Диана Рейдо

Вернуть себе удачу

1

Рейс из Сиэтла задерживался.

Сэмми Саймонс вздохнула.

Взглянув на наручные часики, она покачала головой. По ее мнению, такое опоздание никуда не годилось.

Сегодня Сэмми устроила себе выходной, она могла себе это позволить. Но в силу привычки она уже расписала по минутам и предстоящий день — отдохнуть требовалось как можно более продуктивно.

Если она проторчит в зале ожидания аэропорта еще час, все расписание отправится коту под хвост. Все планирование пойдет насмарку.

Сэмми направилась к кофейному автомату, сунула в щель несколько монет, и автомат без промедления выдал ей горячий кофе с шоколадом. Сделав большой глоток, Сэмми присела на скамеечку. Бодрость понемногу возвращалась к ней.

Хотя это был и выходной, Сэмми поднялась около пяти утра. Душ, растирание полотенцем, свежевыжатый апельсиновый сок, наполовину разбавленный минеральной водой без газа. Круассан, молочный йогурт. Потом Сэмми пришлось заехать на заправку, отстоять там очередь, и лишь после этого она поехала в аэропорт.

И вот теперь оказывается, что можно было поспать лишний час или около того. Но разве Сэмми могла предвидеть подобное?

Кофе из автомата, из пластикового стаканчика оставлял во рту кислый привкус. Девушка почувствовала это только сейчас. Она залпом допила остывший кофе, кинула стаканчик в урну, потом порылась в рюкзачке, извлекла оттуда жвачку. Яркий бирюзовый шарик лопнул на языке, обдав нёбо мятной прохладой.

Приятный женский голос из динамиков снова возвестил о том, что рейс из Сиэтла задерживается.

Интересно, как себя чувствует Джейн? Беспокоится? Нервничает? Спокойно ждет приземления? Наверняка она уже успела проголодаться. Дома у Сэмми пустой холодильник. Ничего удивительного: когда все время работаешь, запасы можно пополнять только ночью. Накануне Сэмми как раз и заехала в круглосуточный супермаркет возле дома. Но он оказался закрыт — закрыт самым бессовестным образом. «По техническим причинам» — гласила вывеска на раздвижных дверях.

Придется после приземления Джейн потратить время еще и на это…

Прошло еще полчаса.

Наконец Джейн показалась в толпе прибывших. Сэмми радостно поспешила ей навстречу. Заметив подругу, Джейн оживленно замахала рукой. Они встретились посреди вестибюля, обнялись, и первым вопросом Джейн было:

— Мы ведь можем перекусить где-нибудь по дороге, правда?

Сэмми засмеялась:

— Все, что угодно, хотя я предпочла бы добраться до дома и уже там спокойно поесть. Это весь твой багаж?

— Да. Но мне ведь больше и не надо. Я предлагаю лишь чего-нибудь перехватить, а поедим мы дома.

— Хорошо-хорошо, ненасытное ты создание, — улыбнулась Сэмми. — Дай-ка я на тебя посмотрю. Что-то ты бледная…

— Издеваешься? В Сиэтле нет такого количества солнца, как тут. А солярии я не люблю. Ну и ничего страшного, здесь я успею немного загореть.

— Или много.

— Да. Или сильно. Если я надоем тебе еще не скоро и ты нескоро меня выгонишь…

Подруги осмотрели друг друга.

Джейн была на голову выше Сэмми. Ее короткое каре, которым были подстрижены русые волосы, стало еще более ухоженным и блестящим. Голубые глаза весело сияли — очевидно, от радости встречи. Джейн была в джинсах и синей облегающей футболке. Солнцезащитные очки болтались в вырезе.

Белокурые волосы Сэмми были растрепаны, потому что по пути в аэропорт она не закрывала окно в машине. Ровный загар служил ей замечательным украшением. В любой толпе Сэмми привлекала к себе внимание — ее фигура была точеной и на редкость складной, вот только рост подкачал. Даже машину Сэмми старалась водить на высоких каблуках. В крайнем случае меняла туфли на шлепанцы прямо в автомобиле.

Сэмми подняла задорные серые глаза на подругу:

— Если ты не возражаешь, давай отсюда сваливать. Я жду тебя здесь битый час, и это место уже сидит у меня в печенках.

— Не имею никаких возражений.

Девушки отыскали красный «форд» Сэмми на парковке, уселись в машину и пристегнулись.

— Гамбургер? Пицца? Паста? Суши?

— Все равно. Можно даже мороженого где-нибудь поесть. Или парочку пирожных. Ты ведь после не сумеешь удержаться от того, чтобы не устроить пиршество.

— Тогда заедем в одно бистро, — решила Сэмми. — Там в это время обычно мало народу, и нас быстро обслужат. А потом двинемся дальше.

Она завела двигатель. Из динамиков раздалась популярная мелодия. Сэмми переключала настройки радио до тех пор, пока не отыскала какую-то радиостанцию, где наигрывало кантри.

— Бодрит, — пояснила она.

— Ну рассказывай, как твои дела.

— Работаю. — Сэмми пожала плечами. — Работы много. Отдыхаю, сама понимаешь, мало. Но жаловаться не приходится. Мои работы выделяют среди прочих.

— В этом мы никогда и не сомневались.

— В последнее время было особенно много заказов, — сообщила Сэмми. — Я, конечно, выкроила выходной. Но в последующие дни я не смогу все время проводить с тобой.

Джейн улыбнулась:

— Может быть, ты будешь брать меня с собой на съемки?

— А тебе не будет скучно? Мы ведь не сможем болтать. Когда я фотографирую, то стараюсь пи на что не отвлекаться.

— Интересно будет посмотреть, как ты работаешь.

— Спасибо. Ладно, разберемся.

— Как твоя личная жизнь, Сэмми?

Сэмми фыркнула, нетерпеливо передернула плечами.

— Какая личная жизнь? О чем ты?

— Ясно, — разочарованно протянула Джейн, — ты все такая же холостячка.

— Джейн, Джейн! Да мне просто некогда.

— Некогда. Понятно.

— И мне никто не нравится.

— Но мужчины-то знакомятся?

— С кем?

— Да с тобой, Сэмми, с кем же еще?

— Знакомятся, — кивнула Сэмми, — бывает иногда.

— Иногда? Слушай, с твоей-то внешностью… Впрочем, с твоим-то независимым видом… Всех поклонников разогнала?

— Я никого не разгоняла.

— Отлично! Значит, еще есть надежда.

— Слушай, оставь меня в покое! — возмутилась Сэмми. — Ты же знаешь, специально я никого не разгоняю. Просто мне уже давно никто не нравился.

— У тебя чересчур высокие запросы.

— Что ж, думаю, я кое-что собой представляю. И могу требовать с предполагаемого жениха соответственно.

Джейн невольно фыркнула:

— Чудо ты мое. Представляет она. Да не надо ничего представлять. Нужно всего лишь влюбиться.

— Можно и так, — рассеянно кивнула Сэмми. Она следила за дорогой. — Не хочу пропустить поворот к этому бистро. У него неброская вывеска, главное — вовремя затормозить.

— Не буду тебя отвлекать…

Пока Джейн изучала витрину с пирожными и составляла на поднос различные вкусности, Сэмми скучала за столиком, подперев голову рукой.

Интересно, что в ее рассуждениях кажется Джейн слабым местом?

Она действительно привлекательна. Завидная невеста. Отличная квартира в центре города. До музеев и ресторанов — рукой подать.

Круглая сирота.

Сэмми поморщилась. На лице ничего не отразилось, поскольку поморщилась она мысленно. Боль давно уже существовала в ней словно не по-настоящему, была лишь слабым отголоском, едва заметным отпечатком. Но без родных людей рядом было тяжеловато.

Двоюродная тетка не в счет. Она поддерживала Сэмми, пока та не встала на ноги, но делала это расчетливо. Тетка словно старалась не передать лишнего. Сэмми получала все необходимое, но даже ласковые слова со стороны тетки были лимитированы.

Это все не важно. Все уже в прошлом. Столкновение на трассе легковой машины и огромной фуры — это было словно историей, которую кто-то когда-то рассказал Сэмми. А счастливые лица родителей в фотоальбоме — сияющие, улыбающиеся — это часть истории. Дорогие воспоминания, которые потускнели со временем. И Сэмми не стремилась их ворошить. Присыпанные пылью, они почти не причиняли боли.

Она делает прекрасную карьеру. У нее уйма знакомых. Отличные перспективы. Сэмми — веселая, сообразительная, легкая на подъем. Разумеется, она для каждого будет отличной партией. Ладно, пусть не для каждого, пусть для многих. Неужели надо размениваться на юнцов, едва окончивших колледж, раскатывающих по городу на автомобилях, приобретенных родителями?

Ей некуда торопиться.

У нее есть любимая работа, интересное времяпрепровождение и… Джейн, которая в этот самый момент несет к столу поднос, заставленный тарелочками с эклерами под лимонной глазурью и банановыми пирожными.

— Обжора! — рассмеялась Сэмми.

— Мне сказали, что это очень вкусно. Поэтому я взяла и на твою долю. Как думаешь, мы справимся?

— Лишняя порция чая — и мы справимся со всем, — заверила подругу Сэмми. — А те пирожные, которые останутся, нам завернут с собой. И все равно ты обжора!

Джейн устроилась рядом с Сэмми на мягком диванчике. Первая порция эклеров оказалась восхитительной. Сэмми перепачкала все пальцы лимонной глазурью.

Несмотря на ранний час, какой-то парень в кожаной куртке все же примостился напротив стойки. Сэмми поймала на себе его пристальный взгляд. Наверное, сейчас она выглядела особенно соблазнительно, слизывая крошку глазури с нижней губы. Нижняя губа Сэмми была чуть более пухлой, чем верхняя. А верхняя была четко очерчена. Если Сэмми красила губы помадой хотя бы на пару тонов ярче, чем натуральный тон, внимание к ее губам было ей обеспечено.

Но сейчас она была почти не накрашена. Растрепанные волосы, платье в тонкую полоску…

— Ты чего? — спросила Джейн.

Сэмми глазами указала на стойку.

— А-а-а, — с пониманием кивнула Джейн, — тебя опять не обошли вниманием.

Сэмми вздернула подбородок. Ее взгляд стал холодным, будто она подпустила в него льдинок. Чаю в ее бокале, фруктово-мятному, тоже не помешали бы несколько кубиков льда.

После того как Сэмми всем своим видом утвердила независимость и незаинтересованность во флирте, парень с разочарованным вздохом отвернулся.

— Что насчет наших одноклассников? — спросила Джейн.

— Ты же знаешь, что мы почти не общаемся. Многие давным-давно разъехались по другим штатам. Но вот Молли… Она работает на телевидении. Мы с ней иногда встречаемся на мероприятиях. Думаю, ей будет приятно тебя повидать. Ну а у меня есть приглашения почти на все значимые мероприятия в городе.

— Отлично! — весело отозвалась Джейн. — Она мне несколько раз писала. Но, честно говоря, я даже не знаю, как она сейчас выглядит, поскольку Молли не удосужилась сменить свою фотографию в почте.

— Ну это случается…

Половина пирожных остались сиротливо лежать на блюдцах. Сэмми с сожалением смотрела на кремовые лакомства.

— Нужно упаковывать, — наконец вздохнула она.

— Ничего страшного. Зато десертом за ужином мы уже, считай, обеспечены.

— Даже и не подумаю так считать, — заверила подругу Сэмми. — До вечера будет еще не одно чаепитие. Ты уничтожишь пирожные за первым же из них. Так что вперед, в машину. Мы отправляемся на разграбление супермаркета. Придется немножко прокатиться, наш магазин закрыт по техническим причинам. Но главное, что я взяла с собой кредитку.

— Я привезла тебе подарок.

— Спасибо. Интересно, что такого есть в Сиэтле, чего я не смогла бы обнаружить в этом городе?

— Ничего особенного, — рассмеялась Джейн. — Просто мама узнала, что я еду к тебе. Угадай, что она сказала.

— Что некому связать мне теплый шарф?

— В точку. Тебе просто необходим замечательный шарф, который в местном климате убережет тебя от солнечного света и обжигающих ветров!

— Серьезно, неужели это действительно шарф?

— Нет. Мама расширяет границы своего умения вязать. На этот раз она освоила хлопковую нить. Она связала для тебя пончо.

— Что?! Пончо?

— Да. Легкое веселое пончо. Накидывать на плечи при прогулках глубокими вечерами.

— Мне не терпится посмотреть на него.

— Оно замечательного бирюзового цвета.

— Бирюзового, — мечтательно произнесла Сэмми, — как океан.

— Это несправедливо, — заметила Джейн, — это я лишена солнечных брызг одиннадцать месяцев в году. Но для меня мама свяжет что-нибудь коричневое.

— Да… Не повезло.

— Она говорит: бедняжка Сэмми, наверное, ей так одиноко… Никто не принесет ей горячий чай в постель, не погладит по голове…

— Можно подумать, она тебя часто гладит, — сердито сказала Сэмми, и Джейн поняла, что ляпнула глупость.

— Я не хотела.

— Я понимаю.

Подруги замолчали.

Эта тема никогда не станет для Сэмми абсолютно нейтральной. Джейн решила, что впредь нужно быть еще более внимательной при болтовне с подругой.

Из супермаркета они приехали домой только спустя несколько часов. Джейн валилась с ног от усталости.

Сэмми отправила ее в душ. Пока Джейн плескалась под прохладной водой, Сэмми парила кофе. Через полчаса стол был накрыт. Он ломился от самых разных закусок — ветчины, сыра не скольких сортов, блинчиков, джемов и паштетов, фруктов в глазури… Для себя Сэмми заварила чай. Она знала, что если напьется кофе сейчас, то ночью не сможет сомкнуть глаз. Джейн, несомненно, обрадовало бы это обстоятельство. Но Сэмми нужно было быть бодрой для работы.

Из ванной послышалось жужжание фена. Джейн приводила себя в порядок. Сэмми отправилась в спальню переодеваться. Натянула мягкие домашние штаны из вискозы, узкую маечку. Подумав, она сбросила домашние шлепанцы возле кровати. Ногам следовало отдыхать от каблуков.

Проходя мимо кабинета, Сэмми покосилась на мерцающий в полумраке монитор компьютера. Он был включен почти всегда. Сэмми несколько секунд боролась с искушением проверить почту. Может, в электронный ящик уже свалился какой-нибудь заказ? Или пришло уточнение по имеющимся у Сэмми приглашениям…

Нет. Выходной — значит, выходной. И перед Джейн будет неудобно. Подруга наверняка давно горела желанием вывалить перед Сэмми все подробности своей жизни в Сиэтле, где она работала менеджером по продаже косметических средств.

— Отлично, просто отлично! Я бросила полотенце в стиральную машину, — сообщила Джейн, входя на кухню.

Сэмми кивнула.

— Тебе с сахаром? Без?

— Как всегда.

— Ты приезжаешь два раза в год и думаешь, что этого «как всегда» будет достаточно?! — возмутилась Сэмми. — Я не могу запомнить…

— А могла бы и выучить, — поддела ее Джейн. — Это мужчин может быть много. Во всяком случае, у тебя. А подруга одна…

— В последнее время их и так почти не было. Я скорее запомню, с чем пьет кофе мой новый любовник, чем подруга, которой никогда нет.

— Зато я часто есть в голосовой почте, — заметила Джейн. — О, я возьму этот шоколадный крем?

— Бери. — Сэмми пожала плечами. — Одному богу известно, сколько этому крему исполнилось лет. Я даже забыла, что он существует у меня в холодильнике.

— Ничего удивительного. Ты наверняка редко питаешься дома.

— И еще реже готовлю. Проверь, этот крем вполне мог испортиться…

— О сроках его годности, — торжествующе возвестила Джейн, — знает не только господь бог. К твоему сведению, тут еще в наличии маркировка. И дата изготовления. В кого ты такая непрактичная?

Сэмми промолчала.

Завтрак длился пару часов, плавно перейдя в поздний обед.

— А что мы будем делать дальше?

— Не знаю… Если хочешь, можем пробежаться по магазинам.

— С чего это вдруг? — непритворно удивилась Джейн. — Обычно тебя в магазин не затащишь.

— Обычно у меня и времени на это нет. Но раз уж сегодня выдался выходной… Не поверишь, мне некогда тратить заработанные деньги.

— Откладывай, — рассмеявшись, посоветовала Джейн, — или копи. На что-нибудь крупное.

— Это нужно идти в банк, открывать накопительный счет…

— А у тебя нет времени. Ясно. Ты могла бы куда-нибудь съездить.

— Отпуск только один, — напомнила Сэмми. — Пока я выберу, куда можно отправиться на этот раз…

— И он проходит, да? — подмигнула Джейн. — Как ты пренебрежительно относишься к своему отпуску. Очевидно, он не в силах пережить подобное разочарование.

— Ты все шутишь. А я не устаю благодарить небеса за то, что существует возможность оплачивать телефон и квартиру через Интернет.

— Ну так пошла бы дальше, — предложила Джейн, — освоила бы виртуальное пространство по-настоящему.

— О чем ты?

— О магазинах в Интернете. Заказывай себе там колготки, белье, платья…

Сэмми покачала головой:

— О нет, это исключено…

— Но почему? Это удобно. И ты сможешь экономить свое драгоценное время.

— Мне нужно примерить вещь, чтобы убедиться в том, что она хорошо сядет. Ты ведь знаешь, с моей фигурой… И размерные сетки у всех довольно сильно различаются. Предпочитаю не рисковать. К тому же бывает приятно иной раз пройтись по магазинам… А сейчас это просто необходимо. У меня, прости за подробность, лопнула лямка последнего целого лифчика. К тому же нет ни одной пары эластичных носков.

— Ну ты даешь! Тогда вылазка в торговый центр тебе действительно необходима. Другие девушки пользуются любой возможностью, чтобы совершить шопинг, ты будешь тянуть до последнего… Что-то я не вижу, чтобы ты сильно нуждалась. Неужели тебе действительно требуется так много работать?

Не особо задумываясь над ответом, Сэмми пожала плечами.

— Собирайся, — скомандовала она. — Я тоже пойду собираться.

Когда Джейн осталась на кухне одна, она взяла чашки, тарелки и поставила их в мойку. Сэмми даже не удосужилась смахнуть крошки со стола. Похоже, из-за работы урон нес не только ее гардероб. И не только личная жизнь. Обстановка в квартире не была бедной. Но, по мнению Джейн, всем комнатам не помешала бы генеральная уборка. Сэмми предоставила подруге гостевую спальню, в углах которой нахально клубились завитки пыли, освещаемые внимательным солнцем.

Но говорить об этом Сэмми было бесполезно. Такой она была всегда, сколько Джейн ее помнила.

Джейн подумала, что, когда Сэмми в очередной раз отправится на съемку или презентацию, нужно будет немножечко прибраться.

Она обвела взглядом комнату, прикинула масштабы операции и вздохнула. Объем предстоящих работ впечатлял даже такую трудолюбивую пчелку, как она…

Сэмми даже не ожидала, что так получится. Но в магазинах она оставила сумму, в три раза превышающую стоимость утренней покупки продуктов в супермаркете. Наверное, причиной тому было влияние Джейн. Она подбадривала, подначивала и уговаривала:

— Ну это ведь точно лишним не будет? А вот это всегда должно быть у девушки. Попробуй что-то поярче, в крайнем случае, возьмешь оба варианта. А вот это я однажды покупала, изумительный запах… Кстати, хватает очень надолго. Так что ты только выиграешь. Думаю, что эту длину стоит пересмотреть. Куда тебе такое недоразумение? Послушай, иногда можно себя еще и не так побаловать…

В результате у Сэмми отваливались руки, когда она донесла кучу пакетов до квартиры и бросила их на кровать в спальне.

Теперь она в ужасе взирала на эту свалку обновок.

— Ты чего? — Джейн присела на краешек кровати, взглянула на подругу снизу вверх.

Сэмми с отчаянием простонала:

— Но ведь это же кошмар!..

— Почему?

— Теперь надо все вытащить из пакетов, разложить по полкам, засунуть куда-нибудь чеки, срезать бирки…

Джейн засмеялась:

— Никогда не думала, что это может оказаться обременительным занятием. Главное, чтобы было на какие деньги покупать.

— Может, ты и права… Но я сегодня так устала!

— Хочешь, я помогу тебе? — предложила Джейн. — Открой свой шкаф, а я все раскидаю.

— Ты очень добра. Давай так и поступим. А я пока приготовлю нам с тобой какао.

Довольная неожиданным поворотом, Сэмми ретировалась из спальни в кухню. Она терпеть не могла всей той возни, которая начинается после длительного шопинга. Напевая себе под нос, Сэмми вскипятила чайник, всыпала в чашки по несколько ложек какао, бросила кусочки тростникового сахара…

— Сэмми, иди сюда! — неожиданно позвала подругу Джейн.

Скорчив недовольную гримаску, Сэмми, повинуясь требовательному зову, вошла в спальню и замерла.

Джейн тоже представляла собой некую окаменелость, застывшую возле шкафа.

На ее лице был написан немой вопрос.

И негодование. Впрочем, на ее месте Сэмми тоже негодовала бы.

— Черт, — выдохнула она, — ну надо же…

— Это как понимать? — ледяным голосом процедила Джейн.

Вместо «сейчас я все тебе объясню» Сэмми с сожалением покачала головой:

— Надо же… А я была уверена, что эта створка шкафа надежно заперта.

— Как видишь, нет.

— Очень жаль.

— Мне все-таки хотелось бы услышать от тебя твою версию произошедшего.

— Еще бы, — фыркнула Сэмми, — чью еще версию ты можешь услышать в моем доме?

— Сэмми, я серьезно…

Из шкафа торчал кусок белой материи. Невооруженным глазом можно было различить, что эта ткань является не чем иным, как свадебным платьем…

— Я ничего не понимаю. Что это? Ты вышла замуж? Когда ты успела? И почему ничего мне об этом не рассказывала? И даже не пригласила меня на свадьбу, и…

Движением руки Сэмми пресекла поток обвинений, осторожно обошла опасную зону (возмущенную Джейн) и присела на кровать.

— Можешь успокоиться, я не вышла замуж. И я пригласила бы тебя на свадьбу.

— Но…

— Это свадебное платье моей матери, дурочка.

— Зачем же ты хранишь его здесь, у себя? — выдохнула Джейн. В ее голосе читались облегчение и недоумение.

— Пожалуй, это единственное, что я позволила себе оставить от прежней жизни. Ты ведь знаешь, все вещи семьи я отправила в Армию спасения… Во-первых, не хотела иметь вокруг себя постоянные воспоминания о моей же собственной боли.

— А во-вторых?

— Ну во-вторых… Они могли пригодиться людям, хоть как-то послужить другим.

— Но почему свадебное платье, Сэм?.. Это ведь…

— …Напоминание о том дне, который, возможно, стал самым счастливым в жизни моих родителей, — закончила Сэмми фразу подруги. — В конце концов, именно я стала плодом этого союза.

— Все понятно… Но могла бы и показать, между прочим. Могла бы не прятать от меня.

— Могла бы заметить, что для меня это платье слишком длинное, — рассмеялась Сэмми. — Я для него самая настоящая кроха! Эх ты, сыщик. Идем пить какао, пока оно не остыло окончательно.

— Договорились. Но потом мы вернемся сюда, и ты примеришь для меня это зеленое платье из бутика. Хочу еще раз убедиться в гениальности нашего выбора и моего вкуса. Надеюсь, ты не станешь убеждать меня в том, будто и для него ты кроха?

— Не стану. Не дождешься. А то ведь ты заберешь его себе или отправишь в помощь нуждающимся, — улыбнулась Сэмми.

После распития какао и поедания очередной порции миниатюрных пирожных Джейн за руку потащила Сэмми примерять обновку.

Сэмми крутилась перед зеркалом, поворачиваясь то так, то эдак.

— По-моему, хорошо.

— И мне так кажется.

— Босоножки купила недавно как раз будто к этому платью, надо же, удачное совпадение, произнесла Сэмми, изгибаясь и пытаясь рассмотреть кусочек обнаженной спины.

Джейн потребовала показать.

Сэмми надела босоножки.

— Отличное сочетание! — похвалила Джейн. — Изящное. Красочное. А что ты думаешь носить с этим платьем?

Сэмми рассмеялась:

— Носить? Что с ним можно носить, кроме, разумеется, клатча?

— Я говорю об украшениях. Мне кажется, сюда замечательно подошел бы жемчуг…

— Серьги? Или браслет?

— Нитка жемчуга на шею.

— Уж извините, чего нет, того нет. — Сэмми улыбнулась уголками губ.

— Значит, надо озаботиться!

— Я подумаю над твоим предложением…

— Что-то мне подсказывает, что ты благополучно забьешь на это, — произнесла Джейн. — Надо бы взять это под свой контроль.

— Тоже мне, контролер. Как думаешь, какой жемчуг подойдет сюда лучше всего? Розовый?

— Какой еще розовый? Ну ты даешь. Белый. Разумеется, классический белый жемчуг…

Сэмми возразила:

— Я фотограф, а не стилист. Нельзя розовый — значит, нельзя. И все равно мне кажется, что белый будет смотреться довольно скучно… А вот черный…

— Да, пожалуй. Да, видимо, это сочетание будет свежим и оригинальным. Мне кажется, в подобном и замуж выйти не стыдно…

Сэмми принялась выбираться из своего шелкового зеленого кокона. Джейн попыталась остановить ее, протестующе замахав руками.

— Постой! Не торопись переодеваться. Хочу тебя сфотографировать. Потом я показала бы эту фотографию маме, она с удовольствием посмотрела бы, как…

Сэмми скинула сначала одну босоножку, затем другую.

— Ты же знаешь, я не слишком люблю фотографироваться.

— Ну Сэм!.. Ну пожалуйста, сделай исключение. Маме было бы очень приятно посмотреть, какая ты стала. Я и так почти не привожу отсюда фотографий, где мы с тобой были бы запечатлены вместе.

— В следующий раз, — пообещала Сэмми, — обязательно. Не обижайся. Видишь, я уже почти разделась?

Сэмми действительно не любила фотографироваться.

А ведь когда-то она мечтала, что посвятит этому жизнь.

Ну, по крайней мере, какую-то часть своей жизни.

Сэмми родилась хорошенькой девочкой. Постепенно, но неотвратимо она превращалась в чудесного подростка.

Она любила просматривать журналы, которые лежали в родительской спальне. Журналы о жизни звезд, о стиле и красоте читала мама. Сэмми вдохновлялась красочными глянцевыми страницами. Как-то одна из подружек сообщила Сэмми, что та похожа на «этих девушек с обложки и со страниц».

Сэмми, перед тем как отправиться спать, долго вглядывалась в зеркало, стоя перед ним в ночной рубашке и босиком.

Оказывается, она — хорошенькая?

Зеркало отражало чуть вздернутый нос. Длинные белокурые волосы были старательно заплетены мамой в косу — чтобы волосы не спутывались во сне.

Глаза были выразительными, глубокими, опушенными темными ресницами.

Сэмми нерешительно улыбнулась, повернулась влево, вправо, осмотрела себя, смешно скашивая глаза.

У нее был аккуратный, точеный овал лица. Маленький круглый подбородок. По-детски пухлые губы.

По мере того как Сэмми росла, она получала все больше подтверждений тому, что красива.

Мальчишкам в школе нужно было пройти как можно ближе к ней, поделиться с ней сандвичем, помочь разобраться с задачей.

У Сэмми становилось все меньше подружек. Им не нравилась конкуренция. Но Сэмми ничего не делала, ничего специально не предпринимала, а с ней становилось все сложнее конкурировать.

Она уже и сама видела, что красива.

Она училась одеваться совсем просто, чтобы одежда не отвлекала внимания от сияния ее светлых волос, чтобы нежное личико бросалось в глаза. Сэмми выбирала одежду, облегающую настолько, насколько это было возможно и не выбивалось из рамок правил приличия.

Сэмми уже мечтала, что однажды ее заметит какой-нибудь агент, охотящийся за новыми лицами и типажами. И она плавно переместится в мир больших гонораров, красивой одежды, глянцевых обложек…

Но…

Она готова была сама отправиться в любое модельное агентство. Чем ближе был подходящий для начала модельной карьеры возраст, тем больше паниковала Сэмми.

Она перестала расти.

Нет, в этом не было никакого нарушения. Сэмми не пила, не начала курить тайком от родителей. Она не особенно нарушала режим дня, полноценно питалась, занималась плаванием.

Она просто перестала расти. Достигла максимума, заложенного в ней природой, и прекратила тянуться вверх.

Этот рост совершенно не соответствовал модельным параметрам.

Да, Сэмми была изящной. Она очень грациозно двигалась. Когда окончательно завершилось половое созревание, обнаружилось, что у Сэмми красивый изгиб бедер, стройные ноги, очень тонкая талия, не слишком большая, зато упругая и округлая грудь.

И все было бы замечательно, если бы не рост.

Сэмми в течение нескольких месяцев тщетно обивала пороги модельных агентств. Там неизменно хвалили ее лицо, волосы, некоторые обращали внимание на походку, ухоженные руки, но вердикт был один: слишком маленькая.

Все, что ей могли предложить, это сниматься в каталогах одежды для подростков. Не детская одежда, но и не взрослая — это казалось Сэмми очень унизительным.

Впрочем, и это можно было бы как-то пережить. Пережить, если не принимать во внимание желание Сэмми сделать полноценную карьеру модели. Какие уж там каталоги для подростков…

Сэмми пробовала рассылать свои фотографии. Ее приглашали на собеседования, но на собеседованиях все и заканчивалось.

Конечно, существовали заказы, где нужно было снимать только лицо модели. Но для этого Сэмми с ее нулевым опытом работы не годилась.

Ей не грозило ходить по подиуму, общаться с известными дизайнерами. Как-то Сэмми отправила свои фотографии в одно агентство, в котором прибавила себе роста на целых полторы головы. Директор агентства лично пожелал встретиться с ней и пообщаться. Но встреча с Сэмми разочаровала его.

Сэмми начала пить витамины, хотя в глубине души сознавала всю бесполезность этой затеи. Она часами висела на турнике. Но это не могло помочь ей вытянуться, хотя и благоприятно повлияло на здоровье…

Только чудом она тогда не впала в депрессию. Мечта всей ее жизни рушилась на глазах. И из-за чего? Из-за невысокого роста. Будь Сэмми хотя бы немного выше, попробовала бы себя в качестве фотомодели — каталоги, постеры… Кто-то подсказал ей попробовать себя в качестве актрисы. Сэмми с ходу взяли в молодежный сериал. Она сыграла там крошечную роль, потом с ней поспешили распрощаться.

Были и другие роли. Впрочем, по значимости они не сильно отличались от первой. Сэмми не обладала актерскими способностями. У нее не было даже задатков. Школа актерского мастерства в случае Сэмми оказалась бы бессильна.

Сэмми предлагали роль без слов. Продюсеры готовы были видеть ее хорошенькое личико в кадре, лишь бы она не открывала при этом рта. Но это не устраивало уже саму Сэмми.

Волей случая Сэмми оказалась по другую сторону фотокамеры. Она попробовала, и ее работы были довольно высоко оценены профессионалами. Сэмми начала учиться на фотографа.

Тогда родители (они еще были живы) вздохнули с облегчением. Дочь оказалась пристроенной к делу. Училась она с интересом. Казалось, что Сэмми открыла в себе второе дыхание.

Фотография получалась у нее играючи, словно сама собой.

Сэмми почти не обрабатывала их, не делала специальных постановок, но снимки словно пронизывал дух ретро. Люди на фотографиях казались выходцами из прошлого. Сэмми снимала стильно, была смелой в своих экспериментах. Она еще не успела окончить обучение в университете, а ее работы уже получили несколько наград на престижных конкурсах, занимая первые, вторые и третьи места, получая призы зрительских симпатий.

Всем казалось, что Сэмми нашла себя. Обрела почву под ногами. Успокоилась…

Заказы начали сыпаться на Сэмми один за другим. Она снимала свадьбы, репортажи, истории любви — это входило в моду и становилось особенно популярным.

И еще Сэмми делала очень много фотосессий для начинающих моделей.

Девушки получались на ее снимках утонченными, особенно нежными, притягательными.

В свои двадцать два года Сэмми Саймонс была преуспевающим, талантливым, перспективным фотографом.

Она была нарасхват. Она работала в свое удовольствие. Она не знала меры в своей работоспособности…

В голову ей постоянно приходили все новые и новые идеи. Сэмми сотрудничала с глянцевыми журналами, с рекламными агентствами, с известными газетами.

Она получала огромное удовольствие от своей деятельности…

В какой-то момент Сэмми чуть было не начала чувствовать себя счастливой.

2

— Соня! Просыпайся!

— Что? Уже? — Приглаживая руками спутанные волосы, Джейн села в постели.

— И давно ты начала спать в ночной рубашке? — удивилась Сэмми.

— Нет… — Джейн смутилась. — Если честно, то не очень давно.

— ?..

— Если быть точной, то после того, как мы с Ником познакомились.

— С Ником? Погоди-погоди… Припоминаю. Вы ведь и сейчас вместе.

— Да, конечно, — кивнула Джейн.

Сэмми рассмеялась:

— Завидное постоянство…

— Ну несколько месяцев — это еще не срок. Однако нам вместе легко. Комфортно, интересно… Он симпатичный. Заботливый, насколько я успела понять.

— Замечательно, — рассеянно отозвалась Сэмми. — Рада за вас. Но… при чем же здесь рубашка? Лично я терпеть не могу спать в одежде. В любой! А уж в постели… Сорочка съезжает, мешается, задирается… К тому же нет смысла надевать сорочку, когда собираешься провести ночь с мужчиной.

— Точно. Или это должна быть исключительно красивая сорочка. Кружевная, тонкая… Или шелковая…

— Так что там с рубашкой? — напомнила Сэмми. — Сознавайся, негодница.

Джейн вдруг покраснела:

— Понимаешь, мне становится одиноко, когда мы с Ником проводим ночи не вдвоем. И я кутаюсь в длинную, до самых пяток, фланелевую рубашку. Представляю, как будто это Ник меня обнимает, а не фланель.

От смеха Сэмми рухнула в мягкое уютное кресло.

— Ничего смешного… — надулась Джейн.

— Не обижайся, просто это звучит довольно забавно. Надо будет как-нибудь испробовать твой фланелевый рецепт… Хотя я, наверное, в подобном случае все равно предпочту глинтвейн и шерстяной плед.

Приведя себя в порядок, девушки отправились завтракать.

— Какие планы на сегодняшний день? — заинтересованно уточнила Джейн, цепляя на вилку кусок омлета.

— Через несколько часов у меня маникюр по записи в салоне, — вспомнила Сэмми. — Надо же, совсем вылетело из головы.

— Маникюр? В салоне?

— Ну да. У меня редко получается как следует накрасить ногти самостоятельно. А вечером ответственное мероприятие, нужно хорошо выглядеть.

— Что за мероприятие?

— Презентация нового экстраординарного шампуня.

— Шампуня?! — фыркнула Джейн.

— Ага, — спокойно отозвалась Сэмми. — Мне, кстати, дали тестовый образец. Шампунь в самом деле неплох, но дело не в этом… Каталог, вернее буклет, рекламирующий этот шампунь, моих рук дело. А модель — моя знакомая. Нужно будет появиться на вечеринке, помелькать среди нужных людей, если появятся интересные контакты — вручить им свою визитную карточку. С одной стороны, я как будто бы часть команды, которая работала над продвижением и презентацией шампуня. С другой — моя работа вполне может приглянуться серьезным, крупным заказчикам.

— Здорово! — с воодушевлением кивнула Джейн. — Ну а мне что прикажешь делать? Заказать пиццу и с тоской смотреть видео?

— Можешь заказать суши. — Сэмми показала ей язык.

— Возьми меня с собой! Пожалуйста.

— Зачем?

Джейн усмехнулась:

— Жизнь в Сиэтле не балует меня вечеринками.

— Надеешься с кем-нибудь там познакомиться?

— И не думаю. Я вполне довольна своей личной жизнью. Но… Хочется хорошей музыки и приятного угощения. Хочется побыть среди людей. Просто для собственного удовольствия. Ты меня понимаешь?

— Пожалуй, да.

— Кроме того, должна же я хоть куда-нибудь надеть свои лиловые шпильки и лиловое вечернее платье…

Сэмми взялась за телефонную трубку.

— Куда ты звонишь? — с подозрением спросила Джейн.

Сэмми прикрыла трубку ладонью:

— Сначала — на маникюр. Может быть, нам повезет и у кого-нибудь из мастеров есть свободное время. Не можешь же ты ехать со мной с ненакрашенными ногтями.

— А потом?

— Потом позвоню организаторам презентации, пусть внесут тебя в список, несчастная…

Через несколько часов Сэмми лихорадочно искала парковочное место возле галереи искусств. Как назло, парковочные места были забиты. С трудом Сэмми нашла местечко, и ей пришлось втискиваться между малиновым и белым джипами.

— Выходи осторожно, — предупредила подругу Сэмми.

— Я бы с удовольствием. Но как при этом мне не ободрать свежий маникюр и не поцарапать шпильки? Черт, ну и теснотища…

Поправив платья и прически, Сэмми и Джейн зашагали к входу в галерею. Девушки представляли собой очаровательное зрелище. Миниатюрная Сэмми и хрупкая Джейн грациозно вышагивали на высоких каблуках. Джейн вцепилась в локоть Сэмми, но со стороны казалось, что именно она поддерживает подругу, являясь подстраховкой.

Сэмми была блистательна в своем зеленом наряде. Жемчуг, к сожалению, отсутствовал, зато все элементы ансамбля гармонировали между собой. Волосы Сэмми были гладко зачесаны и собраны в хвост. Губы и щеки казались пунцовыми.

Русоволосая Джейн казалась очень трогательной в своем коротком лиловом платье. На шею она повесила кулон причудливой формы из черного оникса. Оникс таинственно мерцал. Черные ресницы Джейн вздрагивали.

Девушки словно подчеркивали достоинства друг друга, при этом каждая из них являла собой очаровательную картину. Зеленый цвет платья Сэмми отлично сочетался с лиловым оттенком, выбранным подругой…

Они подошли к дверям. Навстречу им выступил импозантный охранник. Или это был администратор? Джейн мало в этом разбиралась. В общем, в руках у человека в черном костюме был длинный список.

Он вопросительно взглянул на Сэмми, каким-то безошибочным чутьем определив, кто главный в этой паре.

— Добрый вечер. Вы есть в списке?

Сэмми кивнула с улыбкой, назвала свою фамилию и фамилию Джейн. Тотчас их имена были вычеркнуты из списка. Мужчина посторонился:

— Проходите, пожалуйста.

Джейн с любопытством осматривалась. Их окружали красивые, яркие люди. По центральной лестнице они поднялись в главный зал. Там был сервирован фуршет. Официанты разносили узкие бокалы с искрящимся шампанским.

— Официальная часть, похоже, еще не скоро начнется, — заметила Сэмми.

— Давай выпьем!

— Хочешь выпить? Выпей… Мне моя голова пока нужна ясной.

Они не спеша перемещались вдоль стен, украшенных огромными фотографиями. Фотографии были призваны проиллюстрировать блеск и шелковистость волос, которые дарил им новый шампунь. Кроме этого, модели демонстрировали белизну зубов и прекрасный цвет лица.

Джейн пила уже третий бокал шампанского. Сэмми разговаривала с людьми — подходила к тем, кто разглядывал постеры, брал со стола рекламные буклеты и с интересом пролистывал их.

— Ну как ты?

— Боюсь, что я раздала почти весь свой запас визиток, — озабоченно пробормотала Сэмми, заглядывая в шелковый клатч.

— Тебе нужно было брать с собой рюкзак! — хихикнула Джейн.

— Ладно. Ничего страшного. Я уже пообщалась с кучей потенциальных клиентов.

— Надеюсь, теперь мы можем расслабиться?

— Хочешь наконец повеселиться? Но, кажется, ты вполне успешно веселишься и без меня.

— Брось. Неужели ты обижаешься? Слушай, я понимаю, тебе еще надо постоять рядом с организаторами, похлопать, услышать, как назовут твое имя. Но потом-то мы можем выдохнуть и выпить?

— Можем. К твоему сведению, я за рулем… Поэтому могу чокнуться с тобой минералкой, если тебе угодно.

— Я и забыла, — разочарованно протянула Джейн. — Ладно, больше не буду к тебе приставать. Смотри, кажется, начинается.

Когда официальная часть закончилась и вспышки фотоаппаратов перестали сверкать, Сэмми вновь подошла к подруге.

— Ну как, — осведомилась Джейн, — каково чувствовать себя по ту сторону объектива?

— Что ты имеешь в виду?

— Кажется, редкий случай, когда фотографируют тебя на мероприятии, а не ты снимаешь репортаж.

— А, это, — поморщилась Сэмми. — Но это просто для отчетности.

— Все равно должно быть приятно.

— Ты верно заметила: мне все равно. Пойдем, я хочу есть.

— С удовольствием…

Сэмми уплетала уже пятую тарталетку с копченым лососем. Джейн со скучающим видом разглядывала потолок. Она уже наелась, шампанское больше не лезло в нее. Музыка становилась слишком навязчивой, била по ушам. Вокруг слышался смех, звучали шутки… Но Джейн не понимала, что тут можно делать, когда официальная часть подошла к концу.

Джейн толкнула Сэмми локтем в бок. Та охнула:

— Ты могла бы быть и поосторожнее!

— Извини. Но посмотри, какие симпатичные ребята!

«Ребята», обоим на вид было лет тридцать, смотрели в сторону девушек. Блондин в сером джемпере и оливковых брюках улыбался. Брюнет в костюме с иголочки пристально смотрел на Сэмми.

— И что? — осведомилась Сэмми у подруги.

— Тобою заинтересовались. Ты не находишь?

— Тебе виднее.

— Может, поболтаем с ними?

Сэмми фыркнула:

— Джейн, если они так заинтересовались нами, или мной, или тобой, то они подойдут сами.

Она оказалась права. Через несколько минут блондин и брюнет подошли к ним. В руках каждый держал по два бокала.

— Разрешите вас угостить?..

Джейн с охотой кивнула. Сэмми пришлось сообщить, что она за рулем. Тем не менее четверка отошла к одному из столиков. Некоторое время они мило болтали. Брюнет оказался директором рекламного агентства. Он представился Клайвом. Они с Сэмми обменялись визитками. Джейн не преминула пробормотать себе под нос, что кое-кто совершенно не умеет разделять работу и развлечения.

Еще через несколько минут блондин, которого звали Фредом, предложил всем переместиться в какой-нибудь ночной клуб.

— Все равно здесь уже не предвидится ничего интересного.

— Пожалуй, не предвидится, — согласилась Сэмми.

Джейн дернула ее за руку.

— Отойдем, — намекнула она, — попудрим быстренько носы.

В сверкающем кафелем туалете клуба Джейн и не подумала извлекать из клатча пудреницу.

— Давай прокатимся с ними? — выдохнула она.

Сэмми с изумлением взглянула на подругу.

Это не помешало ей достать из сумочки блеск для губ и слегка освежить макияж.

— Что я слышу? — заметила она. — Кажется, еще утром кто-то заявлял, что вполне доволен своей личной жизнью. Зачем тебе ехать с этими парнями куда-то в клуб? Тебе так хочется танцев и развлечений?

Джейн и не подумала смутиться:

— Танцев, конечно, хочется… Однако я вполне могла бы это пережить. Но я ведь о тебе беспокоюсь, дурочка.

— Обо мне? Вот странность. И с каких пор я стала дурочкой?

Джейн схватила ее за руку, горячо зашептала:

— Очевидно ведь, что Клайв положил на тебя глаз. Неужели тебе не хочется пообщаться с ним поближе?

Сэмми секунду подумала.

— Кажется, не хочется.

— Он что, недостаточно симпатичный?

— Отчего же… Он кажется мне вполне милым.

— Ты не хочешь отдохнуть ночью в клубе?

— Джейн, я все равно даже коктейли не смогу пить, — вздохнула Сэмми.

— И это является для тебя сдерживающим фактором? Хочешь, обе будем пить только минеральную воду? — предложила Джейн подруге. — В конце концов, фруктовые коктейли тоже никто не отменял…

Сэмми прищурилась:

— Неужели ты так хочешь поехать?

— Хочешь правду? Сказать тебе, чего я в действительности хочу?

— Скажи, — кивнула Сэмми.

— Просто поехать в клуб. С лучшей подругой, которую я не видела больше полугода. Там наверняка будет хорошая музыка. А компания у нас уже есть… Ну же, Сэм! Если ты подумала, что мне интересен Фред, то ты ошибаешься! Просто так совпало, что они приглашают нас обеих. Если бы Клайв позвал тебя куда-нибудь одну, поверь, я не стала бы навязываться. Но, видимо, у них сегодня компанейское настроение… Вот и… Я поеду с вами только для ровного счета. Ты ведь знаешь, что у меня есть Ник. А ты вполне можешь закрутить с этим Клайвом. Больше мне ничего не нужно.

Сэмми немного подумала.

— Я предпочла бы извиниться перед ними и отправиться домой.

— Почему?

— Устала, — коротко резюмировала Сэмми.

— Ты слишком много работаешь! — возмутилась Джейн. — Учись делать паузы! Надо давать себе передышку.

— В том-то и дело… На этой презентации я работала. А сейчас мне хочется полежать, закинув ноги на стол, выпить мохито домашнего приготовления. Совсем не тянет туда, где грохочет музыка, надо двигаться и улыбаться по любому поводу.

— Ты могла бы встретиться с Клайвом в другой обстановке, — с сомнением пробормотала Джейн.

Сэмми улыбнулась.

— Я ведь говорила тебе, мне мало кто нравится… Даже если у него пиджак от Ральфа Лорена, и даже если он сверкает белозубой улыбкой не хуже моих постоянных моделей.

Сэмми работала в студии.

Она нервничала и торопилась.

Джейн осталась дома. У нее болела голова, а таблеток от головной боли у Сэмми в аптечке не нашлось. Поэтому подругу пришлось оставить на диване в компании кувшина с морсом и книжки. Сама Сэмми отправилась на съемку.

В процессе выяснилось, что она переживает больше, чем ей казалось. Она рассчитывала, что трех часов аренды студии им с Моникой вполне хватит. Моника прибыла в студию уже накрашенная должным образом. Она была красиво причесана. С собой у Моники было несколько костюмов и купальник. Монике требовалось портфолио, чтобы начать сотрудничать с модельными агентствами.

Для портфолио Сэмми особенно старалась…

Может быть, она и не думала об этом намеренно. Но каждый раз в голове словно всплывало собственное несостоявшееся модельное будущее. Сэмми казалось, что она в своем роде может дать этим моделям путевку в жизнь. Конечно, очень многое зависит и от самой девушки. Но Сэмми могла снять ее так, что модель становилась желанным объектом для любого из крупных агентств.

Когда Моника отправилась переодеваться в синий псевдоделовой костюм (для делового вырез был слишком низким, а юбка — слишком короткой), Сэмми быстро просмотрела на мониторе фотоаппарата то, что успела сделать.

Так и есть… Она неудачно поставила свет. Пришлось тащить табуретку, возиться снова с осветительными приборами. Можно, конечно, было позвать парня, который дежурил в студии. Но Сэмми не слишком доверяла штатным сотрудникам фотостудии. Откуда они знают, что нужно именно ей? Как могут почувствовать? Нет, лучше сделать все самой. И обычно Сэмми оставалась довольна своим результатом.

Но сейчас она беспокоилась о Джейн, которая наконец-то вырвалась к ней погостить, а вынуждена была остаться дома. Что, если ей станет хуже? Что, если она будет звонить Сэмми, а сотовая связь здесь не берет?

Сэмми постаралась сконцентрироваться.

Модель вернулась в длинном алом платье с разрезом до бедра.

Она с уважением смотрела на камеру в руках Сэмми.

— Не тяжело? — наконец поинтересовалась она.

— Нет. Почему мне должно быть тяжело?

— Ну… Камера кажется такой громоздкой. А вы — такая хрупкая…

Сэмми пожала плечами.

Подумаешь… Неужели эта девица воображает, что лучше Сэмми управилась бы с фотоаппаратом? То, что она выше ростом, ничего не значит. Вон, такая же худая… А Сэмми за годы практики уже натренировалась бегать с фотоаппаратом. Если приходится снимать на натуре, на природе, там кофры на землю не очень-то положишь. И камеру, чтобы передохнуть, тоже некуда пристроить.

— В общем, думаю, я бы так не смогла… Целый день на ногах, при этом еще и фотоаппарат таскать, — Моника сменила положение, чуть повернулась, наклонила голову.

Сэмми сделала еще несколько кадров.

К беспокойству за Джейн добавилось новое переживание. Сэмми была раздражена. Неужели это всегда будет терзать ее понапрасну? Нет, конечно, терзать — это слишком сильное слово. Но Сэмми знала, что была бы великолепна и по другую сторону камеры. Эта модель, едва начинающая делать первые робкие шажки по пути модельного бизнеса, открытым текстом признается в том, что не справилась бы с фотоаппаратом.

«А я справляюсь! Справляюсь! И у меня здорово получается. И я побеждаю на конкурсах. Но я и позировать могла бы. Я ничуть не хуже всех этих кукольных или стервозных, гламурных или натуральных красоток. Я тоже могла быть моделью… По улицам шатается уйма высоких девиц, но рост — это их единственное достоинство! Носы длинные, волосы тусклые, лица грубоватые… А все, чего не хватает мне, это роста… Роста…»

Сэмми распрямилась, снова взглянула на монитор фотоаппарата. Кажется, теперь со светом все в порядке. Ну и замечательно.

Нужно брать себя в руки. А эмоции — убирать в сторону. В конце концов, она профессионал или кто?

Под эмоциями в данном случае подразумевались и беспокойство насчет Джейн, и собственная досада по поводу карьерной неудачи.

Неудачи, которая, как казалось Сэмми, осталась позади.

Почему же это неприятное ощущение вылезает снова и снова?

Когда она окончательно переживет крушение мечты стать знаменитой моделью?

Нужно принять то, что есть. Ведь она все равно работает в модельном бизнесе. И сотрудничает в индустрии красоты. Глянцевые журналы, выставки — все, что угодно.

Она тоже занимается любимым делом. И при этом неплохо зарабатывает. Есть своя квартира, есть машина. К чему постоянно вспоминать о том, что недостижимо в этой жизни? Недостижимо, по крайней мере, для нее, Сэмми Саймонс. Невозможно занять чужое место.

Нужно доснять фотосессию и отправляться домой. Что-то она совсем расклеилась. Может быть, они с Джейн обе простудились? Просто у Джейн болит голова, а у Сэмми это выражается в лихорадочном состоянии и дискомфорте. Кажется, Джейн права. Нужно больше отдыхать. Разве кто-то сделает это за нее? И разве у нее нет возможности позволить себе отдых?

Сэмми вспомнила о списке намеченных на следующую неделю дел.

С другой стороны, не произойдет ничего страшного, если она позволит себе отдых немного позже. Столько интересных задач…

В числе прочих значилась фотосъемка перед интервью.

Интервью с какой-то интернетовской шишкой. Парень сделал, кажется, чуть ли не состояние на интернет-проектах. Сэмми хмыкнула: интересно, насколько стабилен бизнес в Интернете… У этого бизнесмена берет интервью корреспондент популярного женского журнала. А с нее, Сэмми, отличные фотографий.

Да, пожалуй, неделя полноценного отдыха может немного обождать.

По дороге домой Сэмми заехала в кондитерскую — Джейн неисправимая сладкоежка. Когда Сэмми поднималась по лестнице, руки приятно оттягивал бумажный пакет. В пакете были марципаны, шоколад с ликером, крохотные кокосовые «бомбочки» и множество других соблазнительно вкусных вещей.

Но Джейн тоже приготовила подруге сюрприз.

Она уже не валялась на диване, страдая головной болью. Когда Сэмми открыла дверь квартиры, она невольно ахнула.

По квартире витал запах свежести. Сэмми с подозрением принюхалась — напоминало ароматические палочки. Какой-нибудь «Гавайский бриз» или «Цветок лотоса». В любом случае, пахло приятно. К аромату палочки примешивался запах свежевымытых полов…

Сэмми пригляделась повнимательнее. Еще утром в квартире по углам лежали роскошные клубки пыли. Теперь они исчезли. На подставку в коридоре можно было без опасения бросать новую дизайнерскую сумку — вся грязь исчезла.

Джейн была в душе и что-то напевала.

Сэмми сняла туфли, прошла в кухню, положила пакет со сластями на стол. Да, кухня тоже сверкала чистотой.

Интересно, сколько времени потребовалось Джейн, чтобы отдраить плиту? Раковина радовала хозяйку давно забытой белизной.

Сэмми отправилась в спальню, чтобы переодеться. По дороге она полюбовалась гостиной. С журнального столика исчез ворох огрызков, обрывков газет и прочий мусор. Стаканы из-под коктейлей были, очевидно, унесены из гостиной и так же безжалостно вымыты…

— Добрый вечер!

Джейн, как и подобало заправской хозяйке, появилась на пороге гостиной в тюрбане из полотенца.

— Привет. Я смотрю, ты уже прыгаешь резвым зайчиком. Я не купила тебе таблетки, потому что забыла…

Джейн махнула рукой:

— Если честно, то уже и не надо… Я довольно быстро пришла в себя после твоего отбытия. Выпила кофе — может, именно это и помогло. А что там такое в пакете на кухне?

— А что тут творится по всей квартире? — вопросом на вопрос ответила Сэмми.

— Я думала, тебе будет приятно… Я просто хотела помочь.

— Огромное спасибо за помощь, — поблагодарила Сэмми. — Знаешь, у меня есть привычка записывать нужные мне телефоны на всяких клочках бумаги, старых визитках… Интересно, где теперь искать…

Джейн не дала ей договорить:

— Ой, прости, пожалуйста! Я об этом не подумала. А что, я выкинула какой-то номер, который тебе нужен? Я еще не выбрасывала мусор. Может, этот обрывок как раз в ведре… Давай, я поищу?

Сэмми расхохоталась.

— Успокойся. Ничего искать не надо. Я просто решила немножечко тебя попугать. Ты и в самом деле запросто могла лишить меня нужного телефона или адреса электронной почты.

— Просто… понимаешь, у тебя было так пыльно. Мне было неуютно.

— Хочешь сказать, что я поросенок?

— Вовсе нет, но…

— У меня и в самом деле совсем нет времени убираться. — Сэмми с усталым вздохом приземлилась на диванные подушки.

— Я понимаю. Вот и решила немного помочь… Знаешь, Сэм, даже когда я долго не убираю в своем доме, он все равно не выглядит таким запущенным, как твоя квартира. Сколько времени у тебя не доходили до уборки руки?

— Боюсь подсчитывать, — засмеялась Сэмми. — Но ты права. Это никогда не было моим приоритетом.

— Может, нам стоит выпить чаю? Я не ожидала, что ты так быстро вернешься. Как думаешь, успеем на шестичасовой сеанс новой комедии?

Сэмми задумчиво прикусила нижнюю губу.

— На самом деле… я еще не совсем закончила с делами на сегодня.

— Это как?! — возмутилась Джейн. — Тебя и так не было с самого утра! Что за…

— Мне нужно слить фотографии на компьютер. Нужно оценить результат. Я должна быть уверена, что мне есть что предъявить Монике.

— Разве это не ждет до завтра?

— Завтра у меня будет новая встреча, — вздохнула Сэмми.

— Так, понятно… — протянула Джейн. — Кажется, я зря тебе поверила. Ты опять не можешь уделять мне достаточно внимания.

— Я только загружу фото в компьютер, — поклялась Сэмми.

Джейн грустно сообщила:

— Я тебе не верю. Начнешь обрабатывать самую удачную фотографию. Потом увлечешься. Да ты и к ужину не опомнишься! Ты…

— Если хочешь, можешь контролировать процесс, — предложила Сэмми.

— Это как?

— Пойдем вместе к компьютеру. Если ты увидишь, что я начинаю обрабатывать фотографии, просто нажмешь на кнопку и выключишь компьютер.

— Это ты сейчас так говоришь. Но если ты увидишь удачную фотографию и попытаешься с ней что-либо сделать, а я отрублю питание компьютера, то ты уже со мной попытаешься сделать что-то нехорошее.

— Что?

— Например, попробуешь меня придушить, — предположила Джейн.

— Откуда такое недоверие?

— Я ведь не первый день тебя знаю.

Бумажный пакет из кондитерской так и остался нетронутым.

Слив фотосессию Моники на свой компьютер, Сэмми завизжала от восторга. Кадры, в которых свет показался ей неудачно выставленным, получились самыми интригующими. Нужно было только убрать лишнюю тень… и выровнять тон лица… У Сэмми чесались руки довести кадр до совершенства и выложить хотя бы один пример своей работы в блог. Да, таких занятных снимков у нее еще не было.

Джейн напрасно возмущалась. Сэмми умоляла ее дать поработать хотя бы полчасика.

— Только один кадр! Только этот. Честно. Можешь пока съесть мою долю марципанов.

— Слушай, ты прикидываешься? Как ты не понимаешь, дело не в марципанах! Я могу и сама купить себе пирожных. Дело в том, чтобы выпить чаю вместе!

— Полчаса! Всего полчасика…

Джейн со вздохом сдалась. Противостоять напору и умоляющим глазам Сэмми Саймонс было как всегда невозможно.

Глубоко за полночь Сэмми заглянула в гостиную. Джейн едва удостоила подругу взглядом. Она изучала экран телевизора. На экране Пирс Броснан горячо убеждал в чем-то партнершу.

— Хочешь кофе? — жалобно спросила Сэмми. — Слушай, ты бы видела, какой я сделала Монику… Такое сочетание лукавства и наивности во взгляде… И эти ее ноги…

— Спасибо, голова у меня пока не болит.

На столике перед Джейн лежала плоская картонная коробка. В коробке красовался один-единственный треугольничек остывшей пиццы с морепродуктами.

— Ты что, заказывала пиццу?

— Как видишь.

— Слушай, прости меня… Хочешь, отправимся в клуб на всю ночь? Кажется, Фред оставил тебе свой номер телефона? Можем прекрасно оторваться вчетвером. А…

— А завтра ты будешь ронять фотоаппарат, потому что руки дрожат после выпитого? — сердито прервала подругу Джейн. — Ты сама говорила: завтра тебе предстоит новая работа.

— Слушай, точно… Вот черт.

— Именно. Это означает, что тебе позарез необходимо выспаться.

— Вот черт!

— Ладно, Сэмми, не пытайся меня одурачить. Я иду спать. Завтра постараюсь не путаться у тебя под ногами. В случае чего сама придумаю себе занятие.

Джейн поднялась, взяла со столика коробку и с гордым видом проследовала к выходу из гостиной.

Но на полпути она обернулась.

— Знаешь… Ты, главное, не обижайся. Но я твоя подруга. А даже подруге может быть неприятно. Тяжело сносить такое невнимание по отношению к себе. Может быть, мужчины из твоей жизни исчезают не потому, что все они тебя чем-то не устраивают?

— Нет? А почему? — тупо переспросила Сэмми.

— Да потому, что, полагаю, ты уделяешь им столько же внимания, сколько и тараканам на собственной кухне.

Сэмми возмутилась до крайности:

— Но… у меня нет тараканов! Нет, нет, нет!

— Ладно. Может, и нет. Но обязательно появятся. Ты создаешь все условия для того, чтобы они у тебя прекрасно себя чувствовали. Заметь, не для мужчин ты создаешь условия.

— Я еще и условия им должна создавать?! — фыркнула Сэмми.

— Дело твое, — улыбнулась Джейн. — Не хочешь — и не надо. Но сегодня утром я с трудом смогла перемыть посуду. Пирамида была такой, что места в раковине уже не хватало. И посуда громоздилась до самого крана. Втиснуться в свободное пространство с губкой оказалось весьма затруднительно.

Она вышла из комнаты. Сэмми осталась стоять, ее руки в растерянности повисли. Уже не хотелось есть, а ведь полчаса назад аппетит мучил ее со все возрастающей силой.

Пожалуй, лучшим выходом было отправиться спать.

Но перед сном надо будет принять горячую ванну. Да-да, погорячее. С морской солью или хвойным экстрактом. Признаки подступающей простуды нужно душить на корню. Если головная боль Джейн прошла, то Сэмми чувствовала себя все хуже.

Надо просто выспаться. Надо как следует выспаться. И хорошо будет, если в этом сне ее оставят в покое фотоаппараты, фотостудии и осветительные приборы…

3

Случилось невероятное: Сэмми проспала звонок будильника.

Она ничего не слышала. Видимо, она так вымоталась за предыдущие дни, что системы организма отказались функционировать без нужной дозы отдыха.

В результате Сэмми осталась без завтрака. Им пришлось пожертвовать, чтобы успеть хотя бы подкрасить ресницы и губы. Из-за спешки Сэмми едва не надела желтые босоножки к оранжевому топу. Черные брючки, черная сумка — схватив ключи от машины, она помчалась вниз по лестнице. Белокурые волосы развевались от ее быстрых движений.

В бизнес-центре долго не могли отыскать ее пропуск. Сэмми уже начинала нервничать. Она не первый год сотрудничала с этим журналом, а вот на интервью опаздывала впервые. Кристина, редактор, вряд ли будет довольна…

— Погодите! Минуточку! — Запыхавшись, Сэмми помчалась к лифту. Лифт вот-вот должен был уйти наверх.

Для нее вежливо придержали автоматические створки, которые уже готовы были закрыться.

— Огромное спасибо! — Сэмми принялась приглаживать растрепанные волосы перед зеркалом. Ну и лохматой же она выглядит!

Правда, фотограф может выглядеть как угодно. Он — не журналист, он — не интервьюируемый. Фотограф может позволить себе любую внешность.

Но не в том случае, если фотографа одолевает комплекс нереализованных модельных амбиций…

Справившись с волосами, Сэмми обратила внимание на то, что на губах у нее почти не осталось блеска. Неужели он так быстро съедается? Впрочем, она всю дорогу, пока вела машину, кусала губы. Нервничала. Переживала.

Сэмми полезла в сумку за тюбиком помады. Краем глаза она поймала взгляд своего соседа по лифту…

Какие черные глаза.

Настолько же пронзительные, насколько и внимательные. Интересно, этот взгляд может быть ласковым?

Мужчина улыбнулся. От него не укрылся заинтересованный взгляд Сэмми.

Она открыла помаду, принялась торопливо подкрашивать губы. Как бы этот самоуверенный тип не надумал себе чего…

Но она ведь не поигрывает прядками волос, не покачивает носком туфельки. Она просто делает то, что ей надо, — приводит себя в порядок перед встречей.

Однако взгляд Сэмми теперь видел в зеркале ослепительную блондинку и рослого брюнета. Сочетание было очень красивым. Сэмми не могла сосредоточиться на нанесении помады. Глаза то и дело отвлекались на задний план. На заднем плане маячил этот загорелый брюнет.

Сэмми решила, что, пожалуй, он потрясающе хорош собой. Ее потенциальный клиент, не иначе. Готовая ходячая реклама ошеломляющего мужского парфюма. Или кожаных аксессуаров «для настоящих мужчин».

У этого темноволосого и темноглазого мужчины был только один существенный, по мнению Сэмми, недостаток…

Очень уж он был высоким.

Будь парень на голову ниже — и идеально смотрелся бы рядом с ней, с Сэмми.

Однако…

Как нельзя было вытянуть саму Сэмми, так и этого парня не представлялось возможным хоть немножечко укоротить.

До чего же несправедливо мироздание!

Сэмми даже не заметила, что лифт приехал на нужный ей этаж.

Более того, даже двери уже были открыты.

— Вы выходите?

Брюнет оказался обладателем довольно приятного баритона. На вкус Сэмми, голос такого впечатляющего мужчины мог бы быть чуточку пониже. Но… лишь самую чуточку.

Она кивнула:

— Разумеется, выхожу!

— Отлично. Потому что, войдя в лифт, вы даже не поинтересовались, на какой этаж я еду.

Он что, смеется над ней?

Сэмми вспыхнула. Вместо того чтобы отбрить незнакомца в свойственной ей резкой манере, она пулей вылетела из лифта. Прошагав по коридору, она вдавила кнопку звонка перед нужным ей офисом. Дверь немедленно открылась.

Кристина ждала ее в холле.

Завидев Сэмми, она всплеснула руками. Впрочем, Кристина не выглядела слишком возмущенной. Скорее, она была чем-то озабочена.

— Сэмми! Добрый день! Наконец-то! Мы тебя уже заждались. Помещение готово. Корреспондент ждет. А тебя все нет и нет…

Сэмми начала бормотать что-то про автомобильные пробки. Делать это приходилось уже по дороге, на бегу. Кристина увлекала ее за собой в недра офиса. Сэмми вцепилась в свой кофр, словно боялась лишиться его в результате столь стремительного движения.

Наконец Кристина распахнула дверь, которая вела в небольшую комнату. Комната была ярко освещена. Возле бежевой стены располагался круглый стеклянный столик. Стол окружали четыре мягких кожаных кресла с красной обивкой. Одно из кресел занимала уже знакомая Сэмми журналистка. Перед ней лежал блокнот, испещренный записями. Рядом с блокнотом располагался миниатюрный диктофон. Также столик украшали три высоких бокала с каким-то прозрачным напитком.

— Если нужен кофе, то он будет готов через пять минут, — предупредила Кристина. — Сэмми, ты задержалась, но и наш гость еще не прибыл. Это странно. Он не звонил, не предупреждал об отмене. Накануне он подтвердил встречу, вернее подтвердила его секретарь. Ладно, располагайся. Отдышись. — Она подмигнула. — Надеюсь, место для съемки тебя устраивает?

Сэмми кивнула:

— Все хорошо, Кристина. Единственное — боюсь, что столик может отбрасывать блики. Но, думаю, с этим я справлюсь…

Через пять минут в помещение вошел мужчина. Комната словно уменьшилась — он был очень высоким. Он втиснулся в кресло и по очереди улыбнулся девушкам — сначала журналистке, а потом Сэмми.

Еще через минуту Сэмми вспомнила о том, что неплохо бы дышать. Она и не заметила, как замерла и затаила дыхание. Судорожный вдох поспособствовал ее возвращению к жизни.

Журналистка негромко сообщила:

— Сэмми, знакомься, это наш сегодняшний гость. Его зовут Коннор Айвори. На данный момент его проект в Интернете является одним из самых прибыльных… Коннор, это Сэмми Саймонс. Мы часто с ней сотрудничаем. Мне нужно выйти; думаю, я буду отсутствовать где-то минут двадцать или даже тридцать. Сэмми, успеешь сфотографировать нашего гостя?

Сэмми кивнула.

Она была словно загипнотизированная.

Грациозным движением журналистка поднялась, потом вышла из студии. Коннор проводил ее взглядом. Она оказалась довольно высокого роста.

Коннор перевел взгляд на Сэмми. Это произошло очень быстро. Если бы она не наблюдала за бизнесменом столь пристально, возможно, и не заметила бы взгляд, брошенный вслед журналистке. Коннор улыбнулся. Его улыбка заставила что-то дрогнуть у Сэмми внутри.

Черные глаза пристально смотрели на нее.

Да… А она так глупо повела себя в лифте.

Если бы она знала, что они с черноволосым незнакомцем едут на одну и ту же встречу, была бы сдержанной и собранной.

В конце концов, в непричесанности и съевшейся помаде на губах тоже есть свой шарм…

Теперь Сэмми была почти уверена в одном: когда Коннор будет смотреть в ее объектив, вряд ли сможет сдержать усмешку.

На ее снимках он точно получится этаким демоническим персонажем — уверенным в себе, ироничным, притягательным.

А все потому, что в глубине души он посмеивается над ней…

— Сэмми это сокращенное от Саманты? — спросил Коннор.

— Нет! Сэмми это Сэмми.

— Напоминает мальчишеское имя.

Сэмми вспылила:

— Это имя дала мне моя мама! И мне бы очень не хотелось обсуждать с вами ее решения… тем более что ни один человек уже не в состоянии высказать претензии ей лично…

Вот пожалуйста, она уже грубит гостю журнала. Отличное начало для интервью! Журналистка может сказать ей спасибо за то расположение духа, в которое сейчас придет Коннор.

С другой стороны, раздраженные випы могут сказать больше, чем от них ожидают. И откровеннее.

Но Коннор почему-то понял Сэмми правильно.

— Я ни в коем случае не хотел задеть память вашей матери… Ведь вы это имели в виду?

Сэмми молча кивнула.

В горле словно застрял комок, и его было не проглотить, и невозможно было что-то сделать. Она машинально протянула руку, но Коннор оказался более проворным — пальцы Сэмми натолкнулись на протянутый им стакан с водой.

— Спасибо.

— На здоровье!

Сэмми сделала несколько глотков холодной минеральной воды, поставила стакан обратно на стол.

Коннор вежливо заметил:

— Я только хотел сказать, что такой хорошенькой девушке подошло бы более нежное имя, вот и все.

Понятно, хмуро подумала Сэмми, он перешел на комплименты, лишь бы загладить свою вину. И поделом ему. Пусть теперь рассыпается в любезностях.

Прошло уже несколько минут, а Сэмми до сих пор не достала фотоаппарат из кофра.

— Уверен, что ваша мама была замечательной женщиной.

— Послушайте… Коннор… вовсе не обязательно говорить об этом. Мы с вами…

— Согласен. Говорить не обязательно. Но, кажется, я случайно задел ваши чувства.

Сэмми почувствовала, как предательские слезы подступают к глазам. Она торопливо пробормотала:

— Поверьте, ничего страшного. Просто я… я редко обсуждаю это с кем-то. И, наверное, еще реже вспоминаю…

Коннор покачал головой:

— Сэмми, Сэмми… Вы имеете полное право вспоминать об этом так часто, как сами этого хотите.

— Некоторые воспоминания легко извлекаются из глубин памяти, но при этом причиняют боль.

— Думаете, если затолкать болезненные воспоминания поглубже, от них удастся по-настоящему избавиться? Мне кажется, что вы витаете в иллюзиях. Напрасно. Боль может вылезти наружу в самый неподходящий для этого момент, вот как сейчас, например…

Сэмми пожала плечами:

— Даже не знаю…

А про себя она твердила: не расклеиваться, не раскисать! В конце концов, она на работе… Нельзя терять контроль над собой. Наверняка у нее сейчас расстроенный вид. Сейчас придет корреспондент и спросит… спросит…

Что же она спросит?

Мысли путались, они словно увязали в тумане. Нужно собраться… Собраться было просто необходимо.

— Сэмми, — вновь заговорил Коннор, и его голос обволакивал, будто бархат расплавленного шоколада, — ваши родители вырастили замечательную девушку. Посмотрите на себя. Вероятно, они позаботились и о том, чтобы дать вам интересную профессию. Помогали, направляли, советовали… Почему бы не рассказывать о них везде, где вам захочется об этом поговорить?

Сэмми вспомнила о том, что у нее накрашены ресницы. Огромным усилием воли удалось удержать подступившие вплотную слезы.

— Больше всего мне не хватает моих родителей по выходным, — призналась Сэмми.

— Почему? — участливо спросил Коннор.

— Ну… Иногда в выходные у меня выдается несколько свободных часов. И я не всегда могу придумать, куда же их деть. Нужно как-то отвлечься от работы, но не всегда находится компания. Тогда я вспоминаю… Вместе мы ходили в зоопарк, в планетарий… На аттракционы… Отец учил меня играть в шахматы. А мама… Если я болела, она неизменно приносила мне самую интересную книжку. И свежий журнал мод — еще в полиэтилене, нераспакованный… Никто не мог сварить горячий шоколад так же вкусно, как она.

— Неужели никто?

Сэмми пояснила:

— Теперь… Теперь я частенько заказываю шоколад то в одном кафе, то в другом. И пока ни одно из этих кафе не выдерживало конкуренции.

— Но шоколад можно сделать и самой.

— Нет, — Сэмми отрицательно замотала головой, — я могу сварить сама себе какао, кофе… Но только не горячий шоколад!

— Понимаю.

— Действительно понимаете?

— Конечно. — Коннор смотрел на нее тепло, но без тени улыбки. Он смотрел на нее сочувственно.

Но в его взгляде не было жалости. Жалости, снисхождения, чего-то, что могло по-настоящему задеть или разозлить Сэмми.

— Было очень много счастливых моментов… Но лишь теперь по-настоящему понимаешь, каким большим счастьем это было.

Дверь открылась, и на пороге появилась журналистка.

— Ну что, Сэмми, вы с Коннором уже закончили? — осведомилась она, широко улыбаясь.

Сэмми вздрогнула. Черт, опять она попала впросак!

Она уже должна была бы сделать не меньше пятидесяти кадров. Потом они с Кристиной выбрали бы самые лучшие снимки — те, на которых Коннор получился наиболее непринужденным, естественным, раскованным и отдохнувшим. И после обработки они были бы отправлены другому редактору.

Она потеряла целых полчаса времени, оплачиваемого ей журналом. Что сейчас сказать? Что ей нужно еще полчаса?

Совершенно неожиданно ей на выручку пришел Коннор.

— У нас с Сэмми появилась отличная идея, — сказал он, слегка прищурившись и пряча лукавые огоньки в глазах. — Героя номера в вашем журнале всегда фотографируют в студии — непринужденная беседа за столом, стены почти как офисные… Мы с Сэмми хотим попробовать сделать несколько снимков на натуре. Парк, сквер… Может подойти даже любой из городских фонтанов. В крайнем случае — набережная…

— Я уловила вашу мысль, — кивнула журналистка, — но ведь нам важно уложиться в сроки. Понимаете…

— Разумеется, я понимаю. Когда вы должны сдать материал?

— Вообще-то послезавтра. Завтрашний день уйдет у меня на расшифровку и редактирование интервью, потом еще необходимо будет согласовать текст с вами…

— Я думаю, мы успеем, — с готовностью кивнул Коннор. — Сэмми, как насчет того, чтобы осуществить съемку завтра?

— Завтра? Завтра…

Что ей оставалось делать? Сэмми кивнула, а потом записала номер телефона Кон нора. Это нужно было для того, чтобы согласовать время встречи.

Задерживаться больше не было необходимости. Сэмми поднялась, готовясь попрощаться с присутствующими. Коннор встал следом за ней.

— Значит, будем на связи, Сэмми… Созвонимся около шести вечера.

И совершенно неожиданно для Сэмми он взял ее руку, поднес к губам и поцеловал кончики пальцев — легко, едва ощутимо. Через мгновение Сэмми уже готова была поверить, что ей это показалось. Что ничего на самом-то деле и не было.

Однако журналистка бросила на Сэмми недружелюбный взгляд. Видимо, она ревновала, хотя у нее не было для этого никаких оснований. Сэмми отвела глаза. Расправив плечи, она вышла из комнаты.

Только за закрытой дверью она смогла перевести дух. Выдохнуть. Позволить себе расслабиться.

Что произошло там сейчас вместо несостоявшейся фотосъемки? Она чуть было не сорвала интервью. Что на нее нашло? Почему Коннор оказался вдруг таким… каким оказался? Зачем он предложил перенести съемку на другой день, в другое место?

4

— Ты сегодня донельзя рассеянная!

— Прости. Я немного отдохну, переключусь… И мы сможем нормально общаться.

Джейн села рядом, прямо на письменный стол. Для этого ей пришлось отодвинуть громоздившиеся на столе бокалы. Стакан с белым следом — из-под молочного коктейля. Стакан из-под сока. Низкий бокал с недопитым мартини.

Вот он-то как раз едва и не свалился на пол из-за действий Джейн.

— Осторожно! Что ты делаешь?! — Возмущение Сэмми было неподдельным.

— Пытаюсь помешать тебе погибнуть в пучине воспоминаний.

Сэмми сидела закинув ноги на стол. Вокруг нее лежали открытки, альбомы с фотографиями, просто снимки…

— С чего это вдруг ты сидишь и ностальгируешь? Разве тебе не нужно обрабатывать кадры с сегодняшней съемки?

— Они могут и подождать, — уклончиво ответила Сэмми.

Джейн недоверчиво пробормотала:

— Чтобы что-то у тебя вдруг могло подождать… Если честно, верится с трудом. Ты не заболела?

— Нет, спасибо, мне уже гораздо лучше.

— О! Может быть, тогда ты хочешь поужинать? Как насчет картофельного пюре с биточками?

Сэмми поморщилась:

— Да ну… Может, выберемся в бар? Перекусим суши или роллами.

— В баре не бывает суши, — рассудительно заметила Джейн. — Я вижу, твое состояние не слишком-то улучшилось.

— Я имею в виду суши-бар! Не валяй дурака.

— Тогда с тобой точно что-то не то… Может, простуды тебе и удалось избежать, но ты точно заболела. Ты предлагаешь мне выбраться куда-нибудь вечером? Посреди рабочей недели? В период, когда у тебя полно заказов? Неужели в тебе проснулась совесть? Или ты надеешься, что я скоро улечу? Можешь не надеяться.

Сэмми рассмеялась:

— Да уж, на такое счастье я даже не смею надеяться. Ну, может быть, предложение поесть японской еды тебя все-таки соблазнит и ты подобреешь?

— Ладно, поехали. Но только на такси!

— Почему?

— Потому, что я хочу выпить хотя бы пару коктейлей. Полезность сырой рыбы и морских водорослей надо чем-то разбавить. Хочу виски с колой или что-нибудь в этом роде.

— Хорошо. Но при чем тут такси?

— Одной пить неинтересно, — рассудительно пояснила Джейн. — А ты ведь у нас как всегда за рулем…

— Ладно. Твоя взяла.

Сэмми слезла со стула, аккуратно сложила стопкой старые семейные фотоальбомы.

Она вышла из кабинета, чтобы переодеться. Джейн задержалась в комнате. В задумчивости она подняла один из фотоальбомов. Альбом раскрылся сам собой, словно разломившись на середине…

Яркий жизнерадостный снимок запечатлел классическую счастливую семью. Родители Сэмми улыбались. Они казались совсем молодыми. Мама обнимала девочку за плечи. «Не девочку, — мысленно поправила себя Джейн. — Здесь Сэмми, кажется, около четырнадцати лет. За несколько лет до трагедии… кажется…»

Во всяком случае, к тому моменту как Сэмми получила диплом университета, ее родителей не было в живых тоже вот уже несколько лет…

Интересно, с чего подруга вдруг взялась за старые снимки и принялась ворошить прошлое?.. Именно Сэмми всегда стремилась жить тем, что есть. По крайней мере, так она заявляла окружающим.

Может, это один из признаков подступающей хандры?

Джейн решила, что, несмотря на все сопротивление Сэмми, надо будет почаще вытаскивать подругу куда-нибудь. Может быть, наведаться в дельфинарий? Или сгодится обычный аквапарк? Кафешки, музеи, выставки… Фотовыставки не подходят: Сэмми примется сравнивать, анализировать, критиковать и хвалить. Для нее это будет работой, а не отдыхом. А нужно именно заставить ее отдыхать, хотя бы почувствовать вкус развлечений, получаемых после плодотворной работы.

Может быть, если Джейн удастся приучить к этому Сэмми, та и сама начнет впоследствии проявлять интерес к активному образу жизни?

Перед тем как они вышли из дома, Джейн с подозрением осмотрела Сэмми. С подругой действительно творилось что-то неладное. Вместо привычных каблуков Сэмми предпочла балетки. На ней были свободные, мешковатые серые джинсы. Джейн даже померещилось, что когда-то Сэмми носила их дома. Единственным реверансом Сэмми в сторону стиля оказалась серая маечка из мягкого шелка. Волосы были наспех заплетены в косу.

«Надо же, — подумала Джейн, — в кои-то веки едем на такси, но именно теперь Сэмми не до обуви на каблуках…»

Они проехали всего пять кварталов, прежде чем нашлось подходящее место. Недавно открывшийся суши-бар, оформленный в зеленых и синих тонах, еще не успел привлечь к себе достаточное количество поклонников. Поэтому девушки без проблем нашли там для себя местечко на мягких диванах. Сэмми с ходу заказала джин с тоником. Джейн подозрительно взглянула на нее.

— Может, чего-нибудь помягче?

Сэмми отрицательно помотала головой.

Кажется, она не была настроена разговаривать.

Джейн не унималась: она добровольно взвалила на себя обязанность служить реаниматором душевного состояния Сэмми.

— На голодный желудок не стоит пить крепкие напитки, — предупредила она.

— Это еще почему? — угрюмо пробормотала Сэмми.

— Потому. Какие у тебя на завтра планы?

Сэмми пожала плечами:

— Не помню. Чисто теоретически — работа. Работа, еще раз работа…

— Вот именно, — с торжествующим видом кивнула Джейн. — Представь, какое у тебя наутро будет состояние. А ведь я успела хорошо изучить содержимое твоей аптечки. У тебя даже растворимого аспирина нет…

— К чему это ты?

— К тому, что, может быть, стоит ограничиться мохито? Или пинаколадой?

Но Сэмми уперлась:

— Я не хочу мохито.

— Скажи на милость, кто будет поднимать тебя с утра? Будь я парнем, может, и отнесла бы тебя в холодный душ… Но, боюсь, не дотащу тебя даже до порога.

— А я вовсе и не прошу со мной возиться.

— Можно подумать, у меня есть выбор.

— Ладно. Пока ты читала мне мораль, я читала меню.

— Значит, ты даже не слушала, как я взываю к твоей совести, — рассмеялась Джейн.

— Разумеется. Вон к нам направляется официант, поэтому я поспешу сделать ему заказ, а ты как знаешь… Кстати, очень славный мальчик.

Джейн не без любопытства обернулась.

— Начинаешь заглядываться на официантов? — нахмурилась она. — Мальчик и вправду славный. Только совсем зеленый. На твоем месте я выбрала бы зеленый мохито. Ты меня пугаешь: одно дело — набраться виски с колой, или чего ты там желаешь, и совсем другое — напиться за ужином в баре, чтобы потом повиснуть на очаровательном мальчике из обслуги.

Сэмми округлила глаза, после чего обозвала подругу снобом, придающим слишком большое значение социальным различиям.

— Ты точно спятила, — вздохнула Джейн. — Ты же не сможешь начать с ним полноценный роман, ты его даже не знаешь. Я поняла бы твое желание по-быстрому перепихнуться с ним в туалете. Но тебе нужно не это, тебе нужно совсем другое… Послушай, может быть, ты все-таки расскажешь мне, что с тобой случилось? Тебя мотает во все стороны, как в шторм. Только способы лечения от этой неожиданной напасти, которые ты лихорадочно пытаешься изобрести и не отличаешься при этом оригинальностью, никуда не годятся, так и знай!

Официант подошел к их столику.

К огромному облегчению Джейн, Сэмми делала заказ, уперев взгляд в держатель для салфеток. На парня она даже не взглянула. Джейн вздохнула было с облегчением…

Сэмми заказала курицу с грибами, роллы с угрем, а на десерт — фрукты в кляре и мороженое со вкусом зеленого чая и кофе.

Джейн ограничилась супом из морепродуктов и суши с угрем. В качестве аперитива она предпочла какой-то сложный фруктово-ликерный коктейль…

Но Сэмми не сдала свои позиции по поводу того, что ей придется пить этим вечером.

Уже через час ее язык слегка заплетался. Если, конечно, она хоть что-то произносила. Джейн поняла, что веселого и беззаботного вечера сегодня не получится. Сэмми почти не поддерживала разговор, а Джейн была изобретательна в подкидывании новых тем. Джейн поняла, что зря старается. Нужно было вызывать такси. Пока она дозванивалась с мобильного в городскую службу такси, Сэмми на пальцах объяснила официанту, что хочет еще одну «Кровавую Мэри»…

Последствия были самыми неприятными.

Для Сэмми — потому что весь остаток вечера она провела, поочередно посещая то туалет, то ванную. Джейн сочувственно взирала на нее, пыталась отпаивать минеральной водой. Обе не могли заснуть до глубокой ночи.

В какой-то момент Джейн уже перестало быть жалко подругу. В конце концов, Сэмми уже не ребенок: прекрасно знает, что происходит с организмом от ударной порции крепкого алкоголя. Но Сэмми не было стыдно. Она толком ничего не соображала. Мозг, который удалось отключить с помощью коктейлей совсем ненадолго, грозился вновь начать продуцировать неприятные эмоции. Сэмми уже не могла затолкать поглубже печальные воспоминания.

В какой-то момент, в очередной раз умываясь перед зеркалом в ванной, она сообразила… Тогда, в подростковом возрасте, ей было больно, очень больно. Но она не могла адекватно оценить произошедшее с ней. Только сейчас Сэмми в полной мере осознала все последствия этой утраты. Горе, случившееся несколько лет назад, словно настигло ее теперь. Теперь, когда Сэмми уже начало казаться, будто у нее все хорошо. Всю прочую жизнь она заменила себе работой. Она отдавала ей все силы. Она готова была отдавать эти силы и дальше…

И все для того, чтобы окружающие хоть за что-то ценили Сэмми. Она нуждалась в том, чтобы другие люди нуждались в ней. У нее почти не осталось близких и любимых людей. Их недостаток Сэмми с присущим ей рвением и упорством пыталась восполнить через профессиональный рост.

Ложась спать в начале пятого утра, Сэмми предусмотрительно поставила рядом с кроватью бутылку с водой и стакан. Но гораздо более важным было завести все имеющиеся в доме будильники — в мобильных телефонах, в электронных часах… Сэмми совсем не хотелось повторения истории с опозданием.

Зато от верещания нескольких будильников сразу проснулась Джейн, которой вовсе не требовалось так рано подниматься. Сэмми выпала из сна около восьми утра. Она ничего не понимала: голова была практически ясной. Спать больше не хотелось. Неужели предполагаемые последствия похмелья растворились где-то на подступах, даже не сумев приблизиться к организму и завладеть им?

Воодушевленная, Сэмми отправилась в душ, потом, напевая, принялась варить какао. Разумеется, она совсем забыла, что у нее заведен не один будильник, а несколько. Джейн стала жертвой этого досадного обстоятельства.

Проворочавшись около часа, Джейн все-таки вновь уснула. Из принципа. А Сэмми с чашкой какао в одной руке и с большим сырным круассаном в другой отправилась проверять свою электронную почту.

В почте неожиданно обнаружилось письмо от Кристины.

Сэмми вспомнила: на сегодня намечена съемка с Коннором. Но она ведь так с ним и не созвонилась. Где же она была вечером? Ах да, разумеется. Они с Джейн пили в баре. Вернее, Джейн пила, а Сэмми напивалась.

И что теперь? Звонить Коннору самой? Черт, как неудобно получается. Он выручил ее в критический момент. Вместо того чтобы как-то реабилитироваться, Сэмми повела себя безответственно. Почему она не позвонила ему прямо из бара? Теперь у Коннора наверняка сегодняшний день уже расписан поминутно… А завтра материал надо сдавать в номер. Вот черт! Интересно, что пишет ей Кристина? Уж не об этом ли?

Что, если Коннор, не дождавшись звонка, проинформировал Кристину о промахе Сэмми?

Сэмми открыла письмо.

Какой-то текст… странно. Это было интервью Коннора. Разумеется, ведь вчера не состоялась только фотосъемка, а интервью было проведено как полагается. Что за период такой начался? Почему у Сэмми все не как у людей? И почему текст выслали ей? С какой стати? Она не корректор, не редактор и не верстальщик.

Тут Сэмми заметила, что в почте есть и еще одно послание от Кристины.

Оно гласило:

«Привет, Сэмми. Я тут заметила, что случайно переслала тебе текст интервью с Коннором. Впрочем, ничего страшного. Если захочешь, можешь ознакомиться. У тебя ведь сегодня съемка на природе. Если интервью поможет тебе лучше понять натуру Коннора, чтобы фотографии получились более выразительными, — отлично. Удачи! Кристина».

Сэмми в растерянности уставилась на монитор.

Ни слова про то, что Коннор так и не получил подтверждения о съемке.

Кристина, вероятно, совсем заработалась, если пересылает Сэмми материалы, которые не имеют отношения к ее непосредственной работе.

Впрочем…

Сэмми отпила из кружки. На верхней губе остался соблазнительный шоколадный след. Она облизнула губы. Пожала плечами…

Кликнула на прикрепленный к письму файл.

Любопытно, очень любопытно, каков же внутренний мир этого черноглазого и черноволосого покорителя виртуального мира.

Она пробежала интервью глазами. Потом стала читать внимательно.

Ничего особенного… Так… Биография… Родители… Живут с младшим братом в Чикаго… Сам родился… учился…

К моменту получения диплома Калифорнийского университета у Коннора уже было небольшое дело. После окончания учебы бизнес резко пошел в гору.

Не женат… Хобби — моделирование парусников, в последние годы, впрочем, уже заброшенное, полузабытое…

Высказывания о политике, культуре, религии. Сэмми вскользь пробежала взглядом по этим строчкам.

Личные предпочтения.

Коннор любил в меру самостоятельных женщин, мудрых, с чувством юмора.

И всегда отдавал предпочтение довольно высоким девушкам («Я и сам не маленького роста»), худым, изящным, длинноногим. Одним словом — моделям.

Сэмми со злостью стукнула кулаком по столу.

Ну что ей делать? Злиться на природу? На собственный организм? На ограниченные физические возможности каждого человека?

Она может изменить форму носа, может увеличить грудь, но не в состоянии прибавить себе роста на целую голову.

А какой-нибудь великан может пересадить себе волосы, создав буйную шевелюру, уменьшить уши, но он не в состоянии съежиться до такой степени, чтобы перестать стукаться головой о притолоку.

Ни один хирург мира не в состоянии проделать такие вещи. По крайней мере, невозможно изменить организм подобным образом и при этом не изуродовать человека.

Сэмми гордо вздернула нос, хотя ее никто не мог видеть.

Подумаешь!

Она такая, какая есть…

Коннор предпочитает моделей? Тем хуже для них! Не больно он ей и понравился. Что в нем хорошего? Очередной парень с самомнением из рубрики «Герой номера».

Сэмми сама не понимала, почему так злится.

Да, накануне Коннор проявил к ней совершенно неожиданное внимание, большое участие. И что с того?

Разве теперь это означает, будто он что-то должен ей?

А вот она ему должна.

И не ему, а Кристине. Вернее журналу.

Сэмми сделала глубокий вдох, медленный выдох, потом вдохнула и выдохнула еще несколько раз.

Нужно выкинуть это из головы.

Нужно все-все оттуда выкинуть. Провести уборку, чистку, пока не исчезнет весь мусор и не останется только самое необходимое. Первое — это хорошо сделанная работа.

Второе — забота о Джейн.

Сэмми усмехнулась. За то время, которое Джейн провела у нее в гостях, из них двоих заботу проявляла скорее Джейн. Даже порядок в доме навела. А вот Сэмми, пожалуй, только издевалась над ней. По крайней мере, посторонний человек мог бы рассудить именно так.

Нужно допить какао, доесть круассан, отправиться на кухню и… Хотя бы, что ли, испечь блинчиков на завтрак для них обеих.

Кулинарным задумкам Сэмми не суждено было исполниться, по крайней мере, сегодня.

В домофон позвонили.

Гадая, кто бы это мог быть — посыльный? консьерж? — Сэмми отправилась открывать.

На пороге стоял Коннор.

Сэмми почти задохнулась от смущения и возмущения.

Мало того что он явился к ней без звонка.

Мало того что он заявился без приглашения, предупреждения и разрешения.

Он еще и умудрился застать Сэмми в одной шелковой сорочке, которая мало что скрывала, и можно только поблагодарить небеса за то, что она не просвечивала.

— А… — открыла рот Сэмми.

— Доброе утро. Чем так вкусно пахнет? Кажется, это какао!

— Коннор, вы…

— Сэмми, а ты не хочешь пригласить меня позавтракать?

Кажется, пытаясь определить степень его самомнения, Сэмми не ошиблась.

— Для этого нужно, чтобы я сначала предложила тебе войти!

— Так предложи, — невозмутимо отозвался Коннор.

Вот это наглость. Ну ладно.

Сэмми молча посторонилась. Она уже перестала стесняться своего внешнего вида. В конце концов, она Коннора не приглашала! И не зазывала усиленно. Но почему он такой бессовестный?

— Кажется, я тебя не звала.

— Но у нас сегодня встреча.

— Но не здесь же! И не сейчас!

— Сэмми, я весь вечер ждал твоего звонка. Я так и не дождался его.

— Как ты меня нашел?

— Учитывая, что у нас с тобой есть общие знакомые, это не представлялось мне самой сложной частью операции.

Сэмми невольно фыркнула. Операции. Скажет тоже…

— Кроме того, — невозмутимо продолжил Коннор, — я не известил твое начальство о твоей маленькой ошибке. Неужели я не заслуживаю поощрения?

Так она и думала!

— Кажется, это шантаж, — подделываясь под его тон, заявила Сэмми. — Кроме того, они мне не начальство. Я свободный художник…

— Фотограф, ты хочешь сказать, — поправил он.

— Ну да, — кивнула Сэмми. — В общем, фрилансер.

— Не важно. В данном случае Кристина выступает как твой работодатель.

Сэмми сдалась:

— Ладно. Чего ты хочешь?

— Я тоже хочу огромную кружку какао, — с мальчишеской улыбкой возвестил Коннор.

При виде этой улыбки Сэмми начала таять.

В самом деле, неужели ей жалко для него какао? Вчера Коннор проявил изобретательность, помог ей выкрутиться из неловкой ситуации…

— Проходи. Я только переоденусь.

— Можешь и не трудиться. По-моему, ты выглядишь очаровательно.

Сэмми нахмурилась. А вот это уже лишнее. К чему ей подобные заигрывания? Это лишь будет мешать работе. К слову, неплохо было бы завершить эту самую работу еще до обеда. Не хотелось бы снова бросать Джейн одну так надолго…

Когда Сэмми вновь появилась на кухне, она застала Коннора в глубокой задумчивости: он изучал вид из окна.

Насколько Сэмми было известно, вид из окна позволял обозревать автомобильную стоянку, вывеску аптеки, часть углового дома, в котором располагалась кофейня. Что там можно рассматривать столько времени?

Коннор обернулся, повернулся к Сэмми и принялся рассматривать уже ее.

С вызывающим видом Сэмми уставилась на него. Да, это было не слишком похоже на шелковую сорочку, в которой она открыла ему дверь. На Сэмми были модные джинсы — грубые, потертые, порванные в нужных местах. Они искусно имитировали рабочую спецодежду, но при этом потрясающе облегали попу, а носки дорогих итальянских балеток еле выглядывали из-под них.

Поскольку на улице было прохладно, о чем недвусмысленно свидетельствовал градусник, Сэмми натянула хлопковый свитер с горлом, доходящим чуть ли не до самых ушей. Свитер был оранжевым и веселым. Черный фотоаппарат казался на его фоне громоздким аксессуаром. Картину довершал берет, который Сэмми нахлобучила на свои непослушные светлые волосы.

— Гм, — пробормотал Коннор.

— Ты что-то сказал? — осведомилась Сэмми.

— Интересно, куда подевалась вся женственность?

— Ночная рубашка больше не вернется на сцену, так и знай.

— Очень, очень жаль. Ты даже не представляешь, насколько твой маскарадно-рабочий костюм проигрывает тонкому шелку. Послушай, если тебе жалко сорочку, я могу купить их тебе с целый десяток…

Сэмми возмущенно перебила его:

— Послушай-ка, может, самое время настроиться на работу?! Мне недосуг думать о твоем эстетическом удовольствии. Кристина нанимала меня не для этого. Как, по-твоему, я должна бегать по асфальту, скакать по газонам, сидеть на корточках, ловя выгодный ракурс, — в шелковой сорочке?!

— Ладно-ладно, — примиряюще пробормотал Коннор. — Дело превыше всего. Я понимаю.

И опять ему удалось повернуть ее последнюю фразу в свою пользу… Ну что за человек? Невозможный собеседник.

Никакими блинчиками уже и не пахло.

Ворча и ругаясь про себя (еще и завтраком его кормить!..), Сэмми поджарила омлет, неравномерно распределила его по хрустящим тостам. Чтобы не оказаться голодной уже через пару часов после выхода из дома, она присовокупила к омлету бутерброды с ветчиной и с сыром. Коннор жевал с большим аппетитом. Его кружка с какао опустела раньше, чем Сэмми положила перед ним на тарелку последний бутерброд.

— Огромное спасибо! — поблагодарил он.

— Надеюсь, теперь вопрос шантажа закрыт, — кисло сказала Сэмми, составляя тарелки в раковину.

— Разумеется. Конечно, я понимаю — чтобы пообедать у тебя, мне придется придумать что-нибудь новенькое…

— Только этого не хватало.

— Ты права. Шантаж — занятие недостойное мужчины. Лучше я приглашу тебя пообедать. И не забудь захватить фотоаппарат.

Сэмми обернулась. Действительно, фотоаппарат притулился на подоконнике, куда она вынуждена была его пристроить на время кормежки Коннора.

— Да уж. Если я его забуду, то сорву редакции сроки. И Кристина постарается сделать так, чтобы мне уже не помогали ни завтраки, ни обеды…

— Куда поедем?

Сэмми рассеянно пожала плечами:

— Любой парк. Или сквер. Мне все равно. Главное, чтобы там были деревья. Может, водоем… Только мне нужно будет еще заглянуть на заправку. Кажется, бензин был на нуле…

— Зачем тебе бензин? — искренне удивился Коннор.

— Как зачем?

— Мы поедем на моей машине. Ты что же, думала, что я пришел к тебе пешком?

— С какой стати я должна ехать на твоей машине?

— С такой, что я не хочу выслеживать тебя по пробкам, обгонять или догонять. Поедем на моей. И хватит спорить, Сэмми. Мы теряем время.

С ней было не так-то просто сладить.

— Сейчас я поддамся на твои уговоры, — прищурилась Сэмми, — и ты будешь всю дорогу изводить меня своими разрушающими мозг шуточками? А потом мне придется брать такси, когда ты помчишься по своим делам?

— Сэмми, я отвезу тебя, черт подери! — Коннор тоже начал терять терпение.

Она махнула рукой. Они уже почти все утро потратили на препирательства.

— Ладно.

— Давно бы так.

— Не подумай, будто ты взял надо мной верх, — предупредила его Сэмми. — Ясно? Мне просто стало жаль времени…

5

Сэмми повезло: они успели застать хороший дневной свет. До обеда было еще много времени. Они с Коннором не захотели изобретать велосипед и отправились в ближайший парк. Сэмми отыскала скамейку, рядом с которой находилась альпийская горка.

— А полный рост не подойдет? — уточнил Коннор.

Сэмми свирепо взглянула на него.

— Значит, так… Насколько я помню, твое мнение учитывалось вчера.

— Какое мнение?

— Твое. На разные темы. У тебя брали интервью, и брали его вчера. А теперь мне вовсе не нужно, чтобы ты говорил. Более того, мне даже неинтересно, что ты можешь сказать. Мне нужно, чтобы ты: первое — закрыл рот, второе — сел на скамейку, третье — улыбался.

Коннор захохотал.

— Ну и ну! Как только Кристина с тобой работает?!

— Просто раньше мне еще не попадались такие приглашенные звезды. Буквально полчаса, и съемка в студии готова. Для портрета в рубрику этого было вполне достаточно. Поэтому-то я и не стану фотографировать тебя в полный рост.

— В этот раз.

— Что?..

— Ну… в этот раз, вероятно, не будешь. А что ты скажешь по поводу фотосессии ню?

— Ты о чем? — Сэмми удивленно приподняла бровь.

— Представь: мы вдвоем, только ты и я… Студия, и я позирую тебе обнаженным на фоне черного шелка. Или коричневого бархата. Не важно, по ходу дела разберемся…

— Ты что, спятил?

— Сэмми, пожалуйста, выбирай выражения. Ты все-таки на работе. Неужели тебе, как профессионалу, не интересно запечатлеть обнаженным мужчину в полном расцвете сил? Что-то вроде «Живые боги современности».

Он смеялся над ней.

Однозначно, смеялся.

Сэмми машинально пробормотала:

— Почему же боги?

— Съемка в стиле Древней Греции. Мужчина, который роскошно сложен, должен вызывать у образованной девушки именно такие ассоциации.

— Мы сегодня будем фотографировать или нет?! — сердито выпалила Сэмми. Она сняла крышку с объектива. — Немедленно садись на скамейку! Или…

— Или что?

— Или я за себя не отвечаю.

Коннор покачал головой.

— Ничего не выйдет, Сэмми. Допустим, я уже не нужен редакции. Им не будет меня жалко. Но ты-то! Ты должна до конца дня предоставить Кристине мой портрет. Портрет меня, целого и невредимого.

— Может, помолчишь минутку? — Сэмми взглянула на Коннора через объектив.

Такой невыносимый «клиент» ей еще не попадался.

И что это за нелепые предложения сфотографировать его без одежды?

Коннор, оседлавший скамейку, скрестил руки на груди, застыл с угрюмым выражением лица.

— Ну же, — умоляюще произнесла Сэмми, — улыбнись, пожалуйста. Не могу же я снимать тебя с таким выражением лица…

Его лицо мгновенно осветилось широкой улыбкой.

— Сэмми! Молодчина! Какой прогресс! Ты делаешь поразительные успехи.

— О чем ты? Какие успехи?

— Ты уже просишь меня улыбаться. Я так и знал, что тебя будет радовать, когда у меня хорошее настроение.

— Прекрати, — прошипела Сэмми.

Лицо Коннора немедленно приняло прежнее угрюмое выражение.

Сэмми не выдержала. Едва не уронив камеру, она расхохоталась.

— Вот, так гораздо лучше, — с удовлетворением произнес Коннор.

— Я все понимаю, — смеялась Сэмми, — но почему ты так уверен, будто я захочу фотографировать тебя голым?

— Неужели ты еще не представляла себе меня без одежды?

— Даже не думала!

— Печально. Очень печально. — Коннор вздохнул. — Оказывается, я не интересую тебя ни как мужчина, ни как объект для фотосъемки. Представляешь, как выгодно ты могла бы продать мои снимки? Даже известные бизнесжурналы загорелись бы желанием их напечатать. Владелец проектов в Интернете предстает перед нами в неожиданном свете!.. Самый выгодный жених года без прикрас! Но… увы. Кажется, я тебя не заинтересовал? Какой удар по моему мужскому эго. Я потеряю веру в себя, я разочаруюсь в жизни… Я уже начинаю терять уверенность.

— Неужели? — скептически хмыкнула Сэмми.

— Но это печальная правда. Оказывается, я никуда не гожусь ни как мужчина, ни как бизнесмен. Мой проект погрязнет в долгах и бесперспективных решениях, ты оставишь несколько сотен человек без работы, они не смогут выплачивать свои кредиты и потеряют крышу над головой…

— И все это произойдет из-за меня?

— И все это произойдет из-за тебя, Сэмми, — подтвердил Коннор, — а ведь это — твоя профессия! Слушай, если я закажу тебе фотосессию, где предстану без одежды, и заплачу тебе большой гонорар, то ты согласишься?

— С какой стати?! — возмутилась Сэмми.

— А очень большой гонорар?

— Нет. Еще чего не хватало!

Коннор поднялся со скамейки, подошел к Сэмми, заглянул в глаза — сверху вниз.

— Подожди, я не понимаю. Я бизнесмен. Ты ведь фотограф, так?

— Разумеется.

— Ты фотографируешь людей за деньги? Делаешь им красивые фотографии, чтобы они могли любоваться собой?

— Конечно.

— И ты делаешь портфолио для начинающих моделей. Это необходимо, чтобы им предлагали работу.

— Да, — кивнула Сэмми. Она все еще не могла понять, к чему клонит Коннор.

— Если девушка закажет тебе для работы или для себя фотосъемку голышом, ты сделаешь это? Ведь так?

— Ну… да.

— И ты не отказываешься делать эротические фотосессии из-за моральных, этических или религиозных соображений?

— Нет, — тряхнула головой Сэмми.

— Отлично. На какой день мы арендуем фотостудию?

— Какую фотостудию?!

— Ты права. Мы можем провести съемку и у меня дома.

— Ты окончательно спятил, — убедилась Сэмми.

— По-моему, это у тебя какое-то предубеждение насчет меня.

— Вовсе нет.

— Тогда я хочу фотосессию. Назначай свою цену.

Сэмми раскрыла было рот для ответа…

Но внезапная мысль оказалась озорной и убедительной. Она заставила Сэмми передумать.

Похоже, Коннор слегка не в себе. Что ж, может, он и в самом деле псих. Недолго поехать крышей из-за быстрых денег и славы. Как он там сказал? Самый выгодный жених? Может быть. Неудивительно, что он с придурью.

— Четыре тысячи долларов.

— Согласен.

«Черт… Как быстро он согласился! Считает, что эта работа стоит того? Или ему абсолютно наплевать на деньги?»

— Это без учета расходов на студию. — Сэмми коварно улыбнулась.

— Не важно. Главное, что ты согласилась.

Согласилась. Согласилась… Парень, да ты такой упертый, что проще согласиться, чем объяснять тебе, почему та или иная вещь невозможна!

Ну и пусть. День работы, зато сколько денег! Неужели до этого она не видела голых мужчин? Если не стесняется Коннор, то она-то почему должна терзаться стыдом или муками совести? Он получит потрясающие профессиональные снимки своей обнаженной тушки. Наверняка он крепко и хорошо сложен. А она получит уйму денег. Полетит в Милан. Или в Сингапур? Сэмми давно заслужила полноценный отпуск… А Коннор может вставить снимки своих трицепсов и рельефных бедер в рамочку. Пусть хоть по всему дому их развесит. И приходящие девушки будут восхищаться. Нарцисс.

— Раз уж мы выяснили все волнующие тебя детали, не сделаешь ли ты мне одолжение?

— Для тебя, Сэмми, все, что угодно. — Коннор широко улыбнулся.

— Отлично. Будь добр, вернись на скамейку. А то солнце скоро уйдет. И Кристина будет очень, очень разочарована.

Кристина вовсе не оказалась разочарованной.

Наоборот, она почти сразу же ответила на письмо, к которому Сэмми прикрепила кадры съемки Коннора.

Кристина написала, что эта серия фотографий на редкость удачна.

Что герой номера получился в меру обаятельным, в меру загадочным. Сэмми еще раз просмотрела избранные фотографии. Да, их странный диалог оставил своеобразный отпечаток на лице Коннора. Он словно бросал вызов, при этом не настаивал, что эту загадку обязательно нужно отгадывать…

Сэмми выплатили гонорар. Он оказался чуть больше обычного. Она расценила это как «повышение». Повышение своих котировок в журнале.

Нужно было как-то отметить это событие с Джейн.

Отложив телефон, на экране которого до сих пор высвечивалось сообщение с информацией из банка, Сэмми прошла в гостиную.

Гостиная уже стала привычным местом обитания для Джейн. Она устраивалась там с миской чипсов или фруктов, включала телевизор и принималась щелкать пультом по всем каналам подряд.

Но чаще она предпочитала проводить время с книгой. Возле дивана скопилась уже целая стопка книг, и эта стопка постоянно росла.

На этот раз Джейн трудилась над очередным романом и вазочкой с фундуком. Фундук был трех видов: натуральным, обжаренным, облитым шоколадом…

— Читаешь? — Сэмми начала издалека.

Джейн подняла голову. Ее взгляд нельзя было назвать слишком уж доброжелательным.

— Читаю, — ядовито ответила она. — Правда, не похоже, будто я у тебя в гостях занимаюсь разведением кактусов?

— Ну прости, прости. Ты же знаешь…

Джейн кивнула:

— Знаю. Я все знаю. Сначала ты ездила на работу в редакцию, потом снимала стресс джином, потом у тебя была съемка на пленэре, ну а затем тебе потребовалось обработать получившиеся снимки. Это не считая обработки других заказов, переписки с дизайнерами и редакторами, кроме того…

— Прости! — взмолилась Сэмми. — Слушай, я клянусь: в следующий раз, когда ты надумаешь приехать…

— Когда я надумаю приехать, — эхом отозвалась Джейн, иронически вздернув бровь.

— Да! Когда ты надумаешь приехать, я тоже возьму отпуск. Честное слово. Мы проведем его рядом, как два пальца, указательный и безымянный…

— Сэмми! Не вешай мне на уши отборную китайскую лапшу. Тебе не у кого брать отпуск, ты фрилансер. Не у кого, кроме как у самой себя. А себе ты полноценный отдых не дашь. Ты же как робот. Как заведенная машинка. Кто тебя научил, что нужно жить именно так? Каждый имеет право на передышку.

— И я этим правом воспользуюсь.

Джейн ласково покачала головой.

— Увы. Это уже не в первый раз. И на следующий год у тебя будут фотосессии, которые никто не сделает лучше, чем ты. Будут свадьбы, заказчики, которым нельзя отказать.

— Джейн…

— Да я не обижаюсь, — махнула рукой та, — наоборот, пользуюсь подвернувшейся возможностью. Когда еще мне удастся всласть почитать? Холодильник забит битком, до него рукой подать, до дивана — тоже, никто не пристает со всякими глупостями… Не поверишь, я тут Агату Кристи в памяти освежила, и даже Драйзера, а на повестке дня — Вайсбергер.

— Это кто такая? — с недоумением поинтересовалась Сэмми.

— Модная писательница. Красочно описывает мир столь любимых тобою глянцевых журналов. Сама ты все равно никогда не расскажешь, так что…

— Кажется, ты все-таки обижаешься. Что мне сделать? Ну скажи что? По магазинам мы уже прошвырнулись, коктейли пили, на маникюр выбирались…

Джейн от удивления даже отложила книгу.

— Что, правда? Сделаешь то, что я скажу?

Сэмми с утомленным видом кивнула.

— Только пусть это будет не мужской стриптиз.

— А как насчет свидания вчетвером?

— Ты о Фреде с Клайвом? Я давным-давно о них забыла. Судя по тому, что парень у тебя есть, а меня никто из них не заинтересовал, мы только зря потратим время. Но так и быть, валяй.

После общения с Коннором Айвори любые свидания казались Сэмми довольно безобидными. Что-то вроде пикника в песочнице с приятелями по двору.

— Нет. Это не годится, — заявила Джейн. — Когда я придумаю, сразу тебе сообщу.

Сэмми обреченно подытожила:

— Значит, моя психика вряд ли перенесет твою грандиозную задумку.

Джейн думала до ужина и сообщила: они пойдут в оперу.

Услышав это, Сэмми невольно скривилась.

— Ты только подумай, — уговаривала Джейн, — мы сможем надеть самые красивые платья, украшения, встанем на высокие каблуки…

— Можно подумать, тебе некуда их надеть.

— Ну на работе все это не слишком-то уместно.

— Особенно украшения, — проворчала Сэмми, которая в целом признавала правоту доводов подруги.

— И мы даже можем заказать лимузин!.. Когда еще будет случай покататься по городу в роскошной машине? Будем ехать вдоль побережья…

— Вот выйдешь замуж, тогда покатаешься.

— Ты обещала.

— Ладно. Белый или черный?

— Розовый.

— Джейн! Кажется, ты все-таки издеваешься. Главное, чтобы меня не заметил кто-нибудь из знакомых.

— Очень уж ты стеснительная. Не похоже на тебя…

— Похоже, похоже. Ладно, давай что-нибудь выберем.

— Выберем? Что?

— Ну теперь, я так понимаю, придется подбирать платье, которое будет сочетаться с розовым цветом лимузина.

— А тут и думать нечего, — авторитетно заявила Джейн, — ты можешь надеть золотое, а я серебряное.

Сэмми схватилась за голову и возмущенно простонала:

— В худших традициях звезд третьего эшелона с глянцевых обложек!..

Но Сэмми повезло.

Единственный лимузин, свободный на нужные им часы, оказался с затемненными стеклами. Таким образом, ни по дороге в оперу, ни обратно никто не мог их заметить, узнать, заглянуть к ним в салон.

Опера оказалась не из самых скучных. Сэмми подозревала, что Джейн все-таки преследовала цель не насладиться оперными голосами, а отомстить подруге. Сама она гораздо охотнее отправилась бы на балет. На худой конец, можно было бы и мюзикл посмотреть. А пришлось три часа внимать оперному пению…

Зато в антракте Джейн таскала Сэмми туда-сюда по фойе. В платьях из золотой и серебряной ткани, вышагивающие на шпильках-ходулях девушки привлекали к себе внимание. Но несколько попыток знакомства Сэмми пресекла в самом их начале.

— Я смотрю, ты не меняешься, — заметила на это Джейн. — Чем тебя не устраивает местный контингент?

— Будут с утра до ночи мучить меня ариями! Я этого не переживу.

— Да уж конечно, это тебе не кантри! Все, я умываю руки в своих попытках устроить твою личную жизнь.

— Вряд ли такие попытки смогут сильно повлиять на ситуацию. Куда поедем ужинать?

— На твое усмотрение.

— Что ж… В данный момент меня поддерживает на плаву только мысль о настоящем тирамису.

— И паста с баклажанами! Заметано. Отправляемся в итальянский ресторан. Да здравствуют итальянцы! Иногда ты все-таки подаешь стоящие идеи, Сэмми…

Любимая студия Сэмми неожиданно закрылась на ремонт. Сэмми перерыла весь Интернет в поисках подходящей фотостудии. Ни один из вариантов ее не устраивал. Либо цена аренды была непомерно высока, либо планировка и оборудование студии Сэмми категорически не нравились.

Наконец она нашла более-менее подходящую студию. Ознакомившись с почасовым прейскурантом на аренду, Сэмми поморщилась. Впрочем, какая разница? Платить все равно придется Коннору. Пусть раскошеливается. Ее не должны волновать такие мелочи.

Зато ее волновали другие мелочи. Коннор выкроил окно в своем плотном рабочем графике, но на это время студия была занята.

Сэмми звонила администратору студии каждый час. Все было бесполезно. Заявку на бронирование не отменяли. В тот день, который устраивал и Сэмми, и Коннора, студия была свободна только около одиннадцати вечера.

Сэмми набрала номер Коннора. Слушая отрывистые гудки, она удивлялась: откуда это дурацкое неприятное ощущение? Она что, волнуется? Что за глупости? Еще не хватало, чтобы у нее начали потеть ладони. С какой стати ей волноваться перед общением с ним?

Нужно быть как можно более непринужденной. Раскованной, даже дерзкой. Пусть видит, что ее не цепляют все его штучки и шуточки. Он сам выбрал стиль общения, пусть теперь не жалуется.

— Сэмми?

Она выдохнула. Надо же. Оказывается, все это время она сдерживала дыхание, набрав воздуха в грудь…

— Добрый день, Коннор.

— Как дела? Как настроение? Я надеюсь, что у тебя хорошие новости.

— Боюсь, что не слишком. Студия, которая подходит нам оптимально, почти все время занята. Черт, никогда бы не подумала, что в Окленде могут быть проблемы с фотостудиями.

— Наверняка с хорошими фотографами тоже имеются проблемы.

— Что ты имеешь в виду?

Коннор засмеялся:

— Как обычно. Людей в профессии — уйма, а вот профессионалов среди них можно пересчитать по пальцам…

— Не важно, — сердито произнесла Сэмми, раздосадованная тем, что Коннор отвлекается от сути дела. — В общем, либо мы соглашаемся на одиннадцать часов, либо это время отдают другому клиенту.

— Одиннадцать? Я…

— Вечера, — со значением подчеркнула Сэмми, — речь идет об одиннадцати часах вечера.

— Что ж, мне это подходит, думаю.

— Что?..

Она ожидала возмущения, удивления, но только не мгновенного согласия.

Коннор Айвори начинает раздражать ее своей непредсказуемостью.

— Хорошо, — ледяным тоном сказала Сэмми, — я позвоню в студию и подтвержу наше согласие. Я вышлю тебе по факсу подтверждение о времени съемки…

— Не нужно. Я верю тебе на слово.

— Не нужно верить мне на слово. У тебя должно быть письменное подтверждение на руках. Оно же — напоминание о месте, времени и так далее. Не хочу явиться в студию готовой к работе и обнаружить, что ты совсем закопался в своих проектах и забыл о фотосессии.

— О таком не забывают, Сэмми, — серьезно заверил ее Коннор. — Я буду там. Впрочем, пришли мне факс, если так ты будешь чувствовать себя более спокойно.

— Отлично. Разумеется. Договорились. — И Сэмми торопливо нажала кнопку отбоя.

Она густо покраснела от мысли, что неожиданно пришла ей в голову. Кто его знает, этого Коннора, с него станется спросить: хочет ли она, чтобы он побрился там?.. Подобных пошлостей от него она точно не перенесет.

В день съемки Сэмми девять часов подряд проработала на компьютере, обрабатывая снимки с детской фотосессии. Родители хотели устроить модельную карьеру своей семилетней дочери. Девочка и впрямь была очаровательна. Густые черные волосы, гладкие как шелк. Голубые глаза. Ненакрашенные губки были чересчур яркими для столь нежного возраста. Сэмми с удовольствием и фотографировала, и обрабатывала получившиеся снимки будущей модели. Назойливой мухой роилась в голове одна мысль: что, если девочка начнет делать успехи, снимаясь в рекламе? А потом она вырастет, но вот рост подкачает… Какое это будет крушение надежд. Самой Сэмми даже не удалось поработать в качестве модели или манекенщицы. Но она судила по себе: такое надолго выбило бы ее из колеи…

Собравшись, она заставила себя выкинуть из головы все эти беспокойные мысли. В конце концов, зачем ей волноваться о том, что еще даже не случилось? Произойдет это или останется на уровне воображения — в любом случае, это случится не с Сэмми. Отправив пару готовых снимков родителям, чтобы они ознакомились с результатом, Сэмми прилегла на диван. Она хотела, чтобы отдохнули глаза. У нее было еще несколько часов, чтобы перекусить, принять душ, переодеться во что-нибудь удобное, рабочее, но симпатичное.

Сэмми сама не заметила, как провалилась в сон. Этому не помешал даже твердый уголок книжки, который торчал из-под подушки. Вероятно, Джейн сунула книгу туда и забыла забрать. Но Сэмми уже ничего не чувствовала…

Она даже не завела будильник. Потом вскочила как подстреленная. Ни чая, ни кофе, ни горячих бутербродов. Душ остался мечтой. Сэмми опрометью помчалась в спальню, открыла дверцы шкафа и схватила первое, что попалось под руку…

Ей повезло хотя бы с тем, что быстро нашлось место на парковке рядом со студией. Сэмми отыскала нужную дверь и надавила на кнопку звонка.

Ей открыл администратор.

— Добрый вечер!

— Добрый! Сэмми Саймонс, у меня запись на двадцать три часа, — скороговоркой выпалила она.

Администратор кивнул, но вид у него был немного удивленный.

— В зал, который вы бронировали, уже прошли. Мистер Айвори сказал, что ждет именно вас.

«Отлично! — пронеслось в голове у Сэмми. — Я уже зарекомендовала себя как девушка, которая всегда опаздывает, и продолжаю в том же духе».

— Проходите, пожалуйста. Куртку можно повесить вот сюда. У нас бахилы. Держите. Нужно надеть.

Сэмми терпеть не могла бахилы. Но не переобуваться же?

Она послушно взяла из рук администратора синие полиэтиленовые пленочки.

— С вами уже расплатились?

— Да, — кивнул администратор, — все в полном порядке. У вас была заявка на два часа, насколько я помню. После вас будет еще один клиент, так что постарайтесь уложиться.

— Конечно. Разумеется.

Сэмми подошла к двери нужного ей зала. Администратор следовал за ней по пятам.

— Вам нужно помогать с установкой света?

— Нет, спасибо.

— Не слишком усердствуйте с оборудованием, — улыбнулся он, и Сэмми пришлось улыбнуться в ответ.

Только сейчас она ощутила, насколько напряжена.

Этот заказ… Что в нем такого? Да, девушки чаще заказывают эротические фотосессии. Даже не эротические — просто обнаженная натура.

Кто сказал, что мужчина не имеет права запечатлеть свое тело подобным образом? Хоть для потомства, хоть для обожающей мамаши, хоть для украшения кабинета. Почему она так дергается, так нервничает? Это не идет ей на пользу.

Почему она хочет очутиться как можно дальше отсюда?

Она что, боится? Боится увидеть Коннора без одежды?

Или же просто: она его боится.

Чушь!

Сэмми гордо вздернула нос, дернула ручку двери.

Открыла, переступила порог, закрыла.

Дверь надежно отрезала ее от всего остального мира, от коридора фотостудии, от назойливого администратора. Сэмми была наедине с помещением без окон, с кучей аппаратуры, с рулонами фонов, с зеркалом на импровизированном гримировальном столике…

Впрочем, нет. Конечно, не одна.

Прямо на полу, у самых рулонов фонов, небрежно подстелив какую-то тряпку (издалека Сэмми не было видно, действительно ли это тряпка, или же бархат, или даже меховая шкура), вальяжно лежал Коннор. Появление Сэмми не прошло для него незамеченным. Он улыбался.

Сэмми втянула в себя воздух…

А потом шумно выдохнула.

Вопреки всем своим обещаниям и угрозам, Коннор не был полностью обнаженным. Его тело — действительно прекрасно сложенное, загорелое, рельефное — делила темная полоска тугих плавок.

Сэмми поставила свой кофр возле зеркала.

— Привет.

— Ты опоздала, — заметил Коннор.

«Отлично. Мы можем общаться. Мы разговариваем, и у меня даже не дрожат руки. Черт, ведь совершенно нет повода так волноваться! Хватит переживать о всякой ерунде. Он даже не удосужился до конца раздеться. Ха! Наверняка он сам побаивается! Брал меня на понт. Пугал полной наготой. Что ж, это его личные трудности. Гонорар я потребую в полной мере. А он получит свое фото — как будто пляжные снимки…»

— Я не знала, что у нас намечены съемки для каталога плавок.

— Очень смешно. Я просто не хотел замерзнуть до смерти.

В помещении действительно было не жарко. Но Сэмми не купилась на эту жалкую отговорку.

— Закутался бы в шкуру, раз так боишься простудиться, — фыркнула она.

— Это деним. Мне показалось, темно-синий будет отличным фоном.

— Дело твое.

— А что скажешь ты? Как художник?

— Ничего, — заверила Сэмми. — Желание клиента для нас — это закон.

В глазах Коннора зажегся ехидный, издевательский огонек.

— Как удачно ты это сказала. Как я вовремя это услышал…

— О чем ты? — насторожилась Сэмми.

— Да так… Может, приступишь к работе? Причесывать меня не требуется. Гримировать вроде как тем более нет нужды… Если я правильно понял коротышку-администратора, мы с тобой ограничены во времени.

Сэмми выбрала на фотоаппарате нужный режим. Дрожь в руках окончательно улеглась. Словесная баталия, как ни странно, вернула ей уверенность в себе.

— Признавайся, на самом деле ты не собирался позировать мне обнаженным?

— Думаешь?

— Я уже почти уверена в этом. Ты просто хотел, чтобы твои снимки сделал талантливый профессионал.

— Если я сниму плавки, ты переменишь свое мнение?

— Разве у меня останется выбор? — шутливо ответила Сэмми.

Но внутри что-то ёкнуло. Она не могла представить, что вот здесь, сию минуту, Коннор Айвори действительно разденется догола.

Черт, почему это так смущает ее? Это не должно ее смущать. Но смущает. И одновременно выводит из себя. Скоро она начнет злиться — на себя, а не на Коннора. Разве она — старшеклассница или ученица первых курсов колледжа, чтобы приходить в смятение от красивого мужского тела?

— Поднимись, — велела она.

— Зачем?

— Затем, что мне нужны разные ракурсы. Что, по-твоему, я должна делать тут два часа? Запечатлеть твой нос в самых разных видах?

— Справедливое замечание. — Коннор поднялся на ноги. — А какие ракурсы тебе интересны?

— Те, которые хорошо выходят на фотографиях, — огрызнулась Сэмми и посмотрела на Коннора через объектив.

Да.

Парень действительно неплохо смотрится.

Ему бы в модели пойти. Рекламировать джинсы и мужской парфюм. Правда, Коннор очень быстро заскучает. С его-то въедливым умом.

— Мне нужно попробовать все ракурсы. Поворачивайся спиной, боком. Вполоборота. В три четверти… Только не спеши.

Коннор принялся медленно поворачиваться.

— Можешь присесть на корточки. Или сесть на стул. Вон там, в углу, кажется, табурет. В общем, ты тоже как-то проявляй фантазию. Неужели я должна додумывать позы за тебя? Садись, вставай, как тебе больше нравится. Можешь попробовать сменить выражение лица. Оно у тебя такое, словно ты наглотался уксуса.

— Вовсе нет. Я просто оказался заперт в одном помещении с Сэмми Саймонс. А она вовсю источает желчь…

— Какая изнеженность… — пробормотала Сэмми, щелкая вспышкой.

— Зато мне понравилась твоя мысль о позах, — сообщил Коннор и улыбнулся. От всей души.

Сэмми резко выпрямилась.

С какой стати она должна терпеть оскорбления? Неужели Коннор думает, будто то, что он собирается щедро заплатить ей, дает повод для пошлостей? Это ведь то, что она думает, не правда ли?

Когда он оставит свои намеки… на секс? Да-да, на секс.

Что, если прямо заявить ему: либо ты будешь выбирать выражения, либо ищи себе другого фотографа, не такого щепетильного… или щепетильную.

Возможно, Коннор опять выкрутится.

Очень даже может быть.

Скажет, что это у нее недостаток романтических впечатлений. Иначе с чего бы ей усматривать в безобидном слове «поза» намек на сексуальные отношения?

Вот черт.

Чтобы она еще хоть раз с ним связалась!.. Впору нанимать адвоката. Он будет следить за словами и выражениями Коннора, а тот, может быть, начнет следить за собой…

Сэмми прекратила попытки наладить с ним нормальный диалог. Она начала плавно перемещаться вокруг позирующего Коннора. То и дело срабатывала вспышка фотоаппарата. Но Коннор как будто потерял интерес к процессу.

— В чем дело? — наконец осведомилась Сэмми.

— Ты о чем?

— Кажется, именно тебе нужны были снимки. Неужели ты хочешь выглядеть на них с кислым и постным лицом? Может быть, начнешь проявлять хоть какую-то заинтересованность? Я понимаю, что ты бизнесмен, а не профессиональная модель… И я стараюсь. Но одними моими стараниями хороших снимков не получится. Вспомни, ты ведь платишь за это деньги.

Коннор снова опустился на табурет. От игры света на его мускулах у Сэмми сладко ёкнуло в животе. Она отмахнулась от этого ощущения. Терпеливо она ждала ответа от Коннора.

— Не знаю, — наконец выдал он. — Может быть, дело в тебе?

— Во мне? — повторила Сэмми. — Что ты имеешь в виду? Как дело может быть во мне?

— Ну… — Коннор хитро прищурился. — Мне нужно вдохновение.

— А я-то чем могу помочь?

— Позировать обнаженным — дело непростое… как выяснилось. Может быть, если бы студия была более близкой к постельному антуражу, я бы вдохновился…

— Я не понимаю. Ты можешь выражаться яснее?

— Ты можешь раздеться?

Сэмми потеряла дар речи.

Сначала она понадеялась, что Коннор оговорился. Или что ей послышалось. Да, ей наверняка это послышалось. Не может же он предлагать ей такие вещи всерьез?

— Что, прости? — негромко переспросила она.

— Сэмми, только пойми меня правильно. Что может вдохновить мужчину? Красивая обнаженная женщина.

— Кажется, ты окончательно спятил, — решила она.

— Вовсе нет. Это может создать особую… интимную обстановку. Если мое настроение сменится на нужное, мы сможем быстрее закончить работу… и ты отправишься домой, спать.

Сэмми, ничего не говоря, покрутила пальцем у виска.

— Я ведь не предлагаю тебе ничего постыдного.

— Еще как предлагаешь! — Сэмми все-таки взорвалась. — Мне кажется, ты просто ненормальный! Ладно, твоя идея, чтобы я сняла тебя без одежды, это еще куда ни шло. Многие люди готовы часами рассматривать свое отражение в зеркале. Тебе, видимо, этого недостаточно. Как же, ты столько потеешь в тренажерном зале, а результат оценивает не весь город! Очень изобретательно. Хотя вряд ли пойдет на пользу твоей деловой репутации. Но при чем здесь я?! Я — фотограф. Наемный творческий работник. С какой стати мне раздеваться? И каким будет твое следующее предложение? Ты заплатишь мне еще несколько тысяч долларов, чтобы я согласилась с тобой переспать? Но это уже называется проституцией! Надо же, в редакции журнала ты производил впечатление вполне вменяемого человека. Проявил ко мне столько участия, внимания… Да ты просто бередил мои открытые раны!

— Платить тебе, чтобы ты согласилась со мной переспать? — Коннор рассмеялся. — Сэмми, не стоит выдавать желаемое за действительное…

Она язвительно заметила:

— Ах да, тебе ведь нравятся модели! Куда мне. Я понимаю. Им ты готов платить, не так ли?

— Модели?

— Ты давал интервью, — пояснила Сэмми. — Журналистка спрашивала у тебя, какие женщины тебе нравятся.

— И что я ответил? — с плохо скрываемым любопытством осведомился Коннор.

— Ты считаешь меня дурой? Если тебе так интересно, купи журнал и прочитай! Кажется, он скоро должен выйти. Кроме того, тебе должны были прислать текст на согласование. Лично мне Кристина прислала его давным-давно… Не думала, что у успешного бизнесмена может быть такая плохая память! Ты сам не в курсе, кто тебе нравится?

— Сэмми, — примирительно произнес Коннор, — не нужно быть такой злой. Тебе стоит чаще высыпаться. Принимать витамины. Отдохнуть, в конце концов…

— Именно так я и собиралась поступить, — сообщила Сэмми. — Получить от тебя гонорар, слетать на острова, развеяться. Но фотосессии не будет. И твои деньги мне не нужны. Нанимай кого-нибудь другого, плати ему, заставляй раздеваться, ползать на корточках с камерой вокруг тебя… А с меня хватит! Я умываю руки! — И на этой возмущенной ноте Сэмми вылетела из студии, хлопнув за собой дверью.

У стойки администратора она наклонилась, принялась срывать с себя бахилы. Администратор с удивленным видом привстал и перегнулся через стойку.

— Что-то случилось?

— Нет. Все прекрасно, — сладко улыбнулась Сэмми, — просто прекрасно.

— Но вы еще вернетесь?

— Нет. Мы уже закончили. Если появятся клиенты, можете смело предоставлять им тот зал.

И пусть они любуются Коннором в плавках. Мистер интернет-проект. Самодовольный Нарцисс. Как же он ее раздражает! Что ж, если он надумает остаться в студии и ждать ее там, то его ожидает сюрприз.

В машине Сэмми постаралась успокоиться. Не хватало еще вымещать свою злость на двигателе. Так и в аварию угодить недолго.

Чтобы она еще хоть раз связалась с этим типом!.. Общение с Коннором Айвори слишком дорого обходится ее нервной системе. Сначала он доводит ее до слез, заставляя вспомнить о ее погибших родителях. Потом неожиданно начинает делать намеки сексуального характера. «Что ему вообще нужно?..» — задалась вопросом Сэмми.

Разумеется, она не получила никакого ответа.

Нужно отправляться домой.

Правда, сейчас она вряд ли сможет заснуть. В ней кипят и клохчут переполняющие ее эмоции, по большей части негативные.

Что, если заехать домой, переодеться, взять Джейн и отправиться куда-нибудь в боулинг?

Чем тяжелее шары, тем быстрее наступит эмоциональная разрядка. Выбивая страйки, можно отлично расслабиться. Можно сбросить накопившееся напряжение и негатив. И черт с ним, с маникюром…

6

На пару дней Сэмми почувствовала себя затворницей.

На душе остался какой-то непонятный осадок, гаденькое чувство… но вот что оно означало? На этот вопрос было невозможно ответить. Сэмми всеми силами старалась не думать о произошедшем.

Хотя, собственно, а что такого произошло? Ничего криминального. Возможно, они с Коннором просто не поняли друг друга.

Но Сэмми не хотела возвращаться к этим нескольким эпизодам с его участием даже в собственной памяти.

Она читала свою почту. Активно отвечала на письма. Как назло, в работе будто бы приключилось некое затишье. Заказы на съемки были, но, как правило, все хотели договариваться на осень. А до осени еще нужно было дожить.

Сэмми дошла до того, что принялась чистить память в компьютере. Убила несколько папок со старыми и ненужными файлами. Обработала фотографии, до которых с прошлого года не доходили руки.

Закончив с компьютером, Сэмми перешла на старые фотоальбомы и разложила снимки в новом, более гармоничном порядке.

На пороге возникла Джейк. У нее было вопросительное выражение лица.

— Все сидишь?

— Сижу, — кивнула Сэмми.

— Как настроение?

— Без изменений. Почему тебя это интересует?

— Да так… Ты в последнее время странная, а что тебя беспокоит, рассказывать не желаешь.

— Ничего не беспокоит. Ничего.

— Ага. Именно поэтому ты словно потерянная. То напиваешься, то хандришь, то бесишься. То уборку затеваешь. Вот этим ты пугаешь меня больше всего, если честно…

Сэмми пожала плечами. Ей не хотелось ни о чем говорить.

— Съездим в магазин? — предложила Джейн.

— Я не хочу.

— А есть ты хочешь?

— Мм… да.

— Тогда собирайся. Поехали.

— Может, ты без меня? — Сэмми с надеждой взглянула на Джейн.

— Без тебя? Но ты говорила это в прошлый раз. И в позапрошлый.

— А что ты собралась покупать?

— Много всего. Я хочу приготовить фруктовый салат. И испечь блинчики.

— Можно взять такси…

— У тебя под окнами стоит машина, а я должна брать такси? — возмутилась Джейн. — Давай собирайся! Заодно купим какие-нибудь диски, посмотрим вечером фильм. Можно и журналов набрать… В кои-то веки у вас в городе плохая погода. Что еще делать? Только готовить десерты и смотреть новинки проката.

— Ладно. — Сэмми нехотя поднялась.

Не так уж и много продуктов Сэмми с Джейн набрали в супермаркете. Получилось всего пять пакетов. Когда они вошли в подъезд, Сэмми обратила внимание на свой почтовый ящик. Оттуда торчали уголки каких-то ярких конвертов. Сбросив пакеты на пол в прихожей, Сэмми сбегала обратно — вниз к почтовому ящику. Конверты были не подписаны. Сэмми терпеть не могла анонимок, но решила все-таки открыть письма и посмотреть.

Всего было пять конвертов — зеленый, голубой, оранжевый, фиолетовый и серебристый.

И в каждом из них находилась почтовая открытка.

Сэмми даже не видела таких открыток раньше. Бумага была плотной, шелковистой, на каких-то открытках — даже бархатистой. На нескольких открытках проступали водяные знаки — сердца, лилии… Открытки были изготовлены с добавлением натуральных засушенных цветов, соломы. На одной из открыток — вернее внутри — даже красовалась настоящая стрекоза.

— Ух ты! — воскликнула Джейн, появившись на пороге кухни. — Слушай, тебе их не жалко?

— Кого?

— Ну… всех этих бабочек, стрекоз…

Сэмми пожала плечами:

— Я об этом не задумывалась. Потом, они все равно быстро умирают. А на открытках имеют шанс сохраниться еще долго. И почему ты спрашиваешь об этом меня? Я их не покупала!

— Кто же их отправитель?

Сэмми вчиталась в текст.

Где-то были стихотворения, какие-то открытки были подписаны строчками в прозе. Отправителем везде значился Коннор.

— Кто такой Коннор? — с любопытством уточнила Джейн.

«Только этого не хватало…»

— Так… Один несостоявшийся клиент.

— Ты ввела ограничения в съемках? По каким признакам? Расовые, религиозные?

— Не говори глупостей. Просто он меня достал.

— Чем?

Сэмми снова пожала плечами.

— Вообще… У него странное чувство юмора. Скользкий тип. Воображает, будто ему все дозволено.

— Так-так… И что же ему было дозволено с тобой?

— Ничего!

— И его это не устраивает. А тебя?

— Лучше бы ты не была такой проницательной, — недовольно проворчала Сэмми.

Кое-как тему удалось замять. Сэмми переключила внимание Джейн на тесто для блинчиков, притворившись, будто умирает с голоду.

Сама Сэмми скрылась в кабинете. Там она еще раз перечитала послания. Общий смысл сводился к одному: Коннор очень сожалеет. Его поведение было необузданным. Непростительным. Очевидно, виной всему полнолуние. Переутомление. Позднее время, выбранное для мероприятия.

Стихи декларировали нежность и хрупкость той, в чей адрес были обращены. В прозе Коннор просил прощения. Он жаждал возможности повидаться и все исправить.

«Все — это что? — спросила себя Сэмми. — Он хочет сделать новый заказ, пообещает, что исправится и будет вести себя хорошо? Или он просит… о свидании?»

Но почему он не придет сам? Теперь она знает, что он знает, где она живет. В прошлый раз он не постеснялся явиться незваным гостем.

Почему он не позвонит ей?

Сэмми еще раз взглянула на открытки.

Какого черта! В любом случае, Коннор не самостоятельно писал эти стихи.

Разорванные на много частей открытки полетели в мусорное ведро.

Она не станет забивать себе голову извинениями и романтическими признаниями, всей этой чепухой. Сентиментальная лирика от предпринимателя, который уже успел проявить себя завзятым циником? Пусть ищет другую наивную девушку. Она сыта по горло этой маленькой игрой, нелепой, никому не нужной.

Хорошо, что Коннор не приходит сам.

Так гораздо проще не стать снова жертвой его обаяния.

Сэмми улыбнулась. С кухни потянуло запахом свежеиспеченных блинчиков.

Коннор позвонил, когда Сэмми вышла из душа. Они с Джейн засиделись за полночь. Сэмми отчаянно хотела спать. Под душем она зевала во весь рот, так что едва не захлебнулась. Вытираясь полотенцем, Сэмми услышала, что в спальне верещит мобильный телефон. Она едва обмотала волосы полотенцем и поспешила выяснить, кто же ей названивает так поздно.

— Алло!

— Привет, Сэмми.

Всего два простых слова.

Коннор еще ничего толком не сказал, а Сэмми уже почувствовала, как при звуках его бархатистого, глубокого голоса по спине бегут мурашки.

— Ты в курсе, который час? — медовым голосом осведомилась она.

— Я не мог больше ждать. Извини. Потерял терпение — и так не вовремя.

Сэмми вздохнула. Ну что ему может быть нужно?

— Ты не ответила на мои открытки. Ни на одну.

Сэмми рассмеялась. Это не прозвучало натужно. Ей даже не пришлось выдавливать из себя смех.

— Конечно! Я вообще только недавно узнала, что мой почтовый ящик — кладбище бабочек и стрекоз.

— Не думал, что ты примешь это так близко к сердцу.

— Да я почти не заглядываю в почтовый ящик! Пойми, вся важная переписка происходит у меня по электронной почте. Что касается квитанций, счетов и прочего, то для них было еще слишком рано.

— Но тебе понравились открытки?

— Ты заставил секретаря выдумывать изящные словосочетания для извинений? — осведомилась Сэмми. — Ты исписал открытки чужими стихами. Почему это должно произвести на меня какое-то впечатление?..

— Я хочу попросить прощения.

— Да?

— Я действительно был… хм… не слишком сдержанным.

— Ничего страшного, — холодно отозвалась Сэмми.

— Значит, я прощен?

— Пожалуй.

— Значит, мы с тобой можем увидеться.

— Ты уверен?

— Конечно, уверен.

— А мне вот почему-то кажется, что это ни к чему.

— Сэмми…

— Ты был груб. Ты говорил неприятные вещи.

— Может быть, слишком дерзкие, но что в этом неприятного?

— Непристойные. — Сэмми слегка покраснела.

— Разве плохо, что я хочу увидеться с тобой?

— Я не вижу повода для того, чтобы нам видеться. Вряд ли я рискну повторить попытку фотосессии… Я только зря потратила время. А могла бы лечь спать.

— Я компенсирую тебе твое время.

— Оставь себе свои деньги. В журнале мне заплатили, и этого достаточно.

— Почему ты такая несговорчивая?

— Общение с тобой, Коннор, — это постоянная защита чувства собственного достоинства. Кто из нормальных людей захочет подвергать себя добровольной пытке? Только не я.

— Ты просто чересчур ранима.

Сэмми промолчала.

Коннор взмолился:

— Неужели ты не дашь мне хотя бы одного шанса, чтобы я мог искупить свою вину?!

— Ты вовсе не считаешь себя виноватым, — заметила Сэмми, — в этом я попросту уверена.

— Неужели я так сильно тебя обидел?

Мгновение Сэмми колебалась. Коннор почувствовал, что бастион вроде бы готов сдаться.

— Сэмми, пожалуйста, скажи, какой именно вред я тебе причинил. И я постараюсь больше так не делать.

В том-то и дело, что никакого вреда не было…

Но разум говорил Сэмми о том, что следует держаться подальше от подобных парней с сомнительными моральными принципами.

Да, сейчас двадцать первый век, и царит относительная свобода нравов. Но Сэмми вовсе не хотелось становиться очередной галочкой в списке побед Коннора.

Пусть развлекается с моделями! При чем здесь она?

— Послушай, ты вытащил меня из ванной…

— Честное слово, я не нарочно.

— И я уже порядком замерзла. С волос капает…

— Я был бы рад, если бы ты оказала мне доверие. Только скажи, и я примчусь, осушу сверкающие капли воды на твоем теле, заверну тебя в плед из шерсти австралийских мериносов…

— Ты неправильно меня понял! — резко осадила Коннора Сэмми. — Во-первых, я не одна… И не стоит никуда мчаться на ночь глядя. Во-вторых, я рассказала тебе о ванной вовсе не для того, чтобы пришпорить твою фантазию. Я просто хотела сказать, что замерзла! И мне холодно! И я отправляюсь спать. Как и собиралась. Всего хорошего, Коннор!

Положив мобильный телефон на тумбочку, Сэмми подождала несколько секунд. Телефон молчал.

Сэмми сходила в ванную за феном. Фен зажужжал, коварно пытаясь втянуть в себя тонкие светлые прядки. Сэмми осторожно сушила волосы, обдувая голову теплым воздухом.

Телефон молчал.

Когда Сэмми окончательно высушила волосы, она вновь бросила взгляд на мобильник.

Ни звонков, ни сообщений.

Сэмми тщательно расчесала волосы, заплела их в косу. Вот так. Наутро прическа не сможет порадовать ее колтуном или встрепанным видом.

Пора спать.

И можно надеяться, что теперь-то Коннор оставит ее в покое. Эта история, не получив своего развития, однако, подзатянулась…

Сэмми проснулась от того, что кто-то тряс ее за плечо.

— Сэм! Да просыпайся же ты, Сэмми!

Она села в постели, машинально поправив бретельку ночной сорочки.

— Что? В чем дело? Что-то случилось?

— Ты что, звонков в дверь не слышишь?

На Джейн был объемный фланелевый халат, она выглядела встрепанной и, как и Сэмми, заспанной.

— Не слышала я ничего.

— Понятно. За тебя все услышала я. Иди, тебя там дожидаются.

«Коннор», — пронеслось в голове у Сэмми.

— Я никуда не пойду! Слушай, Джейн, пожалуйста, скажи ему, что я заболела. Или уехала. Точно, уехала! А еще лучше — умерла.

— Что за бред? Куда уехала? Слушай, иди и разбирайся со своими курьерами самостоятельно.

Сон немного отпустил Сэмми. Она переспросила:

— С курьерами? Ты уверена, что это в самом деле курьер?

— Уверена, — с раздражением ответила Джейн, — на нем униформа!

— Но это ничего не значит. Я тоже могу надеть униформу… даже униформу танцовщицы стриптиза. Скажи, а у него — я имею в виду курьера — черные волосы, да? Высокий, видный…

— Рыжий. Весь в веснушках. Щуплый. Хотя улыбка приятная. Сэмми, поднимайся! Человек торчит под дверью и ждет тебя…

Сэмми решила, что это могут быть какие-нибудь документы. Фотоконкурс, бумаги из издательства или еще что-то в этом роде.

Она неохотно поднялась, натянула джинсы. В таком виде и вышла к курьеру.

У его ног стояла большая корзина с розами. Таких роз Сэмми еще не видела. А ведь на скольких свадьбах ей пришлось фотографировать!

Розы были с крупными бутонами. Бутоны были вытянутыми. Кажется, этот сорт называется «рафаэлло»? Да, но почему они тогда нежного кораллово-оранжевого оттенка?

Вывели новый сорт?

Сэмми вопросительно взглянула на «рыжего с приятной улыбкой».

— Вы что-то хотели?

Парень блеснул белыми зубами:

— Доброе утро!

— Доброе…

— Мне нужна Сэмми Саймонс. Именно она. Простите, никто другой не подойдет.

— Это я и есть, — раздраженно отозвалась Сэмми. — Только не заставляйте меня копаться в сумке и искать водительское удостоверение…

— Что вы, ничего такого мне от вас не нужно. Просто распишитесь.

— Где?

— Вот здесь…

Сэмми черкнула на бланке неразборчивую загогулину. Посыльный с торжествующим видом наклонился, поднял корзину и вручил ее Сэмми. Она поморщилась: вес корзины оказался впечатляющим.

— Всего хорошего!

— Погодите, а от кого эти цветы?

— Там все написано, на карточке, — ответил посыльный.

— А кто заказал доставку? Мне нужно только имя…

— Мистер Коннор Айвори.

За посыльным захлопнулась дверь.

Из кухни появилась Джейн. Судя по запаху, она варила кофе. Судя по тому, что запах усиливался, кофе благополучно убежал…

— Плиту сама будешь мыть, — предупредила Сэмми.

— Хорошо. А ты за это расскажешь мне, кто прислал тебе эту прекрасную корзину с розами.

— Мне они не нужны. Если хочешь, можешь забрать.

— Приятно, конечно… Но кто их прислал?

— Один знакомый, — нехотя бросила Сэмми. Она потащила корзину на кухню. Джейн последовала за ней.

— И что между вами происходит?

— Ничего. Ровным счетом ничего. Я просто фотографировала его для журнала.

— И он так впечатлился, что прислал тебе охапку цветов?

— И он так впечатлился, что прислал мне охапку цветов. Теперь, я надеюсь, тема закрыта? Полжизни отдам за шоколадку к кофе.

Джейн красиво расставила цветы, найдя на полках шкафа несколько ваз.

Теперь розы стояли в кабинете Сэмми, в гостиной, в обеих спальнях, даже на кухне.

И все равно цветы еще оставались. Джейн с расстроенным лицом стояла над полупустой корзиной.

— Куда их? — вопрошала она в пространство.

— Раздай бедным, — посоветовала Сэмми.

— Да ну тебя.

— Тогда открой цветочный киоск. Вот тебе и дополнительный заработок!

— Ты можешь говорить серьезно?! Это твои цветы и твой дом. Почему я должна всем заниматься?

— Ничего… Скоро ты мне отомстишь: уедешь. И мне придется вновь заниматься всем самой.

— Так тебе и надо, — проворчала Джейн, но уже скорее по инерции. — Говори, куда девать цветы.

— На помойку.

— Ты совсем спятила?..

— Тогда оборви лепестки, прими с ними ванну. Наверняка это восхитительно.

— Тебе их совсем не жалко?

— Нет. Давай сюда последние розы… Если ты отказываешься окунуться в роскошь, я приму ванну с лепестками сама.

Джейн придвинула корзину к подруге. На ее лице было написано явное возмущение.

Коннор не ограничился розами.

За розами последовали орхидеи. Сэмми пожала плечами и декорировала орхидеями спальню. Лилии сразу отправились в мусорный бак: у Джейн страшно болела голова от запаха, что они источали. Больше повезло герберам. Яркие, как солнце на закате, красные и оранжевые, они украсили обеденный стол на кухне. Сэмми вынуждена была признать, что на кухню давно стоило купить что-нибудь яркое, что послужило бы украшением.

Следующие пять букетов, изысканных, оригинальных, в меру пышных, разместились по углам гостиной.

Джейн взмолилась:

— Слушай, кто бы это ни был… Я не знаю, что ему от тебя надо, но, может, позвонишь ему?

— С какой стати? Это не мои проблемы. — Сэмми была настроена непреклонно.

— Хотя бы скажи ему пару слов!

— Не хочу…

— Скажи, я говорю! Вели, чтобы он прекратил слать эти ароматизированные веники. Сил никаких нет. Просыпаешься как будто в цветнике. Даже хуже — в оранжерее.

Сэмми заинтересовалась:

— Серьезно? Ты правда так мучаешься в этой атмосфере?

Джейн уныло кивнула:

— Вчера мы ходили с тобой в кино. Так вот, одевшись, я хотела было надушиться. Потом чувствую — вокруг меня и так все пропахло цветами. Пропало всякое желание пользоваться парфюмом.

— Ах, бедняжка!

— Не вздумай говорить «Мне бы твои проблемы», — предостерегла ее Джейн.

— Хорошо. Уговорила. Я ему позвоню.

— Поторопись. Боюсь, там, где твой поклонник заказывает цветы, курьеры уже знают твой адрес наизусть. Скоро будут находить дом с закрытыми глазами.

— Привет…

— Сэмми! Рад тебя слышать!

— Не подумай, будто я звоню тебе добровольно.

— Не представляю себе человека, который способен принудить тебя что-либо делать.

— Тем не менее такой человек существует… Джейн, моя подруга, попросила меня прекратить это цветочное безобразие. У нее, представь, аллергия на цветы.

— Очень жаль. Я не знал. А почему твоих подруг как-то касается то, что у тебя квартира заполнена цветами?

— Дело в том, что Джейн сейчас живет у меня…

— Как я рад это слышать. Что ж, это объясняет то, что ты «не одна».

Сэмми пожалела, что проговорилась. Впрочем, вряд ли это сильно повлияло бы на решение Коннора не оставлять ее в покое.

— Какая разница, кто и что объясняет?

— Тебе не понравились цветы?

— Орхидеи и герберы понравились, — вынуждена была признать Сэмми. У нее вообще было не очень хорошо с враньем.

— Я понял. Но раз цветы так плохо влияют на вашу атмосферу…

— И открыток тоже не надо. Коннор, пожалуйста, пойми: что бы ты ни делал, это не изменит ситуацию.

Коннор немного помолчал. Очевидно, обдумывал аргументы.

— Сэмми, у тебя есть возлюбленный?

— Нет, — ошарашенно ответила она. К чему он клонит?

— Жених?

— Разве это не одно и то же?

— Ты удивишься, но это далеко не всегда означает одно и то же. Можешь опросить приятельниц или знакомых.

— Занятно…

— Я так понимаю, что твое сердце свободно.

— Да… но…

— Сэмми, почему ты такая вредная?

— Я не вредная!

— Ну принципиальная. Иногда мужья и любовники совершают поступки, за которые потом извиняются перед своими подругами. И зачастую тем хватает простых извинений. На словах. Потому что людей нужно прощать. Нужно давать им возможность все исправить. Сэмми, я ведь не делал тебе больно, не причинял тебе вреда. Мы просто немного повздорили.

— Повздорили?

— Не поняли друг друга, — нашелся Коннор. — Я прислал тебе столько цветов, сколько хватило бы на маленький цветочный рынок. А ты на редкость жестокосердна. Почему?

— Значит, цветы — это показатель того, что меня можно купить?! — возмутилась Сэмми.

— Цветы — это знак внимания. Чувствуешь разницу? Я уже убедился, что даже огромный гонорар не способен заставить тебя довести дело до конца, если ты чувствуешь себя не в своей тарелке… Я все учел. Сэмми, я хочу продолжить общение с тобой. Мы можем встретиться? Обещаю, я буду вежливым и ненавязчивым.

— Не можем. Хорошего дня, Коннор. И помни: ты обещал не присылать больше цветов.

— Я…

Сэмми нажала на телефоне кнопку отбоя.

Новый курьер оказался незнакомым.

Джейн, вышедшая в прихожую с половинкой апельсина в одной руке и книжкой в другой, растерянно взирала на раздутый бумажный пакет.

— Распишитесь, пожалуйста.

Сэмми автоматически черкнула что-то на бланке. За минувшую неделю у нее начала вырабатываться аллергия на вид собственной подписи…

Курьер исчез так же внезапно, как и появился.

Сэмми с помощью Джейн перетащила пакет на кухню. Там он был общими усилиями водружен на кухонный стол, перевернут и опустошен.

— Я так понимаю, это вместо цветов? — поинтересовалась Джейн, с интересом разглядывая коробки, свертки, пакетики.

Сэмми молча кивнула. Она тоже оглядывала «развалины».

Чего там только не было…

Марципаны самых разных видов. В виде фруктов, марципановые батончики в шоколаде, фигурки зайцев, енотов, балерин…

Шоколад с начинками — сливочными, ликерными, с ореховым пралине.

Коробочки с турецким рахат-лукумом. Сэмми видела такой лукум в самых дорогих супермаркетах и кондитерских Окленда. С фисташками, фундуком, миндалем, полосатый, прозрачный, с цукатами, разноцветный, очень-очень тугой, сладкий и ароматный.

Маленькие коробочки конфет. Там были конфеты из фигурного шоколада — белого, черного, молочного. Были конфеты, каждая из которых была упакована в отдельную хрустящую обертку.

Кунжутная халва в круглых жестяных банках, расписанных минаретами и звездами.

— Как ты думаешь, а это как надо расценивать? — Сэмми кивнула подруге на большую упаковку чая. Раскрыв упаковку, она не без удовольствия вдохнула аромат качественного черного чая, смешанного с лепестками цветов и кусочками ягод.

— В смысле?

— Как издевательство?

Джейн нахмурилась.

— Почему издевательство? Мне кажется, роскошный подарок. Цветы уже стали нервировать и раздражать. К тому же от них столько мусора! Лепестки опадают, то и дело приходится выбрасывать очередной букет. А с этим запасом сластей мы год можем не ходить в магазин.

— И покроемся сыпью, и располнеем… Но я не об этом. Если бы я хотела уязвить человека, которому отправила бы подобный подарок, я снабдила бы его канистрой с несколькими литрами воды…

— Зачем?

— Ты правда не понимаешь? Представь себе размеры жажды, которая будет нас одолевать.

Сласти еле-еле удалось распихать по шкафам, кухонным полочкам, распределить в холодильник, на объем которого Сэмми никогда раньше не жаловалась…

Отличным выходом было бы унести потихоньку все эти сласти на работу. В офисе лакомства подъели бы за милую душу. Но Сэмми не работала в офисе и даже не собиралась…

Она написала Коннору лаконичную CMC:

«Привет! Спасибо за паек, который, видимо, доставили нам по ошибке — он ведь предназначался детям в Африке?»

Ответ пришел почти мгновенно.

Коннор, очевидно, принял правила игры, которые навязывала ему Сэмми, он не стал звонить, ограничился сообщением:

«Это все тебе. За то беспокойство и огорчение, которые я тебе причинил».

«Все ОК, — написала Сэмми, — но у моей подруги Джейн страшная аллергия на сахар… Пожалуйста, больше не присылай ни пастилу, ни пахлаву, ни засахаренные орехи».

Коннор послушался.

Сэмми решила, что на этом посылки все-таки прекратятся. Джейн только рассмеялась в ответ на это робкое предположение. Но Сэмми надеялась на…

Она уже и сама не могла понять, на что надеется.

Она мечтает, чтобы Коннор оставил ее в покое?

Она могла сколько угодно доказывать это Джейн и любому, кто согласился бы ее слушать.

Но в глубине души Сэмми уже понимала: Коннор против ее воли, вопреки желанию уже занял какое-то место в ее жизни. А вот каким ему следует быть, этому месту…

Если подарки прекратятся, она переживет. Коннор уже достаточно доказал широту своей души и щедрость кошелька. Но если прекратятся звонки…

Наверное, она будет скучать.

С кем еще она в последнее время так забавно пререкалась?

Ответ был очевиден: ни с кем.

Наверное, только с друзьями можно быть и откровенным, и резким на язык. С очень немногими друзьями…

Сэмми не знала, как лучше поступить.

Начать иногда созваниваться с Коннором? Затеять переписку по электронной почте? Или согласиться на одно-единственное свидание?

Но на этом свидании Коннор наверняка выбьет из нее согласие на следующее.

А что будет дальше?

Сэмми боялась почти любого развития событий.

Может, отпустить все на произвол судьбы? И пусть обстоятельства разворачиваются так, как получится? Сколько можно бегать от всего, кроме работы? Когда она начнет жить полной жизнью?

Еще один подарок Коннор все-таки прислал ей.

Это был огромный торт…

Он был не настолько огромный, чтобы Сэмми пришлось проявлять чудеса изобретательности и сообразительности, шерстить свою записную книжку в попытках собрать достаточное количество гостей для вечеринки под кодовым названием «Спасите Сэмми от торта».

Но он был очень, очень большим.

Торт был выпечен из песочного теста, прослойка была восхитительно фисташковой и шоколадной, вместо крема поверхность торта в изобилии украшали цукаты и засахаренные фрукты…

Но главным украшением торта был фотоаппарат.

Не настоящий, разумеется, съедобный.

Сэмми боялась к нему прикоснуться. Она ходила вокруг торта, чем вызывала недовольство Джейн, и гадала — из чего сделан «объектив»? Он ведь почти как настоящий! Даже блестит так же!

В конце концов, черный бисквит «фотоаппарата» был с трепетом разрезан и съеден практически на ночь, под две чашки чая, под умеренные колкости Джейн.

— Смотри, — предупреждала она, — я скоро уеду. Ты уже не сможешь справляться со всем этим сама.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Начни нормально общаться с парнем! Ты хочешь устроить из своей квартиры филиал… ну не знаю… музея шоколада? Не говоря уже о том, что все это вредно для фигуры! Да, мы с тобой не поправляемся, словно заговоренные. Но бесконечно поедать сласти — это все-таки не самое разумное решение.

Сэмми замахала руками.

— Хорошо-хорошо! Я ему позвоню. Твоя взяла.

— Не твоя, а его, — поправила Джейн. Ей пришлось стереть с носа крошки торта, которые полетели на нее с ложечки, зажатой в руке Сэмми…

Но потом Сэмми начали мучить сомнения.

Чем больше она размышляла на эту тему, тем больше возникало беспокойных мыслей. И было почти невозможно остановиться.

Зачем ей это нужно? Что, ей придется звонить первой? Тогда Коннор наверняка решит, что она сдалась. Если сдалась, значит, ему все дозволено. А «все» — это что? И вообще, чего она сама от него хочет? Дружеского общения?

Сэмми вспомнила кадры, которые она все-таки выгрузила из фотоаппарата в компьютер.

Она ни словом не обмолвилась о них Коннору. Она даже не стала показывать снимки Джейн. Между тем там было на что посмотреть. Если бы Коннор позировал для какого-нибудь календаря, этот самый календарь наверняка побил бы все хиты продаж…

Сэмми даже не стала обрабатывать фотографии.

Вид тела Коннора на снимках, однозначно, волновал Сэмми. Но, может, так реагировала бы любая женщина? Восхищение видом — отдельно, дружеское общение — отдельно… Или Сэмми все-таки желает его? Как было бы просто без этого смущающего чувства, которое так часто все портит!

Он хотел свидания? Но зачем? Получить от Сэмми желаемое, чтобы потом забыть о ее существовании? Ее такой расклад не устраивал. Или устраивал? Ей было так уютно и спокойно со своей работой, сумасшедшей востребованностью, с редкими визитами Джейн, с походами по магазинам… Она слишком привыкла быть одна.

Быть одной. Рассчитывать только на себя. Ни к кому не привязываться. Если привяжешься, то тебе неминуемо сделают больно. Не сейчас, так в будущем. Не по одному поводу, так по другому. В конце концов, она почти ничего не знает о Конноре. Еще можно избежать негативных эмоций. Еще не поздно прекратить всякое общение с ним.

Сэмми хотела выяснить, что ей может дать эта связь, но слишком боялась. Она боялась сделать первый шаг, считая, что это поставит ее в положение зависимой. Она боялась всего. Она совершенно запуталась. Все было так просто, когда она училась. Все было легко и понятно, пока она работала. А отношения таили в себе массу неизвестного. Это неизвестное могло запросто обернуться неприятностями.

Коннор сменил тактику.

Курьеры начали доставлять… нет, не цветы, не шоколад и не торты — простые бумажные конверты, запечатанные, не надписанные.

Первый Сэмми вскрывала с опасением.

Что там может быть? Конверт совсем пустой… то есть легкий. Он ведь почти ничего не весит. Либо записка, либо деньги.

Сэмми сделала неосторожное движение, и содержимое конверта выпало на ковер.

Она подняла два плотных разноцветных прямоугольника. Это были билеты в кино.

— Приглашение? — хмыкнула подошедшая Джейн.

— Здесь нет ни слова. Ни письма, ни записки. Только билеты.

— Дай-ка взглянуть… Вечерний сеанс. Места… места самые дорогие. Ты пойдешь?

— Я не очень люблю фантастику, — пробормотала Сэмми.

На следующее утро ей доставили еще один конверт.

Сэмми привычно расписалась в получении. Отчаянно зевая, она отправилась на кухню. Джейн размешивала сахар в чашке.

— Привет! Что-то ты сегодня рано.

— Меня разбудил курьер! — огрызнулась Сэмми.

— Ну не нужно смотреть на вещи так мрачно. Кофе, какао или чай?

— Пожалуй, я лучше выпью водички.

Сэмми устроилась на высоком табурете, распечатала конверт. Из конверта была извлечена… фотография.

На снимке был запечатлен Коннор. Он сидел в кинотеатре. Все места рядом с ним были заполнены — все, кроме двух.

— Ничего не понимаю, — растерянно произнесла Сэмми.

Джейн протянула руку.

— Что там такое? Дай-ка взглянуть! Хм… Какой красавчик. Это от него ты так усиленно бегаешь? Он что, обидел тебя?

— Я уже ничего не понимаю, — пробормотала Сэмми.

— Дата вчерашняя.

— Вот именно!

— Но ведь он прислал билеты тебе?

— Получается, что так…

— Видимо, он ждал, что ты будешь в кинотеатре к этому времени.

— Но ведь он в зале. И рядом с ним… два свободных места. Погоди, где билеты?

Номера, которые значились на билетах, и номера свободных кресел на фотографии совпадали.

— То есть… выходит, что билетов было куплено три?

— Похоже на то, — кивнула Джейн.

— Кажется, один из билетов предназначался тебе. Он думал, что мы с тобой придем вместе?

— Интересно, он считает, что ты должна разгадывать его головоломки? Или читать мысли?

Сэмми пожала плечами.

— Он изобрел забавный способ оповещать меня о том, что сам он явился на свидание. А я, гадость такая, снова обманула его ожидания…

— По крайней мере, он очень старается. Действительно оригинально… Ты пойдешь в следующий раз?

— Нет, — Сэмми вдруг разозлилась, — не пойду.

— Но почему? Он уже столько времени ухаживает за тобой…

— Потому, что он — Нарцисс! Он любуется собой даже тогда, когда ухаживает за мной! По-моему, это очевидно. Неужели ты не понимаешь, Джейн? Что мешало ему прийти в зал кинотеатра, не обнаружить нас с тобой, набрать мой номер и сказать, что он очень расстроен?

Джейн захохотала:

— Да ведь ты можешь даже трубку не снять!

— Ну…

— Это правда. Признайся хотя бы себе: ты очень вредная.

— Нет.

— Ты чересчур принципиальная.

— Я так не думаю.

— Должно быть или так, как хочешь ты, или никак. Но ведь ты даже не удосуживаешься сообщить окружающим, как именно ты хочешь, чтобы было. Ты думаешь, что вокруг тебя — сплошные телепаты?

— Джейн, ты вообще за кого?

— Я за то, чтобы людям было хорошо. А кому из вас хорошо от твоего поведения?

— Ты что, меня осуждаешь?

— Нет. Просто пытаюсь указать тебе на кое-какие ошибки. Кажется, тебе очень давно не говорили, в чем ты можешь быть не права. Детка, ты думаешь, что у тебя характер сахар? Ты ошибаешься. А у парня потрясающее терпение. Но и оно может когда-нибудь кончиться.

После разговора с Джейн Сэмми не нашла ничего лучше, чем надуться на весь окружающий мир. Обидеться. Следующие три приглашения от Коннора она проигнорировала так же, как и поход в кино.

Она последовательно получила еще три снимка. Коннор в театральной ложе. Коннор на мюзикле. На третьем снимке Коннор здоровался за руку с организатором фестиваля, посвященного рекламной фотографии.

Сэмми с досадой подумала: наверняка там можно было завязать какие-нибудь полезные связи. Он надеялся выманить ее хотя бы на такую наживку?..

Один раз начав от всего отказываться и игнорировать предложения Коннора, она уже не могла остановиться. Перестать означало бы признать свою неправоту.

7

Спустя какое-то время Сэмми все-таки придумала вполне закономерный и объяснимый предлог для встречи с Коннором.

Фотосессия в арендованной студии была начата? Была. И не была окончена должным образом. Поэтому никаких денег Сэмми не взяла. Но снимки-то остались?

Сэмми придумала следующий план: позвонить Коннору, строгим тоном назначить встречу (почти деловую), пообещать расставить все точки над «i». Ну а при встрече торжественно вручить Коннору диск с записанными (и уже обработанными) фотографиями. Как модель, он имеет право видеть свои снимки. К диску Сэмми собиралась присовокупить свои уверения в том, что эти кадры стерты как из памяти фотоаппарата, так и из компьютера.

Логично? Вполне. И вполне соответствует ее принципиальному имиджу.

А дальше уж пусть Коннор перехватывает инициативу, упрашивает ее об очередной встрече… Она, так и быть, позволит себя уговорить. В ходе нового свидания должно будет проясниться его главное намерение насчет Сэмми.

Она долго думала, как одеться.

Небрежно и буднично? Тщательно и изысканно? Вариантов была масса, но очень сложно было остановиться на стратегически правильном.

Он не должен видеть, что Сэмми вообще готовилась к их встрече. Думала о ней.

Не хотелось одеваться легкомысленно. Не хватало еще хоть в чем-то подражать его любимым моделям!.. Она — профессионал, который знает себе цену. Чтобы привлечь к себе внимание, Сэмми не обязательно затягивать талию в корсет или углублять декольте.

С другой стороны… Она — красивая женщина. И точка. Вполне можно одеться так, чтобы подчеркнуть все свои достоинства.

В конце концов, Сэмми остановила свой выбор на любимых темно-серых джинсах, которые хорошо смотрелись с замшевыми бирюзовыми ботильонами. К джинсам подошла тонкая бирюзовая водолазка, которая как нельзя более выгодно обрисовывала контуры тела Сэмми. Поскольку за окном было довольно прохладно, она набросила на плечи черную куртку. Куртка была украшена минимумом заклепок, но смотрелась стильно. Через плечо Сэмми перебросила бирюзовую сумку.

Так могла выглядеть и бизнесвумен на отдыхе, и личность творческая, и красивая женщина, особо не обремененная делами.

Оставив Джейн поедать финики у телевизора и изучать повадки панд в зарослях бамбука, Сэмми отправилась на встречу с Коннором.

В пути ее настиг дождь.

Сэмми негромко выругалась. Пришлось спешно запускать дворники.

— Это Окленд или филиал Сиэтла?! — возмутилась она.

Дождь усиливался. Потоки воды заливали лобовое стекло. Хорошо, что она не додумалась надеть юбку…

Зазвонил мобильный. Сэмми с трудом исхитрилась ответить на звонок, зажав телефон между ухом и плечом. Она держала руль как можно крепче: дорога была скользкой. Видимость ухудшалась — Сэмми вовсе не улыбалось улететь в кювет…

— Сэмми! Привет! Ты меня слышишь?

— Слышу, — пробормотала она.

— А вот я тебя слышу плохо. — Это был Коннор. — Планы немного изменились, — продолжил он.

— Что такое? Ты передумал встречаться?

— Прости, но у меня очень много работы. Я вообще не был уверен, что сегодня мне удастся вырваться.

— Но я уже еду туда, где мы договаривались пересечься! — возмутилась Сэмми.

— Именно поэтому я и звоню. Хочу, чтобы ты изменила направление своего движения. Пожалуйста, постарайся подъехать в бизнес-центр, где находится мой офис. Это немного дальше, но… — Он назвал адрес.

— Да ведь я не смогу тут развернуться!

— Ничего страшного. Не торопись.

— Хорошо, я все-таки приеду. — Тон Сэмми не обещал ничего хорошего вопреки ее собственным словам.

— На первом этаже бизнес-центра есть ресторан. Можем прямо там и поговорить. — Коннор отключился.

Только через несколько кварталов Сэмми получила возможность развернуться.

Вот что он сделал? Он лишний раз подчеркнул, что работает полный день, в то время как Сэмми — фрилансер, а значит, может подстраивать свое время под его график. Какое хамство! Ничего, сейчас она все ему выскажет…

Стоянка бизнес-центра была заполнена. Пришлось искать место для парковки подальше от здания. Место нашлось, и оно оказалось на другой стороне оживленного проспекта.

Сэмми поспешила к светофору. Она и так уже потеряла немало времени, не хотелось бы потерять еще больше.

Дождь, разумеется, не закончился. Вскоре на ее волосах заблестели капли воды. Сэмми сердито тряхнула головой. Не хватало еще промокнуть по дороге! Тротуар был залит водой, на проезжей части блестели лужи…

Сэмми ахнула, отшатнулась, испуганно выпрямившись. Из-под колес проезжающей мимо машины вырвался сноп брызг. Сэмми окатило чуть ли не до лица.

В бизнес-центр она ворвалась мокрой, грязной и несчастной. Она хотела срочно найти туалет. Требовалось привести себя в порядок. Умыться, почистить одежду…

Как назло, она почти сразу увидела ресторанчик при входе. И Коннор уже сидел там. Увидев Сэмми, он приветственно замахал ей рукой…

Она нерешительно подошла ближе. Сначала можно поздороваться, а потом пусть Коннор проинформирует ее, где в этом здании можно обнаружить туалет.

Глаза Коннора округлились.

— Сэмми! Ты что, решила искупаться в луже? Ванной и душа тебе показалось недостаточно?

— Ну вот, опять! — От досады она едва не расплакалась. Сдержать слезы удалось огромным усилием воли, стиснув зубы и сжав кулаки. — Почему ты надо мной все время издеваешься?

Коннор поднялся.

— Никто над тобой не издевается! Что ты выдумываешь? Успокойся. Немедленно.

— Посмотри, в каком я виде! Если бы ты не перенес нашу встречу, я бы не промокла! Я как будто попала под поливальную машину! Но в ней хотя бы вода чистая…

Он крепко взял ее за руку.

— Идем.

— Куда?!

Пытаться вырвать руку из железных пальцев Коннора было абсолютно бесполезно. Он как будто всю жизнь занимался тем, что держал Сэмми, не позволяя ей вырваться и удрать.

Они пересекли вестибюль, поднялись на лифте, вошли в какую-то дверь.

Кажется, это была приемная. Секретарша подняла голову из-за стойки.

— Коннор, вы уже вернулись?

— Да. Принесите, пожалуйста, кофе для мисс Саймонс. Но не сейчас, минут через пять. Если будут звонки, то я пока занят.

«Замечательно, — порадовалась про себя Сэмми, — он назвал меня по фамилии. Если тут обо мне слышали, то теперь все будут знать, что Сэмми Саймонс явилась в офис грязная, как самая настоящая свинья. Почему он не дал мне привести себя в порядок внизу?!»

Наконец Коннор подошел к черной двери, распахнул ее. За дверью оказался кабинет, в меру просторный, очень лаконичный, выдержанный в черно-белых тонах, причем черного было больше. Суровую и строгую атмосферу помещения разбавляли несколько ярко-красных пятен: кнопочный телефон на столе, красная рамка на стене, красный коврик на полу перед диваном.

В рамке красовался профессионально нарисованный шарж. И шарж этот был, по всей видимости, на Коннора.

Сэмми задумалась. Может ли человек, которого она считала завзятым Нарциссом, повесить на видном месте шарж на самого себя? Ведь его будут видеть сотрудники, коллеги, посторонние люди…

В дверь просунулась голова.

— Привет, Коннор, — сказала голова мужским голосом, — мы тут все утро ломаем голову над адресом для очередного домена, но с идеями плохо. Решили посоветоваться с тобой.

— Джейк, позже, — ответил Коннор, — я сам к вам зайду, когда освобожусь.

Подчиненные, похоже, общались с Коннором без всякого трепета. Скорее — почтительно, с уважением. Что ж, Сэмми была вынуждена признать, что атмосфера в его офисе скорее приятная.

— Давай куртку.

— Что?..

— Давай сюда, — повторил Коннор. — И сумку тоже давай. Здесь есть химчистка. Через дорогу. Я пошлю кого-нибудь. Ты абсолютно права: тебе нельзя выходить в таком виде.

Она что, говорила вслух?

Это уже были не охапки роз. Это была настоящая забота.

Коннор кивнул на дверь в углу.

— Туалет — там. Там же есть и душ. Можешь освежиться, если хочешь. Там же должны быть всякие губки. Сможешь оттереть джинсы.

Сэмми скинула с себя куртку, бросила ее на руки Коннору. Тот присвистнул:

— Ничего себе!

Самые безобразные пятна красовались на водолазке. Грязь успела въесться довольно глубоко.

— И это тоже снимай.

— Что?!

— Я имею в виду — отдадим в химчистку все вместе. Через час будет готово.

— Эту вещь нельзя в химчистку… Боюсь, что ни один стиральный порошок с этим уже не справится. Можно выкидывать.

— Ты уверена?

Сэмми горько рассмеялась:

— Уверена ли я? К сожалению, да!

— Сочувствую. Тебе очень к лицу этот цвет… Могу лишь предложить одну из своих рубашек. У меня их с десяток в шкафу…

— Коннор, я к тебе не поеду.

— Они здесь. На всякий случай я держу в офисе несколько костюмов. — Коннор подошел к еще одной дверце, порылся в шкафу и протянул Сэмми белую рубашку.

— Я в ней утону.

— У тебя все равно нет альтернативы, — заметил Коннор. — Иди, сможешь там принять душ и переодеться. А водолазку, если хочешь, кинь в корзину для мусора.

Сэмми гордо прошествовала в указанном Коннором направлении. Зайдя в душ, она закрылась на замок, после чего еще два раза проверила, надежно ли заперта дверь. Джинсы пришлось отмывать минут пятнадцать, а потом поселить их на сушилку для полотенец.

Снимая с себя нижнее белье, Сэмми от всей души надеялась, что Коннор не понатыкал в собственной душевой камер внутреннего наблюдения. Она так не привыкла к промозглой погоде в своем родном городе, что сейчас ей было просто необходимо отогреться… Помыв голову, постояв под горячей водой, она наконец завернулась в большое махровое полотенце. Здесь же нашелся фен — он висел на крючке. Сэмми принялась сушить волосы, удивляясь тому, что зеркало не запотело от пара.

Наверное, она являла собой довольно забавную картинку, когда наконец вышла из душевой. Спутанные волосы (гребень ведь остался в сумке!), огромная белая рубашка, которая на ней болталась, и серые джинсы, которые после сушки сидели еще более тесно…

— Твой кофе. — Коннор кивнул на журнальный столик. Сам он сидел за столом, уткнувшись в монитор.

Сэмми с достоинством прошла мимо него, села на мягкий диван, потянулась за чашкой кофе. Она заметила, что эта зона была словно отделена от «рабочей» зоны, где сейчас находился Коннор.

Немного подумав, Сэмми сбросила ботильоны. Ступни с удовольствием погрузились в мягкий ворс коврика…

— Прости, сейчас мне придется поработать, — извинился Коннор. — Если ты голодна, мы можем заказать что-нибудь из ресторана…

Сэмми с удивлением ощутила, что действительно голодна.

— Какой-нибудь салат, — попросила она, — и сандвич.

Коннор поднял трубку телефона и в точности повторил заказ Сэмми секретарше.

Через пять минут перед Сэмми уже ставили тарелки: одна — с дымящимся многослойным бутербродом, вторая — с салатом. На салате красовались креветки и оливки.

— Спасибо, — поблагодарила она.

Через полчаса салат и сандвич были съедены, а кофе выпит. Все оказалось необыкновенно вкусным. Сэмми отнесла грязную посуду в приемную и снова засела на мягком диване.

Коннор делал вид, будто ее нет в кабинете.

До Сэмми доносились клацающие звуки — пальцы Коннора бегали по клавиатуре как сумасшедшие.

Еще через полчаса Коннор оторвался от работы, снова извинился перед Сэмми:

— Я должен отойти. У меня проблемы в отделе маркетинга. И ведь сегодня пятница… Лучше бы они выкидывали подобные номера по понедельникам.

— Иди, — милостиво позволила Сэмми, — я все-таки надеюсь, что еще немного, и ты сможешь уделить мне время… как мы и договаривались.

Прошел час.

Коннора не было.

Сэмми хотела было отправиться на его поиски, но побоялась глупо выглядеть в глазах сотрудников Коннора.

В дверь заглянула секретарша.

— Прошу прощения, мисс Саймонс, но мне только что звонили из химчистки. Они немного задерживают ваш заказ.

— Что-то случилось? — вежливо поинтересовалась Сэмми.

— Ничего страшного. Небольшой сбой оборудования. Поэтому ваши вещи им придется чистить в общем порядке. Соответственно, они вернут их немного позже.

— Ясно.

Еще через час Сэмми выучила все названия на корешках книг, стоящих стройными рядами на полках. Она исследовала многочисленные грамоты, которые висели на стенах. Грамоты были вручены Коннору, или организации Коннора, или сотрудникам, представляющим его организацию на том или ином конкурсе…

Сэмми с досадой взглянула на журнальный столик. Он не оправдывал своего названия: похоже, Коннор совсем не читал глянцевые журналы…

Нечем было убить время, и это убивало Сэмми.

Наконец и Коннор появился в кабинете, и куртка Сэмми вместе с сумкой были возвращены владелице.

Коннор задумчиво потер лоб. Вид у него был измученный. Сэмми даже прониклась к нему сочувствием.

— Кажется, ты что-то хотела…

— Кажется, да, — согласилась она.

— Надеюсь, в последнее время я не казался тебе слишком надоедливым.

— Ну… В общем, подарков было много. Но вот к чему были они все?

— Я пытался загладить свою вину.

— Будем считать, что тебе это удалось.

— Рад слышать. — Коннор улыбнулся, но улыбка была какой-то вымученной.

Сэмми протянула ему диск с фотографиями.

— Собственно, именно это я хотела тебе отдать.

— Что это?

— Результаты очень непродолжительной съемки в фотостудии.

Коннор удивленно приподнял брови.

— Там что-то получилось?

— Там получилось много чего.

— И ты обработала это все для меня?

— Как видишь.

— И приехала, чтобы отдать мне это.

— Именно так.

— Сколько я тебе должен?

— Нисколько. — Сэмми передернула плечами, надеясь, что ее возмущенный вид достаточно убедителен.

— Что ж… спасибо.

Она немного подождала.

Коннор с рассеянным видом отложил диск в сторону. Потом, словно не видя ничего вокруг себя, взял папку с какими-то документами, перелистнул пару страниц…

Сэмми откашлялась.

Она не рассчитывала на такой поворот событий.

Да, вначале Коннор как будто был рад ее видеть. Он позаботился о том, чтобы ее накормили, помог ей привести себя в порядок…

Но дальше — что же дальше? Почти никакой реакции на привезенные на диске фотографии. Такое впечатление, что Сэмми может смело уходить, и Коннор даже не заметит ее отсутствия.

Пятница. Вечер. Сэмми взглянула на наручные часики. Восемнадцать сорок пять… Замечательно. Отлично. Судя по всему, Коннор не имел никакого желания продолжать общение.

Сэмми поднялась. Она потратила на это весь день. Она все утро выбирала наряд. В результате ей пришлось возвращаться обратно через полгорода, ее облили грязью из-под колес, и все оказалось напрасным.

— Ну…

— Уже уходишь?

Она кивнула. Говорить почему-то расхотелось.

Коннор потер лоб тыльной стороной ладони.

— Хочешь, вызови себе такси, я заплачу…

— Ты что, спятил?! — привычно возмутилась Сэмми и тут же одернула себя: не стоит так уж резко разговаривать с ним. — Я хочу сказать, я ведь приехала на своей машине…

— Действительно. Что ж, тогда желаю приятно провести вечер.

Внутри у Сэмми все кипело. Кипело, бурлило от возмущения, а в горле першило — все от той же злости.

Интересно, если женская логика гораздо парадоксальнее мужской, то чем вообще руководствуется Коннор?!

Сначала он ведет себя как заботливый друг, мудрый и чуткий собеседник. Не со всяким давним приятелем будешь так откровенничать. Он сумел расположить ее к себе за каких-то полчаса, и это сорвало студийную съемку — такое с Сэмми было впервые.

Потом поведение Коннора стало вызывающим, он провоцировал Сэмми уже на другие эмоции — гнев, раздражение, злость… Она вдруг поняла, что никогда и ни с кем у нее не было подобных словесных пикировок. С близкими людьми не было повода так задевать друг друга. И в то же время… эти диалоги требовали от нее собранности, включали чувство юмора на максимальную мощность… пробуждали, что ли. Да, это общение, больше напоминающее состязания в колкости, за уши вытаскивало Сэмми из серой трясины, в которую она сама себя загнала.

Отними у нее сейчас ее работу — что останется?

Сэмми не хотелось предполагать самое плохое. К примеру, она больше не сможет фотографировать. Вряд ли у нее получится долгое время безбедно существовать на авторские отчисления с тех фотографий, что плодотворно используются в рекламе, выставлены в галереях.

Что-то мысль принимает неверное направление. Сэмми попыталась думать о том, что останется в ее жизни, если работа по каким-то причинам вдруг прекратится.

И пришла к выводу: не останется практически ничего.

Коннор приложил столько труда и усилий, чтобы хоть немного приблизиться к ней, был невероятно терпеливым… Почему сегодня он не сделал ни единого шага ей навстречу?

Сэмми поняла: он наверняка разочаровался.

Он просто устал изо дня в день добиваться ее внимания.

Вероятно, этим самым вниманием Коннор и так был избалован. Как же, его любимые модели…

А сегодняшний визит Сэмми он воспринял как простую формальность. Подумать только, она проигнорировала целых четыре его предложения! Самая придирчивая девушка могла бы выбрать из них что-то интересное для себя…

Единственной загадкой для Сэмми на данный момент оставалось поведение Коннора в фотостудии. На ее взгляд, оно ни в какие рамки не лезло!

И тут Сэмми даже приостановилась (поскольку размышления она не прекращала, даже пересекая проезжую часть, и это могло стоить ей жизни). Как она могла не замечать очевидных вещей?

Это ведь была попытка соблазнения!

Да, Коннор обставил ее не совсем удачно. Да, Сэмми сразу восприняла первые же его слова на эту тему в штыки. Но он вовсе не желал ее оскорблять.

В конце концов, он мог предположить, что для нее это будет экзотикой. Экзотика и одновременно пребывание в «родном» антураже. Все могут ошибаться, многие садятся в лужу в своих попытках. Коннор просто проявил нестандартность мышления. А она зарекомендовала себя как закомплексованная девица.

Именно так.

И она слишком долго не желала признаваться себе в том, что Коннор ей нравится.

Черт, ну когда же, когда она перестанет бояться очередной серьезной привязанности, которая может причинить ей боль?!

Перед тем местом, где она оставила машину, Сэмми застыла как вкопанная.

— Коннор, к вам снова мисс Саймонс.

— Да? — непритворно удивился он. — А что она хочет?

— Говорит, что пришла к вам.

— Пусть проходит.

Через полминуты раскрасневшаяся Сэмми вновь появилась на пороге черно-белой комнаты.

— Тебя снова облили? — скептически осведомился Коннор.

— Похоже, ты мне очень рад.

— Значит, не облили… Что-то случилось? Спрашивать, не соскучилась ли ты по мне, извини, не буду. Ты уже отчетливо дала мне понять, что мое общество тебе неприятно.

— У меня угнали машину! — выпалила Сэмми.

— О! Это уже серьезно. Мне очень жаль. Слушай, она ведь была застрахована?

Сэмми кивнула:

— Была… Конечно, была.

— Значит, страховая компания должна все тебе возместить.

Сэмми с высоты своих каблуков рухнула на диван и закрыла лицо руками.

По щеке скатилась слезинка, за ней — другая.

Плача, она проговорила:

— Я еще с отцом всегда обсуждала, какая у меня будет машина… Когда я ее покупала, представляла, будто мы делаем это вместе. Я так радовалась, что он одобряет мою покупку… То есть…

— Поднимайся.

Она вопросительно взглянула на Коннора.

Он натягивал плащ.

— Пойдем в полицию.

— Зачем?

— Нужно написать заявление. Оформить все документально. С чем ты собираешься доказывать страховой компании, что машина действительно была угнана, а не спрятана в гараже у приятеля?

— Может, ее еще смогут найти, — всхлипнула Сэмми.

— Вряд ли. Скорее всего, ее уже отогнали куда-нибудь за город. Там ее старательно перекрашивают из баллончиков в желтый цвет.

Сэмми ахнула. Ее чудесная красная машинка!

Впрочем, Коннор, кажется, не принимал это все близко к сердцу. Он не сделал ни одной попытки утешить Сэмми. Если мужчина не утешает плачущую женщину, то она ему действительно безразлична. К тому же он не джентльмен. Все слова строго по делу, поехать в полицию, чтобы помочь, — пожалуйста, а вот утешить…

Сэмми всхлипнула в последний раз. Тыльной стороной ладони она вытерла слезы. Пусть катится к черту! Они вместе побывают в полиции, а потом он может больше не показываться ей на глаза.

Судя по всему, Коннор и не собирается показываться.

В полиции они пробыли относительно недолго. Сотрудники четко и обстоятельно расспросили Сэмми, записали все данные, касающиеся машины, задали несколько вопросов Коннору. Не прошло и часа, как Сэмми и Коннор вышли из полицейского участка. Сэмми машинально направилась с Коннором к его машине.

— Сэмми, куда ты идешь?

— Как это куда? Я с тобой…

— Думаю, будет лучше, если ты возьмешь такси. Давай я дам тебе денег…

— Не нужны мне твои деньги! У меня свои есть.

— Приятно слышать это от женщины…

— Я не сомневаюсь, что тебе это приятно. Я не хочу сейчас лезть в такси, диктовать водителю адрес, находиться рядом с чужим человеком. Я, может, стресс пережила…

Коннор рассмеялся:

— Это ты можешь устроить стресс любому. Тебе стоит только захотеть.

— Я еду с тобой. — Сэмми уже открывала дверцу.

— Я бы все же настоятельно рекомендовал тебе взять такси.

— А вот и не возьму. Хватит разглагольствований! Поехали!

Коннор меланхолично пожал плечами:

— Что ж… как скажешь. Будем считать, что тебе виднее.

Пригревшись в потрясающе удобном, мягком и уютном кресле машины Коннора, Сэмми даже задремала. Виртуозная игра саксофона на пару с виброфоном из динамиков очень способствовала расслаблению. Сэмми почти удалось почувствовать себя умиротворенной. А потом она заснула. Спала она недолго, минут двадцать. Правда, при пробуждении обнаружила, что они находятся неподалеку от выезда из города.

— Коннор?

— Да? — равнодушно отозвался он.

— Куда мы едем? Это что, объездная дорога?

— Я еду к себе домой. А куда направляешься ты, известно только тебе.

— В каком это смысле? Погоди… что ты задумал?

— Я с удовольствием объясню тебе, что я задумал. Я еду в свой дом на побережье. Надеюсь, что погода не наладится. Тогда я с легким сердцем смогу отменить запланированную игру в теннис и уроки серфинга. Буду предаваться ленивому отдыху и безделью, пить вино, гулять под дождем. А еще лучше — все выходные проваляюсь в постели. Куда едешь ты, я не знаю.

— Ты разве не собираешься отвезти меня домой?! — возмутилась Сэмми.

— Заметь, я не предлагал тебе этого.

— Немедленно разворачивайся!

— С какой стати? Я сегодня устал как собака. Вымотался вконец. Если ты могла заметить, мне пришлось заниматься и твоими проблемами. Ты ведь не потрудилась прислушаться ко мне, когда я говорил тебе, что занят, и предлагал отложить встречу. Тебе приспичило, и я пошел навстречу. А потом началось: обед для Сэмми, химчистка для Сэмми, Сэмми требует внимания… Визит в полицию выжал из меня последние силы. Теперь я мечтаю только об одном: добраться наконец до дома, принять душ и упасть на кровать. Потом добрести до кухни, сообразить плотный ужин…

— Ты с самого начала знал, что мы едем к тебе домой!

— Я, — поправил Коннор, — я еду к себе домой. Ты сама села в машину. Я говорил, что тебе следует поехать на такси.

— Почему ты сразу меня не предупредил?!

— А разве ты утруждаешь себя предупреждениями? Я высылал тебе билеты в кино, позаботился даже о билете для твоей подруги. Приглашал тебя в театр, на выставку… Ты не снизошла хотя бы до того, чтобы набрать мой номер и сообщить, что не хочешь никуда идти. Ни разу. — В голосе Кон-нора прозвучала плохо сдерживаемая горечь.

— Так что же мне делать? — Сэмми немного сбавила обороты.

— В любом случае, я не могу здесь развернуться. Поворот миль через пятнадцать. Высадить тебя на трассе? Хочешь ловить машину?

Сэмми поежилась.

— Нет, спасибо. На сегодня с меня хватит приключений.

— Я тоже так думаю. Можешь вызвать такси из моего дома, если хочешь.

Сэмми немного подумала.

Она решила, что лучшим выходом сейчас будет помолчать. Нужно дать Коннору возможность перевести дух, отдохнуть. Может быть, через какое-то время он первым пойдет на контакт. Ни к чему сейчас навязываться…

Двухэтажный дом из белого кирпича почти полностью скрывался за высокими деревьями. Ворота автоматически открылись, когда Коннор нажал кнопку на брелоке, и так же плавно закрылись, когда автомобиль въехал во двор.

— У тебя тут как в крепости, — решилась осторожно заметить Сэмми.

— Общения мне хватает в будние дни. Сюда я действительно приезжаю как в убежище. Будешь сразу вызывать такси? Пока оно еще доберется сюда… Или хочешь осмотреться?

— Мне нужно в ванную, — пробормотала Сэмми.

— Тогда проходи в дом. Там две ванные. Вряд ли мы сможем помешать друг другу.

Сэмми кивнула.

Коннор добавил — все-таки с улыбкой:

— Когда закончишь, не уходи далеко. Можешь заблудиться на побережье. Здесь встречаются очень похожие дома. Можешь побродить по дому. Если захочешь выпить, бар на первом этаже.

С этими словами Коннор указал Сэмми направление ее ванной, а сам скрылся на втором этаже.

Сэмми устремилась в ванную. Попутно она отметила, что интерьер дома довольно простой, без особой роскоши, но есть все необходимое, и вполне комфортно…

Видимо, сочетание черного и белого нравилось Коннору. Гостевая ванная тоже была выполнена в этом стиле. Белая плитка — и черная ванна, белый потолок — и черный унитаз. Душевая кабинка оказалась белой, к облегчению Сэмми. Интересно, каково чувствовать себя в черной душевой кабинке? Впрочем, она же местами все равно прозрачная…

Сэмми не заметила в гостевой ванной никаких следов пребывания женщины. Обычные полотенца, висящие на сушилке. Два вида зубной пасты на раковине, мыло с ароматом хвои. В шкафчике на многочисленных полочках — ни изысканного геля для душа, ни женского дезодоранта, ни тонального крема…

Впрочем, разве это о чем-то говорило? Сэмми пожала плечами.

Тщательно умывшись, она начала причесываться. После всех дневных приключений волосы порядком спутались. Периодически Сэмми вскрикивала от боли. Наконец экзекуция была завершена. Она провела по губам бальзамом, бросила его в сумку и вышла из ванной.

Коннора нигде не было видно.

Сэмми рассудила, что будет невежливо отправляться на экскурсию по дому без хозяина… Захочет — сам покажет.

Впрочем, учитывая настроение Коннора, вряд ли он сейчас чего-либо хочет. Тем более по отношению к Сэмми…

Но и навязываться она не станет.

После недолгих поисков Сэмми обнаружила гостиную. Помещение было обставлено предельно просто. Круглая люстра с рассеянным мягким светом. Огромная плазменная панель на стене, а напротив — вместительный кожаный диван. Узкий шкаф с книгами, низкий журнальный столик. Шкура какого-то животного — огромная, надо сказать, — небрежно брошенная по центру комнаты. Зато окно было огромным. Оно выходило в сад…

Сэмми села на диван, бросила сумку рядом.

Прислушалась.

Видимо, в доме была отменная звукоизоляция. Коннор не подавал никаких признаков жизни. Сэмми вздохнула. Наверное, самым лучшим для нее сейчас будет вызвать такси и уехать домой. Нужно дать Коннору время остыть. И оба смогут спокойно подумать, что делать дальше.

Но как ей вызывать такси, если она не знает адреса?

Сэмми подтянула колени к подбородку, обхватила их руками. Глаза сами собой начали слипаться.

Она потрясла головой, потеребила мочки ушей. Помогло, но на очень короткое время. А потом ее снова начинало клонить в сон.

В конце концов Сэмми решила, что бороться с собой — занятие бесперспективное. К тому времени как Коннор извлечет свое усталое тело из-под душа, она вполне может немного подремать. Сэмми уронила голову на подлокотник дивана, свернулась клубочком. В доме царила тишина. Через мгновение Сэмми уже спала как убитая.

Коннор вошел в гостиную. Он был свежевыбрит, зато его голова была мокрой и растрепанной. Впрочем, это ему даже шло. На нем были простая льняная некрашеная рубашка и свободные штаны. Он был босиком.

Склонившись над Сэмми, он осторожно потряс ее за плечо.

Она заворочалась во сне и ответила неразборчивым бормотанием.

Коннор повторил попытку, но она оказалась еще менее убедительной.

Он улыбнулся и выпрямился.

8

За окном шумел дождь.

Его мощность усиливалась, шум нарастал. Окно было приоткрыто. Через некоторое время дождь по-настоящему забарабанил по подоконнику.

Сэмми медленно открыла глаза. Она не понимала, где она.

Проведя руками по телу, она обнаружила, что полностью одета — так было и тогда, когда она засыпала в гостиной. А вот комната была ей незнакома. Сэмми лежала на широкой кровати под мягким пледом.

Сбросив с себя плед, рывком спустив ноги на пол, она подскочила. За окном было совсем темно. Интересно, сколько времени она проспала? И где Коннор? Наручные часы показывали начало третьего.

Кое-как поправив покрывало, она вышла из комнаты.

И обнаружила, что спала на втором этаже. Неслышно ступая по ступеням, она принялась спускаться вниз…

Коннор обнаружился в гостиной. Они словно поменялись местами. Интересно, не в его ли спальне она сейчас проснулась? Впрочем, вряд ли. Комната не выглядела слишком обжитой.

— Привет, — сказала Сэмми, замирая на пороге.

— Привет, — отозвался Коннор.

Вот теперь он являл собой картину полного умиротворения и расслабления. Закинув босые ноги на журнальный столик, он просматривал какой-то увесистый фолиант с яркими фотоиллюстрациями. На столе перед ним стоял круглый пузатый бокал с янтарной жидкостью.

— Садись, если хочешь, — сказал он.

Сэмми хотела было устроить скандал по поводу того, что Коннор не разбудил ее. Но она вдруг почувствовала, что ее покинули остатки сил и раздражения. Словно она была шариком, из которого выпустили воздух, и шарик, вместо того чтобы стремиться вверх, к потолку, безвольной резиновой тряпочкой распластался на полу…

Но формально вопрос оставался невыясненным.

— Почему ты… — начала Сэмми.

Коннор подхватил:

— Не разбудил тебя?

Она кивнула.

— А должен был? Не в моих правилах будить людей, которые не желают просыпаться. Откуда я знаю, насколько ты бываешь невменяемой, когда такая сонная? Еще назовешь таксисту неправильный адрес. Или он воспользуется твоей беззащитностью…

— Моей беззащитностью?! — возмутилась Сэмми.

— Не важно. Я просто решил дать тебе хорошенько выспаться. Вдруг ты такая нервная из-за простого переутомления? Бесконечная работа не приводит ни к чему хорошему. Ты еще не сидишь на антидепрессантах?

— На антидепрессантах?! — снова возмутилась Сэмми.

— Ну да. Разумеется. На чем же еще…

— Ты тоже работаешь как сумасшедший. Даже не понял, что уже наступил вечер пятницы.

Коннор поднял указательный палец.

— Между нами большая разница, Сэмми. У меня есть вечера и законные выходные, и я использую их по назначению. А ты нахватала заказов на полгода вперед. Работаешь каждую свободную минуту. Я прав?

— Да. Но, видишь ли, у меня нет своего бизнеса. И обо мне некому позаботиться… кроме меня самой!

Как только у нее вырвались эти слова, Сэмми тут же пожалела: зачем она это ляпнула? Теперь Коннор подумает, будто она не нашла способа нелепее, чтобы напроситься на примирение.

Коннор как будто не слышал этих слов.

— Что будешь? Есть, пить? Хочешь чаю? — спросил он.

— Разве ты уже не собираешься отправить меня домой?

— Ты бы знала, как мне не хочется делать лишние телодвижения… Даже открывать дверь и выпускать тебя за ворота. По крайней мере, до утра.

— Вот как?

— А если серьезно, куда ты сейчас поедешь? Ночь на дворе. Давай, Сэмми, выбирай. Могу тебя покормить. Где гостевая спальня, ты уже знаешь…

Видя, что Сэмми никак не может определиться с ответом, Коннор перелистнул еще пару страниц фолианта…

Да, уныло подумала Сэмми. Вот сейчас мы с ним наедине, в его огромном доме, а он проявляет не больше заинтересованности, чем если бы я была отварной капустой брокколи у него на тарелке.

В фотостудии он вел себя совсем иначе. Хотя за стенкой был администратор, Коннор так и сыпал провокационными предложениями.

Похоже, она безнадежно опоздала с проявлением своих чувств.

— Я хочу есть, — негромко сообщила Сэмми.

Если сейчас Коннор кивнет в направлении выхода из гостиной со словами: «Кухня там, найди себе что-нибудь», она точно закажет такси и уедет отсюда. Даже если дома она очутится в пять или в шесть утра!

Коннор отставил бокал, чтобы не задеть его ненароком, отложил книгу (Сэмми не успела разглядеть название), поднялся.

Он прошел мимо Сэмми, и она почувствовала исходящий от него запах — чувственный ровно настолько, насколько это уместно для мужчины, терпкий, сочетающий в себе хвою, нотки древесной коры, ментол…

Она внезапно ощутила, как из глубины поднимается горячее желание. Она даже не предполагала, что реакция на близость Коннора, на его парфюм может быть настолько острой… Только огромным усилием воли она смогла подавить эти ощущения. Вернее… Все-таки отодвинуть на задний план. «Окончательно подавить такое невозможно», — пронеслось у нее в голове.

Коннор обернулся:

— Ты идешь или нет?

Сэмми обнаружила, что застыла и почти не дышит. Интересно, что он о ней подумает? Наверное, в глубине души потешается. Действительно, нехарактерные перепады настроения. Такое свойственно скорее истеричным натурам. Давно ли Сэмми стала относить себя к ним? С этим нужно завязывать. И как можно скорее. Чувство собственного достоинства — прежде всего.

Они прошли на кухню. Как ни странно, кухня напомнила Сэмми кабинет Коннора в офисе. Та же чистота, аккуратность, почти стерильность. Кастрюли и сковородки стоят и висят ровными рядами. Свет яркий, как в операционной. А пол выложен красными и черными квадратами. Точь-в-точь шахматная доска… Сэмми даже попрыгала на одной ножке с плитки на плитку. Да, на этой кухне было где развернуться…

— Изображаешь коня? — усмехнулся Коннор.

— Ферзя, — отбрила его Сэмми.

— Отлично. Тогда, бога ради, садись куда-нибудь в сторонку и не мешай.

Сэмми недолго думая залезла на подоконник. Хочет, чтобы она не мешала? На здоровье!

Но через какое-то время она все-таки не выдержала. Энергия, накопленная за время крепкого сна, давала о себе знать.

— Может, и я что-нибудь сделаю?

— А что ты хочешь сделать?

— А что нужно?

Коннор усмехнулся:

— Выбирай: пожарить стейки, нарезать салат, отварить картофель…

— Картофель, — решила Сэмми.

— Пожалуйста. — Коннор кивнул на горку уже вымытой картошки. — Почисти и нарежь небольшими брусочками.

С энтузиазмом Сэмми приступила к делу. Но Коннор тут же отобрал у нее нож и вручил картофелечистку.

— Так будет удобнее, ты не находишь?

Сэмми пожала плечами. И тут же отхватила картофелечисткой здоровый кусок ногтя.

— Ой!..

— Покажи. Ничего страшного.

— Теперь мне нужна пилочка! Я же говорила, что не умею обращаться с этой хренью! Дай мне обычный, нормальный нож!

Получив в свое распоряжение ножик, Сэмми повеселела. Очистки разлетались по всей кухне.

— Не подумай, будто мне жаль картошки, — заметил Коннор, — но ты могла бы быть поаккуратнее.

— Я очень аккуратная. — Поползав на корточках по полу, Сэмми старательно собрала очистки в ладонь. — Они просто сами… выпрыгивают.

— У меня ничего не выпрыгивает.

— И еще ты намекаешь, будто я слишком толсто срезаю шкурку! — возмутилась она.

— Если хочешь, можешь заняться салатом. Давай сюда картошку.

— Разумеется. Пришел на готовенькое. Когда я уже все почистила. И маникюр пропал.

— Зато чищеную картошку не придется собирать по всей кухне…

Сэмми вздохнула и переключилась на салат. К тому моменту, как он был готов, столешница оказалась засыпанной рубленой зеленью, залита помидорным соком…

— Сэмми, кто учил тебя готовить?

— Никто, — бодро отозвалась она, — все сама… Еще никто не жаловался, что невкусно!

— Может, и вкусно. Но неужели ты не способна чистить, резать, крошить и перекладывать аккуратнее?

Она пожала плечами. Коннор и Джейн, видимо, сделаны из одного теста. Уже надоело слышать о том, как она, Сэмми, неаккуратно ведет себя на кухне. Зато она — гуру фотографии, вот!

Через сорок пять минут все было готово. А еще пятнадцать минут Коннор отмывал все поверхности, приводя кухню в порядок после разрушительных последствий от помощи Сэмми…

— Где предпочитаешь поесть? Здесь, в гостиной или в спальне?

— Мне уже все равно, лишь бы поесть. А почему ты говоришь о спальне? — вдруг насторожилась она.

— Откуда я знаю, что тебе взбредет в голову. Может, ты привыкла питаться исключительно в постели.

— Очередная пошлость, — со вздохом констатировала Сэмми.

— Нет, дорогая моя, это ты настроена на волну неприличных шуток. Я всего лишь имел в виду, что ты могла привыкнуть есть в постели, как некоторые читают книги, лежа под одеялом.

— Можно поесть и здесь. Меньше бегать с посудой. А потом — с грязной посудой… Кстати, кому достанется ее мыть?

— Кто последний доест, тот и моет, — спокойно ответил Коннор.

— Тогда ты влип. Я ведь чемпион по быстрому поглощению пищи!

— Как скажешь. Зато в тебе напрочь отсутствует склонность к уюту.

— С чего ты взял? Это потому, что я предпочитаю есть на кухне? Да если мы начнем бегать с бокалами туда-сюда, я умру с голоду!

— Какого вина тебе налить? Белое, красное?

— Мне все равно. Налей то, что тоже будешь пить. Наверняка ты разбираешься в этом лучше, чем я…

Ужин оказался необыкновенно вкусным. Видимо, Сэмми и впрямь проголодалась. На некоторое время в кухне даже прекратились шутки, подколки и взаимные подначивания. Сэмми была целиком сосредоточена на поглощении пищи.

Зато мыслительные процессы работали на раскрученных оборотах.

«Вот сейчас мы поедим, — думала Сэмми, — и что потом? Разбредемся спать? Каждый в свою спальню, ага. А наутро такси отвезет меня в Окленд. И Коннор перестанет отвечать на мои звонки по телефону. Да, наверное, так все и будет. Но как же мне дать ему понять, что я сожалею о своем поведении? Мне хочется побыть с ним еще немного… А если он вернется в гостиную, пить и читать? Я, конечно, могу засесть там же. Но что он предложит мне — включить телевизор? У него есть книга, с этим оружием он может игнорировать меня сколь угодно долго… Но я ведь не могу сама повиснуть у него на шее. Я еще никому не навязывалась…»

— Посуда на тебе, Сэмми. Я уже все. Когда закончишь, выключи здесь свет.

Сэмми встрепенулась. Тарелка Коннора и в самом деле была пуста. Она хотела что-то ответить, но он уже вышел.

«Вот дура! — мысленно прокомментировала Сэмми. — Тоже мне чемпион по поеданию картофеля!»

Пришлось доедать остывшую еду в одиночестве, потом мыть посуду, потом протирать раковину, всю в мыльных разводах и каплях воды…

Вытерев руки пушистым полотенцем, Сэмми замерла в растерянности. В самом деле, что же ей предпринять? Отправиться спать, идти в гостиную и мешать Коннору наслаждаться чтением, или же вызвать такси и уехать с гордым «Спасибо за ужин!»?

И в этот момент Коннор появился рядом с ней. Он придвинулся совсем близко. Он взял ее за руку и сказал:

— Идем!

— Куда? — Сэмми все еще ничего не понимала.

— В постель.

— Что?!

— Ты ведь сюда за этим приехала. И не ври мне, будто это не так. Ты давно этого хочешь. А если все еще не поняла этого, то лишь потому, что искусно врешь себе самой. Ты идешь добровольно или тебя придется отнести?

— Отнеси, — вызывающе вздернула нос Сэмми, — потому что сама я никуда не пойду.

— Почему?

— Я не понимаю, что тебе от меня надо.

— Это имеет такое большое значение?

— А сам ты как думаешь?

— А я уже не в состоянии думать, — признался Коннор, проводя пальцем по шее Сэмми, и от этого прикосновения она вздрогнула, будто от разряда. — Я только знаю, что между нами есть что-то такое, что держит в напряжении нас обоих. Мешает спокойно дышать и спать. Может быть, если реализовать то, что толкает нас друг к другу, ситуация прояснится?

В самом деле…

И как это раньше не пришло ей в голову?

Почему бы и нет?

Чем Коннор хуже всех тех мужчин, с которыми Сэмми встречалась, а потом расставалась без сожаления? Может, он даже лучше. Он никогда не лез в карман за словом. У него на все было собственное мнение. И… кто еще мог заставить Сэмми делать то, что сам считает нужным?

В общем…

Почему бы и нет? Она ничего не теряет.

По крайней мере, станет ясно, что стоит за этим волнением, внезапно возникающим возбуждением, дрожью от прикосновений.

Даже если это будет всего одна ночь, если наутро Сэмми уедет, а он не будет ее задерживать, она хотя бы достигнет понимания.

Притяжение может быть таким же хрупким, как старинная ваза.

Может быть, для Коннора Сэмми — всего лишь пикантный десерт? Удовлетворив свое любопытство, он вскоре вернется к привычным блюдам — моделям. Женщинам с роскошным ростом и умеренными формами.

А может, к Сэмми его влечет даже не предвкушение пикантности. Она — всего лишь дополнение к загородному одиночеству, закономерное завершение отличного ужина, сексуальный эпизод на уик-энд…

Но разве она вправе осуждать его, если сама не понимает своих чувств?

Они уже достаточно наговорили друг другу. Она уже перебрала в своей голове уйму лихорадочных мыслей.

Кажется, пришло время для совсем другой беседы.

А Коннор все смотрел на Сэмми. Концы ее пушистых волос лежали на плечах чрезвычайно соблазнительными кольцами, и он с трудом удерживался от желания зарыться в них лицом, перебирать их пальцами, целовать и гладить. Она была такой хрупкой, такой беззащитной, что ее хотелось обнять и больше никуда не отпускать. За ее воинственностью, за тысячей острых иголок пряталась ранимость, о которой не было известно даже самой Сэмми. Сколько раз она падала, поднималась и упрямо шла вперед, не слишком-то раздумывая о последствиях? Ее хотелось защитить, но это было невозможно сделать. Невозможно до тех пор, пока Сэмми не признает свою истинную природу.

Ее глаза сверкали, лицо было бледным, губы уже дрожали.

Коннор не хотел больше ждать.

Сэмми почувствовала, как взлетает в воздух. А в следующий миг она уже была прижата к горячей и крепкой груди, сильные руки бережно держали ее.

Только в своей спальне Коннор отпустил Сэмми… Он бережно положил ее на кровать. Избавиться от одежды — свободной рубашки и широких льняных штанов — было делом пары секунд.

Сэмми приподнялась на кровати, наблюдая за ним затуманенным взором. Оказавшись рядом с ней, Коннор прикоснулся к ее волосам, запустил в них пальцы, осторожно приблизил голову Сэмми к своему лицу. Впервые они поцеловались по-настоящему. Он хотел быть нежным, не зная, как ей нравится больше всего. Сэмми с каждой секундой теряла контроль над собой. Она льнула к его губам, словно пыталась утолить ненасытную жажду. Ногти Сэмми впились в обнаженное плечо Коннора, и там, где ноготь был обломанным, даже выступила кровь. Но он этого не почувствовал.

У Сэмми было впечатление, будто они вдвоем провалились в какое-то волшебное пространство — все ощущения были усилены здесь во много раз, а время то убыстряло свой бег, то замедляло, и окружающая обстановка казалась смазанной. Таких головокружительных эмоций не выпадало на ее долю довольно давно. То есть… вообще никогда.

Коннор оторвался от ее губ, перевел дыхание, принялся прокладывать дорожку из поцелуев — висок, щека, шея, прохладные плечи… Дальше пришлось высвобождать Сэмми из одежды. Руки не слушались Коннора. Одежда казалась чем-то посторонним, препятствием для наслаждения каждым сантиметром тела Сэмми.

Наконец она оказалась обнаженной. Одежда была хаотично разбросана по полу. Коннор замер.

— В чем дело? — едва различимо прошептала Сэмми.

Он улыбнулся.

— Ты уже имела возможность изучить меня во всех деталях. А я вижу тебя впервые. Ты просто восхитительна…

— Но недостает роста, да? — Она слабо улыбнулась.

— Почему недостает? — нахмурился Коннор.

В это время Сэмми положила прохладную ладонь на его бедро, и все вопросы вылетели у Коннора из головы.

Он снова нашел губы Сэмми, а в это время его руки продолжали исследовать ее тело. Он наслаждался ощущением ее шелковистой кожи, изучал каждую впадинку, ямочки под коленями, острые ключицы, плавный переход от талии к бедрам… Сэмми запрокинула голову назад. Эта прелюдия была слишком длинной для нее. Она была готова еще в тот момент, когда Коннор взял ее за руку на кухне и сказал: «Идем»…

Нужно было как-то ускорить развитие событий. Она высвободилась и принялась целовать его тело. Она исследовала бицепсы, касалась чуткими пальцами его загорелого торса, губами прижималась к его груди… Когда Сэмми начала целовать его грудь и ее длинные волосы заскользили вниз, это оказалось для Коннора последней каплей. Со стоном он опрокинулся навзничь, потянул Сэмми за собой, не отпуская ее. Только теперь она увидела, как он возбужден, как он ее хочет. Она осторожно скользнула вдоль его тела, замерла на полминуты…

У Коннора вырвался глухой стон. Сэмми закусила нижнюю губу. Она чувствовала его в себе, эта наполненность дарила сладкие ощущения, они кружили голову и заставляли забыть обо всем. Сэмми не могла бы сейчас сказать, где она находится, чей это дом, что привело ее сюда…

Они оба почти одновременно почувствовали, что нынешних ощущений уже недостаточно. Сэмми осторожно пошевелилась. Коннор откликнулся мгновенно. Его руки крепко сжали ее талию, переместились на бедра, заставили спину девушки выгнуться… Он побуждал ее к более активным действиям.

Сэмми начала двигаться. Она скользила то вверх, то вниз. Она наклонялась к груди Коннора, почти ложась на него, а в следующее мгновение уже выгибалась назад, даря своему партнеру новые ощущения.

Темп все нарастал. Сэмми уже не контролировала свое тело. Это тело вело ее, оставляя самой Сэмми лишь возможность чувствовать происходящее. Ведь не она же отдала себе команду двигаться еще быстрее? Это произошло само собой. Сэмми все плотнее, все теснее прижималась к Коннору. Очаг возбуждения покинул живот, распространившись на все ее существо. Каждое движение рождало новую сладкую волну. И ощущения становились все более острыми. Сэмми казалось, что каждое ощущение является пиком, но они все нарастали. Она не сразу сообразила, что вскрики, которые участились за последние несколько минут, — ее собственные. Она попробовала сдерживаться, но это оказалось невозможным. Новое движение порождало новый стон, Сэмми уже не чувствовала ни рук, ни ног…

Последняя сладкая вспышка внутри оказалась настолько невыносимой, что Сэмми без сил упала на грудь Коннора и замерла. Несколькими резкими толчками он завершил начатое и тоже замер. В спальне воцарилась тишина. Кончиками пальцев Коннор перебирал волосы Сэмми. Сил двигаться не было, все слова казались сейчас лишними, бессмысленными и совершенно ненужными.

Они будто плыли в невесомости. Любое лишнее движение, любое высказывание могло все испортить. Так они и лежали, обнявшись, пока из невесомости не перенеслись в глубокий обволакивающий сон.

Она сделала все возможное, чтобы не разбудить Коннора.

Выскользнув из-под его руки, бесшумно выбралась из его безразмерной кровати. Собрав всю одежду (это приходилось делать почти на ощупь), на цыпочках вышла из спальни.

Одевалась Сэмми в ванной.

В холле она решила не включать свет. Чем черт не шутит… Подсвечивая себе фонариком (болтался на брелоке вместе с ключами от машины), она долго возилась с замком. Наконец ей удалось с ним справиться. Почти бесшумно она распахнула дверь, вышла из дома. Дверь закрылась с мягким щелканьем замка. Сэмми только теперь смогла обуться — она не хотела поднимать шума своими каблуками.

Торопливо пройдя по каменной дорожке, она добралась до ворот. Калитка была почти неотличима от забора. Нажав на кнопку, не дожидаясь, пока калитка откроется полностью, Сэмми протиснулась в проем и оказалась на свободе. Она надеялась, что калитка закроется автоматически. Так и было — калитка бесшумно заняла свое привычное место. Сэмми с облегчением вздохнула, возблагодарила небеса за то, что все прошло так гладко.

Но побег оказался бы абсолютно бессмысленным, если бы Сэмми не удалось поймать попутную машину, чтобы вернуться в город. Она вздохнула. Нужно добрести до шоссе — интересно, в какой стороне оно находится? Еще не до конца рассвело. Сэмми могла ориентироваться только на звук изредка проезжающих автомобилей…

Через каких-то полтора часа Она уже съежилась на переднем сиденье в меру разбитого «форда». В машине на полную мощность работало отопление. Пристегнувшись, Сэмми лелеяла только одну мысль: вот сейчас она отогреется! Да, на побережье было значительно прохладнее, чем в центре города…

— У вас что-нибудь случилось? — лаконично поинтересовался водитель, типичный представитель людей, добрую половину жизни проводящих в гараже.

Сэмми помотала головой.

— Помощь не нужна?

— Нет, спасибо. — Она улыбнулась. — Подбросьте до города, это и есть все, что мне нужно.

Водитель кивнул. К счастью, его не пришлось развлекать разговорами. По радио играла какая-то веселенькая мелодия. Сэмми закрыла глаза. А вот это было как раз лишним. В голову тут же полезли беспокойные и назойливые мысли.

Сэмми без конца спрашивала и спрашивала себя — неужели так уж необходимо было убегать от Коннора?

«Да, да, да!» — твердила она. Она чувствовала, что это скорее глупый поступок, но в тот момент не могла поступить иначе.

После этой волшебной ночи…

После нее она уже не смогла бы спокойно выслушать от Коннора слова благодарности или просто прощания без уточнения — «До новых встреч, Сэмми». Она не готова была увидеть равнодушие или пренебрежение на его лице. Да, ночью они вместе переместились в иное измерение, но кто гарантировал его сохранение в дальнейшем?

Если для Коннора эта ночь — не случайность, не эпизод, не тщательно разработанное мероприятие для разовой победы, то он наверняка найдет способ вновь увидеться с Сэмми.

Если же нет…

Если нет, то им совершенно ни к чему продолжать общение.

Потому что Сэмми будет больно. Слишком больно.

Она давно не теряла бдительности, а вот теперь позабыла об осторожности. Позволила мужчине подойти к ней настолько близко… и обнаружила, что чувствует себя в его объятиях как дома.

Но если Коннор чувствует не то же самое, лучше им больше не встречаться.

Водитель привез Сэмми к самому ее дому. Она попыталась сунуть ему пятидесятидолларовую бумажку. Он хмыкнул, отрицательно покачав головой.

— Лучше купите себе мороженого, мисс. И не бродите больше по ночам — это может быть небезопасно.

Сэмми улыбнулась, покачав головой. Поблагодарив, она вылезла из машины. Надо же, оказывается, в глазах отдельных окружающих она еще выглядит совершенным ребенком. Знал бы он… Впрочем, не важно.

Джейн была в панике. Руки у нее тряслись, и она накинулась на подругу, словно собиралась придушить ее тут же, на месте.

— Ты где была?!

Сэмми удивилась.

— Ты не волновалась весь вечер и всю ночь, а под утро решила вдруг обнаружить мое отсутствие и тут же спохватиться?

— Под утро?! Да я не знала, кого еще обзванивать! Пропала, не звонишь, на звонки не отвечаешь, что стряслось — неизвестно…

— Ничего не стряслось, — устало ответила Сэмми, — я просто была в гостях у Коннора.

Джейн с подозрением уставилась на нее:

— Погоди, давай по порядку. За последнее время я слегка запуталась в твоих поклонниках.

— Да не было никаких поклонников. Клайв не считается. Был только Коннор. Он присылал подарки. Ты видела его на фотографиях.

— И цветы были от него?

— Да. Ты же помнишь карточки с подписью? От него были цветы, торт, сласти.

— И открытки. Я помню, их подписывал некто Коннор. Это его ты фотографировала для журнала? Ты что-то такое говорила…

Сэмми кивнула:

— Именно он.

— И он не устроил тебя в плане частной фотосессии.

— Какая ты наблюдательная…

— Просто я наконец хочу, чтобы в моей голове все прояснилось и встало на места.

— Лучше бы прояснилось в моей голове, — вздохнула Сэмми.

— По крайней мере, теперь передо мной более полная картина. Но почему ты не брала трубку? Вернее, у тебя отключен телефон. Я бы не беспокоилась, если бы ты сказала мне хоть пару слов. Где ты, как ты, когда появишься…

Сэмми полезла в сумку, извлекла оттуда телефон…

— Верно! — Она хлопнула себя по лбу. — Он ведь разрядился…

— Ничего удивительного, — с усмешкой произнесла Джейн, — при твоей-то рассеянности. Странно, что ты вспомнила, где живешь… А что же случилось этой ночью?

— О… Ночью все было великолепно. Думаю, ради таких ночей и стоит жить. Но я больше не скажу ни слова, пока не выпью кофе. И еще я хочу принять горячую ванну. До сих пор не отогрелась.

Джейн некстати вспомнила:

— К тебе тут приходил курьер…

— Что? Опять?!

— Да. Но ты не пугайся, он был явно не от Коннора. Принес журнал. Я так поняла, что это авторский экземпляр. В нем какие-то твои снимки… Еще были письма, я забрала их из почтового ящика. И там был еще один журнал. Наверное, тоже с твоими работами?

— Брось возле ванной, — рассеянно отозвалась Сэмми, — буду принимать ванну и посмотрю.

От пакета морской соли вода приобрела бирюзовый оттенок. Сэмми смастерила из волос пучок, зачесав пряди как можно выше. Одежда отправилась прямиком в стиральную машину, а Сэмми нырнула в обжигающую воду. Заботливая Джейн принесла какао и поставила кружку на табурет рядом с ванной. Сэмми побоялась вскрывать ценную корреспонденцию над водой, а вот журнал ей было совсем не жалко…

Это был тот самый номер, в подготовке которого она принимала непосредственное участие.

Сэмми сразу отыскала страницы, на которых было размещено интервью с Коннором. Когда Кристина прислала ей интервью, Сэмми пробежала глазами половину текста, не вчитываясь. Теперь она жадно глотала строчки. Надо же, редактор выбрала самую удачную фотографию из сделанных ею…

Сэмми читала уже знакомые ей строки. Вдруг что-то резануло глаз. Она еще не успела понять и осознать, что именно ее зацепило, а внутри уже пробежал неприятный холодок…

Про моделей — это понятно, это уже было ей знакомо. Но…

Вот эти строки — неужели они были и раньше? Не может быть. Она не могла пропустить такое. Или…

Или могла?

Сэмми вспомнила, как просматривала, а по большей части пропускала целые абзацы про религию и политику. Вопрос журналистки, который Сэмми даже не заметила, затрагивал общественное устройство. И Коннор сказал…

Он сказал…

Сэмми даже зажмурилась, чтобы этого не видеть.

Но строки уже пульсировали у нее в голове, слова прыгали перед глазами. Она повторяла их, беззвучно шевелила губами и уже ничего, ничего не понимала.

— Джейн, — слабо позвала она.

Но подруга услышала.

— Что-то случилось? — Джейн появилась в ванной, вытирая о полотенце перепачканные мукой руки.

Сэмми протянула ей журнал.

— Читай!

— Слушай, давай потом, а? О, здесь этот парень выглядит намного более симпатичным, чем в кинотеатре… Сэмми, я просто решила испечь ватрушки с ягодами…

— Читай, говорю! — Сэмми ткнула пальцем в нужное место.

— Зачем?

— Затем, что я хочу убедиться в том, что не сошла с ума. Я и так плохо соображаю в последнее время.

Джейн принялась читать — как назло, громко и с выражением.

— «Я всегда хотел сделать предложение женщине своей мечты…» Это ведь Коннор говорит, не так ли? «Недавно я решился. Я купил большой загородный дом… Жду не дождусь, когда смогу привести туда свою невесту. Я знаю ее очень давно…» И что? — спросила Джейн, дочитав абзац.

— Как ты не понимаешь?! Ведь он практически женат. Оказывается, он провел со мной ночь в доме, куда вот-вот должен привести невесту… Или он уже привел ее туда. Интервью-то давалось несколько недель назад.

— Сколько?

— Это не важно… Какая разница? Главное, что он меня обманывал. Ни о каком доверии и близости после этого и речи быть не может!

Джейн покачала головой и бросила журнал на пол.

— Тебе надо было с самого начала все мне рассказать! Тогда, когда еще можно было что-то поправить.

Она уселась на корзину для белья. Разумеется, плетеная крышка не выдержала и проломилась. Глядя, как Джейн барахтается, пытаясь выбраться из поломанной корзины, Сэмми не смогла сдержать смеха. Но ее веселья хватило ровно на пять минут. А потом лицо вновь приняло похоронное выражение:

— Что тут можно поправить? Мне что, заявить ему, будто он меня обесчестил? И теперь Коннор Айвори должен жениться на мне, а не на своей избраннице? Отличный поворот событий!

Джейн внимательно наблюдала за ней.

— А что, тебя устроил бы подобный расклад?

— О чем ты?

— Он тебя обманул. Ты бы стала заставлять его жениться на тебе насильно? Он так тебе нравится?

Сэмми закусила губу. Откуда ей знать?

— Послушай, а ты не влюбилась?

— Нет! — крикнула Сэмми.

— Потише. Я хорошо слышу. Интересно, а почему ты так протестуешь? Он что, неподходящий объект для страсти? Откуда столько возмущения?

— Наоборот. Очень даже подходящий. Разведет любую. — Сэмми мрачно смотрела в бирюзовую воду.

— Очень даже может быть, — согласилась Джейн. — Но, чтобы я могла сказать наверняка, тебе все-таки придется выложить мне эту историю целиком.

На «историю целиком» ушло минут сорок.

Покачавшись на обломках корзины, Джейн заявила:

— Слушай, может, он всего-навсего пикапер? Осознай это, и ты сразу перестанешь страдать.

— Пикапер… Для пикапера он слишком хорош. Эти невзрачные парни осваивают десятки приемов, чтобы соблазнить девушку. А Коннор и без приемов производит отличное впечатление.

— Дорогая моя, ты тоже не лыком шита. Это пикап, просто пикап другого уровня. Пусть зеленые мальчишки удовлетворяются количеством одержанных побед. Есть мужчины, которые играют по-крупному. Они охотятся на состоявшихся и красивых женщин. Ты что, не причисляешь себя к таким?

— Причисляю, — угрюмо кивнула Сэмми.

— Судя по тому, что ты рассказала, Коннор действовал расчетливо, по проверенной схеме…

— Да? Это как? — Сэмми заинтересованно уставилась на подругу.

— Смотри. Сначала он завоевал твое доверие, пожелав услышать о самом сокровенном для тебя. Эти воспоминания до сих пор причиняют тебе боль. Ты обсудила их с Коннором, и он в какой-то степени стал для тебя своим. Конечно, он должен быть обаятелен, чтобы быстро реализовывать свои планы. Потом он выручил тебя — заметь, бескорыстно, ему это ничего не стоило. Что было дальше? Оскорбление. Шок. Согласна? Ты не ожидала ничего подобного, когда пришла делать свою привычную работу. При этом Коннор проверял тебя. Ты вполне могла оказаться девицей без тормозов. Таких хлебом не корми — дай заняться любовью в нетипичных местах и потом взахлеб рассказывать об этом подружкам или в блоге… Дальше было море подарков. Он искупал «свою вину», если понятно, о чем я. Но Коннор изобразил охлаждение раньше, чем ты сдалась. Ты уже была заинтригована, принялась искать пути примирения. Он искусно чередовал заботу и безразличие, насмешки и комплименты. Поездка к нему домой была рискованным шагом. Но он не прогадал и здесь. Для тебя это стало показателем особого доверия… Сэмми, не вздумай плакать! Ну что мне для тебя сделать? Что ты хочешь? Хочешь, я позвоню ему и скажу, что он дешевый пикапер?

Сэмми через силу улыбнулась.

— Не вздумай ему звонить. Если ты надеешься, что ему станет стыдно…

— Немедленно вылезай из ванны. Я тебя одну здесь не оставлю. И не вздумай переживать, слышишь? Даже если ты успела в него влюбиться, что немудрено. Теперь ты знаешь, что это за человек. Я надеюсь, что твой рассудок одержит верх над эмоциями. Это не стоит того. Лучше думай, что это ты его использовала. В самом деле, как давно у тебя не было секса? Можешь дать эксклюзивное интервью своему любимому журналу.

— Кристина будет в восторге, наверное, — пробормотала Сэмми.

— Тебе надо отвлечься, — решила Джейн. — Чего ты хочешь? Давай сходим в кино. Или в дельфинарий. Может, поужинаем где-нибудь? Такие красивые девушки, как мы с тобой, должны себя баловать.

Сэмми чувствовала себя «такой использованной».

— У меня есть одна мысль, — нерешительно начала она, — пожалуйста…

Взгляд, устремленный на Джейн, был отчаянно-умоляющим.

Сэмми и сама не понимала, как им удалось собраться в рекордные сроки. Она все еще не могла опомниться, а такси уже везло их в аэропорт. Билеты были куплены через Интернет, Основную часть сборов представляло собой торопливое запихивание вещей Джейн в чемодан. Сэмми взяла с собой кредитку и заявила, что, если ей что-то и понадобится в том месте, в которое они летят, в чем она сильно сомневается, то все необходимое можно будет приобрести в местных магазинах.

— Надеюсь, что у тебя возникнут иные желания, кроме как весь день валяться под одеялом в пижаме, а пижаму я тебе и так дам, — заметила Джейн.

Для Сэмми все было словно во сне. Она почти ничего не помнила — как проходили регистрацию, как стояли в очереди на посадку… В кресле самолета она выглянула из иллюминатора. Их провожала типично оклендская погода — бетонные поверхности щедро заливало солнце.

— Жаль, — сказала Джейн, — впереди опять бесконечные дожди.

— Ты и так уже собиралась возвращаться домой.

— Да. Давно пора было вспомнить о совести. Мой работодатель рвет и мечет…

— Не говоря уже о женихе?

Сэмми полезла в сумку. Оставалось совершить последнее действие перед тем, как пристегиваться: выключить телефон.

И в эту самую минуту ее телефон взорвался веселой трелью.

На дисплее высвечивался номер Коннора.

— Не смей с ним разговаривать, — зашипела Джейн, — выключи немедленно!

Сэмми усмехнулась.

— Пусть хотя бы будет в курсе моего маленького забавного открытия. Я буду милосердной. Не заставлю его гадать о причине моего исчезновения. Алло?

В трубке раздался раздраженный и обеспокоенный голос Коннора:

— Сэмми, черт побери, что ты вытворяешь?!

— О чем ты? — невинно осведомилась она.

— Я искал тебя как сумасшедший, когда проснулся. Какого черта ты удрала?! Где ты сейчас? Твой телефон то вне зоны доступа, то отключен… Что случилось?

— Купи номер журнала, которому ты так любезно согласился дать интервью, — предложила Сэмми, — и благодаря которому мы с тобой, к несчастью, познакомились. Может, хотя бы тогда ты вспомнишь о том, что у тебя есть невеста? Твое маленькое приключение с маленьким фотографом мы конечно же будем считать ошибкой…

— Сэмми, о какой невесте ты говоришь?

— О той, о которой ты рассказал журналистке после того, как я ушла.

— Я не мог сказать ей ничего подобного, — возразил Коннор.

— Ничего, бывает. Видимо, ты проговорился, и это не совсем входило в твои стратегические планы.

— Сэмми, если ты сейчас успокоишься, то сама поймешь, что несешь полную чушь. Нам надо встретиться. И поговорить. Тогда я все тебе объясню.

Бортпроводница с другого конца салона делала знаки Сэмми, сигнализируя о том, что пора выключить телефон.

— Коннор, как ты можешь что-то объяснить, если делаешь вид, будто не понимаешь, о чем идет речь? Ты однажды уже не сказал мне правды. Не надейся, что я поверю в очередную ложь. Кстати, если будешь искать меня, постарайся не маячить у меня под окнами. Соседи могут вызвать полицию. Зачем тебе лишние неприятности?

— Сэмми! Подожди! Ты что, улетаешь? Нам надо поговорить!

— Боюсь, не успею: наш самолет сейчас взлетит.

Прежде чем Коннор успел сказать хоть еще слово, Сэмми нажала кнопку отбоя и выключила телефон.

Джейн бесшумно поаплодировала.

В Сиэтле Сэмми очень скоро начала лезть на стенку.

Она не ожидала, что будет так тяжело. Тяжело было переносить местный климат после солнечного Окленда. Тяжело было заставить себя отдыхать. Сэмми пыталась ничего не делать, но в голову лезли мысли о работе. Она даже электронную почту не проверяла, чтобы не узнать о каком-нибудь выгодном заказе, который она пропустила. Телефон она не включала с того момента, как они взлетели из аэропорта Окленда.

Ей никак не удавалось начать расслабляться. Увеселительные мероприятия она посещала для галочки. В сущности, и этих мероприятий было немного. Теперь в положении «бедной родственницы» оказалась Сэмми. Она могла в полной мере прочувствовать все прелести проживания в гостях у подруги, при том что этой подруги теперь тоже постоянно не было дома — Джейн вышла на работу. Сэмми приходилось самой придумывать, как развлекать себя.

Дело дошло до того, что Сэмми отправилась на чай к матушке Джейн. Конечно, ей там обрадовались. В придачу к восхитительному вишневому пирогу Сэмми получила уйму расспросов о том, как сидит пончо, как часто Сэмми его носит и какого цвета она хочет следующую вязаную вещь. По теплым меркам Окленда Сэмми была просто необходима новая вязаная жилетка, или фуфайка, или шапка…

Когда мама Джейн принялась расспрашивать ее о личной жизни, Сэмми посчитала нужным деликатно распрощаться и удалиться.

В супермаркете Сэмми скупила все глянцевые журналы (избегая одного) за текущий месяц. Джейн застала подругу над коробкой с располовиненным тортом. В одной руке Сэмми держала перемазанную кремом ложку. В другой находился журнал, открытый на развороте, декларирующем «Десять советов девушкам: как пережить расставание».

— А у них нет советов для женщин? — Джейн сняла пальто.

— Нет. А у тебя нет зонтика? С твоего рукава капает на мой торт.

— Ничего. Этот кусок оставь мне. Тебе не кажется, что за последние две недели ты съела слишком много сладкого?

— Нет. Конечно, я могу переключиться на соленые крекеры. Но, во-первых, я их не люблю. Во-вторых, я все равно не в состоянии поправиться.

— Ясно. Тогда подвинься, я тоже хочу сесть. А что ценного ты успела вынести из этих советов?

Сэмми пожала плечами.

— Наверное, я какая-то не такая. Представляешь, мне ничего не подходит. Я не хочу идти к психотерапевту. Я слишком хорошо знаю, что со мной. И новая стрижка мне тоже не нужна. Максимум можно освежить кончики. Это никакие не радикальные меры! Я не собираюсь перекрашиваться в брюнетку. Сменить работу… Думаешь, мне стоит поработать официанткой в закусочной Сиэтла?

— Думаю, нет.

— Выкиньте все его подарки. Цветы давно завяли и были выкинуты.

— Мне ли не знать? — философски произнесла Джейн, сковыривая фисташки с верхушки торта.

— Шоколад мы съели.

— Неправда. Половина шоколада осела в запасниках у моей дорогой мамочки. Она, кстати, передавала тебе привет. И просила, чтобы ты заходила еще.

— Обязательно, — пробормотала Сэмми.

— Она сказала, что ты плохо выглядишь, — сказала Джейн, пристально глядя на подругу.

— Что ты предлагаешь?! — вспылила Сэмми. — Что я еще могу сделать? Я выкину Коннора из головы. Обязательно. Просто это не происходит по приказу. Должно пройти время… Я сменила обстановку? Да. Я улетела в другой город. Я общаюсь с лучшей подругой? Как видишь. И спасибо тебе за помощь. Я отсыпаюсь, лежу в ванне, шляюсь по магазинам, смотрю фильмы в кинотеатрах. Кстати, в одиночестве. Не могу сказать, что сейчас это особенно весело. Что еще я должна придумать? Написать книгу о пережитых страданиях?

— Психологи сказали бы, что это неплохой вариант высвобождения эмоций, — заметила Джейн.

— Неподалеку от твоего дома я видела зал для кикбоксинга. Психотерапевты наверняка тоже одобрили бы этот метод терапии. Но я боюсь, что слишком мала для большей части спарринг-партнеров.

Джейн развела руками:

— Столько способов… И все тебе не подходят?

Сэмми решительно поднялась со своего места.

— Кого мы обманываем? Я думаю, что для меня лучшей терапией станет возвращение к работе. И знаешь, что я сделаю в первую очередь? Проверю электронную почту. Вдруг меня приглашают принять участие в какой-нибудь телевизионной передаче? Или нужно снять на обложку топ-модель. А еще лучше — пусть какая-нибудь фирма закажет съемки нового каталога одежды, и мы сможем осуществить это в сумасшедшем, ранее не виданном стиле.

Джейн ничего не оставалось, кроме как снова развести руками.

— Делай что хочешь… Вряд ли тебя кто-то удержит здесь насильно.

С замиранием сердца Сэмми набрала логин и пароль от своей электронной почты. Больше всего она боялась — и хотела — увидеть там сообщение от Коннора. Она никак не могла вспомнить, давала ли она ему свой адрес… Кажется, все-таки да. Или нет? На диске с записью части фотосессии не было ее фирменной наклейки с контактами?

Ничего интересного в электронной почте Сэмми не обнаружилось.

Никаких серьезных предложений о работе не поступало.

«Из города вон — из чартов долой», — с грустью подумала Сэмми.

Было только письмо от Кристины. Больше ничего. Сэмми вначале хотела удалить его. Но потом подумала: какого черта? Это всего лишь работодатель. Такой же, как другие. Не хуже и не лучше… И потом, разве Кристина в чем-то перед ней провинилась? Сэмми виновата сама. Виновата в том, что не захотела своевременно подумать головой…

«Сэмми, — писала Кристина, — для тебя есть одно важное задание. Это не срочно. Я не смогла тебе дозвониться. Ты в отъезде? Не важно, в любом случае напиши мне, когда соберешься вернуться. Нужно сделать фотографии для специального рекламного проекта. Сообщи, устроит ли тебя цифра гонорара. Буду ждать вестей от тебя».

Сэмми задумалась. Лишняя публикация никогда не бывает лишней. В специальных рекламных проектах чаще участвуют женщины… Поймав себя на подобной мысли, Сэмми возмутилась. Можно подумать, она боится нового знакомства!

В общем, письмо Кристины — явный знак, что надо возвращаться. По крайней мере, для Джейн оно станет формальным поводом. Надо же с чего-то начинать возвращение к работе… Сэмми надеялась, что к моменту приземления она уже сможет вытеснить из памяти все воспоминания, которые связаны с редакцией журнала.

И она написала Кристине, что с удовольствием примет участие в их новом проекте.

Джейн не смогла проводить Сэмми в аэропорт. Зато она помогла ей собрать вещи. Обновки Сэмми состояли из огромной новой сумки (яркой и вызывающей), двух пар джинсов, трех пар туфель и четырех новых купальников. Сэмми решила чаще ездить на пляж, и начало этому уже было положено — в магазинах Сиэтла. В дорогу она оделась скромно — синяя блузка, синие джинсы, высокие каблуки. Но благодаря сумке Сэмми уже не удалось бы затеряться в толпе.

Последним напутствием от Джейн стало пожелание вести себя хорошо и не терять голову. Даже в самых запутанных ситуациях.

И через некоторое время Сэмми уже взирала с восхищением на панораму Окленда, залитого солнцем. Она даже не представляла, как успела соскучиться по солнечному свету. Первым делом — на пляж! Она уже строила планы. Главное — подольше не включать телефон…

Она вышла в зал ожидания. Нужно еще получить багаж, и можно было отправляться на стоянку такси… Жаль, что некого было попросить встретить ее.

Но Сэмми встречали.

Из толпы встречающих она выцепила взглядом человека, которого никак не должно было тут быть…

Коннор Айвори.

Возможно, это случайность? Досадное совпадение. Недоразумение. Как бы то ни было, она не станет с ним говорить. Даже не поздоровается. Сэмми низко опустила голову, пытаясь скрыть замешательство и хлынувший на щеки румянец. Она надеялась, что Коннор ее не заметил… В конце концов, здесь столько народу…

— Сэмми! — Его звучный голос догонял ее, прорезаясь сквозь толпу.

Она ускорила шаг. Можно попытаться укрыться в женском туалете…

Но ее уже схватили за руку, где-то повыше предплечья.

— Пусти! Мне больно! — Сэмми попыталась вырваться. Она уже забыла, что не собиралась разговаривать с ним.

— Не пущу. Можешь даже не пытаться вырваться. Ты не дала мне возможности поговорить с тобой, но я сделаю это сейчас. И ты не сможешь мне помешать. Тем более что открылись кое-какие факты, и ты должна об этом знать.

— Пусти.

— Нет.

— Я хочу получить свой багаж! И ты не имеешь права держать меня.

— Сэмми, успокойся, пожалуйста. Представляешь, каково мне было? Я чуть с ума не сошел.

— А я давно тебе говорила, что ты спятил! — фыркнула она почти весело, почти как в старые добрые времена.

— Пожалуйста, давай выпьем кофе. Дай мне полчаса.

— Нам с тобой не о чем разговаривать.

— Я все равно не оставлю тебя в покое.

— Хорошо. У тебя есть минута. — Сэмми резко остановилась, и тут же в них врезался какой-то пожилой толстяк с огромной сумкой наперевес.

— Мы не можем здесь разговаривать. Мы мешаем людям.

— Давай отойдем к стене, — согласилась Сэмми.

— Я предпочел бы поговорить в более спокойной обстановке.

— Прости. Боюсь, у тебя нет выбора. Как не было его и у меня.

Они отошли к стене.

— Что ты хочешь этим сказать? — уточнил Коннор.

— Что я была замечательной марионеткой в твоем продуманном плане.

— О каком плане ты говоришь? Сэмми поморщилась:

— Я устала после перелета. Мне нужно получить багаж. Больше всего я сейчас мечтаю оказаться у себя дома. Давай не будем перебрасываться словами, будто теннисными мячиками. Надеюсь, развязка будет окончательной, зато быстрой. Это ведь ты хотел мне что-то рассказать? Нет?

— Да. Сэмми, ты предъявила мне серьезное обвинение. Я мог бы привлечь к разбирательству своего адвоката. Но пока у нас еще есть шанс уладить дело мирно. Ты обвинила меня в том, чего я не совершал, и лишила шанса оправдаться.

— Ты говоришь об интервью? О журнале?

— Ты могла бы предположить, будто произошла нелепая ошибка. Но ты предпочла осудить меня заочно. Я купил журнал. Внимательно прочитал интервью от первого до последнего слова. Сэмми, в статье дезинформация.

Она прищурилась.

— Вот как! И что же там неверно?

Коннор спокойно ответил:

— Девушка, которая брала у меня интервью, довольно тонко обыграла мои слова. Я говорил о поисках женщины. И о том, что я купил дом на побережье. Но я ни слова не говорил о том, что у меня есть невеста…

— Которую ты знаешь довольно давно? — перебила Сэмми.

— Кристина провела так называемое служебное расследование. К ее чести надо сказать, что она довольно быстро сообразила, в чем может быть дело. Журналистка все отрицала. Она упирала на то, что я утвердил итоговый текст интервью. Сэмми, честно: я был вымотан. Вскользь пробежал по тексту глазами. И, поверь, если бы я увидел в нем то, что увидела ты, статья не ушла бы в печать. Но журналистка дополнила текст нужной ей подробностью, а я подтвердил, почти не глядя.

— Ты сказал, что знаешь ее давно! — возмутилась Сэмми. — Будешь отрицать?

— Я сказал, у меня такое ощущение, что я давно знаю ее… Это я ответил на вопрос, есть ли у меня любимая девушка. Сэмми, ты только вышла из редакции, а я уже ощутил, что между нами может что-то быть… Я чувствовал, что ты — особенная. Но понимал, что подступиться к тебе будет непросто. Наверное, я наделал немало ошибок… Увлекся игрой… Но, поверь, целью этой игры было отнюдь не выиграть всего лишь одну ночь.

— Я не понимаю, — пробормотала Сэмми.

— Чего?

— Зачем журналистке было вписывать в текст такие вещи. Она не предполагала, что это обнаружат?

— Видимо, нет. Тысячи людей прочли бы статью и забыли. Кристина не заметила бы ничего особенного. Я вообще не стал бы покупать журнал. Девушке все сошло бы с рук, если бы не ты… — Коннор засмеялся.

— Но зачем?

— Возможно, ревность… Я припомнил — к сожалению, поздно, — что она была чересчур обходительна со мной. Наверное, рассчитывала на приглашение. Видела, как я смотрел на тебя. И…

— И только из-за меня переиначила текст интервью? — перебила Сэмми. — Прости, что-то не верится. Что-то здесь не сходится, Я могла вообще не открывать присланный журнал. К тому же… Если бы мы с тобой вдруг начали встречаться, то к моменту выхода журнала могло быть уже поздно.

— Именно поэтому журналистка подстраховалась. Ты получала письма от Кристины, которых она не писала. Это было сделано журналисткой. Она улучила момент, когда Кристина вышла на обед. Тебе был выслан текст интервью с адреса Кристины, верно? И пояснение: мол, читай, раз уж так вышло, узнавай характер своей модели… Ты должна была прочесть интервью. Узнать, что я скоро женюсь. Забыть мое имя… — Коннор насмешливо улыбнулся.

Сэмми потеряла дар речи.

— Забавно, правда? Заинтересоваться мужчиной. Подумать, что его уже могла заинтересовать другая женщина. Добавить в текст незначительную деталь. Значительную для Сэмми Саймонс, да. Не добиться внимания от нужного мужчины. И забыть об этом. Она удалила отправленные тебе письма из ящика Кристины. Никто бы не догадался. Думаю, до какого-то момента это казалось ей забавной игрой. Теперь можешь обличать и казнить меня, Сэмми… если еще осталось за что.

Сэмми растерянно пробормотала:

— Просто… Понимаешь… Дело в том, что… Журнал со статьей попался мне на глаза именно после того, как мы провели вместе ночь…

— И ты, разумеется, сделала верные выводы. Но зачем ты сбежала из Окленда, Сэмми? Рано или поздно нам все равно пришлось бы встретиться. И ты объяснила бы мне, зачем тебе понадобилось сбегать домой после чудесной ночи.

— Как ты не понимаешь?! — воскликнула она. — Я испугалась…

— И вместо того, чтобы поделиться со мной, ты предпочла исчезнуть… Очень не похоже на тебя, — он улыбнулся, — обычно ты смелая и чрезвычайно находчивая… Скажи, но почему ты сразу не заметила в тексте фразы о невесте, зато обратила внимание на фразу о моделях? Кстати, тоже фантазия журналистки. Это скорее она модельной внешности…

— Вот именно. — Раздосадованная Сэмми опустила голову. — Я всегда мечтала стать моделью.

— Ты очень красивая, — заметил Коннор.

— Да, но… Я так и не выросла. Когда я прочитала, что ты якобы предпочитаешь моделей, в памяти сразу всплыли все забытые желания. Несмотря на свою карьеру, иногда я до сих пор жалею о том, что из меня не вышло фотомодели.

Коннор запрокинул голову и расхохотался:

— Какие глупости!

— И ничего не глупости! — горячо возразила Сэмми. — Сам подумай: я сломала себе всю голову, но так и не смогла понять, почему ты проявляешь ко мне интерес… ведь ты любишь моделей… Мне казалось, будто происходящее нелогично.

— Я люблю не моделей, — тихо проговорил Коннор, — я люблю тебя, Сэмми.

Ее глаза наполнились слезами. Неужели она больше не будет всеми покинутой? Она мечтала обрести рядом близкого, родного человека так же сильно, как и боялась этого.

Кажется, мечта оказалась сильнее?

— Значит, она написала правду, — прошептала Сэмми.

— Да? Интересно какую…

— Ты любишь красивых женщин, мечтаешь сделать предложение любимой женщине, не так давно ты купил дом на побережье, и у тебя есть невеста, которую, как тебе кажется, ты знаешь очень давно.

Коннор рассмеялся.

— Сэмми, ты что, делаешь мне предложение?

Она в испуге прикрыла рот ладошкой. Опять попала впросак! Разве Коннор что-то говорил о замужестве? Он только признался ей в любви!

— Я пошутила.

— Никаких шуток. Хватит. Мы уже чуть не дошутились. Журналистка, кстати, уволена. Кристина просила передать тебе свои извинения. За то, что передала мне информацию о дате твоего прилета, тоже. Она сказала, что при необходимости предоставит официальную бумагу от редакции. В подтверждение моих слов. Сэмми, ты догадываешься, что у тебя есть только один шанс искупить свою вину за два побега и одно ложное обвинение?

— Какой шанс? — Она прижалась к Коннору, обхватив его за плечи руками. Для этого ей пришлось встать на цыпочки.

— Стать моей любимой и единственной женой, — ответил Коннор.

Джейн очень, очень, очень сильно ругалась. Ведь ей пришлось в спешном порядке брать отгулы на работе, чтобы иметь возможность присутствовать в качестве подружки невесты на неожиданной свадьбе Сэмми Саймонс.

Content

Диана Рейдо
Вернуть себе удачу

1

2

3

4

5

6

7

8