Любимова Валентина Александровна

От избытка чувств

Валентина Любимова

От избытка чувств

Пьеса в двух действиях, четырех картинах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Иван Степанович — учитель-биолог.

Ученики 8-го класса:

Анюта

Толя Макаров

Рита

Костя

Стасик

Валерин

Вера — медсестра.

Олег — студент-археолог.

Действие происходит в небольшом старинном русском городе, в августе октябре, в наши дни.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Небольшой старинный русский город. На окраине идет большое строительство. Но здесь, в бывшем центре города, тихо.

Старый парк опускается к озеру. Направо, у берега, в озере камыши, за ними мыс, на мысу кустарник.

Открытая беседка с замшелыми ступенями и скамьями. Неподалеку невидимый тир, — иногда слышны выстрелы, как сухие щелчки.

Здесь озеро образует горловину. На противоположном высоком берегу стена с удивительными башенками; за стеной купола древнего монастыря. Они в лесах. Реставрация.

При открытии занавеса далекая музыка. Григ, «Утро в горах».

Стасик и Валерий стоят у берега озера. Валерий в фехтовальной маске, делает выпады рапирой. Стасик, худенький, по виду слабый, в ортопедическом ботинке на одной ноге, с восторгом смотрит на упражнения Валерия. Тот кончил, снял маску, вытирает пот.

Валерий. Прилично? (Передает маску Стасику.)

Стасик. Замечательно! Ты такой ловкий, Валерий. Можно, я померяю?

Валерий. Не так. Стой! (Завязывает на Стасике маску.) Теперь порядок.

Стасик. Можно, я повоюю? (Делает выпад.)

Валерий. С кем? С крапивой? Валяй. Становись в позицию.

Стасик. С чертополохом. Видишь — стоит? Как враг. Колючий. Злой. (С ожесточением набрасывается на чертополох.) Не сдаешься? На́ тебе! На́! На́!

Валерий. Эй, осторожней. Не затупи рапиру. (Развязывает на Стасике маску.) Смешняк. Ты был сейчас похож на Дон-Кихота.

Стасик. Замечательная книжка. Давно читал?

Валерий. В кино видал. Разве есть книжка?

Стасик. Такая книжка… В кино совсем не то… А сам Дон-Кихот… Вот человек!

Валерий. С мельницами воевал. Ну, разве будет умный человек… Глупость одна.

Стасик (серьезно). Нет. Он, может, немного чудак… Но это совсем не глупость. (Горячо.) Он никогда никому не сделает зла. Не может сделать зло. Только добро.

Валерий (безразлично). Очень может быть. В книжках как хочешь можно написать. Скорей бы ребята возвращались.

Стасик. Теперь скоро. Обязательно здесь пройдут. Ты почему в поход не пошел?

Валерий. Проспал, если сказать по совести. И с ребятами еле знаком… Еще рюкзаки заставили бы таскать. Скажут — сильный.

Стасик. Мне бы силу, я б что хочешь таскал.

Валерий. Ну да! Таскал… Откажешься — сразу репутацию подмочишь. (Рассудительно.) Репутацию надо зарабатывать вначале, при первом знакомстве. Особенно у ребят. Раз проштрафился, потом попробуй. Я это дело знаю, в третью школу перехожу. Важно, как ребята примут при первом знакомстве, потом не так важно.

Стасик. Ну, тебя-то замечательно приняли.

Валерий. В общем, ничего.

Стасик. Замечательно! Еще бы! Ты столько видал. О чем хочешь можешь рассказать. Начнется ученье — увидишь, как с тобой будут. У нас ребята знаешь какие.

Валерий. Вроде ничего ребята. Конечно, провинция. От сохи.

Стасик (простодушно). Не Москва же. Лебяжий. Здешние ребята что видали? Ну, там птиц… как трава растет, цветы… лед ломается, звенит… как солнце встает… Так это всякий видал. Не с тобой сравнить.

Валерий (снисходительно). В этом мне повезло. Нагляделся. С отцом где только не мотался. Он у меня специалист по строительству плотин. Про него сколько раз в газетах писали. В Братске был… В Египте строил. Вот к вам приехали вашу речку Лыбедку течением поворачивать. Впадала в Клязьму, будет в Москву-реку впадать, москвичей поить. Говорят, будто вода в ней особенная. Очень чистая, что ль.

Стасик. В ней ключей много. В Лыбедке. Родников. Она из озера течет, а озеро знаешь какое? На нем лебеди живут. На всю область известные. Мы над ними шефствуем. Наш кружок. Костя — главный…

Валерий. Это такой чудило? Очкарик и вообще…

Стасик (горячо). Он прямо профессор, наш Костя! (С любопытством.) Неужели ты был в Египте?

Валерий (уклончиво). Почти был. Между прочим, могу тебе значок подарить. Видишь, пирамида? Египет. (Прикрепляет значок Стасику.) Носи.

Стасик. Ты такой добрый, Валер…

Валерий. Для друга не жалко.

Слышны выстрелы.

В тире стреляют. Эх, пошел бы — денег нет. Все на мороженое проел.

Стасик. Возьми у меня. Вот тридцать копеек, как раз на десяток выстрелов.

Валерий. Спасибо, выручил. Я верну. Нравится мне стрелять.

Стасик. Ты прямо как снайпер стреляешь.

Валерий. У меня только по движущейся цели не получается. Тренировки не было.

Стасик. Получится. У нас в классе есть один снайпер. Ты второй будешь.

Валерий (насторожился). Это кто?

Стасик. Толя Макаров.

Валерий. Такой хмурый?

Стасик. Это только кажется. А на самом деле… Его у нас знаешь как уважают? Очень верный человек. С ним Анюта дружит. Она зря не станет.

Валерий. Ах, эта староста… (Насмешливо.) Я таких девочек сроду не видел.

Стасик (не понимая). Каких… таких? Она замечательная — Анюта.

Валерий (неясно). Ну конечно. Чудо природы. Пошли в тир. А то на обед закроют.

Стасик (берет рапиру). Можно понести?

Валерий (великодушно). Валяй неси. Тебе в диковинку, а мне надоело таскать. У меня их, спортивных принадлежностей, до черта. Отец, он на спорте помешан. Покупает, не скупится. Мечтает, что я в чемпионы мира пробьюсь. Знаешь — жизнь?

Стасик (доброжелательно). Ты пробьешься. Такой сильный.

Валерий и Стасик уходят. Входит Вера. Поверх платья на ней белый халат, в руках чемоданчик. Села на скамью, перелистывает записную книжку.

Вера. Один, два, три… пять… семь… (Посмотрела на часы.) Еще часа на два.

Входит Олег. Высокий, широкоплечий, в потертых джинсах, старой куртке.

Олег. Отработалась?

Вера. Почти. Еще семь вызовов. Уколы, банки и другие веселые истории.

Олег. Чувствовал, что встречу вас именно здесь.

Вера (насмешливо). Телепатия.

Олег (серьезно). Или что-нибудь другое. (Вынимает из кармана кусок керамики, обмахивает гусиным пером.) Смотрите, что я сегодня откопал. Какая керамика!

Вера (смотрит). Эти полоски, наверно, волны. И птица на волнах. Это лебедь. А на голове у него корона… Это старина?

Олег. И еще какая. Может быть, эмблема вашего города. Интересно?

Вера (снисходительно). Вам, вероятно, больше, чем мне. Между прочим, лебеди — достопримечательность нашего города. Старожилы ими ужасно гордятся. Кормят. Охраняют. Мой брат Костя с ума сходит по лебедям. Он вам расскажет.

Олег. Эти лебеди вроде воронов на замке Тауэр в Лондоне. Там с ними связывают благополучие династии и очень берегут. А здесь что связывают?

Вера. Вроде бы тоже покой города. Верность в дружбе и любви. (Насмешливо.) Придумали множество примет. Да все это чепуха. Бабушкины сказки.

Олег (с любопытством). Каких примет?

Вера (смешливо). Например, влюбленные, перед тем как пойти в загс, считают своим долгом зайти вот туда, за камыши, на мыс, — там гнездовье лебедей. Чтоб получить заручку на счастливую жизнь. Разве не наивно? Одно суеверие.

Олег. Неужели это вас не трогает, Вера? За этой приметой, наверно, есть какое-нибудь предание.

Вера. Люди любят украшать жизнь сказками, легендами. Особенно в таком городишке, как наш Лебяжий. (Насмешливо.) Чем беднее город, тем великолепнее предания!

Олег. Легенды не складываются на пустом месте. Я в них очень верю.

Вера (помолчав, с любопытством). Почему вы пошли в археологи? Разве это не удел людей близоруких, чем-то стукнутых?..

Олег (серьезно). Может быть, для того, чтоб приехать в ваш город с археологической группой на раскопки. Как бы иначе я встретил вас?

Вера (встает). Мы в нашем маленьком старом городе не любим, когда над нами подшучивают.

Олег (со вздохом). А если мне не до шуток?

Вера (немного опешив). Вот еще…

Олег. Скоро месяц живу у вас, а все еще не понял, чем вы задеты, заинтересованы, скептическая Вера?

Вера. Я! Всем, что противоположно моему тихому, замшелому Лебяжьему. (Вынула из чемоданчика, подняла книжечку.) Вот!

Да здравствуют антимиры!

Фантасты — посреди муры.

Вы даже не знаете, откуда это, мудрый археолог.

Олег. Ну, отчего же?

Я сплю, ворочаюсь спросонок.

Наверно, прав научный хмырь.

Мой кот, как радиоприемник,

Зеленым глазом ловит мир.

Вера (засмеялась). Ого! Вы интересуетесь поэзией? Знаете Андрея Вознесенского?

Олег (просто). Я интересуюсь всем. А вы?

Вера. На данном этапе только тем, чтоб как-то протянуть этот год в Лебяжьем на своей унылой работе, непременно сдать в вуз через год и уехать! Уехать! В большой город! В большую жизнь!

Олег (спокойно). Никуда вам отсюда уезжать не надо.

Вера. Мы с вами непременно поссоримся, Олег.

Олег. Нет. Вы зачем сегодня взялись работать? Воскресенье. Ваш выходной. Опять кого-то подменяете?

Вера. Подменяю. Надежду Петровну. У нее двое ребят в лагере. Может она с ними в выходной повидаться?

Олег. Может. А почему вы?

Вера. Кто-нибудь должен.

Олег. Кто-нибудь должен.

Молчание.

Вера (со вздохом). И зачем только мама вам комнату сдала?

Олег. Ваша мама добрая. А я везучий.

Олег и Вера уходят налево. С правой стороны постепенно появляются ребята — участники похода. Они разные, но в походе они понаделали себе всевозможных украшений, разрисовали лица, натыкали в причудливо сплющенные или изогнутые шляпы перья, ленты и пр. Они воображают себя охотниками, ковбоями и индейцами одновременно. Первыми входят Анюта и Макаров. Макаров — невысокий, широкоплечий, немногословный. Он нагружен туристскими вещами. У него, между прочим, лук с туго натянутой тетивой, колчан со стрелами — все самодельное, но искусно сделанное. Анюта — девочка редкой простоты и естественности. Она веселая, ясноглазая, правдивая. Анюта сбросила рюкзак, села на ступени беседки.

Анюта. Устала! В общей сложности больше тридцати километров отмахали. (Достала из корзинки большой белый гриб.) Это Стасику. Хорош боровик? Богатырь. И это Стасику — лесные орешки. Он любит. Давай туесок, что ты ему сделал. Положу в него.

Макаров (дает туесок, обстругивает палку с замысловатым корнем). Смотри, корень — прямо голова чибиса. Вот природа умеет…

Анюта. Тебе дай деревяшку, что хочешь увидишь. Чибиса… голову оленя. Замучился?

Макаров. Нет. Нормально.

Анюта. Вечно за всех несешь. Замечательный был поход! Правда?

Макаров. Нормально.

Анюта (передразнивает). «Нормально»!.. Разве тебе угодишь, хмурый Толя Макаров? Жалко, Валерий не пошел, еще интересней было бы.

Макаров. Сдался тебе Валерий. Всю дорогу про него… Еще нужно узнать, какой он, этот Валерий… а потом… Без году неделя знакомы, а ты…

Анюта (горячо). Ну, уж извини! Такого человека сразу видно. Сколько всего видал! Сколько знает! Физкультурник замечательный. Я как староста ужасно рада, что он в наш класс поступил. Будет украшать! Ведь мог бы в восьмой «А».

Макаров. Да, пожалуйста! Разве я возражаю? Пусть украшает наш класс.

Анюта (прямо посмотрела на Макарова). А так нехорошо, Толечка.

Макаров. Что нехорошо?

Анюта. Ты знаешь что.

Макаров (не отвечает. Смотрит по сторонам, вверх. И вдруг натягивает лук). Смотри, ястреб! Тетеревятник! Это он за лебедятами охотится.

Анюта (отводит его руку). Не надо! Наделал индейских стрел, и чешутся руки пострелять. А вот и наши.

Входят Иван Степанович, Костя, Рита. Иван Степанович в полотняном костюме и широкополой соломенной шляпе. На ней тоже перья и ленты. Возраст его трудно определить. Он внимателен к ребятам, ему все в них интересно. Костя худой, длинный, все на нем не по росту — коротка и узка в плечах клетчатая рубашка, пузырятся на коленках выцветшие джинсы, на голове — детский картузик в перьях и траве. У него фотоаппарат, удочки, корзинка со всякими склянками, водоросли. И, конечно, — ничего не поделаешь! — очки. Рита — девочка с причудами и неожиданностями. Любит менять прически. Ей хочется казаться старше. Все складывают вещи, усаживаются — они устали. Из тира слышны выстрелы.

Подарки Стасику сюда, в туесок, кладите.

Рита кладет букет брусники. Костя рядом с туеском осторожно опускает сверток из носового платка.

Костя. Тут ежик. Не садитесь никто.

Рита. Садиться на ежа, кроме тебя, никто не мечтает. (Села на скамью рядом со свертком.)

Костя (кладет узелок на колени Рите). Пусть он лучше пока у тебя полежит.

Рита. Большое спасибо. Всю дорогу мечтала, чтоб ты на меня ежа посадил. Жалко, что не змею.

Костя (принял за чистую монету. С сожалением). Змею в этот раз не удалось поймать.

Рита (серьезно). Я просто в отчаянье.

Входят Стасик и Валерий. Стасик бросается к ребятам. Его обнимают, похлопывают по плечам. Валерий стоит в стороне.

Стасик. Пришли! Все пришли!

Анюта. Смотри, сколько тебе подарков.

Стасик. Ой! Сколько…

Макаров (кончил обстругивать палку). А это тебе палка, Стасик. Хорош подыскался орешничек? Смотри — голова чибиса. Глаз. Нос. Точно. Опирайся сколько хочешь. Выдержит.

Стасик немного смущен. Иван Степанович перехватил палку из рук Макарова.

Иван Степанович. Этот посох как раз по мне. Зачем он Стасику? Ты не возражаешь, Толя Макаров?

Макаров. Простите… Я не подумал, Иван Степанович. Иван Степанович. Немного не подумал.

Стасик. Ой, ежик!

Рита. Это Костя тебе. Хотел змею — не попалась. Ну, ты не огорчайся. Будет тебе в следующий раз гадюка.

Подходит Валерий.

Валерий. Покажи. Это молодой еж. Жалко, я не пошел с вами.

Рита (насмешливо). Ты бы старого ежа нашел? Да? Поэтому жалко?

Все засмеялись. Валерий насторожился.

Стасик (испугался осложнений). Валерий мне значок подарил. Из Египта. А сейчас он в тире десять из десяти выбил. Ему в премию еще пять выстрелов дали. Он все пять выбил. Под салютом.

Макаров (с интересом). Слушай, ты снайпер?

Валерий. Вроде того. Но ты, кажется, тоже не даешь маху?

Макаров. Всяко бывает.

Все подошли к озеру, бросают куски хлеба за камыши.

Анюта (Валерию). Ты почему не пошел с нами в поход? Почему? Мы тебя ждали, ждали.

Валерий. Если по совести, проспал… А потом… не хотел мешать тесной компании. Как новенький и тэ дэ… Только ваш кружок пошел, а не весь класс! Если б весь…

Анюта. Не придумывай, пожалуйста. Наверно, тебе с нами неинтересно, вот и не пошел.

Валерий (неопределенно). Почему неинтересно…

Анюта. Ты все знаешь, а мы…

Валерий (снисходительно). Во-первых, я не все… а во-вторых… вы тоже, наверно, что-нибудь знаете.

Анюта (просто). Ну конечно. Мы тоже кое-что знаем. Пойдем лебедей кормить… (Идет к берегу.)

Валерий за ней.

Рита (громко, она стоит на берегу у самых камышей). Обратите внимание, как лебедь ухаживает за лебедихой. Лучшие куски к ней подталкивает. Мальчики, берите пример.

Макаров. Ничего не скажешь, дружная пара. Сколько лет подряд вместе. Вместе улетают на зимовье и обязательно вместе возвращаются сюда весной.

Костя (нетерпеливо). Я могу объяснить… могу рассказать… Я знаю… Можно?

Рита. Весь поход все объяснял и рассказывал. Отдохни. (С подковыркой.) Пусть новенький нам объяснит про лебедей. Он ведь все знает.

Валерий. Я?

Рита. По-моему, у нас один новенький. Что ты можешь рассказать о лебедях? Слушайте, ребята!

Валерий. Надеюсь, это не экзамен. Но я могу рассказать. Лебедь… лебедь — это водоплавающая птица… (Он кашляет, засмеялся.) Ну, в общем, водоплавающая птица… Остальное все ясно. Верно, ребята?

Засмеялись не все. Небольшое смущение.

Макаров. Вот красноречие!

Анюта (горячо). Да он шутит! Надо же понимать.

Костя (торопится, чтоб его не перебили). Лебеди — самые крупные птицы отряда пластинчатоклювых, семейства утиных. Длина тела у них достигает ста восьмидесяти сантиметров, вес до тринадцати килограммов.

Валерий. Ого!

Костя. С севера и из средних широт лебеди на зиму улетают. Наши лебеди зимуют на Каспийском или Черном морях. Они взлетают с трудом, но летят хорошо, высоко. Пара лебедей много лет подряд состоит из одних и тех же птиц…

Валерий. Пять с плюсом. Я этого не знал. Признаюсь.

Иван Степанович. А ты знаешь, Валерий Шипов, о том, как эти красивые гордые птицы привлекают к себе людей? Заставляют писать о себе стихи, музыку? Почему пары лебедей годами очень долго состоят из одних и тех же птиц? Говорят, их привязывает друг к другу необыкновенная любовь. Когда-нибудь я расскажу вам, ребята, одну легенду… Напомните мне.

Костя. Расскажите сейчас, Иван Степаныч!

Иван Степанович. Сейчас… Нет. Вы все уморились, да и я устал порядком. В другой раз… Что это?

С озера доносятся тревожные крики лебедей.

Анюта. Что с ними? Лебеди чего-то испугались.

Костя. Смотрите, лебедь погнал все семейство на мыс, в камыши. Он хочет их укрыть! Он чует опасность!

Валерий. Внимание! Большая птица! Глядите!

Костя. Это ястреб! Он застыл в воздухе! Парит. Сейчас кинется! Схватит лебеденка!

Макаров (выбирает стрелу. Расталкивает всех). Пустите! (Натягивает лук, спускает стрелу.)

Все замерли.

Валерий (одобрительно). Зазвенела! Есть! Точно! (Побежал в сторону кустов и камышей.)

Макаров побежал туда же. Остальные ждут, волнуются.

Рита. Это такой вредный ястреб! Он у моей бабушки двух цыплят утащил.

Костя (ему хочется поскорее выложить свои сведения). Ястребы — они знаете какие? Они самые опасные хищники… Из отряда дневных хищных птиц… Они строят большие гнезда на старых деревьях… Это одинокая, злая, необщительная птица… Ой, идут!

Входят Макаров и Валерий. Макаров несет крупного убитого ястреба, Валерий — лук и стрелу, с любопытством их рассматривая.

Стасик (с восторгом и ужасом). Убил?!

Костя. Ух, какой ястреб! Сила!

Анюта. Недаром ты эти стрелы мастерил.

Валерий. Стальной наконечник. На другом конце перо. Как у индейцев. Где ты научился?

Макаров. Такая стрела только одна. Я ее по способу одного индейского племени делал. В книжке описано. Остальные так — детская забава. Для соседских ребятишек мастерил.

Иван Степанович. Сделаем чучело. Отличный экспонат. А теперь по домам. Устали. Впечатлений больше чем достаточно. Завтра — как всегда. К вашим услугам, товарищи, с девяти утра. Салют!

Все. До свиданья, Иван Степаныч! Спасибо, Иван Степаныч!

Уходят Иван Степанович, Рита, Костя, Стасик. Макаров связывает ноги ястребу. Валерий подошел к нему. Анюта поправляет вещи в рюкзаке.

Валерий (быстро). Слушай, давай дружить!

Макаров. Дружить? Разве это делается по заказу? Один предложил, другой согласился, и дружба готова?

Валерий. Отказываешься?

Макаров. Я не отказываюсь. Только я ведь тебя совсем не знаю, а ты меня.

Валерий. Я тебя сегодня сразу узнал и зауважал. Я зря не говорю. А ты меня… я ведь тоже не из последних. Увидишь! Согласен? Отказываешься?

Валерий говорит быстро, напористо.

Макаров. Я не отказываюсь… только…

Валерий. Ну, вот и ладно. Ты мне лук и стрелу можешь дать?

Макаров (ему этого не хочется). Зачем?

Валерий. Потренироваться. У меня по движущейся цели не получается. В тире я почти без промаха, а по движущейся мажу. Я по этому образцу себе такую же сделаю.

Макаров. Приходи ко мне, вместе посмотрим. Я ее еще подделать хотел.

Валерий. Чего подделывать? Так класс. Дашь? Жилишь?

Макаров (хмуро). Чего ты так все… Ты даже подумать не даешь… Бери. Только не сломай. (Забирает свои вещи и ястреба.) Пошли, Анюта?

Валерий. У Анюты я хотел об одном деле спросить. (Насмешливо.) Ты разрешаешь?

Макаров, не говоря ни слова, уходит.

Анюта (вслед ему). Я тебя догоню, Толя! (Укоризненно.) Зачем ты ему так…

Валерий. Он жила.

Анюта. Нет. Он для других что хочешь…

Валерий. Ты с ним дружишь?

Анюта (искренне). Очень.

Валерий (с досадой). Ты даже не хотела соврать.

Анюта. Соврать? Зачем?

Валерий. С какого класса?

Анюта. Дружу? (Подумав.) Всегда. Особенно с прошлого года.

Валерий (огорченно). С прошлого… Значит, с седьмого класса. Лучше б ты с ним дружила с первого класса.

Анюта. Почему?

Валерий. Потому. (Пристально смотрит на Анюту.)

Анюта. Ты о чем-то хотел меня спросить. О чем?

Валерий. Ни о чем. Хотел, чтоб ты осталась.

Анюта. Ну, я пошла тогда.

Валерий. Нет. Подожди. Ты со мной будешь дружить?

Анюта. С тобой все будут дружить. Весь класс.

Валерий. А ты?

Анюта. Ну, и я, конечно…

Валерий. Вот видишь, значок… Египетская богиня… Изида… Я могу тебе подарить. Кстати, у тебя есть с ней сходство.

Анюта (простодушно). Ну что ты? Я ведь курносая. Посмотри… (Смеется.) Египетская богиня.

Валерий (неожиданно). Я таких девочек, как ты, ни разу не встречал.

Анюта. Каких «таких»?

Валерий. Ты ничего не хитришь и вообще…

Анюта. Все-то ты придумываешь. (Завязывает рюкзак.) Что мне хитрить…

Валерий. Значит, я буду на тебя рассчитывать.

Анюта. Какие у тебя слова — рассчитывать… В чем? Валерий. В дружбе с ребятами.

Анюта. Ребята с тобой сами подружатся. Не успеешь оглянуться. Толпой за тобой начнут ходить.

Валерий. А ты? Со мной будешь дружить? Или с этим… Макаровым?

Анюта (простодушно). И с «этим», Толей Макаровым, и с тобой… и с другими ребятами.

Валерий. Я не привык быть последним. Имей это в виду. И я не люблю, когда мне мешают!

Анюта. Кто же станет тебе мешать? Ты, наверно, и будешь первым. Только… Зачем мне это иметь в виду?

Валерий. Вот с тобой трудно разговаривать.

Анюта. Первый раз слышу. Все говорят наоборот. Я ведь простая.

Валерий. Ты чересчур простая.

Анюта. Это, должно быть, плохо. Неинтересно. Верно?

Валерий. Это трудно. Но от слова ты не отступишься. Если дала слово. В этом я почему-то уверен.

Анюта. Конечно, нет.

Валерий (быстро). Ну, тогда дай мне слово. На дружбу. Не можешь? Не хочешь?

Анюта. Слово? (Шутливо.) Я тебе даю торжественное обещание.

Издалека призывно и юно запела пионерская труба.

Занавес

КАРТИНА ВТОРАЯ

Застекленная терраса в деревянном доме, где живет Костя. Одна дверь со ступеньками вниз ведет в небольшой дворик, другая — в квартиру, где живут мать Кости, Вера и Олег.

С весны до глубокой осени терраса переходит во владение Кости. В углу топчан, деревянный простой стол для занятий, клетки с птицами, чучела зверушек и птиц, всевозможные растения, банки с заспиртованными ящерицами и пр. Все помещение носит отпечаток Костиных интересов и увлечений. Только столовый стол для всех.

За столом сидит Олег, ест. Входит Вера, ставит на стол глиняный горшок.

Вера. Ешь варенец. Холодный, из подпола. Видишь, крынка запотела. Ушел в шесть утра не евши. Ребят взбаламутил. У людей отдых — воскресенье. Это я такая счастливая — дежурство, двадцать вызовов.

Олег. Мастерица Ольга Трофимовна варенец готовить.

Вера. Моя мама на все мастерица. Это я бесталанная. Нету ни к чему таланта.

Олег. Все от гордости. Не хочу уметь варенец готовить! Не хочу больных перевязывать, простое дело делать! Не хочу жить в Лебяжьем! А что хочу?

Вера (засмеялась). Хочу быть владычицей морскою. Чтобы жить мне в окияне-море. Чтоб… Ладно. Мораль известна — разбитое корыто! Хорошо, что ты уезжаешь через месяц. (Сердито.) Хорошо.

Олег (спокойно). Я вернусь через пять месяцев, как только отойдет от холода земля и можно будет продолжать раскопки. Вернусь на полгода.

Вера. Меня здесь не будет.

Олег. Ты здесь будешь.

Вера (сердито). Все ворожишь. Привораживаешь.

Олег. В колдуны попал.

Вера. Я тебе не ребята-восьмиклассники. Ходят за тобой табуном, чуть свободная минута — копают. Археологи!

Олег. С ребятами у нас контакт. (Показывает на Костин стол.) Вот сколько добра сегодня накопали. Сейчас умоются, поедят, сюда придут. Будем изучать.

Вера. Ребятам в космонавты дорога, на Луну. А ты их на старое тянешь. Это правильно?

Олег. Ну конечно. Когда хорошо знаешь старое, новое в десять раз интересней. И больше уважения к себе чувствуешь — вот какие у меня предки. И больше ответственности — нельзя мне лицом в грязь ударить!

Вера (сердито). Все объяснил! (Уходит в комнаты, возвращается в белом халате, с чемоданчиком.) На дежурство пора. Свирепый грипп. До вечера пробегаю.

Олег. И нынешнее воскресенье подменяешь?

Вера (с вызовом). И нынешнее. Если половина людей в гриппу! Это что — моя доблесть?

Олег. Просто — характер. (Мягко.) Люблю твою строптивую доброту.

Вера (мягко). Творец легенд. (Собирает вещи.) Костя пропал.

Олег. Лебедей пошел кормить.

Вера. Лебединый шеф. Боится, улетят скоро. Пока! Мама к вечеру вернется: за озеро в гости поехала.

Олег. Бедному археологу разрешается проводить сердитую медсестру хотя бы до первого вызова?

Вера. Разрешается. (Прикрывает дверь террасы в сад.)

Олег и Вера уходят через комнаты. Через некоторое время в застекленную дверь заглядывает Рита.

Рита. Никого нет? (Входит.)

За Ритой входит Валерий. Он в модной куртке, на груди маленький транзистор.

Валерий. Второй час. Сколько можно работать лопатами?

Рита. До бесчувствия. У нас так полагается.

Валерий. Слушай, тебе не скучно с ними? Прямо ископаемые. Как будто их во время раскопок отрыли.

Рита. Я раньше не замечала. Привыкла. А в общем, конечно… Включи транзистор.

Валерий прикоснулся к транзистору — эстрадная музыка. Оба немного потанцевали, каждый сам по себе.

У тебя лучше получается. У нас так, кто во что горазд.

Валерий. Самодеятельность. Ты чего в окно заглядываешь?

Рита (с беспокойством). У тебя есть причина, почему ты на раскопки не пошел, а я что скажу?

Валерий. Во-первых, это добровольно. Никто не обязан. А если тебя не интересуют раскопки? Это что — преступление?

Рита. А во-вторых?

Валерий. Во-вторых… Отговорку всегда можно найти… Рита. Все-таки?

Валерий. Ну, меня оставили шефствовать над больным Стасиком, а ты мне помогала.

Рита. Как помогала? Мы же гуляли.

Валерий. «Как, как»! А ты зануда.

Рита. Просто я не привыкла врать.

Валерий. Ничего нет проще. Скажи, что заболела твоя мать.

Валерий тронул транзистор, и опять они немного потанцевали; Рита, стараясь не отстать от Валерия.

Молодец. Ты способная.

Рита (польщенная). Все говорят.

Валерий. Все! Кто тут — все? Твой Костя — лягушатник?

Рита. Почему мой? Ему ни до кого дела нет, кроме птиц и всяких там… инфузорий…

Валерий. На тебя-то он во всяком случае глаз кидает.

Рита. Да он близорукий, какой там глаз. Никого кругом не видит. Конечно, букашку иль там козявку сквозь землю разглядит. На это у него талант.

Валерий. Вот уж кто ископаемый! Смех один. И все удивляется. Головастика увидал — удивляется. Трясогузку или щегла — удивляется. Ты о чем с ним разговариваешь? О дождевых червях?

Рита (лояльно). Ну, почему… Он столько знает…

Валерий. Заведется, уши затыкай и беги. Чудила.

Рита. Иван Степаныч говорит — Костя в ученые выйдет.

Валерий. Еще бы! Иван Степаныч сам из прошлого века и Костю туда же тянет. Одно душеспасительное толкает. Кому это в наш век нужно? Теперь главное в человеке — сила.

Рита. Иван Степаныч знаешь какой сильный! Не гляди, что ему столько лет. Он первый пловец в Лебяжьем.

Валерий (насмешливо). Сила!

Рита. В прошлом году двух первоклашек из озера вытащил, под лед провалились. Он ведь и зимой купается. Когда озеро замерзает.

Валерий. Морж! В общем, это поднимает старика в моих глазах.

Рита. А какой справедливый! Его всегда ребята в судьи выбирают. Во всех состязаниях. И он так относится к ребятам… За каждого готов… Разве это плохо?

Валерий. Я не говорю, что плохо. Чудно! Птички, собачки, цветочки… Это в Лебяжьем сойдет, такие разговоры, а заведи в Москве или еще где — и слушать не станут, засмеют. А ребята слушают, рот разинут. Одна отсталость.

Опять тронул транзистор; оба потанцевали.

Скажешь, со мной скучно?

Рита. Что ты! С тобой очень весело! У тебя даже транзистор есть! Даже транзистор! Ни у кого в нашем классе…

Валерий (поощрительно). Вот значок. Носи. Нефертити.

Рита. Это кто?

Валерий. Египетская царица. Красавица. Между прочим, имеет с тобой сходство.

Рита (польщенная). Не-фер-тити… Никогда не слыхала.

Валерий. В Лебяжьем разве услышишь. Она теперь знаешь в какой моде.

Рита. Нефер-тити… А в каком веке жила эта египетская царица?

Валерий. Откуда мне знать? При каком-то фараоне.

Рита. Спрошу у Ивана Степаныча.

Валерий. Он же ботаник, не историк.

Рита. Иван Степаныч все знает. Еще немножко пусть поиграет транзистор. Мне нравится. Как будто в кинофильме.

Валерий трогает транзистор. Звука нет. Он трясет, пробует что-то наладить — звука нет.

Валерий. Заело. Придется домой топать. Отец наладит.

Рита. Не забудь к Стасику зайти.

Валерий. Я уж забегал с утра. Рецепт взял. (Помахал рецептом и машинально положил на стол с черепками.) Да, у них ничего особенного. Вирусный грипп. У Стасика и его матери. Еще заразишься.

Рита. Тебе Анюта марлевую повязку сшила. Лекарство заказать надо, раз доктор рецепт написал.

Валерий. Да у них лекарств до черта. Вся тумбочка аспирином завалена. Если им мало, могу зайти в аптеку. Жалко, что ль? О’кей! (Помахал рукой и ушел через дверь в сад.)

Рита (помахала со ступенек и вернулась). О’кей… (Упиваясь словом, повторяет.) Не-фер-тити… Нефертити… Какое красивое имя…

Входит Анюта, умытая, переодетая, веселая.

Анюта. Ты здесь? Почему на раскопки не пришла? Вот интересно!

Рита. Я?.. Моя мама заболела… Мне пришлось…

Анюта (сочувственно). Кругом грипп. Высокая температура?

Рита. Да… Не очень… Высокая…

Анюта. Не давай вставать. Какие-то осложнения, говорят. У Стасиковой матери, кажется, воспаление легких. И Стасик болен. Ну, туда Валерий направлен. А вечером мы зайдем. Пост установили.

Рита (неопределенно). Пост… Конечно… (С оживлением.) Ты знаешь, у Валерия транзистор!

Анюта. Чей транзистор?

Рита. Его собственный! Представляешь, собственный!

Анюта (одобрительно). Ну, подумай… Все-таки он особенный человек!

Рита. Не с нашими сравнить. Например, Костя. Лебеди, головастики, щеглы… Только это и на уме. Отсталый человек!

Анюта. Костя — золото. Но в развитии ему, конечно, не сравниться с Валерием.

Рита. А Толя Макаров? Только и умеет хмуриться. Как тебе не надоест с ним ходить!

Анюта. Ну, Толя Макаров… Это такой верный человек. А как он с деревом работает… Может быть, Толя Макаров еще будет скульптором… Ведь это вполне возможно.

Рита. Не знаю. Только с ним неинтересно. Никакого развития.

Анюта. Что это ты вдруг… Всех критикуешь. У всех недостатки… Раньше ты их, по-моему, не замечала.

Рита. Не с кем было сравнивать, вот и не замечала. А появился настоящий человек, сразу видно разницу. Чего задумалась?

Анюта. Разница… Конечно, люди разные. Понимаешь, у одних все достоинства на виду. Ну, например, у Валерия. А у других не сразу заметишь. Например, у Толи Макарова. Может, просто у них спрятано глубже?

Рита. Все может быть.

Анюта (с раздумьем). Мы такие же, как были. Костя, Толя Макаров, Стасик… А по-твоему получается, что все стали хуже. Я с этим не могу согласиться.

Рита. Ты всегда за класс болеешь. Но ты согласна, что Валерка на голову выше всех наших? Согласна?

Анюта (колеблясь). Он, конечно, выше… только и другие… Они просто меньше видели…

Рита. Я про это и говорю… А что у кого глубже зарыто, это еще нужно докопаться.

Из сада на террасу входит Макаров. Он тщательно причесан, принаряжен. Свое смущение маскирует хмуростью.

Анюта. Ты где пропадал? Сколько можно переодеваться и обедать?

Рита (обошла, принюхиваясь, вокруг Макарова). Товарищи, Толя Макаров был в парикмахерской! Товарищи, Толя Макаров надушился одеколоном «День железнодорожника».

Анюта (с сочувствием). Ты и не представляешь, как от тебя пахнет, Толя. Санитария и гигиена. Стоять рядом невозможно. Что это ты?

Макаров. Сам я, что ль? Она из пульверизатора… Парикмахерша. Даже не спросилась… Лишних двадцать три копейки заплатил.

Рита. Все ясно. Толя Макаров решил не отставать от Валерия. Подражать. В культуре и в прочем. Мы приветствуем.

Макаров. Никто не собирается подражать. Было бы кому.

Из сада входит Костя. Весь перемазанный, в высоких резиновых сапогах, с камышинами в руках, очень усталый и совершенно счастливый.

Рита. Тебя из болота только что вытащили? Да? Из лягушиного царства? Да? Бре-ке-ке-кекс!

Костя. Я лебедей кормил. А чего так пахнет? По-чудному.

Анюта. Даже Костя учуял. Толя Макаров надушился.

Рита. Одеколоном «День железнодорожника».

Макаров. Такого и не бывает.

Костя (Макарову). Белены объелся?

Рита. Он от Валерки Шипова не хочет отставать. А его не догонишь. У него транзистор.

Костя. Врешь. (Подошел к Рите.)

Рита. Что хочешь ловит и вообще. А ты ко мне так близко не подходи.

Костя. Почему?

Рита. Поглядись в зеркало, не будешь спрашивать.

Костя (не понимая). Я гнездо лебедям поправлял… А раньше на раскопках… А что?..

Рита. Тебя такого, как ты сейчас, поставить на огороде — полный покой хозяину. Ты все понял?

Костя (недоумевая). Нет. Не все. (И вдруг обиделся.) Подходить к тебе близко я не буду. Ты не беспокойся. Вот накопали. (Выкладывает на стол черепки, кусочки коры.) Рецепт тут какой-то. Может, нужный.

Рита испугалась за Валерия, схватила рецепт.

Рита (быстро). Это мой рецепт! Это моей маме рецепт! Ей выписали… (Прячет рецепт в карман.)

Входит Олег.

Олег. Собрались? Остальные подойдут.

Олег и ребята садятся вокруг стола.

Начнем разбирать и классифицировать свои находки. Осторожно! Работа тонкая, точная.

Все потянулись к вещам на столе.

Минуту! Внимание! Это моя самая драгоценная находка сегодня. Смотрите. (Показывает.)

Анюта. Это что? Кусок бересты? Да?

Олег. Верно. А на бересте что?

Костя. Что-то написано. Только не разберешь.

Олег. Будем разбирать. Это письмо. Женки Авдотьи мужу Егорию. Тринадцатый век. Я вам старый шрифт покажу. Разберемся. (Взъерошил волосы.) Черт возьми, грамотная женщина в тринадцатом веке!

Макаров. Все-таки это здорово, что сохранилось древнее письмо… Летописи… Можно узнать, как жили, что думали…

Олег. Как строили государство, оборонялись от врагов…

Пока говорит Олег, входит Валерий. Ребята его не видят. Он вышел из дома и остановился на пороге. Его увидела Рита. Валерий показал ей транзистор, показал полумаску-нос, усы, сделал знак молчания и приглашения. Рита не сразу, очень осторожно встает и подходит к Валерию. Оба входят в дом.

У меня не выходят из головы слова одной летописи… Я их наизусть помню. Когда литовский король Стефан Баторий предложил жителям Пскова сдать ему город, вот как они ответили: «Да весть, твое державство, гордый литовский начальниче, королю Степане, яко пяти лет отроча, посмеетися твоему безумию… Все готовы умерети, а не предадим государя нашего града Пскова, не покоримся прелестным твоим глаголам».

Макаров. Вот это да!

Костя. А что на этой бересте написано?

Олег. Попробуем прочитать. Набирайтесь терпения — это не просто.

В это время раздается танцевальная музыка. Все оглянулись. В дверях из комнаты стоят Валерий и Рита. Они надели смешные носы и бумажные колпаки. Транзистор пущен на полную мощность.

Валерий (пританцовывая). По случаю выходного дня объявляются танцы! Девочки приглашают мальчиков, мальчики — девочек! За лучшее исполнение — премия: самый длинный нос.

Ребята оглядываются на Олега, как бы спрашивая его совета.

Олег. А что, ребята, в самом деле? Почему не потанцевать?

Олег отодвинул стол и сам делает ловкие ритмические движения. Ребята неуверенно входят в круг.

Валерий (раздает всем носы и колпаки). Карнавальный бал! (Увидел, что Костя стоит в стороне.) Косте-лягушатнику не хватило носа и колпака. Жаль! Жаль!

Рита. Ему не требуется. Костя и так смешнее всех. Ребята! Толя! Анюта! Вы на Валеру смотрите. Ему подражайте.

Олег подошел к Косте, что-то ему говорит; Костя отрицательно качает головой. Все остальные танцуют. В разгар веселья из сада на террасу входит Иван Степанович. У него озабоченный вид. Первым его увидел Костя.

Костя. Иван Степаныч!

Все остановились, только Валерий танцует под музыку своего транзистора.

Иван Степанович (требовательно). Останови свой транзистор, Валерий Шипов!

Валерий (беспечно). Есть остановить! А в чем дело? Запрещаются танцы? Новое постановление?

Иван Степанович. Где рецепт для больной матери Стасика?

Валерий. Рецепт… Ах да, он в аптеке. Я заказал…

Иван Степанович. Это неправда. Я был в аптеке.

Валерий (ищет в карманах). Может быть, я позабыл заказать… Нет! В карманах рецепта нет… Я… А в чем дело… У них аспирину до черта…

Иван Степанович (строго). Это не на аспирин рецепт. Это на пенициллин, новокаин, камфору. У матери Стасика двухстороннее крупозное воспаление легких. Она погибнуть может. Ей нужны срочные уколы. У Стасика вирусный грипп. Температура сорок. Он каждую минуту бегает к окну, в коридор. Ждет тебя с лекарствами. Пришла сестра и не смогла делать уколы.

Валерий. Я… Я не знал… если б знал… Вот их трешка на лекарство. Я не тратил. Вот, пожалуйста…

Ребята удрученно молчат.

Иван Степанович. Я зашел к ним навестить Стасика. Там все плохо. Я пришел за Верой, чтоб она… (Строго.) Дай сюда рецепт.

Валерий (выворачивает карманы). Я не знаю, где… Нет… Может, потерял… Разве нельзя написать другой рецепт? А три рубля целы.

Иван Степанович. Кто напишет? Сегодня воскресенье. Врач был с утра. Он кончил обход больных. Уехал на озеро.

Костя. Здесь, на столе, лежал рецепт. Я видел.

Рита сделала движение, чтоб достать рецепт, но встретилась взглядом с Валерием.

Рита. Это… Это другой рецепт… (Отвела глаза от Кости.)

Костя (неожиданно твердо и требовательно). Дай этот другой рецепт. Слышишь? Дай.

Олег. Рита, дай мне рецепт. Я побегу. Я знаю, где Вера. Возьму лекарство. Она сейчас же сделает уколы. Ну, быстро.

Рита (ни на кого не глядя, достает рецепт). Может быть, я спутала… Я ведь не понимаю по-латыни…

Олег (взял рецепт, посмотрел). Тот самый. И на всем подчеркнуто «Срочно»! (Уходит.)

Все стоят, не глядя на Валерия.

Валерий. Я ведь не нарочно. Почему вы…

Иван Степанович (серьезно). Утром рано все ушли на раскопки. Ты не пошел. Вчера был дождь. Там холодно, грязно, неудобно. Ты совершенно добровольно взял на себя поручение: подежурить у Стасика, дождаться врача, сходить в аптеку, побыть у него в доме, пока тебя не сменит кто-нибудь из товарищей. Ты встал на пост. И все нарушил. Покинул пост. Как же так, Валерий? Мы были спокойны, знали — наш товарищ стоит на посту. Он не подведет. Ты нас подвел. И это еще не самое плохое. Страшным может оказаться другое… (Уходит.)

Следом за ним уходит Рита. Она смущена, не знает, как себя вести. Костя стоит с совершенно расстроенным видом.

Анюта. Зачем же ты так…

Валерий (взорвался). Ну что? Что? Что? Ну, забыл, не понял, не подумал… За это казнить надо? Да? Никто не умер. Сделают укол на пять часов позже, и все пройдет. Разговору…

Анюта (с огорчением, негромко). Зачем ты так… тебе надо по-другому…

Валерий. Что по-другому?

Анюта. Говорить по-другому… если уж это случилось.

Валерий (не понимая). Как по-другому?

Анюта (прямо посмотрела на Валерия). Это понятно всякому человеку, как… (Уходит.)

Вбегает Олег.

Олег. В аптеке кончился новокаин. Вера сказала: в аптечном шкафчике. (Уходит в комнату, возвращается с картонной коробочкой.) Вера у Стасика. Да, Костя, Вера сказала, что останется у них дежурить ночью. Пусть мама не беспокоится. Я бегом. (Уходит.)

Костя и Валерий стоят молча. Костя чумазый, нескладный. Валерий собирает и складывает в хитроумный мешочек носы и колпаки.

Валерий (оглянулся, не забыл ли чего). Какие-то все ненормальные. (Аккуратно сложил и спрятал еще один колпак.)

Валерий проходит мимо Кости, может быть умышленно его задев. Неожиданно Костя неумело, но сильно толкает Валерия. Валерий упал.

Ты что, лапоть? Это ты за Ритку? Да? За Ритку?

Костя. Не знаю, за что. Просто так… Уходи поскорей…

Валерий. Ладно. Я тебе это припомню. Приветик. (Уходит через дверь в сад.)

Удаляясь, слышится танцевальная музыка из транзистора. Костя подошел к столу, рассматривает кусок бересты и уходит в комнату. Из сада на террасу вбегает разгневанная Рита. Она буквально втаскивает Валерия. Он стоит на ступеньках ниже Риты.

С цепи сорвалась?

Рита. А теперь говори, как все это называется? Слышишь? Говори.

Валерий с беспечным видом машет руками.

Валерий. Все понятно?

Рита. Ты изображаешь осла?

Валерий. Ослицу. Влипла? Врать надо тоже с умом.

На шум из комнаты показался Костя. Стоит в дверях. Рита вплотную подошла к Валерию, резко ударила его по лицу.

Рита. Вот. (И заплакала.)

Валерий. Твое счастье, что этого никто не видел. (Уходит.)

Рита бросилась к двери, остановилась. Слабая музыка транзистора. Рита отколола значок, бросила его с размаху в сад.

Рита. Нефертити… Дура! Идиотка… (Обернулась, увидела Костю. Молчание.) Ну, скажи мне что-нибудь… Отругай…

Костя (после молчания). Зачем ты сказала неправду?

Рита (виновато). Я больше не буду.

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

В глубине сцены — одноэтажный деревянный дом. К зрителю дом обращен задней стороной. В стене широкое окно и дверь на террасу. Густой кустарник служит живой изгородью и закрывает улицу. В кустарнике калитка.

В доме живет Иван Степанович.

Перед домом — цветник, а справа, за низким штакетником, — фруктовый сад и огород — для школьников-любителей. Дощатый стол. Скамья. На столе — горки овощей, все крупное, отборное. На столе террасы — большой старый самовар.

Конец октября. Доцветают последние цветы. Осыпаются листья. Посвистывают синицы. Иногда сверху слышно курлыканье журавлей — они улетают.

С этого и начинается действие, когда откроется занавес.

С этих звуков осени — курлыканья журавлей, посвиста синиц.

Из дома выходят Иван Степанович и Костя. Выносят корзину, укладывают в нее плоды со стола.

Костя. Сейчас и понесем, Иван Степаныч?

Иван Степанович (прислушивается). Тс-с… Слушай..

Курлыканье журавлей.

Улетают. Которую осень, мальчик… которую осень… (Смотрит вверх.)

Костя (тоже смотрит вверх). Как журавли узнают дорогу? Как… Ведь у них нет ни карты, ни компаса…

Иван Степанович. Узнают… Это неверно, что в мире все открыто… Над стольким нужно еще думать, столько искать… Вот летят журавли… И каждого это трогает за сердце. (И негромко, как бы для себя.)

… Твое это детство степное…

Твои журавли с высоты

Рыдают, летя за весною.

И мальчик степной — это ты…

Понятно, Костя?

Костя (тихо). Это про кого, Иван Степаныч?

Иван Степанович. Это… Это про Алексея Толстого. Написала Наталья Крандиевская, хорошая русская поэтесса. Но это и про меня, и про тебя… Про всякого… кто понимает в этом толк. Мы ведь с тобой понимаем, Костя?

Костя (польщенный и благодарный). Иван Степаныч!

Иван Степанович. А теперь понесем свои экспонаты на выставку. Мне еще по магазинам надо к именинному столу закупать.

Костя. И Стасик придет. Он поправился.

Иван Степанович. Вот о ком всем нам надо заботиться. Только чтоб он не замечал нашей тревоги. Ты обратил внимание, как Стасик привязался к Валерию? А ведь Валерий не делает ему никаких поблажек. Наоборот. Он даже эксплуатирует Стасика.

Костя (помолчав). Вам нравится Валерий, Иван Степанович?

Иван Степанович (пишет записку). Валерий? Завидный экземпляр человеческой породы.

Костя (недоуменно). Это… хорошо?

Иван Степанович. Ну, еще бы. (Встал.) Пошли!

Иван Степанович и Костя уходят в калитку, унося корзину с овощами и фруктами. Из-за загородки штакетника входят Анюта и Макаров. Анюта в рукавицах, с садовыми ножницами. Макаров вносит огромную тыкву, кладет ее на стол.

Анюта. Дар природы. Иван Степаныч вырежет дату, номер школы. Будет красоваться на выставке. (Увидела записку, читает.) «Вернусь через полчаса». Ты слышишь? Иван Степаныч вернется через полчаса.

Макаров старательно обтирает тыкву, молчит.

Не люблю, когда люди дуются. Не люблю хмурых людей. Не люблю подозрительных. Не люблю несправедливых. Не люблю! Не люблю! Ты слышишь, Толя Макаров? Это все про тебя.

Макаров. Я слышу. (Сгребает листья в ворох.)

Анюта. Ну и что?

Макаров. Ничего.

Оба молчат: Макаров — хмуро, Анюта — нетерпеливо.

Анюта. Не можешь ему того случая с рецептом простить?

Макаров. Чего мне ему прощать? Я не учитель. Только забывать не хочу. Я не такой добренький, как некоторые.

Анюта. Например, я?

Макаров. Например, ты.

Анюта. Всякий человек может один раз поступить неправильно. Нельзя всю жизнь помнить. Молчишь? Все мальчики видят только одни недостатки Валерия.

Макаров. Зато все девочки замечают одни достоинства. Он не внакладе. Девочек в классе на две больше.

Анюта. Ты нехорошо говоришь. (Упрямо.) Я все равно буду дружить с Валерием!

Макаров. Дело твое.

Анюта. Когда у человека плохой, подозрительный характер, он может до смерти замучить другого человека. Так… ни за что ни про что.

Макаров. Это у меня плохой, подозрительный характер?

Анюта. У тебя, Толя Макаров.

Макаров (бросил сгребать листья). Тогда я пошел.

Анюта. Ну конечно. Куда?

Макаров. Так. Вообще.

Анюта. Ты все-таки помнишь, что сегодня рождение Ивана Степаныча, что в четыре часа должен быть самовар, костер?

Макаров. Я помню. (Уходит.)

Анюта (кричит вслед). Я тебе еще вот что скажу — я дала слово Валерию, что сама с ним подружусь и класс с ним подружу. Слово дала. А ты мне мешаешь, Толя Макаров.

Макаров (от калитки). Ладно. Выполняй слово. Если ты в грош не ставишь нашу… Ладно. Я мешать не собираюсь… (Уходит.)

Анюта. Ушел. Вот характер.

Анюта укладывает и украшает листьями горку овощей на столе. Входит Костя с двумя кормушками для птиц, прилаживает их.

Костя. Так низко… так вроде высоко…

Анюта. Рано ты кормушки вешаешь. Кругом полно корму.

Костя. Рано — не поздно. Ударят заморозки… Я изучил.

Анюта. Ну, вешай. Ты изучил… (Смотрит на Костину работу. Неожиданно.) Костя! Ты хитрить не умеешь. Тебе нравится Валерий?

Костя (с удивлением). Здрасте! Чего почудней спроси.

Анюта. Я серьезно. Нравится?

Костя (подумав). Нет. Не нравится.

Анюта. А почему?

Костя. А пес его знает почему. (Опять подумал.) Не ко двору он в нашем классе.

Анюта. Не ко двору… Что он — скотина какая?

Костя. Ты скотину не обижай. (Всматривается в кусты.)

Анюта (печально). Совсем все с ума посходили. Ведь нет же причины. Нет!

Анюта уходит в сад за штакетник. Костя прилаживает кормушки, что-то приколачивает. Пошел направо за дом. Входит Рита. Выносит самовар с террасы на дорожку, обтерла его, налила воды. Убирает на террасе. Делает все быстро, ловко. Из сада за штакетником выходит расстроенная Анюта, посмотрела на Ритину работу, сама сгребает ворох листьев.

Ты как считаешь — мальчишки в заговоре против Валерия?

Рита. Почему в заговоре? Каждый сам по себе против него.

Анюта. Толя Макаров сказал — зато все девочки «за».

Рита. Девочки дуры.

Анюта. И ты в том числе?

Рита. И я в том числе. Валерка тебе значок подарил? Из Египта?

Анюта. Да. Богиню Изиду.

Рита. Он тебе что сказал, когда дарил?

Анюта. Да так… Я не обратила внимания.

Рита. Все-таки? Что ты похожа на богиню Изиду?

Анюта. Откуда ты знаешь?

Рита. Нетрудно догадаться. Трепач он, этот знаменитый Валерий Шипов.

Анюта. Ну-у… А если ему так показалось?

Рита. Ничего ему не показалось. Так, думает, нашел дураков, уши развесили, слушают. И в Египте он не был, а так говорит, что можно подумать… Не уважает он нас, вот что я тебе скажу.

Анюта. Что это ты на него?

Рита (сердито). Сраму из-за него натерпелась. Соврала — и сразу попалась. А он хоть бы что. Смеется. Здорово, говорит, влипла? Ослица!

Анюта. Так говорит? (Она расстроена.)

Рита. И вообще… С ним только поначалу вроде интересно, а если разобраться… Неинтересно с ним!

Анюта (неуверенно). Это уже несправедливо.

Рита (строптиво). Все над Костей издевается: чудило, лапоть, на всякую чепуху удивляется. А я Костю обижаю… А если разобраться, он Косте в подметки не годится.

Анюта (мягко). Костя замечательный… Только почему в подметки?

Рита (сердито). Я над ним потешаюсь. Над Костей. Это у меня язык такой. А на самом деле… Костя как живет? Как будто каждый день открытие делает. Всему удивляется. Дятла увидел — удивляется. Солнце за озеро садится, как пожар полыхает — удивляется. Подснежник первый весной увидит — у него лицо счастливое.

Анюта (ласково). Как это ты верно подметила. Точно.

Рита. С Костей ходишь и сама всему начинаешь удивляться. И то замечаешь, на что внимания не обратила бы. С ним интересно… весело… и будто ты лучше сама…

Анюта. Вот верно! Верно.

Рита. А этот… Валерий Шипов! Как будто он все видел, все знает… Врет небось наполовину. Его-то уж ничем не удивишь. Он только нашей простоте удивляется — провинция! С ним побудешь и будто ниже станешь.

Костя брякнул, уронил молоток. Рита рассердилась.

Подслушиваешь?

Костя (не в силах удержать улыбки удовольствия). И не думал.

Рита. Все слыхал?

Костя (честно). Все.

Рита. Это я нарочно, чтоб тебя разыграть, говорила. (Уходит в дом.)

Костя. Она правду сказала?

Анюта. Сейчас неправду. Раньше правду.

Костя. И я так думаю. (Присматривается к кустам.) Смотри, щегол! Ну, красавец… Ух ты, гляди.

Анюта. Тебе щегол важнее человека.

Костя (философски). Какой щегол, какой человек. (Тихо, чтоб не спугнуть щегла.) Ты погляди — крылья у него черные, а на них желтые зеркальца… (С сожалением.) Улетел! Спугнули… Щеглы, они знаешь какие… Да ты не слушаешь.

Анюта (тоскливо). Я слушаю. Ты вон как щегла расписал, а что у меня сердце не на месте, не заметил.

Рита выходит из дома на террасу, встряхивает тряпку.

Рита. Я полы мыть собралась. Интересно, кто мне воду принесет? Я всю в самовар вылила.

Костя. Я мигом. (Уходит с ведром.)

Рита. У других и мусор и беспорядок другие. Какие-то грязные. А у Ивана Степаныча все сухое. Сухие травы и цветы… и птичьи перья… и крылья… и старые книги… и как-то удивительно пахнет… Будто собрали ворох сухих листьев и цветов… или высушили сено на лугах, но еще не сгребли.

Костя принес воду.

Костя. Хватит ведра?

Рита. Хватит.

Все помолчали.

Анюта. Они так дружно жили с Марьей Кирилловной.

Анюта села на ступени террасы. И Рита чуть выше. А Костя стоит.

Костя (застенчиво). Он мне сказал один раз, что встретил Марью Кирилловну, когда ей тринадцать лет было, а ему пятнадцать. И сразу полюбил. А их сына на войне убили, он только-только кончил школу. У Марьи Кирилловны с тех пор что-то с сердцем случилось.

Анюта. Она ведь от сердца умерла. (Помолчав.) А еще он сказал…

Костя (смущенно). Он сказал… Любовь бывает только одна… (Как бы оправдываясь.) Он так сказал. Он, наверно, знает. Он ведь учитель.

Анюта (уверенно). Конечно.

Рита (с сомнением). Ну да — одна! Это какой человек. У меня не может быть одна.

Костя (с огорчением). Не может…

Анюта. Чего хочешь на себя наговорит.

Рита. Если мне каждый день другое нравится… Разве я виновата? (Встает.) Вы тут самовар ставьте. Иван Степаныч придет, чтоб именинный стол был готов. (Уходит с ведром в дом.)

Анюта и Костя хлопочут около самовара, накрывают и украшают стол. Входит Стасик.

Анюта. Стасик пришел! (Заботливо.) А ты не рано вышел после болезни?

Стасик. Мне с завтрашнего дня в школу разрешили. И мама поправляется.

Анюта. Смотри не простудись. (Усаживает Стасика.) Здесь не дует. Если б ты не пришел сегодня, Иван Степаныч нисколько не обиделся бы.

Стасик. Мне очень хотелось.

Выходит Рита, отжимает тряпку.

Рита. Пришел Стасик? Правильно сделал. В такой день нельзя не прийти. Все придут.

Стасик. И Валерий придет. Он обещал.

Анюта (с удовольствием). Ну конечно. Он теперь по-настоящему вошел в класс. Как будто всегда был с нами.

Рита (запела). «Слыхали ль вы?..»

Входит Макаров. Высыпает из всех карманов шишки.

Макаров. Шишек для самовара набрал. А вот эта — смотрите — чистая кикимора. Сидит на сучке и замышляет что-то, носом вынюхивает.

Анюта (ласково). Точно. Точно. Толя Макаров сразу все разглядит. (Подкладывает шишки в самовар.) Закипел.

Рита. Несите на стол. Я заварю.

Макаров вносит самовар на террасу. Рита заваривает чай.

Анюта. Пошли за тортом. Мама на нем цифры кремом писала — шестьдесят пять — и инициалы Иван Степаныча. Наверно, все готово. Кто со мной?

За Анютой идут Рита, Костя, Макаров. Стасик тоже встал, чтоб идти.

Нет! Ты, Стасик, оставайся. Мы скоро. Валерий придет, вели ему дорожку размести.

Все, кроме Стасика, уходят. Стасик рассматривает кормушки. Возвращается Костя.

Костя. Мне Анюта велела с тобой побыть.

Стасик. Это для птиц?

Костя. Ага. Кормушки. Вот эту под свое шефство бери. Засыпай корм, не жалей. Имей в виду, синицы до сала охотницы. (Услышал посвист птицы, похоже подражает. Птица отвечает. Перестала.) Улетела.

Стасик. Как ты с птицей… Будто она спрашивает, а ты отвечаешь. Будто понимаете друг друга.

Костя. Неужели нет?

Стасик. Это тебя Иван Степаныч научил?

Костя. Он.

Стасик. Он так к тебе относится…

Костя. Он ко всем. (И вдруг притих.) Тс-с… Слышишь?

Стасик. Дятел?

Костя (таинственно). Ага! (Слышен стук дятла. Костя прислушивается, высматривает; у него прекрасное выражение глаз.) Смотри… Черный дятел… Желна. Это самый крупный из дятлов, которые живут в Советском Союзе. Смотри, какой у него клюв… На конце как долото… Слышишь, работает?

Оба мальчика слушают стук дятла.

Стасик. Ты все знаешь, Костя.

Костя. Что ты… (Помолчав.) Ты побудь один, Стасик. Я на озеро сбегаю. Лебедей покормлю. Я их не кормил сегодня. (С добрым чувством.) Они знают меня. Ждут. Из рук берут. Не боятся. (С грустью.) Они вот-вот улетят. Через неделю, не позже. Я сбегаю.

Стасик. Беги.

Костя уходит. Стасик пробует подсвистывать птице. У него это не получается. Входит Валерий. Почти одновременно входит Иван Степанович. Он стоит у калитки. Ребята его не видят.

Валерий. Не получается? На это Костя мастер. По-человечески у него разговор не больно красноречив, а по-птичьи он может. Близок по уровню. Ты один?

Стасик (смущенный словами Валерия). Один. Они сейчас. Самовар готов. За тортом пошли. Анюта велела тебе дорожку размести. Листом засыпало.

Валерий (деловито и торопливо). Какую еще дорожку? А время где? Может, свое подаришь — тебе его некуда девать, я вижу. Нагрузок никаких. Это с меня одни требования. Тебя они жалеют. Мне жалости, конечно, не нужно. Не из слабишек. По-моему, жалость унижает человека. Верно? (Не отдавая отчета в жестокости того, что говорит.) Небось по себе знаешь?

Стасик (удрученно). Я?..

Валерий. Если разобраться, один я с тобой на равных. (Кого-то передразнивая.) «Стасика надо жалеть», «Стасик больной», «Стасик слабый»… От одного этого помереть можно. Верно?

Стасик трудно молчит.

Я двинулся. Не люблю зря время терять. Чао!

Стасик (растерянно). Ты ведь на рожденье пришел… к Ивану Степанычу… Вот самовар…

Валерий. Еще чего-нибудь доисторическое сообразите. Самовар! Теперь порядочные люди электрические самовары включают, а вы шишками ставите. Последнее достижение науки и техники.

Стасик (обескураженно). Ребята нарочно придумали… для интересу… Ты оставайся. Не пожалеешь.

Валерий. Говорю, времени нет. На тренировку спешу. В воскресенье соревнования. Всего неделя осталась. Каждая минута дорога. А с вами тут до самого вечера проволынишься.

Стасик (огорченно). Все соберутся… А ты уйти хочешь.

Валерий. Я ведь пришел? Пришел. Я вежливый. Скажешь — нет? Отдал дань. Передашь поздравление и все, что полагается. Понятно?

Стасик (замкнуто). Понятно.

Валерий. А чего надулся? Я рекорды за школу собираюсь ставить. Это что? Для себя? Я спрашиваю — для себя?

Стасик (удрученно). Для других…

Валерий. Ну и все. Я лучше все призы отхвачу на соревнованиях, а вы тут потолкуйте, как чижей ловить… или там щеглов. Кстати, будь другом, передай Ивану Степанычу. Маленький подарок.

Стасик. Значок?

Валерий (добродушно). Ага. Фараон Аменехмет Третий. Жил в какую-то там эпоху. Я их путаю, эти эпохи. Скажешь, Валерий не мог, очень сожалеет. И тэ дэ… Ты все усвоил?

Стасик (с обидой). Нет. Не все. (Настойчиво.) А ты приходи! Ты слышишь? Ты приходи! Приходи!

Валерий (чтоб отделаться). Я постараюсь. На всякий случай запомни — фараон Аменехмет Третий. Запомнил?

Стасик (сухо). Запомнил. Наверно, этот фараон имеет сходство с Иван Степанычем?

Валерий (беспечно). А что? Идея. Определенное сходство. (Уходит.)

Валерий проходит мимо Ивана Степановича, не заметив его, подпрыгивая и напевая. Стасик огорчен. Сидит на скамье, рассматривает значок. Увидев входящего Ивана Степановича, спрятал значок в карман, приободрился. У Ивана Степановича свертки, коробки. Он делает вид, что не заметил Валерия.

Стасик. Иван Степаныч… А ребята… они ушли по одному делу. Они скоро.

Иван Степанович. То, что ты пришел ко мне в гости, это я особенно ценю, Стасик. Как мама?

Стасик. Поправляется. Она велела вас поздравить, Иван Степаныч…

Иван Степанович. Спасибо. Давай-ка вместе распакуем эти свертки, авось найдется что-нибудь вкусное. Конфеты, печенье, виноград. И самая свежая отличная колбаса.

Иван Степанович поднялся на террасу. Вместе со Стасиком развязывает свертки, раскладывает на столе. Потом садится на ступени террасы и за руку притягивает к себе Стасика.

Ты чего скис?

Стасик (уклончиво). Так…

Иван Степанович (помолчав. Серьезно). Я вот что тебе скажу, Стасик… Люди очень разные. Один человек может много видеть и даже вроде бы знать, и у него может быть много удач и всякого богатства, а он все-таки бедный человек. Душевно бедный. Равнодушный к миру, к людям. Быть рядом с таким человеком неинтересно и даже скучно… И даже мучительно. Тебе непонятно, что я говорю?

Стасик (силясь понять). Понятно, Иван Степаныч…

Иван Степанович. Он, может, и не очень виноват, этот человек. Его с детства не научили удивлению перед тем простым и великим, чем полон мир. Не научили удивляться, радоваться, желать отблагодарить, отдать свое сердце за то, что оно наполнено этим удивлением и радостью. Это слабый человек. Он может поднять огромный вес. Стать чемпионом. А положиться на такого человека нельзя. На его верность. Благородство. Бескорыстие. Непонятно?

Стасик. Я… не знаю… Это про Валерия?

Иван Степанович (не отвечая на вопрос). Я тебе еще скажу, Стасик… совершенно по секрету: какое это счастье жить человеку на земле! Пусть тебя настигают тревоги и печали. И потери… Невозвратные, горькие потери… Все равно жизнь прекрасна. Прекрасна. Прекрасна. Прекрасна! (Встает, поднимает за руку Стасика и спускается с ним на дорожку.) Нет, такого именинного пирога свет еще не видывал.

Входят Анюта, Рита и Макаров. Они вносят большой открытый торт. Входит Костя.

Анюта. Иван Степаныч! Мы… все ребята…

Иван Степанович. Все понятно без речей. Пол вымыт, дом прибран, самовар на столе, торт испечен. И у всех такие глаза… Да… (Очень просто.) Что бы я делал без вас?

Костя (так же просто). А мы без вас, Иван Степаныч?

Рита. И Костя пришел.

Входят Вера и Олег.

Олег. И мы пришли.

Все поднимаются на террасу.

Иван Степанович. Все собрались. Можно и к столу.

Анюта. Нет, не все, Иван Степаныч. Еще Валерий придет.

Стасик хочет и не решается сказать.

Иван Степанович. За стол мы все-таки сядем. Будем пить чай и разговаривать. Поставим в проигрыватель хорошие пластинки. Зажжем этот ворох листьев — наш осенний костер. Согласны?

Все. Согласны. (Садятся у стола.)

Макаров (зажигает ворох листьев). Я буду поддерживать огонь. О чем мы будем разговаривать, Иван Степаныч? (Он так и остается у костра.)

Анюта. О дружбе.

Олег. О любви.

Костя (решительно). О лебедях.

Рита. Каждый на чем-нибудь помешан. Почему о лебедях?

Костя. Они на днях улетают.

Иван Степанович. Я поддержу Костю. Поговорим о лебедях. Это будет разговор и о дружбе, и о любви. Я расскажу вам одну легенду. Когда-то я обещал. Я слышал ее от старожилов. Давно-давно жила вот такая пара лебедей. Они были неразлучны. Вместе улетали на зимовье, вместе возвращались. Они выводили лебедят и плавали по озеру неторопливо и гордо. А люди любили эту дружную пару красивых белых птиц: им казалось, что их город прекраснее оттого, что здесь живут эти лебеди.

Костя. Как у нас…

Стасик. Не перебивай…

Иван Степанович. Один раз в город пришел чужой человек. Он был сильный, но, должно быть, недобрый. Была осень. Лебеди готовились к длинному перелету. Они часто поднимались в небо, как будто пробуя свои силы. И вот однажды лебедь поднялся высоко. Он делал круги над озером и звал свою подругу. Она взлетела не сразу, но потом стала набирать высоту, и лебедь призывно прокричал ей навстречу. Но вдруг раздался выстрел. Это стрелял тот, чужой человек. И белая лебедь камнем упала в озеро. Люди видели, как лебедь бросился следом за своей подругой, как он опустился на воду и, плавая вокруг нее, брызгал водой. Он не хотел верить, что его подруга умерла. А когда понял это, лебедь запел. Говорят, что лебедь поет только один раз в жизни — перед смертью. Не знаю… Так говорят. Люди видели, как с последним звуком песни лебедь взлетел. Он поднимался все выше и выше и летел к Соколиной скале… Она торчком поднимается на краю озера. На ней не растет ни деревца, ни цветка. Острые камни торчат, как зубы дьявола…

Анюта. Что было потом?..

Иван Степанович. Лебедь рухнул на эту скалу прямо грудью… И разбился. Лебедь не мог пережить смерть своей подруги. Он умер вместе с ней.

Все молчат.

Костя. А тот человек?.. Как у него поднялась рука?

Макаров (сурово). Его наказали?

Иван Степанович. Как можно наказать такого человека? Все отворачивались, когда встречались с ним. Ему пришлось уйти из города.

Костя. Лебеди перестали жить в том городе?

Иван Степанович. Остались лебедята. Люди кормили их, берегли. Лебедята выросли, окрепли. Они улетели на зимовье, а весной вернулись. Птицы помнили доброту людей и большое чистое озеро. С тех пор лебеди не переводились в том городе. А город стал называться Лебяжьим.

Вера. Наш город? Наш?

Костя. Я сразу догадался.

Вера. Это правда? Правда?!

Олег. Люди зря не создают легенд.

Иван Степанович вошел в дом, включил проигрыватель. Возникла музыка — Сен-Санс, «Умирающий лебедь». Вернулся на террасу. В дом вошли Вера и Олег.

Иван Степанович (негромко). Послушайте музыку. О лебеде. Его предсмертная песня.

Все притихли. Слушают. В тоскующую музыку издалека входят отчетливые сухие щелчки выстрелов.

Макаров. В тире стреляют.

Костя. Не пришел Валерка. Не интересуется нами.

Анюта (уверенно). Он придет. Придет!

Рита. Не мог поздравить.

Стасик (превозмогая неудобство). Он поздравил…

Рита (насмешливо). В письменном виде? Прислал телеграмму?

Стасик (со стыдом). В устном…

Анюта. Откуда ты знаешь, Стасик? Валерий сказал, что непременно придет. С чего ты взял?..

Стасик (протягивает значок Ивану Степановичу). Валерий велел передать Ивану Степанычу… вот… значок… фараон… Ахмет…

Иван Степанович (рассматривая значок). Фараон Аменехмет Третий, двенадцатая династия, девятнадцатый век до нашей эры. Статуя этого фараона находится в Эрмитаже, в Ленинграде. (Стасику.) Передашь Валерию Шипову, что я чрезвычайно тронут таким знаком… вернее сказать, значком внимания. (Уходит в дом.)

В доме сменили пластинку. Ребята по-разному переживают — смущение, неловкость, недовольство. И постепенно один за другим уходят в дом. Олег и Вера выходят из дома, спускаются в сад, ходят по дорожке.

Костя (не глядя ни на кого). Значок пожаловал… Почему это мне вдруг так совестно стало? (Уходит в дом.)

Макаров (хмуро). Думаешь, тебе одному?..

Рита (резко). А он не сказал, что наш Иван Степаныч — лучше, проще которого нет никого на свете, но у которого нос картошкой, — что он похож на этого египетского фараона? Говори, сказал?

Стасик. Сказал…

Рита. Умру от стыда. (Уходит в дом.)

Макаров (Анюте). Что ж ты его не оправдываешь?

Анюта. Он слово дал. Куда он мог пойти? Куда?

Стасик. Он тренироваться пошел. Сказал, хочет поставить рекорды… Что осталось мало времени. Сказал, что для других — для класса будет…

Анюта (обрадовалась). Ну, вот видишь, Толя Макаров! Валерий для класса старается. Не для себя! Для всех. Увидишь в следующее воскресенье.

Макаров. Ты тоже увидишь. (Уходит в дом.)

Анюта. Почему ты не сказал сразу, Стасик?

Стасик. Не знаю… Мне было трудно сказать… Как будто я в чем-то виноват.

Анюта и Стасик уходят в дом. Смеркается. По дорожке к террасе идут Олег и Вера.

Вера. Никто не поддерживает огонь. Костер погас.

Олег поворошил листья. Огонь разгорелся.

Олег. Да нет. Горит.

Оба смотрят на костер.

О чем ты задумалась?

Вера (тихо запела). «Мой костер в тумане светит, искры гаснут на лету…» Я думаю об этой легенде. Если в ней есть хоть маленькая доля правды, то… (Горячо.) Но любовь людей… человеческая любовь — разве она не сильнее?

Олег. Она сильнее.

Оба молчат.

А сейчас ты о чем думаешь?

Вера (тихо поет). «На прощанье шаль с каймою ты на мне узлом стяни…» Скоро зима.

Олег. Скоро.

Вера. Ты уедешь в следующее воскресенье.

Олег. Я вернусь.

Вера. Я буду ждать тебя.

Олег. Я знаю. (Помолчав.) Это счастье, что я тебя встретил.

Олег и Вера стоят у гаснущего костра. Темнеет. Вера напевает без слов. В окнах дома зажгли свет. Видны ребята вокруг Ивана Степановича. А он поставил новую пластинку. Иван Степанович понимает толк в хорошей музыке.

Занавес

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Декорация первого действия.

Глубокая осень. Парк почти облетел. Озеро неприветливо. В глубине парка происходят соревнования школьников. Долетают отзвуки спортивного праздника — барабана, горна, аплодисментов. Щелчки выстрелов в тире.

У самого озера стоят Иван Степанович и Костя.

Костя. Я заметил, Иван Степаныч. Они все взлетают. Третий день хожу наблюдаю. Высоко взлетают. Особенно он — лебедь. И лебедиху подзывает. По-моему, завтра на заре обязательно улетят на зимовье.

Иван Степанович. Время. Вчера уж и снег перепархивал. Птенцы выросли. Лед на мелких местах по утрам. Время.

Костя. Все-таки жалко. Улетят — осиротеет озеро.

Иван Степанович. Вернутся весной. Закон природы, Костя. А ты наблюдай. Запоминай. Записывай.

Костя. Все записываю. Снегири в садах появились, Иван Степаныч. Поближе к домам. Зиму чуют.

Музыка вдали — играют туш. Крики: «Ура-а!»

Наши выиграли, Иван Степаныч!

Иван Степанович. Думаешь, наши?

Костя. Обязательно. (Вдруг закричал.) Ура-а! (И убежал.)

Иван Степанович (смотрит ему вслед, грустно улыбаясь). Закон природы…

Вбегает Валерий. У него вид победителя, в руках мяч. Валерий не замечает Ивана Степановича. Он прыгает, подбрасывает мяч, исполняет на губах туш.

Валерий. Трум-ту-ру, трум-тум… туру-ру-ру…

Иван Степанович (подхватил в тон). Трум-ту-ру-ру, трум-тум.

Валерий (смутился). Иван Степанович… Извините. Я не видал вас, расколбасился…

Иван Степанович. Не стесняйся. Попрыгай, поскачи. Тебя переполняют чувства победителя. Счастливое состояние, Валерий. Избыток чувств. Через край перехлестывает. Верно?

Валерий (счастливо). По всем видам, Иван Степаныч! По прыжкам в длину и высоту. Стометровку сделал — будь здоров!

Иван Степанович. Блеск! Всюду первый?

Валерий. Ага. Да вы же судили. Видели.

Иван Степанович. А в тире?

Валерий. Стрелковые соревнования начнутся через полчаса. Но я сегодня, кажется, в форме…

Иван Степанович. Толя Макаров у нас проверенный снайпер. Не только в школе. Состязаться тебе будет нелегко.

Валерий. Макаров и по другим видам был проверенный. А вот уступил сегодня. Потеснился.

Иван Степанович. Ты уступать не намерен?

Валерий. С какой же стати, Иван Степанович… Я по справедливости. Кто выигрывает, тот и…

Иван Степанович. Вот как ты сразу взъерошился, мальчик. Победителю полагается быть великодушным. Что люди делают от избытка чувств? Что-нибудь очень доброе. Щедрое. Бескорыстное. Помнишь, Петр Великий после Полтавского боя?

Пирует Петр. И горд, и ясен,

И славы полон взор его.

И царский пир его прекрасен

При кликах войска своего.

Валерий. То Петр Великий…

Иван Степанович. Конечно. Это я к слову вспомнил. Подожди! Тише! (Замолчал, прислушиваясь.)

Высокий печальный звук возникает как бы с высоты и обрывается.

Слыхал?

Валерий. Нет. Ничего не слыхал, Иван Степанович. А что?

Иван Степанович (с досадой). Ну, как же ничего… (Мягко.) Костя, тот всегда услышит. И Стасик… Анюта, Толя Макаров… Как же ты…

Валерий (не понимая). А в чем дело?

Иван Степанович. В тонком слухе. В душевном настрое.

Валерий смотрит не понимая.

Непонятно?

Валерий. Честно? Непонятно.

Иван Степанович (доброжелательно). Поживешь подольше с классом, будешь понимать. Не обижайся, Валерий. Мы все хотим, чтобы ты был наравне со всеми.

Валерий (самолюбиво). Кто-нибудь считает, что я ниже?

Иван Степанович. Возможно. Сам-то ты считаешь себя выше других?

Валерий (самолюбиво). Если человек начнет унижать себя сам, многого ли он достигнет в жизни?

Иван Степанович. А если он захочет унижать других?

Валерий. Я не понял.

Иван Степанович (доброжелательно). Человек должен в меру сил хорошо делать свое дело и уважать других. Оценку ему сделают эти другие, а не он сам. Вот ты сегодня отлично показал себя в спортивных соревнованиях. Твои товарищи высоко тебя оценили. Значит, они справедливые? Да?

Валерий (неохотно). Да…

Входит оживленный Стасик.

Стасик. Там жюри вас просит, Иван Степаныч. Они не могут без вас решать.

Иван Степанович. Не могут? Пусть сами решают. Я им подсказывать не намерен. (Однако торопливо уходит.)

Стасик забыл все обиды и недоразумения. Он доволен тем, что его школа побеждает в соревнованиях; он снова восхищается Валерием — его силой, ловкостью, первенством.

Стасик. Ну, ты, Валер, силен… Все рекорды… Как в высоту прыгнул!

Валерий. А Макаров с трех раз не мог. Все сбивал планку.

Стасик (с огорчением). У Толи Макарова в этот раз все не так получалось. У него в прежние соревнования больше рекордов было. Намного. Он волновался в этот раз. Почему-то сильно волновался.

Валерий (снисходительно). Соперник был, сильный, вот и волновался. Уверенность потерял. Ясно.

Стасик (простодушно). Конечно, ты очень сильный соперник.

Валерий (польщен). Все-таки ты, Стасик, хороший товарищ. Не помнишь зла. Тогда с этим рецептом… Неважно тогда получилось… Но все обошлось. Верно?

Стасик. Конечно. Мама поправилась.

Валерий. Анюта как-то переменилась ко мне… Особенно после рожденья Ивана Степановича. Встретится и обязательно опустит глаза. Иль в сторону посмотрит. А что я такое сделал? Я ведь ничего не сделал!

Стасик (искренне). Анюта к тебе лучше всех относится.

Валерий (обрадовался). Правда?! Правда?

Стасик. Это все видят. Она с тобой хочет дружить.

Валерий. Ты даже и не представляешь, как для меня важно, чтоб Анюта со мной дружила!

Стасик. Важно?

Валерий. Я только тебе могу сказать. Ты такой человек… Я, может, первый раз такую девочку увидел, как Анюта. Сначала я подумал — ничего особенного, чересчур простая какая-то… Но потом… Ты знаешь, около Анюты почему-то хочется быть тоже простым и… чтоб она не отворачивалась… Я, может, победил сегодня поэтому… Чтоб она… Понимаешь?

Стасик (польщенный доверием). Да.

Валерий. Ну, и все. Только никому. (Опять запрыгал, заскакал, подбрасывает мяч. И вдруг мяч закатился под беседку.) Вот черт!

Стасик. Я достану, достану! (Полез под беседку.)

Валерий. Валяй доставай. У меня спина от тренировок болит. (Заглянул под беседку.) Далеко закатился. Не достанешь. (Оглянулся, сломал молодой кленок.) Держи прут. Прутом доставай.

Стасик вылезает из-под беседки с мячом, луком и стрелой.

Стасик. Там целый склад. Кто-то прячет, наверно. Лук, стрелы. Это Толи Макарова стрела… та самая, которой он тогда ястреба… А ты сказал, что сломал эту стрелу.

Валерий (выхватил стрелу у Стасика). Совсем не та. Другая. Я себе делаю. Еще не доделал. (Спрятал стрелу под ступени, бросает и ловит мяч.)

Стасик (увидел сломанный кленок). Ты зачем клен сломал? Зачем? Зачем?

Валерий. Тебе же давал прут, чтоб мяч достать. Тебя пожалел, чтоб далеко не лазил.

Стасик (с огорчением). Его ребята из сада Ивана Степаныча пересадили. Тут не было раньше. Выхаживали. Он так хорошо рос… (Уронил кленок.)

Валерий (с раздражением). Тебе же хотел помочь… Не нарочно. Ну, не порти ты мне настроение, пожалуйста! Такой у меня день, а ты… А еще друг.

Трубит горн.

Слышишь, сигнал? Начинаются стрелковые соревнования. Бежим! Опоздаем.

Стасик. У нашей команды последняя очередь. Успеем.

Валерий. Я побежал. Не отставай на своих резвых. (Убегает.)

Стасик (заторопился, споткнулся. Он обхватил дерево, пережидая боль). Почему он всегда… (Медленно уходит.)

С другой стороны входят Вера и Олег. Садятся на скамью.

Олег. Вот мы и совершили по берегу озера круг почета. Устала?

Вера. Нет.

Олег. У тебя слезы на глазах.

Вера. Ты уезжаешь сегодня. Мне так грустно и так хорошо. Разве это бывает вместе?

Олег. Значит, бывает. (Помолчав.) Если бы ты согласилась поехать вместе со мной…

Вера. Не говори больше об этом. Когда я подумаю, как от тебя будут приходить письма… как я их буду ждать… как буду ждать весны и твоего возвращения… Я такая счастливая, Олег.

Олег. Мы встретились в июле, а сейчас конец октября, всего три месяца. А мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь. Я полюбил тебя и твой город, древний и новый… и людей, которые в нем живут.

Вера. Ты научил меня по-другому его увидеть. (С недоумением.) Как же будет с нами, Олег?

Олег. Так и будет, как тебе хочется. Весной я приеду сюда. К раскопкам на древнем городище. К этому озеру. К любви этих двух лебедей. Все стало мне здесь родным.

Вера (встала). Тебе еще собираться надо. До автобуса осталось четыре часа.

Олег. Пройдем за камыши. Люблю этот маленький мыс за ними. Такой уютный.

Вера. Ребята его называют Мыс Доброй Надежды. У них примета — встречаться там, чтоб дружба не изменилась. Они ходят туда в свои лучшие торжественные дни. И потихоньку вдвоем.

Олег. Мыс Верной Любви. Ты заметила, его очень любят лебеди. Это как пристань для них. Подплывут и пристанут. Там, в камышах, их гнездо. Мне Костя показывал.

Вера. Завтра они улетят.

Олег. Почему завтра?

Вера. Костя сказал. У него свои наблюдения. Все знает. И ужасно грустит, что улетят.

Олег. До весны. Они вернутся.

Вера. Как и ты.

Олег. Да.

И, взявшись за руки, Олег и Вера уходят по берегу направо, за камыши. Как бы сопровождая их уход, возникает музыка. Входят Анюта и Макаров. Он хмурится больше обычного; Анюта с ним очень терпелива.

Макаров. Что ты все меня уговариваешь? Засыпался по всем видам. И весь разговор.

Анюта. Ну и что? Ты не на последнем месте. Ты третье и четвертое разделил. Скажешь, плохо?

Макаров (сердито). Отлично. Но радоваться и прыгать козлом мне не хочется. Не то настроение.

Анюта (терпеливо). А ты не завидуй. Иль хоть скрывай зависть. Ведь нехорошо, Толя Макаров. (Смотрит ясным взглядом на отвернувшегося Макарова.) Ты, может, потому и проиграл, что завидовал. Злился, выходил из себя. Разве это спортивная форма?

Макаров. Ты не хочешь понять, о чем я…

Анюта. Я все понимаю. Только если б ты заставил себя быть справедливым. Валерий был сильнее всех. Лучше всех. Он потому и выиграл. Ты с этим не согласен? Да? Ну, говори.

Макаров. Я согласен.

Анюта (обрадовалась). Вот и хорошо, Толечка. Если Валерий и был в чем виноват, все ему прощено сегодня. Теперь все хорошо.

Макаров молчит. Анюта совсем расстроилась.

Опять ты замолчал. Ну, я прямо не знаю, про что ты…

Макаров (гораздо мягче). Да я и сам не знаю про что. Но мы с тобой о разном. Ты про то, что я лопаюсь от зависти… Если хочешь знать, именно от тебя мне это обидно слышать. А я про то, что пусть он все выиграл, пусть все по правилам, а все равно не имеет права быть первым за школу, за класс… Вот увидишь, не имеет… (Махнул рукой.) Да нет! Хватит. Сказка про белого бычка. Слышишь? (Щелчки выстрелов.) Пора в тир.

Анюта. Тут уж ты покажешь Валерию!

Макаров (веселея, с надеждой). Ты так считаешь?

Анюта. Уверена.

Анюта и Макаров уходят. Опять, как бы с высоты, возникает тревожная мелодия — Чайковский «Лебединое озеро». И, затихая, пропадает. Входит Костя и чуть погодя — Рита. Костя подходит к самому краю берега, заглядывает за камыши.

Рита. Не свались. Искупаешься. Вода ледяная.

Костя. Здесь. Не улетели еще. Ну конечно. Вряд ли они снимутся к концу дня. Наверно, завтра, на заре. Обязательно приду их провожать. Хочешь, за тобой зайду?

Рита. Я поспать люблю.

Костя. Проспать такое… Это ведь раз в год. А спи хоть каждый день.

Рита. Ладно. Заходи, чудачок.

Костя. Почему — чудачок?

Рита. Разве нет? Да я любя. Не обижайся.

Костя. Не можешь без насмешек?

Рита. Я серьезно.

Костя (снял очки, протирает). Тебя не поймешь. То одному начнешь говорить… то другому…

Рита. Протер очки, чудачок? Теперь надень.

Костя надел очки.

Теперь погляди внимательно.

Костя. Куда?

Рита. На меня.

Костя. Что я, тебя не видал?

Рита. Ну-ка, дай очки.

Костя. Зачем?

Рита. Нужно.

Костя, не понимая, отдает Рите очки.

Какого цвета у меня волосы?

Костя (близоруко щурясь). Обыкновенного.

Рита. Все-таки?

Костя. Ну, как их там…

Рита. Черного? Каштанового? Светлого?

Костя. Ну, светлого.

Рита. А глаза?

Костя. Чего?

Рита (требовательно). Глаза какого цвета? Черные, карие, синие, серые?

Костя (неуверенно). Синие… нет, кажется, серые.

Рита. Бери. Надевай очки. Исследователь природы. Наблюдатель! Ты меня восьмой год в одном классе видишь, третий год на одной парте сидишь, а не разглядел, что волосы у меня каштановые, глаза карие.

Костя. Я заметил, ты все на Валерку глаз кидаешь.

Рита. Неужели заметил? Валерия распрекрасного я знаешь что? Пусть он все до одного рекорды схватит, пусть у него Нефертити…

Костя. Это чего?

Рита (загадочно). Нефертити? С неба свалился. Египетская царица. Красавица. (Кокетливо.) Между прочим, имеет со мной сходство. Заметь.

Костя. Разве ты красавица?

Рита. Здравствуйте. (Даже растерялась.) Некоторые так считают.

Костя. Конечно, Валерий? Он чего хочешь назвонит. Ты его слушай, уши развесь. Что ты про него хотела сказать?

Рита (отчетливо). Мне его хоть бы не было на свете. Вот что я хотела сказать. (И отошла к самому краю берега.)

Костя (помолчав). Пойдешь со мной завтра на озеро лебедей провожать? На рассвете. Часов в пять, не позже.

Рита молчит.

Заходить? Или нет?

Рита. Заходи.

Костя. Порядок. (Повернулся, чтоб уйти.)

Рита (сочувственно). Теперь твое дело труба, Костя.

Костя (в недоумении). Это еще почему — труба?

Рита (со вздохом). Так и будешь теперь за мной ходить… И будешь. Весь восьмой класс… девятый… До самой смерти.

Костя (растерянно). Ты так думаешь? (Сел на скамью.)

Рита. Уверена. (Ласково.) Мне даже тебя жалко, бедный Костя-лягушатник. (Провела рукой по волосам Кости, подняла его лицо. И ушла, вдруг став очень серьезной.)

Костя (сидит как пригвожденный). Я просто не знаю, ребята…

Выстрел в тире.

Ур-ра! Наши побеждают! (Убежал стремглав в отличном настроении.)

На сцене никого нет. Выстрелы в тире все чаще, слышней. Ребячьи крики. Пионерская труба. Сопровождаемый ее победными звуками, вбегает Валерий. Он в зените своего успеха, гордости, восторга. Отпрыгав танец победителя, Валерий остановился, вытирает с лица пот.

Валерий. Всё. (Сел на скамью.) Нет, Толя Макаров, Валерия Шипова тебе не победить. Никогда.

И вот тут-то возникает лебединая песнь, полная удивительной красоты. Как будто она вобрала в себя и счастье любви, и чудо природы, и призыв, и прощание, и обещание возвращения. Валерий услышал. Он поднял голову, зорко всматривается в небо над озером, увидел, как будто даже восхитился. Но у него возникла мысль. Он не уверен, что ее нужно осуществить. Воровато оглянулся. Вытащил из-под ступени беседки лук и стрелу. Натянул лук. Песня достигла апогея торжества. Валерий спустил лук. Лебединая песнь оборвалась сразу. Стало очень тихо.

Есть! По движущейся цели! Точно, Толя Макаров. Не хуже тебя!

Тишина как бы взрывается. Слышны голоса: «Лодку! Скорей! На помощь! Убили!» Через сцену пробегают Костя, Анюта, Макаров, Рита, Вера, Олег, Стасик, Иван Степанович. Валерия никто не видит. Еще не остыв от избытка чувств победителя и удачника, Валерий понимает, что сделано не то. Он заметался по площадке, спрятал лук под скамью. Возвращаются Анюта, Макаров, Стасик, Олег, Вера. Они все подошли к краю берега, заглядывают за камыши.

Стасик (с надеждой). Может быть, он еще живой? Смотрите, он поднял крыло… Наверно, хочет взлететь.

Анюта. А лебедиха плавает вокруг него… Она брызгает на него водой… Как она кричит! Я не могу…

Вера. Надо доктора… Ветеринара…

Олег. Вон дружинник поехал на лодке. С ним мальчик. Я тоже поеду… (Уходит.)

Вера. Это Костя. Он знает про лебедей. Они привезут, будут лечить… И я… Может быть, перевязку… (Уходит за Олегом.)

Стасик (с надеждой). Доктор вылечит? Да?

Макаров. Если только пуля не попала в сердце птицы и не пробила его.

И тут все обернулись к Валерию.

Ты слышал выстрел?.

Валерий. Я? Нет… Впрочем, может быть… Был какой-то щелчок… Или это из тира.

Все опять повернулись к озеру. Только Стасик подошел к Валерию, посмотрел на него. Повинуясь своей мысли, Стасик обходит беседку, заглядывает под нее, подлезает и выбирается обратно, совершенно растерянный.

Анюта (у озера). Как кричит лебедиха… Как будто ранили ее… Я не могу.

Стасик (тихо и требовательно, Валерию). Где стрела?

Валерий. Какая стрела?

Стасик. Та. Ты знаешь. Толи Макарова стрела.

Валерий. Где-нибудь здесь… Не знаю… Поищи.

Стасик (непривычно настойчиво). Дай стрелу. Найди. (С полным отчаянием.) Ну, найди стрелу, Валер… И лук.

Валерий. Что с тобой? Мы поищем вместе… Мы найдем… потом…

Стасик отходит. Ищет стрелу. Валерий обеспокоен. Прислушивается ко всему. Входят Иван Степанович и Рита, непохожая на себя — суровая и непримиримая.

Рита (сурово). Ну, все. Царь-птица. Красавец. Гордость нашего города. Эмблема. Убили. (Всхлипнула.) Костя рыдает. У него сердце разорвется. У Кости. Хотел их провожать завтра. На заре. Меня звал. (Быстро уходит.)

Анюта (требовательно). Иван Степаныч! Мы что должны делать? Что? Почему вы молчите, Иван Степаныч?

Все повернулись к Ивану Степановичу.

Иван Степанович (серьезно). Я все думаю, кто мог… Мы непременно должны узнать, кто это сделал. Непременно.

Макаров. Его посадят в тюрьму?

Иван Степанович (просто и печально). В тюрьму? Вряд ли. Разве это самое большое наказание для человека?

Валерий (стараясь говорить спокойно). Когда охотник убивает птицу… даже, например, орла… Между прочим, считается, что орел — царь птиц, а не лебедь… Ну вот даже орла… разве охотников наказывают? Сажают в тюрьму? И вообще… Про него даже могут написать в газете — вот какой меткий охотник! И даже поместить портрет!

Макаров (с негодованием) Ты считаешь, что нужно поместить в газете портрет того, кто убил лебедя? Так, что ли?

Валерий (растерянно). Нет… Я не считаю.

Никто не обращает внимания на слова Валерия, как будто он их не говорил. Все подошли к берегу. И Валерий вслед за всеми.

Анюта. Смотрите! А лебедя не видно. Где же он?

Макаров. Наверно, утонул. Он ведь мертвый. А лебедиха поднялась вверх. Полетела…

Анюта. Как она кричит…

Иван Степанович. Убили ее любовь. Как же ей не кричать?

Анюта. Как высоко она взлетела! Куда же ей теперь лететь? Куда?!

Иван Степанович. Она летит к Соколиной горе.

Стасик. Зачем?

Иван Степанович. Что-то ей подсказывает, куда лететь. Инстинкт, как говорят биологи. Сердце, как сказали бы простые люди.

Валерий (растерянно). Как будто лебедь — это человек… Но ведь это не человек. Птица… водоплавающая…

Опять никто не обращает внимания на слова Валерия, и это его беспокоит, хоть он старается не показать своего беспокойства. Слышен звук лодочного мотора. Рита за сценой громко зовет: «Костя! Костя! Костя!» Рита входит.

Рита. Костя, наверно, с ума сойдет. Сейчас моторку пригонят, Костя с Олегом и дружинником к Соколиной скале поедут.

Сильно заработал мотор. Лодка удаляется.

Анюта. Как страшно…

Рита. Утонул лебедь. В озере, которое он так любил… Что ж это такое? Совсем мертвый лебедь. Совсем. (С большой печалью.) Эмблема города.

Валерий (неуверенно). Как будто только один и был… Как будто нет… не будет других лебедей…

Рита (резко). Молчи! Ты в грош ничего не ставишь! Тебе ничего не дорого… Ты здесь чужой!

Иван Степанович (предостерегающе). Рита! Чужой — это очень страшное слово. Выбирай слова.

Рита (строптиво). Не буду я выбирать слова, Иван Степаныч. Не хочу. Я реветь хочу. Кричать. Топать ногами. Мне бы только увидеть его. Этого убийцу. Я бы…

Входят Костя, Вера и Олег. Видно, что Костя наплакался. Он молчит и только глубоко всхлипывает иногда.

Анюта. Костя…

Костя. В озеро его опустили. На дно… Там ключи бьют. Вода чистая. Пусть там…

Макаров. Прямо в сердце его? Не дрогнула рука?

Олег. Не дрогнула.

Иван Степанович. Тут в тире была стрельба. Мы и не слышали выстрела.

Олег. Никто не слыхал. Не было выстрела.

Анюта. А как же… а чем же его…

Олег (вынимает из рукава куртки стрелу). Вот чем.

Иван Степанович. Стрелой?! Убили стрелой? Из лука?!

Все поражены. Хотят посмотреть стрелу.

Олег. На лодочной станции такой шум… Собрался народ. Считают виновниками ребят. Хотят идти в школу. Можно сказать, народное возмущение. (Серьезно.) И справедливое. Этому нет названия.

Стасик посмотрел на удрученных ребят, на Валерия. Решился.

Стасик (громко, отчетливо). Это та стрела. Толи Макарова, которой он тогда ястреба… Она здесь была спрятана… Это он сделал… Валерий! Он! Он! (Задохнулся от волнения и гнева.)

Валерий (жалким голосом). Докажи…

Стасик. Не надо так… Ты лучше скажи… Ты признайся… Ты.

Рита обняла совершенно потрясенного Стасика. Ребята отодвинулись от Валерия, встали тесно, рядом. Молчат. Между ними и Валерием пустое пространство. Как бы запретная зона. Валерий шагнул к ребятам.

Макаров (повелительно). Стой на месте!

Валерий остановился. Молчание.

Иван Степанович (строго, негромко). Это ты сделал, Валерий Шипов? Я тебя спрашиваю — ты?

Валерий (не сразу). Я…

Иван Степанович. Почему ты это сделал? Зачем? Отвечай.

Валерий. Просто так… Случайно…

Иван Степанович (с большим сожалением и горечью). Просто так не бывает, Валерий. Что-то должно было тебя побудить. Что? Что?

Валерий (путаясь). Я не знаю… Все говорят — вот ты не можешь по движущейся цели, как Макаров… Не можешь… Я сам раньше думал, что не могу. А сегодня… Я всех победил… И у меня было такое настроение… что все могу… все… А он летит как раз над озером… низко… Этот лебедь… И поет… Движущаяся цель… Я не мог удержаться… Не мог… У меня ведь было такое настроение — я не знаю, как назвать…

Иван Степанович. Избыток чувств?

Валерий (почти обрадовавшись определению). Да.

Иван Степанович. Убил от избытка чувств? Да?

Валерий. Да. (Увидел ребячьи глаза.) Я ведь мог и не попасть… Это случайно…

Иван Степанович. Но обрадовался, что попал? Снайпер по всем статьям.

Валерий (невольно гордясь). Да.

Все молчат, опустив головы.

Рита. А подруга лебедя? Лебедиха?

Олег. Мы доехали до Соколиной горы. Она разбилась о скалу. Подруга лебедя. Лежит у самого края озера. Волны бьют в берег. Будто разгневалось озеро. Мы ее взяли в лодку, выехали на середину озера… Туда, где утонул лебедь. И опустили ее в волны. Пусть она лежит с ним, своим другом… своей единственной верной любовью.

Все молчат.

Вера. Только белые перья поплыли по волнам… полетели по воздуху… Как будто стая лебедей поднялась над озером, полетела на зимовье. Как это печально… и как это прекрасно, ребята… Успокойся, Костя. Ты-то будешь любить так же верно и так же преданно… И ты, Рита… И ты, Толя Макаров. И ты, Стасик… И ты, Анюта… (Тихо.) Идем, Олег. Пора.

Олег и Вера проходят мимо Валерия, как будто его нет.

Макаров. Пойдемте, ребята.

Валерий. А я? А мне… куда…

Иван Степанович (остановился, говорит просто и горько). Ты… (После молчания.) Мне казалось, что я не ошибался как учитель… Я всегда исходил из того, что во всяком человеке… ребенке… подростке непременно есть хорошее… что его надо открыть и… Ну что ж, сегодня я признаюсь — я ошибся. Мне казалось, Валерий Шипов, он заслуживает того, чтоб ему верить. Сильный, красивый, способный — какие дары ему отпущены! Немного эгоист — это я видел. Думал, пройдет. Высокомерен с товарищами: они отсталые провинциалы, я все знаю, умнее, современнее, интереснее всех… Я думал, мальчик плохо видит, его не воспитали понимать настоящее — с годами пройдет. (Сурово.) Боюсь, что не пройдет. Так и будет расти Валерий Шипов — ловкий, сильный, нарядный и… нищий. (Печально.) И вот лебедь… Для всех эти лебеди были олицетворением прекрасного. Для Валерия Шипова — только водоплавающая птица, движущаяся цель. (Сурово.) Движущаяся цель! Прицелился, спустил стрелу, убил. Убил красоту. От избытка чувств! (Отвернулся, молчит.)

Все молчат.

Рита. У моей бабушки сохранился старый учебник по истории. Там все описано какими-то словами — навек запоминаются. Там про одного сказано: «Безумный грек Герострат, мучимый жаждой славы, сжег храм богини Дианы в Эфесе, который считался одним из семи чудес света». Безумный грек Герострат! (Жалобным голосом.) Отчего я так устала? Как будто не было этого праздника сегодня… как будто все плохие… Я не могу… не могу…

Начинают перепархивать редкие крупные снежинки. Очень далеко затосковала музыка.

Стасик. Смотрите, пошел снег. А может, это перья из крыльев лебедей?

Костя. Они улетали всегда по первому снегу.

Рита. Не нужно тебе заходить за мной завтра и будить меня на заре.

Костя. Я все равно зайду.

Рита. Зайди. Мы пойдем на мыс, который любили лебеди. И ты приходи, Стасик. И Анюта. И ты, Толя Макаров. Мы скажем там, что мы всегда вместе. И ничто этого не может изменить. Такая примета — встреча на мысу у озера, чтоб дружба навек… Чтоб любовь навек… чтоб…

Все уходят. Иван Степанович, Костя, Рита, Стасик, Макаров. Они проходят мимо Валерия, не глядя на него. После всех идет Анюта. Она задержалась. Ей кажется, она отвечает за всех. И за Валерия.

Анюта. Ты… Как староста класса я… (Прямо.) Ты перейди лучше в другой класс… в другую школу… Чтоб тебя никто не знал… Начни сначала. Ты не приходи к нам. Не приходи. Ребята не могут… не хотят…

Валерий (с надеждой). Как староста класса. А как друг… Ведь ты хотела со мной дружить! Ты дружила… Анюта!

Анюта. Я не могу с тобой дружить. (Уходит.)

Валерий стоит один. Поднялся ветер. Потемнело. Сильнее закружились снежинки. Слышнее стала тревожная, тоскующая музыка.

Валерий (вслед ушедшим). Подождите! Постойте! Я… Ушли. (Повернулся к залу.) А что я такое сделал? Почему они?.. Я случайно… Что я особенное сделал? Что? Что?

Занавес

Content

Любимова Валентина Александровна От избытка чувств

Валентина Любимова От избытка чувств

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

КАРТИНА ВТОРАЯ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ