Тьма Анна

Смертный бог

Крылатый-3

Смертный бог

...Мне нравится спать на берегу под шум прибоя... Вот только когда тебя сонного хватают за ноги и руки и резко бросают в этот самый прибой твои же драгоценные друзья -- хочется утопить этих ржущих на берегу сволочей!!!

Не, я понимаю, пробуждение -- это у меня всегда процесс крайне весёлый, особенно для других, но в воду-то за что?!? Ну, заразы!..

Я вылез на берег, намереваясь придушить хоть кого-нибудь, но эти... мм... нехорошие человеки рванули в разные стороны! Лёха в лагерь, а двойняшки в стороны по берегу. Повертев головой и так и не выбрав цель, я плюнул на это дело, поставив пометку отомстить и, стянув мокрую одежду, полез купаться в тёплую с ночи воду. Мф, хорошо-то как!..

В морской воде плавать гораздо интересней чем в пресной. И ощущения совсем другие. В общем -- мне нравится! Определённо, да. Я не согласен больше жить без моря. Вот только как бы доказать маме, что мне без этой воды и морского бриза больше никак не жить?

Эх... проблемы с обращением никуда не делись. Даже не через раз получается, а один раз из сотни! Крылья остались, на том спасибо. Да и то благодаря "лангетке", их пришлось просто выдирать из спины. Ван, получивший всего одну дозу этой гадости тоже лишился второго облика, учитывая что у него и так проблемы с обращением были...

Ась? Чего?! Кто вам сказал, что у эльфов нет Боевой Ипостаси?! За вами никогда не гонялся разъярённый светлый в боевом обращении?! Вам повезло, особенно если вы тёмный! Вообще, ушастые собратья мои предпочитают не распространятся о своей способности к оборотничеству, тем более, что среди них это редко проявляется. Я понимаю, конечно, для всех светлые все такие белые и пушистые, а тёмные чОрные и чешуйчатые твари, как между нами может быть хоть что-то общее?! Да-да, и мяса эльфы не едят, и оборотничать не способны, ибо белы и пушисты... и вообще, цвяточки растят, о природе заботятся, песенки поют, все такие мудрые, чистые и светлые... ага-ага, дольше сказки рассказывать?! Это ж из той же серии баек, судя по которым тёмные не гнушаются закусить человечинкой! Фу, бредятина...

Вон, только что это воплощение всего доброго и светлого с матерными воплями рухнуло в воду, брошенное в туда друзьями! Я подгрёб поближе к вынырнувшему брату. Мы переглянулись, поняв друг друга без слов, рванули на берег. Друзья опять разбежались, но мы не раздумывая кинулись за Маньячкой. Расчёт был прост и верен, Даня бросился на помощь пойманной и вопящей сестре и мы, после недолгой борьбы, окунули обоих в воду. Правда и сами там оказались, но нам-то что, мы и так мокрые!

-- Заразы! -- взвыли в голос двойняшки.

-- От таких слышим! -- так же в голос ответили мы с братом.

Переглянувшись, расхохотались все вчетвером. Я обожаю своих друзей!

Брат был загорелый, прям аж как бронза цветом. Он загорел как-то легко, за пару дней. Я сам обгорел и облез трижды, прежде чем удалось придать коже такой же оттенок. И тёмные волосы выгорели до рыжины, позор на мою голову! Ко всем моим весёлым кличкам, теперь прибавилась ещё и приставка "рыжий".

Вышедший на берег сонный Шон не избежал участи быть облитым в четыре руки. Целый месяц мы шастали по островам залива в поисках мест поинтересней, а последние три дня (и ночи, кстати, тоже!) праздновали кисино двадцатилетие.

После пятиминутной борьбы Шон был брошен в море, где чуть было и не притопил нас четверых.

-- Хватит надо мной издеваться! -- возмутился сидящий на мелководье брат, прожигая взглядом не скрывающих веселья таких хороших нас. -- Издевайтесь друг над другом!

-- Так мы и так издеваемся, -- хихикнула Маньячка. -- Но тебя же интересней мучить. Ой!

Зевающая Юля отвесила Мане и Дане дежурные подзатыльники, склонилась к морю, плеснула морской воды в лицо, поглядела на Шона.

-- Ну что ты расселся? Вылазь и иди сушись.

Я и Ван мрачно переглянулись. Мой... хм... дражайший старший брат нагло увёл у нас Навигатора. Глядя на этих двоих я начинал подозревать, что киса скоро станет членом семьи ар'Грах. Я, конечно, тут не советчик и вообще, дело не моё, но новый Навигатор Призракам не нужен, да и вообще... Глупо признавать, но меня мучает ревность! Вот. Признался, только что-то от этого не стало легче! Вана вон тоже гложет та же ревность. И Маньяков. Нда, вот такой идиотизм...

Шон вылез, с ворчанием пошёл сушиться. При взгляде на Юлю, конечно, возникало желание её тоже искупать, но решиться на это никто из нас (кроме Вана, конечно) не смог бы. Рысь есть Рысь, привыкли мы как-то ей подчинятся. Так что Юля осталась сухой. А вот зевающий Феникс, оказавшийся на берегу минутой позже был встречен по полной программе!

-- Всех поутоплю!.. -- пригрозил мокрый бог, впрочем, не теряя при этом своего нынешнего облика.

Не знаю с чем он столкнулся пока был один и что произошло (не рассказывает же, хоть пытай!..), но Феникс изменился. Теперь он мог принимать человеческий облик (не считая странного оттенка крови и цвета глаз) и... стал очень печален и задумчив. На все вопросы отмахивался и говорил, что ещё не всё о знает и вообще страдает тяжёлой формой потери памяти в следствии неясных ему самому причин. А всякие тёмные и светлые могут идти со своими расспросами по известному адресу! Мы, конечно, не шли. И не сдавались в попытках раскусить нашего собственного бога. Хех, как быстро я записал бога в собственность!

От макушки до пят мокрый, бог оторвал от моря пласт воды и щедро полил нас. И узнал о себе много нового, потому что вода оказалось ледяной!..

-- Вот заболею я, будет на твоей совести!.. -- закончил я свою пламенную речь.

-- На "чём"? -- с хитрой улыбкой поинтересовался Ветер. -- На счёт совести -- это не по адресу, малыш!

В ответ я приложил его самой лёгкой "стрелой Тьмы". Ветер потерял материальность и через миг появился уже абсолютно сухим, только лёгкие мелкие снежинки разлетелись веером. Ну не гад?! А ещё бог!!!

Тут в бухту, где мы обосновались, завернула лодка из соседнего лагеря.

-- Эй, люди! -- позвала с носа лодки смешная конопатая рыжая (ненавижу рыжих!!!) девчонка. -- Вы, случайно, не слышали ночью ничего подозрительного?

"Безумная четвёрка", то есть мы с Ваном и Маньяки, дружно переглянулись и попрятали ухмылки.

-- Подозрительного? -- состроила любопытную мину Маньячка. -- Это чего?

-- Ну, всякое, -- лодка остановилась в двух метрах от нас. -- Кажется, тут дикие звери водятся. Мы даже волков слышали...

Девчонка поёжилась, подозрительно оглядывался её старший спутник, сидящий на вёслах.

-- Не, не слышали, -- ресницами похлопать невинно и чуть наивно улыбнуться, не обнажая клыков.

Безотказный приём. Девочка так и застыла, забыв чего хотела.

-- Да за вашими гитарами и самих себя услышать сложно! -- Ветер стоял рядом и весело скалился. Ой, а что это у меня так руки чешутся двинуть ему в морду?! -- И сами не спите и другим не даёте.

-- А то ты с нами ночь напролёт не пел?! -- возмутился Ван. -- И кто ещё кому спать не давал -- большой вопрос!

-- Так это вы играли?! -- спросил парень с лодки. -- А я думал кто-то ушлый стереосистему притащил!

-- Ой, эльф!.. -- едва слышно воскликнула девчонка, углядев ушки и присущие светлим черты в прятавшемся за нами Ване.

-- Эльф, эльф! -- сунулся вперёд злобно фыркнувший светлый. -- Здесь вообще людей нету, кроме вас двоих, непрошеные гости, что дальше?! Не стоило обращаться к нам как к людям!

Эй, а Маньяки?! Но двойняшки что-то не спешили доказывать свою принадлежность к человеческой расе, только усмехнулись криво.

Бедный мой братец. Совсем нервов не осталось. Или полное игнорирование, когда кто-то "тыкает пальцем" или злобное раздражение.

Маня тут же повисла на разозлённом Апокалипсисе, Даня тоже придержал друга:

-- Ван, спокойно! Давай мы тебя лучше опохмелим, а?! А то у тебя наверняка голова ещё болит, мы же не спали всю ночь...

-- Я же эльф! -- ещё больше взъярился Ван. -- У меня не только уши острые, но ещё и биохимия организма иная! Может мне в зоопарк сдаться, чтобы все проходящие пальцем тыкали?!

Я растерянно смотрел на брата, чувствуя его злость, раздражение и не зная что делать. Лучшее было -- вообще не соваться под горячую руку.

-- Простите... -- пробормотала подавленная девчонка.

-- Ван, хочешь орать -- ори на меня, -- пересилив себя, всё-таки вступился за людей. -- Я-то к твоим воплям и психам давно привычный.

Меня окатило волной такой ярости, что даже коленки едва не подкосились. Ого. Да что это с ним?!

Ветер покачал головой и положил ладони на виски светлого. Несколько мгновений эльф стоял с закрытыми глазами и черты его разгладились. Меня больше не било откатами его ярости.

-- Спасибо, Ветер, -- уже спокойно сказал он. -- Мне уже легче.

Развернувшись, он ушёл в лагерь.

-- Что с ним? -- спросил я у Ветра.

-- Тебе лучше знать, -- ответил бог.

Может быть. Только я действительно не знаю! Разве что подозреваю его нелады с... хм... личной жизнью, в которую я не лезу.

-- Извините, -- повернулся я к людям. -- Мой брат не любит излишнего внимания к своей персоне.

-- Ничего, бывает, -- рыжая девчонка грустно кивнула. -- Мы не будем больше вам мешать.

Лодка уплыла. Стоя на берегу, я потянулся душой к брату, но наткнулся на стену глухого молчания. Не-е-е, пожалуй я сейчас к нему не полезу, себе дороже. Двойняшки тоже вернулись в лагерь, обсыхать и вытираться. Не заморачиваясь особо, я натянул на себя мокрые джинсы с футболкой без рукавов. Высушился ставшим привычным за дни дикой жизни ритуальным жестом с парой слов, взглянул на бога. Тот стоял у моря и смотрел на восход. В глазах с алым отблеском снова поселилась глубокая печаль.

-- О чём грустишь, Ветер? -- снова попробовал я подбить свой клин под его тайны.

-- О несбыточном, -- ответил мне бог, не отрывая взгляда от горизонта.

Понятно, этого тоже лучше обойти пока. Но клинья потихоньку вбиваются, да, определённо...

Почесав в затылке и вспомнив чья сегодня очередь кашеварить, украдкой оглянулся по сторонам и спешно ретировался, выпустив крылья. Спину дёрнуло острой болью, прежде, чем меня захватила эйфория полёта. Так я и летал на пределе скорости по кромке между небом, морем и землёй, особенно облюбовав один скалистый берег, пока желудок не потребовал компенсации утренним безумствам.

Вспоров воду у самого берега, я плавно опустился на песок и в лагерь вернулся тихо-незаметно, скромненько примостившись рядом с Маньячкой.

-- Где опять шлялся, когда сегодня твой наряд на костёр?! -- грозно вопросила киса, сверкая на меня очами.

-- Правда моя?.. -- с самым искренним удивлением поинтересовался я. -- А я думал -- Шона...

-- Мелкий, не наглей, а? -- грустно сказал брат, зная, что просит о невозможном. -- Ирдес!!!

А что я, а я ничего, я вообще вон птичку увидел... Где? Да вон же... улетела!..

Голодным меня, естественно, не оставили. Ага, попробовали бы... я б их самих съел! Ну, или пожевал. Даже Ван и Ветер оттаяли за "завтрачной" перебранкой.

-- Ну что, ищем новое место? -- высказал Даня висящий в воздухе вопрос.

-- Давайте не будем! -- в голос взвыли Глюк, Сказочник и Шон.

Киса посмотрела на мрачного эльфа, на тяжко вздыхавшего Шона. На вдохновлённые физиономии двойняшек и в общем-то радостного меня. Не задерживались мы не только из любви к приключениям на пятую точку, но и из-за эльфа в нашей компании. Никому не нужно лишнего внимания, Вану, да и нам, наследникам Трона, тоже.

Глюк и Сказочник громко возмущались по поводу того, что они только обустроили себе лежанки, выкопали толковое кострище, натянули гамаки и вообще, "достали всякие нелюди со своими переездами!". "Всякие нелюди" ответили "всяким людЯм" ехидными оскалами. Ну, а я в соседней бухте нашёл интересную пещерку...

-- Вечером рейд, -- самым будничным тоном напомнил я.

Глюк ругнулся в полголоса, переглянувшись со Сказочником. Очки программеру я, кстати, новые заказал, да. А до старых ещё не добрался -- всё никак не могу домой вернуться. А что касается Харона... Я в этом не участвовал. Это отвратительно -- подозревать своих, не доверять, искать предателя, а хуже всего -- находить этого предателя, решать его судьбу. Мерзко это. Но Призраки сами оградили меня от принятия решения и исполнения приговора -- узнал я всё лишь тогда, когда место Третьего-Второго во второй Семёрке оказалось вакантным. Здесь я тоже ничего решать не буду. В команде я только исполнитель, слава Небу.

-- Тогда остаёмся до послезавтра, -- решила Рысь.

И внутри что-то дёрнулось, словно предупреждая, что надо рвать когти отсюда побыстрее, а не ждать "послезавтра", которое имеет риск не наступить. Но, подёргавшись, затихло, не найдя рациональных причин для тревоги.

День прошёл в весёлой суете. То есть, всё как обычно -- "утопить-ка" опять отлынивающего от дежурства меня, заготовка дров на следующие сутки и просто "кто куда". Эльф развеселился, от утренней вспышки не осталось и следа. И всё-таки, он меня тревожил. Что-то странное с ним происходило, я ощущал это всей кожей, но пока не мог понять. После обеда, когда мне всё-таки пришлось отдежурить у костра под бдительным оком Навигатора, я, прихватив светлого братца, нагло смылся из лагеря.

-- Фонарик прихватил?

-- На кой фиг?

-- На всякий случай...

-- Да прихватил, прихватил... неоновый, правда.

-- Дык, тем лучше!

Я уже говорил, что моё зрение на несколько порядков лучше человеческого? Даже Ван видит не так хорошо, правда, только в темноте. У светлых сородичей немного другие спектры восприятия.

Невзрачный провал в скале, куда без крыльев не очень доберёшься, прятал за собой узкий извилистый путь куда-то вглубь. Ну как я мог не полезть, а Ван не увязаться за мной?! Только Ветер и отговорился своей "клаустрафобией", а Маньяки просто отказались лезть в это "черную дыру" сомнительного происхождения.

-- Я уже себе всю... всё что можно ободрал! -- проворчал Ван, протискиваясь вслед за мной по слишком узкому проходу.

-- А мне дышать тяжело, -- проворчал в ответ я. -- Я к небу привык. Но не жалуюсь же!

-- Да ну! А сейчас ты что делаешь?

-- Тебе отвечаю! Дыхание береги.

Ван продолжил бурчать, но уже тише. Вечно недовольный, вредный, злобный, ядовитый гад, который ещё и ничего не имеет против мордобоя. И как тебя только угораздило родится эльфом?!

Рука вдруг ухнула в пустоту и я чуть не полетел следом. Узкий ход закончился несколько неожиданно -- проломом в стене где-то под потолком обширного зала. Вывернувшись из узкого пролома, я прыгнул вниз и прислушался, ожидая застрявшего брата. Кроме его невнятной ругани, чихания и злобного поминания всей моей слишком любопытной родни до десятого колена, слышались удары капель о камни и смутные шорохи эха.

Ловко спрыгнув и встав рядом, эльф поёжился и шёпотом попросил:

-- Фонарик включи.

Узкий луч синего света направленный в потолок позволил нам рассмотреть зал. Серые плиты стен, частично развалившиеся колонны, раньше поддерживавшие потолок, не оставляли сомнений в том, что это дело рук человеческих. Хм, скорее всего человеческих.

-- Фрески! -- со странной весёлостью отметил светлый, колупнув пальцем трёхсантиметровый слой пыли на стене. -- Были когда-то.

Ыгрх, что, очередной храм?! Везёт... то есть, нифига не везёт же нам на них натыкаться! В последнее время, кроме паранойи я умудрился заболеть резкими и скорее всего смертельными для раздражителей аллергиями на религиозных фанатиков.

-- Да нет, не похожи на религиозные, -- прочёл мои чувства брат. -- Смотри, цветными камешками были выложены. Красивые...

Угу, кому как. Что-то серое, под слоем серого смутно напоминающее что-то... ага, опять серое. Интересно, может Ван ещё и художник? Чего ещё я не знаю о брате?!

-- Пошли лучше другой выход поищем, -- предложил я, отрывая увлечённо водящего пальцами по стене светлого от его занятия.

Выход нашёлся. Заваленный. И ещё случайно обнаруженный пролом в стене под потолком, явно ведущий куда-то в лес. И люк в полу, закрытый довольно массивной каменной плитой со ржавым железным кольцом. Поднять плиту так и не удалось -- та, казалось, присохла к полу намертво.

-- Может это обманка для особо любопытных? -- почесал в затылке Ван, отчаявшись дёргать кольцо. Взглянув на часы, хмуро добавил:

-- Возвращаться пора.

Но в последний раз решив попробовать вскрыть люк, надавил на кольцо и попытался сдвинуть вправо. Внезапно оно поддалось и со скрипом сдвинулось сантиметров на десять.

-- Ван, стой! -- вскрикнул я, почувствовав как от тайника повеяло запахом тлена.

Это был особый запах. Не такой, как на кладбищах и в склепах. Такой, как в могиле тварей Хаоса. Не надо вскрывать это, лучше вообще не тревожить такие места!

-- Уходим, быстро, -- прошептал Ван и взлетел, чтобы даже шагами не шуметь лишнего.

Через полчаса мы выползли из узкого лаза на встречу клонящемуся к закату солнцу. Время ещё было и мы с удовольствием искупались.

-- Ну что, в лагерь? -- лениво спросил нежившийся после моря на солнышке Ван.

Мы обсыхали на утёсе под которым была пещера. Так просто на эту вершины было тож не добраться -- или лезть по отвесной скале или продираться сквозь почти непролазные заросли с другой стороны. А здесь -- травка, цветочки, вишня вон растёт... Я скосил глаз на брата.

-- Не хочу. Мне и здесь неплохо. Я отсюда в сеть полезу.

-- Смотри, опять обгоришь, -- предостерёг эльф.

-- Неа. Уже не обгорю.

-- Как знаешь, -- светлый усмехнулся уголком губ, поднимаясь и натягивая почти просохший камуфляж, из которого последнее время не вылезал. -- Но я твои ожоги лечить не буду!

-- Да куда ж ты денешься, -- безмятежно отозвался я.

-- Посмотрю как ты мучаешься.

-- Не-а, не получиться из тебя садиста...

-- Вот и проверим!

На это оптимистичной ноте эльф образовал лейтэр и улетел, оставив меня в одиночестве. Накопав в браслетной сумке свои наручни, обруч и КПКшник, я вынул из запястья антеннку. Эту последнюю версию мы на пару с Глюком дорабатывали и заменили среди своих совсем недавно. Прописав всю нужную информацию прямо в "Иглу" мы сделали её практически самодостаточной. Даже с телефона теперь выйти в сеть можно без всяких проблем. Субстанция "иглы" послушно приняла нужную форму и я воткнул её в порт КПК. Нда, я так привык, что у меня всё это есть... иногда забываю, что такие технологии миру пока недоступны.

...Погружение прошло без проблем. Семёрка собралась в "Чистилище". Вэнди первым делом потянулась ко мне и Вану.

"Ясного неба, ребята!".

Чем-то её мыслеобразы напоминали мне весёлый щебет маленькой птички.

"Ясного, мелкая", -- ответил улыбкой я.

"Нашёлся тут крупный! -- возмутилась птичка. -- Мы здесь все одинаковые! Откуда ты знаешь, что я мелкая? Может я и тебя больше!".

Ван только скептически хмыкнул и ответил эмоциональным образом, заставившим Вэнди гневно замахать на нас руками.

"И как вы ещё друг друга не поубивали?" -- поинтересовался Командор, имея в виду нас с братом.

Мы переглянулись и ответили клубком эмоций, искрами смеха и несколькими обрывками воспоминаний о наших "боях". Отсмеявшись, Дрэйк сообщил на общей волне:

"Задание стандартное, плановый вылет, полигон уже знакомый. Приходим, разрушаем контур намётки разрыва, сжигаем мозги компам и тихо убираемся восвояси".

Объяснение сопровождалось развёрнутой схемой задания. Действительно стандарт. Скучновато что-то даже. Такой стандарт только в Америке и выполняем, остальные на фантазию не скупятся и периодически задают нам неплохую трёпку. Вспомнить хотя бы последний рейд в Японии... ууу, нас чуть не грохнули всех! Ну вот зачем они постоянно экспериментируют с Разрывами, а? Экстрималы хреновы. Мир порушить не терпится? Я могу подсказать более короткую дорогу к Хаосу! И даже провожу, если хорошо попросят. Наиболее коротким путём через усекновение головы!

Планета и так неустойчива после первого Разрыва. Самопроизвольные Врата и так возникают где попало и как хотят. Так зачем же... Хотя, зачем я спрашиваю, когда знаю ответ -- чтобы иметь возможность противостоять тёмным хотя бы в равной степени.

"Вэнди, тебе персонально -- никакой самодеятельности! Ни-ка-кой! А то отстраню и возьму Глюка. И на глаза никому не попадаться. Это понятно, Четыре-Два?".

"Понятно", -- мрачно кивнула та.

"А нас отчитать?!" -- хором возмутились мы с братом и Маньяки, слаженно оттесняя подругу и соратницу за спины.

"И вам то же самое! -- в притворном раздражении зарычал Командир. -- Брысь вооружаться!"

Мы разлетелись к своим порталам. Я заметил, что прежде чем перейти к вооружению, Командир огляделся, даю крыло на отсечение, со смущением и грустью! И почему, интересно, мне это не нравиться?..

...Песок. Везде, всюду песок. Песчаная буря, что б её. Не будь Призраком -- раза три бы уже задохнулся и столько же раз ослеп.

Высокие стены, окружавшие полигон, в этот раз были признанны полезной защитой от песка. Каждый знал свою роль, поэтому исполняли задачу не отвлекаясь даже на краткие реплики. Наша двойка быстро и привычно сожгла цепи намётки Разрыва, в это же время вторая двойка заразила компы новым вирусом нашей "призрачной" разработки.

Выполнили, развернулись и слаженно начали сваливать не оставляя следов. Только я, дурак, на последок оглянулся и подтвердил своё звание известного попаданца. Над плитой, предназначенной для основы Разрыва, дрожало полупрозрачное белое марево.

"Общий сбор" -- настиг меня резкий приказ.

Мы снова материализовались в "Чистилище". Командир сел прямо в воздух и грустно нас оглядел.

"В чём дело, Дрэйк?" -- не выдержала киса.

"У меня к вам неприятный разговор, ребята", -- вздохнул Первый и где-то в той области, где у меня находиться чутьё на неприятности, похолодело.

И Командир заговорил. Он говорил о том, что Призраки стали слишком близки, а это опасно для команды. Что мы слишком дорожим друг другом и это становиться неприемлемым. Что из Команды мы становимся уже чем-то большим. Он не допускал эмоций и образов, обходясь только словами.

"Такие Клинки полностью расформировывают, -- продолжил Командир. -- Потому что... Потому что вы слишком сильно спаяны".

В гробовом тяжёлом молчании стояли шесть одинаковых фигур против одного такого же. И даже на безликих масках я мог прочесть то же, что сейчас царило в моей голове. Что я сделал такого, чтобы меня прогнать? Не смогу уйти, не смогу жить без этих рейдов, не смогу знать, что там где-то не сделано мною то, что должно быть сделано.

"Но ведь это исключает предательство" -- чей голос произнёс эти слова? Не мой ли?..

Лёгкая улыбка ветерком прошлась по нам.

"Именно поэтому я говорю с вами, ребятки, а не Дэймос, -- ответил Дрэйк имея в виду Первого Третей Семёрки. -- Не афишируйте как на самом деле дела. А то нас расформируют".

От сердца отлегло. Играть не в первой, каждый из нас тот ещё актёр! Главное, что мы останемся Клинком.

"Ты можешь на нас рассчитывать, -- обернулся я перед тем, как уйти. -- В любом деле. И на меня в частности ты можешь рассчитывать всегда, этого я не забуду даже если займу Трон и буду править".

"И на меня, -- добавил Апокалипсис. -- Даже если мне... придётся вернуться к светлой правящей родне".

"Править?.. -- голос-мысль получился в это раз на пол тона выше, чем обычно говорил Командир. -- Править... Значит, не просто аристократы...".

Он ещё не закончил говорить, но я уже шагнул в портал и исчез не прощаясь.

Раскрыв глаза, я некоторое время тупо рассматривал алеющие в лучах заката облака. Н-да, вот уж где не ждал проблем! Даже не знаю, как теперь реагировать и пребываю в растерянности.

И ещё это марево... Может всё-таки показалось? Ну что там может быть, на полигоне, где всё и всегда проходило гладко? Позакидывав всё в браслетный карман, и вернув антенну в запястье, я с неудовольствием обнаружил, что обгорел. У-у-у, опять, ну что за гадство! Опять забыл, что от морской соли на коже обгораешь значительно быстрее чем обычно. Ой. Что-то перестройка с Призрачного типа мышления на нормальный не очень гладко проходит. Да и во время рейда перестройка прошла только на половину. Может Дрэйк в чём-то прав?.. Нет, даже думать так не желаю!

Агрх, больно! А это ещё что... то есть, кто? Демон, вот же ж... муравьи! В моих джинсах!!!..

Срочно раздевшись, я вытряс из джинс и футболки непрошеных гостей и только после тщательной проверки решился снова одеться.

Перед тем, как прыгнуть со скалы, я размял крылья, потянувшись и стараясь не замечать пока ещё не сильную, но довольно неприятную боль в ожогах, ещё разок полюбовался закатом. Красиво. Не то, что пыльное серое нечто на стенах найденного грота.

С высоты было видно как возвращаются из сети ребята, как Данька в лагере, потянувшись, стащил с себя обруч, заворочалась валяющаяся на берегу Маньячка. Где это они задержались? Ну, я-то обратный путь к родному телу всегда срезаю, а что тошнит потом -- так это мелочи. Ветер сидел с книгой на коленях возле своей палатки, стоящей самой дальней от остальных. Глюк со Сказочником опять дрыхли в гамаках. Вот же леньтяйская человеческая раса! Шон сторожил кису. Как всегда.

Апокалипсис, не открывая глаз, с размаху приложил подкравшегося Маньяка кулаком в челюсть. Данькины "ниндзявские" приёмчики опять не сработали против остроухого. Хе-хе, я был бы удивлён, случись иначе! Эльфийский Хранитель способен сражаться даже без сознания!

Обожаю своих друзей. Или я это уже говорил? С ними и венец не давит... Даже в Академии было по другому. Жизнь в условиях общаги, с такими же голодными студиозами не сделала общение не то что с сокурсниками, но и с соседями по комнате проще. Венец принца словно проводил границу между мной и остальными. Как же эта полоска чёрного металла иногда давит на голову...

Я пропустил момент, когда Феникс вскинулся, когда тенью прошла полоса по земле, полукольцом окружая наш маленький лагерь. Я рванул вниз, одновременно Ветер вскочил, но полоса осязаемого мрака была быстрее, оплетя его с головы до ног. Феникс вскинул голову и меня подбросило вверх порывом ветра, одновременно бог попытался обратиться птицей. Ты что делаешь, дай мне спуститься немедленно!!!

Данька оказался возле Феникса первый. Короткий удар и разлетающийся веер крови, медленно падало на землю рассечённое от плеча до бедра тело Маньяка, а Ван уже вцепился одной рукой в крыло Феникса, другой в чёрную полосу...

Взрыв без огня и силовая волна, пройдясь по всем в лагере, снова подбросила меня в небо. Эльф и бог исчезли. Оглушённые друзья лежали на земле кто как. Зашлась в безумном крике Маньячка.

Едва не упав в костёр, я кинулся к Маньяку. Возле воронки от взрыва земля была черна от крови и друг лежал, беспомощно раскинув руки, глядя в небо. Мёртвый.

Шон, Рысь, Глюк, Легенда -- все едва дышали, не приходя в сознание. На берегу срывала голос криком Маня.

-- Мань! Маня, Манька! Ты слышишь меня?! Да Маньячка же!!!

Девчонка судорожно всхлипнула и ткнулась лицом в моё плечо. Одной рукой держа её за плечи, другой я уже набирал номер деда...

Группа быстрого реагирования прибыла менее чем через час после звонка принца. Оставшиеся в сознании Ирдес и Маня молча сидели рядом с перетащенными на берег друзьями. Следопыты уже замеряли фоновые возмущения и искали след телепорта. Тёмные врачи возились со своими бессознательными пациентами. Укутали в белую простынь мёртвое тело.

-- Рассказывай, -- коротко приказал дед внуку.

Ирдес без выражения в подробностях пересказал деду произошедшее. Потом вдруг как-то беспомощно, так что у старого Императора невольно защемило сердце, повёл плечом, оглянулся на сидящую рядом с мёртвым братом девушку.

-- Деда, что происходит?..

Больше всего ненавижу ожидание и неизвестность. Ребята лежали в глубокой коме. Я и Маня молча сидели в фойе закрытой лечебницы для тёмных, где не так давно пришлось лечиться и нам с Апокалипсисом. Где-то там носились следопыты, подгоняемые тяжёлыми подкованными ботинками дедушки, отец в экстренном режиме улаживал возможные возникновения политконфликтов из-за "несанкционированных манёвров" Тёмного Рыцарства на территории человеческих земель. Всё из-за этих японских психов... О Небо, пусть дядя Дарий женится, заведёт себе наследников и избавит меня от трона! Мама сидела в палате и не отходила от Шона. Хорошо хоть мимоходом вылечила мои надувшиеся волдырями ожоги.

Ничьим родителям, кроме моих, пока не сообщили. Маня особо просила пока ничего никому не говорить.

Обычно попадает мне. Шону второй раз досталось. Первый раз я растерзал обидчиков на кровавые ленточки. И в этот раз не пожалею, только найду.

Все эти мысли крутились в голове фоновым бардаком вокруг трёх -- мой друг умер, мой бог пропал и я не мог услышать душу светлого брата. Где-то очень далеко я чувствовал, что ему отнюдь не весело и он очень, просто до алой пелены на глазах, зол. И как я не звал его, брат не слышал.

Данька... Я видел его мёртвым, но всё равно не верю. А Манька, как же она-то... А ведь не выживет. Она с братом была не просто неразлучна -- двойняшки представляли собой единое целое существо...

Молча поднявшись, она пошла к выходу. Вскочив, я направился следом. Нельзя её сейчас оставлять. Спустившись на этаж, мы вошли... вот демоны... в морг. И моя подруга подошла прямиком к телу, откинула простынь. И остановить нельзя.

-- Это не мой брат, -- с ненормальным, пугающим спокойствием сказала она. -- Это подделка какая-то. Не знаю зачем и кто это сделал, но ЭТО -- не Данька.

-- Мань...

Она обернулась. Небо! Она ведь вполне вменяема! Ну, настолько, насколько это вообще для неё возможно. И отдаёт себе отчёт в том, что говорит. Оглянуться, нет ли кого лишнего, протянуть к ней растопыренные пальцы...

-- Верю, -- коротко выдохнул я, размыкая контакт. Без сети это не так легко, но всё же возможно. -- Это не Данька. Но если мы его не найдём, то Даня имеет все шансы стать трупом.

И мы вернулись обратно на уже облюбованный диван этажом выше.

-- Ирдес, я тебе должна кое-что сказать, -- тяжело уронила Маньячка, словно раздумывая, стоит ли мне доверять свою великую и ужасную тайну. -- В продолжение того, что ты уже знаешь.

-- Я слушаю, -- ответил как можно спокойней. То, что ты мне показала в морге... после такого я всё что угодно приму спокойно. Великое Небо, мой друг не умер!..

Манька вздохнула, оттянула ворот футболки.

-- Мы с Данькой не люди, -- судорожно, словно прыгнув в ледяную воду, призналась она.

-- Ну... -- протянул я. -- Вообще-то, я догадался. Так что нового ты мне не сказала.

Маня как-то дико глянула на меня и продолжила:

-- Но ты не знаешь главного, Крылатый. Мы -- эксперимент. И не слишком удачный-то. Я вообще не должна была появиться, а Данька задумывался чем-то вроде усовершенствованного полуоборотня, -- подруга пытливо посмотрела на меня, ища в глазах тень отвращения или презрения. Не, Манюня, не надейся. Я злобствующий расист, но не для тебя. Тебе плевать, что я Наследник Трона, мне плевать, что ты неудача каких-то мелкотравчатых генетиков. Убедившись, что сие откровение меня ничуть не смущает, она продолжила: -- Друг без друга я Даня умрём. Если нас развести больше чем десяток километров друг от друга, мы протянем только двенадцать дней, после чего -- кома и смерть. Мы знаем, мы пробовали. Сейчас он без сознания. Когда очнётся, я почувствую направление. Мы должны будем их найти...

-- Боюсь, нам придётся опять действовать на свой страх и риск, -- тихо сказал я, осторожно оглянувшись на пробежавшего по коридору в сторону палаты Шона разъярённого отца. -- Вдвоём.

-- Первый раз что ли... -- так же тихо ответила мне боевая подруга, проследив за моим взглядом. -- Твоя паранойя, мой маниакально-депрессивный психоз... Ван и Данечка ещё пожалеют, что вляпались они, а не мы.

-- Ага, -- согласился я. -- Хотя, зная Маньяка с Апокалипсисом, могу предположить, что нам не достанется живых врагов. И придётся их разнимать на обломках чего-нибудь взорванного рядом с уложенными в штабель трупами.

-- Да не, не будут они трупы штабелями складывать -- где попало раскидают!

-- Это точно!

Переглянувшись, мы рассмеялись, хоть немного сбрасывая напряжение последних часов.

Через десяток минут мы перебрались на крышу, где жевали шоколад и разговаривали, попутно не переставая пытаться соприкоснуться с душами своих братьев. Солнце скоро должно было коснуться горизонта.

Манька рассказывала про себя и Даньку.

-- Мама не в курсе, -- говорила она. -- Вообще понятия не имеет, уж не знаю как так вышло. На счёт папы мы не уверенны. Я вообще не знаю по праву ли мы носим его фамилию и данные нам имена. Все документы на нас мы нашли у дяди, папиного брата дома. На форзаце папки стояла пометка "Даниил и Марина Хмельные", но внутри нас обозначили как "Основной объект" и "Побочный объект"!.. Данька за одно только это обозначение меня как "побочный объект" вознамерился всех убить. Только вот кого этих "всех" мы пока что не знаем...

Маньячка говорила, я слушал. Ей нужно было выговориться, а я лишь вставлял нужные фразы и задавал нужные вопросы, как она того от меня ждала. А ведь она и мысли не допускает, что мы можем... даже думать не хочу... но мы можем не найти братьев. Или не успеть. Или тот труп действительно Маньяк... Та-ак, опилки в голове с тараканами вместе! Ведите себя смирно, а то щас быстро перестрою на призрачный тип! Мы НЕ МОЖЕМ не успеть, и НЕ МОЖЕМ проиграть и мой друг живее всех живых! Ар'Грах всегда выигрывает войну. Любую! Иначе демона лысого мои предки правили бы столько веков и не только в этом Мире!

Запнувшись на полуслове, Маньячка подскочила как ошпаренная и я взметнулся вслед за ней мгновеньем позже. Чувство направление возникло резко и очень отчётливо. Меня тянуло и тащило вперёд, вышибая все здравые и не очень, и даже совсем не здравые мысли. Оставалось только одно чувство-ощущение-мысль -- лететь-бежать, что угодно делать, только не стоять на месте! И ледяной привкус металла... как призыв Ветра. И Ветер мой едва жив.

-- Ловушка, -- уверенно сказала Маня.

-- Выбора нет, -- коротко бросил я, выпуская крылья.

Но прежде, чем взлететь, подхватив подругу, я набрал СМСку дедушке и продублировал папе, высчитав через GPS вектор направления. Маньячку я обхватил за пояс, накинув поле левитации, и легко прыгнул с крыши. Небо, что же я делаю, придурок несчастный...

-- Чего? -- хрипло отозвалась на моё бормотание Маня.

-- Да ничего, -- так же хрипло ответил я, поймав новый восходящий поток. -- Думаю о том, какой я идиот.

Спина болела. Руки свело судорогой, расцепить их сейчас я не смог бы при всём желании.

-- А сопротивляться можешь? -- лаконично поинтересовалась девчонка, щурясь в сторону восходящего солнца.

-- Не могу, -- тяжко вздохнул я.

Город и острова давно остались позади. Позади, впереди, с боков, везде было открытое море. Мчался как безумный всю ночь. Хотя, почему это "как"?! Психопараноик долб... долбанутый всей головой. Да, раздери демоны, меня тащит вперёд с такой силой, что я даже если бы было где, не смог приземлиться и отдохнуть! Да и Манька уже не кажется такой лёгкой. Бедная, ей ведь гораздо тяжелее. Я-то тренированный, а она на чем держится?

Чует моя многострадальная пятая точка, закончиться-таки наш путь в "Стране Восходящего Солнца". Куда никогда не хотел попасть, так это в Японию. Сожрали бы этих психопатов твари Хаоса, но ведь подавиться могут. Призраки и те нарывались как тараканы на "дихлофос". При всей моей, не сомневаюсь что взаимной, крайней нелюбви к узкоглазым заразам, противники они изобретательные и достойные. ТОЛЬКО ИХ СЕЙЧАС И НЕ ХВАТАЛО!!!

Боль в спине стала такой сильной, что крылья невольно замедлялись. Чужая боль отголоском прошлась от макушки до пяток. Э, не, так не пойдёт. Всё, принц Ирдес, пора перестраиваться.

-- Маня, сейчас я тебя переброшу так, что ты будешь у меня за спиной, -- предупредил я. -- Крыльев не бойся, лететь ты мне не помешаешь. Попробуй поспать.

Она только кивнула. На несколько мгновений я полностью расслабился, особым образом приводя в порядок закаменевшие мышцы и уходя в свободное падение. Расплата будет потом. А сейчас -- частичная трансформация и полная перестройка сознания.

-- Ирдес... Ирдес, твою налево! Да очнись же, я тебя не вытащу сама!!!

Открыв глаза, я тут же вынырнул на поверхность и закашлялся, пытаясь очистить лёгкие от воды. О-о-о, здравствуй, моя неминуемая расплата!

-- Ты как? -- Маня заметила моё искажённое лицо.

-- Добей, -- жалобно попросил я.

Знакомый до дрожи алый отблеск в синих глазах заставил меня слегка повеселеть. А уж когда она сказала следующую фразочку в своей неподражаемой манере, на душе окончательно полегчало:

-- Конечно, рррадость моя, добью особо жестоким способом. Но сейчас порадуюсь твоим страданиям, это тоже очень весело. Теперь на воду ляг и отдохни, я поплыву.

Я лёг, она крепко схватила меня левой рукой за ворот и поплыла. Человек бы давно свалился, а Маньячка ничего, плывёт. Покосившись на подругу, я отметил, что дикая гонка над морем не прошла для неё бесследно. Вокруг запавших глаз залегли чёрные круги, тонкие черты лица заострились от усталости и обветрились. Мокрая, просоленная, злая, гребёт на злобном упрямстве в сторону восхода. Опять восхода?! Или всё ещё восхода?!

-- Сколько времени я летел?

-- Сутки.

Теперь понятно, почему каждая мышца словно комок пульсирующей боли! И отдыхать сейчас нельзя, что самое мерзкое! Та-ак, надо перевернуться и грести... Щас... Перевернуться, я сказал! У-у-у, больно-то как! На спине будет легче, но нельзя, демоны дери!

Ван... Ветер...

Отклик неожиданно пришёл от обоих. Ужас Ветра и ярость Вана.

Малыш, уходи!!!

Ирдес, твою налево, где тебя до сих пор носит?!?

Нет... слишком опасно...

Дикая боль стегнула ударом кнута.

Бог, не будь дураком! Мы не выберемся сами!

Мы только подставим малыша...

Он явиться с армией...

Каким, интересно, образом?! Этот призыв сейчас сведёт меня с ума!

Ветер, мы идиоты!..

О, Великая Бездна... что же я сделал...

Мы сделали, не ты один... Ирдес, прости, малыш. Сейчас я попробую приглушить... Ты хоть соображать сможешь толком. Прости...

И не подумаю, потом в морду получишь. И ты, Ветер, тоже получишь. Ван... а Данька...

С нами. Манька с тобой?

Угу, куда бы я от неё делся. Я вас вытащу, только бы знать, куда лететь.

Я оставлю тебе путеводную нить... только поторопись.

Брат резко отдалился и тащившая меня вперёд сила порядком ослабла. Двигаться надо!

-- Ты чего трепыхаешься, воробей?

-- Да нельзя мне отдыхать! Совсем! Иначе не встану потом.

Маня помогла мне держаться на воде, пока я, мешая в причудливых эпитетах русский мат со староэльфийской тонколингвистической руганью и откровенными старословенскими выражениями, заставлял своё тело повиноваться. Часа через пол несколько полегчало и я даже смог отпустить плечо белобрысой Маньячки. И вдруг уже она панически вцепилась в меня.

-- Ирдес, ты взлететь можешь?!

Я проследил за её взглядом.

-- О Небо, мать твою!.. Попытаюсь!

На нас быстро надвигался чёрный фронт шторма. Попытки подняться в воздух заканчивались приступами зверских судорог, трансформация останавливалась на первой стадии и дальше не шла ни в какую. Оставалось только сделать хоть что-нибудь, чтобы не потерять друг друга в воде. Тогда я сделал первое, что пришло в голову -- снял ремень и накрепко связал свою правую руку с её левой. И только тогда понял, что где-то потерял свой браслет! ... .... ..!!! Там же все мои книги, КПКашник, ноут, наручни и обруч! А ещё сколько всего!!! Копии ключей от всех папиных тайных ходов!!!

Потом думать стало некогда. Осталась только одна мысль и стремление -- не захлебнуться и смотреть, чтобы Манья не потонула.

Вода резко похолодела. Стало темно как поздним вечером. Сумасшедший ветер сбивал пену с высоких волн, швыряя её пригоршни нам в лицо, тугие струи дождя лупили не хуже града. Молнии сверкали над самой головой и я молчаливо просил Великое Небо, чтобы они не били в море.

Холод, ветер, соль и вода, вода... Всё слилось в одно желание не захлебнуться с диким упрямством раз за разом выныривая из воды. Одни рефлексы...

...Выжить. Накрыло новой, одной из бесчисленных сотен, волной. Вынырнуть, снова постараться не наглотаться воды, выдернуть за собой привязанную к руке. Вдохнуть поглубже. Вынырнуть. Новый вдох. Держаться. Держать её. Выжить...

...А потом чьи-то руки потянули из воды, поддержали, пока меня выворачивало наизнанку, помогли куда-то дойти по качающейся под ногами тверди. И те же руки попытались отвязать мою руку от чьей-то...

-- НЕТ!!! -- рванулся вперёд.

Почти ничего не различая вокруг, я увидел её и понял, что моя боевая подруга не дышит. Посиневшие губы и ненормально белое лицо.

-- Маня! Маньячка!!!

Кто-то что-то попытался сказать мне, оторвать девчонки, но я лишь зло отпихнулся, переворачивая её, с трудом разжимая зубы и сдавливая, чтобы избавить от воды в лёгких. Быстрее, ещё не поздно! Перевернув её обратно на спину я сцепил в замок ладони, образовывая небольшой разряд и с силой ударил напротив сердца. Не дышит. Склониться, вдохнуть в неё столько жизни, сколько сейчас возможно оторвать от себя. Новый удар. Жизнь. Удар. Жизнь. Ну же, Маня! Я не могу тебя потерять!!! В глазах плыло, мутнело, поплыли золотые лужи с чёрными точками. Голова взрывалась приступами боли. Плохо. Сил слишком мало. И всё-таки, склонившись, я последним усилием оторвал от себя ещё крупицу жизненных сил. Удар, ещё раз...

Она резко вдохнула, выгнулась в судороге, откашлялась, отдышалась и выругалась. Ругается -- значит живая! С такими мирными мыслями я лёг там, где сидел и уснул...

...Тепло. Сухо. Слегка покачивает на волнах. Запах морской соли, рыбы, свежезаваренного чая, хлеба. Шерстяное одеяло щекочет кожу. Интересно, мы уже в ловушке или где-то ещё?

Не открывая глаз, я потянулся к душе брата и почувствовал его глухую, усталую злость. Держись, светлый.

Кое-как разлепив глаза, огляделся и первой, на кого наткнулся взгляд, оказалась японка. Маленькая, изящная, уже не молодая, но как девушка хрупкая женщина что-то читала, сидя за столом и подобрав одну ногу.

Беззвучно встать не получилось. Зато получилось с грохотом рухнуть на пол, запутавшись в одеяле, собственной шевелюре и ещё захватив тощую подушку! Иррррдес в своём рррепертуаре!

Я уже говорил, что подъём -- это очень весело?! Вот и японка хихикала, глядя на мои попытки выпутаться из предательски завернувшегося в кокон одеяла. Встать всё же удалось и выяснилось, что это не столько палуба под ногами шатается, сколько эти самые ноги не держат. Коленки всё-таки подкосились, я опять брякнулся на пол, и состроил по этому поводу самое обиженное и недоумевающее лицо, чем вызвал у женщины новый приступ смеха.

Пока попытки подняться с трудом, но продвигались, я успел заметить, что нахожусь в каюте скорее всего большой яхты, одежда моя стопочкой лежит на стуле рядом с кроватью, а на мне камуфляжные штаны и чёрная майка. Когда ноги решили исправиться и начать выполнять свои прямые обязанности по поддержанию меня в вертикальном состоянии, японка жестом пригласила меня к столу, где ждал нехитрый завтрак (обед? ужин?!) из бутербродов и чая. Живот предательски заурчал, но я решительно мотнул головой и спросил:

-- Где Маня?

Женщина удивлённо взглянула на меня и, разведя руками сказала что-то на своём языке. В ответ я показал оставленные ремнём синяки на запястье и чётко повторил свой вопрос. Она улыбнулась, поднялась, оказавшись почти на голову ниже меня и повела за собой из каюты. Мы поднялись на палубу.

-- Манька!..

Она спрыгнула с носа яхты и в три диких прыжка оказавшись рядом, крепко обняла. Мне пришлось опереться на стену, чтобы устоять на ногах. Стойкая девчонка. Я еле стою, а она уже прыгает во всю.

-- Ох, Ирдес, ну и напугал же ты меня!..

-- Я тебя?! Это ты меня чуть в гроб не загнала!..

-- От тебя дождёшься, как же... Не пугай меня так больше. Я думала ты не проснёшься.

-- А я знал, что ты выживешь. И я рад тебя видеть.

Спасибо тебе, Великое Небо, что даже на земле и в воде ты живёшь в моей душе. Спасибо, что помогло мне не потерять это белобрысое, снова сияющее слегка ехидной улыбкой, совершенно сумасшедшее создание, без которого жить мне было бы очень хреново! Так хреново, что практически несовместимо с жизнью.

Японка что-то спросила, Маньячка же, сверкнув жемчужной улыбкой, что-то ответила. Э?!

-- Ага, и китайский я тоже знаю, -- кивнула в ответ на незаданный вопрос девчонка. -- Ирдес, это Наоми, одна из наших спасателей.

Отстранив подругу, молча поклонился женщине. Даже в полной отключке запомнились руки, растиравшие и разминавшие закаменевшие мышцы, запах эфирного масла и тепло. То самое тепло и тот самый эфир, который тонко чувствовался от ладоней маленькой японки. Если бы она не знала, что делать, я бы неделю не встал. А сейчас даже боли нет. Мне опять неоправданно везёт? Не к добру это.

Наоми ласково улыбнулась в ответ и крикнула в сторону:

-- Рийо! Кацу, Кеншин, Исаму, Амая!

-- Рийо -- это отец семейства, капитан, -- быстро и тихо рассказывала мне Маня. -- Кстати, на четверть русский. Кеншин и Исаму -- сыновья Наоми и Рийо. Амая -- младшая дочь. Кацу --капитанов племянник, живёт в его семье и тоже считается сыном. Наша официальная версия потопления -- отдыхали с друзьями в море, смыло с палубы штормом. Ты мой сводный брат.

-- Понял.

Яхта мне сразу понравилась. Большая, с парусами и движком, так что даже штиль не страшен. И красивая. Куплю себе такую же! Может быть, если не передумаю.

К моему удивлению, здоровенный, высокий и широкоплечий японец Рийо оказался блондином. Ступор, вызванный мастью капитана не сразу позволил мне рассмотреть его детей.

Кеншину (блин, что за имя такое дурацкое!) навскидку было не меньше двадцати двух. Высокий как его отец, но каждая чёрточка, каждое движение говорили, что это сын Наоми. Исаму (ещё одно!) оказался подвижным, живым парнем лет девятнадцати, с вечно пляшущими в глазах весёлыми демонятами. И ещё мне не понравилось, как он поглядывал на Маню. Надо за ним внимательней следить. Кацу (ага, пополняем список дебильных имён. Этот переплюнул всех остальных) выглядел не старше Исаму. И был он угрюмый, молчаливый и замкнутый. Стоял слегка в стороне, в разговорах практически не участвовал и в то же время видно, что не чужой в своей семье. Чем-то он мне напомнил Апокалипсиса и вызывал необоснованную симпатию. Необоснованные всякие эмоции -- брысь!

Амая... (ну, ладно, это почти нормальное имя, пусть даже вызывает нездоровые ассоциации! На счёт Наоми молчу, ибо о своей настоящей спасительнице невозможно отзываться плохо) Амая, ровесница Маньячки, была какая-то странная. Просто удивительно белокожая для своей расы. И слишком светлоглазая. Молчаливо поглядывала на нас из под своей чёрной чёлки, и глаза в закатном солнце поблёскивали оранжевым. Ощущение странности не оставило, даже когда я списал необычную внешность на мутацию со славянскими генами. Они и в тритыщелохматом поколении проявляться будут, не то что в третьем.

Паранойя оживилась, найдя благодатную почву и вгрызлась, не замечая вялых отбрыкиваний.

После ритуала приветствия и знакомства, изрядно сдобренного комментариями Мани, невольно ставшей переводчиком, пустой желудок опять изволил напомнить о себе. Когда Наоми строго отослала всё семейство прочь, а нас с Маней повела в каюту, стало понятно, кто здесь главный. Амая увязалась за нами. Паранойя радостно оскалилась четырьмя рядами острых зубов.

Сметая бутерброды подчистую со стола и запивая то ли чаем, то ли ещё каким-то напитком (вкус был странный), я не переставал вертеть в голове одну мысль. А именно -- как мы отсюда смоемся? Способов была целая куча. Разных. И все неприемлемые.

-- Они знают, что я тёмный? -- спросил я, покосившись на белобрысую Маньячку.

-- Когда ты ругался, рычал и скалился во все клыки в бреду, это трудно было не понять, -- усмехнулась она.

Вечно клыки выдают. Ну да и ладно, зато не будет лишних вопросов.

-- Сколько я был без сознания?

-- Да почти сутки...

....! Сутки!.. И в пути... сколько там получилось? Ночь, сутки в "боевом режиме", потом шторм... сколько он длился? Тоже до глубокой ночи. И сейчас близился вечер. Интересно, с какой скоростью я в "боевом режиме" летаю? Что-то быстро мы на японскую яхту наткнулись.

Судя по направлению, кораблик пока что плыл в ту сторону, которая нам нужна. Значит, пока можно не очень сильно дёргаться. А заняться тем, что откладывать больше нельзя.

-- Маня, спроси у Наоми, знает ли она, что должны делать тёмные, после того, что было со мной, -- сказал я, внимательно глядя в глаза хозяйки яхты.

Маньячка перевела и женщина медленно кивнула, не отрывая от меня своего взгляда.

-- Спроси, насколько Рийо хороший боец.

В ответ японка произнесла какую-то фразу, из которой я различил только "Рийо" и "Кеншин".

-- Она говорит, что Рийо превосходный воин, но мечом Кеншин владеет лучше, -- перевела моя подруга и добавила явно от себя: -- Имя Кеншин означает Сердце Меча.

Что ж... похож. Я поднялся. Наоми приподняла бровь, задавая недвусмысленный вопрос. Я решительно кивнул. Она вышла впереди меня и подозвав сына, объяснила, что от него требуется. Кеншин поглядел на меня сверху вниз и эдак снисходительно улыбнулся. Это ты зря... Не удержавшись, состроил невинно-наивную мину, после чего этот "Сердце Меча" окончательно уверился, что я полный лох и меч использую только чтобы картошку чистить в нарядах на кухне. Его мать, которая, изучив моё с виду очень безобидное телосложение и видев ладони в специфических мозолях, не могла не знать, как на самом деле не прав её старший сын, но только ехидно прищурилась.

Кеншин принёс две катаны и одну протянул мне. Ух ты, классический самурайский меч! Только тупой. Тренировочный видать. Я с сомнением взвесил в руке предложенное оружие. Лёгкий. Гораздо легче моего фламберга и короче. Но может и не стоит сейчас таскать эту боевую тяжесть? Тем более что даже частичной трансформации не будет, а мой фламберг -- оружие очень тяжёлое. Решено, помахаю катаной!

Сомнение на моём лице было истолковано нынешним противником по-своему и не к моей чести. Ну-ну, лыбься дальше. Я тебя за каждый снисходительный взгляд ответить заставлю. Развернув ладонью вверх левую руку, попросил дагу. Парень меня понял, удивился, но притащил из каюты две даги. Сорок пять сантиметров и весьма непривычной конструкции. Моя растерянность и неловкие попытки приспособить это под левую руку опять были истолкованы неверно.

Все собрались посмотреть на этот бой, оставив дела. С Маниной подачи уже заключались пари. Причём, мне кажется, и Наоми поставила на мою победу.

И всё же перед началом боя я решил приятно удивить противника, поклонившись и поприветствовав его по всем самурайским правилам. Этому тоже учат в Академии.

Уже после этого противнику стоило бы задуматься. Но не удосужился. Что ж, не буду разочаровывать, поиграю в неловкость!

Кеншин атаковал первым. Самым простым приёмом, направив удар сверху вниз под углом в шестьдесят пять градусов. Отбив удар я специально оступился, спустив его катану не только по моему мечу, но и отпихнув дагой. Испуганно моргнуть, поглядеть с опаской...

Японец лениво атаковал, я так же лениво отбивался, изображая полную неспособность владеть холодным оружием. Минут через пять меч перестал быть чужим в руке, а мышцы достаточно разогрелись. Теперь можно и по-другому поиграть.

Словив сильный и точный удар голой пяткой в колено, отбросивший его на несколько шагов, противник посмотрел на меня с недоумением. И получил небрежный поклон, скрывший пакостную улыбочку. Когда бой возобновился, я начал втихаря издеваться над несчастной жертвой. Стиль "этот неловкий невинный мальчик наносит удачные удары только чудом" был опробован мною не впервые. Мои пинки и безобидные, но болезненные удары всегда достигавшие цели так, что это выглядело абсолютной случайностью (не забывать нужные эмоции рисовать на лице!) доставили этому... снисходительному... немало неприятных мгновений. Но получив рукоятью даги в зубы он почему-то обиделся. Да не сильно же я стукнул... зубы не выбил, челюсть на месте.

Сплюнув кровь, встал и что-то мне яростно высказал.

-- Кеншин требует, чтобы ты прекратил вводить его в заблуждение и сказал, что так притворяться и обманывать недостойно самурая! -- расшифровала Маньячка.

-- Скажи ему, что я не самурай, а подлый и бесчестный тёмный, -- хмыкнул я. -- А за свою невнимательность надо платить. А ещё первым впечатлениям нельзя доверять.

Она сказала. Кеншин разозлился. Показал себя во всей красе. И я целых полчаса развлекался с полной выкладкой! И даже получил пять... ну, ладно, шесть ощутимых тычков и ударов!

Самурай бился со всем мастерством, на которое был способен, я смог оценить и скорость реакции, редко доступную человеку, точность и силу наносимых ударов, ловкость противника. Кеншин тихо рычал и откровенно был зол. А я хохотал и пел боевые марши, прыгая по палубе, легко балансируя на бортике и взмывая ввысь полётным прыжком. Издеваться над этим человеком было истинным удовольствием! Такой ожидаемо самоуверенный! Но хорош как воин, не могу не признать.

Когда разминка была сочтена законченной, я, без предупреждения перейдя к скупым, чётким и точным движениям, выбил ногой клинок из левой руки самурая, прижал к палубе катану и остановил свою дагу в миллиметре от его горла.

-- Он сдаётся, -- сказал Маня.

Фирменный оскал, перенятый у двойняшек, на лицо маску психопата, едва слышно зарычать, алым подсветить глаза. И спокойно отойти, поклониться, сложить оружие. Посмотреть на полное охренение противника. Йа кросавчег! Есть ещё желающие это оспорить?!

-- Если ты -- Сердце Меча, то я -- сам Клинок, -- сказал я, не заботясь о том, поймёт ли меня человек. -- А за разминку спасибо. Я повеселился.

Маньячка и Наоми ударили по рукам и победно поглядели на остальных. Хм... Кацу тоже на меня ставил? Моё Высочество пребывает в удивлении.

В общем, всё было прекрасно, кроме одного нерешённого вопроса -- как свалить и, собственно, куда? Я не знаю куда направляюсь, смогу ли выбраться и главное -- как возвращаться? Пока способен думать, пока меня не потащило вперёд, я просто обязан решить эти вопросы так, чтобы не вмешивать в свои дела посторонних людей. Эти -- даже не имперцы, я не имею права распоряжаться их жизнями.

Поэтому после боя я расположился на носу яхты, согнав Маню и посвятил себя решению проблемы с наименьшими потерями времени, и затратами моих как психических, так и физических ресурсов.

Рационально было оставить Маню здесь и тихо смыться самому, но -- опять неприемлемый вариант. Маньяки должны быть друг с другом рядом как можно скорее. Я уже сейчас вижу ледяной ужас в глубине её души, что будет дальше даже представить страшно.

Отчаявшись дозваться, подруга с силой пихнула меня ногой. Не ожидавший такой подлянки с её стороны я рухнул в воду. В несколько судорожных гребков ушёл в глубину, подождал пока надо мной пройдёт днище яхты и только после этого вынырнул, сразу взлетев. Капитан Рийо в это время уже тормозил свой кораблик, остальные провожали мой стремительный взлёт обалдевшими взглядами.

Такое же стремительное пикирование, я остановился в трёх метрах от Маньячки и скрестил руки, пристально глядя на неё. Ну ни капли вины! Зато сумасшедший блеск в глазах и предвкушение на лице! Погоди у меня, зараза белобрысая! С самой постной миной я стряхнул на неё всю воду с крыльев...

Минут через двадцать, после того как включились в игру все младшие члены команды (что характерно, на стороне Мани!), я, наконец, поймал эту... гм... хорошую девочку и нырнул вместе с ней в море. Протащив под днищем, вынырнул с другой стороны, мирно вернул на палубу и стряхнул воду с перьев на "отважных спасателей" моей боевой подруги.

-- Тёмный паршивец!.. -- выругалась мокрая девчонка, исхитрившись в третий раз за сегодня дотянуться до моего многострадального уха. -- Маньяка на тебя нет!

-- Апокалипсиса на тебя нет! -- машинально ответил я, освобождая свою драгоценную часть тела.

Смысл брошенных в запале фраз дошёл почти сразу. Маня сникла. Не позволяя загрустить надолго, подошёл Рийо и что-то сказал, смеясь.

-- Он говорит, что теперь понимает, почему мы оказались за бортом! -- тут же улыбнулась девчонка.

-- Это она виновата! -- возмущённо высказался я, ткнув в подругу пальцем, чем заработал новый тычёк под рёбра от Мани и вызвал у капитана смех.

Солнце уже закатилось и Наоми отправила нас обоих сохнуть и переодеваться, пока не замёрзли. Возражать ей не хотелось. А потом повела в кают-компанию, где уже собрались все и накормила чем-то невообразимо вкусным. Это чудо было похоже на кремовые пирожные, только вкуснее и есть надо было ложкой из стаканов.

Когда ужин закончился и мне отдали койку в одной каюте с Кацу, тот сразу лёг спать. Чтобы не тревожить его, я вышел на палубу и сел, глядя в ночное небо. Спать не хотелось совсем. В груди засела тревога и на душе было так же черно как в небе. Когда неприятности у меня -- это привычно. Это не вызывает такого ужаса, как когда кто-то из тех, кто мне дорог попадает под удар. Я боюсь только за их судьбы и жизни. За свою -- никогда.

Гитара сама собой появилась в руках. Пальцы прижали аккорд, перебрали струны. Каждый раз когда мне становиться плохо, она как щенок сама ластится к ладоням, и струны звенят так чисто... Легенда как-то раз назвал меня "крылатая душа песни". Он был прав. Хотя бы потому, что руки подчинялись не мне, а рождавшейся под пальцами мелодии.

Когда пришли Кеншин, Кацу и Исаму, я, увлечённый своим делом, не заметил. Кеншин вполне понятными жестами попросил меня спеть. Ну не посылать же его к демонам?.. После третьей песни появились Рийо и Амая. Маньячка за ужином шепнула мне, что её имя значит "ночной дождь". Теперь, иначе как Дождик я её про себя не называл.

Когда появилась Наоми я так и не понял. Маленькая женщина вдруг просто обнаружилась сидящей у моих ног. Она ничего не сказала, слушала, чуть склонив голову набок. Я смотрел в их лица и пел для каждого свою песню. Для Кеншина и Исаму -- яркий блеск стали, звонкая ярость битвы. А для Кацу песни все до одной были тёмными. Ночь тайн и загадок для Дождика. Для капитана звучала песнь торжества и победы. Мне определённо нравились эти люди! Скажем так, пришлись по вкусу... хе-хе.

Это отвлекало меня от тоски. Рядом с Наоми струны зазвучали совсем не так, как за минуту до этого. Мелодия изменилась сама, превращаясь в тихую песню бесконечной печали. Старая, очень печальная тёмная баллада сама собой сплеталась в музыке. Баллада о тёмном менестреле, больше жизни любившем светлую эльфийку, покинувшую его и свой светлый лес ради воина-человека. Эльфийка лишила тёмного сердца и жизни...

-- Прощай, звезда моя, прощай

Я спою тебе последнюю песню

Прощай, любимая, прощай,

Прости безумцу предсмертную песню...

Тёмный менестрель, рыцарь слова, сжёг свою лютню после последней песни и не жил -- доживал оставшееся время как тень. А эльфийка не прожила долго. Человеческий воин был ранен в сражении и умер у неё на глазах. Она приняла яд. Яд, убивший не только её, но и обезумевшего тёмного, вскорости тоже умершего. Если тёмный однажды полюбил всей душой, любой тёмный -- это навсегда. Тут даже смерть не спасёт от такого страшного проклятия как любовь...

-- Свой путь я бросил в бесконечность,

И за тобой, моя любовь, отправлюсь в Смерть.

Лишь для тебя пройду сквозь вечность...

Хоть за тобой, звезда моя, мне не поспеть...

Зря я вложил в песню всю душу. Это моя тоска, моё отчаянье, не надо, нельзя выплёскивать это на других. Положив ладонь на хрупкое плечо моей спасительницы, тихо сказал:

-- Прости. Я не хотел причинять тебе боль.

Японка только улыбнулась и жестами попросила меня спеть о себе. О себе?! Ну, озадачила...

-- У тебя что, ничего подходящего нету? -- поинтересовалась неизвестно когда появившаяся Манька.

-- Я не страдаю манией величия! -- пришлось возмутиться, чтобы скрыть смущение. -- Может лучше о нашем Чёрно-Серебряном Клинке? У меня есть подходящая песня!

-- Нифига, Крылатый! О себе!

-- Зараза блондинистая.

-- От заразы рыжей слышу! И вообще не отвлекайся от темы! Наоми ждёт.

Наоми и правда ждала. Молча, не прерывая моего возмущения, прекрасно видя растерянность. Но ЧТО я мог сказать о себе?!

-- Не могу, -- сказал я после минуты молчания.

-- Тогда о чём хочешь, -- перевела Маня следующую фразу японки.

-- О моём боге, -- слова вырвались сами собой. -- Пусть он меня услышит. И знает, что я о нём не забыл, как он не забыл обо мне... когда меня убивали на алтаре.

Руки уже действовали сами по себе. Да и голос решил взбунтоваться, без спросу полностью перестраивая голосовые связки! Я невольно скривился от резкой, мучительной боли, вызванной перестройкой в молчании. А пальцы брали аккорды, жёстко перебрали струны...

...Лязги клинков в немой глуши,

Звезд безразличные огни,

И солнце мертвых в небе.

Но над тобой открыты врата:

Одна за другой летит душа,

Пылая в бликах света...

Откуда эти строки? Не знаю. Может, сам Ветер и пел когда-то...

...Твой путь, неповторимый и чужой,

Боли и веры...

Но здесь мир начинается иной:

Вот она, дверь!..

И волны несут тебя в небеса,

К сиянию звезд по кромке льда,

Разорвана нить, воскресла душа твоя!

Бессмертие так эфемерно. Я не могу позволить никому убить моего бога. Он может забыть кто он такой и снова потеряться.

Несется тропа, шальная стрела,

К далеким мирам ведет она,

Но вечен твой путь,

Назад не вернуть...

Тебя...

А чтобы не пришлось бежать следом по мирам, искать, пытаться вернуть из бездны... не позволить погибнуть. Мой бог пусть и неправильный, зато живой. И не нужны ему молитвы и церкви. Моя душа -- Храм. Моя вера -- щит ему.

Мелькают Миры, тают века,

И за тобой скрипят врата,

Ты снова у порога.

Твой первый плач, душа чиста,

Вновь колыбель и вновь заря -

Опять ты у истока!

Твой путь, неповторимый и чужой,

Боли и веры...

Но здесь мир начинается иной:

Вот она, дверь...

И волны несут тебя в небеса,

К сиянию звезд по кромке льда,

Разорвана нить, воскресла душа твоя!..

Я же не слепой. Я же вижу, как ты не хотел снова потеряться, забыть то, что только начал помнить. Поэтому -- не позволю. Я ар'Грах -- это ведь не только громкий титул и известная фамилия, но и неподъёмная для любого другого тяжесть ответственности. Я Владыка Мира. Ты -- мой бог.

Несется тропа, шальная стрела,

Года, как секунды - в никуда,

Но вечен твой путь,

Назад не вернуть...

Тебя... 1*

Пальцы саднило. Вокруг была такая тишина, что пришлось открыть глаза, чтобы убедиться, что люди ещё здесь. Что-то они на меня как-то не так смотрят. Быстро оглядев себя, я убедился, что даже не собирался обращаться. Вот только тёмный блеск на грифе... Поднеся к лицу левую руку, с удивлением растёр меж пальцев кровь. Давненько уже не стёсывал пальцы так сильно. Странно. Только я собрался попросить у подруги пластырь, как меня скрутило дикой болью!..

-- Хааа... -- я захрипел, схватившись за горло.

О Небо!.. Что это?!. А-а, не могу говорить... и дышать тоже... больно!.. вдохнуть невозможно... да что же это, демоны дери?!? Б-больно...

...Кости опять сломались... шесть или семь на этот раз... боль... растворить их, преобразовать... крыло-рука почти оторвано.

Сейчас... потерпи, мне тоже больно... я помогу.

Куда ты, эльфёнок... не нужно тебе было бежать за мной. Нас бы не сплавило.

Помолчи, бог. Ты отвлекаешь меня.

Хорошо... ...хорош бог. Потащил за собой детей в засаду. Это мои враги и мои проблемы. Ты не сможешь, ребёнок, сражаться рядом со мной со всеми врагами -- их слишком много. Был бы один -- можно было бы рискнуть вырваться, но... не могу рисковать. Прорыв Инферно бы не спровоцировать. Разберусь я с тобой, поганый демон, ты ещё пожалеешь, что загнал меня в ловушку. Опять эти куски Хаоса пробуют меня на зуб... Не-е-е-ет, только не снова!.. Бездна, как больно!.. Не расслабляться! Защитить эльфёнка и маленького оборотня!.. Мф... опять глаз лопнул, Бездна Великая... Не отдам!!! ...Демоны хаоса, Данька!!! Назад!!!

Утихни, Ветер! Маньяк знает что делает! Небо... !!! Как ты это выдерживаешь один?! Ну-ка не отгораживайся больше... я помогу... если... Небо Великое!.. охх...

Не пытайся, эльфёнок...

Заткнись!!! Мы оба здесь, ты не будешь оберегать меня сверх меры... Я сам Хранитель!

Гонору-то сколько... ...до сердца добрались, твари... сейчас сжуют...

Я тебе умру! Выжечь!!!

...теплом в ледяной метели... смешной ты, Ван-эльфёнок. Но твари разбежались, когда золото сетью оплело то, что от меня осталось. Все силы выложил. Отдохни, малыш, дальше сам справлюсь. Что, опять жрёте руку-крыло?! Да подавитесь, новая отрастёт...

ВЕТЕР!!!

Не бойся... я бессмертен... не надо малыш.

Это я заберу. Ты не оставил меня одно, как я могу поступить иначе?! Эту боль, всю, я забираю себе. Можешь злиться. Всё это синее пламя... Взял... НЕБО!!!

Спасибо, малыш...

ДА ЛУЧШЕ БЫ Я СРАЗУ УМЕР!!!

Ледяной синий огонь выжигал меня изнутри, вырываясь сквозь кожу, я вспыхнул весь, я горел и этот огонь был виден синим сиянием! Только дарил не жар, а холод... Почему ж до сих пор живой?!? Сработали бы внутренние предохранители, пока не наступил болевой шок...

Через вечность, когда боль стала утихать, я обнаружил, что всё ещё стою на одном колене, крепко сжимая в руках стальной гриф. Синий огонь догорал последними языками в собственных глазах, стекал по лицу и растворялся холодом. Попытавшись подняться, упал. Гриф выскользнул из рук.

Спасибо, братишка... за мной должок.

И ты туда же, Ван...

-- Какой... к демонам... должок, мы же... братья... -- ответил я по инерции вслух и тут же пожалел о содеянном.

Но я тебе это припомню! Дома!

Договорились...

Дальнейшие эпитеты оказались неудобопроизносимы. Кто-то склонился ко мне и я увидел полные дикого ужаса глаза Манячки. А потом -- свою гитару. Надломленный в двух местах гриф, оборванные струны, вмятины...

Одним каким-то безумным прыжком, я оказался радом с ней, коснулся осторожно, бережно поднял.

-- Что же... как же так...

Сколько лет со мной эта гитара? Отец подарил мне её на пятилетие. Каждый подарок отца -- это единственный в своём роде, уникальный артефакт. Сначала просто игрушка, потом верная спутница и уже очень давно неотделимая часть меня самого. Живая. А ведь она была далеко не хрупкой, стальной гриф сломать не так-то просто. И сейчас я слышал её живой, звенящий стон боли. Боли и агонии части моей собственной души умирающей на моих руках. Что же я сделал?!?..

Наоми принесла уже третью кружку какого-то горячего и градусного напитка. В этот раз содержание алкоголя увеличилось настолько, что я его почувствовал довольно отчётливо. Если она рассчитывала, что от этого мне станет легче, то расчёты эти были не верны.

-- Как я это сделал? -- глухо спросил я у Маньячки, скрепляя гриф шурупом у основания. Говорить было больно, но уже не так сильно как в начале.

-- Никак, Ирдес, -- Маня села рядом. -- Она просто ломалась сама собой, ты ничего не делал. Тебе становилось хуже и на ней появлялась новая вмятина или трещина.

ЧТО?! Отец мой Император, что же ты такое создал на самом деле?! Не оттого ли каждый раз мне становилось легче с ней в руках, что она забирала мою боль себе?! И это я её искалечил. Потому что не убрал вовремя.

Гитара испарилась из моих рук. Я сделал всё что мог, стараясь её починить, для большего нужно что-то существенней, чем отвёртка.

Надо что-то делать. Время плыть по течению прошло. Там подыхают мой бог, брат и друг и чтобы это прекратилось, я пойду на всё.

-- Маня, попроси компас и карту, -- сказал я.

Карту мы расстелили на столе прямо в кают-компании. Зажмурившись, я поймал едва ощутимую нить направления, высчитал вектор по компасу.

-- Вот сюда... -- палец заскользил по бумаге и затормозил на крохотной точке среди океана. Остров рядом с Японией. Территориально должен принадлежать этой стране. -- Это что?

Наоми чётко произнесла:

-- Хасима, -- взглянула на меня, удивлённо подняла брови и повторила: -- Хасима?! -- после моего кивка перевела взгляд на Маньячку и что-то быстро защебетала.

-- Она говорит, что Хашима запрещена к посещению как слишком опасная зона и спрашивает, уверенны ли мы, что нам туда, -- перевела Маня, слегка исказив название острова.

-- Скажи, что мы экстрималы-паркурщики и наша группа направлялась именно туда, -- ответил я.

Подруга взглянула на меня с некоторой неуверенностью.

-- Ирдес, они ведь захотят удостовериться, что будет ещё один катер и что нас заберут.

Это было нежелательно. Меньше всего хочется вмешивать людей.

-- Мань, вспомни, что заставило нас отправиться в путь. Скоро это повториться, силы наших братьев не бесконечны и сопротивляться просто не достанет воли. Придумай что-нибудь. Отговорись. Соври, в конце концов. Этих людей не должно даже в пределах видимости острова. Мы не имеем права распоряжаться их жизнями.

-- Я ведь не ты, принц, -- вздохнула девчонка. -- Я не умею так как ты...

-- Там умирают твой брат, мой бог и мой брат. От твоих поступков и слов зависят жизни, -- жестоко, без капли сочувствия и участия сказал я, глядя прямо в синие глаза. -- Сейчас твоя, моя и их жизнь зависят только от тебя.

Плохо использовать свою врождённую способность повелевать на друзьях. Непростительно с моей стороны и для меня. Но то, что там творится... Совесть потом сожрёт. Когда вытащу Даньку, Вана и Феникса. А пока не до сантиментов.

-- Слушаюсь, Ваше Императорское Высочество, -- спокойно сказала. Без ехидства, веселья, ядовитости. Ровно и серьёзно.

А ведь она меня не простит. Никогда. Ни-ког-да.

Холодно стало внутри. Холодно и жутко. Как недолго длилось моё пьянящее как вольный полёт счастье. Умение повелевать всегда было той чертой, которая стеной вырастала между мной и другими. Ты меня не простишь и больше не поверишь так, как прежде. Дружбе конец. Клинок больше не будет спаян так, как сейчас. Может, это и к лучшему...

Тёплая, сухая ладошка обхватила мою руку. Женщина внимательно глядела на меня снизу вверх.

-- Не надо обижать друга, мальчик, -- с сильным акцентом, но вполне разборчиво сказала мне японка на русском. -- Друг может обидеться. Мы поможем тебе.

Не знаю что за выражение нарисовалось на моём лице, но Исаму и Кеншин подавились смешками. А как ловко прикидывались!.. Ни разу не прокололись!

-- Нет, не поможете, -- сказал я. Сейчас придётся быть предельно жестоким. Главное, не смотреть при этом на Наоми, а то все возражения и предельная холодность застревают в горле. -- Вы всего лишь люди. Хрупкие и недолговечные, слабые создания, которым в битве демонов нет места.

-- Мы воины, мальчик, -- с менее заметным акцентом сказал капитан.

-- Когда вы станете трупами, будет плевать, кем вы считали себя при жизни. Трупы из вас сделают быстро. А кому не повезёт умереть сразу, пожалеет о своей участи.

-- Если это так опасно, почему ты берёшь с собой её? -- Дождик подошла вплотную к замершей каменным изваянием Маньячке.

-- У неё спроси.

Маня обернулась к Дождику, медленно растянула губы в неповторимой маньячной усмешке и коротко, страшно рассмеялась, заставляя девушку шарахнуться в сторону. Мурашки по коже даже у меня. Смех идеального психопата. Ещё проникновенней и страшнее звучит только дуэтом.

-- Вы будете только помехой мне. Если мне придётся тратить силы ещё и на то, чтобы сохранить ваши жизни...

Кацу выбрался из своего тёмного угла, подошёл, встал напротив меня. Он смотрел открыто, прямо и без страха.

-- Императорское Высочество, -- словно смакуя эти слова, произнёс японец. В этой семейке хоть кто-нибудь не знает русский?! -- Знатный улов попался в шторм! Тёмное подданство принять что ли... Если принц -- Чтец Душ, то счастлива та Империя. Примете меня, Ваше тёмное Высочество, в свою Империю?

Какой ещё Чтец и чьих Душ?!

-- Приму, -- оскалил я клыки, меняя цвет глаз на алый. -- Если не будешь путаться под ногами, человечек.

Ни тени страха, смущения или неуверенности. Только кривая, злая усмешка мне в ответ.

-- Договорились.

Следующие сорок минут я потратил на отстаиванье своей точки зрения и исполнения намеченного плана. Насколько проще иметь дело с имперцами -- приказал и они подчинились правящей крови! Больше всего своё право на драку отстаивал Кеншин. Но, ещё раз уточнив у Кацу его намеренье принять тёмное подданство, устно принял его в имперцы и приказал объяснить Кеншину, почему тот останется на яхте.

-- Хорошо, -- в конце концов вынужден был согласиться на мои условия (замечу -- компромиссные!) Рийо. -- Мы довезём тебя до Хасимы. И увезём обратно, когда ты закончишь бой.

-- Именно так.

Вот только кто сказал, что будет бой? Я не буду нарываться без лишней необходимости. Не идиот же. А ещё, надеюсь что телефон капитана спутниковый, потому что я должен сделать один звонок.

-- Командир, это Крылатый. У нас проблемы. Закрой линию от прослушивания, у нас крайне серьёзные проблемы...

...-- Твою мать, Ирдес! Почему ты не позвонил раньше?!

-- А что бы я сказал тебе раньше?! Маньяк мёртвый лежит в морге, Маньячка лишилась рассудка и скорее всего не выживет, мой личный бог и Апокалипсис пропали в неизвестном направлении?! Ах, да, ещё Глюк, Легенда и Рысь в коме и едва ли очнуться когда-нибудь, а с ними и мой старший брат в таком же положении!

-- Всё, всё, не злись. Понял. У нас нет стационарной точки выхода, а в пределы Японии проникнуть, сам знаешь, не так-то просто. Попытаюсь пробиться. Ориентировка на маячок Вана?

-- Вана и Маньяка.

-- Ирдес... -- Дрейк тяжело вздохнул и я впал в ярость.

-- Дрэйк, если ты пасть по этому поводу не заткнёшь, то лишние зубы я тебе выбью! -- прорычал я, не сдержавшись. -- В общем, я понял, если что, рассчитываю только на себя.

-- Я этого не говорил! -- тут же рявкнул Командир. -- Я сказал, что положу все силы, чтобы пробиться к аварийной точке прорыва Хаоса!

-- Хорошо, -- помолчав, сказал я. -- Но помни, что там бог, за которого я сам убью любого. Не повреди ему.

...На яхте тихо. Только приглушённый, слышный как тихое урчание, шум двигателя и ветер в лицо. Солёный ветер моря. Вся моя одежда уже пропиталась солью насквозь. Кроссовки вообще не подлежат восстановлению. И никаких мыслей в голове. Только музыка звучит в динамике наушника одолженного у Кацу плеера. "Dark metal" называется... Обычно я не слушаю музыку в наушниках. Только сейчас нужно выбить из головы лишние мысли. В идеале -- вообще все. А ещё мне плохо. Так плохо, как уже очень давно не было. Сдохнуть хочется. Взять ванов пистолет и застрелиться.

Манька меня не заметила. Странно. Обычно всегда замечает. Только в этот раз прошла, забралась на нос и не заметила, что я уже давно сижу по другую сторону от того места, где она только что уселась.

-- Мань...

Она вздрогнула, резко повернулась, разглядела меня.

-- А. Это ты, -- снова отвернулась, глядя в чёрную воду моря.

-- Мань, прости меня. Пожалуйста. Я так больше не буду никогда, клянусь.

Говорю и сам себе не верю. Знаю, что никогда так с ней больше не поступлю, а всё равно не верю. Как пусто звучат слова. Да как же мне заставить тебя услышать меня?! И что же ты всё молчишь?!

-- Я не хотел...

-- Хотел, -- вдруг отозвалась Маньячка предельно холодно. Спрыгнула на палубу. -- Для тебя любой человек, нечеловек, всё равно кто -- это тот, кто обязан тебе подчиниться. Ты правитель по праву крови. Ты можешь воображать себе, что кто-то тебе равен, но никогда на самом деле не сможешь этого признать. Из нас только Вана ты признаёшь равным, Ирдес.

-- Что ты говоришь такое?! -- я соскочил на палубу, встав напротив подруги и наткнувшись на отблеск льда и горечи в её глазах. -- Маня, это всё неправда!!! Я сорвался, это правда, сорвался, потому, что схожу с ума, чувствуя боль Вана и Ветра как свою, потому, что устал как последняя гончая на охоте, я сорвался! Но этого не повториться, никогда, никогда!

-- Не ври хотя бы сам себе... -- устало бросила девчонка, разворачиваясь, чтобы уйти.

-- Нет!!! -- схватив её за руку, я развернул подругу лицом к себе. -- Услышь же меня наконец!! Я виноват перед тобой, да! Но я тебе клянусь, клянусь своими крыльями, Я ЭТОГО НЕ ХОТЕЛ!!!

-- Не оправдывайтесь, Ваше Высочество, Вам не идёт. Ты носишь маску, Ирдес. Маску для людей. Только сегодня под ней, наконец, проступило твоё истинное лицо.

Что она говорит такое?! Она меня что, совсем не знает?! Или это так разлука с братом на ней пагубно сказывается?..

-- Маньячка, да очнись же ты! Посмотри на меня! Только с тобой, с Юлькой, Данькой, Ваном, Легендой и Глюком я -- это я! Всё остальное -- это маски! Маска Повелителя, маска Принца, маска Лорда!

-- Нет, принц. Для тебя всё это -- только игра. Большая игрушка, которую не хочется терять. Которую ты бросишь, когда наиграешься. Я сама люблю играть и не хочу больше быть для тебя игрушкой.

Меня трясло от осознания того, кем... скорее даже чем я стал в глазах подруги. Вытащив дагу из личного пространства, я вложил её в ладонь Маньячки. Сжал её пальцы на рукояти.

-- Бей, Маня. И в глаз бей, чтобы наверняка. Потому что если я действительно такой ублюдок, как ты говоришь, жить с этим я всё равно не смогу. Бей, или я сам сложу крылья и разобьюсь о ближайшую скалу, которую найду. Не хочешь в глаз, бей в горло, только вверх, чтобы лезвие достаточно повредило мозг, -- подведя её руку поближе, я упёр лезвие себе под подбородок. -- Ну же, Маньячка. В этот раз я действительно стану тебе жертвой. И даже не буду сопротивляться.

Манька действительно ударила. Только раскрытой ладонью и по лицу. И пока она виртуозно словесно извращалась, я с умилением смотрел на неё и понимал -- услышала. Поняла. Простила. Всё равно что жить дальше позволила. Напоследок послав меня в долгий путь, она отвернулась, чтобы вернуться в каюту. Наш "разговор" уже и так привлёк достаточно лишнего внимания. Хорошо хоть не лезли.

-- Маньячка! -- окликнул её я, улыбаясь как самый счастливый в мире идиот. -- Как же хорошо, что ты, зараза блондинистая, есть рядом.

-- Сам зараза, -- фыркнула в ответ подруга. -- Я тебя тоже не брошу. Нужна же мне стойкая жертва!

Как же хорошо, просто смеяться в ночи с существом, которое тебе так близко и дорого! Пусть оно и не человек даже, как считалось раньше, а вовсе не понять кто! Как хорошо не быть одному!..

До острова было почти двое суток пути. И всё свободное время я посвятил отсыпанию. Я спал, просыпался чтобы поесть и погонять Кеншина по палубе на мечах и опять спал. Посмотрев как я разминаюсь с тяжёлым фламбергом, драться со мной моим оружием люди отказались наотрез. Тяжёлый меч почти с меня длинной с моих руках смотрелся... ну, не к месту по меньшей мере. Нелепо. Если бы я не умел с ним обращаться, так и вовсе было бы смешно. Привычный как собственная рука, непомерно тяжёлый всё время, пока я не в Боевой Ипостаси, и всё равно порхает не хуже лёгкого клинка. А разминки мне требовались ежедневные, если не сказать, ежечасные.

До Хасимы оставался ещё почти день пути, подойти на нужное расстояние мы должны были только к вечеру.

Мой сладкий сон был нагло прерван часа в два дня. Маня без церемоний скинула меня на пол и ещё и пихнула в бок.

-- Чего тебе? -- недовольно проворчал я, пытаясь прикинуться веником.

-- Выметайся на палубу, быстро! -- Маньячка никогда не рычит так без дела. А если рычит, значит дело того стоит.

В прыжке развернув крылья, я уже через несколько мгновений оказался снаружи. Чтобы нос к носу столкнуться с вышедшим из минителепорта тёмным в церемониальных одеждах. С тёмным, который схватил меня за шиворот, как пушинку приподнял, встряхнул так, что у меня зубы клацнули и рявкнул в лицо:

-- Да что ж ты творишь, паршивец малолетний?!?

Мой кулак врезался в дядину челюсть прежде, чем я успел сообразить, что делаю. Император проехался по палубе, повстречался головой с бортом, поглядел на меня и задумчиво потёр челюсть.

-- Вообще-то, до твоего появления я спал, -- ответил я, изобразив оскорблённую невинность. -- А что, нельзя?

Поднявшийся на ноги дядя взвыл что-то нецензурное и с трудом сдержал начало неконтролируемой трансформации.

-- Ты хоть когда-нибудь головой своей умной по назначению пользуешься?!

-- Каждый день! Я в неё ем, -- с убийственной серьёзностью поведал я.

Дядя, не сдержав улыбки и смешка, подошёл и внимательно взглянул мне в глаза, накрыв плечо ладонью.

-- Я думал, ты умер.

-- Первый раз что ли?

-- Предполагаю, что и не последний?

-- Всё может быть, тут над собой я не властен. Дядя, а ты чего здесь делаешь? Вокруг Японии же антителепортный барьер стоит.

-- А я попросил о дипломатическом визите и в последний момент перенастроил точку выхода по твоему маяку. Потом предъявлю им покушение на моё Величество, замаскированное под несчастный случай. Пусть побегают, -- и дядя многообещающе усмехнулся. -- А теперь, д... дорогой п... племянник и г... гордость рода, рассказывай, как дошёл до жизни такой.

Умеет же дядя так ругаться, что даже "дорогой племянник" звучит у него как виртуозный мат. Откладывать бесполезно и я честно рассказал Императору всё что знаю, уточнив что и Маньк... Марина Владимировна Хмельная в том же незавидном положении ныне, что и я. И говорить связно я могу только пока у Вана и Ветра хватает сил держаться в сознании.

Пока дядя обдумывал сложившуюся ситуацию, я огляделся и понял, что пора бы перестать пугать моих попутчиков.

-- Пошли я тебя представлю, Император...

Всё-таки, вежливость и уважение у японцев в крови. Что определённо импонировало дяде Дарию. В церемониальном приветствии только Манька обошлась коротким бурчанием под нос, долженствующим обозначать "Здрасте".

-- Как ты, девонька? -- вместо того, чтобы обидеться, ласково поинтересовался дядя Дарий.

-- Паршиво, -- честно ответила она.

-- Держись, маленькая. Всё хорошо будет, это я тебе обещаю, -- дядя искренне беспокоился и сочувствовал моей подруге. Его вообще всегда интересовало моё окружение. Конечно, достаточно посчитать, сколько ценных кадров я притащил на службу Империи...

-- Верю, -- скупо обронила девчонка.

-- Знаешь, дядя Дарий, а хорошо, что ты пришёл, а не мама с папой и не дедушка, -- сообщил я. -- Тебе хотя бы слово "дипломатия" знакомо!

-- Как и понятие "дипломатический конфликт", -- хмыкнул Первый Император. -- Умная твоя голова! Жаль, не по назначению используешь.

Солнце висело ещё высоко. Мы стояли на носу и рассматривали остров.

-- Жутко... -- сказал Рийо.

Остров, напоминавший издалека боевой крейсер. А над ним медленно вращалась тёмная воронка. Небольшая совсем, разглядеть её человеческим глазом можно только в бинокль, но чёрный туман окутывал весь этот памятник скорби.

-- Идём сейчас? -- коротко спросил дядя, тревожно взглянув на моё лицо.

Держался я, честно сказать, не знаю на чём. Даже боль в прокушенной насквозь губе уже не отвлекала так, как вначале. Я сходил с ума и это было видно. Маня за моей спиной держалась за мачту, до крови закусив костяшки. Дага сама скользнула в ладонь и я от души полоснул лезвием по предплечью. Боль.

Уже четыре часа как Ван и Ветер разделились, бог силком выбросил эльфа из ловушки. И защищать хотя бы изнутри его теперь некому.

-- На закате, -- коротко бросил я.

И начал петь. Сквозь зубы, с трудом выталкивая из себя слова, в уме переводя наш гимн и мешая французский с немецким. Продержусь...

...Кто-то грубо схватил мои крылья, заставляя их сложить, рванул назад и сжал в тиски.

-- ...Хорошо, сейчас идём, не ждём заката, приди в себя!!! -- орал мне кто-то в ухо.

Дядя Дарий.

Ван!!! Ветер!!!

Сейчас придержу... так легче?

Значительно. Через пару часов я тебя вытащу.

Поторопись, малыш.

Убью!!! Собственными руками придушу когда-нибудь!

-- Всё, я уже соображаю, отпусти!

Приготовления были закончены в считанные минуты, лодка спущена на воду. С дядей накануне состоялся весьма обстоятельный разговор, во время которого мне пришлось доказать, что здесь Я главный, и если дядя идёт со мной, он идёт как подчинённый, а не правитель. Чего мне это стоило... эх.

-- Я дерусь лучше Кацу, -- в который раз заявил Кеншин, всё ещё не оставляя надежды поучаствовать в заварухе. -- Гораздо лучше.

-- Ты под руку полезешь, -- опять рыкнул я. -- А мне под руку попадаться не рекомендуется. Я и Кацу беру, только чтобы он мух от Мани отгонял.

Кеншин проворчал что-то по-японски.

-- Обратиться можешь? -- спросил дядя Дарий и я отрицательно помотал головой. -- Тогда хоть доспех надень.

-- Он мне только помешает, -- решительно сказал я, осторожно касаясь ритуальной брони в личном пространстве. -- Я и так уже утрачиваю в скорости из-за веса фламберга.

-- Сидел бы дома, неугомонный... Без тебя бы справились.

-- Тебе напомнить про дипломатический конфликт и чем это грозит?

Дядя бросил мне острый взгляд сквозь хищный прищур серых глаз и обратился к Мане:

-- Ты драться-то умеешь?

-- Нет, -- честно призналась Маньячка. И улыбнулась. -- Только убивать.

-- И друзья твои тебе под стать! -- сообщил мне Император.

Лодка бесшумно причалила возле скалистого берега. Попасть на остров в этом месте можно было только поднявшись по отвесной стене. Всего метров на пять. Император принял боевую Ипостась и поднял наверх Кацу. Я взлетел с Маней. В Ипостаси дядя прибавлял всего килограмм десять, и если у отца моего чешуя была чисто чёрной, то у дяди она отчётливо бликовала тёмно-синими, как на вороном крыле, отсветами.

Жалкое зрелище представлял собой этот остров. Жалкое и чем-то даже пугающее. Если бы не этот чёрный туман... и воронка в пять-шесть метров высотой. Я бы здесь надолго остался -- весёлый постапокалиптический пейзаж. Пару пистолетов с краской, Апокалипсиса в напарники, противников половчее и развлекаловка обеспечена!

-- Ты чего веселишься? -- в полголоса поинтересовался Кацу и только тогда я понял, что напеваю небезызвестную вампирскую песню "Звёзды ледяного безумия".

Я пройду сквозь сладкие сны

Ночными кошмарами ангелов.

Ты боишься ночной тишины

Под покровом белых снегов...

-- А разве убивать не весело? -- насмешливо покосился я на человека, подсвечивая глаза алым.

Звёзды ледяного безумия!

Нас поведут сквозь ночь.

Звёзды ледяного безумия!

Никто не в силах помочь!..

Сам себя иногда боюсь! До дрожи и обморока.

Мы осторожно пробирались вглубь острова, обходя все скрытые камеры наблюдения. "Хитроумный царь Итаки" -- хмыкнул дядя Дарий, глядя на выверты моей фантазии в обходе просматриваемых областей. "Хитрож...ый Одиссей" -- добавила прямолинейная Маньячка, взбираясь за мной по жалким останкам лестницы. Благо эта схема системы безопасности нам обоим оказалась знакома и что пропускал я, видела она.

Набежали белохалатные собаки с камуфлированными как только почуяли желанную добычу. Контур безопасности выставили, камер понатыкали, сигнализаций. Как будто меня это остановит!

Я ступил на путь сей холодный

Ещё не мёртвый, уже не живой!

До крови чужой голодный,

Сам себе вечный изгой!

А основательно они успели оградить и заставить своими палатками тут всё. Паранойя вот заявляет, что они вообще всё это устроили. Цыц! Если бы это была правда, то расположились бы поудобнее, в подземных бункерах хотя бы!

Так, а как бы сюда подобраться поудобнее-то...

-- Даня говорит, что поведёт меня по нити, они с Ваном сейчас вместе... в одной большой клетке! -- шёпотом сообщила Маня, когда мы залегли в укрытии.

Потянувшись душой к Вану, я получил в ответ лишь раздражённое рычание с советом пока что отвалить.

-- Показывай, -- кивнул я.

Дальше передвигаться пришлось исключительно ползком, хорошо хоть трава высокая. Давно здесь не ступала нога разумного... кроме Маньяка и Апокалипсиса, но эти двое -- условно разумные!

О, видно руку брата! Только он мог так покромсать в клочья колючую проволоку! Да ещё и ток прервать, чтобы часть забора была не под напряжением. Да и другие следы разрушительной деятельности Маньяка с Апокалипсисом присутствуют. Сбегали, видно. А сами они сейчас вот в том большом белом шатре... кхм, с каких пор шатры собирают из металлических листов? Да ещё и частично покорёженных. И ещё странно, что именно ЭТОТ шатёр примыкает вплотную к воронке Хаоса.

Пройти здесь тоже легко. Охрана обходит шатёр по разу в минуту. Две камеры поворачивались не синхронно, слепая область в шесть метров остаётся слепой семь секунд. Прорва времени!

-- Где ты всего этого набрался? -- поинтересовался дядя, когда я объяснил как, где и с какой скоростью нужно проскочить.

-- У дедушки! -- беззастенчиво соврал я.

Ты ищешь тепла в моих объятьях,

Обманувшись ночной красотой.

Найдёшь смерть на моих клыках!

Кто виноват, в том, что я такой?!..

Оглядываясь, Маня нервно коснулась моей даги, пристёгнутой к её поясу. Закажу близнецам такие же, когда вернёмся... если вернёмся. Так, отставить падение боевого духа! Тёмные не проигрывают! И уж тем более не проигрывают тёмные Императоры! А те моменты, когда кто-то из семейства ар'Грах терпел фиаско, благополучно замнём и забудем. Забудем, сказал!

Проскочили легко, мгновенно спрятавшись в обломках сразу пяти разбитых машин.

Звёзды ледяного безумия!

Жажда гонит сквозь ночь!

Звёзды ледяного безумия!

Смерть мне может помочь!..

Я старался не смотреть в сторону воронки. Продержись, Ветер. Сейчас я разберусь с этими двумя и не оставлю тебя в ловушке. Клянусь!

Дядя Дарий ругался, в неудобной позе пережидая, пока два караульных пройдут мимо. Я с неудовольствием вновь подумал о церемониальном костюме, в который был обряжен Император. Чёрная рубашка, расшитая узнаваемыми серебряными символами и такие же чёрные штаны с сапогами до колен. Хорошо, хоть камзол и венец снял. Маня бежала первой, я сразу за ней, за мной Кацу и замыкал дядя. Чего? Император слишком ценная личность и это его надо охранять, а не ставить замыкающим для защиты тылов? А почему, в таком случае, мой отец, дед и дядя обходятся в основном без телохранителей, а если и берут с собой Рыцарей, то не для своей охраны? Именно! Потому что Владыки -- это такие чешуйчатые гады, с которыми связываться себе дороже. Первый Император высказывался шёпотом, но от этого не менее проникновенно. Он знал, что рискует, доверившись мне, но что-то от этого знания легче ему не становилось!

Жертва захлебнулась криком.

Я не в силах себя одолеть!

Никогда не был человеком...

А теперь остаётся сгореть!

-- Двое охранников сразу за входом, -- сказала Маньячка, прикрыв глаза. -- Там что-то вроде прихожей, перегорожено основательной стеной, но с другой стороны не зайти.

-- Вперёд на счёт три. Вырубаем охрану, а там посмотрим, -- сказал я. -- Два... три!

Сумасшедший бег, разбитый клинком за неимением времени замок, первый охранник получил удар в лицо ногой и до того, как я коснулся пола, Маня, ужом проскочившая вперёд, ударила дагой второму охраннику в горло.

-- На кой хрен?! -- прошипел я.

Маньячка не ответила, обыскивая мёртвого.

-- Бесполезняк, здесь сканер сетчатки, -- остановил я подругу. -- И цифровой замок... устаревшей конструкции.

-- Дай-ка я... -- примерился было Император, но тут рефлексы сработали прежде мозга и я дёрнул его в сторону, припечатав к стене, а мой судорожный рывок зеркально повторила Маня.

Следующим движением я поймал за ворот выходящего из дверей парня в белом халате и припечатал к стене, заткнув рот.

Но за мною смерть не придёт,

Я как свет лунный вечен!

Память боль с собой унесёт,

А к тебе путь ночной уже намечен!

-- Тихо! -- прошипел я, пока Маня заклинивала дверь так, чтобы она не закрывалась до конца. -- Один звук и я тебе шею сверну! Понял?!

Тот судорожно закивал, покосившись на мёртвых охранников (убит из них был только один, но никому о том знать пока не обязательно).

-- Будишь умницей, останешься жить. Нет -- я отдам тебя ей, -- и указал на Маньячку, как никогда мерзко и многообещающе усмехнувшуюся. -- А теперь отвечай по порядку -- что за дверьми, сколько людей, какая охрана и где пленники?! -- на последнем слове я сорвался, гортанно зарычав. Зрачки обожгло жаром, подсказывая, как сильно они засветились.

-- Они там, двое, -- побледнев, указал на дверь паренёк. -- Внутри восемь экспертов, четверо ассистентов и девять охранников...

Хорошо, что русский -- международный язык. Даже этот полуяпонец, полу не понять кто говорил на русском, хоть и весьма паршиво. Тут до меня долетело раздражённое рычание брата: "Если ты меня сейчас не вытащишь, я умру и буду являться к тебе в кошмарах!". "Потерпи. Ещё пару минут!". "Я буду готов, хе-хе... сюрпризец этим устрою...". Про себя разговаривая с Ваном, вслух я не забывал выяснять чем вооружена охрана, как что расположено и какие ещё меры безопасности предприняты.

Когда парень замолк, я задумчиво взглянул на него. Вынул из кармана узкую чёрную ленту, повязал её на шею пленника и безучастно поинтересовался:

-- Ты знаешь, что такое тёмные артефакты? -- пленник опасливо кивнул, сглотнув. -- Если попробуешь ослушаться моих приказов любым доступным способом -- и эта безобидная ленточка оторвёт тебе глупую голову. Ясно? -- главное, правильно сыграть. И тогда все вокруг поверят, что это не блеф! Даже те, кто точно знает, что это всего лишь кусок шёлковой ленты. -- А теперь слушай, недоумок. Ты сейчас тихо уберёшься отсюда, никому даже жестом не выдашь, что видел нас, никаким способом не поднимешь тревогу. Артефакт потеряет силу, когда я покину остров. А если тревога всё же поднимется... лучше тебе не знать, что будет тогда! Вон.

Звёзды ледяного безумия,

Кровь потечёт рекой!

Звёзды ледяного безумия,

Кто виноват, что я такой?!

Пленника как ветром сдуло. Не скажет, хи-хи... пока я держал его за горло, то временно наложил немоту. Да и внушение я сделал не самое плохое!

Мысли -- отдельно, инструктирование дяди и Кацу своим чередом.

-- Откуда ты всё это знаешь? -- только и спросил Император.

-- Дядя Дарий, а тебя дедушка что, никогда по "десятому Аду" не гонял? -- поинтересовался я, передёргивая затвор снятого с охранника автомата и вручая его Кацу.

Первый Император закатил глаза и горестно покачал головой. Родители мне и в "пятый Ад" лезть не разрешают, говорят, что маленький ещё, а с дедом мы "десятку" вместе проходили ещё когда мне только двенадцать было! Тайком, конечно. Не дай Небо мама бы узнала.

Вошли мы так тихо, что первые несколько секунд, жизненно необходимые для того, чтобы взять контроль в свои руки, нас просто не замечали. Не удивительно, учитывая, что вытворяли "несчастные пленники"!

Звёзды ледяного безумия!

Глаза мертвецов смотрят во след!

Звёзды ледяного безумия!

Я твоя смерть, ты мой обед!

Мой брат и мой друг, распевая в две лужёные глотки эту песенку, увлечённо пинали четверых мордоворотов в санитарных халатах. Дальнюю от входа часть лаборатории занимала большая стеклянная... пожалуй, что клетка. Один, явно старший учёный, сидел в углу, баюкая поломанную руку, четверо бегали за двумя объектами эксперимента, которые разве что по потолку только не ползали, а по стенам носились как кошаки нажравшиеся валерьянки. И орали так же пронзительно-мерзко, разбавляя "пение" ехидными комментариями.

Наблюдая всё это, я успел вырубить трёх из девяти делавших ставки по поводу неожиданного развлечения охранников, ещё с двоими в те же мгновения разобрались дядя и Кацу, а Маньячка с невероятной скоростью просто перерезала кабель, к которому должна быть подключена сирена.

Тут в мою голову пришла ещё одна безумная идея, которую я поспешил реализовать. Безоружный, я шагнул вперёд, так, чтобы меня все видели, подключил всё своё обаяние на сто основных и двести запасных процентов и сладким до тошноты, пробирающим до костей голосом, отчётливо, чтобы все слышали, сказал:

-- Никому не двигаться.

О, да, я знаю как парализовать волю неподготовленных людишек! Сейчас здравый смысл из мозгов этой неискушённой публики вышибло напрочь и они могут только смотреть на меня, не думая ни о чём больше. Знаем, плавали, моего очарования хватит минут на пять, потом они начнут понемногу отходит и минут через десять вернут способность мыслить.

-- Господа, не соблаговолите ли вы сдать оружие? Прошу вас, мне очень неприятно, когда в меня целятся, ещё неприятней, когда мои нервные спутники начинают стрелять. Вы уж простите, обычно они очень мирные, просто не выспались...

Дядю так перекосило, что я начал о нём всерьёз беспокоится.

Так-так, оглянуться, сохраняя робкую и едва обозначенную улыбку, взгляд ангела и едва-едва обрисовать контур крыльев за спиной. Незаметно мимолётом глянуть на своё отражение в стекле... Ух, ну ангел во плоти, аж тошнит от собственной непогрешимой светлости! Вот такая, притягательная, обворожительная, невинная до невозможности внешность всегда служит неистребимым источником проблем. Картина маслом на холсте: "Посланец Господень, с охраной, спустился в чистилище"! И все поверили. Я выспался, полон сил, можно и полную выкладку сделать!

-- Прошу вас, пожалуйста, сдайте оружие! И свяжите, пожалуйста, друг друга.

Маня и Кацу, словно всю жизнь только этим и занимались, обошли людей по кругу, собирая оружие, которое те безропотно отдавали. И так же безропотно стараясь не отрывать от меня стеклянных взглядов, сковали друг друга. Даже белохалатники дёрнулись было друг друга связывать, да нечем было. Свалив автоматно-пистолетную кучу у моих ног, "почётный, вооружённый и особо опасный эскорт" занял позиции по бокам. Тронуть кучу ногой, опасливо шагнуть в сторонку.

-- К сожалению, это не единственная моя просьба, -- руки за спину, носком ковырнуть пол, нарисовать сожаление тем, что отвлекаю своими делами этих важных и очень занятых людей, сожаление, что вообще придётся озвучить следующее предложение. Покоситься на стеклянную перегородку, за которой клубиться воронка мрака. Полный немного укора и всепрощения взгляд в сторону стеклянной клетки, в которой гордо стоят на бессознательных телах два злобных психа...

Невкурил... Ой, то есть, что-то я выпадаю из реальности! Там определённо стояли Маньяк и Апокалипсис, но вот только... я, кажется, окончательно сошёл с ума... мой светлый брат был человеком! "Рожу кирпичом! -- прервал моё секундное замешательство отчётливый возглас брата. -- Потом объясню!".

-- Я вынужден просить вас отпустить этих двух... пленников, -- и так горестно вздохнуть, чтобы даже до самого тупого дошло, как мне не хочется этого делать. Очень полезно иногда уметь играть не только своим телом и лицом, но и добавлять в голос частоты, воздействующие на окружающих нужным образом...

Дядю перекосило ещё сильнее, хотя, казалось, дальше уже просто некуда. Ух и зверская у него рожа! Отличный антураж!

-- Мы просим прощения, -- вперёд выступила женщина в докторском халате. Японка, лет сорока, высокая и ухоженная, чисто говорит по-русски. Она с болью взглянула на меня и продолжила: -- Мы не можем отдать их вам! Понимаете, за этих двоих с нас очень строго спросят...

-- Полагаю, не строже, чем с меня, -- очень-очень печально ответил я. -- Вернувшись без них я не проживу больше часа... -- скорбный, но мужественный лик. -- И смерть моя не будет лёгкой.

-- Ох... -- она прижала ладонь к губам, опасливо покосилась на пленников. Эк её проняло-то! Ирдес -- великий артист!

-- Тебе, сука, я первой башку отверну! -- если в моём светлом брате и жил когда-то артист, то давно и безвозвратно помер, даже некроманты не помогут. Ван продолжал беситься: -- А тебе, шваль пузатая, да-да, тебе, боров жирный, я тебя живьём поджарю, тварь!

-- А ос-с-стальные -- моя добыча... -- прошипел Маньяк столь проникновенно, что все сами представили в красках, что может их ждать.

Двойняшки даже не смотрят друг на друга, словно и не знакомы вовсе.

Судя по бледным лицам людей, эти двое сбегали как минимум пару раз и устроили своим мучителям "слаааадкую" жизнь. Оставшиеся в сознании охранники притворились ветошью. Бело и синехалатникам, стоящим посреди зала повторить манёвр охраны не удалось.

-- Если бы меня не послали за ними, то через семь дней, эти двое оставили бы от острова одни воспоминания. Прошу вас, отдайте их мне, не заставляйте моих спутников нервничать, -- уф, весь этот спектакль кажется мне бесконечным! Хотя на деле прошло не более трёх минут...

-- Может вы сами их тогда выпустите? -- нервно поинтересовался больше всех побледневший тощий парень.

Он сам подошёл ко мне, отдал магнитно-молекулярный ключ и никто не возразил его действиям. С дядей, кажется, сейчас припадок случится...

А я взял ключ, поблагодарил парня за столь "отважный, благородный и благоразумный поступок". Сказав так, гордо прошествовал к клетке и выпустил пленников. Тем же ключом отомкнул браслеты на руках и ногах, и ошейники. Небо Великое, да что же это за дрянь?! Брат мой, друг мой!!! На месте тонких, но прочных ошейников остались кровоточащие раны, запястья были сожжены до мяса (местами до костей) электрическими разрядами!

-- Да что ж вы за нелюди?! -- вырвалось у меня прежде, чем я успел прикусить язык. Вошёл в образ! Полная выкладка... -- Они, конечно, не подарок, но не до такой же степени!

Не обращая на меня внимания (хотя брат дёрнулся как от удара и перекосило его не хуже дяди), бывшие пленники вооружились из лежащей кучки по самое некуда. Живой! Всё-таки живой, Маньяк! Я тебя сам убью, сволочь! Подойдя к дяде, я одними губами произнёс:

-- Уходите. Сделай всё тихо, доверься Маньякам. Выводи близнецов и человека, -- забрать с собой Вана просить бесполезно, всё равно не пойдёт. -- Уходи, не мешай мне!

Дядя Дарий посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом и я позволил маске на миг убраться, показывая истинное своё лицо. Император едва заметно кивнул и властно бросил тем, кого предстояло защитить:

-- Идите.

Собрав из кучки оружие всё до последнего патрона, мои спутники тенями выскользнули в незакрытую дверь. То есть, она-то как раз смотрелась закрытой, да и была бы, не поиграйся там Маня.

-- Разойдитесь и не мешайте, -- потребовал я и уже никто не посмел мне отказать.

Даже не знаю, что их больше вдохновило, мой решительный вид, или мой же до жути злой, вооружённый до зубов "охранник", которому только повод дай, разнесёт всё по камешку?..

Автоматная очередь бронебойными пулями разбила стекло второй клетки. Богатырский пинок Вана довершил дело и пол засыпало мелкими осколками.

Хорошо, что Серые не явились. Я ведь наплюю на всё, чтобы вытащить Ветра. Всей душой я потянулся к нему. Усталость... смертельная усталость... от меня уже мало осталось... опять кидаетесь, твари!.. Нет, не путать себя с ним. Найти очаг синего света. И весь вытянуть в себя. Моя вера будет тебе щитом.

Когда меня окутал синий огонь, я не закричал. Был готов. Только крылья за спиной были уже настоящие и тоже горели. Фламберг в руках полыхал не хуже меня самого.

-- Меч Господень! -- вскрикнул кто-то из людей.

Если есть ад, то сейчас я в аду. Держатся из последних сил. Принять поддержку от брата, разделившего со мной непомерный груз. Молчать. Два шага вперёд. Два шага в ад. Не упасть, не позволить себе даже лишнего вдоха. Сосредоточиться. Всю силу моей Тьмы слить с ледяным огнём страданий бога, принятых мной. И Свет за спиной молча поддержит. Все силы до капли вложить в удар!!!

Испарив клинок из слабеющих пальцев, смотреть, как с визгом разлетаются и горят мелкие бесформенные комки когтей, острых зубов, слепых глаз. Воронка в том месте, куда пришёлся удар, распадалась клочьями и таяла.

Феникс, с трудом шагая, шёл мне навстречу. Мой бог, мой друг, мой Ветер. Но что с ним стало!.. Полуптица-получеловек, исковерканный до неузнаваемости, местами материальный, а кое-где только колышущийся полог снежинок...

Я протянул руки и едва успел поймать скользившую сквозь пальцы материю... просто воздух... Алые глаза, подёрнутые мутной плёнкой, искали несуществующих противников.

-- Дети... -- то ли шёпот, то ли просто вздох. -- Уходите... здесь слишком опасно...

-- Ветер, держись. Мы вытащим тебя.

-- Уходите сами... я сильнее, чем кажусь...

-- Оно и видно! -- огрызнулся Ван, помогая мне поднять то, что осталось от бога.

Мой принятый образ держался чисто автоматически. Рука-крыло Ветра, висевшая на моём плече, то и дело грозила потерять остатки материальности. Когда дверь открылась и вошёл новый участник спектакля, я забыл про свою маску. Мгновенье мы не отрывали уничтожающих взглядов друг от друга и следующая фраза вышла в голос:

-- Опять ты?!?

Ворвавшимся следом вооружённым охранникам, седоусый ублюдок скомандовал:

-- Убить их!

Сразу несколько очередей протрещали в мою сторону. Сильным ударом меня отбросило к стене, а по лицу, по одежде стекал алый свет. Кровь бога. Боль в плече обожгла безумным страхом.

-- Опять от пули... -- услышал я тихий вздох. -- Уходи, малыш... и помни о том, что боги бессмертны...

-- Нет! Не уходи, держись, прошу тебя!

Он растворялся, скользил сквозь пальцы, таял лёгкой наледью и разлетался снегом. Его кровь смешивалась с моей. И я до последнего, чувствуя, как сердце разрывается от боли, старался удержать своего бога.

-- Моя душа -- твой Храм... -- горько сказал я прежде, чем он окончательно исчез.

А потом я услышал крик. Дикий крик отчаянья и безумной ярости. Ван обратился в несколько мгновений, но мне казалось, что прошло не меньше вечности. Золотые нити оплели его коконом, меняя эльфийские очертания. Теперь мой брат мало чем напоминал антропоморфное существо... древний демон, совершенная машина для убийства, живущая только чужой смертью. Шесть рук с острыми как бритвы когтями кромсали врагов в кровавые лоскутки, гибкий хвост с ядовитым жалом, вместо волос -- золотые змеи длинной почти по колено. Он на миг обернулся и я увидел лицо -- золотая маска с золотыми глазами, в которых отчётливо виднелся крестообразный зрачок, и рот полон острых зубов.

Кто-то бросил в Вана гранату, но тот лишь дико расхохотался, не замечая языков пламени и ударной волны.

-- Господи, что же мы пленили?!..

У той же стены что и я полусидели та самая женщина и тощий паренёк.

-- Живой конец света... -- ответил я. -- Апокалипсис во плоти. Чем вы думали, когда брали в плен существо вырвавшееся из воронки Хаоса?!

Меня услышали. Женщина подобралась поближе, оторвала кусок своего халата и попыталась остановить кровь. Алый свет попал в рану и казалось, что это моя кровь светится, стекая на пол. Драный полудохлый ангел!..

-- Не надо, -- отстранился я. -- Это не поможет, -- пуля-то прошла навылет.

Древний монстр из неведомой бездны стоял посреди зала и узкие щёлки крестообразных зрачков шарили в поисках живых врагов. Он не тронул забившихся в углы учёных и пристёгнутых наручниками охранников. Но от остальных остались ошмётки, не было целых тел. У самого хорошо сохранившегося не хватало половины ноги, руки и головы. Сколько здесь вообще тел? Штук сорок, не меньше... Я смотрел на брата и чёрный ужас решил сожрать мою душу. ЭТО не было боевой формой эльфов. Я знаю все стадии и формы Боевой Ипостаси светлых, но ТАКОГО вообще никогда не видел.

-- Послушай, -- отчаянно и решительно прошептал тощий паренёк, подползая ко мне. -- Уходи отсюда! Здесь есть запасной выход в старые штольни. Уходи, прошу тебя!..

Я отрицательно качнул головой, не отрывая взгляда от светлого... светлого ли?..

-- Уходи, ангел, -- сказала женщина, сидевшая рядом. -- Тебе нельзя погибнуть от рук демона...

Ох, тётя, как же ты не права!

-- Я не могу уйти без него.

Его прыжок был похож на перетекание из одной формы в другую. Секунду назад там стояло чудовище и вот уже в метре от меня снова стоит... всё ещё человек. В чужой крови с головы до ног. Он качнулся вперёд и отшатнулся, глядя мне в глаза. Закрыл лицо руками, послышался то ли всхлип, то ли стон, брат упал на колено, снова поглядел на меня.

-- Малыш!.. Малыш, я не хотел!.. Хочешь, убей меня, но только не бойся! Не бойся меня!.. Не надо...

-- Грёбаный придурок!!! -- взорвался я. -- Хрена бы мне тебя боятся?! Я за тебя испугался, а не ТЕБЯ!!! Какого демона... что ты с собой вытворяешь, Апокалипсис?!?

-- Какого демона ты под пули подставляешься, дебил?!? -- тут же ответил мне яростным воплем брат. -- Я за тебя перепугался до смерти!!!

-- Только не до своей, -- ядовито ответил я.

Брат поглотил ответную колкость и деловито поинтересовался:

-- Ты серьёзно ранен?

-- Ходить могу, летать, наверное, тоже. Если не подохну от потери крови, то до выхода дотяну. Если тебя тащить не придётся.

-- Вам не уйти, -- снова обратился ко мне парень. -- С правой стены наша лаборатория примыкает к выходу в старые штольни. Оттуда можно выбраться.

Он отдал мне магнитно-молекулярный ключ, такой же, каким я отпер стеклянную клетку.

-- С чего бы тебе помогать нам? -- паранойя зашевелилась...

-- Создания неба, дети Господа не должны погибать от руки человеческой, -- серьёзно ответил мне человек. -- Если я не сделаю всё, что могу, это будет смертным грехом.

Небо! Мне попались религиозные учёные!!! Убиться об стену, кому расскажу, не поверят!

Схватившись за протянутую руку Вана, я встал и поблагодарил людей. Играть, так до конца.

-- Как твоё имя, ангел? -- спросила женщина.

-- Иллэтэ, -- вырвалось само собой. -- Меня зовут Иллэтэ.2*

И только через миг понял, что это действительно моё имя.

-- Замолви за нас словечко перед Господом, -- криво улыбнулся парень. -- А мы постараемся замолить грехи и исправить всё, что натворили.

Ыыы... Что ж я, гад тёмный, натворил-то?!

...Если я ещё раз за что-нибудь зацеплюсь -- постригусь! Сделаю себе ёжик как у Шона! Бегая... ну ладно, скорее ползая, по этим подвалам и собирая весь мусор и паутину, ориентировались мы кое-как. Вёл Ван, я уже соображал через раз и рана болела зверски. От перевязки наотрез отказался -- времени и так слишком мало.

Лодка уже отплыла и мы догоняли своих по воздуху. Тащить Вана всё же пришлось. Буквально рухнув на дно лодки, я придавил собой брата. Тот выругался и чуть не выкинул меня в море при попытке подняться.

-- Серьёзно ранены? -- тут же осведомился дядя.

-- Не слишком, -- поморщился я, заработав от брата взгляд, способный плавить металл.

На самом деле болело просто зверски, рану жгло раскалённым железом и только чувство долга держало на ногах. Надо будет -- я ещё сутки пробегаю в том же темпе. И неделю потом просплю.

Воронка втянулась сама в себя и остров сотряс взрыв. Призраки подоспели...

-- Абзац, -- культурно высказался дядя, глядя на поднимающийся к ночному небу столп дыма необычно синего цвета.

-- ..., -- не очень культурно согласился Ван.

Хм... ночь уже...

Ну так, о чём я... а, вспомнил. Больно было так, что даже на стоны сил не хватало. И ещё моя долбанная кровь светилась уже сама по себе! Я щас сам поверю, что ангел Господень и остаток дней своих проведу в доме с мягкими стенами и заботливыми тётями в белых халатах, среди всяческих Владык, Завоевателей и Посланников Высших Сил! Демон бы тебя побрал, Феникс, что ж ты сделал?!

Демон ведь и побрал... погорячился я. Но того демона ещё найду, уж это я тебе обещаю! Ты бессмертен... просто снова потерялся.

Как добрались до яхты, я почти не запомнил. Подняться самостоятельно сил ещё хватило. С трудом удалось запомнить дезинфекцию раны и перевязку. Было опять больно. Рядом так же шипели сквозь сжатые зубы Маньяк и Апокалипсис. Им было хуже, потому что пришлось сдирать корку запёкшейся кожи и мяса с воспалившихся ожогов. Маня и Даня вцепившись друг в друга как утопающие в последнюю надежду, то и дело хохотали как ненормальные (хотя, с чего это они были бы нормальные?!). Потом друзья и брат пожелали мне спокойной ночи (какого демона ты уже завалился на боковую, упырь? Мы с тобой ещё не закончили!), и я ответил тем же (что б вы сдохли в корчах, уроды, отгребитесь и дайте поспать!). Потом пришли дядя и капитан, разогнав сборище по койкам, и наступил блаженный покой.

Проснулся я ранним утром, как часто (даже слишком часто) бывало -- от кошмара. Сполз потихоньку с кровати, в виде исключения не рухнув с грохотом на пол, стараясь не разбудить расположившегося на соседней койке Вана и Даньку с Маней на полу, вышел на палубу. Утро встретило меня прохладой морского ветра, разгоняя липкий, чёрный ужас. Я глубоко вдохнул, чуть поморщившись от боли.

Снова снился Шон. События пятилетней давности... Я тогда опять удрал (шило и сто иголок в энном месте...), брат побежал за мной. Не помню сколько мы петляли по лесу, я обстреливал его всем чем попало от желудей до шишек, устраивал засады на деревьях, он грозился меня выпороть. Потом выбежали на поляну, невдалеке от дороги. Брат меня поймал, но наказывать, конечно, не стал, а решил замучить щекоткой. Пока я хохотал и отбивался, обещая страшно отомстить, у края дороги остановилась машина.

Обычно старший печётся о младшем и всячески его оберегает, а младший изводит старшего всеми доступными способами. Откуда я это взял? Да так заведено! Но когда мне было пять, Шон сломал ногу в шести местах, упав со скалы, а я, спустившись по почти отвесной скале, его вытаскивал, наугад пользуясь всеми доступными мне резервами и возможностями, стало всё по-другому. Я был сильнее брата. Может я хуже дерусь, меньше и вообще... тем не менее. И я стал с диким рвением учиться всему, чему только мог, чтобы быть лучшим, чтобы незримо оберегать старшего. Обязанности младшего брата я выполнял и даже перевыполнял, но притом всегда незаметно оберегал Шона. И это я должен был быть внимательней, когда эта клятая машина подъехала так близко!

Потом -- удар и металлический привкус во рту. И стекленеющие глаза закрывавшего меня собой Шона... Я никогда не смогу забыть белое как мел лицо, струйку чёрной крови стекавшей из уголка рта, зрачки заполнившие радужку и тихий хрип "Беги, малыш...". Я не побежал. И никогда не побегу! А Шону было только семнадцать лет и Ипостась получить он ещё не успел...

Ужас, который я тогда испытал был милосердно вычеркнут из памяти, наглухо блокирован. Я не помню, как обратился, как убивал всё что движется, одержимый безумным желанием защитить брата. По мнению целителей, я ничего не должен помнить кроме отрывочных фактов. Но это ложь, которой утешили родителей, а я, конечно, уникум такой, не стал ничего опровергать, чтобы они все отстали и не лезли больше в мою уникальную по своей глупости голову. Все эти умные тети и дяди не учли одного факта -- я вижу кошмары. И если я что-то забыл -- кошмары напомнят. Всегда к моим услугам...

Уникум. Скорее уж, генетическая ошибка. Гордость рода... Бедный род, так и пресечься недолго с такой гордостью!

За какие бы мысли только не цепляться, лишь бы не думать о брате. Посмотри правде в глаза, Ирдес! Всё это время тебя сковывает ужас при одной только мысли, о том, что Шон... киса... Глюк и Сказочник...

Нет, забыть, забыть, только не думать об этом!..

Мне нужно вернуться. Чем скорее, тем лучше. Иначе я просто не выдержу...

-- Успокойся, -- Ван беззвучно встал рядом. -- Дядя Дарий вчера договорился, к вечеру нас заберёт яхта деда.

Я тут же загнал всю тревогу и отчаянье куда подальше на задворки души и запер на замок. Хватит с брата и собственных проблем. Только справившись с собой, я поглядел на Вана.

-- Ну? -- поинтересовался тоном "Моё Высочество внемлет". -- Ты обещал объясниться.

-- И когда это было? -- сделал большие удивлённые глаза светлый. -- Ладно, слушай. Твой отец сделал мне артефакт один... который, когда бы я его активировал, скрыл бы мой облик, превратив в человека. Сам знаешь, я им не пользовался. Но с собой, на свою голову, таскал. А когда телепорт этот косой перетащил меня в ту дыру, артефакт активизировался самопроизвольно... да ещё и вплавился...

Я удивлённо моргнул. Чего? Как это -- вплавился? Эльф оттянул ворот футболки. Под ключицей красовался белый, выпуклый шрам в виде полумесяца. Как от сильного, но давно зажившего ожога.

-- Какие побочные эффекты? -- холодея, спросил я.

-- А что, не видно? -- криво усмехнулся брат. -- Я не могу летать, у меня нет мечей. Был светлим дураком, не ценящим своё происхождение, стал жалким человеком...

-- Заткнись! -- прорычал я, чувствуя, что ещё слово и от сдержанности моей не останется даже следа. -- Окажемся дома, там начнёшь психовать!

-- Да я спокоен...

-- Прекрати самоуничтожение, -- раздельно произнёс я. -- Хуже от этого не только тебе.

А я не могу себе позволить сходить с ума из-за того, что убит Ветер.

Ван, склонив голову набок, как-то по новому на меня взглянул, и, кивнув, молча ушёл.

Я опять что-то делаю не так.

Следующим, не дав мне всем своим видом показать "ушёл в себя, вернусь не скоро", явился дядя. Помолчал, стоя рядом, понаблюдал рассвет.

-- Ты будешь лучшим Императором, -- выдал без всякого "доброго утра" дражайший родственничек.

-- Женись, обзаведись детьми, и не тащи меня на свой трон! -- вспылил я. -- Ты же уже взрослый вроде, дядя Дарий, сто десять лет! Пора бы подумать о прямых наследниках и постоянной спутнице жизни, а не только о политических играх и дворцовых интригах!

-- Как это?! -- в притворном ужасе схватился за сердце Император. -- Бросить любимую игрушку?! Ради мегеры-жены и пары спиногрызов?!

Выдавив из себя что-то вроде: "Да, дядя, ты безусловно прав!", я позорно сполз на пол, задыхаясь от смеха. Нет, в теории я тоже собираюсь когда-нибудь жениться и утихомириться. Когда-нибудь. Лет через двести-триста. В теории. Если доживу.

В общем, тихо забиться в угол потемнее и хорошо подумать мне не дали. Целый день, прямо с утра пораньше, я требовался всем. В оборот меня взяли так основательно, что я сделал один правильный вывод -- это дядя уловил начало моей серьёзной депрессии и просто не дал мне времени в неё впасть. Ближе к вечеру я всё-таки прижал Первого Императора к стенке.

-- Хватит! Я взрослый, совершеннолетний и самостоятельный Рыцарь, способный сам решить свои проблемы!

-- Взрослый, -- согласился дядя, а смешинки в глазах так и прыгали. -- Самостоятельный. Четырнадцатилетний малыш.

-- При-ду-шу.

-- Это будет государственная измена!

-- Это будет дворцовый переворот!

-- Власть сменяется, а меня не позвали?! -- возмутился незаметно подошедший Ван с ухмылкой от уха до уха.

Список на немедленное удушение возрос на одну персону.

-- Так! Или ты оставляешь меня в покое, или я обещаю страшно отомстить! -- не позволил я уйти от темы. И, не выдержав, взвыл как залётная баньши: -- Мстя моя будет страшна и ужасна!.. Трепещите и бойтесь гнева Тёмного Владыки Мира, смертные!..

-- ТрепещИм, -- выдавил ржущий как конь Ван.

-- Боимся, -- согласно всхлипнул задыхающийся от хохота дядя.

Всем своим видом выразив недовольство, я заворчал:

-- Никакого проку от этих смертных! Им говоришь "сгинь, нечисть!", а они только прибавляются количеством, говоришь "трепещи!", а они ржут...

Проглядев, как дражайшие родственнички валяются по полу, махнул рукой и присоединился к веселью.

Дед перехватил нас через два часа. Прощание с японцами вышло немного грустным и тёплым.

Хоть бы мне никогда не пришлось убивать этих людей и их потомков. В идеале приняли бы они все тёмное гражданство, я нашёл бы чем ответить за спасение моей жизни и помощь. А так с ними остаётся дядя, который, безусловно, найдёт способ отблагодарить. И люди даже не скрывают, что только из-за меня поддержат дядину легенду о том, как он угодил в море из-за неисправного телепорта и был подобран этой семьёй. Потому что я какой-то там мифический Чтец Душ и вообще чудо-мальчик. Всех остальных событий вообще не было.

Кеншин принёс на прощание "страшную самурайскую клятву" доказать мне, что он достойный воин. А у меня уже не было сил даже поиздеваться над ним в ответ.

Всё это я обдумывал, забившись в тёмный угол на дедовой яхте, а тот в каюте лечил воспалившиеся и незаживающие ожоги Маньяка и Вана. То и дело доносились дедово "Сиди смирно, рыбий корм!" и ваново "Ты старый демонов садист!!!". Хорошо хоть я сумел отказаться от осмотра, выдержав спор на тему моего здоровья.

-- Отставить возражать Императору!

-- Да в белых тапках я твоё Величество видел!

Нет, меня бы дедушка за такое уже прибил. А Вану всё нипочём. Благоволит ему дед.

Заняться основательным самокопанием мне так и не дали. Выгнав остальных спать, дедушка каким-то непостижимым чудом отыскал меня и затащил в рубку. Там, закутав в плед, силком усадил в кресло и налил горячего чаю.

-- Как твоя рана? -- спросил дедушка, сидя в кресле рядом.

-- Пуля прошла навылет, кость не задета, артерии целы, ничего важного не повреждено, -- отбарабанил я. -- Через недельку заживёт. Если "заживалка" будет.

-- Да я не об этом! -- досадливо воскликнул дед, заработав мой недоумённый взгляд. -- Что с тобой твориться, ребёнок?

-- Спасибо, что напомнил мне о моём физическом возрасте, -- предельно холодно ответил я.

Да-да, мой возраст и положение совершеннолетнего с полной самостоятельностью изрядно порой мешают взаимоотношениям хотя бы даже и с ближайшими родственниками. Ну кто серьёзно воспримет ребёнка, маленького обаятельно мальчика? И плевать, что я только выгляжу безобидно.

Дед коротко, но красочно ругнулся, вскочил, забегал по рубке, пиная всё, что попадалось под ноги, потом снова сел и спросил:

-- Что, разговора у нас с тобой не получится, дорогой внук?

Покосившись на бывшего единоличного правителя Империи и по-прежнему Старшего Императора, я тяжко вздохнул. Что он мне такого сделал, чтобы я так относился?

-- Да не о чем говорить, дедуль. Я опять дурак, выбираю неверные пути, принимаю неверные решения... вот и всё.

-- И всё? -- он приподнял бровь, ожидая продолжения.

-- Всё! -- в раздражении повысил голос я. -- Если уж я решил немного больше времени уделить реальности, а не только Сети, я должен научиться не упускать эту жизнь из рук! Понимаешь, дед, должен! Потому что не могу я... Не могу я их всех потерять, -- и неопределённо мотнул головой в сторону каюты. -- Кровь Владык... иногда так жить мешает.

Ничего так и не смог ни сказать, ни объяснить толком. Но дед понял.

-- Знаю, -- грустно улыбнулся мой предок. -- Знаю, малыш...

Помолчали. Чего дедуля опять заварил? Вкусно...

-- Ну а ещё что тебя гложет? Меня-то ты не обманешь.

-- Гложет. Что-то. Но я тебе этого не объясню...

Пустая кружка выпала из ослабевших пальцев и покатилась по полу.

-- Это не честно, -- кое-как удалось заставить шевелиться онемевший язык.

-- Угу, -- согласился этот гнусный тёмный.

Снотворное в чай... а я и не заметил... мстя моя будет... хрр...

Молча стою у самой двери, не в силах заставить себя поднять глаза на беспомощного брата. Он не мёртв, он просто спит. Просто спит...

Нет, не получается себя убедить. Пациент скорее не жив... Спит. И не живёт.

Мама меня чуть не убила в этот раз. Если бы Маньяки с дедом и Ваном не встали на её пути живой стеной, она бы меня растерзала, наверное. И лучше бы так и сделала. До сих пор голова кружиться от того, что она мне наговорила. Я не прервал и не возразил ни словом, ни взглядом.

Артефакт из ожога папа Вану просто вырезал. На живую, обезболивать было нельзя из-за побочных эффектов. Остроухость свою он вернул, но рана будет заживать долго. Брат зарёкся пользоваться артефактами. Странно... я уже почти никогда не думаю о нём, как о светлом эльфе.

Маня, пока я там изображал из себя ангела, успела выкрутить три жестака из компов и скачать кучу какой-то мути на флешку. Сейчас со всей этой дрянью разбирается отец. Глюк подобные кодировки щёлкал как орехи, да только он сейчас тоже... спит.

Усталый, не выспавшийся и встрёпанный отец вошёл в палату и поглядел на подпирающего стену меня.

-- Как ты, сынок? -- я невольно вздрогнул, когда папа положил руку на моё раненое плечо. -- Извини.

-- Ничего, -- ответил я сразу на обе фразы. И помедлив, нерешительно спросил: -- Пап, я правда... такой... безответственный? -- в голове крутились совсем другие эпитеты.

-- Мама погорячилась, -- спустя пару секунд ответил отец. -- Не обижайся на неё... и не воспринимай так слова. Она отойдёт и сама будет локти кусать, -- я поднял на него взгляд и папа поспешно добавил: -- Нет, малыш, это не правда. Забудь. Ты даже слишком... слишком много ответственности порой на себя взваливаешь. Больше, чем можешь вынести.

Едва ли... порой я слишком много пускаю на самотёк и перекладываю на чужие плечи то, что должен решать сам. Должен, потому что Рыцарь, потому что ар'Грах, потому что... да просто потому, что могу! А вот, не хочу. Бегу от всего этого. И права мать моя Императрица.

Отец, подойдя к койке Шона, взглянул в его лицо, ставшее восковой маской бледности. Почему брат попал под удар?! Эх... и отца моего Императора сейчас следует отвлечь, пока не впал в отчаянье.

-- Пап... Ты можешь её починить?

Увидев мою гитару, отец так побледнел, что я за него испугался. Взяв её в руки, отошёл на пару шагов, быстро осматривая все повреждения, и когда он взглянул на меня, стало действительно страшно.

-- Пап...

-- Я починю, -- с трудом сказал отец, и убежал из палаты, стараясь выдать бегство за спокойный уход.

Через пару минут пришёл Ван. Мрачный, что стало уже нормальным за последние дни. Сел в кресло, пытливо на меня поглядел.

-- Ты знаешь, как очнулся от комы, в которой неделю провалялся после четвёртого неудачного покушения? -- без предисловия спросил он.

-- Нет, -- ответил я, не понимая к чему клонит светлый.

-- Я тебя разбудил.

Если Ван хотел привести меня в состояние ступора, ему это удалось.

-- В смысле? -- приехать он не мог, я это точно знаю!

-- Да вот так! -- светлый вынул из кармана капсулу с Иглой антеннки-резонатора и ввёл её под кожу Шона. -- Пошли к кисе. Полчаса на адаптацию, потом займёмся нашим старшим оболтусом.

Ничего не понимая, я последовал за светлым братом.

Лицо Навигатора отливало той же восковой бледностью. Такая беспомощная... Прости меня, Юлька. Я не думал тогда о тебе, о мести, о том, что тебя нужно будет будить и неплохо бы узнать как тебя усыпили. Просто забыл, думая лишь о том, чтобы вытащить из ловушки брата, друга и... бога...

Ван меж тем надел на её голову обруч и подключил к сети. А точнее, напрямую к себе.

-- Я позвонил твоей матери и сказал подключить тебя к сети, -- сказал Ван, не дожидаясь, пока я задам вопрос. -- Знаю, она тебе не рассказала, потому что я так попросил.

-- Откройся, -- коротко сказал я.

Ван полностью раскрылся и я на мгновенье перестал различать где моя душа, а где душа брата...

...Всё равно ничего не понял. Но только Юлька протяжно зевнула, перевернулась на бок, положила ладошку под щёку и спала дальше. Вот только уже действительно просто СПАЛА!!!

Ван прижал палец к губам и мы тихо вышли. То же самое сделал брат с Глюком и Сказочником. Так ловко и как-то по-особому перемкнул им всё в мозгу, а потом резко отпустил! Как будто перезагрузил. Я чувствовал каждое его действие как своё, но сам не смогу.

Шон был последним. И в отличие от остальных, сразу подскочил как ошпаренный!

-- Мелкие!..

Эй! Сваливаться на пол с таким грохотом и запутавшись в простыне -- это только я могу!

-- Фиг я тебя ещё хоть раз с собой возьму! -- было первое, что я сказал брату. -- Чтобы ты мне ещё раз таким источником неприятностей служил -- уж уволь, я тебя сам удавлю!

-- А я помогу, -- добавил Ван.

Ничего не понимающий Старший Наследник обалдело смотрел на сурово нахмурившихся нас.

-- А что я сделал-то? -- как-то очень неуверенно поинтересовался брат.

Глядя на его крайне смущённую физиономию, я не выдержал и расхохотался до истерики...

Райдан молча стоял над разломанной гитарой, лежащей на столе. Длинные, ловкие пальцы художника гладили разломанный гриф, отыскивали малейшую царапинку, каждую вмятинку. Десять лет назад Второй Император потратил целый год на создание живого артефакта. И уж он-то знал как никто другой, от чего появлялись повреждения на этом совершенном инструменте, живой воплощённой в форму музыке. Даже сейчас, вдалеке от хозяина, артефакт продолжал корчиться от боли.

-- Райд, ты занят? -- Императрица вошла в комнату, но муж не ответил и даже не поднял голову. -- Это Ирдеса?.. -- леди с трудом узнала любимую гитару сына.

-- Что же я за отец, -- вдруг страшно, с ледяной злостью сказал Император, -- что не могу защитить своих детей? Что же я за отец, что мой младший сын ТАК страдает?! А я как слепой ни о чём не знаю! А он молчит, потому что не хочет ранить!..

Когда Император вскинул бледное лицо, леди Илина отшатнулась.

-- И что же ты за мать, если хоть словами, но желаешь добить своего сына, чтобы он уж точно не смог больше подняться и ступить на эту землю уверенно?!

-- Райд... -- как страшно звучали его слова. Никогда он ещё не говорил так с ней!

-- За что, Илина, за что ты выбила у малыша опору из под ног?! Решила злость свою сорвать? Так в следующий раз, как у тебя голос прорежется, будь добра орать на меня! И не смей больше добивать его раненую душу! Неужели тебе мало того, что мы лишили его детства?!

Леди держалась рукой за стену, потому что ноги дрожали.

-- Райдан, что ты говоришь?! Я же ничего такого не делала! Ну а ты бы оставил безнаказанными сумасшедшие выходки сына?! Он же головой совсем не думает! И ладно бы жизнью не рисковал...

-- Лучше бы ты уехала, Илинка, -- устало прервал Император. -- И не мешала Ирдесу жить, -- помолчал, без сочувствия глядя на стекающие по лицу супруги слёзы. -- Ты ведь меня всё равно не услышишь. Ты как всегда "лучше знаешь". А то, что сын из-за тебя теперь только смерти ищет, ты не увидишь.

Звонок сотового прервал дальнейший разговор.

-- Папа! -- радостный вопль был слышен из динамика на всю комнату. -- Тут Шон проснулся и рожа у него виноватая по самое некуда! Если ты сейчас не придёшь, он меня удавит подушкой! -- и потише добавил: -- Только если ты с мамой пойдёшь, предупреди... пожалуйста. Я лучше уйду.

-- Сейчас буду, малыш! Отбой.

-- Отбой, отец мой Император!

-- Не имею я права на твоё доверие, малыш... -- в пустоту глухо произнёс Второй правитель.

Отец вбежал в палату меньше, чем через минуту, сгрёб Шона за ворот, поставил на ноги и внимательно посмотрел.

-- Да не держи ты меня, папа! Я сам стоять могу!

-- Ты смотри-ка, точно не спит! Чем будили?

-- Это у Вана спрашивай, он тут всех уже перебудил! -- перевёл я стрелки на светлого.

-- Его же собственным грязным носком и будили! -- хмыкнул явно довольный собой Ван. -- Вот только ему спать сейчас надо, а не прыгать, с воплями "что я проспал?!".

-- Значит, сейчас уложим, -- мать стояла в дверях и слабо улыбалась.

Я тут же скользнул в дальний угол палаты, стараясь быть незаметным. Бледная... она что -- плакала?! Что может заставить мою несгибаемую мать плакать?!.. Эх, не попасться бы ей сейчас на глаза. Лишний раз маму нервировать сейчас совсем не стоит.

Когда она вошла, я тенью выскользнул прочь, чувствуя молчаливую поддержку светлого, за которую был безмерно благодарен.

-- Ирдес!

С трудом сделав вид, что не услышал этого возгласа, выскользнул на лестничную площадку.

-- Малыш, постой!

Она всё же догнала меня. Я вжался спиной в стену, не поднимая на маму взгляда. Пожалуйста, не надо. Прошу тебя. Сам о себе всё знаю. Не надо больше... просто отпусти меня. Хотя, не заслужил я такой чести. Значит, потерплю.

-- Прости меня, ребёнок!.. -- только и выдохнула мама, прежде чем развернуться и убежать.

Обалдело поглядев ей в след, я рванул на крышу, забился там в угол и обхватив виски руками, попытался успокоиться и наглухо закрыться от Вана. От меня одни проблемы у всех.

-- Крылатый, слезай.

-- Мне и здесь неплохо.

-- Ирдес!

-- Оставь меня в покое, пожалуйста.

-- Я деда позову!

-- Я тебе потом что-нибудь жизненно важное отрежу.

Шон и Маньяки безнадёжно пытались выколупать меня из моего надёжного укрытия. Ну что им всем от меня надо?! Никого не трогаю, сижу себе тихо на крыше! И что с того, что всю ночь просидел...

-- Мелкий, хватит выпендриваться!

-- Хватит меня доставать.

-- Если не слезешь...

По разом умолкшим призывам, я понял, что появился новый участник и выпустил крылья, приготовившись к спешному побегу. Чердачная дверь хлопнула. Ушли они, что ли? Ну наконец-то!

Киса молча забралась ко мне, села рядом когда я подвинулся, обхватила за локоть и привычно муркнув, потёрлась щекой о моё плечо.

-- Достали? -- сочувственно поинтересовалась она.

Я уныло кивнул.

-- Эх, малыш... -- когда она запустила пальцы в мои безнадёжно спутанные волосы, я едва не замурчал от удовольствия и невольно заулыбался. -- Вот так-то лучше. Я тебя очень люблю, воробей.

-- Я того не стою, кис, -- грусти что-то не получается.

-- А это не тебе решать, -- не строго сказала.

Сидит, чуть наметила ласковую улыбку, тепло дышит в плечо, кофейные глаза так и лучатся теплом. Тихим, домашним и ласковым. И не получается ей противоречить. И не говорит, вроде, ничего, внутри всё равно распускается тугой узел, оттаивает ледяной ком.

-- Пойдём в небо, ребёнок. Давно не танцевали...

Спасибо тебе, Юлька. За твою веру в меня, за тепло в холоде, спасибо...

Чёрная форма сидела как влитая. Ван придирчиво рассматривал себя в зеркало, расправляя несуществующие складки на такой же как у меня форме. И даже нашивку третьекурсника первой трети уже прицепил. В тёмной Академии обучение идёт не так, как в любой другой. Первые два курса длятся по году, следующие четыре -- по полтора. Седьмой (годовой) курс можно и не заканчивать тем, кто не желает стать Мастером. Я и сам третьекурсник. И чёрный трилистник в алой каёмке так же красуется заколкой на вороте и нашивкой на рукаве.

Конечно, по возрасту мне ещё два года до поступления, а Вану бы только быть на первом курсе. Но... не всё так очевидно! Чую ж... ээ... в смысле, предвижу много веселья по этому поводу!

Мама и Шон вернулись домой, старшему брату пора возвращаться к своему студенчеству. Мы и так уже пропустили первые две недели обучения, но это неважно. С первого по двадцатое сентября обычно ведётся приём новичков.

-- Ну что, твоя светлость, идём? -- весело оскалился я.

-- Идём, твоя тёмность, -- тяжко вздохнул Ван.

Первый эльф в тёмной Академии. Пусть и на человеческой земле. Отец уже ждал нас в машине.

Когда мы въехали на территорию учебного заведения, я слегка потерялся в пространстве. Как и положено, учебка находилась за городом. Полностью занятый под Академию полуостров Де-Фриз. Та-а-ак, общий тренировочный комплекс на месте... а вот это здание должно быть большим спорткомплексом. Вот это -- лаборатории. Вот и основной учебный комплекс. Мы вышли из машины и внимательно огляделись.

-- Пап, подожди здесь, ладно? -- повернулся я к сидящему за рулём отцу.

-- Ладно, -- махнул рукой отец, с сомнением осмотревшись.

К зданию небольшими компаниями тянулись студенты. Попинав ступеньки порога, я вошёл в здание.

-- Что-то здесь не так, -- поделился я своими сомнениями с братом.

-- Здесь всё не так, -- разражёно фыркнул светлый.

Я даже соизволил вежливо постучать в директорскую дверь, прежде чем войти.

-- Почему Вы не в форме?! -- ляпнул я прежде, чем успел сообразить, что собираюсь сказать.

Директор одарил меня тяжёлым взглядом, прошёлся по форме, досадливо поморщился при виде трилистника на вороте, задержался на папке с документами в руках. Наконец, свинцовый взгляд переполз на моё лицо. Неприятный тип.

-- Если Вы поступать, то Вам, юноша, ещё рано, -- взгляд на Вана. -- А Вам в приёмную комиссию.

-- Мне кажется, Ваша Светлость, -- я вежливо склонил голову в сторону эльфа, -- господин директор не вник в суть дела. Как мы поступим, Ваша Светлость?

-- Предполагаю, что господин директор всё же осознает свою неправоту, Ваша Тёмность, -- приняв игру, Ван слегка склонился мне в ответ. -- И для начала посмотрит наши документы о переводе.

Вану документы дед сделал, он же и надавил на него, чтобы светлый поступил учиться.

Едва глянув на лёгшие на стол папки, директор более внимательно посмотрел на нас.

-- Господа Лорды, вы забываетесь. Родовые привилегии не дают Вам прав раньше времени нацеплять знаки третьего курса.

-- Ван, у меня со слухом что-то не в порядке, или этот господин директор охренел?! -- опять мысли минуя мозг сразу на языке... -- Тьфу, то есть, Ваша Светлость, Пресветлый Княжич, не подскажете ли, не начались ли у меня слуховые галлюцинации?

Что с того, что Князю Ван дальний родственник? Любой, в ком течёт хоть капля правящей крови, носит титул Княжича. Тут только разница в приставках к имени -- "лиэн'", "ллиэни'", "эльни'" и "эльени'".

-- Охренел, охренел, -- покивал светлый. -- То есть, с Вашим слухом всё в порядке, Ваша Тёмность, Младший Наследник.

-- Что-то мне это внушает большие подозрения, брат мой светлый! Пойдем, проверим весь этот курятник! Нам здесь ещё учится.

-- Хорошая идея.

И, не дав директору времени хотя бы ещё на одно слово, развернулись и вышли, бросив быструю защиту на папки с документами.

Пробежавшись по всему зданию, а потом и совершив стремительный облёт территории, не успокоился. Отловив пару второгодок и одного четверогодку, допросил их с пристрастием, заставил рассказать, что и как проходит, чему обучают, много ли дополнительных занятий и размеры стипендий...

-- Почему программа обучения такая слабая? -- в пространство поинтересовался я, отстав от местных студентов.

Неудовлетворительный уровень подготовки. По минимуму дополнительных занятий, потому что нет преподавателей. Владение холодным оружие ведётся на любительском уровне. А про столовую, жилой комплекс и стипендию я вообще молчу. И большинствообучающихся -- люди.

Дед явился через час. Церемониальное одеяние ар'Граха, Старшая Корона, родовой перстень, пара телохранителей, слуга и секретарь. Официально он не является правителем, вот только Старшая Корона переходит к наследнику только со смертью прежнего владельца. Старшая Корона (не путать со Старшим Троном!) не участвует в правлении, но обладает неограниченной властью. Только пользуется редко, иначе люди не забывали бы, что для деда нет границ и законов.

И отец, разгильдяй в венце, тоже присутствовал. Постучать дедушка счёл нужным не рукой, а ногой. И после первого же стука дверь, слетев с петель, рухнула в кабинет. А то, что открывалась она, вообще-то, наружу, дедушку не волновало.

Недобро взглянув в сторону не спеша опустившемуся на колено директору, дед потребовал с меня полный отчет. Я отчитался чётко и по военному, как привык в подобных ситуациях. До двенадцати лет меня лично дедушка тренировал. Это уже потом я сбежал от его муштры в Академию.

Дальнейший разнос, который мой драгоценный предок устроил директору, я готов был записывать под диктовку!

-- Дети, вы точно хотите тут учиться? -- мрачно поинтересовался папа, когда дедушка умолк.

-- Это жизненная необходимость, отец мой Император, -- подтвердил я.

-- На ближайший год, -- добавил Ван.

-- Тогда попинайте балду ещё пару недель. А мы с дедушкой тут порядок наведём. Да, отец?

-- Вы не имеете права, -- глухо вставил директор. -- Мы не в Империи.

-- Любая тёмная Академия, где бы она не находилась, принадлежит Империи и все обучающиеся, как и преподаватели, автоматически становятся тёмными подданными, -- глядя в потолок процитировал я.

-- Две недели. Свободны, внуки, -- отрывисто бросил дед в нашу сторону.

Ждать себя и повторять трижды мы не заставили.

Ну наконец-то появиться время разобрать старые очки Глюка!..

Две недели пролетели как не было. Свои очки Макс (гад ползучий, отобрал игрушку!) забрал и расковыривал сам. Дел было много. Я искал везде. Искал... и не находил. И не знал, что делать.

А ещё был занят натаскиванием Маньяков для поступления в Академию. Кто кого гонял больше -- я двойняшек или они меня ещё большой вопрос! Времени не оставалось даже чтобы выспаться.

Отец вернул мне гитару. Лучше бы он её где-нибудь оставил, чтобы я сам забрал, чем видеть у него ТАКОЕ лицо! Родители меня в последнее время определённо решили запугать до крайнего обострения паранойи. Мама, которая вместо тысячи ценных указаний и правил перед отъездом просто пожелала мне удачи. Папа... ну его я вообще перестал понимать! Да не рассыплюсь я, не фарфоровый, не надо смотреть на меня как на смертельно больного! Жить вообще вредно, от этого умирают. И что это ещё за "Прости, что лишили тебя детства"?! Меня скоро остатков душевного равновесия лишат!

Один дед всё ещё вменяемый. Он привычный ко всяким... гхм... ну, все поняли. Пожалуй, что я догадываюсь о причинах столь бурных родительских реакций. Раньше только дедушка попадал в основную круговерть моих... ммм... приключений, а родителям доставалась очень сильно "отцензуреная" версия. Вроде как Ирдес просто неосторожный ребёнок со своими закидонами, а уж о том, что я ещё и убивать без всякой жалости и голыми руками умею, мама только этим летом узнала. Ребёнок. Таким я для них и был. И не скажу, что мне это не нравилось. Всё закончилось. Я рад? Нет.

Дед широко шагал впереди, я, отставая на два шага, за ним. Ван, сосредоточенно хмурясь, идёт рядом. Обход завершён. Даже дверь в директорский кабинет поставил новую!

-- Новый директор только завтра прибудет, -- сообщил мой предок, усаживаясь в кресло.

Сегодня он даже соизволил надеть форму Академии. Корона и перстень красуются на месте, но так и не скажешь, что этот седой и безобидный с виду тёмный -- старший ар'Грах. Старшая Корона на самом деле представляет собой довольно невзрачную полосу тусклого серого металла с причудливо переплетённым рисунком. Мой чёрный венец и то... мм... дороже смотрится.

-- А кого пришлёшь? -- полюбопытствовал я, садясь прямо на стол.

-- Какого-нибудь пенсионера тёмного? -- хмыкнул облюбовавший подоконник Ван.

-- Нет, -- ответил дед, закидывая на стол ноги. -- Я вас удивлю, -- пообещал он.

-- Давай без лишних удивлений, а?! -- тут же запаниковал я. -- А то знаю я твои сюрпризы!

Вместо ответа, дед устало стянул с себя Корону, привстал и надел её на меня. Впору пришлась...

-- Подержи пока. Голова болит уже от этой тяжести.

В двери постучали.

-- По Вашему контракту... -- человек, вошедший в кабинет, оторвался от раскрой в руках папки с документами, увидел меня и брата, да так и замер с открытым ртом.

Он был не молод по человеческим меркам -- не меньше сорока пяти лет. Если и выше меня, то ненамного. Волевое лицо, холодные серые глаза. А ещё я знал, что улыбка разительно его меняет.

-- Командир?! -- первым не выдержал Ван.

-- Дед! -- повернулся я к предку. -- Это ты подстроил?!

Довольная морда лица предка сказала всё лучше любых слов.

-- Знакомьтесь, внуки! -- не скрывая веселья, сказал дедушка. -- Это ваш преподаватель. Дмитрий Васильевич Ражин. Лингвист. Латынь, наконец, выучите, бездельники!

-- Ван, если я щас деда убью, это какая статья уголовного кодекса будет? -- совершенно серьёзно поинтересовался я.

-- Поскольку не будет свидетелей, а одни соучастники -- это будет "без вести пропавший"! Труп ликвидирую.

-- Никакого уважения к старшим, -- прокомментировал вышедший из ступора Командир.

-- Даже и не жди, -- поддержал бывший Император. -- Так ты подписал? Пошли покажу аудиторию... пока директора нет, я за него.

Дедушка и Дрэйк вышли, мы с Ваном обалдело переглянулись.

-- Знаешь, -- сказал брат, -- что-то я опасаюсь завтрашнего "сюрприза".

-- Н-да...

Что-то как-то непривычно. Что-то... демоны драные!!!

-- Дед! -- я бросился следом, догоняя его. -- Ты корону забыл!

Ага. На мне забыл. Дед, не оборачиваясь, бросил в ответ:

-- Не забыл, а оставил.

Я остановился так резко, что шедший следом эльф в меня врезался. Не-ет, это он пошутил так неудачно!

-- Дед! Дед, забери свою корону!

Командир любопытно оглянулся, а дедушка даже не притормозил, отмахнувшись от меня.

-- Привыкай.

-- Чего?! Ты не можешь меня так подставить!!!

-- Ещё как могу!

Нет, ну я в это не верю!!! Прислонившись к стене, тихо сполз вниз, сел на пол и посмотрел на Корону в руках. Я не желал никогда даже Младшего Трона. А уж ЭТОГО...

-- Ну и что мне теперь делать?

-- Я тебе сочувствую, -- брат присел рядом на корточки, забрал из моих рук Корону, весело усмехнулся. -- Ну а это тебе носить.

И вернул венец туда, где его дед оставил. Где берут таких мерзких братьев?!

-- Спокойней, Ирдес. Она пробудет у деда ещё лет двести! Уж за это время придумаем как тебе отвертеться.

Ладно, не очень мерзких братьев. Не хуже меня самого.

С началом учёбы пришлось перебраться жить в общагу. В это раз отец наотрез отказался закрывать все мои банковские счета. Придётся за собой следить, чтобы не воспользоваться соблазнами.

Новый директор гнался за мной через весь учебный корпус, с воплями: "Так это из-за тебя меня сослали в эту дыру?!?". Удирая по стенам, я на бегу пытался доказать старшему сыну Кордана ар'Каэрта, Дарту ар'Каэрту, за глаза называемому Параноик, что это вовсе не дыра и очень даже выгодное для продвижения по карьерной лестнице место! А то, что это не совсем его профиль... ну, в жизни всё попробовать надо!

Влетев в спортзал, я прыгнул, оттолкнувшись от стены, сразу на четыре метра без всяких крыльев. На моё счастье, Ван как раз закончил гонять Маньяков на мечах. Прыгнув за их спины, я пригнулся и быстро сказал:

-- Меня здесь не было!

Двойняшки, не удивляясь, привычно сдвинули плечи, Ван спокойно встал рядом. Вбежавший следом Дарт, огляделся и безошибочно направился в мою сторону. Ой-ей... Пылающий праведным гневом, пару лет как окончивший Седьмой курс Академии, Посвящённый, ещё не получивший статус Рыцаря, попытался обойти троицу, но безуспешно.

-- Отдайте мне этого тёмного поганца! -- прорычал директор, глядя на близнецов.

-- Мань, ты видела здесь поганцев? -- спросил у сестры Даня.

-- Не-а, -- помотала головой та. -- А ты, Дань?

-- И я не видел. Вы, господин новый директор, не по адресу!

-- Я знаю, что он спрятался за вами! Разойтись, ученики!

-- А мы сиамские близнецы! -- нагло заявила девчонка.

-- Мы расцепиться только хирургическим путём можем! -- добавил её брат. -- Но не хотим!

-- Слышь, директор, -- ступил вперёд Ван. -- Тёмный поганец тут только один и это не мой младший брат.

Параноик подозрительно прищурился.

-- А ты, видать, ллиэни'Вэйванлин. Проблем с учёбой не боишься, светлый?

-- Лучше тебе испугаться, тёмный, терпеть меня придётся целый год. И проблем со мной будет больше, чем... Вам... кажется, директор, -- брат так по особому выделил это "Вам", что я не сдержал смешок. -- Гораздо больше. Особенно если кто-то заденет моего младшего брата.

Так-так, Дарт сейчас взорвётся, уже красный от ярости. Шмыгнув вперёд, я уцепился за локоть эльфа, преданно поглядел на него снизу вверх и капризно пожаловался:

-- Ван, а директор на меня голос повысил и обзывался! -- и тут же шагнул так, чтобы быть за плечом светлого.

-- Мы ему за это страшно отомстим.

-- Скажи директору, что он сам такой, что я хороший, а маленьких обижать нельзя!

-- Тебя, пожалуй, обидишь... и без зубов останешься, -- буря прошла стороной и Параноик смирился с неизбежным. -- Демоны с вами со всеми! Но за вашей успеваемостью в учёбе я буду внимательно следить!

Бросив нам это последнее заявление, Дарт развернулся и покинул спортзал строевым шагом.

-- Нам будет не скучно, -- сообщил Маньяк очевидную истину.

-- Нам не было скучно ни дня, с тех пор как мы собрались вместе, -- изрёк я ещё одну истину.

Из-за задержки с началом учебного года первые две недели были такими напряжёнными, что не хватало времени даже поесть спокойно. Я, естественно, посещал все дополнительные занятия на какие только хватало времени, за мной как привязанные ходили двойняшки, жестоко страдавшие от недосыпа, а у Вана дополнительных дисциплин было ещё больше, чем у меня. Дедушка специально для эльфа отыскал в Свободном городе наставника по Светлым Искусствам.

К концу второй недели студиозы осознали, чья вина в том, что нагрузка повысилась в пять раз. И если поначалу их радовало, что Академию основательно отремонтировали, повысили размер стипендии в шесть раз, да и вообще значительно улучшилась жизнь, то теперь они осознали и все минусы своего положения. Ужесточились правила и контроль, изменились порядки. Увеличилась нагрузка и появились новые, обязательные к посещению дисциплины. И во всё этом оказались виноваты исключительно я и брат. Ещё ко всему, никто не знал, что я ар'Грах, а Ван -- ллиэни'.

-- Эй, две мелкие сволочи! -- громко сказал чей-то голос с задних парт аудитории.

Учитель, дав материалы для конспектирования, вышел. До конца пары оставалось ещё около получаса.

-- Оглохли? Брюнетка с ушастой блондинкой!

Мы с Ваном переглянулись. Заданное я уже переписал. Брат чуть заметно пожал плечами, я нахмурился, светлый усмехнулся. Решено, действуем!

-- Ирдес, мне кажется лохушка с задних рядов что-то пропищала? -- громко высказался Ван.

-- Ван, нас, вроде как, пытаются оскорбить, -- поддержал я. -- Только вот всякий швали гавкать поумнее надо, чтобы мы услышали.

С задних рядов вскочило сразу пятеро. Мы, как прилежные ученики и отличники, занимали один из первых столов. Я, конечно, ещё не всех запомнил по лицам и именам, но этих пятерых уже знал. Местные "крутые парни". Три человека и двое тёмных. Главарём сей компании был человек -- с виду безобидное существо с ангельской улыбкой, любимец и предмет вожделения женской половины Академии. Звали это существо Денисом, а фамилию я не запомнил, только кличку -- Мистраль. Почему так -- не имею понятия, и, честно сказать, эта кличка меня раздражала. Мистраль -- имя ветра во Франции, а не какого-то человеческого выродка! Ещё одного человека называли Шкаф и это характеризовало его как нельзя лучше. Третий человек -- тощий, кудрявый и в очках, а звали его Андреем, по прозвищу Пророк. Тот ещё псих.

Далее -- тёмные. Оба от смешанных браков, судя по именам. Серж и Влад. И если первый меня не заинтересовал, то второй... хм. Характерные черты и повадки рода ри'Тарг -- высокий, идеально сложенный, поступь хищника, ледяной взгляд. Один из сыновей Старшего Рыцаря решился на брак с человеческой женщиной? Не знал.

-- Вы, малявки, подросли бы для начала, -- надменно выцедил Денис Мистраль. -- А то детей бить как-то не очень хорошо.

Ах, да. Я же для них что-то вроде ясельного младенца, а Ван сбежал из детского сада.

-- А ты бы пасть не разевал, -- лениво посоветовал я, разглядывая свои ногти и раздумывая, не сформировать ли их в когти. -- А то у меня в последнее время и так кулаки чешутся, а тут такая удобная чесалка -- твоя наглая рожа.

-- Ты за словами следи, мелкий! -- вставил Серж.

-- Да зачем нам самим об это пачкаться? -- поморщился эльф, облив пятёрку ведром презрения. -- Маньякам давно пора тренироваться на живых. Только боюсь, дай двойняшкам волю, слишком быстро сделают из живых мишеней -- мёртвые.

-- А разве эти нужны нам живыми? -- искренне удивился я. -- Это же мусор! Мусор надо утилизировать, пока вонять не начал.

Серж и Пророк кинулись с кулаками, но Ван, не вставая, сбил не ожидавшего отпора тёмного ударом в солнечное сплетение, а я, вскочив, просто зарычал в лицо человека. Рык вышел столь проникновенный, что оставшиеся на ногах невольно отшатнулись. Ага, ещё я оскалился и глаза подсветил.

-- Всё веселье испортил! -- разочарованно сказал светлый и поманил пальцем потенциальных противников. -- Ну же! Цып-цып! Мы же всего лишь две зарвавшиеся малявки! Нельзя же оставить нас безнаказанными?

Пятёрка молчала, разглядывая мерзко усмехающегося эльфа и тихо рычащего меня так, словно увидели впервые.

-- Ребята, -- вдруг подала голос девушка с парты сразу за нами. -- А это правда, что все изменения тут из-за вас двоих?

Как же её зовут-то... Рита, вроде. Голубоглазая блондинка. В чёрном. Ей бы в розовое обратно. До моего появления в Академии была разрешена "гражданская" одежда. И как только поступить смогла, безобидное существо?

-- Правда, -- кивнул я, спрятав клыки.

-- А почему? -- полюбопытствовала она.

Хм. Первое впечатление обманчиво. Интеллект в голубых глазках не всегда удачно маскируется.

-- Потому что то, что тут творилось -- неприемлемо для тёмного учебного заведения. Мы не можем позволить себе отстать от программы подготовки.

-- Мальчики, -- обратилась вторая девушка, соседка блондинки, симпатичная шатенка, звали её Оля, -- а вы не подумали о том, что нагрузку, приемлемую для тёмного, человек выдержать просто не способен?

-- Так ведь людям не обязательно изучать всё, что обязан знать и уметь тёмный! -- я посмотрел на неё удивлённо. -- Людям же треть занятий, даже фехтование и военную подготовку, не обязательно включать в список! А тёмные искусства вам зачем?! Это же только для детей тьмы!

-- Как?..

Студенты запереглядывались, по аудитории прошелестел шёпоток.

-- Но приказ действителен для ВСЕХ учащихся! -- не заметил, кто это сказал.

Мы с братом переглянулись.

-- Слушай, Ван, может поговорить с Параноиком, сказать, чтобы не гнал так сильно?

-- Как будто Дарт будет нас слушать.

-- Меня не выслушать -- для здоровья опасно! -- фыркнул я. -- Так что директор никуда от разговора не денется.

-- Так вот в чём дело, -- протянул Пророк. -- Любимчики нового директора. То-то эти принцессы такие бесстрашные.

Ох, чует моя... хм... интуиция, прилипнет к нам кличка!

-- Язык придержи, шваль, не то я тебе очки линзами сделаю! -- тут же вызверился я.

Его передёрнуло. О, да, я умею говорить это "шваль" так, чтобы мой противник почувствовал себя тряпкой для вытирания ног! Мамина школа.

-- Когда и где, ушлёпки плюшевые? -- а Ван умеет улыбаться. Па-а-а-а-акостно так...

-- Сегодня вечером, -- Мистраль не говорил, а презрительно цедил слова. -- На площадке за спортивным комплексом. В девять.

-- А прийти не зассыте? -- ещё мерзее ухмылка.

Резко побледнев от злости, глава банды собрался ответить, но в это время распахнулась дверь и вошёл учитель. Социология и теория межрасовых отношений -- один из обязательных предметов. Преподаватель, хоть и человек, специалист хороший. Оглядев не спешащих по своим местам студентов, он поправил очки на носу. А мы с Ваном вообще не причём, сидим себе с учебниками, никого не трогаем.

-- Пара ещё не окончена, господа студенты. Вы выполнили задание?

-- Нет, -- нехотя ответил главный зачинщик беспорядков.

-- Тогда прошу по местам.

-- А если мы не пойдём? -- с вызовом спросил Пророк.

-- Учитель, у вас в журнале есть графа "дисциплина". Каждому нарушителю вы имеете право, более того, обязанность, записывать минусы. Количество минусов влияет на частоту дежурств и размер стипендии. Если нарушение серьёзное, то наказание предъявляется немедленно и определяется тяжестью проступка. Карцер, наряд на любое из назначенных мест или гауптвахта. Если учитель не может или не хочет решать какое наказание понесёт нарушитель, то это решает Мастер курса или директор, -- мстительно просветил я голосом примерного пай-мальчика и незаметно стряхнул с пальцев пяток маленьких молний.

Пятёрку сдуло. Йа кросавчег!

-- Спасибо за консультацию, Лорд Ирдес, -- кивнул преподаватель. -- Прошу Вас задержаться ненадолго после занятий.

После пары учитель всего лишь подробно расспросил меня о Академических правилах и порядках, в которых изрядно плавал. Ван, не пожелавший уходить один, послушав, покачал головой:

-- Если бы ты меня заранее предупредил, я бы уже сбежал обратно в свой Свободный город, -- тяжко вздохнул светлый.

-- Не-а, тебя бы дед не пустил!

-- Где берут таких мерзких братьев?.. -- обречённо вопросил эльф.

-- Там же, где остальных! -- фыркнул я.

Пара была последней, а до начала дополнительных оставалось ещё полтора часа. Мы не торопились.

-- Простите, Лорды, надеюсь я не обижу своим вопросом... -- учитель поглядел с любопытством.

-- Спрашивайте, Георгий Николаевич.

-- Вы действительно братья?

-- А как же, -- покивал светлый.

-- Братья, -- подтвердил я.

Дверь открылась и дальнейший разговор был прерван. Вошёл Дрэйк.

-- Вот вы где! -- воскликнул Командир, увидев нас. -- Георгий Николаевич, я у Вас этот дуэт сейчас заберу. Не против?

-- Ну что Вы, Дмитрий Васильевич! -- поднял руки тот. -- Я и так задержал этих студентов без причины.

-- Отлично. Дуэт, смирно!

Рефлексы -- страшная вещь! Ещё сообразить не успел, что Дрэйк сказал, а уже вытянулся по струнке и каблуками щёлкнул.

-- Дуэт, за мной на выход, держа строй!

-- Я тебя ненавижу, Командир! -- сообщил я, выйдя за дверь.

Манёвр был выполнен с точностью до малейшего шага -- чётко, слаженно, без единой ошибки! И без участия мозга.

-- А навыков не теряете, -- усмехнулся Дрэйк. -- Идеально.

-- Больше ты нас так не подловишь, -- пообещал Ван.

-- Ну, это мы ещё посмотрим! Пошли ко мне, ребятки. Так ведь и не встретились толком.

-- А двойняшки? -- спросил я.

-- У них же ещё пара, -- ответил вместо Командира Ван.

Дрэйк жил в общаге, на этаже для учителей. Там выделялась не комната на двоих, а отдельная квартира. Однокомнатная или двухкомнатная. Войдя, я так и застыл на пороге.

Ей было лет шестнадцать, но выглядела она как двенадцатилетняя. Маленькая, очень хрупкая, медные локоны собраны в хвост. На бледном до прозрачности лице огромные прозрачно-синие глаза с мутным зрачком. Одни глаза на лице... Такие же бледные губы беззвучно шевелились, когда тонкие, хрупкие пальчики водили по странице раскрытой книги. Книге, в которой ничего не было написано. Буквы -- выдавленные и рельефные.

-- Вэнди... -- выговорил мгновенно охрипший брат.

Вэнди. Дочь Командира.

-- Почему. Ты. Ничего. Не сказал?! -- я не скрывал холодной ярости, когда смотрел на Первого Призрака своей Семёрки.

-- Забыл, что вы всегда друг друга узнаёте, -- печально усмехнулся тот, уходя от ответа.

Маленькая слепая птичка встала, тревожно протянула в нашу сторону тонкую, почти прозрачную руку. Шагнув к ней, я поймал её ладошку в свои. Она узнала меня. Улыбнулась радостно и обняла. Я слышал отголоски её искристой радости, а самому было горько. Так горько, что выть хотелось. Бедная маленькая птичка. Одно дело -- знать, другое -- видеть... Прости, Вэнди. Я эгоистичный гад. Надо было настоять на своём и отыскать тебя раньше.

Не злишься? Я знаю. Сам на себя злюсь. Потому что не стал тебя искать раньше.

Что бы я мог сделать? Многое, птичка. Больше, чем ты можешь себе представить. А теперь уже не могу. Я очень много потерял...

Ты лучше позлись на меня, девочка. Нет, не тревожься. Это я должен был за тебя тревожиться, беспокоиться и не откладывать ничего на потом.

Так вот откуда ты узнала о моём плене тогда?.. И что я тебя выгораживал?.. Ах, да, помню. Да-да, понимаю, иное восприятие, больше возможностей... Призраки дали тебе возможность видеть и слышать... но не так как другие. Фея. Фея, фея, не спорь со старшими. Ничего я не вру и не обманываю. Конечно, старший, а ты как думала?! Совершеннолетний...

Почему же я не нашёл тебя раньше... Нет, птичка, тёмные Рыцари не плачут. Тебе показалось. А уж тем более не плачут Рыцари Тьмы. Да, я уже получил это звание. Давно уже.

Разве это важно?.. Нет, конечно, как я могу на тебя обижаться?!.. А вот отец твой получит ещё. В морду. За то, что всё знал и молчал!..

Я уже не злюсь. Прости меня...

...-- Ну почему же ты промолчал, Дрэйк...

Мы сидели за столом и я смотрел в стакан, не понимая вообще что в него налито. Рядом на диване сидели Ван и Вэнди. Эльф что-то беззвучно рассказывал девушке, она безмолвно смеялась. Я видел как кривилось от боли его лицо, но он ничем себя не выдавал, продолжая весело болтать. Только к своему стакану то и дело тянулся.

Командор не ответил.

-- У нас же был живой бог, -- я не мог успокоиться. Произошедшее напрочь вышибло меня из колеи. -- Живой бог, ты понимаешь это?! Да как же ты, скотина бездушная, мог промолчать... Ты же всё мог изменить, слышишь ты меня, демонов ублюдок, ВСЁ!!!

Горло свело и я одним глотком осушил стакан, не заметив вкуса. Призрак дико взглянул на меня и снова налил.

-- Ирдес, я не знал...

-- Не знал... он не знал!!! Ты же мог сопоставить простые факты, сволочь! И твоя дочь стала бы видеть, слышать и петь, а мой бог был бы жив!

Бессмертный. Бессмертный, помни об этом, принц!

Помню. Но только не верю.

Снова вижу дно пустого стакана...

-- Ирдес... я не знал, что Феникс погиб, -- человек ошарашено смотрел на меня. -- Как?..

-- Как... в том бою, в Японии. Мы ушли, а Ветер... Ветер воскресил Маньяка -- ты это слышишь, Командир?!? Данька умер, а Ветер поймал его душу и воссоздал! Феникс не позволил тварям Хаоса сожрать Вана, хотя они жрали его самого заживо! Он своей сутью не предотвратил прорыв Инферно! Он закрыл меня собой и умер на моих руках, Дрэйк! Мой бог. Умирал на моих руках. Потому что закрыл меня собой!..

Сколько и чего я уже выпил? Понятия не имею. Только горло опять свело и я опять ополовинил полный стакан.

-- Моя душа была Храмом живому богу. Теперь моя душа -- Храм. Только Храм для мёртвого бога. Ну почему, почему ты ничего не сказал, проклятый человек?!. Ты знал, что я искал её, знал, но промолчал, чтоб тебя!.. Если бы только не молчал, всё бы сложилось иначе!

...Вошедшие без стука Маньяки застали интересную картину -- впервые всерьёз напившийся Крылатый пытался сдержаться и не замечал, как синий огонь пылает в глазах...

...Конечно же, ни на какие дополнительные занятия я не пошёл. Я уснул за столом, уронив голову на руки.

...-- Малыш, вставай. Давай, поднимайся.

Я честно попытался поднять голову. Ой...

-- Убей меня...

-- А труп я куда дену?! Не усложняй мне жизнь. На вот лучше, глотни.

Я принял из рук брата стакан, послушно выпил и опять уронил голову на руки, попросив меня убить срочно.

-- Сейчас не встанешь -- я тебя перекину через плечо и так потащу! -- пригрозил светлый.

Представив себе такую картину, я тут же вскочил и рухнул обратно. Ой-ёй...

Нет, так не пойдёт. М-м-м... Попросить что ли Вана молнией в меня кинуть? Гад, я же не просил!.. Через миг я уже более-менее уверенно стоял на ногах и убрёл в ванну. Холодная вода слегка помогла вернуть способность к мышлению. От зеркала чуть не отпрыгнул. Бледный до синевы, с чернотой вокруг глаз и алыми зрачками. Как я ни пытался пригасить алый отблеск, это было бесполезно. Где тот некромант, который меня из могилы поднял?!

Половина девятого. Д-демон!..

-- ...ты забываешь, что этот ребёнок уже давно и не зря стал Рыцарем Тьмы, -- услышал я последнюю фразу эльфа.

Рыцарь Тьмы... Есть пять ступени Рыцарства. Посвящённый, у Рыцарей Тьмы три ступени, и Старший Рыцарь Тьмы. В основном все это зависит от уровня самообладания, воли и... да от много чего. О множества личных качеств. Зря я в своё время доказал своё право быть не Посвящённым во Тьму, а её Рыцарем. Не пришлось бы нести так много ответственности, как явной, так и тайной...

Вэнди мирно спала, свернувшись калачиком в кресле, Маньяки сидели на полу и смотрели на нашего маленького Призрака с ласковыми улыбками. Они ещё и так умеют... Апокалипсис и Дрэйк сидели за столом у окна. Командир казался постаревшим, брат смотрелся слегка получше меня. Обычный мертвяк, до упыря не дотянул.

-- Ван, время, -- напомнил я.

Эльф непонимающе взглянул на часы, на меня и хлопнул себя ладонью по лбу:

-- Сожри их Хаос!.. Пойдём, а то опоздаем.

-- Мы с вами, -- тут же вскочили двойняшки не спрашивая куда и зачем.

Перед тем, как уйти, я повернулся к Командиру:

-- Извини, Дрэйк, что я тебе тут истерику устроил. Больше не повториться.

Уф... хочется только лечь, завернувшись в одеяло и никого не видеть. Как же мне плохо... чтоб я ещё раз в стакан не заглядывал! Тошнит дико, голова кружиться, пло-о-охо-о-о... Что там хоть было, если даже на меня так повлияло?! Мне ж градусное, что молоко...

-- Командиров домашний самогон, -- хрипло ответил брат на немой вопрос. -- Я сам не понял, пока лишнего не хватил.

-- Я ему ещё пр-р-рипомню эту дрянь...

На огороженном со всех сторон дворике нас уже ждали. С одной стороны кирпичная стена, с трёх других высокие кусты, деревья и беседка. Да ещё и тропинка так поворачивает, что пока не зайдёшь, не увидишь, что здесь происходит.

То ли у меня в глазах двоиться, то ли их действительно... восемь... десять... двенадцать. Двенадцать. Против нашей четвёрки. Ну, вот те трое явно зрители. Иначе чего здесь делает эта блондинка с подругами? Что так мало?! Даже обидно, что нас настолько недооценивают. Впрочем, чем безобидней я выгляжу, тем больше можно издеваться над окружающими.

-- Смотрите-ка, Принцессы пришли вместе с фрейлинами! -- весело крикнул Пророк Андрей, когда мы остановились от них в трёх метрах.

Вот кого я точно убью. Раздражает.

Мы подождали пару минут, слушая подначки и оскорбления. Больше всего проехались по нашему возрасту и нестандартным отношениям между светлым и тёмным. Ещё и двойняшек приплели.

-- Эти все -- наши жертвы? -- перекрывая гомон и смех, поинтересовалась стоящая по левую руку от меня Маня.

-- Милорд, ты даришь нам их всех?! -- радостно вопросил стоящий по правую руку от Вана Данька.

Взял привычку, зараза, называть меня Милордом, как только принял тёмное подданство! Хотя, между собой все зовут меня как прежде, но прилюдно -- Милорд.

-- Всех?.. -- задумчиво переспросил я. -- А вы по физике, лингвистике и астрономии хвосты подтянули?

Двойняшки скорчили обиженные физиономии.

-- Не все, -- признались они.

-- Вот и жертвы тогда -- не все. А теперь заткнитесь и слушайте меня! -- со злости я модифицировал голосовые связки. Чтобы перебить не смогли. -- Убийство на территории Академии для меня будит лишь дисциплинарным нарушением и отделаюсь я тремя сутками карцера! Если вам не нравиться, что я навёл в этом гадюшнике порядок -- пожалуйста, все жалобы писать на имя Младшей Императрицы, Леди Илины Лит рау'Гелио ар'Грах. Это то, что я хотел сказать. А теперь спрошу -- как вас, недоумков, вообще пустили в Академию?! Самое место для таких убогих -- школа даунов! Вы все, банда придурков, были любимчиками прошлого директора? Всем вам дорога вслед за этим ушлёпком!

-- Ты за слова свои ответить готов, малявка?! -- яростно кинулся вперёд Мистраль, но тёмный Влад его удержал. -- Что-то ты разговорчивый сильно!

-- Спокойней, Денис, Деня, успокойся, -- увещевал Влад. -- Ты не слышал, что этот паренёк сказал на счёт убийства? Так вот, если это не шутка, но он тебя прирежет и не поморщится.

-- Милорд не в настроении, -- сообщил противникам Даня.

-- Эй, вы, люди и тёмные! -- привлекла к себе внимание Маня. -- Не злите Милорда, а то он убьёт вас всех сам! А он обещал вас мне и моему брату!

Претензии по типу "а не хотят ли принцессы в морду?!" встретили только мой яростный рык и решили отступить на пару шагов назад.

-- У меня к вам предложение, студиозы, -- подал голос до сих пор изображавший мебель Ван. -- Я нашёл тайник с "шестым Адом", -- и эффектно выдержал паузу. По основам риторики у брата всегда "отлично", хотя он этот предмет терпеть не может. -- Выбирайте двух... ну, пожалуй, всех пятерых добровольцев из вашей кодлы. Против меня и Лорда Ирдеса. Если вы пройдёте первыми -- мы отступим и заткнёмся. Если пройдём мы... придётся вам всем играть по нашим правилам!

-- У меня к вам, Принцессы, встречное предложение, -- решил ступить вперёд главарь банды. -- Я знаю где находиться "девятый Ад" для Семикурсников.

Мы переглянулись. На что расчёт -- на наш отказ? Что значит -- один пойду?!? Всё веселье мне решил испортить?! Демона тебе лысого, только попробуй! Нет, мне не плохо! Очень даже хорошо!

-- Тогда уравняем шансы, -- презрительно выцедил светлый. -- Против нас двоих -- вы все.

Понятно, расчёт был на наш отказ! Не на тех нарвались.

-- Или ты уже зассал, Мисраль? -- прищурился Ван.

-- Не дождёшься, Принцесса, -- сквозь зубы ответил одногрупник, по совместительству нынешний враг и будущий объект для издевательств. -- Сегодня в полночь, встречаемся в малом оружейном зале.

Три часа ушли на то, чтобы перестать ползать вдоль стеночки с желанием её не отпускать, а в идеале прилечь хоть на пол. Добейте меня... мне так пло-о-охо-о-о... хорошо, что завтра суббота, укороченный день, всего три пары с утра. Потом можно сказать "абонент временно умер" и отоспаться. Если я вообще доживу до завтра!

Ледяной душ, часовая медитация для восстановления контроля над телом. Терпеть не могу медитации. И в порядок себя только относительно удалось привести.

Маньяки не напрашивались, но носились вокруг меня и Вана, то пытаясь отпоить какой-то гадостью, уверяя, что оно поможет, то просто мешая готовиться.

На эту встречу мы снова пришли не первыми.

-- Выбирайте оружие, -- махнул рукой Денис, указывая заваленный разнообразным железом стол.

Там было всё, от перочинного ножа до снайперской винтовки. Незабвенная пятёрка уже вооружилась до зубов и нацепила полнозащитную броню.

-- Нам этой фигни не надо, -- презрительно фыркнул я.

-- И брони тоже, -- криво усмехнулся брат.

-- Вы долбанулись?! -- вопросил Серж. -- Вы вообще представляете что такое "девятка"?! Это вам не "семёрка"!

-- Мой потолок -- "десятка", -- невозмутимо ответил я.

-- Отмороженные Принцессы, -- буркнул себе под нос Пророк.

-- Жертва Маньякам, -- глядя в потолок сказал я. -- Когда мы выиграем, я отдам тебя двойняшкам. Открывай давай, несчастный человек, я спать хочу. Чем быстрее мы вас обойдем, тем быстрее я к моей подушке вернусь. Она по мне явно соскучилась.

Отдёрнув со стены бордовую тяжёлую занавеску, Мистраль достал из кармана магнитно-молекулярный ключ и отпер металлический люк в два метра диаметром.

В чёрный провал "девятого Ада" мы шагнули первыми. Любой "Ад" -- это искусственно созданный карман измерения. Обычно закольцованное пространство, своеобразная полоса препятствий, когда кажется, что ты идёшь только вперёд, но выходишь из тех же врат, в которые вошёл. Чем выше по счёту -- тем больше опасность и никто не исключает смерти. Каждый раз, входя в "Ад" не предугадаешь, что он для тебя создаст в этот раз и какой сюрприз выкинет. "Девятка" уже имеет прямое сообщение с инфернальными и косвенное с хаотическими Мирами, и какой гадости оно натащит в это раз, лучше даже не предполагать.

В багровом небе полыхало чёрное солнце. В этот раз хотя бы тепло. От ворот в тропические джунгли уходили две дороги. Дальше виднелись полуразрушенные здания пятиэтажных домов. Звуки, доносившиеся из леса, не предвещали ничего хорошего. А учитывая, что пространство легко может исказиться в самый неподходящий момент... в общем -- что надо картина! И мы с братом такие безобидные, рядом с вооружённой и запакованной в бронежилеты пятёркой... эээ, гадкие ухмылки попрятать, ресницами похлопать и состроить невинность!

-- Мы по левой, -- кивнул я на одну из дорог.

-- Даём вам фору в минуту, -- гадкая усмешка так и кривила рот светлого. -- Учитывая, что вы всего лишь люди.

-- Выходим одновременно, -- твёрдо сказал Денис и добавил: -- Всего лишь нелюди.

Пожав плечами, мы открыто и без опаски ступили на выбранный путь. Им же хуже. Шкала настроения стремительно ползла вверх.

-- Может походную песенку? -- не одному мне стало очень весело.

Час пришёл нам отправляться, нас дорога ждёт!

Заставляет пригибаться низкий веток свод!

Глухо топают подковы по лесной тропе,

Если мы в походе снова, почему б не спеть?..

В никуда лежит дорога и забыта цель!

Впереди сражений много и чужих земель!..3*

Остальные только покрутили пальцем у виска, глянув нам в след.

Углубившись в чёрно-красные джунгли, мы переглянулись и поднялись в воздух. Наше дело -- не воевать со всякой нечистью, а всего лишь обогнать глупых противников. Нечестно? Их проблемы!

Путь, конечно, был не так гладок как могло показаться, но первые пол часа на нас напали всего шесть раз. Саблезубый тигр в чешуе, которую даже мой Фламберг с трудом пробил. Пара сотен мелких и очень ядовитых змей, от которых я драпал во все крылья. Стая зубастых птичек с металлическими перьями, от которых мы отстрелялись молниями. Стоило нам приземлиться, как участок дороги оказался притаившимся хищным растением и чуть не подзакусил Ваном. Двухметровая зубастая жаба, выползшая из ближайшей лужи доставила несколько неприятных минут, когда её склизкий липкий язык обвился вокруг моей ноги и я чуть не лишился оной. Три шустрых умертвия устроили на нас засаду возле начала развалин маленького городка.

Всё, конечно, было не так легко на самом деле и большинство ловушек мы ловко обошли. То и дело я слышал с правой дороги треск выстрелов и визг подыхающих тварей. Как их ещё не съели? Так шуметь и оставаться в живых -- это либо особый талант, либо... хм. Либо у них есть неприкасаемые метки. Тогда всякая мелочь и средненькие хищники не тронут. Разве что какая-то особо гадкая крупность попадётся, да и та нападёт, лишь если почует через защиту метки.

Стоило нам войти в городок, как я услышал полный дикого ужаса крик и сухой треск автоматных очередей. Что делать я не раздумывал, сразу кинувшись на этот зов.

Меж двух домов за остатками разрушенной стены засела пятёрка. Шкаф лежал в луже собственной крови. Демон не торопился, досадливо отмахиваясь от пуль.

Не тратя времени на слова, я пинком отшвырнул от раненого человека одного из тёмных, привычным движением сорвал искорёженный бронежилет. Три глубоких рваных раны в левом боку истекавшего кровью Шкафа почти не оставляли надежды на его спасение.

-- Лёгкое слегка задето, рёбра переломаны, остальное цело, -- быстро проговорил Ван, накладывая простейшие "заживалки", "ледышки" и останавливая кровь.

-- Аптечка где?! -- рявкнул я в сторону оставшихся и Пророк тут же подал мне сумку.

Серж помог приподнять товарища и мы с братом в самом скоростном порядке перебинтовали раненого. Человек был без сознания.

-- Надо уходить! -- панически вскрикнул Денис.

Надо было удирать, но я, на свою беду, обернулся и поглядел в глаза демону. Всю сдержанность и благоразумие смело как не было. Нет, это создание не походило на того, каким я его запомнил, но не узнать было невозможно.

-- Я же сам его убил!!! Ван, это та скотина, которая оставила мне Чёрную Метку!!!

-- ЧТО?! -- в золотых глазах эльфа крестообразный зрачок запылал алым.

Вскочив ногами на кучу каменных обломков, я бешено заорал:

-- Я уже оторвал тебе башку один раз, урод!!! Пришла пора подохнуть второй раз!!!

-- Это ты, наглый малец?! -- в рычании из зубастой пасти слова различались с трудом. -- Я же убил тебя!..

-- Ты психопат! -- выдавил осипший от ужаса Мистраль. -- Драпать отсюда надо быстрее!

-- Когти у тебя коротки меня убить, урод! -- не обращая внимания на паникующего человечка ответил я демону. -- Веди себя как положено приличному трупу -- сгнивай с миром!

-- Веди себя как положено хорошему ужину -- прыгай мне сразу в пасть, маленький тёмный!

С чего это у твари чувство юмора прорезалось?!

-- Подавишься! -- ответил я.

-- И отравишься, -- добавил ставший рядом Ван. -- Дай его мне, малыш.

Два клинка едва заметно подрагивали в крепко сжатых ладонях.

-- Ну уж нет, -- оскалился я, призвав Фламберг. -- На двоих!

Дальше все мысли заменились рефлексами и желанием убить. Тварь, сохранившая черты когда-то, кажется вечность назад, чуть не убившего меня монстра была всё так же сильна и быстра. Вот только я был объят боевой яростью и не один. Будь это демон в полной силе -- я бы не полез.

Не знаю, сколько длилась эта сумасшедшая гонка, но вот Вану удалось ударить демону в колено. Мой Фламберг в чавканьем врезался в область толстой шеи твари. Из ран брызнула гнилая вонючая кровь. Обрадовавшись успеху, я попал под удар когтистой лапы. Демон ударил плашмя, почти не задев меня когтями, но меня снесло как пушинку и я со всей дури врезался в насыпь, за которой прятались остальные. Мне казалось, что я вскочил быстро. Но разъярённый эльф уже успел пробить клинками одно из двух сердец твари и отскочить в сторону.

Пошатывающийся демон вдруг расхохотался, не обращая внимания на льющуюся из пасти кровь, и прохрипел:

-- Ты никогда не найдёшь своего мёртвого бога, наглый малец!

И провалился сквозь землю в прямом смысле этих слов.

-- Стой!!! -- взревел я, ударив в землю Фламбергом. -- Вернись, тварь!!! Скажи мне, где он!!! Где, где Феникс, мразь!!! Я сохраню твою жалкую жизнь и откажусь от мести клану!!! Скажи мне, где Феникс!!!

-- В Бездне... -- вдруг близко прошептал голос и далёкий булькающий смех вырвался из под земли.

-- .... ... ...!!! И что бы заживо сгнил, падаль!

Когда через пять минут мы всей компанией, таща на себе раненого, вывалились из "адских врат", двойняшки не удивились, в отличие от ждавших пятёрку трёх девушек. Близнецы быстро смели оружие со стола, чтобы было куда положить Шкафа, и ещё и успели рявкнуть на девушек, чтобы бежали за медиками и побыстрее.

-- Ну вот, форму испортил, -- пожаловался эльфу я, рассматривая мокрые пятна от крови. -- Теперь не отстирать нормально.

-- Вы двое отмороженные на всю голову, -- всё ещё пребывая в шоке, сообщил нам Мистраль.

-- Безбашенные, -- мрачно добавил Пророк. -- Мы проиграли, Деня.

-- Вы кто такие? -- тихо спросил Влад.

Ему я ответил, слегка оскалившись:

-- Тебе должно быть стыдно, тёмный рода ри'Тарг. Твой дед едва ли будет доволен недостойным поведением внука.

Непонимание в глазах Влада сменилось лёгкой паникой, а потом откровенным ужасом. Прежде, чем он успел бухнуться на колени и начать извиняться и вымаливать прощение, я растянул губы в одной из своих жутких улыбочек и показал "тссс". Сглотнув, тёмный низко склонился и сказал:

-- Я прошу у Вас прощение за недостойное поведение, Милорд.

-- Ты забыл извиниться перед моим братом, внук рода ри'Тарг, -- холодно сообщил я.

-- Влад, ты чего? -- спросил не понявший происходящего Серж.

-- Склонись, придурок! -- прошипел сквозь зубы тёмный и обратился уже к Вану: -- Прошу Вас простить меня за недостойное поведение, светлый Милорд. Я готов понести любое назначенное Вами наказание.

-- Выпрямись, -- бросил ему светлый. -- Будешь неделю исполнять желания двойняшек и можешь считать себя прощённым.

Радостный писк Мани оказывавшей первую помощь раненому и обречённо кивнувший студент погрели душу.

Через пол минуты в малый оружейный зал вбежали трое медиков и директор.

-- Две недели карцера и наряды до конца года! -- рявкнул, охватив одним взглядом всю картину директор.

-- Господин директор, это только наша вина, -- неожиданно выступил вперёд Андрей.

-- Они ни в чём не виноваты, -- скрипнув зубами, добавил Денис, кивнув в нашу с братом сторону. -- Это я всё устроил.

-- Мы готовы понести любое наказание, -- встал рядом с друзьями Влад. -- Только прошу вас не наказывать Лорда Ирдеса и Лорда Вана.

Оставшийся тёмный поглядел на нас, на Шкафа, с которым уже возились врачи, мимоходом добрым словом отметившие умения двойняшек, на Мистраля, Пророка и внука ри'Тарга. Тяжко вздохнув, молча встал в рядом со своими друзьями.

-- Не виноваты они, -- подтвердил Серж. -- Это мы.

Нда, пожалуй, я погорячился. Тех, с кем учишься, убивать не стоит. Параноик проводил взглядом носилки с раненым, долго-долго рассматривал всех разом и по отдельности, и молчал.

Не очень удачно скрыв зевок, я тоже шагнул вперёд.

-- Господин директор, Вы уж решите быстрее с наказаниями, и хоть в карцер, только пойдём уже.

-- Что, так не терпится получить наказание? -- прищурился Дарт.

-- Я стоять уже не могу, а куда лечь, мне всё равно. Пошли уж, запрёшь меня на недельку, отошлёшь отчёт о моих проступках дедушке.

-- Меня, пожалуйста, в соседний с этим дурнем карцер, -- криво усмехнулся Ван.

-- Почему не были на дополнительных занятиях, студенты? -- резко прервал наше нытьё Параноик.

Я с горечью качнул головой и зажёг на ладони то, что нашёл в себе пока проходил этот "девятый Ад". Ледяное синее пламя страданий бога. Рука тут же покрылась инеем до самого локтя.

Отшатнувшись, Дарт прикрыл рот рукой.

-- Вы двое, к себе и завтра к главврачу! Погаси это проклятое пламя, Ирдес, и никогда больше, никогда не вздумай его зажигать!

-- Ты не имеешь права мне приказать, Дарт ар'Каэрт, -- обронил я, проходя мимо.

-- Ирдес! -- Параноик поймал меня за локоть, останавливая, и так крепко сжал пальцы, что я поморщился. Синяки оставит же. -- Ирдес, я тебя прошу... я тебя умоляю, не зажигай этого огня. Не зажигай, Ирдес!

-- Да что ты заладил: "Ирдес, Ирдес!". Я уже четырнадцать лет как Ирдес! Я не сгорел в этом пламени, когда оно меня заживо жгло, уж от маленького огонька точно не умру. И не смотри на меня так, будто я уже присмерти! -- и отпусти же, наконец, мою руку.

-- Когда привыкаешь и перестаёшь корчиться и выть от боли, оно становиться даже забавным, -- вдруг добавил Ван, а на кончиках пальцев у него плясали пять синих огоньков. -- Я пять суток был слит с этим огнём и ничего, почти живой. Ты брата-то моего отпусти, пока руку ему не сломал.

Дарт резко разжал пальцы, а я, ещё раз поморщившись, потёр локоть.

-- Давай потом поговорим, Дарт. Я устал очень.

-- Иди, -- кивнул директор, и пока я не вышел, сверлил мою спину взглядом, от которого хотелось поёжиться.

Хорошо, что близнецы смылись вместе с врачами. А то ещё их невиновность отстаивать у меня сил не осталось.

Через неделю после тех весёлых событий, я и брат из "Принцесс", с лёгкой руки Мистраля превратились в "Отморзков", а потом и вовсе в Упыря с Мертвяком. Последнее прилипло уже окончательно. Да я и не сопротивлялся.

Маньяки умудрились поставить себя так, что их опасались трогать даже старшие курсы. Репутация психопатов закрепилась за ними намертво.

Ван наравне со мной изучал тёмные искусства, а я -- светлые. После того как наставник Вана обнаружил, что Тьма со Светом могут очень выгодно взаимодействовать, мы изучали на собственных примерах что это может дать. Экспериментировали много.

Наплевав на всё не самое важное, мы проводили всё свободное время с Вэнди. Мы водили её гулять, на море, по лесу и изрядно поднаторели за это время в безмолвных разговорах. Хотя она часто просила нас с братом спеть, объяснив, что чувствует музыку кожей. Мы никогда не отказывали, а Вэнди даже танцевала. И любила летать. Часто приезжала киса, проведать нас и погулять с Вэнди. Она любила нашу птичку не меньше, чем все мы. Иногда казалось, что даже больше.

Вознамерившийся заполучить нас в свою банду Мистраль был изрядно удивлён столь трепетным отношением к "ущербной страшилке", за что без разговоров получил в зубы. Ван его чуть не убил на месте, после чего Денис срочно изменил своё мнение. Только ближе чем на три метра эльф не подпускал к Вэнди никого чужого. Пока она не взбунтовалась. Только я и брат всё равно, пусть уже не так явно, но вели себя как Церберы. Нельзя позволить обижать эту добрую, беззащитную, такую хрупкую девушку... которой мы не в силах помочь.

Когда выдавалась возможность, я сбегал в "девятку" поубивать всё что движется и снова поискать того демона. Или любой другой намёк на продвижение в поисках Феникса. Ну, хоть что-нибудь!.. С этой же целью была перекопана библиотека.

Ночами, когда всё становилось невыносимым, я терзал гитару сидя на крыше.

А ещё, я не летал. Нет, это не значит, что я не пользовался крыльями. Просто -- не летал. Не танцевал с небом как раньше. Не знаю, может это когда-нибудь пройдёт, а может я просто слишком сильно уставал.

Выпал снег. Близился новый год и сессия первой трети.

А ещё -- мой день рождения. Этот праздник всегда отмечался дома, обычно с размахом... и я всегда очень веселился и радовался... для родителей. Хотя, веселья, когда выпадал случай безнаказанно поиздеваться над всеми, кто попадал в поле зрения, хватало.

Родился я седьмого января.

Ненавижу свой день рождения.

Content

Тьма Анна Смертный бог