно вычислить, сколько в среднем в месяц потребляет питьевой воды каждый сотрудник, и по мере увеличения коллектива увеличивать и заказ канистр с водой?

— Само собой, — быстро согласилась Робин.

Ей не хотелось оправдываться, тем более что пришлось на еще более долгий срок занимать телефонную линию.

Разумеется, как же иначе? Робин только тем и занята, что, вычислив «среднего» сотрудника в корпорации, бегает за ним к кулеру и вычисляет, сколько он потребляет питьевой воды в час, в день, в год!.. Но объяснять это Кортни, кажется, бессмысленно. Та непоколебимо уверена в собственной правоте. Ничего удивительного. После повышения до недосягаемых высот взлетела и самооценка Кортни. Когда-то они с Робин вместе начинали секретаршами в этой электротехнической корпорации…

Теперь Кортни, похоже, уверена, что обладает завидным интеллектом. Рассчитай, Кортни, сколько чашек кофе и чая потребуется завтра твоему руководителю, без учета сведений, сколько минеральной воды он выпьет утром за завтраком, в ресторане за ланчем, у себя в кабинете за закрытыми дверями…

Глубоко вздохнув, Робин нанесла на пересохшие губы бальзам с цветочными нотками. Губы пересохли, конечно, от жажды. Но, поскольку дойти до вышеупомянутого кулера Робин не представлялось возможности, приходилось спасать ситуацию хотя бы с помощью подручных средств.

Особенно учитывая, что кондиционеры сушат воздух.

Пожалуй, завтра с утра она захватит для себя в супермаркете пару литров минеральной воды. Тогда никакая засуха на рабочем месте ей не будет страшна.

И термос!

Она купит отличный хромированный термос и будет приносить в нем из дому обжигающий чай или кофе. В конце концов, сколько можно мучиться в офисе, не имея возможности покинуть пост, но страстно желая выпить чашечку тонизирующего напитка?

2

Следующее утро, вместо того чтобы стать для Робин светлым и позитивным, оказалось довольно хмурым. Робин не выспалась. Робин опаздывала. Она слишком долго бродила вчера по торговому центру в поисках заветного термоса. Термос не должен был быть слишком легким, слишком тяжелым, большим, маленьким, недостаточно вместительным, скучного и унылого цвета.

Совершенно вымотавшись, Робин наконец нашла желаемое.

Теперь она сосредоточенно терла ладонями щеки, похлопывала по ним, пытаясь проснуться, хоть как-то прийти в себя. Она наскоро умылась, а на контрастный душ времени не оставалось. Робин ожесточенно раздирала щеткой спутавшиеся за ночь волосы.

С досадой она посмотрела на кончики прядей. Ни то ни се… Непонятный цвет. Невозможно определить, к какому типу она относится. Не рыжая, это точно. К счастью, и веснушек не наблюдается. Не брюнетка — волосы не темные. Но и недостаточно светлые для того, чтобы зваться блондинкой. Ярко выраженная шатенка? Слово «ярко» тут совершенно точно лишнее. Мнение Робин о себе самой редко оказывалось по-настоящему лестным. Бледная? Да, но аристократической бледности и интересности нет и в помине. Блеклая?..

Брр. Хотя бы с глазами повезло — большие, выразительные, светло-синие. Да и черты лица вроде правильные… Но Робин была совершенно уверена, что она не из тех девушек, на которых в толпе обращают пристальное внимание.

Привычными жестами Робин зачесала упрямые волосы в традиционный хвост. Почистила зубы, намазала губы бальзамом. Утренний ритуал по уходу за собой был завершен. Нужно было успеть сварить кофе, чтобы взять его с собой на работу, иначе идея покупки термоса становилась бессмысленной…

— Привет! — кинул ей Джим, появившись в маленькой и тесной, но, к счастью, довольно светлой ванной комнате.

— Привет, — машинально откликнулась Робин на приветствие бойфренда.

— Ты что-то припозднилась сегодня.

— Да… Да, я знаю. Уже бегу. Освободить тебе ванную, да?

Джим снова кивнул.

Робин даже не сообразила, что Джим не предложил ее подвезти.

Джим окончил университет и начал преподавать информатику в старших классах колледжа в Глазго. Его график не был таким жестким, как у Робин. Он мог приезжать ко второму или даже к третьему занятию — это зависело от того, как было составлено расписание на неделю или на текущий месяц.

И когда они с Робин совпадали во времени выхода из дома, обычно он предлагал подбросить ее на своем маленьком «форде». Но сейчас он почему-то промолчал…

Робин сбилась с ног, она разрывалась между утюгом (единственная чистая юбка-карандаш оказалась не выглаженной), кофеваркой (смолоть кофе, который успел закончиться, засыпать его в кофемашину, залить холодную воду), ростером — нужно было сделать сандвичи на завтрак для себя и для Джима, а также на работу им обоим…

— Сколько тебе? — торопливо спросила она у Джима, когда тот выглянул из ванной, что есть сил орудуя зубной щеткой.

Он отрицательно помотал головой:

— Не надо.

Робин не поняла, переспросила:

— Чего не надо? Сыра? Я могу сделать с одной только ветчиной и салатом. Или с копченой курицей?

— Вообще не надо. — Похоже, Джим все-таки удосужился выплюнуть зубную пасту. — Мне сегодня сандвичи с собой не нужны, ты понимаешь?

— Но как же… Разве ты передумал и решил все-таки питаться в столовой? — растерялась Робин.

— Перекушу в каком-нибудь бистро, — лаконично ответил Джим. — Извини, я тоже спешу. Ты не знаешь случайно, где мои новые джинсы?

— Поищи в шкафу, — предложила Робин.

Она даже не обратила внимания, что Джим воспользовался своим любимым парфюмом, который почему-то берег, экономил и в основном пользовался им только по особым случаям — праздники, выходы в свет, вечеринки, походы в ресторан и так далее…

Каким-то чудом Робин все-таки умудрилась не опоздать на свое рабочее место.

Кажется, все начинало налаживаться. Воду уже доставили, и один из дежурящих сегодня охранников даже подписал документы для службы доставки. Робин надела офисные туфли, включила компьютер и проверила электронную почту. Из компании-поставщика канцелярских товаров пришло подтверждение, что они получили заказ и уже приступили к его обработке.

Робин с облегчением выдохнула. Можно было расслабиться. Она просмотрела пришедшие за ночь факсы, которые поступали на факсовый аппарат, привычно выбросила бумажный спам, остальное распределила по папкам — раздать прибывающим сотрудникам.

Пока звонков было немного и посетители отсутствовали, а также директор еще не появлялся, можно было проверить и свою личную почту (хотя обычно Робин старалась этим не злоупотреблять).

В почте оказалось письмо.

Письмо это написала бывшая одноклассница Робин и Линды. Учась в Лондоне, Шейла познакомилась с каким-то цветущим парнем из Калифорнии. Парень находился в Лондоне на стажировке. Но долго без своего калифорнийского солнца не выдержал. А Шейла поняла, что не выдержит долго без него. Они оба не раздумывали — поженились и вернулись в Калифорнию уже вместе.

Периодически Шейла присылала разные фотографии — свадебные, фотографии их нового дома на побережье, фото с вечеринок, фото, где они с мужем загорелые, счастливые, сияющие…

Шейла не стала сидеть дома. Она очень быстро сделала карьеру в косметической компании, начав чуть ли не с курьера. Сейчас же она занималась раскруткой нового косметического бренда. Ей полагалась служебная машина и щедро оплачивались командировки. Командировки эти были самыми приятными — презентации, показы, кастинги…

Робин глубоко вздохнула и через силу улыбнулась.

Всегда нужно радоваться за других…

Даже если эти самые «другие» начинали в общем-то так же, как ты.

Шейла ведь даже не удосужилась завершить свое обучение — как же она умудрилась выстроить такую карьеру?

Робин нравилась ее работа… в принципе нравилась… но в такие моменты она волей-неволей начинала чувствовать себя какой-то… неудачницей.

Даже если сама себе в этом не признавалась.

Ну хорошо — не неудачница, нет. Просто ей не слишком повезло с работой. Только и всего. Разве это не так?..

Робин улыбнулась и попыталась утешить себя.

Разве у нее плохая работа? У нее отличная работа!

Кругом красивые интерьеры, импозантные сотрудники. Она работает в офисе. С документами, с информацией. И с людьми тоже, разумеется, а куда от этого денешься?

Она не стоит за прилавком какого-нибудь «Старбакса» или даже «Макдоналдса», где день-деньской нескончаемый людской поток оглушает тебя, требуя кофе — кофе на месте, кофе с собой, в бумажных стаканах, с молоком, со льдом, обжигающий. Кофе, кофе, кофе…

Да — и гамбургеры. Или круассаны, это уж как повезет.

Как говорится, у нее, у Робин, непыльная работа. Приятная. Конечно, бывают в разы приятнее. И гораздо более высоко оплачиваемые… Но ведь и уровень ответственности там в разы выше.

И все же… От письма Шейлы прямо-таки пахнуло на Робин чем-то пряным, терпким. Обжигающим привкусом чужой, неведомой жизни, пропитанной горячим южным солнцем. Жизни яркой, манящей событиями…

По сравнению с таким захватывающим рассказом рассказ о жизни Робин был бы скучными, серыми строчками на выцветшем листе ежедневной газеты.

Утром ей не удалось толком выпить чаю. Робин вспомнила про термос, предусмотрительно захваченный с собой из дому.

Она достала его из клетчатого рюкзачка. Рюкзачок этот сопровождал Робин еще со времен колледжа. Робин поставила теплый термос в самый дальний угол рабочего стола, угол этот от любопытных глаз заслоняла регистрационная стойка.

Зазвонил местный телефон. Робин мгновенно ответила на вызов. Только потом краем глаза она заметила, что это был вызов по линии Кортни.

— Да? — спросила она.

— Рада, что ты уже на рабочем месте, Робин.

Когда же Кортни успела проскочить незамеченной? Или она пришла даже раньше, чем Робин? Чудеса, да и только.

— Ну что, воду привезли? — требовательно спросила Кортни.

— Да, — отозвалась Робин, — оперативно доставили.

— Вот и прекрасно. А то я боялась, что шефу придется заваривать чай водой из-под крана. Это было бы безобразие, Робин.

— Я понимаю.

— Ну а когда привезут канцтовары?

Робин кашлянула:

— Кортни, вообще-то заказ только что приняли к обработке.

— Не понимаю. Ты же отправила заказ вчера?

— Да. Без пяти минут пять.

— И что же, они не могли собрать для нас все необходимое? Робин, это же оптовый склад!

— Но мы у них не единственные заказчики. Они, конечно, делают все возможное, и мы для них ценные клиенты, но у них могло скопиться какое-то количество других заказов.

Голос Кортни стал более сухим и резким:

— Робин, как по-твоему, что именно я должна ответить шефу, когда он спросит, где его кожаные папки для сейфовой документации?

«Нет чтобы хранить документы в банковской ячейке», — с неудовольствием подумала Робин. Вслух ей пришлось ответить совсем иное:

— Кортни, не кипятись. Ведь они уже выставили нам счет. А зная, как мы оперативно оплачиваем всю канцелярку, они как можно быстрее стараются собрать и отгрузить для нас очередной заказ. Думаю, все будет готово еще до конца недели. Но, Кортни! Если это создает такую проблему, я могу сходить в магазин канцелярских товаров и купить требуемую папку.

— Робин, кажется, мы еще не переводили тебя на должность курьера компании. Ты нужна на своем месте. Спасибо, шефу я передам, что доставка папок была тобой задержана.

И Кортни повесила трубку.

«Вот гадина!» — мысленно возмутилась Робин. Это же надо так передергивать ситуацию в свою пользу… Ассистенту директора всегда проще сделать крайними младших секретарей. Но зачем же действительно осуществлять это?

И вовсе она не затягивала с отправкой файла. Может быть, самую малость… Но ведь никому не горело, не было никакой спешки в получении очередной порции механических карандашей и мягких разноцветных ластиков.

Если бы папки для сейфа директора были так важны, Кортни, между прочим, могла бы и отметить это при составлении заявки!

Но она предпочла этого не делать…

Неужели она действительно выставит Робин перед боссом в таком неприглядном свете?

Время близилось к ланчу.

Внезапно Робин поняла, что есть ей совершенно не хочется. Зачем она поднималась в кухоньку, разворачивала сандвичи? Теперь она с отвращением смотрела на поджаренный хлеб, майонез, выбившийся на хлебную корочку, выглядывающий из тостов ветчинный язык…

Есть не хотелось, но и не хотелось просто так возвращаться на рабочее место. В конце концов, у нее есть законное время для перерыва. По крайней мере, она просто посидит здесь в тишине и отдохнет. На кухоньку редко кто-то заглядывал, сотрудники предпочитали уходить на ланч куда-нибудь в близлежащие кафе…

— Опа! Я тебя поймала!

Это была Молли. Ее улыбающееся лицо подняло Робин настроение даже против ее воли. Молли работала специалистом по технической документации. Робин всегда спрашивала себя — что эта хорошенькая блондиночка, эта модница, которая любила всевозможные пояса и крупные серьги-кольца в ушах, делает на такой скучной работе, как проверка всевозможных чертежей и внесение поправок в них.

Кухню словно осветило солнышко.

— Привет, Молли, — улыбнулась Робин. — Заходишь или так, мимо пробегаешь?

— Отчего же не зайти, — хихикнула Молли. — Заодно выпью чашечку чая. Наконец-то дошли руки. Хорошо бы еще в шкафчике завалялся хотя бы один чайный пакетик…

В кухонном шкафчике завалялся не один чайный пакетик, а целых две упаковки: зеленый чай с ароматом земляники и медовый ройбуш.

— Будешь? — поинтересовалась Молли, заваривая для себя чай в высокой стеклянной кружке.

— Нет, спасибо, — меланхолично ответила Робин. — Не хочу чаю.

Молли внимательно посмотрела на нее:

— Что-то ты какая-то бледная. У тебя все в порядке? Хорошо себя чувствуешь?

— Так…

— Поцапалась с любимым, — догадалась Молли. Даже отставила в сторону чашку с торчащим из нее ярлычком…

— Нет, — мотнула головой Робин, — Кортни.

— А что с ней такое? — прищурилась Молли.

— Ведет себя как агрессивная и высокомерная гадина.

— Это бывает, — понимающе вздохнула Молли, — но ты не должна обращать на это ни малейшего внимания.

Робин вытаращила глаза:

— Как это — не обращать?

— А вот так. Очень просто. Понимаешь, — пустилась в объяснения Молли, — если человек собой ничего не представляет, то, как правило, он стремится выместить раздражение на окружающих.

— Не представляет?

— Ну разумеется! Кто такая Кортни без своего босса? Приложение. К его деятельности, к его успехам, к его авторитету. Просто она слишком высоко задрала нос. Общайся с ней по работе, но все ее высокомерные намеки пропускай мимо ушей.

— Это бывает нелегко. — Робин печально улыбнулась.

— Годы тренировок — и у тебя все получится! — Молли ободряюще улыбнулась приятельнице.

Робин почувствовала, как у нее внезапно похолодело под ложечкой. Годы?.. Какие, к черту, годы?! Она ведь не может провести на этой работе такое количество времени. Посвятить остаток жизни заказам канцелярских товаров, питьевой воды и обработке миллионов факсовых и электронных сообщений?..

Это как-то не внушало оптимизма. И ни разу не вдохновляло. Хотя прежде Робин никогда не рассматривала свою работу в подобном ключе.

— Ты что-то совсем не ешь, — посочувствовала Молли, глядя на растекающийся по фольге майонез.

Робин пожала плечами.

— Кусок в горло не лезет.

— Это непорядок, — нахмурилась Молли.

— А хочешь, забирай их себе? Давай, с чаем! — внезапно осенило Робин. — Вряд ли я до окончания ланча смогу с ними расправиться.

— Дорогая, это лучшее предложение за сегодняшний день! Не считая предложения от Унылого Гарри отметить окончание рабочего дня в новой пиццерии. Я вряд ли смогу вырваться в ресторанчик на ланч, а перекусывать шоколадками из автомата — безрассудство и пренебрежение по отношению к коже. Спасибо за твое предложение! Но, может быть, мы все-таки честно поделим пополам твои бутерброды?

Робин отрицательно покачала головой.

Голова гудела и была тяжелой. В горле не то скребло, не то першило. Как следует пошарив в ящиках своего рабочего стола, Робин отыскала там початую упаковку леденцов от кашля. Рассасывая пастилку с апельсиновым вкусом, она почувствовала временное облегчение в дыхательных путях, зато голову с готовностью принялся стискивать невидимый жестяной обруч. Робин застонала, сжав голову руками еще сильнее.

Наконец она не выдержала, сняла трубку телефона и набрала местный номер Кортни.

— Кортни, это я. Послушай… Дело в том, что я ужасно себя чувствую. Просто отвратительно.

— Ах, бедняжка, — сочувственно отозвалась Кортни. — Что, если ты переела сандвичей за обедом?

— В том-то и дело. Я даже хлебной корочки проглотить не смогла. Горло болит просто ужасно. Ты не станешь сильно возражать, если я пойду домой?

— К врачу, — поправила ее Кортни, — ты хотела сказать — «к врачу», не так ли? Не хватало еще, чтобы секретарь, которая встречает всех посетителей на входе в корпорацию, стала источником заразы.

— Ну конечно, к врачу, — поспешила согласиться Робин.

— Не забудь известить меня о диагнозе. И о том, когда ты вновь сможешь очутиться на своем рабочем месте…

— Само собой. Разумеется, — торопливо сказала Робин, которой не терпелось оказаться в такси, а чуть позже — и в прохладной, свежей, душистой постели под мягким теплым одеялом. Закрыть глаза и заснуть, забыться. А после пробуждения огромная кружка чая с медом и лимоном поможет ей прийти в себя, Робин была просто уверена в этом.

3

Стрелки на маленьких изящных часиках Робин показывали пятнадцать минут третьего, когда она открыла дверь и вошла в квартиру. Она не стала зажигать свет в прихожей, опасаясь, что он ударит по глазам, резь в которых и так доставила Робин немало неприятных минут во время поездки в такси… Робин сегодня не взяла с собой солнцезащитные очки. А день выдался погожим… Сделав шаг в сумерках, вешая кардиган на плечики, Робин внезапно споткнулась обо что-то.

Обычно в прихожей у Робин и Джима всегда царил идеальный порядок. Обувь убиралась в специальный высокий шкафчик, зонты стояли в специальной подставке… Ах да, и ведь Робин сегодня уходила из дома последней. А она ничего такого не оставляла — ни совка, ни губки для обуви… Ничего, обо что можно было бы споткнуться, вернувшись домой.

Глаза Робин милосердно дали ей передышку от боли. К тому же она уже привыкла к потемкам прихожей после яркого солнечного света на улице. Она опустилась на корточки и протянула руку к темнеющему на полу предмету.

Это была женская туфелька. Вернее, босоножка. Изящный ремешок, открытый мысок, фантастической высоты каблук. Набойка, впрочем, была почти стерта, зато на переплетающихся ремешках в изобилии блестели дешевые стразы.

У Робин никогда не было такой обуви (а может, зря?..).

Вторая босоножка стояла у стены. А рядом с ней…

Рядом с ней были ботинки Джима.

— Что за черт?! — вслух произнесла Робин.

Словно в ответ на ее слова из глубины квартиры донесся сладкий и протяжный стон.

Этот стон давал очень мало возможностей относительно своего толкования.

Тем более почти сразу же за первым стоном последовал второй, еще более громкий и страстный.

Стонала женщина.

Теперь она стонала не переставая.

— А-а-а… О! Господи… Боже… О-о-о! Ах!.. Джим… Да! Да! Да, еще, еще, еще!.. А-а-а…

Оцепенев, с замиранием сердца, с полным отсутствием мыслей Робин стояла в коридоре, держа в руке пошлую розовую босоножку. Она понятия не имела, что ей делать. И имеет ли смысл вообще что-то сейчас делать.

Стоны дополнились глухими звуками, словно что-то тяжелое бухало в стену (соседям на радость!). Словно кровать или диван ритмичными движениями вбивались в обои… Наверное, останется отпечаток, подумала Робин и почувствовала, что к ней вернулось сердцебиение. Сердце теперь колотилось в бешеном ритме, грозя выпрыгнуть из груди, так что Робин на всякий случай решила не открывать рот.

— О, Джим! Да, да, еще, еще, еще… А-а-а-а-а… О… А! А! А! А!

Это уже слишком, свирепо подумала Робин, решительно сбрасывая с себя оцепенение.

Что это, черт возьми, за шутки?

А может…

Может, это у соседей? Нет, правда. Они открыли у себя окно, никого не стесняясь, Робин оставила у себя открытой форточку… Соседи точно так же могли вколачивать свою тахту в их с Джимом стенку.

К сожалению или к счастью, но у Робин был лишь один способ выяснить это наверняка.

Она толкнула дверь в спальню…

К чему-то подобному, к похожему зрелищу Робин была готова. Но увиденное все равно шокировало ее и возмутило, возмутило до глубины души…

Их «супружеская» с Джимом постель поскрипывала и даже чуть шаталась. Подушки и одеяло были скомканы и сброшены на пол. Простыня была измята так, что практически не прикрывала матрас.

На обнаженном теле Джима, почти полностью поросшем густыми темными волосками, прыгала, извивалась и при этом визжала какая-то девица с волосами цвета выгоревшей соломы.

Темп ее движений все ускорялся. Джим помогал в этом своей партнерше, активно двигая бедрами и чуть ли не подбрасывая ее в воздух. Девица то запрокидывала голову, то, задыхаясь от восторга, прижималась к груди Джима.

— Да! Да! А-а-а! Боже, еще, еще, еще…

Робин не нашла ничего лучше, не придумала ничего остроумнее, кроме как громко уточнить:

— Еще? А может, все-таки хватит?

Девица скорчилась на Джиме и замерла, словно была резиновым шариком, из которого иголка голоса Робин выпустила весь воздух.

Джим, напротив, рывком выпрямился:

— А… О дьявол. Дорогая… но что ты здесь делаешь?

— Это что ты здесь делаешь?! — завопила Робин.

Она кинулась к кровати, по дороге подобрав подушку.

Подушка врезалась в голову соломенной блондинки. Блондинка жалобно пискнула и чуть не свалилась с кровати. Джиму удалось чудом увернуться.

— Одевайтесь! Оба! Немедленно! — в ярости выкрикивала Робин.

Ярость, доселе невиданная, бурлила и клокотала в ней, требуя хотя бы частичного выхода. Робин напрочь забыла о том, что у нее болит горло, что она с трудом смотрит на солнечный свет.

Джим примирительно поднял руки:

— Дорогая, если бы ты только успокоилась… Дай мне пару минут, и я тебе все объясню, хорошо?

Дрожащими руками его партнерша тем временем пыталась натянуть на себя трусики.

— Да что ты можешь мне объяснить?! — возмущенно переспросила Робин. — Все объяснения я вижу перед собой! Я-то думала, ты меня любишь…

— Лю… — Джим запнулся и почему-то не смог продолжить.

— Сказал, что тебе не нужны сандвичи. Что будешь обедать в кафе! Прекрасный обед! Просто невероятно! Изумительно! Я еду домой, у меня раскалывается голова, я мечтаю о чистой и прохладной постели, об аспирине, а взамен получаю какой-то… вертеп!

— Послушай…

— Заткнись! Твои поступки говорят лучше всяких слов! Сами за себя! Они говорят сами за себя! Я больше никогда тебе не поверю. Ни в чем. Хотя… Вот разве что ответь на один вопрос — кто она? Твоя студентка? Ей хотя бы есть восемнадцать лет?!

Джим с усталым вздохом потер лоб.

— Почти. Ей двадцать пять, ее зовут Каролина, и она — официантка в той кофейне, где я иногда пью кофе. В перерывах между лекциями. Что еще я могу сообщить тебе, Робин?

— Точное время, в течение которого я еще должна буду лицезреть здесь ваши убогие, мерзкие физиономии. Убирайся! Вернее, убирайтесь оба. И сразу, слышишь, сразу собери все свои вещи!

Джим никогда еще не видел, чтобы его постоянная подруга, с которой они были вместе в течение трех лет, его нежная Робин, сентиментальная, озорная, была настроена столь решительным образом.

Но он все-таки сделал последнюю попытку, пустил пробный шар:

— Робин… Может, все-таки не стоит разрушать то хорошее, что было у нас с тобой?

Робин с возмущением вздернула подбородок:

— Ублюдок… Да ты сам сделал это, своими… руками, на нашей с тобой постели. И я не думаю, что такие вещи можно хотя бы забыть, не говоря уже о том, чтобы перечеркнуть или исправить.

4

— Привет! Линда дома?

Робин смотрела на Майкла в ожидании и нетерпении.

Майкл широко улыбнулся, как и всегда при виде лучшей подружки своей сестры. Но в следующую секунду его серые глаза насторожились, он окинул Робин более пристальным взглядом.

— Погоди-ка… У тебя что-то стряслось? Ты ведь плакала, верно?

Робин с отчаянием затрясла головой.

Она пришла сюда поплакаться в жилетку подружке, но никак не вываливать свои беды и огорчения мужчине.

— Я же вижу. — Майкл нахмурился. — Глаза красные, волосы растрепанные…

— На себя посмотри, — быстро предложила Робин, пытаясь переключить его внимание на что-то более безопасное.

Майкл вновь улыбнулся, рукой растрепал и без того взлохмаченные темные волосы:

— Я просто утром ездил на баскетбол. И что-то выложился так, что, приехав, отключился на диване с ноутбуком…

— Надеюсь, что не разбудила тебя, — смущенно произнесла Робин.

— И не надейся.

— Так Линда все-таки дома?

— Нет. Ее нет. Почему ты не позвонила ей на сотовый телефон?

— Если честно, это даже не пришло мне в голову… Я просто думала, что она дома, вот и все.

— А ну-ка, проходи.

Майкл, окончательно потеряв терпение, уже без лишних церемоний втащил Робин за ремень сумочки в прихожую.

— Что ты делаешь? — удивилась Робин.

— Проходи. Я пока поставлю чайник.

— Зачем?

— Буду отпаивать тебя мятным чаем, — объяснил Майкл.

— Но я не хочу мятного чая!

Майкл остановился в растерянности:

— А какой чай ты хочешь?

— Да с чего ты вообще взял, что я хочу чая?! — возмутилась Робин. — Может, я хочу напиться!

— Я буду ничуть не удивлен. Что же тебе в таком случае предложить?

— Не надо ничего, — пробормотала Робин, — я лучше пойду посижу в каком-нибудь баре… Подожду, пока Линда вернется домой…

Майкл от души расхохотался.

— Вы иногда бываете просто потрясающими в своей непоследовательности! — объявил он. — Никуда ты не пойдешь. Я тебя не отпущу. Тебе придется выбрать — черный, зеленый или каркаде?

— Только не каркаде.

— Значит, черный!

— Пожалуй, — согласилась Робин.

— Идем на кухню.

Уже на кухне, ловко управляясь с чайником, Майкл пояснил:

— С вами, девчонками, всегда так… Чуть что — слезы. Линда частенько плакала из-за разрыва со своими кавалерами…

— Да ведь она бросает кого-то чаще в десятки раз!

— Само собой. Но после этого ее частенько мучает совесть.

— Глупости какие, — пробормотала Робин. — Если ты чувствуешь, что с человеком тебе не по пути, о какой совести может идти разговор?

— Как бы то ни было, при подобных всплесках грусти у Линды помогает мятный чай, если ее им как следует отпоить.

Робин вздохнула, потом засмеялась:

— Майкл… Я понимаю, что время летит незаметно, но мы с Линдой уже немного подросли. Современные девушки лечат любовную тоску шоколадом.

— Шоколадом, — серьезно повторил Майкл.

— Ну а если случай особенно тяжелый — тогда помогает хороший шопинг.

— Вот как. Так что же предложить тебе, Робин? Коробку швейцарского шоколада или проехаться по ближайшим бутикам?

Робин поскучнела:

— Спасибо, не надо ни того, ни другого…

— Так, значит, все-таки бывают и исключения из правила, — резюмировал Майкл. — Выкладывай. Линды пока все равно нет. Кто умудрился так сильно тебя обидеть?

Против воли Робин (и как она ни старалась этого избежать) у нее на глаза навернулись слезы.

— Джим, — прошептала она, — я думала, что у нас с ним все хорошо…

Опуская самые острые моменты и самые пикантные детали, Робин в общих чертах рассказала Майклу о произошедшем сегодня днем в результате плохого самочувствия и раннего возвращения домой с работы.

— Может быть, ты сможешь прокомментировать эту ситуацию с точки зрения мужчины, — вздохнула Робин, — раз уж тебе было небезразлично то, что со мной стряслось…

Майкл со странным и озадаченным выражением лица потряс головой.

— Разве тут что-то можно прокомментировать? Что произошло, то произошло. И ты была абсолютно вправе выставить из дома их обоих. Разве можно тебя за это осуждать?

— Спасибо. Ты меня понимаешь.

— Да, наверное. Но, Робин…

— Что такое? — подняла голову она.

— Его поступку, конечно, нет оправдания. И повел он себя явно по-свински. Но постарайся припомнить — этого точно ничто не предвещало?

— Предвещало? — Робин нахмурилась.

— Ну да… Может быть, Джим пытался обратить твое внимание на какие-то вещи, детали, важные для него…

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Майкл мягко спросил:

— И не припоминаешь?

Робин покачала головой.

Майкл махнул рукой:

— Ладно. Забудь. Все это, разумеется, уже не важно. И давай, что ли, пить чай? Зря я старался, заваривал?

— Мне следовало бы принести что-нибудь к чаю, — виновато пробормотала Робин.

— Могу предложить коробку шоколада… Или разрыв с постоянным бойфрендом расценивается как более тяжелая утрата?

Робин пожала плечами. Рана была еще слишком свежа — заглядывать внутрь себя, думать и анализировать не хотелось. Но…

— Но, может быть, это и к лучшему, хотя сейчас мне и больно, и неприятно? — вслух произнесла Робин. — Если человек в принципе способен на предательство, то пусть это произойдет раньше, чем позже…

— Ты думаешь? Робин, а какие у вас вообще были планы на жизнь? Вы собирались пожениться?

Робин пришлось покопаться в памяти, чтобы ответить на этот банальный вопрос…

— Кажется, мы никогда не обсуждали этот вопрос долго и серьезно, — наконец нехотя выдавила из себя она.

— Как это? Вы не один год провели вместе…

— Когда мы сошлись, у нас обоих еще гулял ветер в голове. Было не до планов на будущее — мы просто получали удовольствие от жизни. Потом оба начали что-то зарабатывать, появилась постоянная работа… Тогда Джим решил переехать ко мне, делить со мной коммунальные услуги… Честно говоря, его уже давно, но безуспешно выгоняли из кампуса. Он цеплялся за него всеми правдами и неправдами. То ли не хотел расставаться с веселым студенческим бытом, то ли не видел смысла арендовать жилье и жить там в одиночестве. Во всяком случае, переехав ко мне, он взял на себя большую часть расходов.

— И на том ему спасибо, — хмыкнул Майкл…

— А потом все как-то закрутилось. Мы много работали, в свободное время пытались отдохнуть и не думали о том, что будет дальше. В общем-то нас устраивало то, что было. Да и что изменилось бы после свадьбы?

— Как скажешь. Но, знаешь, Робин, я не вижу, чтобы ты была по-настоящему расстроена.

— Как?

— Мне кажется, тебе больше обидно.

— Может быть, может быть… — задумчиво проговорила она.

— Ладно. Не будем дальше ворошить эту тему, если она тебе неприятна, — хлопнул ладонью по столу Майкл.

Чашка, стоящая на блюдце, вздрогнула, и немного янтарной жидкости пролилось мимо. Робин засмеялась…

Хлопнула дверь. Это пришла Линда. Она удивилась тому, что Робин с Майклом гоняют на кухне чаи, а ее никто даже и не вздумал предупредить о неожиданном визите гостьи. Линда принесла персики, виноград и сыр с белым вином. Она хотела отметить удачно подписанный сегодня контракт на поставку косметической продукции в своем холдинге.

Робин с удивлением поняла, что ей уже не хочется говорить с Линдой о случившемся сегодня.

Да и Майкл не обмолвился сестре об этом ни единым словом.

Они принялись вдохновенно готовить ужин, накрывать на стол, шутить, болтать и смеяться.

И хотя у Робин внутри еще сидел липкий комок обиды и страха, на сегодняшний вечер она постаралась забыть об этом. Если бы она хотя бы упомянула о Джиме, об инциденте с изменой, Линда бы не успокоилась, пока не услышала от подруги все подробности.

Чем дальше разговор уходил в сторону, тем больше Робин понимала: да, желание выплакаться Линде в жилетку, которое привело ее в этот дом, куда-то испарилось. Начисто. И больше оно о себе не напоминало.

А вот глухое и щемящее чувство одиночества не замедлило накатить на Робин, когда под вечер она наконец-то соизволила вернуться домой.

Они пили белое вино, и Майкл не решился сесть за руль, а просто вызвал для Робин такси. Пока она ехала домой, даже задремала. Но когда она начала подниматься по лестнице, то поняла: подсознательно она ждет чего-то вроде возвращения унылого и коленопреклоненного (возле ее дверей!) Джима…

Разумеется, возле квартиры никакого Джима не было.

Да и как он мог там оказаться, если Робин забрала у него связку ключей? А там был ключ и от квартиры, и от подъезда.

Робин почувствовала, что напряжение разом отпускает ее. Еще одной безобразной сцены, нового выяснения отношений или скандала она не выдержала бы.

Как только она вспоминала о сцене в спальне, к горлу подкатывал комок, а щеки обжигало краской стыда. Робин не могла думать об этом, это было невыносимо, это было омерзительно. Она просто не хотела больше думать об этом. Она не хотела больше вспоминать о Джиме — никогда.

Если измена любимому человеку начинается с мыслей, то как же можно было охарактеризовать чудовищное действо, развернувшееся сегодня днем в спальне Робин и Джима?

А ведь она могла бы не узнать об этом!

Эта неожиданная мысль обожгла Робин еще сильнее, чем все предыдущие мысли о Джиме и Каролине.

Что, если бы Кортни не окрысилась на нее сегодня из-за канцелярских товаров и тому подобной чепухи?

Что, если бы Робин не почувствовала себя хуже из-за несправедливого отношения? Теперь она могла признаться себе в том, что была возмущена подобным обращением. Секретарь, пусть и старший, должен уважительно относиться ко всем сотрудникам.

Ей могло не стать плохо.

Она вернулась бы домой как обычно — в шесть или даже в семь, если отправилась бы куда-нибудь выпить кофе или купить новые трусики.

И Джим встретил бы ее вечером со своими фирменными оладьями с кленовым сиропом, улыбнулся бы ей как обычно, поцеловал бы привычно в щеку…

А ночью, на той самой кровати…

Робин громко застонала.

Ее раздирали противоречивые чувства — облегчение и возмущение.

Какое счастье, что вся эта ложь открылась!

Какая несправедливость, что Джим позволил себе такое поведение, что поступил с ней подобным образом!

Что, что она сделала не так?

Робин всхлипнула, но уже скорее по инерции.

Облегчение, что правда вскрылась так быстро и так наглядно, оказалось слишком сильным. Робин даже испытала к Кортни некое подобие благодарности, хотя та, разумеется, никогда не узнает об этом. И вряд ли она собиралась облагодетельствовать свою подчиненную таким странным и нелепым образом…

И тем не менее — Робин должна была быть благодарна всему этому невероятному, логичному, нелепому, счастливому… ужасному стечению обстоятельств.

5

Будильник цинично показывал 5:15.

Робин чувствовала себя разбитой.

Наилучшим выходом для нее сейчас было бы вновь накрыться одеялом, уткнуться в подушку и поспать еще хотя бы часа два. Предстоял тяжелый рабочий день, и нужно было быть в форме.

Но сон не шел к Робин…

Ночью она ворочалась, переворачивалась с боку на бок на огромной пустой кровати. Вытягивалась по диагонали, свешивала руки через край, упиралась в изголовье… Сквозь сон бормотала имя Джима.

Но иллюзия развеялась, как только Робин открыла глаза. Никакого Джима рядом не было, никакого Джима рядом не требовалось. Мало ли что там ей во сне мерещится? И чувство одиночества настигло ее только потому, что она пребывала в бессознательном состоянии. Разумеется, ей не нужно, чтобы он находился рядом!

Это просто сила привычки, попыталась утешить себя Робин. И, конечно, все пройдет. Со временем все пройдет…

Недовольно вздохнув, она поднялась с кровати, тщательно заправила ее (белье она, разумеется, сменила — прежний комплект отправился на помойку еще накануне), подошла к окну. Раздернула шторы. Комнату немедленно залило нежно-розовыми предрассветными красками…

Робин потянулась, на какое-то мгновение на ее губах даже показалась довольная улыбка. Но потом сразу же начало неприятно сосать под ложечкой.

«Надо позавтракать», — подумала она.

Конечно, надо. А еще нужно собрать силу воли в кулак. Нужно выкинуть из головы малейшие воспоминания о Джиме. Они ей неприятны, но крутятся внутри — и что ты тут поделаешь?

Нужно собраться с силами. Не загонять это в самый дальний угол — просто выкинуть из головы. Пусть больше не тревожит и не беспокоит ее это нежеланное воспоминание.

Как насчет омлета? Помидоры, ветчина и нежный сладкий перец…

Но для начала нужно умыться и как следует привести себя в порядок. Тогда можно будет и вознаградить себя омлетом…

Ровно в девять, минута в минуту, Робин уже была на рабочем месте, одетая в серую блузку с большим черным бантом из бархатной ленты и серую атласную юбку. По ее мнению, она выглядела очень достойно и собранно.

Стараясь концентрироваться исключительно на работе, а не на своих тягостных переживаниях, она быстро разобрала и рассортировала факсы, пришедшие за вчерашний день и за ночь, потом занялась электронной почтой. Пришлось зарегистрировать сразу семерых посетителей подряд, потом принять три звонка из Америки, из их филиала. Робин так забегалась, что в реальность ее вернул только звонок Кортни.

— Я так понимаю, ты уже на рабочем месте? — осведомилась она. — Как самочувствие, улучшилось?

— Да, спасибо, — вежливо ответила Робин.

— Я рада это слышать. И так же рада, что тебе не понадобился больничный. Надеюсь, ты принесла справку от врача по поводу вчерашнего плохого самочувствия?

— Справку? — запинаясь, произнесла Робин. — Н-нет… но…

— Странно. Ты же сказала, что из офиса поедешь прямо к врачу.

— Да, я так и собиралась сделать, но, видишь ли, Кортни…

— Да-да, я тебя внимательно слушаю.

— Я так омерзительно себя чувствовала, что поняла — сил у меня осталось только на то, чтобы добраться до постели. Кортни, я просто отлежалась и почувствовала себя лучше…

— Понятно. Значит, справки не будет. Робин, в следующий раз постарайся лучше следить за своим здоровьем.

— Я постараюсь, — пробормотала Робин, — обязательно.

«Ну что, что она вечно ко мне цепляется?»

Вопрос оставался открытым.

И в самом деле: Робин была доброжелательной, всегда приветливо улыбалась сотрудникам, учитывала их пожелания и надобности, оперативно заказывала бумагу и питьевую воду, распределяла факсы, старалась не опаздывать на работу, не брала отгулов без надобности, не одевалась по будним дням в кричащие шмотки и безумные цвета…

Почему Кортни все время к ней вяжется?

Ее придирки несправедливые, не по существу. Неужели она успела так сильно зазвездиться, работая в качестве ассистента директора?

Но это не самая престижная работа, которую только можно себе представить. Неужели Кортни возомнила, что она теперь что-то вроде медийной персоны? Известная телеведущая или знаменитая модель…

Робин тихонько хмыкнула.

Может, Кортни просто самоутверждается за чужой счет…

Мимо стойки проскочила Молли, потом она затормозила, развернулась лицом к Робин и весело произнесла:

— Привет!

— Привет, — радостно улыбнулась Робин.

— Как дела? — Молли присмотрелась к коллеге повнимательнее и насторожилась. — Послушай… Не хочу влезать в твои дела, но… ты выглядишь ужасно.

Ужасно?

Робин мысленно окинула себя взглядом. Так, с утра причесывалась, волосы забраны обручем, ногти не покрыты лаком, но аккуратно подпилены, на губах бальзам, одежда в порядке…

— Ужасно? Что ты имеешь в виду? — удивленно произнесла она.

— У тебя серый цвет лица и синяки под глазами, — уверенно сказала Молли. — Но, прости еще раз, я, конечно, влезла не в свое дело…

Робин вздохнула:

— Не надо извиняться. Да, у меня и в самом деле неприятности, но…

— Но, если ты позволишь, мы продолжим наш разговор позже, — перебила Молли, — да, я знаю, что это некрасиво — задавать вопросы, а потом исчезать. Но мне в самом деле пора бежать. У меня деловая встреча.

— Хорошо, — кивнула Робин. — Удачи на встрече!

— И не смей тут унывать, — пригрозила ей пальцем Молли, придерживая локтем огромную кожаную папку. — Думаю, мы с тобой обязательно выберемся в какое-нибудь кафе и обстоятельно поболтаем.

— Ладно. Счастливо.

Время близилось к ланчу.

Слова Молли о кофе в кофейне раздразнили Робин. Но, к своему неудовольствию, она вспомнила, что сегодня забыла приготовить себе сандвичи, чтобы взять их в офис.

А может, она в кои-то веки хотела отдохнуть от этого процесса? И потом, сандвичи так живо напоминали о Джиме… Ну конечно, ничего страшного. Всегда можно сходить на обед в ближайшее бистро…

Если Кортни согласится подежурить на телефоне. А поведение старшего секретаря в последнее время было таким непредсказуемым, что Робин не хотелось обращаться к ней с подобными просьбами…

Ладно. Робин собралась с духом, набрала номер Кортни. Та наслаждалась отсутствием шефа, прослушивая в приемной диски с классической музыкой.

— Обед, говоришь? Что ж, идея неплохая. А мне в кои-то веки никуда не хочется идти, и, представляешь, наш системный администратор притащил мне целую коробку шоколада. С разными начинками. Мм, а это что?.. Кажется, фисташковая паста! Робин, ты любишь конфеты с миндальным пралине? Ах да, я и забыла, что ты голодная. Можешь идти на свой ланч.

— Спасибо, — коротко поблагодарила Робин и повесила трубку.

Кажется, не слишком-то она заблуждалась насчет определения поведения Кортни. Кортни в очередной раз не замедлила подчеркнуть, насколько хорошо к ней относятся сотрудники. «А тебе, Робин, наши программисты дарили хотя бы коробочку «Рафаэлло»?»

— Не дарили. Но все еще впереди, — негромко произнесла Робин, чтобы не привлекать к себе внимание снующих мимо сотрудников.

Она полезла в кошелек, чтобы выяснить, какое количество денег сможет потратить в бистро или кафе. И тут для нее стало сюрпризом отсутствие денег.

Робин еще раз тщательно осмотрела все отделения в кошельке, как будто тщательность могла положительно сказаться на появлении там хотя бы нескольких банкнот.

Но денег не было, был лишь проездной — вот и все.

Куда делись деньги?!

Так… Робин чуть сморщилась, припоминая.

Ну конечно! Разве часто она ездит на такси через весь Глазго? А вчера она возвращалась домой от Майкла и Линды на такси… Майкл хотел оплатить ее поездку, но Робин отбивалась руками и ногами, словно от попытки изнасилования.

Хотела выглядеть независимой и гордой. Что ж, результат не заставил себя ждать — теперь ей не на что поесть. Дома, конечно, лежит банковская карточка, на которой есть какие-то деньги. Но Робин намеренно не носила с собой карту слишком часто, чтобы избежать излишних трат.

А кредитную карту Робин не заводила принципиально. Она считала — если что-то не можешь себе позволить, тем более нет смысла приобретать это в кредит, к тому же переплачивая…

Голод, как назло, усиливался с каждой минутой.

Робин прикинула свои возможности. Что, если одолжить несколько фунтов у кого-нибудь?

Но Молли недавно покинула офис. У Кортни ничего не хотелось просить, особенно после ее разглагольствований о шоколаде с начинками. Что ж… Придется слегка затянуть поясок на юбке, зато вечером Робин сможет оторваться — собственноручно напечет себе блинчиков. Можно будет даже пригласить Линду и устроить настоящее пиршество — блинчики с паштетом, с икрой, с апельсиновым джемом…

Робин кинула рассеянный взгляд мимо монитора компьютера и вдруг оживилась: в углу стойки стоял неизвестно как затесавшийся туда хромированный термос.

Это ведь вчера она взяла с собой кофе, чтобы не зависеть от наличия питьевой воды в офисе, но так и не успела его попробовать!

Может быть, кофе удастся заглушить голод хотя бы на некоторое время? Робин поспешно отвинтила крышечку и сделала большой глоток.

— Робин!

Чуть не поперхнувшись и наконец-то сумев проглотить свой кофе, Робин подняла голову.

— Что вы себе позволяете?

Хуже ничего нельзя было придумать — это был шеф Кортни. Иначе говоря — перед стойкой стоял директор и с самым неодобрительным видом смотрел на Робин.

— Добрый день, — пробормотала она, не глядя запихивая термос под стойку.

— Я спрашиваю — как это называется?

— Это термос. Если вы об этом…

— Почему вы позволяете себе принимать еду и напитки на рабочем месте?

— Но еды никогда не было, — попыталась возразить Робин. Однако это было сродни попытке остановить спичечной изгородью разогнавшийся бульдозер.

— У вас что, недостаточно времени, чтобы сходить на кофе-брейк и не смущать возможных посетителей?

— Я…

— Мисс Морриган, вы, кажется, лицо компании, и мне вовсе не нравится, что у компании, которую я возглавляю, оказывается, такое лицо!

— С лицом у меня все в порядке, — сдержанно произнесла Робин.

Ей казалось, что она вовсе не заслужила такого потока гнева. Одним замечанием можно было ограничиться. Ну почему она никогда не приносила с собой термос, а стоило ей забыть его на работе и сделать глоток давно остывшего кофе, появился шеф?!

— Я скажу Кортни, чтобы она составила для вас регламент кофе-брейков, — прорычал директор.

Какая муха его укусила?

— Будете обедать по расписанию, раз не можете учитывать, что на рабочем месте делать можно, а чего нельзя!

И в следующую секунду он уже скрылся в лифте, готовом стартовать наверх.

«Интересно, — мстительно подумала Робин, — а что, если у себя в приемной он застанет Кортни, жадно жующую шоколад над раскрытой коробкой?!»

Или Кортни сходит с рук то, чего не может себе позволить Робин? О, это было бы прекрасно!

Робин «является лицом корпорации» и не может жевать у себя за стойкой. Но тем не менее Кортни далеко не всякий раз соглашается подстраховать ее, даже когда Робин уходит в офисное кафе, не говоря уже о близлежащем бистро! А Кортни, являясь правой рукой шефа (если, конечно, он об этом знает), творит в его отсутствие что хочет — классическая музыка, шоколадный флирт с сотрудниками… что еще по списку?

Это несправедливо! Несправедливо! Робин была возмущена до глубины души.

Робин представила себе — а что, если Кортни действительно будет велено составить для нее расписание? У нее и так уже есть график — приход на работу, уход на работу… Каждый день, пять дней в неделю. Все, что у нее есть, — это уик-энды.

В течение субботы, вернее первой ее половины, ты отсыпаешься, пытаясь стряхнуть с себя всю усталость будней. Потом вяло бредешь на кухню в надежде заварить себе чай или сварить кофе. Остаток вечера уходит на то, чтобы придумать занятие на завтра. Короткий глоток свободы — боулинг, клуб, библиотека, что угодно — и опять наступает понедельник.

Нет, Робин понимала, что в такой огромной корпорации, да и в любой другой невозможно без своего рода дисциплины. Как иначе клиенты смогут забирать свои заказы? Согласовывать документацию? Приезжать на встречи и переговоры?

Но сейчас Робин чувствовала, что вся эта обстановка душит ее. Кто она, Робин, в этом большом здании, где на каждом окне — жалюзи, в каждом углу — кулер, где нет уютных мягких кресел, а есть только рабочие вертящиеся стулья? У нее была отдушина — в течение дня съесть как можно более вкусно приготовленный сандвич или даже вырваться на улицу за кофе. Пройтись под солнцем или дождем, ощутить движение на улицах — толпы пешеходов и автомобильные пробки; постоять в очереди в кофейне, потом выйти из кофейни со стаканом в руке и взглянуть на голубое небо…

А теперь даже это она будет вынуждена делать по расписанию? Ее маленький глоток свободы, возможность почувствовать себя человеком, а не послушным винтиком в отлаженной системе…

Робин показалось, будто какая-то волна подхватывает ее и неудержимо несет куда-то. Если бы у нее было желание, если бы была возможность успокоиться, остановиться, как следует все осмыслить и обдумать, может, позже Робин и пришла бы к другим выводам. И это имело бы совсем другие последствия. А сейчас…

Робин выключила компьютер.

Робин бросила термос с остывшим кофе в клетчатый рюкзачок.

Робин отцепила от блузки бедж со своим именем и фамилией.

— Том, — окликнула она охранника, которого знала лучше, чем всех прочих. — Я ухожу.

— На обед? — Том даже не поднял головы.

— Нет. Вообще. Счастливо оставаться. Пока!

— Робин… Робин, погоди! Что значит — вообще?

Робин уже была на залитой солнцем улице.

Она неспешно вышагивала по тротуару, в ее уши вливался шум автомобилей, шелест деревьев, высаженных вдоль дороги. Через несколько минут Робин уже перебегала дорогу на пешеходном переходе. Она направлялась куда глаза глядят, она больше не желала сидеть остаток дня в тесном помещении. Время от времени, когда желудок напоминал о себе жалобным урчанием, Робин вынимала из рюкзака термос и делала большой глоток вчерашнего, но все еще вкусного кофе…

Мобильный Робин вскоре начал звонить, и, взглянув на него, Робин увидела, что это названивает Кортни. Робин не собиралась с ней разговаривать. Наверняка Том уже успел сообщить старшей секретарше о странном и непредсказуемом поведении секретаря с ресепшен…

Поскольку звонок телефона ее раздражал, но звук выключать не хотелось, Робин затолкала телефон подальше в рюкзак — под термос, косметичку, бумажные салфетки…

Она собиралась как следует погулять — за всю прошедшую неделю — и не хотела позволять кому бы то ни было помешать ей в этом. О том, что будет дальше, Робин старалась попросту не думать. Или, если уж совсем честно, она забыла обо всех возможных неприятностях…

Под вечер Робин оказалась на другом конце города. Ноги уже гудели и ныли от усталости. Зато на душе было легко и спокойно. Она словно сбросила со своих плеч надоевший груз, и чем дальше шагала по переулкам и площадям, тем легче ей становилось. Однако пора было подумать и об ужине… А потом о том, как возвращаться домой. На муниципальном транспорте с многочисленными пересадками? При этом надо еще и в карте разбираться… Вызвать такси? О черт! Ведь ситуация с утра ничуть не изменилась! У Робин как не было денег, так и не появилось. Наличных не завалялось ни в одном кармане, а сбережения по-прежнему находились на банковской карточке…

Робин вздохнула.

Она извлекла из рюкзачка мобильный.

Она набрала номер Линды…

Потом внимательно выслушала сообщение вежливого механического голоса, с беспощадным равнодушием сообщившего о том, что «абонент недоступен, вы можете оставить ему сообщение».

Сообщение Робин оставлять не стала.

Что, если Линда попросту забыла о выключенном телефоне и включит его лишь завтра утром?

Конечно, она могла быть и где-нибудь, где не берет связь…

Но Робин решила не полагаться на судьбу. Секунду поколебавшись, она набрала номер Майкла Лини.

Выслушав рассказ об очередной истории, приключившейся с Робин, Майкл порекомендовал ей немедленно сделать три вещи.

Успокоиться.

Сесть в каком-нибудь ресторанчике и заказать себе овсянку, чтобы успокоить и измученный голодом желудок.

Ждать его, Майкла.

Ах да — определившись с выбором ресторанчика, конечно, известить его по телефону.

На этот раз Робин не стала долго пререкаться. Она послушно прошла еще полквартала, прежде чем наткнулась на маленький прелестный итальянский ресторанчик. Зайдя туда и заняв столик на двоих возле окна в эркере, Робин заказала стакан минеральной воды и капучино.

Почему-то ей не хотелось приступать к трапезе без Майкла.

Майкл явился через полчаса, встрепанный, уставший. Но при виде Робин он невольно улыбнулся:

— Привет, детка, выглядишь не так, как обычно выглядят женщины с разбитым сердцем.

Он отодвинул стул и сел напротив. Удивленно взглянул на чашку и стакан, стоявший перед Робин:

— Я ведь велел тебе заказать чего-нибудь поесть.

— Я непослушный ребенок, — улыбнулась Робин.

— Ты не ребенок. Если бы ты была им, я бы отшлепал тебя за безрассудное поведение. Как в детстве.

— А вот и нет.

— А вот и да.

— Неправда! — возмутилась Робин. — Ты никогда себе не позволял шлепать нас, когда мы с Линдой были детьми!

Майкл рассмеялся. В этот момент к ним подошел официант, который принес Майклу меню.

— Второе меню, будьте добры, — попросил Майкл, — эта очаровательная леди тоже будет ужинать.

Робин быстро выбрала для себя тальятелле с тертым сыром, пирожное тирамису и попросила еще один кофе.

Майкл ограничился крем-супом и минеральной водой. Робин удивленно вскинула брови — мол, не слишком ли скромный выбор?

Майкл понял ее без слов, пояснил:

— У меня, можно сказать, спортивный режим. Мы с ребятами решили более часто играть в баскетбол. Поэтому у меня углеводный завтрак, какой-то там белковый ланч и не слишком тяжелый ужин.

— Брось. Расслабься. Мы вообще когда-нибудь с тобой бывали вместе в ресторане?

Майкл пожал плечами:

— Если честно, то я не помню. Кажется, ты чаще бывала на наших семейных праздниках…

— Вот! — торжествующе произнесла Робин. — И не говори мне, что это не повод.

— Рассказывай, что ты натворила на этот раз, — сменил тему Майкл.

Ему принесли кофе, и он сделал первый глоток.

Сейчас, оценивая случившееся словно бы со стороны, подводя итоги пережитого дня, Робин впервые смутилась:

— Знаешь, кажется, я наломала дров на работе, — призналась она.

— Вполне допускаю, — кивнул Майкл, — но разве ты не перенесла вчера сильный стресс?

— Это ты к чему?

— К тому, что ты не должна слишком уж сильно укорять себя.

— Меня просто взбесило все происходящее, — устало произнесла Робин.

— Понимаю.

— Эти бесконечные придирки… а главное — почему?

— Робин, люди не всегда бывают в состоянии оценить свои поступки и свое поведение.

— Да. Но если при этом они тесно работают вместе с другими людьми? Почему они устраивают из корпорации площадку для самоутверждения?

— Значит, дело в поведении главы секретариата?

Робин поморщилась:

— Я бы не стала так громко именовать ее… Если бы Кортни узнала об этом, то непременно зазналась бы. Да чем она руководит? Большую часть дня ее шефа нет на месте — он в разъездах и на конференциях. Кортни составляет для него отчеты из записочек — кто, когда и зачем звонил. Варит для него кофе. А большую часть времени красит ногти, сплетничает с одними сотрудниками о других сотрудниках и жует шоколад.

— И руководит тобой, — с хитрым видом напомнил Майкл.

— Мной не нужно руководить, — сердито сказала Робин, — я все делаю в срок и слежу за собой сама.

— Давай посмотрим на все это с другой стороны, — предложил Майкл, — если бы тебе по-настоящему нравилась эта работа, ты закрывала бы глаза на поведение Кортни. В крайнем случае, считала бы его неизбежным злом.

— Неизбежным злом?..

— Робин, как долго ты работаешь на этой работе?

— Ну, — она нахмурилась, — кажется, уже больше года… Да, больше, это точно.

— Кортни всегда себя так вела? И директор делал замечания?

— Шеф… ну, обычно он меня скорее не замечал. Я была для него чем-то вроде мебели. Как стойка, за которой я сижу и регистрирую посетителей.

— У него могло быть просто плохое настроение, неудачно прошли переговоры, или живот разболелся от испорченного ланча. И сорвался он скорее не на тебя, а на свое плохое настроение. Робин, он ведь не увольнял тебя?

— Мм… Пожалуй, нет.

— Вот видишь.

— Но Кортни обещала ему нажаловаться на меня. Что я делаю какие-то вещи, которых на самом деле нет. Которые на самом деле лишь плод ее воображения.

— Возможно, она искренне верит, будто наставляет тебя на путь истинный.

— Мне-то какое дело? — сердито произнесла Робин.

— Я лишь хочу обратить твое внимание на твою собственную реакцию.

— Прости?

— Что ты почувствовала, когда тебе сделали замечание за то, что ты пьешь кофе на рабочем месте?

— Я поняла, что не хочу, чтобы меня лишали хотя бы маленького глотка свободы.

— Значит, свою работу ты считаешь рутиной? И лишь выходы на ланч приносят тебе облегчение?

— Разве? — с изумлением произнесла Робин.

— Робин, милая, тебе виднее. Твои тальятелле…

Робин вонзила в макароны нож и вилку, чтобы ловчее отправлять их в рот по маленьким кусочкам.

В другой ситуации она обязательно бы обратила внимание, что Майкл назвал ее «милой». Это было скорее несвойственно ему. Но она была слишком голодной, слишком уставшей. Она запуталась в происходящем. За такой короткий срок случилось так много неприятных событий…

— Замечания старшего секретаря неприятны, но смертельны. При этом заметь, ход твоих мыслей не был таким: я работаю среди замечательных людей, мне удобно добираться до офиса, я получаю неплохую зарплату, я расту профессионально, и отдельные злые нападки маленькой задаваки не смогут отбить у меня охоту работать здесь.

— Вполне возможно, — согласилась Робин. — Значит, ты считаешь, что я была не права? Но что, если Кортни решила по какой-то причине выжить меня? Желание очернить меня в глазах шефа. Требование справки от врача…

— Уходить с рабочего места, никого не предупредив, Робин, — это не слишком-то хорошо.

— Ты меня осуждаешь?

— Я показываю тебе обратную сторону.

Робин задумчиво произнесла:

— Что ж, может, это и в самом деле некрасиво… Это могло затруднить работу некоторым сотрудникам. Но, Майкл, я давно не чувствовала себя такой свободной. Это все равно что сбежать из школы со скучного урока, весь день провести в кино или даже шлепать босиком по лужам в городском парке. Кормить голубей, белок, листать разные книжки…

После непродолжительного молчания Майкл спросил:

— Но что ты намерена делать дальше?

— Завтра будет новый день… Ты об этом?

— Да.

— Если честно, я не знаю…

Майкл накрыл руку Робин своей, вроде бы для того, чтобы поддержать. Робин вздрогнула и невольно отдернула свою ладонь.

— Извини, я не хотел.

— Прости, я не хотела.

Они произнесли это почти одновременно.

— Я просто хотел проявить дружескую поддержку, — объяснил Майкл.

Робин почувствовала, что начинает краснеть.

— Я… Я так и поняла. Просто… электрический разряд. Током ударило.

Майкл улыбнулся:

— Я знаю, такое время от времени происходит, если носить одежду, постиранную без ополаскивателя.

— Нет, — перебила Робин, — иногда среди ночи подходишь к холодильнику и протягиваешь к нему руку, чтобы открыть дверцу, а тебя бьет током.

— Это потому, что нужно меньше объедаться на ночь, Робин Морриган. Может быть, взять тебе еще десерт?

— Нет, спасибо. И еще я хотела поблагодарить тебя — ты так меня выручил.

— Я еще не закончил. Сперва нужно доставить тебя домой.

Уже в машине Робин произнесла:

— Передавай привет Линде. Странно, в последнее время она все чаще недоступна. Что-то по работе?

— Она толком не говорит, эта маленькая хитрюга. Но я передам, — пообещал Майкл.

— Мне так стыдно. Получается, что ты возишься со мной вместо Линды, — вдруг сообразила Робин.

Майкл тепло посмотрел на нее:

— Ничего. Это мне в радость.

Робин смутилась. Чтобы как-то скрыть свою неловкость, она поддразнила Майкла:

— Помогает почувствовать себя более молодым?

— Да, напоминает о детстве, — расхохотался он.

6

Распрощавшись с Майклом, Робин поднялась в свою квартиру. Как только за ней захлопнулась дверца автомобиля Майкла, Робин почувствовала легкий укол… грусти или тревоги? Она не могла понять. Переступая ступеньку за ступенькой, Робин с каждым мгновением отдалялась от сегодняшнего вечера. Странно — тепло, которое присутствовало в ее с Майклом разговорах, тепло, которое наполняло Робин в ресторане, куда-то делось. Оно испарилось, и, кажется, безвозвратно.

Робин внезапно захотелось позвонить Майклу, задержать его. Сказать, чтобы он никуда не уезжал.

Но что она скажет ему потом?

Спустится к нему?

Да, это вариант. Можно просто сказать, что она вдруг захотела выпить еще кофе. И это совершенно невозможно осуществить без приятной компании.

Можно… Можно сообщить Майклу то, что, как казалось Робин, было гораздо ближе к правде.

Робин не хотелось оставаться одной в этой квартире. Вольно или невольно, но почти каждая деталь обстановки здесь напоминала ей о бывшем бойфренде, о Джиме.

Робин хотелось, чтобы кто-то отвлек ее от грустных мыслей. Это можно сделать и самой, полистав журнал, посмотрев фильм. Но нельзя же бесконечно смотреть фильмы?..

Робин подошла к окну. За окном уже почти стемнело. Тут и там зажигались маленькие светлячки, Робин пыталась угадывать, что это были за огоньки — уличные фонари или же лампочки, освещающие крыльцо соседних домов… От разглядывания огоньков веяло романтикой, но именно поэтому Робин стало еще грустнее.

Все-таки позвонить Майклу?

Да, но что она ему скажет?

Привет, это снова я, ты не мог бы подняться ко мне ненадолго? Разговаривай со мной, смеши меня, пой мне — мне так холодно и одиноко!

Мы можем поиграть в «Монополию» или в шахматы, я сварю горячий шоколад, а если хочешь — я испеку тебе яблочный пирог.

Знаешь, так невкусно, когда пирог испечен только для тебя одной…

Для одной себя вообще не хочется печь пирогов.

Робин решительно тряхнула головой.

Ну что за глупости?!

Одни только глупости лезут ей в голову этим вечером. Надо же… А ведь она даже не пила.

Ну зачем она будет отвлекать такого занятого человека, как Майкл? Он ведь и без того уже выручил ее сегодня: накормил ужином, выслушал сагу обо всех ее неурядицах, отвез домой… Не грузил своими проблемами — рабочими, личными, еще какими-нибудь…

Кроме того, нехорошо злоупотреблять вниманием Майкла — он спасает ее вместо своей непутевой сестры Линды вот уже второй день подряд.

Хорошего понемногу — не стоит ли на этом остановиться?

Остановиться и, вместо того чтобы заставлять людей выслушивать про свои проблемы, сесть, хорошенько подумать и самой во всем разобраться.

Вот, например, работа.

Интересно — у нее еще есть работа? Или уже нет?

Что ж… Кажется, существует только один способ это выяснить.

Завтра утром подняться как обычно и прийти на работу в положенное время.

Тогда и станет понятно, сошла ей с рук вчерашняя выходка или же впору приниматься за обзор сайтов с подборками резюме и, главное, существующих на рынке труда вакансий.

Без пирога, без кофе, без возвращения Майкла Робин просто приняла душ, высушила непослушные волосы феном и легла спать.

Будильник она завела на шесть утра. Необходимо было явиться в офис собранной.

Во всеоружии.

Робин усмехнулась, перед тем как окончательно отключиться, — какое у нее оружие?

Длинные ногти…

Или степлер, ножницы и тяжелый факсовый аппарат.

Правда, с теми силами, которыми обладает Робин, у нее скорее получится уронить этот массивный факс кому-нибудь на ногу.

Утро застало Робин подходящей к высотному зданию, в котором располагалась электротехническая корпорация. Робин выглядела собранной, сдержанной и целеустремленной. Непослушные волосы были укрощены с помощью геля и убраны в гладкую косу, а бежевый костюм пусть и был деловым, однако выразительно топорщился в положенных местах.

Робин нацепила на лицо ослепительную улыбку, толкнула входную дверь и…

И увидела, что место, на котором она обычно сидит с утра и до вечера в будние дни, занято.

Просто занято.

И это был не кто-то из сотрудников или охранник, решивший присесть на кресло Робин на минутку, всего лишь чтобы передохнуть.

Это была какая-то бойкого вида девица.

Подойдя ближе, Робин увидела, что это — яркая брюнетка с фиолетовыми тенями па веках, почти белой помадой. На брюнетке был блестящий темно-зеленый костюм, который в общем-то мог бы сойти за деловой… Если бы не выразительность его декольте. Длину юбки Робин не было видно из-за секретарской стойки…

Девица мгновенно подняла голову, ослепительно улыбнулась Робин:

— Добрый день, я Мэй, чем я могу вам помочь?

Робин минуту собиралась с мыслями:

— Э-э-э… да вообще-то ничем… А вы кто? Новая сотрудница?

— Да, — весело кивнула девица, — с сегодняшнего дня. А что вам угодно?

Робин заметила на Мэй свой бедж. Вот только имя в нем уже значилось совершенно другое… не такое, как было еще вчера.

— Вообще-то, — уточнила Робин, — я здесь работаю. На этом самом рабочем месте. На котором сейчас сидите вы…

Мэй улыбнулась так радостно, будто Робин сообщила ей о миллионном выигрыше в лотерею.

Она стремительно схватила трубку и набрала какой-то номер.

— Кортни? — прощебетала она. — Да, это я. Та девушка, о которой ты говорила, уже появилась. Что? Проводить ее наверх? Да, сейчас. Будем через минуту.

— Меня не надо никуда провожать, — с легким раздражением произнесла Робин. — Я прекрасно знаю дорогу. Насколько я понимаю, Кортни попросила зайти к ней?

— Прийти, — со значением сказала девица, — прийти. Это большая разница.

— Какая же?

— Давайте я провожу вас, — предложила Мэй, — и Кортни вам все объяснит.

— Не нужно меня провожать. К тому же могут быть звонки или появиться посетители, которых нужно зарегистрировать…

— Еще слишком рано для посетителей, — щедро улыбнулась Мэй, — а звонки возьмет на себя Кортни, пока я буду отсутствовать на рабочем месте.

«Отсутствовать на рабочем месте?.. Что, черт подери, это значит?..»

Робин решила не тратить время на дальнейшие пререкания с Мэй. Наверняка Кортни сможет более объективно прояснить ситуацию. Какой смысл стоять тут и препираться с Мэй… тем более что она уже, оправляя юбку и пиджак, стояла рядом с Робин, всем своим видом выражая готовность немедленно отправиться наверх, в приемную шефа.

Робин мысленно отметила, что насчет длины юбки Мэй она если и ошиблась, то совсем ненамного…

Мэй целеустремленно шагала по офисным коридорам, сворачивая где было нужно, словно уже проделывала это десятки раз.

Робин могла поклясться, что до сего дня не видела Мэй в корпорации…

Наконец они были у цели — у приемной директора. Мэй широко распахнула дверь перед Робин. Робин почудилось в ее улыбке что-то издевательское. Хотя, может быть, это была всего лишь игра света и тени? А вовсе не ухмылка…

Кортни поднялась навстречу Робин.

— Привет, — сдержанно сказала она. — Садись.

Робин села, набрала побольше воздуха в грудь и…

— Значит, так, Робин…

Робин подняла голову. Насторожилась. Тон Кортни ей не понравился.

Очень не понравился.

Совсем не понравился…

Кортни придвинула к Робин конверт большого формата, желтоватый, не заклеенный.

— Проверь, пожалуйста, — попросила она, — здесь все твои документы.

— Документы?

— Вчера в отделе персонала успели подготовить, — пояснила Кортни.

Отдельно лежал небольшой белый конверт.

Кортни кивнула на него:

— Здесь твоя зарплата… за отработанные дни в этом месяце. Минус вчерашний день и минус день, когда ты была у врача… вернее, когда ты не была у врача.

До Робин медленно начало доходить непоправимое.

— Само собой, мы не дадим тебе никаких рекомендаций.

— Да? — тупо спросила Робин.

— Робин, ты нарушила трудовую дисциплину, покинула рабочее место без объяснений. Нам здесь не нужны сотрудники, которые наплевательски относятся к своим обязанностям.

Формально Кортни была права. Робин даже нечего было возразить…

Формально…

Если бы она своими придирками не создала ситуацию, в которой Робин не выдержала, сорвалась и наделала глупостей… Кортни приняла активное участие в этом процессе. А теперь делает глаза невинного, даже оскорбленного ангела…

Сердце Робин гулко билось от возмущения.

— Проверь документы, — велела Кортни, — пересчитай деньги.

— Но…

— Но?

— Но ведь ты даже не предупредила меня.

— Как и ты меня — вчера, — пожала плечами Кортни, — как ты думаешь, что я должна была отвечать шефу? Почему наш телефон в холле раскалился от звонков?

— А кто эта девица? Та, что теперь сидит на моем месте?

Кортни небрежно пожала плечами, кивнула:

— Собственно, тебя это не касается… Но, так уж и быть, я отвечу. Это моя двоюродная сестра. Приехала из Эдинбурга, сняла квартиру, нуждается в работе.

Робин задохнулась от возмущения:

— Ну ты даешь!..

— А в чем дело?

— Ты что, провернула это еще вчера?

— Робин, мне было велено найти тебе замену, и как можно быстрее! И замену не чета тебе — такую сотрудницу, что способна работать, четко выполняя поручения! Словом, ответственного человека.

— Я ответственно подходила ко всем заданиям, — угрюмо проговорила Робин. — Ты выдумывала про меня небылицы — специально для нашего директора…

— Да с чего ты взяла?

— Кортни, скажи, а ты давно узнала о переезде своей кузины в Глазго?

— Это не имеет отношения к делу, — вскинув голову, холодно ответила Кортни, — мне было велено найти замену, и я ее нашла. Директор отметит, что я блестяще справилась с заданием. Между прочим, Мэй подходит нам по всем параметрам. К тому же она знает немецкий… так что…

— А при чем здесь немецкий? — с недоумением поинтересовалась Робин.

— Мы будем выходить на новый уровень, — надменно пояснила Кортни, — сотрудничество с Германией будет расти… Пригодится знание языков на уровне как секретарей, так и вице-президентов.

— Можно подумать, что ты знаешь немецкий, — поддела Робин, — говори только за кузину.

— Если ты проверила все документы, Робин, то ты вполне можешь идти. Не думаю, что тебя что-то здесь задерживает. Если в ящиках стола остались какие-то твои вещи, Мэй с удовольствием отдаст их тебе. Но мы вчера вечером уже смотрели — кажется, там ничего нет… Кроме какой-то дурацкой фотографии.

— Что за фото?

— Спроси у Мэй, — предложила Кортни.

И с удовольствием захлопнула за Робин дверь приемной.

Фотография, о которой говорила Кортни, была фотографией Джима.

— Спасибо, мне это не нужно, — сообщила Робин и тут же имела удовольствие наблюдать, как Мэй с бесстрастным лицом разорвала фото на несколько клочков и опустила их в мусорное ведро.

— Всего хорошего! — с уже знакомой Робин ослепительной улыбкой сладким голосом пропела она.

— Счастливо оставаться, — попрощалась Робин.

Идти… идти было в общем-то некуда.

Было еще слишком рано.

Слишком рано, чтобы возвращаться домой и заваливаться спать от безысходности положения.

Слишком рано, чтобы отправляться на какой-нибудь сеанс в кинотеатр, чтобы за просмотром лирической комедии отвлечься от крутившихся в голове мыслей.

Слишком рано…

Хотя…

Робин все-таки решила попытать счастья.

Она позвонила Линде наугад, практически без особой надежды.

Но, кажется, произошло маленькое чудо, на которые жизнь Робин была так бедна в последние дни…

Линда ответила на звонок. Линда сделала это бодрым голосом. Линда, оказывается, уже поднялась. Линда была свежа, умыта, одета, накрашена. Линда собиралась выезжать из дома на работу…

И Линда, перед тем как засесть в офисе над важными проектами, намеревалась как следует перекусить в одном из кафе, пока они еще не закончили подавать завтрак.

Девушки договорились встретиться через полчаса в небольшой пиццерии в центре города. Поскольку у Робин было предостаточно времени, чтобы добраться туда намного раньше подруги, она успела занять хороший столик…

— Привет, родная! — услышала она голос подруги и поднялась, чтобы обняться. — Но у меня не слишком много времени, — предупредила Линда. — Мне уже успел позвонить директор, пока я была на полпути сюда.

— И что он от тебя хочет? — заинтересовалась Робин.

— Думаю, жаждет убедиться, что с материалами, которые я готовлю к выставке, все в полном порядке, — хмыкнула Линда. — Но давай-ка мы сперва поговорим о тебе. У тебя все в порядке?

Робин неопределенно пожала плечами.

— Это уже интересно. Вообще, Робин, я как-то сразу не спросила тебя, почему ты в рабочее время шатаешься по улицам и ищешь себе компаньонов для кофе…

— Меня уволили! — неожиданно решившись, выпалила Робин.

И рассмеялась.

Подняв брови, Линда с неодобрением взглянула на подругу:

— Интересно… Ты радуешься?

— Я пока не могу понять, — призналась Робин, — у меня смешанные чувства. С одной стороны — вроде бы вышло совершенно по-дурацки. Меня, можно сказать, до этого довели. То есть провоцировали, а я поддалась на провокацию. Можно было бы этого и не делать. С другой стороны…

— Что с другой стороны? — осведомилась Линда. — И, если не возражаешь, давай все-таки возьмем кофе. И сандвичи. Что тебе принести?

— Может, я сама схожу?

— Сиди, — отмахнулась Линда, — ты уже заняла столик.

Она вернулась через пять минут с двумя стаканами с латте и тарелкой с двухэтажными бутербродами — с сыром, ветчиной, копченой рыбой, зеленью…

У Робин невольно потекли слюнки при одном только взгляде на все это великолепие.

— Итак? — Линда откусила от своего бутерброда и принялась жевать, запивая пищу горячим кофе. — Ты не возражаешь, если мы ускоримся? То есть я не тороплю тебя, но мне в самом деле нужно вскоре уходить. Расскажи толком, что произошло.

Робин рассказала.

За время ее рассказа кофе успел основательно подостыть. Линда слушала, жевала и время от времени, при особо драматических моментах, вздергивала брови.

— Погоди, — наконец не выдержала она, — так это окончательно?

— Что окончательно? — не поняла Робин.

— Увольнение, — раздельно, по слогам произнесла Линда. — Они тебя уволили бесповоротно?

— А бывает как-то иначе?.. Вот, в сумочке с собой у меня документы. Ну и полный расчет. Хотя бы здесь они поступили порядочно — могли бы и не заплатить.

— На каком основании?! — возмутилась Линда.

Робин пожала плечами:

— Думаю, что юридически они могли бы придраться к моему прогулу. Я никого не поставила в известность, что ухожу, при этом ушла на весь день. Они вычли мне последние два дня, но выплатили все остальное…

— Думаю, что они заплатили затем, чтобы ты не потребовала у них зарплаты через суд, — недовольно произнесла Линда. — Наверняка они тоже чувствуют за собой вину.

— Это вряд ли. Все произошло так быстро…

— Да?

— Я и не думала, что Кортни так настроена против меня. Конечно, можно было бы не обращать внимания. Так сказать, бороться за место под солнцем. Но…

— Но?

— Зачем пытаться удержаться в той компании, где тебя на самом деле не хотят видеть?

— Разве все к тебе так уж плохо относились? — с сомнением произнесла Линда.

— Ну… многие сотрудники, думаю, относились ко мне вполне по-дружески. И вместе с тем они думали обо мне не больше, чем об амариллисах на окнах в приемной. Пока я выполняла свои функции, все было нормально… Но ведь не от них зависело, быть мне на своем рабочем месте или оставаться. Кажется, в этот раз звезды и мнение директора сложились не в мою пользу.

— Кажется, да. Но что, если они позвонят с извинениями?

Робин засмеялась — и смеялась долго, даже не без удовольствия.

— Линда, поверь мне, несмотря на то, что вся история произошла сегодня утром, все это — уже вчерашний день. Никто из нас не станет отыгрывать назад. И это, я думаю, правильно.

Линда, кажется, все же была расстроена неприятностью, произошедшей с ее подругой.

Именно поэтому Робин решила придержать при себе самые сокровенные мысли.

Линда давно ушла. А Робин задержалась.

Она меланхолично доедала свой завтрак, подбирая листочки салата с тарелки. Потом взяла еще один эспрессо. Глядя в окно, она наблюдала за прохожими, делая небольшие глотки из чашки. Робин чувствовала себя странно: с одной стороны, она была в гуще людей, с другой — она выпала из общего движения. Все куда-то торопились, всех ждали — на работе, на учебе… А Робин не знала, хочет ли она присоединиться к этому потоку или же ей, оказывается, более чем хорошо всего лишь наблюдать за ним… Сидеть на обочине, занимаясь только своим кофе… Переживая и изучая лишь собственные мысли…

Робин не рассказала Линде о том, что она решила сыграть с судьбой в своеобразную лотерею. Она не могла понять, чего же ей хочется больше. Да, она сбежала с работы в возмущенных чувствах… Но стоило ли возвращаться? И продолжать ту же деятельность на привычном месте с теми же людьми? Ах да, и, конечно, в тех же условиях и обстоятельствах… У Робин не было четкого ответа. Она решила: появится в офисе как ни в чем не бывало. Если Кортни и высшее руководство сделают вид, будто ничего не было, значит, место Робин и дальше будет в корпорации. Если же ей укажут на то, что она вела себя непозволительно, Робин гордо удалится. Что ж… не вышло гордо, зато все точки над «i» были расставлены. Во многом благодаря стервозности… и оперативности Кортни. Да, этой девице нельзя отказать в находчивости.

Зато теперь Робин предстояло найти ответ на вопрос — а что же дальше?

7

Это был темный и не слишком-то приветливый бар. Находился он в подвальном помещении, и одно это произвело на Робин гнетущее впечатление. Хотя с вентиляцией и необходимым освещением там было все в порядке.

Но вот мимо маленьких окошек беспрерывно сновали ноги прохожих. Робин предпочла бы, чтобы окон вообще не было, раз уж они выходят на такую оживленную улицу. Но выбора не было — искать какое-то другое кафе или бистро у нее не осталось сил. Она весь день бродила по каким-то торговым центрам, посмотрела невыносимо скучную мелодраму в кинотеатре, поминутно зевая или откликаясь на собственные воспоминания… А ведь в главных ролях были задействованы голливудские звезды. Но Робин с облегчением вздохнула, когда по экрану пустили титры. Наверное, там, в Голливуде, совсем разучились играть, с раздражением подумала она.

В торговых центрах она так ничего себе и не купила. Хотя деньги пока были, хотя можно было побаловать себя чем-то, раз уж жизнь не баловала ее приятными событиями. Но Робин бесцельно смотрела на витрины, перебирала вешалки, глядя мимо вещей. Ничего удивительного, что она не смогла подобрать себе что-то подходящее.

И вот теперь она свалилась без сил на табурет возле барной стойки.

Конечно, можно было бы отдышаться, выпить стакан сока и отправиться куда-нибудь еще. Но Робин плохо знала квартал, в который забрела.

Бармен дружелюбно улыбнулся ей, вопросительно вскинув брови.

— Пина-коладу, пожалуйста, — попросила Робин.

Название этого коктейля всегда ассоциировалось у нее со сладкой жизнью.

Получив от бармена бокал, от которого сладко пахло ананасами и еще чем-то приятным, Робин покрутила его в руках, рассматривая зонтик, которым был украшен напиток. Зонтик моментально вызвал у нее ассоциации с пляжем, хоть и был маленьким и бумажным. Разноцветным. Полосатым…

Робин сладко зажмурилась.

Море. Солнце. Волна, набегающая на кромку песка и лижущая отдыхающих за пятки…

Когда она в последний раз была на море?

Робин бездумно сделала большой глоток. Она даже не подумала о том, что неплохо было бы сначала перекусить. Хотя бы гренки или фруктовый пирог…

Она снова отхлебнула из бокала. Джим… Им с Джимом почему-то было не до отпусков в жарких странах. То не совпадали графики, то желания, то настроения. А если даже все это совпадало, то, как назло, исчезала финансовая возможность… Джим считал, что не следует экономить на таком важном деле, как отдых. Считал, что нужно ехать в отпуск с солидной суммой на счете — на всякий случай, для подстраховки.

В результате они вообще никуда не ехали. Ограничивались визитом в дельфинарий, или в аква-парк, или просто выезжали за город на пикник.

Робин поставила стремительно опустевший бокал на стойку. Когда бармен повернулся к ней, она попросила мохито.

Мохито в высоком запотевшем бокале появился перед ней почти мгновенно.

Робин так углубилась в свои мысли, что не видела никого и ничего вокруг.

Перед ее глазами уже белели барашки морской пены. Прибой выбрасывал на берег разноцветные ракушки. Легкий ветерок заигрывал с кронами пальм, а…

— Робин?

Она подняла голову.

— Робин… э-э-э… Морриган? — Прямо перед Робин стоял незнакомец и пристально вглядывался в ее лицо.

— Это я, — машинально ответила Робин. — А что такое?

Незнакомец запрокинул голову и весело расхохотался.

Робин щедро обдало пивным духом. Как-никак, завсегдатаи подобных заведений обычно предпочитали пиво. И не знали в своем предпочтении удержу.

— Это же надо! Робин! А я сижу, ломаю голову — что-то знакомое в девице, которая торчит у бара в одиночку!

Робин не понравилась подобная манера обращения.

— Или вы представитесь, — перебила она, — или…

— Да ты что? Неужели не узнаешь меня? Мы ведь учились вместе в школе.

Робин, оторопев, внимательнее вгляделась в лицо незнакомца.

— Нет, извините, не припоминаю.

— Вот это да! А вроде бы прошло не так много времени.

— Выпускной? — Робин изо всех сил напрягала память. Ей даже самой уже стало интересно, несмотря на пивной дух.

— Нет, — парень качнул головой, — из той школы я свалил в старших классах, но выпускного, помнится, не дождался. Так что ты не могла сохнуть по мне, как по королю выпускного бала, — он расхохотался над своей шуткой, — зато…

— Зато? — Робин прищурилась. Все-таки в баре было очень худо с освещением.

— Зато ты сохла по мне в младших классах! — торжествующе объявил он.

Робин пожала плечами.

— Я не… — начала было она.

— Я Джек, — торжествующе объявил собеседник, — неужели не помнишь?

Робин остолбенела.

В памяти мгновенно всплыла картинка давней детской обиды.

«Все мальчишки одинаковые!»

«Он… Ну он… Сказал, что на весеннем празднике мы сможем танцевать в паре… И ел мои шоколадные конфеты, болтал со мной на каждой перемене… А теперь в класс пришла девочка, у которой очень красивые волосы… Зато лицо у нее высокомерное и надутое! Она постоянно смотрит на свои туфли, не отвалились ли от них блестящие камешки».

Джек бросил ее ради хорошенькой белокурой девочки.

И Джим тоже! Джим изменил ей с противной, вульгарной девицей, чьи волосы по цвету напоминают солому!

Как она тогда плакалась Майклу — все мальчишки одинаковые.

Почему это опять произошло с ней?

Робин понимала, что эпизод, касающийся Джека, — дело давнее. Наверняка он даже и не вспомнит, как обидел тогда Робин.

Сейчас не детство, чтобы выяснять отношения, закончившиеся еще в младших классах.

Джек наверняка хохотал бы, узнай он о мыслях Робин по его поводу. Какие глупости! Прошло столько лет. Неужели сейчас они не могут просто пообщаться? Поболтать о пустяках, случайно столкнувшись нос к носу в каком-то затрапезном баре.

Но…

Но, кажется, сейчас это было выше сил Робин.

Джек выжидающе смотрел на нее:

— Так помнишь или нет? Что ты молчишь, будто воды в рот набрала?

— Помню, — выдавила из себя Робин.

— О, ну вот видишь! — Лицо Джека мгновенно расцвело. — А ты совсем не изменилась. Правда. Честно!

Робин не знала, что сказать. Что ему отвечать.

— Заказать тебе выпить? Виски, ром с колой?

Робин помотала головой.

— Да ладно! Вечер только начинается. Нужно же хорошенько расслабиться… Ты какая-то неприветливая. Надутая как хомяк.

— При чем тут хомяк? — не выдержала Робин. — Может быть, я просто не хочу с тобой разговаривать. Такая версия не приходила тебе в голову?!

Джек отступил на шаг, склонил голову набок, внимательно посмотрел на Робин. Она даже не догадывалась, насколько он уже пьян.

— Странно, — задумчиво произнес он, — сидит в баре — а такая злая. Тебя что, уволили, что ли?

— Не твое дело! — свирепо огрызнулась Робин. Это же надо — ткнул пальцем в небо и попал, а ведь болтает чепуху, которая приходит ему на ум!

— Или, может, мужика у тебя нет, — продолжал вслух размышлять Джек, — вот ты всех вокруг и ненавидишь. Я ведь тебе даже выпить предлагал. Кстати, ром с колой…

— Джек, — предложила Робин, все еще пытаясь вежливо отвязаться от него, — ты можешь просто оставить меня в покое? Честно говоря, я не расположена сейчас общаться.

Джек нахмурил брови и рукой подпер подбородок.

— А ты действительно ни капельки не изменилась, — сообщил он с радостным удивлением. — Все такая же серая мышь. Я вспомнил: я ведь тебя отшил из-за новенькой. Вот ты и злишься. Небось ревнуешь до сих пор. Нет чтобы надеть мини — от парней отбоя бы не было. Но, кажется, тебе по барабану, как ты выглядишь. Так тебе и надо. Сиди тут в одиночестве. И кому ты такая будешь нужна… А я-то еще сказал парням — мол, верняк, я ее знаю, посидим, выпьем все вместе, может, до чего-нибудь с ней и договоримся…

Робин, как при замедленной съемке, сделала два шага вперед. Ее правая рука, в которой до сих пор был зажат стакан с мятным коктейлем, поднялась вверх. На голову Джека полилась ароматная смесь, посыпались кубики льда и зеленые листочки. Коктейль с тихим шипением пропитывал толстовку Джека…

В дверь настойчиво звонили.

Робин подняла голову и прислушалась. Может, это звонят не в ее квартиру?

Глупости какие. Почему же она так отчетливо слышит звонок в дверь?

Нужно идти и отпирать. Деваться было некуда.

Впрочем, еще можно притвориться, что дома никого нет…

Но тогда каким образом Робин узнает, кто стоит под дверью?

Она нехотя приподнялась с дивана, шмыгнула носом. Состояние, в котором находилась Робин, не способствовало возникновению желания посмотреться в зеркало.

А зря.

Робин обвела мутным взглядом обстановку. Махнула рукой — а, ладно! И поплелась в прихожую.

Да откроет она, откроет! Только пусть наконец-то прекратятся эти настойчивые звонки в ее квартиру!

Робин даже не стала заглядывать в дверной глазок. Конечно, это было неосмотрительно. Но за дверью оказался Майкл. Волноваться было не о чем.

Робин с глупой улыбкой посмотрела на него:

— Привет. Ик!.. Ой.

— Привет, — вздохнул Майкл. — Что здесь происходит?

— А в чем дело? — Робин отступила на шаг, чтобы дать Майклу войти внутрь. Но поскольку с координацией движений у нее сейчас было неважно, то получилось даже два шага. Или три.

— Я звоню тебе весь вечер. Вернее звонил. У тебя что-то случилось? Почему ты не снимала трубку? Сначала я был на совещании, но, как только освободился, сразу поспешил сюда…

Робин произнесла в явном недоумении:

— Я? Не снимала трубку?

Пошатываясь и уже не обращая особого внимания на Майкла, она направилась в спальню.

Не найдя того, что искала, в спальне, Робин перешла в гостиную, где царил кавардак. Но требуемого не обнаружилось и там.

— Куда же я ее дела? — спросила сама у себя Робин. Потом хлопнула ладонью по лбу: — Конечно! Наверняка это кухня.

Сумка действительно нашлась на кухне, причем в самом темном ее углу. Робин пошарила в сумке и извлекла на свет мобильный телефон.

— Надо же! — радостно возвестила она окружающим ее предметам. — Нашелся. И работает, по-видимому. Но почему я не слышала звонков?

Майкл вошел в кухню, взял телефон из рук Робин и внимательно осмотрел его.

— Разумеется, — он пожал плечами. — Конечно. Этого следовало ожидать.

— Чего следовало ожидать? — глупо спросила Робин.

— Ты выключила звук, дурочка.

— Я? Я даже и не пыталась…

— Наверняка, — кивнул Майкл, — так вышло само, да? Впрочем, ты могла нечаянно нажать на кнопку и не обратить на это внимания. А теперь выкладывай — что все-таки тут происходит? Похоже на какой-то вертеп.

— Вертеп? — Робин снова икнула, потом смущенно рассмеялась.

— Да, для вертепа участников маловато, — улыбнулся Майкл, — ты одна. У тебя точно не было гостей? Судя по количеству стаканов в мойке…

— И бутылок в гостиной!

— Робин, я серьезно. Может быть, у тебя на самом деле хорошее настроение? Но, между прочим, я за тебя волнуюсь.

— Волнуешься? — Робин выпрямилась. — А что я сделала?

— Робин…

— Тебе Линда чего-то наболтала, да?

Майкл вздохнул:

— Если ты не заметила, в последнее время мне не приходилось выслушивать сплетни сестренки, чтобы быть в курсе твоих дел.

— Ах да… В самом деле! — Робин растерянно улыбнулась. — Прости. Я, наверное, порядком тебя утомила.

— Робин…

— И напрягла. У тебя и своих дел хватает. А тут я со своими глупостями…

Майкл начинал терять терпение. Он устал, он проголодался, так как ланч был уже довольно давно. Он пытался принимать в расчет, что Робин пьяна. Но, кажется, эта девчонка скоро выведет его из себя своим легкомысленным поведением.

— Раз уж напрягла, — сердито проговорил он, — то деваться некуда: приходится принимать участие в твоей судьбе. А кое-кто этого не ценит и попусту выводит меня из себя.

Вопреки ожиданиям эта тирада не возымела должного эффекта.

Робин уставилась на него с упрямым выражением лица:

— Эй, кажется, я тебя не звала.

— Точно. Тем не менее вооруженным глазом видно, что тебе необходима помощь.

— Мне?!

— Тебе.

— Да чем ты можешь мне помочь? — Робин всхлипнула. Алкогольные пары снова начинали набирать силу в ее голове, которая и без того гудела, как чугунный котел, сотрясаемый ударами колотушки.

— Если хочешь, я могу сварить тебе кофе, — предложил Майкл.

Робин помотала головой:

— Нет уж, спасибо. Мне только кофе и не хватало.

— Жаль, — Майкл вздохнул, — а вот я бы от кофе не отказался.

— Мм…

— Если честно, то я не отказался бы и от пиццы. Вообще от ужина. Забыл, когда ел в последний раз.

— Ты такие страшные вещи говоришь, — пробормотала Робин.

— Я бы пригласил тебя где-нибудь поесть, но, боюсь, в подобном виде ты далеко не уйдешь.

— А что с моим видом? — Робин удивилась весьма искренне. — Я ведь выпила совсем немного. Виски Джима… и кока-кола…

— Да, конечно, — Майкл кивнул, — шипучка способствует быстрому поступлению алкоголя в кровь. Два-три стакана — и готово дело. Можно подумать, ты сегодня первый день как на свет появилась.

— Четыре-пять…

— Что? — не разобрал Майкл бормотание Робин.

— Я говорю, ты ведь можешь и без меня отправиться поужинать. Потом, если захочешь, вернешься…

Майкл возмутился:

— Я о ней беспокоюсь, приезжаю узнать последние новости, а меня отправляют ужинать и «потом вернуться»! И это называется — человеческая благодарность?

— Ладно, ладно, не сердись… Но что я могу для тебя сделать?

Майкл крепко взял Робин за руку, подвел к стулу и усадил на него:

— Побыть здесь. И посидеть спокойно. По возможности, не мешая мне. У тебя что-нибудь найдется в холодильнике?

— Например?

— Все с тобой ясно, — Майкл махнул рукой, — сиди, я сам буду разбираться…

Робин подперла подбородок рукой и принялась наблюдать, как Майкл роется в недрах огромного белого холодильника.

Наконец он выпрямился, явно рассерженный:

— Робин! Кто тут вообще живет? И чем он питается?

— А что такое? В чем, собственно, дело?

— Ерунда сплошная в холодильнике. Сосиски, в морозилке — какие-то замороженные бифштексы, мороженые овощи, пачки кетчупов, плавленый сыр…

— О! Ну… Это осталось после Джима. Я еще не успела толком навести порядок. А что касается…

— Что касается тебя, то к себе так нельзя относиться. Ты-то чем питалась? Той же замороженной гадостью?

— Не ругайся, — возмутилась Робин, — воспитывать можешь Линду дома!

— Уверена? — Майкл с лукавым видом прищурился.

— Ну… — она немного сбавила обороты, — понимаешь, за последние дни на меня навалилось слишком много неожиданных событий. Столько всего произошло… я не знала, за что хвататься. Мне было попросту не до магазинов! Само собой, нужно и порядок навести, и выкинуть все ненужное. Но… Для начала неплохо бы разобраться с собственной жизнью.

— Так, — Майкл выпрямился, — я нашел яйца. Робин, ты будешь омлет?

Робин хихикнула:

— С удовольствием! Но молока нет. Впрочем, ты можешь сделать яйца всмятку. Но хлеба тоже нет.

— Кажется, придется заказывать пиццу, — подытожил Майкл. — А я пока сварю кофе. И ты мне все расскажешь.

— Что рассказывать?

Майкл наливал в джезву воду из фильтра.

— Как что? Я оставил тебя в неопределенном состоянии. Ты переживала из-за работы. Ситуация как-то стабилизировалась?

— Угу, — кивнула Робин, — определилась, да еще как! Меня уволили.

— Уволили? — Майкл поднял брови. — Когда?

— На следующий же день после нашего с тобой ужина в ресторане. Линда ничего не говорила тебе об этом?

— Нет, — отозвался Майкл, — да и когда бы она успела мне об этом рассказать?

Внезапно Робин поняла, что ситуация складывается довольно-таки забавным образом.

Майкл знает про измену Джима и про их окончательный разрыв. А Линда не знает. Кажется, Майкл так ничего ей и не сказал.

Зато Линда в курсе, что ее любимую подругу уволили с работы. И она ни словом не успела обмолвиться об этом Майклу.

Робин засмеялась вполголоса…

— Что тебя так развеселило?

— Ты ведь не рассказывал Линде о Джиме и его белобрысой, скорее всего крашеной, подружке?

— Нет, — отозвался Майкл, — а должен был? Насколько я помню, ты сама больше в тот вечер не поднимала эту болезненную тему. Зачем лишний раз сыпать соль на рану?

— Я просто… Мне просто не хотелось портить вечер. Мне кажется, у Линды сейчас хватает каких-то своих хлопот.

— Если у тебя пропало желание поделиться, в этом нет ничего плохого, — спокойно ответил Майкл, — не нужно оправдываться.

— Да я не оправдываюсь. Я…

— Робин, это ведь твое дело, что вы с Линдой обсуждаете. Я здесь потому, что тебе нужна помощь. Так что лучше выкладывай, что в очередной раз стряслось у тебя на работе.

Робин набрала воздуха в грудь…

Поскольку ее показания были путаными (виски с колой бродило где-то в голове, не давая речи Робин стать более связной), то свой рассказ она окончательно завершила где-то минут через тридцать.

— Понятно, — подытожил Майкл, — я думаю, на этом историю с корпорацией можно считать закрытой?

— Да, можно, — кивнула Робин.

— Что ж, это неприятно, но не смертельно. Можно поискать какие-нибудь другие двери, в которые следовало бы постучаться. Но неужели из-за работы ты сейчас сидишь тут одна и планомерно напиваешься?

Робин неопределенно пожала плечами.

Пока они с Майклом говорили об офисе, Робин еще как-то удерживалась в состоянии хрупкого равновесия. Все-таки рабочие проблемы не так сильно царапали нежную душу Робин. Это действительно можно было пережить.

Но вот то, что касалось личной жизни…

Робин не помнила, каким образом несколько часов тому назад она выбралась из бара.

Что кричал ей обозленный Джек. Как она расплачивалась. Как ловила такси и как водитель чертовски долго петлял по улицам и проспектам, прежде чем доставил Робин к нужному ей дому.

Как она мечтала о горячей ванне или хотя бы душе, дрожа в такси (хотя обогрев в машине был включен на полную мощность). Как вошла домой и сразу, вместо того чтобы включить воду и встать под душ, отыскала виски Джима (странно — как же он забыл про свой любимый напиток, уходя?) и выпила залпом полстакана.

Как сморщилась от неприятного вкуса. Нашла в холодильнике непочатую бутылку кока-колы и разбавила виски до приемлемой концентрации. Как пила и плакала, совсем как в дешевых мелодрамах. Плакала, смеялась над собой, но легче почему-то не становилось. И Робин снова наливала в стакан виски, разбавляла его колой, выпивала залпом. Сумка была брошена в угол кухни, Робин забыла, что нужно переодеться… Потом она чуть было не уснула на диване в гостиной — в слезах, растрепанная, в офисной одежде… Но была разбужена неожиданным звонком в дверь.

Как, открывая Майклу дверь, она чувствовала: голова стала еще более тяжелой, все вокруг плывет — а легче не стало ничуть.

Так обидно ей давно не было.

Мало того что ее без объявления войны бросил постоянный любовник, так еще и нашло в баре одно из самых неприятных воспоминаний ее детства.

Да пошли они все к черту!

Они просто не смогли оценить ее по достоинству.

Ни один, ни другой… ни все остальные.

Конечно, чертовски неприятно слышать, какая ты никчемная. Джим — тот хотя бы не пытался самоутвердиться и возвыситься за счет Робин, когда они расставались.

А Джек…

Да, он совершенно определенно идиот. Тупица.

Наверняка бездельник и раздолбай. Это было написано у него на лице. Об этом кричал его внешний вид… да все, все — и даже выбор бара, где Джек выпивал с приятелями как раз в тот момент, когда приметил Робин возле стойки.

Робин прекрасно понимала, что на все словесные излияния Джека не стоит обращать ни малейшего внимания.

Он нес чепуху. Хотя…

Алкоголь развязывает человеку язык, и Джек вполне мог быть искренним в выражении своего «фи» бывшей однокласснице.

Ну и что? Он сам — отнюдь не подарок! Где сейчас та фифа с блестящими камешками на туфельках? Вряд ли он женат на принцессе из их общего прошлого!

Но одно Робин знала совершенно точно.

Больше ни один мужчина не осмелится так поступить с ней.

Больше никто не предаст ее ради другой женщины (или сопливой девчонки, как уже бывало когда-то).

Больше никогда…

Робин пока не знала, как ей быть дальше, как жить, что делать и чем заниматься.

Но она ясно увидела цель перед собой.

Больше не допустить подобной ситуации.

Нет, Робин не собиралась отныне избегать мужчин, стать мужененавистницей, поставить крест на своей личной жизни.

Наоборот.

Она поняла, чего ей больше всего хочется.

На этот раз она сделает правильный выбор. Выберет навсегда.

Выберет мужчину, который не способен поступать так с женщинами.

С любимой женщиной.

Вытирать об нее ноги, перешагивать, переступать через нее. Забывать об их отношениях… даже в минуты внезапных и острых соблазнов.

Она, Робин, непременно найдет мужчину, для которого окажется дороже всего на свете!

Больше никогда рядом с ней не окажется парня вроде Джима или Джека.

Конечно, Робин понимала — чтобы изменилось ее окружение, сперва ей необходимо измениться самой.

Но главное — это начать. И первый шаг был сделан. Первый шаг к пониманию себя, своих желаний…

Теперь придется как следует поработать над собой.

Но кто сказал, что дело того не стоит?

Что мужчина всей жизни не заслуживает того, чтобы ему посвятили какую-то часть своей жизни? Разумеется, это придется осуществить, прежде чем они встретятся…

Мужчина, который никогда не предаст, лучший представитель своего пола, — и новая, обновленная Робин.

Больше никто и никогда не посмеет назвать ее «серой мышкой».

Он просто окажется не в состоянии сделать это.

Она никогда больше не будет такой. Чего бы ей это ни стоило.

8

— Робин, — повторил Майкл.

По ее щеке скатилась едва заметная слезинка. Майкл ее не увидел. Но заметил, что на коже Робин появилась влажная дорожка.

Он подвинулся ближе и коснулся пальцем ее щеки:

— Странно… мокрая. — Майкл хотел свести все к шутке. — Давай мы завтра же найдем тебе новую работу? Не стоит так уж убиваться…

Робин всхлипнула.

Почему-то она уже ничего вокруг себя не видела. Она пыталась удержаться, балансируя на хрупкой грани между равновесием и истерикой, но горячая влага заволокла ей глаза. Робин отчаянно сморгнула — раз, другой. Тут же стало лучше видно Майкла, но зато и щеки стали куда более мокрыми…

— Робин?

Она неопределенно пожала плечами.

— Это из-за мужчины, да? — негромко спросил Майкл.

Робин закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

В голос, взахлеб, отчаянно.

Ей было неимоверно стыдно. Как могла, она пыталась сдерживаться, но теперь боль и обида вырвались наружу, воплотившись в маленьком соленом водопаде… Она не хотела плакать при Майкле. Им уже не десять и не пятнадцать лет, они оба уже не школьники. Они — взрослые люди. Такие слезы еще годятся для детских переживаний. Можно плакать, закрывшись в ванной, никого не смущая, переживая свое горе в одиночестве. Но сдержаться Робин не могла. Ей было стыдно.

Она прекрасно помнила, что Майкл уже не раз наклеивал пластырь на ее разбитые локти или бинтовал ее разбитые коленки, случайно оказываясь рядом в их с Линдой играх, не вполне мирных и не совсем безопасных. Он утешал ее, когда ее предавали. Но теперь Робин не находила себе места, что Майкл видит ее слезы.

«Болван. Разумеется, это из-за мужчины, а из-за кого же еще? Просто должно пройти какое-то время. Дай ей опомниться. Не тормоши. Не тереби, не дави на нее. Разумеется, должно пройти время. Она вполне имеет право на слезы — еще слишком рано для того, чтобы она окончательно пришла в себя. Собственно, не прошло еще и недели — болван, как есть болван!»

Майкл отвлекся на чайник. Он заварил чай, разлил его по двум чашкам. Протянул одну Робин, и она послушно приняла ее. Майкл отошел к окну со своей чашкой. Постоял там, прислушиваясь к шуму за стеклами. На перекрестке перемигивались жизнерадостные огоньки светофоров.

Почувствовав, что за ней уже не наблюдают так пристально, Робин подняла голову. Пар из чашки был обжигающим, ароматным, успокаивающим. Слезы высыхали на щеках Робин, стягивая кожу. Она сделала несколько глотков, поставила чашку на столешницу и вышла в ванную — умыться.

Там она посмотрелась в зеркало.

То, что она увидела, ее не порадовало.

Серая кожа, тусклый цвет лица. Заплаканные глаза. Слипшиеся ресницы, слезами приклеившиеся к векам. Робин с усилием моргнула.

Спутанные волосы, тоже влажные от слез. Это никуда не годилось. Требовались решительные меры по приведению себя в порядок.

И одним домашним СПА дело на этот раз ограничиться не могло.

Робин старательно расчесала волосы, собрала их в хвост — сейчас она особенно отчетливо почувствовала, насколько ей осточертела эта примитивная прическа. Серые волосы, серая резинка… Неужели Джек был прав? Неужели мужчины воспринимают ее именно так? Неужели Джим искал в ней яркости и, не найдя, переметнулся к девчушке попроще, зато раскрашенной более задорно и попугаисто?

В дверь постучали.

— Робин, — негромко позвал Майкл, — у тебя все в порядке? Мне пора уходить.

Уходить?

В животе у Робин похолодело.

Больше всего она сейчас боялась остаться одна.

Остаться в стылой и гулкой тишине, которая теперь наводняла квартиру. Тишину эту могла нарушить лишь сама Робин — какими-то действиями, звуками… Робин усмехнулась — звуки? Да она теперь даже разговаривать может только сама с собой. Ну еще позвонить кому-нибудь…

Робин пару раз плеснула себе в лицо холодной водой и распахнула дверь.

— Прости, — через силу улыбнулась она, — я, кажется, тебя задержала.

— Надеюсь, ты успокоилась?

— Да… Да, наверное. Спасибо.

— Не хотелось бы оставлять тебя одну в таком состоянии.

Еще несколько месяцев назад Майкл, оказавшись в подобной ситуации, предложил бы Робин прислать к ней Линду. Но сейчас это почему-то даже не пришло к нему в голову. Его беспокоило только одно: Робин.

— Отправляйся по своим делам. — Робин слабо улыбнулась. — И, пожалуйста, не волнуйся за меня. Я буду в порядке. Прости, что я доставила тебе столько хлопот.

Майкл в недоумении поднял брови:

— Хлопот?..

— Ну… да. В последние дни ты только тем и занимался, что утешал меня.

— Робин, ты, кажется, думаешь, что мне это в тягость? Напрасно: все мы можем оказаться в затруднительной ситуации. И на что нам тогда… друзья? — Майкл колебался лишь мгновение перед тем, как произнес последнее слово.

— Что ж…

— Я еще позвоню тебе. Узнать, как ты себя чувствуешь. Сегодня вечером. Ах да, уже ведь вечер. — Он взглянул на часы. — Я все равно позвоню… скажем, перед сном. Мне еще надо будет немного поработать, так что…

«Поработать… Я была уверена, что отсюда он направится в какое-нибудь местечко повеселее. Может быть, даже… на свидание. Кстати… Я ведь сто лет не интересовалась его делами. Наверняка у него есть девушка. У такого мужчины не может не быть сногсшибательной девушки. Или даже нескольких девушек. Впрочем, несколько девиц — это совсем не в стиле Майкла. Это уровень колледжа: несолидно как-то».

Робин даже слегка улыбнулась своим мыслям.

— Хорошо, позвони, — отозвалась она.

Кажется, все приличествующие случаю слова были сказаны.

Но Майкл почему-то медлил.

— И… слушай, Робин, как ты смотришь на то, чтобы на днях выбраться куда-нибудь?

— Выбраться? — Она непонимающе взглянула на него.

— Да. Я… Не хотелось бы, чтобы ты сидела здесь в тоске или унынии, — пояснил он.

— О! Честное слово… Я буду в порядке. Не стоит из-за меня волноваться, правда.

— Робин… Твое поведение выглядит странным. — Майкл широко улыбнулся.

— Вот как? Почему?

— Подумай сама: ты отказываешься от встречи. Ты что, занята?

— А ведь и верно, — Робин фыркнула, — со стороны смотрится странно. Но куда же ты хочешь выбраться?

— Э-э-э… Хм… Что, если мы с тобой сходим в кино?

— В кино?!

— Да.

Совсем как подростки… а если еще и на дневной сеанс…

Робин осенило.

Разумеется, Майкл приглашает ее из жалости.

Не хочет, чтобы она сидела здесь в одиночестве и ныла? Не хочет оставлять ее одну?

Да он, видимо, попросту не хочет, чтобы ее самооценка упала на недосягаемую глубину, туда, откуда ее не так-то просто будет выцарапывать.

Майкл, совершенно очевидно, в последние дни не испытывал недостатка в общении с Робин. Ресторан, выпивка у них дома, незапланированный визит… Он видит, что настроение у нее на нуле, и хочет хотя бы таким незатейливым способом подбодрить ее.

Не хватало еще решить, будто он назначает ей свидание… Нелепее и придумать ничего нельзя. Она окончательно выставит себя дурой, полной дурой. Но — вот странность — и отказаться нельзя!

Робин, как ни напрягала голову, не могла найти мало-мальски убедительного предлога, чтобы отказаться от похода в кинотеатр. Более того, отказываться было невежливо. После того, сколько внимания уделил ей Майкл, какое участие он проявил… Да, он приглашает ее из жалости. А она не может отказаться из вежливости… И ситуация складывается нелепая — но, кажется, этому совместному походу на фильм — быть…

— Ладно, — со вздохом произнесла Робин, — какие фильмы ты предпочитаешь?

Они расстались, договорившись созвониться не только сегодня вечером, но и в ближайшее время — определиться с сеансом.

Робин никогда бы не подумала, что заурядный поход в кино может вызвать у нее столько головной боли — из-за неопределенности, конечно.

С одной стороны, это было всего лишь кино. Славный, но особо ничем не примечательный кинотеатр, который они с Майклом выбрали для просмотра новой романтической комедии. Время — приблизительно после ланча (а значит, в зале должно быть совсем немного людей), раз уж Майкл может позволить себе уходить в рабочее время по своему усмотрению.

Форма одежды… парадная?

«Что за чепуха лезет в голову?» — удивилась Робин.

Это всего лишь дневной сеанс. Это всего лишь легкий и непринужденный фильм. Это всего лишь дружеский поход в кино, ни к чему не обязывающий.

В конце концов, разве это не просто друг детства, а если быть еще более точной — не старший брат лучшей подруги, которого она знает сто лет? Кажется, более невинного и безопасного развлечения нельзя и придумать… Они ведь отправляются в кино просто немного поразвлечься. Хорошо провести время.

Ладно — хотя бы отвлечь Робин от грустных и ненужных мыслей.

Тогда почему она битый час в растерянности стоит перед своим вместительным платяным шкафом и не может определиться с выбором наряда?..

Казалось бы, чего проще — впихнуть себя в обычные темно-серые джинсы и легкий свитерок.

Ага.

А в придачу к незамысловатому свитеру — синяки, темные круги под глазами.

Волосы, видимо из-за сильных переживаний повисшие безжизненными и тусклыми прядями.

Пройтись в таком виде рядом с Майклом… Это продемонстрирует то, что Робин относится к нему не лучшим образом. А если они встретят общих знакомых? Или нет: просто его знакомых?..

Что они скажут, что подумают, увидев рядом с Майклом Лини унылую девицу невзрачного вида, которая словно только-только вылезла из затяжной депрессии?

Впрочем, нет. Судя по внешнему виду, она в этой депрессии застряла, да так там и пребывает.

Значит, надо что-то с этим делать. Майкл взялся развлекать и отвлекать ее — так, наверное, имеет смысл избавить его от печального зрелища потрепанной внешности Робин?

Робин вытащила из обувной коробки легкие замшевые сапоги, слишком прохладные для весны и, может быть, чуть эпатажные для лета. Но они были ничуть не теплее обычных туфель — если туфли надеть с плотными колготками.

Цвет сапожек радовал глаз. Насыщенный цвет фуксии. Осталось только подобрать что-нибудь к этим сапогам. И прибегнуть к помощи объемной косметички…

Время, как ни странно, еще оставалось.

Просто удивительно, сколько времени у Робин появилось с тех пор, как она перестала ходить по будильнику в офис.

Она наконец-то начала высыпаться. Она рано ложилась (болтать на кухне было все равно не с кем).

Но вот на что можно потратить этот избыток времени, неожиданно свалившийся на нее, Робин не знала…

И ей почти ничего не хотелось. Давно пора было избавляться от этой непрошеной апатии. К сожалению, Робин не знала, как это обычно делается.

Руки сами вытянули из ряда вешалок с одежками белое платье. Робин удивилась. Она давно забыла, что в ее гардеробе есть что-то настолько летнее и легкомысленное. Впрочем, фасон был вполне пристойным — не слишком короткое платье-футляр.

Но шокирующая белизна платья вызывала сомнение, что это платье создано для улицы, общественного транспорта — вообще для того, чтобы его надевали. Казалось, что только модель из рекламного каталога одежды сможет надеть его, использовать по назначению — то есть для съемок — и вернуть неиспорченным, незапятнанным. Робин глубоко вздохнула и решительно потянула платье с вешалки…

Она натянула белый «футляр», и он на удивление ладно разместился на стройной фигуре Робин. Так, теперь сапоги. Белый и фуксия вместе смотрелись свежо, оригинально, но это было слишком смелым, слишком неожиданным сочетанием для Робин. Она и удивлялась, что никогда раньше не пыталась комбинировать вещи подобным образом, и одновременно вздыхала с тайным облегчением. Одеться в таком стиле означало привлечь к себе множество взглядов.

Робин никогда не ставила себе задачу привлекать мужские взгляды в изобилии.

Когда она была одна, она опасалась проблем. Кого-то можно отшить вежливо, но не все мужчины понимают отказ. С Джимом же Робин не хотела провоцировать других мужчин — ему наверняка бы не понравились взгляды, устремленные на его девушку. Зачем было раздражать бывшего бойфренда? Разжигать в окружающих чувство соперничества…

Кажется, с Майклом — совсем другое дело.

Рядом с ним можно позволить себе выглядеть как девушка со страничек модного журнала. Сейчас Робин действительно чувствовала себя именно такой. Конечно, картинка была неполной… Еще ведь нужна укладка. И легкий макияж. Не вульгарный, не вызывающий, но изысканный.

Да. Рядом с Майклом можно побыть такой вот картинкой. Это ведь безопасно? Безопасно. Вряд ли Майклу будет дело до каких-то там взглядов, обращенных на Робин.

И потом — если Робин будет хорошо выглядеть, тем самым она даст Майклу понять, что с ней все в порядке.

За нее не нужно волноваться.

У нее ведь все отлично?

Отлично!

А значит, нет и повода для жалости.

Последнее, чего хотелось Робин, — так это чужой жалости. Пусть даже она и исходит от хорошего друга…

Тем более что эта жалость могла исходить от друга!

Решено — это самый лучший костюм для небольшого дневного визита в кинотеатр.

Теперь самое время поторопиться и заняться маникюром…

9

Майкл заехал за Робин на десять минут раньше назначенного времени.

Она была готова за двадцать. Его ранний приезд не стал для нее неприятным сюрпризом.

Майкл с. удивлением рассматривал подругу. Совсем недавно он оставил в этой квартире заплаканную и почти убитую девушку — бледную, растрепанную, неухоженную.

Робин блистала маникюром, сияла укладкой — и при всем этом не выглядела неестественной, чересчур холеной, нарочито «обработанной».

К белому платью и ярким сапогам она умудрилась подобрать крупные пластиковые бусы, совсем простенькие, зато точно попадающие в тон обуви. Талию стягивал черный пояс, поэтому на плечо Робин повесила черную сумочку. Ансамбль получился не слишком сложным, незамысловатым, но на удивление эффектным.

Майкл хотел было порадоваться такой внезапной перемене и в состоянии, и во внешнем виде Робин. Но почему-то у него не получалось.

Он хотел поддержать ее… скрасить ее одиночество. А теперь что же получается — она и без него чувствует себя прекрасно?

Он отложил важную работу. Думал, что надо спасать, развлекать… конечно, не вести душещипательные беседы, но все-таки…

Ладно. Нужно было ехать в кино, и все мысли Майкла никак не должны были влиять на ситуацию. Положения дел его текущие размышления не касались.

— Хорошо выглядишь. — Его поцелуй в щеку Робин пришелся в прядь волос, вышел сухим и мимолетным. — Поехали?

— Поехали, — согласно кивнула она.

— Может быть, мы еще успеем выпить кофе перед сеансом, — заметил Майкл.

— Ой… Спасибо, но я не хочу! — Робин благодарно улыбнулась.

За время ожидания она перенервничала. И успела уплести пару кусков самодельной пиццы, три зерновые булочки с котлетами внутри, сосиску в тесте — словом, натрескалась фастфуда по самые уши.

Теперь ей вовсе не хотелось дополнять получившуюся картину кофе с донатсом или пирожным. Она и так чувствовала себя, будто проглотила поросенка.

— Не хочешь? — Майкл с недоумением поднял брови.

Вот он совсем не отказался бы от легкого — хотя бы! — ланча. Или просто быстрого перекуса.

Была еще одна причина, по которой Робин отказалась от кофе. Она уже и без того чувствовала себя обязанной Майклу. Ужин в ресторане, приезды к ней, чтобы проведать… Не может же он постоянно работать ее бескорыстным спасателем? Она вполне переживет сегодняшний день без очередной порции латте с банановым сиропом. А билеты в кино стоят не так уж и дорого, чтобы чувствовать себя из-за них обязанной…

Они уселись в автомобиль Майкла. Молчание, которое возникло между ними, становилось все более напряженным.

«Она отказывается от кофе, — думал Майкл, — она прекрасно выглядит… Похоже, она уже нашла свое лекарство от стресса. Но поход в кино Робин не сочла нужным отменить — неужели ей недостает смелости сказать мне в глаза, что мое общество для нее уже не так интересно? Показная вежливость — это еще хуже, чем честный и открытый отказ».

«Кажется, он обиделся на мой отказ заглянуть в кофейню? — размышляла Робин. — Странно: он ведь должен быть мне благодарен. Майкл будет отвлечен от своей срочной работы только на время киносеанса. А в кофейне можно застрять надолго… И потом: хватит уже его благотворительности в мой адрес. Он помог один раз, второй, третий… Очевидно, что он щедрый и внимательный… то есть вежливый человек. Но соглашаться снова и снова значило бы злоупотреблять его вежливостью…»

В кинотеатре оказалось, что Майкл приобрел билеты на самый последний ряд.

Это был не просто последний ряд — там было всего пять диванчиков, и на каждом диванчике было по два места. Само собой, эти места не разделялись подлокотниками.

Робин вопросительно взглянула на Майкла:

— Интересный выбор.

— О чем ты?

— Я говорю: зал полупустой. Почему именно эти места?

Майкл секунду думал и выкрутился:

— Просто, понимаешь, здесь есть кнопка вызова официанта.

— Зачем тебе официант? — рассмеялась Робин.

— А если нам захочется холодной кока-колы?

— Мне не хочется.

— А я сегодня не обедал.

Робин почувствовала себя виноватой. Могла бы и не отказываться выпить кофе с сандвичем в кофейне… Но что сделано, то сделано.

Они неловко уселись на свои места. Неловкость возникла оттого, что диванчики оказались теснее, чем ожидал Майкл. Собственно говоря, они не были созданы для того, чтобы парочки сидели на них выпрямившись, строго и церемонно. Эти места просто располагали к объятиям…

Майкл нервничал всякий раз, когда случайно касался руки или плеча Робин. Он уже не получал никакого удовольствия от фильма, тем более что сюжет, на его взгляд, был не только предсказуем, но еще и затянут.

Он ругал себя за это приглашение в кино. Очевидно ведь, что Робин ни капельки это не нужно. Майкл не мог понять столь скоропостижных перемен в ней. Ему казалось, он что-то упустил, но вот что?..

Фильм закончился. Робин со вздохом поднялась со своего места, потянулась. Из-за тесного соседства с Майклом, из-за неудобной позы у нее затекло все тело.

Майкл принял этот вздох за вздох облегчения.

— Как тебе фильм? — поинтересовался он для порядка.

— Ничего особенного, — протянула Робин.

— Утешает только то, что выбирали мы его вместе.

— Да, наверное. Но я учту на будущее. В следующий раз лучше вновь пересмотрю что-нибудь с Одри Хепберн. «Завтрак у Тиффани», например… или хотя бы «Римские каникулы».

— Давай я отвезу тебя домой, — предложил Майкл.

Ему было немного обидно, что Робин даже не попыталась отметить в фильме что-нибудь хорошее. Майкл и сам не был рьяным поклонником мелодрам, но он учел, что идет в кино вместе с Робин…

— Не надо. — Она помотала головой. — Я дойду сама.

— Дойдешь?

— Конечно. Еще ведь не поздно. Хочется пройтись, прогуляться, размяться…

Майкл попросту не поверил ей.

В таком виде?

У Робин наверняка сейчас свидание с кем-то!

Иначе она согласилась бы на его предложение доставить ее домой. Какой интерес вышагивать на каблуках несколько кварталов? Глупость. Самая настоящая глупость.

И, кажется, он все-таки прав. И это действительно свидание.

Поэтому Робин и держалась на протяжении всей их сегодняшней встречи с таким официальным, неприступным видом.

Что ж… Видимо, пора положить конец всей этой ненужной комедии. Надобность в его помощи отпала — значит, и в нем самом тоже?..

Но задать хотя бы один из этих вопросов напрямую Майкл не решился.

Поэтому они распрощались возле входа в кинотеатр.

Майкл сел в автомобиль и отправился обратно в офис.

А Робин пошла домой, наслаждаясь теплым воздухом, движением и своим отражением в витринах. Ей действительно очень хотелось прогуляться. Казалось, будто она целую вечность сидела дома взаперти, а сейчас неожиданно вырвалась на свободу.

Наконец-то.

Свобода…

Робин вернулась из супермаркета.

Она решила, что, раз у нее пока нет приятной компании, пока она не знает, чем себя занять, можно хотя бы потратить немного денег. Разумеется, с пользой.

Раньше она не так уж и часто баловала себя.

Раньше Робин в первую очередь думала о тех, кто находится рядом с ней.

Теперь она выгружала из пакетов и расставляла на полках шкафчика коробки с самым разным чаем. Чай был ароматизирован шоколадом, мелиссой, лимонной цедрой, бергамотом…

Также Робин вывалила на столешницу коробку с пирожными и целую пачку журналов.

Нужно было чем-то себя занять.

Робин усиленно гнала от себя мысли, что скоро необходимость поиска новой работы подступит вплотную. Но пока еще были какие-то средства, было на что жить. Начать искать никогда не поздно. Но, чтобы поиски были успешными, неплохо бы сперва обрести внутреннее равновесие…

Робин заварила себе чай и устроилась с чашкой прямо на подоконнике. Рядом лежал журнал, пока еще даже не вскрытый, в шуршащей полиэтиленовой упаковке. Робин вонзила ложечку в ноздреватый крем на песочном тесте. Отправила первый кусок пирожного в рот. Запила душистым чаем. Смерзшийся комок льда внутри постепенно начал оттаивать. Но Робин знала, что журнал рано или поздно будет дочитан, а пирожное — съедено. Тогда придется искать новые источники… нет, не удовольствия. В приятных мелочах Робин искала поддержку для своего пошатнувшегося душевного равновесия.

Она не хотела метаться в поисках непонятно чего.

Она хотела раз и навсегда определиться с тем, что ей нужно для счастья.

Она хотела привести мысли и чувства в порядок.

Робин разорвала прозрачный целлофан обертки, раскрыла журнал. Ей на колени упал пробник. Это был бальзам для окрашенных волос. Он манил изображением сияющей девушки на упаковке, обещал преображение тусклых прядей в наполненные жизненной силой и блестящие…

Робин мечтательно подумала: а что, если и у нее волосы были бы такие яркие, что прохожие сворачивали бы шеи на нее? Когда она разгуливала по улицам в белом платье и красивых сапогах, взгляды тоже были. Но это немудрено: обнаженные коленки, уместные аксессуары, было бы странно, если бы на Робин не смотрели.

А вот как это — быть такой красивой, что можно позволить себе носить самые простые джинсы и джемпера, а мужчины все равно будут источать комплименты?

Робин осенило.

Это ведь то, что ей нужно! И как она раньше не додумалась?

Мать всячески внушала ей, что красить волосы — очень вредно для здоровья. Но позже Линда объяснила, что даже матери могут заблуждаться. Кроме того, красить волосы, может быть, ничуть не более вредно, чем чистить зубы, употреблять скраб и так далее…..

Решено! Глаза у Робин и так яркие, а если она сменит цвет волос, то желающие познакомиться не будут давать ей прохода!

Вот только какой цвет выбрать?..

Все, что угодно, решила Робин, но только не привычный уныло-русый родной оттенок.

Но и полагаться на волю мастера не хотелось.

Мало ли кому что покажется, мало ли кто какой цвет сочтет подходящим для Робин? Вкусы у всех разные. Кроме того, у нее довольно тонкая и нежная кожа. С определенным цветом волос может получиться грубовато.

Перекрашиваться в блондинку?

О… Наверное, не стоит: в блондинку сейчас не красится только ленивая. Но и цвет воронова крыла Робин не пойдет. Она для него слишком бледная.

Баклажановый? Каштановый? Золотистый?

Робин в задумчивости пролистала журнал. На этот раз она обратила пристальное внимание на глянцевые рекламные картинки и фотографии звезд.

Какой же оттенок предпочесть?

Он не должен быть вульгарным.

Он не должен быть избитым.

Он должен привлекать внимание.

И в то же время новый цвет волос Робин должен быть изысканным…

Решение оказалось простым и очевидным, когда Робин наткнулась на очередную страницу с рекламой уникальной краски для волос. Томная зеленоглазая девица маняще улыбалась и поправляла прядь волос насыщенного бронзового оттенка.

То, что надо!

Не рыжие, но и не красные. Не вызывающе. Но очень благородно. Свежо и оригинально!

Оставалось только подобрать самый удачный оттенок красного дерева среди изобилия красок в косметических магазинах…

И, конечно, найти хороший салон. И записаться туда.

Через минуту Робин уже сидела над своим ноутбуком, подключаясь к Интернету. Нужно было изучить самые лучшие салоны красоты в Глазго. Не переплатить за имя. Для этого надо было почитать отзывы клиентов и постоянных посетителей…

Через полчаса поисков и изучения отзывов на сайтах Робин морально была готова отдаться на растерзание одному из мастеров салона в самом центре города.

Еще через десять минут она дозвонилась до салона и выяснила, что в ближайшие три часа у них свободен один из мастеров.

Еще через пятнадцать минут Робин уже мчалась в направлении стоянки такси. Ей нужно было выбрать краску перед тем, как заявиться в салон со своей безумной идеей.

Впрочем, в салоне идею Робин безумной никто не счел.

Ее парикмахером оказалась очень милая девушка. У девушки были гладкие светлые волосы, подстриженные по диагонали, косая челка и несколько черных прядок, торчащих из макушки. Живописную картину довершали большие и тонкие кольца в ушах.

Усадив Робин в кресло, замотав ее по уши специальным покрывалом, блондинка покачала головой:

— Когда вы стриглись в последний раз?

Робин честно постаралась припомнить, но у нее плохо получалось. Кажется, перед одним из корпоративов… Вот только когда этот корпоративный банкет состоялся?

— Ну ничего. — Блондинка улыбнулась, словно утешая Робин. — Сейчас я подстригу вас в лучшем виде.

— Но зачем? — удивилась Робин. — Я ведь хотела только перекрасить волосы…

— Жаль будет краски. — Блондинка слегка нахмурилась, перебирая пряди волос Робин. — Очень много секущихся концов. Да и потом, решать, конечно, вам. Но если я просто вас покрашу, то прическа в целом будет выглядеть неопрятной.

— Тогда что нужно делать? — поинтересовалась Робин.

Парикмахер повертела ее так и эдак, разглядывая:

— Я думаю, что ступенчатая стрижка будет вам очень к лицу. Конечно, придется состричь несколько дюймов. Но…

— Но? — Робин затаила дыхание.

— Но зато ваши волосы будут выглядеть здоровыми. Кроме того, они будут отлично смотреться. И красиво лежать.

Робин глубоко вздохнула, потом шумно выдохнула:

— Давайте. Я согласна.

Блондинка взяла в руки ножницы:

— Только я должна предупредить вас, что все вместе займет больше времени, чем просто окраска волос. Вы никуда не торопитесь?

— О нет, — заверила ее Робин, — я совершенно точно никуда не тороплюсь.

Парикмахер развернула Робин лицом от зеркала…

Она колдовала над головой и волосами Робин больше двух часов. Задавала какие-то вопросы, уточняла, какой образ жизни Робин ведет, как ухаживает за волосами. Заодно Робин получила исчерпывающую консультацию по поводу нового цвета своих волос. Как ухаживать за окрашенными волосами, как укладывать новую стрижку, с какой периодичностью будет необходимо подкрашивать корни волос.

Конечно, если Робин освоится с новым цветом, будет чувствовать себя в нем комфортно и захочет и дальше выглядеть как «яркий и экзотический цветок».

— Это смелый цвет, — в заключение сообщила блондинка. — Но, по-моему, вышло отлично. Вы готовы посмотреть на свое преображение?

— Да, — прошептала Робин, у которой внезапно сел голос, — я готова.

Сказать, что Робин была шокирована кардинальностью перемены, значит не сказать ровным счетом ничего.

Кожа словно стала еще белее. Губы Робин медленно дрогнули в нерешительной улыбке. Яркие, четкие и блестящие пряди очень красиво обрамляли лицо. Лицо казалось очень тонким, фарфоровым, почти совершенным. Глаза казались еще более синими и глубокими.

Робин слегка повела головой слева направо. Обнаружилось, что сзади парикмахер оставила более длинные пряди. Они изящно спускались по спине.

«Кажется, теперь самое время фотографировать меня для обложки какого-нибудь журнала», — подумала Робин.

Что ж, теперь ни одному Джеку не придет в голову назвать Робин Морриган серой и ничем не примечательной мышью…

И это была первая победа Робин.

10

Майкл заехал в знакомый ресторанчик, чтобы наскоро пообедать. Он заказал кофе, минеральную воду и в ожидании заказа разламывал булочки, намазывая их маслом. Голова — как казалось Майклу — была раскалена от бурлящей в ней информации.

Утро в офисе началось с мозгового штурма. Совещание плавно перетекло по времени далеко за полдень, приблизилось к ланчу. Но незатронутых вопросов, казалось, становилось все больше. Поэтому было решено все-таки устроить небольшой перерыв. Через час Майклу нужно было вернуться в офис со свежей головой и новыми идеями.

Он всегда спокойно относился к сладкому. Но сейчас подумал — может быть, ему стоит заказать тирамису на десерт? Сладкое питает мозг и способствует снятию стресса — так ему постоянно говорила дорогая сестренка.

Нужно было отключиться. Переключиться с рабочих мыслей на собственный обед. Успокоиться, иначе от этого обеда не будет никакого проку и в офис он вернется даже более уставшим, чем был, когда покидал помещение.

А это никуда не годилось.

Майкл взглянул в глубь зала. Он вспомнил, как совсем недавно они с Робин сидели за одним из этих столиков. Болтали, шутили, даже смеялись, хотя она и была расстроена происшествием у себя на работе. И было…

Да, тогда было очень хорошо.

«Признайся же себе, что ты по ней соскучился».

Что толку было Майклу от этого признания?

Просто взять сотовый. Просто позвонить. Что может быть проще, чем набрать хорошо знакомый номер?

Майкл нерешительно протянул руку к телефону.

Но, как назло, ему вспомнилось поведение Робин в их последнюю встречу.

Зачем навязываться?

Совершенно очевидно, что его общество, оказывается, не слишком-то желанно для нее. Да, он был ей нужен какое-то время… в качестве жилетки. Но теперь-то, очевидно, все налаживается?

Так зачем навязываться ей?

Для Робин наверняка гораздо более естественно и желанно общество его сестры…

А в программе произошел временный сбой. Системная ошибка. Эта ошибка на какой-то период сблизила Майкла с Робин… но последствия этой ошибки не могли длиться вечно.

Майклу принесли его томатный суп с гренками.

Он постарался сосредоточиться на супе.

Выбросить Робин из головы.

А мыслями — вернуться к проекту. Пожалуй, это сейчас самая насущная забота.

Робин вышла из салона красоты, все еще не в состоянии осмыслить увиденное в зеркалах.

Неужели тон, опенок, цвет волос может так кардинально изменить ситуацию?..

Ну еще и стрижка, конечно…

Но все-таки.

Или, может быть, какие-то перемены произошли внутри самой Робин?

Ей было некому рассказать об этом, не с кем было поспорить или просто поделиться своими мыслями, соображениями, догадками…

В голове мелькнуло — может быть, позвонить Майклу?

Так, ничего особенного… Просто где-нибудь посидеть, выпить кофейку или какао, поболтать. Интересно, очень интересно, как Майкл оценит ее преображение.

Может, вообще не заметит?..

Робин засмеялась этой мысли, и на нее даже обернулся какой-то солидный мужчина с кейсом и в очках.

Ну да, как же!

Как это можно не заметить?

Ее голова теперь — как пламя, солнце пляшет по волосам медными отблесками. Даже если Робин станет одеваться в черное или серое с головы до ног, благодаря новому цвету волос ее теперь всегда будет видно издалека.

Так что же все-таки насчет звонка Майклу?..

Она ведь не собирается докучать ему очередными проблемами, верно? В последние несколько раз она звонила ему именно за этим. Но теперь все изменилось. Уже разрушилось все, что могло разрушиться. Жаловаться больше не на что, и теперь жизнь Робин, ее будущее оказались в ее руках.

Что же удерживает ее от звонка?

Под ложечкой неприятно заныло.

Робин меньше всего на свете сейчас хотелось навязываться кому бы то ни было. Даже Майклу Лини.

Особенно Майклу.

Он и так уделял ей достаточно внимания, пока ее лихорадило из-за работы, из-за бой-френда — вообще из-за всего.

Наверное, он заслужил законную передышку от Робин. Наверняка у него скопилась уйма дел и ему есть чем заняться.

А она займется своими делами…

Робин вздохнула.

Осталось только понять, чего же ей сейчас хочется…

Пожалуй…

Самое время немного обновить гардероб.

Робин мысленно перебрала вещи в шкафу. Сейчас у нее не так много вещей, которые соответствовали бы ее новому облику.

Это годилось для прежней Робин. Как говорил Джек — для незаметной, невзрачной.

Но это не относилось к Робин с нежной фарфоровой кожей, светло-синими глазами и восхитительно уложенными волосами цвета красного дерева. Такая Робин должна ходить по ковровым дорожкам, нежиться в джакузи, корзинами принимать цветы от восторженных поклонников…

И глупости все это, что с новой прической достаточно будет надеть неприметные джинсики и футболку. Ерунда! Как там говорится? Хороший драгоценный камень просит и хорошего ювелира.

Весь гардероб Робин, конечно, сейчас не осилит…

Или осилит. Но тогда не на что будет оплачивать счета, не останется денег на еду…

Нужно подойти к вопросу тщательно и с должным вниманием отнестись к выбору новой одежды. Для начала можно позволить себе несколько комплектов. Таких, в которых можно отправиться выпить кофе, на выставку, на вечеринку… И, конечно, на свидание.

Робин отправилась в один из крупных торговых центров Глазго…

Хорошо помня свой обычный способ делать покупки — в растерянности бродить возле вешалок с одеждой и перебирать все тряпочки подряд — она решила: времени, конечно, много, но четкость в таком важном деле не повредит.

И поэтому она будет искать одежду под конкретную задачу.

Значит…

Значит, так.

Что ей нужно?

Новое платье!

А еще лучше — два.

В платье можно пойти на свидание, а можно и отправиться пить кофе с подругой. Да, это беспроигрышный вариант — не надо мучиться с подбором юбок и блузок. Блузок, маек, рубашек…

Впрочем, если встретится какая-нибудь симпатичная футболка, то ее тоже можно купить. Под джинсы.

Так! А новые джинсы? Робин решила, что все джинсы, которые имеются у нее на данный момент, слишком скромные. Черные, серые, даже коричневые. А нужны джинсы яркие, с вышивкой, может быть, даже со стразами (пусть только их будет не слишком много). Чтобы выглядеть как девушка с обложки, нужна ведь определенная смелость? Пусть лучше смелыми будут джинсы, чем длина мини-юбки… По крайней мере, до тех пор, пока еще некому проводить Робин до дома после очередной встречи. Не разоряться же постоянно на такси?

Значит, джинсы. И майка к джинсам. И, конечно, аксессуары… Робин не была уверена, что у нее достаточно хороший вкус для самостоятельного выбора аксессуаров. Но в магазинах ведь работают консультанты, они наверняка смогут что-нибудь ей посоветовать.

И к платью нужно подобрать туфли. Туфли должны быть на достаточно высоком и в то же время устойчивом каблуке. Как это все совместить, Робин не знала, но очень надеялась, что это возможно.

И, конечно, эти туфли должны подходить как к джинсам, так и к платью. Дешевую обувь Робин покупать не хотела, а покупать к каждой одежке отдельные туфли… Идея, конечно, хорошая, но вот только с ее осуществлением придется немного подождать.

Автоматические двери торгового центра с готовностью раскрылись перед Робин, пропуская ее в огромный, напоенный светом вестибюль… Наверх вели эскалаторы. Наверх — к царству бутиков, изобилию украшений, одежды, белья и обуви.

Робин глубоко вздохнула и сделала шаг.

Уже второй шаг к преображению себя…

Следующие часы пролетели как во сне. Когда Робин вспомнила о времени, оказалось, что уже вечер. В руках теснились веревочки многочисленных пакетов с ручками. И сама Робин была одета в новую одежду. Это платье она не смогла заставить себя снять. Продавец пробила покупку на кассе, а потом Робин вернули это платье в примерочную, и она смогла сразу его надеть. Свою старую одежду Робин выкинула. И туфли сейчас на ней тоже были новые…

Робин рисковала натереть себе мозоли в первый же день. Но кожа туфель казалась такой мягкой, а колодка — такой удобной, что она все-таки решила попробовать.

И… И на самом деле снять с себя все это казалось просто невозможным. Немыслимым. Кощунственным.

Где же эта красотка все время пряталась? Кто не позволял ей выйти на свободу?

Робин понимала, что еще никогда, никогда в своей жизни она не выглядела такой изящной, красивой и стильной, не была такой грациозной и яркой, привлекающей к себе внимание большинства окружающих.

Из тех, разумеется, у кого со зрением все в порядке.

Проходя мимо очередного магазина, Робин кинула взгляд на зеркальную витрину. Зеркало отразило (и наверняка с восхищением!) юную женщину с точеной фигурой, чьи пышные формы были подчеркнуты тонким трикотажем платья цвета морской волны. Широкий белый пояс обвивал талию, гармонируя с белоснежной кожей открытых туфель. Каблуки приподнимали Робин на такую высоту, что она казалась себе парящей над землей…

Робин распирала радость, хотя увесистые пакеты с покупками оттягивали руки.

Она подумала — давненько им с Линдой не приходилось сидеть в какой-нибудь славной кофейне и сплетничать. Сплетничать Робин не хотелось, а вот поделиться радостью и заодно угоститься латте из высокого стакана — очень даже. Высвободив одну руку для телефона, она набрала номер подруги.

«Надеюсь, еще не слишком поздно», — мимоходом подумала она.

— Алло! — отозвалась Линда.

Робин показалось, что подруга чуть ли не бежала. Голос был таким, словно Линда запыхалась по дороге к телефону, где бы он ни находился.

— Привет!

— Робин! Это ты? Не ожидала тебя услышать.

— Почему? — удивилась Робин.

— Как сказать… В последнее время ты, кажется, общалась с кем угодно, но только не со мной. Нет-нет, не подумай, я говорю это не в обиду тебе. Ты ведь наверняка хотела поговорить о чем-то другом?

— Угадала, — кивнула Робин, — именно это я и собиралась сделать.

— Слушаю тебя. Ты прости, я тут немного занята, так что…

— Очень жаль! А насколько ты занята? Я, конечно, могла бы перезвонить тебе и позже, но…

— Нет-нет, выкладывай! В последнее время твой звонок стал нечастым явлением. Так что слушаю тебя, пока у меня есть такая возможность, — поддела подругу Линда.

— Я… Я просто хотела увидеться с тобой. Если, конечно, у тебя есть такая возможность.

— Сегодня? — уточнила Линда.

— Ну да, сегодня. Сейчас. Вроде как рабочий день уже должен скоро закончиться?

— Да он давно закончился у нас, — Линда засмеялась, — но дело в том, что начался небольшой корпоративный банкет. Мы отмечаем подписание нового выгодного контракта. Заключенного — между прочим — не без моей помощи… Так что тут шумно, весело, и вряд ли меня куда-то отсюда отпустят в ближайшие несколько часов. Мы заказали пиццу, роллы, и вообще…

Робин вздохнула.

— Но ты ведь можешь взять такси и приехать, — предложила Линда.

— Я?!

— Да, ты. А что такое? Тебя что-то смущает?

— Наверное, это не слишком удобно, — с сомнением произнесла Робин.

— Это еще почему? Не думаю, что кто-то станет возражать против твоего присутствия. Тем более что сотрудники уже немного поднабрались. Они довольны жизнью, счастливые и дружелюбные. Горят желанием общаться. Если ты не поторопишься, то останешься без пиццы, зато приедешь в разгар танцев.

— Значит, ты думаешь, что мне стоит приехать?

— Конечно! Я же сказала! Бери такси и записывай адрес… Мы же переехали, теперь сидим в новом офисе.

— Я не могу ничего записать, — сообщила Робин, — у меня тут уйма пакетов.

— Хорошо, я пришлю тебе адрес в эсэмэске. Но только смотри, не задерживайся нигде. Про то, что пицца и роллы закончатся, я ничуть не шутила!

— Ладно, ладно. Я уже выезжаю. Только не забудь скинуть мне ваш новый адрес — должна же я буду сообщить таксисту, куда меня нужно отвозить!..

Дорога заняла у Робин около сорока минут.

Линда встречала ее в вестибюле, возле конторки администратора.

При виде Робин глаза Линды расширились, она восхищенно ахнула:

— Вот это да! Невероятно!

Робин приостановилась на полпути, дала подруге оценить взглядом общую картину и лишь через полминуты двинулась дальше, прямо в объятия Линды.

— Нравится? — гордо спросила она.

Только она сама услышала бы в своем голосе нотку смущения.

— Просто потрясающе, — заявила Линда, — но я не возьму в толк: когда ты успела?

Робин засмеялась:

— Кажется, теперь у меня появилось много свободного времени. Пока что я посвящаю его уходу за собой.

— Ничего себе «уход»… Ты преобразилась.

— А вроде бы и не делала ничего особенного, — подмигнула ей Робин.

— Тебе, конечно, виднее. Но ты просто сияешь. И глаза сияют. Несомненно, с таким цветом ты смотришься намного эффектнее.

— Не такая невзрачная? — осторожно спросила Робин.

— Что, прости? — с недоумением отозвалась Линда.

К счастью, она была чуточку пьяна, поэтому довольно быстро переключилась на другую тему.

— Банкет наверху уже в самом разгаре. Как мои коллеги еще не швыряются цветными скрепками, я плохо понимаю. Они совершенно неожиданно начали резвиться, как дети. Неужели новые перспективы подействовали на них так расслабляюще?

— Может быть, это все-таки шампанское? — предположила Робин.

Линда засмеялась:

— Шампанское, джин, темное пиво и черт знает что еще. Извини, специально знакомить тебя я ни с кем не буду, потому что, во-первых, просто невозможно согнать их всех в одну кучу.

— А во-вторых?

— Во-вторых, они порядочно набрались. Вряд ли они вспомнят тебя, когда протрезвеют. Зато мы с тобой сможем прекрасно поболтать в непринужденной обстановке.

Внезапно Робин осенило.

Может быть, она не случайно оказалась сегодня здесь, в новом офисе Линды? К тому же не в разгар рабочего дня, а, как сама Линда выражается, «в непринужденной обстановке».

Может быть, стоит обсудить одну актуальную для Робин тему?

И лучше сделать это сейчас, пока они еще не оказались в тесном окружении коллег.

Робин нерешительно замедлила шаг:

— Линда…

— А? — откликнулась подруга.

— Я хотела с тобой поговорить.

— А это не подождет? Хотя бы минут пять? Сейчас мы поднимемся на лифте в наш офис, а там коктейли, канапе, шампанское… Идет?

— Ты ведь сама говорила, что там шумно, — напомнила Робин.

— Вообще-то да. — Линда остановилась и повернулась к Робин. — Что? Что-то серьезное?

— Нет! Что ты! Ничего серьезного. Просто… Просто я хотела кое-что спросить у тебя. Это касается… работы.

— Чьей? Твоей или моей?

— Твоей. Ну… и моей тоже. Я просто хотела спросить… Может быть, у вас есть какие-нибудь свободные вакансии?

Линда в недоумении нахмурилась:

— Вакансии? А о каких вакансиях идет речь?

— Ну… Не знаю вообще-то. Любые, наверное…

Линда начала терять терпение:

— Робин! Интересно, как ты формулируешь свой запрос, когда ищешь работу в Интернете! «Какая-нибудь работа»?

— Нет, но…

— Уборщица, системный администратор, бухгалтер, пиар-менеджер, — принялась перечислять Линда, — секретарша…

— Вот! — ухватилась за знакомое слово Робин.

Линда вопросительно подняла брови.

— Секретарь, — пояснила Робин, — или ассистент. Есть у вас сейчас какие-нибудь подобные рабочие места?

Линда покачала головой:

— Боюсь, что нет. А что, ты уже приступила к поискам работы?

— Нет, — призналась Робин. — Но…

— Видишь ли, — Линда оперлась на подоконник и задумчиво посмотрела на подругу, — у нас в компании работают сразу два секретаря. Нужно, чтобы на звонки отвечали бесперебойно. И они делают это на пару. Но пока ни одна из них не собирается увольняться. Все устраивает и их, и нас…

— А в отделах, — на всякий случай уточнила Робин, — может быть, в каком-то из ваших отделов требуются ассистенты? Хотя бы в вашем маркетинговом подразделении…

— Нет.

— Понятно.

— Робин, ты что, снова ищешь работу секретарем?

— Понимаешь, я… У меня пока не было времени как следует поразмыслить над этим.

— Ну так, может быть, тебе как раз следует этим заняться?

— Чем?

— Поразмыслить, — вздохнула Линда, — вроде бы после колледжа уже прошло немало времени?

— Немало для чего?

— Робин… Ты же не хочешь сказать, что всю оставшуюся жизнь собираешься проработать секретарем?

— Я не знаю, — в порыве откровенности призналась Робин.

— Ну а кто будет знать это за тебя?

— Как только я узнаю, то сразу скажу.

Робин даже немного пожалела, что начала этот разговор. Линда пила до приезда Робин, но сейчас с нее будто слетел весь хмель — она была слишком уж серьезна.

— Насколько я помню, — вновь заговорила Линда, — после колледжа ты не пошла работать по своей специальности потому, что…

— Потому что это скучища, — закончила за нее Робин.

— Хорошо. Пусть так. Пусть даже это будет скучища… Но ты ведь не стала искать что-то поинтереснее?

— Да. Я хотела встать на ноги, немного освоиться в бизнесе. Поэтому и пошла работать секретарем. Это ведь стартовая площадка. Это хорошая возможность…

— И где теперь твоя возможность?

— Так уж получилось, — ровным голосом произнесла Робин, — и мне бы хотелось, чтобы мы перевернули эту страницу. Другими словами, эта история осталась в прошлом. Теперь имеет смысл подумать о настоящем.

— Когда же ты займешься планированием будущего?

— Разве не о работе я пытаюсь поговорить с тобой сейчас?

— Робин, я ведь уже ответила тебе. У нас нет подходящих вакансий. И даже если бы они были…

Робин замерла:

— То что?

— Понимаешь… Я в принципе не люблю протекций.

— Да. Понимаю… Но иногда ведь можно?

— И иногда нельзя, — твердо сказала Линда.

У Робин неожиданно заурчало в желудке. Она смущенно улыбнулась:

— Хочу есть…

— Да, конечно. Пойдем. Что-то мы с тобой подзадержались. Но, Робин… Прежде чем мы дойдем до нашего офиса, я хочу кое-что сказать тебе. Понимаешь, у меня был один знакомый… Бывший знакомый. И вообще бывший.

Робин удивленно приподняла бровь:

— Бывший?..

— Да, — Линда кивнула, — когда он еще был просто моим знакомым, я посодействовала в его приеме на работу. К нам. В нашу компанию. В отдел продаж…

— И что было дальше? — жадно спросила Робин. Она была уверена, что не слышала этой истории.

— Дальше… Разворачивался наш роман и росла его карьера. А потом получилось некрасиво: он подставил нас перед одним из важных заказчиков. Его, разумеется, пришлось уволить. И долго налаживать связь с заказчиком, которая чуть было не разрушилась.

— Вот, значит, как…

— Что касается нас — наша связь тоже не осталась неизменной.

— Из-за работы?!

— Ну, — кивнула Линда, — в общем-то да. И из-за нее тоже. Поэтому…

— Тебе что, припомнили это в руководстве? — напрямик спросила Робин.

— Нет. Не припомнили. Но я отлично запомнила это и без посторонней помощи. Это было мне уроком… для дальнейшей жизни.

— Я поняла, — сухо сказала Робин.

Линда засмеялась:

— Ничего ты не поняла! Неужели свет клином сошелся на нашей фирме? Робин, у нас действительно нет для тебя подходящих вакансий. А если бы были… Поверь, мне действительно неудобно рекомендовать тебя управляющему.

— Я все поняла. Правда. Ладно. Пойдем?

— Робин… Хочу сказать тебе кое-что. Не обижайся. Тебе надо радоваться. Ну сменила бы ты шило на мыло… Неужели тебе действительно было интересно сидеть на телефоне и подшивать бумаги? У тебя сейчас есть отличный шанс поискать себя в других областях. Да, у тебя уже есть опыт секретарской работы… Но это не значит, что другие возможности для тебя закрыты. И идем, пока без нас не съели всю пиццу. Обещай, что на досуге ты подумаешь над моими словами.

— Обещаю.

— Это наш конференц-зал, — пояснила Линда, толкая дверь.

Робин с любопытством осмотрелась.

Конференц-зал представлял собой большое овальное помещение. Меньшую его часть занимал круглый стол. Сейчас этот стол был заставлен закусками, бумажными тарелочками, пластиковыми стаканами и — бутылками, бутылками…

В оставшейся части помещения проходила импровизированная дискотека. Музыкальный центр извергал из своих колонок бодрую электронную музыку. У Робин почти сразу же заболела голова. Такую музыку всегда предпочитал Джим. Робин отмахнулась от этой мысли настолько небрежно, насколько могла. Она даже не хотела придавать всему этому какое бы то ни было значение.

— Давай сядем поближе к окну, — Линда потянула подругу за руку, — я надеюсь все-таки еще поболтать с тобой. Танцульки в стиле колледжа меня не очень привлекают — предпочитаю сходить в клуб и уж там оторваться по полной. Возьми себе каких-нибудь закусок… Кажется, там еще оставались чистые стаканы.

Робин налила себе шампанского из початой бутылки. Шампанское уже начинало выдыхаться. Канапе с начинкой из яиц и риса показались Робин заветревшимися, поэтому она взяла себе кусочек пиццы. Потом присоединилась к Линде, которая уже примостилась на вертящемся кресле возле окна.

У окон, впрочем, было ничуть не светлее — на улице уже зажглись фонари. А окна были плотно занавешены жалюзи… Но, по крайней мере, здесь музыка не била по ушам так сильно, как в другом конце зала…

— Так что ты скажешь по поводу клуба? — вновь поинтересовалась Линда. — Сплошная работа… Так недолго и перенапрячься. Решено: со следующей недели буду больше времени уделять отдыху. Сходим в клуб? Я слышала, в центре недавно открылся один. Очень современный. Несколько танцполов, лучшие диджеи… Дорогой, но престижный. У меня где-то валялись пригласительные билеты. Нужно будет только посмотреть — может быть, билеты были действительны только на церемонию открытия. В любом случае, мы с тобой пройдем. Невзирая на их дресс-код и фейсконтроль. — Линда засмеялась.

— Фейсконтроль? — тупо переспросила Робин.

Шампанское, которое обманчиво казалось выдохшимся, уже шумело в голове и звенело в ушах. Робин подумала, что, если она попытается подняться, у нее неминуемо подогнутся коленки.

— Да, а что тебя удивляет? — кивнула Линда. — Обычное дело. Подружка, я смотрю, ты совсем отстала от жизни. Сколько же лет мы с тобой никуда не выбирались? Кино и завтраки в кафе, разумеется, не в счет. Это все несерьезно.

Робин пожала плечами.

— Что ж… Можно и в клуб. Главное, чтобы у меня хватило денег…

— Такой, как ты сейчас выглядишь, тебя пропустят в любой клуб. Ты и в самом деле роскошна. Ну и я постараюсь лицом в грязь не ударить. — Линда подмигнула. — А почему ты беспокоишься о деньгах? В конце концов, Джим может заплатить за твой отдых. Правда, может возникнуть другая проблема: как он отпустит тебя одну? Наверняка будет дергаться весь вечер и дрожать от страха: как бы его девушку не увели! Но его можно понять…

— Да?

— Само собой!

— Ты мне очень льстишь, спасибо, Линда, — Робин постаралась улыбнуться, — но дело в том, что Джиму уже не придется ни к кому меня ревновать.

Линда насторожилась:

— В чем дело? Что-то произошло? Вы что, поссорились? — воскликнула она.

Робин внезапно ощутила, что…

Что она может совершенно спокойно говорить обо всем случившемся. А ведь это случилось недавно. Что же произошло? Почему воспоминания о бывшем мужчине больше не доставляют ей никакой боли?

Это действительно было странным. Раньше Робин не замечала в себе таких способностей к душевной регенерации.

Может быть, все дело было в том, насколько сильной оказалась обида, причиненная ей Джимом?

За глыбой этой обиды трудно было разглядеть какие-то приятные мелочи, трогательные воспоминания. Сложно было различить то хорошее, что связывало их, что было между ними.

— Мы не поссорились. — Голос Робин был ровным и спокойным. — Мы… расстались.

— Надо же. — Линда с огорчением нахмурилась. — Вы казались хорошей парой.

— Может быть, мы ею именно казались? — с нажимом произнесла Робин.

— Роби… Это окончательное решение?

Робин засмеялась, ощутив внутри даже какую-то легкую радость:

— Само собой! Да, разумеется, это окончательно.

— Ясно. Понимаю…

— Если бы это не было окончательным решением, то я так и сказала бы тебе. Сообщила бы, например, что мы взяли тайм-аут. Или решили сделать паузу в наших отношениях. Но — нет, приговор уже вынесен, обжалованию он не подлежит.

— Если ты уверена, что для тебя так будет лучше… — с сомнением произнесла Линда.

— Уверена ли я? О да, я уверена!

Линда засмеялась:

— Впрочем, кажется, ты права. Твоей внешности это явно пошло только на пользу! Продолжай в том же духе. Думаю, через полгодика мы сможем выставить твою кандидатуру на конкурс «Мисс Шотландия»!

— Скажешь тоже…

— Кажется, меня сегодня все-таки в покое не оставят, — в расстроенных чувствах произнесла Линда.

Она заметила, что к ней направляется один из сотрудников. Галстук его съехал набок, на рубашке было пятно от вина. Впрочем, это не слишком портило его общий облик.

— Линда, у нас что, новая сотрудница? Если это так, то я оскорблен до глубины души: как ты могла не представить меня этому восхитительному созданию?

Девушки невольно улыбнулись.

Впрочем, Линда тут же поспешила развеять заблуждение коллеги:

— Том, это моя лучшая подруга, ее зовут Робин. Она… э-э-э… привезла мне документы. Раз уж мы еще не разошлись… то… в общем, мы решили не терять времени понапрасну.

Том погрозил им пальцем:

— Посторонние на территории, ага! А что скажет управляющий, если узнает?

— Поосторожнее, Том, — Линда шутливо нахмурилась, — мы ведь могли встретиться и за пределами компании. Тогда мне уже давно пришлось бы покинуть здание. И ты не имел бы сейчас возможности так мило беседовать со мной.

— Линда, а что, если он прав? — шепнула ей Робин. — И я на самом деле не имею права тут находиться. Может быть, мне лучше поехать домой?

— Брось! Робин, какая же ты все-таки глупышка. Яркий цвет волос еще не делает тебя искушенной в вопросах общения с мужчинами. Для Тома это просто предлог поболтать и подольше ошиваться рядом с нами.

— Ну если ты такая искушенная, — прошептала Робин, — то почему ты до сих пор не замужем?!

Линда усмехнулась:

— Да именно поэтому, дорогая моя!

Том, едва заметно пошатываясь, вновь привлек к себе внимание девушек:

— Обещаю, что ничего не скажу управляющему, если…

— Если что? — весело прищурилась Линда.

— Если эта прелестная фея потанцует со мной.

Робин жалобно сморщилась, впрочем, так, чтобы Том этого не видел:

— Честное слово, словно вечер в колледже.

— Давай-давай, иди и развлекись, — подбодрила Линда.

Робин со вздохом поднялась.

Они с Томом вышли на середину зала, Том хозяйским жестом опустил руку на талию Робин, и они закачались под музыку (она наконец-то стала медленной), переминаясь с ноги на ногу.

Да уж, это не было похоже ни на сальсу, ни на румбу, ни даже на обычные клубные танцы.

Но у Робин не получалось ни вслушиваться в музыку, чтобы двигаться более или менее ей в такт, ни получать удовольствие от теплого прикосновения мужских рук.

Назойливой мухой ее мучила мысль — почему она все-таки не рассказала Линде об истинной причине разрыва с Джимом?

Может быть, ей стыдно?

Ей — стыдно?! А почему ей должно быть стыдно? В этой ситуации не она является виновной стороной…

Но говорить об этом было все равно что размахивать грязным бельем налево и направо.

Робин даже не вспомнила о том, что Майклу она рассказала о безобразной постельной сцене измены без всякого стеснения и прочих душевных мук.

— Прости, я приехал слишком рано.

Линда рассмеялась, запрокинув голову:

— Ты в своем репертуаре! Обычно люди извиняются за то, что опоздали.

— Мало ли… Может быть, ты хотела еще поболтать с коллегами. Или вечеринка у вас в самом разгаре и ты пока не готова уйти. Мне же придется торчать здесь, смущать ваших сотрудников. Я лицо незаинтересованное, но постороннее…

Линда зевнула, слегка потягиваясь:

— Не думай, будто ты оторвал меня от чего-то необыкновенно интересного. Я буду рада уехать отсюда: у меня найдутся занятия и получше. И спасибо еще раз, что приехал за мной: садиться за руль после шампанского — это однозначно не лучшая идея!

— Не за что. Тем более что мне было по дороге.

— Я думаю, ты не возражаешь, если мы захватим с собой еще и Робин…

Майкл, который уже было опустился в кресло рядом с Линдой, дернулся, как от электрического разряда:

— Робин? Где мы должны ее забрать?

Линда с удивлением посмотрела на брата, уголки ее губ дрогнули в улыбке:

— А почему ты так бурно реагируешь? Вы что, поссорились?

— Ты говоришь глупости, — уже спокойно произнес Майкл. — С чего бы нам ссориться?

— Вот и отлично.

— Так где мы должны ее забрать? Ты мне не ответила.

— Ее ниоткуда не придется забирать. Робин тут, со мной.

— Ничего не понимаю. Тут — это где? И почему она с тобой? Вы что, взяли ее к себе на работу?

— Не взяли и не возьмем. Она просто заехала ко мне в гости. И в данный момент развлекается с одним из наших менеджеров.

— «Развлекается» — это звучит двусмысленно, — заметил Майкл. — Где она?

— Танцует возле колонок, — улыбнулась Линда. — Ты что, не видишь ее?

— Ничего я не вижу, — сердито пробормотал Майкл, — нехорошо смеяться над усталым братом.

— Предлагаю тебе сыграть в игру. Найди Робин в зале, и я отдам тебе свою швейцарскую шоколадку с орехами.

— Я найду ее и без орехов. Ты в самом деле меня заинтриговала. Черт, если бы тут еще не было так темно…

Майкл мог бы еще долго изучать зал, если бы танец не закончился, Робин не высвободилась бы из рук Тома и не вернулась к своему месту.

— Что ты тут делаешь?! — воскликнула она.

И тут Майкл узнал ее.

— Не может быть! — по-детски выпалил он. — Я не думал, что это ты, пока ты не подошла к нам. Что ты с собой сделала?

— А что я с собой сделала? — с недоумением спросила Робин, которая толком еще не отошла от своих размышлений и забыла о переменах в своем облике.

— Тебя что, пригласили сниматься в кино? — насупившись, поинтересовался Майкл.

— Не угадал.

— Тогда в чем дело?

— Дело в том, что теперь я просто выгляжу так, как мне нравится, вот и все, — раздельно произнесла Робин.

Линда переводила взгляд с Робин на Майкла и обратно, силясь понять происходящее. К счастью, она немало выпила, так что не стала слишком проникаться ситуацией.

— Так мы едем домой или нет?! — воскликнула она.

Майкл пожал плечами.

— Мне все равно. Как решите, так и будет.

— Линда, это твоя вечеринка, — протянула Робин, — мне в любом случае нет смысла оставаться здесь без тебя.

— Значит, решено? Едем?

— Да, конечно.

— Разумеется, мы едем.

В машине Линду вдруг прорвало: она загорелась жаждой общения, стала расспрашивать Майкла о том, как прошел его день, какие новости в офисе, какие успехи в его новом проекте… Майкл отвечал односложно, но даже с односложными ответами умудрялся делать это невпопад.

Линда через некоторое время отстала от него, поняв, что толку сейчас от него не добиться. Она даже задремала.

Робин было не до сна и не до разговоров. Она чувствовала себя невероятно напряженной. Она еще не была готова к новой встрече с Майклом. Требовалось разложить в голове по полочкам все происходящее. Но на это не было ни времени, ни сил…

Может, силы и появились бы. Но Робин пока не была готова к тому, чтобы задавать себе конкретные вопросы, а главное, давать самой себе на них честные ответы.

Она задвинула все сомнения, точившие ее маленькими червячками, в глубину сознания. И сказала себе — у меня сейчас просто нет возможности разбираться с этим!

— Приехали. — Майкл осторожно потряс Линду за плечо.

Она сонно пробормотала что-то в ответ.

— Сестренка, просыпайся. Донести тебя до дома из машины я сейчас вряд ли смогу.

С Линды слетел весь сон.

— Совсем ослабел на своем баскетболе? — язвительно поинтересовалась она.

— С твоего позволения я подброшу Робин до дома.

— Вряд ли тебе нужно мое позволение…

— Просто невежливо было бы, — пояснил Майкл, — забрать ее из компании, но заставлять брать такси от нашего дома.

— Так предложи ей переночевать у нас. — Линда еще раз зевнула.

Робин немедленно отреагировала — она не могла допустить такого приглашения от Майкла:

— Нет, мне надо домой. И я вполне способна добраться сама!

Внутри у нее все кипело. Раньше Майкл не говорил о ней в третьем лице, не произносил ее имя таким равнодушным тоном.

Видимо, она все-таки утомила его донельзя своими проблемами. Но он мог бы помнить об элементарной вежливости!

— Робин, не глупи, — ровно сказал Майкл, — сейчас Линда выйдет из машины, а ты пересядешь на переднее сиденье, и я подброшу тебя до дома.

— Не нужно, — попыталась возразить Робин и даже начала набирать номер службы такси на своем мобильном, но Майкл попросту вынул телефон у нее из рук.

— Получишь обратно, когда доберемся до дома, — заявил он.

— Только не подеритесь по дороге, — попросила Линда. Под хмелем она тем более не воспринимала всерьез все эти перепалки. — Робин, целую тебя. Созвонимся, ага?

Робин молча кивнула.

Майкл велел ей пристегнуть ремень безопасности. Робин подчинилась — тоже молча.

Машина помчалась по освещенным улицам.

Никогда еще Робин не чувствовала себя так неловко в обществе мужчины.

И тем удивительнее это было, что она находилась в компании Майкла.

Майкла, знакомого с самого детства.

Майкла, который изредка даже выступал в качестве не то защитника, не то опекуна, не то няни.

Майкла, который в детстве воспринимал Робин и Линду чуть ли не как единое целое.

Что за ерунда творится вот уже больше недели в ее жизни?

Робин ломала себе голову, как можно вернуть обратно теплую и комфортную атмосферу. Ведь их общение было таким непосредственным, а теперь? Куда все делось? Не могло же оно испариться без всякой видимой причины?

Разумеется, нет.

А это значит, что причину надо выяснить, установить и разобраться с ней. И тогда — может быть! — все станет по-прежнему…

Самым неприятным было то, что Робин не знала, как ей вести себя именно сейчас. Как себя вести, чтобы не натолкнуться на обидное равнодушие Майкла. На его неодобрение. Кажется, она не давала ему никакого повода так с ней обращаться?

Или все-таки давала?

Давала, но не заметила.

Выспрашивать об этом, по мнению Робин, означало выставить себя в нелепом свете.

Что, если Майкл посмеется над ней? Или, хуже того, скажет, что ей просто все привиделось.

На нервной почве.

У него есть все основания упомянуть о пошатнувшемся внутреннем равновесии Робин. У него на руках неплохие козыри…

— Интересные перемены, — заметил Майкл.

Все-таки он первым нарушил молчание.

Робин выдохнула с облегчением.

— Да? — спросила она.

— Ага, — Майкл кивнул и продолжил: — Правда, ты стала интересно выглядеть.

— Я не могу понять, нравится тебе или нет, — осторожно заметила Робин.

— Разве мое мнение имеет какое-то значение?

«Что это за реакция?! Я действительно перестала его понимать. Это ведь не может быть обида… на то, что с ним не посоветовались?! Разумеется, нет: он ведь не Линда. И, собственно, никогда и не претендовал на место своей сестры. Да, наверняка он не испытывал ничего, кроме досады и недоумения, когда я раскрывала перед ним душу, вываливала на него все свои проблемы. Теперь он чувствует себя так же неловко, как и я. А виновата во всем… Да, только я. Не могла сдержаться? Не в состоянии была держать язык за зубами! И ему не нравится мой новый облик. Конечно, не нравится! Наверняка он считает, что это слишком ярко, вычурно, распущенно. Привык видеть меня скромной… школьницей. Ну и черт с ним! Я как-нибудь обойдусь без его одобрения…»

— Да, действительно, никакого, — сухо сказала Робин.

Майкл выпрямился на водительском сиденье.

— Я спросила просто из вежливости. Забудь — не обращай внимания.

— Ладно.

Ого. Как же быстро он согласился.

Но это ничего. Главное, чтобы он не жалел ее. Ей больше не нужно помощи из вежливости, сочувствия из жалости. Сейчас он отвезет ее домой, и на этом, даст бог, нелепый период их странного сближения прекратится.

— Как… как твои дела? — неожиданно спросил Майкл.

— О… Ну… я… вообще-то все прекрасно. Отдыхаю, встречаюсь с разными людьми, хожу по магазинам.

— Насчет магазинов я заметил, — лаконично отозвался Майкл. — А как поиски работы?

— Я еще не занималась этим… в должном объеме.

— Когда же ты планируешь приступить?

— Не знаю. Пока не до этого.

— Совсем?

— Совсем, — с раздражением ответила Робин.

Ну что он вяжется? Хочет выставить ее бездельницей?

Или просто хочет убедиться, что у нее все в порядке?

Наверняка. Чтобы больше не было никакой необходимости за нее волноваться.

Робин вздернула подбородок, думая, что это придаст ее лицу гордое выражение.

— Значит, тебе пока не до этого, — задумчиво повторил Майкл. — Что же… у тебя кто-то появился? Так быстро?

Робин окончательно потеряла терпение и перешла к раздражению:

— Разве я похожа на человека, у которого не может кто-то появиться?!

Лицо Майкла стало замкнутым, отчужденным…

— Конечно, может, — стараясь оставаться спокойным, произнес он. — Что ж, я очень рад за тебя.

Внезапно Робин почувствовала некую щемящую горечь. Она хотела рассмеяться, объяснить, что у нее пока никого не появилось, что он сам пришел к такому выводу. Вернее, это она позволила ему так думать, раздраженная его расспросами…

Но у нее не поворачивался язык. Гордость не позволяла ей сейчас произнести что-либо.

Остаток пути они проехали в молчании.

Майкл припарковал автомобиль у подъезда Робин. Он взглянул на свою спутницу исподлобья, словно хотел что-то сказать. Но потом передумал, вздохнул, мотнул головой:

— Ладно… Я не хотел тебя задеть или обидеть.

— Ладно, — согласилась Робин.

Он словно ждал от нее чего-то — приглашения подняться? Выпить чашку кофе, порцию виски, кружку чая? Посмотреть вместе видео? Может, даже посчитать звезды с балкона? Те, что еще видны из-за уличных фонарей.

Ничего этого Робин не стала ему предлагать.

— Я провожу тебя до квартиры, — сказал Майкл.

— Не нужно.

— Во избежание, — твердо сказал он.

Робин пожала плечами.

Хочет даже в такой неловкой ситуации оставаться джентльменом — его право.

Хотя любому джентльменскому поведению Робин теперь предпочитала честность.

Ту, которая позволит расставить все точки над «i».

Жаль, что сама Робин сейчас ни на какую честность не способна…

Щелкнул замок открываемой двери.

— Спокойной ночи…

— Спокойной ночи.

11

Еще пару недель Робин вела упоительную жизнь. Праздную жизнь бездельницы. Не профессиональной, конечно, — Робин играла на любительском уровне.

Она была ограничена в средствах, но не во времени, однако ее способы времяпрепровождения не могли порадовать разнообразием.

Ее лучшая подруга работает. Любовника у нее нет. Прочие приятельницы были для Робин не такой желанной компанией — но ведь и они тоже работают.

Робин отсыпалась. Хотя по настроению могла подняться, когда солнечные лучи начинали бесцеремонно щекотать ее щеки и нос из-за неплотно задернутых штор. В таком случае Робин поднималась, принимала душ и отправлялась в ближайший кинотеатр или же в кинотеатр, расположенный в центре города, на ближайший сеанс.

Но хорошие, удачные фильмы имеют тенденцию заканчиваться. Вскоре сеансов для Робин в кино не осталось. А бесконечно пересматривать черно-белую классику или излюбленные комедийные ленты она тоже была не в состоянии.

Были еще фотовыставки, были спектакли. Но, посетив какое-то количество из них, Робин поняла, что ей не с кем поделиться впечатлениями — после выставок или прямо во время осмотра.

Она сходила в салон красоты на массаж, педикюр, сделала восковую эпиляцию на ногах. Все эти процедуры подстегнули желание Робин выглядеть как можно лучше, и она продолжила реализацию планов по улучшению себя в магазинах.

В активе Робин после рейдов по торговым центрам, значительно облегчающих кошелек, были розовые босоножки, лиловая рубашка из модной мятой ткани, еще одни джинсы — на этот раз светло-голубые, сумочка из кожи под крокодила, уйма заколок, поясков, клатчей, красивое нижнее белье, эластичная короткая юбка, приталенный пиджачок…

Робин под конец даже устала сортировать чеки и срезать бирки с новых вещей. Ее гардероб существенно изменился: большую часть старых вещей Робин отнесла в благотворительную организацию, а новые одежки гордо красовались на освободившихся вешалках.

Робин почти перестала есть и похудела еще больше.

Произошло это не потому, что в доме закончилось все съестное, а денег на свежие продукты не было. Робин выяснила, что практически разучилась есть в одиночестве.

Ей хотелось готовить, но лишь для кого-то. Сама же она прекрасно обходилась сандвичем с яйцом или ветчиной. Она перекусывала на ходу. Ей не хотелось доставать салфетки для себя одной, заваривать только для себя чай, печь булочки с корицей, потому что все равно не с кем было разделить эти булочки перед телевизором во время просмотра очередного юмористического шоу…

Она все хуже спала по ночам.

Нет, соседи не шумели, не орудовали перфоратором, не избивали гвозди молотками, воткнув их в смежную с Робин стену. И отопление работало исправно — в квартире не было холодно. Робин отчаянно мерзла под двуспальным пуховым одеялом. Она то и дело просыпалась, долго листала журналы в ожидании сонливости. Она слушала классическую музыку, надеясь заснуть хотя бы под звуки скрипки и фортепиано. Она находилась на грани между сном и явью, плыла в полудреме, видя себя в крепких и сильных мужских руках, а потом просыпалась… и снова ощущала пустоту внутри и вокруг.

Наконец Робин поняла, что, наверное, пора чем-то занять себя. Пока — шутила она сама с собой — ею не занялись заботливые врачи и санитары.

В очередное утро Робин не отправилась ни в кино, ни в бутик, ни в салон красоты. Для начала она тщательно пересчитала и учла всю имеющуюся в доме наличность, запросила остаток на банковском счете.

Получившаяся сумма оказалась для Робин не то чтобы шокирующей, но неутешительной.

Тогда Робин создала на ноутбуке табличку и занялась тем, чему ее всегда учила мама и что Робин так не любила: планированием…

Она записала остаток своих средств, потом распределила их, учтя необходимые траты.

Поразмыслив, Робин пришла к неутешительному выводу: до конца этого месяца ей стоит устроиться на работу. Если, конечно, она хочет продолжать есть, пить и покупать красивую одежду.

Ситуация немного усложнялась… Усложнялась тем, что Робин теперь была одна.

Раньше, когда заканчивались наличные, их всегда можно было получить у Джима. Пусть не так много и не всегда с довольным видом, но…

Но в данный момент Робин не располагала и такой поддержкой.

В долг брать не хотелось.

Да и у кого?

У Линды? Она ясно дала понять Робин, какую занимает позицию относительно ее карьеры, роста и благополучия.

У Майкла…

Нет. Об этом лучше даже и не думать.

Вообще.

Робин испекла для себя печенье с корицей, запаслась огромной кружкой дымящегося какао, сделала сосредоточенное лицо и принялась штурмовать в Интернете всевозможные сайты, посвященные поиску и подбору персонала.

На Робин обрушилось изобилие вариантов. С расширенными от удивления глазами она несколько часов бессистемно тыкала на интересующие ее вакансии, просматривала, закрывала, снова открывала и снова просматривала.

Потом она сообразила, что неплохо было бы сузить круг поисков и определиться с приоритетами. Иначе она рискует просидеть в Интернете до ночи, но так и не остановиться ни на одном из вариантов…

Где должна располагаться эта работа?

Машины у нее до сих пор нет, так что…

Машина была у Джима. Разумеется, уходя, он забрал ее с собой. Глупо было бы надеяться на прощальный подарок…

Так. Не стоит отвлекаться. Копаясь в замшелых воспоминаниях, она не слишком продвинется. Не нужно. По крайней мере, не сейчас…

Значит, новая работа должна быть расположена не слишком далеко от дома. Туда должно быть удобно добираться на транспорте. Пешком — вообще идеальный вариант, конечно… да только где ж его взять?

Дальше. Ну это совсем простой вопрос — сколько она хочет получать за свою работу? Благодаря немудреной табличке Робин уже поняла, что меньше определенной суммы ей получать никак нельзя, чтобы хватало и на квартплату, и на транспорт, и на продукты, кино-кафешки, а уж какая сумма кажется ей потолком в запросах… Робин решила пока остановиться на золотой середине.

Последний и самый главный вопрос: в какой сфере ей искать работу сейчас?..

Для начала Робин просмотрела несколько вакансий ассистентов отделов. Маркетинг, отдел персонала, отдел продаж, отдел рекламы, отдел по связям с общественностью…

И везде требовался опыт работы в этой сфере.

А у Робин его не было.

Она знала компьютер, она ориентировалась в документах, могла вести архивы, переписку по электронной почте…

Она научилась бы и другим вещам, необходимым в маркетинге, рекламе или пиаре. Но как им научиться, если даже на начальной ступени уже требуется мало-мальский опыт? Приврать в своем резюме? Приукрасить действительность, чуть-чуть исказить факты? Линда могла бы так сделать. Да, наверняка Линда сделала бы именно так.

Но у Линды есть деловая хватка, она очень находчивая, схватывает на лету. Оказавшись в незнакомой обстановке, она мгновенно ориентируется. И кроме того, она очень много читает. А когда сталкивается с какими-то проблемами в рабочей обстановке, мгновенно находит подтверждение прочитанным теориям на практике.

Да, в случае Линды остается ненаказуемым то, что она приукрашивает свое резюме. Но Робин никогда не была уверена в себе настолько, чтобы вводить потенциального работодателя в заблуждение.

Она решила немного подредактировать свое резюме, но не добавлять туда несуществующие факты. И, отредактировав, все-таки разослать его по вакансиям, где требовался опыт. А вдруг эйчары все-таки заинтересуются ее кандидатурой? Она сделает акцент на своей обучаемости, на интересе к данной области, на том, что готова работать и развиваться.

С другой стороны, новая работа нужна Робин до конца этого месяца. А летом работы не так много… Не всегда есть из чего выбрать. Что же, идти на временную работу? Официантка, библиотекарь, продавец-консультант? Можно продержаться до осени, а заработав денег, с новыми силами вновь приняться за поиски?

Робин вздохнула. К сожалению, это окажется потерянным временем.

Поэтому нужно попытаться поискать работу по той специальности, которой она, по крайней мере, уже обладает…

А именно — секретарь.

Но зону поисков можно расширить — помощник управляющего, ассистент директора, секретарь в каком-нибудь департаменте, офис-менеджер, в конце концов…

На этой должности она сможет со своим опытом претендовать на более выгодные условия. И хорошую оплату — а это немаловажно!

Нужно только найти динамично развивающуюся компанию. С хорошей репутацией, с отличными условиями для сотрудников. И компания эта должна что-то производить или создавать в понятной и интересной для Робин области. Может быть, начав там со стартовой позиции, она сможет дорасти до уважаемого специалиста, занять какую-нибудь хорошую и перспективную должность…

С этими оптимистичными мыслями Робин принялась редактировать свое старое резюме, а отредактировав — рассылать его по бесконечному множеству компаний.

Опомнилась она глубоко за полночь. Давно пора было спать, и вообще глаза уже болели от длительного сидения за компьютером.

Засыпала Робин с мыслями о том, что завтра в ее электронную почту свалится целый ворох отзывов и приглашений на собеседования.

Да. Правильно. Так и нужно — самой управлять своей жизнью, самостоятельно распоряжаться ею!

Вне зависимости от того, есть ли рядом мужчина, который способен поддержать тебя и помочь, или же нет.

Еще несколько дней в жизни Робин на посторонний, поверхностный взгляд царила безмятежность (или апатия).

Она исправно просматривала электронную почту и сайты с вакансиями. Рассылала резюме все на новые и на новые адреса. Но откликов не было. Из-за того, что Робин было недосуг и лень отрываться от ноутбука, она питалась исключительно кукурузными хлопьями и размороженными крабовыми палочками. Но только до тех пор, пока у нее не начал побаливать живот.

Наконец Робин словно проснулась, очнулась, оторвалась от компьютера. Было три часа дня, за окном ярко сияло солнце — это было видно даже сквозь плотные шторы.

«А не пойти ли мне прогуляться?» — подумала Робин. Приняла душ, посмотрела на себя в зеркало, заодно вспомнила, какую красоту теперь несет в мир. Не годится всему этому пропадать в четырех унылых стенах. Робин надела самые лучшие свои джинсы, простую белую майку, уйму цепочек, взяла объемную сумку. В сумку сложила мобильный, проездной, ключи и кошелек — все очень по-женски.

Ей пришло в голову, что время бизнес-ланчей еще не закончилось.

Каким удовольствием было просто идти по улице, наслаждаясь цветами на клумбах, видом памятников, маленьких фонтанов… Робин снова и снова ловила на себе восхищенные взгляды. Но эти же взгляды заставили ее вспомнить о словах парикмахера. В недалеком будущем Робин придется снова отправиться в салон красоты, чтобы освежить цвет волос у корней. Иначе весь шик и блеск пойдет коту под хвост. Неопрятность, неряшливость убивает любые попытки усовершенствовать внешность — так Робин сказали в салоне.

А это значит, что ей нужно уже получить какие-то результаты в поисках работы. Иначе на что идти в салон? Получался какой-то замкнутый круг.

Робин зашла в какую-то кофейню. Заказала крем-суп из шампиньонов, латте, какое-то пирожное. Заказ был принесен мгновенно, стоил смешных денег, так что Робин порадовалась своей предусмотрительности — и почти домашняя кухня, и экономия, и в то же время не пришлось готовить самой.

Ну чем ей заняться? Куда податься? Впервые в жизни она по-настоящему, кажется, пожалела, что у нее нет никакого хобби.

Дома пусто, одиноко и уже довольно мрачно.

Друзья заняты — друзья на работе. Друзья вкалывают, делают карьеру, проявляют изобретательность, сообразительность, задействуют свой интеллект и личное обаяние.

Она, Робин, тоже находится на пути к тому, чтобы вновь начать делать карьеру.

Но что делать, если она пока не слишком-то котируется на рынке вакансий?..

Не ходить же по бизнес-центрам и не демонстрировать потенциальным работодателям «товар лицом». Да и кто ей даст это сделать? Попытки будут пресечены либо администраторами, либо теми же секретарями ресепшен. Робин будут вежливо предлагать выслать информацию о себе по электронной почте. Но ведь она уже неделю занимается этим! Бьется над улучшением резюме, рассылает сопроводительные письма и пока не продвинулась ни на йоту…

Если бы она вышивала гладью, расписывала кружки или стреляла из лука, ей было бы чем заняться в ожидании звонков от работодателей.

Оставалось только читать, но книги сейчас не полезли бы в голову Робин, а глянцевые журналы давно надоели. В прихожей лежала целая стопка, и Робин никак не могла решить, что с ней лучше сделать — просто выбросить или отвезти в какую-нибудь небольшую библиотеку…

Робин заказала еще один кофе и целый час сидела, просто отпивая его маленькими глоточками, растягивая остывшее удовольствие, наблюдая за людьми по ту сторону окна и пытаясь по внешнему виду угадать их настроение, профессию, увлечения. Чем они живут, что их волнует, что они любят…

12

— Черт, ну черт!

Робин бегала по квартире, пытаясь одновременно пожарить себе омлет, сварить кофе, высушить и уложить волосы, при этом еще и выбрать соответствующий наряд.

Наряд, соответствующий собеседованию.

Сегодня утром Робин наконец-то позвонили из одной телекоммуникационной компании и пригласили в офис, чтобы пообщаться.

Это была вакансия референта фирмы. Теперь Робин сбилась с ног, пытаясь понять, в чем лучше предстать перед менеджером по персоналу.

В своей погоне за шиком и блеском Робин неосмотрительно выкинула невзрачные кофточки, сдержанные блузочки из числа тех, в которых появлялась на прежней работе.

Не надевать же ей новое платье? Да, тут она дала маху, поторопилась расстаться со старыми вещами.

Наконец Робин остановила свой выбор на эластичной юбке — та была не слишком короткой — и белом струящемся топе. Топ, к счастью, был непрозрачным. Каблуки у туфель были весьма высокими, но Робин понадеялась, что их общий вид все-таки достаточно строг, чтобы не смутить работодателя.

По крайней мере, волосы она постаралась зачесать в хвост и сделать прическу как можно более скромной. (То, что Робин достигла обратного эффекта и вид получился весьма сексуальным, ей было неизвестно.)

По губам она провела прозрачным блеском и лишь слегка подкрасила ресницы, мазнув по ним тушью. Робин сочла, что этого вполне достаточно. Еще немного — и она начнет опаздывать. А нужно еще дойти до автобуса, а она на высоких каблуках, и солнце так печет…

Ее словно лихорадило. Ее дальнейшая жизнь вовсе не зависела от получения этой работы, но почему-то Робин чувствовала себя именно так.

А Майкл чувствовал себя дураком.

Настоящим идиотом. Стопроцентным, с сертификатом подлинности.

И гарантией качества, да.

Он в десятый раз спрашивал себя — что он забыл здесь, возле дома Робин?

Если так хочется узнать, как ее дела, — позвони в домофон и поднимись наверх, если, конечно, тебя захотят видеть.

Если ты не уверен, что не побеспокоишь ее, набери номер ее мобильного и действуй по обстоятельствам.

Да ну же, смелее! Наверняка она сейчас дома (а где еще ей быть?). Наверняка валяет дурака, пересматривает старые фильмы или примеряет перед зеркалом новые шмотки. По словам Линды, Робин пока не слишком озадачивала себя поисками работы, так что…

Да, но…

Что он ей скажет?

Этот вопрос смущал Майкла. Это был главный вопрос. Это было причиной, по которой он чувствовал себя ослом, сидя в автомобиле напротив дома Робин, не поднимаясь наверх, не звоня ей — словно он не проделывал ничего подобного в своей жизни раньше.

Да что с ним случилось?

Он беспокоится за нее. Он хочет узнать, как у нее дела. Может быть, ей нужна помощь. Не нужна ли ей поддержка…

И почему из этого нужно разыгрывать целый спектакль, какую-то драму или трагедию?

Или фарс, где он является главным клоуном.

Нет, Майкл не трусил, он готов был подняться, позвонить, постучаться, но он не знал только одного — что он скажет Робин? О чем они будут говорить?

О чем им еще осталось говорить?..

Нет, это невыносимо. Возьми себя в руки. Подбери сопли. Возвращайся в офис. Продолжай там строить из себя крутого мачо, одним лишь поднятием уголков губ покоряя девочек из пиар-отдела и молоденьких стажерок. Изображай буйвола, штурмующего маркетинговые вершины, лбом пробивающего стенку, воздвигнутую руководством. Руководство всегда перестраховывается, а Майкл должен играть роль первопроходца. В случае успеха на нем очередной лавровый венок победителя, в случае неудачи — вся ответственность ложится на его плечи.

Хорошо хоть это не сказывается на зарплате… Он слишком ценен для компании, это известно всем, это известно каждому.

Так что поворачивай ключ зажигания, и поехали, нечего изображать из себя страдальца Ромео под несуществующим балконом Робин — Джульетты, рабочее время существует не для этого.

Хлопнула дверь подъезда.

Майкл с удивлением увидел Робин. Целеустремленную, деятельную, собранную. По крайней мере, у нее был именно такой вид — энергичный. В руках — большая сумка и какая-то папка.

Робин зашагала по улице, впрочем, недостаточно быстро. Майкл в очередной раз подивился ее скоропалительному преображению. На ней не было надето ничего вызывающего. Можно было даже предположить, что она отправляется на работу в какой-нибудь заурядный офис.

И все равно эта новая Робин выглядела одновременно элегантной и соблазнительной.

Майкл с трудом подавил в себе желание ударить по газам, догнать девушку на автомобиле и предложить ей свои услуги водителя.

Да, и дождаться обвинения в шпионаже?

В самом деле, что ему тут еще делать?

Объяснять, что как раз собирался зайти, только-только припарковался?

Майкл вздохнул — в последнее время Робин была очень, очень резкой. Неужели она до сих пор пытается мстить всем мужчинам за то, как обошелся с ней Джим?

Майкл не знал, чем еще можно объяснить подобную перемену в характере Робин, ранее отличавшейся дружелюбием и ровным нравом.

Все-таки она пережила сильный стресс, два тяжелых события одно за другим. Да, девочка бодрится, делает вид, будто ей все нипочем. Но обиды, загнанные внутрь, то и дело выплескиваются наружу, и разве Майкл виноват, что Робин не находит более подходящего адресата?

Да, он не хотел торопиться. Но к тому времени, когда Робин по-настоящему вернет себе душевное равновесие, отношения между ними могут испортиться окончательно. И начинать придется не то что с чистого листа, и даже не с нуля…

А с разгребания негатива, который Робин сейчас успешно сеет и распространяет вокруг себя. И Майкл почему-то только помогает ей в этом. Потакает нервозности, не пресекает ее грубости и резкости.

Сам виноват.

Майкл все-таки завел машину и поехал, но поехал в сторону, противоположную той, куда удалялась Робин…

Робин возвращалась с собеседования воодушевленная.

Она даже забежала в супермаркет за продуктами, чтобы приготовить на ужин что-нибудь вкусненькое. Возвращалось вдохновение, а это значило, что возвращается и оптимизм — а там и до вкуса к жизни недалеко.

Менеджер по персоналу долго расспрашивала Робин о ее прежней работе, и ей пришлось проявить чудеса дипломатичности, чтобы обойти острый момент с внезапным увольнением. Зато навыками Робин менеджер осталась довольна. Она подробно рассказала ей про график работы, про условия, про обязанности, которые будет необходимо выполнять. Вакансия, о которой шла речь, была помощником управляющего. И сидеть необходимо было в приемной у кабинета управляющего. Робин, хотя пока еще и не получила эту работу, мысленно показала язык Кортни. Не так это и сложно — оказаться в приемной, фильтровать звонки и посетителей к управляющему, а в перерыве подкрашивать и подпиливать ногти (ногтями Робин, конечно, не собиралась заниматься в рабочее время).

Менеджер обещала перезвонить Робин, обсудив ее кандидатуру с управляющим.

И теперь Робин размышляла только о таких серьезных вещах, как выбор начинки для блинчиков и заправки для овощного салата с анчоусами.

С наслаждением поужинав, Робин вновь засела за ноутбук. Проверив почту, она обнаружила, что на ее письмо откликнулись еще четыре менеджера по персоналу. В любой момент они были готовы пригласить ее, Робин, на собеседование.

Но созваниваться с этими людьми было уже поздновато…

Робин решила, что сейчас она успокоит нервную систему горячей ванной с обилием морской соли и душистой пены, потом легкой книжкой и ляжет спать пораньше. Соответственно, подняться она тоже постарается пораньше. Кто знает, может быть, следующий день принесет ей сразу несколько новых собеседований?..

Все происходящее так вдохновляло Робин, что она даже заснула с легкой улыбкой на губах.

Через несколько дней Робин поняла, что поводов для радости не так уж и много.

Во-первых, из телекоммуникационной компании ей до сих пор не перезвонили и не пригласили на второй этап собеседования.

Во-вторых…

Робин успела побывать еще в нескольких фирмочках, холдингах, корпорациях. Но неутешительные для нее выводы персональщики озвучивали непосредственно в ходе собеседования.

— А почему вы ушли с предыдущего места работы, если вас устраивали коллеги, работающие вместе с вами, и занимаемая должность?

— Я поняла, что в той компании у меня нет перспективы роста.

— Но в этой компании перспективы роста тоже не предвидится. Нам нужен секретарь, который с удовольствием станет отвечать на звонки и заказывать канцелярию, а не девушка, которая только и думает, как бы с этого места перескочить на другую должность.

— Скажите, а что вас не устраивало на прежнем месте?

— Я выполняла привычную работу уже на автоматизме, и хочется развития, кроме того…

— Но обязанности у нас вряд ли будут слишком сильно отличаться от ваших прежних обязанностей.

Вот черт…

— Скажите, из-за чего вы уволились в последний раз?

— Ну… Видите ли, дело в том, что мне были интересны мои обязанности и симпатичны сотрудники, но на мое место решили взять родственницу начальника…

— Мисс Морриган, а вам везде чудятся интриги, в духе криминальных сериалов?

— Отнюдь.

— Возможно, нам стоит позвонить в вашу бывшую корпорацию. Думаю, ваш бывший босс не откажется дать вам необходимые рекомендации.

Стоило ли говорить, что из этой конторы Робин не перезвонили.

— Мисс Морриган, а почему вы приняли решение уйти с вашей прошлой работы?

— Я успешно справлялась со своими обязанностями, и если бы не придирки со стороны начальника секретариата…

— Ваша работа предполагает наличие умения общаться с людьми. Знаете, наш директор — человек отнюдь не ангельского характера…

Все было ясно.

В самом деле, это было похоже на какой-то замкнутый круг.

Робин решила дать себе небольшую передышку.

«Как насчет тирамису и чашки капучино, детка?» — спросила она себя. Не услышав возражений, она отправилась в уже знакомую кофейню в центре города. По дороге Робин подводила неутешительные итоги: действительно, похоже на замкнутый круг.

«Я хожу по кругу. С моим опытом и умениями я могу претендовать только на должность секретарши. Но на собеседованиях я вынуждена отвечать, что уволилась либо по собственному желанию, либо из-за того, что меня спровоцировали. Если я говорю об отношении Кортни ко мне, то почему-то настраиваю персональщиков на недоверие. Они считают, что дело в моем скверном характере. Если же я не касаюсь сложившихся обстоятельств и говорю, что решила разнообразить свою деятельность, они делают вывод, что их предложение мне не подходит, так как именно с такого места я и ушла совсем недавно. Но в рекламу или маркетинг, пиар или менеджмент меня тоже не берут! Не берут, потому что у меня нет опыта. Где логика? Я не понимаю, где же тут логика у всех этих солидных и разумных людей?! С опытом секретарской работы я уже не гожусь в секретари. С этим же опытом я еще не гожусь в ассистенты по маркетингу. Но если мне не дадут шанс, то опыта у меня никогда не появится…»

Погруженная в свои мысли, Робин дошла до кофейни, толкнула ручку двери, переступила через порог…

— Глазам своим не верю!

Робин не обратила бы внимания на это восклицание, но сразу же после этих слов необыкновенно веселая и ухоженная девушка поднялась из-за своего столика и устремилась навстречу Робин:

— Дорогая, это же надо, сколько времени прошло! И такая встреча!

Робин секунду вглядывалась в девушку.

— Молли?! — наконец произнесла она, и в ее возгласе смешались смех и изумление.

По мнению Робин, Молли стала выглядеть еще более модно. Ну а быть больше блондинкой, чем есть, у Молли и не получилось бы, настолько светлой и сияющей уже была ее прическа.

— Робин! — Молли расцеловала ее. — Невероятно! Отлично выглядишь. Замечательно.

— Да? — Робин смутилась.

— Да, — заверила ее Молли, — ты очень похорошела. Но я сразу тебя узнала! Ты и раньше чем-то выделялась, а теперь, кажется, наконец-то поняла, как надо себя преподносить! Пойдем, сядешь за наш столик.

— За ваш? А с кем ты здесь?

Молли широко улыбнулась:

— С Унылым Гарри.

— О!.. Но тогда, может быть, я не стану вам мешать?

Молли отмахнулась:

— Глупости! Теперь нам вряд ли кто-то сможет помешать.

— О чем ты?

— Мы поженились! — торжествующе объявила Молли и продемонстрировала кольцо на безымянном пальце.

— Поздравляю! — дрогнувшим голосом произнесла Робин. — Как же… Это так неожиданно!

— Ничего неожиданного здесь нет. Во всяком случае, для нас. Мы и не скрывали наши отношения. Но и не афишировали их — вот в чем фокус! — Молли хихикнула.

— Значит, вы давно встречались?

— Мм… довольно давно. Но на работе мы именно работали. Поэтому и не становились предметом всеобщих обсуждений. А что касается походов в кафе после работы — мы слывем такими трудоголиками, что никто и не сомневался — обсуждать мы можем только чертежи!

Девушки рассмеялись. Молли потянула Робин за руку к их столику.

Унылый Гарри снял очки, приветствуя Робин.

Она понятия не имела, откуда к Гарри приклеилось это прозвище. И когда это произошло тоже. Ничего унылого в лице Гарри не было. Это был худощавый блондин со светлыми бровями и светлыми глазами. Впрочем, он вовсе не выглядел бесцветным. И улыбка у него была мягкая, очень приятная. Он держался в тени Молли, но Робин почему-то показалось, что на него всегда можно опереться.

Она решила про себя, что как-нибудь обязательно спросит, откуда у Гарри такое прозвище.

Как-нибудь, но не сейчас…

У Молли с языка готовы были сорваться десятки вопросов.

— Рассказывай! — в нетерпении велела она, когда официантка записала заказ Робин (капучино, тирамису) и отошла. — Как ты? Как работа? Как корпорация? Как Кортни?

Тут Робин опять изумилась:

— Разве ты не знаешь?

— Чего не знаю?

— Но я ведь больше там не работаю!

— Как это? Что случилось?

— Неужели ты не заметила, что меня больше нет там, на ресепшен?

Молли начала смеяться и не могла остановиться.

— Я бы, разумеется, заметила! Но дело в том, что… дело в том…

— Мы оба больше там не работаем, — бархатным голосом произнес Гарри и сделал глоток кофе.

— То есть трое, — машинально произнесла Робин и вдруг опомнилась: — Как же так получилось?

Они сопоставили даты и сроки.

— Ну видишь, все правильно! — возбужденно воскликнула Молли. — Когда тебя уволили, мы с Гарри вылетели в срочную командировку в филиал — да, представь себе, вдвоем. А потом произошло так много событий… Мы уволились очень быстро. Конечно, по согласованию с руководством. Там уж, сама понимаешь, было не до поисков тебя по всей корпорации. Ну сидит какая-то девица в холле и пусть сидит. Может, ты заболела, а может, тебя перевели в приемную к Кортни.

— Да уж, перевели, — едко вставила Робин.

— Но раз дела обстоят так, как ты рассказываешь, значит, это и к лучшему, что я не стала спрашивать о тебе ни у Кортни, ни у ее сестрички.

Робин махнула рукой:

— Давайте уже забудем про корпорацию! Лучше расскажите, чем вы теперь занимаетесь!

— Гарри ушел с отличным повышением. Он возглавил инженерный отдел в огромной компании. А я, — Молли лукаво улыбнулась, — работаю в фирме, которая организовывала свадебное путешествие для нас с Гарри.

Робин присвистнула:

— И где же вы были?

— Мы были неоригинальны, — призналась Молли. — Очень хотелось сказки и романтики. Поэтому мы выбрали Сейшелы. Совершенно потрясающие острова! На самых мягких местах у меня еще держится загар. Но не проси, чтобы я тебе его демонстрировала! Так вот, теперь я дарю такие же волшебные переживания другим… Возглавляю отдел. Как и Гарри. Но у нас все происходит совсем по-другому. Уйма общения с людьми! Разрабатываю свои маршруты, проекты. Признаться, общения в нашей бывшей конторке мне очень не хватало. Ну а где сейчас ты?

Робин вяло ковырнула вилкой пирожное:

— А я нахожусь в поисках новой работы. И, похоже, пока не очень продвинулась.

— Что же ты ищешь?

Робин пожала плечами.

— Кажется, я уже соглашусь на все, что угодно, — со вздохом призналась она. — Я пробовала ткнуться и в секретариат, и в ассистенты, и в маркетинг… Но почему-то ничего не выходит. Не знаю, может, меня ждет карьера официантки в захудалом бистро?

— Ну не надо отчаиваться! — Молли взяла ее за руку теплым, располагающим к себе жестом. — Я уверена, рано или поздно что-нибудь обязательно подвернется. И потом, разве тебе место среди скучных бумаг, на ресепшен? Да ты посмотри на себя: ты стильная, живая, активная… Поэтому Кортни тебя и недолюбливала.

Робин пожала плечами. Ей были приятны комплименты бывшей коллеги. Вот только от них было ни горячо ни холодно…

И тут Молли прервала свою пылкую речь, внимательно посмотрела на Робин…

— Гениальная идея, — медленно произнесла она. — Одного я не могу понять — почему же я сегодня так плохо соображаю?

— Твоя фирма? — Унылый Гарри поднял брови.

— Конечно! Разумеется! Что же еще?!

— Я не понимаю, о чем вы говорите. — Робин помахала рукой, чтобы привлечь внимание своих собеседников.

— У нас, — начала Молли, — как раз идет набор сотрудников. Вернее, группа почти укомплектована.

— Группа?

— Да. Время от времени менеджеры в турфирме увольняются, нужна смена. Молодая, с творческим подходом. Деятельная.

— И ты хочешь сказать, что…

— Именно это я и хочу сказать, — с торжествующим видом кивнула Молли, — я думаю, нам нужно взять тебя на работу.

Робин задохнулась:

— Меня? Но кем?!

— Глупышка, я же тебе говорю: менеджером. Менеджером по работе с клиентами. Ну на первых порах, думаю, все-таки логичнее стажером…

— Но у меня нет опыта! И я не так много путешествовала. И вообще…

— Зато ты общительная. Хочешь и любишь работать. Привлекаешь к себе внимание, притягиваешь взгляды. Мало путешествовала? Значит, не успела пресытиться этим. Сможешь узнавать новые места и одновременно рассказывать о них другим, вдохновлять на поездки.

— Новые места?! — Голова у Робин шла кругом. — Какие места?

Молли вздохнула. Поняла, что объяснять нужно терпеливо и пошагово…

— Чтобы предоставлять людям, которые приходят в агентство, наиболее полную, красочную и объективную информацию, менеджеры ездят в те страны, по которым работают. Живут в тех же отелях, изучают обстановку, запоминают впечатления. Ходят на обзорные экскурсии. Это — часть их работы. Если хочешь — часть учебы.

— Вот это да. Путешествуешь, а тебе за это еще и деньги платят?

— Ну ты не совсем путешествуешь, — улыбнулась Молли. — Безусловно, какое-то время в поездке ты можешь уделить себе и своим пожеланиям. Но, приехав в отель, ты не сможешь, например, весь день не выходить из номера. И, наоборот, не сможешь посетить всевозможные экскурсии. Это ознакомительные поездки. Ты должна иметь всестороннее представление о том, с чем столкнутся твои клиенты.

— А…

— Тебя интересует оплата? Разумеется, она не может тебя не интересовать. Даже стажеры получают минимальный оклад. Пока учатся. Стажировка длится… для тебя, скажем, это будет две-три недели. Поскольку я уже видела тебя в деле. А дальше сдается экзамен по твоему направлению. В зависимости от того, как ты пройдешь аттестацию, тебя переводят в менеджеры либо…

— Либо?

— Либо. Робин, успокойся, я надеюсь, что в твоем случае никаких «либо» не будет. Новоиспеченный менеджер начинает помогать другим менеджерам. И ездит в ознакомительные туры, все плотнее и плотнее погружаясь в работу. А расположена турфирма… — Молли назвала адрес.

В самом крайнем случае Робин даже пешком туда ходить могла бы, и на это уходило бы минут двадцать пять. Если бы ей не хватало физической нагрузки.

— Молли, ты говоришь об этом, как о решенном деле.

— А разве не так? Тебя чем-то не устраивает мое предложение?

Робин задумалась.

Молли ей даже не близкая подруга. И тем не менее она без малейших колебаний предлагает работу. А Линда даже не захотела рассмотреть возможность замолвить за Робин словечко.

Почему ситуация складывается именно так? Может быть, Молли просто не обжигалась еще? Или она действительно верит в Робин?

Спросить напрямую? Наверное, все же не стоит… Это значит — обидеть Молли. Она пошла Робин навстречу, сделала ей щедрое предложение…

Но…

— Я не могу, — решительно сказала Робин.

— Да? Жаль. Могу я узнать, почему? Хотя, конечно, это твое дело…

— Боюсь подвести тебя.

— Робин…

— И у меня нет опыта! В самом деле! Я полный профан в туристическом бизнесе.

— Робин, я не предлагаю тебе участие в сомнительных финансовых пирамидах или…

— Я понимаю. Дело не в тебе. Дело во мне.

— Но ведь пока не попробуешь — не узнаешь. Робин, чем ты рискуешь? Ты ведь уже уволилась. И находишься в поисках работы. Разве тебе есть что терять?

— Прости, — пробормотала Робин, — я вряд ли гожусь для подобной деятельности.

Молли хотела что-то пылко возразить. Но в этот самый момент рука Гарри накрыла ее ладонь. Он успокаивающе улыбнулся жене.

— Впрочем, может быть, ты права, — со вздохом признала Молли. — Но не принимай скоропалительного решения. Как любой кандидат на вакансию, ты имеешь право подумать. Пожалуйста, возьми мою визитку. Если надумаешь — звони в любое время дня…

— Но не ночи, — закончила за нее Робин. — Спасибо, Молли. Я подумаю над твоим предложением.

13

Если по дороге домой Робин еще сомневалась, правильно ли она повела себя при беседе с Молли, то на следующее утро ее сомнения бесследно растаяли.

Предложение казалось нереальным. Оно казалось фантастическим. Более того, Робин казалось, что этого предложения она была удостоена по ошибке. Это какое-то недоразумение. Молли слишком добра к ней…

Зазвонил мобильный телефон. В последнее время он звонил нечасто. Робин с готовностью схватила трубку:

— Слушаю!

— Мисс Морриган?

— Да, это я.

— Вы сейчас можете говорить?

— Да. Да, разумеется.

— Я из компании, в которой вы были на собеседовании. Мы обещали пригласить вас на второй этап. Директор наконец-то нашел время для рассмотрения вашей кандидатуры. Его очень заинтересовало ваше… резюме. Вы могли бы приехать к нам сегодня?

— Да, разумеется, то есть… спасибо огромное! — горячо сказала Робин. — Я подъеду.

Она даже не опоздала, одевшись, накрасившись и выпив чай в рекордные для нее сроки (Робин в последнее время совсем отвыкла спешить). Она решила, что, раз ее внешний вид устроил менеджера по персоналу, то наряд был выбран правильно. И нет смысла мучиться еще раз, пытаясь выбрать из своего изменившегося гардероба что-то предельно «офисное».

Менеджер сразу по прибытии Робин в телекоммуникационную компанию проводила ее в кабинет директора. В приемной никого не оказалось. Впрочем, может быть, секретарь вышла…

Робин и директор были представлены друг другу. Он жестом пригласил ее садиться. Потом взял ее бумаги и бегло просмотрел. Так же бегло он время от времени поглядывал на Робин.

«Хочет понять, внушаю ли я доверие», — подумала она.

Он задал Робин несколько общих, даже размытых вопросов. Спросил, не собирается ли она замуж. Робин сказала, что нет. Уточнил, удобно ли ей добираться до офиса. Робин ответила, что вполне удобно.

— Это хорошо, — с довольным видом кивнул директор, — на случай, если придется задержаться.

Робин еле слышно вздохнула.

— Что ж, мне все понятно, — наконец объявил директор. — Вы можете быть свободны.

— Да? — Робин поднялась.

Интересно, к какому же выводу он пришел?

Директор не замедлил озвучить ей свои мысли:

— Приходите завтра утром. К десяти… нет, к одиннадцати. Оформитесь в отделе кадров и можете приступать к работе.

— Правда? Вот здорово! То есть я хочу сказать… спасибо.

— Пока не за что. Надеюсь, что мы с вами сработаемся.

— А кто будет передавать мне дела?

— Какие дела?

— Кто-то же работал на этом месте до меня.

— Ах, это… — Он поднялся. Теперь он стоял совсем близко к Робин. — Я сам это сделаю.

— Сами?..

— Да. Сам передам тебе все дела. Объясню, что и как нужно делать. Нашим отношениям это пойдет только на пользу. Всегда приятно поработать в более плотном контакте.

И он уверенным жестом положил свою руку с ухоженными ногтями на талию Робин, почти сразу же скользнув ладонью по ее бедру.

Робин не помнила, как она вылетела из кабинета, спустилась в вестибюль на лифте, добивалась у охранников, чтобы они пропустили ее через турникет — персональщица забыла отдать ей временный пропуск.

Только оказавшись на улице в квартале от телекоммуникационного офиса, она опомнилась. Можно было выдохнуть. Можно было прийти в себя. Попытаться отдышаться.

Какая сволочь! Надо же! Теперь понятно, почему он сам хотел «передавать» ей дела! Наверняка все сбегают от него, едва он обозначает свои отнюдь не рабочие намерения!

На него вполне можно подавать в суд. Да-да, за домогательство.

Впрочем, как она это сделает? У нее ведь нет никаких доказательств. И свидетелей тоже нет. Она там никто. Она еще даже не приступила к работе…

Впрочем, что ни делается — все ведь к лучшему, верно?

Он мог быть и не таким любезным. Он мог начать приставать к ней в тот момент, когда она уже подписала бы контракт. Значит, ей еще повезло.

Да, но это значит, что проблема поиска работы остается открытой на повестке дня… У нее по-прежнему нет предложений.

И в этот момент…

Да, в голову Робин пришла неожиданная мысль. Она порадовалась, да-да, порадовалась, что ее не зовут на другие секретарские позиции. Если раньше директора не замечали ее (в лучшем случае — срывали на ней раздражение), то теперь они могут осложнить ей жизнь, реагируя на ее усовершенствованную внешность. Черт, разве этого она добивалась?

А разве нет?

Она хотела, чтобы мужчины не давали ей проходу.

Разве директор — не мужчина?

Да… одной цели она достигла, но это крайне затрудняет достижение более важной цели.

Робин зашла в кофейню и заказала латте — с собой, на вынос.

Ей не хотелось сидеть. Хотелось побродить по улицам и хорошенько подумать.

Но, едва на блюдце кассира упали монетки, полагающиеся Робин на сдачу, она поняла, что должна сделать. И счастливо рассмеяться.

Ведь это так просто — согласиться на предложение Молли, окончательно поверив в себя…

— Поздравляю.

— Поздравляешь?

Робин оторвалась от монитора компьютера и рассеянно взглянула на Молли.

— Именно, — та кивнула, — ты успешно прошла аттестацию. С чем я тебя и поздравляю.

Робин чуть не взвизгнула от восторга, но вовремя сумела сдержаться. Зато ее светло-синие глаза сияли.

— Это значит…

— Это значит, что у тебя будет свой кабинет. Правда, небольшой. Но я думаю, что это только начало.

— Замечательная новость, — отозвалась Робин и погасила монитор.

Ей все равно как раз нужна была передышка. Можно сделать гимнастику для глаз, глотнуть чаю.

Робин прошла на офисную кухню, по дороге любуясь интерьерами. Ей сразу понравилось в турфирме, куда Молли пригласила ее работать, с первого же взгляда. Но чем больше проходило времени, тем больше Робин влюблялась в эти интерьеры.

Они были просторными, светлыми, словно напоенными легкостью, прозрачностью. На окнах — белоснежные жалюзи. Повсюду — в коридорах, в приемных — бежевые мягкие диваны. Уже более строгие, но и удобные, кресла для сотрудников. Столы из светлого дерева. От всего здесь веяло уютом. Ничуть не напоминало казенную обстановку.

Робин подумала, что здесь все выглядит почти по-домашнему. Почти — это потому, что дома вряд ли возможна такая атмосфера творчества, радости и желания организовать каждому клиенту настоящий праздник, будь то уик-энд в Париже, свадебное путешествие в Испанию или же поездка в Милан на Неделю моды…

Робин влюбилась в яркие каталоги стран, долго рассматривала карту мира, и даже на кухне она любовалась разномастными чашками — сотрудники почти из каждой поездки привозили очередной «сувенир».

Молли пришла на кухню вслед за Робин.

Робин как раз щелкнула кнопкой чайника.

— Чай, кофе? — спросила Молли.

— Я буду какао, — отозвалась Робин. Теперь у нее были деньги и на какао, и на горячий шоколад, и на маленькие пиршества в суши-баре…

— Когда думаешь переезжать?

— Завтра, — машинально откликнулась Робин. — Приду с утра и потихоньку перенесу все вещи. Компьютер, я надеюсь, мне подключат системщики. Но это ведь не должно происходить в рабочее время?

Молли покачала головой:

— Робин, Робин, ты слишком увлекаешься. Я не хочу сказать ничего плохого, но какие могут быть переезды в уик-энд?

Робин смутилась:

— Просто… Я еще хотела посидеть над данными, обработать их и занести в табличку… структурировать…

— Не пытайся переделать все дела в один присест, — мягко улыбнулась Молли, — этим ты не заработаешь фирме лишних денег. Только обеспечишь себе переутомление. Скажи, разве у тебя нет каких-нибудь увлечений? Хобби?

— Только модная одежда, — засмеялась Робин, — а что?

Она в самом деле очень радовалась тому факту, что для новой работы ей не пришлось заново подбирать офисный строгий гардероб. Форма одежды тут была вполне свободная. Робин только старалась сочетать между собой более скромные вещи из тех, что теперь висели в ее шкафу.

— Не знаю, — Молли пожала плечами, — просто ты как-то сразу с головой ушла в работу. Как будто у тебя больше нет никаких интересов. Не замечаешь, что прошел рабочий день… Хочешь выходить на работу в уик-энд. Оставила бы выходные себе: ты юная, привлекательная женщина, вот и живи на всю катушку.

— Я подумаю над своим поведением, — пообещала Робин, хотя и не собиралась этого делать.

Работа действительно целиком заполнила пустоту, которая образовалась в жизни Робин несколько недель тому назад.

— С трудом верится, — вздохнула Молли. — Ну да ладно. Все равно завтра у тебя не получилось бы никуда выйти.

— Не понимаю…

Робин рассеянно крутила в руках баночку с гранулами какао.

— Дело в том, что… В общем, завтра ты летишь на Халкидики.

— Что?! Куда?..

— Конечно, я должна была раньше тебя предупредить. Но, честное слово, все решилось в последний момент. Была сформирована группа, а одна из менеджеров угодила в клинику с приступом аппендицита. Есть одно свободное место.

— И…

— И мы решили тебя поощрить. Ты очень старательная и действительно неплохо справляешься со всем, что тебе поручают. Это, конечно, не увеселительная поездка «все включено». Это работа. И, как я уже говорила, рано или поздно тебе пришлось бы ездить в подобные туры.

Робин фыркнула:

— Пришлось бы!..

— Но эта поездка в Грецию. Халкидики — замечательный полуостров. И хотя придется работать, изучать, впитывать новое, без апельсинов и кусочка моря ваша группа все-таки не обойдется. У тебя есть купальник? Про загранпаспорт я не спрашиваю — насколько я помню, мы не забыли оформить его тебе в самом начале твоей стажировки… Ну, менеджер Робин Морриган, не жалеешь, что согласилась на мое «авантюрное» предложение? Только обещай, что при общении с потенциальными клиентами фирмы не будешь расточать в их адрес все свое обаяние, которым наделена. Иначе каждый второй будет предлагать тебе посетить острова в тропиках вместе с ним…

Робин лукаво рассмеялась:

— Как я могу дать подобное обещание? Разве что ты согласишься рассказать, за что Унылый Гарри получил свое прозвище.

— Ни за что.

— Тогда нет и обещания!

— Ладно. Все просто: на любом снимке у Гарри чертовски унылое выражение лица. А в жизни он улыбчив и добродушен. Так вот: он тренировался этому выражению лица у своего дога!

Робин ушла из офиса в начале девятого.

По дороге домой она завернула в какой-то пафосный бар, заказала себе два мохито, один из которых выпила залпом, а второй тянула медленными глоточками, пока зубы не свело и не заломило от колотого льда.

Что-то было не так.

Холодок внутри рос и разрастался и через какое-то время оформился во вполне четкое ощущение: что-то очень сильно не так!

Почему накануне уик-энда она сидит в баре и пьет в одиночестве?

Неужели ей не с кем отметить свой успех?

А это успех, да. Она нашла новую работу. Она хорошо себя зарекомендовала там. Она занимается живым делом, которое ей по душе. У нее только-только начало что-то получаться…

Сколько же времени они с Линдой не созванивались?

Робин с раскаянием подумала, что, кажется, она слишком серьезно погрузилась в работу. У нее ни на что не осталось времени. Но ведь на магазины время было! А на звонок лучшей подруге?..

Неужели в ней до сих пор теплится злость на Линду за то, что она отказалась помочь?

Неужели на словах Робин ее поняла, а на деле чувствовала досаду?

Но ведь все сложилось наилучшим образом для Робин. А Линда вполне убедительно обосновала свою точку зрения. И сейчас у Робин лучшая должность, чем та, которую ей могли бы предложить в корпорации Линды… Значит, между ними нет и не должно быть никаких недомолвок.

Она сейчас же поедет к Линде и поделится с ней своей радостью! Тем более что завтра утром ее уже не будет в Глазго. Она будет на полпути к Греции… К солнцу и к апельсинам.

Конечно, есть один сдерживающий фактор.

Майкл.

Но его поведение — это его проблемы. Хочет изображать буку — пожалуйста. Не одобряет ее поведения, не приветствует перемены в ней — пожалуйста!

В конце концов, кто он такой?

Всего лишь старший брат ее лучшей подруги.

Робин даже не стала звонить Линде. Она поймала машину, доехала до дома подруги, удивилась странному шуму, подходя к дверям.

Дом словно пульсировал от музыки.

И жать на кнопку звонка пришлось довольно долго. Минут пять.

Дверь открыла сама Линда. Она стояла на огромных шпильках, чуть покачиваясь. В руке у нее был бокал, в бокале плескались мята и лед. Платье Линды, расшитое золотыми пайетками, переливалось.

— Робин! — воскликнула она. — Но… то есть… проходи, дорогая! Я так рада тебя видеть!

Что-то в ее лице и голосе насторожило Робин.

— Если я не вовремя, я сейчас же уйду. Прости, что я без звонка…

— Чепуха! Тут полно народу. И половину из них я не знаю. Однако это не мешает веселью. Все бессистемно напиваются и устраивают фантастические танцы. Ты… гм… да, ты вовремя. И проходи в гостиную. Там еще остались закуски и сласти. Робин, ну почему ты всегда приходишь к раздаче? — Сообразив, что сказала что-то не то, Линда прикусила язык.

Это и было то, что насторожило Робин.

Они все еще стояли в вестибюле. Красиво одетые парочки то и дело дефилировали мимо них. Слышался звон бокалов. Музыка стала чуть тише, к тому же сменилась лирической рок-композицией.

— У тебя вечеринка, — медленно произнесла Робин. — Нет, я не хочу сказать, что…

— Именно это ты и хочешь сказать. — Линда скривила рот. — Прости. Но… Если бы все зависело только от меня, я, конечно, позвала бы тебя.

— А чья это вечеринка, если не твоя?! — поразилась Робин.

— Майкла.

Робин непонимающе смотрела на подругу.

— У него сегодня день рождения, — с нажимом произнесла Линда.

Это же надо быть такой дурой! Несколько недель она не помнила и не замечала ничего вокруг себя. Как она могла забыть дату рождения Майкла Лини? И как он мог не пригласить ее?

Хотя… Учитывая, какими напряженными стали их отношения в последнее время…

А почему Линда не удивилась, когда Майкл не изъявил желания пригласить Робин? Да потому, что она не знает, что происходило между ее любимым братом и дорогой подружкой. Хороша подружка — явилась не то что без подарка, но и без самой завалящей открытки. Но в голове у нее роится всякий бред — разве между ней и Майклом что-то происходило?!

Линда умоляюще подняла руки:

— Послушай, сейчас я не хочу ни во что вникать. Молодец, что заскочила — мы с тобой сможем как следует поболтать. На Майкла можешь не обращать внимания — я не знаю, что творится в его голове. Выпивки на всех хватит. Впрочем, можешь поздравить его, когда он появится. А сейчас прости… у меня была такая выматывающая неделя в офисе, что мне нужно только одно — коктейли и интересный собеседник. В доме куча баскетболистов и деловых партнеров Майкла. Но, кажется, все уже давно развлекаются на полную катушку по своему усмотрению. И слава богу — не стриптиз же мне для них танцевать? А Майкла я вообще давно не видела. Так что расслабься и…

— Здравствуй, Робин.

Он стоял совсем близко и смотрел на нее словно чужими глазами.

— С днем рождения, Майкл, — выдохнула она. — Прости, что…

— Не стоит извиняться, — перебил он ее, чуть нахмурившись. — Ты не обязана…

— Нет… обязана…

Линда с интересом переводила взгляд с Майкла на Робин и обратно. Кто-то из подошедших гостей дернул ее за руку:

— Линда, ты должна рассказать мне, как управляться с этой штукой.

— С какой? — недоуменно вытаращилась она.

— С грилем. Мы хотим сделать попкорн…

— Отойду, — пробормотала Линда, — пока они не устроили большой взрыв.

Робин даже не заметила ее исчезновения. Она пожирала Майкла глазами.

На нее смотрел самый настоящий незнакомец. Почему ей казалось, что она хорошо изучила его внешность? Он всегда был чуть ли не родным для нее. Почти как брат.

Рубашка графитового цвета подчеркивала его серые глаза, хмурые, как море в грозу. Непослушные волосы были взлохмачены еще больше.

Робин забыла все слова.

Майкл, казалось, тоже не представляет, что ей сказать.

— Дружище! Мы уже устали пить без тебя!

Майкл не успел отмахнуться от этого признания — в его руке оказался стакан с виски. А Линда схватила за руку Робин:

— Идем на кухню, поможешь мне с крекерами и сыром.

На кухне Линда принялась беззаботно болтать:

— Разве они все — не потрясающие парни? Робин, возьми эту миску. Почему ты такая бледная? Вся нарезка — в холодильнике. Боже, я даже не спросила, как ты живешь! Что ты делала все это время?

Робин двигалась как сомнамбула. Она разложила по большим блюдам ветчину и сыр, высыпала чипсы в миски, потом добавила прямо туда крекеры. Одновременно с этим она рассказывала Линде о своих делах — о новой работе, о Молли, о сегодняшнем переводе из стажеров в менеджеры… словом, обо всем. Но Робин совсем не была уверена, что Линда воспринимает ее слова. Потом она глотнула из ее стакана, и остатки мыслей о работе испарились из головы. Миски, как по волшебству, переместились из кухни в гостиную.

Кто-то крепко взял Робин за руку.

— Идем. Нам надо поговорить.

— Куда? — жалобно спросила Робин.

Она никогда не видела Майкла таким. И не могла понять — это гнев или тихая ярость? Разумеется, он зол, что Робин явилась в его дом без приглашения. К тому же это его праздник, а не Линды!

— Здесь невозможно говорить, — отрезал Майкл.

Он захлопнул за ними дверь. Робин осмотрелась. Кажется, они находились в святая святых мужчины — в спальне Майкла.

Только теперь она начала понимать, что он крепко пьян.

— Что ты хочешь? — прошептала она.

У нее кружилась голова. Она не понимала, является ли это последствием мохито или это от близости Майкла. Она вдыхала запах его одеколона. Две верхние пуговицы на его рубашке были опасно расстегнуты.

— Я сейчас уйду — пробормотала она, — прости, я не знала.

— Чего ты не знала?! — Он крепко сжал ее плечи. — Не знала, что у меня день рождения? Ты странно вела себя в последнее время, Робин, но я и не подозревал, что настолько безразличен тебе. А теперь ты являешься сюда, чтобы подразнить меня?

— Подразнить? Пусти меня, ты пьян, — холодно сказала Робин, — я не желаю стоять здесь и выслушивать все это.

«Да, после того, как изменилась в лучшую сторону моя внешность, у меня определенно испортился характер…»

— Я выслушивал от тебя и не такое. И даже больше. Но, оказывается, после того как ты делилась со мною всем, после того как я поддерживал тебя, у тебя не нашлось для меня пары добрых слов в мой день рождения?!

Робин открыла рот для достойного ответа и… надолго лишилась возможности дышать, потому что Майкл яростным поцелуем впился в ее губы.

Его губы, его горячий язык обожгли ее, но Майкл был слишком груб, слишком напорист. Робин попыталась оттолкнуть его. Ей удалось сделать это, лишь когда Майкл выпрямился, чтобы перевести дыхание.

Робин разрыдалась.

Он остыл сразу, едва увидел ее слезы.

— Не нужно, не плачь, — зашептал он, прижимая ее к себе.

— Ты не целуешь, ты словно наказываешь! — выкрикнула Робин. — Чем я заслужила такое отношение?

— Ничем. Ты права. Ничем. Прости. Я больше не буду грубым.

Внезапно Майкл подхватил ее на руки так легко, будто она была ребенком. Отпустил он ее лишь возле постели.

Робин, словно онемев, смотрела на его темный силуэт на фоне окна с незадернутыми шторами. Она боялась представить, что будет дальше. Она боялась, что возобновится выяснение отношений. Она боялась, что он перестанет стягивать с нее платье…

Пока Майкл не передумал, Робин принялась расстегивать пуговицы на его рубашке. Нетерпение нарастало, усиливалось, становилось невыносимым. Затрещали нитки, но выдержали — Робин расстегнула пуговицы до конца. Майкл еще оставался в джинсах, а Робин ощущала на своем теле лишь трусики. Потом она почувствовала на себе всю тяжесть его худощавого, но тренированного тела. Пробежала тонкими пальцами по буграм мышц под гладкой кожей.

У них не было терпения на прелюдию. Майкл прижимался губами к шее Робин, в то время как ритм только нарастал. В голове у нее мелькнула мысль: «Только бы никто не вошел сюда!» Это была последняя мысль, которую Робин помнила.

Майкл вдавливал Робин в кровать всем своим весом, но она только прижималась к нему встречными движениями. Она не помнила, чтобы когда-нибудь ощущения были настолько сладостными при такой неистовости. Она пыталась сдерживаться сколько было сил, но потом все-таки застонала.

Эти стоны стали для Майкла детонатором. Темп усиливался. Он вжимал ладони в спину Робин, закидывал ее руки ей за голову, проводил по талии, сильно и крепко обхватывал бедра. Робин замерла на пике ощущений, и Майкл впитал в себя ее едва сдерживаемый крик.

Очень долго они не могли отдышаться. Сердцебиение постепенно утихало. Майкл откатился вбок, и Робин наконец-то смогла вздохнуть свободно. Впрочем, он тут же прижал ее к себе, заставил положить голову на плечо.

И оба почти мгновенно провалились в сон, словно и не было музыки, сотрясающей весь дом.

Линда проснулась от того, что кто-то бесцеремонно тряс ее за плечо.

— Какого черта, — недовольно пробормотала она, — у меня сегодня выходной!

— Линда, проснись, пожалуйста.

Руки и голос явно принадлежали Майклу.

Линда сделала над собой колоссальное усилие, приоткрыла один глаз.

— Что у тебя за вид, братец? — проворчала она. — А что, вечеринка закончилась?

— К счастью, да. Правда, дом теперь придется убирать все выходные. Но я разбудил тебя не поэтому.

— Что-то случилось? — Линда мечтала только об одном: снова уронить голову на подушку и спать. Надо же, каким-то чудом она очутилась в своей собственной спальне…

— Линда, где Робин?

— Откуда я знаю? Разве я слежу за ней? Наверняка дрыхнет дома. Отсыпается. Потому что вчера вечером я видела ее на кухне. А потом слишком долго не видела. Видимо, она ушла.

— Значит, дома, — резюмировал Майкл.

— Стоп, минуточку! Нет, она уже наверняка покинула Шотландию.

— Покинула? Ты что, бредишь?

— Не веришь мне — не спрашивай, — оскорбилась Линда. — А в чем дело? Зачем она тебе понадобилась? Она в командировке. Улетела далеко-далеко…

Майкл сжал голову руками и сдержанно застонал.

— Похмелье? — сочувственно поинтересовалась Линда. — А вообще оставь Робин в покое. Ей наверняка было неприятно, что ты не позвал ее на вечеринку. Неужели она годится только для того, чтобы напиваться втроем на тесной кухне? Наверняка она поэтому и сбежала так рано…

— Она сбежала сегодня утром, — сообщил Майкл, который понял, что другого выхода у него все равно нет. — А ночь она провела со мной. В моей постели.

— Какого черта?.. — начала Линда. — Что ты хочешь этим…

— Ты все правильно поняла.

— Но почему моя Робин? Просто подвернулась тебе под руку? Не хватает своих девиц, которые сами вешаются тебе на шею?

— Нет у меня никаких девиц, — мрачно ответил Майкл. — Иначе бы хозяйкой вечера была не ты. И это не Робин мне подвернулась. Это я много лет назад подвернулся ей на школьном дворе. В вашем укромном местечке.

— И с тех пор все подворачивался?

— Очень смешно…

После недолгого молчания Линда поинтересовалась:

— Не хочешь же ты сказать, будто все эти годы…

— Врать я не стану, — пожал плечами Майкл, — конечно, не все годы. Или это было слишком неосознанным… чтобы я заподозрил какой-то подвох, черт его подери.

— Но, Майкл… неужели у вас это серьезно?

— Да. У меня — да. Чертовски серьезно.

— А как насчет Робин?

— К сожалению, есть только один способ это узнать…

Робин была вымотана до предела.

Сначала утомительный перелет. Потом заселение в отель. Но вместо отдыха сразу состоялась экскурсия по отелю. Перерыв на легкий завтрак, и ознакомительная экскурсия продолжилась. Помимо отеля был еще и дворик, и прилежащие территории… Кроме того, необходимо было знать близлежащие кофейни, магазины, административные учреждения…

Да, это мало походило на полноценный отдых. Только теперь Робин начинала понимать, о чем говорила Молли — твоей работой становится то, что для других является отдыхом и наслаждением.

Было жарко. Очень жарко. Робин с головы до ног была намазана солнцезащитным кремом. На ней была белая хлопчатобумажная майка, белые же бриджи, оранжевые босоножки (в тон маникюру и педикюру). Сейчас у них было несколько часов отдыха. Робин собиралась с силами. Нужно подняться в номер, взять полотенце, купальник…

Но здесь, в холле отеля, прохладнее, чем на улице. А до моря нужно идти, пусть пляж с белоснежным песком и находится близко, но…

От непривычной обстановки, от духоты Робин почти не спала первую ночь в отеле. Она была разбитой. Чувствовала себя ужасно. Была без сил.

Во время обучения надо было концентрировать свое внимание. Но когда наступало «время для себя», Робин тут же перевоплощалась в воздушный шарик, из которого вышел воздух после укола булавкой.

Она хотела надеяться, будто бессонница и море новых впечатлений, ощущений, эмоций от приезда на полуостров, от знакомства с ним являются единственной причиной ее разбитости.

Все свои прочие мысли Робин запретила себе брать на борт самолета. «Подберу их в аэропорту, — сказала она себе, — когда мы приземлимся по возвращении из Греции».

И пока она держала данное себе слово.

Она настолько не ожидала увидеть его здесь, что сначала даже не признала в высоком стройном мужчине в легких голубых джинсах и белой футболке, появившемся возле конторки администратора.

Майкл Лини склонился над конторкой, о чем-то спросил администратора, а потом неожиданно выпрямился и направился к Робин.

Узнав его, она вздрогнула, и буклет с информацией об отеле вывалился у нее из рук.

Она подхватила буклет с пола, одновременно вскакивая на ноги.

— Мне сказали обратиться к тебе, — без предисловия начал он, — чтобы узнать, где члены твоей группы. Как видишь, мне даже не нужно ничего узнавать.

— Ты мог хотя бы поздороваться, — выдавила из себя Робин; внезапно у нее перехватило горло.

— В таком случае, как мне быть, если я приехал попрощаться?

В носу у Робин предательски защипало.

Все верно. Не зря она запретила думать себе о том, что между ними произошло, пока не вернется в Глазго.

Только напрасно терзала бы себе сердце и заодно трепала нервы.

Кто такая она — и кто он! Неудивительно, что у них ничего не может получиться.

Впрочем… Тут была какая-то неувязка.

Он прилетел за ней, сюда, проделав такой путь, чтобы попрощаться?! Бред. Это порождение ее воспаленного воображения.

— Попрощаться? — медленно произнесла она, словно проверяя слух.

— Да. — И Майкл весело (весело!) улыбнулся. — Дело в том, что ты сбежала от меня утром. Не попрощалась ни со мной, ни с Линдой. Я решил, что это невежливо. Поэтому я здесь.

Робин начала вскипать:

— Да ты издеваешься?!

— Есть немного, — согласился Майкл, — но очень уж забавная ситуация.

Робин сжала кулаки и уперла руки в бока:

— Зачем ты здесь? — процедила она сквозь зубы.

— Затем, чтобы сказать: я был идиотом. И только потому, что я им был, мы не поговорили обо всем, что нас волнует, раньше. Только поэтому я прилетел сюда, потому что не мог ждать твоего возвращения из командировки.

— Линда рассказала?

— Линда мне все рассказала. В том числе и то, что требовалось, чтобы обнаружить тебя в немаленькой Греции.

— Что еще она сказала? — Робин неожиданно обнаружила, что хлюпает носом.

Подруга называется. Выдала ее с головой.

Майкл засмеялся:

— Она сказала — цитирую: «Ничего страшного, Робин уже давно почти что член нашей семьи».

— Семьи?! Что ты несешь?

— То, что не смог донести до тебя раньше. Я, как дурак, не мог решиться на откровенный разговор. И молчал. Не предпринимал решительных действий. Серьезных шагов. Поэтому сейчас я буду действовать решительно. Не желаю снова все испортить.

Он шагнул вперед, и Робин почувствовала себя в его объятиях.

— Я не уеду, пока мы не поговорим. Но у нас мало времени. Через несколько часов я должен быть на собрании акционеров. Нужно вносить правки в один из основных проектов. И я больше не могу ждать, когда ты созреешь для решительных шагов, Робин. Я начну первым. Я люблю тебя.

— Не может быть, — прошептала она.

Майкл широко улыбнулся:

— Я тоже думал, что не может. Но ошибался. Вся эта неразбериха… Эти противоречия в наших отношениях… Непонятные чувства, непонятно, что вообще происходило, непонятно, к чему было все это… Нужно было всего лишь остановиться. Дать себе свободу почувствовать. И посмотреть правде в глаза.

— Ты посмотрел?

— Да. И хочу, чтобы ты сделала то же самое.

— А в чем твоя правда?

Майкл глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями:

— Правда в следующем. Я знал тебя с самого детства. Думал, что знаю, как облупленную. Я не воспринимал тебя всерьез. И в то же время я выделял тебя среди прочих подружек Линды, как оказалось впоследствии — не зря. Но я думал, что это само собой разумеется. Пока ты делилась со мной смешными бедами, они маячили у меня перед глазами, и я относился к тебе… ну почти как к сестре. Но потом все начало меняться, а я даже не заметил как. Когда ты рассказала о разрыве с Джимом, я почувствовал, что дико зол на него. Я понял, что никогда не оставил бы такую девушку.

— Ты предпочел странный способ проявить свои чувства, — заметила Робин. Она даже не ощущала, что уже тесно прижимается к Майклу, снова наслаждаясь его теплом, его близостью.

— Я думал, что для тебя должно пройти время, — с горечью сказал Майкл. — А ты начала преображаться. Дала понять, что у тебя кто-то есть. Если честно, я не понимал, почему ты так отчаянно стараешься измениться.

— А я думала, что ты этого не одобряешь, — рассмеялась Робин. — Я думала, тебе не нравится…

— Я просто не понимал, в чем дело, зачем тебе это. Ты имеешь полное право делать с собой все, что сочтешь нужным. Но… ты и тогда была для меня очень привлекательной. Я решил, что ты хочешь подцепить кого-нибудь не чета мне.

— А что же произошло ночью на вечеринке?

— Робин! Неужели и это тебе надо объяснять? Я был пьян. Не совсем, но… И еще этот причудливый коктейль из гнева, досады, влечения, раздражения, страсти… Я был уверен, что нужен тебе только в качестве жилетки. Хотел, чтобы ты увидела во мне мужчину…

— Не думала, что все так запутается, — после недолгого молчания сказала Робин. — Понимаешь, я просто хотела, чтобы все было… не как с Джимом. Хотела выбрать навсегда. По-настоящему. А ты так странно реагировал на события в моей жизни… Я и подумать не могла, что это из ревности. Я думала, что ты считаешь мой новый облик вульгарным… и забыл, что меня давно пора перестать воспитывать.

— Но теперь-то наконец все прояснилось? Кроме одного…

— Да?

— Было ли настоящим то, что ты испытывала ко мне той ночью?

Робин осторожно коснулась ладонью кожи Майкла в вырезе футболки:

— А если я скажу «да»… если скажу, что разделяю твои чувства?

Майкл рассмеялся с огромным облегчением, которого и сам не ожидал:

— Скажу, что после всего этого… ты просто обязана стать моей женой.

— Женой?

— Ты ведь хотела выбрать навсегда. Или есть какие-то препятствия, что-то, чего я не знаю? Если нет, то ты можешь выбрать меня. Если любишь…

— Люблю, — прошептала Робин, прижимаясь лбом к его плечу.

Майкл ласково коснулся губами ее виска.

— А раз любишь, то расскажи мне, как сотрудник туристической фирмы, — каким образом в этом отеле можно заказать экстренную брачную церемонию?

Content

Диана Рейдо
Выбрать навсегда

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13