Мир Авиации 2003 02

АВИАЦИОННО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ

Издается с 1 992 г. №2(31)2003 г.

На обложке:

МиГ-29 35-го истребительного авиационного полка. Вывод из Цербста (Германия) в Россию. 10 июня 1992 г.

Фото Ф.Розендаала

КРУПНЫМ ПЛАНОМ

Эволюция СБ: этап третии и последний

Владимир КОТЕЛЬНИКОВ Москва

Окончание. Начало см. МА 2-02, 1-03

СБ 225-й серии

Модернизация, проведенная на т.н. «96-й условной серии», несколько расширила боевую эффективность СБ и облегчила его эксплуатацию, но за счет повышения взлетного веса и, соответственно, ухудшения летных данных. При этом СБ уже давно не являлся самым быстрым бомбардировщиком в мире. Английский «Бленхейм», например, летал быстрее. Скорости и бомбардировщиков, и истребителей потенциальных противников стремительно росли.

СБ начинал отставать от уровня мирового самолетостроения. Это никоим образом не устраивало руководство ВВС РККА, которое продолжало считать эту машину основным типом бомбардировщика и на несколько лет вперед. В апреле 1938 г. комкор А.Д. Локтионов, сменивший на посту начальника ВВС арестованного Я.И. Алксниса, сформулировал основные требования к модернизации скоростного бомбардировщика.

В первую очередь необходимо было довести скорость СБ до 475-500 км/ч. При этом предполагалось перейти от моторов М-103 к более мощным М-104 и М-105 с двухскоростными нагнетателями. Они обеспечили бы повышение тяги (и, соответственно, скорости) на больших высотах. Вместе с тем необходимы были меры и по уменьшению аэродинамического сопротивления самолета. В частности, предлагалось внедрить убирающиеся лыжи. Улучшение обороноспособности на больших скоростях должна была дать установка экранированной верхней турели МВ-3. Реагируя на критические замечания из строевых частей, Локтионов предлагал сконструировать новую, более просторную, носовую часть самолета и смонтировать у штурмана второе управление.

Предложения начальника ВВС получили поддержку свыше. Промышленность обязали выполнить требования военных. Ответственность за совершенствование СБ с начала его серийного производства полностью лежала на конструкторском бюро завода № 22, возглавлявшемся А.А. Архангельским. Туполев с конца 1937 г. в качестве «врага народа» сидел в Бутырской тюрьме и на эту работу уже никоим образом повлиять не мог.

Завод попросил разбить предложенную ВВС программу на два этапа. В ходе первого из них собирались внедрить новую мотоустановку: с туннельными радиаторами вместо старомодных лобовых и с иным капотированием двигателей. Таким образом улучшались аэродинамика самолета и обзор из пилотской кабины вбок. Этот этап завод планировал выполнить в первом полугодии 1939 г. Вариант назвали «201-й условной серией». Все остальное предлагалось отнести на вторую половину года.

21 ноября 1938 г. Локтионов ответил на это письмом, в котором соглашался с разделением модернизации на два этапа, но категорически требовал в первом из них не только туннельные радиаторы, но и убирающиеся в полете лыжи. Такая комбинация, по прикидкам специалистов ВВС, должна была дать прирост скорости 10-15 км/ч при колесном шасси и 50-60 км/ч на лыжах. Подобные машины ВВС хотели получать с 1 января 1939 г. К 1 июля Локтионов планировал иметь «полную модернизацию 1939 г.» с внедрением всех остальных пунктов требований, упоминавшихся ранее.

Точка зрения военных была еще раз уточнена в постановлении Военного совета ВВС от 29 февраля 1939 г. «О ходе реализации предложений по опыту применения ВВС в Испании и Китае». Там, кроме всего прочего, предлагались: полный переход в остеклении кабин с целлулоида на плексиглас, установка бронезащиты для стрелка, введение боковых окон в кабине штурмана, увеличение боезапаса верхней установки, внедрение системы заполнения топливных баков нейтральным газом, замена ненадежной СПУ, монтаж противопожарных перегородок между крылом и фюзеляжем, переделка стоек и колес шасси по чехословацкому образцу.

К этому времени завод № 22 уже довольно долго работал по первому этапу. Впервые новую компоновку мотоустановки еще в 1937 г. опробовали на опытном самолете Н-3 (иногда его в документах именовали Н/3). Туннельные радиаторы располагались в мотогондолах под двигателями. Сама гондола при этом приобрела веретенообразный облик, ее аэродинамическое сопротивление резко снизилось. Этот самолет испытывался до сентября 1938 г. с различными модификациями пропеллеров ВИШ-2 (ВИШ-2Б, ВИШ-2В, ВИШ-2Т), отличавшихся диаметром и шагом, с целью выбора наилучшей из них.

Осенью 1937 г. построили другой опытный самолет, СБ бис 3 (или СБ бис-3). На нем установили полностью переработанную мотоустановку. Моторы М-103 были закапотированы как на Н-3 и сочетались с тоннельными водорадиаторами и воздушно-масляными радиаторами вместо водо-масляных. Для улучшения аэродинамики отполировали крыло. Испытания СБ бис 3 проходили с 1 ноября 1937 г. по 17 января 1938 г. Пилотировал его летчик Липкин. На высоте 4500 м максимальная скорость поднялась до 445 км/ч.

Но температурный режим двигателей был явно ненормальным. Моторы постоянно перегревались. В НИИ ВВС переделали систему охлаждения левого мотора и добились некоторого улучшения ситуации. В качестве дополнительной меры предложили перейти с воды на этиленгликоль, обладающий большей теплоемкостью.

В марте 1938 г. СБ бисЗ продолжил летные испытания. На этот раз оба двигателя имели систему охлаждения по типу НИИ ВВС, управление радиаторами стало раздельным (левым и правым) и появились управляемые щели в тракте обдува маслорадиаторов. На этот раз испытания прошли успешно. СБ бисЗ налетал около 10 часов без существенных проблем, но для контроля предложили повторить полеты летом, что позднее и сделали.

Но до внедрения новых капотов и туннельных радиаторов в 1938 г. не дошло. Основные силы тогда бросили на доводку «96-й серии», описанной ранее. Параллельно конструкторы разрабатывали два перспективных варианта – ММН и СБ-2М-106.

На втором из них планировали смонтировать два новых двигателя М-106 конструкции В.Я. Климова. Эти моторы максимальной мощностью по 1350 л. с. начали разрабатывать в 1937 г. По расчетам прирост тяги должен был существенно поднять летные данные самолета. Максимальная скорость на высоте 6000 м должна была дойти до 550-600 км/ч, практический потолок – до 11000 м. Машина должна была иметь нормальную дальность полета 1500 км (с полной бомбовой нагрузкой). Экипаж СБ-2М-106 состоял из трех человек. Вооружение складывалось из трех 7,62-мм пулеметов (из них два – в подфюзеляжном люке) и одного 12,7-мм пулемета (в носу). По другому варианту в передней кабине монтировалась 20-мм пушка с 200 снарядами. 600 кг бомб размещались в бомбоотсеке и еще 500 кг – на наружной подвеске. В середине 1938 г. приступили к разработке эскизного проекта СБ-2М-106, затем начали изготавливать макет самолета. По сохранившимся чертежам видно, что проект сочетал мотогондолы, схожие с использованными на опытном СБ бисЗ, с сильно укороченным и уменьшенным по площади крылом с развитыми зализами. Поскольку двигатели М-106 в срок на завод не поступили, то опытный образец бомбардировщика не строился. Фактически выставить М-106 на летные испытания удалось лишь в ноябре 1942 г.

Опытный СБ бис3 на испытаниях, март 1938 г.

Второй проект, ММН, опирался на более доведенные (и менее мощные) моторы М-105. У них максимальная мощность составляла 1100 л. с. Двигатели располагались в хорошо обтекаемых гондолах с туннельными радиаторами. Вход и выход охлаждающего воздуха регулировался совками. Крыло спроектировали существенно отличным от СБ. Консоли уменьшили по размаху и площади и предусмотрели развитые зализы на стыках крыла с фюзеляжем и мотогондолами. Несколько изменилась площадь элеронов и оперения, площадь щитков увеличили на 40% (чтобы воспрепятствовать росту посадочной скорости при меньшей площади крыла). Носовую часть фюзеляжа вытянули. У штурмана, сидевшего впереди, стояло второе управление. За рыбообразную переднюю часть фюзеляжа самолет получил прозвище «Щука».

На этой машине также предполагали внедрить убираемые в полете лыжи, верхнюю экранированную турель МВ-3 (но на ранних вариантах чертежей явно просматривается старая Тур-9) и дополнительные бензобаки в консолях. По плану наркомата оборонной промышленности (НКОП) ММН требовалось выставить на испытания в июне 1939 г. Завод № 22 брался выпустить машину на аэродром еще раньше – в декабре 1938 г.

По расчетам максимальная скорость ММН должна была составлять 485 км/ч на высоте 5000 м, практический потолок – 11000 м, дальность – 1000 км (в перегрузочном варианте – до 2700 км). Вооружение по проекту состояло из трех пулеметов – впереди, сверху и снизу. Реально на опытном образце ММН поставили два – один спереди, а другой сверху в турели МВ-3; люковой установки не было. Нормальная бомбовая нагрузка составляла 500 кг, максимальная – 1600 кг.

На испытания в НИИ ВВС «Щука» попала летом 1939 г. До расчетных показателей она далеко недотягивала. Максимальная скорость оказалась 458 км/ч на высоте 4200 м, практический потолок – 9000 м (а у серийных бомбардировщиков СБ потолок тогда был около 9700 м). ММН значительно проигрывал самолетам «96-й серии» по скороподъемности, скорости у земли и очень сильно – по разбегу на взлете и пробегу на посадке. Разбег у него составлял 520 м, а у доработанного самолета № 1/83, ставшего эталоном «96-й серии» – 322 м. Посадочная скорость ММН равнялась 150-160 км/ч против 125 км/ч у серийных СБ.

В итоге бомбардировщик забраковали – как по летным данным, так и по недостаточной обороноспособности. Но отдельные элементы конструкции ММН потом неоднократно использовали.

Более успешно продвигалась постепенная модернизация серийных СБ. Но она значительно отставала по срокам и результатам от требований ВВС. В марте 1939 г. Локтионов направил наркому обороны К.Е. Ворошилову докладную записку о том, что завод опаздывает с внедрением новшеств на пять-шесть месяцев. К 1 апреля военные планировали получать уже серийные машины с убирающимися лыжами, новыми капотами с туннельными радиаторами и турелями МВ-3 (верхней) и МВ-2 (нижней).

11 марта в НИИ ВВС начались испытания головного серийного СБ со странным номером 1/0. Этим «нулем» обозначили установочную серию новой модификации, предназначенную для доводки и разного рода экспериментов. Таким образом, бомбардировщик № 1/0 являлся головным самолетом всей «201-й серии». Первый полет на заводе эта машина сделала 3 марта. Поскольку промышленность существенно опаздывала против назначенных сроков, ограничились очень краткими заводскими испытаниями и передали самолет в НИИ ВВС. Летал на нем экипаж капитана Хрипкова. Мотоустановка в основном соответствовала опытному самолету СБ бисЗ и немного отличалась по масло- и бензосистемам, а также организации охлаждения. Например, убрали дефлекторы за радиаторами и ликвидировали щели в передней части капота.

Главной новинкой на этой машине являлись убирающиеся лыжи Р-51, изготовленные заводом № 167. По форме и размерам они немного отличались от прежних неубирающихся. Р-51 изготовлялись из дерева, сверху обтягивались полотном, а по бокам оковывались алюминием. Вместо резиновых оттяжек ввели подпружиненные стойки – по две на лыжу, и ограничительный трос. Чтобы лыжа после уборки плотно прилегала к мотогондоле, снизу-сзади последнюю дополнили зализами под лыжу.

Испытания шли до 3 апреля. Вода и масло постоянно перегревались, поэтому приходилось летать с полностью открытыми створками радиаторов. Потом определили, что это обошлось примерно в 12 км/ч максимальной скорости. В целом скорость самолета № 1/0 оказалась даже ниже, чем у серийных бомбардировщиков 101-й серии.

Зато новые лыжи работали безотказно. Один раз лыжа зацепила при выпуске ограничительный трос, но оторвала кронштейн, на котором он завис.

Как уже говорилось, СБ № 1/0 должен был стать прототипом будущей «201-й серии», но в силу выявленных дефектов – не стал. В выводах отчета НИИ ВВС записали: «Необходимо срочно представить на госиспытания эталонный самолет 201-й серии в доведенном виде».

Самолет ММН на госиспытаниях, лето 1939 г.

И вот в июне 1939 г., практически одновременно со «Щукой», в НИИ ВВС доставили СБ № 2/201. Винтомоторную группу на нем выполнили по образцу ММН, но под двигатели М-103. Учитывая уже приобретенный опыт, для борьбы с перегревом увеличили объем маслобака, поставили по два воздушно-масляных радиатора на каждый двигатель. В местах установки маслорадиаторов пришлось изменить конструкцию нервюр. Также усилили лонжероны крыла и рулей, элероны сделали гофрированными с полотняной обтяжкой сверху. Все остальное соответствовало серийным СБ, за исключением наличия посадочной фары, бензопроводов большего диаметра и двух дополнительных бомбодержателей Дер-31 в бомбоотсеке, позволявших подвесить еще пару ФАБ-100 горизонтально. Полеты проводились с 8 июня по 26 июля 1939 г. Но и самолет № 2/201 после испытаний забраковали. Мало того, что винтомоторная группа имела много дефектов, бомбардировщик опять оказался тихоходнее серийных машин. На высоте 4000 ,м намеряли всего 409 км/ч. Кроме того, в НИИ ВВС отметили целый ряд недостатков новой мотоустановки. Неудобен был доступ к различным узлам и агрегатам. Например, капот сделали так, что нельзя было демонтировать нижнюю крышку картера, не сняв мотор с самолета. С большим трудом и очень медленно сливалось масло из системы. И самое существенное – минимальная скорость полета увеличилась со 130 км/ч до 160 км/ч, что значительно усложнило заход на посадку. Основной вывод испытателей гласил: «Самолет СБ 2М103 № 2/201 как эталон 201 серии завода № 22 государственные испытания не выдержал…»

Эти результаты вызвали настоящую панику в Управлении ВВС. Сменивший Локтионова комдив Алексеев в июле писал Ворошилову: «Самолеты 201 серии, изготавливаемые в настоящее время заводом N° 22 с такой пониженной скоростью, являются неполноценными и не могут быть использованы в частях ВВС РККА как современные бомбардировщики…» Алексеев требовал с 15 сентября 1939 г. отказаться от приемки машин «201-й серии». В крайнем случае он предлагал взять 370 самолетов этого типа и использовать их в учебных целях. Главный Военный совет РККА подошел к проблеме более либерально – принять 450 машин, а начиная с 451-й пропускать через приемку только после доведения скорости до 450 км/ч.

В августе на испытания предъявили СБ № 2/202. Он летал в НИИ всего три дня – с 21 по 23 августа. Командиром экипажа был опять Хрипков. На этом самолете ввели ряд усовершенствований как в отношении мотоустановки, так и в области аэродинамики. Появились новые тоннели водорадиаторов с уменьшенным, более обтекаемым входом, совок на входе ликвидировали. Сами радиаторы сохранили прежние габариты, но их выполнили из трубок другого размера. За радиаторами вновь поставили дефлекторы, как и на СБ бисЗ.

Самолет СБ 2М-103 № 2/201 на госиспытаниях, лето 1939 г.

Много внимания уделили снижению аэродинамического сопротивления бомбардировщика. Уменьшили щель между коком винта и капотом, теперь их обводы плавно сопрягались. Стоявшее над козырьком пилотской кабины зеркало заднего вида, введенное на 96-й серии, заменили двумя боковыми выдвижными. Поставили обтекатели у всасывающих патрубков моторов, у звеньеотвода носовой пулеметной спарки и на шарнирах рулей и элеронов. Щели под пулеметы в штурманской кабине закрыли шторками. Шторки раздвигались специальными ручками или раскрывались сами при движении пулеметов вверх-вниз. Переднюю кромку крыла отшпаклевали, все крыло отполировали. Самолет покрасили не шероховатой «серебрянкой», а светло-серой эмалью в два слоя.

В первом полете возникла сильная тряска. Экипаж испугался и поспешно сел. Но после замены комплекта свечей все исчезло. Десять следующих полетов прошли благополучно. Принятые конструкторами меры принесли свои результаты: температурные режимы моторов приблизились к норме, а скорость существенно поднялась. На высоте 4100 м получили 441 км/ч. Одно только закрытие пулеметных щелей прибавило от 8 до 12 км/ч на разных высотах. Заодно оно существенно облегчило жизнь штурмана – стало меньше дуть и потеплело.

В целом машину одобрили, но предложили заводу после доработки представить ее повторно. Однако времени уже не было. Чуть позже дефекты решили устранять уже в ходе серийного производства, предъявив полностью соответствующий требованиям УВВС самолет к 1 сентября. СБ № 2/202 вынужденно приняли как «эталон 2-й половины 1939г.».

Не дожидаясь утверждения эталона, завод № 22 начал серийное производство модифицированных машин – ведь у предприятия имелся соответствующий план, спущенный своим наркоматом. На подготовку серийного производства новой модификации СБ затратили 4 885 000 рублей.

Несмотря на это, освоение «201-й серии» шло с большими неурядицами. Складывались вместе нехватка комплектующих, отсутствие утвержденного эталона (а с ним и окончательной документации) и поспешность во внедрении новой модификации. 11 мая начальник военной приемки на заводе сообщал об имеющихся трудностях. Не хватало колес, радиаторов, радиостанций, воздушных баллонов, шлангов тормозной системы и некоторых приборов.

Но больше всего проблем создавало отсутствие окончательно одобренной конструкции. Это сдерживало выпуск окончательных чертежей и технологических карт. Конструкторы все время направляли в цеха изменения к документации. Поскольку конструкция не установилась, делали только самые необходимые приспособления. Процветало кустарничество.

До 206-й серии крылья делали по временным чертежам и даже эскизам в служебных записках. Часто что-то делали и тут же ломали, а потом делали заново. Многие узлы возвращали в цеха на доработку. Отсутствие четко определенной технологии и необходимых приспособлений давало огромный процент брака. 14 июля военпред отверг сразу 80 расширительных бачков водяной системы, оказавшихся негерметичными. Технология более-менее установилась на 207-й серии, пошедшей на окончательную сборку в середине июля. Но и после этого оставалось немало проблем, связанных в основном со спешкой.

Военная приемка фиксировала трещины в обшивке крыла, «хлопуны» и выпуклости на плоскостях и фюзеляже. Створки шасси и бомболюка плохо подгонялись – щели были очень велики. Сообщали, что окраска машин «не однообразна».

Уже выпущенные на аэродром самолеты неоднократно возвращали в цеха и дорабатывали. На 207-й серии персонал летно-испытательной станции был вынужден снять всю бензопроводку и смонтировать новую.

Турели типа МВ-3 (верхняя) и типа МВ-2 (нижняя)

Верхняя турель типа МВ-3 на самолете ММН

Производство лихорадило, планы срывались. В апреле 1939 г. на заводе находились в разной степени готовности пять головных и 17 серийных бомбардировщиков. К 20 мая облетали 15 самолетов. Максимальные скорости у всех находились в диапазоне 412-419 км/ч. Пока шли препирательства между ВВС и промышленностью по поводу облика эталона, военная приемка вообще отказывалась пропускать машины «201-й серии». Чтобы хоть как-то избавиться от застрявших бомбардировщиков, М.М. Каганович предложил продавать их со скидкой на треть. 20 июля завод № 22 в письме в Управление ВВС попросил принять 180 «неполноценных» (так сами и написали) СБ девяти серий (с 201-й по 209-ю) с уценкой на 30%. При этом предприятие давало гарантию, что уже в частях доработает самолеты так, чтобы они развивали скорость не менее 417 км/ч. По приказу Кагановича от 29 июля следовало отпустить с завода 100 первых СБ «201-й серии» со скидкой 33%.

ВВС очень не хотелось брать неудачные бомбардировщики, но больше ничего не оставалось. Завод № 125 не мог обеспечить достаточный выпуск новых бомбардировщиков для замены изношенных машин ранних серий. Срывались планы года по формированию новых авиачастей и перевооружению старых. Управление ВВС фактически сдалось раньше, чем Каганович предложил свою скидку. Еще 13 июля там решили не только взять «уцененные» самолеты, но и выдать их в строевые части Ленинградского, Белорусского, Калининского и других округов, а также в воздушные армии особого назначения (АОН). Полки, которым достались эти «подарки Кагановича», потом вдосталь нахлебались с неполадками мотоустановок.

Серийные самолеты несколько отличались от эталонного № 2/202. Один из самолетов последующих серий, № 1/208, поступил на контрольные испытания в НИИ ВВС 11 августа 1939 г. От шпаклевки передней кромки, оказавшейся весьма непрочной, на серийных машинах отказались, также как и от полировки всего крыла – полировали только переднюю кромку. А вот окраска глифталевой эмалью себя оправдала – новое гладкое покрытие добавило примерно 3 км/ч к максимальной скорости. Скороподъемность при этом не изменилась. С каждого мотора М-103 сняли по одному бензонасосу, поставив вместо него дополнительный масляный. Зато производительность оставшегося повысили. Причиной этого являлась ненадежная работа М-103 на высотах 6000-8000 м. У них начинало падать давление масла, а недостаточная смазка могла привести к заклиниванию коленчатого вала. Второй подкачивающий масляный насос должен был исправить положение. Подобные двигатели завод № 26 начал массово выпускать под маркой М-103У. Их начали ставить сначала на часть серийных СБ, а с самолета № 12/231 на все самолеты. Это резко повысило надежность работы мотоустановки.

К 1 октября ВВС приняли уже 235 «некондиционных» бомбардировщиков, а на заводе стоял еще 41. Управление ВВС вновь поставило вопрос о целесообразности выпуска таких СБ. Но тут промышленности удалось одержать некоторый успех. Официальным эталоном «201-й серии» стал бомбардировщик № 13/221 (т.е. взятый из 221-й серии). На нем внедрили все усовершенствования, одобренные на № 2/202, плюс закольцевали бензопомпы обоих моторов, перенесли воздухозаборник пневмопочты, ввели горловины заправки системы охлаждения (это вдвое уменьшило время заливки). Самолет испытывался в НИИ ВВС с 28 сентября по 25 октября, совершив 20 полетов. За счет лучшей отделки он оказался быстроходнее СБ № 2/202 на 7-9 км/ч. Внешним отличием 221-й серии стала «губа» воздухозаборника водяного радиатора, вытянутая вперед, и боковые убирающиеся зеркала заднего вида у пилота.

Последующие серии выполнялись по этому образцу. В ноябре 1939 г. на контрольные испытания выставили самолет № 15/223. Ни его оборудование, ни летные данные практически не отличались от эталона. Конечно, до желаемой скорости 450 км/ч (о 500 км/ч уже и не заикались) машина не дотягивала, но, по крайней мере, и не страдала таким количеством дефектов, как ее предшественники. Таким образом, первый этап модернизации 1939 г. растянулся на десять месяцев, в значительной мере спутав карты и промышленности, и ВВС, и не дав ожидавшихся выгод.

В конце 1939 г. на СБ появилось ракетное вооружение. Впервые его испытывали в НИПАВ в апреле 1938 г. Старый СБ вооружили шестью реактивными снарядами РС-132. Считалось, что они могут быть полезны при обстреле таких целей, как города или железнодорожные узлы, небольших судов, подводных лодок в надводном положении. По ним хотели стрелять с дистанции 5-7 км. Возможно было также применение РС-132 по плотному строю бомбардировщиков противника. Установку первоначально делали для «крейсера» Р-6, а затем доработали под СБ. Пилоту поставили стрелковый прицел. Экипаж капитана Хрипкова осуществил с самолета 169 пусков. Результаты оказались не очень хорошими: отметили, что скорость снаряда мала, а разброс очень велик.

Войсковые испытания РС-132 на СБ, проходившие в Белой Церкви, завершились в ноябре 1938 г. В целом они повысили доверие руководства ВВС к ракетному вооружению, однако решено было, что конструкция пусковых установок («ракетных орудий») нуждается в усовершенствовании. 22 февраля следующего года Управление ВВС попросило включить в производственный план 1939 г. оснащение ракетами 100 бомбардировщиков.

В марте провели полигонные испытания новых, однопланочных «ракетных орудий». У старого варианта планок (направляющих) было две на каждый снаряд. Теперь самолет нес восемь РС-132. Уменьшились габариты и вес установки, упростился процесс заряжания, «…однопланочные ракетные орудия имеют крупные преимущества во всех отношениях…»

А с осени 1939 г. СБ с реактивным вооружением начали выпускаться серийно. Такие машины имели усиленные нервюры консолей (с 10-й по 16-ю) и прицелы ПАК-1 или ПБП-1 у летчика. Самолет нес уже десять РС-132, установленных под небольшим углом вверх, чтобы не сжечь обшивку. Бомбардировщики с РС-132 стали поступать в строевые части, но в войне с Финляндией их ни разу не использовали.

Модернизация СБ снизила темпы серийного производства. В сентябре 1938 г. Управление ВВС вносило свои предложения по заказу на следующий год. В длинный список вошли и 3500 СБ (все с моторами М-103). В Наркомате обороны эту цифру увеличили до 4000 машин. Наркомат оборонной промышленности даже под сильным давлением соглашался поставить только 3000. Уже в ноябре, проявив более реалистичный подход, запросы ВВС урезали до 3000 СБ, а 11 декабря – до 2600. В конечном итоге на этот год ВВС заказали промышленности 2700 СБ. Этого должно было хватить для перевооружения 12 полков, 12 отдельных эскадрилий и 3 авиаотрядов, а также создания необходимых резервов (до 50% штата). На СБ хотели перевести два тяжелобомбардировочных (с ТБ-3), семь легкобомбардировочных (с Р-5 и Р-Зет), один штурмовой (с Р-5Ш) и все десять дальнеразведывательных эскадрилий (с Р-6 и КР-6). Последняя задача признавалась наиболее важной, поскольку КР-6, а тем более Р-6, уже безнадежно устарел. Уже в 1-м квартале на СБ должны были перевооружить дальнеразведывательные эскадрильи ВВС 1-й Отдельной Краснознаменной армии на Дальнем Востоке. Параллельно намечалось переукомплектовать строевые части машинами «96-й серии» и более поздними, передав старые в учебные подразделения и летные школы. Кроме того, планировалась поставка СБ в гражданский воздушный флот (как скоростные почтовые), авиацию погранохраны и Осоавиахим.

Освоение модернизированных бомбардировщиков «201-й серии» при их довольно длительной доводке до приемлемого состояния вынудило скорректировать планы. 20 мая 1939 г. заказ наркомата обороны урезали до 2198 СБ, т.е. уменьшили примерно на 300 самолетов. Несмотря на все передряги, к осени 1939 г. завод № 22 смог выйти на рубеж устойчивого выполнения и даже перевыполнения пониженного плана. На 1 сентября в целом там сдали 819 скоростных бомбардировщиков (включая 78 безоружных ПС-40 для Главного управления ГВФ) при плане 705. Завод в Иркутске по-прежнему отставал, с трудом осваивая протестированные бензобаки, – 84 машины из 140. Но «221-я серия» с новыми переделками подкосила и московское предприятие. Много машин отстаивалось на площадках, периодически вновь попадая в цеха. В итоге за год ВВС с завода № 22 получили 1313 СБ – примерно на 250 машин меньше запланированного. Завод № 125 недодал около 130 самолетов. Там сдали 343 СБ, причем местный аналог московской «201-й серии» там еще и не начинали осваивать. При этом, как и раньше, иркутские машины обходились дороже московских. Если завод № 22 получал за каждый СБ 390 тысяч рублей, то 125-й – 540 тысяч!

Таким образом, планы не были реализованы полностью. Тем не менее, началось запланированное переоснащение полков. К 1 мая в Ленинградском военном округе 2-й и 9-й полки числились уже скоростными, хотя первый имел в наличии 19 ТБ-3 и 5 СБ, а второй 18 ТБ-3, 3 СБ и один КР-6. К 1 июня 12-я и 21-я драэ на Дальнем Востоке уже получили полный комплект новых самолетов – по 15 СБ каждая. Все самолеты с М-100 к сентябрю 1939 г. объявили устаревшими и подлежащими переводу в разряд учебных и учебно-тренировочных.

Убирающееся лыжное шасси на самолете СБ 201-й серии. От машин с колесным шасси отличается зализом на мотогондоле. Конус заборника полностью закрыт, верхняя турель типа МВ-3 на самолете ММН

Командование ВВС оыло недовольно задержкой с перевооружением бомбардировочной авиации. 3 сентября 1939 г. Локтионов внес предложения по расширению производства самолетов. В том числе предлагалось довести выпуск в Москве до 2500 СБ в год, в Иркутске – до 700, внедрить СБ на заводе № 153 в Новосибирске и построить новое предприятие в Пензе или Ульяновске с мощностями, рассчитанными на сборку до 2500 бомбардировщиков в год. Но реально приступили только к расширению завода № 125.

В 1940 г. процесс модернизации СБ продолжился. Только он разделился на две ветви – «большую модернизацию», которая привела к появлению самолета СБ-РК (Ар-2), исходно «300-й условной серии», и «малую модернизацию», которая сводилась к постепенному внедрению на серийных бомбардировщиках различных улучшений. На 248-й серии ввели сирену, завывавшую при попытке зайти на посадку с убранными колесами. Но гораздо более важный шаг сделали на 252-й серии – установили трехлопастные винты-автоматы ВИШ-22Б с регуляторами Р-2. Пропеллеры ВИШ-2, скопированные со старого американского образца, имели только два положения по углу установки лопастей и, соответственно, только два оптимизированных режима. Рассогласование оборотов мотора и положения лопастей не позволяли получить максимальную тягу. У винта-автомата лопасти могли устанавливаться в любом промежуточном положении. Диаметр ВИШ-22Б был немного меньше, чем у ВИШ-2 – 3,2 м против 3,25 м.

Строевой СБ

Такие пропеллеры опробовали на СБ № 15/205, на котором испытывались также новые двигатели М-104. Этот бомбардировщик летал в НИИ ВВС в августе- сентябре 1939 г. Пилотами на нем являлись майор Лисицын, капитан Дацко и лейтенант Савченко. По сравнению с различными машинами «201-й серии» этот самолет выигрывал в максимальной скорости от 5 до 37 км/ч на разных высотах. Новые винты одобрили.

И вот с 252-й серии их стали монтировать на всех машинах. На этой же серии внедрили газоанализаторы ГО-9 (копии американских устройств фирмы «Кембридж»). Они позволяли по составу выхлопных газов настроить моторы на наиболее экономичный режим работы.

На 254-й и 255-й сериях попробовали ввести наддув свободного пространства бензобаков нейтральным газом. Это значительно уменьшало риск возникновения пожара при простреле баков. Существовали три варианта системы наддува. В июне 1939 г. приступил к испытаниям самолет № 22598. На нем центропланные баки заполнялись охлажденными выхлопными газами. Конструкцию спроектировали на заводе № 22. В целом результат оценили достаточно высоко: «Система чрезвычайно проста, доступна на самолете, монтируется без затруднений». Но надежность работы устройства сочли недостаточной. Газовые штуцеры временами заливало бензином. Один раз бензин прошел по газопроводу до выхлопного коллектора и начался пожар в мотогондоле. К счастью, это произошло на земле. С другой стороны, с выхлопными газами поступал водяной пар, конденсировавшийся в баках.

В августе-сентябре 1939 г. в ОЭЛИД ЦАГИ испытывали аналогичную систему, сконструированную спецгруппой (видимо, из заключенных) на заводе № 156. Она работала лучше, чем сделанная на заводе № 22. В частности, это сказывалось на величине избыточного давления в баках. В отчете ЦАГИ записано: «Установка проста в эксплуатации, работает автоматически, не требуя наблюдения в полете».

Третий вариант спроектировали тоже на заводе № 156. Центропланные баки заполняли азотом из баллона, стоявшего у стрелка. В июле-августе 1939 г. один СБ с таким оборудованием летал в ОЭЛИД ЦАГИ. У системы нашли много недостатков: «…ненадежна, сложна и неудобна». Она была на 14 кг тяжелее предыдущего типа. Использование сжатого азота требовало наличия на аэродромах наполнительных установок. А кроме того – выхлопные газы в наличии есть всегда, пока работают моторы, а азот в баллоне когда-нибудь кончится. Собственно говоря, на испытаниях как раз и столкнулись с тем, что азота не хватило. Зато система заполнения баков азотом никак не увязывалась с мотоустановкой, а сам азот не влиял на качество горючего.

В феврале-марте 1940 г. завод № 22 начал испытывать новый вариант своей системы, дополненный конденсационными бачками. Им оборудовали два самолета – 15/250 и 20/207. Летал на обоих экипаж полковника Байдукова. Это и был прототип того оборудования, которое установили на самолетах 254-й серии. По результатам испытаний в НИИ ВВС систему допустили к эксплуатации, но дальнейшую установку на бомбардировщиках потребовали запретить. В отчете записано прямо: «Дальнейшее производство системы и установку на самолеты, ввиду сложности эксплуатации, прекратить». Вместо нее приказали ставить баллоны, но не с азотом, а с углекислым газом. Углекислый газ уже применяли в авиационных огнетушителях. Реально такую систему стали монтировать уже в самом конце производства СБ на заводе № 22 – на 298-й серии.

Система завода № 156 с использованием выхлопных газов на СБ использовалась очень ограниченно. В сентябре 1940 г. выпустили пять машин для войсковых испытаний, завершившихся в конце октября. В августе 1940 г. завод № 22 обязали проработать возможность создания гермоотсеков вокруг бензобаков, тоже заполняемых нейтральным газом (т.н. «вторая зона»). Подобные работы уже велись в ОКБ-39 Ильюшина применительно к ДБ-ЗФ. Сделали ли что-либо в этом направлении для СБ – неизвестно.

На самолетах 254-й серии внесли еще несколько менее значимых нововведений. В частности, на них предусмотрели место под радиополукомпас РПК-2 «Чайка», ввели лючок для осмотра кабана руля высоты и жесткую антенну радиостанции РСБ.

Формальным эталоном серийного производства на первую половину 1940 г. должен был стать самолет № 1/257, испытывавшийся в НИИ ВВС с 17 по 23 марта 1940 г. Летал на нем экипаж майора Стадника. На бомбардировщике стояли моторы М-103У с винтами ВИШ-22. Появились некоторые новшества, продиктованные опытом боев на Халхин-Голе и в Финляндии. В частности, ввели противопожарные перегородки между крылом и фюзеляжем. Они мешали топливу растекаться из пробитых баков и тем самым препятствовали попаданию пламени в кабины. У люковой установки сделали второй, педальный, спуск. Теперь стрелок мог пользоваться нижним пулеметом как «пугачем», посылая из него неприцельные очереди без отрыва от верхней турели. На самолете № 1 /257 внедрили также отражатели, защищавшие от перегрева подкосы моторам и узлы крепления моторов, подсветку радиостанции, глазок для осмотра контровки взрывателей, пружинные замки на шторках фонаря кабины штурмана, заменили трехцветную сигнализацию пятицветной.

Машина совершила в НИИ ВВС 20 полетов. Испытания показали, что вопреки ожиданиям винты ВИШ-22 обеспечили некоторый прирост практического потолка (на 900 м), но фактически не дали выигрыша в скорости и скороподъемности. Максимальная скорость с убранными лыжами составила 430 км/ч.

В качестве эталона самолет № 1/257 забраковали. Основным при этом стало отсутствие того, что военные считали необходимым: турелей МВ-2 и МВ-3, фотоаппарата АФА-1 и новых моторов М-103А. Последние представляли собой переходный тип от М-103У к М-105, По сравнению с М-103У усилили блоки, картер и коленчатый вал. Диаметр цилиндра у М-103А был таким же, как у М-105 – 148 мм. Таким образом, М-103А оказался не унифицированным по поршневой группе с М-103 и М-103У. Зато за счет форсирования по наддуву взлетную мощность подняли до 1000 л.с.

Неудачливый «эталон» отвергли, но одобренные НИИ ВВС новшества ввели в серийное производство. Внедряли их постепенно: на 260-й серии – педальный спуск люковой установки, на 263-й – отражатели.

Часть бомбардировщиков, изготовленных в марте-апреле 1940 г., получила двигатели М-104. Это был вариант М-103У, оснащенный двухскоростным нагнетателем. Если М-103 давал 850 л. с. у земли и 960 л.с. на высоте 4000 м, то М-104 – 900 л.с. у земли и 1010 л.с. на 3300 м, а на второй скорости нагнетателя – 895 л.с. на 6000 м. Планировалось выставить СБ с новыми моторами на госиспытания в июне 1939 г. На самом деле это произошло несколько позже.

Впервые М-104 опробовали на СБ № 15/205. Он испытывался в НИИ ВВС в августе-сентябре 1939 г. Хотя мотоустановка стала тяжелее на 46 кг (не только из-за двигателей, но и из-за винтов ВИШ-22Б), скорость на высотах более 6000 м существенно возросла. На отчете НИИ ВВС Алексеев написал резолюцию: «Считаю необходимым просить ВС ВВС РККА обязать НКАП установить конкретные сроки перевода самолетов СБ на Ml 04».

В августе моторами М-104 и винтами ВИШ-22 оснастили пять самолетов 210-й серии. Но более массовое внедрение этих двигателей пошло только через полгода.

Бомбардировщиков с такими моторами выпустили вообще сравнительно немного. Причиной явилось то, что М-104 активно вытеснялся из цехов завода № 26 новым М-105. Самолеты с М-104 делал только завод № 22, параллельно с машинами с М-103У и М-103А. В марте 1940 г. собрали 43 таких СБ, в апреле – всего 10 и на этом закончили.

Новым толчком для совершенствования СБ стало его сравнение с образцами бомбардировщиков Ju 88 и Do 215, приобретенными в Германии. Они изучались у нас в мае-октябре 1940 г. В результате сделали выводы, что «немцы» превосходят в скорости на 2540 км/ч, имеют меньший пробег на посадке (за счет лучшей механизации крыла и хороших тормозов). Немецкие самолеты оказались проще в пилотировании и эксплуатации, обладали лучшей устойчивостью. Знакомство с их конструкциями дало возможность создать достаточно эффективные двухсторонние тормоза, фибровые бензобаки (при простреле не дающие острых «лепестков», мешающих протектору затянуть ее) и термические антиобледенители.

Двухсторонние тормоза начали ставить на часть машин, начиная с 263-й серии, а с 285-й – на все самолеты. Фибровые баки и атиобледенители нескольких типов успели только испытать, но на серийных бомбардировщиках внедрить не успели.

На самолетах 273-й серии наконец-то начали модернизацию вооружения. Старую турель Тур-9 заменили на экранированную турель МВ-3, обеспечивавшую эффективную оборону на больших скоростях полета. Эти турели-башни в конце войны с Финляндией монтировали непосредственно в полках и успели оценить выгоды от такой замены. На заводе же их внедрили только летом 1940 г. Правда, контрольные испытания вооружения, проводившиеся в начале августа, показали, что на больших высотах МВ-3 перестает вращаться. Оказалось, что при сильном охлаждении алюминиевое кольцо зажимает ролики.

Носовой пулемет самолета ММН. Вид изнутри кабины штурмана

На этой же серии переместили радиостанцию РСБ и опять предусмотрели монтаж радиополукомпаса. Но сами РПК-2 не ставили в связи с отсутствием на заводе. Перевооружение СБ завершили на 281-й серии, внедрив новую нижнюю установку МВ-2. Она, в отличие от старой, постоянно находилась под самолетом и прикрывалась прозрачным козырьком.

Опыт боевых действий против Финляндии, в течение которых СБ летали то на колесах, то на лыжах и опять на колесах, привели к решению отказаться от лыжного шасси для бомбардировщиков и круглый год эксплуатировать технику на колесах. С 275-й серии к самолетам перестали придавать лыжи и подгонять зимние обтекатели для мотогондол.

Всю 277-ю серию оснастили радиополукомпасами РПК-2. Позднее их также получили все четные машины 289-й серии.

С бомбардировщика № 19/294 изменилась окраска СБ. Ранее самолеты со всех сторон покрывали светло-серой эмалью. Теперь верхние поверхности стали красить в зеленый цвет, нижние – в светло-голубой.

Машины выпуска 1940 г. могли нести на наружной подвеске приборы ЗАП-500. Из них можно было распылять горящий фосфор (система «Огненный дождь»). Они представляли собой доработанные ВАП-5М с присоединенным к ним устройством, воспламенявшим фосфор.

В 1939 г. планировали в следующем году поставить в турели МВ-3 пулемет УШ (Ультра-ШКАС) с боезапасом 1300 патронов. Но уже в январе 1940 г. от освоения производства этого недоведенного пулемета отказались. Так СБ до самого конца своей «жизни» остался с комплектом из четырех ШКАСов.

Осенью 1940 г. завод № 22 начал осваивать производство СБ-РК, впоследствии переименованного в Ар-2. Но параллельно с ними в Филях продолжали собирать обычные СБ с двигателями М-103А, а с октября и с новыми моторами М-105.

М-105 имел двухскоростной нагнетатель, как М-104, усиленный коленчатый вал с противовесами, ужесточенный картер, трехклапанные головки и новый карбюратор. Увеличение степени сжатия и форсирование по оборотам подняли взлетную мощность до 1100 л.с., а номинальную (на первой скорости нагнетателя) – до 1070 л.с.

Согласно одному из постановлений Комитета Обороны, первые 50 бомбардировщиков с М-105 завод № 22 должен был выпустить в конце 1939 г. Предполагалось, что максимальная скорость у них достигнет 470 км/ч. С 1 января 1940 г. предприятие должно было полностью перейти на сборку таких машин. Но М-105 доводился очень долго. Раз за разом его выставляли для государственных испытаний на стенде, но двигатели неуклонно выходили из строя.

Поэтому наркомату обороны пришлось согласиться на продолжение выпуска СБ с моторами М-103. Заказали 150 таких машин. На самом деле их собрали гораздо больше. Только за 1-й квартал завод № 22 сдал 481 бомбардировщик, все со старыми моторами. Правда, в это число вошли 140 самолетов, недоданных предприятием по плану прошлого года.

Первый самолет с М-105 собрали в Филях 11 декабря 1939 г. Моторы взяли из опытной серии. После проведения заводских испытаний машину передали на государственные. Самолет № 1/227 поступил в НИИ ВВС в марте 1940 г., почти на год позже планового срока. 22 марта там он совершил первый полет. В основной экипаж входили пилот Хрипков и штурман Акопян, но в облете участвовали еще восемь летчиков. Самолет отличался от своих серийных «собратьев» не только моторами, но и винтами ВИШ-22Е диаметром 3,0 м, а также потайной клепкой верхней поверхности крыла. Пустой вес бомбардировщика вырос на 220 кг, из которых 180 кг дали моторы и 16 кг винты. Установка более тяжелых двигателей и пропеллеров сделала центровку самолета более передней, что ухудшило устойчивость и усложнило посадку. Испытатели писали, что «при полностью открытых щитках плавно добранный «на себя» штурвал не обеспечивает 3-х точечной посадки».

Несмотря на лыжное шасси, самолет достиг на высоте 4000 м скорости 445 км/ч. Но двигатели работали ненадежно, сильно дымили. Приемистость была неудовлетворительной, при энергичной даче газа моторы тряслись. Обнаружили трещины в верхней части блоков, часто выходили из строя маслопомпы. Из-за дефектов мотоустановки испытания прекратили.

Авария на испытаниях. Капотирование моторов – по позднему варианту (без управляемого конуса заборника)

К 29 мая 1940 г. на заводе № 22 уже стояли шесть готовых СБ с двигателями М-105. Но на повторные испытания в июне выставили опять тот же самолет № 1/227. На этот раз на нем летали майор Автономов и капитан Пушков. Конструкторы ожидали, что на колесах скорость вырастет примерно на 3%. Но она упала, хотя самолет облегчили более, чем на 100 кг! Больше 431 км/ч получить не удалось. Ухудшилась и скороподъемность. Правда, потолок увеличился на 400 м, примерно на 20% сократился разбег. Причиной сочли износ моторов. До 10 августа на машине из-за поломок сменили четыре правых и семь левых двигателей (и это при суммарном налете 156 часов и 20 минут). Выходили из строя магнето, разрушались вкладыши коренных подшипников. Было несколько случаев обрыва шпилек и пожаров в карбюраторах.

Да и вообще машина выглядела весьма потрепанной. В отчете НИИ ВВС говорится, что капоты помяты, обшивка крыла имеет волнистость, краска облезла. Кроме того, моторы стояли новые, а всасывающий патрубок старый, не рассчитанный на потребности М-105.

Решили еще раз поменять двигатели и спроектировать новые патрубки, после чего в октябре 1940 г. возобновить испытания. Никаких данных о том, сделали ли это, найти не удалось.

В июле шесгь самолетов с М-105 отправили в 95-й сбап в Калинине на войсковые испытания. При перегонке бомбардировщиков в полк самолет № 5/242 вынужденно сел на аэродроме Осоавиахима в Крюково. В полете у одного из моторов заклинило коленчатый вал. При посадке машина сломала левую стойку шасси. Это вызвало требование заменить двигатели на всех СБ, отправленных на испытания.

В октябре завод № 22 сдал уже пять серийных СБ с М-105. На 2 декабря на предприятии числились отправленными в части 17 таких самолетов, еще 47 прошли военную приемку, а еще 47 – были изготовлены, но не приняты. Серийные самолеты с М-105 обходились дороже всех ранее выпускавшихся СБ. Без моторов каждый из них стоил 420 тысяч рублей.

Сколько в общей сложности построили бомбардировщиков с М-105, установить не удалось. Уже с ноября 1940 г. завод № 22 кроме СБ-РК (Ар-2) начал осваивать еще и новый пикирующий бомбардировщик ПБ-100 (Пе-2), который стал его основной продукцией. Выпуск СБ на этом предприятии свернули. Более того, с 1 февраля 1941 г. с производства сняли и Ар-2.

Однако в первой половине 1941 г. на заводе № 22 вели доработку ранее выпущенных СБ. Ее начали осуществлять еще с весны предыдущего года. Ставили МВ-2 и МВ-3, противопожарные перегородки между крылом и фюзеляжем, а с конца 1940 г. – систему нейтрального газа (с баллонами). Параллельно вели замену моторов М-103 и М-103У на М-103А.

Завод № 125 продолжал выпуск СБ и в 1941 г. ВВС заказали ему 600 самолетов, в том числе 550 с двигателями М-105. К концу января 1941 г. в Иркутске успешно перешли к моторам М-103А и винтам ВИШ-22. На самолетах появились газоанализаторы, система нейтрального газа, турели МВ-3 и радиокомпасы. В целом иркутские СБ образца 1941 г. примерно соответствовали московским выпуска конца лета 1940 г.

Выпуск машин на заводе № 125 значительно отставал от плана. Руководство предприятия жаловалось на нехватку моторов, винтов, радиаторов, колес и покрышек к ним, радиооборудования. Из-за этого несколько раз цеха останавливались. Двигатели М-105 в Иркутск, похоже, так и не поступили. Выпуск СБ там прекратили осенью 1941 г. Всего в 41-м изготовили только 93 самолета этого типа.

На этом эволюция скоростного бомбардировщика Туполева закончилась. В целом вторая серьезная модернизация СБ, проведенная в 1939-40 годах, не дала ожидавшихся результатов. Удалось несколько повысить обороноспособность и боевую живучесть бомбардировщика, обогатить его оборудование. Но добиться самого главного – повышения летных данных, и в первую очередь скорости, не смогли. Ни новые моторы, ни винты не обеспечили существенного сдвига вперед. Более того, эти паллиативные меры привели к ухудшению пилотажных качеств бомбардировщика. СБ уже пора было менять на новый самолет. И когда такая машина появилась – Пе-2, она быстро вытеснила своего предшественника из заводских цехов.

Фото из фондов научно-мемориального музея Н.Е. Жуковского и архивов ОАО «Туполев».

СБ 2М-103А, 12 желтый, 94 бап, экипаж Танатарова, Юго-Западный фронт, август 1941 г.

СБ 2М-100А, 7 голубая. 52 сбап 62 бад. Юго-Западный фронт, лето 1941 г.

СБ 2М-100А, № 1. Авиачасть неизвестна. В разбитом состоянии захвачен немцами летом 1941 г.

СБ 2М-103А, «Э». Вероятно, самолет принадлежал командиру эскадрильи. Авиачасть неизвестна. В разбитом состоянии захвачен немцами летом 1941 г.

СБ 2М-103А, № 2. Авиачасть неизвестна. В разбитом состоянии захвачен немцами летом 1941 г. Звезды нанесены и на коки винтов

Экипаж Танатарова (94 БАП) получает задание на очередной вылет от зам ком-ра АЭ Павлова. Август 1941 г. Слева направо: Павлов, Танатаров, техник с-та, штурман Кравец, стрелок-радист Середа -(Юго-Западный фронт)

"С этого момента был потерян счет времени и предел физической и моральной нагрузки…"

История боевых действий 62-й бомбардировочной авиадивизии ВВС 5 армии Юго-Западного фронта

В состав дивизии входили бомбардировочные полки: 52-й и 94-й на самолетах СБ и Пе-2, а также 226-й и 227-й – на самолетах Су-2.

О тех или иных событиях можно узнать из казенных строчек донесений, хранящихся ныне в архивах. А можно и так – из «живых» воспоминаний очевидцев: техников, штурманов, летчиков. В их письмах, повествующих о первых днях войны и собранных в свое время подвижником Истории Евгением Ивановичем Ионовым, мы практически ничего не меняли, лишь выстроили по хронологии событий.

Часть 1. Полки СБ

52-й СБАП – старейший среди других авиачастей 62-й БАД авиаполк с наиболее опытным составом. Некоторые воевали в Испании, часть летчиков прибыла в полк после командировки в Китай.

Козявкин Н.Г.: «До осени 1939 г. 52-й АП входил в состав Белоцерковской бригады. Командовал бригадой Герой Советского Союза генерал Хрюкин».

Кудрявцева Н.М.: «Эскадрилья под руководством майора Зобова считалась лучшей /…/ их готовили в Испанию. /…/ но вместо

Испании их эскадрилью 13 мая 1939 года направили в Китай, где они воевали до 20 мая 1940 года /…/».

Кроме этого, 52-й полк участвовал в «Освободительном походе» сентября 1939 года в Западную Украину. Затем, после непродолжительного перерыва, убыл в Эстонию для участия в советско-финской войне.

В 52-м полку уделяли большое внимание боевой подготовке. Существовал даже свой планерный кружок, в котором все желающие из техсостава могли обучиться полетам. По воспоминаниям Клочкова А.И., их ярко-красный планер, как демаскирующий аэродром, был уничтожен в начале войны.

94-й СБАП был образован на базе 52-го полка.

Козявкин Н.Г.: «Перед отлетом на Финскую из полка 5-эскадрильного состава сделали полк 3-эскадрильный. На базе оставшихся двух эскадрилий создали 94-й АП. /…/ Когда наш 52-й полк прилетел из Эстонии осенью 1940 г. на свое старое место в г. Овруч, то здесь был 94-й полк, полностью укомплектованный».

Матчасть (64 СБ) личный состав 94-го полка получал в Москве в 1940 году на 22-м авиазаводе в Филях. После получения бомбардировщиков и перелета к основному месту базирования некоторые из летно-технического состава полка успели принять участие в съемках фильма «Чкалов», которые проводились, в частности, на аэродроме в Борисполе.

Кадр из фильма «Валерий Чкалов» (съемки 1940 г.). Экипаж летчика Горбулина (94 БАП). Сидит на крыле слева – механик И.И.Еремиевский

К началу войны 94-й СБАП состоял из пяти эскадрилий, включавших 47 исправных самолетов СБ (Донской Е.Е., летчик 94 АП). Параллельно готовились переучиваться на Пе-2.

Несколько иначе обстояли дела в 52-м авиаполку.

Царегородский А.А., штурман 52 АП: «52-й Б АП (после Финской) находился в.стадии перевооружения и формирования. Часть опытных товарищей пошли на повышение по службе в другие части, а полк пополнялся молодым летным составом из училищ. Шла подготовка в основном пилотов. /…/Еще не сработались молодые экипажи, еще не выполнялись маршрутные полеты, не выполнялось практическое бомбардирование на полигоне. Учебная тактическая подготовка летного состава была поставлена на достаточно высоком уровне».

Перед войной в 52-й СБАП прибыли три самолета СБ, доработанные для бомбометания с пикирования.

Клочков А.И., стрелок-радист 52 АП: «Начали осваивать метод бомбардировки с пикирования на старых самолетах СБ. Я в то время летал с капитаном Ларионовым и с ним прошел программу пикирования».

Донской Е.Е.: «Наш экипаж послали в Белую Церковь на курсы пикировщиков. Мы на полигоне, сделали несколько пикирований /…/углы пикирования были близки к 90 градусов. Помню, что зависаешь на ремнях, а в лицо с пола летят шайбы, гайки и весь мусор из разных закоулков кабины. /…/ Когда (позже) мы получали Пе-2 в Липецке, мы поняли, что такие углы пикирования на СБ – смерти подоб ны. Мы пикировали пустыми, а если бы с 4-мя ФАБ-250, после этого уже не пришлось бы пикировать».

Славгородский С.И., техник 52 АП: «Тогда мы должны были заменить самолеты СБ на Пе-2, поэтому часть самолетов СБ были отправлены в учебные части, а Пе-2 еще не поступили полностью, и таким образом в полку имелось 19-20 Пе-2 и 25 самолетов СБ. /…/ Наша 3-я эскадрилья была укомплектована самолетами СБ старыми, с моторами М-100 (тупорылые), и часть СБ была новых, как их называли «щуки» – остроносые. Эти остроносые уже приходили с завода, окрашенные в зеленый цвет, а старые были белые».

Командир 94-го полка А.В. Николаев

На Пе-2 в полку летали экипажи Котляренко, Борисова и др. (Крюк А.М.)

Первоначальным местом базирования 52-го АП на период летних лагерей был выбран полевой аэродром у с. Жерево, недалеко от Овруча. Площадка оказалась топкой, самолеты вязли в грунте.

Славгородский С.И.: «На этом аэродроме примерно за две недели до начала войны разбился инспектор по летной подготовке ст.лейтенант Мазниченко, обучавший вновь прибывших летчиков и штурманов на учебном самолете СБ с двойным управлением («Дракон»). Мы перебазировались на полевой аэродром Н.Белокоровичи.

Тогда был приказ Наркома обороны Тимошенко, по которому все, кто не прослужил в ВВС четыре года, переводились на казарменное положение (или, как тогда именовали, «на срочную службу»).

21 июня /…/ все, кто не находился на «срочной службе», уехали в г Овруч к своим семьям».

Самолеты 62-й БАД были рассредоточены по следующим площадкам:

Донской Е.Е.: «52-й на СБ находился зап. г. Овруч 44 км /…/, АЭ м-ра Борисова на Пе-2 восточнее 60 км г. Овруч на площадке у деревни Хабное, эскадрильи 94 полка в Фосне, Раковщине и в Жерехове (ю.-з. Овруч 25 км). /…/Самолеты 94 АП стояли буквально в 50 м от железной дороги. Беспрерывное движение воинских эшелонов к границе (в основном в ночное время) наводило на мысль, что война приближается. Открытым разговоры на эту тему начальниками пресекались».

Бондаренко И.В., техник 94 АП: «Незадолго до начала войны, за 1-1,5 месяца, звено самолетов, в котором был и наш экипаж, было направлено в г. Остер под Киев для буксировки так называемых конусов, по которым вели прицельную стрельбу поступившие на вооружение более современные конструкции зенитных установок».

Еремиевский И.П., механик 94 АП: «Июнь месяц. Я был в отпуске. Когда выезжал в отпуск, купил батарейный радиоприемник и повез в село. И об объявлении войны услышал по радио. В 12 часов дня после сигнала времени Левитан начал передавать известия, и первое – что немецкие войска в Африке продвинулись вперед, командующий Роммель. Проходит 10 минут 1-го часа дня. В 12 минут передает, что в Донбассе такая-то шахта выполнила план. Радио перестало говорить /…/. Потом на 14-й минуте/…/Левитан стал говорить: «Сегодня ровно в 12 часов 15 минут дня выступит по радио Народный комиссар иностранных дел тов. Молотов. Работают все радиостанции Советского Союза. Левитан повторил это несколько раз. Пришло 12 часов 15 минут. Выступает Молотов».

Бондаренко И.В.: «С этого момента был потерян счет времени и предел физической и моральной нагрузки».

Будучев А.Д., техник 94 АП: «Война началась с боевой тревоги в 3.30 утра. Самолеты были быстро подготовлены к боевому вылету. Время идет, а наши самолеты никуда не летят и летного состава нет. Все думали, что это очередные учения (их было много в то время). Но когда увидели большие группы незнакомых самолетов, летящих мимо нас на восток, забеспокоились – не война ли? /…/ В 10 часов был зачитан приказ, что фашистская Германия напала на нас и что надлежит делать нашей армии, в частности авиации».

Клочков А.И.: «22 июня 1941 года нас подняли по тревоге в 4 часа утра. Быстро оделись, сели в кабины, прогрели моторы, ждем приказа на выпет (думая, что это обычная учебная тревога). Ждем час, другой… Вылезли из самолетов, расположились под плоскостью. В это время над аэродромом на большой высоте прошла армада самолетов. Силуэты их и строй были нам незнакомы. Мы стали гадать, что это за самолеты. Кто-то предположил, что это новые дальние бомбардировщики, полетевшие на задание (маневры). И лишь капитан Ларионов, в свое время воевавший в небе Испании /…/ высказал сомнение: «Что-то не нравятся мне эти самолеты и их строй!»

Одна эскадрилья 52-го СБАП во второй половине дня вылетела на бомбометание по танковым колоннам противника.

Клочков А.И.: «С высоты 400 метров промахнуться по такой цели (танки шли густо) было трудно /…/. Вернулись с боевого задания все девять самолетов».

94-й полк 22 июня во второй половине дня в составе 45 самолетов также отправился на выполнение боевого задания.

Качанов А.Н., штурман 94 АП: «В пер вый боевой вылет я вылетел в составе полка – 5 девяток СБ под прикрытием 18 истребителей И-16./…/ Мы вылетели около 16 часов пополудни с аэродрома Фосня (что в 10 км южнее г. Овруч /…/».

Будучев А.Д.: «Полк был громоздкий, пятиэскадрильный. Каждая эскадрилья имела 5 звеньев. /…/ Долго взлетала эта армада, собиралась. Потом выстроившись, как на параде, во главе с полковником Николаевым пошла на запад. Потом полк возвратился так же строем, так же долго садился. Все самолеты были целы (мелкие повреждения были). Летчики были возбуждены, рассказывали, что бомбили танки /…/».

Качанов А.Н.: «В этом полете нашей задачей было: нанести бомбовый удар по скоплению танков, бронемашин и живой силы /…/ на территории Польши, западнее Владимир- Волынский. Подходили к цели на высоте 5500 метров. Перед целью встретили сильный огонь зенитной артиллерии, что было видно по вспышкам (я их увидел впервые). Был также воздушный бой. Я лично видел, как наш И-16 атаковал Мессершмитта-109, который, задымив, пошел вниз.

/…/Я был в правом звене первой девятки правым. Открываются люки, летят бомбы. В этот миг от самолета командира полка что- то отделилось и, сверкая, полетело вниз. После этого командир полка резко развернулся вправо и ушел под строй /…/. А произошло после сброса бомб следующее: прямым попаданием зенитного снаряда был отбит винт левого мотора/…/. Но несмотря на это, он на одном моторе, пролетев около 350 километров, благополучно дотянул до своего аэродрома и произвел посадку».

А.С. Ведерников (94 БАП)

94 БАП, август 1941 г.

Назаров Г.С., командир звена 94 АП: «Полковник Николаев, разбирая вылет, говорил: «Видел своими глазами – спрятались, гады, в лесной роще, танков более сотни, следующий налет – туда. Танки должны быть уничтожены!»

Прибоченок А.И., нач.связи 62 БАД: «В первый день войны штаб 62-й авиадивизии мы перенесли на окраину г Овруч и разместили в двух небольших домиках. Как-то появился немецкий самолет-разведчик и на бреющем полете совершил два облета нашего штаба. Тогда комдив т.Смирнов дал команду: что же будем смотреть на него – открыть огонь! В штабе были винтовки, и вот мы, штабные офицеры, человек пять, схватили винтовки и стали стрелять по самолету, когда он пошел на третий заход. Все мы успели выстрелить по полной обойме, по пять выстрелов. Самолет-разведчик задымился, пролетел около двух километров и упал на землю. Мы, конечно, побежали к самолету Один из членов экипажа был мертв, а второй пытался бежать к кустам, но был нами схвачен и доставлен в штаб. Но немец ни слова нам не сказал, и его отправили в штаб армии. После /…/ генерал-майор Тхор на разборах полетов шутил, говорил – вы не бойтесь немецких асов, вон штабные офицеры из винтовок самолет сбили, а у вас пулеметы, да еще сдвоенные».

Налет немецких бомбардировщиков (вероятно, «Дорнье») на базовый аэродром 62-й БАД в Овруче был совершен в первые же часы войны. Бомбили взлетную полосу и прилегающий к аэродрому городок. Аэродром к тому моменту был пуст. Сгорел только один СБ и, по-видимому, два Пе-2, на которых летал руководящий состав авиаполков и дивизии. Матчасть 52-го и 94-го полков не пострадала. Существуют разночтения: по одним сведениям, противник просто не знал расположения полевых аэродромов 62-й двиизии, по другим – серебристые СБ противником все же были замечены, однако попытки атаковать аэродромы были отбиты.

Славгородский С.И.: «Единственно, что был легко ранен осколком техник самолета Николай Куропаткин. /…/ некоторые думали, что может быть начались учения, а нам не сообщили об этом. А потом мы увидели движущуюся армаду Юнкерсов в направлении на Киев – 39 шт.».

Будучев А.Д.: «Второй день войны начался с налета эскадрильи немецких Ю-88 на наш полк. Наши самолеты были белые, мы их закрывали сетками. Сетки были уже сняты. Немцы /…/ прошли над стоянками трех эскадрилий и сбросили бомбы. Потом развернулись и еще раз прошли над аэродромом, стреляя из пулеметов. Мы, наземный состав, открыли по ним огонь из винтовок, а некоторые стрелки- радисты, бывшие на самолетах – из бортовых ШКАСов. Один Ю-88 загорелся и пошел на по садку на поле около деревни – на виду у всех. Экипаж выскочил из самолета и был взят в плен населением деревни».

Еремиевский И.И.: «Ровно в 6.00 утра прилетели бомбить аэродром самолеты Юнкерс-88, пять штук. Наши самолеты без 15 минут 6.00 поднялись и ушли в зону ожидания, знали, что в 6.00 немцы будут бомбить аэродром. Немцы ходили строго по расписанию».

Самолет командира полка, поврежденный в ходе боевого вылета 22 июня, поставили в сад под колхозный сарай на замену двигателя. Во время налета механик по вооружению сержант Глущенко возился у самолета.

«Один Юнкерс-88 снизился над колхозным сараем для штурмовки /…/ Глущенко заметил самолет и с турели стрелка-радиста открыл огонь по Юнкерсу, корректируя огонь по трассирующим пулям /…/ Самолет задымил, перелетел через Овруч и сел на артполигоне. /…/ Второй Юнкере тоже пошел штурмовать вторую линейку стоянки самолетов /…/ В выкопанном окопе (стояла) привезенная со склада новая автомашина со счетверенными пулеметами «Максим». Пулеметчик /…/открыл огонь из всех пулеметов /…/ Юнкере задымил и тоже перелетел через Овруч и сел на артполигоне. Третий Юнкере хотел сесть и заб рать экипаж со сбитых самолетов. (Но) набежало много людей, самолет не сел. Приехали военные, забрали оба экипажа самолетов. На заданные им вопросы немецкие летчики не отвечали, только сказали, что им перед вылетом сообщили, что здесь нет никакой обороны».

Моргунова В.И.: «Мы хотели забросать их камнями, но комиссар Веревка сказал, что нужно их в Москву доставить. Их накормили, а после остригли».

Пикало И.А., техник 94 АП: «Командир [Ю-88] был полковник, бомбивший, как он заявил, Лондон и Париж. Комиссар полка задал ему вопрос: почему вы на нас напали? Мы с вами имеем договор. Мы с вашим рабочим классом и крестьянством – друзья. Он ответил – у нас нет рабочего класса и крестьянства, у нас есть единая арийская раса, которая должна завоевать весь мир».

Коротков И.Т., штурман 52 АП: «Со мной [в ходе этого налета]произошел забавный эпизод, который показывает, как в первые дни войны у нас, молодых воинов, недоставало еще необходимого боевого опыта.

Более десяти немецких бомбардировщиков под прикрытием своих истребителей начали бомбить самолеты 94 СБАП, располагавшиеся на аэродроме в нескольких километрах от нас. Увидев это, я в /…/ярости начал стрелять из пулемета ШКАС, установленного на специальной установке. Дал несколько прицельных очередей – и все безрезультатно, ни одного попадания. , Только через некоторое время, остыв от клокотавшей ярости, сообразил, что на таком большом расстоянии стрельба из малокалиберного пулемета ничего не дает».

Будучев А.Д.: «Но самое опасное заключалось в том, что немцы в шуме моторов и грохоте стрельбы, пройдя через летное поле, набросали много бомбловушек, которые зарывались в землю на метрполтора, там взрывались, образуя внутреннюю пустоту, а на земле оставалась кучка земли /…/ Проходя через пом, один офицер провалился по самые плечи в одну из этих пустот, доложил командованию, и всему личному составу пришлось часа 3-4 засыпать и утрамбовывать эти скрытые ямы. Сколько самолетов и людей могли бы погибнуть при взлете, не обнаружь эту гадость вовремя».

Противник подверг бомбардировке также и полигон дивизии, на котором стояли списанные самолеты – два У-2 и один ТБ-3, вероятно, приняв эту площадку за один из полевых аэродромов.

94 АП с первого же дня войны действовал активно, уничтожая колонны бронетехники и живой силы противника на дорогах. В 52-м полку было несколько иначе.

Соловьев А.А., оружейный мастер: «23 июня рано утром нас бомбили, пришлось половине полка перебазироваться на /…/ аэродром Кремно. И здесь рано утром 24 июня нас сильно бомбили, нанесли урон технике. С аэродрома Кремно 24 и 25 июня делали боевые вылеты. /…/Помню,/…/я заряжал самолет командира эскадрильи Якименко, который повел эскадрилью в бой, откуда вся АЭ не вернулась. /…/Мы, техсостав, перебазировались 25 июня к вечеру на аэродром Хабное почти без летного состава и самолетов».

Среди многих воспоминаний ветеранов 94-го СБАП самым черным днем в истории полка отмечается 26 июня 1941 г.

Будучев А.Д.: «Летчики рассказывали: бомбили ту же цель, зашли, сбросили бомбы, постреляли из пулеметов. В это время появилось два полка немецких истребителей, атаковали наш полк. /…/Поступила команда-рассредоточиться и на бреющем полете уходить домой. Уже наступали сумерки. Самолеты садились где попало на нашей территории…»

Назаров Г.С.: «К нашему прилету во второй раз нас встретили сильным зенитным огнем и как только замолкли зенитки, обрушилось что-то около полусотни истребителей, и начали нашу махину кромсать /…/. В тот день /…/ мы потеряли почти всех, вернулись искалеченные, израненные 7 или 9 единиц/…/, в том числе и мой экипаж на одном моторе».

25 июня семьи комсостава стали эвакуировать с аэродрома. Образцова (Хакимова) Х.Б. – дочь комэска 2-й АЭ 94-го СБАП: «Папа сказал, что утром пришлет машину нам на помощь. /…/Просил маму не беспокоиться за него, он вернется. Мама (упрекнула его), что он отдал свой самолет другим, а сам сел на старый /…/. Папа сказал, что он отдал самолет молодым летчикам, (так как) они могут не справиться со старым. А он справится. Просил маму не переживать за него /…/ «Я дам им, фашистам-немцам, жару!» Тогда мама сказала: «Ну, значит, гибель». В этот вечер последний раз мы видели папу. Утром 26 июня приехали за нами солдаты и проводили нас на станцию. Уехать удалось только вечером. Помню, как наши мамы причитали, что самолеты нашего полка с задания не вернулись».

Из экипажей, летавших на Пе-2, наиболее эффективно, судя по воспоминаниям, действовал комэск 52 АП капитан Борисов.

«В совершенстве владея самолетом Пе-2, /…/летал над вражескими войсками на бреющем полете, в полном смысле (слова) по головам врагов, а сам оставался невредим».

Слесарчук В.И.: «Борисов, возвращаясь с боевого задания, всегда в радиаторах привозил колосья, по которым на аэродроме узнавали, над какими хлебами он летал».

Царегородский А.А.: «Числа 23-24 июня группу из 5 самолетов на боевое задание повел командир эскадрильи /…/ Борисов. Мы шли крайними справа. Задача: бомбить скопление войск противника в Малинском лесу /…/. Маршрут по обыкновению проложен прямо. Но /…/я не сразу разгадал маневр Борисова/… /. Он взял направление маршрута значительно правее проложенного. Сделав большой обход, и с пологим левым разворотом зашел на цель с тыла противника. Заранее набрав высоту выше заданной, на цель зашел со снижением, и мощный огонь зениток обрушился на нас тогда, когда бомбы легли в цель, а мы удалились. Ия подумал: вот как надо воевать!»

Шумилов В.М., техник 52 АП: «Вспоминается случай. Сел самолет далеко от стоянки. Летчик выключил моторы. Мы подбежали, самолет был весь в масле. Летчик, фамилия его была Борисов, /…/ говорит: «Ребята, посмотрите, что-то давление масла упало». Когда мы отстегнули нижний капот, то вместе с капотом отвалился и масляный радиатор. Капитан просто молил нас: «Ребятки, хлопцы, сделайте, привяжите, нужно лететь, немец змеей ползет по нашим дорогам!» Пока мы ставили радиатор, другая группа подвешивала бомбы, восстановила боекомплект, заправила бензином, маслом. Летчик не разрешил нам опробовать моторы. Сказал: «Некогда, надо бить гада» и с места взял взлет».

Командир эскадрильи 52 БАП Борисов

28 июня при посадке на аэродром Хабное экипаж Борисова подорвался на своей несбросившейся во время боевого вылета бомбе…

Другим экипажем, воевавшим на Пе-2, был экипаж Фокина С.И. (пом командира АЭ 52 АП) – штурман Сергеев Федор Григорьевич, стрелок-радист Павленко Яков.

«Успешно /…/ было выполнено 24 боевых вылета. /…/ 6 июля 1941 г. при выполнении разведывательного полета с бомбометанием в районе Луцк-Ковель зенитная артиллерия противника вывела из строя двигатель нашего самолета, возвращались с задания на одном моторе. Позже были атакованы звеном истребителей, высота полета была малая. При посадке горящего самолета в лесистой местности экипаж получил ранения, а самолет сгорел (район восточнее Коростель). Я с тяжелым ранением головы, ранением руки и переломом ноги был госпитализирован».

Куропаткин Н.Е., техник 52 АП: «В тяжелых боях 52 полк потерял почти всю материальную часть, за исключением моего самолета – семерка хвостовая 3 АЭ. /…/ полк был расформирован. Мой самолет и меня перевели в 94-й полк. В 94-м полку мой самолет просуществовал порядочно. Летные экипажи менялись. Самолет побывал на многих аэродромах: Красные Волоки, Марьяновка, Халявино, Ичня, Ст. Оскол, Новый Оскол, Лиски. В конце октября 1941 г материальная часть была вся потеряна, за исключением моего «7» синяя хвостовая, и переведена на ночные полеты. Оставшийся в живых личный состав отправлен в Казань для получения новой материальной части.

Самолет «1» /…/ имел много командиров: Якименко, Духанин, Булатов, Антонов, Свенский и другие./…/Вопрос: почему долго существовала «Семерка»? Потому, что в экипаж добавили второго воздушного стрелка в нижний люк с пулеметом Березина. Я – техник, но приходилось и мне летать за второго стрелка».

Цыганчук И.Ф.: «Находясь в районе Полесское – Радча техник 1-й эскадрильи Смирнов (или Стрельцов) где-то раздобыл несколько реактивных снарядов, применяемых Ил-2 (РС-82). Между стоянкой самолетов забил в землю направляющую рейку так, чтобы она смотрела в небо над центром аэродрома. Одной ракетой опробовал устройство. Взрыв получился на высот 1500 метров. Применил дистанционный взрыватель. Для стартового зажигания использовал пиропатрон от ЭСБРа и плоскую батарейку от карманного фонаря. Тонкий провод использовал от немецкой примитивной ракетной установки, обнаруженной как-то утром во ржи на окраине аэродрома (ночью немецкие лазутчики сигнализировали). При очередном налете немцев этот техник выстрелил одной ракетой, взорвавшейся где-то 1200 метров перед строем самолетов. Юнкер сы с испуга рассредоточились и беспорядочно сбросили бомбы. Должно быть, этот взрыв ракеты озадачил немцев, и они через несколько дней послали три Ю-52 и выбросили десант, о котором сообщил колхозник (прискакавший) на лошади. Они искали новый вид «зенитного оружия». А аэродром и самолеты так и не трогали. Должно быть, не было такого задания».

* * *

Зам командира 5-й АЭ 52 БАП по политчасти Никитенко. В одном из вылетов покинул горящий самолет, попал 8 плен и был немцами расстрелян

С.Г. Лысак, 52 БАП

6 июля 1941 г. действия бомбардировщиков дивизии позволили сорвать планы противника по захвату плацдармов на восточном берегу реки Случь. Контрудар войск 5-й армии, сопровождавшийся поддержкой бомбардировщиков 62-й авиадивизии, сковал резервы группы армий «Юг«, вынудил немцев повернуть на Новоград-Волынское направление 9 дивизий. Таким образом, 5-я армия на некоторое время отвлекла силы противника от наступления на Киев.

Астахов Ф.А., командующий ВВС Юго-Западного фронта, генерал-лейтенант: «Юиюля 1941 г. в 11 часов мы получили донесение от Потапова:/…/ Вражеские войска, отчаянно сопротивляясь, медленно отходят. /…/ угроза захвата города с ходу значительно уменьшилась. /…/ Все же общие итоги дня не удовлетворили нас (удар с юга генерала Музыченко не получился) /…/А тут еще тревожный доклад начальника разведки: три сотни фашистских танков, выйдя из Житомира, устремились на Киев. На пути этой стальной армады всего лишь один танковый полк нашей 213 мотострелковой дивизии! Вся надежда на авиацию».

Царегородский: «Кутру Юиюля в 52-м полку оставались 3 СБ и 2 Пе-2. Где-то около 8 часов утра возвратившийся разведчик Пе-2 доложил, что автодорога Житомир-Киев пуста. /…/ все были в недоумении. Разведчик также доложил, что в районе к северу от дороги Житомир-Киев по полевым дорогам отмечено движение машин и пехоты. Нашему экипажу (Наумов, Царегородский, Зубов) было дано указание установить принадлежность и численность войск в этом районе. Мы установили, что беспорядочно отступают наши войска, главным образом тыловые части. /…/По возвращении из разведполета мы стали готовиться к вылету звеном бомбить цель, которую укажут. /…/ Все было относительно спокойно. Но вдруг! /…/ к нашему самолету (мы крайние) катится «Эмка». Остановилась. Выскакивает командир полка майор Косенко в нательной рубашке, брюках, сапогах, без головного убора, полщеки в мыле, полщеки выбрито, бежит к самолету. Подает листок бумажки примерно с пол тетрадного листа, оторванного наспех, где написано: цель – голова колонны, высота 700 метров, вылет по готовности, не жалеть ни материальной части, ни себя.

Прямо со стоянки Наумов дал газ, взлетели, развернулись, легли на курс искать колонну, рвущуюся к Киеву по дороге от Житомира. /…/ Голова колонны машин и танков была у деревни Кочерово.

С востока вдоль шоссе мы зашли 4 раза, сбрасывая по одной-две бомбы, затем /…/ на обстрел колонны и личного состава немецких войск у дороги. Колонна остановилась, загорелось несколько автомашин, взорвалась авто цистерна. У меня вышел из строя левый пулемет от перегрева /…/, но это произошло на исходе боеприпасов… Стрелок-радист подал сигнал прыгать, нажал все кнопки сигнализации. Верить не хотелось. Оглядываюсь на пилота – сидит спокойно и смотрит вверх. /…/ Взглянул вперед – увидел сноп трассирующих пуль вдоль оси самолета». Экипаж покинул самолет, приземлился недалеко от дороги, по которой двигалась танковая колонна немцев. Ближе всех к ней оказался стрелок-радист Зубов. Он не успел убежать – его догнали и убили двумя выстрелами из пистолета. Истребители противника, вероятно, появились по вызову своих наземных частей и атаковали все подходившие бомбардировщики. Следом за самолетом Наумова были сбиты пришедшие на цель СБ Светского и Караванова. Следом за ними был сбит ТБ-3, вероятно, 14-го ТБАП.

Васильев З.И., стрелок-радист 94 АП: «Числа 10-12 [июля] оставалось всего 15-17 самолетов /…/в ночь на 16-е [июля] мы были в ночном боевом вылете – два самолета. Нам было задание – сделать разведку и бомбить какой-то немецкий особо важный объект. Мы выполнили задание хорошо и вернулись. 16 июля нас, оба экипажа, построили, /…/ сфотографировали и обещали поместить в армейской газете. Командиры говорили о нас много теплых и хороших слов».

26 июля три самолета 94-го СБАП бомбили аэродром Белая Церковь.

Васильев З.И.: «Когда нас позвали к самолетам, оружейники и механики подвешивали /…/ какие-то бочки. Я /…/ спросил: «Что это и что в них?» Оружейник объяснил, что в них находятся мелкие бомбы в каждой по 16 штук, /…/нас построили и дали боевое задание: «Ровно в 11 часов быть над Белоцерковским аэродромом и разбомбить стоящие там немецкие самолеты, летный состав немцев в это время будет обедать. Надо появиться незаметно». /…/Во время бомбежки наша высота была не более ста метров. Хорошо помню, .что на втором круге из казармы выходило много людей и бежали, а мы по ним стреляли. Сделали /…/ три захода и взяли курс домой. /…/На восток от аэродрома есть лесочек, вот там ждали нашего возвращения – одни клубы дыма торчали в воздухе впереди нас от разрывов снарядов зениток. Прямо в воздухе взорвался один наш самолет СБ. Минуты через две на открытом поле взорвался наш другой самолет. /…/ После взрыва второго самолета нас догнали 6 Ме-109. Начался воздушный бой, но недолго он шел, наш самолет начал дымить, и я был ранен. /…/ Ме-109 улетели, а один остался наблюдать нас. Когда мы сели и наш самолет взорвался, немец улетел/…/».

Фадеев А.И., 52 АП: «Много было и неприятных случаев, о которых больно вспоминать. Так, однажды наш командир звена Ефремов, возвращаясь с боевого задания, был сбит фашистскими истребителями. Бой происходил над нашими отступавшими войсками. Ефремов, штурман Зуев и стрелок-радист /…/ выбросились из горящего самолета на парашютах. И когда они спускались, наша отступавшая пехота открыла по ним огонь, и все трое были убиты».

Бондаренко И.В.: «Когда была дана команда перебазироваться под Чернигов,/…/ то я в составе летно-технической группы был оставлен для ремонта и перегона самолетов, пострадавших от налетов вражеской авиации, так что нам пришлось последними покидать место базирования в районе Овруча».

Цыганчук И.Ф.: «Мы, безлошадные, начали групповое обслуживание оставшихся само летов. А когда скопилось много безсамолетных техников, нас человек 20 перебросили в 52-й полк под Чернигов /…/ Здесья и еще два техника обслуживали три истребителя прикрытия. /…/ немцы боялись атаковать этот аэродром на окраине Чернигова. Здесь видели бой И-16 с «Мессершмиттом». Победил атакой в лобовую И-16, зажег немца и сам, подбитый, еле сел на свой аэродром. Летчик раненый, в моторе пробито два цилиндра».

Баличев М.Т., 52 АП: «В августе 1941 г. 52 СБП был расформирован. Это произошло в лесу у города Конотоп. Частично личный состав вошел в состав 94-го СБАП, частично отправлен в тыл».

Бут Д.А., штурман 52 АП: «всех безлошадников отправили в Липецк /…/, где был создан новый полк – 804-й».

Лысенко А.Ф., летчик 52 АП: «В середине августа 1941 года были направлены в г. Киев в надежде получить самолеты и в ожидании их мы несли аэродромную службу, делали укрепления вокруг аэродрома, строили капониры и т. д. Но и здесь мы не дождались самолетов и были направлены на сборный пункт в г. Липецк /…/».

Назаров Г.С.: «28 июля 1941 года нас 5 экипажей отправили в г. Липецк для получения новых машин Пе-2. К сожалению, нас там присоединили к вновь формируемому 16-му полку, где не хватало экипажей, особенно комсостава. Мы пытались возражать, но начальник отдела формирования сказал – рассуждать некогда, давайте на защиту столицы Москвы, время не ждет ит.д. /…/Ясное дело, пришлось расстаться с боевыми товарищами».

Будучев А.Д.: «Из под Овруча мы перебазировались под Чернигов и продолжали боевую работу, затем в Крупичполь. Здесь мы по пали в большую неприятность. Поздно вечером нам подали машины для эвакуации. Мы быстро расселись по машинам и двинулись в порядке очередности эскадрилий через большой деревянный мост /…/ Немецкие танки прорвались к этому мосту и отсекли полторы-две эскадрильи /…/. Попытка немецкого танка пройти вслед за нами, ушедшими вперед, привела к разрушению моста. Это нас и спасло. За ночь мы проехали (прошли) всего километров 15, остановились на каком-то полевом стане. /…/Долго мы еще ехали. Наконец прибыли в Большую Писаревку (северо западнее Харькова)».

Подготовка самолета №7 к боевому вылету. 52 БАП, июль 1941 г. Слева направо: механик старшина Еременко (на ближней аремянке), механик ст.сержант Стрембицкий, воентехник 2-го ранга Мамота, мл.воентехник А.Е. Филиппов, моторист ст.сержант Клейменов, ст. сержант Макаров (на дальней стремянке)

Славгородский С.И.: «Последний наш аэродром – в селе Вел. Писаревка Сумской области. У нас осталось всего два самолета СБ 1* . Оттуда мы уехали в г. Казань в надежде получить новые самолеты. Это было 5-6 октября 1941 года».

Еремиевский И.П.: «В Ичне потеряли последний самолет: при посадке зацепился за копну сена и разбился. Экипаж цел. В Ичне погрузились на автомашины автобатальона, и он повез нас аж в Острогожск, погрузились в товарные вагоны, и поезд повез в Казань, куда прибыли 10 октября».

Славгородский С.И.: «Так как материальной части не было, часть технического состава добровольно ушла в формировавшуюся 1-ю Московскую воздушно-десантную маневренную бригаду».

Шлафрок С.К., техник 94 АП: «В середине сентября 1941 г. оставшиеся самолеты полка принимали участие в эвакуации штабов из г. Прилуки, а технический и вспомогательный состав полка на автомобилях перебрасывался в тыл. Колонной автомобилей командовал штабной офицер майор Пронин. В Полтавской области (в районе городов Ромодан, Гадяч, Лохвица) наша колонна попала в окружение, но нам удалось из него выйти. Это произошло за г. Миргород /…/. Затем, уже в Острогожске, мы были размещены в ж.д. эшелон и прибыли в г. Казань в 9-й ЗАП».

Еремиевский И.И.: «Но не так просто ехали/…/. Дождь, грязь непролазная, дороги проселочные, чернозем липнет. Под Лохвицей застряли, болото кругом, перевернутые пушки, снарядные ящики со снарядами, блестят медью гильзы /…/. машин собралось несколько сот… На гору выезжать – глина мокрая, машины буксуют. Хорошо, что не было солнца, немецкие самолеты добре бы нас пощупали /…/до полного израсходования боекомплекта. Спасибо, появился немецкий тягач, какая-то воинская часть с собой имела. Он повытаскивал все машины на гору, возились всю ночь. Утром приходит посыльный и говорит: командир приказал найти автомашину с парашютами, там 180 парашютов, и сопровождать ее. /…/ Много времени пришлось искать, в селе в одном дворе нашел. Захожу в хату – четыре солдата, укладчики парашютов пьянствуют, наверное, продали парашют за водку./…/Я командую – собирайтесь, выезжать будем. «У нас нет в машинах бензина»./…/Я сказал – пошли искать бензин, с нами ехал и заправщик. Вышел на улицу, смотрю – вдали стоят комбайны. Пошли к ним. Проверили – в баках бензин /…/ Солнце пригрело, дорога высохла и автомашины пошли. На реке Хорол мост, стали подъезжать к мосту, ехали одни. Прилетели немецкие «Юнкерсы» 7 штук. Начали бомбить мост /…/, но в мост не попали. Рядом село. По селу попало много бомб, людей побили, скот. /…/ Подъехали к городу Гадяч, затормозили. Стоит колонна, автомашины не двигаются. Время идет/…/ни ехать, ни свернуть. С правой стороны болото, слева – гора. Что делать? Если налетят немецкие самолеты /…/ сгорят все машины /…/. А у меня на машине 120 парашютов. /…/ Без парашютов – под трибунал, если останешься жив. Вынимаю из планшета карту, посмотрел, сориентировался. Выезжаю на левый склон горы, сам сел за руль /…/ Отъехали далеко от колонны. /…/ Слева железная дорога, справа речка течет, но речка поем дождя. Построили мост из щитов 2* , переехали и поехали дальше. /…/ Стали подъезжать к дороге, что с Ромны. Стоят передовые – не пускают /…/ и говорят: скоро будут немецкие танки. Часовому говорим: посмотри, на 10 километров все просматривается, танков не видать. «Мне приказано не пускать! Сто метров отъехать назад!» Ну, ничем не докажешь! Я уже решил со своими хлопцами заговорить его, отобрать винтовку, чтобы шума не поднимать, вынуть затвор, ему отдать винтовку, потом выехать на дорогу, проехать немного и потом отдать затвор /…/. Но нам внезапно помогло /…/ приехали танкисты на машине осмотреть местность. Заговорили часового, я выехал на дорогу и уехал. Подъезжаю к Гадячу, через речку Псел мост. На мосту стоит командир полка Николаев. Как он обрадовался – парашюты спасены. Я поехал, он еще стоял на мосту. /…/ ждал еще машины. Не все машины переехали /…/ в Гадяч. Две машины застряли в той колонне под Гадячем, от которой я выехал в сторону. /…/ В декабре 1941 года [в Казань] прибыли три летчика, техники и несколько сержантов. Их машины под Гадячем попали в окружение; бросили машины и болотами пробирались в села, добыли гражданскую одежду, вышли из окружения и на разном транспорте прибыли в Казань /…/».

Царегородский А.А.: «Подъезжаем к Сенче. Здесь мы вышли из полуокружения. Тогда шел бой в Лохвице с передовыми частями немцев. /…/ колонна машин до самой Лохвицы. /…/ На наш вопрос – что стоите? Уверенный ответ: «Сейчас немцев выбьют, и мы поедем. Так легко?! /…/ Сворачиваем вправо, по дорожке в лес. Там какое-то механизированное хозяйство. Ожидают сигнала к эвакуации. /…/ подходим к епшршему, представляемся, предъявляю партбилет (другого документа у меня нет). Нас заправляют бензином. После уточнения обстановки старший (средних лет мужчина, невысокий, плотный, волевой) дает команду своим подчиненным опустить законсервированные моторы и другое в водоем, запускать моторы и в путь. /…/За нами – отряд. Вышел ли он?»

Не всем удалось избежать плена – в частности комэску 52 АП Морозову В.А. Его экипаж был сбит 26 июня 1941 г., летчик, штурман и стрелок-радист попали ранеными в плен. Морозову удалось бежать и присоединиться к партизанскому отряду. В авиацию он больше не вернулся. Его дочь, Морозова Н.В., вспоминала: «Перед смертью папу пришлось перевозить санитарным самолетом. В самолете папа встал, пошел в кабину летчиков. Они напугались и спросили: «Отец, ты куда?» А он им сказал: «Ребята, я бывший летчик, разрешите, пожалуйста, посмотреть мне на приборы, побыть вместе с вами». Они ему разрешили. Когда прилетели, папа летчикам пожелал: «Ребята, летайте за себя и за нас, кто не смог долетать». Летчики его очень тепло проводили. Папа повернулся ко мне и сказал: « Теперь я могу спокойно умирать. Я подышал тем воздухом, я летал». Я посмотрела на его лицо – оно было такое счастливое! А через несколько дней папы не стало».

1* Переданы в 33-й БАП. (Прим. ред.)

2* Вероятно, эти щиты но железных дорогах использовались для снегохзадержания. (Прим. ред.)

Материал подготовлен к публикации В. Раткиным.

Фотографии из архива Е.И. Ионова.

ИМЕНА АВИАЦИИ

Полвека в авиации. Штурман Василий Терентьевич Дорофеев

Владимир РАТКИН Москва

В процессе подготовки ряда статей автору неоднократно приходилось встречаться с ветеранами, которых обычно называют «рядовыми авиаторами» – да и они сами относят себя к таковым, не придавая особого значения тем делам, что совершили в период Великой Отечественной войны и в послевоенные годы. Конечно, в их биографии не было громких подвигов. Но это вовсе не значит, что им нечего рассказать.

В 1939 году студента МВТУ Василия Дорофеева, только начавшего обучение на 1-м курсе, призвали в армию согласно приказу наркома обороны Тимошенко. Этот приказ был выпущен, вероятно, не без соответствующего решения СНК – призывали всех, кто имел среднее образование и достиг 18-летнего возраста. Для прохождения службы Василий был направлен в Монголию в состав одной из авиабаз, обслуживавших действия советских авиачастей. Там он прослужил один год. В 1940 г. поступило указание: студенты, призванные в армию, получали право поступать в любое военное училище по их выбору, при этом на учебу их принимали без экзаменов. Таких в авиабазе набралось 35 человек, но отбор проводился строжайший – комиссию прошли только пятеро, в их числе оказался и Василий Дорофеев. Его направили в Канскую школу стрелков-бомбардиров.

С началом войны началась интенсивная подготовка курсантов к боевым действиям. «Готовили к отправке на фронт два классных отделения. Выбирали отличников. Два месяца интенсивных полетов на У-2 – готовы! Присвоили всем звание сержантов. А дальше – ничего.» Самолетов на фронте не хватало, и бомбардиры временно оказались не нужны. Вскоре в Канск прибыло эвакуированное из Краснодара училище стрелков-бомбардиров, и общая численность курсантов достигла 2500 человек. С началом Сталинградской битвы из этого числа отобрали 300 человек отличников (в их числе находился и В.Дорофеев), которые остались в Канске, а остальных отправили в Красноярск, где готовили из них командиров отделений для пехоты. Оставшиеся триста человек спустя некоторое время были отправлены в Челябинск, в школу штурманов. Новоприбывших хотели было определить на учебу, но поскольку курс обучения ими был уже пройден, экзамены они сдавали сразу же, без повторного изучения знакомых уже предметов. Затем все 300 человек убыли в 1-ю высшую школу штурманов и летчиков в г.Карши (Узбекистан). Там в основном отрабатывали бомбометание. Там же, в Карши, были сформированы летные экипажи – из числа тех летчиков и штурманов, кто проходил подготовку в 1-й ВШШЛ. Затем убыли в Семипалатинск и тренировались там несколько месяцев (до конца сентября 1943 г.) в пилотировании Ил-4.

Из Семипалатинска экипаж, в составе которого штурманом был Василий Дорофеев, направили среди других в 18-й Гвардейский полк Дальнего Действия, который в то время базировался в п. Малино (Московская область). Штурманов же временно выделили из состава экипажей и командировали в летный центр АЛЛ в Монино, где они на Ли-2УШС тренировались в вождении самолетов при плохих метеоусловиях. В летном центре Василий налетал порядка 70 часов, а затем вернулся в 18-й Гвардейский АПДД.

Март 1945 г. После возвращения из боевого вылета на Данциг. Слева направо сидят: В. Будаев, В. Романычев, стоят: В. Дорофеев, Ибрагимов

и техсоставу пришлось устранять неисправность. Поэтому на цель шли последними. «Станция маленькая, был там всего один прожектор, и надо же нам было именно на этот прожектор попасть!» Тем не менее обошлось без происшествий. С этого дня экипаж в составе полка вылетал на бомбометание по железнодорожным узлам и станциям в Одесской области, срывая эвакуацию фашистских войск. Затем полку поручили бомбардировку немецких транспортных кораблей в бухте Казачья близ Севастополя. За эти труднейшие боевые вылеты полку присвоили почетное наименование «Севастопольский». Летом 1944 года полк переключился на бомбометание по целям в Минске. Это были также чрезвычайно тяжелые боевые вылеты. Противник в Минске имел сильную противовоздушную оборону. «Рассчитали, что сделаем на Минск 5,5 боевых вылетов – то есть, из шестого уже можем не вернуться. Сделали 4 боевых вылета, а вскоре наши Минск освободили.»

Практически каждый боевой вылет чем-либо запомнился Василию Дорофееву. Тот, что совершали 14 сентября 1944 г., казалось бы, не задался с самого начала. На маршруте полета к цели забарахлил мотор. Из-за возникшей неисправности не было возможности пойти даже на запасную цель. Стали искать, куда бы сбросить бомбы, чтобы не расходовать их без толку. Обнаружили немецкую автоколонну, и «выложили» на нее весь боезапас. После чего пошли домой. Контролирующий экипаж после получения донесения от экипажа Будаева поставил на нем пометку: «Задание выполнено неуспешно». А спустя время пришло агентурное сообщение: бомбы, сброшенные В.Дорофеевым, попали в центр колонны, двигавшейся по горной дороге, и вызвали взрыв бензоцистерны. Трасса оказалась закупоренной на продолжительное время.

Среди всех боевых вылетов, совершенных В.Дорофеевым, налет на Данциг в ночь на 20 марта 1945 г. по своей сложности стоит особняком. Наши войска подступили к городу, и чтобы избежать поражения их своими бомбами, бомбардировщики подходили к цели на высоте порядка 600 метров. Заходили на цель со стороны моря. В предшествующую ночь этот маневр был удачен – налет оказался неожиданным для противника. На этот раз все оказалось иначе. При преодолении береговой линии бомбардировщики подверглись обстрелу. «76-му» В.Будаева не повезло: зенитный снаряд, разорвался за двигателем и вырвал в крыле кусок обшивки размером примерно 2м х 2м. В мотогондоле, в отсеке шасси находилась релейно-распределительная коробка, разрывом зенитного снаряда она была разбита, и самолет лишился питания от генератора. На борту остался только аккумулятор. Для экономии электроэнергии сразу же выключили все потребители, оставив только световую сигнализацию боковой наводки, связь между штурманом и летчиком – три лампочки: белого, красного и зеленого цветов («Зеленый – доворот влево, красный – доворот вправо, белый – держать прямо»). С помощью этой сигнализации В.Дорофеев вывел Ил-4 на цель. Отбомбились и взяли курс домой. Без связи, не имея возможности поймать сигнал радиомаяка, экипаж летел в течение полутора часов. После перелета линии фронта обнаружили аэродром и пошли на посадку. На земле выяснили, что находятся на площадке Хмелицы близ г. Менжевец, на которую за сутки до этого перелетел полк истребителей. Но истребители – машины несравненно более легкие, чем дальний бомбардировщик. Ил-4 при посадке стал увязать в грунте – чудом не скапотировали, хотя Василий Дорофеев, предвидя подобное, уже вытолкнул люк штурманской кабины, чтобы в случае чего можно было быстро покинуть самолет – ему и стажирующемуся штурману, который в том полете находился вместе с ним в штурманской кабине. Когда Ил-4 остановился, вылезли на землю и обратили внимание на то, что оба элерона висят, как закрылки – у самолета к тому же оказалась перебита тяга одного из элеронов. Подошедший командир истребительного полка сказал: «По двести грамм каждому – и спать.» А на следующий день отправились в путь к месту базирования своего 18 Гвардейского полка. Путешествие оказалось долгим и полным приключений…

Василий Дорофеев, 1944 г.

На работе в московской аэрофотосьемочной лесоустроительной экспедиции. Крайний слева – техник Петр Семенко, сидит на подкосе шасси – Василий Дорофеев

Последний свой 65-й боевой вылет в Великую Отечественную войну В.Дорофеев выполнил 26 апреля 1945 года по скоплению войск противника в порту Свинемюнде. После окончания войны ему предлагали продолжить учебу в военной академии, хотели назначить его на должность начальника химслужбы полка, но он отказывался от всех предложений. Рассчитывал завершить прерванное обучение в «Бауманском» институте, но в конце концов решил продолжить работу по летной специальности. При содействии жены, перешел на работу в лесную авиацию, где 8 лет проработал в Московской аэрофотосьемочной лесоустроительной экспедиции (начальник – Козловский). Проводил площадную съемку лесных массивов – выполнял работу, с принципами которой успел познакомиться на войне. С той лишь разницей, что в боевой обстановке и два выполненных аэрофотоснимка цели уже считались хорошим результатом, а в случае двадцати выполненных боевых заданий по аэрофотосъемке экипаж (командир+штурман) представлялся к званию Героя Советского Союза. Здесь же не требовалось обманывать вражеских зенитчиков, а требовалась соблюдать тщательность в работе. На аэрофотосьемочной работе В.Т.Дорофеев находился до тех пор, пока Управление лесной авиации не расформировали, передав задачи аэрофотосъемки лесов Главному управлению геодезии и картографии. Василий Дорофеев не стал переходить в новую структуру и в конце 1953 года ушел на работу в ГВФ, во Внуковский аэропорт. Около года, находясь в составе 64-го летного отряда, летал на самолете Ил-14. В 1954 году ему предложили: «Хочешь перейти на реактивную технику?» Василий согласился и приступил в числе других к переучиванию на самолет Ту-104. Пока пассажирский лайнер еще не поступил в ГВФ, обучение полетам на реактивных самолетах проходило на его «прародителе» Ту-16, который прибыл из Бобруйска 3* вместе с инструкторским экипажем. Василий успел выполнить на бомбардировщике 2 вылета – прибыли первые два серийных Ту-104, и дальнейшее обучение продолжали уже на них. На туполевском лайнере в тренировочный полет уходило сразу пять экипажей. Главное внимание обращалось на отработку взлета-посадки – тех режимов полета, на которых в основном и происходят ЧП в гражданской авиации.

Освоив Ту-104, В.Т.Дорофеев перешел на работу в 207-й летный отряд Управления международных воздушных линий. В марте 1964 года местом базирования отряда стал аэропорт Шереметьево. На «сто четвертом» В.Т.Дорофеев пролетал 14 лет. Совершал рейсы по всей территории СССР, а также в города Европы, с которыми было налажено регулярное авиасообщение. На Ту-104 налетал в общей сложности 3335 часов.

В 1970 году В.Т.Дорофеев перешел в группу лидирования иностранных самолетов – стал лоцманом, сопровождающим иностранные внерейсовые воздушные корабли при полете их над территорией СССР: когда они летели либо в нашу страну, либо в другие страны через нашу территорию. Одним из главных требований к лидировщику было хорошее знание «технического английского» языка.

В те годы чартерные рейсы были еще редки, и в основном требовалось сопровождать самолеты с правительственными делегациями, летевшими на переговоры с советским руководством.

Лидировщик вместе с радистом выезжали в ту или иную страну, где встречали самолет, следующий в СССР, и садились на его борт. В.Т.Дорофеев сопровождал, в частности, самолеты президента США Р.Никсона, госсекретаря США Г.Киссинджера, премьер-министра Великобритании Хьюма (из Москвы до Хельсинки), премьер-министра Кубы Ф. Кастро, руководителей социалистических стран Восточной Европы. Несколько раз сопровождал 6-местный «Гольфстрим» американского предпринимателя Арманда Хаммера, имевшего тесные деловые контакты с советским руководством. Неоднократно лидировал самолеты шведской авиакомпании «SAS», совершавшей чартерные рейсы через территорию СССР.

3* Вероятно, из состава 45-й ТБАД.

Вверху: В. Дорофеев с членами северо-корейской делегации

У самолета Бичкрафт «Кинг Эйр». Второй слева – В. Дорофеев. Самолет с представителями компании прилетал в СССР для показа его советскому руководству

Но бывали и не совсем обычные рейсы… Однажды Василий Терентьевич лидировал DC-8, перевозивший в Индию стадо породистых овец в 200 голов. Рейс проходил по маршруту Копенгаген (где на борт самолета поднялись штурман-лидировщик и радист)- Самарканд – Лахор – Дели. Самолет был уже достаточно поизносившийся. При вылете из Самарканда внезапно обнаружилось, что по какой-то технической неисправности салон не герметизируется. Экипаж пошел на снижение, однако лететь ниже 6000 метров не мог – иначе не удалось бы преодолеть Гималайский хребет. До тех пор, пока не прошли Гималаи, командир корабля и В.Т.Дорофеев попеременно пользовались одной кислородной маской. Наконец, хребет позади, и лайнер пошел на снижение.

Но овцы-то были без кислородных масок! Едва самолет сел в Лахоре и открыли грузовой отсек, стадо чуть не разбежалось. Положение спас рослый бортмеханик, поймавший двух удирающих овец и зашвырнувший их обратно в салон.

В 1980 году, после 10 лет работы в группе лидирования, В.Т.Дорофеев был списан с летной работы по достижении 60-летнего возраста и перешел в наземную службу обеспечения полетов, где проработал 18 лет. В 1998 году вышел на пенсию.

Самолет Boeing VC-137B, на котором в СССР прибыл госсекретарь США Г. Киссинджер. Это фото с эмблемой авиасоединения (в левом нижнем углу) было подарено экипажем своему лидировщику В.Т. Дорофееву

Использованы материалы ЦАМО РФ, из фонда 18 Гв. Б АП.

Рецензии

Абросов С.

В небе Испании. 1936 – 1939 годы.

Москва, 2003.

212 х 296, 448 с., ч/б фото, схемы, цв. рисунки, тв. обложка.

Представьте себе, что вы взялись описать все воздушные бои Великой Отечественной. Дух захватывает от грандиозности и невозможности исполнения! Другое дело – Испания.

Казалось бы – вполне осуществимая задача, но чем дальше исследователь погружается в материал, тем более очевидной становится все та же грандиозность задачи. Дна у этого колодца нет, и рано или поздно придется выбрать для себя предел.

Книга Сергея Абросова – первая в России попытка обобщить разрозненные сведения о той войне из мемуаров и журнальных статей, тщательно сверив их с документами архивов.

Нельзя сказать, что получилось нечто окончательное и добавить уже нечего. Противоречивость архивных сведений (чего уж там го-

ворить о мемуарах!) никак не дает поставить в теме абсолютную точку. Эхо этих противоречий имеет место и в книге, но шаг, сделанный автором, весьма значителен. Особая ценность издания – в аккуратно разложенной «по полочкам» информации. Выложенная день за днем хронология событий, быть может, нудна, но жанр обязывает. Одних приложений 23! И чего там только нет: и списки летчиков, и состав и структура авиации (обеих сторон), и поставки, и победы, и потери, и документы, и таблицы, таблицы, таблицы – всего не перечислить!

Для любителей «картинок» в книге даны более ста фотографий (в основном ранее не публиковавшихся) и цветные бокорисы самолетов (аж 84 штуки!). Приведена и достаточно подробная информация на все основные типы самолетов (со схемами), принимавших участие в войне.

А теперь самое главное: в наше жесткое время, когда большинство озабочены «срубить деньжат попырому», исследователь дерзнул на столь неблагодарный в финансовом смысле труд. Честь ему и хвала!

Без сомнения, будущим исследователям той войны книга С.Абросова будет служить настольной.

По вопросам приобретения книги обращайтесь в редакцию.

КОЛЛИЗИЯ

Катастрофа в канун юбилея

Владислав МАРТИАНОВ Краснодар

Посвящается памяти Николая Ивановича Филатова – человека, открывшего автору Мир Авиации

История отечественных авиакатастроф пока не написана. Если кто-нибудь возьмется это сделать, открытые источники будут помогать исследователю лишь с 1913 года, а до того – огромное белое пятно. Лишь изредка поднимаются из этого тумана отдельные острова вроде столкновения двух Ту-134-х 11 августа 1979 года, когда погиб основной состав ташкентского «Пахтакора», а менее известные случаи по-прежнему пребывают под спудом запретов и – что еще надежнее – забвения.

Случай, о котором пойдет речь, даже в ряду авиационных катастроф не вполне обычен – если это слово вообще применимо к авиакатастрофе. Обстоятельства, при которых он произошел, до сих пор точно не установлены: точнее – установлены, но не преданы гласности. Все, о чем ниже пойдет речь, получено исключительно путем опроса тех, кто еще что-то об этом помнит и хочет рассказать.

Данный материал не является попыткой кого-то обвинить или прославить, нет здесь и поисков сенсации – делать сенсацию на беде аморально. Просто хотелось бы рассказать, почему стоит на краснодарском городском кладбище успевший покоситься от времени и халтурного исполнения памятник с эпитафией, в которой уже не хватает двух букв: «Светло и торжественно смотрит на них огромное небо…». Вот только продолжения «…одно на двоих» там нет, потому что под плитами покоятся не двое, а пятеро…

1973 год был для «Аэрофлота» годом 50-летнего юбилея, который должен был отмечаться 9 февраля. Как было принято в те времена, уже подводились итоги соцсоревнования, шли по инстанциям представления к наградам, писались юбилейные речи, готовилась и занимала места наглядная агитация, призванная убедительно продемонстрировать рост советской гражданской авиации по сравнению с 1923-м (чуть не написал – с 1913-м) годом.

Но юбилей – юбилеем, а работа – работой. Несмотря на предпраздничные хлопоты, годами отлаженный механизм «Аэрофлота» продолжал работать как часы, обеспечивая перевозки людей и грузов. Так было и в то воскресенье.

21 января 1973 года, в третьем часу дня на тогда еще единственную ВПП краснодарского аэропорта вырулил Ан-24Б (госрегистрация СССР-46276), выполнявший рейс 3197 по маршруту Краснодар – Волгоград – Саратов – Казань – Пермь. Разбег, отрыв – и машина легла на курс. Полет проходил практически без отклонений от графика. Самолет без происшествий добрался до Волгограда, а затем до Саратова, откуда через сорок пять минут вылетел на Казань. В казанском аэропорту Ан-24 был дозаправлен, и в одиннадцатом часу вечера взял курс на северо-восток к Ижевску. В этот момент на борту находилось пять членов экипажа и тридцать девять пассажиров.

Поворотный пункт в районе Ижевска был пройден вовремя. Следуя строго в рамках установленной трассы эшелоном 5700 м, самолет пересек границу Пермской области. Экипаж начал работу с диспетчерами аэропорта назначения.

Пермская область, как известно, является регионом, достаточно плотно насыщенным всевозможными предприятиями ВПК и военными объектами, в связи с чем над рядом ее районов, по крайней мере, тогда, движение гражданских воздушных судов было запрещено. Но запрет действовал не постоянно, в определенные временные интервалы в запретной зоне открывался спрямляющий коридор. Именно в этот коридор по случаю воскресного дня и был направлен краснодарский борт. Экипаж начал готовиться к посадке, до которой оставалось порядка 15-20 минут. В бортжурнал самолета рукой бортмеханика Юрия Виноградова была внесена запись о том, что все системы самолета работали удовлетворительно.

Вообще-то внесение такой записи до посадки являлось нарушением правил, но это было общепринятой практикой, никак не влияющей на безопасность полетов. Просто у экипажа не было желания задерживаться после высадки пассажиров; полет, хоть и рутинный, все-таки утомил, впереди ждал отдых, на земле ожидал сменный экипаж, который должен был вылететь на этой машине по обратному маршруту, выполняя рейс 3198 до Краснодара.

С земли дали указание занять эшелон 5100 метров, которое экипаж и начал выполнять, но примерно в начале двенадцатого (по местному времени – в начале второго), когда машина находилась на высоте 5400 метров, произошло непредвиденное.

Как показали записи бортовых самописцев, именно на этой высоте самолет заложил глубокий правый крен, который тут же сменился столь же глубоким левым, из которого Ан-24Б уже не вышел. Машина вошла в глубокую спираль, во время которой (двигатели продолжали работать) его скорость приблизилась к 1000 км/ч. Начался бафтинг. К моменту прохождения высоты около 2700 метров самолет даже обрел какое-то подобие подъемной силы, поскольку неожиданно задрал нос и выполнил «мертвую петлю» (вообще-то Ан-24 на такое не способен, но не будем забывать о развитой им в ходе падения огромной скорости). Такой перегрузки конструкция выдержать уже не смогла, и у машины сперва обломились стабилизаторы, затем консоли крыла (примерно по 10-й нервюре), а в момент выхода из пикирования – хвостовая часть по 40-му шпангоуту…

В момент потери части планера самолет находился в верхней точке петли, на спине. После этого он фактически парашютировал с вращением вокруг вертикальной оси и горизонтальной скоростью порядка 20-30 км/ч. Вертикальная скорость до соприкосновения с землей достигла примерно 250-270 км/ч. Слово «примерно» приходится употреблять потому, что записывающая аппаратура осталась в оторванной хвостовой части.

Дальше начались совершенно невероятные вещи. На месте падения лежал глубокий снег, что существенно смягчило удар. Более того – касание земли произошло не всем фюзеляжем сразу. Машина ударилась о землю с некоторым опережением на кабину экипажа, подскочила на небольшую высоту, ударилась о грунт снова, проскользила небольшое расстояние и остановилась 1* . Продолжавший вращаться правый винт соскочил с вала и, отлетев в сторону примерно на сорок метров и сломав одну из лопастей, зарылся в снег. Взрыва и пожара не произошло – крыльевые кессон-баки были разорваны, а в центропланных керосин хотя и был, но при морозе -41°, стоявшем в этих местах, воспламениться ему было достаточно сложно.

По маловероятному для этой малонаселенной местности стечению обстоятельств самолет упал всего лишь в пятистах метрах от села Петухово 2* Частинского района Пермской области (в 95 километрах к юго-западу от аэропорта назначения). А кроме того, падение произошло на поле, а не на лес (хотя здешняя местность преимущественно лесистая).

Экспертиза показала, что при падении и ударе большинство находившихся на борту людей погибло. Практически все кресла при ударе сорвались с креплений и полетели вперед. На затылках погибших впоследствии были зафиксированы следы двух ударов, один из которых носил прижизненный характер, а второй был нанесен уже по мертвому телу. В преимущественном положении из пристегнутых оказались те, кто спал и съехал вперед, чтобы голова находилась на спинке кресла.

Оставшиеся в живых 3* , хотя и получили травмы различной степени тяжести (некоторые, видимо, продолжали оставаться в бессознательном состоянии), вполне имели шанс на спасение, особенно если учесть близость населенного пункта. Однако, снег, спасший при ударе, фактически и погубил людей – звук удара получился настолько глухим, что в домах – а по местному времени шел второй час ночи – его мало кто услышал, а услышавшие не придали ему значения.

Через некоторое время одному из пассажиров – курсанту военного училища удалось выбраться из-под груды кресел и человеческих тел наружу 4* . Надо было идти за подмогой. Точнее говоря, ползти, поскольку травмы не позволяли встать на ноги.

Движению мешал снежный покров более чем метровой глубины и мороз, но курсанту удалось достичь крайнего дома. Раненый сумел подползти к двери и начал царапаться в нее. Именно царапаться – ни закричать, ни постучать он уже, видимо, не мог. Как выяснилось позднее, хозяева спали и ничего не слышали. Вскоре царапанье затихло…

А тем временем и в самолете живых становилось все меньше – мороз делал свое дело. К четырем часам утра в живых оставалось лишь трое. А примерно за час до прихода людей перестала подавать признаки жизни последняя пассажирка – девочка примерно полутора лет. На ее еще не успевшем покрыться инеем лице сохранились замерзшие слезинки…

* * *

В Пермском центре УВД заволновались: экипаж должен был выйти на связь с докладом о занятии эшелона 5100 метров, но его не последовало. Уже истекло время полета, у самолета по всем расчетам закончился керосин, а радиосвязь с 276-м по прежнему установить не удавалось. Стало ясно, что с самолетом что-то случилось. По пермскому аэровокзалу было объявлено, что рейс 3197 из Краснодара задерживается прибытием. Метеоусловия практически исключались: хотя на улице стоял сильнейший мороз, состояние атмосферы в ту ночь было абсолютно спокойным, а видимость ограничивалась лишь темнотой. Ночные поиски организовывать было бессмысленно, их начали лишь с рассветом. Практически одновременно с этим из Петухова последовал телефонный звонок. О случившемся сообщили в Москву, в Ростов-на-Дону, где размещался штаб Северокавказского УГА, и в Краснодар.

Ввиду падения самолета в режимной зоне, с самого начала с аварийной машиной работали военные. По-видимому, те, кто руководил работами на месте катастрофы, в первую очередь были озабочены мыслью о скорейшей эвакуации аварийного борта с места происшествия, руководствуясь то ли заботой о работавших на морозе людях, то ли стремлением побыстрее спрятать упавший самолет подальше от посторонних глаз. В результате самолет не пробыл на месте падения и полных суток. Выемка трупов производилась столь поспешно, что впоследствии работавшие с бортом 46276 аэрофлотовские специалисты продолжали находить в салоне не только личные вещи пассажиров, но и фрагменты тел.

Вопрос о способе вывоза Ан-24 в Пермь разрешился быстро. Из стальных листов сварили поддон размерами примерно 35 на 10 метров и перетолкнули на него фюзеляж (без центроплана), судя по оставшимся на обшивке следам, с помощью бульдозера. Организаторов при этом не смутило то, что в результате машина получила дополнительные повреждения, которые могли впоследствии затруднить работу комиссии. На тот же поддон были уложены центроплан, обломленные консоли, стабилизатор и хвостовая часть, а рядом навалом расположили извлеченные кресла. В импровизированные сани впряглись два трактора и тронулись по направлению к Перми. Конечным пунктом стал пермский аэропорт, в укромном уголке которого, за ангарами местной АТБ, и производилась работа с аварийным бортом.

Тем временем в Пермь прибыла комиссия по расследованию причин катастрофы под руководством начальника Главной инспекции МГА, заместителя министра гражданской авиации СССР Н.Г.Ковтюха. В ее состав входили должностные лица, представлявшие министерство, ОКБ Антонова, Северокавказское и Уральское УТА, а также 1-й краснодарский объединенный авиаотряд и 241-й летный отряд, к которому относился погибший экипаж. Комиссия расположилась в одном из служебных помещений пермского аэровокзала.

При рассмотрении вероятных причин катастрофы версия об ошибке экипажа была отвергнута практически сразу. Все члены экипажа характеризовались руководством вполне положительно, а о командире стоит вообще сказать особо.

49-летний Евгений Яковлевич Дегтярев пришел в «Аэрофлот» не совсем обычным путем. Дослужив в ВВС до подполковника, он ушел на пенсию с должности летчика-инспектора Краснодарского авиационного училища, после чего им было подано заявление с просьбой принять его на летную работу в гражданскую авиацию. Его не смутила и перспектива летать некоторое время в качестве второго пилота. К лету 1972 года Е.Я.Дегтярев, налетав в качестве второго пилота около восьмисот часов (вообще-то было положено налетать вторым пилотом 1000 часов, но здесь было сделано исключение ввиду его большого налета на Ил-14 и Ил-28), был назначен или, как говорят в авиации, введен, командиром корабля и к моменту аварии летал в этом качестве около полугода. За это время он успел проявить себя как чрезвычайно пунктуальный человек. Даже «Рабочая книжка командира», с заполнением которой были проблемы практически у всех (а кому охота записывать сведения о партийно-политической работе среди членов экипажа, а также о собственных просчетах?), была в полном порядке.

Из ВВС пришел в «Аэрофлот» и 37-летний штурман Константин Дорошкевич, попавший в 1960 году, будучи старшим лейтенантом, в пресловутые «миллион двести». Проработав после этого четыре года фрезеровщиком и сменив два места работы, он сумел устроиться в гражданскую авиацию и после переучивания стать штурманом Ан-24.

С технической стороны комиссией было выдвинуто одиннадцать версий причин аварии, среди которых были отказы авиагоризонта, двигателей, управления рулями поворота, высоты и элеронов и, наконец, дежурная версия причин всех авиакатастроф – попадание инородного тела.

Еще на месте происшествия с машины были сразу же сняты «шарики» – система регистрации режимов полета МСРП-12, самописец высоты, скорости и перегрузок K3-63 и речевой накопитель МС-61 (в народе – «черный ящик»). Естественно, что главный интерес представляла расшифровка записей радиообмена и переговоров экипажа по СПУ, но здесь ждало разочарование: переговоры с землей происходили в обычном режиме, никаких реплик о происшествиях или необычных явлениях зафиксировано не было, а СПУ экипаж не пользовался. Создавалось впечатление, что все произошло столь внезапно, что экипаж не успел ни выйти на связь, ни сказать что-либо по СПУ, хотя машина падала более четырех минут и скорость набирала постепенно. Поскольку было установлено, что смерть членов экипажа наступила при ударе о землю, бьио ясно, что еще в начале падения могла выйти из строя радиосвязь. Ясность могла внести лишь запись шумов в кабине, но на Ан-24 в то время подобная аппаратура не устанавливалась.

Расшифровка показаний по остальным параметрам помогла установить траекторию падения и высоту, на которой все началось, но один из них – запись отклонений руля поворота – оказался не зафиксированным. На ленте прибора была видна лишь прямая линия, как будто рулем поворота вообще не пользовались. Впрочем, особого значения этот параметр не имел: падение произошло в границах установленного коридора, хотя первоначальную версию о траектории падения пришлось из-за этого изрядно подкорректировать.

В первый же день комиссия попыталась опросить местных жителей, которые могли что-либо увидеть или услышать в ту воскресную ночь.

Опрашиваемые почти ничего не видели и не слышали. Однако вскоре стали появляться люди, желавшие поведать комиссии нечто. Впрочем, ничего дельного и они сообщить не смогли, а «сведения» их оказались обыкновенными выдумками, рассказываемыми, видимо, исключительно с целью привлечь внимание заезжего начальства к своей скромной персоне. Так, один из «очевидцев» рассказывал, что будто бы отчетливо слышал, как какой-то самолет кружил над Петуховым. Другой утверждал, что слышал шум от падения машины, но не пошел к ней, потому что ему откуда-то было известно, что к упавшим самолетам подходить ни в коем случае нельзя.

После эвакуации машины поисковые работы на месте падения продолжались. Велись они военными, но в отдельных случаях привлекался и персонал «Аэрофлота». Так, например, долго не могли найти отлетевший при падении и зарывшийся в снег правый винт. Миноискатель помогал мало, поскольку из- за обилия скрывавшихся под снегом металлических обломков пищал постоянно. Винт нашли появившиеся позже на месте происшествия техники ГВФ. По мере прибытия фрагментов, в Перми производились их идентификация и исследование. Поскольку работа с большинством обломков по причине их крупногабаритности велась под открытым небом (в основном работали техники из краснодарского авиапредприятия), военными на площадке была разбита большая палатка, в которой и производилась разборка машины на составные части. Последняя операция имела свою специфику: фюзеляж, крыло и все остальное поступило в весьма искореженном виде, и усугублять степень повреждений категорически запрещалось, поскольку это могло затруднить восстановление общей картины катастрофы.

Хвостовая часть, консоли и обе части стабилизатора нашлись практически сразу в радиусе менее километра от места падения. Поскольку основной упор делался на версию об отказе управления рулями, предстояло собрать (по снегу и морозу) все тяги рулей и их обломки. Этой работой на месте занимались специально присланные солдаты. Затем уже в аэропорту специалисты из технической подкомиссии и ГосНИИГА должны были определять, носили ли разрушения усталостный характер или же они были силовыми.

Сейчас это кажется почти невероятным, но, несмотря на сильнейший мороз и глубокий снег, задача была военными выполнена. Не менее сложным делом стала идентификация найденных фрагментов: какой из них откуда. Этой работой занимался командированный в Пермь специально для этого один из сборщиков ростовского АРЗ-412, который славился тем, что настолько хорошо знал всю систему управления Ан-24, что мог работать с ней даже с завязанными глазами.

Не удалось обнаружить лишь небольшой фрагмент тяги правого элерона, но анализ изломов на концах недостающего участка показал, что и они носят силовой характер.

Участник работ в Перми техник Леонид Гурьев возле останков Ан-24 СССР-46276. Аэропорт Пермь, январь 1973 г. Снимок из личного архива Л.Д.Гурьева

При исследовании тяг рулей прояснилась и причина, по которой на ленте контрольного прибора не прописалось отклонение руля поворота. Подозрение пало на конструктивный дефект датчика МУ-615 (на техническом жаргоне – «мушка»), который был расположен в киле и фиксировал эти отклонения. «Мушка» была соединена с рулем специальным поводком, который внутри руля был насажен на штифт и законтрен там шплинтом с шайбой. В ходе эксплуатации соединение постепенно разболталось, шплинт и шайба соскочили, и поводок, сорвавшись со своего места и повиснув, уже не отклонялся вместе с рулем. В итоге некоторое время машина летала без записи этого параметра. Проводись проверки записей МСРП-12 после каждого полета, как это делается сейчас, неисправность была бы выявлена и устранена сразу же, но тогда это делали лишь во время «формы-200». Хотя для расследования причин катастрофы отсутствие этой записи на ленте самописца и не имело существенного значения, к работе краснодарской АТБ руководством были высказаны претензии.

В ходе отработки версии об отказе рулей инженерами по управлению из ОКБ Антонова было высказано предположение о том, что могла сломаться центральная качалка управления рулем поворота в кабине экипажа. Дело было в том, что Ан-24 вообще была присуща невысокая надежность этого узла. Ни одной катастрофы по этой причине, правда, не было, но по опыту эксплуатации ОКБ выпустило специальный бюллетень, согласно которому при прохождении самолетом «формы-200» требовалось осматривать качалку и при обнаружении трещин заменять ее. При последнем ремонте качалка борта 46276 осматривалась, но ввиду сохранности не заменялась.

Чтобы подтвердить или опровергнуть версию об этой неисправности, необходимо было проникнуть в смятую кабину экипажа и, по возможности ничего не разрушая, вскрыть пол. Эту тяжелейшую операцию (не забудем, на улице стоял сильнейший мороз) проделали начальник ОТК Ростовского авиаремонтного завода Буранов и начальник ОТК краснодарской АТБ Н.В.Бердников, имевший, кстати говоря, опыт работы в Антарктиде. Выяснилось, что управление педалями в порядке.

Весь этот, может быть, несколько скучный экскурс в работу технической подкомиссии приведен исключительно для того, чтобы показать, насколько тщательно рассматривались возможные причины аварии. Время шло, а выдвинутые версии отпадали одна за другой. С технической точки зрения никаких зацепок обнаружить не удавалось.

Не сидели сложа руки и те, кому по роду службы было положено рассматривать версии, связанные с человеческим фактором. Пермская областная транспортная прокуратура вела параллельное расследование с целью установления, не съели или выпили ли члены экипажа перед вылетом чего неположенного, причем такого, что сказалось бы лишь через девять часов полета. На полном серьезе рассматривалась также версия о драке (!) на борту. Впрочем, ничего существенного установить не удалось.

А вот в техническом плане некоторые странности все-таки были. Долгое время не удавалось обнаружить обтекатель радиолокатора. Наконец, начали находиться его фрагменты (всего сумели найти и выложить на аналогичном обтекателе около 60% его поверхности). Композитный конус расслоился на внутреннюю и внешнюю части и был в буквальном смысле разорван в клочья. Потребовалось уточнить, мог ли сделать это набегающий поток. Поскольку данных о прочности этой детали Ан-24 не было, по заявке председателя комиссии в Киеве провели испытания. Их результаты говорили о том, что не имеющий повреждений и порезов обтекатель радиолокатора способен вынести скорость, сопоставимую со звуковой. Напрашивался вывод о том, что конус получил повреждения, которые и привели к его разваливанию под воздействием набегающего потока. Так на передний план вышла версия о гибели машины в результате попадания инородного тела.

Параллельно с отработкой версий об отказе управления рулями машина тщательно осматривалась на предмет выявления повреждений. Была тщательно обследована нижняя поверхность фюзеляжа, не пострадавшая при падении, но все подозрительные вмятины, как оказалось, имели исключительно «прижизненное» происхождение. Зато на левом борту след был весьма явным: между 7-м и 11-м шпангоутами, сразу за кабиной экипажа, отсутствовала не только обшивка, но и силовой набор фюзеляжа. Тяги рулей, проходившие по потолку, были разрушены в одном месте. Версия о взрыве и пожаре на борту была отброшена практически сразу: следов огня внутри обнаружено не было, а обследовавшие машину специалисты из ГосНИИГА следов каких-либо взрывчатых веществ на стенках переднего грузового отсека не нашли. Вследствие этого волей-неволей начала напрашиваться совершенно новая версия произошедшего: Ан-24 был поражен зенитной ракетой. Подрыв ее боевой части мог произойти на некотором расстоянии от левого борта, а эллипсообразная пробоина в обшивке могла быть следствием воздействия взрывной волны. Эта же волна могла перебить и тяги управления. Если данная версия верна, то после взрыва экипаж полностью утратил контроль над управлением. Что касается отсутствия записей на нити речевого накопителя, то высказывались предположения, что экипаж находился в состоянии шока, а на последней стадии падения (не будем забывать о перегрузке в момент полупетли) мог вообще потерять сознание. Впрочем, о последнем можно лишь догадываться. Не исключалось также и повреждение электрических коммуникаций на левом борту, из-за чего могла выйти из строя радиосвязь. Удалось с полной достоверностью установить лишь следующее: при извлечении из кабины тел членов экипажа руки командира удалось оторвать от штурвала с большим трудом… Но это не было трупным окоченением: подкожные гематомы (кровоизлияния) говорили о том, что кулаки были сжаты с огромной силой при жизни. Видимо, при перебитии тяг и потере управления Евгений Яковлевич, рефлекторно сжав ставший уже бесполезным штурвал, еще пытался бороться…

Естественно, что версия о пуске зенитной ракеты изначально быть выдвинута не могла. Просто никому не могло прийти в голову – всетаки «Аэрофлот», а не ВВС! – исследовать машину для отыскания на ней следов воздействия оружия. Происходи дело где-нибудь в Закавказье или под Мурманском – словом, вблизи границы – и версия о поражении ракетой могла бы прийти в голову руководству значительно раньше, но здесь, в глубине страны…

Помимо самой пробоины на расстоянии примерно 60-70 мм от ее края были обнаружены два следа инородной краски, четко выделявшиеся на обшивке, как будто кто-то пунктирно чиркнул по ней. Высказывалось предположение, что это мог быть след от стремянки какого-нибудь неосторожного техника, но эта версию отбросили: краска была зеленой, а не красной или оранжевой.

Рассматривая версию поражения ракетой, комиссия задалась естественным вопросом: по какой же причине был произведен пуск. Теоретически это могло произойти в случае отклонения машины от трассы шириной десять километров, но в таком случае диспетчер всегда предупредил бы командира корабля о выходе из коридора, тем более что пермские диспетчеры факта отклонения не подтвердили. Но подробного разбирательства не последовало – дальше начиналась неподконтрольная «Аэрофлоту» область.

Что касается осколков, которые могли попасть в фюзеляж и крыло, то их найдено не было. Во всяком случае, военные, с самого начала работавшие с аварийным самолетом, о них не сообщали.

Юбилей родной авиакомпании застал комиссию в Перми. Впрочем, прошел он совершенно незамеченным: пермский отряд практически никого на проводимые в связи с этим мероприятия не пригласил.

А через несколько дней после этого в Пермь на штабном Ил-14 из Свердловска по просьбе аэрофлотовского начальства прибыл для разбирательства генерал-лейтенант из штаба Уральского военного округа. Руководство комиссии собралось на очередное заседание.

Несмотря на щекотливость положения, встреча проходила в достаточно спокойной атмосфере. Представители ГВФ с помощью схем и диаграмм доказывали, что машина следовала строго по установленному маршруту (в частности, с этой целью из найденной в кабине записной книжки штурмана были изъяты и приложены к делу листки, на которых он производил необходимые расчеты) и огласили заключение о характере повреждений носовой части самолета, а генерал в ответ на это предъявил официальный акт, из которого следовало, что в ночь на 22 января ни ракетных пусков, ни полетов истребителей не проводилось.

В результате почти четырехчасового разговора руководство приняло решение работу комиссии прекратить. Официальной причиной назвали наличие глубокого снежного покрова на месте происшествия, затрудняющего поиски недостающих фрагментов машины 5* . По завершении работы всех бывших на тот момент в Перми представителей Северокавказского Управления собрали и настоятельно посоветовали не распространяться об увиденном и услышанном. Возможно, такие же «разъяснения» были проведены и с персоналом Уральского УГА.

В завершении всех работ тяги, с таким трудом снятые с машины и собранные на месте катастрофы, упаковали в ящики от вертолетных лопастей, погрузили в Ан-12 и в сопровождении группы краснодарских техников отправили на окончательную экспертизу в Москву. Сдача груза произошла в ангаре в Шереметьево, где уже лежала гора металлолома, в которой с трудом угадывались останки Ил-62 6* . Тяги были вновь тщательно исследованы уже в лабораторных условиях, и предварительный вывод о полном отсутствии следов усталостных разрушений подтвердился.

Несмотря на то, что большинство членов комиссии акта с выводами о причинах катастрофы так и не увидели, в Краснодаре последовал разбор полетов. На нем были добросовестно озвучены все версии произошедшего, рассмотренные комиссией, а также было подчеркнуто, что экипаж действовал правильно, и его вины во всем случившемся нет. А что еще оставалось говорить, если военное ведомство полностью отрицало свою причастность к произошедшему 7* ?

Как водится, средства массовой информации хранили молчание – писать об этом было не принято. Вместе со всеми отмолчался и орган Краснодарского крайкома КПСС «Советская Кубань», хотя происшествие унесло жизни как минимум пяти краснодарцев (и это лишь экипаж, не считая пассажиров 8* . Ни единым словом не обмолвился и рупор Северокавказского Управления гражданской авиации «Воздушный путь», а ведь на его станицах некролог был бы вполне уместен. И хотя весь личный состав и знал о пермской трагедии, ее истинные причины известны были далеко не всем.

Вскоре после похорон, произошедших 26 января, семьям членов экипажа была назначена пенсия в размере 40 рублей. В марте пенсии были повышены за счет начисления отрядом пятидесяти процентов заработка погибших. Родственникам летчиков объяснили, что только что закончилось расследование, в Пермской области растаял снег, и стало возможным добраться до пресловутого «черного ящика», который, дескать, и показал невиновность экипажа в случившемся. Как уже было сказано выше, записывающую аппаратуру сняли с машины еще в первый день, и причины этой дезинформации представляются не вполне ясными. На письма родственников в штаб Северокавказского УГА ответа не последовало. Получили ли какую-либо компенсацию родственники погибших пассажиров – установить не удалось. А через несколько лет до Краснодара доползли слухи о том, что при ревизии, как это было принято говорить, в Н-ской зенитно-ракетной части была обнаружена недостача одной ракеты…

Что же могло произойти в ту январскую ночь? Об этом остается лишь догадываться. Все опрошенные, от рядового техника до командира отряда, в ответ на этот вопрос лишь со вздохом разводят руками.

Можно предположить, что мог иметь место отказ «изделия 020» – ответчика «свой-чужой». Перед вылетом прибор, как обычно, проверялся и был признан исправным – а без этого вылет бы и не состоялся. Конечно, нельзя полностью исключать вероятность того, что в полете произошел его отказ, или штурман, работавший с ним, по каким-то причинам не переключил его в положенное время на другой канал (а проверить это на уже разбившемся самолете абсолютно невозможно), но на практике эта самая вероятность, как уверяют практически все очевидцы, весьма невелика, тем более что комиссия на этой версии практически не останавливалась. В таком случае остается предположить, что причину гибели борта 46276 надо искать где-то за пределами «Аэрофлота». Вряд ли запуск был – если он вообще имел место, ведь все изложение материала пришлось строить, увы, на косвенных доказательствах 9* – следствием полномасштабной боевой тревоги, стало быть, он был несанкционированным. Конечно, это выглядит слишком нереально. Сколько защит требуется обойти, чтобы сработала заветная «красная кнопка», да и к тому же частенько бывает, что даже на учениях расчеты мажут по цели, хотя вроде бы стараются, а здесь 10* …

1* Удар был смягчен настолько, что в багаже кого-то из пассажиров уцелели даже стеклянные банки с компотом.

2* По некоторым данным, это село называется не Петухово, а Пихтово.

3* Сведения о количестве оставшихся в живых сразу после падения самолета еще нуждаются в уточнении. Непреложно известно, что было их никак не меньше четырех человек. Цифру «семь», правда с сомнением, называет наиболее осведомленный источник.

4* К сожалению, ни имени этого человека, ни учебного заведения, в котором он учился, установить не удалось. Известно лишь, что курсант направлялся в отпуск после сессии, что дает основание полагать, что он был жителем Перми или Пермской области. А ведь сложись все хоть чуточку иначе – и быть бы ему героем-комсомольцем 70-х. Но о подвиге этого парня страна так и не узнала…

5* Довольно странный довод, если учесть, что к тому моменту все, что было необходимо для следствия, уже нашли.

6* Пару лет назад СМИ активно обсуждали катастрофу «Конкорда» в Париже, в которой погибло 113 человек. А ну-ка, читатель, давайте наши газеты конца 1972 года полистаем и посмотрим, что там за катастрофа Ил-62 была? Ничего не написано? Теперь только мы знаем: Ил-62 следовал из Парижа через Ленинград в Москву и разбился в декабре 1972-го. Если уж на то пошло, то, например, лишь гибель в уже упоминавшейся катастрофе 11 августа 1979 года ташкентского «Пахтакора» заставила признать сам факт того, что катастрофа вообще имела место, и сообщить об этом на последней странице «Советского спорта» (кажется, больше ни одна центральная газета этого не сделала) – пропажу целой футбольной команды замолчать трудно. При этом в газетных сообщениях, естественно, не сообщалось, сколько же людей, кроме 17-ти человек из команды, погибло, и уж, само собой, не уточнялось, как же там было дело. А в итоге по стране загуляли слухи вплоть до услышанной автором еще в в начале 1980-х версии об опасном сближении несчастного борта 65735 с личным лайнером Л.И.Брежнева (хотя тот в это время мирно отдыхал в Крыму, и об этом писали в тех же газетах), за что он и был якобы сбит то ли зенитной ракетой, то ли (!) истребителями сопровождения. Огласку в те времена иногда получали лишь ЧП с военными самолетами, т.е. признавалось, что происшествия там могут случаться. Особенно, когда надо было показать чей-то подвиг – экипажа, спасателей или пионера, первым сообщившем…

7* Что-что, а засекретить у нас умеют. «Бюллетень летных происшествий МГА» за 1986 год сообщает о случае, когда Ка-26 несанкционированно пересек ВПП военного аэродрома и допустил опасное сближение с «ведомственным скоростным самолетом» (о! эта ведомственная скромность!), и все это при том, что даже на пояснительной схеме последний изображен в виде характерного силуэта с треугольным крылом. То-то, наверное, недогадливые шпионы ломали головы, стараясь догадаться, какому ведомству принадлежал тот «скоростной самолет». Впрочем, о чем говорить, если уже в октябре 2000 года журналисты «Комсомольской правды», готовя материал о гибели стюардессы Надежды Курченко и обратившись в ФСБ с просьбой сообщить общее количество имевших место в СССР попыток угонов воздушных судов, получили отказ по причине секретности этих данных! И это несмотря на то, что подобная информация, согласно ст. 7 Федерального закона от 6 октября 1997 года «О государственной тайне», как сведения о состоянии уголовной преступности, вообще не подлежит засекречиванию!

8* По непроверенным данным, жители Краснодара составляли примерно половину пассажиров.

9* И все-таки не дает покоя вопрос – а насколько можно доверять косвенным данным? Может, и вправду никакого пуска не было? Но еще раз сопоставив все данные, понимаешь – это тот самый случай, когда чрезмерные усилия по защите тайны уже сами по себе говорят о ее существовании. А иначе почему большинству членов комиссии не то что не дали подписать, а даже не показали акт, который, без сомнения, был составлен (ведь его составляют даже тогда, когда причин установить не удалось)? Зачем участникам работ порекомендовали забыть все увиденное и услышанное (только ли дело в присущей тому времени секретности, касающейся летных происшествий)?..

10* В этой связи мне вспоминается наш преподаватель огневой подготовки с университетской военной кафедры, любивший повторять: «Самые меткие выстрелы – случайные».

Дегтярев Евгений Яковлевич командир корабля

(31.VIII.1923 -22.1.1973)

Урюпин Петр Романович второй пилот (24.VI.1934-22.1.1973)

Дорошкевич Константин Сидорович штурман (6.111.1935 – 22.1.1973)

Виноградов Юрий Алексеевич бортмеханик (15.VI.1940-22.1.1973)

Шинкаренко Надежда Александровна бортпроводник (31.XII.1948-22.1.1973)

* Гибель членов экипажа датирована на памятнике 21-м января, но, поскольку по местному времени уже минула полночь, то в свидетельствах о смерти указано 22 января. Автору представляется, что второй вариант правильнее.

Похороны членов экипажа борта 46276 на Славянском кладбище г. Краснодара, 26 января 1973 г. Снимок из архива А.Г.Левченко-Дорошкевич

* * *

На этом можно было бы и поставить точку, но уже в период завершения работы над материалом мне стало случайно известно о том, что за несколько лет до вышеописанных событий, в конце 60-х, над танковым полигоном Прудбой в Волгоградской области был сбит выстрелом из танковой (!) пушки аэрофлотовский Ил-14. В ходе расследования выяснилось, что у находившихся в башне возник спор на тему «попадем – не попадем»…

Впрочем, подобные случаи имели место не только у нас. Всем памятна трагическая судьба иранского А-320, сбитого зенитной ракетой американского фрегата над Персидским заливом в мае 1988 года. А в самих США (штат Мэриленд) 19 мая 1993 года упал президентский VH-60N, погребя под своими обломками четырех человек (самого Клинтона, к его счастью, внутри не было). Археолог – случайный очевидец катастрофы – удивленный тем, что его не спешат допрашивать в качестве свидетеля, хотя он и оставил прибывшим должностным лицам свои координаты, обратил внимание на несоответствие правительственного отчета реальным обстоятельствам происшествия вплоть до неверного описания травм, приведших к смерти членов экипажа. В итоге расследования подозрение пало на расположенную в 6,5 километрах от места падения лабораторию, занимавшуюся разработкой волнового оружия. С ее территории мог исходить электромагнитный импульс, убивший людей, находившихся в пролетавшем мимо вертолете и выведший машину из строя. Реакция властей на это расследование оказалась неожиданно нервозной, но рассказ о том, как пытались воздействовать на дотошного свидетеля, к теме статьи не относится.

Списка жертв катастрофы рейса 3197 пока, к сожалению, обнаружить не удалось. Известны лишь имена членов экипажа.

Вместо послесловия. 4 октября 2001 года над Черным морем украинской зенитной ракетой С200 был сбит Ту-154М авиакомпании «Сибирь», летевший из Тель-Авива в Новосибирск… Сразу после инцидента должностные лица Украины стали упорно настаивать о непричастности к происшествию украинской ракеты …

Своими воспоминаниями с автором поделились Ф.А. Власов, Ю.Н.Муравьев, Л.Д.Гурьев, Л.А.Сагатая, М.В.Чеша, Г.М.Виноградова, А.Г.Левченко-Дорошкевич, П.Ф.Яценко, С.Н.Грищенко, И.П. Тихонечко и Г.В.Опамах.

Техническое содействие и консультации: Е.В.Ковалихин, Д. С.Морозов, Ю.А.Ткачев, [ Н.В.Бердников,] Е.М.Васильева и С.А.Никонов.

Отдельную благодарность автор приносит Ивану Ивановичу Кабакову, Михаилу Юрьевичу Иванову, Георгию Николаевичу Кондратьеву, [.Николаю Васильевичу Бердникову] и Александру Андреевичу Бурлакину, без активного участия которых написание этой статьи было бы невозможным.

Печальный постскриптум. 26 июня 2002 года ушел из жизни Николай Васильевич Бердников – опытнейший авиационный инженер и замечательный человек. За его плечами осталась длинная трудовая жизнь и десятки типов освоенных до последнего винтика воздушных судов от По-2 до Ту-154 (а среди них – и Fi-156, и PBY-5). Бывает так, что гаснет на небе звезда, а свет ее долго еще продолжает идти к нам. Николая Васильевича уже нет, но уж лежат в редакции и готовятся к публикации несколько статей, выполненных при его активном участии, и мы еще услышим с этих страниц его хрипловатый голос…

ЭКСПЕРИМЕНТ

Фотон

Алексей МАТВЕЕВ Москва

Модель «Фотона» с PY19А-300 и четырьмя BCY АИ-9

Окончание. Начало см. МА 1-03

Итак, заручиться поддержкой военных для реализации столь интересного проекта «Фотона» не удалось. Заказчик – 10-й Главк МАПа – считал, что создание такого экспериментального самолета окажется весьма дорогостоящим. ЦАГИ также казалось, что для решения стоящей задачи – исследования ЭСУПС – эта схема излишне сложна. ЛИИ категорически выступал против винтовой силовой установки.

Кроме того, неясной оставалась судьба двигателя ТВД-20. Он разрабатывался под самолет Ан-3, но с прекращением этой программы вопрос о его доводке и серийном производстве повис в воздухе. Жидовецкому было предложено разработать упрощенный вариант самолета. ТЗ (техническое задание) на самолет было разработано ЦАГИ и ЛИИ и утверждено заместителем министра 10 июля 1984 г.

В течение 1984 года был разработан эскизный проект самолета с тем же названием, но совершенно другой схемы. В качестве маршевого двигателя был выбран реактивный РУ19А-300 1* тягой 900 кг. Поскольку с двигательным КБ не удалось согласовать доработки, необходимые для отбора воздуха, то для нужд струйной механизации на самолет пришлось установить четыре газотурбинных агрегата АИ-9 2* . С одной стороны, это серьезно усложняло конструкцию, но с другой, автономный источник сжатого воздуха позволял изменять параметры ЭСУПС независимо от режима работы маршевого двигателя. Четыре АИ-9 размещались попарно под обтекателями по бокам фюзеляжа.

Николай Петрович Горюнов вспоминает, что разработчиков очень беспокоила одна цифра в технических характеристиках АИ-9 – максимальное время его непрерывной работы. По паспорту агрегата эта цифра равнялась 45 секундам, в то время как на «Фотоне» он должен был непрерывно работать гораздо дольше. Для разрешения этого вопроса, а также для получения подробной документации группа работников ОСКБЭС отправилась в командировку в Запорожье в КБ Лотарева.

Никто из инженеров двигательного КБ не мог ответить, чем вызвано такое ограничение, и можно ли его превышать. Когда москвичи были уже в отчаянии от тупиковой ситуации, нашелся один из старейших работников КБ, который вспомнил, что цифра 45 секунд появилась в техусловиях только потому, что именно она требовалась в ТЗ яковлевцев, для которых АИ-9 создавался. На самом же деле агрегат мог работать непрерывно вплоть до полного израсходования своего ресурса.

Для чистоты эксперимента на самолете применили прямое крыло без сужения. Чтобы уменьшить влияние на его характеристики интерференции с фюзеляжем, крыло сделали среднерасположенным. Из тех же соображений его «развязали» с шасси, которое установили на фюзеляж. Крыло имело 16%-ный профиль П-20, разработанный в ЦАГИ. В силовом отношении крыло представляло собой кессон, который по размаху делился на центроплан и отъемные консоли. На консоли устанавливались сменные передние и задние модули энергетической механизации.

Чтобы мощный скос потока за крылом, вызванный эффектом суперциркуляции, не снижал эффективность горизонтального оперения, оно было вынесено на вершину киля достаточно большой площади. Для обеспечения продольной балансировки самолета на взлетно-посадочных режимах с работающей ЭСУПС горизонтальное оперение имело сравнительно большую площадь, равную почти 30% площади крыла и 12%-ный несимметричный перевернутый профиль.

Для упрощения конструкции и учитывая то, что на самолете будут отрабатываться, преимущественно, взлетно-посадочные режимы, шасси было решено делать неубирающимся.

Конструкция самолета была в высшей степени технологичной. Обводы фюзеляжа подразумевали минимальное количество обшивок двойной кривизны. Их выполняли из стеклопластика. Все нагрузки воспринимала верхняя часть фюзеляжа, своеобразный «хребет», компоновочно делившийся на кабину пилота, среднюю часть, в которой располагался топливный бак, и хвостовую часть. Снизу к средней части фюзеляжа крепился центроплан крыла, под хвостовой частью располагался маршевый двигатель РУ19А-300. На центроплан крыла крепились основные стойки шасси, а также навешивались с каждой стороны по два агрегата АИ-9. Вся нижняя часть фюзеляжа состояла из съемных обшивок и открывающихся капотов, обеспечивающих великолепный подход для обслуживания сложной и громоздкой силовой установки самолета. Воздухозаборник маршевого двигателя был вынесен вперед за носовую стойку шасси, чтобы предотвратить попадание в него посторонних предметов со взлетной полосы, подбрасываемых колесом. В носовом стеклопластиковом обтекателе на горизонтальной платформе размещалось испытательное оборудование, подход к которому обеспечивался тем, что весь обтекатель сдвигался вперед по штанге ДУАСа 3* . Место под испытательное оборудование отводилось также в передних отсеках боковых обтекателей. Нижняя плоская поверхность носового обтекателя должна была на больших углах атаки поджимать и выравнивать набегающий воздушный поток, поступавший в воздухозаборник двигателя.

Центральный пост управления был взят с истребителя МиГ-29. Самолет оснащался катапультным креслом К-36ВМ класса «0-0», устанавливавшимся на самолеты вертикального взлета и посадки. В хвостовой части фюзеляжа размещался контейнер противоштопорного парашюта.

Расчетная взлетная масса «Фотона» составляла 2150 кг. Он должен был иметь максимальную скорость 740 км/ч и скороподъемность 23,5 м/с. Минимальная скорость без включения ЭСУПС составляла 215 км/ч. При использовании ЭСУПС она должна была уменьшиться почти вдвое – 125 км/ч.

Проект «Фотона» занял второе место на Всесоюзном конкурсе 1984/85 учебного года на лучшую научную работу среди студентов вузов. А. Бобров, А Дунаевский, С. Свинин, С. Меренков, А. Серебряков, И. Александров, Н. Чернова, братья С. и А. Сабатовские (всего 24 студента МАИ) получили медали конкурса и денежные премии как авторы научно-исследовательской работы «Проект экспериментального самолета «Фотон». Были отмечены и руководители работы К.М. Жидовецкий, Ю.В. Козин, Н.П. Горюнов и В.Т. Хван.

Как уже говорилось, отработать ЭСУПС на уменьшенных моделях в малой аэродинамической трубе невозможно из-за трудности соблюдения аэродинамического подобия, а сразу поднимать в воздух экспериментальную машину столь неизученной схемы было слишком рискованно. Поэтому первый экземпляр «Фотона», который начали строить в 1985 году, предназначался для продувок в натурной аэродинамической трубе ЦАГИ Т-101.

Для изучения картины обтекания при работающей ЭСУПС самолет имел более 1200 точек замера статического давления на поверхности крыла, оперения и фюзеляжа в зоне крыла. Давления с этих точек выводились через пневмокоммутаторы из самолета в стойки аэродинамических весов и далее – на специальные измерительные устройства вне рабочей части трубы. Для трубного варианта «Фотона» ведущий инженер ОСКБЭС Юрий Степанович Коненков разработал и выполнил дистанционную систему управления рулевыми поверхностями, закрылками и перепускными заслонками пневмосистемы. На каждой управляемой поверхности стоял датчик положения.

Первый экземпляр служил также в качестве макета для отработки компоновки кабины, размещения агрегатов системы управления и оборудования. Все основные детали изготавливались сразу в трех комплектах: на трубный, статический и летный экземпляры самолета. Правда, летный экземпляр и экземпляр для прочностных статических испытаний должны были собирать после окончания сложной программы продувок. Сложность ее заключалась в том, что конструкция машины предусматривала применение более десяти вариантов комбинаций струйной механизации крыла. Цехом опытных летательных аппаратов ЭОЗ МАИ в период сборки «Фотона» руководил Михаил Тетюшев. Ведущим конструктором по сборке самолета являлся Вадим Дёмин.

Ввиду весьма ограниченных производственных возможностей Экспериментально-опытного завода МАИ была организована широкая кооперация с авиационными заводами Москвы. Занимался этим Геннадий Викторович Кузнецов. На опытном заводе Сухого делалось стекло откидной части фонаря кабины и большинство гнутых деталей, таких, как обшивки фюзеляжа, лобовики крыла, оперения, рулей. Часть гнутых деталей и гальваника всех крупных обшивок выполнялась на опытном заводе Ильюшина. Стеклопластиковый носовой обтекатель выклеивался на Московском вертолетном заводе им. Миля в Панках. За винтовыми замками для многочисленных открывающихся капотов пришлось даже ехать на горьковский авиационный завод, где они шли на МиГ-25 и МиГ-31.

Шасси для «трубного» экземпляра «Фотона» не требовалось. В натурной трубе Т-101 самолет должен был устанавливаться на стойки аэродинамических весов, через которые одновременно подавался под давлением воздух, обеспечивавший работу энергетической механизации крыла.

Штатное шасси должно было быть разработано на втором этапе работ – при создании летного экземпляра «Фотона».

Для перемещения по земле «трубный» экземпляр был оснащен технологическим шасси. Для этого использовались основные и передняя стойки самолета Як-18Т. Поскольку, в отличие от Яка, основные стойки «Фотона» устанавливались не на консолях крыла, а на фюзеляже, они имели небольшой «развал». Поэтому и колеса яковских стоек оказались установленными под углом к вертикали, что вызывало недоуменные вопросы у всех, видевших самолет впервые. Тем не менее, это «неродное» шасси позволило «Фотону» своим ходом на прицепе за грузовиком доехать от МАИ до Жуковского, а это около 80 км.

Вместе с самолетом было изготовлено несколько сменных крыльевых модулей ЭСУПС.

Постройка «трубного» экземпляра «Фотона» была закончена на Экспериментально-опытном заводе МАИ в июне 1986 года, вслед за чем самолет был отправлен в ЦАГИ. Везли, как всегда, ночью вокруг Москвы по кольцевой дороге в сопровождении ГАИ на малой скорости. Запомнилось, что, когда около пяти утра приблизились к мосту через Пехорку, то оказались в облаке плотного как молоко тумана, скопившегося в долине реки. Видимость была не более пары метров, поэтому и так невысокую скорость пришлось снизить до пешеходной.

Кабина самолета «Фотон»

Коллектив создателей «Фотона» у своего детища. Территория МАИ, май 1986 г.

В ЦАГИ

Итак, в ЦАГИ началась подготовка самолета к испытаниям в натурной трубе Т-101. Вместе с «Фотоном» в длительную командировку в ЦАГИ отправилась бригада инженеров ОСКБЭС. Вадим Демин был ведущим по конструкции самолета, Юрий Владимирович Козин и Александр Серебряков отвечали за работу его сложной пневмосистемы, Володя Филиппов – за систему измерений. Научным руководителем программы от МАИ являлся Вячеслав Хван. Ведущим специалистом от ЦАГИ был назначен Алексей Николаевич Пакин, а общее научное руководство программой осуществлял Альберт Васильевич Петров – ведущий в Союзе специалист по аэродинамической энергетике. «Нянькой» для маевской бригады на все время испытаний стал ведущий инженер от препараторской Т-101 Александр Сергеевич Филин, который учил всем тонкостям подготовки и самой работы в трубе.

Основные ЛТХ экспериментального самолета «Фотон»

без ЭСУПС

с ЭСУПС

Максимальная скорость, км/ч (Н=0)

640

Взлетный вес, кг

2 150

Максимальная скорость, км/ч (Н=6 км)

740

Размах крыла, м

7,32

Вертикальная скорость, м/с (Н=0)

23,5

Площадь крыла, кв.м

7,32

Практический потолок, м

10 700

Длина самолета, м

8,27

Скорость отрыва, км/ч

215

125

Тяга двигателя, кг

900

Длина разбега, м

560

200

Тяговооруженность

0,41

Взлетная дистанция до Нпр.=10 м

770

295

Нагрузка на крыло, кг/кв.м

294

Посадочная скорость, км/ч

200

115

Время полета, ч

1

Длина пробега, м

670

220

Максимальная эксплуатационная перегрузка

6,85

Посадочная дистанция с Нпр.=15 м

1 660

490

Первая же попытка испытать пневмосистему самолета под давлением обескуражила конструкторов. Готовились к ней тщательно, соблюдая все меры предосторожности. Высокое давление могло «раздуть» конструкцию, а предохранительного клапана, оттарированного на нужное давление, не было. Его тоже предстояло разработать. Решено было возле шланга, подававшего воздух в самолет, поставить Володю Филиппова с топором, чтобы в случае опасности перерубить шланг к чертовой матери. Каково же было удивление всей бригады, когда после подачи воздуха стрелка манометра даже не дрогнула. Несмотря на то, что пневмосистема самолета собиралась на герметике, она не держала давления. Не один месяц ушел на полное устранение негерметичности.

Прежде, чем ставить самолет в трубу, нужно было отработать действие ЭСУПС в «статике». После устранения потерь давления в подводке самолет «запел». Это вибрировали с высокой частотой обшивки, образующие щель. Кроме того, толщина щели в промежутках между креплениями увеличивалась под давлением вдвое. Двухмиллиметровые дюралевые обшивки пришлось заменить на трехмиллиметровые из нержавейки.

Особой тщательности потребовал подбор профилировки щели и взаиморасположения щели и закрылка. Для визуализации пространственного спектра обтекания и подтверждения прилипания струи к закрылку во всем диапазоне углов его отклонения были изготовлены специальные струбцины с шелковинками. Много времени было потрачено на обеспечение одинакового спектра обтекания механизации вдоль всего размаха крыла.

С помощью миниатюрных датчиков измерялось полное давление в подводящих трубопроводах и щели. Опыт газодинамических испытаний в ЦАГИ с конца 40-х годов был практически полностью забыт. Пришлось разыскивать старых специалистов, которые еще помнили методики проведения таких экспериментов и обработки результатов. Одним из таких специалистов был Азат Садгеевич Чутаев, оказавший существенную помощь.

Выяснилось, что сам самолет – едва ли полдела. Оказалось, что измерительная аппаратура ЦАГИ не позволяет обеспечить эксперимент. Например, производить одновременный замер давления в более чем тысяче точек поверхности самолета. Начать работу пришлось с создания этой аппаратуры.

Для визуализации поля скоростей за крылом была изготовлена решетка с шелковинками, которая могла устанавливаться на различных расстояниях за крылом, демонстрируя картину обтекания и влияние скоса потока на оперение.

В целом за время работы в ЦАГИ инженерами бригады МАИ было получено более двадцати авторских свидетельств на изобретения в области техники аэродинамических измерений.

«Фотон» в натурной аэродинамической трубе ЦАГИ Т-101

При продувках любого самолета полный набор его аэродинамических характеристик в одной из конфигураций (крейсерской или посадочной) получается за один запуск трубы. Самолет прогоняется по всем углам скольжения на каждом из углов атаки с шагом в несколько градусов. Характеристики «Фотона» при каждом сочетании углов атаки и скольжения зависели также и от расхода воздуха в ЭСУПС. Таким образом, количество фиксируемых точек испытаний только за счет этого увеличивалось на порядок. А кроме этого, программа предусматривала исследование нескольких вариантов сменных модулей механизации передней и задней кромок крыла.

Выдув осуществлялся на переднюю кромку крыла, на обычный поворотный закрылок (вплоть до угла отклонения 180 градусов), на элерон, на круглую заднюю кромку крыла. Испытывались круглые задние кромки различных диаметров. Этот вариант представлял особенно большой интерес, поскольку конструкция крыла максимально упрощалась и облегчалась (из-за отсутствия подвижных элементов – закрылков и элеронов), повышалась ее надежность и боевая живучесть, а также появлялась возможность использовать для увеличения несущей способности весь размах крыла. Управление по крену в этом случае осуществлялось несимметричным выдувом на крыло, чему была посвящена большая программа продувок. Правда, были опасения, что круглая задняя кромка крыла увеличит сопротивление в крейсерском полете. Но в процессе испытаний был найден способ, позволяющий решить эту проблему без каких-либо конструктивных усложнений, практически «бесплатно».

Кроме того, было исследовано влияние на обтекание крыла интерцепторов (турбулизаторов потока) и оптимальное их расположение вдоль хорды крыла. Помимо этого исследовалось влияние различных законцовок крыла и перегородок между секциями закрылка и элерона.

Помимо исходной конфигурации делались продувки самолета с горизонтальным оперением, перенесенным с киля на фюзеляж. Также исследовались характеристики воздухозаборника самолета и его канала в расчете на постройку летного экземпляра. Поскольку ЦАГИ интересовала и работа ЭСУПС в струе винта, – планировались продувки «Фотона» с винтовой установкой, размещенной перед ним в трубе.

По объему продувок в натурной трубе ЦАГИ Т-101 с «Фотоном» не мог сравниться ни один из ранее построенных в Советском Союзе самолетов. Испытания велись в две смены. Число «трубных» часов никто не подсчитывал, но характерен такой пример: когда в трубе требовалось провести испытания другого самолета, «Фотон» ненадолго снимали, быстренько продували «гостя» и вновь устанавливали «хозяина» на весы. Основным конкурентом у «Фотона» на «трубное» время являлся в тот период МиГ-29.

Каждой установке в трубе предшествовали долгие часы наземных испытаний и тщательной отладки очередной конфигурации ЭСУПС в «статике».

В результате испытаний был получен огромный по своему объему и уникальный по своей ценности материал по энергетическим системам увеличения подъемной силы. Ведь получить подобные результаты расчетными методами не представляется возможным и сегодня. Это единственное столь глубокое исследование данного направления в Советском Союзе и России. Участниками этой работы накоплен не только теоретический, но и конструкторско-технологический (что очень важно!) опыт в области ЭСУПС.

Вкратце можно назвать две цифры, дающие качественную картину достигнутых результатов. Эффективность ЭСУПС характеризуется коэффициентом восстановления полного давления на профиле. Его величина показывает относительные затраты энергии, которую требуется подвести в обтекающий крыло поток для сохранения безотрывного обтекания. Для такой типовой конфигурации, как обычный поворотный щелевой закрылок, отклоненный на угол 60 градусов, этот коэффициент у «Фотона» составляет 0,05. Для сравнения, антоновцами на Ан-74 достигнуто вдвое большее, а значит, менее эффективное значение. Судя по появлению на МАКС-2001 модификации Ан-74ТК-300 с двигателями, расположенными традиционно, на пилонах под крылом, выигрыш от обдува небольшой части крыла был существенно меньше проигрыша в удобстве обслуживания моторов.

Модель реактивного административного самолета «Авиатика-950»

Максимальный коэффициент подъемной силы, полученный в экспериментах на «Фотоне», равен 3,6. Нужно уточнить, что это не Су мах профиля, получаемый в аэродинамических трубах на отсеках крыла бесконечного удлинения. Это коэффициент реальной самолетной компоновки с фюзеляжем, «съедающим» существенную часть размаха крыла. Для сравнения, теоретический Сушах трехщелевого закрылка Фаулера может достигать 3,5, но сложность реальной конструкции такого закрылка неизмеримо больше, чем ЭСУПС.

По результатам испытаний «Фотона» были разработаны два специальных аэродинамических профиля крыла, позволяющих получить наилучшие характеристики с ЭСУПС. Их испытания также были проведены в ЦАГИ.

Уже в 1988 году финансирование темы от МАПа начало оскудевать и в 1989-м прекратилось вовсе. Стало ясно, что постройка летного экземпляра «Фотона» не состоится. Тем не менее, заинтересованные в результатах этой темы военные продолжали находить средства на испытания трубного экземпляра «Фотона» вплоть до 1993-го года. Изменение политического курса страны и сокращение расходов на научно-исследовательские работы (в среднем в 20 и более раз в различных секторах науки) не позволили полностью осуществить программу «Фотон».

Несомненно, работа по теме «Фотон» была серьезной проверкой научно-конструкторского уровня коллектива ОСКБЭС МАИ и важной вехой его истории. Если бы не развал страны и ее авиапромышленности, этот интересный проект, вне всякого сомнения, мог быть доведен до стадии летного эксперимента. За ним должны были последовать другие не менее серьезные и интересные разработки.

Внедрение ЭСУПС в авиации можно было бы сравнить с революцией, вызванной появлением на самолетах в тридцатых годах закрылков и посадочных щитков, а в шестидесятых – изменяемой стреловидности крыла. Преимуществами ЭСУПС по сравнению со взлетно-посадочной механизацией и изменяемой стреловидностью являются ее относительная конструктивная простота, быстродействие и более высокие достигаемые значения коэффициента подъемной силы. ЭСУПС может применяться и в различных сочетаниях с ними.

Результаты исследований по теме «Фотон» закладывались в другой проект Жидовецкого – реактивный административный самолет «Авиатика-950» , разрабатывавшийся в рамках концерна «Авиатика» в 1994-95 годах.

Фото В. И.Бондарева, схемы из архива ОСКБЭС.

1* Двигатель был разработан для учебно-тренировочного самолета Як-30, в настоящее время используется в качестве вспомогательной силовой установки на самолетах Ан-24РВ, Ан-26.

2* Используются в качестве ВСУ на самолетах Як-40.

3* Датчик углов атаки, скольжения и скорости.

ИСТОРИЯ АВИАЧАСТИ

МиГ-29 борт №02. Вылет в Россию из Цербста 10 июня 1992 г. Фото Ф. Розендаала

Борис РЫЧИЛО Москва

Страницы истории 35-го иап

Окончание. Начало см. МА 2-02 и 1-03.

В 1979 году на большинстве МиГ-23М в 35-м иап закончилась заводская гарантия, и как по сигналу началось: за два года с июня 1979 по июнь 1981 года потеряли пять самолетов (четыре боевых и одну «спарку»).

Что следует в связи с этим отметить:

– все шестеро пилотов катапультировались удачно, не получив каких-либо травм, и впоследствии были признаны медиками годными к летной работе. На земле тоже никто не пострадал;

– лишь в двух случаях причины аварий заключались в таких отказах техники, которые не могли быть предотвращены и не оставляли летчикам шансов спасти самолет (обрыв лопатки турбины летом 1980 г. и отказ автоматики отсечки топлива при пуске ракет в июне 1981 г.);

– пик аварийности всегда приходился на июнь, когда уже и личный состав, и техника были вымотаны стремлением наверстать драматическое отставание в выполнении плана боевой подготовки. Так, зимой 1979-80 гг. с декабря по март по метеоусловиям всем полком удалось налетать лишь около 40 часов – изо дня в день в сырую мглу поднимался только разведчик погоды. А учебный год начинался с 1 декабря, в сентябре уже подводили итоги, поэтому времени было в обрез.

Так что истечение срока заводской гарантии вряд ли имело решающее значение, и поскольку полк не объявили самым аварийным в ВВС, то где-то, видимо, потери были и больше.

А раз не было жертв, то на бодром настроении личного состава все эти аварии особенно не сказывались, только оттачивалось мастерство поисково-спасательных групп, да комиссий по расследованию причин аварий в образцовой подготовке отчетов. Потом и в другие полки приглашали для передачи богатого опыта… Каждый выезжавший на место аварии техник уже заранее запасался кусачками и отвертками, знал, где в обломках можно прихватить что-то нужное в хозяйстве. Все собранные обломки после расследования шли на свалку, на учебную базу или уничтожались. В те времена даже отлично сохранившиеся детали с разбитых машин никогда не использовали для ремонта других самолетов, хотя дефицит запчастей существовал всегда.

Первым 8 июня 1979 года катапультировался старший лейтенант В.Глибко. Он шел ведущим пары в зону над аэродромом Кохштедт. Этот аэродром, расположенный километрах в сорока на запад от Цербста, для 35-го иап являлся запасным на случай рассредоточения, там была бетонная полоса и находилась комендатура. Грунтовые полосы для МиГ-23 были неприемлемы из-за высокой удельной нагрузки на грунт, поэтому даже аварийную посадку рекомендовалось совершать на бетон. Глибко покинул самолет на высоте около 5000 метров после хлопка в районе двигателя – как показало расследование, это был помпаж в результате разрушения проставок первой ступени компрессора. Упала тяга (летчик «повис» на ремнях), в перископ увидел яркое пламя по срезу сопла (горел металл, прошедший через камеру сгорания), быстро доложил «Катапультируюсь!» и покинул самолет. Руководитель полетов переспросил, чтобы уточнить ситуацию, но обстоятельства дела доложил уже ведомый. После этого САУ и РСБН продолжали вести борт №26 с плавным снижением в сторону аэродрома еще полтора десятка километров, при столкновении с землей самолет аккуратно рассыпался по пшеничному полю и практически не горел: между точкой первого касания и до улетевшего дальше всего двигателя было расстояние около километра.

Обнаруженный вертолетом ПСС летчик бегал по пашне босиком, поскольку ботинки перед вылетом толком не зашнуровал, и они остались в кабине. При разборе обстоятельств аварии самого Глибко пытались убедить, что он мог выключить двигатель, продуть его и запустить. Но это очень спорно: когда видишь шлейф пламени, вопрос может быть закрыт в течение нескольких секунд. Никто не даст гарантий, что самолёт не взорвётся… Впоследствии этот летчик продолжил карьеру по партийно-политической линии.

Спустя всего три недели, 28 июня командир звена летчик 1-го класса капитан Ламзин, пилотировавший борт №11, на маршруте доложил об отказе двигателя. Поскольку высота (порядка 4000 м) и скорость были приличными, то хоть он и оставил крыло в положении 45°, проконсультировать его по радио через руководителя полетов успели все желающие. Не дали только единственного, как разобрались потом в спокойной обстановке, правильного совета. К тому времени уже была соответствующая телеграмма, но в «Инструкцию» не успели внести действия для этого случая. Если бы он нарушил «Инструкцию летчику», то прыгать бы не пришлось. Каверзность ситуации состояла в том, что в этом случае произошло падение оборотов двигателя до 40%, т.к. центробежный насос ЦН-55, у которого лопнула рессора привода, не работал, а плунжерный насос-датчик НД-55 отключён. При включении АЗС «ЗАПУСК В ВОЗДУХЕ» включались НД-55 и агрегаты запуска, двигатель выходил на обороты 80-85%. После запускало «Инструкции» полагалось выключить АЗС «ЗАПУСК В ВОЗДУХЕ», что все лётчики и делали. Насос-датчик отключался, обороты падали до 40%, и это воспринималось как повторное выключение двигателя. Лётчик повторял цикл запуска в воздухе, после запуска опять по инструкции отключал АЗС «ЗАПУСК В ВОЗДУХЕ», и повторялось «мочало». Исход зависел от запаса высоты. Первым в Шяуляе в 1977 году Игорь Поздняков (лётчик без «верхнего» образования – утаповец) плюнул на всё, не выключил АЗС «ЗАПУСК В ВОЗДУХЕ» и благополучно посадил самолет. После этого доктора наук поставили себе «плюс» и внесли эти хулиганские действия как рекомендацию в «Инструкцию лётчику».

Ламзин катапультировался на высоте 200 м, предварительно направив обреченную машину на свободный от построек и людей участок местности (неподалеку как раз проводила экскурсию местная немецкая школа). Самолет сгорел и испортил немцам кусок соснового леса. Еще больше они повалили мотопилами сами и, как обычно, выставили «товарищам по оружию» весьма приличный счет за нанесенный ущерб. Командование объявило пилоту выговор за позднее покидание самолета и отправило в досрочный отпуск, а Правительство ГДР наградило медалью за выдержку и мужество.

В обоих случаях потерям самолетов предшествовала целая череда предпосылок к происшествию и мелких происшествий у тех же летчиков. Так, Глибко за пару дней до катапультирования садился на спущенных пневматиках и выкатился с ВПП на грунт. Это произошло в ходе очередных небольших учений, когда погода менялась буквально каждые 20 минут. Он уже начал разбег, но РП дал команду прекратить взлет. Глибко выключил форсаж, интенсивно притормозил и порулил на стоянку. Пока он до нее добирался, в дождевых тучах появилось «окно», и РП снова отправил его на старт. Самолет, разбрызгивая лужи, пронесся по ЦЗ, мимо поста технического контроля, где останавливаться не стал, поскольку его уже осматривали, и улетел. На посадке пневматик правого колеса разлетелся в клочья и самолет по дуге вылетел с полосы на грунт. Как оказалось, при первом прерванном разбеге от перегрева выплавились предохранительные «термопробки» в дисках, горячие пневматики давление воздуха еще как-то держали, а в полете остыли и давление в них упало.

Еще несколькими днями раньше при заходе на посадку между третьим и четвертым разворотами у Глибко в воздухе вышел тормозной парашют. Прозвучал его доклад в воздухе: «Вышел и открылся парашют», который, естественно, тут же оторвался, поскольку на стальной серьге крепления имелась насечка, по ней серьга ломалась при скорости, превышающей посадочную. Самолет приземлился благополучно, на земле дефектов в системе выпуска не нашли, хотя даже привлекли лабораторию воздушной армии. Зато в конце концов обнаружили интересное совпадение: доклад Глибко последовал через 5 секунд после того, как РП, не назвав позывного, дал команду «Выпусти парашют!» другому летчику, уже катившемуся по ВПП и запоздавшему с выпуском.

Разные неприятности несколько раз случались и с Ламзиным. Поэтому в дальнейшем командир полка, невзирая на служебную необходимость, выгонял в отпуск на полтора месяца каждого летчика, у которого в полетах обозначалась цепь предпосылок, чтобы не доводить дело до более серьезных происшествий.

К великому неудовольствию инженеров 1-й и 3-й аэ майоров И.Шипилина и С.Зверева их ангары несколько следующих недель (до завершения работы комиссии) были разрисованы белыми линиями и заняты обломками самолетов. Мало того, в помощь комиссии с «придворного» аэродрома Шперенберг пригнали летающую лабораторию на базе Ан-12. Заруливая поближе к ангару 3-й аэ, командир его экипажа – подполковник в сшитой на заказ фуражке – врезался правой законцовкой крыла в бетонную мачту освещения, и потом полковая ТЭЧ под его присмотром целую неделю латала эту пробоину.

К 1979 году МиГ-23М в 16-й ВА рассматривался как устаревший тип (и это спустя всего пять лет после их получения!). В другие истребительные полки уже поступали куда более совершенные МиГ-23МЛ. Они и внешне смотрелись много лучше: в заводским камуфляже, с более лаконичными очертаниями вертикального оперения и почти горизонтальным положением продольной оси стоящего на бетонке самолета. Для братского кётенского 73-го гв.иап новые машины перегоняли летчики 35-го иап в мае 1979 года. Пять МиГ-23УБ из Иркутска сначала посадили в Цербсте. Когда они заруливали на ЦЗ, под фонарями едва виднелись верхушки защитных шлемов летчиков, а весь свободный объем кабины был завален портфелями и свертками с сибирскими гостинцами для жен и детей.

Старшим этого перелета был назначен штурман полка подполковник А.Бокал. В Иркутске группа задержалась настолько, что разрешение на вылет летчики восприняли с воодушевлением и за день прошли три этапа. Правда, уже вторая посадка была не плановая: вместо Новосибирска их отправили в Купино (существенно южней, но главное, что этого аэродрома не было в плане полёта). Предстоял третий этап из Купино в Кустанай. Полетные карты, разрисованные как картинки, и прошедшие многоэтапные проверки в штабах разного уровня, здесь помочь не могли. Тогда взяли в правую руку Купино, в левую – Кустанай, согнули карту, по линии сгиба и полетели. Хорошо, что была отличная погода, а маршрут слева и справа ограничивался рядами озёр, потому как если сели бы рисовать заново, то зашло бы солнышко, и могли проторчать в степях еще долгое время.

В Кустанае догнали группу перегонщиков из Черниговского училища. Лётчики-инструкторы были в возрасте, но на МиГ-23 налетали меньше цербстских. Они подслушали предложение Бокала не выпускать в Энгельсе тормозные парашюты (чтобы потом не заниматься их набивкой), так как там полоса три с половиной километра, и получив разрешение на вылет первыми, ушли. Летевшие за ними летчики 35 иап при заходе на посадку увидели, что несмотря на конец мая хлеба уже косят, жара за тридцать, и их идея с парашютами не совсем удачна. Поэтому на заруливании они мало удивились перекосившимся самолётам черниговцев: плавкие предохранители штука капризная. Из группы 35-го иап тормозным парашютом воспользовался только один летчик, просто технику они знали лучше, да и смекалка была: на стоянке не выключали оборудование, чтобы работали вентиляторы тормоза, ну и всё, что не вышло с потом в полёте, выпустили на колёса. Техсостав извлёк из этого случая двойную выгоду: к посадке транспортного самолёта с техниками летчики сами подготовили самолёты, даже набили кулаками в чехол единственный выпущенный парашют, осталось только заполнить журналы подготовки самолётов. Вторая выгода состояла в «братской» помощи черниговцам: за подписанный чек на спирт им быстро привели самолёты в порядок.

Со временем пилоты научились бороться с этой напастью (термопредохранителями) самостоятельно. В 1989 году лётчики полка из Домны перегоняли накануне 8 марта пару самолётов из Афганистана. В Омске их тоже подвели термопредохранители, а ждать помощи было неоткуда. Тогда они сами выкрутили их, нашли олово, паяльник, залудили отверстия и полетели, к празднику домой успели. Лётчики бывают разные: кто-то действительно «белая кость», рук не запачкает, но большинство технику любят и готовы копаться в ней сами.

МиГ-23МЛ из Луховиц сразу сажали в Кётене. По случаю получения новой матчасти на только что реконструированном аэродроме был устроен праздник с общим построением, оркестром и выносом Боевого знамени. Командир дивизии генерал-майор авиации В.Климчук был намерен лично совершить первый вылет. Вот он поднялся в кабину, закрыл фонарь, специально приглашенный откуда- то оркестр играет марш, личный состав замер и ждет, когда загудит двигатель. Прошло 5 минут – не гудит, 10 минут – в наступившей тишине поднимается фонарь и вздымается разъяренный Климчук. Оказывается, ему даже не удалось связаться с КДП и запросить разрешение на запуск – радисты полка при подготовке самолета от волнения перепутали настройки всех каналов радиостанции. В результате вместо торжественного старта под оркестр тут же состоялась массовая раздача взысканий.

Первый МиГ-23МЛ в Кётене потеряли уже осенью того же года: замполит полка в день своего сорокалетия возвращался с виттштокского полигона и в сумерках на маршруте столкнулся с землей на скорости свыше 2М. В образовавшейся воронке от самолета нашли только мелкие куски металла и больше ничего. Доклада летчика о проблемах на борту не поступало, и причины этой катастрофы так и остались не до конца понятными.

К разряду достаточно нелепых и в то же время по-своему характерных можно отнести случившуюся вскоре аварию МиГ-23УБ в Цербсте. В то время на всех МиГ-23 заводские бригады проводили очередную доработку: установку системы ограничения угла атаки (СОУА). Этот тип самолета легко валился в штопор на больших углах атаки без предварительных симптомов, внезапно для летчика переходя в нисходящую спираль с энергичным вращением по курсу и крену. Для предупреждения летчика о выходе на критические углы (порядка 18° при положении крыла 16°, и 28° при крыле более 40°) относительно несложное устройство толкало РУС вперед с усилием 17 кг.

После установки СОУА самолет требовалось облетать по определенной программе с проверкой работы системы. Кто с этим не сталкивался, тот вряд ли представляет себе всю бюрократическую сложность организации полетов. Возможно, во многом оправданную в интересах обеспечения их безопасности, но при буквальном соблюдении всех действовавших регламентирующих документов получалось, что ни один летчик или самолет просто не имел бы законных оснований подняться в воздух. Так вот, для облета необходимы простые метеоусловия днем, а также подготовленный и допущенный к нему опытный пилот. С простыми метеоусловиями в воздушном пространстве ГДР всегда было очень плохо (поэтому здесь большинство летчиков быстро повышали классность), и в ясную погоду за пару часов надо было успеть облетать все, что набиралось после регламентных работ, разнообразных проверок, ремонтов и доработок. А на тот момент допущен к облетам СОУА в полку был только майор Хилькевич, летчик 1-го класса. Это был хороший пилот, в ВВС попавший после аэроклуба, а там, как известно, бездарей не держали. Ему требовалось срочно подготовить еще одного инструктора, а затем в паре с ним – тех, кто будет облетывать СОУА на боевых машинах. Выбор пал на штурмана полка подполковника А.Бокала. «Летчик-снайпер», уже лет сорока, хотя гонял с лейтенантами в футбол с великой радостью. Он был одним из немногих, кому богатырское здоровье и богатый летный опыт позволяли вести на МиГ-23 учебный ближний маневренный бой на малых высотах, но после этого упражнения даже он вылезал из кабины в насквозь мокрой от пота летной куртке. Поскольку Бокал и Хилькевич летали едва ли не лучше всех в полку, то, как это часто бывало, всяких инструкций давно внимательно не читали и назначением многих второстепенных приборов и переключателей в кабине не интересовались. Программа подготовки Бокала предусматривала три полета днем в простых метеоусловиях.

И вот полеты 22 ноября 1979 года, смена считалась дневной, но уже заметно смеркалось, Бокал и Хилькевич на спарке №53 с грохотом растворились в плотной сырой мгле, спустя пару минут выскочили из нее над полосой и бодро доложили «для записи»: «Видимость на посадочном три километра!», после чего снова нырнули в облако и отбыли в зону. Через полчаса их МиГ-23УБ зарулил на ЦЗ, пилоты сбегали в домик, выпили чаю и опять покатили к старту уже в густых сумерках.

Спустя какое-то время КП потерял их из виду, но вскоре бдительная немецкая полиция оповестила советскую военную комендатуру, что в районе Магдебурга в поле горит самолет, и вокруг бегают два летчика. Ну, раз бегают, уже хорошо. Когда Ми-8 привез их в родной полк, на слегка побитых кислородными масками лицах застыло выражение: «Ё-моё, что же это я наделал?» Оказывается, они катапультировались из штопорящего самолета с высоты около 100 метров. Сразу была выдвинута версия отказа матчасти и продержалась она до самого утра. Замполит полка, давно мечтавший расправиться с инженерным отделом, твердо настаивал на том, что самолет был просто недозаправлен… А утром над местом аварии светило ласковое солнце, в легкой дымке угадывались контуры симпатичных поселков, поля густо покрывали ярко-изумрудные побеги озимых… Картину портила только небольшая груда горелого металла на пригорке и оцепление из озябших бойцов вокруг нее. Самолет, как часто бывает при штопоре, лег на землю плашмя (даже копать ничего не надо было) и сгорел почти дотла, но контрольно-записывающая аппаратура сохранилась хорошо.

Самым большим сюрпризом для пилотов оказалось наличие на спарках магнитофона МС-61, который на металлическую проволочку тщательно записывал радиообмен и внутренние переговоры экипажа с момента включения электропитания. Эту-то запись и поставили прослушать Командующему, когда он прилетел разбираться в причинах летного происшествия (приводится в сокращении и без позывных):

Первый вылет, проход над полосой для подтверждения простых метеоусловий:

Бокал: Прошли ближний. Хиль, ты полосу видишь ?

Хилькевич: Не-а…

РП: Доложите видимость на посадочном курсе.

Хилькевич: Видимость на посадочном три километра!

РП: Разрешаю в зону.

Хилькевич: Ишь, разрешил…

Бокал: Ага…

Приступили в зоне к облету СОУА:

Хилькевич: Следи за углом.

Бокал: 18,19, 20, 21, 22…

Хилькевич: Понял ?

Бокал: Ага…

Хилькевич: Ну, давай.

Бокал: Упирается, б…!

Хилькевич: А ты ее к пупу!

Бокал: 24 градуса! Вместе давай!

Хилькевич: Давай!

Бокал: Хиль, мы уже парашютируем!

Хилькевич: Ага…

(слышно дружное кряхтенье)

На этом месте Командующий воздушной армией генерал В.Корочкин махнул рукой: «Да тут они и должны были разбиться!». Дальше даже слушать не стал. А запись второго вылета после похожих манипуляций с самолетом завершалась бодрым возгласом Бокала: «Хиль, выходим!» (это и была команда на катапультирование).

Следующим запоздалым открытием для пилотов (после существования коварного магнитофона) было то, что СОУА не исключает попадания самолета в штопор и уж тем более из него не выводит.

Поскольку эта авария была в полку уже третьей за какие-то полгода, то для ее расследования прибыла комиссия Главной инспекции по безопасности полетов во главе с грозным маршалом авиации И.И.Пстыго. В итоге обоих пилотов отстранили от летной работы и назначили руководителями полетов. Хилькевич отправился в Альтес-Лагерь, а Бокал остался в Цербсте и впоследствии заменился в любимый им Тирасполь. Также сменили заместителя командира по ИАС п/п-ка Дидика В.М. (перевели инженером дивизии по СД), а замполит возбудил персональные дела по партийной линии на инженеров по СД и АО, заодно досталось и многим другим…

Летом 1980 года тоже в конце июня после прохода над аэродромом звена третьей эскадрильи ведущий дал команду «Максимал!» для набора высоты, и второй ведомый ст.л-т Владимир Новиков тут же куда-то пропал. Ни его самолета №04, ни купола парашюта никто из грех оставшихся в строю не видел, и немного покружив над районом, по команде РП они пошли на посадку. А молодой пилот выпуска 1978 года катапультировался благополучно, о чем товарищи из немецкой полиции вскоре сообщили по телефону в советскую комендатуру, был подобран вертолетом ПСС, доставлен в полк и рассказал, что с увеличением оборотов двигателя самолет внезапно закувыркался и стал совершенно неуправляемым, о чем он доложил по радио и потянул ручки катапульты, уже находясь в положении «кабиной вниз». Заместителя командира дивизии по ИАС (СД-шника, естественно) тут же осенило, что раз никто не услышал последнего доклада летчика, то причина аварии обязательно должна заключаться в отказе радиосвязи. Эта версия сразу была принята в качестве рабочей.

Пока радисты лихорадочно собирали оправдательные документы (принцип презумпции невиновности по отношению к ним никогда не применялся), привлеченные в помощь немцы споро проложили бензопилами в густом сосновом лесу широкую просеку к месту аварии. Самолет лежал грудой, так как, очевидно, падал практически вертикально. Сложность представляло извлечение и анализ данных с ленты САРПП (системы автоматической регистрации параметров полета), поскольку в обломках не оказалось хвостовой части. Представитель штаба армии распорядился копать, пока не найдется хвост. Углубились лопатами в грунт метра на три, и когда пошел безупречно чистый, последний миллион лет никем не тронутый песок, засомневались. Часть сил осталась вяло копать дальше, а остальные разбрелись по лесу, и так старались (дело шло к ужину), что в конце концов даже нашли замшелый обломок фашистского самолета. Но это представителя штаба армии не устроило, снова подняли Ми-8, и в косых лучах уже заходящего солнца с него заметили подозрительный голубоватый дымок над кронами сосен километрах в пяти от места падения самолета. Бегом помчались туда и нашли удобно (для извлечения кассеты САРПП) лежащий хвост, оторванный по линии технологического разъема. Причина аварии, как установило расследование, оказалась вполне обычной: «лавинообразное разрушение рабочих лопаток первой ступени турбины с последующим разрушением двигателя и конструкции самолета». Поэтому инженер дивизии вынужден был временно оставить полковых радистов в покое, так как антенна связной радиостанции вмонтирована в киль, и потеря радиосвязи – все-таки следствие, а не причина обрыва хвостовой части самолета.

Спустя еще год, 9 июня 1981 года полк готовился работать на Виттштокском полигоне с 7 часов утра. Борт №17 обычно выделяли для полетов руководящего состава, как правило, для комдива – это была самая новая (выпуска октября 1976 года) и, как считалось, самая надежная машина в полку. В тот раз из-за нехватки самолетов ее поставили в плановую таблицу для старшего лейтенанта Владимира Гурова – всегда невозмутимого пилота тридцати двух лет, спокойного и бесконфликтного, отчего и засиделся он долго в этом звании.

Чтобы вернее поразить мишень на полигоне, летчики зачастую шли на небольшие уловки: скорость держали поменьше и пуск производили пониже, чем следовало по инструкции, поскольку бывали случаи, когда, например, при бомбометании ошибка превышала пять вероятных отклонений, а за это потом ругали.

Итак, пара одной из первых пришла на полигон, получила разрешение руководителя работать. Вслед за ведущим с высоты 1000 м довернул на цель и Гуров. После пуска ракет на высоте 600 м летчик нашел взглядом своего ведущего вверху слева, взял ручку на себя, двинул РУД вперед, но дистанция между самолетами все увеличивалась. Он увидел, как что-то красное замигало на приборной доске: «МАСЛО», «ГЕНЕРАТОР ПОСТ. ТОКА». Упали обороты двигателя…

Как выяснилось позже, при пуске НУРСов, автоматика отсекла подачу топлива для предотвращения помпажа двигателя в пороховых газах, но затем отказала.

Приведем также сокращенно запись радиообмена летчика с руководителем на полигоне:

Место падения МиГ-23М борт №17 (зав. №039 02 09475, вып. 10.1976 г.) на Виттштокском полигоне. Июнь 1981 г. Фото из собрания автора

Гуров: У меня встал двигатель.

РП: Повтори, что у тебя встало?!

Гуров (невозмутимо): У меня встал двигатель.

РП (лихорадочно листая «Инструкцию по действиям в особых случаях полета»): Высота?

Гуров: Высота 400. Перевел крыло 16. Запускаю. (Последовательно докладывает о всех положенных манипуляциях по запуску двигателя). Обороты не идут.

Гуров: Высота 250, запускаю (Снова доложил о всех действиях по запуску двигателя. Он надеялся, что повторяется ситуация, как у Ламзина, и надо только немного выждать). Обороты не идут.

Гуров: Высота 100, запускаю… Обороты не идут.

Прыгать ему не хотелось, а обороты все не шли. Гуров вообще не любил парашютных прыжков даже с Ми-8 и уступал свою ежегодную положенную норму всем желающим (такие тоже были). Когда самолет стал цеплять верхушки деревьев, он зажмурил глаза, нашел ручки, рванул на себя. Потом уже видел, как отваливалось кресло, как летел совсем рядом, а потом упал в лес и взорвался самолет. Свисая на стропах с высокой березы, он сначала безуспешно пробовал раскачаться, чтобы зацепиться за какой-нибудь сук, а потом просто наблюдал, как сбежавшиеся солдаты полигонной команды внизу потрошат его НАЗ (шоколад, леденцы, рыболовные снасти и т.д.). Наконец, с КП пришла машина, летчику помогли освободиться от парашюта и спуститься на землю (нож для обрезания строп он с собой не взял, как, впрочем, и полетную карту: штатные ножи с пилкой обычно хранились дома для походов на рыбалку или по грибы, а секретную карту надо было получать и сдавать в штабе полка, что отнимало драгоценное время, к тому же она могла потеряться). Обломки самолета из-за удаленности полигона эвакуировала чужая команда, по дороге пропали серебряно-цинковые аккумуляторы, их поиски и списание потом вылились в долгую мороку…

На разбор аварии в полк прилетел Командующий, прослушал запись радиообмена и более всего был впечатлен выдержкой и грамотными действиями Гурова, парившего над полигоном без двигателя почти две минуты. В конце концов он задал руководству полка вопрос: «А что это он все еще старший лейтенант?». Те развели руками: «Так должностей нет…». Спустя всего месяц после происшествия теперь уже старший летчик Гуров наконец-то получил капитанские погоны.

Хотя мало кто в полку испытывал особую любовь к МиГ-23М, был случай, который заставил всех поразиться его прочности. Основным стартом на аэродроме Цербст был взлет в направлении города с курсом 246°. Применительно к нему все посадочные системы, светотехника были хорошо отлажены и неожиданностей не доставляли. Всего раза два-три в год преобладающий здесь западный ветер менялся на сильный восточный, и тогда батальону аэродромно-технического обеспечения приходилось срочно переставлять автомобили с прожекторами к противоположному концу полосы.

Как-то дождливой зимой ветер резко переменился в самый разгар ночной смены, когда в воздухе находилось несколько самолетов, в том числе и летчика 1-го класса капитана Александра Агеева, уже завершившего выполнение полетного задания. Он первым зашел на посадку с курсом 66°, сел, бодро зарулил на ЦЗ, вывел в журнале подготовки самолета (ЖПС) «Замечаний нет», расписался и побежал в домик доигрывать ответственный турнир эскадрильи по домино.

А вскоре в прокуренной будке старшего инженера полетов распахнулась дверь и в проеме возникла скорбная фигура инженера третьей эскадрильи м-ра С.Зверева, за ним в темноте маячил техник самолета, крепко прижимавший к груди свой ЖПС. На вопрос, что случилось, Зверев пробурчал: «Пойдем, сам посмотришь». На ЦЗ, восхищенно матерясь, техсостав с фонариками рассматривал развороченную правую поворотную часть крыла, где в рваной сквозной дыре плотно сидел полутораметровый обломок деревянного телеграфного столба, а шасси и хвостовая часть самолета были опутаны обрывками провода.

Происхождение столба выяснилось быстро: с ближнего привода уже доложили на КДП, что кто-то снес им антенны, а потому дальше обеспечивать полеты они не могут. Позже обнаружилось, что самолет Агеева оборвал и телефонную линию, протянутую вдоль шоссе на высоте 4 метра. Причиной происшествия стали неточно установленные в спешке посадочные прожектора, из-за чего летчик визуально шел на полосу значительно ниже глиссады. Его фактически спас командир полка В.Баштовой, который в ту смену руководил полетами, и заметив, что самолет идет очень низко, кричал в эфир: «На оборотах! На оборотах!»

Интересно, что на удар о столб самолет никак не отреагировал, а летчик вообще ничего не заметил. В общем, с завода «Знамя труда» получили новую поворотную часть крыла, долго возились в ТЭЧ с ее установкой (основная проблема заключалась в точном обеспечении симметрии планера), но самолет потом благополучно летал. Почти так же сложно было исправить и запись Агеева в ЖПС: серьезный документ все-таки…

На позднем аэрофотоснимке аэродрома Цербст у обоих концов ВПП четко видны светлые «гребенки» – это впоследствии образцово оборудованные позиции для установки посадочных прожекторов.

Летчики 1-й аэ ст.л-ты Александр Часнык (справа) и Дмитрий Плахтий перед полетом на групповую слетанность звена. 1978 г. Фото из собрания А.Часныка

Несколько пилотов, прибывших в полк по замене из Г. Цучина, успели там освоить МиГ-23С. Вспоминая его коварное поведение, особенно на посадочном курсе и при посадке, они считали МиГ-23М уже вполне надежной машиной и были им вполне довольны. В эксплуатации же он был не простым, и инженерно-техническому составу скучать не приходилось: полку всегда ставилась задача обеспечить 95% боеготовых самолетов, при том, что ряд технических проблем не удавалась решить никакими мерами. По состоянию на 1978 год статистика отказов на МиГ-23М в целом по ВВС выглядела следующим образом:

Планер и самолетные системы 23,0%

Двигатель 1,8%

Авиационное вооружение 10,0%

Радиоэлектронное оборудование 36,2%

Авиационное оборудование 29,0%

При этом лишь 3,1% всех отказов проявлялись в воздухе, а средняя наработка на один отказ в полете составляла 482 часа. Но это – статистика официальная.

Иногда обнаруживались, и зачастую в полете, опасные конструктивные недоработки. Так, во время учений в 1979 году после взлета с запасного аэродрома Кохштед в кабине самолета капитана А.Часныка загорелась лампочка «ГЕНЕРАТОР ПЕР. ТОКА». Элементарный отказ, в условиях учений можно бы и не обращать внимания, но летчик решил судьбу не искушать, установил минимальные обороты и пошел на «точку». Когда техники вскрыли люки, то увидели, что десятки электропроводов спеклись в какие-то бесформенные комья. А произошло это оттого, что в системе наддува подфюзеляжного бака стоял стальной тройник, от него расходились дюралевые трубы с горячим воздухом от компрессора, из-за вибрации тройника труба разрушилась, горячий воздух попал на электрожгуты и полностью их расплавил. Останься Часнык в боевом порядке звена, и неизбежно произошло бы короткое замыкание, пожар… Даже не принимая во внимание возможные последствия спекания электропроводки, разрушение этой трубы (а такие случаи в ВВС случались не раз) приводило к тому, что из-за отсутствия давления прекращалось вытеснение керосина из крыльевых баков, и летчик сразу лишался возможности использовать 700-800 кг топлива.

Этот самолет долго пылился в ангаре, потом заводская бригада несколько месяцев ремонтировала и прозванивала жгуты, машину восстановили, но в дальнейшем иметь с ней дело опасались все – и летчики, и техники.

Встречались на МиГ-23М и настоящие загадки. Одна из них связана с системой радиолокационного опознавания «свой-чужой» – СРЗО-2М. Ее эксплуатировали в частях исключительно с кодами и частотами мирного времени. На случай войны имелся тумблер «БОЕВОЙ», надежно законтренный. Во всех инструкциях по эксплуатации было строго запрещено переводить его во включенное положение, а сами блоки системы проверять в этом режиме. Предполагалось, что благодаря этим мерам вражеская разведка не определит боевые коды и частоты государственного опознавания раньше времени. Однако техсосгав рано или поздно залезет всюду, и какой-то радист из ТЭЧ при проведении регламентных работ из любопытства все-таки включил этот тумблер и подал контрольный сигнал. К его удивлению ответчик промолчал. Тогда он опробовал все коды и частоты боевого режима – результат оказался тот же. Полазив по разъемам, радист обнаружил, что в электрическом жгуте физически отсутствует провод от тумблера «БОЕВОЙ» к передающему блоку системы, хотя на всех заводских схемах он был нарисован. Пошептавшись с начальством, потихоньку проверили другие самолеты своего полка, и этого провода не нашли ни на одном. Ужаснулись: в случае начала боевых действий ответчики замолчали бы как партизаны, а результат нетрудно угадать – наша ПВО всеми средствами била бы по своим же самолетам.

Как выяснилось позже, по какому-то недоразумению, а может и умышленно, эти дефектные электрожгуты были установлены на всех МиГ-23М, и их пришлось заменить по ВВС буквально в авральном порядке, но без лишнего шума.

О хронических дефектах и неисправностях МиГ-23 теперь уже в печати рассказано немало, поэтому подробно на их проявлении в 35-м иап можно и не останавливаться.

Для специалистов по СД «камнем преткновения» прежде всего был двигатель с довольно ограниченным ресурсом: они непрерывно исследовали лопатки на предмет забоин и скрупулезно учитывали время работы на форсаже. Со временем даже взлетать стали на максимале, чтобы беречь ресурс. Случались периоды, когда до трети самолетов полка имели остаток ресурса двигателя менее 10 часов, и их ставили только в дежурное звено. Постоянно что-то не ладилось с замком створок контейнера тормозного парашюта. Непрерывно сочившийся из дренажных трубок керосин требовал повсюду таскать за самолетом ведра и поддоны. Вообще, технику самолета приходилось особенно трудно: какие бы работы на машине ни выполнялись специалистами по оборудованию, радио или вооружению – он всегда находился рядом в любое время суток.

Специалисты по авиационному оборудованию большую часть времени уделяли отладке САУ. Радисты день и ночь бились над поиском плавающих неисправностей радиолокационного прицела «Изд. 323Д-Ш». Настройка этой капризной аналоговой системы с огромным числом регулировок на отдельных машинах могла тянуться неделями. Разброс показателей РЛС по дальности обнаружения цели в воздухе на разных самолетах в одинаковых условиях мог отличаться почти на порядок и составить как целых 40, так и всего 4 км, хотя в ТЭЧ и приводили все параметры в пределы допусков. Машины с «хорошими» прицелами брались на заметку и очень ценились летным составом при полетах на перехват. Конечно, руководящие документы требовали регулярно проводить облет «Изд. 323Д-Ш» на всех самолетах полка, но на практике это было абсолютно невыполнимо.

После двух лет эксплуатации самолета синтетический антифриз начинал забивать трубы системы жидкостного охлаждения (СЖО) станции прочными серыми наростами, давление падало и автоматика отключала высокое напряжение передатчика. Эти наросты мог растворить только чистый спирт в больших количествах (десятками литров) после многократной промывки системы. Со спиртом же, тем более чистым, на складе ГСМ батальона аэродромно-технического обслуживания было очень туго. Ходили слухи, что в качестве охлаждающей жидкости разработчики станции и планировали использовать спирт, но так ли это – сказать трудно. Поэтому случаи промывки СЖО в полку были единичными.

На работоспособность прицела влияло и качество ВПП. Например, при полетах с аэродрома Альтес-Лагерь, где по отзывам летчиков полоса была «как стиральная доска», что было заметно даже на пленке САРПП, отказ прицела в воздухе был обычным делом. Так, в ходе ЛТУ летом 1980 г. были задействованы 1-я и 2-я аэ, 1 июня взлетали из Цербста, садились в Альтес-Лагере, и из 24 перехватов с применением РЛС упражнение не удалось выполнить только в одном случае. А 2 июня в 41 вылете тех же самолетов на перехват из Альтес-Лагеря отказы прицелов произошли на 9 машинах (такие как необнаружение цели, срывы захвата, отказы ФКП). При стрельбе из пушки ГШ-23Л от вибрации тоже нередко отключались самые разные системы вследствие повреждения электропредохранителей.

Конечно, случались и отказы по вине инженерно- технического состава, хоть и не частые, но очень неприятные: из-за перепутанных разъемов, незакрепленных в отсеках блоков, незаконтренных гаек и т.п. Подход к блокам для проверки и замены, как и на большинстве типов самолетов МиГ, был неудобен, но хоть этажерку закабинного отсека можно было поднять гидравликой (использовался ручной насос самолетного водила). Ничего не было сделано для удобства подвески вооружения. Каждый раз после подготовки полка по тревоге несколько человек отлеживались из-за болей в спине: вручную аккуратно поднять, подтащить под крыло, присоединить разъем и подвесить на пилон Р-23 весом около 220 кг было совсем не просто, так как ее корпус гладкий, а браться за «крылья» было нельзя.

Поскольку зашла речь о подготовке по тревоге, надо отметить, что радиосвязь между самолетом, стоящим в арочном укрытии, и КДП практически отсутствовала. В инженерном отделе штаба армии придумали, что надо поставить одну дипольную антенну на укрытии, вторую повесить внутри него и соединить их коаксиальным кабелем. Это, якобы, позволит радиоволнам проникать в укрытие и обратно. Указание спустили в полки, обозначили срок его исполнения и предупредили о суровой ответственности за невыполнение. В полках же не было ни кабеля, ни подходящих трубок, прокопать толстый слой земли и продолбить сверху насквозь бетонные арки укрытия тоже было нереально, вообще эта затея представлялась специалистам-практикам сомнительной, и опыты это подтвердили. Поэтому из необструганных реек просто сколотили подобие антенн, покрасили серой краской и повтыкали их на укрытия. Приехал проверяющий из армии, вышел из штаба на крыльцо, обвел взглядом аэродром: везде антенны торчат. «Хорошо!», – и пошли в баню париться.

Ближайшее к штабу укрытие было оборудовано как образцовое. Там даже бетонный пол был покрашен зеленой краской и бомбы натерты до блеска. Инженер полка по вооружению майор А.Злобин по этому поводу возмущался: «Зачем эта показуха? Бомбы должны быть грязные, чтобы не только поражать противника осколками, но и заражать гангреной!»

В те годы жизнь цербстского аэродрома не замирала круглые сутки и в избытке обеспечивала яркими впечатлениями каждого, кто любил полеты и самолеты. Полосатые факелы форсажа заметно оживляли унылый вид потрепанного американцами городка, некогда давшего Екатерине Великой титул «принцессы Цербстской». Одни учения сменялись другими. То полком перебазировались в Мальвинкель, Альтес-Лагерь или куда-то еще, то на свои стоянки принимали внезапно вывалившееся из облаков звено МиГ-25Р из Вернойхена (и их пилоты в ожидании прибытия своей техмощи бродили потом по гарнизону в диковинных зеленых ВКК с металлическим обручем вокруг шеи, с пистолетом в кармане, регулярно наведываясь на стоянку для проверки пластилиновых печатей на точках слива спирта).

То низко над головой проходила армада Ил-76-х, только что освободившихся от груза на Магдебургском полигоне, то пожарные машины с ЦЗ неслись прямо через полосу тушить горящую пусковую установку прикрывавшего аэродром зенитно-ракетного дивизиона. Среди летной смены могла объявиться эскадрилья Ми-24 из Брандиса или Стендаля, и тогда спешно решалась головоломная задача: как и где их расставить с интервалом в два диаметра несущего винта? Летом с рассвета до темноты сновали Ан-12, которые здесь загружали бесчисленные разведроты сухопутных войск и выбрасывали их над полигонами.

По ночам (чтобы разведка вероятного противника не видела) 2-я аэ тренировалась в подвеске спецбоеприпасов. Редко гас свет в цехах и лабораториях ТЭЧ. Уходили и приходили загруженные двигателями и агрегатами борты из Дягилево, Луховиц, Чкаловского. Постоянно велась переподготовка, переучивание личного состава, доработка и обновление техники, поэтому будущее военной авиации представлялось самым радужным. Для многих в ней и заключалась жизнь, и 35-й иап занимал в этой жизни не последнее место. В разное время, отслужив в полку, уходили офицеры и в академии, и в школы летчиков-испытателей (М.Комаров), и в отряд космонавтов (А.Дедков), кто-то впоследствии стал командующим армией (С.Байнетов), кто-то ученым (С.Левицкий), а кто и достаточно известным писателем (С.Грибанов).

Авиационный керосин в хранилищах не иссякал, и хотя экономить его все же пытались, но всю «комсомольскую копилку» быстро сжигали зимой при тщательной чистке и сушке ВПП, рулежек и ЦЗ.

В летний период обычный летный день строился следующим образом:

1-я летная смена. Построение технического состава – 5.00, буксировка и предполетная подготовка самолетов на ЦЗ. Разведка погоды в 6.30. Во время разведки погоды летный состав проводил тренаж в кабинах, после посадки разведчика – постановка задачи в «высотке», начало полетов – 8.00. Конец полетов – 14.00 и предварительный разбор полетов.

2-я летная смена. Построение технического состава – 16.00. Разведка погоды – 17.30. начало полетов – 19.00. Конец полетов – 1.00.

В смену, как правило, привлекалось до 10-15 боевых и 2-3 учебно-боевых самолета. МиГ-23М выполняли 2-3 полета продолжительностью до часа каждый, «спарки» – 3-5 полетов по 20-30 минут. В летно-тактических учениях одновременно задействовали до 25-30 МиГ-23М и 3-4 МиГ-23УБ.

И так – четыре дня в неделю, среда – предварительная подготовка, в субботу – парко-хозяйственный день. В воскресенье не занятый на дежурстве летный и инженерно-технический состав, если повезет, бывал относительно свободен в пределах обнесенной колючей проволокой территории аэродрома. В отпуск большинство офицеров отправлялись в «лучшее время года» – с декабря по март, до наступления настоящей летной погоды.

Воевать готовились на европейском ТВД. Когда в канун нового 1980 года советские войска вошли в Афганистан, никто даже не подумал, что случилось что-то серьезное. В предновогодний вечер почти до полуночи всем полком расчищали рулежки от снега, а после праздника на общем построении замполит произнес речь о том, что советский народ жить не может без Афганистана, и распорядился к обеду' всему личному составу написать рапорта с просьбой «направить для выполнения интернационального долга». Рапорта дружно сдали, как до этого регулярно сдавали соцобязательства, после чего отправились обедать и об Афганистане надолго забыли. Кое-кому все же довелось туда попасть, но уже в составе других частей…

Аэродром Альтес-Лагерь. Учения с перебазированием полка летом 1980 г. Автор статьи (справа) обсуждает с инженером 2-й аэ м-ром А.Гижко варианты выделения самолетов. На втором плане – замполит полка п/п-к Сокаев. Фото из собрания автора

Осенью 1981 года более 20 летчиков – почти половина летного состава полка – по замене уехали на Дальний Восток в составе подготовленных звеньев. Вместо них прибыли летчики, собранные «с бору по сосенке» из разных полков ПВО. Дальнейшая летная судьба сложилась для них несколько неожиданно, поскольку после 1982 года МиГ-23М как истребитель на Европейском ТВД считался уже устаревшим окончательно, и 35-й авиационный полк стал истребительно-бомбардировочным. Соответственно, изменилось содержание его боевой подготовки, радиолокационные прицелы на самолетах были отключены, а бывшие летчики-перехватчики теперь отрабатывали задачи по уничтожению наземных целей. В советских ВВС таких апиб, имевших на вооружении МиГ-23М, было всего три: 35-й в Цербсте, 224-й в Озерной Пади и 735-й в Карши.

Однако в начале 1989 года в Цербст был переброшен из Шяуляя вместе с самолетами МиГ-29 (тип 9-12) летный состав 53-го гв.иап во главе со своим командиром полковником Ярмаком П.И., и полку вернули прежнее название – 35-й иап. Технический состав остался на своих местах, а летный из Цербста оказался в Шяуляе, теперь уже в 53-м гв.апиб, где вскоре был переучен на МиГ-27К. Все это позволило сразу получить в составе 16-й ВА полностью подготовленный истребительный полк на новой технике. В то же время, несмотря на имевшиеся в полку МиГ-29УБ, в нем оставались и МиГ-23УБ. Это объяснялось главным образом тем, что комдиву генералу-майору Кокоулину И.М. по должности требовалось летать, а летал он только на 23-х, кроме того, в полках, как правило, не хватало 29-х «спарок». К тому же в состав дивизии входил и единственный оставшийся в Группе войск полк на МиГ-23МЛ в Альтес-Лагере – он располагался близко к Вюнсдорфу, а большинство офицеров с летных должностей в управлении воздушной армии тоже не спешили переучиваться на МиГ-29.

Аэродром Цербст. Июнь 1991 г. Фото из собрания Л.Фройндта

Аэродром Цербст. Вид с запада. 1992 г. Фото из собрания Л.Фройндта

На самолетах нового поколения встретил полк свой полувековой юбилей, но на этом приходится и заканчивать его историю. Осенью 1989 года Германия объединилась, начался поспешный вывод советских войск. В первую очередь опустели и были закрыты аэродромы, расположенные прямо в городах, такие как Нейруппин, Мерзебург, Кётен, поэтому в апреле 1991 года в 35-й иап передали двадцать восемь МиГ-29 (тип 9-13) прославленного и заслуживающего отдельного рассказа 73-го гв.иап, которые частично сменили в Цербсте более ранний тип 9-12. В этот период по известным причинам налет летчиков 35-го иап сократился настолько, что его самолеты в Союз перегоняли больше летавшие пилоты из Фалькенберга 1* . В июне 1992 года полк перелетел с «Каретного», где нес службу более сорока лет, в Россию, сначала на аэродром Жердевка, а затем в Липецк. Остававшиеся три МиГ-23УБ порезали на металлолом на месте. Самолету Ан-2 звена управления 126-й иад повезло – его продали авиакомпании из города Дессау, где он и содержался в идеальном состоянии.

В июле 1992 г. аэродром Цербст еще принимал по приглашению немецкой стороны самолеты с ранеными из Сараево, а осенью того же года был окончательно, как предполагалось, закрыт для воздушного движения. Но все-таки с 2000 года на нем проводятся авиационно-спортивные праздники.

В 1996 году 35-й иап был расформирован, самолеты сданы на базу хранения.

– Где тебя сегодня нет 1 ?

– На Большом Каретном…

Владимир Высоцкий

1* В частности, в начале 1991 года в Альтес-Лагере произошла авария МиГ-23УБ при заходе на посадку, после которой немцы настояли, чтобы полки 126-й иад производили полеты только с 8.00 до 20.00. Это и другие подобные обстоятельства привели к тому, что годовой налет большинства летчиков не достигал и одного часа.

Самолеты 35-го иап

Як-28П борт 53. Начало 1970-х гг.

МиГ-23М борт 04 (зав. № 0390206255, вып. 06.1975).

Март 1978 г. Самолет в серо-голубой окраске

МиГ-23М борт 01 (зав. № 0390203996, вып. 06.1975). Август 1980 г.

МиГ-23УБ борт 96. Август 1980 г.

МиГ-15УТИ борт 54. Август 1980 г. Сохранившиеся к 80-м годам самолеты этого типа имели камуфляж. Верх: светло- и темно-зеленый, светло- и темно-коричневый, низ: голубой. Звезды: киль, верх и низ крыла

МиГ-29 (9-13) борт 45. Июнь 1992 г.

История 35-го иап

Вывод самолетов 35-го иап в Россию.

Цербст, 10 июня 1992 г.

Фото Л. Фройндта (верхнее) и Ф. Розендаала

Курилка

История семнадцатая от Владислава МАРТИАНОВА

Когда в первый раз летишь – интересно. Когда в сотый – скушно. Вот на Севере хорошо – там иногда миражи в небе бывают, почище Сахарских. Какая-никакая, а развлекуха.

Заходит однажды Ан-26 на посадку, а ему диспетчера: «Борт такой-то, будьте внимательнее, опасное сближение!» Экипаж головами вертит, сближаться опасно не хочет. Вдруг – оппа! По курсу, чуть правее – ну, у кого какие варианты? Ан-2? МиГ-23? He-а. ДТ-75! Трактор! Оранжевый как апельсин. Летит уверенно, без снижения.

Отвернули, сели. Только тут и выяснилось. Ми- 6 на внешней этот трактор нес. Высоту набирал, уже в облака ушел, а ДТ-75 пока под кромкой болтался. Вот здесь его ребята и увидали. Говорю же – мираж, похлеще Сахарского.

История восемнадцатая от Влада МОРОЗОВА

В общем так, слушай – не перебивай. Загнали нас на «восьмерках», ну на Ми-8, под Астрахань. На полигон. Лето-пыль-жара. Сидим как сырки плавленные. Ближайший город с пивом и бабами

– за пределами карты. Тоска. Тут кто-то из наблюдательных встрепенулся: «Ребяты, – говорит,

– тут же недалёко бахча с арбузами, мы ж пролетали!» Снарядили добровольцев, ну и я туда же. Подняли пыль «восьмерочкой» и растаяли в ней по направлению к цели. Подлетаем, и правда недалеко, зависаем. Ты видал когда-нибудь бахчу сверху? Бусины-арбузины. Тогда слушай – не перебивай. Снижаемся метров до трех. Прыг я вниз и давай арбузы рвать да наверх подавать – от родины не убудет. Только, слышь, в пыли-то, что мы винтами подняли, не заметили мы, подлетая, шалаша. А в шалаше, пока мы его ветром не развалили, от солнца сторож прятался. Ошалел дед. Наводит берданку и солью крупнокалиберной прям Витьку в жопу. Что значит, почему рвал я, а в жопу

– Витьку? Ну не знаю. Так. Я ж сказал – не перебивай. В общем, Витёк взвыл и взмыл на борт, не смотри, что до него три метра. Рекорд прыжков в высоту. Без шеста. Поднимаемся, а сторож еще вслед палит. Прилетели, я сразу… то есть Витёк… сразу задницу в таз – отмачивать. Герои-вертолетчики…

А ты говоришь – «Стингер»…

СПРАВОЧНИК

Борис РЫЧИЛО Мирослав МОРОЗОВ Москва

Гвардейские части и соединения советской авиации 1941-1945 гг.

Продолжение. Начало см. МА 1 -03

15- й гв.ап ДД

15-й гвардейский Севастопольский Краснознаменный авиационный полк дальнего действия

преобразован из 125-го ап ДД Приказом НКО СССР №138 от 26.03.1943

переименован в 15-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №0рг/10/315706 от 26.12.1944

15 -й гв.бап (дд)

15-й гвардейский бомбардировочный Севастопольский Краснознаменный авиационный полк

переименован из 15-го гв.ап ДД Директивой ГШ №0рг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении В-25

15- й гв.шап

15-й гвардейский штурмовой Невский Краснознаменный орденов Суворова и Кутузова авиационный полк

преобразован из 174-го шап Приказом НКО СССР №70 от 07.03.1942

имел на вооружении Ил-2, Ил-10, Ил-2МЗ

16 -й гв.ап ДД

16-й гвардейский Рижский авиационный полк

развернут из состава 2-го гв.ап ДД Директивой НШ адд №701833 от 13.05.1943

переименован в 16-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №0рг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ил-4

16 -й гв.бап (дд)

16-й гвардейский бомбардировочный Рижский Краснознаменный авиационный полк

переименован из 16-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ил-4

16 -й гв.иап

16-й гвардейский истребительный Сандомирский ордена Александра Невского авиационный полк

преобразован из 55-го иап Приказом НКО СССР №70 от 07.03.1942

имел на вооружении Як-1, МиГ-3, P-39N, P-39D-2, P-39Q, Р- 40Е «Киттихаук»

17 -й гв.ап ДД

17-й гвардейский Рославльский авиационный полк дальнего действия

развернут из состава 6-го гв.ап ДД Директивой НШ адд №701833 от 13.05.1943

переименован в 17-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ил-4

17 -й гв.бап (дд)

17-й гвардейский бомбардировочный Рославльский авиационный полк

переименован из 17-го гв.ап ДД Директивой ГШ №0рг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ил-4

17 -й гв.шап

17-й гвардейский штурмовой авиационный полк

преобразован из 65-го шап Приказом НКО СССР №70 от 07.03.1942

имел на вооружении Ил-2

18 -й гв.ап ДД

18-й гвардейский Севастопольский Краснознаменный авиационный полк дальнего действия

развернут из состава 3-го гв.ап ДД Директивой НШ адд №701834 от 13.05.1943

переименован в 18-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ил-4

18 -й гв.бап (дд)

18-й гвардейский бомбардировочный Севастопольско- Берлинский Краснознаменный авиационный полк

переименован из 18-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ил-4

18 -й гв.иап

18-й гвардейский истребительный Витебский дважды Краснознаменный ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 6-го иап Приказом НКО СССР №70 от 07.03.1942

имел на вооружении Ла-5, Як-3, Як-7 Б, Як-9Т, Як-9Д

19-й гв.ап ДД

19-й гвардейский Рославльский Краснознаменный авиационный полк дальнего действия

развернут из состава 8-го гв.ап ДД Директивой НШ адд №701834 от 13.05.1943

переименован в 19-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ил-4

19 -й гв.бап (дд)

19-й гвардейский бомбардировочный Рославльско-Катовицкий Краснознаменный авиационный полк

переименован из 19-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ил-4

19 -й гв.иап

19-й гвардейский истребительный авиационный полк

преобразован из 145-го иап Приказом НКО СССР №102 от 04.04.1942

имел на вооружении Ла-5ФН, Р-39, Р-40 «Томагаук», Р-40Е «Киттихаук»

20-й гв.ап ДД

20-й гвардейский Севастопольский авиационный полк дальнего действия

развернут из состава 10-го гв.ап ДД Директивой НШ адд №701835 от 13.05.1943

переименован в 20-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ил-4

20-й гв.бап (дд)

20-й гвардейский бомбардировочный Севастопольский ордена Суворова авиационный полк

переименован из 20-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ил-4

20-й гв.иап

20-й гвардейский истребительный Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 147-го иап Приказом НКО СССР №102 от 04.04.1942

имел на вооружении МиГ-3, Як-9Д, Р-40 «Томагаук», P-A0E «Киттихаук», Р-63 «Кингкобра»

21-й гв.ап ДД

21-й гвардейский Кировоградский Краснознаменный авиационный полк

развернут из состава 9-го гв.ап ДД Директивой НШ адд №701835 от 13.05.1943

переименован в 21-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ил-4, В-25

21- й гв.бап (дд)

21-й гвардейский бомбардировочный Кировоградско- Будапештский Краснознаменный авиационный полк

переименован из 21-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ил-4

21-й гв.иап

21-й гвардейский истребительный Черкасский Краснознаменный ордена Кутузова авиационный полк

преобразован из 38-го иап Приказом НКО СССР №135 от 03.05.1942

имел на вооружении Р-39, Р-63 «Кингкобра»

22-й гв.ап ДД

22-й гвардейский Севастопольский авиационный полк дальнего действия

развернут из состава 15-го гв.ап ДД и 747-го одбап Директивой ГШ № 135565 от 19/21.06.1943 переименован в 238-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении В-25

22-й гв.иап ВВС ВМФ

22-й гвардейский истребительный авиационный полк ВВС ВМФ

преобразован из 6-го иап ВВС ВМФ Приказом НК ВМФ №0524 от 26.09.1945

22-й гв.нбап

22-й гвардейский ночной бомбардировочный Красноярский ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 1-го нбап Приказом НКО СССР №374 от 22.11.1942

23-й гв.ап ДД

23-й гвардейский Белгородский Краснознаменный авиационный полк дальнего действия

преобразован из 3-го ап ДД Приказом НКО СССР №274 от 18.09.1943

переименован в 239-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ли-2

23-й гв.нбап

23-й ночной бомбардировочный Пражский ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 695-го нбап Приказом НКО СССР №374 от 22.11.1942

имел на вооружении По-2

24-й гв.ап ДД

24-й гвардейский Севастопольский авиационный полк дальнего действия

преобразован из 21-го ап ДД Приказом НКО СССР №274 от 18.09.1943

переименован в 240-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ил-4

24-й гв.нбап

24-й гвардейский ночной бомбардировочный Юхновский ордена Кутузова авиационный полк

преобразован из 700-го нбап Приказом НКО СССР №374 от 22.11.1942

25-й гв.бап (дд)

25-й гвардейский бомбардировочный Орловский авиационный полк

переформирован из 25-го гв.ап ДД Директивой ГШ №0рг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Пе-8

25-й гв.нбап

25-й гвардейский ночной бомбардировочный Московский авиационный полк

преобразован из 709-го нбап Приказом НКО СССР №374 от 22.11.1942

25-й гв.тбап

25-й гвардейский тяжелый бомбардировочный Орловский авиационный полк дальнего действия

преобразован из 746-го бап Приказом НКО СССР №274 от 18.09.1943

переименован в 25-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Пе-8

26-й гв.ап ноб дд

26-й гвардейский Брестский авиационный полк ночных охотников-блокировщиков дальнего действия

преобразован из 112-го ап ноб дд Приказом НКО СССР №001 от 10.01.1944

переименован в 26-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении A-20G

26-й гв.бап (дд)

26-й гвардейский бомбардировочный Брестский ордена Суворова авиационный полк

переименован из 26-го гв.ап ноб дд Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении В-25

26-й гв.иап

26-й гвардейский истребительный авиационный полк ПВО

преобразован из 26-го иап Приказом НКО СССР №374 от 22.11.1942

имел на вооружении И-153, Лa-5, Спитфайр IX LF, Спитфайр VB, Харрикейн ИВ

26-й гв.шап ВВС ВМФ

26-й гвардейский штурмовой авиационный полк ВВС ВМФ

преобразован из 26-го шап ВВС ВМФ Приказом НК ВМФ №0460 от 26.08.1945 имел на вооружении Ил-10

27-й гв.ап ноб дд

27-й гвардейский Брестский авиационный полк ночных охотников-блокировщиков дальнего действия

преобразован из 113-го ап ноб дд Приказом НКО СССР №001 от 10.01.1944

переименован в 27-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении A-20G

27-й гв.бап (дд)

27-й гвардейский бомбардировочный Брестский авиационный полк

переименован из 27-го ап ноб дд Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении В-25

27-й гв.иап

27-й гвардейский истребительный Выборгский авиационный полк

преобразован из 123-го иап Приказом НКО СССР №374 от 22.11.1942

имел на вооружении Як-1, Спитфайр IX LF

28-й гв.ап ДД

28-й гвардейский Смоленский Краснознаменный авиационный полк дальнего действия

преобразован из 42-го ап ДД Приказом НКО СССР №0271 от 19.08.1944

переименован в 28-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ил-4

28-й гв.бап (дд)

28-й гвардейский бомбардировочный Смоленско-Берлинский Краснознаменный авиационный полк

переименован из 28-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ил-4

28-й гв.иап

28-й гвардейский истребительный Ленинградский ордена Кутузова авиационный полк

преобразован из 153-го иап Приказом НКО СССР №374 от 22.11.1942

имел на вооружении Як-9

29-й гв.ап ДД

29-й гвардейский Красносельский авиационный полк дальнего действия

преобразован из 325-го ап ДД Приказом НКО СССР №0271 от 19.08.1944

переименован в 29-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ли-2

29-й гв.бап (дд)

29-й гвардейский бомбардировочный Красносельский авиационный полк

переименован из 29-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ли-2

29-й гв.иап

29-й гвардейский истребительный Волховский авиационный полк

преобразован из 154-го иап Приказом НКО СССР №374 от 22.11.1942

имел на вооружении Як-7Б

30 -й гв.ап ДД

30-й гвардейский Смоленский Краснознаменный авиационный полк дальнего действия

преобразован из 455-го ап ДД Приказом НКО СССР №0271 от 19.08.1944

переименован в 30-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944

30 -й гв.бап (дд)

30-й гвардейский бомбардировочный Смоленский Краснознаменный авиационный полк

переименован из 30-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944

30 -й гв.иап

30-й гвардейский истребительный Барановичский Краснознаменный ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 180-го иап Приказом НКО СССР №374 от 22.11.1942

имел на вооружении Як-1, Ла-7, Р-39

31-й гв.ап ДД

31-й гвардейский Красносельский Краснознаменный авиационный полк дальнего действия

преобразован из 101-го тап ДД Приказом НКО СССР №0361 от 05.11.1944

переименован в 31-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ли-2

31- й гв.бап (дд)

31-й гвардейский бомбардировочный Красносельский Краснознаменный авиационный полк

переименован из 31-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ли-2

31-й гв.иап

31-й гвардейский истребительный Никопольский Краснознаменный ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 273-го иап Приказом НКО СССР №374 от 22.11.1942

имел на вооружении Як-16, Як-IM, Як-3, Ла-7

32-й гв.ап ДД

32-й гвардейский Керченский Краснознаменный авиационный полк дальнего действия

преобразован из 102-го ап ДД Приказом НКО СССР №0361 от 05.11.1944

переименован в 32-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ли-2

32-й гв.бап (дд)

32-й гвардейский бомбардировочный Керченский Краснознаменный авиационный полк

переименован из 32-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ли-2

32-й гв.иап

32-й гвардейский истребительный Виленский орденов Ленина и Кутузова авиационный полк

преобразован из 434-го оиап Приказом НКО СССР №374 от 22.11.1942

имел на вооружении Як-1, Як-7Б, Ла-5, Ла-5ФН

33 -й гв.ап ДД

33-й гвардейский Минский авиационный полк дальнего действия

преобразован из 110-го ап ДД Приказом НКО СССР №0361 от 05.11.1944

переименован в 33-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ли-2

33 -й гв.бап (дд)

33-й гвардейский бомбардировочный Минский авиационный полк

переименован из 33-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ли-2

33 -й гв.шап

33-й гвардейский штурмовой Воронежский Краснознаменный ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 288-го шап Приказом НКО СССР №374 от 22.11.1942

имел на вооружении Ил-2

34-й гв.ап ДД

34-й гвардейский авиационный полк дальнего действия

преобразован из 335-го бап Приказом НКО СССР №0361 от 05.11.1944

переименован в 250-й гв.бап Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении В-25

34-й гв.бап

34-й гвардейский бомбардировочный Тихвинский Краснознаменный ордена Кутузова авиационный полк

преобразован из 44-го сбап Приказом НКО СССР №374 от 22.11.1942

имел на вооружении Пе-2

34-й гв.пбап ВВС ВМФ

34-й гвардейский пикировочно-бомбардировочный авиационный полк ВВС ВМФ

преобразован из 34-го пбап ВВС ТОФ Приказом НК ВМФ №0460 от 26.08.1945

35-й гв.ап ДД

35-й гвардейский авиационный полк дальнего действия

преобразован из 337-го ап ДД Приказом НКО СССР №0361 от 05.11.1944

переименован в 251-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №0рг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении В-25

35-й гв.бап

35-й гвардейский бомбардировочный Сталинградский ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 150-го бап Приказом НКО СССР №374 от 22.11.1942

имел на вооружении Пе-2

36-й гв.бап

36-й гвардейский бомбардировочный Берлинский орденов Суворова и Кутузова авиационный полк

преобразован из 514-го бап Приказом НКО СССР №374 от 22.11.1942

имел на вооружении Пе-2

37-й гв.шап ВВС ВМФ

37-й гвардейский штурмовой авиационный полк ВВС ВМФ

преобразован из 37-го шап ВВС ТОФ Приказом НК ВМФ №0459 от 22.08.1945 имел на вооружении Ил-2

38-й гв.иап ПВО

38-й гвардейский истребительный авиационный полк ПВО

преобразован из 629-го иап Приказом НКО СССР №145 от 31.03.1943

имел на вооружении Як-1

39-й гв.иап ПВО

39-й гвардейский истребительный авиационный полк

преобразован из 731-го иап ПВО Приказом НКО СССР №145 от 31.03.1943

40-й гв.иап

40-й гвардейский истребительный Тарнопольский ордена Кутузова авиационный полк

преобразован из 131-го иап Приказом НКО СССР №64 от 08.02.1943

имел на вооружении Jla-5, Ла-7

41-й гв.иап

41-й гвардейский истребительный Черновицкий ордена Кутузова авиационный полк

преобразован из 40-го иап Приказом НКО СССР №64 от 08.02.1943

имел на вооружении Ла-5, Ла-7

42-й гв.иап

42-й гвардейский истребительный Танненбергский Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 8-го иап Приказом НКО СССР №64 от 08.02.1943

имел на вооружении Як-9, Як-97

43-й гв.шап

43-й гвардейский штурмовой Волковыскский Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 590-го шап Приказом НКО СССР №64 от 08.02.1943

имел на вооружении Ил-2

44-й гв.нбап

44-й гвардейский ночной бомбардировочный Донской Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 702-го нбап Приказом НКО СССР №64 от 08.02.1943

имел на вооружении По-2

45-й гв.нбап

45-й гвардейский ночной бомбардировочный Варшавский Краснознаменный ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 901-го нбап Приказом НКО СССР №64 от 08.02.1943

имел на вооружении По-2

46-й гв.нбап

46-й гвардейский ночной бомбардировочный Таманский Краснознаменный ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 588-го нбап Приказом НКО СССР №64 от 08.02.1943

имел на вооружении По-2

47-й гв.апдр ГК КА

47-й гвардейский Борисовский авиационный полк дальней разведки Главного Командования Красной Армии

преобразован из 2-го апр ГК Приказом НКО СССР №64 от 08.02.1943

переименован в 47-й ограп в июле 1944 г. имел на вооружении Ил-4, Ли-2, Пе-2, Пе-3, Ту-2

47-й ограп

47-й отдельный гвардейский Борисовский Краснознаменный ордена Суворова разведывательный полк

переименован из 47-го гв.апдр ГК КА в июле 1944 г.

имел на вооружении Ил-4, Ли-2, Пе-2, Пе-3, По-2, Ту-2, В25

48-й гв.апдр ГК КА

48-й гвардейский Нижнеднестровский авиационный полк дальней разведки Главного Командования Красной Армии

преобразован из 40-го драп Приказом НКО СССР №64 от 08.02.1943

переименован в 48-й ограп в июле 1944 г. имел на вооружении Пе-2, Пе-3

48-й ограп

48-й отдельный гвардейский разведывательный Нижнеднестровский ордена Суворова авиационный полк

переименован из 48-го гв.апдр ГК КА в июле 1944 г. имел на вооружении Пе-2, Пе-3

49-й гв.атп

49-й гвардейский авиационный транспортный полк

преобразован из оап Ли-2 Директивой ГШ №Орг/6/3659 от 10.10.1944

переформирован в 49-й гв.бап Приказом СВГК №009 от 16.04.1945

имел на вооружении Ли-2

49-й гв.бап

49-й гвардейский бомбардировочный авиационный полк

переформирован из 49-го гв.атп Приказом СВГК №009 от 16.04.1945

переформирован в 49-й гв.тап Директивой ГШ №Орг/10/850337 от 13.06.1945 имел на вооружении Ли-2

49-й гв.тап

49-й гвардейский транспортный авиационный полк

переформирован из 49-го гв.бап Директивой ГШ №Орг/10/850337 от 13.06.1945 имел на вооружении Ли-2

50-й гв.атп

50-й гвардейский авиационный транспортный полк

преобразован из 83-го оап Ли-2 Директивой ГШ №Орг/6/313659 от 10.10.1944

переформирован в 50-й гв.бап Приказом СВГК №009 от 16.04.1945

имел на вооружении Ли-2

50-й гв.бап

50-й гвардейский бомбардировочный авиационный полк

переформирован из 50-го гв.атп Приказом СВГК №009 от 16.04.1945

переформирован в 50-й гв. тап Директивой ГШ №Орг/10/850337 от 13.06.1945 имел на вооружении Ли-2

50-й гв.тап

50-й гвардейский транспортный авиационный полк

переформирован из 50-го гв.бап Директивой ГШ №Орг/10/850337 от 13.06.1945 имел на вооружении Ли-2

50-й огдрап ВВС ВМФ

50-й отдельный гвардейский дальний разведывательный авиационный полк ВВС ВМФ

преобразован из 50-го одрап Приказом НК ВМФ №0460 от 26.08.1945

51-й гв.тап

51-й гвардейский транспортный авиационный полк

переименован из 51-го гв.тбап Директивой ГШ №Орг/10/850337 от 13.06.1945 имел на вооружении Ли-2

51-й гв.тбап

51-й гвардейский тяжелый бомбардировочный авиационный полк

преобразован из 1017-го тбап ТБ-3 Директивой ГШ №Орг/ 6/313659 от 10.10.1944 имел на вооружении Ли-2

52-й гв.ап ВВС ВМФ

52-й гвардейский авиационный полк им. Н.А.Острякова ВВС ВМФ

преобразован из 52-го ап ВВС ТОФ Приказом НК ВМФ №0460 от 26.08.1945

52-й гв.ап ДД

52-й гвардейский авиационный полк дальнего действия

сформирован Директивой ГШ №Орг/6/313659 от 10.10.1944 имел на вооружении ТБ-3, В-25

53-й гв.иап

53-й гвардейский истребительный Сталинградский орденов Ленина и Александра Невского авиационный полк

преобразован из 512-го иап Приказом НКО СССР №54 от 03.02.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №51 1836 от 7/11.02.1943

имел на вооружении Як-1

54-й гв.иап

54-й гвардейский истребительный Керченский авиационный полк

преобразован из 237-го иап Приказом НКО СССР №54 от 03.02.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №511836 от 7/11.02.43

имел на вооружении Як-1, Р-39

55-й гв.иап

55-й гвардейский истребительный Харьковский Краснознаменный ордена Александра Невского авиационный полк

преобразован из 581-го иап Приказом НКО СССР №54 от 03.02.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №51 1836 от 7/11.02.43

имел на вооружении Як-1

56-й гв.иап

56-й гвардейский истребительный Алтуховский Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 520-го иап Приказом НКО СССР №63 от 08.02.1943

имел на вооружении Як-1, Як-9

57-й гв.иап

57-й гвардейский истребительный Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 36-го иап Приказом НКО СССР №63 от 08.02.1943

имел на вооружении Спитфайр VB, Р-39

58-й гв.шап

58-й гвардейский штурмовой Донской Краснознаменный ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 285-го шап Приказом НКО СССР №63 от 08.02.1943

имел на вооружении Ил-2

59-й гв.шап

59-й гвардейский штурмовой Барановичский Краснознаменный ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 688-го шап Приказом НКО СССР №63 от 08.02.1943

имел на вооружении Ил-2

60-й гв.нбап

60-й гвардейский ночной бомбардировочный Сталинградский авиационный полк

преобразован из 596-го нбап Приказом НКО СССР №63 от 08.02.1943

61-й гв.иап ВВС ВМФ

61-й гвардейский истребительный авиационный полк ВВС ВМФ

преобразован из 61-го иап ВВС ТОФ Приказом НК ВМФ №0481 от 28.08.1945 имел на вооружении Як-9

61-й гв.нбап

61-й гвардейский ночной бомбардировочный Донской авиационный полк

преобразован из 621-го нбап Приказом НКО СССР №63 от 08.02.1943

62-й гв.оап ГВФ

62-й отдельный гвардейский Лодзинский авиационный полк ГВФ

преобразован из 6-го оап ГВФ Приказом НКО СССР №63 от 08.02.1943

имел на вооружении Р-5, Ли-2, По-2, С-47

63-й гв.иап

63-й гвардейский истребительный Виленский ордена Кутузова авиационный полк

преобразован из 169-го иап Приказом НКО СССР №128 от

18.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512345 от 21.03.1943

имел на вооружении Ла-5, Ла-7

64-й гв.иап

64-й гвардейский истребительный Оршанский Краснознаменный ордена Александра Невского авиационный полк

преобразован из 271-го иап Приказом НКО СССР №128 от 18.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512345 от 21.03.1943

65-й гв.иап

65-й гвардейский истребительный Оршанский Краснознаменный ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 653-го иап Приказом НКО СССР №128 от 18.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512345 от 21.03.1943

имел на вооружении Як-1, Як-9

66-й гв.иап

66-й гвардейский истребительный Виленский Краснознаменный ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 875-го иап Приказом НКО СССР №128 от 18.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512345 от 21.03.1943

имел на вооружении Як-3, Як-9

67-й гв.иап

67-й гвардейский истребительный Барановичский Краснознаменный ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 436-го иап Приказом НКО СССР №128 от 18.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512345 от 21.03.1943

имел на вооружении Р-39, Р-40 «Томагаук»

68-й гв.иап

68-й гвардейский истребительный Клайпедский ордена Кутузова авиационный полк

преобразован из 46-го иап Приказом НКО СССР №128 от 18.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512345 от 21.03.1943

69-й гв.иап

69-й гвардейский истребительный Краковский ордена Александра Невского авиационный полк

преобразован из 10-го иап Приказом НКО СССР №128 от 18.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512345 от 21.03.1943

имел на вооружении Р-39

70-й гв.шап

70-й гвардейский штурмовой Белорусский Краснознаменный ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 74-го шап Приказом НКО СССР №128 от 18.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512345 от 21.03.1943

имел на вооружении Ил-2

71-й гв.шап

71-й гвардейский штурмовой Радомский Краснознаменный ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 784-го шап Приказом НКО СССР №128 от 18.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512345 от 21.03.1943

имел на вооружении Ил-2

72-й гв.иап

72-й гвардейский истребительный Полоцкий ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 485-го иап Приказом НКО СССР №128 от

18.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512345 от 21.03.1943 имел на вооружении P-39Q

73-й гв.иап

73-й гвардейский истребительный Сталинградско (Волгоградско)-Венский Краснознаменный ордена Богдана Хмельницкого авиационный полк

преобразован из 296-го иап Приказом НКО СССР №128 от 18.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512340 от 21.03.1943

имел на вооружении Як-1, Р-63 «Кингкобра»

74-й гв.шап

74-й гвардейский штурмовой Сталинградский Краснознаменный ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 504-го шап Приказом НКО СССР №128 от 18.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512340 от 21.03.1943

имел на вооружении Ил-2

75-й гв.шап

75-й гвардейский штурмовой Сталинградский Краснознаменный ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 505-го шап Приказом НКО СССР №128 от 18.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512340 от 21.03.1943

имел на вооружении Ил-2

76-й гв.шап

76-й гвардейский штурмовой Мелитопольский Краснознаменный ордена Кутузова авиационный полк

преобразован из 225-го шап Приказом НКО СССР №128 от 18.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512340 от 21.03.1943

имел на вооружении Ил-2, Ил-10

77-й гв.нбап

77-й гвардейский ночной бомбардировочный Севастопольский авиационный полк

преобразован из 969-го нбап Приказом НКО СССР №128 от 18.03.1943

78-й гв.шап

78-й гвардейский штурмовой Волжский Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 243-го шап Приказом НКО СССР №128 от 18.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512339 от 21.03.1943

имел на вооружении Ил-2

79-й гв.шап

79-й гвардейский штурмовой Мозырьский орденов Суворова и Александра Невского авиационный полк

преобразован из 313-го шап Приказом НКО СССР №128 от 18.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512339 от 21.03.1943

имел на вооружении Ил-2

80-й гв.бап

80-й гвардейский бомбардировочный Ченстоховский Краснознаменный ордена Богдана Хмельницкого авиационный полк

преобразован из 46-го бап Приказом НКО СССР №128 от 18.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512350 от 21/23.03.1943

имел на вооружении Пе-2

81-й гв.бап

81-й гвардейский бомбардировочный Краковский орденов Суворова и Богдана Хмельницкого авиационный полк

преобразован из 202-го бап Приказом НКО СССР №128 от 18.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512350 от 21/23.03.1943

имел на вооружении Пе-2

82-й гв.бап

82-й гвардейский бомбардировочный Берлинский орденов Суворова и Кутузова авиационный полк

преобразован из 321-го бап Приказом НКО СССР №128 от 18.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512350 от 21/23.03.1943

имел на вооружении Пе-2

83-й гв.иап ПВО

83-й гвардейский истребительный авиационный полк

преобразован из 572-го иап ПВО Приказом НКО СССР №145 от 31.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512601 от 07.04.1943

84-й гв.иап ПВО

84-й гвардейский истребительный авиационный полк

преобразован из 788-го иап ПВО Приказом НКО СССР №145 от 31.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512601 от 07.04.1943

имел на вооружении Ла-5

85-й гв.иап

85-й истребительный Севастопольский Краснознаменный ордена Богдана Хмельницкого авиационный полк

преобразован из 2-го иап Приказом НКО СССР №128 от 18.03.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №512623 от 09.04.1943

86-й гв.иап

86-й гвардейский истребительный Борисовский Краснознаменный ордена Суворова авиационный полк преобразован из 744-го иап Приказом НКО СССР №199 от 01.05.1943

имел на вооружении Як-3, Як-7Б, Як-9

87-й гв.оап ГВФ

87-й отдельный гвардейский Сталинградский авиационный полк ГВФ

преобразован из 7-го оап ГВФ Приказом НКО СССР №199 от 01.05.1943

имел на вооружении Ли-2, По-2, С-47

88-й гв.иап

88-й гвардейский истребительный Краковский ордена Богдана Хмельницкого авиационный полк

преобразован из 166-го иап Приказом НКО СССР №199 от 01.05.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №513019 от 7/8.05.1943

имел на вооружении Ла-5, Ла-7

89-й гв.иап

89-й гвардейский истребительный Оршанский ордена Богдана Хмельницкого авиационный полк

преобразован из 12-го иап Приказом НКО СССР №199 от

01.05.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №513019 от 7/8.05.1943

90-й гв.шап

90-й гвардейский штурмовой Староконстантиновский Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 671-го шап Приказом НКО СССР №199 от 01.05.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №513020 от 7/8.05.1943

имел на вооружении Ил-2

91-й гв.шап

91-й гвардейский штурмовой Владимир-Волынский Краснознаменный ордена Кутузова авиационный полк

преобразован из 681-го шап Приказом НКО СССР №199 от 01.05.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №513020 от 7/8.05.1943

имел на вооружении Ил-2

92-й гв.шап

92-й гвардейский штурмовой Каменец-Подольский орденов Суворова и Богдана Хмельницкого авиационный полк

преобразован из 687-го шап Приказом НКО СССР №199 от 01.05.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №513020 от 7/8.05.1943

имел на вооружении Ил-2

93-й гв.шап

93-й гвардейский штурмовой Рава-Русский ордена Богдана Хмельницкого авиационный полк

преобразован из 808-го шап Приказом НКО СССР №199 от 01.05.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №513021 от 7/8.05.1943

94-й гв.шап

94-й гвардейский штурмовой Владимир-Волынский ордена Богдана Хмельницкого авиационный полк

преобразован из 843-го шап Приказом НКО СССР №199 от 01.05.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №513021 от 7/8.05.1943

имел на вооружении Ил-2

95-й гв.шап

95-й гвардейский штурмовой Рава-Русский Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 950-го шап Приказом НКО СССР №199 от 01.05.1943 и Директивой Штаба ВВС КА №513021 от 7/8.05.1943

имел на вооружении Ил-2

96-й гв.бап

96-й гвардейский бомбардировочный Сталинградский ордена Кутузова авиационный полк

преобразован из 99-го бап Приказом НКО СССР №234 от 17.06.1943

имел на вооружении Пе-2

97-й гв.нбап

97-й гвардейский ночной бомбардировочный Измаильский ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 734-го нбап Приказом НКО СССР №234 от 17.06.1943

имел на вооружении По-2

98-й огдрап

98-й отдельный гвардейский дальний разведывательный Висленский Краснознаменный ордена Кутузова авиационный полк

преобразован из 4-го одрап Приказом НКО СССР №234 от 17.06.1943

имел на вооружении Пе-2, Пе-3

99-й ограп

99-й отдельный гвардейский разведывательный Забайкальский авиационный полк

преобразован из 32-го орап Приказом НКО СССР №234 от 17.06.1943

имел на вооружении Пе-2

100-й гв.иап

100-й гвардейский истребительный Ченстоховский орденов Богдана Хмельницкого и Александра Невского авиационный полк

преобразован из 45-го иап Приказом НКО СССР №234 от 17.06.1943 и Директивой ГШ №513389 от 18.06.1943

имел на вооружении Р-39

101-й гв.иап

101-й гвардейский истребительный Штеттинский авиационный полк

преобразован из 84-го «А» иап Приказом НКО СССР №234 от 17.06.1943 и Директивой ГШ №513389 от 18.06.1943

имел на вооружении Р-63 «Кингкобра»

102-й гв.иап ПВО

102-й гвардейский истребительный Выборгский авиационный полк

преобразован из 124-го иап ПВО Приказом НКО СССР №255 от 07.07.1943

имел на вооружении Спитфайр IX LF

103-й гв.иап ПВО

103-й гвардейский истребительный авиационный полк

преобразован из 158-го иап ПВО Приказом НКО СССР №255 от 07.07.1943

104-й гв.иап

104-й гвардейский истребительный Краковский ордена Александра Невского авиационный полк

преобразован из 298-го иап Приказом НКО СССР №264 от 24.08.1943

имел на вооружении Р-39

105-й гв.оап ГВФ

105-й отдельный гвардейский Поневежский ордена Александра Невского авиационный полк ГВФ

преобразован из 2-го оап ГВФ Приказом НКО СССР №264 от 24.08.1943

имел на вооружении Ли-2, По-2, С-47

10 6-й гв.иап

106-й гвардейский истребительный Висленский орденов Кутузова и Александра Невского авиационный полк

преобразован из 814-го иап Приказом НКО СССР №264 от 24.08.1943 и Директивой ГШ №514146 от 25.08.1943

107-й гв.иап

107-й гвардейский истребительный Одерский ордена Александра Невского авиационный полк

преобразован из 867-го иап Приказом НКО СССР №264 от 24.08.1943 и Директивой ГШ №514146 от 25.08.1943

108-й гв.шап

108-й гвардейский штурмовой Рава-Русский ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 299-го шап Приказом НКО СССР №264 от 24.08.1943 и Директивой ГШ №514146 от 25.08.1943

имел на вооружении Ил-2, Ил-10

109-й гв.шап

109-й гвардейский штурмовой Владимир-Волынский ордена Богдана Хмельницкого авиационный полк

преобразован из 625-го шап Приказом НКО СССР №264 от 24.08.1943 и Директивой ГШ №514146 от 25.08.1943

имел на вооружении Ил-2

110 -й гв.шап

110-й гвардейский штурмовой Висленский ордена Александра Невского авиационный полк

преобразован из 775-го шап Приказом НКО СССР №264 от 24.08.1943 и Директивой ГШ №514146 от 25.08.1943

111- й гв.иап

111-й гвардейский истребительный Сталинградский Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 13-го иап Приказом НКО СССР №264 от 24.08.1943 и Директивой ГШ №514146 от 25.08.1943

имел на вооружении Ла-5Ф, Ла-7

112 -й гв.иап

112-й гвардейский истребительный Каменец-Подольский авиационный полк

преобразован из 236-го иап Приказом НКО СССР №264 от 24.08.1943 и Директивой ГШ №514146 от 25.08.1943

имел на вооружении Як-1, Як-3, Як-9, Ла-5

113 -й гв.иап

113-й гвардейский истребительный Карпатский ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 437-го иап Приказом НКО СССР №264 от 24.08.1943 и Директивой ГШ №514146 от 25.08.1943

имел на вооружении Ла-5ФН, Ла-7

11 4-й гв.бап

114-й гвардейский бомбардировочный Киркенесский авиационный полк

преобразован из 137-го бап Приказом НКО СССР №264 от 24.08.1943 и Директивой ГШ №514147 от 25.08.1943

115 -й гв.иап

115-й гвардейский истребительный Оршанский орденов Кутузова и Александра Невского авиационный полк

преобразован из 146-го иап Приказом НКО СССР №266 от 03.09.1943

имел на вооружении Як-3

116 -й гв.иап

116-й гвардейский истребительный Радомский Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 563-го иап Приказом НКО СССР №266 от 03.09.1943

имел на вооружении Як-3

117 -й гв.иап

117-й гвардейский истребительный Станиславский Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 975-го иап Приказом НКО СССР №266 от 03.09.1943

118 -й гв.шап

118-й гвардейский штурмовой Курский авиационный полк

преобразован из 614-го шап Приказом НКО СССР №266 от 03.09.1943

имел на вооружении Ил-2, Ил-10

119 -й гв.бап

119-й гвардейский бомбардировочный Новгородский Краснознаменный ордена Кутузова авиационный полк

преобразован из 2-го бап Приказом НКО СССР №265 от 03.09.1943 и Директивой ГШ №Орг/10/138919 от 04.09.1943

имел на вооружении Пе-2

12 0-й гв.оап ГВФ

120-й отдельный гвардейский Инстербургский ордена Александра Невского авиационный полк ГВФ

преобразован из 1-го оап в марте 1944 г. (сведений о документе нет)

имел на вооружении Ли-2, По-2, С-47

122-й гв.бап

122-й гвардейский бомбардировочный Гомельский Краснознаменный ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 130-го бап Приказом НКО СССР №265 от

03.09.1943 и Директивой ГШ №Орг/10/138919 от 04.09.1943 имел на вооружении Пе-2

123-й гв.бап

123-й гвардейский бомбардировочный Ярцевский Краснознаменный ордена Александра Невского авиационный полк

преобразован из 261-го бап Приказом НКО СССР №265 от 03.09.1943 и Директивой ГШ №Орг/10/138919 от 04.09.1943

имел на вооружении Пе-2

124-й гв.бап

124-й гвардейский бомбардировочный Ленинградский Краснознаменный орденов Суворова и Кутузова авиационный полк

преобразован из 10-го бап Приказом НКО СССР №265 от 03.09.1943 и Директивой ГШ №Орг/10/138919 от 04.09.1943

имел на вооружении Пе-2

125-й гв.бап

125-й гвардейский бомбардировочный Борисовский орденов Суворова и Кутузова авиационный полк им. М.Расковой

преобразован из 587-го бап Приказом НКО СССР №265 от 03.09.1943 и Директивой ГШ №Орг/10/138919 от 04.09.1943

имел на вооружении Пе-2

126-й гв.бап

126-й гвардейский бомбардировочный Молодечненский ордена Александра Невского авиационный полк

преобразован из 224-го бап Приказом НКО СССР №265 от

03.09.1943 и Директивой ГШ №Орг/10/138919 от 04.09.1943

127-й гв.бап

127-й гвардейский бомбардировочный Борисовский ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 134-го бап Приказом НКО СССР №265 от

03.09.1943 и Директивой ГШ №Орг/10/138919 от 04.09.1943

128-й гв.бап

128-й гвардейский бомбардировочный Ленинградский Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 205-го сбап Приказом НКО СССР №265 от 03.09.1943 и Директивой ГШ №Орг/10/138919 от 04.09.1943

129-й гв.иап

129-й гвардейский истребительный Сандомирский орденов Богдана Хмельницкого и Александра Невского авиационный полк

преобразован из 27-го иап Приказом НКО СССР №293 от 09.10.1943

имел на вооружении Р-39

130-й гв.шап

130-й гвардейский штурмовой Братиславский Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 230-го шап Приказом НКО СССР №265 от 03.09.1943 и Директивой ГШ №Орг/10/138919 от 04.09.1943

имел на вооружении Ил-2

131-й гв.шап

131-й гвардейский штурмовой Будапештский ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 704-го шап Приказом НКО СССР №265 от 03.09.1943 и Директивой ГШ №Орг/10/138919 от 04.09.1943

имел на вооружении Ил-2

132-й гв.шап

132-й гвардейский штурмовой орденов Богдана Хмельницкого и Александра Невского авиационный полк

преобразован из 801-го шап Приказом НКО СССР №265 от 03.09.1943 и Директивой ГШ №Орг/10/138919 от 04.09.1943

имел на вооружении Ил-2

133-й гв.иап

133-й гвардейский истребительный Оршанский Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 42-го иап Приказом НКО СССР №293 от 09.10.1943

134-й гв.бап

134-й гвардейский бомбардировочный Таганрогский Краснознаменный ордена Александра Невского авиационный полк

преобразован из 86-го бап Приказом НКО СССР №302 от 23.10.1943

имел на вооружении Пе-2

135-й гв.бап

135-й гвардейский бомбардировочный Таганрогский Краснознаменный орденов Кутузова и Александра Невского авиационный полк

преобразован из 284-го бап Приказом НКО СССР №302 от 23.10.1943

имел на вооружении Пе-2

136-й гв.шап

136-й гвардейский штурмовой Сталинский Краснознаменный ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 655-го шап Приказом НКО СССР №302 от 23.10.1943

имел на вооружении Ил-2

137-й гв.иап

137-й гвардейский истребительный Минский Краснознаменный ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 160-го иап Приказом НКО СССР №55 от 14.04.1944

имел на вооружении Ла-5, Ла-7

138-й гв.тбап

138-й гвардейский тяжелый бомбардировочный авиационный полк

сформирован Директивой ГШ №Орг/6/313659 от 10.10.1944

139-й гв.иап

139-й гвардейский истребительный Смоленский Краснознаменный ордена Кутузова авиационный полк

преобразован из 20-го иап Приказом НКО СССР №55 от 14.04.1944

140-й гв.шап

140-й гвардейский штурмовой Киевский Краснознаменный ордена Богдана Хмельницкого авиационный полк

преобразован из 66-го шап Приказом НКО СССР №016 от 05.02.1944

имел на вооружении Ил-2

141-й гв.шап

141-й гвардейский штурмовой Сандомирский Краснознаменный ордена Кутузова авиационный полк

преобразован из 667-го шап Приказом НКО СССР №016 от 05.02.1944

имел на вооружении Ил-2

142-й гв.шап

142-й гвардейский штурмовой Сандомирский орденов Богдана Хмельницкого и Александра Невского авиационный полк

преобразован из 673-го шап Приказом НКО СССР №016 от 05.02.1944

имел на вооружении Ил-2

143-й гв.шап

143-й гвардейский штурмовой Львовский орденов Богдана Хмельницкого и Александра Невского авиационный полк

преобразован из 735-го шап Приказом НКО СССР №016 от 05.02.1944

имел на вооружении Ил-2

144-й гв.шап

144-й гвардейский штурмовой Львовский орденов Богдана Хмельницкого и Александра Невского авиационный полк

преобразован из 800-го шап Приказом НКО СССР №016 от 05.02.1944

имел на вооружении Ил-2

145-й гв.иап

145-й гвардейский истребительный авиационный полк

преобразован из 253-го иап Приказом НКО СССР №299 от 09.10.1943

146-й гв.иап

146-й гвардейский истребительный авиационный полк

преобразован из 487-го иап Приказом НКО СССР №299 от 09.10.1943

147-й гв.иап

147-й гвардейский истребительный авиационный полк

преобразован из 630-го иап Приказом НКО СССР №299 от 09.10.1943

148-й гв.иап

148-й гвардейский истребительный Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 910-го иап осназ Приказом НКО СССР №299 от 09.10.1943 имел на вооружении Як-9

149-й гв.иап

149-й гвардейский истребительный Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 6-го иап Приказом НКО СССР №0178 от 02.07.1944

150-й гв.иап

150-й гвардейский истребительный Братиславский Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 183-го иап Приказом НКО СССР №0178 от 02.07.1944

имел на вооружении Як-3, Як-9

151-й гв.иап

151-й гвардейский истребительный Венский Красно-

знаменный ордена Богдана Хмельницкого авиационный полк

преобразован из 427-го иап Приказом НКО СССР №0178 от 02.07.1944

имел на вооружении Як-9У

152-й гв.иап

152-й гвардейский истребительный Сандомирский орденов Богдана Хмельницкого и Александра Невского авиационный полк

преобразован из 270-го иап Приказом НКО СССР №016 от 05.02.1944

имел на вооружении Як-1, Як-1Б, Як-IM, Як-7Б, Як-9

153-й гв.иап

153-й гвардейский истребительный Сандомирский орденов Богдана Хмельницкого и Александра Невского авиационный полк

преобразован из 516-го иап Приказом НКО СССР №016 от 05.02.1944

имел на вооружении Як-3, Як-9

154-й гв.шап

154-й гвардейский штурмовой Оршанский Краснознаменный ордена Богдана Хмельницкого авиационный полк

преобразован из 211-го шап Приказом НКО СССР №55 от 14.04.1944

155-й гв.шап

155-й гвардейский штурмовой Киевский Краснознаменный ордена Кутузова авиационный полк

преобразован из 820-го шап Приказом НКО СССР №016 от 05.02.1944

имел на вооружении Ил-2

156-й гв.иап

156-й гвардейский истребительный Львовский Краснознаменный ордена Богдана Хмельницкого авиационный полк

преобразован из 247-го иап Приказом НКО СССР №016 от 05.02.1944

имел на вооружении Ла-5

159-й гв.иап

159-й гвардейский истребительный Новороссийский Краснознаменный ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 88-го иап Приказом НКО СССР №55 от 14.04.1944

имел на вооружении Ла-5ФН, Ла-7

160-й гв.бап

160-й гвардейский бомбардировочный Висленский Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 780-го бап Приказом НКО СССР №017 от 05.02.1944

имел на вооружении Пе-2

161-й гв.бап

161-й гвардейский бомбардировочный Черкасский ордена Богдана Хмельницкого авиационный полк

преобразован из 804-го бап Приказом НКО СССР №017 от 05.02.1944

имел на вооружении Пе-2

162-й гв.бап

162-й гвардейский бомбардировочный Висленский орденов Суворова и Богдана Хмельницкого авиационный полк

преобразован из 854-го бап Приказом НКО СССР №017 от 05.02.1944

имел на вооружении Пе-2

163-й гв.иап

163-й гвардейский истребительный Феодосийский ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 249-го иап Приказом НКО СССР №55 от 14.04.1944

имел на вооружении Ла-5

16 4-й ограп

164-й отдельный гвардейский разведывательный Керченский авиационный полк

преобразован из 366-го орап Приказом НКО СССР №55 от 14.04.1944

имел на вооружении Пе-2

165-й гв.шап

165-й гвардейский штурмовой Станиславский Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 61-го шап Приказом НКО СССР №018 от 05.02.1944

имел на вооружении Ил-2

166-й гв.шап

166-й гвардейский штурмовой Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 241-го шап Приказом НКО СССР №018 от 05.02.1944

имел на вооружении Ил-2

167-й гв.шап

167-й гвардейский штурмовой Староконстантиновский ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 617-го шап Приказом НКО СССР №018 от 05.02.1944

имел на вооружении Ил-2

168-й гв.иап

168-й гвардейский истребительный Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 737-го иап Приказом НКО СССР №018 от 05.02.1944

173-й гв.шап

173-й гвардейский штурмовой Слуцкий Краснознаменный ордена Кутузова авиационный полк

преобразован из 218-го шап Приказом НКО СССР №0270 от 19.08.1944

имел на вооружении Ил-2

174-й гв.шап

174-й гвардейский штурмовой Слуцкий Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 431-го шап Приказом НКО СССР №0270 от 19.08.1944

175-й гв.шап

175-й гвардейский штурмовой Слуцкий Краснознаменный ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 874-го шап Приказом НКО СССР №0270 от 19.08.1944

имел на вооружении Ил-2

176-й гв.иап

176-й гвардейский истребительный Проскуровский Краснознаменный орденов Кутузова и Александра Невского авиационный полк

преобразован из 19-го оиап Приказом НКО СССР №0270 от 19.08.1944

имел на вооружении Ла-5, Ла-7

177-й гв.иап

177-й гвардейский истребительный Дебреценский ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 193-го иап Приказом НКО СССР №0178 от 02.07.1944

имел на вооружении Ла-5, Ла-7

178-й гв.иап

178-й гвардейский истребительный Краснознаменный ордена Богдана Хмельницкого авиационный полк

преобразован из 240-го иап Приказом НКО СССР №0178 от 02.07.1944

имел на вооружении Ла-5

179-й гв.иап

179-й гвардейский истребительный Трансильванский ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 297-го иап Приказом НКО СССР №0178 от 02.07.1944

имел на вооружении Ла-7

180-й гв.иап

180-й гвардейский истребительный Сталинградский Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 181-го иап Приказом НКО СССР №0270 от 19.08.1944

181-й гв.иап

181-й гвардейский истребительный Сталинградский авиационный полк

преобразован из 239-го иап Приказом НКО СССР №0270 от 19.08.1944

имел на вооружении Ла-5

187-й гв.шап

187-й гвардейский штурмовой Краснознаменный авиационный полк

преобразован из 568-го шап Приказом НКО СССР №0340 от 27.10.1944

188-й гв.шап

188-й гвардейский штурмовой Будапештский орденов Кутузова и Александра Невского авиационный полк

преобразован из 873-го шап Приказом НКО СССР №0340 от 27.10.1944

имел на вооружении Ил-2

189-й гв.шап

189-й гвардейский штурмовой Брестский ордена Суворова авиационный полк

преобразован из 946-го шап Приказом НКО СССР №0340 от 27.10.1944

имел на вооружении Ил-2

190-й гв.шап

190-й гвардейский штурмовой Будапештский орденов Суворова и Кутузова авиационный полк

преобразован из 570-го шап Приказом НКО СССР №0340 от 27.10.1944

имел на вооружении Ил-2

191-й гв.оапс

191-й отдельный гвардейский Прикарпатский Краснознаменный авиационный полк связи

преобразован из 385-го оапс Приказом НКО СССР №0016 от 25.04.1944 и Директивой ГШ №Орг/3/308422 от 12.05.1944

193-й ограп

193-й отдельный гвардейский разведывательный Львовский Краснознаменный ордена Кутузова авиационный полк

преобразован из 50-го орап Приказом НКО СССР №0270 от 19.08.1944

207-й гв.оапс

207-й гвардейский отдельный Бухарестский ордена Александра Невского авиационный полк связи

преобразован из 387-го оапс Приказом ВГК №0307 от 12.09.1944 и Директивой ГШ №Орг/3/13679 от 10.10.1944

208-й гв.ап ДД

208-й гвардейский авиационный полк дальнего действия

преобразован из 1-го оапп (авиапланерного) Директивой ГШ №Opr/6/313659 от 10.10.1944

переименован в 208-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №Орг/10/13737 от 16.04.1945

имел на вооружении Ил-4

208-й гв.бап (дд)

208-й гвардейский бомбардировочный авиационный полк

переименован из 208-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/13737 от 16.04.1945 имел на вооружении Ил-4

209-й гв.ап ДД

209-й гвардейский авиационный полк дальнего действия

преобразован из 2-го оапп (авиапланерного) Директивой ГШ №Орг/6/313659 от 10.10.1944

переименован в 209-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №Орг/10/13737 от 16.04.1945

имел на вооружении Ил-4

209-й гв.бап (дд)

209-й гвардейский бомбардировочный авиационный полк

переименован из 209-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/13737 от 16.04.1945 имел на вооружении Ил-4

210-й гв.ап ДД

210-й гвардейский авиационный полк дальнего действия

сформирован Директивой ГШ №Орг/6/313659 от 10.10.1944

переименован в 210-й гв.бап (дд) Директивой ГШ №Орг/10/13737 от 16.04.1945

имел на вооружении Ил-4

210-й гв.бап (дд)

210-й гвардейский бомбардировочный авиационный полк

переименован из 210-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/13737 от 16.04.1945 имел на вооружении Ил-4

211-й гв.иап

211-й гвардейский истребительный Ярославский орденов Суворова и Кутузова авиационный полк

преобразован из 9-го иап Приказом НКО СССР №0341 от 27.10.1944

212-й гв.иап

212-й гвардейский истребительный Ярославский ордена Александра Невского авиационный полк

преобразован из 438-го иап Приказом НКО СССР №0341 от 27.10.1944

213-й гв.иап

213-й гвардейский истребительный Одерский орденов Богдана Хмельницкого и Александра Невского авиационный полк

преобразован из 508-го иап Приказом НКО СССР №0341 от 27.10.1944

имел на вооружении P-39Q

220-й гв.бап (дд)

220-й гвардейский бомбардировочный Сталинградский Краснознаменный авиационный полк

переименован из 4-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ли-2

224-й гв.бап (дд)

224-й гвардейский бомбардировочный Ржевско-Будапештский Краснознаменный авиационный полк

переименован из 8-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ил-4

225-й гв.оапс

225-й отдельный гвардейский Львовский орденов Кутузова, Богдана Хмельницкого и Александра Невского авиационный полк связи

преобразован из 189-го оапс Приказом НКО СССР №050 от 17.03.1945 и Директивой ГШ №Орг/4/83437 от 04.04.1944

226-й гв.бап (дд)

226-й гвардейский бомбардировочный Сталинградско- Катовицкий Краснознаменный авиационный полк

переименован из 10-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ил-4

229-й гв.бап (дд)

229-й гвардейский бомбардировочный Рославльский Краснознаменный авиационный полк

переименован из 13-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении B-25D

238-й гв.бап (дд)

238-й гвардейский бомбардировочный Севастопольский авиационный полк

переименован из 22-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении В-25

239-й гв.бап (дд)

239-й гвардейский бомбардировочный Белгородский Краснознаменный авиационный полк

переименован из 23-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ли-2

240-й гв.бап (дд)

240-й гвардейский бомбардировочный Севастопольско-Берлинский Краснознаменный авиационный полк дальнего действия

переименован из 24-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении Ил-4

250-й гв.бап (дд)

250-й гвардейский бомбардировочный авиационный полк

переименован из 34-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении В-25

251-й гв.бап (дд)

251-й гвардейский бомбардировочный авиационный полк

переименован из 35-го гв.ап ДД Директивой ГШ №Орг/10/315706 от 26.12.1944 имел на вооружении В-25

Фото из архива Г. Петрова

ОЧЕВИДЕЦ

Аэропорт Душанбе, конец апреля 2002 г.

Аэродром используется авиацией коалиции для обслуживания своих военных контингентов в Афганистане. Французы дислоцируются в Душанбе постоянно, а американцы используют аэропорт как аэродром подскока. На снимках: – В-737 (вверху слева); посадка С-17 USAF (вверху справа), руление на предварительный старт С-130 французских ВВС (справа); заход на посадку американского С-17 (внизу слева); С-130 в окраске ООН (внизу справа).

Фото предоставлены читателем журнала

Два нижних фото: Термез, апрель 2003 г. Ротация немецкого контингента, находящегося в Афганистане, осуществляется через Узбекистан. Из Афганистана военные вывозятся на транспортных самолетах «Transall» (на фото – слева) в Термез, а оттуда в Германию летят на пассажирском самолете. Информация и фото Ulrich Unger

Наши за бугром МиГ-15УТИ

ВВС Албании / Albanian People's Republic AF Shenyang 1-2

7594th Regiment 3rd Sqn, Tirana

(реконструирован по фото из "World Air Force" /16.1)

ВВС Индонезии / Indonesian AF

(реконструирован по фото из "MiG-15 in action" /116-45)

ВВС Шри-Ланки / Sri Lankan AF, 6th Sqn, Katunayake AB

(реконструирован по фото из "World Air Power" 13/157)

ВВС Мозамбика / Mozambique People's AF

(реконструирован по фото из "Flieger Revue" 7/98/72)

ВВС Сомали / Somalian Aeronautical Corps, Mogadishu

(реконструирован no фото из "World Air Power" 14/22)

Галерея

В рубрике представлены самолеты И-16.

И-16 тип 28, предположительно, одного из полков 45-й ад, базировавшегося под Одессой. Южный фронт, конец июня 1941 года. Самолеты полка несли стандартный заводской камуфляж (оливково-зеленый сверху, голубой снизу). Машины полка несли изображение молнии на вертикальном оперении. Звезды – в шести позициях (фюзеляж, верх и низ крыла). Много самолетов этой авиачасти были брошены на аэродроме во время отступления и захвачены немцами. Существуют фотографии И-16 с номерами 2,4, 6, 8, 10, 11, 15.

И-16 тип 24 зав. № 24600135 из 1-й аэ 282-го иап. Юго-Западный фронт, июль 1942 г. Самолет имел оригинальную окраску: поверх стандартной (оливково-зеленый сверху, голубой снизу) нанесены многочисленные мазки белой краской. Звезды в четырех позициях (киль, низ крыла).

И-16 тип 28.

Предположительно, одного из полков 45-й авиационной дивизии. Южный фронт, аэродром в районе Одессы, конец июня 1941 г. При отступлении полка самолеты не удалось эвакуировать, и они были захвачены немцами. Звезды в 6-и позициях

Кили самолетов И-16 тип 28 того же полка, что и И-16 с б/н 4. Кроме изображенных номеров 10, 15, 2, 8 известно о существовании самолетов с номерами 6 и 11

И-16 тип 24 зав. №24600135.

1 эскадрилья 282-го ИАП. Юго- Западный фронт, февраль 1942 г. Звезды в 4-х позициях

Схемы СБ-2М-103

Виды сверху и снизу СБ 2М-103 № 13/221

СБ 2М-103

№ 13/221

СБ 2М-103 выпуска 1940 г.

СБ 2М-103 VP-10 Финляндия

СБ 2М-103 SB-14 Финляндия

СБ2М-103 № 1/227

СБ 2М-103

СБ 2М-103 перед парадом, 1945 г.

Виды спереди, сверху, слева и справа СБ 2М-103 № 2/201 Эталон 201 серии Государственные испытания 8 июня – 26 июля 1939 г.

СБ 2М-103 с подвесными баками

СБ 2М-103 со снятыми створками радиаторов

СБ-бис-3 2М-103 с измененной ВМГ

ПС-41 СССР-Л3533 НИИ ГВФ

СБ с учебной кабиной Госиспытания, март 1938 г.

УСБ 2М-103

СБ 2М-103 с трехколесным неубирающимся шасси

СБ-РК № 1/227 виды слева и сверху

Content

Мир Авиации 2003 02

Эволюция СБ: этап третии и последний

История боевых действий 62-й бомбардировочной авиадивизии ВВС 5 армии Юго-Западного фронта

Полвека в авиации. Штурман Василий Терентьевич Дорофеев

Рецензии

Катастрофа в канун юбилея

Фотон

Страницы истории 35-го иап

Курилка

Гвардейские части и соединения советской авиации 1941-1945 гг.

Аэропорт Душанбе, конец апреля 2002 г.

Наши за бугром МиГ-15УТИ

Галерея

Схемы СБ-2М-103