Лоринда Скотт

Нелегкий выбор

1

— Робин! Робин! Ты слышишь меня? — В комнату университетского общежития ворвалась Элизабет Рейнольдс. Она тяжело дышала. Создавалось впечатление, будто девушка бежала всю дорогу.

— Что ты кричишь, Бетти, я не глухая. — Из ванной комнаты вышла та, до которой Бет упорно пыталась докричаться. Она спокойно вытирала волосы пушистым полотенцем.

— Ты еще не готова? — Глаза Элизабет округлились. — Ты думаешь, что Джеф будет ждать вечно?

— Не паникуй. — Робин была невозмутима. — Только два часа, необходимости спешить нет. И потом, Джефу, как мне кажется, будет полезно немного поволноваться из-за тебя. В последнее время ты стала слишком пунктуальна.

— Как же, держи карман шире. Будет он из-за меня переживать, — сказала Бетти страдальчески.

Трагические нотки в голосе подруги заставили Робин внимательно посмотреть на нее.

Элизабет нельзя было назвать красавицей. По улицам Гринбожа ходили сотни подобных девушек. Круглые голубые глаза и вьющиеся густые волосы, выкрашенные в ярко-желтый цвет, составляли основное и единственное достоинство ее внешности. Подростком она очень переживала из-за того, что ее фигура недостаточно изящна, а ноги коротковаты. Но постепенно девушка научилась искусно одеваться, чтобы скрыть недостатки своего тела. Сейчас Бетти не могла пожаловаться на отсутствие внимания со стороны мужского пола. Многие из ее сокурсников мечтали о свидании с ней, и Элизабет была вполне довольна жизнью.

Робин и Бетти дружили с детства. Их дома стояли рядом, их родители вместе ходили в церковь по воскресеньям. Робин была немного старше, но разница в три месяца никогда не мешала их взаимоотношениям.

Каждый в городке знал, что если где-то промелькнули кудряшки Элизабет, то и темноволосая головка Робин недалеко. Они сидели за одной партой, вместе ходили в школу и за покупками. Девочки никогда не ссорились. В играх верховодила заводная Бетти. Робин, более тихая и задумчивая, без возражений уступала ей пальму первенства. Они влюблялись в одних и тех же мальчиков, но это никогда не становилось для них камнем преткновения. Наоборот, каждая была готова пожертвовать своим счастьем ради подруги.

Неудивительно, что когда встал вопрос о выборе университета, главным для девушек было остаться вместе. Балл, набранный Робин на экзаменах, позволял ей подать документы в лучший университет штата, но оценки Элизабет были приняты только в Гринбожском университете. Робин, не колеблясь, последовала за подругой.

Гринбож находился недалеко от того городка, в котором Робин и Элизабет провели почти всю жизнь. Но подружкам казалось, будто от родного дома их отделяют сотни миль. Эта свобода вскружила Элизабет голову. Она весело проводила время, почти забросив учебу и не обращая внимания на увещевания подруги. Робин пыталась привести ее в чувство, но Бетти ничего не желала слушать. Она знакомилась с новыми людьми, посещала все танцевальные вечеринки города, флиртовала напропалую.

Робин махнула на нее рукой. Сама она сидела над учебниками, получала блестящие отзывы преподавателей, каждые выходные звонила родителям. По мнению Элизабет, Робин вела такую же скучную, серую жизнь, как и дома.

Подруги теперь проводили гораздо меньше времени вместе, но теплота в их отношениях не исчезала. Элизабет по-прежнему рассказывала Робин подробности всех своих похождений и головокружительных романов, а та лишь качала головой, когда голубые глаза Бетти в очередной раз наполнялись слезами.

Элизабет неоднократно пыталась вовлечь подругу в круг своих знакомых. Но Робин отчаянно сопротивлялась. Ее совсем не прельщали шумные вечеринки, когда домашнее задание было не приготовлено. Бетти наконец сдалась и предоставила подруге возможность самой выбирать себе развлечения.

Робин знали все университетские библиотекари. Она запоем читала и совершенно не скучала вдали от шумной толпы, без которой и дня не могла прожить ее беззаботная подруга.

Несколько раз Робин приглашали на свидания. Почти всегда она отказывалась, и молодые люди постепенно теряли надежду увлечь эту задумчивую темноглазую девушку.

— Чем тебе не нравится Бред? — недоумевала Бетти. Она старалась принимать активное участие в личной жизни подруги. — А Майкл? Я уже не говорю о Роджере! Неужели они все настолько нехороши для тебя?

Ее возмущало равнодушие Робин. К негодованию примешивалась капелька зависти. Самые симпатичные парни университета сохнут по Робин, как только ей это удается! Бетти критически разглядывала подругу. Она бесспорно красива. Длинные черные волосы, огромные карие глаза, обаятельнейшая улыбка, открывающая ровные жемчужные зубки, прелестная фигурка. Все мужчины смотрели ей вслед, когда она независимо шла по улице. Но ни тени кокетства. Разве можно так понравиться кому-либо? Элизабет была твердо убеждена в том, что мужское сердце необходимо покорять путем обстрела глазами. В ход шли также словесная атака и огромное количество косметики. Ее методика оправдывала себя — Бетти пользовалась огромной популярностью. Но чем объяснить тот факт, что ее скромная подруга без всяких боевых действий завоевывала сердца лучших представителей мужского пола Гринбожского университета?

Робин оставалась равнодушной ко всему, кроме учебы. Она твердо намеревалась занять достойное место в жизни и не собиралась безответственно тратить время, отведенное на занятия. Преподаватели, знавшие о дружбе девушек постоянно ставили мисс Сеймур в пример Элизабет. Бетти бесконечно это раздражало. Но она отдавала себе отчет в том, что если бы не помощь Робин, ее давно бы с позором выгнали из университета. Поэтому Бетти относилась к успехам подруги прагматически, списывая у Робин домашние задания и умудряясь воспользоваться ее подсказками на тестах.

Сейчас голова Робин была особенно нужна Бетти. Элизабет безумно влюбилась, и времени на учебу катастрофически не хватало. Она постоянно витала в облаках и думала о герое своих фантазий даже на истории Америки, по которой у нее был самый низкий балл.

Джеффри МакКойн происходил из семьи шотландских переселенцев. Его ярко-рыжая шевелюра и необыкновенная белизна кожи безошибочно указывали на принадлежность к кельтской расе. Дед Джеффри приехал в Америку в поисках счастья, ибо обедневшему шотландскому аристократу было нечего делать на родной земле. Свободный американский воздух благоприятно подействовал на него. Уже через три года он владел небольшой фабрикой по производству чулочно-носочных изделий.

Далекие родственники втихомолку посмеивались над его плебейским занятием. Но когда фабрика стала приносить огромные доходы, они спрятали в карман свою аристократическую гордость и постепенно перебрались за океан, поближе к миллионеру Дейву МакКойну. Тот не отказывал никому, предпочитая назначать на руководящие посты в своей компании людей, связанных с ним узами крови. На родине в Шотландии остался только его старший брат Малколм, баронет и владелец семейного поместья. Он до самой смерти относился к Дэйву с презрением, считая зарабатывание денег недостойным занятием для человека с голубой кровью.

Но американская ветвь МакКойнов не обращала на «старшего в роду» ни малейшего внимания. Они зарабатывали деньги. Дейвид МакКойн доказал, что соображения семейной чести для него не пустой звук, когда женился на дочери соседа по имению, с которой познакомился на похоронах брата. Маргарет была уже не юна и не хороша собой, но отличалась безупречным воспитанием и происхождением. Дейвид, который унаследовал титул и поместье после смерти Малколма, не мог бы сделать лучший выбор. Ниточка аристократов не порвалась, несмотря на отдаленность Дейва от родной земли и ее традиций.

Сын Маргарет и Дейвида Френсис тоже не разочаровал родственников. Он с поразительным успехом вел дела. При нем концерн МакКойнов достиг наибольшего процветания. Презренные чулки и носки Дейвида МакКойна, вызывавшие насмешки тридцать лет назад, уже давно превратились в сеть фабрик и магазинов готового платья. МакКойны владели несколькими пищевыми комбинатами, являлись членами правлений разнообразнейших акционерных обществ, с успехом играли на бирже. Они разъехались по стране, но связь друг с другом не потеряли, что помогало им держаться на плаву. Когда одного из МакКойнов постигала неудача, другие бросались ему на помощь.

Наибольшим влиянием семья МакКойн пользовалась в Гринбоже. Френсис был председателем правления крупнейшего городского банка. Ни одна сделка не совершалась без его ведома. Дейвид, его отец, понял, что может отойти от дел и немного отдохнуть — семейный бизнес был в надежных руках. Его немного беспокоило лишь то, что Френсис в тридцать три года был еще не женат, но эта проблема в скором времени разрешилась, и Дейвид с Маргарет вернулись на родину в Шотландию, чтобы прожить остаток дней в стенах фамильного замка.

Избранницей их сына стала ирландка Грейс Донохан. Сколько бы не убеждал Френсис родителей в том, что его жена принадлежит к одному из знатнейших родов в Ирландии, Дейвид уехал домой в стойком убеждении, что его наследник совершил мезальянс. Только рождение двух сыновей, Патрика и Джеффри, примирило старого МакКойна с невесткой.

Именно в блестящего отпрыска ирландско-шотландских переселенцев, младшего сына МакКойнов Джеффри, умудрилась влюбиться Элизабет Рейнольдс.

Они познакомились самым банальным образом. Джеффри разъезжал в открытой спортивной машине по городу и знакомился время от времени с девушками, не спеша фланирующими по улицам. Элизабет в компании подруг направлялась в университет.

— Куда вы так торопитесь, красавицы? — Веселый голос прервал оживленную беседу Элизабет и ее подруг.

Девушки обернулись. Сердце Бетти подскочило и замерло в груди. На залитой солнцем дороге стояла неправдоподобно красивая машина. Блестящая, красная, безумно дорогая. Элизабет ни разу даже близко к такой не подходила. В машине сидел рыжий парень в темной футболке и вопросительно смотрел на девушек. Видя их колебания, он призывно махнул рукой.

— Не стоит грустить в такой чудесный день, — продолжал парень. — Давайте лучше покатаемся немного. Я могу умчать вас на край света.

— А почему бы и нет? — не долго думая, ответила Бетти.

Подруги дергали ее за рукав, просили одуматься и напоминали о предстоящих экзаменах, но Бетти не обратила на них внимания и храбро направилась к блестящему великолепию. Элизабет Рейнольдс умела отличить дорогую вещь, если та попадалась ей на пути!

Родители Бетти не были богачами. Она с самого детства знала, что живет в бедном квартале, носит дешевую одежду и учится в не самой престижной школе. Поначалу Бетти не очень волновали эти проблемы. Главное, что рядом была лучшая подруга Робин, и вдвоем они пускались в приключения, которые им подсказывала их неутомимая фантазия. Но время шло, Бетти подрастала. Она все с большей горечью осознавала, что мир, полный роскошных вещей, лежит вне ее досягаемости. Конечно, она не проводила ночи, оплакивая свою бедность и строя коварные планы покорения одиноких миллионеров. Но девушка всегда знала, что, если на ее пути попадется кто-нибудь из их числа, она не растеряется и заставит удачу повернуться к себе лицом. Сейчас Бетти почуяла, что фортуна готова уделить ей кое-что из своих даров.

Они катались целый день. Бет пропустила все занятия в университете, не написала семестровое сочинение и нажила себе смертельного врага в лице мисс Клерингс, преподававшей психологию и требовавшей обязательного посещения всех своих лекций. Но Бет не жалела об этом — знакомство с Джеффри искупало все жертвы с лихвой.

Она не сразу узнала, что судьба свела ее с отпрыском самой богатой и влиятельной семьи города, но и одежда, и машина, и поведение Джеффри указывали на то, что он не нуждался в деньгах. К тому же он оказался веселым парнем, за словом в карман не лез и весь день смешил Бетти до слез. Он довез ее до университетского городка и попросил о следующей встрече. Бетти, конечно же, согласилась и тут же побежала к Робин, чтобы поделиться новостью — она снова влюбилась.

Элизабет была необыкновенно влюбчива. Ей нравились многие мальчики с их курса и некоторые постарше. Однажды у нее даже была интрижка с барменом из придорожного ресторанчика. Робин привыкла к тому, что Бет делится с ней всеми своими тайными печалями и радостями. Она угадывала незначительные нюансы в настроении подруги, поэтому сразу поняла, что Джеффри не на шутку затронул сердце Бетти.

— А ты уверена, что любишь именно его, а не его имя и состояние? — робко поинтересовалась она, когда выяснилось, что Джеффри из тех самых МакКойнов, которым принадлежит половина города.

Робин видела, что у Бетти текли слюнки при одной мысли о потрясающем особняке МакКойнов, расположенном в пригороде Гринбожа и представляющим собой образец безупречного вкуса. Ее немного коробили высказывания подруги, которые явно указывали на ее меркантильный интерес.

— Как ты можешь такое говорить! — искренне возмущалась Элизабет. Ей было неприятно, что Робин догадывалась об ее истинных побуждениях. — Я поняла, что люблю его, еще до того, как узнала, кто он. Хотя, — добавила она после небольшой паузы, — его происхождение придает ему определенное очарование. — Элизабет игриво улыбнулась, посмотрела на притихшую Робин и продолжила: — А еще у него есть старший брат. Тоже тихоня и умник. Идеальная пара для тебя. Что ты делаешь, я ведь забочусь о твоем благополучии! — кричала она с хохотом, удирая от Робин по всей комнате и уворачиваясь от летевших в нее подушек.

Робин была вне себя — иногда Бетти становилась невыносимой!

Мое благополучие! Что Бетти может знать о моих желаниях, она слишком занята собой, думала Робин, оставшись одна. Ее шумная подруга выскочила из комнаты и побежала общаться со своими многочисленными знакомыми.

Робин присела на кровать и огляделась вокруг. Уже почти полтора года эта комнатка являлась ее жилищем. Робин устроила там все по своему вкусу. Фотографии родителей в рамке на стене, любимая фарфоровая вазочка, подаренная младшей сестрой. И, главное, книги. Они чинно стояли на полках, прятались под кроватью, громоздились на столе. Бетти каждый раз приходила от этого в ужас. У нее самой невозможно было протолкнуться из-за обилия баночек, пузырьков, тюбиков губной помады, заколок, расчесок и прочих приспособлений, с помощью которых женщины всех времен стремились украсить себя. Соседка Бетти, Мэри-Энн, пыталась бороться с нашествием косметических средств, но безуспешно.

Робин хотела переехать в комнату Бетти, но совет университета, занимавшийся бытовыми вопросами жизни студентов, наотрез запретил ей это. Робин подозревала, что причина такого решения крылась в плохом поведении Бетти, но сама Элизабет была склонна винить во всем высшие силы и не делала ни малейшей попытки исправиться.

Робин вздохнула и подошла к окну. Темнело, но еще можно было разглядеть уютный двор, девушек, прогуливавшихся под развесистыми деревьями, парочку, мирно целующуюся на скамейке. Такая знакомая картина! Что бы только Робин не отдала, чтобы иметь возможность присоединиться ко всем этим людям с легким сердцем. Как бы она хотела так же просто знакомиться с мужчинами, как ее подруга Бетти, находить с ними общий язык, флиртовать, увлекаться ими. Элизабет хочет найти ей жениха! Робин горько усмехнулась. Что она могла поделать, если не могла найти в душе ни капли интереса ни к одному из мужчин, так настойчиво добивавшихся ее внимания? Ее единственная любовь осталась в родном городе… Воспоминания не давали Робин покоя, хотя все давным-давно закончилось.

Стенли всегда был лучшим. Первым в бейсболе, первым на экзаменах. Робин глаз не могла оторвать от его широкого скуластого лица, когда он впервые вошел в их класс.

— Стенли Белтс. Он из Аризоны. Будет учиться вместе с вами. — Сухой голос учителя, представляющего новенького, до сих пор слышится Робин.

Стенли не был красавцем.

— Он такой урод! — Бетти была категорична в своих суждениях. Ее раздражало скуластое, покрытое мелкими веснушками лицо новенького.

Но Робин смотрела в его упрямые серые глаза и видела в них бескрайнюю волю к жизни и упорство.

Вначале его сторонились. Они все знали друг друга с детства и неохотно пускали чужаков в свою компанию. Но неожиданно для всех Стенли Белтс стал лидером. Бейсбольная команда при нем занимала призовые места, Стенли бегал быстрее всех и прыгал выше всех. Школьный тренер, чье мнение очень уважалось, был без ума от новенького. Постепенно обнаружилось, что Стенли не менее великолепен и в знании истории, и в математике, а его исследование творчества Эдгара По произвело фурор. Буквально за месяц Стенли Белтс из всеми презираемого новенького превратился в самого популярного человека школы. За ним стали бегать девчонки, на городской дискотеке у него не было отбоя от приглашений.

Бетти была вынуждена признать, что заблуждалась на его счет и что «Стен и правда классный». Она напропалую расточала ему свои улыбки и хмурилась, когда он оказывал знаки внимания Линде Макферсон или Саманте Дикси. Ни одна вечеринка не удавалась, если на ней не присутствовал Стенли Белтс. При этом он оставался все тем же непосредственным простым парнем, каким появился в их школе. Казалось, популярность ничуть не отразилась на его характере и поведении. Это было поистине чудом. Все мальчики дружили с ним, все девочки сходили по нему с ума. Вся школа терялась в догадках, на кого же падет выбор блистательного Стенли.

Все разрешилось на вечеринке в честь дня рождения Линды Макферсон. До окончания школы оставалось два месяца, и девушка решила отметить праздник со всеми школьными приятелями. К тому же она лелеяла тайную мысль о покорении неотразимого капитана бейсбольной команды. Стенли игнорировал ее попытки завязать с ним более близкие отношения, хотя Линда была капитаном команды болельщиц и имела все права на его симпатию. Она надеялась, что хорошо спланированная вечеринка, а также пара-тройка нужных конкурсов смогут помочь ей завоевать Стенли.

Почти весь их класс собрался в саду Макферсонов. Линда, необыкновенно хорошенькая в длинном синем платье, украшенном блестками, порхала от одного гостя к другому — отец постарался устроить для нее настоящую «светскую» вечеринку. Она бросала призывные взгляды на Стена, невозмутимо жующего бутерброд и разговаривающего с Деном Макферсоном, братом Линды, о бейсболе. Девушка уже почти отчаялась привлечь его внимание. Но она не унывала, в отличие от других, так же безуспешно пытающихся очаровать Стенли. Она знала, что у нее в рукаве спрятан самый настоящий козырь. Никуда Стен не денется!

Около девяти вечера гостям, немного подуставшим от зажигательных танцев, предложили поиграть в лотерею.

— Вечно эта Линда выдумывает какую-то ерунду, — фыркнула Бетти. — Как будто недостаточно одних танцев. Все и так прекрасно веселятся.

Робин лишь улыбнулась. Она прекрасно понимала чувства подруги — на этом вечере Элизабет оказалась задвинутой на второй план.

— Ты не права, Бетти, это хорошая идея. Главное — разнообразить праздник, — сказала она примирительно.

Бетти всегда недолюбливала Линду, а с появлением Стена их отношения заметно испортились. Но день рождения есть день рождения. Это не время сводить счеты. Бетти воинственно хмыкнула.

— Вот увидишь, ничего хорошего из этого для нее не выйдет, — предрекла она и оказалась совершенно права.

Результаты лотереи обнадеживали — каждый получил в подарок небольшой сувенир, завернутый в яркую блестящую бумагу. Линда торжественно сказала:

— А теперь разверните свои подарки. Тот, у кого окажется золотое сердце, будет выбран королем нашего бала! — Заметив недоумевающие взгляды друзей, она поправилась: — Или королевой!

Разумеется, вожделенное сердце оказалось в руках Стена. Бетти лишь пожала плечами и презрительно скривила губы.

— Дешевая уловка! — Таков был ее вердикт. — Он плевать на нее хотел, поэтому она придумала этот трюк. Теперь она заставит его выбрать себе королеву, и Стен, как человек воспитанный, окажет эту честь именно ей. Как Линде только не стыдно вешаться ему на шею при всех! — Возмущению Бетти не было границ.

— Не торопись, Бетти. Я не думаю, что Стен будет действовать в угоду Линде Макферсон, — со смехом сказала Робин.

— …выбери королеву бала, — донесся до них елейный голосок Линды.

— Королеву? — Впервые в голосе Стенли была слышна растерянность. — А вдруг та, которую я выберу, откажется стать моей королевой?

Линда затаила дыхание. Она не ожидала подобного вопроса.

— Это будет не по правилам, Стен. — Вот и все, что она сумела из себя выдавить. Она уже чувствовала, что ее надеждам не суждено оправдаться, так как Стен смотрел куда-то вдаль и, видимо, не собирался отдавать корону ей, хозяйке.

— Хорошо. — Стенли собрался с духом после минутного замешательства. — Я выбираю Робин Сеймур.

Робин услышала, как ахнула Бетти. Потом увидела, как ребята расступились, и к ней подошел Стенли. Он надел на ее голову корону, заботливо приготовленную Линдой, взял за руку и отвел на площадку, где уже раздавались звуки вальса. Они медленно кружились, а все остальные стояли вокруг и наблюдали за ними. Ребята недоумевали, как они не разглядели такую красавицу, а девчонки злились, что не заметили важную соперницу.

Весь вечер Стенли не отходил от Робин. Они танцевали, разговаривали, и все понимали, что они не видят никого вокруг. Они говорили о школе и экзаменах, соревнованиях и общих друзьях, но на самом деле речь шла совсем о другом.

— Знаешь, Робин… — Стенли смущенно потупился. — Я должен признаться тебе, что ты мне очень нравишься… — Он запнулся.

Было так непривычно видеть его в растерянности, что Робин невольно улыбнулась.

— Почему ты смеешься? — Стенли неожиданно стал агрессивен, неправильно истолковав ее улыбку. Он стоял рядом, сжимая кулаки и тяжело дыша.

Робин осознала, насколько для него важно, что она сейчас скажет. И она сделала то, что поразило всех присутствующих до глубины души. Бетти потом сказала, что не ожидала ничего подобного от скромницы Робин. А та просто обняла его на виду у всех. Стенли судорожно прижал ее к себе.

Все последующие дни школа гудела от невероятных новостей — Стенли Белтс влюблен в Робин Сеймур, и она отвечает ему взаимностью. Они были неразлучны, но сидела Робин по-прежнему с Бетти, которая несколько дней дулась на подругу за неслыханное коварство, но вскоре простила.

Робин была на седьмом небе от счастья. Она ходила на все матчи Стенли, весело кричала на трибуне, приводя в недоумение всех, кто знал ее. Мальчики, симпатизировавшие ей, но не смевшие признаться в своих чувствах раньше, забрасывали ее комплиментами. Все неожиданно поняли, что самой красивой девочкой школы была не Бетти Рейнольдс и не Линда Макферсон, а тихоня Робин.

Бетти пытала подругу каждый вечер.

— А что он тебе сказал? А как ты на него посмотрела? А где вы сегодня были? — Она желала знать все подробности их свиданий. Любопытство ее было неутолимо.

Робин, не привыкшая к подобным откровениям, отшучивалась. Только по счастливому блеску ее глаз Бетти могла догадываться, как обстоят дела между Стенли и Робин.

— Ты могла бы быть пооткровеннее со мной, я ведь твоя лучшая подруга, — обижалась Элизабет.

Робин оставалась верна себе, и никто не узнал о жарких словах любви, что шептал ей Стенли, о его горячем теле и неловких руках, когда они неумело и торопливо любили друг друга в городском парке или в школьном спортзале.

А в августе произошло несчастье. Стенли возвращался с вечеринки из соседнего города. Парень, сидевший за рулем, был пьян и не справился с управлением на залитом дождем шоссе. Из пятерых ребят, находившихся в машине, один отделался легким испугом и парой царапин, двое пролежали месяц в больнице с сотрясением мозга, один сломал ногу, а Стенли погиб.

Робин не думала, что когда-нибудь она сможет без слез вспоминать Стенли. Но прошло почти полтора года, и она ловила себя на том, что может смеяться, болтать с подругами, улыбаться посторонним мужчинам и не представлять себе постоянно лицо Стена. Живое живым. Робин постепенно приходила в себя, но попытки Бетти наладить ее личную жизнь не находили никакого отклика в ее душе. Молодые люди, окружавшие ее, совсем не интересовали Робин. Она искренне сопереживала Бетти, но отказывалась принимать участие в игре под названием Любовь.

2

— Почему бы нам не покататься как-нибудь вместе? Ты столько говоришь о своей подруге, что мне кажется, будто я знаю ее всю жизнь, — проговорил Джеффри небрежно.

Но его тон не обманул Элизабет.

— Почему ты так хочешь познакомиться с Робин? — подозрительно спросила она. С этим МакКойном все время приходилось быть настороже.

Джеф рассмеялся, обнажая ровные белые зубы. Он уже успел привыкнуть к неожиданным приступам ревности, которые были свойственны Бетти.

— По-моему, это ты жаждешь познакомить ее со мной. Я только и слышу: Робин это, Робин то. — Джеффри так похоже изобразил манеру Бетти, что девушка рассмеялась. — Твоя Робин, как я понял, настоящая мисс Совершенство. Совсем как мой брат Патрик. Тот тоже безупречен. — Джеффри говорил спокойно, но Бетти различила нотки ревности в его голосе.

— За что ты так не любишь своего брата? — изумилась она. Она уже давно подозревала, что между братьями существует определенное соперничество.

— Не люблю? Кто тебе сказал? — Джеффри казался искренним, но Бетти чувствовала, что дело нечисто. Ее разбирало любопытство.

С самого первого дня знакомства Бетти пыталась узнать побольше о семье Джеффри. Когда же он известил ее о том, что он «тот самый МакКойн», она потеряла всякий контроль над собой. Желание знать как можно больше о нем и его семье завладело ею полностью. Она даже спустилась вместе с Робин в университетскую библиотеку и целую неделю изучала газетные подшивки, внимательно прочитывая все статьи, где хотя бы вскользь упоминалось имя МакКойнов. Бетти чувствовала удачу и не собиралась ее упускать.

Порой она спрашивала себя, как на самом деле относится к ней Джеф. Они проводили много времени вместе, пару раз были в кино, он приглашал ее в дорогие рестораны и всегда нежно целовал на прощание. Дальше дело не шло, и Бетти недоумевала. Если бы она имела дело с простым смертным, она давно бы предприняла меры к сближению. Но в случае с Джеффри МакКойном она боялась сделать ложный шаг и поэтому просто наблюдала.

Бетти Рейнольдс гордилась своим умением понять по одному взгляду на мужчину, что он к ней испытывает, но Джеф не давал ей такой возможности. Бетти терзалась ревностью, представляя его в объятиях других женщин, но боялась рассказать ему о своих переживаниях. А вдруг он развернется и уйдет, и она потеряет шанс проникнуть в мир богатства. Пусть Джеффри только введет ее в свой круг, там она не оплошает. Не получится с ним, она найдет достойную замену. Поэтому Бетти стискивала зубы и делала вид, что ее полностью устраивают те легкие, ни к чему не обязывающие отношения, которые сложились у нее с Джефом.

Сам Джеффри не размышлял над тем, каковы его чувства к этой забавной пухленькой девице. Он пригласил девушек покататься, согласилась именно эта. С ней можно было весело болтать и целоваться в кинотеатре. На более близкое знакомство Бетти не особенно его вдохновляла. Джеффри прекрасно видел, что она привязана к нему скорее из-за его положения, чем из-за личных качеств. Он не огорчался, так как давно привык к подобному отношению, но и не собирался становиться легкой добычей для маленькой хищницы. Она развлекала его, не больше. Как обиделась бы Элизабет, если бы поняла, какое маленькое место она занимает в жизни Джеффри МакКойна.

Джеффри всегда думал, что из него бы вышел прекрасный покоритель Дикого Запада. Ковбойская шляпа, клетчатая рубашка. В руке хлыст, под мышкой кольт. Он бредил ковбоями вплоть до взрослого возраста, когда пришлось смириться с мыслью, что его мечта вряд ли когда-нибудь осуществится. Но Джеффри не очень переживал по этому поводу. Он унаследовал легкий, ровный характер своей матери-ирландки, готовой постоянно распевать песни и не способной расстраиваться из-за чего-либо более минуты.

Грейс часто задавалась вопросом, как она смогла родить таких непохожих друг на друга детей — Джеффри, лицом вылитого МакКойна, но характером в ее родню, и Патрика, ее точную копию, но с нравом и упорством старого Дейвида МакКойна.

— Все-таки прав был отец, испортила ирландская кровь нам породу, — ворчал иногда Френсис на жену, но та лишь улыбалась в ответ. Она прекрасно знала, что отец без памяти любит старшего сына и очень гордится им.

Патрик был на четыре года старше Джеффри. Черные густые волосы, неожиданно синие глаза… Он унаследовал их от матери, именно они пленили его отца двадцать пять лет тому назад. Мягкие губы делали бы его лицо немного женственным, если бы не упрямый волевой подбородок, исключающий даже малейший намек на слабость характера. Патрик был безоговорочно красив.

Он учился в Англии, в закрытой школе для мальчиков, только на каникулы приезжая домой, и это спасало его от настойчивого внимания девочек. Грейс не могла поверить в то, что она и ее муж Френсис смогли родить настолько прекрасного ребенка.

Джеффри был совсем другим. Грейс сразу поняла, что он не будет отличаться изысканной красотой брата. И впоследствии он только подтвердил опасения матери. Джеффри рос крупным, шумливым, резвым мальчуганом, отличавшимся завидным аппетитом и стремлением к подвижным играм. Грейс сознавала, что совершает огромную ошибку, но ничего не могла с собой поделать — львиная доля материнской любви доставалась Патрику. Она боялась, что Джеффри, несмотря на свой легкий характер и кажущуюся невнимательность, почувствует ее отношение. Но, видимо, он не обращал внимания на то, что для Грейс самым важным человеком на свете был Патрик.

Братья любили друг друга. Джеффри всегда считал, что Патрик красивее, умнее и способнее его, и спокойно признавал превосходство старшего брата. Иногда случались ссоры, когда Джеффри бунтовал и не желал подчиняться Патрику, но родители быстро восстанавливали в детской нарушенный мир.

Мальчики выросли, получили образование, их отношения приобрели ровный характер. У каждого была своя жизнь, свои взгляды, свои друзья. Они редко просили совета друг у друга, но всегда помогали, если возникала необходимость. Джеффри давно смирился с тем, что выглядит намного хуже брата, и компенсировал это живостью характера. Он вел куда более активный образ жизни, чем Патрик. Тот почти нигде не бывал, занимался различными финансовыми проектами, готовился принять бразды правления семейным бизнесом. Он предоставлял младшему брату возможность развлекаться и не думать о будущем.

— Слушай, Патрик, скоро твой день рождения. Как насчет того, чтобы вместе съездить и выбрать тебе подарок? — спросил однажды Джеффри, заглянув в комнату брата.

Патрик отложил в сторону толстенный фолиант.

— Почему такая спешка? Еще целый месяц.

— Ну и что. Хорошая погода, настроение великолепное, давай проедемся по магазинам.

Патрик улыбнулся. Джеффри ни минуты не может спокойно посидеть. Охота ему, как девчонке, за покупками таскаться.

— Хорошо. — Не годилось отвергать дружеский порыв брата. Ведь они стали так редко бывать вместе. — Только попозже, после обеда, мне сейчас некогда.

Джеффри кивнул в знак согласия, и рыжая вихрастая голова исчезла в дверном проеме. Патрик потянулся и снова взялся за свою книгу. Нет, читать больше не хотелось. Он посмотрел на стол. Горничная уже выложила утренние газеты, и надо было их проглядеть перед тем, как спуститься к завтраку, но ему было на удивление лень. Ты скоро совсем разболтаешься и станешь копией Джеффри, сказал он себе. При мысли о брате он невольно улыбнулся. Джеффри уже двадцать, а он такой же шалопай, как и десять лет назад. Хотел бы я обладать его легким характером, с улыбкой подумал Патрик. Времена детской неприязни остались далеко позади, теперь скорее у него были причины завидовать Джеффри с его непоседливостью и общительностью. Ему самому было мучительно трудно разговаривать с людьми, завязывать новые знакомства. В каждом слове он слышал подвох, в каждом взгляде — намек. Когда Джеффри устраивал шумные вечеринки, приглашал музыкантов, и в особняке МакКойнов до утра были слышны музыка и смех, Патрик запирался у себя в комнате, задергивал шторы и включал телевизор на полную громкость. Он старался не прислушиваться к тому, что происходило в гостиной.

Иногда он избирал библиотеку своим пристанищем. Он мог часами сидеть на низком диване, покрытом медвежьей шкурой, и смотреть на весело пляшущий в камине огонь. Все в доме знали, что в такие минуты Патрика лучше не беспокоить. Грейс очень расстраивалась, когда ее старший сын прятался от всех. Она пробовала поговорить с ним, но ее попытки были встречены ледяным молчанием. Постепенно она оставила его в покое.

Френсис немного побаивался молчаливого старшего сына, предпочитал не общаться с ним подолгу. Он угадывал в нем тяжелый характер своего отца, Дейва МакКойна, с его неожиданными перепадами настроения и приступами угрюмости. Но он признавал, что голова у Патрика соображает отменно, поэтому всегда советовался с ним в тяжелые моменты. Он с радостью предоставил бы сыну возможность более серьезно работать на компанию МакКойнов, но Патрик предпочитал пока держаться немного в стороне, лишь консультируя их изредка в трудных ситуациях.

— Жаль, что парню так не повезло в жизни, — периодически говорил Френсис жене, когда они оставались одни.

Грейс страдальчески хмурила брови. Она хотела бы, чтобы об их несчастье даже не упоминалось в доме. Она боялась, что Патрик может услышать отца. Так уже бывало несколько раз, когда они затрагивали эту тему. Сын неожиданно появлялся в комнате, обводя подозрительным взглядом виновато притихших родителей. Она никогда не была уверена в том, что он ничего не слышал из их коротких бесед.

Она совершенно правильно сомневалась. Для Патрика не долго оставалось секретом настроение отца. Он знал, что вызывает у Френсиса бесконечную жалость, но как раз в этом чувстве абсолютно не нуждался. Он запрещал любые разговоры о себе. Постепенно они привыкли игнорировать его беду, и Патрик радовался, видя их непринужденные лица. Они забывали, и он был счастлив хотя бы за них. Потому что он помнил постоянно…

— Я не понимаю, нас пригласили или нет? — Робин поймала Бетти за руку. Та старательно избегала смотреть ей в глаза.

Они стояли в коридоре и уже собирались спуститься на лифте в холл, когда по случайной фразе Элизабет Робин поняла, что Джеффри не в курсе, что она тоже идет с ними в кино.

— Ты же говорила, что он упоминал обо мне? — продолжала настаивать Робин. Больше всего на свете она не любила навязывать свое общество. Одна мысль о том, что Джеффри МакКойн вряд ли обрадуется третьему лишнему на его свидании с Бет, приводила ее в ужас.

— Не переживай, он хочет с тобой познакомиться, — уверяла Бетти. — Какая разница, сегодня это произойдет или завтра. Он только обрадуется новому человеку.

Бетти, увы, сама сознавала справедливость своих слов. Она прекрасно понимала, что Джеффри не настолько дорожит ее обществом, чтобы испытать досаду при виде ее подруги. Наоборот… Бетти окинула Робин взглядом. Синие джинсы, облегающие ее стройные ноги, удивительно ловко сидели на ней, обычная красная кофточка, замшевая сумка через плечо, небрежно завязанные в пучок волосы. Бетти видела, что Робин не надела ничего сверхъестественного, только немного подкрасилась, но выглядела изумительно.

Сама Бетти продумывала свой наряд в течение двух последних дней. Она учла каждую мелочь и чувствовала, что не зря потрудилась, но теперь казалась себе заурядной девчонкой по сравнению с Робин. Впервые она задумалась о том, стоит ли знакомить подругу с Джеффри, но отогнала от себя предательскую мысль. Дружба превыше всего! Она больше не могла спокойно смотреть на то, как Робин корпит над учебниками. Они с Джеффри собирались в кино, он должен был заехать за ней в четыре. Бетти решила ненавязчиво взять с собой подругу. Может, хоть она как-то сдвинет дело в мертвой точки, смутно надеялась про себя Элизабет. Будет неплохо показать этому рыжему наглецу, что она тоже не особенно дорожит их свиданиями. План был тщательно обдуман, но теперь эта дурочка вспомнила о своем болезненном самолюбии. Разве можно быть такой мнительной?

— Не переживай. Я бы не стала звать тебя, если бы не была уверена. Ты нам ни капли не помешаешь. По моему, ему нет до меня никакого дела, поэтому ты только развлечешься сама и нас развлечешь. — Бетти обняла Робин. Как еще она могла убедить ее? — Ну брось, дорогая. Сколько можно убиваться по Стену. Ты заперлась в четырех стенах и никуда не выходишь. Ты так зачахнешь очень быстро.

Робин вздохнула. Элизабет была совершенно права. Она слишком молода, чтобы хоронить себя заживо. Почему бы не познакомиться с новой любовью Бетти?

На автобусной остановке, где Джеффри должен был встретить Элизабет, девушек поджидало разочарование. Машины не было. Бетти была в ярости.

— Да как он посмел не явиться! Что думает о себе этот рыжий осел! Я расцарапаю его наглую физиономию! — возмущалась Элизабет.

Робин втихомолку посмеивалась над криками подруги, но вслух не решалась — слишком неподдельны были эмоции Бетти. Робин не хотела попадаться ей под горячую руку.

— Может быть, он опаздывает, — робко вставила она в поток ругательств, которыми Бетти осыпала отсутствующего Джеффри.

— Опаздывает? — вскричала Бетти. Она была действительно страшна в гневе. — Мы с тобой пришли на пятнадцать минут позднее. Ты хочешь сказать, что он имеет право на большее опоздание?

Робин была вынуждена признать справедливость слов подруги. Но на всякий случай они постояли еще минут двадцать. Красная машина Джеффри так и не появилась. На Бетти было страшно смотреть. Она мерила шагами тротуар и призывала проклятия на голову Джеффри МакКойна.

— Бетти, давай прогуляемся, — предложила Робин, когда всякая надежда на появление Джеффри испарилась. Внимание разъяренной Элизабет надо было как-то отвлечь. — Раз уж мы собрались, почему бы не отдохнуть как следует и без Джеффри?

— Правильно. Мы развлечемся лучше всех. Покорим всех парней вокруг. — Бетти была настроена решительно и бодро зашагала по улице.

Они гуляли по Гранд Авеню, разглядывали витрины, мечтали о роскошных вещах. Бетти с удовольствием приобрела бы себе изумрудное колье, выставленное в витрине главного ювелирного магазина города, а Робин не отказалась бы от кольца и сережек с бриллиантом. Элизабет приободрилась, и Робин была счастлива вновь слышать беззаботный смех подруги.

— Бет! — Их идиллию нарушил чей-то истошный крик.

Девушки оглянулись. Сквозь поток машин пытался пробиться красный спортивный автомобиль. Сидящий за рулем парень лихорадочно махал рукой и кричал, стараясь привлечь внимание подруг. Как он умудрялся при этом вести машину, оставалось загадкой. Его рыжие волосы пламенели на солнце. Робин сразу догадалась, что это Джеффри МакКойн собственной персоной.

Джеффри припарковал машину и легко выпрыгнул из нее.

— Бетти! Я самая настоящая свинья! — Он подбежал к девушкам, широко раскинув руки. — Ты простишь меня когда-нибудь?

Он картинно опустился на одно колено, являя собой олицетворенное раскаяние. Бет, которая была готова растерзать Джеффри всего час назад, рассмеялась. Робин присоединилась к ней — уж очень уморительно выглядел этот губастый рыжеволосый парень. Джеффри встал с колен, довольный произведенным эффектом. За последнее время он хорошо узнал вспыльчивый характер Бетти и немного терялся, когда она злилась. Хотя сам был далеко не ангелом и умел постоять за себя, он побаивался ее гнева. Он вспомнил о своем свидании, когда заметил среди гуляющей публики знакомую коренастую фигурку.

— Господи, Бет. Я совсем забыл про нее, — испуганно прошептал он.

Патрик, сидевший рядом, усмехнулся. Очередная подружка Джеффри. И, конечно, обычное легкомысленное отношение. Что еще можно было от него ожидать?

— Она меня убьет, — обреченно произнес Джеффри. Как его угораздило забыть о ней?

— А ты ошеломи ее. Удиви. Женщины это любят. Признай свою вину, наконец. И жить останешься, — не без ехидцы посоветовал Патрик.

— Точно. — Джеффри сделал вид, что не заметил сарказма в голосе брата. И он разыграл ту самую сценку, которая до слез рассмешила обеих девушек.

Патрик наблюдал за тем, как Джеффри изящно выпрыгнул из машины, подбежал, упал на колени. Отчаянно жестикулировал, убеждая девушек в чем-то. Приглашает их сюда, догадался Патрик. Этого еще не хватало. Он должен отвезти меня домой, а потом заниматься своими подружками. Патрик отвернулся. Краешком глаза он видел брата, направляющегося к машине в сопровождении девушек, но не смотрел в их сторону, пока это было возможно.

— Познакомьтесь. Это Патрик МакКойн, мой старший брат, — сказал Джеффри. — Это Бетти. — Небрежный кивок в сторону пухлой блондинки. — А это Робин. — Незнакомые нотки в голосе брата насторожили Патрика. Что это? Благоговение? Восхищение? Очень непохоже на Джеффри.

Робин и Бетти издалека заметили, что в машине Джеффри кто-то сидит. Элизабет напряглась. Она предвкушала интересную встречу. Но реальность превзошла все ее самые смелые ожидания. Потрясающе красивый молодой человек оказался никем иным, как старшим братом Джеффри, наследником титула МакКойнов. Какая жалость, что Джеффри не похож на брата, машинально отметила она про себя. Робин совсем не думала, кто на кого похож. Она остолбенела, когда темноволосый мужчина на заднем сиденье «феррари» поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. Холод его взгляда обжег ее, и девушка даже не смогла как следует разглядеть брата Джеффри. Она только запомнила восхищение, заполнившее ее душу, когда она впервые увидела Патрика МакКойна. Позднее, сидя рядом с ним в машине, Робин украдкой разглядывала поразительный профиль своего соседа. Иногда он поворачивался к ней, комментируя очередную остроту Джеффри, и Робин тонула в бездонной синеве его глаз. Неожиданно для себя она разговорилась.

Джеффри с удивлением прислушивался к непринужденному смеху брата. Еще бы, такая красотка с ним сидит! — с горечью думал он про себя, поглядывая на Бетти. Он теперь замечал и ее лишний вес, и черные точки на кончике носа, задаваясь вопросом, зачем он вообще связался с ней.

— Давайте посидим где-нибудь вчетвером? — Бетти игриво повернулась к Патрику и Робин. — Я думаю, нам будет очень весело.

Патрик посмотрел в огромные глаза Робин. Было бы замечательно выпить хорошего вина, поговорить. Побыть с этой необыкновенной девушкой подольше. Потанцевать с ней, а потом погулять по ночным улицам Гринбожа…

— Нет, — сухо пресек он попытки Бетти пофлиртовать. Эта развязная девица сразу не понравилась ему, и он не собирался потакать ей.

Робин поразилась тому, как сильно изменился его голос. Удивительно нежный, ласкающий слух, он превратился в резкий и отрывистый. Ему неинтересно с нами. Это всего лишь вежливость, с сожалением подумала девушка. Патрик, казалось, уловил ее разочарование.

— Я действительно не могу, — сказал он более мягко и взял Робин за руку. Ему хотелось никогда не отпускать ее от себя! Но он не имел на это права.

— Конечно, я все понимаю. Может быть, в другой раз? — проговорила Робин.

Бетти в немом изумлении воззрилась на подругу. Она впервые в жизни слышала, чтобы Робин предлагала что-либо мужчине по собственной инициативе. Но мы и не встречали таких красивых парней, добавила она про себя, так что Робин можно понять.

— Я подброшу вас к университету, — вмешался Джеффри. Он не поддержал затею Бетти, чему та очень удивилась. Она была уверена, что он с радостью ухватится за нее.

— Хорошо, — надувшись, согласилась Элизабет. Остаток пути проехали молча.

— До свидания, мы были рады познакомиться. — Робин чуть кивнула на прощание.

Патрик долго смотрел ей вслед.

— Теперь я могу ехать? — поинтересовался Джеффри, когда девушки скрылись за воротами университетского городка. От него не укрылось волнение брата.

— Конечно, — очнулся Патрик. Как он мог позволить себе так расслабиться! — Я не могу понять, почему мы стоим тут и теряем понапрасну время.

Робин и Элизабет долго не могли уснуть. Они сидели на зеленом плюшевом диванчике в коридоре и шепотом обсуждали события сегодняшнего дня.

— Ты когда-нибудь видела такую красоту? — трагически округляла глаза Бетти. Патрик произвел на нее неизгладимое впечатление. — Джеффри просто урод по сравнению с ним. Даже не верится, что они родные братья.

— Мне кажется, Джеффри по-своему хорош, — вступилась Робин за Джеффри. Она всегда старалась быть справедливой. — Он такой забавный. С ним легко. Дело ведь не только во внешней красоте, не забывай об этом.

— Ты рехнулась, Робин. — Бетти не скрывала своего презрения. — Как можно их сравнивать! Ты сидела рядом с Патриком, но не разглядела, насколько он красив? Эта учеба совсем замутила тебе мозги. Я так и знала, что ничем хорошим твоя зубрежка не кончится!

Робин лишь отмахнулась от нее.

— В любом случае, такому нет до нас никакого дела. Только подумай: стоит ему свистнуть, и к нему сбегутся все девчонки в округе. С его состоянием и титулом… — Голос Бетти становился тише и тише.

Робин искоса посмотрела на подругу. Та сидела с мечтательным выражением лица и, казалось, не видела ничего вокруг. Представляет себя хозяйкой особняка МакКойнов, поняла Робин. Когда же она бросит эти глупости?

То, что Джеффри МакКойн отнюдь не влюблен в Бетти, было ясно с первого взгляда. Робин спрашивала себя, неужели Бет не замечает, что он не испытывает к ней никаких чувств? Или она нарочно обманывает себя, чтобы потешить душу надеждой?

— Да, Патрик МакКойн не для нас, — притворно вздохнула Элизабет. Она никогда не расстраивалась из-за журавля в небе. — Хотя я видела, как он на тебя смотрел.

Робин рассмеялась. Бетти была великой выдумщицей, когда дело касалось любовных историй.

— О чем ты говоришь! У тебя одна любовь на уме. Признаю, мы неплохо поболтали, но Патрик даже не заметил моего присутствия.

Но что бы Робин ни утверждала, Бетти осталась при своем мнении. Патрик МакКойн обратил внимание на Робин и, что было хуже всего, Джеффри тоже. Бетти была слишком искушена в любовных делах, чтобы по-иному интерпретировать взгляды, которые ее рыжий друг кидал на Робин Сеймур. Не надо было мне их знакомить, подумала она с запоздалым сожалением.

Робин понимала, какие чувства обуревают ее подругу. Ей и самой показалось, что она произвела некоторое впечатление на Джеффри. Но, скорее всего, Джеффри реагировал подобным образом на каждое новое женское лицо. Бетти не стоило волноваться.

— У вас все будет хорошо, — попыталась она успокоить огорченную подругу. Личное знакомство с Джеффри подтвердило ее худшие подозрения, но она не решалась поговорить об этом с Бетти.

Девушки еще немного побеседовали, а потом разошлись по своим комнатам. У каждой было нелегко на душе.

Бетти была уверена, что на этом знакомство Робин с семьей МакКойнов не закончится. Она знала настойчивость Джеффри и подозревала, что ее подруга заинтересовала его гораздо больше, чем она сама. Ладно, утешала она себя, укладываясь в постель, может быть, я понравлюсь кому-нибудь из его друзей. Несправедливо лишать Робин возможности устроить свою личную жизнь. Она столько вынесла. Через пять минут Бетти уже сладко спала, положив ладонь под щеку.

Робин не могла уснуть гораздо дольше. Она сидела у окна, смотрела на усыпанное звездами небо и вспоминала синие глаза Патрика МакКойна. Ни за что не сказала бы, что он шотландец. И холодный-холодный взгляд. Робин поймала себя на мысли, что впервые со смерти Стенли думала о другом мужчине с интересом. Но ведь Элизабет права, она еще не встречала подобной красоты. Засыпая, Робин сказала себе, что была бы не против увидеть Патрика МакКойна еще раз.

Патрик не проронил ни слова по дороге домой. Джеффри видел, что брат чем-то взволнован, и не приставал к нему с вопросами. Но когда они уже сидели в гостиной и пили кофе, Джеффри не выдержал.

— Ведь красотка, правда? — Он больше не мог скрывать своего восхищения, ему необходимо было поделиться с кем-нибудь переполнявшим его восторгом.

— Ты о ком? — холодно осведомился Патрик.

— О Робин, конечно. Бетти, увы, красавицей не назовешь. — Джеффри вздохнул.

— Я забыл, которая Робин. — Бесстрастный голос брата оторвал Джеффри от приятных воспоминаний.

— Темненькая. Ты же сидел рядом с ней.

Удивлению Джеффри не было границ. Неужели Патрик действительно остался равнодушным к прелестям Робин? Или только притворялся? Джеффри знал, что нельзя принимать слова Патрика на веру. Он часто скрывал свои истинные чувства, и порой невозможно было сказать, что он думает на самом деле. Сам Джеффри, не имеющий никаких секретов, не мог этого понять. Теперь, сосредоточенно глядя на старшего брата, он подозревал, что Патрик не до конца с ним откровенен.

— Ах да. Милая девушка.

Одна только мысль о том, что он вряд ли увидит ее снова, причиняла ему невыносимые страдания. Но Джеффри не обязательно знать об этом. Свои слабости надо прятать от других людей — так уже давно решил для себя Патрик.

— Милая девушка? И все? С глазами у тебя все в порядке? — Джеффри почти кричал.

— Дорогой, как ты можешь так говорить, — раздался спокойный голос матери. В гостиную вошла Грейс, неся поднос с горячими булочками, которые испекла для своих мальчиков. — Что произошло?

— Все нормально, мама. — Джеффри чувствовал досаду от того, что его прервали. Подумаешь! В этой семье с Патриком носились как с писаной торбой. Пора ему отвыкать от роли баловня и любимчика! Но, заметив выражение боли на лице брата, Джеффри тут же пожалел о неосторожных словах.

— Извини, Пэт. Я не хотел тебя обидеть.

— Я знаю. — Голос Патрика звучал ровно, но Джеффри знал, что брат расстроен.

— Хочешь, сходим куда-нибудь вместе еще раз? Позовем девчонок, ты сможешь рассмотреть Робин получше. Она прелесть, — проговорил он.

Джеффри не сомневался, что Патрик откажется, но он должен был его пригласить. Чтобы показать, что действительно не хотел его обидеть.

Грейс улыбнулась с облегчением. Она боялась, что ее сыновья могут в один прекрасный день не на шутку поругаться. Слишком круто и по-разному были замешаны их характеры, чтобы они могли спокойно сосуществовать.

— Давай. — Патрик произнес слова согласия еще до того, как его мозг осознал это. Желание снова встретить Робин пересилило все соображения безопасности. — Завтра.

Джеффри внимательно посмотрел на брата. Патрик облизнул внезапно высохшие губы. Завтра было лишним, но сказанного не воротишь. Патрик откинулся в кресле и закрыл глаза. Он представил себе ее лицо, эти прекрасные глаза цвета ночи, полные бледно-розовые губы. Извечная женственность сквозила в каждом ее взгляде и движении. Алебастровая кожа, легкий румянец смущения на нежных щеках — Патрик помнил все черточки ее лица. Он бы отдал весь мир за возможность еще раз увидеть ее.

— Хорошо. — Джеффри и не пытался скрыть свое изумление. Он видел, что с братом творится что-то неладное, и хотел бы разобраться в причинах.

— Понимаешь, я что-то засиделся на месте. А из машины я могу и не выходить. — Патрик старался говорить легко и небрежно, но ненавидел себя за фальшь, звучавшую в голосе. Он понимал, что Джеффри может догадаться о его переживаниях.

— Мы это уладим. Я все устрою. Значит, я звоню Бет завтра? — Он вопросительно посмотрел на брата, ожидая его одобрения. Тот лишь кивнул головой.

Грейс с умилением смотрела на разговаривающих мальчиков.

Она всегда называла своих сыновей мальчиками, хотя Джеффри недавно исполнилось двадцать, а Патрику скоро будет двадцать пять. Несмотря на то, что перед ней сидели взрослые мужчины, она все еще видела в них неповоротливых карапузов с замазанными зеленкой коленками. Они всегда очень шумно играли вместе. Если в доме стояла тишина, то это означало, что они замышляют что-нибудь недоброе: то прячутся под столом на кухне, чтобы потом выпрыгнуть и до смерти напугать кухарку, то отпиливают ножку у кресла в библиотеке, то экспериментируют со спичками. Грейс улыбалась про себя, вспоминая детские проказы Патрика и Джеффри. Почему все не может оставаться таким, как несколько лет назад? Девять лет назад. Грейс печально вздохнула. Сыновья, как по команде, посмотрели на нее.

— Ты все слышала? — Джеффри округлил глаза.

— А разве вы обсуждали что-то тайное? — с невинным видом ответила Грейс. — Я уже привыкла к тому, что мои большие мальчики назначают девочкам свидания, так что вы меня не удивили.

— Ах, мама, ты всегда зришь в корень, — засмеялся Патрик.

Грейс удивил такой неожиданный приступ веселости. Неужели эта незнакомая Робин оказала на него такое влияние? Не принесет ли это ему дополнительных страданий? — пронеслось у нее в голове.

Но сам Патрик не загадывал на далекое будущее. Были времена, когда он пытался представить себе свою жизнь лет через двадцать. Он строил догадки и предположения, одни безумные планы за другим, но это не помогало ему развеять пелену, покрывавшую вожделенное будущее. Сейчас ему не хотелось гадать, что принесет завтра. Придет новый день, и он увидит ее. А что будет дальше, уже не важно.

3

Робин совсем не удивилась, когда к ней в комнату влетела румяная Бетти и закричала:

— МакКойны приглашают нас погулять!

— Не шуми ты так, — поморщилась Робин. — Мои барабанные перепонки не выдержат.

— Ты понимаешь, что это значит? Джеффри ни разу не звонил мне в университет, а сегодня меня вызвали в секретариат и сказали, что меня спрашивает какой-то необыкновенно приятный мужской голос. Это был он. — Бетти закружилась по комнате. Робин молча наблюдала за ней. — Так что готовься, сегодня к пяти…

— Я не пойду.

— ???

— Нам задали сочинение. Я не успею его написать, если куда-нибудь пойду сегодня. — Робин невозмутимо продолжила чтение. Если Бетти думала, что она побежит, стоит Джеффри поманить пальцем, то она глубоко заблуждалась.

Элизабет вздохнула и присела на кровать рядом с Робин.

— Ты обязательно должна пойти, — принялась она уговаривать подругу. — Ведь Джеффри мне позвонил только из-за тебя, — с горечью призналась она. — Он, конечно, распинался о том, как он хочет меня увидеть, но в конце добавил, что твое присутствие обязательно. Я не поняла, кому это так важно, ему или Патрику, но без тебя мне там делать нечего.

Робин отложила книгу в сторону. Бетти сидела, склонив голову, перебирая пальчиками складки юбки. Девушке стало невыразимо жаль подругу. В конце концов, Бет искренне симпатизировала этому Джеффри МакКойну, и он не имел никакого права обращаться с ней таким образом.

— Хорошо, — внезапно решилась Робин. — Один раз можно не приготовить уроки. — Она встала и швырнула книгу на стол. — Во сколько мы встречаемся?

Бетти не верила своим ушам.

— В пять, — тихо сказала она. — Ты серьезно? Не передумаешь? Я могу на тебя рассчитывать?

— Разумеется, — медленно произнесла Робин. — Пора немного похулиганить.

Вечная проблема, что надеть? Робин не имела понятия, насколько парадным должен быть ее наряд. Она не ходила на свидания уже несколько лет. Она распахнула дверцы платяного шкафа и стала без энтузиазма перебирать одежду.

Ничего. Надеть было абсолютно нечего за исключением неизменных джинсов и надоевших вечерних платьев, а также делового костюма, который был ей тесноват.

Хотя, конечно, было еще маленькое черное платье. Робин надеялась, что оно подойдет, хотя из него она тоже успела вырасти. Она достала его из шкафа и примерила, критически разглядывая себя в большом зеркале. В груди действительно было немного тесно, но в целом платье сидело великолепно — сама Робин не могла не признать этого. Без оборочек и лишнего блеска — не то, что ее остальные вечерние туалеты. И, конечно, никакого сравнения с ее обычным стилем — джинсами и рубашкой.

Робин стянула легкое платье и повесила его обратно. Потом проскользнула в ванную комнату и приняла душ, наслаждаясь потоками прохладной воды. Она подкрасилась чуть тщательнее обычного и завязала волосы в тугой пучок на затылке. Довольная собственным отражением, она снова надела платье, застегнула молнию и направилась в комнату Элизабет.

— Класс! — Бетти не скрывала своих эмоций при виде подруги. — Тебе так идет! Ты похожа на кинозвезду.

Робин покраснела. Вечно Бетти выдумывает! Она оглядела подругу. На Элизабет была короткая юбка и ярко-красная блузка. Она начесала волосы и выглядела очень неплохо. Только…

— Тебе не кажется, что твой макияж немного… ярковат? — Робин замялась, с трудом подбирая слова. Она знала, что Бетти ненавидела, когда ей делали замечания, но не могла не высказать своего мнения.

— Нет, это твой блекловат, — засмеялась Бетти. — Сегодня я выясню, что Джеффри от меня надо. Я должна быть уверена в своей неотразимости.

Бетти действительно чувствовала, что этот вечер будет решающим. Она не могла больше терзаться сомнениями и тешить себя пустыми надеждами. Будучи реалисткой до мозга костей, она хотела знать, на что могла рассчитывать.

— Мне надоело тратить на него время, — призналась она Робин, когда причесывалась перед большим зеркалом в бронзовой оправе, висевшим в холле общежития.

— Да, ему пора определиться. — Робин была полностью с ней согласна. — Джек Кинли не может дождаться, когда ты дашь ему шанс.

Бетти довольно усмехнулась. Всегда приятно знать, что у тебя есть запасной вариант!

Братья ждали их сразу за воротами городка. Та же красная машина, Джеффри спереди за рулем, Патрик сзади.

— Привет! — Бетти сразу решила взять быка за рога. Она наклонилась к Джеффри и поцеловала его в самую середину губ. Он немного растерялся, но галантно распахнул дверцу и пригласил ее.

Патрик улыбнулся, когда Робин тихонько проскользнула к нему на заднее сиденье. На него повеял сладкий аромат ее духов. Он сжал руки в кулаки, чтобы не коснуться ее нечаянно.

— Здравствуй, — сказал Патрик. Какая ты сегодня красивая, добавил он про себя, а я совершил ошибку, позволив себе роскошь встречи с тобой.

Патрику было чрезвычайно трудно сосредоточиться на разговоре. Робин находилась слишком близко от него, чтобы он мог игнорировать изысканную красоту ее стройного тела и сияние ласковой улыбки.

Он не отрывал глаз от ее гладкой, почти прозрачной кожи. Ему хотелось дотронуться до нежной щеки девушки и ощутить пальцами ее бархатистость, провести рукой по белоснежной шее. Темные блестящие волосы Робин были собраны в пучок. Руки Патрика ныли от желания убрать тугую заколку и освободить непослушную копну. Он хотел посмотреть, как каштановый водопад хлынет ей на плечи, ощутить шелковистость ее волос. Она вызывала в нем не только это желание. Он хотел почувствовать прикосновение ее тела, вкус ее губ, жар ее кожи. Голова закружилась от наплыва фантастических видений. Каждое движение Робин отзывалось во всем его теле.

Он хотел слишком многого. На что не имел ни малейшего права. Он не должен был даже думать об этом, Робин Сеймур была слишком хороша для него, даже мечтать о ней — преступление.

Патрик глубоко вздохнул. Она не для тебя, забудь о ней, как заклинание повторил он несколько раз про себя. Но когда он повернулся и взглянул на раскрасневшуюся девушку, сердце замерло в груди, и он моментально позабыл о своих благих намерениях.

— Как насчет того, чтобы поехать в кинотеатр под открытым небом? — спросил Джеффри, повернувшись вполоборота и разговаривая преимущественно с Робин.

— Почему бы и нет? — в тон ему ответила она.

Спина Бетти выражала явное отчаяние. Джеффри, по-видимому, ее мнение в расчет не принимал.

— По-моему, там какое-то старье идет сегодня, — процедила Элизабет сквозь зубы.

— А я люблю старые фильмы, — неожиданно подал голос Патрик. — Сентиментально, но весело.

— Я тоже, — поддержала его Робин.

Джеффри усмехнулся, толкнул Бет локтем в бок и лихо повернул направо. Всю дорогу Бетти хранила угрюмое молчание, предоставляя Джеффри возможность показать себя во всей красе, что он с успехом и делал, не умолкая ни на секунду. Постепенно Бетти перестала дуться, и их разговор шел как по маслу.

У Патрика и Робин беседа никак не завязывалась. Она чувствовала себя очень скованно и боялась спросить его о чем-либо. Он, казалось, совсем не имел желания общаться с ней. Робин не знала, куда смотреть. По сторонам — невежливо, на Патрика — страшно. Лучше бы я осталась в общежитии и писала сочинение, уныло думала она.

— Я хочу мороженое, — капризно сказала Бетти, когда они почти подъехали к кинотеатру. Ей казалось, что Джеффри уделял ей слишком мало внимания. — Давайте пройдемся к магазину и купим что-нибудь вкусненькое.

— Я останусь, — тут же ответил Патрик. — Посидишь со мной, хорошо? — обратился он к Робин.

Девушка вздрогнула. За весь вечер он впервые заговорил с ней.

— Конечно. — Она кивнула головой.

Бетти недовольно надула губки, но промолчала. Ей пришлось удовольствоваться компанией Джеффри, который вовсе не радовался тому, что Робин осталась в машине с его братом.

— Почему он все время оглядывается? Мы не будем угонять его драгоценную машину, — развеселилась Робин. Она видела, как Джеффри то и дело поворачивался и смотрел в их сторону.

— Непоседливость у него в крови, — неохотно отвечал Патрик. Не объяснять же этой девчонке, что Джеффри ревнует ее.

— Вы совсем не похожи. — Робин констатировала факт. — Ты другой. Тихий, задумчивый. Ты все время не здесь, а далеко. Я даже не знаю, что сказать тебе, — честно призналась она.

— Неужели я такой мрачный? — смутился Патрик. — Я мало общаюсь с людьми, постоянно занят. Джеф попросил меня составить ему компанию, и я согласился, но на самом деле со мной скучновато.

Мог бы и не говорить о том, что он здесь только для того, чтобы оказать Джеффри услугу, подумала Робин, боясь поднять на него глаза. Сидел бы лучше дома и холил свою неотразимую внешность. Неожиданно она разозлилась.

— Знаешь что? С тобой действительно скучно, так скучно, что я больше не могу этого выносить! Я пойду к ним, а ты можешь делать все, что хочешь, в том числе и отправляться домой. — Робин выскочила из машины и с яростью захлопнула за собой дверцу.

— Робин! — кричал ей вслед Патрик, но она упрямо шагала вперед. Пусть догоняет, если снизойдет до этого! Она не собиралась ни минуты больше находиться в его обществе.

Когда она подошла к большим раздвижным дверям супермаркета, ее ярость немного улеглась. С чего, собственно говоря, она так взбеленилась? Подумаешь, он признался, что поехал на свидание только по просьбе Джеффри. Но ведь все равно приехал. Робин уже раскаивалась в своем необдуманном поступке. Она обернулась в надежде увидеть Патрика на дороге, но он по-прежнему сидел в машине и не делал никаких попыток выбраться из нее. Робин снова разозлилась. Мистер МакКойн слишком горд, чтобы пошевелить пальцем ради простой смертной. Что ж, она тоже не будет унижаться. Пусть убирается со своими пронзительными синими глазами туда, откуда пришел. Робин хотелось расплакаться, но она взяла себя в руки. Она не будет портить себе настроение. Еще не хватало рыдать из-за этого идиота!

Она решительно вошла в магазин. Бетти и Джеффри стояли около полки с шоколадом и вполголоса спорили.

— Возьмите с орехами. Он самый вкусный. — Робин вмешалась в их разговор.

— А ты что тут делаешь? — Неожиданное появление Робин выбило Джеффри из колеи. Он почувствовал, что произошло что-то неладное.

Бетти, воспользовавшись минутным замешательством противника, схватила большую плитку белого шоколада. Джеффри только махнул рукой.

— Боюсь, я немного повздорила с твоим братом и убежала, — непринужденно ответила Робин.

— Когда это вы успели? Ведь и десяти минут не прошло. Не думал, что ты такая задира, — насмешливо сказал Джеффри.

— Не знаю. — Робин сама не ожидала от себя таких действий. — Он, наверное, сильно обиделся. А вдруг он куда-нибудь уйдет?

Джеффри как-то странно посмотрел на нее.

— Не волнуйся. Он нас дождется. Патрик не слишком обидчив, — уверенно сказал он.

Когда они вернулись, Патрик действительно сидел в машине. Робин скользнула на свое место, недоумевая, почему он не встал и не открыл ей дверцу. Наверное, ему противно со мной теперь общаться. Он считает меня истеричкой, уныло думала девушка, не осмеливаясь поднять глаза. Джеффри и Бет вели оживленную перепалку по вопросу качества купленного шоколада, и Робин присоединилась к ним, отстаивая свою точку зрения. Пусть дуется, если ему так хочется.

Прогнозы Бетти оправдались. В кинотеатре шел старый слезливый фильм, где интрига строилась вокруг нежелания одной молодой леди выходить замуж за приятного и состоятельного молодого человека по причине влюбленности в другого. Легкая романтическая комедия странным образом подействовала на Робин. Жаль, что когда вечер закончится, мне придется возвратиться в унылое университетское общежитие, а не в объятия любимого мужчины, подумала она. Видимо, Патрика фильм также настроил на меланхолический лад. Он смотрел в сторону и не говорил ни слова. А вдруг он тоже одинок? — закралась ей в голову предательская мысль. Но нет, бессмысленно надеяться, что мужчина с такой внешностью может хотя бы на секунду остаться один.

— Я хочу пойти потанцевать куда-нибудь, — капризно проговорила Бетти. Она не собиралась рано заканчивать такой перспективный вечер. Кинотеатр — это прекрасно, но хотелось чего-то большего. Ведь она по-прежнему оставалась в неведении относительно чувств Джеффри.

Братья переглянулись.

— Я не уверен, что это хорошая идея, — промямлил Джеффри. — Уже поздно.

— Поздно? — изумилась Бет. — О чем ты говоришь? Даже девяти еще нет. Или ты уже ложишься спать в это время? — добавила она с сарказмом.

— Мы не любим танцы, — вмешался Патрик. — Давайте лучше просто покатаемся.

Наконец-то! Первый раз за последние два часа. Он и разговаривать умеет! Возмущению Робин не было предела. Зачем он приехал сегодня? Поддерживать беседу он не желает, танцевать не любит. Вдвоем с Бетти они повеселились бы лучше.

— Если вы не хотите к нам присоединиться, то отвезите нас до ближайшего клуба, мы и сами неплохо проведем время, — сказала она высокомерно. — Надо же как-то поднять настроение. — Робин не понимала, какой бесенок подталкивал ее, когда она говорила это.

Физиономия Джеффри вытянулась. Что же произошло между братом и Робин, пока они с Бетти покупали эту дурацкую шоколадку, раз сейчас они готовы разорвать друг друга?

— Может, лучше в другой раз? Патрик должен вернуться домой, у него… — начал Джеффри.

— Ты ошибаешься, — вмешался Патрик. — У меня нет никаких важных дел сегодня. Если мисс, — колючий взгляд в сторону Робин, — настаивает, то нет никаких причин отказывать ей в этом маленьком удовольствии.

— Пэт, не стоит, — протянул Джеффри.

Девушкам были непонятны его увещевания.

— Поехали, чего ты ждешь. Видишь, Патрик согласен, — вмешалась Бетти.

Джеффри вздохнул и завел машину.

Они подъехали к «Диско Хаус», самой модной танцевальной дискотеке Гринбожа. Бетти давно хотела побывать там, но слишком высокая цена билета отпугивала ее. Теперь мечтам суждено сбыться. Бетти с нежностью посмотрела на Джеффри, который не отрывал глаз от дороги. Какое счастье, что они познакомились. Он такой милый, и, главное, у него столько денег…

— Приехали, — сказал Патрик неестественно бодрым голосом. — Помоги мне, Джеффри. — Джеффри посмотрел на брата, и столько отчаяния было в его взгляде, что Робин невольно вздрогнула. Что происходит?

— Пэт, давай вернемся. — Он попытался отговорить брата.

Бетти почувствовала, что ее надежды на веселую ночь в «Диско Хаусе» тают, как дым.

— Почему вернемся? — решительно вмешалась она. — Раз в сто лет решили отдохнуть нормально! Немедленно идем танцевать!

— Ты слышишь, что говорит Бет? Немедленно идем танцевать, — повторил Патрик с издевкой. Он испытывал нездоровое удовлетворение от того, что Робин сейчас увидит.

Девушка ничего не понимала. Почему столько горечи прозвучало в его голосе?

Она все поняла позднее, когда Джеффри резко распахнул дверцу и подошел к Патрику. Он стиснул зубы и старался не смотреть на девушек, когда, нажимая на невидимые им кнопки, вытащил из машины инвалидное кресло, в котором сидел Патрик. Робин прижала ладонь ко рту, чтобы сдержать крик. Оказалось, что половины заднего сиденья «феррари» попросту не было — искусными пружинами там закреплялась инвалидная коляска. Патрик МакКойн, немыслимо красивый молодой человек с точеным профилем и надменным взглядом бездонных синих глаз, не мог ходить. Девушки замерли на месте от ужаса.

Джеффри вытер пот со лба. Несмотря на кажущуюся легкость, с которой он ворочал кресло Патрика, он явно устал. Возможно, сказывалось и моральное напряжение. Он ни разу в жизни не чувствовал себя настолько неловко.

— Что ж, теперь пойдемте. Я готов. — Патрик вызывающе посмотрел на девушек и осекся.

Кровь отхлынула от лица Робин. Она стояла, смертельно бледная, прижав руки к груди, и не шевелилась. Казалось, она не слышала, что он сказал. Как я мог так поступить с ней, подумал он с запоздалым сожалением.

— Но… ведь мы… — бормотала Бетти, не в силах сформулировать свою мысль.

Джеффри отвернулся. Патрик не имел права так делать. Девушки хотели потанцевать, и не их вина, что они ничего не знали о несчастье его брата. Он и не подозревал, что Патрик может быть таким жестоким.

Патрику было пятнадцать, когда это случилось. Он последний год учился в школе. Скоро окончание, впереди университет, блестящее будущее. Патрик был одним из самых лучших учеников, гордостью спортивной сборной школы. Учителя часто качали головой, обсуждая старшего МакКойна.

— Так много дано одному человеку, — удивлялась миссис Бредшоу, преподававшая английскую литературу. — Есть ли что-нибудь, что не умеет этот МакКойн?

Фортуна повернулась спиной к везунчику Патрику на финальном матче по футболу между командами двух соседних городков. Решающая игра, все были настроены на победу. В школе Патрика были сильные игроки, но их соперники были не слабее, и ребята предвкушали настоящее соревнование. В конце первого тайма Патрика МакКойна сшибли с ног. Образовалась небольшая кучка из барахтающихся тел, одна из тех, за которыми так забавно наблюдать по телевизору. Ребят быстро растащили, но Патрик остался лежать. Он чувствовал невыносимую боль в обеих ногах. Все, перелом, решил он про себя. Теперь два месяца в постели, прощай игра, а кубок школы достанется другому капитану. Он тогда не мог даже подозревать, что ему придется распрощаться с футболом не на два месяца, а навсегда. И не только с футболом.

Впоследствии врачи говорили, что не встречали в своей практике такого неудачного стечения обстоятельств. В истории болезни Патрика МакКойна было такое количество всевозможных «если», что его родители в конце концов перестали обвинять каких-то конкретных людей в случившемся.

Если бы Джереми О'Нил не налетел на Патрика…

Если бы мисс Клеброк, школьный врач, присутствовала на мачте, а не осталась дома с сестрой, приехавшей навестить ее…

Если бы врач городской больницы, куда доставили Патрика через три часа после падения, был более компетентен…

Если бы он не умел играть в футбол…

Безутешная Грейс проводила дни и ночи в больнице. Она дежурила под дверью в операционной, когда доктор Балински, самый выдающийся хирург штата и близкий друг семьи МакКойнов, предпринял отчаянную попытку возвратить Патрику способность ходить. Операция прошла успешно… но Патрик по-прежнему оставался недвижим.

— Понимаешь, Франк, — говорил Балински позднее Френсису, сидя с коньяком в библиотеке особняка МакКойнов. — То, что случилось с Патриком, — один из редких случаев, когда медицина почти бессильна, и остается уповать только на судьбу. Я сделал все, что в моих силах, теперь дело за ним. В принципе, Патрик здоров…

— О чем ты говоришь? — возмутился Френсис. — Мальчик не встает с постели, а ты утверждаешь, что с ним все в порядке!

— Ничего подобного. Но если у него и есть проблемы, то здесь. — Балински выразительно постучал по голове.

Френсис, привыкший к грубости, с которой его друг выражал свои мысли, порадовался, что Грейс не видела этот жест.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Мальчик в стрессовом состоянии. Страшная боль, разочарование после первых неудачных операций. Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что он убедил себя в том, что навсегда останется калекой.

Френсис молча слушал друга. Он не мог прийти в себя. Разве есть области, где современная медицина бессильна?

— Ты можешь что-нибудь сделать? — Его вера в талант Балински была безгранична.

Хирург горько усмехнулся.

— Я не психолог. Попробуйте обратиться к ним, — посоветовал он. — Хотя я должен вас предупредить, что мальчишка очень упрям. Настоящий МакКойн.

Френсис и Грейс обратились к лучшим специалистам страны. Светила науки приезжали, ставили различные диагнозы, проводили сеансы психотерапии, но результат был один и тот же — Патрик МакКойн по-прежнему был прикован к инвалидной коляске.

— Пока лучше оставить его в покое, — наконец посоветовал им один из врачей. — Регулярная физиотерапия, чтобы поддерживать мускулы ног в форме, иногда визиты к психологу. Но не больше. Вам надо радоваться, что он не убедил себя в том, что должен умереть.

Грейс не могла поверить в то, что Патрику мешает вернуться к нормальной жизни только психологический барьер. Она не сомневалась, что был затронут какой-то жизненно важный центр, а врачи выдумывают нелепые причины, чтобы объяснить свою беспомощность и некомпетентность.

Она пережила ужасные минуты, когда ей сообщили о несчастном случае с Патриком, и теперь боялась, что может произойти непоправимое. Она каждый день благодарила Бога за то, что ее мальчик все еще с ней. Она и представить себе не могла, что бы произошло, если бы Патрик погиб. Грейс потеряла счет дням, глаза опухли от слез, под конец у нее не осталось сил плакать.

Мать и сын очень сблизились за это время. Джеффри было тогда всего одиннадцать, и он не осознавал до конца масштабов произошедшего с братом несчастья. А Френсис был до такой степени потрясен, что не находил в себе сил общаться с сыном как раньше.

Шло время, все привыкали к тому, что в доме появилось множество новых приспособлений — лифт, специальные лестницы. Дверные проемы были расширены. Все машины были переоборудованы таким образом, чтобы сделать пребывание Патрика в них как можно более комфортным и скрыть его увечье от окружающих.

Патрик замкнулся в себе, почти никуда не выходил, ограничил круг знакомых. Сочувственные взгляды других людей были ему невыносимы. Он мог неделями сидеть в своей комнате, не спускаясь в столовую даже к завтраку. Но, к великому облегчению Грейс, оставил мысль о самоубийстве. Иногда она видела улыбку на его лице, и на душе у нее теплело. Она бы жизнью пожертвовала ради его благополучия, но со своим несчастьем Патрику приходилось бороться в одиночку.

Никто, даже Грейс, не догадывался о том, что он ненавидел себя больше всего на свете. Его раздражало это необыкновенно красивое лицо, гладкая белая кожа, выразительные глаза в обрамлении густых ресниц. Зачем ему его внешность и прекрасно развитое тело, если он не мог ходить? Не мог подняться по лестнице, потанцевать на дискотеке, погулять по улице. Не мог встать с кресла и пройтись по комнате. Не мог взять девушку на руки и пронести ее через весь дом.

Он не хотел лишний раз расстраивать Грейс. Он видел, что она очень переживает, и не хотел усугублять ее страдания, рассказывая ей о своем беспросветном отчаянии. Зачем? Пусть лучше она считает, что он смирился полностью и забыл те беззаботные дни, когда его сильные ноги несли его, куда он хотел, и он мчался как ветер, ни секунды не задумываясь о том, какое это счастье. Ему говорили врачи о том, что он со временем сможет ходить, но он слишком часто слышал подобные слова и не мог больше им верить.

Одно время он нестерпимо завидовал Джеффри. Брат был совсем другим. Не очень симпатичный внешне, средних способностей в школе. Никаких особых талантов за ним не замечали. Обычный мальчик. Но способный ходить. Джеффри жил полной жизнью, а Патрик был обречен на постоянное прозябание в четырех стенах.

Он очень много читал. Пытался обрести душевное равновесие в трудах восточных философов, занимался йогой. Но вскоре бросил, ему не хватило терпения. Одно время он даже употреблял наркотики. Морфий, который применяли для обезболивания после последней операции (Патрик не мог уснуть от боли), вызвал у него привычку. Но Грейс, проводившая все время рядом с сыном, быстро выявила это пагубное пристрастие, и беда наркомании миновала их.

Патрик учился жить заново. Он привыкал к мысли о том, что никогда не станцует вальс и не пробежит дистанцию. Он тренировал руки, чтобы обладать хотя бы относительной независимостью. Патрик навсегда запомнил ошеломляющее чувство беспомощности, когда однажды он, перебираясь с кровати в кресло, упал и не мог самостоятельно подняться. Осознавать собственную неполноценность было ужасно.

Патрик научился контролировать свои эмоции. Глядя на его бесстрастное лицо, ни за что нельзя было догадаться, какой вулкан бушует в нем.

Отец немного побаивался его. Он совершенно не узнавал своего жизнерадостного мальчика в этом деловом отстраненном молодом человеке. Джеффри стал гораздо ближе Френсису. Но для Грейс самым главным на свете по-прежнему оставался Патрик. Казалось, несчастье, произошедшее с ним, позволило ей открыто любить старшего сына сильнее, чем младшего. Джеффри иногда с горечью спрашивал себя, не стоит ли ему нанести себе какое-нибудь увечье, чтобы мама обратила на него хоть какое-то внимание. Но потом ему становилось стыдно, и он старался не думать о том, что был для Грейс на втором месте.

Джеффри компенсировал недостаток материнской любви другим. Как ни странно, он с ранних лет пользовался успехом у женщин. Напуганная несчастьем с Патриком, Грейс забрала Джеффри, учившегося в той же самой школе, и отправила в обычное учебное заведение Гринбожа. Там он мог сколько душе угодно хулиганить и флиртовать с девочками. На свое шестнадцатилетие он пригласил домой всех друзей. Народу набралось немало. Девушки в коротких юбках, мальчики с длинными волосами. Грейс была немного шокирована стилем и поведением некоторых приятелей своего младшего сына, но благоразумно промолчала. Она предоставляла молодежи возможность проводить время по собственному усмотрению. Патрик не принимал никакого участия в веселье. Ему было невыносимо видеть взгляды, полные жалости.

— Вот бедняжка. Такой красавчик, и без ног, — услышал он отрывок разговора между двумя девчонками.

Патрик невероятно разозлился. Глупые курицы! Он живет в самом шикарном доме, у него есть все, что душе угодно. Родители готовы выполнить любое его желание. В один прекрасный день он станет баронетом и главой семейной компании. Как они смеют жалеть его! Но потом, сидя в своей комнате и наблюдая в окно за отъезжающими гостями, Патрик постепенно успокаивался. Действительно, как еще могли воспринимать его эти девицы. Несчастный убогий калека. Не больше. Эта мысль была настолько отвратительна, что Патрик совсем перестал спускаться вниз, когда к Джеффри приходили гости.

Джеффри вел совсем другой образ жизни. Он влюблялся с невероятной легкостью. Светленькая Мэри, темненькая Джейн, соседка по парте Тереза, задумчивая Элен и хохотушка Катрина… МакКойны путались в веренице лиц и имен. Каждый раз Джеффри уверял всех вокруг, что это первое серьезное и настоящее чувство, но родители потихоньку посмеивались. Он говорил об этом лет с двенадцати, и никто не сомневался, что если сегодня он плачет из-за разбитого коварной Анжелой сердца, то завтра уже будет строить планы завоевания легкомысленной Ребекки. Страдания Джеффри в расчет не принимались.

С Патриком дело обстояло иначе. Он почти нигде не видел представительниц противоположного пола. Поначалу ему было не до них — его больше интересовали собственные ноги, чем окружающие женщины. Первой осознанной симпатией стала Кэрол Форрестер, дочь партнера Френсиса по бизнесу. Она была на два года старше Патрика и казалась ему невероятно красивой. Патрик робел в ее присутствии и не смел вымолвить ни слова.

Кэрол хорошо относилась к Патрику, проводила с ним много времени. Постепенно он избавился от смущения и начал разговаривать с ней. Патрик не мог даже заикнуться о своих чувствах, но начинал надеяться на то, что нравится этой кареглазой рыжеволосой Кэрол. Но однажды он понял, что глубоко заблуждается.

Ему не спалось, и он решил немного посидеть в саду. К этому времени Патрик уже научился управляться со своей коляской без посторонней помощи, поэтому мог свободно передвигаться по дому, не доставляя никому лишних хлопот. Возвращаясь к себе (а было уже около двух часов ночи), он заметил, что дверь в комнату Джеффри приотворилась. Оттуда выскользнула полуодетая Кэрол. Крадучись, она пошла по коридору и свернула к своей спальне, располагавшейся в дальнем крыле дома. Патрика, вжавшегося в оконную нишу, она не увидела.

Несколько дней Патрик не мог прийти в себя. То, что его восемнадцатилетний брат лучше осведомлен в вопросе взаимоотношения полов, не было для него сюрпризом. Патрик неоднократно становился свидетелем страстных сцен, не предназначенных для посторонних глаз. Джеффри, собираясь проводить домой свою очередную подружку, на самом деле надолго задерживался с ней в своей машине прямо под окнами комнаты Патрика. Он как-то указал брату на его неосторожность, и с тех пор Джеффри увозил своих подруг куда-нибудь подальше от дома, хотя те изо всех сил рвались к роскошному особняку МакКойнов. Но в случае с Кэрол все было по-другому. У Патрика не укладывалось в голове, как девушка, с таким вкусом беседовавшая с ним о философии и религии, могла беззастенчиво проводить ночи в постели мальчишки на шесть лет ее младше. Патрик с мучительной ясностью осознавал, что он сам не являлся мужчиной в глазах Кэрол.

Правда, не все женщины придерживались ее мнения. Патрик неоднократно ловил на себе заинтересованные женские взгляды. Казалось, его увечье делало его еще привлекательнее для некоторых девушек. Им не терпелось проверить, до какой степени была парализована нижняя половина его мускулистого тела, красоту которого не могла изуродовать даже инвалидная коляска. Патрик чувствовал их внимание, но не собирался становиться объектом для исследования.

Других привлекало его положение. Многие из знакомых семьи МакКойнов были бы не прочь породниться с ними. Сыновей было всего двое, кандидаток в миссис МакКойн гораздо больше, поэтому некоторых не смущала болезнь Патрика. Наоборот, они считали, что покорить его легче, чем непоседливого Джеффри. Достаточно только обратить внимание на несчастненького мальчика, и он осыплет добрую девочку неслыханными богатствами. Патрика от души забавлял тот неестественный тон, в котором подобные охотницы за деньгами разговаривали с ним. Он каждый раз доказывал им, что они жестоко заблуждались, полагая, что без труда окрутят его. Он не поддавался на дешевые уловки. Здесь Джеффри был солидарен с братом, высмеивая девушек в лицо и получая за это нагоняй от родителей.

— Слушай, Пэт, — обратился к нему однажды брат. Патрик заметил смущение на лице Джеффри, такое необычное для его нахальной физиономии. — Ты не хотел бы сходить, поразвлечься куда-нибудь? Мы могли бы это вместе устроить… — Джеффри смотрел куда-то вдаль, старательно избегая взгляда Патрика.

— Ты имеешь в виду «пойти по девочкам»? — насмешливо спросил Патрик. Его забавляла растерянность Джеффри. — А ты уверен, что меня это интересует?

— Не говори ерунды. — Джеффри неожиданно посерьезнел. — Как хочешь, но можно было бы устроить. Я как раз собираюсь в город.

Патрик посмеялся и отклонил предложение Джеффри, хотя внимание брата его порадовало. Надо же, волнуется о его здоровье.

Но Патрик не нуждался в подобной заботе. Он предпочитал ни от кого не зависеть, стремился к самостоятельности, насколько это было возможно в его положении.

Первой его женщиной стала Лиз, медсестра, которую Грейс наняла, чтобы ухаживать за Патриком. Ему было тогда семнадцать лет, и он страшно смущался, когда молодая девушка раздевала его или отвозила в ванную. Более интимные процедуры он не доверял никому, даже Грейс, стараясь все делать сам. Двадцативосьмилетняя Лиз была влюблена в своего молодого пациента. Она никогда не видела столь красивого мальчика, и ей было жаль его до слез. Однажды вечером, когда в доме никого, кроме слуг, не оставалось, Лиз попросили переночевать в особняке, хотя раньше она не жила в доме, а только приходила каждый день. Она с радостью согласилась, ей было приятно общаться с Патриком. Денег платили много, работа была необременительна. Она на самом деле не совсем понимала, зачем МакКойны вообще взяли сиделку. Патрик вполне обошелся бы и без ее помощи. Но она не задавала лишних вопросов и зарабатывала деньги, когда видела возможность для этого.

В ту ночь Патрик долго не мог уснуть. Он сидел у окна, смотрел в сад. Ветер трепал деревья, и Патрику было невероятно тепло и уютно в своей комнате. Неожиданно он почувствовал, как кто-то коснулся его плеча. Он резко обернулся. Перед ним стоял Лиз в полупрозрачном халатике. Он видел ее грудь, соблазнительно просвечивающую сквозь кружевную ткань. У Патрика пересохло во рту.

— Скучаешь? — прошептала она, наклонилась к нему и поцеловала в губы.

Патрик замер. Кровь ударила ему в голову. Он плохо соображал, но уже в следующее мгновение древнейшие инстинкты проснулись в нем. Он обнял Лиз и привлек к себе. Она устроилась у него на коленях, прижавшись к нему всем телом.

— Почему бы нам не согреть друг друга в этот холодный вечер? — игриво спросила Лиз. — Тем более что в доме никого нет…

Она ушла только под утро. Патрик лежал и думал о том, что наконец свершилось то, о чем высокопарно рассказывалось в его книжках. Ему казалось, что должно произойти что-то необыкновенное, он сам должен измениться и стать другим человеком, но ничего подобного не случилось. Лиз тоже оставалась такой, как раньше.

Позже она уверенно вкатила в комнату столик с завтраком, и ничто в ее поведении не указывало на то, что она провела эту ночь в его постели.

Родители ничего не заподозрили. Грейс была счастлива, что ее мальчик немного оживился. Она не утруждала себя исследованием причин неожиданного прилива хорошего настроения. Может быть, она о чем-то догадалась, но не подавала и виду.

Лиз еще несколько раз украдкой приходила к Патрику под покровом ночи и обучала его тем нехитрым премудростям любви, что знала сама. Патрик был влюблен в нее по-своему, но нисколько не огорчился, когда его лечащий врач посоветовал им отказаться от услуг сиделки.

— Так будет лучше для мальчика. Пусть привыкает сам заботиться о себе. Он меньше будет осознавать свою беспомощность. — Таков был его вердикт, и Патрик без сожаления расстался с румяной Лиз. Но он был благодарен ей за ту любовь и ласку, что она искренне дарила ему. Он убедился в том, что способен вызывать не только жалость, но и желание.

Патрик воспитывал в себе выдержку, хотя молодой крепкий организм требовал свое. Ему был непонятен Джеффри, который с легкостью вступал в связь с любой симпатичной девушкой, которая была не против провести с ним время. Патрик хотел любить. Обладание любимой женщиной казалось ему недостижимым благом, самым ярким наслаждением из всех возможных…

Однажды они все-таки выбрались к жрицам любви. Отмечали день рождения Джеффри, выпили лишнего и решили немного поразвлечься. Патрик неоднократно отказывался от подобного времяпрепровождения, но на этот раз согласился составить Джеффри компанию. Его разбирало любопытство. Джеффри тоже было чрезвычайно интересно. Несмотря на свою опытность в подобных делах, он ни разу не обращался к услугам ночных бабочек и считал, что в порядке эксперимента надо попробовать все.

Патрик был разочарован. Хотя девушки, которых они вызвали по телефону через агентство эскорт-услуг, оказались прехорошенькими. Они поначалу немного смутились, увидев коляску Патрика, но быстро пришли в себя.

— Ты такой красавчик, — прошептала Кейт, расстегивая его рубашку. — Я умираю от желания. — Она томно закатила глаза. Патрика передернуло.

— Только не вздумай меня жалеть, — предупредил он ее. — Я не нуждаюсь в сочувствии.

— Ни в коем случае, — рассмеялась она. — Женщины тебя на куски раздерут, если ты им позволишь. Зачем тебя жалеть? Ты лучше их всех. — И она презрительно кивнула в сторону улицы.

Патрику льстило, когда восхищались его красотой. Но он предпочел бы заурядную внешность и пару здоровых крепких ног.

Дальше разговоров у них дело не пошло. Патрику вдруг стало невероятно противно, что ему придется провести ночь в постели женщины, продававшей свою любовь. Кейт надулась, но после солидного вознаграждения перестала донимать его своими ласками.

Кейт оставила ему свой номер телефона, настойчиво просила звонить. Видимо, синеглазый юноша запал ей в душу. Но Патрик понял, что такая любовь не для него.

Джеффри тоже решил в будущем избегать подобных опытов.

— Я еще достаточно молод и здоров. Зачем мне покупать любовь? — неосторожно сказал он Патрику и осекся. Да, он мог так поступать. А что оставалось его брату?

Патрик решил впредь не приближаться к женщинам. Что могло привлечь их в дом? Деньги, положение? Желание обогреть и пожалеть несчастного? Это было ему не нужно.

— Я обойдусь и без женщин, — решительно заявил он брату в одной из редких откровенных бесед. Джеффри лишь пожал плечами. — Любовь не для меня.

— Смотри, не зарекайся. Никогда не знаешь, как судьба повернет, — с сомнением в голосе ответил Джеффри.

4

Случилось именно так, как предсказывал Джеффри, думал Патрик, когда они возвращались домой после неудачного вечера в «Диско Хаузе». Патрик встретил девушку, которая по-настоящему понравилась ему, но умудрился потерять и без того маленький шанс на взаимность.

Когда Робин и Бет увидели, что Патрик сидит в инвалидной коляске, они словно язык проглотили. От них нельзя было добиться ни слова, и Джеффри один делал отчаянные попытки поддержать непринужденную беседу. Бетти, больше всех стремившаяся потанцевать, даже не приподнялась за весь вечер.

Бравада Патрика постепенно спадала, ее сменила необыкновенная усталость. Они не пробыли в клубе и часа, когда Бетти неожиданно засобиралась домой. Робин была благодарна подруге за то, что та нашла в себе силы прервать этот вечер. Она понимала, что каждый ее взгляд, направленный в сторону Патрика, был наполнен невыразимой жалостью, и что ему это неприятно. Каждый раз, когда их глаза встречались, Патрик вздрагивал как от удара. Поэтому она почувствовала облегчение, когда Элизабет собралась домой. Джеффри не настаивал. Наоборот, он с неприличной поспешностью подозвал официанта и расплатился. Они вышли на улицу. Мысль о том, что им придется еще ехать до университетского городка, что ей придется сидеть рядом с Патриком в машине, была невыносима Робин.

— Большое спасибо за сегодняшний вечер, но нас не надо провожать. Мы немного прогуляемся, а потом сядем на автобус, — твердо сказала она, храбро глядя Джеффри в глаза. Она чувствовала, что сорвется на крик, если он вздумает настаивать. Джеффри только вздохнул.

— Да, конечно. Я все понимаю. Но ведь мы еще увидимся? — с надеждой спросил он.

— Разумеется, — кивнула головой Робин. Но ни он, ни она не чувствовали уверенности в этом.

Всю дорогу домой Джеффри хранил свирепое молчание. Грейс сразу поняла, что что-то произошло, как только хмурый Джеффри вкатил кресло Патрика в холл. Она встретила их у лестницы, но приветственная улыбка застыла на ее губах, когда она увидела лица своих сыновей.

— Что случилось? — не удержалась она от вопроса, хотя давно уже установила для самой себя правило никогда не вмешиваться во взаимоотношения детей.

— Патрик вел себя сегодня как последний дурак, — процедил Джеффри сквозь зубы.

Грейс вскинула голову. Он никогда не позволял себе говорить о старшем брате в таком тоне. Как ни странно, Патрик, который всегда остро реагировал на любую критику, промолчал.

— Что все-таки произошло? — повторила Грейс более настойчиво. — Патрик? — Она повернулась к старшему сыну. Ее поразило отчаяние, написанное на его лице. Она уже давно не видела такого выражения.

— Джеффри ответил тебе, мама, — устало сказал он. — Я самодовольный эгоист, которому нет дела до других людей. Проводи меня до комнаты, — попросил он брата.

Джеффри кивнул головой в знак согласия, и они молча направились к лифту. Грейс смотрела им вслед. Что же случилось?

— Ты хоть понимаешь, что ты наделал? — В комнате Патрика, вдали от Грейс, Джеффри мог позволить себе расслабиться и дать волю своей ярости. — Что теперь делать? Как я смогу смотреть ей в глаза?

— Я не понимаю, почему ты так волнуешься. — Патрик уже взял себя в руки и был снова невозмутим. — Ты и Бет неплохо общались и до меня, как сегодняшний день может повлиять на ваши отношения?

— Да при чем тут Бет! — Патрик поразился отчаянию, прозвучавшему в голосе брата. Джеффри вскочил с кровати, на которую по привычке уселся, как только вошел в комнату. — О Бет речь не идет. Я говорю о Робин.

— О Робин? — переспросил Патрик. Ему была неприятна неподдельная страсть, с которой Джеффри произнес имя девушки.

— Конечно. Бет не имеет никакого значения, а вот Робин… — И глаза Джеффри мечтательно устремились куда-то поверх головы Патрика. — Я никогда не встречал более красивой девушки. Какие у нее глаза. А улыбка… она необыкновенная… — Джеффри явно не находил слов.

Патрик ощутил горечь во рту. Да. Ему Робин тоже показалась необыкновенной, хотя он не обладал опытом брата.

— И теперь она не подойдет к нам на пушечный выстрел, — продолжал Джеффри.

— Почему? Что произошло? Ведь мы по-прежнему МакКойны, наши банки и корпорации никуда не делись, — иронично заметил Патрик.

— Ты что? — Джеффри в изумлении посмотрел на брата. Порой Патрик не замечал очевидных вещей. — Она не Бет. — При воспоминании о Бетти Джеффри невольно ухмыльнулся. — Ты видел глаза Робин? Ты до смерти напугал ее.

Патрик был вынужден признать справедливость слов Джеффри. Он никогда больше не увидит Робин Сеймур. Конечно, можно было бы разыскать ее, объяснить, попросить прощения за свою мальчишескую выходку, пригласить куда-нибудь. Но что это изменит? Никакие извинения не поставят его на ноги и не заставят эту задумчивую девушку провести с ним еще один вечер.

— Рано или поздно она все равно узнала бы о том, что я калека, — неожиданно разозлился Патрик. — Какая разница, что это произошло именно так и сегодня?

— Огромная. — Снова удивленный взгляд Джеффри. — Так бы она просто была в курсе, что мой брат… — Джеффри запнулся, но Патрик нетерпеливо кивнул головой, и он продолжил: — А теперь получается, что мы вместе решили зло подшутить над ними. Посмеяться. Заставить чувствовать себя неловко. Робин подумает, что я способен на такую жестокость! — почти выкрикнул он. — Как мне объяснить ей, что это только твоя глупость? Что с тобой случилось, Патрик? Ты раньше никогда не вел себя так.

Патрик уже не слышал последнего вопроса Джеффри. Он удивлялся собственной слепоте. Слова Джеффри раскрыли ему глаза. Что подумает Робин? Значит, Джеффри тоже волновал один-единственный вопрос: что сделать, чтобы Робин простила? Как увидеть ее опять? Выходит, что и его брата интересовала отнюдь не простушка Элизабет, а ее подруга. Я не только безногий, но еще и слепой, с горечью подумал Патрик. Я воспринял как аксиому тот факт, что Джеффри увлечен Элизабет, и размечтался о Робин. А на самом деле… Он оглядел брата. Высокий и стройный, тот стоял у окна, отодвинув штору, и вглядывался в темноту. Патрик неожиданно понял, что у Джеффри есть все то, чего не хватало ему, чтобы попросить прощения у Робин. И, главное, получить его. Джеффри, как будто догадавшись о мыслях Патрика, посмотрел на брата и улыбнулся.

— А, впрочем, какая разница. Даже если они разозлились на нас, не страшно. Найдем таких же, да еще получше, правда? — Он потрепал Патрика по плечу и вышел из комнаты. Но беззаботность его тона не обманула Патрика.

— Робин, перестань говорить глупости, — раздраженно сказала Бетти. Ей хотелось спать, но Робин не понимала намеков и продолжала мучить ее. — Уже второй час ночи, а ты твердишь одно и то же. Мы же не знали, что он такой.

— Как ты можешь так говорить! — Робин нервно расхаживала по коридору. Все уже легли спать, и только две подруги секретничали… — Я не понимаю, ты прочитала столько о семье МакКойнов. Неужели об этом ничего не писали?

— Нет, — искренне ответила Бет. — Я ничего не заметила. — Она промолчала о том, что в основном концентрировалась на статьях, посвященных описанию великолепного дома МакКойнов и вечеринок, которые там устраивались. Все остальное ее мало интересовало.

Бетти тоже переживала, но по иным причинам. Ее волновало, как сегодняшнее происшествие отразится на ее взаимоотношениях с Джеффри. Она прекрасно отдавала себе отчет в том, что он глаз не сводил с Робин, но все-таки лелеяла надежду на взаимность.

— Мы обе вели себя как идиотки. Вытаращили глаза на бедного мальчика. Как будто инвалида никогда не видели, — безапелляционно заявила она.

Робин вздрогнула при слове «инвалид».

— Это ужасно. — Она стиснула руки и села на диван рядом с Бетти. — Он так красив, — почти неслышно прошептала она. — Даже дух захватывает.

— Да, — согласилась с ней Бетти. — Джеффри ему и в подметки не годится. Интересно, что с ним приключилось? Или он такой с рождения?

Робин не задавалась подобным вопросом. Ей было мучительно стыдно. Она вспоминала слова Патрика, его взгляды, глаза Джеффри, когда они вздумали настаивать на дискотеке. Как она могла быть такой слепой? Ведь она всегда гордилась своим умением понимать чувства других людей! И самое ужасное, что уже нельзя ничего изменить.

— Больше мы не увидим братьев МакКойн, — произнесла она с сожалением.

Бетти покосилась на подругу. Та же мысль приходила и ей в голову. Слишком они оторопели от инвалидной коляски Патрика, чтобы с ними еще раз захотели встретиться. Но она не думала, что Робин тоже переживает по этому поводу.

— А кого из них ты хотела бы увидеть еще? — спросила она.

— Я… я не знаю, — растерялась Робин. Ей не хотелось обсуждать это с Бетти.

Позднее, лежа в кровати, она честно ответила на этот вопрос себе. Патрика. Джеффри веселый, забавный, изумительный, но синие глаза его старшего брата растревожили душу Робин. Она не испытывала ничего подобного в своей жизни. Даже чувство к Стену не отличалось особой эмоциональностью. Теперь она понимала, что готова рыдать от отчаяния при одном воспоминании о коляске Патрика. Он — инвалид. Невероятно. Казалось, судьба должна быть к нему благосклонна с самого рождения, но она только жестоко посмеялась над ним. Робин понимала, как тяжело ему было находиться рядом с ними, слушать их беззаботную болтовню, сопротивляться их желанию пойти потанцевать. Джеффри мог бы предупредить нас, запоздало упрекнула она рыжеволосого МакКойна. Что же теперь делать? И зачем? Скорее всего, Патрику нет до нее никакого дела, он забудет про нее завтра же. Зачем терзаться понапрасну? Пытаться поговорить? Он просто отмахнется от нее как от назойливой мухи. Неважно, решила она про себя. Я все равно обязана с ним объясниться и попросить прощения. Он не должен считать меня невоспитанной девицей.

Робин металась в кровати. Если бы Патрик был обычным парнем, то она не попала бы в это дурацкое положение, из которого так сложно найти выход. А надо ли вообще его искать? Не проще ли забыть о существовании Патрика МакКойна?

Робин раздирали противоречивые желания, ни к какому определенному решению она так и не пришла. С утра встала невыспавшаяся и была невнимательна на занятиях, вызвав тем самым удивление преподавателей.

Прошла неделя. Патрик ни на минуту не переставал думать о Робин. Вспоминать ее. Блеск ее глаз, улыбка, открывавшая жемчужные зубки… Она поднимала руки, чтобы возвратить в прическу выбившийся локон, а у Патрика перехватывало дух, когда из-за этого небрежного движения платье натягивалось, подчеркивая безупречную форму ее груди. Что бы он ни отдал, чтобы возвратить те мгновения, когда она сидела в машине рядом с ним, и они беззаботно разговаривали.

С Джеффри они больше не затрагивали эту тему. Несколько раз Патрик порывался предложить брату съездить в Гринбож и навестить девушек. Поговорить, выпить кофе. Но останавливался. Он не хотел, чтобы Джеффри подозревал о его чувствах к Робин. Патрик догадывался, что в этом вопросе его простодушный брат вряд ли станет на его сторону.

Джеффри стал необыкновенно молчалив. Дома почти не появлялся, и семья порой не видела его даже за завтраком. Френсис был недоволен.

— Где шляется этот мальчишка? — осведомился он у жены, когда в очередной раз стало ясно, что Джеффри опять пропадает неизвестно где.

— Мальчик развлекается. Ему же всего двадцать, — тихо ответила Грейс, защищая сына. Она привыкла сглаживать все шероховатости в семье, когда три сильных мужских характера — Френсис, Патрик и Джеффри — сходились вместе. Порой только ее умиротворяющее присутствие не допускало развития очередного конфликта.

— Развлекается? — Тон Френсиса показывал, что он не в восторге от такого ответа. — А он хотел бы заняться чем-нибудь другим? Поработать, например? Мне нужны надежные люди в правлении.

— Ты сам не допускаешь его к компании, — справедливо возразила Грейс. Иногда Френсис был на редкость нелогичен. — Неудивительно, что мальчик немного распустился. Ты и Патрика… — Она не успела договорить.

— Патрик сам отказывается принимать активное участие в нашей жизни, — прервал ее Френсис. — Я бы хотел сделать его полноправным компаньоном, но он предпочитает держаться в тени. Роль консультанта его вполне устраивает. А зря. Серьезная работа отвлекла бы его…

На этот раз Грейс прервала рассуждения мужа.

— Патрик сам знает, как лучше. Он умница. А вот Джеффри нужно сделать внушение. Боюсь, там завелась новая девушка, — вздохнула она. — Когда он наконец успокоится…

— Он же только начал, — со смехом возразил ей муж. Он вспомнил те времена, когда Грейс Донохан была самой веселой и необузданной девчонкой Гринбожа. — Он унаследовал свой темперамент от матери. Ты тоже была неотразима, дорогая.

Грейс улыбнулась.

— Все равно надо бы ему быть посерьезнее. В конце концов, наши дети когда-нибудь унаследуют все. — Морщинка прорезала ее высокий гладкий лоб. Она ни на минуту не переставала думать о детях.

Френсис с любовью смотрел на жену. Какая она у меня умница и красавица, с гордостью думал он. И сыновья у нас тоже замечательные. Вот только…

Каждый вечер Патрик в специально оборудованной комнате занимался гимнастикой. Он давно уже перестал верить в то, что это поможет встать на ноги, и делал свои упражнения машинально, чтобы хоть чем-то занять себя.

Патрик сжимал в руках гантели, старательно тянул свое неподвижное тело по небольшой лестнице, время от времени поглядывая на секундомер. Что ж, я становлюсь крепче день ото дня, с иронией подумал он. Такими темпами я смогу к Рождеству принимать участие в соревнованиях по тяжелой атлетике.

— Не помешаю? — раздался за спиной нежный женский голос.

Патрик не мог поверить собственным ушам. Этот тембр он узнал бы из тысячи. Но этого не может быть. Он резко повернулся. Перед ним стояла Робин Сеймур. На ней был короткий синий сарафан и голубая рубашка. С распущенными волосами она выглядела неправдоподобно юной. Патрику захотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что он не спит.

— Я не помешаю тебе? — повторила свой вопрос Робин, явно смущаясь под изумленным взглядом Патрика. Тот отвел глаза. Нет, это не сон. Это действительно она.

— Ни в коем случае, — пробормотал он.

Патрик старался говорить непринужденно, как будто ничего особенного не было в том, что она вдруг очутилась перед ним. Но у него плохо получалось, потому что Робин выглядела встревоженной. Она чувствовала себя неуютно, вторгаясь на его личную территорию.

— Если что-то не так, я могу уйти, — забеспокоилась она. — Я не хочу тебя отрывать.

— Ну что ты. Я уже закончил. — Патрик стал лихорадочно оглядываться вокруг, собирая свое нехитрое оборудование. Так, гантели в коробку, лестницу сложить. Еще пара-тройка коробок с массажерами. Вроде бы все в порядке.

Патрик гордился тем, что мог самостоятельно делать почти все в доме. Ему не нужна была помощь, чтобы позаниматься в зале или спуститься в столовую. Но теперь он с ужасом осознал, что ему придется в присутствии Робин карабкаться обратно в свою коляску. Обычно у него это получалось неплохо, но он понимал, насколько смехотворно может выглядеть со стороны, и никогда не пытался сделать это в присутствии Грейс или Джеффри. А тут Робин. Патрик заранее холодел при одной мысли о том, на кого он будет похож.

— Хорошо. Тогда ты собирайся, а я пока приготовлю сок. Очень пить хочется, тебе какой? — Она словно догадалась о его затруднении и решила помочь ему.

— Апельсиновый, — ответил Патрик машинально. Он никак не мог прийти в себя. Робин застала его врасплох. Когда за ней закрылась дверь, он несколько минут сидел без движения. Потом, отбросив в сторону полотенце, придвинул к себе кресло и одним мощным рывком уселся в него. Вот так можно было бы и в ее присутствии, отметил он про себя.

Робин рассчитывала найти Патрика в комнате для занятий. Джеффри подсказал ей, что в это время он обычно делает свою гимнастику. По дороге она репетировала свою речь и тщательно вырабатывала небрежный тон, которым поприветствует его. Главное, не показывать ему, насколько она переживает из-за своего поведения в тот вечер. Но когда она увидела его, все приготовленные слова вылетели у нее из головы. Она уже успела забыть, насколько он привлекателен.

Джеффри МакКойн появился в университетском городке на следующий день после того злополучного вечера. Ему не составило труда найти след «такой суперкрасотки с длинными темными волосами и черными глазищами». Уже третий человек, к которому он обратился с этим незатейливым вопросом, ответил, что знает, в каком корпусе живет эта девушка. Поэтому, когда Робин вышла из здания университета и медленно пошла по направлению к общежитию, первым человеком, которого она увидела, стал Джеффри. Заложив руки за спину, он мерил шагами лужайку перед общежитием. Робин знала, что туда очень неохотно пускали чужих людей, и подивилась пронырливости Джеффри.

— Привет! — окликнула она его. — Ты ждешь Бет? У нее еще история Америки, она придет позднее. — И тут же пожалела о своем вопросе. Легкое облачко досады затуманило веснушчатую физиономию Джеффри. Действительно, кто знает, зачем он тут. Девушек в университете было много.

— Я не к Бет, — неохотно признался Джеффри, укрепив Робин в ее догадке. Бедняжка Бетти! Все-таки ей следовало давным-давно забыть про МакКойна, она еще наплачется из-за этого донжуана. — Я к тебе.

Робин остолбенела. Она не ожидала такого ответа, и Джеффри понял это по выражению ее лица.

— Мне надо с тобой поговорить. Пойдем куда-нибудь, хорошо? — неуверенно пробормотал он. Он выглядел настолько смущенным, что Робин чуть не рассмеялась. Он боится, что их здесь Бет застукает? — пришла ей в голову забавная мысль.

— Ладно, — весело согласилась она. В конце концов, отказывать ему в просьбе причины не было.

Они вышли за пределы городка. Джеффри вздохнул с облегчением. Красный автомобиль ожидал их неподалеку, и Робин поразилась, насколько Джеф изменился, когда сел за руль. Снова стал тем самоуверенным нагловатым парнем, с которым она познакомилась несколько дней назад.

— Понимаешь, мне очень неудобно за вчерашнее поведение Патрика, — рассуждал он, ловко управляя автомобилем. У Робин только сердце екало, когда они пролетали мимо очередного грузовика. — Но ты должна понять, что у него иногда бывают заскоки. Он не всегда понимает, что чувствуют другие люди. Это объяснимо в его положении. — Джеффри пожал плечами, а Робин захотелось стукнуть его.

— Ты мог бы предупредить нас заранее, — вспомнила она упреки, которыми мысленно награждала его вчера. — Тогда Бет не стала бы настаивать на дискотеке.

— Конечно, — беззлобно согласился он. — А вдруг вы бы отказались с нами ехать?

Как же, Бет отказалась бы, мрачно подумала Робин, а Джеффри продолжал:

— Мы хотели немного повеселиться, и если бы твоя подруга не захотела пойти в этот дурацкий клуб, вы бы ничего так и не узнали.

— И ты считаешь, что это правильно? — ледяным тоном осведомилась она. — Ты удивляешь меня, Джеффри Мы были жестоки, когда тащили его на дискотеку, но ты был еще более жесток. Ты же все знал. — Робин отвернулась, чтобы скрыть набежавшие слезы.

Джеффри опешил. Он не ожидал, что разговор примет такой оборот.

— Патрик тоже мог бы не свирепствовать, — попробовал оправдаться он. — Зачем он поддержал Бетти?

Робин успокоилась. Действительно, все они хороши. Все четверо. Сейчас нет смысла ругаться и выяснять, кто прав, а кто виноват. Лучше все забыть и начать сначала. Она повернулась к Джеффри.

— Все мы постарались. Но, мне кажется, пора перестать забивать себе этим голову. И подумать о чем-нибудь другом. Ничего смертельного не произошло.

— Отлично. — Джеффри развеселился и резко сменил тему разговора. — Что ты делаешь сегодня вечером?

Неожиданно для себя, Робин согласилась встретиться с ним вечером и пойти куда-нибудь потанцевать, несмотря на сочинение и массу других планов. Джеффри МакКойн умел воздействовать на девушку так, чтобы та сказала ему «да».

И только позднее, собираясь на встречу, Робин осознала, что идет на свидание с человеком, в которого влюблена ее лучшая подруга.

Бетти была в ярости. Добрые люди уже донесли ей, что Джеффри увез Робин сразу после занятий — слишком уж была заметна его рыжая голова и красная машина.

— Зачем он приезжал сегодня сюда? — враждебно спросила она подругу. — Если ты собиралась скрыть от меня его визит, то твой план с треском провалился.

— Поговорить. — Робин была невозмутима. — И я не думала ничего от тебя утаивать. Ты слишком мнительна. — Она знала по опыту, что взрывной характер подруги заставлял ее из любой мелочи делать трагедию.

— О чем? — Бетти знала, что Робин при необходимости могла быть очень упрямой, но сдаваться не собиралась. — Уезжать вместе вам тоже было обязательно? Он не мог поговорить здесь? Что ему было надо?

— Мне не понятна твоя цель, Бетти. — Робин в упор посмотрела на подругу. Бетти немного смутилась. Пожалуй, ей не следовало набрасываться на Робин с обвинениями. — Ты в чем-то хочешь меня обвинить или просто интересуешься, где я была после обеда?

— И то, и другое! — крикнула Бетти в запале. Она не могла позволить сбить себя с толку. — Я не понимаю, что ты делала с моим парнем.

— Твоим парнем? — переспросила Робин. — С каких это пор Джеффри МакКойн считается твоим парнем?

— Но… Робин! — Бет была ошарашена таким отпором обычно тихой подруги. — Ты же знаешь…

— Конечно, знаю, — смягчилась Робин. Главное в ссорах с Бетти было ошеломить ее, сбить с нее воинственность. Потом с ней можно было нормально разговаривать. — Он хотел объяснить вчерашнее, тебя рядом не было, поэтому он удовольствовался мной. — Она немного покривила душой, так как прекрасно знала, что Джеффри искал именно ее, а не Бетти.

— Что же он сказал? — продолжала требовать Элизабет. Она признавала, что была слишком резка с Робин, но все равно хотела знать все подробности.

Робин подробно ответила Бетти на ее вопрос. Конечно, было бы честнее по отношению к подруге признаться в том, что сегодня вечером идет на свидание с Джеффри, но она не решилась. В любом случае, продолжения это не получит. Зачем зря расстраивать Элизабет?

Ожидая Робин у дверей модного китайского ресторана, где они договорились встретиться, Джеффри с ужасом понимал, что ни разу в жизни еще так не волновался. Он каждые пять секунд поглядывал на часы, стараясь убедить себя в том, что все нормально и под контролем. То ему начинало казаться, что она не придет совсем, то, что она сильно опоздает. Когда Робин наконец показалась вдалеке, Джеффри был уверен, что ждет ее целый день. На самом деле она пришла точно к назначенному времени.

Джеффри хорошо разбирался в женщинах, и не мог не оценить ее сдержанный деловой костюм, темно-коричневый цвет которого удивительно шел к ее глазам. Но также Джеффри прекрасно понял, что вряд ли она хочет поддерживать с ним какие-либо отношения, кроме дружеских. Иначе бы она оделась поярче и посексуальнее, подумал он.

Его худшие подозрения подтвердились. Робин была дружелюбна и сдержанна, но не более. Все его попытки сообщить ей о своих чувствах были встречены ледяным молчанием. Джеффри начинал догадываться, что дело не обошлось без влияния Элизабет. Он хотел прямо спросить Робин, отвергает ли она его ухаживания только потому, что Бетти ее лучшая подруга, или есть иная причина, но не решился. А вдруг ей просто неприятна моя физиономия, грустно подумал он. Лучше уж потешить себя надеждами. И Джеффри перестал изливать потоки обаяния. Девушка, чувствовавшая себя вначале скованно, немедленно расслабилась. Они прекрасно провели вечер, танцевали, смеялись. Джеффри оказался блестящим рассказчиком, а Робин внимательной слушательницей. Они вели себя по отношению друг к другу как старые приятели, которым очень хорошо вместе.

Из Джеффри выйдет прекрасный товарищ, размышляла Робин, укладываясь в постель. Он такой веселый. С ним не надо думать о том, что бы такое сказать, перед ним не хочется прикидываться лучше, чем ты есть на самом деле. Вначале, когда он имел на меня виды, было немного неприятно, но потом он отбросил эту глупую мысль. Наверное, наши отношения с семейством МакКойнов не прервутся так легко, как считает Бетти.

— Ты ужинала с Джеффри? — Бет собственной персоной влетела в комнату Робин. Хорошо, что ее соседка ночевала у родственников в Гринбоже. Иначе она точно подала бы жалобу в совет университета.

— Бетти, ты знаешь, который час? — Робин зажмурилась, потому что Бетти неожиданно включила верхний свет. — Я уже давно сплю.

— Это неважно! — Бетти вся кипела от возмущения. — Ты ужинала с Джеффри и не сказала мне ни слова. Ты предательница. — Она опустилась на стул, закрыла лицо руками и приготовилась плакать.

— Бет, перестань, — поморщилась Робин. Импульсивность подруги порой действовала на нервы. — Между мной и Джеффри МакКойном ничего нет, можешь мне поверить.

— Ты лжешь, — трагически произнесла Бетти, однако руки от лица отняла и рыдать передумала. Она знала, что Робин никогда не кривила душой. — Поклянись! — Бетти бросилась на колени перед кроватью Робин.

— Не сходи с ума, Бетти, не так уж ты влюблена в него. — Робин изумленно посмотрела на подругу. — Не стоит переигрывать, на меня это не действует.

— Что правда, то правда, не влюблена, — призналась Бет, поднимаясь с колен и отряхиваясь. — Но все равно не хотелось бы, чтобы вы… — Она с сомнением взглянула на Робин.

— Мы только приятели. Джеффри неплохой парень, но меня он совершенно не интересует, как, впрочем, и я его. — Робин решила не упоминать о тех нескольких взглядах, которые Джеффри бросил на нее в самом начале вечера. Может быть, ей привиделось?

— Приятели? — Бет расхохоталась. Невозможно представить, чтобы Джеффри МакКойн соглашался общаться с привлекательной женщиной на дружеской основе.

— Именно приятели. — Робин немного обиделась, так как уловила нотку недоверия в голосе Бетти. — Он приглашает нас завтра к себе домой. Хочет показать какую-то картину, которую недавно купил его отец.

— Что?!! — Бетти не верила своим ушам. Ее мечты потихоньку начинали сбываться. За все время своего знакомства с Джеффри она не могла добиться, чтобы он пригласил ее в гости, а у Робин это получилось буквально за три дня. — Все равно тут дело нечисто.

— Думай, что хочешь. — Робин демонстративно пожала плечами. — А сейчас выключи свет, я спать хочу.

Бетти была совершенно права. Чутье ее не обмануло. Джеффри МакКойн не желал быть другом Робин. Она нравилась ему, как никакая другая женщина до нее. Он хотел большего, но понимал, что на данном этапе Робин отвергнет его.

Черт бы побрал эту Бетти, с досадой думал он, когда ехал домой после того, как проводил Робин. Если бы Робин не думала, что между нами что-то есть… Конечно, проще было в лоб спросить Робин, не желает ли она стать его девушкой. Получив отказ, можно было бы махнуть рукой и забыть про нее, как не раз бывало. Другие найдутся. Несмотря на свои уверения, что он неоднократно влюблялся до глубины души, неудачи на любовном фронте никогда сильно не расстраивали его. Джеффри осознавал, что в его жизни еще не было настоящего чувства. Сейчас впервые он столкнулся с чем-то необъяснимым, чему он не мог дать определение, исходя из своего прошлого опыта. Больше всего на свете он боялся, что Робин развернется и уйдет, если он будет настаивать. Лучше выждать. Она хочет дружбы? Хорошо, она ее получит. Пусть вокруг будет много девушек, пусть будет шум и веселье. Чтобы она не догадалась, насколько он хочет заполучить ее. Будет тяжело, но он спрячет свои истинные эмоции. Главное, чтобы она не убежала сейчас. А Бетти? Джеффри без малейшего сожаления вспомнил о своей кудрявой подружке. Что ж, такова жизнь. Он же не виноват, что Робин нравится ему больше.

5

Такова была краткая предыстория появления Робин в доме МакКойнов, которую девушка рассказала Патрику, когда они сидели на кухне и потягивали апельсиновый сок. Конечно, многого она не знала сама, но Патрик без лишних слов догадался, что стояло за такой необычной предупредительностью Джеффри.

— Значит, ты уже несколько раз приходила к нам в гости, — задумчиво проговорил он. А Джеффри ничего не сказал мне, отметил он про себя. А ты, братец, оказывается, великий притворщик.

— Да. — Робин решила бороться со своей робостью и, несмотря на то, что присутствие Патрика по-прежнему выбивало ее из колеи, бойко поддерживала беседу. — У нас неплохая компания образовалась. Только боюсь, я немного забросила учебу. — И она виновато улыбнулась.

У Патрика потеплело на душе. Какая разница, как она появилась тут. Ведь она рядом, пришла к нему, сидит на соседнем стуле и разговаривает с ним. Он чувствовал себя абсолютно счастливым.

— А как дела у Бет? — поинтересовался он. — Она тоже приезжает с тобой?

— Да, — кивнула Робин. — Ей здесь очень нравится. У вас чудесный дом.

Робин вспомнила свою первую встречу с особняком МакКойнов.

Особняк был изумителен. Он располагался в самой престижной части пригорода Гринбожа, где селились только самые состоятельные горожане. Дом окружала высокая стена из красного кирпича, поэтому Робин не могла сразу разглядеть все его великолепие. Но когда резные ворота распахнулись, у нее захватило дух.

Дом был построен из белого камня, который с годами приобрел нежный серо-бежевый оттенок. Входная дверь с небольшим портиком, располагавшиеся по бокам симметричные окна, крытая красной черепицей крыша. Именно такой дом являлся Робин в ее детских снах. Крепость, в которую хотелось вернуться после долгого утомительного пути, где тебя приласкают и поддержат. Подобную красоту она видела только в кино. Она и представить себе не могла, что некоторые люди действительно живут в таком великолепии.

Несмотря на свою невероятную элегантность, угрожающе дом не выглядел. Наоборот, здесь была атмосфера тепла и уюта. Гравий аппетитно хрустел под ногами, когда они направлялись к двери, и Робин невольно задавалась вопросом, так ли прекрасно жилище МакКойнов внутри, как снаружи. Она скосила глаза на Элизабет, молча идущую рядом. На ее лице застыло выражение безграничного восторга, и Робин невольно усмехнулась. Она догадывалась о том, какие мысли наводнили голову ее тщеславной подружки.

Джеффри торжественно распахнул дверь и пригласил девушек внутрь. Они оказались в большом великолепно обставленном холле и не смогли удержаться от восхищенных восклицаний. Джеффри посмотрел на них, довольный произведенным эффектом. Гордиться было чем. Даже человек с самым изысканным вкусом не мог бы придраться к строгой симметрии линий и гармонии красок.

Изящная простота холла и лестницы была немного испорчена лифтом. Это для Патрика, догадалась Робин. Дверные проемы были чуть шире обычного, а в комнатах стояло мало мебели. Чтобы ему было легче двигаться в инвалидной коляске, подумала девушка. Робин уже не замечала богатства, окружавшего ее, ее мысли занимал синеглазый молодой человек, лишенный возможности наслаждаться жизнью.

Разве она могла назвать МакКойнов счастливчиками? Завидовать им? Они жили в сказочном доме, могли многое позволить себе, но их существование было отмечено печатью страдания.

От грустных мыслей Робин оторвали две огромные собаки, которые с кажущейся медлительностью вошли в холл. Джеффри с нежностью потрепал их по холкам. Собаки с обожанием смотрели на него. Бетти, с детства боявшаяся крупных животных, взвизгнула и схватила Робин за руку.

— Ты боишься собак? — спросил Джеффри с изумлением. Он не думал, что кто-то может испугаться его добродушных псов. Бетти кивнула головой, а Робин рассмеялась.

— Я нет, — ответила она. — Я выросла с Лабрадором. Только мой поменьше был. Идите сюда, малыши, — ласково поманила она псов. Те с радостью подошли, дружелюбно виляя хвостами, и стали тереться об ее ноги.

— Поменьше Келли, а потолще, с серой мордой, Диана, ее мать, — объяснил девушкам Джеффри, с удовольствием наблюдавший за тем, как Робин гладила разнежившихся собак. Он был рад, что они нашли общий язык. — Если они будут надоедать, просто прогони их. Они могут быть очень назойливыми, — пояснил он, не сводя глаз с Робин.

— Может быть, пройдем в дом, — вмешалась Бетти, которой надоело быть третьей лишней в непонятном ей разговоре о собаках. Девушке не терпелось посмотреть ближе на жилище МакКойнов.

Джеффри устроил им небольшую экскурсию. Он впервые почувствовал, что его богатство не произвело ни малейшего впечатления на ту из девушек, которая была ему дорога. Если глаза Элизабет разгорались все ярче и ярче с каждой минутой, то Робин выказывала лишь вежливый интерес. Она словно в музее, с досадой думал Джеффри.

— У вас очень красиво. — Вот и все, что он услышал от нее.

Бет была не так скупа на похвалы. От окружавшей ее роскоши у нее голова шла кругом. Она пыталась сдержаться, но не могла. Джеффри ясно видел, что она вне себя от восторга. Он и не сомневался, что она будет вести себя именно таким образом. Особенности характера и желаний Бетти Рейнольдс не долго оставались для него загадкой.

— А с собаками ты уже познакомилась? — Вопрос Патрика оторвал Робин от воспоминаний. — Они изумительные, правда?

— Да, — улыбнулась она. — Они прелестны.

Патрик почувствовал легкую ревность. Она так давно находится в его доме, знакома с расположением комнат, домочадцами, и только он один оставался в неведении относительно ее присутствия. Он в который раз ощутил ненависть к своему телу.

— Хочешь еще сока? — спросил он, увидев, что Робин бесцельно вертит стакан в руке.

Она кивнула головой. Он потянулся за пакетом сока, налил ароматную жидкость и протянул стакан Робин. Затем положил руку на шею и стал неумело массировать ее, морщась от усилия и боли.

— Шея затекла? — сочувственно спросила девушка.

Патрик отрицательно покачал головой.

— Не только шея. Боюсь, я немного перестарался сегодня с гимнастикой и потянул мышцы, — натянуто улыбнулся Патрик. — Но я немного отдохну, и все пройдет.

Он рассмеялся и откинулся на стуле. Они заговорили о пустяках, но его рука невольно возвращалась к больному месту, продолжая совершать массирующие движения. Робин видела, как напряжено его тело. Неожиданно она встала, забрала у него из рук стакан и поставила его на шкаф.

— Сядь прямо и положи руки на стол, — сказала она, подошла к нему сзади и стала уверенно массировать его шею и плечи.

Патрик тихо застонал. Облегчение, приносимое умелыми руками Робин, было велико. Он прислонился к ней и закрыл глаза. Через несколько минут Робин почувствовала, как напряжение ослабло. Она продолжала, пока ее руки полностью не прогнали его боль.

Патрик не шевелился. Робин наклонилась к нему и прошептала:

— Ты не спишь?

Он открыл глаза и повернулся к ней. Их лица находились в сантиметре друг от друга.

— Кажется, нет, — пробормотал он. — Спасибо, Робин, ты настоящая волшебница.

Она вздохнула и выпрямилась. Очарование последних минут рассеялось. Робин с недоумением смотрела на свои руки, не веря, что она осмелилась на такой поступок. Желание помочь Патрику было спонтанным, и она не успела подумать о том, что ее поведение можно было истолковать неправильно.

— Когда-то я взяла несколько уроков массажа, — пояснила она.

Они продолжали разговаривать. Девушка постепенно привыкала к мысли о том, что молодой человек, сидящий рядом, никогда не встанет с кресла и не проводит ее хотя бы до дверей. Он не будет управлять машиной и не побежит с ней наперегонки. Она уже не вздрагивала при каждом взгляде на его инвалидное кресло. Надо мириться с тем, что изменить мы не в состоянии.

— Робин… — В кухню влетел Джеффри и резко остановился, когда увидел Патрика. — Вот ты где. А мы тебя потеряли.

— Я смотрела, как Патрик занимается, — непринужденно ответила она. Патрик заметил, что Джеффри внимательно посмотрел на него. Да, не все так просто с тобой, братец, подумал он. — А где ты оставил Бетти?

— На корте. Она пытается научиться играть в теннис. — Джеффри не скрывал насмешки. Спортивные потуги Бетти уже успели стать притчей во языцех в их маленьком кругу.

— Правда? — Глаза Робин округлились. — Да ты что?

Они с Джеффри засмеялись. Патрик снова ощутил укол ревности. Они столько пережили вместе за эти несколько дней, когда он сидел взаперти в своей комнате и мечтал о ней. У них были общие воспоминания, они чему-то смеялись вместе, а он чувствовал себя лишним.

— Может, посмотрим? — предложил он.

— Мы с Робин уже насмотрелись, с нас хватит. А тебе будет интересно, — ответил Джеффри.

Патрик понял, что от него хотят избавиться. Джеффри впервые вел себя таким образом.

— Я с удовольствием понаблюдаю за Бетти еще. Это очень смешно, хотя она и моя подруга. — Робин повернулась к Патрику. — Идем?

— Да, — с радостью ответил он.

Джеффри ничего не оставалось, как с кислой физиономией следовать за ними.

Бетти играла в теннис. Вернее, думала, что играет. Она скакала по корту в коротенькой юбочке, прыгала сверх меры, стараясь достать непослушный мячик. Ее партнером был близкий друг Джеффри Алек Патруччо. Он увлекался теннисом и на свою голову согласился научить Бетти. Та кокетничала с ним напропалую. Алек, распаленный близостью молодой девушки, уже надеялся на ее благосклонность после пары уроков. Но, проведя четыре часа на корте, он был готов проклинать ту минуту, когда согласился поработать с Бетти. Элизабет была абсолютно невосприимчива к спортивным играм. Робин до сих пор не могла без смеха вспоминать попытки подруги принять участие в школьных соревнованиях по баскетболу. Тренер поседел за первые десять минут игры, пока не решился удалить девушку.

Робин и Джеффри расположились под навесом в удобных шезлонгах, Патрик сидел рядом. Бетти весело помахала им рукой, Алек картинно поклонился. Патрик заметил, что от обычной живости итальянца не осталось и следа.

— Она его совсем умотала, — отметил Джеффри. — Я его предупреждал.

Бетти гоняла Алека по всему корту. Ее несчастный партнер скрипел зубами, но, джентльмен до мозга костей, держал свои эмоции при себе.

— Она с ним не расплатится, — презрительно сказал Джеффри после одной особенно неудачной подачи Элизабет.

Робин покоробил его тон.

— Его никто не заставляет тратить на нее время. — Ее голос выдавал недовольство. — Или вы все делаете, думая только о вознаграждении?

— Ну что ты. — Джеффри немного смутился. — Но ты согласна, что Алек совершенно измучен?

— Да. — Робин кивнула головой. — Пусть все бросит. Его никто не заставляет возиться с ней.

— Он не может признать свою слабость, — подал голос Патрик.

— Поиграем? — обратился Джеффри к Робин, игнорируя реплику брата.

— Хорошо. — Робин грациозно встала. Но, пройдя несколько метров, остановилась. Она вспомнила о Патрике. — Ты знаешь, я лучше посижу немного. Если хочешь поиграть, иди смени Алека, он совсем запыхался. — Она вернулась обратно.

Джеффри нахмурился. Он не стремился играть. Наоборот, с гораздо большим удовольствием повалялся бы на шезлонге, поговорил о пустяках, потягивая прохладный напиток и наблюдая, как легкий ветерок треплет волосы Робин. Но рядом немым укором сидел Патрик, и ему хотелось уйти от брата подальше. Джеффри поднял ракетку, валявшуюся в траве, и обреченно направился к Бетти.

— Зачем ты осталась? — почти враждебно спросил Патрик, когда Джеффри уже не мог слышать их разговор. — Ведь Джеффри пригласил тебя.

— Но я не хочу играть, — ответила Робин изумленно. Почему он позволяет себе такой тон? Разве она не вправе делать то, что хочет?

— Мне не нужны одолжения. — Впервые Патрик заговорил с Робин о том, что мучило их обоих.

— Что ты думаешь о себе? — невозмутимо сказала Робин, но чувствовалось, что это предгрозовое спокойствие. Патрик затаил дыхание. — Неужели ты считаешь, что все вокруг озабочены только тем, чтобы не причинить тебе боль, пощадить твои чувства? Ты взрослый мужчина, а ведешь себя как капризный ребенок.

Патрик смотрел на нее во все глаза. Справедливость ее слов поразила его. Робин продолжала:

— Я хочу просто посидеть в тени. Я должна спрашивать разрешения у тебя?

— Нет, что ты. — Патрик был явно смущен ее неожиданным отпором. — Извини, я не хотел тебя обидеть.

— Я понимаю. — Робин улыбнулась. Она уже жалела, что дала волю своим чувствам. — Это ты меня извини. Я не должна была срываться.

— Ты поступила правильно. Пора перестать со мной носиться, я обычный человек.

— О чем беседа? — К ним подошел Алек.

— Погода прекрасная, правда? — ответил Патрик.

Алек опустился на шезлонг Джеффри.

Отец Алека Патруччо был итальянцем, мать — американкой. Они с Джеффри подружились еще в школе, и учителя долго недоумевали по этому поводу. Алек неплохо учился, посещал все занятия, а сорванец Джеффри то и дело получал нагоняи. Они были полной противоположностью внешне: буйный рыжеволосый Джеффри и невысокий худенький Алек с черными гладкими волосами и оливковой кожей. Их семьи находились на разных ступенях социальной лестницы — отец Алека держал небольшой табачный магазин, и предполагалось, что сын когда-нибудь займет его место. Некоторые обвиняли Алека в том, что его привязанность к Джеффри МакКойну объяснялась вполне конкретными целями, но это никак не влияло на их дружбу. Даже Патрик, склонный относиться ко всем подозрительно, признавал, что Джеффри и Алек, несмотря на всю несхожесть, удивительно понимают друг друга. Френсис МакКойн неоднократно предлагал Алеку место в своей компании, но тот неизменно отказывался, приводя всех в недоумение. Алек Патруччо не желал ничьей помощи. Он хозяйничал в магазинчике отца, постепенно расширяя его, удивляя всех своей смекалкой.

— Этот мальчик далеко пойдет, — то и дело говорил Френсис, когда Джеффри рассказывал ему об успехах друга. — Я всегда подозревал, что из него получится настоящий бизнесмен. Жаль, что он не хочет с нами сотрудничать.

Но Алек предпочитал не смешивать деловые и личные интересы. Его бизнес стал приносить неплохой доход. Он не желал, чтобы это было известно кому-либо, включая его лучшего друга Джеффри. Ему были не нужны лишние неприятности, так как Алек Патруччо и его дела не всегда были в ладах с законом.

В дом МакКойнов Алек приходил развлекаться. Наделенный недюжинной деловой хваткой, он был очень робок от природы, мучительно тяжело сходился с новыми людьми. Общение с Джеффри помогало ему расслабиться, он чувствовал себя как дома в особняке МакКойнов. Тем более, там всегда можно было познакомиться с симпатичными девчонками.

Алек был некрасив. В нем не было ни неотразимости Патрика, ни живости Джеффри. На вечеринке его можно было просто не заметить. Он скромно сидел в углу, почти никогда не танцевал. Единственное, чем ему удавалось заинтересовать представительниц противоположного пола, — это спорт. Его небольшое сухое тело оказалось необыкновенно одаренным в этой области. Алек часто шутил, что ему следовало бы пойти в профессиональный спорт. Тогда от поклонниц отбоя бы не было, говаривал он. Джеффри ценил в друге его постоянную невозмутимость и готовность прийти на помощь в любой момент. Нередко верная рука Алека Патруччо вытаскивала Джеффри из многих неприятностей.

— Твоя подруга неутомима, Робин. — Алек сверкнул белозубой улыбкой. — Я думал, что она меня убьет. Джеффри очень любезно пришел ко мне на помощь и дал возможность побыть немного рядом с тобой.

Патрика покоробил елейный тон Алека. Вечно он со своими любезностями, хмуро думал он. Робин, казалось, не замечала наигранности в голосе Алека.

— Я тебе очень благодарна, — кокетливо ответила она. — Нам было бы очень неприятно лишиться тебя. Но Бет, я думаю, страдала бы больше всех.

— Ах, Бет, — мечтательно протянул Алек.

Бетти Рейнольдс нравилась ему. С того самого момента, как он увидел ее в доме МакКойнов, притихшую и немного напуганную. Алеку было знакомо это ощущение — роскошь особняка МакКойнов когда-то произвела на него точно такое же впечатление. Робин вела себя намного уверенней. Ее не слишком впечатляет богатство, догадался Алек. Темноволосая девушка тоже была ему симпатична, но он сразу понял, что на нее положил глаз Джеффри. Алек читал в душе своего друга, как в открытой книге, и не собирался становиться у него на пути. Тем более что это у него никогда не получалось. В отличие от Джеффри Алек никогда не пользовался бешеной популярностью у девушек. Поэтому он смирился и приготовился удовольствоваться более скромной добычей — Бетти.

Алек ни разу в жизни не встречал такое непосредственное, веселое и жизнеутверждающее существо. Она ни минуты не сидела на месте, все время рвалась куда-то, отчаянно спорила, на чем-то настаивала. Те черты характера, которые особенно импонировали Алеку в Джеффри, он находил и в Элизабет. Алек не подозревал о симпатии Бетти к его другу и наивно полагал, что она без ума от него самого. Это чувство было ему незнакомо, так как обычно женщины лишь снисходили до него, позволяя за собой ухаживать и обожать себя. Сам он никогда не становился объектом страсти, поэтому ему было невероятно приятно купаться в улыбках, которые ему щедро расточала Бетти.

Сама Элизабет не питала никаких иллюзий. Если вначале она надеялась на то, что Джеффри МакКойн приглашал их к себе ради ее прекрасных глаз, то вскоре убедилась, что ей нет места в его сердце. Будучи девушкой смышленой и не слишком ранимой, она не убивалась долго, а решила воспользоваться ситуацией и обратила свой взор на верного спутника Джеффри Алека Патруччо.

Конечно, он не так шикарен, как Джеф, убеждала она саму себя. И не настолько богат, но все же он лучше, чем ничего. Тем более, когда Алек смотрел на нее своими пронзительными черными глазами, она чувствовала, что почти влюбляется в него. Его молчаливость действовала успокаивающе на нервы. Моей энергии хватит на двоих, утешала она себя, наблюдая за вялыми движениями Алека. Вместо того чтобы целый день прыгать с ней на корте, он предпочитал поваляться на диване с газетой. Даже удивительно, что он так хорошо играет. На первый взгляд казалось, что в этом тщедушном теле отсутствует всякая сила.

Робин не догадывалась о новом настроении Бетти. Подруги значительно отдалились друг от друга, хотя внешне все оставалось по-прежнему. Они уже не поверяли друг другу все секреты. Каждая держала свои истинные чувства при себе. Вслух обсуждались лишь незначительные моменты. Бет раздражало то, что мужчина, на которого она имела серьезные виды, ухаживает за ее подругой. Робин боялась признаться Бетти в том, что на самом деле ее интересует отнюдь не Джеффри, а его старший брат Патрик.

Робин стала частой гостьей в особняке МакКойнов. Она как раз писала контрольную работу по истории Соединенных Штатов, и богатая библиотека, собранная отцом Френсиса, была как нельзя кстати. Она часами копалась в толстенных книжках, и часто Патрик приходил ей на помощь. Он прочитал все, что хранилось в семейной библиотеке. Обладая превосходной памятью, он мог без труда припомнить, на какой именно полке Робин могла найти интересующий ее том. Они часами разговаривали. Робин обнаружила, что делится с Патриком своими тайными мыслями, которые не доверяла даже Бетти в лучшее время их дружбы.

Обстановка в библиотеке располагала к доверию. Тяжелые темно-зеленые портьеры почти не пропускали солнечного света, и в комнате всегда царил полумрак. Робин усаживалась в большое кресло, раскрывала книгу и погружалась в чтение. Патрик появлялся обычно чуть позднее, приносил с собой напитки, иногда мороженое. Они обсуждали спорные моменты ее проекта, листали газеты. Им было очень хорошо вместе.

Но порой их спокойствие нарушалось. Неожиданно в середине обсуждения Робин осознавала, что они сидят слишком близко. Их волосы смешивались, она чувствовала на щеке тепло его дыхания. Девушка замирала на месте, боясь пошевелиться и желая, чтобы это продолжалось вечно. Иногда Патрик терял нить повествования, заглядевшись на озорной солнечный лучик, игравший локонами Робин. Наступала завораживающая тишина, которая смущала их тела и души. В такие моменты Робин сжимала руками отчаянно пульсирующие виски и старалась не смотреть в сторону Патрика. Она боялась, что может выдать себя нечаянным взглядом.

Эти редкие встречи в библиотеке нещадно терзали ее сердце, но в то же время составляли главное ее наслаждение в то время. Робин очень дорожила доверием, которым дарил ее Патрик.

Их пристанище было вскоре обнаружено. Джеффри негодовал.

— Ты приходишь ко мне заниматься? Разве у вас в университете нет библиотеки? — возмущался он, когда вез ее домой.

— Прости, я не знала, что не могу брать ваши книги. Мне разрешил Патрик, — робко отвечала Робин.

— Ладно. — Джеффри взял себя в руки. Еще не хватало, чтобы она решила, что ему жалко книг. Да пусть хоть переселится в эту библиотеку, только одна. Без Патрика. Их совместная работа раздражала Джеффри. Но объяснять Робин истинную причину своего гнева не стоило. Не признаваться же, что он ревнует ее к своему брату. Джеффри впервые с неприязнью подумал о Патрике. Почему бы ему не оставить Робин в покое? Что ему надо от нее? Неужели он тоже неравнодушен к ее красоте?

Джеффри стал припоминать мелочи, незначительные на первый взгляд, но указывающие вместе на вполне определенные факты. Странное поведение Патрика на дискотеке, его желание увидеть Робин и извиниться перед ней, необычайная услужливость и общительность. Раньше он едва удостаивал приятелей Джеффри своим вниманием. Все было по-другому теперь, когда в их жизни появилась Робин. Неужели Патрик был настолько глуп, что влюбился в нее? Невозможно. Джеффри рассмеялся, Робин с удивлением посмотрела на него.

— Извини, — весело сказал он. — Я потерял тебя и подумал, что ты уехала. Я волновался и поэтому был немного резок. — Он взял ее ладошку в руки и поцеловал.

— Хорошо. — Робин со смехом вырвала руку. — Но я не обязана отчитываться тебе в каждом своем шаге. Ты сам говорил нам с Бетти, чтобы мы чувствовали себя как дома.

— Совершенно верно, — подтвердил Джеффри. — Чем Бетти незамедлительно воспользовалась. — Они понимающе переглянулись и одновременно прыснули.

Три дня назад Робин и Джеффри гуляли по саду. Он взялся показать ей самую укромную скамейку.

— Она — чудо, была сделана специально для нас с Патриком. О ней не знает никто. Даже мама, по-моему, забыла, где она находится. Детьми мы часто прибегали сюда. — Джеффри запнулся. — А сейчас я люблю сидеть здесь один.

— Что ты, Джеф, я не заслужила такой чести, — в шутку протестовала Робин, когда они продирались сквозь густые заросли в самой заброшенной части сада. Видимо, Джеффри МакКойн не особенно часто посещал свою скамейку в последнее время, так как дорогу к ней он помнил смутно.

— Ты — самый достойный кандидат в хранители нашей семейной тайны, — торжественно проговорил Джеффри.

Несмотря на его уверения, о скамейке все-таки знали. Робин и Джеффри поняли это, лишь вступив на тропинку, которая вела в заветный уголок Джеффри и Патрика. До них доносились чьи-то голоса.

— Тише. — Джеффри приложил палец к губам. — Пойдем.

Он взял Робин за руку и повел.

— Ты что, не будем им мешать, — сопротивлялась девушка.

— Тебе не интересно посмотреть, кто там? — спросил Джеффри шепотом. — Я как хозяин возмущен до глубины души.

Он решительно направился вперед, стараясь ступать очень тихо. Робин ничего не оставалось делать, как покорно следовать за ним — сама она вряд ли выбралась бы из этой чащи.

В осторожности необходимости не было. Даже если бы они топали как стадо слонов, люди на скамейке вряд ли услышали бы их — они были слишком заняты друг другом. Джеффри опустился на корточки и раздвинул рукой туго переплетенные ветки живой изгороди.

— Посмотри, — притянул он Робин к себе, давясь от смеха.

Робин глянула и прыснула. Алек Патруччо и Бетти Рейнольдс, казалось, разыгрывали сцену из средневекового рыцарского романа. Алек картинно стоял на коленях, прижимая руки к груди и монотонно рассказывая Бетти о своих неземных чувствах. Девушка сидела, жеманно закатив глаза, и делала вид, что ее не интересуют откровения молодого человека. Робин представляла себе, как наслаждалась этой сценой ее сентиментальная подруга.

— Ты уверяла, что она влюблена в меня. — Джеффри со вздохом поднялся с колен. — Женщины, одним словом. Быстро же она утешилась.

— Алек очень милый, — попыталась оправдать подругу Робин.

— Милый? Тебе Алек кажется милым? А я? — Джеффри приблизился к Робин. Она внезапно поняла, что они находятся совсем одни в заброшенной части парка. Они уже отошли от влюбленной парочки достаточно далеко, чтобы чувствовать себя в полной изоляции.

— Ты тоже. — Во рту у Робин пересохло. Ей не нравилось выражение липа Джеффри. Зачем она потащилась с ним в эту глушь?

— Хорошо. — Джеффри взял себя в руки. Он улыбнулся. — Ты очень красива, Робин.

— Спасибо. — Девушка почувствовала изменение в его настроении и успокоилась. Ей, видимо, померещилось, нельзя же быть такой трусихой. — Давай выбираться отсюда.

Теперь, сидя в машине, они вспоминали этот эпизод. Вечером, когда они прощались с Бетти и Алеком, у ее подруги был необыкновенно довольный вид. Она наконец-то заполучила то, к чему стремилась. Алек, потерявший голову от любви, сделал ей предложение. Алек Патруччо, конечно, не Джеффри МакКойн, но лучше синица в руках, чем журавль в небе. Это Бетти Рейнольдс усвоила давным-давно. Теперь она утрет нос всем своим недоброжелателям. Докажет, что и она чего-то стоит. Бетти МакКойн звучит намного шикарнее, но Бетти Патруччо сойдет для начала. К тому же девушка начинала подозревать, что Алек не так прост, как казалось на первый взгляд.

Несколько раз она становилась свидетельницей подозрительных телефонных разговоров. Алек, поглаживая Бетти по спине, ронял в трубку непонятные междометия. Потом он объяснял свои проблемы затруднениями в табачной промышленности, но Бет не вчера родилась и чувствовала, что дело обстоит гораздо серьезнее. Но она не забивала себе голову пустяками. Ей уже давно хотелось выйти замуж. Возможно, даже бросить университет. Она все равно не видела смысла в своей учебе. Вот Робин — совсем другое дело, она сможет сделать карьеру, или, по крайней мере, зарабатывать приличные деньги, а что оставалось ей, Бет? Только ловить удачу за хвост, чем она и занималась.

— Он был очень нежен. — Бет, закатив глаза, пересказывала Робин события вчерашнего вечера.

Девушки сидели в университетской столовой и разговаривали. Забытый чай с булочками уныло остывал на столе.

— Я не сомневаюсь, — отвечала Робин, невольно улыбнувшись при воспоминании о сцене в парке.

— Я очень счастлива. — Бет не заметила улыбки подруги.

— Неужели Алек настолько великолепен? — не удержалась Робин. Уж очень не походил маленький итальянец на неотразимого героя-любовника.

— Конечно. — Бет излучала уверенность. — Скоро мы поженимся.

Глаза Робин округлились. Невероятно! Неужели чувства Алека настолько серьезны? Робин не могла в это поверить.

— Почему ты так удивляешься? Джеффри я давным-давно забыла, он не имеет для меня никакого значения. Почему я не могу выйти замуж за Алека?

— Естественно, можешь. Ты не так меня поняла. — Робин почувствовала, что Бет неправильно истолковала ее удивление. — Я не думала, что у вас все так серьезно.

— Я сама не ожидала, — призналась Бетти. — Он застал меня врасплох сегодня. Упал на колени и сказал, что сердце его будет навеки разбито, если я откажу ему. — Бет благоразумно промолчала о том, что речь вначале велась не совсем о свадьбе, но ей удалось повернуть беседу в нужное русло.

— Скажи, ты его любишь? — Робин прервала приятные воспоминания подруги.

— Безумно, — ответила Бет с таким жаром, что сразу убедила Робин в своей неискренности.

Та лишь вздохнула, глядя на раскрасневшуюся подругу.

— Я надеюсь, что ты не пожалеешь об этом.

— Ни за что. — Бет победоносно улыбнулась и подмигнула. — Теперь твоя очередь.

— Моя? — смутилась Робин.

— Да. Помнишь, миссис МакГуаейр, твоя соседка, говорила, что я первая выйду замуж, а ты сразу после меня, чтобы не отставать. Сама ты вряд ли решишься на подобный шаг. Как ты считаешь, Джеффри созрел?

— Джеффри? — Робин совершенно растерялась.

— Конечно, Джеффри, — повторила Элизабет с раздражением. Сколько можно прикидываться наивной дурочкой? Может, это и действует на мужчин неотразимо, но перед лучшей подругой притворяться некрасиво. — Я же вижу, что между вами что-то есть. Со мной он никогда таким не был. По-моему, он серьезно в тебя влюбился. Если ты правильно разыграешь свои карты… — И Бетти пустилась в пространные рассуждения о том, какую выгоду Робин могла бы извлечь из брака с рыжеволосым отпрыском МакКойнов.

Робин сидела, закрыв горящее лицо руками, и почти не слушала подругу. Неужели Бетти действительно считает, что она способна выйти замуж за человека только потому, что он богат?

— Почему ты судишь обо всех по себе? — резко бросила она. — Тебя с самого начала привлекало только состояние Джеффри, больше тебя ничего не волновало. Я другая.

— Всем нужны деньги. Ты воспользовалась моей глупостью, чтобы укрепить свое положение. — Тон Бетти стал обвиняющим. — Скажи, ты сразу задумала отбить у меня поклонника?

— Джеф никогда не был твоим поклонником, ты прекрасно это знаешь. — Робин задохнулась от возмущения. Почему Бет так нетерпелива? Кто столько раз плакался ей, что Джеффри МакКойн совершенно игнорирует ее попытки сблизиться с ним? — Как ты можешь так говорить? Я ни разу не дала тебе повод обвинить меня хоть в чем-нибудь.

— Естественно. Ты слишком умна для этого. — Бетти в упор посмотрела на подругу. — Но я не таю зла. Я простила тебя. Теперь я совершенно равнодушна к Джеффри. Забирай его, у меня есть Алек. Мы будем дружить домами. — Она весело улыбнулась, как будто не говорила только что обидные слова.

— Мне не нужен Джеффри. — Робин чувствовала, что еще чуть-чуть, и она закричит в полный голос, к вящей радости собравшихся в столовой студентов. — Я всегда относилась к нему только как к другу. Разве можно интересоваться им, когда рядом… — Робин осеклась. Она вовсе не желала выдавать свою тайну. Но Бет была настороже.

— Кто? — Она развернулась к Робин и схватила ее за руку. — Кто тебе нравится? — Ее круглое личико выражало живейший интерес.

Больше всего на свете Бетти Рейнольдс интересовали любовные истории. Она запоем читала женские романы, у нее под подушкой всегда лежали какие-нибудь «Слезы любви» или «Заброшенное сердце». Но самым огромным наслаждением для нее было послушать душещипательную любовную историю живьем, из уст непосредственного участника. Так можно было поохать, высказать свое мнение, поспорить и даже дать совет. Бетти искренне переживала, что ее лучшая подруга Робин настолько скрытна в таких делах. С каким удовольствием она направляла бы ее на путь истинный в запутанных ситуациях. Увы, Робин не желала посвящать ее в тайны своего сердца. А тут такая возможность! Бетти ухватилась за неосторожные слова, сорвавшиеся с губ Робин, и не собиралась расставаться с ними.

— Если это не Джеффри, то кто же? — принялась она рассуждать вслух. — Не Алек точно. — Быстрый подозрительный взгляд на подругу. Но Робин с улыбкой покачала головой. Бетти успокоенно продолжала: — Пирс Гимли? Нет, слишком толст. Эндрю Фаст? Такой урод с оттопыренными ушами… Хотя ты со странностями, кто знает, что на тебя найдет. — Робин замахала руками в шутливом ужасе. — Нет, не Эндрю. Может, Пэтти Макензи? Нет, хотя его и зовут как брата Джеффри, он далеко не такой умный, скорее полный дурак… Ой! — Бетти прижала ладошку ко рту. — Я идиотка. Патрик МакКойн. — Робин промолчала, но по выражению лица подруги Бет поняла, что попала в цель. — Но ведь он…

— Я знаю, — вздохнула Робин, видя, что притворяться больше нет смысла. Она и не хотела. Ей надо было довериться хоть кому-нибудь, рассказать о своих чувствах к Патрику. — Но он лучше всех.

— Бесспорно. — Бет внимательно посмотрела на Робин. — А ты еще умнее, чем я думала. Покорить Патрика — дело плевое, а выгоды куда как больше. Он старший сын, наследник титула. И допекать особенно не будет. Но жить с калекой, брр… — Бетти поежилась, а Робин впервые в жизни захотелось ее ударить.

— Ты хоть иногда не думаешь о деньгах? — Робин резко вскочила. Некоторые из сидящих рядом удивленно воззрились на нее, ведь Робин Сеймур была известна своей сдержанностью. — Мне нет никакого дела до состояния Патрика МакКойна. Мне просто интересно с ним и… — Робин запнулась и села на место, внезапно осознав, что все на нее смотрят.

— Любовь, — прокомментировала Бетти. — Я ожидала от тебя что-нибудь в этом духе. Вот тебе мой совет, подруга, — выкинь Патрика из головы и обрати свое внимание на более доступного кандидата — Джеффри. Неужели ты думаешь, что Грейс МакКойн позволит тебе заполучить ее обожаемого сыночка? Да она до конца дней своих будет уверена, что ты руководствуешься меркантильными интересами. Хотя Патрик и правда красавчик, — мечтательно протянула Бетти, вспомнив, как ее поразила красота брата Джеффри при первой встрече. — Но с ним нелегко. Никогда не знаешь, о чем он думает, чего он хочет. Боишься лишний раз слово ему сказать. У меня от его взгляда мурашки по коже.

— Он очень добрый и нежный. На самом деле он очень ранимый, его хладнокровие наигранно. Он слишком переживает из-за своих ног, — тихо сказала Робин.

— Не удивительно, — хихикнула Бетти. Иногда она бывала на редкость толстокожа. — Если бы не это, он бы совратил всех девчонок в округе. С такими-то глазищами. Ты уверена, что это не обычная жалость? — встревоженно спросила она, видя, что Робин серьезно воспринимает ее легкомысленные слова.

— Ах, я ничего не знаю. — Робин была готова разрыдаться.

Она так измучилась за последнее время. С Патриком было очень непросто. Она видела, что он тянется к ней. Порой они настолько непринужденно общались, что она забывала о том, что его постоянно терзает мысль о собственной неполноценности. Но иногда он становился угрюмым, цедил слова сквозь зубы, всем своим видом показывая, что не нуждается ни в каких одолжениях. Робин не знала, как заставить его понять, что общение с ним доставляет ей величайшую радость, что она посещает дом МакКойнов только ради встреч с ним. Она никогда не могла предугадать его реакцию на те или иные слова. Иногда совершенно безобидная реплика приводила его в ярость, и он замыкался в себе. Были минуты, когда Робин была готова плакать от жалости к нему. Порой ей хотелось его убить.

Она не сразу поняла, что разнообразные чувства, которые она испытывала по отношению к Патрику МакКойну, объяснялись любовью. Открыл ей глаза… Джеффри. Однажды, выпив изрядную порцию шотландского виски, он принялся вспоминать свои былые проказы. Патрик сидел рядом и лишь покачивал головой, слушая рассуждения брата.

— А помнишь Лиз? Такая рыженькая, хорошенькая? — вдруг спросил Джеффри. Язык у него немного заплетался, и они не сразу поняли, что он говорит.

— Конечно, помню, — спокойно ответил Патрик, не чуя в этом вопросе никакого подвоха.

— А ведь она была в тебя влюблена, я это видел, хотя мне было всего тринадцать. Она с него глаз не сводила, — игриво сообщил он всем остальным.

Патрик лишь устало махнул рукой, Бетти с Алеком хихикнули, а Робин почувствовала, как будто ее окатили холодной водой. Значит, кто-то влюблялся в Патрика. Она посмотрела на его точеный греческий профиль. И, возможно, он тоже был неравнодушен к «хорошенькой Лиз». Эта мысль причинила такую невыносимую боль, что Робин, кроткой по натуре, захотелось крушить все вокруг. Да как эта девица посмела думать о нем! Робин фыркнула. Все удивленно посмотрели на нее. Чтобы скрыть смущение, она встала, прошлась по гостиной, пошелестела газетами, лежащими на журнальном столике. Джеффри вскоре опять принялся рассуждать о своих собственных похождениях, забыв про Патрика, но Робин долго не могла прийти в себя после этого неожиданного открытия. Она ревновала. Она, Робин Сеймур, была готова растерзать эту неведомую Лиз только за то, что та посчитала Патрика МакКойна привлекательным.

Робин решила прислушаться к себе, своим ощущениям. После недели тщательных наблюдений она поняла, что ее непонятная тяга к Патрику объяснялась очень просто: она была без ума влюблена в него. Ей казалось, что она никогда в жизни не видела такой прекрасной линии скул и подбородка. В детстве Робин увлекалась живописью, посещала художественную школу, и теперь, глядя на Патрика, осознавала, что видит перед собой прекраснейшее творение природы. Она жалела, что не умеет достаточно хорошо рисовать, чтобы запечатлеть на холсте черты его лица.

Вначале Робин полагала, что Патрик привлекает ее только с эстетической точки зрения. Она умела видеть красоту, когда встречалась с ней. Она любовалась им, как произведением искусства, и в то же время наслаждалась общением с ним. О любом незначительном происшествии он умел рассказать так, что все вокруг покатывались от смеха. Он редко говорил, но уж если раскрывал рот, то все понимали, что свои таланты, которые сделали его душой общества, Джеффри унаследовал от старшего брата.

Ревность, которую Робин испытала, показала ей, что она относится к нему как к мужчине, а не как к хорошему приятелю и интересному человеку. С этим открытием ей предстояло жить.

Теперь Робин чувствовала себя гораздо скованнее, чем вначале, когда она думала, что боится смотреть на Патрика только из-за его инвалидного кресла. Сейчас она понимала, что это не так, что ей нет никакого дела, может он ходить или нет. Ей было страшно находиться с ним наедине, но еще страшнее — в компании, в присутствии проницательной Бетти и заинтересованного Джеффри. Вдруг кто-нибудь из них догадается о ее чувствах к Патрику? Джеффри в последнее время с подозрением поглядывал на них.

Робин могла себе представить, какую реакцию это вызовет у Бетти. Но больше всего она боялась, что сам Патрик догадается о ее чувствах. Его реакцию она не могла предугадать. Посмотрит ли он на нее презрительно? Промолчит или оскорбит ее равнодушными словами? А может… Но Робин отгоняла от себя тайные надежды. Слишком больно может быть потом, когда ее мечты лопнут как мыльный пузырь. Лучше уж признаться себе, что рассчитывать не на что. Патрик МакКойн слишком хорош для нее.

Обо всем этом Робин хотела бы рассказать Бетти, утверждающей, что ею движут меркантильные соображения. Но зачем? Робин достаточно хорошо знала свою милую, но недалекую подругу, чтобы надеяться на то, что она поймет ее. Бетти не усложняла свою жизнь и не видела причины, почему бы Робин не поступать точно так же.

— Разве можно понять, почему любишь человека, — тихо произнесла она.

Бетти была шокирована. Она подозревала, что Робин не совсем нормальная, но такое даже не приходило ей в голову. Надо же, влюбиться в Патрика. Нужны ли ему женщины, это еще вопрос. Бетти была практичной особой и никогда не витала в облаках, сразу переходя к сути дела.

— Тебе лучше выкинуть его из головы, — с убеждением повторила она. — Я желаю тебе добра. От него надо держаться подальше, никогда не знаешь, что такому человеку может прийти в голову. И потом… — Бетти запнулась, не зная, какими словами выразить свою предельно простую мысль. — Возможно, он… — Она покраснела и выразительно посмотрела на подругу. Будь на месте Робин любая другая девушка с их курса, она не стеснялась бы в выражениях. Но Робин, с ее старомодной моралью, всегда заставляла Бетти помнить о том, что она говорила.

— Я и не надеюсь ни на что, — проговорила Робин с мукой в голосе. — Я все знаю сама. Ты спросила меня, я честно ответила. И не хочу больше разговаривать на эту тему.

Бетти немного обиделась. Вот так всегда. Она вкладывала душу в отношения с Робин, а получала взамен только холодное презрение. С кем же еще можно говорить о таких вещах, как не с ближайшей подругой? Но Робин снова замкнулась в себе, не желая показывать свою уязвимость. Как они с Патриком похожи, подумала Бетти. Оба боятся показать свои чувства. Возможно, у них что-то получится. Кто знает.

6

Приближалось двадцатипятилетие Патрика МакКойна. Согласно древней семейной традиции именно с этого возраста сыновья вступали в полные права. До этого они считались еще младшим поколением, а после двадцати пяти становились полноправными МакКойнами. В честь такого торжественного события в Америку собирался дедушка Патрика и Джеффри из Шотландии, который не покидал имение последние двадцать лет.

Подготовка к празднику длилась чуть ли не полгода, а проблемы не только не уменьшались, но и увеличивались. Грейс была в панике. Она занималась всем: приглашением гостей, праздничным ужином, украшением дома. Патрика отстранили от приготовлений — для него все должно было стать сюрпризом, а от Джеффри неприятностей было больше, чем пользы. Единственное, в чем можно было на него полагаться, — это в составлении списка гостей. Он горел желанием пригласить на вечеринку весь город, и только своевременное вмешательство Грейс спасло их от этой напасти. Не стоит упоминать о том, что имена Робин Сеймур и Элизабет Рейнольдс занимали достойные места в этом списке.

Наконец настал долгожданный день. Патрик проснулся с неясным предчувствием. Как будто что-то не давало ему покоя. Конечно, вдруг вспомнил он. Сегодня мой день рождения. Большой бал.

Обычно дни рождения Патрика праздновались очень скромно. Ближайшие друзья и родственники, никого больше. Не устраивались танцы, не приглашались музыканты. Это было ни к чему. Но в этот раз сам Патрик настоял, чтобы вечеринка была организована на самом высшем уровне. Он хотел, чтобы дом звенел от смеха многочисленных гостей, чтобы все повеселились на славу. Сколько можно сидеть взаперти, рассуждал он сам с собой. Если я не могу танцевать, так это не значит, что я не должен позволять другим развлекаться.

Огромный дом МакКойнов преобразился. Страшно было представить, сколько денег было потрачено на то, чтобы в одну ночь превратить загородный особняк в сказочный замок. Вся прислуга была одета в маскарадные костюмы, и Патрика везде встречали толпы фей и эльфов.

Френсис немного морщился:

— Ты не находишь, что это как-то по-детски? Мы празднуем не пятилетие, а двадцатипятилетие нашего сына.

Грейс, к которой он обратился с этим вопросом, удивленно подняла брови.

— Как ты можешь так говорить? Почему бы один раз в году не устроить себе настоящую сказку? Патрику обязательно понравится, — сказала она с убеждением.

Френсис оглядел свою маленькую жену с головы до ног. Она сама была одета в невероятное изумрудное платье, олицетворяющее ее любимую Ирландию. Глубокая вера в правильность своих действий светилась в ее глазах. Френсис только вздохнул.

— Надеюсь, мне не придется переодеваться в какого-нибудь сатира?

— Нет, что ты. — Грейс мелодично рассмеялась, уловив обреченность в голосе мужа. Френсис всегда неохотно воспринимал все необычное. — Это не бал-маскарад. Хотя идея неплохая… — проговорила она задумчиво.

Френсис в испуге замахал руками.

— Подожди хотя бы до Рождества. Вот тогда твори все, что хочешь.

Джеффри был в восторге. Казалось, он снова перенесся во времена своего детства, когда за каждым стулом прятался домовой, а за каждым камнем гоблин или гном. Буйная фантазия, унаследованная им от его ирландских предков, рисовала ему сказочные картины. Он с нетерпением ждал вечера, чтобы собственными глазами увидеть, что их кудесница-мать придумала на этот раз. На мое двадцатилетие она так не старалась, пришло ему в голову, когда он увидел изящный фонтан желаний, который возвышался в центре огромного танцевального зала. Прозрачная вода весело журчала. На дне, усыпанном разноцветными камешками, можно было прочитать: «С днем рождения, Патрик!». Надо было кинуть монетку и загадать желание, что Джеффри и сделал, подумав про себя, что больше всего на свете он хочет, чтобы на его двадцатипятилетие мама выдумала что-нибудь не менее восхитительное.

Патрик, более холодный от природы, не выражал свой восторг так бурно, как Джеффри. Но по его ярко блестевшим глазам Грейс поняла, что ее взрослый сын не остался равнодушен к тем детским чудесам, которые она для него приготовила. Патрик действительно был взволнован. Сказка окружала его, а в сказках случались самые невероятные вещи. Старики молодели, красавицы влюблялись в дураков. Кто знает, чем закончится сегодняшний день. Шампанское, которое семья МакКойнов выпила с утра, символически отмечая день рождения Патрика, ударило ему в голову. И мысли, одна радужнее другой, приходили на ум. Он старался отгонять наиболее смелые фантазии, но разве в зале не стоял фонтан желаний, увитый зеленым плющем и украшенный золотистыми фонариками? Стоило только кинуть монетку, чтобы мечта сбылась. Я готов утопить заполненную чековую книжку, чтобы мое желание осуществилось, подумал Патрик и грустно улыбнулся.

У Грейс по-прежнему было полным-полно забот. Ее видели одновременно и в гостиной, и в холле, и на кухне. Садовник клялся, что она успела пробежаться по парку, отдавая последние распоряжения. А Джеффри был уверен, что мама руководила размещением начинавших приезжать музыкантов. В доме царила приятная суматоха. Френсис заперся ото всех в библиотеке и наслаждался тишиной и любимыми гаванскими сигарами. Он больше не мог выносить этот шум и удивлялся стойкости и энергии своей маленькой Грейс.

Гости должны были приехать к пяти часам. Первыми появились партнеры Френсиса по бизнесу, Оливер Вудлоу и Берни Макгавски, оба с женами и детьми. Они рассыпались в поздравлениях Патрику и его родителям. Грейс, никогда не любившая супруг компаньонов своего мужа, с трудом выносила их любезности. Она с нетерпением ждала, когда закончится официальная часть праздника, подарки будут вручены, а все полагающиеся слова сказаны. Ей хотелось побыстрее сесть за стол, чтобы гости разбились на небольшие группки по интересам и не утомляли хозяйку дома своими разговорами. В праздниках, устраиваемых МакКойнами, Грейс больше всего раздражало, что она должна была одновременно отвечать на десяток вопросов и развлекать скучающих кумушек. Она предпочитала, чтобы гости вели себя более независимо и непринужденно, делая то, что им по вкусу. Поэтому, когда ужин наконец закончился и большинство гостей переместилось в танцевальный зал, Грейс вздохнула с облегчением. Самая тяжелая часть вечера была позади. После традиционного тура вальса мужчины постарше отправятся пить коньяк в библиотеку. Молодежь под предводительством Джеффри переберется в гостиную, специально оборудованную в стиле современной дискотеки. Они будут лихо отплясывать до утра под музыку, несколько отличную от той, которую играли музыканты в танцевальном зале.

Грейс любила это время больше всего. Она знала, что ее непосредственное участие уже не требуется для того, чтобы вечер прошел успешно. Каждый веселился согласно собственному желанию, и хозяйка дома могла отдохнуть и спокойно насладиться своим праздником. Ведь именно она родила этого синеглазого мальчишку двадцать пять лет тому назад. Грейс не могла поверить в то, что это произошло так давно. Казалось, что только вчера улыбающийся врач протянул ей отчаянно орущего малыша и сказал:

— Мальчик. И прехорошенький.

Грейс взяла на руки трепещущее существо, которое только что вышло из ее чрева, и чуть не задохнулась от прилива нежности. Это ее. Он принадлежит ей, он ее порождение. Она сделает для него все, что в человеческих силах. Ее сын никогда не будет знать ни горя, ни страданий. Она обещала розовощекому младенцу, что его жизнь никогда не омрачит печаль.

Вспоминая сейчас обуревавшие ее тогда чувства, Грейс еле могла сдержать слезы. Вот как она сумела позаботиться о своем красивом мальчике. Вся ее материнская любовь не уберегла его от того злополучного падения на футбольном поле.

Патрик был самым красивым из всех присутствующих на вечере мужчин. Сердце таяло у Грейс в груди, когда она узнавала в юном лице сына прекрасные черты своего горячо любимого отца. Как несправедливо, что девушки, кто с жалостью, кто с восхищением, кто равнодушно скользнув взглядом по ее сыну, шли танцевать с другими. Они порхали по паркету в нарядных платьях, прижимаясь к своим партнерам, не стыдясь того, что наслаждаются движением. Патрик лишь молча наблюдал за ними. Грейс видела горечь в его глазах. Он должен был бы открывать этот бал вместе с самой красивой девушкой из тех, что присутствовали в этот вечер в их доме. Но вместо него почетную обязанность выполнил его брат Джеффри.

Грейс поискала глазами своего младшего сына. Он еще не удалился в гостиную вместе со своими друзьями и самозабвенно кружился рядом с седовласым Дейвидом, своим дедом, который, несмотря на свой возраст, мог любого молодого за пояс заткнуть. С кем это он танцует? Грейс не сразу узнала партнершу младшего сына. Ах, да. Робин Сеймур. Грейс поняла, что видела Джеффри в зале только с этой девушкой. Что-то непохоже на него такое постоянство. Грейс пригляделась. Робин по праву можно было назвать первой красавицей на этом балу. Она раскраснелась от быстрого танца, и цвет ее лица удивительно гармонировал с изящным красным платьем. Многие мужчины задерживали взгляд на Робин. Что ж, Грейс была не против. Эта девушка, которую она часто встречала в своем доме, нравилась ей больше, чем ее бойкая подруга Бетти. Хотя она предпочла бы, чтобы Джеффри больше общался с Алисией Макгавски или Джоанной Вудлоу, дочерьми компаньонов Френсиса. Обе девушки были явно неравнодушны к Джеффри, но Грейс понимала, что его мало привлекали скучноватые серенькие девицы. То ли дело Робин. Темные волосы, густой волной ниспадающие на плечи, прекрасная кожа, нежная улыбка. Робин сразу бросалась в глаза. Сама Грейс немного разговаривала с девушкой, но и этой малости ей хватило, чтобы почувствовать обаяние ее глубокого низкого голоса и скромных манер. Неудивительно, что мужчины не могли оторвать от нее глаз. Ее подруга Бет совсем другая. Грейс уже успела хорошо изучить обеих девушек. Странно, что Алек Патруччо, которого Грейс всегда считала образцом приличия, вдруг привязался к этой шумной и развязной Бетти, не отличающейся к тому же особенной красотой. Но сердцу не прикажешь, вздохнула Грейс про себя. Все же я рада, что Джеффри выбрал Робин. У него хороший вкус.

Неожиданно ее взгляд упал на Патрика. Ее старший сын устроился в своем кресле за одной из пальм, украшающих зал. Он был почти целиком скрыт от взглядов танцующих, зато сам имел возможность без помех наблюдать за ними. Грейс поразила боль, которую она увидела в его глазах. Патрик смотрел на что-то в зале, не обращая внимания ни на кого вокруг. Что случилось? Ведь мальчик казался таким счастливым сегодня. Грейс проследила за его взглядом. Патрик не отрывал глаз от одной из танцующих пар. Грейс сразу узнала ярко-красное платье и темные волосы Робин. Значит, Робин и Джеффри. Мука в глазах Патрика на многое открыла ей глаза. Бедный мальчик! Грейс быстро отступила в тень, чтобы сын не заметил ее. Она знала, что ему будет неприятно, если о его секрете станет известно кому-нибудь.

Грейс вышла в сад. Рано или поздно это должно было случиться, думала она, прогуливаясь по дорожкам и машинально отвечая на вопросы гостей. Патрик — не Джеффри, который легкомысленно отбрасывал одно увлечение за другим. Он действительно страдает. Радужное настроение Грейс моментально улетучилось. Какая насмешка судьбы, что оба брата влюбились в одну и ту же девушку. Грейс почувствовала неожиданную горечь по отношению к Робин. Зачем она появилась в их доме и нарушила покой ее сыновей? Хотя, может быть, ей показалось? Джеффри ветреный мальчишка, а Патрик просто устал. Грейс старалась себя убедить, что ей привиделись страдание в глазах Патрика и любовь в глазах Джеффри, но у нее плохо получалось. Пойду, посмотрю еще, решила она про себя. Но когда она вернулась в зал, молодежь уже ретировалась в гостиную. Патрика тоже не было.

— Потанцуем? — К Грейс подошел ее подтянутый свекр.

Она улыбнулась. Поделиться бы с ним своей тревогой. Почему-то она думала, что Дейв поймет ее и посоветует, что делать.

— Конечно, — ответила она.

Сейчас не самое лучшее время для решения проблем, решила Грейс, расслабляясь в опытных руках партнера, который умело вел ее в танце.

Патрик с нетерпением ожидал прихода гостей. Вежливая улыбка витала на его лице, когда он принимал многочисленные поздравления. Но он моментально забывал, о чем ему говорили, как только очередной гость отходил от него. Он хотел бы заставить себя быть внимательнее к людям, но не мог — он ждал Ее.

Дверь хлопнула в очередной раз, и Патрик понял, что Робин пришла. Она поразила его своей красотой. Все мужчины как по команде посмотрели в ее сторону, стоило ей появиться в холле, где МакКойны встречали гостей. Остальные женщины попросту не существовали рядом с ней. Пока Робин подходила к нему, Патрик успел до мельчайших подробностей рассмотреть ее изысканную прическу, открывавшую лоб, и красное вечернее платье. Как всегда, Робин была одета с большим вкусом. Покрой ее платья поражал своей простотой, но именно это подчеркивало изящество ее стройной фигурки. Бет в золотистом наряде, блестевшем как елочная игрушка, совершенно терялась на ее фоне.

Грейс тоже отметила, что Бетти выглядит вульгарно рядом со своей подругой. Патрик слышал, как мать прошептала:

— Странно.

Да, странно, как две такие разные девушки подружились.

— Поздравляю, — тихо сказала Робин. Она немного смущалась, так как впервые видела всех МакКойнов вместе.

Великолепие дома заставило Робин задуматься над тем, насколько она далека от подобной красоты и богатства. Сама она выросла в бедном квартале и целыми днями играла в детстве на улице, чтобы как можно меньше находиться в тесной, пропахшей луком квартире. Казалось невероятным, что она проведет весь вечер в этом волшебном замке.

— Спасибо. — У Патрика внезапно пересохло в горле. Она стояла очень близко, он мог бы притянуть ее к себе рукой. Патрик сжал подлокотники кресла с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

— Здесь так шикарно, миссис МакКойн, — сказала Бетти светски.

У нее голова шла кругом. Она не ожидала увидеть такую красоту. Ее поразила и обстановка, и смокинги мужчин, и строгие вечерние платья женщин. Бетти не страдала отсутствием ума и сразу поняла, что выглядит неуместно в своем блестящем наряде. Не то, что Робин. Бетти искоса посмотрела на подругу. Создавалось впечатление, что она принадлежит к этому обществу с самого рождения.

— Ты восхитительна. — Алек подошел сзади и прошептал ей слова утешения в самое ухо.

— Я не сомневаюсь, — самодовольно ответила Бетти. Ей было приятны его эмоции. Замечательно, что хотя бы кто-то находит тебя красивой.

За ужином Бет почти не ела. Она вертела головой по сторонам и громко комментировала увиденное.

— Видишь, там, справа от отца Джеффри сидит угрюмая девица с огромным носом? — толкала она Робин локтем. — Это Алисия Макгавски. На прошлое Рождество ей подарили яхту. Об этом писали все гринбожские газеты. А вон там… — И Бетти продолжала вываливать на бедную Робин ворох сведений, почерпнутых из местной желтой прессы.

Робин почти не отвечала. Что она могла сказать? Она тоже была ослеплена собравшимися в особняке МакКойнов людьми. Патрик и Джеффри казались такими простыми и близкими, а на самом деле они были очень далеки от той жизни, которую вела она. Робин испытала горькое удовлетворение, лишний раз убедившись, сколь велика пропасть между ней и Патриком.

Патрик был неотразим. Робин остолбенела, как только увидела его в окружении родственников. Он был похож на кинозвезду. Поздравляя его, Робин запнулась и проклинала себя за это. Все тщательно приготовленные слова вылетели у нее из головы. Ей хотелось обнять его и прильнуть губами к его упрямому рту, а вместо этого приходилось произносить банальности, которые он слышал за этот вечер уже много раз.

— Я надеюсь, ты потанцуешь со мной сегодня. — Вкрадчивый голос Джеффри за спиной.

Робин обернулась. Джеффри тоже был хорош, но как далеко ему было до утонченной красоты брата!

— Конечно, — улыбнулась Робин в ответ, не подозревая, что ей придется открывать бал. Она ужасно испугалась, когда выяснилось, что она и Джеффри, а также Френсис с Грейс протанцуют первый вальс в полном одиночестве.

— Такова традиция, — пояснил Джеффри. — Родители и именинник открывают вечер. За Патрика приходится отдуваться мне.

Робин покоробила его веселость. Как он может смеяться? Но Джеффри не осознавал, какое впечатление его слова оказывали на девушку.

Они все время танцевали вместе. Робин не была большой мастерицей в вальсах и фокстротах, но, подчиняясь железной руке Джеффри, плавно следовала за ним.

— Ты быстро учишься, — сказал он ей в перерыве, когда они вышли немного отдышаться и выпить сока. В зале было очень жарко, несмотря на систему кондиционирования.

— Ты хорошо учишь, — кокетливо ответила Робин. Она выпила испанского вина за ужином и чувствовала невероятный прилив сил.

— Учить тебя — одно удовольствие. — Джеффри охотно подхватил эстафету кокетства. Он только и ждал того момента, когда Робин оставит свое обычное дружелюбие и вспомнит о том, что она молодая красивая женщина. — Чуть позднее мы устроим свои танцы в гостиной. Невыносимо все время слушать это пиликанье.

— А мне нравится, — вступилась Робин. — Самый настоящий бал.

— Это главное. — Джеффри придвинулся к ней поближе и положил руку ей на талию.

— Послушай, какая замечательная музыка. — Робин вывернулась из его объятий. — Пойдем, потанцуем?

— Пойдем, — вздохнув, согласился Джеффри.

Он уныло проследовал за Робин в зал, проклиная всех музыкантов на свете. Ничего, утешал он себя, никуда она от меня не денется. Как только приличия позволят покинуть эту древнюю вечеринку… Можно было бы вообще куда-нибудь уехать вдвоем, размечтался он. Только я, Робин и пустынное шоссе. Но эту мысль пришлось оставить. В конце концов, в доме гости, и положение члена семьи обязывало его вести себя соответственно.

Робин не нравилось поведение Джеффри. Она видела, что он не трезв и что его распаляет ее близость. Все-таки он ко мне неравнодушен, подозрения Бетти не лишены справедливости, думала она, подкрашивая губы в туалетной комнате.

— Ура, нам разрешили оставить старичков в покое. — В комнату влетела Бетти. Она везде разыскивала Робин и порядком запыхалась.

— Бет, поаккуратней в выражениях, — укорила Робин подругу. — А вдруг кто услышит?

— Пускай. — Бет досадливо отмахнулась. — Давай быстрее, сейчас устроим настоящие танцы.

Бетти никогда не была поклонницей вальсов. Они плохо давались ей, и она вся горела от желания потанцевать под «нормальную» музыку. Но Робин не разделяла ее стремления. Меньше всего ей хотелось запираться в темной комнате с полупьяными людьми.

— Ты не знаешь, где Патрик? — обратилась она к подруге с вопросом. Бет отрицательно помотала головой.

— Я не видела его после ужина. Наверное, закрылся где-нибудь как обычно. — Она презрительно пожала плечами. — Он совершенно не умеет веселиться.

Девушки вышли. Робин чувствовала, что Патрик сидит где-то в этом роскошном доме абсолютно один и думает о том, что столько людей веселятся по поводу его дня рождения, а он сам обречен на изоляцию. Я найду его, решила Робин.

— Послушай, Бетти, выручи меня, — проговорила она торопливо, так как услышала голос Джеффри в коридоре. — Отвлеки Джефа как-нибудь. Я не хочу больше танцевать, а он будет настаивать. Уведи его отсюда, а я тем временем ускользну.

Бет кивнула головой в знак согласия. Она не задавала лишних вопросов — все было ясно без слов. Тихоня Робин хочет отправиться на поиски того, кто составит ей компанию. Главное, чтобы она не застала Патрика с одной из тех скучных девиц, которые бросали призывные взгляды на него во время ужина, подумала Бетти, когда уводила Джеффри от того места, где спряталась ее подруга.

— Она сказала, что присоединится к нам позднее.

Джеффри послушно шел за Бетти. Где же все-таки Робин?

А Робин пустилась в опасное путешествие. Она плохо знала ту часть дома, где ей предстояло искать Патрика. Ее знакомство с особняком ограничивалось гостиной и библиотекой, остальное представлялось ей безграничным хаосом комнат. К тому же она не хотела, чтобы кто-нибудь знал, куда она идет. Поэтому Робин пряталась, едва заслышав шаги в коридоре. Пару раз она стала свидетельницей страстных поцелуев в укромных нишах. Но встречи с влюбленными парочками не пугали Робин, так как те и сами избегали малейшей вероятности быть увиденными. Гораздо хуже обстояло дело с одинокими кумушками и девицами, поверяющими друг другу сердечные тайны в темных коридорах. Свернув в левое крыло дома, Робин чуть не налетела на Алисию и Джоанну, беседовавших при неясном свете лампы. Робин вовремя отпрянула назад, и они не увидели ее. Она уловила слова «выскочка», «нахалка» и «весь вечер» и поняла, что речь идет о ком-то из гостей, который доставил немало неприятных минут обеим барышням.

Считая себя элитой Гринбожа, девицы полагали, что будут звездами на этом балу. Обе готовили свои платья очень тщательно. Неудивительно, что они были чрезвычайно недовольны, когда обнаружилось, что молодые люди во главе с Джеффри МакКойном не собираются обращать на них никакого внимания. Мужчин интересовали более привлекательные девушки, что было очень неприятно.

Робин стояла в коридоре и проклинала их злобу, которая заставляла высокомерных девиц искать тайные места, чтобы обсудить всех и вся хорошенько. Если она и спрашивала себя, почему они не танцуют вместе со всеми в гостиной, то после первых же услышанных ею фраз поняла, что Алисию Макгавски и Джоанну Вудлоу не ждали ни в одной компании.

Робин попала в безвыходное положение. Ей надо было идти вперед, комната Патрика находилась где-то в той стороне. Однако болтливые девицы не намеревались прерывать свою беседу и растворяться в воздухе, чтобы Робин могла беспрепятственно пройти. Более того, они поднялись с диванчика и направились в сторону Робин, собираясь, видимо, выйти из своего убежища. Трагедия заключалась в том, что Робин было некуда деваться — за ее спиной лежал совершенно прямой отрезок коридора. А освещение, пусть и тусклое, гарантировало, что обе девушки узнают ее, как только увидят. Услышав о себе немало нелестных отзывов, Робин отнюдь не горела желанием встретиться со сплетницами лично. Она лихорадочно оглянулась. Неужели нет никакого выхода? Вдруг, когда голоса были уже очень близко, она заметила небольшую дверь. Робин подбежала к ней и с усилием потянула на себя. Дверь с трудом, но поддалась, и Робин скользнула в полумрак комнаты. Она вздохнула с облегчением, услышав, как обе девушки, беседуя, прошли по коридору.

— От кого прячется мисс Сеймур? — раздался за спиной насмешливый голос.

Робин вздрогнула. Кажется, она нашла того, кого долго и безуспешно искала. Она повернулась. Перед ней была небольшая пятиугольная комната. Напротив горел камин, бросая отблеск на лицо Патрика, сидящего на низком диване, покрытом пушистым покрывалом. Света не было, и комната производила немного мрачное впечатление, что не мешало ей выглядеть чрезвычайно уютно. На стенах висели ковры, хотя во всем доме их не было. Но у Робин не было времени оглядываться, чтобы рассмотреть все получше. Прямо перед ней сидел Патрик, и она внезапно растерялась, оказавшись лицом к лицу с тем, кто был ей так необходим.

— От гостей, — пролепетала она, когда молчание слишком затянулось.

— Неужели? Разве тебе не весело с ними? — Патрик отвернулся от нее и посмотрел на огонь, пляшущий в камине. Обычно это зрелище очень его успокаивало, но сейчас присутствие Робин мешало сосредоточиться. Ему хотелось, чтобы она исчезла так же внезапно, как появилась, и в то же время он был безумно рад видеть ее рядом. — Присаживайся, — сказал он, по-прежнему не поднимая глаз.

Робин послушно кивнула, подошла к диванчику и села на другой конец, как можно дальше от Патрика. Мысли путались в голове, так как шампанское еще не утратило своего возбуждающего эффекта. Робин казалось, что Патрика раздражает ее присутствие, но она не могла заставить себя пробормотать слова извинения и уйти. Ей хотелось оставаться с ним как можно дольше. Гул праздника почти не доносился до них.

— Как здесь тихо, — произнесла Робин, чтобы хоть что-то сказать.

— Да, — эхом откликнулся Патрик. — Неужели тебя не тянет туда, где веселее? — Он впервые открыто посмотрел на нее.

— Я хочу остаться с тобой, — машинально ответила Робин и сама испугалась своей смелости. Вот она и призналась в самом сокровенном. Хорошо, что он воспринял ее слова как очередную любезность.

— Ты не обязана. — Он возвращался к тому тону, который оскорблял Робин в начале их знакомства.

Девушку неожиданно охватила волна гнева.

— Патрик, ты полный дурак! — устало сказала она.

Ну почему она должна все ему объяснять? Неужели так тяжело догадаться, почему она сейчас рядом с ним? Он зациклился на своей болезни и не замечает ничего вокруг. Я заставлю его открыть глаза, упрямо решила она. Если он не может встать и сделать первый шаг по направлению к ней, она переступит через себя и сама шагнет вперед. И будь, что будет. Пусть он с презрением отвергнет ее, любая боль будет лучше тех мук, которые Робин испытывала сейчас.

— Теперь меня еще и оскорбляют. — Патрик пожал плечами. — В мой день рождения.

— По-моему, ты забыл, что сегодня твой день рождения. — Робин не собиралась миндальничать с ним. — Ты скрылся здесь ото всех и предаешься унынию. Это не самый лучший способ отмечать праздник.

— Это мой праздник, и я делаю все, что хочу. Тебя никто не заставляет предаваться унынию вместе со мной. — И Патрик кивнул головой в сторону двери.

— Отлично. — Робин вскочила на ноги. — Я искала тебя по всему дому, хотела побыть с тобой… — Она запнулась и посмотрела на него глазами, полными слез. — Но если я тебе не нужна, я уйду. Ненавижу навязываться.

Она развернулась и почти побежала к двери. Робин было необходимо быстрое движение, чтобы удержаться от рыданий. Она не должна показывать ему, насколько ее задевает его равнодушие. Она представляла себе их встречу совсем по-другому. Что ж, пора выкинуть его из головы. Намерения Робин сделать первый шаг таяли под обжигающе презрительным взглядом синих глаз Патрика.

— Нужна, — услышала она за спиной. Робин замерла, ухватившись за ручку двери.

— Это бесполезно скрывать. Ты слишком дорога мне, чтобы я позволял тебе расстраиваться из-за меня. Ты очень нужна мне. — Последние слова Патрик произнес с отчаянием.

И Робин вдруг поняла, что руководило им, когда он отталкивал ее от себя. Он оберегал ее!

— Патрик! — Робин повернулась и медленно пошла обратно.

Он по-прежнему не смотрел на нее, но ей было все равно. Главные слова были сказаны, он признался в том, что она нужна ему. Остальное не имело значения. Она опустилась перед ним на колени и прижалась лицом к его ногам, укрытым теплым пледом. Его рука дотронулась до ее головы; он стал медленно поглаживать ее рассыпавшиеся волосы. Я люблю его. Как же я люблю его, думала она, наслаждаясь его прикосновениями.

— Неужели я что-то для тебя значу? — тихо спросил он.

Робин подняла глаза и посмотрела на Патрика. В его лице, склоненном над ней, было столько тепла и нежности, что у нее не нашлось слов. Она молча кивнула головой.

— Иди ко мне.

В мгновение ока Робин уже сидела рядом с ним, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя его руку на своей талии. Я так долго мечтала об этом, неужели я не сплю? — пронеслось у нее в голове.

— Я не думал, что это возможно, — озвучил Патрик мысли Робин. Ему не давало покоя то же самое соображение. — Я ведь…

— Ты — чудо, — с убеждением сказала Робин, глядя в его бездонные глаза.

Патрик все еще не мог поверить в реальность происходящего. Сейчас он дотронется до нее, и она исчезнет, оставив щемящую боль в сердце. Но когда он почувствовал теплоту ее губ, которые со страстью ответили на его нежный поцелуй, волна счастья захлестнула его. Значит, желания все-таки исполняются…

Он прижал ее еще крепче, радуясь тому, что она послушно откликается на каждое его движение. Патрик целовал ее глаза, волосы, губы, чувствовал ее горячее тело рядом и забывал обо всех своих сомнениях и страхах. Желание внутри него росло и крепло, Патрик еле сдерживался, чтобы не наброситься на Робин со всей силой нерастраченной страсти. Он боялся напугать ее.

Робин сводила с ума его нерешительность. Она так долго его ждала, так сильно к нему стремилась, а сейчас не находила возможности выплеснуть свою любовь. И она решилась — оторвалась от его жадных губ и стала медленно расстегивать ворот его рубашки.

— Ты уверена? — осторожно спросил Патрик, хотя в висках бешено застучало, как только она коснулась его обнаженной шеи.

— Да, — прошептала она. К чему притворяться? Она хочет принадлежать этому мужчине вся, без остатка.

Это коротенькое слово прорвало плотину, сдерживавшую до сих пор их чувства. Отброшены смущения и предрассудки, комплексы и рассуждения. Они стали первобытными людьми, впервые открывавшими для себя таинство любви. Он был ее Адамом, она — его Евой. Они отбросили весь свой прошлый опыт, ибо выяснилось, что он не имел никакого значения. Они заново учились обладать друг другом, прислушиваться к каждому движению, внимать всем желаниям партнера. Они поняли, сколь велико наслаждение, даруемое любимым человеком. Они слились в единое целое, стали продолжением друг друга.

— Я люблю тебя, — шептал Патрик и по глазам Робин, горевшим как две звезды, видел, что в ее сердце тоже живет любовь.

— Я полюбил тебя с первого взгляда. — Патрик улыбнулся собственным воспоминаниям. Теперь, когда Робин лежала рядом с ним на диване, все страхи и опасения казались совершенно беспочвенными. — Знаешь, я боялся лишний раз взглянуть в твою сторону.

— Я тоже, — призналась Робин. — Ты выглядел таким суровым… И необычайно красивым. Но сейчас ты намного лучше, — добавила она, проведя рукой по его груди.

— Мне далеко до тебя. — Патрик с любовью посмотрел на нее. — Ты прекрасна.

— Теперь мы будем нахваливать друг друга, — рассмеялась Робин.

Патрик положил голову ей на грудь и вдыхал аромат ее кожи. На душе было спокойно. Он давно не испытывал такого умиротворения. Если бы можно было всю жизнь провести в этой комнате, не вставая с дивана. Чтобы можно было забыть о ней. — Патрик бросил ненавидящий взгляд в угол, где поблескивала спицами его инвалидная коляска.

— Изумительно мы будем выглядеть вместе, — вдруг сказал он зло. — Инвалид, прикованный к креслу, и его ослепительная сиделка.

Робин легонько шлепнула его по губам. Она больше не боялась Патрика и чувствовала, что имеет право высказать свое мнение.

— Ты слишком много думаешь об этом. Если что-то нельзя изменить, с этим надо примириться. Я не хочу, чтобы ты терзал себя понапрасну, — добавила она, увидев, как скорбная складка прорезала его лоб.

Патрик вздохнул. Да, сейчас он может себе позволить не думать ни о чем. Он будет терзать себя завтра. А сегодня день его рождения. В его объятиях лежит самая прекрасная девушка в мире, которую он так давно желал. Он прижался губами к полураскрытому рту Робин и позабыл на время о своих горестях.

7

Известие о том, что Патрик МакКойн сделал предложение Робин Сеймур, имело эффект разорвавшейся бомбы. Грейс не могла поверить собственным ушам, когда за завтраком, спустя полторы недели после его двадцатипятилетия, он небрежно обронил:

— Кстати, я скоро женюсь.

Все остолбенели. Джеффри уронил тост, намазанный аппетитным абрикосовым джемом, а Френсис чуть не подавился кофе.

— Что? — Одновременное восклицание немало позабавило Патрика.

— А почему вы так удивляетесь? — непринужденно осведомился он. — Я взрослый человек, не совсем, правда, здоровый. — Патрик небрежно провел рукой по собственным ногам. — Но это не исключает для меня возможности создать свою семью.

Грейс ахнула. Она впервые слышала, чтобы Патрик так беззаботно отзывался о своей болезни.

— И кто твоя избранница, позволь поинтересоваться, — спросил Френсис, вытирая обоженные горячим кофе губы.

Этот вопрос вертелся у всех на языке.

— Робин Сеймур, — коротко ответил Патрик и имел удовольствие второй раз за утро увидеть, как вытягиваются лица у его родных.

Все были поражены этим неожиданным известием, правда, по разным причинам. Френсис МакКойн в глубине души всегда верил в то, что его сын когда-нибудь придет в себя, оглянется вокруг и поймет, что жизнь для него не закончилась на том злополучном футбольном поле. Что ему доступны все ее радости и наслаждения. Он приветствовал сборища шумной молодежи в доме, так как рассчитывал, что бурлящая энергия зацепит и его старшего сына, растормошит его. Он был чрезвычайно рад, что это произошло. Френсиса не удивляло, что из всех многочисленных девушек, бывавших в их доме, отклик в сердце Патрика нашла именно Робин Сеймур. Его немного озадачила внезапность, с которой все произошло, но, тем не менее, он был счастлив.

Грейс растерялась. Она еще на празднике заметила, что Патрик неравнодушен к Робин, но не ожидала, что это увлечение настолько серьезно. Тем более, что оно взаимно. Когда прошел первый шок, Грейс испытала ни с чем не сравнимую ревность. Какая-то посторонняя девушка завладела ее сыном. Ее мальчиком. У него появились секреты от матери. Она уже не первой, а наравне со всеми узнает его новости. Грейс чувствовала, что ее лишили самого дорогого, что у нее было. На глаза навернулись слезы.

— Почему ты не сказал нам раньше? — прошептала она.

Патрик догадался о чувствах матери. Он протянул руку и дотронулся до ее пальцев.

— Я и сам ничего еще не знал, — ответил он с такой радостной улыбкой, что сердце замерло у Грейс в груди. Она никогда не видела его таким счастливым. Что ж, придется материнскому сердцу принести и эту жертву.

Яркое негодование было написано на лице Джеффри. Он не находил слов и несколько минут сидел с открытым ртом. Ему требовалось время, чтобы осознать тот факт, что женщина, в которую он был безумно влюблен, собирается выйти замуж за его брата.

— Этого не может быть, — наконец выдавил он из себя. — Ты нас разыгрываешь.

— Ты ошибаешься. — Чувства Джеффри не были тайной для Патрика. — Мы с Робин любим друг друга.

Джеффри вскочив, сжав кулаки. Грейс схватила его за рукав.

— Одумайся, — резко сказала она. — Ничего ужасного не произошло.

— Ничего ужасного? Да как вы не понимаете? — Джеффри сорвался на крик. — Этот безногий урод воображает, что сможет отобрать у меня девушку?

Патрик застыл. Слова Джеффри хлестнули по лицу, оставив рану в душе. Именно так. Безногий урод.

— Замолчи, — ледяным тоном приказала Грейс. — Он твой брат.

Джеффри в бессильном отчаянии схватил бокал и запустил им в стену, затем развернулся и выбежал из столовой. После его ухода воцарилась тишина.

— Вы тоже так думаете? — наконец спросил Патрик безжизненно.

Грейс боялась поднять на него глаза.

— Не говори глупости, сынок, — неожиданно произнес Френсис. В его голосе было столько ласки, что у Патрика потеплело на душе. — Прости Джеффри. Он влюблен в эту девушку, поэтому ненавидит сейчас тебя и говорит гадости. Это естественная реакция. Он ревнует. Ты не должен принимать это слишком близко к сердцу. Главное — это твое счастье.

— Спасибо. — Патрик улыбнулся. Сколько ему еще предстоит пережить, к сколькому привыкнуть, прежде чем люди вокруг успокоятся.

После завтрака Грейс и Френсис закрылись в библиотеке. Им слишком многое надо было обсудить. Грейс вся кипела. Наблюдая за женой, лихорадочно меряющей шагами комнату, Френсис поинтересовался:

— Ты, кажется, совсем не рада за нашего сына?

Грейс остановилась. На ее измученном лице было написано страдание.

— Я бы очень радовалась за него, если бы была уверена, что эта девушка искренна. Что она не причинит ему боль.

— Ты боишься, что Робин не совсем бескорыстна?

— Именно, — отрезала Грейс. — Так просто: пожалей несчастного мальчика, и он бросит к твоим ногам всю вселенную. А Патрика жалеть нетрудно, с его-то внешностью…

— Откуда такой цинизм, Грейс? — изумился Френсис. — У нас нет причин подозревать девушку в меркантильности. Не забывай, что Джеффри тоже потерял от нее голову. Тебе не кажется, что с ним ей было бы проще?

— Джеффри непостоянен. Сегодня любит одно, завтра другое. Нет, эта девочка сделала верную ставку. Патрик будет с ней до конца жизни. — Глаза Грейс сузились от злости.

— Ты просто ревнуешь, — сказал Френсис. Он не узнавал свою милую жену. Перед ним стояла неукротимая тигрица, охраняющая своего детеныша. — В любом случае, он взрослый человек. Ты не сможешь уберечь его от всех шишек, которые ему заготовила жизнь.

Грейс поникла. Увы, слова мужа были правдивы. Ей оставалось только смириться.

— Это правда? — Джеффри вихрем ворвался в комнату Бетти.

Та сидела у окна и читала. Завтра предстоял сложнейший тест, и Бетти заставляла себя учить. Иначе отчисление, а сейчас, когда она вот-вот должна была обручиться с Алеком, уезжать из Гринбожа домой смысла не было. Она сначала выйдет замуж, а потом уже забросит университет окончательно.

— Как это ты беспрепятственно проходишь в наше общежитие? — удивилась она в очередной раз. Казалось, для Джеффри МакКойна не существовало никаких преград.

— Не так уж беспрепятственно, — ответил Джеффри, вспомнив количество пятидолларовых купюр, которые перекочевали в карманы охраны. — Но я не об этом, — очнулся он. Бетти удалось мастерски сбить его с толку. — Это правда?

— Если ты о том, что Робин собралась замуж за Патрика, то да, — невозмутимо ответила Бет на его неясный вопрос.

Джеффри застонал и ударил кулаком по двери. Девушка вздрогнула и внимательно посмотрела на своего бывшего приятеля. С вполне объяснимым удовольствием она отметила и его бледность, и страдание во взгляде. Джеффри МакКойн наконец-то действительно переживает, злорадствовала она про себя. Молодец Робин, отомстила ему за многих!

— Это безумие. — Джеффри с размаху уселся на кровать, которая жалобно застонала от такого варварского обращения.

— Мебель только ломать не надо, — предупредила Элизабет. — Мне не нужны неприятности.

Положа руку на сердце, она сама была полностью согласна с Джеффри. Когда Робин пришла к ней вечером и сообщила эту фантастическую новость, Бетти чуть в обморок не упала. Она подозревала, что Патрик МакКойн симпатизирует ее неотразимой подруге. Однако ей даже присниться не могло, что все зайдет так далеко.

— Да ты что? — Вот и все, что смогла сказать Бетти в ответ.

— Да, — подтвердила сияющая Робин.

Это решение далось ей нелегко. Она понимала, что ей будет чрезвычайно тяжело с Патриком. Его резкие смены настроения, приступы угрюмости, когда он не желал видеть рядом с собой ни одно живое существо… Она в полной мере испытала все это за последние дни, когда они каждый день встречались украдкой в доме МакКойнов. Она знала, что если ему будет больно, он никогда не попросит о помощи. Наоборот, будет гнать ее от себя, чтобы она не стала свидетелем его страданий. Больше всего на свете он боялся выглядеть жалким в ее глазах. Но Робин была готова встретить трудности. Ей казалось, что она вынесет все ради этого человека. Ей было так спокойно и уютно рядом с ним. Она не сомневалась, это счастье стоило любых жертв. Она видела любовь в глазах Патрика, каждая минута рядом с ним даровала ей огромное наслаждение. Как она могла объяснить это Бетти? Подруга смотрела на нее круглыми от ужаса глазами. Безумие — связать свою жизнь с инвалидом! Эту мысль Элизабет не постеснялась выразить вслух.

— Но он всю жизнь будет сидеть в своей коляске, — недоумевающе заявила она.

— Что вы все твердите об этом! — взвилась Робин. Бет еще никогда не видела подругу в таком настроении. — Я люблю этого мужчину, почему я должна всем это объяснять? Мне хорошо с ним, он делает меня счастливой. Разве этого недостаточно для женщины?

— Конечно. И к тому же его банковский счет и титул, — задумчиво протянула Бетти. — Такого красавчика еще поискать надо. — Она бросила на подругу одобрительный взгляд.

Робин почувствовала, как краска стремительно заливает ей лицо.

— Мне нет дела до его титула и денег!

— Не сомневаюсь, — улыбнулась Бетти. — Только люди будут думать именно так. Что ты провернула удачное дельце. Его семья в особенности, так что готовься.

— Я знаю, — печально ответила Робин. — Надеюсь, что мы сможем пережить недоверие окружающих.

Теперь, наблюдая за бушующим Джеффри, Бетти размышляла о том, что подруге придется намного труднее, чем она полагала вначале. И почему Робин не выбрала этого рыжего нахала, пришло ей в голову. Все было бы намного проще.

— Ты давно об этом знала? — Угрожающий тон Джеффри оторвал ее от размышлений.

— С самого начала, — похвасталась она. Конечно, она уклонилась от истины, но, в конце концов, о привязанности Робин к Патрику она знала, а об остальном можно было догадаться…

— Почему ты ничего не сказала мне? — простонал он.

— А почему я должна была тебе говорить? — парировала Бетти. — Ты совершенно не замечал меня в последнее время, зачем мне надо было откровенничать с тобой? И потом, я и не подозревала, что ты настолько серьезно относишься к Робин. — Бет кинула взгляд исподтишка на своего собеседника и продолжила: — Ты всегда был легкомысленным, я не принимала тебя в расчет. — Она могла позволить себе эту маленькую месть. Ведь она сама была вправе рассчитывать на его благосклонность, а он отбросил ее как ненужную безделушку!

— Сейчас не время сводить старые счеты, Бет, — отмахнулся Джеффри. Он прекрасно понял, на что она намекала. — Лучше подскажи мне, что делать. — Тон его из угрожающего неожиданно стал льстивым. — Ты же ее лучшая подруга. Робин необходимо отговорить от этого безумного поступка! Она будет страдать всю свою жизнь.

— Отговорить? — Бет была изумлена и не скрывала этого. — Они любят друг друга, и я надеюсь, что они будут счастливы вместе. Зачем ее отговаривать?

На самом деле Джеффри удивлял ее все больше и больше. Новые стороны его характера раскрывались перед ней. Она не ожидала, что он способен настолько обнажить свои чувства перед посторонним человеком.

— Я не допущу, чтобы она вышла замуж за Патрика, — вдруг зло сказал он.

Бет вздрогнула.

— Тебя до такой степени задело, что кто-то увел у тебя из-под носа девушку? — Ей показалось, что она догадалась об истинной причине его переживаний. — Оскорбленное самолюбие, вот как я это называю.

— Ты как всегда ничего не поняла. — Джеффри с жалостью посмотрел на девушку. — Специально для тебя я объясню еще раз. — Он встал с кровати и вплотную подошел к Бетти. — Я люблю Робин Сеймур так, как никого в своей жизни не любил, и не позволю ей уйти от меня. Ясно?

Бет молча кивнула головой. Лицо Джеффри, полыхающее от ярости, было в каких-нибудь десяти сантиметрах от нее, и ей стало не по себе. Никогда не думала, что он сумасшедший, сказала она про себя, надо держаться от него подальше. Но Джеффри осознал, что напугал Бетти своей злостью, и быстро пришел в себя.

— Ты должна мне помочь, Бет, — произнес он просительно. — Ты ведь любишь Робин и не хочешь, чтобы она связалась с калекой.

Последнее слово резануло слух Бетти. Все-таки не стоило так отзываться о родном брате.

— Конечно, не хочу, — неохотно признала она. — Но что мы можем поделать? — Джеффри порадовало это «мы».

— Поговори с ней. Раскрой ей глаза.

— Бесполезно. — Бетти вздохнула. — Они правда влюблены, она не желает ничего слушать.

— Отлично, — сказал Джеффри, и его глаза зажглись решительным огнем. — Если она не желает слушать, то я поговорю с ним. Он должен понять, что несправедливо портить Робин жизнь.

Бетти не успела и слова сказать, а он уже выбежал из комнаты.

— Ох, и наломает он дров, — прошептала она.

Джеффри мчался домой. Робин ему так и не удалось найти в городе. Значит, теперь, чтобы заполучить девушку, достаточно усесться в инвалидную коляску и скорчить мину пожалобнее. Великолепно, братец, я знал, что ты не промах. Только разве нельзя было воздействовать на кого-нибудь другого? — вертелось в голове Джеффри, когда он поднимался по ступенькам своего роскошного дома.

— Где Патрик? — спросил он у вышедшей ему навстречу матери.

— В библиотеке, — недоуменно ответила она. Джеффри решительно направился в сторону библиотеку.

— Он с Робин, — предупредила Грейс.

Джеффри встал как вкопанный. Голубки воркуют. Ему захотелось нарушить их уединение и высказать им обоим свое мнение. Но торопиться явно не стоило. Скандалом можно только все испортить.

— Ладно, — беззаботно сказал он. — Тогда я поговорю с ним позднее.

Грейс настороженно посмотрела на своего младшего сына. Она никогда не была особенно близка с Джеффри и не могла понять, что с ним происходит. Тем не менее, ее материнское сердце почуяло неладное.

— О чем ты хочешь поговорить с ним? — осмелилась спросить она.

— Какая тебе разница, мам? — протянул Джеффри фальшиво. — У нас свои дела. — Он попытался изобразить на лице радостную улыбку, но у него ничего не получилось.

— Если это имеет отношение к Робин, то лучше держи свои мысли при себе. — Грейс знала, что Джеффри неравнодушен к девушке, и не желала повторения утренней сцены.

— Я сам разберусь. — Тон Джеффри моментально стал ледяным.

Грейс поразилась перемене, произошедшей с ее обычно веселым сыном. Перед ней стоял совсем другой человек — холодный и замкнутый, дающий отпор всем, кто вмешивался в его дела.

— Защищаешь своего любимчика, мама? — спросил Джеффри с неприкрытой злостью в голосе. — Не от меня его надо защищать. Неужели ты сама рада тому, что он женится на ней? — Его вопрос застал Грейс врасплох, и она невольно покраснела.

— Я не уверена, что это хорошая идея, — наконец была вынуждена признать она под насмешливым взглядом серых глаз Джеффри.

— Мы союзники, мама, а не противники, — проговорил он. Его забавляло замешательство обычно такой выдержанной Грейс. — Я не считаю, что эта девица пара нашему Патрику.

— Но ведь она тебе нравится. — Тон Джеффри покоробил Грейс, она не ожидала, что он будет так отзываться о Робин.

— Нравится, — согласился он. — Но это не значит, что я готов ввести ее в наш дом. Кто она такая? Я даже не помню названия городка, откуда она родом. Все будут в шоке, когда узнают, кто вошел в нашу семью.

Грейс во все глаза смотрела на младшего сына. Подобные мысли приходили в голову и ей самой, но она гнала их подальше. Ради счастья Патрика она была готова согласиться на что угодно, но вдруг эта девушка действительно интересуется только его деньгами? Это не исключено, ведь за ангельской внешностью часто скрывается прагматичный рассудок.

— Что ж, это дело Патрика, а не наше. Он взрослый человек, — сказала она наконец. — Мы не сможем уберечь его от всего, — повторила она слова мужа, сказанные им утром.

Джеффри кивнул головой. Но я помогу ему разобраться, что к чему, подумал он с мрачной ухмылкой, наблюдая за тем, как Грейс неторопливо идет в столовую. Милая мама, почему ты никогда ничего не понимаешь?

Патрик и Робин были счастливы. Они могли часами сидеть вместе и разговаривать, строить грандиозные планы совместной жизни. Или просто молчать, взявшись за руки. Патрику казалось, что он живет в каком-то сладком сне, где сбываются самые смелые мечты.

Но иногда печальная действительность безжалостно напоминала ему о себе.

— Интересно, кто повезет тебя к алтарю? — ехидно поинтересовался Джеффри однажды, когда вся семья собралась в гостиной.

Френсис зашелестел газетой, а Грейс подняла голову от своего вязания.

— Джеффри! — с укором произнесла она.

— Не волнуйся, мама, — отмахнулся Патрик. — Он просто хочет разозлить меня. Я думаю, мы устроим это как-нибудь, — спокойно обратился он к брату.

— Неужели? — притворно изумился Джеффри. — А ты подумал, каково будет Робин подходить к такому женишку?

— Тебя это не касается, — резко ответил Патрик.

Джеффри удовлетворенно заметил, что его слова задели за живое.

— Ты мой брат, и меня касается все, что связано с тобой, — сказал он елейно. — И с твоей будущей женой.

— Перестаньте, — донесся до них голос Френсиса из дальнего угла гостиной.

Грейс с облегчением вздохнула. Она уже начинала бояться, что разгорается очередной семейный скандал, но ее сыновья затихли и только кидали друг на друга свирепые взгляды. Чем же это закончится, устало думала она про себя. Скорей бы свадьба. Может, тогда они успокоятся…

Но они не собирались успокаиваться.

— Мне надо с тобой поговорить. — Джеффри неожиданно возник в дверном проеме комнаты Патрика.

Тот устало глядел на младшего брата. Что произошло с ними? Всего за неделю они превратились в злейших врагов, готовых растерзать друг друга.

— Я тебя внимательно слушаю. Хотя я догадываюсь, о чем пойдет речь.

— Ты должен одуматься. — С этими словами Джеффри вошел в комнату и сел в большое удобное кресло у окна.

Патрик был перед ним как на ладони. Джеффри отметил и его бледность, и синяки под глазами. Не так уж ты и счастлив, братец, злорадно подумал он. Дурные мысли не дают покоя?

— Робин слишком хороша. Она не заслужила того, чтобы провести всю свою жизнь с калекой. — Джеффри намеренно не выбирал слова. Пусть этот остолоп поймет, на что он обрекает девушку.

— Она делает свой выбор с открытыми глазами, — неуверенно ответил Патрик. Подобные мысли неоднократно приходили ему в голову. Он делился ими с Робин, но она жаркими поцелуями заставляла его забыть на время о том, что терзало его. Но потом Робин уходила, и сомнения снова начинали одолевать его. Джеффри затронул самое больное место. — Она любит меня.

— Или жалеет, — безжалостно добавил Джеффри. Он говорил очень спокойно, так как по опыту знал, что на брата можно воздействовать только таким образом. В ответ на крик Патрик замыкался в себе, и достучаться до него было невозможно.

— Жалеет, — эхом повторил Патрик.

Джеффри понял, что его стрела попала в цель.

— Подумай сам, Пэт, — обратился он к брату, и в голосе его прозвучала былая теплота. — Я не желаю зла ни тебе, ни Робин. Да, я ревную. Но думаю о вас тоже. Если бы на твоем месте был любой другой человек, я бы возненавидел его, но не стал бы ничего говорить. Но ты мой брат, и я вижу, что вы оба будете несчастны. Робин добрая девушка. Она вполне могла спутать жалость с привязанностью. Ей интересно с тобой, не больше. Несправедливо лишать ее нормальной жизни, играя на ее добросердечии и давая волю своему эгоизму, — Джеффри выжидательно посмотрел на брата. Тот молчал, не поднимая глаз.

— Я подумаю над твоими словами, — нехотя произнес Патрик.

Джеффри победоносно улыбнулся, но постарался скрыть свою радость, чтобы брат ничего не заподозрил.

— Хорошо, — ответил он ровно и вышел из комнаты.

Самое главное было сделано, теперь все зависит от Патрика. Захочет ли он искалечить жизнь любимой девушки? Вряд ли. Мне удалось заставить его задуматься, триумфально размышлял Джеффри, спускаясь по лестнице в столовую — ему неожиданно захотелось есть. Грейс, выглянувшая из библиотеки, увидела только его спину и услышала голос, напевающий модный мотив.

Робин снова стояла у окна. В последнее время она только и делала, что смотрела на людей, беззаботно веселящихся на улице. Ей самой радоваться не приходилось. На столе белел небрежно брошенный листок. Короткая записка, где таким знакомым и любимым почерком было написано:

«Робин! Мы совершим страшную ошибку, если будем продолжать наши отношения. Я не хочу тебя больше видеть. Так надо. Спасибо за все.

Патрик МакКойн».

Робин чувствовала невероятную усталость. Как будто на спину положили тяжелый мешок, а сил стоять с грузом больше не было. Она не особенно удивилась, получив это письмо. Где-то в глубине души она знала, что ее любовь так и закончится. Эти короткие дни были наполнены таким невероятным счастьем, что Робин была уверена: скоро все безжалостно прервется. И, пожалуй, она была благодарна судьбе за то, что развязка наступила так быстро, пока она еще не успела срастись с Патриком всеми силами души. Тем не менее, ей хотелось упасть на кровать и заплакать во весь голос, только природная сдержанность мешала ей выплеснуть прилюдно свое горе.

— Что случилось, Робин? — В комнату вошла Бетти, но девушка, погруженная в свои невеселые мысли, не обратила на нее внимания. — РОБИН! — Бет не привыкла к тому, чтобы ее так явно игнорировали.

Робин вздрогнула.

— Привет! — Она слабо улыбнулась.

Бетти сразу заподозрила неладное.

— В чем дело? У тебя глаза красные, — выпалила она, предвосхищая ответ подруги, что все в порядке.

Робин только вздохнула.

— Посмотри. — Она показала рукой на стол.

Бет все поняла с первого взгляда. Она изучила письмо Патрика со всех сторон.

— Бедняжка! — Она с искренним сочувствием посмотрела на подругу.

Бетти понимала, насколько Робин сейчас тяжело, но в глубине души была немного рада тому, что Патрик одумался. Джеффри все-таки открыл ему глаза, подумала она.

— Я переживу. — Робин пожала плечами. — Не в первый раз.

Ее глаза были сухи, но Бет видела, что только усилием воли Робин удерживается от слез. Вот твердокаменная. Поплакала бы, легче стало, подумала она.

— Конечно, ничего страшного. — Бетти решила поддержать бодрость духа подруги. — На самом деле всем было ясно с самого начала, что вы не подходите друг другу… — Она замолчала, потрясенная выражением гнева, которое появилось на лице Робин.

— Не подходим друг другу? — закричала она. — Почему? Потому что он богатый аристократ, а я заурядная девчонка? — Она подошла к Бетти и схватила ее за плечи. — Отвечай!

— Н-нет, — заикаясь, сказала Бет. Она еще ни разу не видела Робин в такой ярости.

— Тогда почему? — требовала Робин.

— Он… не ходит, — пролепетала пунцовая Бетти. Она жалела, что начала разговор на эту тему.

— Кто дал вам право решать за меня, что мне подходит, а что нет? С чего вы взяли, что это может встать между нами? Вы и ваши проклятые предрассудки! Он наслушался рассуждений о том, что погубит мою жизнь, что я лишь жалею его. — Слезы брызнули из глаз девушки, и она отпустила Бетти, которую трясла во время своей обвинительной речи.

— Я не говорила такого, — защищалась Бет, не отводя глаз от Робин. — Я всегда знала, что тебе лучше не мешать. Но это его решение, и тебе придется подчиниться.

— Я не виню тебя. — Робин усмехнулась, видя испуг Бетти. У той мороз пошел по коже от этой улыбки. — Но я не сдамся так просто. Я поговорю с ним лично. Пусть повторит мне в лицо то, что написал.

Робин схватила лежавшую на столе записку и стремглав выбежала из комнаты. Бетти растерянно смотрела ей вслед.

Трель настойчивых звонков сотрясла спокойную атмосферу особняка МакКойнов. Джеффри, сидевший в холле, нехотя оторвался от журнала и отправился встречать назойливого посетителя, не дожидаясь, когда дворецкий отреагирует на шум.

— Мне надо поговорить с Патриком. — На пороге стояла растрепанная Робин. Создавалось впечатление, что она бежала всю дорогу от Гринбожа до особняка.

— В чем дело? — широко улыбнулся Джеффри. Он прекрасно видел волнение Робин, но предпочел сделать вид, что все в порядке.

— Я скажу ему лично. — Всегда такая корректная Робин не желала поддерживать беседу. Она решительно вошла в дом и направилась к лестнице. В особняке МакКойнов она ориентировалась хорошо.

— Подожди, — крикнул Джеффри вслед девушке, запирая торопливо дверь. — Его нет.

Робин остановилась.

— Он сегодня уехал, — сбивчиво начал объяснять Джеффри, стараясь не встречаться с ней глазами. — За границу.

— Зачем? — прошептала Робин.

Джеффри глядел в ее полные слез глаза и понимал, что где-то совершил огромную ошибку.

— Ты же знаешь Патрика, он никогда не объясняет что и как. — Он неловко улыбнулся. Патрик уехал подальше от нее. От этой темноволосой девушки, которая живым укором стояла сейчас перед Джеффри.

— Если я останусь, то не смогу от нее отказаться, — жестко сказал Патрик матери, умолявшей его остаться. — Мне необходимо побыть одному.

Никто не посмел остановить его, но теперь Джеффри был готов проклинать себя за то, что причинил любимой девушке такую боль.

— Почему он так решил? — горько спросила Робин, глядя в пустоту невидящими глазами.

— Так будет лучше, — пролепетал Джеффри. Любые слова утешения казались неуместными. Он, который столько раз репетировал первую беседу с Робин, вдруг обнаружил, что не может произнести ни слова.

— Кому? — В глазах Робин уже не было слез, но Джеффри предпочел бы, чтобы она разрыдалась, дала волю своему горю.

— Понимаешь… — неуверенно начал он, но девушка не слышала его. Она прошла мимо него, по-прежнему растерянно стоявшего у двери, распахнула массивные дубовые створки и вышла.

— Робин, подожди. — Джеффри бросился ей вслед, но она лишь отмахнулась от него. Он понял, что сейчас лучше ее не тревожить, дать ей возможность прийти в себя.

Может, все еще наладится, подумал он. И она вернется ко мне.

8

Недвижимость семьи МакКойнов была разбросана по всему миру. Выбирая место своего изгнания, Патрик остановился на небольшом шале в Швейцарских Альпах. Он бывал там в детстве, но после несчастья горы его больше не привлекали. Неожиданно ему захотелось увидеть искрящийся снег на горных вершинах, альпийские цветы… Возможно, там он сможет забыть о своем разбитом сердце.

Всю дорогу до шале Патрик думал о Робин. О том, что она почувствует, когда прочитает его записку. Ему отчаянно хотелось назад, но он принял решение и собирался придерживаться его.

В пути его сопровождал только слуга Пинки, прозванный так из-за фамилии Пинкертон и розового цвета лица. Патрик провел в самолете бессонную ночь, поэтому не обращал внимания на живописные виды за окном автомобиля. Но Пинки, впервые оказавшийся в Швейцарии, вертел головой по сторонам, неустанно восхищаясь природой. Небо кристальной голубизны, прозрачный воздух, насыщенная зелень — все вдохновляло его. Простой гринбожский парень, не видевший ничего кроме родного города, благословлял тот день, когда МакКойны взяли его садовником. Когда Пинки узнал, что ему придется сопровождать Патрика в поездке, то чуть с ума не сошел от радости. Теперь он в полной мере осознал, что действительно счастливая звезда привела его к МакКойнам.

— А вы когда-нибудь были в этом доме? — светски спросил он молчавшего Патрика.

— Да, — ответил Патрик и мечтательно добавил: — Там очень красиво.

— Как в рекламе? — Пинки затаил дыхание. Несмотря на грубоватую внешность и простые манеры в душе он был неисправимым романтиком.

— Можно и так сказать, — сухо ответил Патрик.

Воспоминания о шале причиняли боль. В последний раз, когда он был в Швейцарии, он беззаботно катался на лыжах и играл с Джеффри в снежки, не ведая, что через несколько месяцев будет не в состоянии встать на ноги. Но для Пинки встреча с нашим швейцарским домиком не будет омрачена ничем, с легкой завистью подумал он.

И был совершенно прав. Пинки носился по дому как борзой щенок, вызывая негодование постоянных слуг, которые присматривали за шале во время отсутствия хозяев. Они не могли понять, как мистер и миссис МакКойн доверили надзор за старшим сыном такому беспечному и несобранному созданию. Но Патрика забавляло общество Пинки. С ним он не чувствовал себя скованно, наоборот, черпал силы в его неутомимой энергичности.

Постепенно и Патрик, и Пинки привыкли к новому образу жизни. Они вставали довольно рано, съедали аппетитный завтрак, приготовленный круглолицей экономкой, и отправлялись на прогулку. С каждым днем становилось холоднее, но это не пугало молодых людей. Они никак не могли насытиться суровой красотой края, где им пришлось жить. Патрик мог часами смотреть на горы, любоваться их величавостью и неприступностью. В такие моменты он даже не сожалел о том, что не мог ходить. Все равно обозреть окружавшую его красоту в полной мере могли разве что птицы, но никак не человек.

Пинки боялся беспокоить хозяина в такие минуты. Патрик всегда был недоволен, если кто-нибудь прерывал полет его мечты. Если бы он мог, он проводил бы все время на горных склонах.

Желанное умиротворение наполняло его душу. Он лелеял безмятежность в душе как величайшее сокровище мира. Но по ночам, когда жизнь в доме замирала, отчаяние охватывало Патрика. Он вспоминал лицо Робин, ее глаза, улыбку, слова. Он задыхался от одиночества и от желания прикоснуться к ней хотя бы еще раз. Но, сознавая тщетность своих надежд, стискивал зубы и усилием воли изгонял мысли о темноволосой красавице.

Однажды он нечаянно услышал, как Пинки, полируя столовое серебро, рассуждал сам с собой:

— И зачем он так мучает себя? Похудел весь, глаза провалились. Только и думает, что о ней. Глупость одна, — бормотал он себе под нос, яростно натирая потемневшую ложку.

Патрика передернуло. Он и не подозревал, что его тайные страдания не были секретом для Пинки. Он надеялся, что сумел скрыть от окружающих, насколько тяжело ему находиться вдали от любимой. Оказалось, что это было написано на его лице.

Он скучал по Робин. Нелепо было прислушиваться к словам болтливого Пинки, но они эхом отдавались в его голове. Неужели он совершил ошибку, покинув Робин? Разве она не имела права выбирать, что она сама хочет в жизни? Почему он позволил другим решать за нее?

Он все сделал не так. И теперь был далеко от нее. А должен бы находиться рядом, чтобы все объяснить.

Если это можно объяснить.

Дни мелькали, недели летели мимо, и вскоре Патрик потерял счет месяцам. Он привык к жизни в Швейцарии, и она уже не восхищала его так сильно, как в первые дни. Наоборот, тоска по дому становилась все нестерпимее. Иногда Патрик был готов поднять трубку телефона и заказать билет домой, но каждый раз останавливался. Он установил сам себе срок — один год — и собирался пробыть ровно столько вдали от Гринбожа, ни днем меньше.

Но однажды их рутинное существование было нарушено. Пинки долго пропадал где-то и вернулся только под вечер с горящими глазами.

— Вы знаете, — с воодушевлением сказал он Патрику, — я обнаружил неподалеку ферму. Там разводят лошадей. Мне разрешили немного покататься, — хвастливо прибавил он, видя, что его рассказ не произвел на Патрика ни малейшего впечатления.

— Я рад за тебя.

Раньше Патрик очень любил верховую езду. Упоминание о лошадях болью отозвалось в его сердце.

— А вы бы не хотели… — Пинки замялся. — Присоединиться ко мне? — неуверенно закончил он.

— Я? — горько усмехнулся Патрик. — О чем ты говоришь?

— Там есть специальная программа, — ответил Пинки, отводя глаза от хозяина. — Для людей… таких, как вы, — выдавил он из себя.

— Для инвалидов, — безжалостно уточнил Патрик.

Пинки поднял голову.

— Я думаю, вам там понравится, — твердо сказал он.

Патрик прекрасно знал, о какой ферме говорил Пинки. Он был знаком с ее владельцем и неоднократно бывал там. Ему вдруг нестерпимо захотелось хотя бы увидеть эту чистенькую уютную ферму, потрепать лошадь по холке, вдохнуть знакомый запах.

— Хорошо, — неожиданно решился он. — Завтра навестим господина Флемиша.

Лицо Пинки просияло. Он и не надеялся на успех своей затеи.

На следующий день выдалось на редкость ясное утро. Патрик чувствовал непривычное оживление и был благодарен слуге за его идею. Однако он не сомневался, что визит на ферму Флемиша принесет ему только лишние страдания.

Хотя Патрик и Пинки приехали довольно рано, на ферме жизнь била ключом. Старый Флемиш лично вышел поприветствовать наследника МакКойнов, которого знал еще резвым мальчуганом. Он искренне улыбнулся Патрику и пожал ему руку, делая вид, что ничего не изменилось с тех пор, когда они виделись в последний раз.

— Ты подрос, Патрик, — заметил он с улыбкой, глядя на молодого человека сверху вниз.

— А ты все такой же, — ответил Патрик. Они с Флемишем всегда прекрасно ладили, несмотря на разницу в возрасте. Сейчас ему было приятно встретить старого друга. Патрик на мгновение вернулся в счастливое детство.

— Ты, наверное, будешь рад повидать Огонька? — спросил Флемиш.

Патрик вздрогнул. Этого вороного коня отец подарил ему на пятнадцатилетие.

— Он здесь? — прошептал он.

Флемиш кивнул головой.

— Постарел немного, совсем как я, но держится молодцом, — ответил он с улыбкой.

После трагедии с сыном, Френсис отдал распоряжение, чтобы за лошадью по-прежнему ухаживали на ферме. Он дал понять, что не возражает, если Флемиш будет использовать Огонька по своему усмотрению.

— Вряд ли Патрику он когда-нибудь понадобится, — сказал он.

Но у Флемиша было на этот счет другое мнение. В глубине души он надеялся, что Патрик вернется однажды и захочет прокатиться на своем любимом коне. Однако годы шли, Огонек старел, а его хозяин по-прежнему не нуждался в нем. Теперь Флемиш смотрел на Патрика в инвалидной коляске, и на глаза у него наворачивались слезы. Не таким он представлял себе возвращение Патрика.

— Ну что, навестим старичка? — спросил Флемиш, отгоняя непрошенные видения. Он махнул рукой Пинки, глазеющему с открытым ртом на резвящихся жеребят, и они втроем направились к конюшням.

Огонек стоял в том же самом стойле, в котором Патрик оставил его десять лет назад. Флемиш ничего не стал менять.

— Он ждет твоего возвращения, — тихо сказал он.

Пинки подкатил кресло Патрика поближе. Огонек скосил круглый глаз на пришельцев и недовольно заржал. Он не привык к тому, чтобы его беспокоили незнакомые люди.

— Здравствуй, Огонек, — произнес Патрик и протянул руку, чтобы дотронуться до шелковистой гривы.

Огонек повел ушами. Он явно узнал уже позабытый голос любимого хозяина. Флемиш и Пинки довольно переглянулись.

Огонек наклонился к Патрику, уткнулся мордой в его плечо и радостно заржал.

— Как ты постарел, дружище… — Патрик любовно трепал гриву коня, который стоял очень спокойно, не делая ни малейшей попытки освободиться. — Жаль, что нам с тобой уже не покататься вместе. Мы оба никуда не годимся.

Флемиш застыл на месте, услышав эти слова.

— Ты не прав, Патрик.

Патрик криво усмехнулся.

— Не прав? Почему? Он слишком стар, а я… — Он шлепнул себя по коленям.

— Да, насчет Огонька все верно, — подтвердил Флемиш. — Но на себе ты слишком рано поставил крест. Твой отец говорил мне, что с тобой все в порядке… — Он осекся, увидев, как исказилось лицо Патрика.

— В порядке? — вскричал тот. — Что ты называешь порядком?

— Но врачи говорят, что физически ты здоров… — неуверенно продолжил Флемиш.

Патрик рассмеялся.

— Я никогда не смогу ходить, — твердо сказал он и отвернулся.

— Пусть так, — успокаивающе произнес Флемиш. — Но на лошади ты все равно сможешь покататься.

Патрик замер. По напряженной тишине Флемиш понял, что молодой человек прислушивается к каждому его слову.

— Сейчас мы работаем с программой помощи не совсем здоровым людям, — пояснил Флемиш. — Мы обучаем лошадей таким образом, чтобы люди с нарушениями двигательного аппарата могли без риска для жизни заниматься конным спортом.

Патрик молчал. Казалось, он не мог сразу осознать важность полученной информации. Флемиш решил помочь ему.

— Ты не хотел бы попробовать? — осторожно поинтересовался он. — У нас есть замечательный конь, сын Огонька, между прочим.

Флемиш отодвинул Пинки, который старался не упустить ни слова из их разговора, и сам повез коляску Патрика к крайнему стойлу. Там спокойно жевал овес небольшой вороной конек, в котором Патрик без труда узнал стать и окрас Огонька.

— Они очень похожи, правда? — спросил Флемиш. — Это Граф, наш самый большой талант. Он ни за что не позволит седоку упасть.

— Когда я могу попробовать? — хрипло спросил Патрик.

Флемиш довольно улыбнулся.

— Хоть сейчас, но я предлагаю отложить это на завтра. Сегодня у тебя и так много впечатлений. Приходите с утра.

Патрик кивнул головой. У него не было слов. Неужели завтра он снова сядет на лошадь?

На следующий день они пришли раньше назначенного времени. Флемиш стоял у конюшен вместе с Графом, который был полностью снаряжен для ответственного дня. Рядом с ними прохаживалась невысокая девушка в бриджах и сапогах. Ее лицо показалось Патрику знакомым.

— Доброе утро. — Флемиш кивнул головой. — Это Кэтрин, моя младшая дочь. Помнишь ее?

Патрик кивнул головой. Теперь ясно, кого напомнило ему румяное лицо девушки. Он вспомнил белокурую малютку, которая лепетала детские стишки, когда он уже ходил в школу.

— Рада видеть тебя снова, Патрик. — Девушка протянула ему руку.

— Привет. — Патрик с интересом посмотрел на нее. Тугая коса пшеничного цвета, ярко-голубые глаза, румянец во всю щеку. Такими, должно быть, представляют себе иностранцы швейцарских девушек, подумал он и добавил вслух: — А ты выросла.

Щеки девушки запылали от смущения.

— Кэтрин теперь совсем большая, — с гордостью сказал Флемиш. — Она инструктор и будет тебе помогать на первых порах.

Досада отразилась на лице Патрика. Ему было неприятно, что он будет зависеть от молодой привлекательной девушки. Но делать было нечего, и он постарался не думать о том, какое впечатление произведет на эту застенчивую швейцарку.

— Приступим, — подала голос Кэтрин. Она оправилась от смущения и была готова приступить к своим обязанностям. В конце концов, она квалифицированный инструктор, и ей должно быть все равно, что у клиента такой поразительный профиль!

— Граф будет стоять очень спокойно, поэтому ты без проблем на него сядешь. Мы поможем тебе, — твердо сказала девушка. — Но тебе придется попытаться сделать несколько шагов самостоятельно.

Пинки открыл рот и собирался было поставить на место нахалку, которая предлагала Патрику такие немыслимые вещи, но Флемиш больно толкнул его локтем, и Пинки передумал.

— Я не могу ходить совсем, — выдавил из себя Патрик.

— Я знаю. — Кэтрин одобряюще улыбнулась. — Но тебе и не надо будет идти. Мы с папой проведем тебя, ты только не мешай нам и не думай о том, что можешь упасть. Хорошо?

Патрик кивнул головой. Флемиш и его дочь переглянулись. Они подошли поближе, подхватили Патрика под руки и приподняли. Конюх подвел Графа, который с интересом косился на своего будущего седока.

Они легко усадили Патрика в специальное седло, и он удивился тому, какая сила скрывалась в маленьких ручках Кэтрин. Но долго размышлять об этом ему не пришлось — он пустился в свое первое путешествие.

Патрик испытывал совершенно невероятные ощущения. Каждый мускул его тела помнил о том, как надо действовать в седле, но неподвижность сковала его по рукам и ногам. Ему до боли хотелось пришпорить лошадь и умчаться в далекие луга, но он помнил о том, что его ноги не в состоянии выполнить эту простую команду.

— Замечательно, — услышал он резкий голос Кэтрин. — Держись покрепче. Седло устроено таким образом, чтобы максимально обеспечить твою безопасность. Так что не бойся.

Не бойся? Патрика оскорбил покровительственный тон девушки. Он гордо вскинул голову и выпрямился.

— Хорошо. — Кэтрин улыбнулась. Казалось, она догадалась, какой эффект возымели ее слова. — Теперь мы отправимся в манеж и сделаем там пару кругов.

Флемиш и Пинки молча наблюдали за Патриком. Его лицо светилось от счастья.

— А вы уверены, что он ничего не повредит себе? — осмелился спросить Пинки. Он побаивался немногословного Флемиша, но тревога за Патрика пересилила страх.

— Да. Я консультировался с Грейс. Миссис МакКойн, — поправился он, вспомнив, с кем говорит. — Врачи в один голос твердят, что Патрик может ходить. Его ноги здоровы, но еще чуть-чуть, и он действительно обезножит из-за отсутствия движения. Когда он собрался в Швейцарию, его мать позвонила мне. Я предложил ей попробовать уроки верховой езды. Кэтрин как раз специализируется в этой области. Может быть, что-то получится.

Пинки старательно закивал головой. Он представил себе, с каким триумфом можно будет вернуться в Гринбож вместе с Патриком, твердо стоящим на ногах. Неужели это возможно?

— Робин, где ты ходишь? — Бетти в изнеможении кружилась по комнате. Белое кружевное платье валялось на кровати, фата расположилась на стуле, стол был заставлен баночками и тюбиками.

— Не переживай. — Робин была спокойна. Конечно, ее лучшая подруга первый раз в жизни выходит замуж, но разве это повод впадать в панику?

— Мы не успеваем! — Полуодетая Бетти хваталась то за одно, то за другое.

Робин рассмеялась.

— Если ты не прекратишь суетиться, мы действительно опоздаем. Но у нас еще много времени.

Прошло полгода с тех пор, как Патрик уехал в Швейцарию. Жизнь Робин текла по-прежнему спокойно, ничто не нарушало ее плавный ход. Разве что одно — долгожданная свадьба Бетти и Алека. Они тщательно готовились к этому событию, и наконец торжественный день наступил.

Платье Бет было великолепным. Алек сам отвел невесту в самый роскошный магазин Гринбожа и оставил ее там, чтобы она могла выбрать себе самое красивое. Бет постаралась на славу. С помощью Робин ей удалось удержаться в рамках хорошего вкуса, и она обещала стать самой хорошенькой невестой Гринбожа за последний год.

Элизабет не на шутку волновалась. В ночь перед свадьбой она глаз не могла сомкнуть. Если бы не успокаивающее присутствие Робин, она бы совсем потеряла голову. Но подруга поддерживала в ней бодрость духа и не давала паниковать.

В назначенный день Элизабет с друзьями и родителями подъехала к гринбожской церкви. Алек настоял на венчании, а Бетти не хотела ни в чем перечить жениху.

Раскрасневшуюся Бетти отец повел к алтарю. Там ее уже ждали Алек и Джеффри, его шафер. Итальянец был необычайно бледен, то ли от волнения, то ли из-за чересчур бурного мальчишника накануне.

Робин стояла позади Бетти, чувствуя себя неловко в воздушном розовом платье. Она предпочла бы, чтобы Бетти разрешила ей надеть платье более спокойного цвета, но подруга хотела, чтобы ее свадьба напоминала голливудскую. Поэтому все подружки невесты были одеты одинаково, что очень смущало Робин. Ей казалось, что она выглядит смешно.

Но другие были с ней не согласны.

— Ты ослепительна, — шепнул ей на ухо Джеффри. — Ты можешь затмить даже невесту.

Робин шутливо отмахнулась от него.

— Я не собираюсь этого делать.

— А тебе и не надо. Через две недели ты сама будешь невестой, — сказал он, прижав к себе девушку.

Тут его позвал Алек, и Джеффри, вспомнив о своих обязанностях, умчался прочь. Робин вздохнула, глядя ему вслед.

Джеффри предложил ей стать его женой месяц назад. Он настойчиво ухаживал за ней с тех пор, как уехал Патрик. Он был вежлив и предупредителен, угадывал каждое ее желание, но при этом не навязывал свое общество. Робин постепенно привыкала к нему, а Бетти не узнавала нетерпеливого Джеффри. Он вел методичную и грамотную осаду Робин. У него было два надежных помощника — Элизабет Рейнольдс и отчаяние, грызущее душу Робин.

— Патрик оставил тебя, — безжалостно твердила Бетти. — Ты ему не нужна. Зачем отвергать любовь, которую тебе предлагает Джеффри?

Робин не желала слушать нашептывания подруги. Но постепенно она приходила к мысли, что несправедливо хоронить себя заживо. С Джеффри ей всегда было легко и весело, он отвлекал ее от неприятных мыслей.

— Дай ему шанс. Потом ты всегда сможешь отказаться. Вдруг у вас что-нибудь получится?

Робин решила попробовать. Поначалу это казалось ей предательством по отношению к Патрику, но разве не он первый предал ее? Она была готова идти до конца, а он испугался и позорно сбежал, даже не осмелившись лично поговорить с ней. Разве она не имела права на счастье?

Джеффри не поверил, что его усилия увенчались успехом. Но когда он впервые дотронулся до губ Робин, то окончательно осознал, что мечты сбываются. Женщина всей его жизни согласилась быть рядом с ним, стать его женой. Что еще он мог желать?

Но на самом деле его многое беспокоило. Он был достаточно умен, чтобы видеть, что Робин не воспылала к нему любовью. Он отдавал себе отчет в том, что она устала от страдания и одиночества и нуждалась в любви и поддержке. Между нами всегда будет стоять тень Патрика, с горечью думал он про себя каждый раз, когда Робин замыкалась в себе. Он догадывался, что его брат занимал ее мысли в такие моменты. Иногда ему становилось страшно. Бесшабашный Джеффри боялся, что не сумеет справиться с призраком любви в сердце Робин. Ведь Патрик может вернуться однажды, и что тогда произойдет? Но он гнал от себя тревожные мысли, наслаждаясь мгновениями счастья.

Робин тоже мучили сомнения. Она видела влюбленные глаза Джеффри и упрекала себя за то, что не может ответить ему взаимностью. Но я буду ему хорошей женой, обещала она себе каждый раз перед сном. Если он считает, что будет со мной счастлив, то пусть будет так.

Сейчас Робин стояла в церкви, прислушиваясь к немного гнусавому голосу священника, нараспев произносящему слова вечной клятвы. У нее было тяжело на душе. Через две недели на месте Бет будет она, Робин. Сможет ли она честно и с радостью принять на себя обязательство любить Джеффри МакКойна, быть рядом с ним, пока смерть не разлучит их?

Девушка поежилась. Она представляла себе свою свадьбу совсем по-иному. И с другим мужчиной. Она вспоминала подробности их короткого романа, и слезы подступали к ее глазам. Она почти не осознавала, что происходит вокруг, погрузившись в воспоминания.

Ее день рождения был за неделю до роскошной вечеринки в честь двадцатипятилетия Патрика. Робин не считала нужным извещать кого-либо об этом. Она не любила привлекать к себе внимание. Получив традиционные поздравления от Бетти и нескольких сокурсников, она была счастлива и не рассчитывала на большее. Но когда вечером она приехала к МакКойнам, ее ожидал сюрприз. На письменном столе в библиотеке, куда она направилась, чтобы спокойно позаниматься, красовался изумительный букет из полевых цветов.

Робин ахнула. Она в жизни не видела подобной красоты. От ромашек, васильков, колокольчиков, собранных в большой букет, веяло нежностью.

— О, Патрик, — прошептала она, обращаясь к молодому человеку, который сидел в тени книжного шкафа. Она не сразу заметила его, но, увидев букет, сразу поняла, кто составил его.

Она подошла к столу и дотронулась до лепестков. Неожиданно сомнение промелькнуло на ее лице.

— Для кого они? — тихо спросила она, как будто не могла до конца поверить, что подобный букет предназначался ей.

Патрик мысленно порадовался, что остановил свой выбор именно на цветах, а не на книге или какой-нибудь другой традиционной мелочи.

— Вряд ли для меня, — поддразнил он ее.

Непрошенные слезы наполнили ее глаза.

— Они прекрасны. — Робин смахнула предательскую слезинку со щеки и улыбнулась. Затем взяла открытку, лежавшую рядом с букетом, и засмеялась, прочитав ее. — Спасибо. Знаешь, в последний раз мне дарили цветы на шестнадцатилетие.

Патрик смущенно улыбнулся, но Робин видела, что ему приятна ее радость.

— Робин, ты что, спишь? — Мать Бетти дернула ее за рукав.

Робин пришла в себя. Церемония, оказывается, уже закончилась, и гости под предводительством жениха и невесты гурьбой высыпали на лужайку для свадебной фотографии. Робин заняла предназначавшееся ей место и старательно изобразила счастливую улыбку на лице. Она не должна портить Бетти праздник. Хотя ее настроение было совсем не радужным…

9

Вспоминая события тех нескольких дней, Патрик так и не мог решить, с чего все началось. То ли виноват был неудержимый Пинки, который всюду совал свой нос, то ли симпатия, которую стала испытывать к нему голубоглазая дочь Флемиша.

Чувство Кэтрин не долго оставалось секретом для Флемиша. Молодые люди встречались каждый день. Вначале для уроков езды, потом для задушевных бесед за чашкой чая. В первый раз с тех пор, как Патрик покинул Робин, он мог излить свою душу постороннему человеку. Они мало говорили о его жизни в Америке, но девушка догадывалась, что Патрика гложет печаль. Она всеми силами старалась помочь ему, но чувствовала, что он не обрадуется вмешательству в его личную жизнь. Пелену тайны развеял Флемиш.

— Тебе не стоит так относиться к Патрику, — внезапно сказал он дочери, стоявшей на пороге дома и глядевшей вслед Пинки, который увозил Патрика домой.

Девушка вздрогнула. Не зря она боялась, что отец догадается о ее чувствах. Ее опасения оправдались.

— Почему? — прямо спросила она. — Из-за того, что он не ходит?

Флемиш отрицательно покачал головой.

— Нет, Кэтрин. Просто Патрик любит другую. — Флемиш понимал, что его слова больно ранят девушку, но предпочитал развеять ее иллюзии сразу. — Он даже хотел жениться на ней, но потом решил, что не имеет права привязывать ее на всю жизнь к инвалиду, и уехал.

— Откуда ты знаешь? — Глаза Кэтрин гневно горели, когда она повернулась к отцу. — Кто рассказал тебе?

— Грейс МакКойн, его мать. Она считала, что я должен знать все обстоятельства. Лучше выбрось его из головы, — посоветовал он и направился в дом.

Кэтрин осталась на пороге. Ее сердце болело и не хотело верить тому, что сказал Флемиш. Но рассудок подсказывал, что отец прав. Патрик относился к ней дружески, не больше. Кэтрин видела затаенную грусть в его глазах. Она подозревала, что Патрик страдает от неразделенной любви, и была готова помочь ему залечить душевные раны. Но оказалось, что он добровольно отказался от счастья, значит, не нуждался в утешении. А если отец ошибается? — В душе девушки забрезжила надежда. Даже мать Патрика могла быть не в курсе его чувств. Кэтрин решила поговорить с доверенным лицом Патрика, Пинки, чтобы расставить все точки над «i» и понять, стоит ли ей надеяться на что-либо.

Кэтрин была смелой девушкой и не стыдилась своих чувств. Улучив минутку, она прямо спросила Пинки, почему Патрик покинул родной город. Но тот не сумел дать ей вразумительного ответа.

— Вам лучше переговорить с ним самим, — смущенно бормотал Пинки.

Как он мог сказать этой настойчивой голубоглазой девице, что сердце Патрика осталось в Гринбоже? А вдруг прелести мисс Флемиш оказали на хозяина неизгладимое впечатление? Откуда он, простой садовник, мог знать?

Кэтрин потеряла сон. Ей казалось, что Патрик стал относиться к ней более ласково, в его глазах она видела понимание. Возможно, он не так равнодушен к ней, как полагал Флемиш? И Пинки был чересчур уклончив. Что, если его поведение объяснялось нежеланием выдать чувства Патрика к ней, Кэтрин?

Когда на следующий день девушка отправилась на поиски Патрика, она нашла его на обычном месте. В последнее время у него вошло в привычку сидеть в тени большого камня неподалеку от шале. Кэтрин с детства была знакома с легендой, что этот кусок скалы способен исполнять самые заветные желания, надо лишь дождаться нужного момента и услышать голос. Туристы, время от времени приезжавшие на ферму, выпытывали у Кэтрин подробности, фотографировали камень со всех сторон. Патрику тоже полюбилось это место, оттуда открывался прекрасный вид на горы. Пинки был недоволен — ему казалось, что слишком опасно находиться в такой близости от обрыва, но Патрик не желал его слушать и часами сидел здесь в одиночестве с книгой в руках.

— Привет! — раздался у него над ухом девичий голос.

Патрик вздрогнул. Он уже более часа смотрел в одну и ту же страницу, погрузившись в воспоминания. Он поднял глаза и увидел Кэтрин.

— Здравствуй.

Патрика не обрадовало неожиданное появление Кэтрин. Он предпочел бы остаться наедине со своими невеселыми мыслями, а не поддерживать пустую беседу.

— Можно, я посижу с тобой? — робко спросила девушка. Она видела, что Патрик не в восторге от того, что она нарушила его уединение, но не собиралась отступать от задуманного.

Патрик кивнул головой. Кэтрин примостилась рядом с ним на камне. Оба молчали, ни у нее, ни у него не было сил, чтобы начать разговор. Наконец Кэтрин решилась.

— Я давно хотела спросить тебя, Патрик… — начала она. — Почему ты уехал из Гринбожа?

Патрик нахмурился. Несмотря на симпатию к Кэтрин, он не собирался посвящать ее в детали своей жизни. Казалось кощунством упоминать о Робин в присутствии другой женщины. Но Кэтрин ждала ответа, затаив дыхание. Взглянув ей в лицо, Патрик уловил безошибочные симптомы той болезни, которая терзала и его. Неужели Кэтрин Флемиш заинтересовалась им?

— Я не мог больше оставаться дома. Мне хотелось сменить обстановку, — нехотя ответил он.

Кое-что осталось недосказанным, и Кэтрин поняла это. Желание знать правду пересилило благоразумие.

— Пинки сказал мне, что всему причиной девушка, — проговорила она. Кэтрин покривила душой, но успокоила себя тем, что не сильно отклонилась от правды.

— Пинки? — возмутился Патрик. Какое право имел этот мальчишка болтать о моих чувствах, подумал он. Надо устроить ему взбучку.

Словно догадавшись о мыслях Патрика, Кэтрин продолжила:

— Не сердись на него, он не мог не ответить мне.

— Что ты хочешь от меня? — Патрик посмотрел Кэтрин прямо в глаза.

Девушка смущенно потупилась. Повисла напряженная тишина.

— Ты дорог мне, — пролепетала она. Каждое слово с трудом давалось ей. Она представляла себе их беседу совсем по-другому. — Я вижу, что ты терзаешься, и хотела бы знать почему.

— Спасибо. — Голос Патрика смягчился. Он видел смущение девушки и понимал, что ей нелегко было открывать ему свое сердце. — Спасибо тебе за заботу и внимание, но ты вряд ли сможешь мне помочь.

В нескольких скупых словах Патрик поведал ей историю своего знакомства с Робин. Рассказал о причинах, побудивших его оставить любимую девушку навсегда. Кэтрин внимательно слушала его, стараясь не показать, насколько его слова ранили ее душу. Она почувствовала по тону Патрика, что он не переставал ни на минуту думать о своей невесте. Что других женщин для него не существовало.

— Я рада, что ты поделился со мной, — вымолвила она, когда Патрик замолчал.

Его взгляд был устремлен на горы, вершины которых алели в лучах заката.

Он даже не слышал, что я сказала, с болью подумала девушка. Она встала и побрела прочь, не обращая внимания на дорогу. Слова Патрика, жестокие в своем равнодушии, до сих пор звенели у нее в ушах.

— Я не знаю, как я смогу жить без нее… Я должен был оградить ее от себя… Ее счастье и покой для меня дороже всего на свете…

То, что произошло потом, заняло всего несколько секунд. В отчаянии Кэтрин шла и не видела ничего вокруг. Она находилась в опасной близости от края обрыва, но не замечала этого. Вдруг она поскользнулась на маленьком камешке и потеряла равновесие. Она замахала руками, стараясь удержаться на ногах, но обрыв находился слишком близко, и было ясно, что через несколько секунд девушка упадет вниз.

Почти одновременно с ее криком Патрик поднял глаза и застыл в ужасе. В двух метрах от него на краю балансировала Кэтрин, а неумолимая пропасть притягивала ее к себе.

Дальнейшее они оба потом вспоминали как сон, ужасный и прекрасный одновременно.

Патрик рванулся вперед, забыв о том, что он не может ходить. Главное — спасти Кэтрин, удержать ее на краю бездны. Ноги, немного окрепшие после уроков верховой езды, послушно выполнили команду, которую им послал мозг.

Кэтрин рассказывала впоследствии, что она успела попрощаться со всеми своими родными и близкими, вся жизнь промелькнула у нее перед глазами. Но уже через секунду она почувствовала крепкую руку, которая уверенно рванула ее от края обрыва.

Девушка обернулась, чтобы посмотреть на своего спасителя, и ахнула. Перед ней стоял Патрик и тяжело дышал. В следующую минуту ей пришлось поддерживать его. Патрик рухнул как подкошенный. Кэтрин залилась слезами, а он со слабой улыбкой гладил ее по руке и приговаривал.

— Теперь все будет хорошо.

Он оказался прав. Психологический барьер, который мешал ему на пути к выздоровлению, был сломан. Страх за Кэтрин послужил мощнейшим толчком. Однажды осознав, что он действительно может ходить, Патрик уже не концентрировался на мысли, что навсегда останется инвалидом.

Патрик заново учился ходить. Поначалу каждый шаг давался ему с трудом, но он превозмогал боль и шел вперед все дальше и дальше. Пинки, Флемиш и Кэтрин, затаив дыхание, следили за ним. Они не сомневались, что теперь Патрик окончательно выздоровеет. Но его самого терзало беспокойство. По ночам он просыпался в холодном поту. Ему снилось, что он по-прежнему недвижим, а все, что произошло с ним у камня, всего лишь беспомощная мечта. Он запретил сообщать родным в Гринбож о том, что начал ходить. Патрик боялся, что может лишь обмануть мать надеждой. Ему хотелось войти в родной дом на собственных ногах. Флемиш был не согласен с его решением, но смирился — он не хотел ничего делать без ведома Патрика.

Кэтрин была безмерно счастлива. Происшествие у обрыва сблизило их. Она чувствовала, что Патрик был даже благодарен ей за то, что она чуть не погибла и дала ему возможность спасти ее.

Они предпочитали не думать о том, что случилось бы, если бы он не смог встать.

Патрик упорно тренировался. Вскоре он мог проходить довольно большие расстояния без посторонней помощи. Только неуверенная походка и палка в руке указывали на то, что он испытывал какие-то трудности при ходьбе. Теперь он не только ездил на лошади, но и учился водить автомобиль. Он приедет за Робин на том самом «феррари», из которого когда-то выехал на инвалидной коляске…

— Скоро мы поедем домой, Пинки, — сказал он как-то вечером.

Пинки, читавший в тот момент газету, поднял голову. Назначенный Патриком год еще не прошел, но они оба понимали, что необходимость в нем отпала.

Патрик рвался в Гринбож всеми силами души, но в то же время боялся возвращаться. Кто знает, что произошло за время его отсутствия. Конечно, особняк по-прежнему стоит на месте, и родители вряд ли уехали оттуда, но как жила все это время Робин? Патрик гнал от себя тревожные мысли. Теперь он мог вернуться к ней и не бояться, что ее рядом с ним удерживает только жалость.

Кэтрин поначалу надеялась, что Патрик навсегда останется в Швейцарии, где он обрел второе рождение. Возможно, она сможет удержать его здесь. Но шло время, и ей становилось ясно, что он твердо намерен вернуться. Несколько раз она порывалась заговорить с ним об этом, но слишком боялась услышать горькую правду и продолжала молчать. Всем было видно, что мысли Патрика далеко от горного шале. Флемиш очень переживал за дочь, но ничего не мог поделать.

Наконец день, которого Патрик ждал с нетерпением, а Кэтрин с ужасом, наступил.

— Пинки, сегодня я буду заказывать билет домой, — сообщил он слуге за завтраком.

Если Патрик ожидал, что Пинки запрыгает от радости, то он ошибался. Тот лишь молча кивнул головой. Это было удивительно, так как Патрик знал, что Пинки очень скучает по Гринбожу.

— Ты не рад? — небрежно поинтересовался Патрик. — Разве ты не хочешь вернуться в Америку?

— Здесь тоже неплохо, — процедил Пинки и вышел из комнаты.

Патрик недоумевал. Что произошло с его неунывающим слугой? Может быть, ему приглянулся кто-нибудь в Швейцарии?

Все объяснялось гораздо проще. Однажды вечером, когда Патрик гостил у Флемишей, позвонил Джеффри. Пинки с неудовольствием беседовал с ним. Он недолюбливал младшего МакКойна, спокойный Патрик был ему больше по душе. Во время разговора Джеффри вскользь упомянул о том, что скоро женится на Робин Сеймур. Пинки был шокирован. Он не сомневался, что Джеффри позвонил только для того, чтобы причинить брату боль. Он не стал ничего рассказывать хозяину. Боюсь, что мы опоздали, часто думал он про себя, наблюдая за сияющим лицом Патрика. Кое-кто приготовил нам неприятный сюрприз.

Пинки поделился своей тайной с Кэтрин. Он надеялся, что она сможет помочь Патрику.

— Надо уговорить его остаться, — с убеждением сказал он. — Там он будет только страдать.

— Мы не сможем этого сделать, не говоря правды, — покачала головой девушка. На самом деле ее обрадовало известие о женитьбе Джеффри. Она смутно рассчитывала, что Патрик образумится и забудет неверную Робин. — Почему ты не хочешь сказать ему?

— А как? — вскричал Пинки. — Извините, мистер МакКойн, вам не стоит возвращаться домой, так как ваша невеста вышла замуж за вашего брата?

Послышалось неясное восклицание. Кэтрин и Пинки одновременно повернулись. В дверном проеме стоял Патрик, бледный как смерть. Он неслышно подошел, когда они беседовали, и услышал последние слова Пинки.

— О чем ты говоришь? — прошептал он.

Как же он ее любит, ревниво подумала Кэтрин, услышав, как изменился его голос.

— Я… я… — Пинки не мог вымолвить ни слова. — Что вы имеете в виду?

— Не прикидывайся, — резко оборвал его Патрик. — Ты прекрасно меня понял. С чего ты взял, что Робин выходит замуж за Джеффри?

— Он сам мне сказал, — пролепетал Пинки, понимая бесполезность дальнейшего притворства. — Он звонил месяц назад. Я не хотел говорить вам, чтобы не расстраивать, — добавил он, понимая, что Патрик никогда не простит ему этого.

Патрик развернулся и вышел из комнаты. Он не мог выносить ни сочувственных взглядов Кэтрин, ни виноватого вида Пинки.

Робин. Как ты могла так поступить со мной? Неужели трудно было подождать немного, ведь я скоро вернусь, с горечью думал он про себя, меряя шагами комнату. В дверь робко постучали.

— Патрик! — услышал он голос Кэтрин.

— Уходи, — отрывисто бросил он. Он никого не хотел видеть, особенно ее. Было слышно, как девушка вздохнула и ушла. Патрик ничком бросился на кровать и замер.

Невеселыми были мысли обитателей горного шале в ту ночь. Пинки мучился угрызениями совести. То он уверял себя, что поступил абсолютно правильно, скрыв от Патрика правду. То корил себя за то, что не поговорил с ним сразу.

Патрика преследовал образ Робин в объятиях Джеффри. Мысль о том, что она, возможно, уже законная супруга его младшего брата, жгла раскаленным железом. Необходимо было принять решение. Что теперь делать? Вернуться домой? Какими глазами посмотрит на него Джеффри? Или навсегда остаться в шале. Ведь есть еще Кэтрин, которая беззаветно любит его. Разве он не может быть счастлив рядом с этой милой девочкой?

Грустила и Кэтрин Флемиш. Она понимала, какие муки терзали сердце Патрика. Она сама испытала их в полной мере, когда узнала о существовании Робин. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы Патрик остался в Швейцарии. Она не сомневалась, что сумеет помочь ему забыть о Робин.

На следующее утро за завтраком Пинки едва осмеливался поднять на Патрика глаза. Тот не вымолвил ни слова, и Пинки пришлось первому нарушить тишину.

— Сегодня пора собирать вещи, — неуверенно произнес он. — Если, конечно, вы едете…

Патрик недоумевающе взглянул на него.

— Естественно, — сказал он холодно. — Ты в этом сомневался?

— Да. — Пинки кивнул головой. — После вчерашнего я думал, что…

— Ты стал слишком много думать, — перебил его Патрик. — Я возвращаюсь домой, и мне безразлична личная жизнь моего брата.

И Пинки отправился наверх паковать чемоданы. Ему не нравилось решение Патрика. Он предпочел бы, чтобы они остались в Швейцарии. Но выбирать не приходилось, и долг повелевал ему следовать за Патриком.

Вечером Флемиш отвез их в аэропорт. В дороге Патрик хранил молчание, хотя Флемиш старался разговорить его. На все вопросы он отвечал односложно, и его наконец оставили в покое.

— Кэтрин просила передать тебе, что ты всегда можешь на нее рассчитывать, — сказал Флемиш, прощаясь с Патриком.

Тот кивнул головой и выдавил из себя улыбку.

— Спасибо.

У Флемиша сжалось сердце. Он видел, что Патрик уезжает еще более угнетенным, чем приехал. Его лицо побледнело, под глазами залегли темные круги. Такое же страдание он видел и в глазах своей дочери. Да, немного радости принес ты себе и нам, Патрик МакКойн, подумал Флемиш. Но, глядя ему вслед, он вспомнил, что всего лишь месяц назад этот молодой человек был прикован к инвалидной коляске. Пока живу, надеюсь, пробормотал он про себя. Кто знает, какие еще подарки приготовила жизнь Патрику?

В самолете Патрик немного оживился. И ему, и Пинки не терпелось поскорее оказаться дома.

Грейс была предупреждена о приезде сына, но не о том, что он выздоровел. Она сама приехала встречать его в аэропорт. Френсис был вынужден срочно вылететь в Мексику, чтобы уладить дела с серебряными рудниками, а Джеффри не горел желанием лететь навстречу брату.

Объявили прибытие рейса. Грейс нетерпеливо прохаживалась по залу ожидания. Она очень скучала по своему мальчику и не могла дождаться того момента, когда сможет снова прижать его к груди.

Хлынула толпа пассажиров. Грейс приподнялась на цыпочки, чтобы разглядеть сына. Она так тщательно искала глазами инвалидную коляску, что совсем не обратила внимания на худощавого человека в длинном сером пальто, который шел ей навстречу, опираясь на палку с набалдашником.

Она заметила Пинки, сгибающегося под тяжестью чемоданов. Но Патрика нигде не было. Грейс заволновалась. Она бросилась навстречу Пинки и схватила его за рукав.

— Где Патрик? — с тревогой спросила она.

Пинки поднял на нее изумленные глаза.

— Да вот же он. — И он показал рукой на молодого человека, который стоял рядом с ней уже несколько минут. Грейс посмотрела ему в лицо и обомлела. Это был Патрик. Немного похудевший и побледневший, но улыбающийся и здоровый!

Грейс схватилась за сердце. Патрик взял ее за руку.

— Я вернулся, мама, — сказал он с улыбкой.

На глаза Грейс навернулись слезы. Патрик впервые подумал, что его затея с сюрпризом, возможно, не так удачна, как казалось вначале.

Когда Грейс преодолела первое волнение, и Патрик подробно ответил на ее многочисленные вопросы, они смогли тронуться в обратный путь. До особняка МакКойнов предстояло ехать еще около часа.

Грейс и Патрик сидели сзади, и счастливая мать держала руку сына. Она боялась, что если отпустит ее, то он исчезнет. Она попеременно принималась то смеяться, то плакать, то хвалить Патрика, то упрекать его. Но все видели, что она безмерно счастлива.

Дом остался таким же, как прежде, только Патрик впервые за десять лет вошел в него сам. Слуги всплескивали руками и не верили своим глазам, когда видели молодого хозяина на ногах. Собаки с громким лаем выбежали ему навстречу, вначале не признав Патрика. Но быстро привыкли и чуть не свалили его с ног, выражая свою любовь.

Вечером приехал Френсис. Он был уже в курсе событий и стрелой влетел в гостиную, где Грейс и Патрик пили кофе.

— Ты обязательно должен показаться врачам, — сказал он, когда с поцелуями и приветствиями было покончено. — Балински все-таки оказался прав, — довольно добавил он.

Френсис не сводил глаз с сына. Казалось невероятным, что кошмар, преследовавший их целых десять лет, закончился. Перед ним сидел его пятнадцатилетний мальчик, который неожиданно повзрослел. От прежнего угрюмого Патрика не осталось и следа.

МакКойны весело разговаривали. Грейс желала знать мельчайшие детали его жизни в Швейцарии. Она в ужасе ахала, когда Патрик рассказывал о том, как Кэтрин Флемиш чуть не упала с обрыва.

— Похоже, мы должны сказать этой девочке спасибо, — задумчиво произнес Френсис. Он чувствовал, что Патрик был не до конца откровенен с ними. Его что-то терзало. Иногда улыбка покидала его лицо, и Френсис видел тревогу в его глазах.

О Робин и Джеффри не было сказано ни слова. Грейс была слишком поглощена Патриком, чтобы думать о ком бы то ни было. Френсис никак не мог понять, известно ли Патрику что-нибудь. Он не решался затронуть этот вопрос, чтобы не портить радость первой встречи. Но мысль о Робин мучила Патрика, и он не мог больше выносить неизвестность.

— А где Джеффри? — небрежно поинтересовался он, но его тон никого не обманул.

Френсис и Грейс переглянулись. От Патрика не ускользнула тревога в их взглядах. Он весь напрягся внутренне, готовый услышать самое страшное.

— Джеффри не знает о твоем приезде, — осторожно ответила Грейс. — Две недели назад он уехал в Париж, решил немного развеяться.

Патрик побледнел. Значит, это правда. Париж. Идеальное место для медового месяца. Робин, несомненно, будет без ума от Монмартра.

— Когда они вернутся? — спросил он, изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе.

— Кто? — Грейс непонимающе посмотрела на сына.

Патрик почувствовал нарастающее раздражение. Зачем продолжать этот спектакль?

— Робин и Джеффри, — устало проговорил он. — Я все знаю, мама, не надо меня оберегать. Джеффри звонил в Швейцарию и рассказал о свадьбе. Как все прошло?

Грейс и Френсис снова переглянулись.

— Свадьбы не было, сынок, ~ мягко сказал отец. — Робин разорвала помолвку за неделю до венчания…

Он продолжал что-то говорить, но Патрик не слышал его. Его захлестнула волна ликования. Значит, она осталась ему верна. Она дождалась его. Он вскочил на ноги и бросился в холл.

— Ты куда, Пэт? — донесся до него голос матери.

— В город, — радостно крикнул он. — Я должен увидеть ее!

Хорошо, что в Швейцарии он не терял времени даром и научился водить машину. Теперь ничто не сможет его задержать! Патрик мчался в автомобиле по залитой огнями дороге и думал о Робин. С тех пор, как она появилась в его жизни, он стал обращать внимание на мелочи, мимо которых раньше проходил.

Такие, как запах свежевымытых волос, прикосновение прохладной кожи, тепло тела, прижавшегося к нему во сне…

Еще больше ему не хватало того, что сопутствовало сексу: дружбы, общения, внимания. Как хорошо просыпаться ночью и осознавать, что ты не одинок…

— Ты, слабак! — громко сказал он себе. — Зачем ты скулишь, как побитая собака?

Патрик включил радио на полную громкость, чтобы заглушить тревожные мысли. Вначале это помогло, но когда он свернул на знакомое шоссе, сердце неистово забилось.

Это нелепо, сказал себе Патрик. Она, возможно, уже уехала из Гринбожа. Или вышла замуж за кого-нибудь другого. Если она отвергла Джеффри, то это не значит, что она сделала это ради тебя. Ты идиот. Ты потерял единственный шанс на счастье, не жди, что судьба будет к тебе благосклонна.

Он подъехал к воротам университетского городка и понял, что уже слишком поздно, чтобы его пустили внутрь. Предстояло пережить целую ночь, чтобы вновь увидеть ее и узнать, что ожидает его впереди.

Он вылез из машины. Почему бы не прогуляться немного по улицам ночного Гринбожа? Когда-то это было пределом его мечтаний. Патрик медленно пошел по направлению к центру. Редкие прохожие, встречавшиеся ему на пути, с удивлением смотрели в его счастливое лицо.

Прогулка была чудесной.

Он прошел всю Гранд Авеню, свернул к площади Керзон, посидел на скамейке у центрального фонтана. Патрик никогда еще не наслаждался одиночеством в такой степени. Он вдыхал воздух ночного города и хотел кричать от радости. Через несколько часов он встретит Робин, и тогда все обязательно будет хорошо.

Он вернулся к машине, достал плед и, уютно завернувшись в него, уснул на заднем сиденье.

Но следующий день не оправдал его надежд. Он безрезультатно искал Робин по всему студенческому городку. Все, к кому он обращался с вопросом о ней, лишь пожимали плечами. Патрик уже отчаялся, когда кто-то посоветовал ему заглянуть в совет университета.

— Робин Сеймур? — Симпатичная девушка строго посмотрела на Патрика поверх очков в золотистой оправе. — Она больше не живет в общежитии. К сожалению, я не могу дать вам ее точный адрес. Но, возможно, вам поможет ее подруга, миссис Патруччо.

Патрик изумленно уставился на девушку.

— Миссис Патруччо? — переспросил он.

— Вы могли ее знать как Бетти Рейнольдс, — поправилась девушка. — Она вышла замуж и живет на…

— Я знаю, — невежливо прервал ее Патрик и вышел из комнаты. Он не мог позволить себе терять драгоценное время.

Итак, Элизабет Патруччо. Патрик криво усмехнулся, пробираясь в потоке машин к Марлхэм Стрит, где находился дом Алека. Она все-таки добилась своего. Он вспомнил желтые кудряшки Бетти и ее стремление во что бы то ни стало занять достойное место в жизни. Надеюсь, что они счастливы, подумал он про себя.

На Марлхэм Стрит его встретили родители Алека.

— Они здесь не живут, Пэт, — сказала ему полная невысокая женщина с четким итальянским акцентом. — Мы купили им славненький домик на Баквуд Авеню. Номер 28. Но сейчас они, по-моему, уехали в Нью-Йорк, навестить мою сестру. — Миссис Патруччо задумчиво посмотрела на Патрика. — Правда, в их доме живет подруга Элизабет. Может быть, тебе нужна именно она? — Она с загадочной улыбкой посмотрела на молодого человека.

Патрик кивнул головой и через мгновение уже заводил машину.

— Баквуд Авеню, 28, не забудь, — крикнула миссис Патруччо ему вслед. Ох, молодость, молодость.

Патрик сразу заприметил небольшой аккуратный домик, отличавшийся от своих соседей уютным садиком и дорогой машиной у крыльца. Он без труда узнал «мерседес» Алека. Значит, Робин живет именно здесь.

Он припарковал машину и направился к дому. Сердце отчаянно стучало, во рту пересохло. Как она встретит его?

Он позвонил. Вначале тишина, потом шлепанье босых ног по полу. Патрик схватился за перила. Он не был уверен, что устоит на ногах, увидев ее.

— Иду! — услышал он до боли родной голос.

Дверь распахнулась. На пороге стояла Робин, приложив ладонь козырьком ко лбу и жмурясь от яркого солнечного света. Она только что встала с постели. Ее выдавали взъерошенные волосы и наспех наброшенный халатик. У Патрика защемило сердце. Каждый раз, когда он думал о ней в Швейцарии, он представлял ее себе загадочной неприступной красавицей, принцессой, во имя которой совершаются подвиги. А теперь она стояла перед ним, заспанная и взлохмаченная, в халатике, но не менее привлекательная от этого. Родная и близкая… Обаяние ее темных глаз и ласковой улыбки оказалось намного сильнее того образа, который сохранился в его памяти.

— Привет, — сказал Патрик и замолчал, не в силах произнести ни слова больше.

— Патрик! — ахнула Робин и отступила в спасительный полумрак прихожей.

Она настолько растерялась, что забыла поздороваться или предложить ему войти. Они стояли и, не отрываясь, смотрели друг на друга.

Робин опомнилась первой.

— Проходи.

Патрик вошел в дом.

— Ты… ходишь? — задала она ненужный вопрос, не в силах сдержаться.

Патрик кивнул головой.

Робин закрыла лицо руками. Она столько раз думала о том, что однажды он вернется, готовила для него слова обвинения. Но она не могла предвидеть ни того, что он придет на своих ногах, ни того, что она не сможет вспомнить ни одного гневного слова.

— Пойдем в гостиную, — заторопилась Робин. Только делать что-нибудь, что-нибудь говорить, чтобы иметь возможность прийти в себя, собраться с мыслями…

Патрик послушно следовал за ней. Он хотел кинуться перед ней на колени и рассказать, как ему не хватало ее любви все это время, но признания замерзли на его губах. Он не знал, с чего начать.

— Я рада, что ты выздоровел. — Робин судорожно кивнула. — Как это случилось?

Патрик пожал плечами. Ему не хотелось вспоминать сейчас о своей жизни в Швейцарии, о Кэтрин Флемиш. Он предпочел бы просто любоваться Робин, не произнося ни слова.

Они стояли посередине большой светлой комнаты. Минутное замешательство прошло, но они по-прежнему избегали смотреть друг другу в глаза. Робин находилась на расстоянии вытянутой руки, но Патрику на мгновение показалось, что их по-прежнему разделяют сотни километров.

Патрик мучительно искал слова, чтобы разбить стену, стремительно выраставшую между ними, но чувствовал полнейшую беспомощность. Он понимал, что с каждой минутой Робин удаляется от него. Как объяснить ей, что между ними ничего не изменилось, что его сердце по-прежнему принадлежит ей? Что он сожалеет, что заставил ее страдать?

Мысли Робин были в таком же хаосе. Первым порывом было броситься Патрику на шею, но она сдержала себя. Кто знает, зачем он приехал. Если бы он был в инвалидной коляске, она ни минуты бы не сомневалась в том, что он вернулся к ней, но теперь все было по-другому.

Молчание затягивалось, становилось невыносимым, поглощало их обоих, опутывало пеленой непонимания.

— Хочешь что-нибудь выпить? — выдавила из себя Робин. Она вспомнила о роли гостеприимной хозяйки.

Патрик кивнул. Все что угодно, лишь бы не стоять так дальше в немом противостоянии. Робин с облегчением направилась к кухне.

Если бы она не споткнулась о загнувшийся краешек ковра, этого могло и не произойти, но она споткнулась, и он протянул руку, чтобы поддержать ее. Их глаза встретились.

— Робин, — пробормотал он, и через секунду она была в его объятиях.

Он жадно прижался к ее полураскрытым губам, забыв обо всем на свете. Он покрывал ее лицо страстными поцелуями, избывая тоску по ее ласкам. Робин обхватила руками его шею. Она не могла поверить в то, что он снова обнимает ее.

Патрик дотронулся до ее блестящих волос и с наслаждением погрузил пальцы в их густоту. Аромат ее кожи бросился ему в голову. Он оставил шелковистые локоны в покое и, проведя рукой по ее нежной щеке, коснулся шеи, плеча. Он заново открывал для себя красоту ее тела.

Тихий стон сорвался с ее губ, когда его рука скользнула ниже, к округлости стройных бедер. Патрик прижал ее еще ближе, чувствуя во всем теле непреодолимую потребность ощущать ее каждой клеточкой кожи.

Патрик поднял голову, и Робин взглянула в его потемневшие от желания глаза.

— Я хочу тебя, — прошептал он, едва касаясь губами завитка волос над ее ухом.

— Пойдем наверх, — ответила она, ни минуты не сомневаясь в правильности своего решения. Ее жених вернулся к ней, чтобы остаться с ней навсегда.

Патрик кивнул головой и, взяв ее за руку, повел по лестнице на второй этаж.

Они вошли в небольшую уютную комнатку с низким потолком и окнами, выходящими в сад. Слева стояла большая двуспальная кровать, покрытая разноцветным стеганым покрывалом.

Патрик сорвал с себя галстук и расстегнул пуговицы рубашки, лихорадочно освобождаясь от одежды. Одним движением отбросил ботинки и носки, брюки полетели в ту же сторону. Потом он развязал пояс ее легкого халатика, швырнул воздушную ткань на кровать и прижал Робин к себе, обжигая жаром своей кожи. Робин окутал аромат его тела. Она приникла к нему, чувствуя, насколько ей не хватало его объятий все это время.

И они упали на кровать, срывая друг с друга остатки одежды, пока, наконец, их тела не слились в едином порыве наслаждения. Робин плыла в облаках, упиваясь каждой секундой его ласк. Она чувствовала неистовое биение его сердца и отдавала ему всю себя без остатка.

Ни Робин, ни Патрик не знали, сколько прошло времени до того момента, когда они, обессилевшие и насытившиеся друг другом, смогли разомкнуть объятия. Робин казалось, что целая вечность лежала между отчаянием и величайшим наслаждением. Она боялась закрыть глаза — ей хотелось впитать в себя каждую черточку его лица и тела.

Патрик изменился. Она не находила слов, чтобы описать перемены, произошедшие с ним, но инстинктивно чувствовала, что перед ней уже не тот человек, за которого она собиралась замуж несколько месяцев назад. Но неизменным оставался огонь в его глазах, который зажигался каждый раз, когда он смотрел на нее.

Он лежал на спине и созерцал потолок.

Даже в самых невероятных фантазиях он не мог представить себе такую всепоглощающую страсть, которая охватила его при виде Робин. Он не подозревал, что способен вести себя настолько необузданно. Он полностью потерял контроль над собой и своими желаниями. А ведь раньше он так гордился своей выдержкой! Но раньше он и не думал, что может до такой степени нуждаться в ком-либо.

Робин дремала на его плече, положив руку ему на талию. Патрик рассеянно гладил ее по спине, весь во власти противоречивых эмоций.

Он мог сделать ей больно, когда накинулся на нее как дикий зверь. Он и не догадывался, что в нем дремали древние животные инстинкты, которые пробудились с такой неистовостью.

Робин открыла глаза и потянулась. Она подняла глаза на Патрика.

— Привет, — произнесла она тихо и поцеловала его.

Патрик почувствовал, как нежность переполняет его сердце. Он прижал ее к себе и снова занялся с ней любовью, на этот раз медленно и осторожно, боясь расплескать чувства, накопившиеся в его душе.

— Я так долго этого ждал, — пробормотал он. — Ты была со мной каждую ночь в моих мечтах.

— Тогда почему ты оставил меня? — спросила Робин. — Неужели стоило подвергать себя и меня таким страданиям?

— Я думал, что так будет лучше для нас обоих, — признался Патрик. — Но я ошибался.

— Ты больше не исчезнешь? — Робин приподнялась на локте и посмотрела ему в глаза.

Патрик улыбнулся, чтобы успокоить ее.

— Ни за что. Теперь ничто не помешает нам быть вместе. Мы долго шли друг к другу. Я боялся, что ты не дождешься меня…

Робин смущенно потупилась. В его словах ей почудился упрек.

— Этого никогда не случилось бы, — с уверенностью сказала она. — Я поняла, что могу совершить огромную ошибку. Мне нужен только ты. — Она счастливо улыбнулась и уткнулась ему в плечо.

Патрик с нежностью коснулся губами ее виска.

— Пожалуйста, будь рядом всегда, — прошептал он.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Лоринда Скотт
Нелегкий выбор

1

2

3

4

5

6

7

8

9