Маргарита Южина

За сбычу мечт!

Глава 1

– Ой, девчонки, давайте за сбычу мечт! – подняла фужер с шампанским миловидная женщина лет сорока пяти, Мария Дмитриевна Вершинина, или попросту Маша. – Я теперь точно знаю – если чего-нибудь сильно хочешь, обязательно сбудется! Девочки! Это же такой дом! Это ж… Это ж сказка какая-то!

– И ведь, что меня удивляет, как все своевременно-то получилось! – спокойно рассуждала другая дамочка, поправляя сползающее полотенце. – Стоило только тебе, Маша, сына Женьку женить, так тебе и пожалуйста – все тридцать три удовольствия! И деньги так вовремя нашлись, и дом такой хороший, и стоит недорого.

– Я ж говорю – как в сказке! – радовалась Маша.

– Ага, – скривилась еще одна подруга, Вероника. – И твой бывший сыну деньги на квартиру подарил, и дом какой-то уж больно дешевый. Это ж тебе не избушка какая-нибудь, это настоящий загородный дом, тем более недалеко от города. Да еще и земли восемнадцать соток… А стоит как бабушкина квартира!

Маша, которая и устроила этот девичник в сауне по случаю приобретения нового дома, никаких плохих мыслей даже допускать не хотела. Нет, ну в самом деле, сложилось все просто по-волшебному! Месяц назад она женила своего единственного сына Женьку. Молодые совсем уже было собрались жить с ней вместе, но тут оказалось, что бывшая свекровь, которая скончалась полгода назад, оставила Женьке в наследство свою трехкомнатную квартиру в самом центре города. И может быть, любящий папаша стал бы отстаивать свои права, если бы у Женькиной молодой жены не было такого отца. Папа Оленьки, Кузьма Фомич, по счастливой случайности оказался бывшим начальником Жениного папы. И хоть Кузьма Фомич сейчас уже не имел прежней власти, но у Толика… тьфу ты, у Анатолия Петровича осталась стойкая привычка угождать любому начальству, даже бывшему. Поэтому он сделал великодушный жест: явился на свадьбу к молодым без приглашения и торжественно заявил, что Женечке, сынку ненаглядному, он дарит роскошную квартиру своей матери… потому как старушка отчего-то в завещании указала только внука. Женька не стал кривляться и тут же подарок принял.

Маша стала было возражать:

– Женя, сынок, но это же некрасиво, оставь квартиру отцу!

Но Женька все равно стоял на своем:

– Мама! Мой папенька ни разу в жизни мне шоколадку не купил, алименты не платил никогда! Я ему просто дал шанс хоть раз поступить по-отцовски! К тому же он вовсе не остается без квартиры, у него своя двухкомнатная есть. И вообще, это мне бабушка завещала!

Маша хотела, чтобы молодые переселились в ту самую квартиру в центре, но неожиданно сын предложил:

– Мам, ты же хотела жить за городом. Давай бабушкину квартиру продадим, возьмем еще кредит, добавим и купим тебе домик, а?

Маша, которая всю жизнь мечтала жить в своем доме и выращивать редиску, просто задохнулась от счастья. Она уже стала собирать справки для кредита, когда подвернулся этот дом.

Кредит брать не пришлось. Они продали квартиру свекрови и прекрасно уложились в ту сумму, которую требовала продавец, – милая, сердечная женщина.

Вчера уже оформили все документы, Маша теперь стала полноправной хозяйкой дома и, конечно же, по такому случаю собрала своих лучших подруг.

К тому, что там болтала Вероника, Маша не прислушивалась – подружка всегда во всем выискивала только одни минусы. Видно, ее многочисленные любовники не могут сделать женщину счастливой, вот она и бесится.

– Так что, Машенька, – упрямо продолжала портить праздник Вероника, – я бы на твоем месте задумалась.

– Вероника! Ну что ты в самом деле! – таращила глаза Маша. – Я и задумалась! Я знаешь сколько думала? Целую ночь не спала, все представляла, куда я редиску посажу, куда лук…

– А надо было думать, почему дом такой дешевый! – все не унималась Вероника Семеновна Шумихина.

– Да ну тебя, Верка, – махнула рукой спокойная и рассудительная Лена. – Она же все документы смотрела, там все в порядке.

– И потом, – убеждала Маша не столько привередливую подругу, сколько себя, – что уж там за дом! Там всего четыре комнаты – две на втором этаже, две на первом. Ну, то есть на первом такая большая гостиная, которая соединяется со столовой и кухней, и еще небольшая комнатка.

– А метраж какой? – никак не могла согласиться Вероника. – Там же площадь-то! Сама ж говорила!

– А чего я говорила? – хлопала глазами Маша. – Всего-то сто восемнадцать квадратов!

– Ничего себе – всего-то!

Тут из парилки выскочила четвертая подруга, Дусенька. С нее капал пот, глаза вылезали из орбит, но она счастливо улыбалась во весь рот.

– Маш! Я вот все думаю! – радостно кричала она. – Свекровь-то у тебя какая умница! Взяла, главное, так аккуратненько переписала на Женьку квартиру и померла! Ну не молодец ли?

– Кто ее из парилки выпустил? – вздохнула Лена. – Дуся! Нехорошо радоваться чужому горю.

– Так я не горю, я ж счастью радуюсь! Машкиному!

– Дуся! – продолжала воспитывать подругу Лена. – Когда кто-нибудь умирает, это всегда безутешное горе для всех.

– Да ну! – вытаращила глаза Дуська. – Маша… ты переживаешь, да? Маш… ну я не знаю…

– Ой, девочки, давайте уже выпьем, – потянулась к бутылке с шампанским Вероника. – Маш, когда новоселье-то отмечать будем?

– В следующем месяце, – терпеливо принялась объяснять Маша. – Потому что я заказала в гостиную мягкую мебель и кухню еще. Привезут все тридцатого июня. Вот потом сразу же и приглашу. А сама уже на этой неделе перееду.

– А Федора с собой брать будешь? – поинтересовалась Лена.

Маша вздохнула. По поводу любимого кота у нее с сыном были серьезные разногласия. Женька никак не соглашался отдать Федора матери, потому что в новом доме сейчас не поймешь что – и не расставлено все по местам, и матери надо с какими-то грядками возиться, до кота ли тут? А тот запросто может убежать, или его поймают собаки, или… в общем, сейчас никак нельзя кота туда везти. А вот когда у Женьки с Оленькой появится малыш… То есть когда у мамы все окончательно образуется, а это еще не так скоро случится, тогда уж…

– Нет, Лена, – грустно покачала головой Маша. – Федора сейчас не потащу… Сначала все устрою, а уж потом… чтобы у него не было нервного срыва.

– Ну совсем баба рехнулась, – поразилась Вероника. – А если там мыши? То есть там совершенно обязательно имеются мыши! И что? Ты хочешь, чтобы у тебя нервный срыв был?

– Девочки! А давайте за сбычу мечт! – взвизгнула вдруг Дуся, выглядывая из парилки.

– Мы уже пили за сбычу, – проворчала Лена. – Давайте…

– Все равно за сбычу! – упиралась Дуся. – Только ты, Маш, теперь мечтай о том, чтобы встретить мужика хорошего!

– Дуся! Ну, надо же реального чего-нибудь мечтать! – возмущенно вытаращилась Вероника. – Мы вон с Ленкой никак нормального мужика найти не можем, а Маша вот так сейчас тебе пойдет и найдет, ага!

– Верка, чего мелешь? – покраснела Лена. – Я, между прочим, замужем.

– Это не муж, Лена, – не смутилась Вероника. – Это проклятие. Весь наш класс тебя проклял. Ты всегда училась лучше всех, и нам, несчастненьким, всю жизнь ставили тебя в пример. И еще ты никогда не сбегала с нами с уроков! И даже в бойкоте учителям не участвовала! Чего ж ты после этого хочешь? Вот и… получила себе Витеньку, который по двадцать семь раз на неделе сбегает из дома, а потом ты его двадцать восемь раз прощаешь!

– Вероника, Виктор нормальный мужик, – пыталась защитить подругу Маша. – Только он немножко непостоянный. У него просто такая сложная психика.

– Он просто бабник! – отрезала Вероника.

– Верка, хватит, – насупилась Лена. – Ты тоже такая же – вон на дню по три любовника!

– Это не любовники! Это… это поклонники моего таланта, фанаты, так сказать! – вывернулась Вероника.

– Коне-е-ечно! – засмеялись подруги. – Поклонники! Если учесть, что ты работаешь в театре кукол, какие-то инфантильные поклоннички получаются!

– К тому же твоя ведущая роль – это роль Лягушки в «Теремке». Это ж надо так умудриться разглядеть твой талант в жабьей-то шкуре! – веселилась Маша.

– Да уж признайся, любовники это! Папаши ваших же маленьких зрителей! – хихикала Дуся.

– Вот и отпускай детей после этого в храм культуры с отцами! – вздохнула Лена. – Ребеночек потом один придет, а папаша ринется Лягушку провожать.

– И ничего это не папаши! – возмущалась Вероника. – Это обыкновенные такие… любовники! Да, Машенька, чего ты хохочешь? Любовники! А потому что я в поиске. Ищу идеал. И тебе, кстати, советую.

Маша мечтательно закатила глаза к потолку.

– Нет, Вероничка, я уже не в том возрасте, чтобы по любовникам стрекозой скакать… Мне бы серьезное что-нибудь. Такого… умного, красивого, доброго… чтобы Женьку моего не обижал, меня любил, чтобы с подругами моими общий язык нашел…

– Ну, про подруг ты не беспокойся, – успокоила Лена. – Такая вот Вероничка махом с ним общий язык найдет! Только потом тебе с ним уже говорить не придется – уведет.

– А я и хочу такого, чтобы он не увелся.

– Таких вообще нет, – заявила Вероника. – Только в мечтах и остались.

– Так я ж и говорю – за сбычу мечт! – снова вытаращила круглые глаза Дуся. – Я ж нашла себе нормального мужа! И у вас получится.

– О-о-о! – радостно возопили подруги.

– Нашла она себе нормального! – фыркнула Вероника. – С какого разу? С десятого? Ты сколько раз замуж выходила? И ведь почему-то непременно весной! Прям как кошка какая-то!

– Нет, Верочка, почему сразу кошка? – старалась не рассмеяться Лена. – У нее все по классике – семнадцать мгновений весны.

– Зато он меня любит! – вместе со всеми хохотала Дуся. – А как только начнет в газету пялиться, так у меня и восемнадцатое мгновение случится, чего мне!

– С виду такая порядочная, хорошая тетенька, – вздохнула Вероника. – А приглядишься – сплошная распущенность! Девочки, с кем нас судьба свела, а?

– Да ну вас, – отмахнулась Дуся. – В парилку пойдем? А то вон у Верки уже весь нос посинел.

– Ну! – подскочила Маша. – Кто первый ко мне на веничек?

И подруги шумно заторопились в парилку.

Маша пришла домой, когда еще не было девяти часов вечера.

– Ма, привет! – встретил ее сын. – Чего-то вы сегодня рановато разошлись.

– Женя, так ведь завтра у меня столько дел, как же позже-то? – удивилась мать.

– Ты ж говорила, что у тебя с завтрашнего дня отпуск! – не понял Женя.

– Ну и правильно говорила. Только вот утром отправлю детей на дачу и буду отдыхать.

Маша была владелицей небольшого детского садика. Сейчас он уже разросся до пятидесяти детей, а начинала она всего с десяти детишек. Работала сама и за двух воспитателей, и за няню, и за повара. Зато сейчас у нее и няни есть, и воспитатели, и даже дача, куда детишки уезжают на все лето. Не зря она обивала пороги, просила в аренду целый корпус в самом известном детском оздоровительном лагере «Солнышко». Раньше она всегда ездила с детьми сама, и только в этом году отправила детей с воспитателями и нянями. Конечно же, Маша решила, что будет наведываться к ним через день – на своей-то машине туда двадцать минут езды. И все равно немного волновалась.

– Мам, ну чего ты так переживаешь? – успокаивал Женька. – Там твоя тетя Зоя одна десятерых стоит! А еще и семь воспитателей! И девочки-практикантки!

– Я все понимаю, но… Непривычно как-то… – смущенно мялась Маша. – Ну ничего… Вот завтра их отправлю и… и сразу поеду в свой загородный дом. Надо же редиску садить, лук какой-нибудь… Капусту там всякую, морковку, чтобы у наших детишек в саду всегда были свои овощи. Ты, Жень, только подумай – это ж какая экономия! А качество! Тут же никакой химии, все выращено своими руками, а то на этом рынке…

– Ну все, понеслась… – вздохнул сын. – Мам, ты только представь: все восемнадцать соток – и одни овощи!

– А чего им? – наивно рассуждала Маша. – Посажу, и пусть растут.

– Для этого надо сначала грядки вскопать, – пискнула Оленька-невестка, выйдя из кухни, где она готовила для своего мужа блинчики к вечернему чаю. – Сначала грядки нужно вскопать. А у вас лопата есть?

Маша перепуганно уставилась на сына:

– Женя! У нас… у нас лопаты… нет! А как же?

– Мам, с лопатой-то как раз все нормально. Заедешь в магазин «Садовод» на Аэровокзальной, там все есть. Тебе еще и подскажут, что купить.

– Ага… – кивнула Маша. – В «Садовод»… Молодец, Оленька, подсказала, а то бы я… Прямо ведь хоть руками копай, да, Жень?

– Ничего не «да»! Учись отдыхать с удовольствием, – поучал молодой человек. – У тебя загородный дом, а не огород и не садовый участок. Там цветочки должны расти, газоны всякие, пруды с кувшинками, розы, а не редиски.

Сын говорил, а Маша прямо так и видела – точно! У нее вот там будут розы, там газон с кувшинками, а прямо возле самого дома… редиска.

– Жень, ну ты же знаешь, как я люблю редиску.

– Мам, можно и редиску, но хоть не перед домом, а? – собрал брови шалашиком Женька.

– Ну, конечно, не перед домом! За кого ты меня принимаешь?! – возмутилась Маша, точно зная, что эта грядка с редиской будет именно у парадного входа.

Утром Маша стояла перед автобусами и давала последние наставления.

– Зоя, ты смотри там, чтобы новенькие девчонки не слишком того… ленились, – говорила она высокой, худой женщине. – Если что, ты мой сотовый знаешь.

– Маша, да не беспокойся, все будет хорошо.

– Да! И Мишеньку укладывай сама, он новенький, скучать будет… – без устали тараторила Маша, между делом успевая еще и поговорить с родителями детей. – Что вы хотели, Алла Георгиевна? Вы за Сашу беспокоитесь? Не волнуйтесь, он будет все время с Татьяной Петровной. Вы же знаете, как она его любит… Зоя! Так я тебе про Мишеньку…

– Знаю. И Мишеньку, и Ксюшу. А Соньку уложу первой, а то она нам всех детей перебудит.

– Ну, вроде бы все, – не знала, что еще сказать, Маша.

Однако когда автобусы отъехали, а родители со слезами на глазах принялись остервенело махать платками, Маша резво вскочила в свой автомобиль и понеслась вслед.

– Зоя! Я ж тебе самого главного не сказала! – встретила она свою заместительницу, едва та вышла из автобуса. – Мы Тамаре Спиридоновне сменщицу взяли, так что-то она мне большого доверия не внушает, ты уж там пригляди осторожненько, хорошо?

– Маша! – кончилось терпение у Зои Афанасьевны. – Если ты сейчас же не уедешь, уеду я! У тебя отпуск! Езжай домой и займись стиркой хоть, что ли! Дай же спокойно работать.

– Так я так только, два слова сказать.

– Эти свои два слова могла бы и по телефону сказать, а не нестись за нами до самого «Солнышка». И успокойся, мне эта новая сменщица доверия внушает еще меньше твоего.

– И обязательно…

– Обязательно! И медсестру проверю, и воспитателей проверять буду, и охранников буду держать в ежовых рукавицах!

– Ну вот это я и хотела, – обиженно моргала Маша. – А то… Главное еще ругается…

Маша снова села за руль и теперь уже окончательно решила про работу не вспоминать. Зоя и без нее управится.

Она ехала в «Садовод»! Там ее ждала новенькая лопата, а с новенькой лопатой Машу уже с самого утра ждали невскопанные грядки. И солнышко светило по-доброму, и тучек на небе не наблюдалось, и даже ветерок не тревожил – все располагало к тихому, кропотливому труду.

Магазин «Садовод» обрадовал Машу огромным ассортиментом. Чего тут только не было – от витрин с семенами до каких-то сложных конструкций под мудреным названием «культиватор»! Но Маша хотела только лопату.

– Вам помочь? – тут же подлетела к ней молоденькая, легкая девушка. – Что бы вы хотели?

– Девушка, мне бы… лопату. Совсем нечем работать, – улыбнулась ей в ответ Маша. – Вот новый дом купила, а инструмента никакого нет. Вы мне лопатку не покажете?

– У вас совсем нет инструмента? – ужаснулась девушка. – Тогда вам этого лета не пережить!

– Да что вы! – испуганно заморгала Маша. – А… А что же делать? Давайте я у вас лопату куплю.

– Конечно же! Конечно же, вам непременно нужна лопата!

И девушка понеслась по аллеям витрин, увлекая за собой начинающего садовода.

Когда Маша вышла из магазина, следом за ней двигались два крепких грузчика, которые несли коробки. Маша скупила, казалось, половину магазина. Здесь была и газонокосилка последней модели с коробом для сбора травы, и переносной умывальник, который работал от электросети, и фонтанчик со скульптурой и насосом для пруда, и целая сумка каких-то семян, и огромный пакет удобрений для рододендронов, и даже яркий сверкающий флюгер в форме петуха. Не было только лопаты. В пылу новых приобретений Маша как-то забыла про этот столь необходимый инвентарь. И вспомнила о нем только в машине.

– На кой черт, спрашивается, я купила этот умывальник, если у меня есть и кухня, и ванная, и везде краны и раковины? Ничего не понимаю… И зачем мне рядом с редиской фонтанчик с писающим мальчиком? А вот лопату… лопату все равно купить нужно!

В «Садовод» Маша побоялась возвращаться, денег у нее осталось совсем немного, а опытные продавцы опять сунут ей какой-нибудь улей вместо лопаты. Маша завернула в другой магазин, в «Дачник», и уже другая девушка встретила ее подозрительно лучезарно.

– Вам помочь? Что бы вы хотели? – сверкнула девушка белоснежной улыбкой.

Но Машу теперь было не так просто провести.

– Мне нужна лопата. Обычная лопата и все. И больше ничего! – сразу же заявила Маша.

– Хорошо, лопаты у нас здесь. А перчатки садовые вам не нужны?

– Нет! – испуганно замотала головой Мария.

– А лейка? – била по больному девушка.

– И ее не надо. Мне только лопату.

– А грабли? Ведра?

– Девушка! Я же ясно выразилась – лопата! Мне нужна только лопата!

Здесь Маша была непреклонна и вышла из магазина только с лопатой.

Новый дом встретил ее тишиной и благодатью. День был будний, поэтому нашествия дачников и отдыхающих не наблюдалось, с соседних участков не гремели залихватские песни, не орали магнитофоны, и лишь только откуда-то едва слышно доносилась приятная мелодия. Дом, окруженный целым морем одуванчиков, казался просто сказочным.

– Хорошо-то как! – потянулась Маша и потащила из машины покупки в дом.

На улице стояла невыносимая жара, а здесь было прохладно, хотя вся большая гостиная была залита светом.

– Завтра же шторы куплю, – решила Маша. – А сегодня… надо переодеться в рабочий купальник и вскопать грядку. Все же редиске еще надо время, чтобы вырасти.

Маша быстренько скинула платье, осталась в купальнике веселенькой расцветки, взяла новую лопату и вышла во двор.

Здесь на нее обрушилась первая неожиданность. Все места возле домика, где она планировала грядки, оказались засажены какими-то старыми высохшими колючими кустами. Вот когда Мария всерьез пожалела, что не купила перчатки – куст нещадно колол руки. К тому же выкопать его оказалось делом вовсе немыслимым – куст держался насмерть.

– Вот черт, а? – расстроилась новая хозяйка. – Этот дом, наверное, из-за этих кустов и продали по дешевке.

– Девушка, а вы чего здесь ковыряетесь? Вы здесь, что ли, жить будете? Или так, подворовываете по крайности нужд? – раздался рядом незнакомый мужской голос.

Маша вздрогнула и оглянулась.

Опираясь на колья штакетника, на нее смотрел бодрый и белый как лунь дедок.

– Я спрашиваю – вы новая хозяйка, что ли?

– Да, я… купила вот… Дом. Я не подворовываю… – кивнула Маша. – Я на днях уже заеду, а сейчас… решила немного облагородить.

– Хорошо, а то тут хозяева менялись, как погода. Приезжали только мяса пожарить, да водки выпить, а до участка никому и дела нет, вон какой весь запущенный. Прям вся душа изрыдалась.

– А вы заботливый, – по-доброму заметила Маша. – Участок чужой, а вы вон как переживаете. Душа рыдает…

– Дык… как же не переживать? Ты глянь, чего у тебя с одуванчиками делается! А через день они ж ко мне полетят! И крапива вон как из-под вашего забора прет! Мне ж горбатиться! Тут не только душа, я весь как есть изрыдался!

– Так это потому что я только что приехала… Сейчас и начну эти одуванчики рвать.

– Тут не рвать, тут косить нужно.

– Ну да! – обрадовалась Маша. – Я специально и газонокосилку купила… Только вот с этими кустами никак не могу справиться.

– Погоди, с кустами я тебе помогу, – ловко перелез через заборчик дед.

И уже через секунду он был возле Марии.

– А рукавиц у тебя не найдется? – спросил он.

– Нет… – вздохнула Маша. – И рукавиц не найдется… и грабель нет, и лейки тоже, и даже вилы я не купила.

– Вилы бы сейчас пригодились, – причмокнул старик. – Ну да ничего, я сейчас свои принесу.

Через десять минут старик ловко вывернул куст своими вилами.

– Ну вот… управились… – довольно потер он руки. – Тебя как звать-то?

– Маша. Спасибо вам, вы мне так помогли! Так помогли, прямо и не знаю! А хотите я вас чаем угощу? – искренне предложила Мария и тут же смутилась: – Только у меня еще чайника здесь нет.

– Да и не надо, в следующий раз. Меня, между прочим, Ефремом Семеновичем зовут, а жену мою – Глафирой Андреевной. Только она не любит, когда ее зовут Глафирой, когда ее тетей Глашей зовут, ей больше нравится.

– Хорошо, завтра обязательно чаю напьемся, – тепло улыбнулась Маша. – Надо же с соседями знакомиться.

– Не, девонька, – вдруг торопливо предупредил Ефрем Семенович. – Ты шибко-то со всеми не знакомься. Чегой-то ты всех будешь задарма кипятком поить? А вон с теми, вишь, через дорогу большой дом, с ними и вовсе не водись, задаваки они. А мы завтра придем с Глафирой. Все ж мы самые близкие будем из соседев-то.

На том и порешили. Сосед ушел к себе, а Маша ухватилась за лопату и принялась сооружать грядку. Вроде бы ничего сложного, а провозилась она с ней до восьми вечера. И хоть грядочка получилась небольшая, со столешницу величиной, Маша была вне себя от гордости.

Дома только и разговору было, что про новых соседей, про колючие кусты и про сооруженную грядку.

– Ма, да ладно ты про грядку, – усмехался сын. – Сосед-то молодой?

– Ну да… – кивнула Маша. – Молодой такой еще старичок, бодренький.

– Я чего-то не поняла… – пискнула невестка Оленька. – Так молодой или старичок?

– Старичок, – поясняла Маша. – Но моложавый… А вы чего? Вы чего это придумали?

Молодежь лукаво переглянулась.

– Да у него жена рядом! Тетя Глаша называется! – дошло наконец до Марии. – Нет, они меня еще и замуж вытолкать размечтались!

– Почему это вытолкать? Просто… просто подарить вам женское счастье, – тихонько выдала Оленька.

– А с чего это ты решила, что замужество это сча… – начала было Маша, но опомнилась. – Нет уж, девочка, у меня как-то с женским-то счастьем… Вот есть у меня сын, теперь еще и дочка, скоро внуки будут – чем тебе не счастье? А муж…

– Оля! – встрял Женька. – Не слушай маму. Муж – это ты правильно сказала, самое наивеликое счастье и есть. Женское.

– Да, а вот Федора я все равно заберу, – пообещала Маша. – Там у него столько птичек летает, мышки разные бегают, кошечки на свободе гуляют, а он тут у вас в четырех стенах, правда, мой хороший? Иди ко мне, Феденька, Маша тебе конфеток кошачьих купила, пойдем.

Она ухватила здоровенного кота, который даже ухом не повел на хозяйские причитания, и поволокла в кухню.

– Да уж, придется Федьке срочно перевоспитываться на свежем воздухе, – вздохнул Женька. – С таким ленивым характером его и птички заклюют, и мыши все уши обгрызут.

– Ой, Жень, он же похудеет там, – взволнованно проговорила Оленька. – И блох нахватается.

– И научится ругаться матом, – согласился с ней молодой муж. – Надо ему купить ошейник противосамогонный, а то еще и самогонку пить научится.

Утром Маша проснулась оттого, что в дверь кто-то настойчиво звонил. Ребята были на работе, поэтому открывать пришлось самой.

– Сейчас… иду уже… – нащупывала она ногой тапки. – Иду, говорю же…

На пороге стояла Вероника.

– Вер, ты чего? – сонно моргала Маша. – Случилось чего?

– Ну да, случилось, – кивнула подруга и уверенно прошла в комнату. – У меня спектакля сегодня нет, репетиция в два, так что решила к тебе перед работой заскочить. Ты в доме-то уже была?

– Проходи, – буркнула Маша и побрела умываться.

А уже через несколько минут обе подруги сидели за столом и пили кофе.

– Была, – довольно докладывала Маша. – Я там даже грядку сделала! Самую настоящую! И так аккуратненько засыпала семена.

– Редиски? – уточнила Вероника.

– Редиски, – счастливо расплылась в улыбке Маша. – Вот посмотришь – вырастет, я тебя обязательно салатом угощу. Со своего огорода редиска – это совсем другой вкус. Она прямо во рту тает!

– А ты-то откуда знаешь? У тебя ж отродясь своего огорода не было! – фыркнула Вероника и тут же об этом забыла – ее заботило совсем другое. – Ты лучше скажи, у вас там как, мужчин свободных много?

Маша чуть не захлебнулась кофе.

– Вер, ты чего? Откуда ж мне знать? Ты что ж думаешь, я по соседям бегала – анкеты собирала?

– А дома какие? Ну какие – большие? Дорогие? Избушки?

– Да разные там дома. Вот у меня такой домик двухэтажный, а рядом у соседа такой… невысокий.

– А ты уже и с соседом познакомилась?! – округлились глаза у Вероники. – Ну ты, Вершинина, даешь! Рассказывай давай. Сколько лет? Где работает? Какая у него машина? Женат, разведен, гулящий?

– Не скажу, – лукаво усмехнулась Маша. – Вот приедешь и сама все увидишь.

– А когда едем? – мгновенно изменилась в лице подруга. – Только, Маш, я сегодня никак не могу, в два репетиция, а у нас худрук новый. Чистый Черномор. Маленький, плюгавенький, а ведь какую силу имеет! Чуть что – сразу без выходного пособия.

Маша махнула рукой.

– Не спеши, как у тебя получится, так и поедем. Мне еще шторы надо новые купить, мебель еще не привезли…

– Машка! – вдруг подскочила Вероника. – Я ж к тебе зачем пришла? Я ж тебе подарок принесла!

Она выбежала в прихожую и вернулась уже с коробкой.

– Вот! Чайник, – торжественно выставила она коробку на стол. – А то в этот день рождения все гости у меня как с цепи сорвались – как кинулись мне чайники дарить! Будто бы у меня столовая какая-то! Так что у меня куча лишних. Вот, это тебе, бери.

Маша достала из коробки хорошенький чайничек сливочного цвета.

– Вероника… Это ж я тебе его дарила, – вспомнила она.

– Так я и говорю – все как с ума посходили! – нисколько не смутилась подруга. – Ты этот, Ленка еще такой черный, мама притащила какой-то вообще под хохлому, со свистком. А у меня ж кофеварка. И я чай не пью в принципе. Так что… Забирай.

Маша вдруг вспомнила, что обещала напоить чаем своих новых соседей, поэтому чайничек был сегодня просто необходим. Да и вообще, чего ж она, в собственном доме даже и чаю выпить не может? Надо уже понемногу обустраиваться. Она бы и обустроилась, и уже переехала бы, но очень уж хотелось дождаться новой мебели.

– Вер, ты не опоздаешь? Время уже двенадцатый час, а у вас там в театре Черномор, – напомнила Маша.

Вероника насторожилась.

– А ты чего? Торопишься куда-то, да? Вы все-таки решили встретиться с соседом, да? – не могла успокоиться Вероника. – Маш, ты мне сразу скажи – если решили, так я и больничный взять могу, ну чтоб с тобой поехать. И хрен с ним, с Черномором!

– Нет уж, Веранда Викторовна, топайте на работу, – замахала на нее руками Маша. – Ни с кем я не встречаюсь. У меня просто забот полон рот. Надо же еще… еще одну грядку сделать!

– Еще, что ли, редиску воткнешь? – вытаращилась Вероника.

– Нет, еще ромашки, я семена купила. А потом… надо же еще капусту, морковку, лук, укроп, чеснок еще хотелось бы, ну, чтобы у детишек в саду было все свое. Поэтому…

– Маша! Порядочные люди розы разводят, лилии, ирисы, а она ромашки с укропом тыкать будет! Да этих ромашек… Ой, Маш, а ты уже и коробки собрала? – заметила Вероника коробки в углу кухни.

– Это я так, на первое время, – объяснила Маша. – Немножко тарелок, чашки, ложки, ну, сама понимаешь. Вообще-то, всю хорошую посуду ребятам оставляю, а себе… я же все равно все новое буду покупать.

– И правильно! – с пылом поддержала подругу Вероника. – А то горбатишься, как верблюд, а куда деньги уходят – неизвестно. Одеваешься как бабуся, на косметику и вовсе ни копейки не потратила, за границу тебя не вытолкаешь, теперь хоть на дело будут уходить… Ой, Маш, посмотри-ка, а Федька-то как переживает. Прямо возле коробок улегся… Чувствует, наверное, расставание…

Федору было глубоко чихать на все коробки, просто сон сморил его именно здесь, он тут и рухнул, но в голосах женщин вдруг стали пробиваться плаксивые нотки.

– Вер, я его с собой заберу. Только не сейчас. Женька никак не хочет отпускать, говорит, его там собаки могут подрать.

– Да ну, Маша, как же он без тебя? Надо забор сделать высокий. Или такой, знаешь, сеточкой. Тогда ни одна собака не пролезет.

– Так он же сам может выскочить! Чего ему – на ворота прыгнул, и ищи-свищи!

– Маша, не фантазируй. Федор слова «прыгнуть» не знает в принципе. Забирай, видишь, как котик переживает.

– Заберу, Вера, это ты мне правильно подсказала про забор. Тем более что у меня с одной стороны уже есть один такой… высокий заборчик… метра два высотой, кирпичный.

– Видишь, как кто-то о своей животине беспокоится. И точно тебе говорю, там тоже котик. И если… Маша, если у этого котика такой заботливый хозяин!..

– Вероника!

– Ладно, бегу на работу, – поднялась подруга. – В общем, ты так и знай, в выходные мы едем к тебе вместе. Когда ты там еще новоселье устраивать будешь, а мне все надо самой разглядеть… Да и контингент проверить… Все же подругу отпускать…

Вероника была неисправима.

Глава 2

Сегодня Маша заявилась к себе уже во всеоружии – с лейками, с вилами, с граблями и с целой кипой разномастных садовых перчаток. Мало того, она не забыла заехать в кулинарию и купить конфет, тортик и прочей выпечки к чаю. К слову сказать, сам чай она тоже купила.

Приехала, радостно взглянула на свою грядку и сразу же направилась к домику Ефрема Семеновича.

– Ефрем Семенович! Ефрем Семенови-ич! – кричала она возле невысокой зелененькой калитки.

– Чего тебе? – вышла на порог толстая пожилая женщина. – Что ли, прививку сделать? Так поздно уже!

– Мне не надо прививку, – вежливо улыбалась Маша. – Я привитая, и от клеща, и от гриппа.

– А я и не про тебя, я про деревья, – еще больше насупилась женщина. – А коль прививать не надо, так чего голосишь?

– Я, понимаете ли, соседка ваша, Машей меня звать. Вот и решила познакомиться, пригласить вас к себе на чай.

– А… на чай… – сбавила тон женщина. – Так нету Ефрема-то… На рыбалку он подался, ядреный кукиш… А ты ко мне приходи, я ж тоже соседка получаюсь.

– Я и вас хотела пригласить! – закивала Маша. – Пойдемте ко мне в гости.

– Нет уж, лучше ты ко мне иди, у меня тут мясо стоит варится, не могу я отлучаться… А с тобой посижу… на грядке. Прополем заодно, а то я чегой-то совсем незрячая стала, ты-то помоложе будешь. Иди давай ко мне в гости со своим чаем.

Маша кивнула, забежала к себе в дом, забрала все угощения и понеслась в гости.

Хозяйка тетя Глаша, заметив увесистый кулек, встретила Машу уже совсем добродушно и сразу повела в чистую просторную комнату.

– Вот, здесь посидим, пущай он там со своими рыбами воркует, а мы чаек… – приговаривала она, выставляя чашки. – Я уж и чайник вскипятила. Чего у тебя там? Доставай… ой! Чего ж ты наволокла цельную машину? Разе ж мы с тобой съедим?

– Ничего, это вам на вечер.

– Да и правда, – охотно согласилась тетя Глаша. – А ты, стало быть, в этом доме теперь жить станешь?

– В этом. Купила вот.

– А сама-то кто будешь? – выпытывала женщина, попивая чай с тортиком. – Мужик, детки имеются?

– Сын у меня, взрослый уже, женился недавно, – рассказывала Маша. – А вот мужа нет… разошлись мы с ним, когда Жене полгода было. Так и не сложилось больше. Да мне и не надо! Сейчас вот Женька женился, внуки скоро пойдут…

– Ты мне не рассказывай – внуки, – отмахнулась тетя Глаша. – Дом такой купила, а хозяина и нет. Негоже так-то. Дому хозяин нужен. А в доме – хозяйка, тогда он сто лет простоит и внукам достанется. А так…

– Он и так простоит, – немного даже обиделась Маша. – Если что не так, сейчас запросто можно нанять кого угодно – и подремонтируют, и всякие неисправности устранят.

– Ты вот взрослая баба, а чепуху мелешь, – выдала соседка. – Ну сама посуди – или человек заради денег будет ляпать, или для себя родимого, для души. Ну? Свой-то домишко и рукой погладишь, и носом понюхаешь, и чуть не языком полижешь, а чужой-то, и-и! Только и гляди, чтоб не своровали чего да гнилье не подсунули… А ежели еще баба в этом ни уха ни рыла…

Маша все понимала – тетя Глаша была права, но только, что же делать?

– Ну нет у меня мужа, где ж его взять-то? – расстроенно развела она руками.

– Ладно, не горюй, я тебе найду хорошего человека, – успокоила тетя Глаша, шумно отхлебнула чаю и закинула в рот сразу две конфетки. – Еще и спасибо говорить будешь. Работяшшего найду, сурьезного, рукастого… Чтоб не болтун был… Только уж и ты мордой-то не вороти, тоже ж вить не девочка.

Маша только на минуточку представила, какого кавалера ей подыщет тетя Глаша, и лицо как-то само собой перекривилось. Дом – это, конечно, серьезная жизненная веха. Но не терпеть же из-за него всю жизнь рядом с собой какого-нибудь угрюмистого Герасима!

Маша с трудом справилась с собой и улыбнулась:

– Хорошо, поживем – увидим. Найдете мне кавалера, а там уж я вас отблагодарю.

– Ну, смотри, девка, – цепко взглянула на нее Глафира Андреевна. – Сама сказала. Вот на своей свадьбе чтоб самолично мне на плечи шаль накинула. Да не дешевую какую, а самую что ни на есть дорогую!

– Это уж будьте уверены, – усмехнулась Маша.

– Ну и ладно… Поверю я тебе… – успокоилась тетя Глаша. – А потому как ты мне сразу пондравилась. И конфеты у тебя скусные…

Тетя Глаша вдруг напряглась, вытянула шею, точно старая гусыня, прислушалась и вскочила посмотреть в окно.

– Маш, это к тебе, что ли, приехали?

– Нет, ко мне еще не приезжают, – весело отмахнулась Маша и стянула одну сладкую хворостину. Она так любила хворост, но сознательно его не покупала, чтобы не потолстеть, а тут вот купила.

– Да к тебе ж! Я же не слепая совсем! Глянь-ка! Мебель привезли…

Маша тоже подошла к окну. Тетя Глаша не ошиблась – возле Машиного дома остановился огромный грузовик, неподалеку от него – иномарка, и сейчас какой-то незнакомый мужчина открывал ее ворота!

– У меня же там во дворе машина стоит! – испугалась Маша и выскочила от соседки.

За секунду она добежала до своих ворот и сразу накинулась на того, кто распоряжался всем этим безобразием.

– Молодой человек! Вы что это себе позволяете?! Вы разве не видите, что здесь стоит уже моя машина, куда вы еще одну загоняете? Это ж вам не платная стоянка!

– Вот именно! – ничуть не испугался ее криков незнакомец. – Не стоянка! Какого хрена вы здесь свою машину поставили?

– То есть… То есть как это какого хрена?! – захлебнулась негодованием Маша. – Где хочу, там и ставлю!

– Хозяин, мебель-то куда сгружать? – кричали грузчики с грузовика.

– Выставляйте пока у входа, – уже не обращал внимания на Машу «хозяин». – Только холодильник осторожно! И те два шкафа аккуратненько, там зеркала!

– Какие зеркала?! – уже просто визжала Маша. – Вы чего это внедряетесь в мой дом?! Мне вот тут ваши мебельные катакомбы совсем не нужны! Куда вы ставите эту рухлядь?! Тут же грядка!

– Женщина! – странно взглянул на нее незнакомец из иномарки. – Какая грядка?! Где вы тут грядки увидели?! Это ж… это могила какая-то, а не грядка.

– Ну да, теперь могила. Потому что вы под этим своим диваном только что похоронили всю мою редиску!

– Еще и редиска! – раздраженно поморщился мужчина и крикнул грузчикам: – Мужики! Кресла сразу в дом!

– В дом?! В мой дом эти чудовища?! – ужаснулась Маша и стала в дверном проеме, растопырив руки. – Только через мой труп! Мало того что двор мой заняли, так еще и на дом покусились! Захватчики! Фашисты!

Мужчину такая ее самоотверженность ничуть не смутила. Он поднял Машу, точно перышко, и переставил в сторону, будто бы какую-то урну.

– Заноси! – даже не смотрел в ее сторону захватчик. – Шкафы тоже… Нет, не сюда, вот к этой стене давай…

Маша больше даже не пыталась сопротивляться. Она только с ужасом наблюдала за всем происходящим и размазывала слезы.

– Слышь, Маша, а чего ж ты говорила, что дом твой? – раздался голос тети Глаши из-за забора.

– Это мой дом… – упрямо шмыгала носом Маша… – Только тут какие-то бандиты решили себе его присвоить… Наверное, малину организуют.

– Малину, ежели нужно, так я тебе откопаю, у нас крупная, – пообещала соседка, с интересом наблюдая за разгрузкой. – Маш, а ты чего столбом-то стоишь? Подмогнула бы, что ль…

– Да вы что?! Издеваетесь?! – поперхнулась Маша. – Я вот подсчитываю, во сколько мне грузчики обойдутся, чтобы этот хлам из дома вывезти! Мужчины, вы за перевозку сколько берете?

Грузчики деловито задрали головы кверху, потом обнадежили:

– Договоримся.

– Хорошо, – кивнула Маша. – Тогда вы слишком далеко не отъезжайте, это еще надо будет обратно везти.

Грузчики усмехнулись:

– Во денек выдался, да? Загружай, разгружай… Вы б сначала между собой договорились.

– Мы договоримся! – сурово рыкнул мужчина, который всем распоряжался, и угрожающе двинулся к Маше.

Маша на всякий случай подвинулась ближе к забору, за которым торчала голова тети Глаши.

– Женщина, вы что, работаете здесь? – постарался не слишком кричать незнакомец. – Если вы остались от прежних хозяев, так я вам сообщаю, что в ваших услугах не нуждаюсь и себя обслуживать буду сам. Так что потихоньку собирайтесь…

– Что?! – вытаращилась Маша. – Так вы еще надеетесь, что я вас и обслуживать буду?! Что я!.. Да вы!.. А ну уматывайте с моего участка! И хлам свой забирайте ко всем чертям! Чтобы тут через минуту…

– Хозяин! Так мы свободны? – крикнули мужчины с грузовика.

– Все, можете ехать, – благосклонно позволил незнакомец. – Я с вами уже расплатился.

– Нет уж, пусть без вас никуда не уезжают! – беспокойно вертела головой Маша. – Граждане! Этого товарища с собой забирайте, он тут вообще на фиг не нужен!

Но граждане и не собирались слушать дамские вопли, машина зафырчала, подняла клубы пыли и уехала, увозя с собой грузчиков. Маша осталась с этим самоуверенным господином, который бесцеремонно шарахался по всему ее участку, и, казалось, сама Маша ему только мешает.

Мария решила, что сейчас потихоньку начнет выносить вещи этого наглеца на улицу – не станет же он кидаться на беззащитную женщину!

Она прошла в дом и попыталась поднять первую попавшуюся коробку. Коробка была какая-то уж слишком тяжелая, пришлось взять другую.

– Вы ее куда это? – В дверях стоял незнакомец, с интересом наблюдая за тем, как Маша хватается то за одну коробку, то за другую. Он вообще смотрел на Машу как-то странно. Заигрывать решил, что ли? Ну уж это у него не пройдет! Она ему дом за красивые глазки отдавать не собирается!

– Я спрашиваю, куда вы коробочку потянули? Там, между прочим, компьютер, вещь дорогостоящая, – усмехнулся незнакомец. – И куда вы ее?

– Я ее… туда… – пыхтела Мария. – Из моего дома… чтобы тут вашим духом даже и не пахло… Черт… кирпичи он в коробках возит, что ли?

– Вы сильно не пыжьтесь, потом ведь обратно тащить придется.

– Не придется… – бурчала Маша и вдруг не выдержала. – Помогите же! Не видите разве – дама тут корячится!

– Слушайте, дама… – пошел на мировую незнакомец. – Давайте поговорим спокойно. Я купил дом… Этот дом. Теперь собираюсь в нем жить… Собирался. Но, вижу, одному не получится.

– Погодите! – прервала его Маша. – Это я купила этот дом. Договорилась с продавцом, передала ей деньги… При чем тут вы?

Мужчина почесал бровь.

– Ничего не понимаю… Когда вы купили?

– Что значит «когда»? – возмутилась Мария. – Вот… совсем недавно. У меня и документы есть… Только они дома. На городской квартире.

– А у меня все документы с собой. И я тоже купил этот дом буквально неделю назад… Сейчас…

Мужчина ушел, но тут же вернулся с папкой.

– Вот, смотрите, – он раскрыл папку и показал Маше всю документацию на этот проклятущий дом. Покупатель – Матвеев Василий Васильевич, продавец – Лопахина Ирина Леонидовна. – Ну? А у вас что?

– У нас… у нас то же самое… И тоже – Лопахина… – уже ничего не понимала Маша. – Только документы у меня дома… А давайте съездим ко мне домой, я тоже вам все покажу.

– Хорошо, давайте съездим, – легко согласился Василий Васильевич Матвеев. – Надо же в этом деле разобраться.

– Надо… – послушно кивнула Маша и вдруг вспомнила: – А у меня ее телефон есть! Сейчас позвоним.

– Не думаю, что она возьмет трубку, – грустно усмехнулся Матвеев.

– Да ну что вы! – никак не хотела верить Маша. – Просто у нее получилась какая-то накладка… Сейчас выясним, и все встанет на свои места.

На свои места ничего не встало – Лопахина отвечать не собиралась. Сначала просто не брала трубку, а затем и вовсе оказалась вне доступа.

– Что-то у нее случилось, – моргала Маша. – Трубку не берет.

– Это у нас с вами случилось, а у нее все хорошо сложилось, – поморщился Матвеев. – Ладно, поехали к вам.

Они вышли из дома и подошли к своим машинам.

– Маш! Эй, Маша! – крикнула от забора тетя Глаша. – Так ты ж не забудь – это я евойную машину первая заметила. Уж коли чего сладится, так шаленку-то не зажимай!

– Боже мой, ну о чем вы говорите?! – возмущенно дернула плечиком Маша и с силой захлопнула дверь.

Прямо никакого проходу от этих соседей! Она еще и в дом-то не заехала по-человечески, а с нее уже взносы требуют!

Возле дома Маши они были уже минут через двадцать.

– Привет, дети мои, – с порога крикнула Мария. – Оля! Женя! Кто дома?!

В прихожую вышли и Женька, и Оля.

– Знакомьтесь, – тут же представила Матвеева Маша. – Это мой знакомый… э-э-э…

– Василий Васильевич, – быстро сообщил Матвеев и протянул руку Женьке: – Очень рад.

Оля отчего-то сразу решила, что это не просто знакомый, поэтому тут же блеснула глазами.

– Мамочка! Значит, вы сегодня ночевать домой не придете? Тогда можно мы пригласим к себе друзей? У Саши с Наташей как раз годовщина их знакомства!

– Оля, детка, ну конечно же, пусть… – начала было Маша, но вдруг округлила глаза: – А с чего ты взяла, что я не приду домой ночевать? Откуда такие выводы?

– Но… – смутилась девушка. – Я подумала, что…

– Маша, берите документы и пойдемте, – прервал их разговор Матвеев. – Обсудим все в машине.

И ей некуда было деваться – детям про странное недоразумение она ничего пока говорить не хотела, незачем их тревожить раньше времени, поэтому в машине было лучше всего. К тому же… она всерьез боялась, что если не заселится в свой дом прямо сейчас, немедленно, она может туда и вовсе больше никогда не попасть.

Она быстро собрала бумаги, кое-какие вещички и выпорхнула в прихожую.

– Все, я готова.

И снова заметила на себе странный взгляд этого малознакомого Матвеева.

Сначала они сидели в его машине, но уже через пять минут Василий Васильевич вдруг заявил:

– Я голодный как волк… Прямо как целая волчья стая. Давайте поедем в кафе, там и обсудим все наши дела… заодно, кстати, я своего помощника приглашу. Это он искал дом, вот пусть и расскажет, что там за ерунда.

Маша согласилась. И в самом деле, сидеть в машине было как-то не совсем уютно – этот непонятный Матвеев был как-то уж слишком близко. Да и поесть она бы не отказалась.

– Хорошо, только я поеду в своей машине, – тут же проговорила Маша и выбралась из салона.

– Да ради бога, – пожал плечами Матвеев. – Садитесь к себе и езжайте за мной, если вам так удобнее.

Ей было удобнее. У себя она тут же включила музыку, села вольготно и аккуратно последовала за темной машиной Матвеева.

Ресторан, куда они приехали, находился далеко от центра города, однако приятно удивлял белоснежными хрустящими скатертями, старинными колоннами и блеском хрусталя. Кухня тоже была на высоте. Однако Матвеев не забывал о деле. Еще до того, как им принесли заказ, он разложил на столе бумаги с печатями, чем явно повысил нервозность официанта. Тот постарался незаметно смахнуть со стола невидимую пылинку, потом так же, как ему казалось, незаметно утащил безупречно чистую пепельницу и поставил новую, хрустальную, а затем быстренько водрузил на их столик букетик с ландышами. Стоит ли говорить, что и заказ был выполнен в считаные минуты.

Матвеев же ничего этого не замечал.

– М-да-а… – недовольно перекривил он губы, рассматривая документы на куплю-продажу. – Похоже, мы с вами крепко влипли… И ведь придраться не к чему.

– Но позвольте… – заволновалась Маша. – Как это – не к чему? Я покупала дом для себя одной, а вовсе не с вами в придачу!

– Да и я тоже… – вздохнул Матвеев. – А тут…

Маша запаниковала. Ей наивно думалось, что едва Матвеев взглянет на ее такие настоящие документы, как ситуация разрешится сама собой – этот незаконный захватчик извинится и тут же вынесет свои вещи из ее такого уже любимого дома. А тут непонятно еще, кому придется вещи выносить… хотя, чего уж там, Маша свои еще и не завезла.

– И что? – не могла она усидеть спокойно. – Мы так прямо и… И чего делать-то? Как исправлять ситуацию будем? Учтите, я сразу говорю – мне жить негде! Вы сами видели, у меня дети!

– Мне тоже негде… – как-то задумчиво произнес Матвеев и стал набирать номер. – Игорь… Да, это Матвеев… Приезжай сюда сейчас же. Сюда, это…

Пока он говорил по телефону, Маша от нервного напряжения съела сначала одно яблоко, потом другое… Потом уже доела все фрукты, хорошо еще, что их было не так много в вазе.

– Сейчас Игорь приедет, будем разбираться, – отложил телефон в сторону Матвеев и вдруг уставился на вазу. – Зачем вы съели все бананы? В вас же сейчас больше ничего не поместится. А здесь подают очень неплохой «Цезарь», и мясо здесь хорошее.

– От мяса полнеют… – нервно протараторила Маша.

– А от бананов нет? Что-то я ни одной худой обезьяны не видел, – усмехнулся Матвеев и тут же поправился: – Ну разве только в людском обличии…

– Это вы про меня, что ли? – остолбенела Мария.

– С чего вы взяли? Это я про обезьян, животные такие есть, млекопитающие…

– Знаете… – не могла успокоиться Маша. – Вы бы вот… здесь вот ваши эти… Шуточки! Ну совсем неуместны! Непонятно, что с этой куплей-продажей… И вообще, надо подавать заявление в милицию, неужели не ясно? А мы все какого-то вашего помощника ждем! Он что, новый дом вам построит? Что он решит-то?

Матвеев потер бровь.

– В милицию мы обязательно обратимся. Но, во-первых, надо сначала все самим выяснить – никто за нас это делать не кинется, а во-вторых… Иной раз легче самому разобраться в своих делах. У наших правоохранительных органов и без нас дел по горло.

Маша уже начала волноваться не на шутку. Это что же получается? Он и в милицию обращаться не собирается? А почему? Да ясно же все как божий день! Кто-то провернул лихую аферу, деньги у Маши забрали, дом не дали, а сейчас этот же Матвеев, или кто он есть на самом деле… он теперь думает, как сделать, чтобы Маша не обратилась куда следует. А может быть, ее и вовсе решат того… убрать? Нет человека, нет проблем.

– Вы знаете, я, пожалуй, все же пойду, – поднялась она.

– Не волнуйтесь вы так, – улыбнулся Матвеев. – Я в таком же положении, как и вы. Только истерики не закатываю… Вот, кстати, и Игорь!

Маша повернула голову и обомлела. К их столику решительным шагом двигался высокий красивый мужчина. И это был не просто красавец, это была первая любовь Маши! Игорь Даров! Ну, конечно же, это был он! И почти совсем не изменился – та же гордая посадка головы, те же черные глаза с прищуром, те же изумительные волосы… Правда, на висках их чуть тронула седина, но это только добавляло шарма.

Похоже, и Игорь ее вспомнил – его губы едва заметно дернулись в улыбке, глаза полыхнули, и даже движения стали немного растерянными. Но только на секунду.

– Добрый вечер, – старался сдержать улыбку Даров и чуть склонил голову в знак приветствия. – Василий Васильевич, что-то случилось?

– Случилось, – насупился Матвеев. – Садись… Давай рассказывай, как тебе этот дом-то попался? Где ты его нашел?

– Дом, это который вы купили? – уточнил Даров.

– Ну да… У нас тут какая-то неразбериха с ним…

Мужчины говорили о доме, и только Маша сидела чуть отрешенно.

В школе она занималась танцами. Занятия проходили в спортивном зале, вела их очень известная преподавательница, которая спускала с девчонок по семь шкур и никогда не укладывалась в отведенное время. Поэтому мальчики, которые приходили на секцию баскетбола, по полчаса стояли возле дверей и смотрели, как разлетаются беленькие юбочки танцорок. Сначала девчонкам это не слишком нравилось – стеснялись, но потом так привыкли, что даже злились, если занятие заканчивалось в срок и зрители не пялились на их танцы. Мальчишек-зрителей было много, но всем девочкам нравился только один – Игорь Даров. Высокий, стройный, не по годам сформировавшийся, всегда серьезный… К тому же он был школьным знаменосцем, и когда на линейках выносил школьное знамя, каждая девочка чувствовал себя патриоткой до глубины души. Любая с радостью согласилась бы с ним встречаться, но беда была в том, что Игорь ни на кого не смотрел. Даже когда ждал возле дверей, он только раздраженно хмурился и недовольно пыхтел, а вовсе не блестел глазами, как все остальные.

Маша тоже не была серой мышкой, у нее даже были свои поклонники: подружки Ленка, Вероника и Дуська, да неизвестно откуда взявшиеся два близнеца, которых сама Маша даже побаивалась, – они не подходили знакомиться, учились не в их школе, а только дрались с теми, кто пытался с Машей наладить контакт.

В Игоря Маша тоже влюбилась сразу. Тем более что, как ей казалось, имела на это прав больше, чем все другие. Потому что однажды, когда она выбегала из спортзала, он наступил ей на ногу. Она тут же подняла глаза и расплылась в счастливой улыбке:

– А теперь… – чуть задыхаясь, пролепетала она, – давай я тебе наступлю, а то поссоримся.

– Ага, разбежалась! – буркнул Игорь и тут же про Машу забыл, потому что в его руки попал мяч.

А Маша с того момента забыть его уже не могла.

Это была первая любовь. Настоящая! Сильная! Которая сносит голову, мутит рассудок и не знает полумер – либо он тебя любит, и тогда ты становишься птицей, либо не любит, и тогда жить вообще незачем. И что там говорят эти глупые взрослые? Дескать, все пройдет, встретится еще человек, которого полюбишь ты, который полюбит тебя… Зачем ей чья-то любовь, если это не Игорь?! И зачем ей жить, если он не любит? Хотя Маша все же надеялась, что любит-то Игорь только ее, ну или когда-нибудь поймет, что любит только ее… Маша в это свято верила… Как и целые толпы остальных девочек. А он все так же оставался безучастным и все больше тревожил юные девичьи сердца.

Неизвестно, что думали другие девочки, но Маша решила за свою любовь бороться. В школе намечался осенний бал, и она готовилась к нему со всей ответственностью – шила новое платье, отказалась от мороженого и даже лишний час дома занималась танцами. Правда, от этого весьма серьезно пострадали ее школьные успехи, но кто ж на это обращает внимание, кроме родителей?

На балу она была восхитительна. Даже Вероника надула губки и сказала, что тоже хотела себе сшить такое платье, но уж больно старомодный фасон, в таком еще ее бабушка ходила. Зато Ленка с Дусей порхали возле Маши и не уставали щебетать:

– Это ты сама сшила, да?

– Ну да, сама, видишь, ниточка торчит…

– Это из-за Дарова, да? Я видела, он тоже пришел.

– Ой, девчонки, а хорошенький какой! В рубашечке такой – закачаешься!

И когда бал был уже совсем в разгаре, Маша отважилась и пригласила Игоря на белый танец. Он не отказался. Да и зачем? Он был хорош, она была прекрасна, когда они танцевали, все смотрели только на их пару, а Маша, та и вовсе никого не замечала, а уж поднять глаза на Игоря просто боялась. Они танцевали молча, она касалась пальцами его рубашки и сама себе не верила – неужели это она вот так взяла и положила свою руку на ЕГО плечо?! И сейчас это ЕГО руки держат ее за талию? И ЕГО щека так близко-близко…

Танец закончился как-то уж совсем быстро. Как в тумане, Маша подошла к подружкам.

– Ну ты совсем уже! – таращила глаза Вероника. – Чтобы я первая подошла к мальчишке! Да пусть он хоть повесится, я вот так в сторону уставлюсь и все!

– Машка-а-а, ну ты молоде-е-ец! – захлебывалась от восторга Дуська. – Я бы никогда… А так с Даровым потанцевать хочется-а-а! Ну ты сме-е-елая-а-а!

– А я считаю, что…

Что считает Ленка, Маша так и не успела узнать – начался новый танец, и теперь уже сам Игорь пригласил Машу.

Она даже сейчас помнит, как это было. Сначала она почувствовала, что кто-то взял ее за локоть, потом увидела вытаращенные глаза Вероники и только потом услышала тихий голос: «Можно тебя?»

Еще бы нельзя! Ха! Да она сама бы его пригласила еще раз, если бы он не догадался!

И снова – легкость, томление, летящие лица подруг…

Домой Маша пошла с подружками. Вероника специально предложила, чтобы Игорь Машу не пошел провожать. Своего поражения она просто не могла пережить. А Игорь увидел, что Маша не одна, и не стал предлагать свое общество… А может быть, просто постеснялся.

Дома Маша крутилась по всей комнате, пела, подпрыгивала и смеялась неизвестно чему.

– Машенька, – растерянно выглядывала из кухни мама, – девочка, скажи мне честно, вы не употребляли алкоголь?

– Ну, мама! – на минуточку обижалась Маша и снова принималась кружиться.

– Я… я тогда тебя не понимаю… – моргала мама.

– Тоня, успокойся, – не отрываясь от газеты, говорил отец. – Дочка просто влюбилась. И, скорее всего, не безответно.

– Ну, папа! – возмущенно таращила глаза Маша и с удовольствием верила отцу.

Да! Скорее всего! Не безответно! Потому что Игорь в этот вечер приглашал только ее! Стоит ли сомневаться в его чувствах?

В понедельник Маша бежала в школу, как на первое свидание. Она даже втайне от мамы немножко подкрасила глаза и подвила челку.

Она столкнулась с Игорем на большой перемене. Могла бы и не столкнуться, если бы Дуська заранее не узнала расписание его класса, а Маша не подкараулила Дарова возле кабинета. Нет, потом это выглядело как совершенно случайная встреча, хотя… Даров, скорее всего, этой встречи просто не заметил. Он прошел мимо Маши, как мимо кадки с фикусом – даже не взглянув. Маша постаралась еще раз пройти мимо, специально легонько задела его плечом.

– Ой, прости, – приветливо улыбнулась она.

– Глаза нужны, чтобы смотреть, куда прешь, а не для того, чтобы их сажей мазать, – отрезал Даров и поспешил к своим друзьям.

Маша была разбита. Тем более что издалека за ними наблюдали ее подружки. Такого Маша не ожидала. Она подошла к девчонкам совсем раздавленная.

– Ну и чего? – таращилась Дуська. – Чего он сказал?

– Ты ж сама видела, – фыркала Вероника. – Он нашу Машу даже не узнал. Я ж вам говорила, приглашать мальчишек на танец – себя не уважать.

– А мне кажется, он просто постеснялся, – успокоила Ленка. – Ничего страшного, в следующий раз будет смелее.

Маша мучилась ужасно. Даже девчонки не могли ее отвлечь от любовных страданий. Тогда помочь решила Вероника. Она узнала номер Дарова и стала названивать ему по вечерам. Конечно же, с единственной целью – соединить свою подругу с этим непокорным гордецом. В конце концов Маша как-то увидела Вероничку, идущую под руку с Игорем Даровым – они направлялись в кино. А на следующий день Вероника, пуча глаза, только разводила руками:

– Ну, девочки! Ну что же я могла поделать, если он, оказывается, любит только меня! Он, оказывается, Машку и не любил никогда. Она и вообще ему не нравилась…

С Вероникой тут же разругались все трое: и Лена, и Дуся, и сама Маша. Но ту это мало волновало – рядом с ней теперь был первый красавец школы. Они дружили весь девятый класс. И весь девятый класс Маша нестерпимо страдала. А потом у него был выпускной – он же был старше на целый год. И Вероника к его выпускному уже шила себе платье.

– Не понимаю, эта-то чего потащится? – фыркала Дуся. – Нужна она там кому-то!

– Да ее и не пустят, – рассуждала умненькая Лена.

– Вот и пусть сидит дома в своем расчудесном платье! – злорадствовала Дуська. – Так ей, грымзе, и надо!

А Маша ничего не говорила. Она просто представить не могла, как же на следующий год она будет ходить в школу? Зачем? Она же точно знает – уже никогда не промелькнет на лестнице его фигура, никто не будет ждать возле спортзала, когда они закончат свои танцы, и никогда уже он не откликнется на ее такую светлую любовь. И пусть Вероника шьет себе какое хочет платье… На похороны не принято ярко одеваться, пусть это даже похороны любви. Пусть они там веселятся, а Маша… что ж, она будет грустить у окна.

Но все вышло совсем не так.

Откуда у Марии взялись силы не прийти к школе, когда там начинался выпускной вечер, она и сама не знала. Она просто сидела у телевизора и смотрела программу «Время», когда в дверь позвонили.

– Маша, тебя, – подошла к ней мама, странно улыбаясь.

Правда, ее улыбки Маша тогда просто не видела. Она уныло побрела в прихожую и… остолбенела! На пороге стоял Игорь Даров. В новеньком костюме, в беленькой рубашке и с огромной ромашкой в руках.

– Ты?! – не могла поверить своим глазам Маша.

– Маш… пойдем… погуляем, – страшно смущаясь, предложил Игорь.

Она даже не могла ему ответить, только кивнула, унеслась в комнату и тут же влетела обратно.

– Ты меня подожди! Я быстренько, ага? – прокричала Маша, страшно боясь, что этот сон сейчас просто развеется.

Но сон не развеялся. Они с Игорем гуляли всю ночь, вместе встречали рассвет на крутом берегу Енисея, и он так крепко держал ее за руку… И… да, конечно, они целовались. По-настоящему, как взрослые, хотя до этого Маша ни с кем еще не целовалась ни разу. Про Веронику они даже не вспоминали. Только один раз зашел разговор о давнем вечере.

– Почему ты тогда меня забыл? – спрашивала Маша, считая лепестки у ромашки.

– Мне сказали, что ты пригласила меня на танец на спор… – отворачивался он. – Сначала я разозлился, потом… потом так плохо было… А потом я каждый день про тебя спрашивал, а мне говорили, что ты с каким-то парнем дружишь…

Понятное дело, кто это мог говорить! Ну, попадется еще эта Вероника! Хотя… пусть теперь вот сидит и локти кусает!

У них была впереди целая вечность! Целых четыре дня! А потом Игорь уехал поступать в институт. Маша так переживала, что хотела поехать за ним, но не пустили родители.

– Ты дурью-то не майся! – резко сказал отец. – Парень-то головы не потерял, учиться уехал, а не остался возле твоей юбки, вот и ты сиди и учись.

– Как раз и чувства проверите, – кивала мать.

И Маша осталась проверять чувства.

Учеба на ум совсем не шла, в школе она то и дело рассказывала подругам, как они с Игорем провели эти четыре дня, да еще читала его письма вслух. Писем от него сначала было очень много, и сама Маша писала ему каждый день. А потом… потом конверты стали приходить все реже, письма стали короче, а на Машу навалились новые заботы и волнения – близились экзамены, а там уже надо было и институт себе подыскивать. Девчонки уже точно решили, куда они направятся, Вероника даже ходила к старенькой актрисе из театра, чтобы та поставила ей речь. Веронику, конечно же, уже давно простили и снова приняли в свои ряды, и теперь волновались все вместе, вчетвером.

А после совсем жизнь закрутила. Маша поступила в педагогический институт, появились новые друзья-подруги, и даже со своими девчонками она стала встречаться реже. А когда встречались, начинали рассказывать уже про других знакомых, про другие вечеринки, и мальчики им стали нравиться уже совсем разные. Игорь как-то забылся, ушел сначала на второй план, а потом и вовсе исчез из Машиной жизни.

Она уже и не думала, что когда-нибудь с ним встретится, и вот, пожалуйста! Узнал он ее или нет? Все же с тех пор, как они расстались, прошло тридцать лет… да нет, всего только двадцать девять.

Глава 3

– Маша! – вдруг выдернул ее из воспоминаний грубый мужской голос. – Вы спите там, что ли?

Она рассеянно посмотрела на Матвеева. Игоря рядом с ним уже не было… Привиделось? С ума сойти можно…

– Простите… – заикаясь, пролепетала она. – Я… задумалась немного… Так не хочется терять дом…

– Понятно, – буркнул Матвеев. – Сейчас этим делом займется мой помощник, думаю, все выяснится. А пока… Вы можете пожить у меня.

– Где это?! – вытаращилась Маша. – Вы чего это несете? Отчего это я вдруг – раз! – и перееду к вам на жительство? Слава богу, у меня еще есть квартира в городе и… и собственный дом за городом.

– Я в принципе про этот загородный дом и говорил.

Маша вздохнула так, что салфетка чуть не залетела к ней в рот.

– Так это вы в моем доме предлагаете мне у ВАС пожить?! Ну вы нагле-е-ец!

– В любом случае мне идти некуда, – отрезал кавалер. – Так что я буду проживать в этом доме. К тому же имею на это все права.

– Я тоже! – гордо вздернула голову Мария. – Я тоже имею такие же права и буду жить в этом доме! И еще – я вот там посмотрела… ваши документы… Они оформлены на два дня позже моих, так что я первая стала хозяйкой!

Матвеев посмотрел на нее долгим серьезным взглядом, потом вдруг легко пожал плечами.

– Хорошо, тогда будем жить вместе, пока все окончательно не разрешится. Там места хватит. Гостиная и столовая будут находиться в общем пользовании, а две верхние комнаты мы поделим. Я даже могу уступить вам право выбора.

– Да? – прищурилась Маша. – А на первом этаже еще одна комната – это кому?

– Там мы будем встречать с вами гостей, чтобы не мешать друг другу, – тут же придумал Матвеев.

– Хорошо, – засопела Маша. – Только прошу учесть, у меня целая куча друзей! И они будут приезжать ко мне постоянно! Они очень шумные, визгливые и хохотливые, так что…

– Хорошо, не похотливые, – пробурчал себе под нос Матвеев. – А про ваших многочисленных друзей я уже все понял, когда вас девочка спрашивала, дома ли вы ночевать будете.

– Не смейте так выражаться, нахал! – окончательно вышла из себя Мария. – Я порядочная женщина! И… где хочу, там и ночую! И причем всегда дома!

– Да понял я, понял… – кивал Матвеев. – Не понимаю, к чему так кипятиться? Вы лучше ешьте, дома у нас даже кастрюль нет. Хотя нет… я привез. Будем готовить пока в моих… Или у вас есть свои предложения?

Маша даже отвечать не стала, уныло уставилась в окно и пыталась представить – как же это она будет уживаться с этим бирюком в ее таком хорошеньком домике? И сколько его надо будет терпеть? И самое главное, куда так быстро исчез Игорь?

Домой они ехали вместе, одна машина за другой. Конечно, можно было Маше и в городе переночевать, но она всерьез опасалась, что как только она уедет из домика, так этот противный Матвеев осядет там навечно и Маша больше не сможет туда войти. А это уж и вовсе было из рук вон.

Дома Маша выбрала себе комнату побольше и посветлее. Матвеев не возражал. Он вообще чувствовал себя усталым, вытянул из какой-то коробки полотенце, отправился в душ, а потом заперся у себя в комнате.

Маша никаких полотенец не предусмотрела. И вообще, из ее вещей здесь был только чайник, одна коробка с сервизом, две коробки с книгами и… и все. У нее даже постельного белья не было. Да чего там, постельное белье и то постелить было не на что! Кроватей не было. Хорошо, что этот Матвеев уже приволок всю свою мебель и даже умудрился затащить в верхние комнаты по дивану, а то бы Маше пришлось ночевать на голом полу.

Она вскипятила свой чайник, достала конфеты, которые не успела скормить тете Глаше, налила чай и поднялась в свою комнату. Там было еще совсем пусто – ничего, кроме Матвеевского дивана, но Мария этого не замечала. Она задумчиво жевала конфеты и вспоминала сегодняшнюю встречу. Ну почему же она такая туполобая? Ведь надо было как-то… улыбнуться Игорю, что ли? Подмигнуть… Конечно же, он ее не узнал! Еще бы, столько лет прошло! Вот и надо было ему так ненавязчиво напомнить, а она… И когда теперь еще судьба сведет? Хотя Матвеев говорил, что Игорь его помощник и будет заниматься этой проблемой с домом. То есть разбираться, что тут такое произошло. А значит… Маша еще сможет с ним повстречаться. И уж тогда…

Маша взяла трубку и набрала номер.

– Женечка, вы не спите? Ах, у вас гости! Ну да, я и забыла совсем… Женечка, я сегодня домой не приеду, так получи… Ну о чем ты говоришь?! Ты вообще меня выставляешь какой-то гулящей женщиной! Нет! Нет, я не с кем-то! Я сплю в своем доме! Да, конечно же, одна! А мой новый друг? Он спит в соседней комнате! И… нет, сын мой, это не мои такие капризы! Это… я тебе потом расскажу!

Маша отключила трубку, попыхтела минутку и стала набирать другой номер.

– Лена? Привет! Ты чего делаешь? Спишь? Ладно, потом расскажу, ты все равно сонная ни фига не соображаешь… Да ничего, говорю, потом перезвоню!

Поделиться новостью было совершенно не с кем. Вероника, поди-ка, еще со своим любовником не рассталась, Дуська и вовсе с мужем в постели спят, куда им выслушивать Машины охи да ахи… лучше всех здесь собрать и сразу всем все рассказать… Кстати, и про дом им рассказать нужно, может быть, кто-нибудь что-нибудь дельное посоветует. Значит… Значит, она пригласит их прямо в эту субботу. А сейчас… сейчас надо спать.

Утром она проснулась оттого, что в ее комнату кто-то бесцеремонно распахнул дверь. А потом так же быстро закрыл. И уже после раздался вежливый, осторожный стук.

Маша вскочила, пригладила волосы и выругала себя за то, что не додумалась встать пораньше и привести себя в порядок. Вся ненакрашенная, непричесанная… а к ней наверняка ввалился этот Матвеев!

– Сейчас! – откликнулась она. – Подождите минуточку!

За дверью ждали. Больше никто не ломился, не стучал, но Маша чувствовала – Матвеев никуда не уходит.

Вот и как тут краситься в таких-то обстоятельствах? Как без этих элементарных удобств, черт бы их побрал?! Как вот сейчас выйти в ванную, чтобы своим «раздетым» лицом не показаться?

Маша вздохнула, порылась в сумочке, достала черные очки и водрузила их на нос. Конечно, Матвеев – это не мужчина всей ее жизни, но и при нем ей не хотелось появляться с лысыми веками.

Она хотела взять полотенце, но вспомнила, что и его здесь нет. Придется высыхать самостоятельно. Ну ничего, пусть подождет.

Она вышла из двери и сразу же наткнулась на… Игоря!

– Маша? – пролепетал Даров, уставясь на даму в темных очках.

– Ой! – пискнула Маша и тут же нырнула обратно к себе. И уже оттуда, задыхаясь от неожиданности, прощебетала: – Игорь… Игорь, ты… ты это… иди вниз, поставь там чего-нибудь… чайник поставь, а я пока… Игорь… я пока в себя приду… иди… я спущусь через пару минут.

Игорь был уже не тем мальчиком, которого она помнила, и в житейских делах уже кое-что соображал.

– Маша, я буду ждать тебя внизу. Я сварю тебе кофе… – проговорил он каким-то необыкновенно проникновенным голосом.

– Я быстро… – крикнула за дверью Маша, опять, как тогда, тридцать лет назад, страшно боясь, что Игорь растает, точно сон… Да нет же, не тридцать, всего-то двадцать девять…

Заслышав, как затихли его шаги, она пулей метнулась в ванную.

– Та-а-ак… быстренько душ… Блин, вода чего-то такая холоднющая… бррр… Ничего-ничего, это бодрит…

Она разговаривала сама с собой, пытаясь унять волнение. Но оно никак не унималось. Мокрое тело пришлось обтереть матвеевским полотенцем – тот отчего-то вывесил их целых четыре, хозяйственный сосед попался… Халат… ничего, обернемся сначала просто полотенцем, добежим до комнаты, а там уже…

Хорошо, что ванная была на втором этаже и Игорь не мог видеть, как носится ошалевшая Маша из ванной к себе в комнату и обратно. Про Матвеева она и не вспомнила, и, если бы тот появился, картинка была бы еще та. Мокрая Маша, закутанная в его полотенце, остервенело мечется в поисках фена, которого здесь и в помине нет. Потом успокаивается, бежит к себе в комнату и пытается перед крошечным зеркальцем накрасить глаза, губы… Потом снова несется в ванную, потому что там большое зеркало, а в маленькое она себя всю не видит.

Она уже была при полном параде, не могла только решить, надеть ей свои туфли на высоком каблуке или же обойтись какими-нибудь тапками («какие-то тапки» были тоже, естественно, матвеевские), когда увидела на лестнице Игоря. Он поднимался к ней с чашкой и блюдцем из ее сервиза, а кофе в чашке был, надо думать, опять же Матвеева.

– Игорь… – растерялась она. – Зачем же ты… сюда…

– Я хотел кофе в постель… – смеялись его глаза.

– В какую… постель? – не могла справиться с собой Маша. – Ну что ты такое говоришь? Там и… и постели-то никакой нет! Там один только диван… Куда там кофе?

Он смотрел на нее открыто, просто, разглядывал каждую черточку, и от этого Маша просто готова была сгореть на месте – черточек-то с каждым годом становилось больше. Да чего там черточек – морщин! Пора уже вещи называть своими именами. И как бы она ни старалась выглядеть замечательно, соревноваться с прежней, шестнадцатилетней, Машей она никак не могла.

Он протянул ей чашку.

– Маша, как же долго я тебя искал… – чуть прошелестели его губы.

– Ты меня… искал? – У нее снова сбилось дыхание.

Она взяла чашку, и та предательски зазвенела о блюдце – у Маши неудержимо тряслись руки. Да и не только руки, у нее, казалось, дрожит каждая клеточка… А ведь так хотела встретиться с ним уверенной, спокойной, чуть лукаво улыбаясь…

Он молча положил свои теплые ладони на ее руки, и чашка звенеть перестала.

– Возьми, – теперь он подал ей чашку, а блюдце так и продолжал держать в своих руках. – Как ты?

Маша отхлебнула кофе, пожала плечами:

– Нормально… работаю… живу…

Она не знала, что говорить дальше. Сказать хотелось так много, но не здесь же, на лестнице. Чашка жгла руки, но взгляд Игоря жег куда больше.

Маша поставила горячую чашку на перила, легко поправила прическу и… чашка ухнула на первый этаж.

– Да твою-то мать! – послышался недовольный голос Матвеева.

Маша посмотрела вниз – на легком светлом костюме Василия Васильевича растекалось темно-бурое пятно. Чашку он успел поймать.

– Блин, что за идиотство?! – поднял глаза кверху Матвеев, пытаясь стряхнуть с головы гущу от кофе. – Мария! Вы там шалите, что ли?

– Ну да… шалю… – откликнулась Мария. – То есть… я уронила кофе… Я не специально…

Она побежала вниз по лестнице, следом за ней неторопливо спускался Игорь.

– О! И ты здесь?! – удивленно вздернул брови Матвеев. – Чего это ты?

– Я был в регистрационной палате, – объяснил Даров. – Говорят, что у них была некая дама, которая все эти документы подписывала, но как-то скоропостижно уволилась, и теперь на нее собираются заводить уголовное дело – у нее слишком много таких вот накладок обнаружили. Вот я и пришел, чтобы скопировать документы не только ваши, но и…

– Да! – вклинилась Маша. – Игорь пришел за документами.

– Игорь? – снова поднял бровь Матвеев. – А вы, похоже, уже познакомились?

– Да нет же! – блестела глазами Маша. – Мы просто и раньше были знакомы, учились вместе, вот и…

– Норма-а-а-льно! – хлопнул себя по бокам Матвеев. – Они, значит, раньше вместе учились, а теперь вместе решили меня с этим домиком подставить! А вчера, значит, они сделали вид, что друг друга не знают! Блин! Ну никому верить нельзя!

– Да что вы такое говорите?! – ужаснулась Мария. – Да как вы… Я же сама тоже пострадала! У меня же… Вы что там себе надумали?!

– Василий Васильевич, – тихо, но твердо проговорил Игорь. – Разве у вас ко мне были какие-то претензии? Мне кажется, я не давал поводов.

– Да когда б ты их дал? Ты работаешь у меня всего четыре месяца! – буркнул Матвеев, но уже сам понял, что погорячился. – Ладно, Игорь Андреич, прости… не прав я был. Я уже с этим домом скоро сам себе верить перестану… Прости.

– Ничего, – спокойно кивнул Игорь. – Так, я полагаю, с домом пока лучше подождать… Все равно нас скоро вызовут.

– Так надо самим заявление подавать! – раздраженно засопел Матвеев. – Черт… Сейчас вот как раз только с милицией осталось связаться и все – прощай, работа. Тут и без того все к чертям летит, никакого времени не хватает, не успеваешь поесть по-человечески, а еще… Мария! Вы чего-нибудь сегодня на ужин собираетесь готовить?

– Я-а?! – вытаращилась на него Маша. – Я вообще-то тоже занята до невозможности! И потом… ну, знаете!

– А что вечером есть будем? – не отставал Матвеев. – Опять в ресторан пойдем? Игорь Андреич, поедем сейчас в офис, а там уже решим, что делать с документами… Придется тебе этим заняться. Я просто не могу разорваться. Мне хотя бы денька два, а?

И они так и вышли, не попрощавшись – подтянутый, лощеный Игорь и Матвеев, перемазанный кофейной гущей. Маша осталась одна. Не успела она придумать, где бы найти тряпку, чтобы вытереть лужицу от кофе, как Матвеев вернулся.

– Ну и чего ж ты молчала? – накинулся он на Марию, бесцеремонно переходя на «ты». – Нельзя было сказать?!

Маша оторопело разводила руками.

– А что я должна была сказать? Что мы с Даровым Игорем в одной школе учились? Что он у нас был знаменосцем? Вам это интересно?

– Да на кой мне твой Даров сдался?! Я говорю – что, нельзя было сказать, что я весь в этой жиже?! И в голове как песок насыпали, и на штанах вон… Тоже мне, хозяйка! Сама вон как вырядилась, даже глазки накрасила, а мужик у нее… как последний бомжара! И ведь я же не прошу стирать мне, я ж понимаю – я еще и стиральную машину не подключил… Но неужели так трудно следить за мужиком?! Чтобы он опрятный ходил! Чтобы у него костюм был чистенький… Тем более что я его только что надел! Так нет! Она занимается все утро черт знает чем!

Маша слушала его раскрыв рот.

– Простите… – удалось ей наконец вклиниться в пылкую речь. – Это кто должен был следить за мужиком? Я, что ли?

– А кто?! – искренне удивился Матвеев.

– Я-а?! Ну совсем свихнулся… – повернулась она к стене, а потом уже совсем отчаянно завопила: – Да что ж это такое?! Сначала он врывается в мой дом, теперь еще и мужем моим собирается стать! Гад какой-то!

– Мужем?! Ну уж дудки! Никогда! Да я лучше… Я лучше удавлюсь, чем на такой неряхе женюсь!

– Сам неряха! Уже вон какой здоровый, а за собой следить не умеет! У меня дети в садике лучше следят за собой, чем ты! Не может нормально до работы доехать, чтобы не уделаться!

– Так ты на меня почаще чашки швыряй! Пока ты спала, я вышел как человек! Чистенький весь такой был! Со мной даже старая соседка заигрывать начала, а теперь вот… И нечего меня разговорами убалтывать! Некогда мне! Я голову помыть забежал… никак от этой гущи кофейной избавиться не могу.

– А ты погадай, – хитро хихикнула Маша и выскочила из дома.

Пусть этот орущий медведь моет там свою голову, она поедет домой и привезет себе все необходимое. И никуда она из этого дома не уедет! Еще и мебельщиков своих поторопит – что это они тянут резину? Ей даже спать не на чем! И вообще! Она сегодня же перевезет все свои вещи, все равно они уже в коробках стоят в квартире… Пора уже, пора обживаться в новом доме. Тем более что она уже и девчонок решила пригласить… и Игорь теперь знает, где ее искать…

Блин, и дернул же черт этого Матвеева притащиться в самый неподходящий момент! Еще и на Игоря наорал. Но тот не такой лапоть, пусть не думает. Вон он как ловко поставил на место этого Василия Васильевича… Ва-а-асю! Имя как у верблюда!

Маша ехала домой в самом распрекрасном расположении духа. Да, конечно, Игорь не успел ей рассказать всего, но он сумел сказать ей самое главное: «Как же долго я тебя искал»!

В салоне играла музыка, а Маша все себе представляла новую судьбу с Игорем.

Да, сегодня же непременно надо перетащить в свой дом все необходимое… Где же она видела такой классный туалетный столик? В «Жемчужине»? Нет, в «Венеции»! Точно, там… надо срочно туда ехать!

Сегодня она успевала все. И по магазинам бегать, и насчет мебели договориться, и по телефону поболтать. А телефон звонил, не переставая.

– Мама! – волновался Женька. – У тебя все нормально? Ты чего-то и не звонишь сегодня.

– Женечка, у меня все-все хорошо! Только ты не знаешь, где продают хорошую косметику, а? Какая сейчас хорошей-то считается, а то у меня одни огрызки какие-то.

– Мам… ты уж извини, но я как-то за последними косметическими новинками не очень следил, – даже обиделся немного сын. – Я думаю, может быть, Оля лучше знает…

– Точно! Оля знает лучше! – тут же соображала Маша и уже через минуту звонила невестке: – Оленька, ты мне скажи, а что лучше мне в стену, шурупы ввинчивать или гвозди забивать? Мне надо такую картиночку повесить… даже нет, фотографию. Так что лучше?

Ольга тоже терялась.

– Я… я даже не знаю… надо у Жени спросить.

– Да я его только что спрашивала, он сказал, что ты лучше разбираешься.

Будто почуяв что-то, не переставая, звонили подруги.

– Маш, ты чего вчера звонила-то? – тревожилась Лена. – Случилось чего?

– Да это я так… – решила не говорить подругам ничего раньше времени Мария. – Хотела спросить у тебя, каким ты снотворным пользуешься, а то уснуть не могла.

– Маша! Ты даже не садись на эти снотворные! Я никогда их не принимала! Лучше почитай книжечку какую-нибудь… «Квантовая механика» очень хорошо действует. Я всегда под нее засыпаю.

– Хорошо… забегу, куплю… не забыть бы, как называется.

– Или еще молочка попей перед сном, погуляй…

– Так и сделаю, Лен, пока.

– Маша…

– Лена, я за рулем.

Лена никогда не настаивала. Зато от Вероники не так легко было отделаться.

– Машка, я купила коврик тебе на крыльцо, сейчас заеду, – позвонила она и сообщила радостную весть.

– Куда ты заедешь? Меня и вовсе дома нет! – противилась Маша, как могла. – Я ж сказала, соберемся в субботу.

– Так до субботы у тебя уже должен быть полный порядок. Вот коврик и постелешь. Я ж ненадолго забегу.

– Я тебе русским языком объясняю, меня сейчас нет дома.

– Ну, говори тогда адрес этого твоего нового дома, я одна заеду.

– Не заедешь, я хочу сделать сюрприз, поэтому потерпишь до субботы.

– Машка! Я все равно узнаю, говори давай!

– Вер, я сейчас не впишусь в поворот, меня остановит гаишник, и я ему дам твои координаты. И еще скажу, что ты штрафы никогда не платишь.

– Вот какая, а! – пробурчала Вероника и отключилась.

Зато теперь звонила Зоя.

– Мария Дмитриевна, здрасте… Это Зоя Афанасьевна.

– Зоя! У нас что-то случилось? – переполошилась Маша. – Разгуляев опять удрал? Или застала нашу Наденьку с сигаретой? Ты ей скажи, что если она будет еще смолить во время рабочего дня…

– Да нет, Маша, я думала, у тебя что-то случилось, чего-то и не звонишь даже. Раньше каждую минуту на проводе висела, если куда на день уезжала, а теперь… У нас там детский сад не закрывают?

– Да нет, все хорошо.

– И налоговая не мучит?

– И с налоговой все в порядке.

– Ну и хорошо, – выдохнула Зоя. – У нас тоже все в порядке. Не волнуйся. Отдыхай спокойно.

Хорошо сказать – спокойно! Маша так и отдыхала, пока Зоя не позвонила… Ну да ладно, Зоя проверенный человечек, запросто управится без начальства. А начальство пока…

И Маша снова неслась по магазинам, говорила со службой доставки и радовалась, что раньше не была транжирой – за столько лет работы накопилось немного денег, так что теперь она может кое-что себе позволить. Эх, а ведь еще хотела съездить в Эмираты… Нет! Все в дом!

В пылу обустройства Маша и не заметила, как пролетело два дня. Она уже была вся замученная, как скаковая лошадь, зато теперь ее комнатка сверкала чистотой и уютом, в гостиной стояла новая мебель, на окнах красовались легкие шторы, на кухне и в столовой сверкала новая посуда, а в ванной появился кокетливый новенький халатик и целая батарея всяких шампуней, бальзамчиков, лосьонов… Честно говоря, Маша еще и сама толком не знала, как пользоваться некоторыми из них, раньше она не слишком много уделяла внимания всем этим премудростям, а теперь решила – ни дня без процедур! Да! Она просто обязана хорошо выглядеть, чтобы… Чтобы не травмировать психику Игоря. Вон он как на нее смотрел… Даже почти морщинок не заметил. Поэтому надо за себя браться.

Родные только разводили руками – буквально за неделю мать изменилась до неузнаваемости: энергия из нее била ключом, глаза горели, и вся она только что не искрилась. Даже подруги, которые говорили с ней только по телефону, не на шутку встревожились – все ли ладно с их спокойной Машей?

С Машей все было ладно… А уж когда в четверг она заметила, как к их дому подъезжают две машины, Матвеева и Игоря, так жизнь и вовсе расцвела радугой.

Маша юркнула к себе в комнату, плюхнулась перед туалетным столиком и быстренько подправила макияж. Так… Выглядит она неплохо… вот еще эту волосину в прическу засунуть…

– Мария Дмитриевна! Маша! – услышала она голос Матвеева. – Вы будете чай с нами пить или вы ужин приготовили?

Маша фыркнула. Разбежались! Она только успела сегодня шторы повесить, весь день с ними провозилась, а ему ужин, видите ли!

Она еще раз оглядела себя в зеркало и вышла.

– Что ж вы, Василь Васильич, все время в барина играете? – чуть снисходительно вздохнула она, спускаясь к мужчинам. – Люди невесть что могут подумать.

– О! Видал? – толкнул Игоря локтем Матвеев. – Княжна Тараканова… в ссылке. Прям тебе королевишна! Мария Дмитриевна, а чего ж вы так с ужином-то… опростоволосились? Могли б хоть пельмешков отварить.

– Не царское это дело, – отмахнулась Маша и улыбнулась Дарову: – Здравствуй, Игорь.

– Маша, ты так чудесно выглядишь, – склонив голову, смотрел на нее Даров. – Я уже десять раз пожалел, что не купил этот дом сам.

– Откуда бы ты столько денег взял? – пробурчал Матвеев. – И вообще, ты зачем пришел? Рассказывать про дом? Вот и говори. А то…

– Вот что! – не выдержала Маша. – В конце концов Игорь – и мой гость тоже! И если…

– В данный момент Игорь – мой помощник, который хреново выполнил свою работу, – прервал ее Матвеев. – Он недоглядел, влез в какую-то аферу, и я потерял деньги. Большие деньги… Почти потерял. Но если для вас это все мелочи – пожалуйста! Оставляйте меня в доме одного, и можете ворковать с Игорем о погоде и ценах на лук!

– Игорь, – повернулась к Дарову Маша, – вот с этим грубияном я живу… В смысле, в одном доме! Ничего не подумай!

– Ой-ой-ой, надо же! – перекривился Матвеев. – Живет она со мной!

– Василий Васильевич, – аккуратно перевел разговор в другое русло Игорь, – я подал заявление в милицию. Просили позвонить в течение месяца.

– Месяца?! – ужаснулась Маша. – Это я еще месяц буду терпеть вот такие издевательства… над своими гостями?!

– Больше, голубушка, – вздохнул Матвеев. – Гораздо больше. Они же сказали, что в течение месяца нужно только звонить, а решат-то они проблему совсем не за тридцать дней… Если решат. Поэтому… терпеть надо и ждать.

– Чего это я буду терпеть, когда моих гостей обижают? – дернула плечиком Мария и принципиально обратилась к Дарову: – Игорь, когда вы решите с… с этим товарищем все свои проблемы, поднимись ко мне в комнату, мы с тобой чаю попьем.

– Мы поднимемся, – кивнул Матвеев. – Идите, ставьте чайник.

Маша уже не могла изображать воспитанную особу перед этим наглецом:

– Вы, Василь Васильич, можете не торопиться. Да вас и работа ждет, наверное. К тому же вам будет неинтересно.

– Да что вы! – дернул бровью Матвеев. – А я подозреваю, что работа ждет как раз господина Дарова. Пока еще он под моим управлением ходит. Так что извините!

– Хорошо, извиняю, – с королевской щедростью простила Маша и снова улыбнулась Дарову. – Игорь, он сейчас нам просто житья не даст, ты приходи сегодня вечером, после работы, часиков в восемь… когда уже все управление кончится. Я приготовлю чудесный ужин!

– Хм, – возмутился Матвеев. – Житья я им не дам… А вы теперь здесь вместе жить собрались? Что-то владельцев этого дома становится больше с каждой минутой.

Даров незаметно подмигнул Маше, смешно сморщил нос и тут же снова сделал серьезное лицо.

– Василий Васильевич, – деловито начал он, – у вас, между прочим, через сорок минут встреча с «Бизнесменом», вы просили напомнить.

– Точно же! – всполошился Матвеев. – Быстро собираемся и едем… Игорь Андреич, а чего они вообще-то хотели?

И мужчины тут же поднялись и направились к двери. Маша только покачала головой – ну никак этот Матвеев не может оставить Игоря с ней. Если бы не этот дом, она бы подумала, что он ревнует, а сейчас… Просто боится, что Маша с Игорем его обведут вокруг пальца, надо же, какой подозрительный тип…

Едва машины отъехали, как Маша начала готовиться к предстоящему свиданию. Убрала в комнате, где и без того был безупречный порядок, заглянула в холодильник и выбежала на улицу. На улице была красота! Солнце палило так, что нужно было срочно бежать и переодеваться в легкий сарафанчик, на небе ни облачка, одуванчики радовали глаз, а за забором опять торчала голова тети Глаши.

– Я от смотрю на тебя, девка, – недовольно начала соседка, – ты, видать, решила шаленку-то утаить.

– С чего вы взяли? – весело хихикнула Маша.

– Да что ж я, без глаз совсем? – обиженно бурчала тетя Глаша. – Только я собралась тебя с этим здоровым бугаем сводить, как ты на другого переметнулась. Я уж прям и не поспеваю за тобой, девка.

– Не переживайте, шаленку я вам подарю в любом случае, – усмехнулась Маша и села за руль.

Надо было заехать домой, где-то у нее там залежался славненький сарафанчик. Да и еще кое-чего прихватить.

Дома ее встретила Оля.

– Оленька, привет, а Женя на работе? – поздоровалась Маша.

– На работе, – с любопытством смотрела на свекровь невестка. – А вы та-а-к хорошо выглядите! Прямо лет на десять помолодели! Вы были в салоне красоты?

– Точно! – кивнула Маша. – Сегодня же туда заеду. А где такой… порядочный, чтобы хорошо и не слишком дорого?

– Я на Мира делаю. В «Гламуре». Там, правда, не очень дешево, но ведь есть и дороже. И потом – оттуда выходишь ну просто девочкой!

Маша совсем уж было собралась отправиться в «Гламур», но все ее планы на вечер чуть не похоронила подружка.

– Ну, наконец-то! – ввалилась она в дверь, когда Маша уже собиралась уходить. – Попалась. А то телефон у тебя недоступен, сама ты позвонить не догадаешься, вот и думай про тебя что хочешь… А теперь все – поехали к тебе в дом.

– Да что ты! – ужаснулась Маша.

Сегодня Веронику приглашать ну просто никак было нельзя. Маша еще сама не наговорилась с Игорем, они еще и не встретились ни разу по-человечески. То им Матвеев проходу не дает, то теперь вот Вероника.

– Верочка, никак нельзя, – принялась убеждать она подругу. – Потерпи еще два денька, а там я устрою вечеринку.

– Ну и зачем мне твоя вечеринка? Чай я и здесь могу попить… Кстати, Оль! Чайник поставь! А вот все рассмотреть… – И вдруг она пристально уставилась на Марию. – Машка… а чего это ты какая-то… на себя не похожая? Ты, часом, не влюбилась? Нет! Стой! Не отвечай мне – я сама вижу, что ты втрескалась, как кошка. Кто он?

– Кто? – устало выдохнула Маша. – Вер, ну чего ты придумываешь, никого у меня нет.

– Мама, тетя Вероника, чай готов, – выглянула из кухни Оля.

– Ольга! – резко обернулась к девушке Вероника. – Признавайся, у матери новый любовник? Или она опять сериалов насмотрелась?

Оля пожала плечиком.

– Не знаю, как насчет любовников, но тот мужчина, с которым она на днях приходила, нам с Женькой очень понравился.

– Ого… Мужчина?

– Оля, ну что ты такое говоришь? – сделала страшные глаза Маша. – Вероника, выбрось из головы, это вовсе не то, о чем ты там себе подумала!

– Та-а-ак… Оля, давай с нами за стол, – уже вовсю распоряжалась Вероника. – Рассказывай. Как выглядел? Женатый, холостой, сколько зарабатывает?

Маша печально вздохнула – каждая минута на счету, еще ведь хотелось попасть в салон красоты, а сейчас пиши пропало.

Оля, видимо желая показать, что ее свекровь недостатка в мужском внимании не испытывает, проговорила несколько вальяжно:

– Обычный мужчина, высокий, крепкий, приятный такой…

– Обалдеть… – закатила глаза Вероника и тут же снова уставилась на девушку. – А сколько лет?

– Н-ну… я не знаю, он не говорил.

– Что ты не знаешь? Ну, двадцать? Тридцать? Сорок? – допытывалась Вероника. – Короче – он больше похож на принца из «Золушки» или на Деда Мороза?

– На короля он похож, – прищелкнула языком Ольга. – Такой же уверенный, спокойный…

– Ха! Нашла спокойного, – не выдержала Маша.

– Неспокойный, да? – тут же прицепилась Вероника. – Страстный, значит, да? Обалдеть!

– Оля! Беги к себе, – отпустила невестку Маша и укоризненно покачала головой. – Ты, Верка, совсем сбрендила. Чего девчонку-то пугаешь? Нашла о чем поговорить с молодым поколением.

– А я вот как раз и хотела тебе про молодое поколение! – ничуть не смутилась Верка. – Хорошо бы, Машенька, чтобы этот твой Король оказался младше тебя хотя бы лет на двадцать…

– А…

– А лучше на двадцать пять, – не давала вставить слова подруга. – Сейчас это самое то! Молоденький – он тебе и страсть всю выдаст, и любовь, и сама себе моложе лет на двадцать покажешься, никаких кремов не надо. Я-то знаю!

– А мне вот совсем это не нравится, – скривилась Маша. – Чего хорошего, когда он тебя моложе на двадцать лет…

– А…

– А лучше на двадцать пять! – гнула свое Маша. – Сразу видна какая-то несерьезность отношений. Ну какое будущее-то? Ну покажет этот твой мальчик страсть, и что ты с ней делать будешь? Страдать потом всю оставшуюся жизнь? С молоденькими девочками себя сравнивать? Сразу же понятно – вся эта лабуда от силы на год, а потом… К тому же я совсем не хочу, чтобы меня принимали за мамочку моего возлюбленного.

– Отсталая ты особа, – фыркнула Вероника. – Ты посмотри на наших звезд!

– Да сначала стань этой звездой-то! Им по работе положено выглядеть лет на тридцать моложе, чего сравнивать? А ты…

– А что я? – возмутилась Вероника. – Я тоже еще… Кстати, я тоже звезда, чтоб ты знала. Пусть не такой величины, но уж в нашем городе меня…

– Каждый ребенок знает, – поддержала Маша. – Я и то твою Лягушку никак забыть не могу.

– Какую лягушку?! Да у меня… – возмутилась Вероника так, что даже перестала хлебать чай. – Господи! Ну ты сама-то вспомни! Кто у меня в любовниках? Нет, ты любовников не вспоминай, они того… немножко старенькие уже… Ты вспомни лучше, по кому я сохну уже который год!

– По Игорю Дарову? – отчего-то вдруг спросила Маша.

– Сама ты по Дарову! Я уж по нему высо… уж и забыла его давно, – отмахнулась Вероника. – Я тебе про Кабановского! Ну, он еще Зайчика играл в «Теремке». Какой мущщщина! По нему вся наша труппа просто с ума сходит! Все – от Светочки до бабы Юли, гардеробщицы! А ему всего-то ничего – только-только двадцать три стукнуло!

– Хорошо, пусть баба Юля сходит с ума, а мне… Вер, мне по делам надо, – с тоской смотрела на часы Маша. – Давай в субботу встретимся. Я и девчонок приглашу – Ленку с Дуськой.

– Давай, – легко согласилась Вероника. – Только сначала мы поедем к тебе, постелим там на пороге мой коврик, а ты…

– Короче, так – если ты сейчас же не поедешь к себе на репетицию, я не буду просить Анну Павловну, чтобы она тебе делала больничный, ясно? – пошла на крайнюю меру Маша.

Вероника страстно любила свою работу, но раз в месяц ей непременно нужен был больничный дня на три, она просто задыхалась, если не могла себе позволить отдыха. И тогда мама Веселова Павлика, Анна Павловна, по просьбе Маши выручала бедолагу. И вот теперь эти заветные три дня могли исчезнуть.

– Хорош-шо, – прошипела Вероника. – Я, конечно, подожду до субботы… Но ты так и знай, если в субботу твой кавалер станет оказывать мне знаки внимания… я просто не смогу ему сопротивляться.

– Посмотрим, – усмехнулась Маша, торопливо взяла сумку и вместе с подругой вышла из дома.

Вероника еще напросилась, чтобы Маша довезла ее до театра, и только когда та выскочила из салона, Мария вздохнула с облегчением. Теперь уж Верка ее ни за что дома не поймает!

В салон красоты сходить так и не получилось. Зато Маша зашла в магазин и увидела потрясающий сарафан. Правда, к нему нужно было загоревшее тело, поэтому она недолго думая завернула в солярий. Время еще оставалось – надо было примерить сарафан дома, сделать прическу и уже тогда отправляться очаровывать Игоря заново.

Конечно же, для начала она отправилась на городскую квартиру – в загородном доме ее должны были увидеть сразу во всей красе.

Сарафанчик был изумителен, однако же немного великоват в талии. Пришлось достать старенькую швейную машинку и приступить к переделке. На это ушло все оставшееся время. Даже на парикмахерскую не осталось лишних полчаса. Зато сарафан сидел прекрасно.

– Ничего, – вертелась перед зеркалом Маша. – Завяжу вот так хвост, и будет… будет, как в старые добрые времена.

– Мам, повыше хвост надо, – посоветовала Оля. – Смотрите, сразу насколько лучше стало.

И в самом деле, Маша как будто скинула десяток лет. То ли обнова шла ей неимоверно, то ли новая прическа молодила, то ли предстоящее свидание.

Глава 4

Она подъехала к дому и неприятно удивилась – машину поставить было абсолютно некуда, везде стояли дорогие иномарки.

– Дожила… Хоть вообще из дому не выходи, – бурчала Маша. – Кого это пригнал сюда этот Матвеев?

Была даже мысль и вовсе развернуться и приехать только утром, но сдаваться без боя она не хотела – как знать, может быть, завтра совсем в дом не войдешь. Да еще к тому же… Игорь же будет ее ждать здесь, ровно в восемь… А сейчас было уже без пятнадцати.

Маша решительно вышла из машины и направилась к дому.

– О! А вы к кому? – выскочила навстречу ей размалеванная нагловатая девица.

– Я к себе домой, – оторопела Мария. – Интересно знать, вы к кому пожаловали?

– А мы к своему прямому начальству, – вызывающе играла глазками девица. – Нас Василий Васильевич пригласил дом обмывать. А вы ему кто будете? Сестра? Или, может быть, бывшая супруга?

– Да я скорее удавлюсь, чем его бывшей буду! – фыркнула Мария.

– Кто тут собрался давиться? – появился на пороге дома Матвеев. – О, Маша! Проходи, проходи… А у нас тут небольшой сабантуйчик с сотрудниками. Я ж не мог въехать в дом, не пригласив коллег! Вот, знакомься, это Юленька… Юля, познакомься, это еще один претендент на дом.

– Как это? – не поняла девица.

– А вот так, – мстительно ответила Маша. – Еще большой вопрос, чей дом вы собираетесь обмывать, мой или вашего начальника.

– Ай, – весело махнула рукой Юленька. – А мне глубоко пофиг! Мне б повеселиться, а остальное – пошло оно все лесом!

Матвеев смотрел на Машу, откровенно улыбаясь. Ему прямо-таки доставляло удовольствие ее злить!

– Да с вас-то какой спрос, – поморщилась Мария и взглянула на Матвеева. – Мне вот интересно, о чем думает этот ваш Василий Васильевич? Дом еще не его, а он уже здесь банкеты закатывает… в чужом-то доме!

– А почему нет? – искренне удивился тот. – Вы же назначаете здесь свидания, собираетесь в субботу приглашать подруг. Вот и я… друзей позвал. Кстати, ваш разлюбезный Игорь Андреевич тоже в числе моих приглашенных. Вон он, за столом уже. Так что… Пойдемте, Машенька, с нами, приглашаю.

– Как-нибудь в другой раз, – фыркнула Мария и демонстративно прошла в дом.

То, что Игорь в числе приглашенных, ее немного покоробило. Ведь она же с ним договаривалась встретиться один на один! Однако потом она себя успокоила. Ну и что случилось? Не секрет, что Игорь в подчинении у Матвеева, тот приказал, и Дарову ничего не оставалось делать. К тому же он не нарушил обещания – сказал, что придет в восемь, и вот он уже здесь.

Мало того, лишь только Маша появилась на пороге, как Игорь тут же вскочил и закричал на весь дом:

– Маша! Иди сюда, я тебе место держу!

Маша только замахала руками:

– Нет-нет, я совсем ненадолго… У меня свои дела.

– Ой, Василий Васильич, – раздались голоса гостей. – А ваша соседка не хочет с нами порадоваться!

– Дамочка, а вы что это такая нелюдимая?

– Нет, ну обидно даже, отчего же вы не хотите порадоваться с нами?

– Да уж, не повезло вам, Василь Васильич.

Матвеев только разводил руками, что совсем не понравилось Маше. Она светло улыбнулась и пояснила:

– Ну что вы! Почему же ему не повезло? Напротив, у него очень умная соседка. Сами посудите – если этот дом окажется матвеевским, какая ж мне радость? А если моим, то, уж простите, тогда моя радость и вовсе кощунственна.

– Какие мы все продуманные, – протянула Юленька. – Василий Васильич, а там у вас что?

Гости не все сидели за столом – некоторые ходили по всему дому и бесстыже совали свой нос во все углы.

– Василь Васильич! – колыхалась пышная дама возле кухонного окна. – А тут у вас проблема. Тут рама шатается.

– Это он специально для взломщиков оставил! – хихикнул крупный парень.

– Маша, надо заколотить, – повернулся к Маше Игорь. Он единственный помнил, кто здесь истинный хозяин. – Маш, я заколочу.

– Это строители недоглядели, – отозвался Матвеев. – Надо новое окно заказать.

– А здесь как славно! – верещала Юленька, взобравшись на второй этаж. – Какая ванная! Ух ты! А чего это у вас такие шампуни дешевые? На дорогую косметику жалко денег?

– Диван классный, да? Прямо и вот так можно, и вот так… – кувыркался на диване незнакомый мужик. – И поперек можно!

– Сашка! Ты ногой чуть рюмку не сшиб! – воскликнул Матвеев. – Все! Осмотр переносится на более позднее время. А сейчас все за стол! Юля! Саша! Татьяна Аркадьевна! К столу!

Юленька прискакала первая, ухватила фужер и завопила:

– Василь Васильич! Давайте за вас! Чтобы этот дом отошел к вам!

И гости стали бурно звенеть фужерами… причем Машиными.

Она не стала задерживаться на первом этаже, а поднялась к себе. Радость от нового сарафана улетучилась, хотя… появись она сейчас в какой-нибудь мешковине, она бы чувствовала себя куда скованнее.

Маша улеглась на диван и взяла в руки журнал – слава богу, у нее хватило ума набить целый шкафчик новыми журналами.

Она даже нашла жутко интересную статью – как вырабатывать электричество в домашних условиях, однако узнать про это ей было не суждено. Дверь распахнулась, и вошел Игорь. Он принес два бокала с вином и огромный апельсин, уселся в кресло и склонил голову.

– Маш, давай выпьем за нас. Я так тебя ждал.

Маша поднялась, стараясь не слишком явно и бурно радоваться, взяла бокал и пожала плечами:

– Ума не приложу, чего этот ваш начальник выдумал это сборище?

– Ты, Маш, себе не представляешь, – удивленно вздернул бровь Игорь. – Он вообще раньше был не сторонник всяких таких балаганов. Даже на праздники никогда не остается, а тут… Чего ему в башку взбрело? – Игорь хитро взглянул на Машу. – Вот точно тебе говорю, если бы я тебя не знал, то подумал бы, что он тебя ко мне ревнует.

– Да ну тебя, – отмахнулась Маша. – Он и слова-то такого не знает, бирюк какой-то. Только и думает, как бы мне пакость какую-нибудь сделать.

– Не будем о нем, – чуть поморщился Даров. – О себе расскажи. Как ты? Семья? Дети?

– Сын, только что женился, – рассказывала Маша. – С мужем… не живем. Давно. Но я не печалюсь.

– Оно и видно, вон какой домище себе купила, – улыбнулся Даров. – Видать, и без мужа крепко на ногах стоишь.

– Стою… Крепко, – кивнула Маша. И усмехнулась. – Меня запросто можно называть бизнес-леди.

– Я заметил. А какой бизнес? – спросил Игорь – его интересовало все.

– Любимый, – не стала распространяться Маша. Ей сегодня хотелось говорить совсем о другом. – А ты как? Женат?

– Был… Был женат. Но… Не сложилось. Ты знаешь, я все же думаю, что… что первая любовь, она значит гораздо больше, чем мы привыкли думать…

Маша затаила дыхание. Да! Для нее тоже первая любовь значила куда больше, чем ей казалось. Может быть, она и с Толиком не стала жить только потому, что он не был похож на Игоря. Вот сейчас сидит он, склонил свою красивую голову, говорит какие-то слова, а у нее вон как сердце колотится… И думают они одинаково! Это ли не любовь?

– Понимаешь, я ведь думал… Ну расстались мы с тобой, найду другую, может быть, еще красивее, еще лучше, и даже, как думалось, нашел! Но…

Дверь неожиданно распахнулась, и влетела Юленька.

– А чего это вы, Игорь Андреич, нас бросили? – с обидой уставилась она на Игоря, нисколько не смущаясь оттого, что ворвалась в чужую комнату без спроса. – Мы, главное, ждем вас там, ждем!

– Девушка, – засопела Маша. – Я вас к себе не приглашала!

– А я и не к вам, – фыркнула девушка. – Игорь Андреич, идемте, там сейчас танцы, и я вас приглашаю!

– Юля! – терпеливо начал Игорь. – Я встретился со своей старой знакомой и…

– Да я вижу, что со старой! – не успокаивалась хмельная особа. – На кой черт она вам сдалась, когда есть молодые?! Пойдемте, я вас приглашаю!

И Юленька ухватила Игоря за руку и потащила из комнаты. Игорь пытался вырвать руку, но природное чувство благородства не позволяло ему откровенно послать барышню куда подальше.

– Немедленно выйдите отсюда! – сверкнула глазами Маша. – Придете, когда вас позовут.

– Игорь Андре-е-е-еич… – тянула Юля. – Ну пойде-е-емте… Ну И-и-и-и-игорь… Игореша, ну чего ты упираешься?

Заслышав шум, к Маше заявился Матвеев.

– О, я вижу, у вас тут весело! – фыркнул он. – А внизу танцы. Маша, пойдем потанцуем?

– Да вы издеваетесь надо мной, что ли? – вскипела Мария. – Это моя комната! Могу я в своей комнате спокойно посидеть? Ко мне пришел гость, мы с ним хотим побыть вдвоем, и я не понимаю, чего вы все налетели-то?!

– Машенька, – приобнял ее Матвеев и заговорил совсем тихо, – дело в том, что Юлия прекрасный работник, умница редкая, но… Немножко несдержанна, когда выпьет. И еще – ей уже давно нравится Игорь Андреич. А он, негодяй эдакий, всех дамочек в офисе перебрал, а до Юленьки очередь никак не доходит. Он уже и по второму кругу пошел, а Юлю как-то… пропустил, вот девушка и… наверстывает.

– Да плевать я хотела на вашего замечательного сотрудника! – не могла успокоиться Маша. – Я с Игорем сижу, молодость вспоминаю, и ей здесь делать совсем нечего! Это ваш гость? Вот и забирайте ее себе!

– Маша, – строго погрозил ей пальцем Матвеев. – Так нельзя! Она совсем молоденькая, и я не могу ломать ей судьбу. Пойдемте, оставим их вдвоем.

– Сейчас! Разбежалась прямо! – вырвалась из объятий Матвеева Маша. – Девушка, вас мечтает пригласить ваш директор!

Юля вдруг отстала от Дарова и повернулась к Матвееву.

– Василь Васильич, правда, что ли, мечтаете?

– Да никогда сроду такой дури в голове не держал, – восторженно пожал плечами Матвеев. – Вы же видите – Машенька в ярости и несет откровенную чушь… Маша, я тебе русским языком…

Потеряв хозяина дома, в комнату заглянул здоровенный детина из гостей, а следом за ним просочились еще двое.

– Василь Васильич, а чего это у вас тут как-то захламлено? – поморщился верзила. – Вот в тех комнатках так свободненько, а здесь прямо всего понатыкано! И тебе кровать, и столик какой-то… бабский… На кой леший вам столик со всеми мазилками, Василь Васильич?

– Немедленно! Немедленно оставьте меня одну! – топнула ножкой Маша. – Или нет! Не одну, а с Игорем Андреичем!

– Ося, – печально вздохнул Матвеев, повернувшись к здоровенному детине. – Ты видишь, барышня сама не знает, чего она хочет. Хватай ее на руки и тащи вниз, будем ее танцами развлекать.

Ося, видимо, привык исполнять приказы начальства беспрекословно, потому что сразу же ухватил Машу на руки и потащил вниз по лестнице.

Маша сначала издала было оглушительный визг, детина покачнулся, но из рук ее не выпустил, и Маша смолкла. Еще не хватало навернуться с этой высоты! Пусть уж дотащит, а там…

– Осторожно! – королевой сидела она на руках Оси. – Тихонько! Куда торопишься? Не дрова везешь!

И тут внизу, возле самой лестницы, Маша увидела ошарашенную Веронику.

Та стояла с широко раскрытым ртом, беззвучно хлопала глазами и поводила руками.

– Ма… рия! – наконец удалось выдохнуть подруге. – Ты… пошла по… рукам?!

– Ну и какого хрена ты приперлась?! – окончательно вышла из себя Маша. – Я ж тебе говорила – в субботу! Осторожно! Вы мне весь сарафан помнете! Вероника! Я тебе хотела сделать сюрприз, а теперь… Как ты вообще нашла-то меня?

– Я как нашла? – все еще не могла быстро соображать Вероника. – Обыкновенно – наняла такси и поехала за тобой… Только таксист, сволочь такая, меня высадил возле въезда в поселок, поэтому пришлось пешком добираться, а иначе я бы… Я бы ни за что не позволила…

– Да отпустите вы меня! Приехали уже! – высвободилась из рук Оси Маша, когда тот спустился с лестницы. – Вам дальше меня не велели трогать.

– Маша, что это… такое? – Глаза Вероники сделались, как у рака. – Ты что себе…

– Смотри, там Даров, – кивнула Маша. – К нему прицепилась какая-то молоденькая девица… Нахальная до невозможности. Ты бы с ней поговорила, что ли?

– Даров?! – уже и вовсе ничего не понимала подруга. – А он тут… Откуда он здесь?

– Все потом расскажу, – отмахнулась Маша.

– В субботу? – уточнила Вероника.

– Если будешь себя хорошо вести, раньше получится, – обнадежила Мария и взглянула вверх.

Сейчас Вероника покажет этой молоденькой хулиганке, что значит не давать поговорить старым друзьям!

Но Вероника ничего показать не успела.

– Милая девушка! – окликнул ее голос Матвеева. – Я прошу вас за стол. Мы тут с сотрудниками решили отметить покупку дома, вот и собрались. Садитесь с нами.

Вероника оторопело смотрела на Машу.

– Маш, а почему… они решили отметить покупку ихнего дома у тебя?

– «Их» дома, Вероника, «их», – краснея, поправила Маша.

– Так это ихний дом? А твой где? – таращилась подруга.

– Потом расскажу, – рявкнула Маша. – Садись, раз уж пришла!

Вниз по лестнице спускался Игорь. Маша затаила дыхание. Для нее было очень важно, как они встретятся с Вероникой. Все же… Все же именно она когда-то разлучила Игоря и Машу. И сама не стала счастливой, и им не дала. Интересно, как сейчас они друг к другу относятся? Может быть, в Верке вспыхнет прежняя любовь? Тогда она способна на многое… И не факт, что Игорь сможет удержаться перед ее новым натиском. К тому же и выглядит Вероника всегда сногсшибательно… Вон как сегодня вырядилась – шляпа, открытое платьице и перчатки, ни дать ни взять Джулия Робертс в «Красотке»! Правда, шляпа все время съезжает на лицо, Вероника ее стаскивает на затылок, а вместе со шляпой на затылок ползут и брови – косметика от жары поплыла. Но… сам факт! Как же они все же встретятся?

Но ничего интересного не случилось. Даров едва кивнул Веронике, а та и вовсе ничего не соображала. Тем более что ее сейчас трепетно обихаживал Матвеев. Да и вообще, все внимание было приковано к новой гостье. Даже Юленька, и та теперь настороженно рассматривала новую даму – не станет ли она соперницей?

Воспользовавшись замешательством, Даров улизнул на крыльцо, подмигнув Маше. Он ее звал.

Маша тоже не стала долго ждать и быстро исчезла за дверью. Тут же ее схватили горячие руки.

– Машка! – прошептал Игорь в темном тамбуре. – Бежим скорее ко мне в машину! Сил больше нет!

Взявшись за руки, они, как в былые, давние времена, рванули из дома. Игорь быстро открыл роскошную иномарку, оба юркнули на сиденья, и Игорь рванул прочь от дома.

– Ты куда? – от души смеялась Маша. – Куда ты?

– Отъедем! Чтобы ни одна живая душа… Блин, ну достали!

Они въехали в лес, Даров заглушил мотор и быстро притянул Машу к себе.

– Все… не могу больше… я так долго ждал! – покрывал он поцелуями ее лицо, шею, волосы…

И Маше вдруг показалось, что никаких прошедших лет и вовсе нет! Ничего нет! Они снова вдвоем с Игорем! Господи! Как же он хорошо умеет целоваться… Лучше всех… Никто и никогда так ее не целовал… Только тогда… когда Игорь сбежал с выпускного… Совсем не то что муж… Тот и на свадьбе-то клюнул только раза два, по просьбе зрителей. Сколько же она потеряла! Так бы и прожила всю жизнь дура дурой, если бы не Игорь!

– Машка… Я так люблю тебя… – задыхался он. – Я даже и сам не знал! Ты такая… Ты необыкновенная! Мечта моя! Ну, где же ты была-то?

– Я здесь… – шептала она, убирая с его лица прядку. – Я всегда была здесь. А ты? Тебя не было?

– Я… Да, я уезжал… Маша… Мы уедем ко мне, у меня там… у меня там все. Я заберу тебя! Поедем! Я уйду от этого чертова Матвеева! Чего он к тебе прицепился, ты не знаешь?

– Да он не ко мне, – хихикнула Маша. – Ему просто обидно, что я его за начальника не держу, вот он и бесится, тобой командует.

– Нет, надо быстренько с этим домом развязаться и срочно отсюда мотать, – покачал головой Игорь. – Поверь мне, как мужику, он нам с тобой все равно житья не даст, а я без тебя жить уже не хочу.

– Но ведь жил же, – усмехнулась Маша.

– Потому что дурак был, – вздохнул Даров. – Все думал, что ко мне не так относятся, что у меня характер скверный, а оказывается… не те женщины были рядом, вот и все. Машка, выходи за меня, а?

Маша даже охнула и весело рассмеялась.

– Да ты с ума сошел! Ты же, наверное, женат.

– Я? – оскорбился Игорь до глубины души. – Поня-а-атно… мне здесь не ве-е-ерят…

Он быстро достал из бардачка паспорт и раскрыл на нужной странице. Штампа в паспорте не было. Совсем…

– Ну? И чего? – хитро смотрел на Машу Даров. – Все равно не веришь?

Маша только тихонько фыркнула и уткнулась Игорю в плечо.

Плечо было теплым и пахло… Боже, как же оно изумительно пахло! Надо будет завтра обязательно сходить в магазин и купить обалденные духи, чтобы… Чтобы и у него голову снесло, как у нее сейчас.

– Игорь… погоди… а как же вас Матвеев пригласил? – вдруг спросила Маша. – Вы же все за рулем? Я так понимаю, все гости останутся ночевать?

– Ха! Он оставит, – скривился Игорь. – Он же всем мужикам минералки накупил, а девушкам только вина. А у нас из девушек только Юлька да Татьяна Аркадьевна! А она вообще не пьет, только ест за пятерых… Маш, ты мне скажи свой номер сотового, а то чего мы, честное слово, как дети, прятаться будем?

Маша продиктовала номер, Игорь занес его в свой телефон, но не успел маленький экранчик погаснуть, как телефон задрожал и высветился чей-то номер.

– О! Матвеев, – недовольно отозвался Игорь. – Легок на помине.

– И чего ему не гуляется спокойно? – заерзала Маша. – Я уж и так на него тяжелую артиллерию напустила, Веронику.

– Его даже Юлька не прошибает, чего ему какая-то Вероника? – фыркнул Игорь, и Маша с облегчением выдохнула – никаких потаенных чувств к бывшей подруге у Игоря в голосе не промелькнуло.

А Игорь уже говорил по телефону с Матвеевым:

– Да? Я тут недалеко… Да, я все помню, что вы говорили… Хорошо… Да, хорошо, сейчас буду.

Он отключил телефон и грустно поднял брови домиком.

– Надо ехать, гостей ваших по домам развозить.

– А почему это ты всех должен развозить? – возмутилась Маша. – Там вон сколько народу, пусть везут!

– Там, Машенька, все рассчитано, кому в какую сторону и с кем, – вздохнул Игорь. – Ладно, не переживай. Что мы, не найдем времени для встречи? Вот увидишь, я теперь тебя ни за что не потеряю!

Маша не посмела настаивать. Все же у мужчин всегда на первом месте должна быть работа. А где работа, там и начальство.

Когда они подъехали к дому, на крыльце их уже ждала развеселая компания.

– Игоре-е-ек приехал! – пьяненько возрадовалась Юля.

Вообще, Маша не любила пьяных женщин. А сейчас, когда мужчины пили лишь минералку, это выглядело особенно некрасиво. И ведь Вероника тоже уже успела! Вон как глазки горят! Блин, принесло ведь!

– Маш-ша! – лезла к подруге целоваться Вероника. – Я заявляю прямо! Я… я остаюсь у тебя ночевать! Но! Маша, улыбайся… Но не одна! Мы будем здесь жить вот с этим… с Осей!

Матвеев стоял тут же и только с хитрой беспомощностью разводил руками.

– А почему с Осей? – не поняла Маша.

– А пта… птамушто… он теперь меня будет на руках носить, вот! – мотнула головой Вероника и тут же потребовала: – Ося! Меня надо на ручки! Ап!

Ося никакого «ап» делать не собирался, он уставился коровьими глазами на Матвеева и ждал прямых указаний. Тот едва заметно кивнул, и Вероника тут же взлетела на руки великана.

– А я тебе чего говорила? – горделиво спросила Машу Вероника. – Прям как этот… как дрессированный… тюлень!

– Игорь, ты сейчас вот эту красавицу везешь, – распоряжался Матвеев. – А ты, Валера, Татьяну Аркадьевну… Вы сами поедете, Татьяна Аркадьевна? Да вы же шампанского целую бутыль выхлестали, к чему такой героизм? Нет, я сказал, что вас повезет Валера. Юля, чего стоишь, к Дарову давай… Осип, вези свою ненаглядную до дому, а ты, Юра…

– Погодите, Василь Васильич, – воспротивился Ося. – Куда ж я ее домой повезу, у меня ж там жена!

– Не к себе домой, умник, до ее дома довезешь, – пояснил Матвеев. – Не оставаться же вам здесь жить, в самом-то деле! Юра!

– Жены не будет! – помотала перед носом длинным пальцем Вероника и побежала в машину… правда, совсем не в Осину, а в ту, которая ей больше приглянулась.

– Ося, вытащи эту барышню из моей машины, – устало вздохнул Матвеев. – И вези уже…

Маша не стала даже прощаться с подругой – та слишком была увлечена новым знакомым. Она просто прошла к себе в комнату, даже не взглянув на беспорядок в гостиной. Завтра у нее соберутся подруги, но пусть только этот Матвеев попробует не навести порядок!

Маша зашла, закрыла дверь на замок и плюхнулась на кровать. Хорошо-то как! Надо же – уже второй час ночи! Как время быстро пролетело, а ведь они с Игорем даже ничего не успели сказать друг другу… Хотя… Как же это ничего! Он же ей таких слов наговорил… Сказал, что любит… Господи! Сколько же она ждала этих слов! Да всю жизнь и ждала! А еще он… стыдно сказать… позвал ее замуж! Нет, к этому она, конечно же, не может серьезно отнестись, мало ли чего наговоришь с пылу-то… Но, значит, пыл-то был! Да она и сама видела, что был… Как он ее ловко украл у всех! И увез! И номер телефона взял, чтобы она уже не потерялась никуда… Вот оно, счастье-то! Она, оказывается, столько лет прожила и не была по-настоящему счастливой? Нет, была, когда родился Женька, но это счастье материнское. А вот женское…

Женька! Она ж ему даже не позвонила за весь день!

Маша вскочила и лихорадочно набрала номер.

– Алло! Женечка, ты? Это мама… да нет, ничего не случилось, я просто… просто хотела спросить, как у вас там дела? Да ничего не случилось, говорю же тебе! Просто… Хотела поинтересоваться, как там Оленька? Спит уже? А Федор? Чем вы его кормили? Он уже тоже спит? Да что вы там все вдруг уснули-то? А сколько времени? – Маша вдруг опомнилась. – О-о-ой… времени-то… Ну да, много! Но завтра же суббота, значит, тебе не надо рано вставать! Трудно, что ли, с матерью поговорить? Она тут о тебе беспокоится весь день, спать не может… Кто «она»? Ну так мать же, чем ты там слушаешь? Да нет же, со мной все хорошо! Со мной все очень даже хорошо! Ну и ладно. Пока, сынок.

Она отключила трубку и виновато хихикнула. И в самом деле, с этим своим романом голову снесло окончательно. Ведь только что говорила, что времени второй час…

Маша расправила постель, надела халат и вышла в ванную.

– Вот и помощница! – радостно встретил ее возле двери Матвеев. – А я уж хотел идти к тебе! Здесь же убрать все надо, помогай давай.

– Да вы с ума сошли! – вытаращилась на него Маша. – Он, значит, назвал себе тут целый офис, а я должна убирать! Еще чего!

– Не ты убирать будешь, а я, – спокойно пояснил Матвеев, таща ее за руку вниз. – Ты только будешь сидеть со мной и болтать, чтобы мне скучно не было.

– Да отпусти ж ты меня! Клещ какой-то! – безуспешно вырывалась Маша. – Я еще и развлекать его должна! Отпусти, говорю! Пригласи уборщицу, пусть тебе все здесь уберет! Чего это я с тобой рассиживать буду?

– Пойдем, – не слушал ее наглец. – Уборщицу сейчас не найдешь. Поздно уже, а до утра тут такой запах стоять будет, мухи расплодятся везде… Да и некрасиво, надо, чтобы в доме был порядок. Ты мне расскажешь, что тебе там плел наш уважаемый Игореша.

– Да тебе-то какое дело?! – возмущалась Мария. – Что надо, то и плел! Вот прицепился!

– Мне же интересно, он же мой сотрудник… пока еще. Надо же знать, не опозорил ли он фирму, не нужно ли директору краснеть за него…

– Не нужно! Директор пусть за себя краснеет!

Маша отцепилась от руки Матвеева, но подниматься к себе не стала – все равно догонит… А эти ее таскания по лестнице уже становятся неприличными.

– Поня-я-ятно, не опозорил, значит, – продолжал Матвеев. – Лапши на уши навешал, а ты и растаяла… Того и гляди, он к тебе в дом переберется.

– Не твое дело! – дернулась Маша. – И потом – почему это он? Это я сама его к себе приглашу… Точно! Я его сюда позову со мной жить, а уж за свой-то дом он будет землю зубами грызть!

– За свой – да, – снова фыркнул Матвеев. – Ни фига не выйдет. Я у тебя все равно этот дом отвоюю.

Маша презрительно скривила губы.

– Вот-вот, все бы только с бабами воевал.

– А ты сейчас не баба… Ты подозреваешься в сговоре с этим твоим… Даровым, – спокойно заявил Матвеев. – Он же покупал дом, и как-то так удачно вышло, что ты тоже его купила. Вот и думай.

– Чего это я думать буду? – насторожилась Маша. – Это пусть следователи думают… К тому же я тоже могу тебя подозревать – Игорь работал в твоей фирме, по твоему указанию решил приобрести дом. Может быть, ты ему сразу дал задание – облапошить вот эту вот барышню. Только Игорь сначала не знал, что барышня – это я. А теперь… Теперь он вернет домик мне.

– Какую ересь мы с тобой тут несем, – недовольно поморщился Матвеев, убирая посуду. – Я тебе вот еще что хотел сказать. Я тут щенка присмотрел, все же в доме обязательно должна быть собака… Так ты не удивляйся. И не обижай моего парня, я завтра его притащу.

Маша округлила глаза. Этот нахал, кажется, всерьез решил здесь обосноваться. И даже мысли не допускает, что дом придется отдать Маше. Вон еще и собаку приведет!

– Ну, уж и не знаю, – поджала она губы. – И как этот собачонок с моим котом уживется? Завтра я Федора привезу.

– Еще и Федора? А это еще кто? – даже перестал собирать тарелки Матвеев.

– Это мой кот! – вызывающе закинула ногу на ногу Маша. – В доме обязательно должен быть кот, иначе будут мыши!

– Я надеюсь… он не выберет туалетом мои тапки… – осторожно посмотрел на Машу Матвеев. – А то… судя по хозяйке, он начнет мне тут пакости устраивать.

– Если твоя собака не станет грызть мои туфли, мой кот тебя не тронет, – пообещала Маша, горделиво встала и поднялась к себе на второй этаж, только у самой двери обернулась: – Да! И скажи своим верзилам, чтобы они меня больше на руки не хватали! И вообще, запомни, моя комната для тебя табу! И для твоих гостей тоже!

– Запомнил, – послушно кивнул Матвеев.

– А то, видишь ли, обстановка им там моя не нравится… Мужланы!

Глава 5

На следующий день Маша проснулась от телефонного звонка.

– Да? – сонно пролепетала она в трубку.

– Машенька! – кричал в трубку Игорь. – Матвеев уехал по делам, я сейчас от следователя, все хорошо. Ты давай собирайся и подъезжай к кинотеатру «Космос», я тебя там жду.

– Игорь… Но я… Мне ж еще собраться нужно… – начала было Маша, но прервала сама себя: – Я буду! Я через полчаса буду, ты не уезжай!

– Я жду, Маша.

Она торпедой слетела с кровати, понеслась было в ванную полураздетая, потом спохватилась, вернулась, напялила халат и снова кинулась в ванную. Матвеева дома не было, внизу был образцовый порядок. Правда, рассматривать чистые столы Маше было некогда.

Пять минут на макияж, еще пять на прическу… А в чем же она поедет? Что там на улице? Вон какое солнце! Жалко, что она уже надевала свой сарафан, сегодня бы в нем… Ничего, наденет свое легкое платьице… Где же ключи от машины? Ага… еще не забыть взять телефон… А сумочка? Где же сумочка? Куда она ее вчера сунула? Черт, куда опять ключи от машины подевала? Только что ведь в руках держала! Блин! Времени вообще не осталось! Он же уедет!

Она вынеслась из дома без сумочки: в одной руке – ключи от машины, в другой – кошелек. Ничего, сумочка в машине и вовсе без надобности.

Конечно же, она опоздала. Преступно, непростительно, бессовестно задержалась на целых пятнадцать минут. Но ее Игорь так и стоял возле кинотеатра. Он никуда и не думал уезжать! Он ждал ее!

– Игорь! Я долго, да? – виновато спросила она, прыгая к нему в салон.

– Ужасно долго! – потянулся к ней Даров. – Я тут без тебя уже целую вечность. Каждую минутку считаю.

– Я так боялась, что ты уедешь, – нежно потерлась она носом о его щеку.

– И не надейся, – поцеловал ее Игорь. – Я бы сидел здесь до глубокой ночи. Сидел бы и покрывался паутиной. Ты бы приехала, а тут уже куколка…

– Ты бы просто не успел, – тепло улыбалась Маша. – Я вообще постараюсь, чтобы ты ни о каких куколках больше не думал. Только обо мне.

Он легонько прижал ее к себе.

– Тебе и стараться не нужно. У меня теперь только тобой голова забита. Представляешь, сегодня со следователем разговариваю, а перед глазами ты. Как у тебя волосы лежат, как юбка развевается, как тебя Ося на руках тащит… Гад какой. Надо ему морду начистить, чтобы больше к тебе не прикасался.

Маша отстранилась и посмотрела на Игоря серьезно:

– И чего сказал следователь?

Даров поморщился.

– Что он скажет? Ищут. Только, я думаю, надо самим подключаться. А то дело до Нового года нетронутым лежать будет.

– Игорь… – начала Маша, осторожно поглаживая его по руке, – ты знаешь, я вот подумала… Ты мне вчера сделал предложение…

– Я и сегодня могу, – с готовностью подхватил он.

– Нет, погоди… Я не про это… – вздохнула глубже Маша. – Я тебе тоже хотела предложить… А давай у меня в доме вместе жить, а?

– У тебя? – удивленно посмотрел на нее Даров.

– Ну, не сейчас, а потом… И тогда ты этот дом точно для нас двоих отвоюешь, – быстро заговорила Маша, пытаясь спрятать смущение.

– Я его и так отвоюю для тебя. А потом мы поедем жить ко мне. Я же сюда недавно вернулся. У нас там городок не слишком большой, но зато я себя свободнее чувствую. Буду поднимать свое производство. И ты рядом. Ты обязательно должна быть рядом, тогда у меня все получится.

Маша опять уткнулась ему в плечо. Ничего, сейчас она промолчит, а потом… Пусть он поднимает свое производство здесь. Куда же она уедет от сына? От Оли? Они, может быть, ей внуков подарят. А потом… у нее же тоже здесь свое дело. И свой дом. И Игорь будет рядом.

– Ты чего притихла, щебетунья? – усмехнулся Игорь. – Не переживай. Поживем мы у тебя немного. А потом, когда надоест, ко мне поедем.

– А когда? – встрепенулась Маша. – Когда ты ко мне переедешь?

– Чуть позже, – уклонился от прямого ответа Даров. – А сейчас… Ой, куда я тебя повезу!

– А моя машина?

– Мы ее потом отсюда заберем, – пообещал Игорь.

Он привез ее к их старой школе. И они целовались под старой черемухой. Было еще не слишком темно, и, может быть, даже кто-то их видел, но Маша не думала уже ни о чем. Подумаешь, увидят! Ха! Пусть! Пусть все видят, как она счастлива! И пусть у них тоже будет такая же любовь!

– Вот здесь мы с тобой ходили, когда у вас был выпускной вечер, – вспомнила Маша. – Мы гуляли по городу, а потом завернули сюда.

– Потому что отсюда была слышна музыка, – усмехнулся Игорь.

– И сидели вон под тем большим кустом. Нас черемуха накрывала, и никто нас не видел.

– А я, дурак, даже не смог тебя поцеловать – так боялся тебя обидеть.

– Точно! – фыркнула Маша. – А я потом обижалась, что ты не поцеловал!

– Но я ж потом исправился! Иди сюда, я опять буду исправляться…

И снова их укрывали ветки черемухи, но только теперь Игорь Даров уже хорошо понимал, что по-настоящему обижает девушек. И опять боялся ее обидеть.

– Если бы ты тогда меня так целовал, – задыхалась Маша от счастья, – я бы тебя никуда не отпустила. Поступал бы здесь.

– И правильно бы сделала, – соглашался Игорь. – Я столько времени зря потерял. Я теперь надышаться тобой не могу!

И снова он привлекал ее к себе. И она теряла голову от его запаха, от его сильных рук, от его осторожных прикосновений.

Потом они пошли в кино. Да! Именно пошли, потому что машину они специально оставили далеко от входа, чтобы можно было идти и держаться за руки. Маша, оказывается, сто лет не была в кино! Да со времен молодости и не была. Сначала она с Толиком ходила, когда он, что называется, ухаживал, потом поженились, купили видик и необходимость в кинотеатрах отпала. А потом уже и Женька родился, не до кино ей было. И вот теперь… она даже и не думала, что кинотеатр может измениться до такой степени. У нее едва хватало сил не раскрывать рот, чтобы Игоря не позорить.

Они сидели на самом заднем ряду и снова целовались. Ну, честное же слово, ну просто удивительно, как здорово прятаться от чужих глаз и чувствовать губы любимого на своих губах.

А потом… потом Маша испугалась, что приближается вечер и надо расставаться. Но ее любимый опять все понял без слов. Наверное, он думал и чувствовал то же, что и она.

– Поедем, – повел ее за руку Игорь в машину. – Я тебе еще одно место покажу.

Солнце уже садилось за горизонт, когда он привез ее на озеро. На совершенно безлюдное озеро. Наверное, ее Игорь был волшебником, потому что в такие жаркие дни все речки, речушки и озера и даже самые небольшие заводи были оккупированы людьми. А здесь не было никого, и стояла удивительная тишина. Вся гладь воды была ярко-красной от заката, и казалось, что это не солнце отражается в воде, а само озеро светится изнутри.

Игорь ловко скинул джинсы, рубашку и красиво нырнул прямо в огненное озеро. Маша залюбовалась его фигурой, его движениями, его силой…

– Машенька, ну и кого ждем? – мотая головой и фыркая, крикнул ей Игорь. – Давай ко мне!

– Да что ты! – ужаснулась Мария.

Она только представила, как сейчас разденется и будет плескаться рядом с этим красавцем, точно белуха, большая и белая! Ну, пусть не совсем большая, но уж точно не с такой точеной фигурой. Да и купальника у нее нет, и… и она еще и не загорела под купальник. Какое тут «ко мне»!

– Я на тебя так посмотрю, – улыбнулась она.

– А, боишься? – подплыл Игорь к берегу. – А вода-а-а! Прямо парное молоко! Такая теплая! На улице жарища, а здесь… Ныряй!

– Нет, что ты, я не буду, – замахала руками Маша. – Я и купальник не надела.

– Это, конечно, все меняет, – кивнул Игорь и вышел из воды.

Боже, какое же у него было тело! Ну когда только этот клерк успел так загореть! Гладкая кожа, загар прекрасного оттенка, не какой-то там кирпично-сельскохозяйственный! И капельки воды… Так и хочется к нему прикоснуться… прижаться к такому свежему, сильному… Господи, сколько Маша видела рекламных роликов, где мужчины щеголяли оголенным торсом, ни у одного из них не было такого тела!

Маша разглядывала Игоря, будто видела впервые. А он и вовсе смотреть не стал. Схватил ее на руки и занес в озеро. Она только охнула и широко раскрыла глаза – визжать она все же стеснялась. Платье сразу обняло все тело, но снять его она и не подумала. Так как будто романтичнее. Нет, ну в самом же деле, не в нижнем же белье перед таким красавцем щеголять!

Вода и в самом деле была теплая, нисколько не морозила, а только приятно освежала тело.

– Ух… Игорь… здесь дно-то есть? – на всякий случай спросила Маша. – А то я… я ж, как Муму, плавать не умею…

– Ты же стоишь сама! – весело смотрел на нее Игорь. – Держись за плечи, я тебя повезу.

И они поплыли. Сначала Маша еще старалась сохранить макияж, но потом про него и вовсе забыла, так было чудесно здесь. Вдвоем! По этой раскаленной глади…

А потом они согревались в машине, он прижимал ее к себе, а она ерошила ему волосы, укладывая в прическу.

– Погоди… Ну Игорь! Надо же вот так… – смеялась она, старательно укладывая прядку к прядке.

А он все время тряс головой, и прическа разрушалась.

– Ну вот! Все испортил!

– Ты моя девчонка! – прижимал он ее к себе. – Давай, делай укладку по новой.

И она снова укладывала его чудесные волосы. Они у него и без Маши ложились замечательно, но ей было так приятно прикасаться к нему!

– У тебя пальчики, как маленькие эльфы, – прикрыв глаза, говорил Игорь. – Сейчас они у меня там в волосах порхают и что-то там вытворяют… А вот сейчас запутались!

У Игоря уже в который раз звонил телефон, но он на него даже не обращал внимания.

– Да ты отключи его совсем, – посоветовала Маша. – Наверное, опять Матвеев?

– Точно, он, – кивнул Игорь и телефон отключил. – А ты такая умница, ты сразу телефон в машине оставила, да?

– Да, я такая умница, – похвасталась Маша и даже показала язык. – Я его не то что в машине, я его даже у себя дома оставила, забыла, так к тебе торопилась.

– Я завтра тоже забуду, – пообещал Игорь. – Пусть он один дома живет.

– А кто еще с тобой живет? – спросила Маша. – Не может же такой симпатичный мужчина сам себе стирать носки.

– Может, – не согласился Даров. – Тем более что за него это делает стиральная машина. Я один живу.

– И что, прямо никогда-никогда не был женат? – удивилась Маша.

– Был… но недолго… Я тебе говорил… – поморщился Даров. – Даже два раза. Нет, один раз официально, а второй, как сейчас говорят, гражданским браком.

– И что? – насторожилась Маша. – Они были вредины?

– Они были хорошие… милые… наверное, даже меня любили, – задумчиво проговорил Игорь и взглянул Маше в глаза. – Но они были не ты!

Маша смутилась.

– А… а дети? У тебя есть дети? – Ей хотелось знать про него все.

– Нет, – стал серьезным Даров. – Сначала думал, что еще успеется, потом… Потом были какие-то случайные женщины, от которых ребенка заводить не хотелось, а сейчас… Сейчас я думаю, надо было просто сильно полюбить. Но у нас с тобой еще все впереди!

– У меня уже есть сын, – тепло улыбнулась Маша. – Женька. Умница такой… Правда, он не такой накачанный, как ты…

Маша вдруг представила чуть суховатую фигурку сына. Да уж, куда ему до такой красоты.

– Это понятно, – кивнул Даров. – Компьютеры, Интернет… Сейчас молодежь другая, не то что мы. Мы ж из спортзалов не вылезали. А им это не надо.

Маша вспомнила Дарова еще школьником. Он и в самом деле не вылезал из спортзала. И даже тогда у него была фигура всем на загляденье.

– Ну да ничего, – махнула рукой Маша. – Возмужает… А собака? У тебя есть собака?

Даров глубоко вздохнул.

– Устаю я, Маша, с этой работой, куда мне еще собаку? Кто ее кормить-то будет? И потом… С ней же еще вроде бы гулять полагается, да? А я лучше с тобой гулять буду. Зачем мне собака?

Он привез ее к машине, когда было уже совсем поздно.

– Я поехала? – спросила Маша, никак не желая от него отрываться. – До завтра?

– Машенька, я позвоню, – снова прижал ее к себе Игорь. – А потом… потом мы снова будем с тобой весь день… если не получится весь день, значит, будем всю ночь! И не забудь в следующий раз надеть купальник… Хотя по мне так ты и без него хороша.

– Можно подумать, ты видел! – фыркнула Маша и прыгнула в салон.

Надо было срочно ехать домой, завалиться на кровать и… и вспоминать сегодняшний день до последней минуточки! До секундочки! До каждого вздоха! Потому что просто невозможно такое счастье вот так сразу раз – и отпустить вместе с этим прекрасным днем.

Она поехала первая. Просто потому что не могла видеть его отъезжающую машину.

Она уже выруливала на главную дорогу, а он все стоял и смотрел вслед ее иномарке.

Еще подъезжая к дому, Маша увидела, что во всех окнах горит свет: и на первом этаже, и на втором.

«Интересно, – раздраженно подумала Маша. – Этот Матвеев теперь что, каждый день будет пьянки устраивать? Надо ему завтра же сказать. Что ж такое-то? Ну, погулял и хватит! Алкоголик какой-то!

Все бы только веселиться…»

С самым недовольным лицом она вошла в дом и даже скрыть свое недовольство не потрудилась – пусть видит, что не больно-то рады его ежедневным гулянкам!

– А вот и наша хозя-а-а-юшка! – встретил ее радостный вопль Матвеева.

Маша фыркнула и… остолбенела. За празднично накрытым столом сидели ее разлюбезные подружки: Лена, Дуся и, куда ж без нее, Вероника! А в центре стола восседал сам господин Матвеев. Развлекал, стало быть…

– Ну, ты, Маш, дае-е-ешь! – строго протянула Лена. – Сама всех нас пригласила в субботу, а сама…

– И главное, хоть бы предупредила! – щебетала возмущенная Дуська. – Это еще хорошо, что Василий такой душка оказался, не выгнал нас!

– Кто оказался Василий? – не поверила своим ушам Маша. – Душка?

– Прекрати! – напустилась на подругу Вероника. – Мне Василий еще вчера понравился! Правда, Вася?

– Василий, – громким шепотом поправила подругу Лена. – Он же уже делал тебе замечание, ему неприятно, когда ты васькаешь!

– Да! Ему неприятно! – гордо повторила Вероника, окончательно запутавшись.

– Нет, ну хоть бы предупредила! – продолжала истошно верещать Дуська.

– Девочки, а мне кажется, я вам не говорила, что именно в эту субботу… – лепетала Маша. – Я только хотела, но…

– Правильно! Это я их позвала! – снова загордилась Вероника. – Потому что ты сама точно бы забыла!

– Девчонки, ну раз уж наша Маша появилась, давайте выпьем! – поднялся Матвеев. – Выпьем за то, чтобы…

– А я ей еще и коврик притащила в подарок! – все еще возмущалась Вероника. – А она… даже не встретила!

– За коврик и выпьем! – прервал ее Матвеев.

– А где он, кстати, коврик? – вспомнила Лена.

– Да черт его знает, – отмахнулась Вероника, выпивая залпом весь фужер. – Машка! Пей! За тебя пьем!

Маша тоже выпила весь бокал, и… голова окончательно пошла кругом.

– А музыка? – блеснула глазами Дуська. – У нас есть музыка?

– У нас есть! – поднялся Матвеев, и через минуту гостиную наполнили веселые, хорошо знакомые звуки.

– Ой, девочки! Классно как! – вскочила Дуська и закружилась в танце.

Маша тоже не смогла усидеть и вскочила следом за подругой. Лена только улыбалась и смотрела на подруг – сама она никогда не танцевала быстрых танцев. Зато Вероника танцевала, да еще как! Вычурно изогнув руки, она кружилась и извивалась, пытаясь изобразить нечто оригинальное. Правда, ей никак не удавалось попасть в такт, но это мало ее тревожило. Дама видела себя Жизелью… Ну или, на худой конец, умирающим лебедем.

Быстрые мелодии сменялись медленными, и единственный кавалер приглашал всех по очереди. Вот он танцует с Вероникой и точно так же важно хмурит брови. Если уж она лебедь, то он… Господи, кто? Крысиный король, что ли? Или тоже лебедь, только мальчик? Надо бы в театр-то сходить… А вот с Леной он танцевал легко и непринужденно. Она ему что-то рассказывала, а он только кивал головой. Наверное, Леночка рассказывает ему про свои связи с налоговой. С Дуськой Матвеев так и норовил пуститься в быстрый танец, хоть и звучала песня довольно тягучая. Просто Дуська сама была точно юла.

Когда зазвучала очередная красивая мелодия и Матвеев подошел к Маше, Вероника неожиданно заявила:

– Все! Хватит танцев! За стол! Всем за стол! Я хочу выпить… ну, Василий! Я ж говорю – за стол!

Василий только усмехнулся, развел перед Машей руками, дескать, извините, не случилось вас порадовать, и схватился за бутылку – дамы требовали вина и внимания.

Танцы кончились глубоко за полночь. Конечно же, никто из подруг домой ехать не собирался. Их всех устроили на первом этаже, в гостевой комнате. Вероника бушевала дольше всех, но и она уснула, едва Матвеев лично выключил свет.

Маша же уснуть не могла. Она убирала со стола, и губы ее сами собой улыбались. У нее был сегодня такой прекрасный день! Надо же! Вот, бывает, ждешь чего-то, ждешь, а оно наступает, и… и ничего. Никакой радости. А бывает и наоборот. Ты и не ждешь ничего особенного, а с самого утра начинаются приятные неожиданности и уже не отпускают тебя до глубокой ночи. Сегодня было так. Ее с постели поднял звонок Игоря, а потом…

– Маш, давай я отсюда все в раковину буду носить, а ты там мыть будешь, а? – отвлек ее от приятных мыслей голос Матвеева.

– Да нет, спасибо, – отказалась Маша. – Ты и так сегодня уже мне помог… Спасибо. Ума не приложу, с чего они взяли, что я их непременно сегодня жду?

– Так Вероника ж сказала, – напомнил Матвеев. – Ты теперь за языком следи, а то я уже слышал, как она Лене говорила: «Маша, чувствую, нас никак отпускать не хочет. Придется здесь пожить. А что делать?»

– Я ей поживу! – фыркнула Маша. – У девчонок работа. А ей бы только…

– Да и дома потерять могут, – подсказал Матвеев.

– Нет, дома если и потеряют, то только Дуську. И то ее невозможно потерять, она каждые пять минут звонит своему Лешику. Он у нее седьмой, самый любимый, как она говорит. До него уже шесть было, но все не те попадались. Вот теперь тот… А чего, детей вырастила. Вот теперь и выбирает… Да поставь ты тарелки, я их сама уберу.

– Ну да, я заметил, постоянно на телефоне… – усмехнулся Матвеев. – То она звонила, то ей… Я уже их все собрал, пойдем мыть… А у Лены, у нее что, мужа нет, что ли? Такая спокойная женщина, домашняя вся такая.

Маша вспомнила Ленкиного супруга и поморщилась.

– Да есть у нее муж. У нее-то как раз единственный… Непонятно только, что она в нем нашла? Погоди, не вытирай, я это еще не помыла… Ленка и зарабатывает – дай бог любому мужику, и дом ведет, и хозяйка изумительная. Дочка их, Иришка, в Питере живет, тоже девчонка умница, а он… Пьет да гуляет. По неделе дома не ночует, а она ему все прощает.

– Любит, может быть? – пристально взглянул на Машу Матвеев.

– Нет, наверное… Когда каждый раз перед глазами пьяная морда, какая уж тут любовь выдержит… Просто считает, что она некрасивая, неинтересная… Страшно одной остаться на старости лет. А он… Ленке даже еще и лучше, что у меня осталась. Надо еще к ней пойти и телефон отключить. Пусть Витенька хоть раз в жизни испугается, что его жена может бросить.

– А Веранда?

– Какая веранда? – не поняла Маша.

– Ну, Вероника ваша? Она дама, не обремененная браком?

– Ну ты же видишь – нет. Она только любовниками все время обременяется. Старичками разными, – вздохнула Маша. – Но любит исключительно молодых! Она вообще хорошая баба, но… Зря вот только ее сын Андрюшка из дома уехал. Он фермер у нее. Наездами дома бывает, и тогда Вероника у нас просто благочестивая Марта!

Матвеев отложил в сторону вытертую тарелку и искоса взглянул на Машу.

– А сама?

– Что «сама»? – повернулась к нему Мария. – Я, что ли? Ты про меня спрашиваешь?

– Про тебя.

– Ха! А чего это ты? У меня все нормально. Была замужем. Разведена. Сын вот недавно женился, Женька. Девочка у него такая хорошая, Оленька. Все у них хорошо. Хотели жить все вместе, но я всегда о доме мечтала. А они такие славные…

– Я их видел.

– А, точно же! Ну вот… – кивнула Маша. – А с мужем мы давно расстались. И не жалею. Теперь у меня… В общем, не жалею.

– Маш, выходи за меня замуж, а?

Фужер, который Маша ополаскивала, выскользнул из ее рук и разбился вдребезги.

– Чт…что ты сказал? – растерянно повернулась к Матвееву Маша.

Он стоял рядом с ней, спокойно посмотрел ей в глаза и повторил негромко, но отчетливо:

– Выходи за меня замуж, Маша. Я… Я правда, я… выходи.

Маша нерешительно улыбалась и не знала, куда девать руки.

– Фу ты, господи, – наконец выдохнула она. – Василий! Эти мне твои шуточки! Вот, теперь фужер из-за тебя разбила!

Он молча присел, собрал осколки и вытер пол тряпкой насухо. Потом поднялся и подошел еще ближе. И повторил еще тише:

– Я, Маша, сделаю тебя счастливой. Правда… А Даров – нет.

– А Даров уже сделал! – фыркнула Маша и отошла к холодильнику, будто бы взять минералку – все же было как-то неловко так близко стоять и говорить на такие щекотливые темы. И чего этот Матвеев себе выдумал?!

– Уже? – насмешливо дернул бровью он. – И когда ж только умудрился? Прямо кузнечик какой-то.

– Василий! – строго одернула его Маша. – Мне неприятно, когда ты таким тоном…

– Понял! Буду говорить исключительно ласково, – прервал ее Матвеев. – Только не про него. Давай о чем-нибудь другом.

– Когда нам говорить, уже вставать пора, а мы еще и не ложились! – засмеялась Маша. – А завтра наши дамы по привычке вскочат в половине седьмого, и что мне с ними делать?

– Хорошо, давай пойдем спать, – послушно согласился Матвеев. – Спокойной ночи.

Маша осталась одна. День продолжал приносить неожиданные сюрпризы.

– Непонятно, – пожала плечами Маша, усмехнувшись. – И что на него нашло? Замуж…

Она игриво тряхнула челкой и легко побежала к себе. Как бы хорош день ни был, а уже и новый скоро начнется. Надо бы и отдохнуть.

Проснулась Маша поздно. По привычке взглянула на телефон – куча неотвеченных вызовов. Ну, ясное дело, вчера весь день трезвонили подруги, пока не услышали, что телефон звонит прямо у них под ухом – она ж его вчера забыла. Звонков от Игоря не было. Это и понятно – отсыпается, наверное, нечасто ему выпадают свободные дни. Теперь ясно, отчего Матвеев его поедом ест… Непонятно только, что это его на любовь пробило. Ну да ладно, вчера наверняка вино в голову шибануло. Сегодня самому же неловко станет.

Снизу доносились голоса подруг. Дамочки уже поднялись и, по старой традиции, начали день с телефонных звонков. Ничего, пусть трезвонят, а Маше еще себя в порядок надо привести. Все же как-никак полный дом влюбленных мужчин, нельзя ронять планку…

Проторчав перед зеркалом минут двадцать, Маша спустилась к подругам.

– Привет, – весело поздоровалась она. – О чем шумим?

– О! Проснулась! Спящая красавица! – фыркнула Вероника. – Не могла раньше встать? Я уже не могу отбиваться от этих двух одна.

– А и нечего отбиваться, – рассудительно проговорила Лена. – Посидели, отметили, пора и честь знать…

– Маш, мы домой собираемся, а эта! – Дуська злобно сверкнула глазами в сторону Вероники. – Она утянула куда-то Ленкины ключи от машины, и мы не можем уехать!

– Самой надо водить! – показала язык подруге Вероника.

– Ты же не водишь! – напомнила Лена.

– А у меня машины нет! – парировала Вероника. – А Дуська своему любимчику купила! А надо было самой ездить!

– Вер, да хватит вам с утра-то, – пыталась успокоить подруг Маша. – Давайте чаю попьем… Чего-то нашего хозяина не видно.

– Ну да, – кивнула Лена. – Он нам вчера рассказывал, что вы никак дом поделить не можете.

– Слушай, Верка, отдай ключи! – не могла спокойно сидеть Дуська. – Мне Лешик уже пять раз с утра позвонил. А я даже не знаю, какой здесь адрес, куда ему приехать.

– Маш, – вдруг радостно заморгала Лена. – Я вот подумала… А зачем вам с этим Василием дом делить? Живите вместе! Он такой славный!

– Ну точно! – скривилась Маша. – И ты туда же. Неизвестно кому вот так взять деньги и подарить, да? Нет уж, домик мой будет!

– Верка! Ну отдай же ключи! – уже чуть не плакала Дуська. – Лена, давай у нее силой отберем, а? Я видела, она их к себе в лифчик засунула.

– Сейчас прямо! – возмутилась Вероника. – Они ко мне еще в лифчик не лазили! Вот выпьем спокойно чайку, тортика покушаем… А где Василий? Василий!

– Да нету его, – махнула рукой Лена. – Он еще с утра уехал, я видела… Маш, а чего? Ты б подумала.

– Да чего она думать будет? – криво усмехнулась Вероника. – Она ж опять с Даровым встретилась! Вот у нее крыша и поехала. Машка, поехала же, да?

Маше совсем не понравился тон подруги. Хотя… Чего говорить, Вероника, вероятно, все еще не может простить, что тогда Игорь предпочел ей Машу… Хотя Вероника с ним и дружила целый год.

– Машка! Правда, что ли? – охнула Дуська, позабыв про все ключи. – Ты с ним снова встретилась?

– Да, девочки, – не смогла скрыть счастливой улыбки Маша. – Встретилась. Мы с ним… Мы с ним вчера весь день вместе провели.

– Ну и чего он? – загорелись глаза и у Лены.

– Да сволочь он, чего он… – фыркнула Вероника. – То со мной крутит, то с Машкой.

– Ой, ну Верка! Ну чего несешь? – повернулась к подруге Дуся. – Подумаешь, когда это еще было! Дурачок еще был. Молоденький совсем. Младше наших сыновей, что с него взять!

– А сейчас прямо такой умный стал, куда деваться, – не унималась Вероника.

– Почему это он то с тобой, то со мной? – посмотрела на подругу Маша. – В этот раз никаких «с тобой» не было. Мы с ним как встретились, так и проводили все время вместе. А с тобой он даже не поздоровался.

– Да потому что он мне на фиг не нужен! – парировала Верка.

– Вот и хорошо, – улыбнулась Маша. – А мне нужен!

В это время зазвонил телефон у Лены. Она подскочила, от волнения чуть не выронила трубку и заговорила каким-то униженным, виноватым голосом:

– Да, Витя? Да ну что ты говоришь? Где же я могу пьянствовать? Это ж я с девчонками…

– Вот паразит, да? – сощурила глаза Дуська. – Сам, гад такой, пьет напропалую, а Ленку винит!

– Ей надо было ночью телефон отключить, чтобы вообще дозвониться не смог, – прошипела Маша. – Пусть бы поскакал.

– Так я и отключила, – так же шепотом ответила Вероника. – Так Ленка утром первым делом к телефону дернулась. А там ни одного звонка. Вчера Витенька, наверное, пил, как мерин, а сегодня ему на опохмелку не хватает.

– Да, конечно же! Через двадцать минут буду… – продолжала объясняться Лена. – Что тебе купить? Хочешь шашлыков? Я из «Аурии» привезу, там хорошие де… Пива? Витя, но… Хо… хорошо, еду.

Лена отключила телефон и уставилась в стену. Она знала, с каким осуждением смотрят на нее подруги, но перечить мужу не могла.

– Дуся, Вера, собирайтесь. Едем, – проговорила она.

– Ой-ой-ой! – запела Вероника. – Нам позвонил Витенька, Витенька сохнет с перепою, и поэтому сейчас мы должны, как блохи, быстро поскакать…

– Вероника! – ледяным тоном прервала ее Лена. – Ключи дай!

Тут не отважилась перечить даже отчаянная Верка. Она выудила из недр лифчика ключи и сунула Лене прямо в руки:

– На! Буржуйка! Пользуется тем, что мы безлошадные…

– Маш, спасибо тебе за вчерашний вечер, – торопливо клюнула Ленка Машу в щеку. – Мы побежали. Девочки! Побежали мы! Вер, поедем без тебя.

Верка засуетилась – знала, что Ленка зря говорить не будет.

– Лен, ну подожди же, я только босоножки застегну! Ой, девчонки, купила такие босоножки, денег отдала, а они… Да ладно тебе, Лен, я уже бегу!

Маша проводила подруг, закрыла за машиной ворота и вошла в дом.

Как здесь было хорошо! Ну когда же этот домик окончательно станет ее? Вот здесь, на диване, сейчас бы лежал Игорь… Да, сегодня воскресенье, значит, он бы отдыхал. Он бы лежал на диване, а у него в ногах валялся бы Федор. Не мурлыкал, сохранял бы невозмутимое выражение мордочки, но был бы все равно очень доволен. Он любит спать в ногах. А рядом с диваном лежала бы собака. В загородном доме обязательно должна быть собака. Ах да! Игорь же не хочет заводить собаку… Но это только потому, что ее некому кормить и выгуливать, а потом у них обязательно будет псина… А по лестнице бы спускался Женька. Да, они бы непременно приезжали в гости на выходные. И в ванной наверху был бы слышен шум душа – это Оленька приводила бы себя в порядок. А она, Маша, она бы крутилась возле плиты и готовила завтрак… Когда же это будет? Наверное, совсем скоро. Игорь сказал, что надо самим браться за дело, а если он сказал, то он возьмется, потому что этот домик он будет отвоевывать для нее. И тогда…

От приятных мыслей ее оторвал шум колес. Маша выглянула в окно веранды – в раскрытые ворота въезжала машина Матвеева.

– Ох, и чего ему не живется где-нибудь в другом месте, – вздохнула Маша и побрела к плите.

Хоть пока Игорь на диване и не лежал, а по лестнице не спускались Женька с Олей, завтрак все равно готовить надо было… Или хотя бы просто чай с тортиком – еще со вчерашнего дня остался, девчонки привозили. Да и коврик нужно постелить, который Верка привезла… куда она его только сунула?

Матвеев вошел в дом хмурый, как осенний день. Кивком поздоровался с Машей и поднялся на второй этаж. Маша проводила его долгим взглядом – точно, Игорь, наверное, дом для нее отвоевывает, вот Матвеев и злится.

Маша не ошиблась, Матвеев явно злился из-за домика. С верхнего этажа донесся его зычный рык – он ругался на кого-то по телефону. И Маша даже догадывалась, на кого.

– А я тебе еще вчера говорил: узнать конкретно, какому следователю передали наше… Так ты же говорил, что встречался с ним! И что, даже фамилии не узнал?!.. Нет, мил-человек, я теперь сам хочу с этим товарищем побеседовать! А почему, собственно, я тебе должен доверять? Я тебе доверил покупку дома, а теперь не могу эту кашу расхлебать! Мне неинтересно, на каком пульсе что ты держишь, ты мне скажи фамилию следователя!

Матвеев отчитывал Игоря, это было очевидно. А тот, понятное дело, старался повернуть так, чтобы дело решилось в Машину пользу. Ох, сейчас Игорю не позавидуешь – между двух таких огней! И против Маши идти ему сердце не позволяет, и против Матвеева фиг попрешь.

– Василий Васильевич, – решила отвлечь Маша Матвеева от разговора. – Я вот что вам хочу сказать… Можно вас потревожить?

Но Матвеева, видимо, потревожить было нельзя, потому что он демонстративно захлопнул свою дверь и продолжал разговаривать.

– Вот медведь, – тихонько вздохнула Маша. – Что б такое придумать… Верку на него натравить, что ли? А почему бы и нет?

У нее вдруг загорелись глаза. А что, если и в самом деле взять да и свести их с Вероникой? Верка баба хорошая, а с нормальным мужиком будет и вовсе замечательной. Дома осядет, работать будет, научится огурцы солить… Точно, надо их свести! Завтра же… Нет, сегодня же надо заехать к Верке и рассказать ей, что Матвеев просто с ума по ней сходит. Пусть она его побыстрее в оборот берет. К тому же у Вероники родная сестра работает в турагентстве, может сделать горящую путевку куда-нибудь за границу. Вот и пусть мотают! А они пока с Игорем здесь все дела замечательно решат. И все будут довольны.

– Ты что хотела? – спустился к ней Матвеев. – Что-нибудь серьезное?

– Конечно! – вытаращилась Маша. – Стала бы я вас по мелочам от дел отрывать!

– Мы же вроде на «ты» уже? – устало глянул на нее Матвеев. – И что стряслось?

– Да уж стряслось, – хитро посмотрела на него Маша. – Я вот чего хочу сказать… А… А чего ты собачку свою не привез?

– Собачку вместе выбирать поедем. Я вот так подумал – ты должна пса полюбить, поэтому сама и выбирать будешь.

– Ага… Кстати, про любовь… Подруга моя Вероника… Ну чего ты улыбаешься? Она очень приличная женщина, между прочим!

– Я уже понял, – кивнул Матвеев, старательно пряча усмешку. – И чего эта приличная женщина?

– Так вот она, оказывается, влюбилась в тебя без памяти!

– Во-о-о-н оно как! И когда только успела?

– А что, разве так не бывает? – лукаво посмотрела на него Маша. – Ты вот тоже меня знаешь без году неделя, а уже замуж звал.

– У меня особый случай. Я мужик серьезный.

– Так и у нее такой же! Она к мужчинам каждый раз относится очень серьезно! Нет, ну чего ты смеешься-то? Ты ж не знаешь!

– Хорошо, а от меня-то ты чего хочешь?

– Ну как же чего – возьми и… улыбнись ей хотя бы!

– А тебе, Маша, зачем это надо? – откровенно спросил он. Мысли он ее читает, что ли?

– Это же моя подруга! – справедливо оскорбилась Маша. – И это мой долг – сделать ее счастливой!

– Ага… понял… Только вот вчера, пока ты неизвестно где и с кем шарахалась, я тут не только улыбался, я тут клоуном скакал, – напомнил Матвеев. – А теперь, значит, надо этой Веранде персонально улыбнуться, так?

– Так! – кивнула Маша. – Можешь еще ее в кино пригласить… Или лучше знаешь что? Лучше напросись к ней на спектакль! Она ж у нас актриса! Ей будет жутко приятно. Тем более что у них сейчас премьера намечается.

– Актриса? – удивился Матвеев. – А где она работает? Можно и в театр, почему бы и нет.

– Она в кукольном театре, – торопливо пояснила Маша. – У них сейчас премьера намечается, «Иванушка-дурачок», и ты…

– Ну, знаешь! – вспыхнул Матвеев. – Сама на этого дурачка иди! Или лучше Игорька своего отправь! Я уж как-нибудь… да хоть на «Конька-горбунка» лучше схожу! Дурачка нашла…

Он обиженно выпил минералки и вышел, хлопнув дверью.

– Не поняла… – пожала плечами Маша. – И чего он взбесился-то?

Она на всякий случай еще раз посмотрела в окно – машины Матвеева не было. И Маша тут же набрала номер Игоря:

– Привет, Игорек, ты как?

– Да все так же, – невесело ответил любимый. – Только что босс звонил, выражал недовольство. Можно подумать, я это дело лично расследую!

– Игорь, я тут знаешь что придумала? Я тут придумала Матвеева с Вероникой свести!

– На кой черт ему Вероника? – недоверчиво спросил Даров.

– А на кой черт мужикам нужны женщины? А?

– Ну там… чтобы стирать, готовить… Так он и сам…

– Чтобы любить! – прервала его Маша. – А Вероника, если захочет, может любому голову вскружить! У них там, в театре, уже все через нее прошли… в хорошем смысле слова. Вот и пусть Матвеева к рукам приберет.

Игорь усмехнулся.

– Так она тогда не только Матвеева приберет, но и домик наш тоже.

– А вот здесь ты ошибаешься! – радостно хихикнула Маша. – Вероника не терпит земельных участков в принципе. Она мечтает жить только в городе. Как она говорит: «Я не могу, когда у меня под ногами одуванчики! Мне кажется, что я и сама пухом покрываюсь!» И потом, она страшно боится водить машину. А без машины в загородном доме делать нечего – как же она будет успевать на свои репетиции?

– Ты думаешь? – с надеждой переспросил Игорь. – А Матвеев?

– А что Матвеев? – горячо убеждала Маша. – Если он влюбится в нее – а он влюбится (в крайнем случае, можно Верку на слабо взять), – то он и про дом забудет. Ему же просто негде жить, а у Верки-то хоромы – мама дорогая! Вот пусть к ней перебирается. И ей хорошо, и ему тоже. А нам и вовсе замечательно.

– Да, но… Матвеев же не дурак отказываться от тех денег, которые он уплатил за дом. Будет с нас пожизненно трясти.

– А почему это с нас? – возмутилась Маша. – Мне этот дом тоже не подарили! Я за него свои кровные заплатила. Пусть он с продавца и трясет… Правда, он тебя дергать станет.

– А что меня? – тоже воспротивился Игорь. – Я ему только документы подготовил да дом нашел, а уж расписываться и деньги продавцу отдавать – это он сам.

– Вот и все! – воскликнула Маша. – Теперь только надо придумать, как их с Веркой столкнуть. Вот бы он ее на спектакле увидел. Нет, она там, конечно, не Дездемону играет, а всего лишь Лягушку, но так талантливо…

– Так пусть она ему завтра сама билеты принесет, он не сможет отказать. А уж после спектакля пусть они к Верке и едут!

– Точно! Здорово бы было. А где вы работаете? Куда Веронике билеты-то привозить?

Игорь расписал, как лучше доехать до их офиса, и Маша решила сегодня же переговорить с подругой. Пусть себе нормального мужика отвоевывает.

– Маш, – протянул в трубку Игорь. – А когда мы встретимся? Ты сейчас можешь? Подъезжай к старому фонтану возле школы. Я тебя там ждать буду.

Ну конечно же, Маша могла! Да если бы у нее была встреча с самим министром, она бы все отложила и приехала!

– Я сейчас буду.

Глава 6

– Машенька, ну не уезжай так рано, – просил ее Игорь, когда она уже поздно вечером собиралась домой.

– Игорь, мне еще к Веронике заехать надо, – горько вздыхала Маша. – Ну сколько же мы можем по кустам прятаться? Мы же взрослые люди. У меня есть прекрасный дом, где мы можем не только встречаться, но и спокойно жить. И пусть уже скорее этот Матвеев перебирается к Верке, а то житья от него нет.

– Пусть, – тоже грустно вздыхал Игорь, прижимал Машу к себе и снова так нежно целовал, что она забывала про всех Вероник на свете.

Но надо было ехать.

Она поймала подругу прямо на пороге дома – еще бы минутка, и та бы унеслась на свидание к очередному состоятельному пенсионеру.

– Привет, Маш, – поздоровалась подруга, продолжая собираться. – Маш, меня ждут, так что мы с тобой по дороге поговорим, ага? Ты меня заодно и подбросишь, идет?

– Верка! – воскликнула Маша. – Как здорово, что я тебя поймала! У меня для тебя новость!

– Чего? – недовольно остановилась подруга (наверняка к любовнику она уже минут на пятьдесят опоздала). – Опять купила себе слишком большой лифчик и решила мне его сбагрить?

– Все гораздо серьезнее, – таинственно прищурила глаза Маша. – Это касается не лифчика, но… но тоже вещь сердечная. Верка, в тебя Матвеев влюбился!

– Чего-о-о? – не совсем поняла подруга, но потом глаза ее округлились, рот раскрылся, а руки отчего-то стали быстро застегивать блузку на все пуговицы. – Ты… ты не шутишь? Серьезно? Прямо взял и влюбился?

– Вера, – покачала головой Маша. – Такими вещами не шутят!

– А… он тебе чего, вот так прямо взял и сказал, что ли? – уже светилась счастьем Вероника. – Сам?

– Да разве он сам скажет? – грустно вздохнула Маша. – Он сейчас будет сохнуть и погибать от неразделенной любви. А мужик-то какой хороший… Главное, состоятельный. И не старик совсем. Нас года на два старше, а то и вовсе ровесник…

– Да какой же он старик? – вытаращилась Вероника. – Он же… А как ты узнала-то?

– Но я ж не без глаз совсем, – развела руками Маша. – Ты меня чаем-то будешь поить или мне засыхать у тебя здесь?

Вероника мгновенно забыла, что ее ждут, скинула босоножки и понеслась в кухню. Маша за ней теперь просто не успевала. Пока она разувалась, у подруги на столе уже стояли чашки, а чайник пыхтел во всю мочь.

– Говори давай, откуда узнала? – нетерпеливо тормошила подругу Вероника.

– Догадалась, – чинно уселась за стол Маша. – А кто бы не догадался? Главное, вы вчера за дверь, а он давай ко мне…

– Чего это к тебе, когда он меня любит? – обиделась Вероника.

– Ты слушай! А он, значит, ко мне. И таким хитрым лисом давай про Дуську спрашивать, про Ленку – так, между делом. Я же вижу, что ему совсем неинтересно. А вот когда про тебя стал расспрашивать, глаза загорелись, давай выпытывать, замужем ты или нет, есть ли у тебя кто-нибудь на данный момент, и вообще, как ты относишься к любви с первого взгляда.

– Машка, – тревожно перебила Вероника. – Ну ты хоть догадалась сказать, что я с мужем разведена, что у меня вообще никого не было уже лет…

– Ну, конечно, сказала! – горячо подтвердила Маша. – Я говорю, мол, Вероника у нас веселая женщина, но к любви относится очень серьезно.

– Точно! Молодец, так и надо было сказать… А про первый взгляд? – вдруг испугалась Вероника. – Ты сказала, что я такую любовь приветствую? А то он подумает, что он мне совсем не понравился!

– Да и пусть думает, – вдруг махнула рукой хитрющая Маша. – Я так подумала… Я с ним живу в одном доме, мужик он состоятельный, ну подумаешь – полюбил тебя, потом меня…

– Ты мне это! – перепугалась Вероника. – Ты мне тут мужика не уводи! Я, между прочим, никогда на твоих мужиков глаз не ложила! Не клала! Чего ты так смотришь? Ну, подумаешь, Дарова увела один раз, так я ж потом вернула!

Маша вальяжно потянулась к чашке.

– Да нет, Вер, мне кажется, этот Матвеев не твой человек.

– Эт-то еще почему не мой? – прищурила глаза от обиды Вероника и уперла руки в бока. – Ты что же думаешь, по мне только одни саксаулы с ума сходить могут?

– Какие саксаулы? – не поняла Маша.

– Обыкновенные! Которые живут по триста лет! По мне и нормальные мужики… Короче, ты про этого своего… моего Матвеева забудь! Блин… вы же с ним в одном доме… – в глубокой задумчивости стала топать ногой, будто застоявшаяся кобыла, Вероника. – Вот что, я перебираюсь к тебе и…

– Фиг тебе! – не выдержала Маша. – Мало мне всяких друзей матвеевских, еще ты туда вселишься! Давай лучше наоборот – нужен тебе Матвеев, забирай его к себе! Да только я боюсь, ничего у тебя не выйдет. Он хоть и запал на тебя, в этом никаких сомнений, но вот к тебе переехать жить… Для этого требуется огромное чувство…

– Ну так в чем дело-то, не понимаю? – вытаращилась Вероника. – Чувство будет, так что ко мне переехать – да не вопрос! Мне же еще и лучше, ты меньше на него пялиться станешь.

– Ой, не знаю… – пожала плечами Маша. – Мне он уже тоже… того… Нравиться стал. Думаю, пусть уж живет в моем доме, там, глядишь…

– Я тебе гляну! Сказано – мужик по мне сохнет! – набычилась Вероника. – Ты что, поссориться хочешь?

Маша только вздыхала. Надо было покрепче Веронику зацепить.

– Или он уже и мной интересуется? – сама с собой разговаривала Маша. – Ну, подумаешь, о тебе спросил, надо же было ему повод придумать, чтобы ко мне подойти, правда же?

– Ни фига не правда! Ты себя-то в зеркало видела? – уже откровенно наезжала близкая подруга. – Я, конечно, понимаю, на тебя можно обратить внимание… тоже. Но это если меня поблизости не будет. А так… Маша, ты меня извини, конечно, но… Но ведь живут же и некрасивые люди, ничего.

– Ладно тебе, красавица, – уже начала всерьез обижаться Маша.

– Нет, Маш, ну чего расстраиваться-то? Ты же вроде как с Даровым уже встречаться начала? – напомнила подруга. – Это, конечно, не принц, но…

Маша смотрела на Веронику и думала, до чего же та предсказуема! Ведь как легко на ней играть, достаточно только сказать волшебную фразу, и делай все, что хочешь. Вот сейчас она начнет расхваливать Игоря!

Но Вероника неожиданно удивила.

– Машка, ты б с Даровым-то не очень… Хреновый он мужик.

– Ага, – усмехнулась Маша. – То есть и его хочешь для себя оставить, да?

– Ни за что! – сузила глаза подруга.

– Ну понятно, если кому нравишься не ты, а я, то мужик автоматически становится хреновым.

– Смотри сама, – неожиданно успокоилась Вероника. – Только помни. Я тебя предупреждала.

– Помню, Верочка, все помню… И как ты тогда с ним по телефону болтала, для меня старалась, а получилось, что для себя, и…

Вероника снова включила чайник.

– Ты сейчас о Дарове будешь или все же расскажешь мне, что про меня еще спрашивал Матвеев?

– Да чего там рассказывать, – уже без всякой игры вздохнула Маша. – Брать тебе его надо. Мужик хороший, состоятельный, сама ж видела, директор какой-то. А мне он там только мешает. Не будешь его к себе брать, уведу.

Вероника уже серьезнее отнеслась к словам Маши.

– А про то, что спрашивал обо мне – наврала?

– Да нет, он обо всех спрашивал.

– Уже лучше… Но… – Вероника выпрямила спину, глубоко вздохнула и лукаво подмигнула. – Машка! От меня еще ни одни мужик не уходил! И этот не уйдет. Между прочим, я уже и сама стала о нем подумывать. А чего? Деньги у мужичка есть, машинка вон какая мощная, дом… Хрен с ним, квартира есть у меня, мне эти ваши сельские замашки с ромашками никуда не упираются. Будем жить у меня и тратить его деньги, здорово?

Маша вздохнула – Веронику уже не переделать. Это ж надо быть до такой степени в себе уверенной. Хотя… Как знать, может быть, она что-то и сумеет.

– Вер, ну он тебе хоть немножечко понравился? – грустно протянула Маша. – Ну ведь без любви-то совсем невозможно же. Как ты сможешь?

Вероника вдруг уселась прямо перед Машей, положила свою голову на кулачки и просто сказала:

– Знаешь, Машка, а Матвеев, между прочим, это такой мужик, в которого можно влюбиться без оглядки. Уж поверь мне как знатоку по мужской части.

И в ее глазах играли такие чертики, что Маше стало немножко не по себе. Может быть, зря она вот так берет и прекрасного мужика Верке отдает? Тем более что Матвеев ей уже и замуж предлагал? Может быть, уже и согласиться, пока не поздно? Но перед глазами тут же возникла улыбка Игоря, и ей стало стыдно за такие пошлые мысли.

– Вот и давай, Верочка, влюбляйся, – торопливо проговорила она. – Я уже знаешь чего придумала – мы с тобой завтра к нему вместе с тобой приедем. И ты пригласишь его на свой спектакль. А после спектакля…

– Это на какой? – удивилась Вероника. – Куда я его приглашу, если роль Василисы Премудрой у нас Сонька играет, а я только Кикимору?!

– А «Теремок»? – напомнила Маша.

– Это где я Лягушка, что ли?

– Ну, другой какой-нибудь спектакль…

– А в других у нас куклы задействованы, у нас же театр – кукольный!

– Ну и ладно! – не растерялась Маша. – Пригласи его в Театр Пушкина, скажи, что ты здесь работала. Ты ж там работала! Скажешь, что на месте вон той артистки могла бы быть ты.

Вероника задумалась.

– Да… Могла бы… И если… если Матвеев такой состоятельный, может быть, еще и буду… Так когда, ты говоришь, мы к нему едем?

– Завтра. Часов в десять, – уточнила Маша. – Только ты не спи, с утра все дела решим, а уж там вы сами. Я за тобой заеду.

На этом и расстались.

Когда Маша приехала к себе, в гостиной сидел Матвеев с каким-то мужчиной в строгом сером костюме, они перебирали бумаги. То ли работали, то ли опять разбирались с домом. На всякий случай Маша позвонила Игорю.

– Игорь, – шепотом проговорила она в трубку, – а у Матвеева какой-то злой дядька сидит. С бумагами.

– И чего они делают? – насторожился Даров.

– Перебирают эти бумаги и о чем-то тихонько говорят.

– Ты, Маш, незаметно послушай, о чем, а потом мне скажешь, хорошо? А то они того и гляди наш домик к своим рукам приберут.

– Ладно, сейчас послушаю.

Маша даже не стала переодеваться, быстро спустилась вниз, якобы к плите – благо, и кухня, и столовая, и гостиная были объединены в одну большущую комнату. Взяла из своего холодильника масло и стала неторопливо намазывать на булку. Булка была черствая, как сухарь, еле ножом резалась, но Машу это не волновало. Плохо было то, что мужчины уже не говорили и даже не шелестели бумагами – Матвеев уже вышел проводить гостя на крыльцо.

Маша тихонько пробралась к крыльцу и прижала ухо к двери.

– Значит, до завтра, – прощался Матвеев. – Вы сейчас вон по той дороге выезжайте, там машин меньше.

Маша едва успела вернуться к своей булке, когда Матвеев вошел в дом. Он только сухо поздоровался и сразу же прошел к себе. Вот и узнай у него хоть что-нибудь.

Маша налила чай и принялась жевать бутерброд. Жевать отчаянно не хотелось – булка совсем не поддавалась зубам, масла было отчего-то слишком много, а в чай она бухнула столько сахару, что получился сироп.

– Подавиться, что ли? – задумчиво проговорила она, бросила такой неудачный ужин и вышла во двор.

Солнце уже садилось, жар спал, и наступила приятная прохлада.

Маша зашла в беседку и стала набирать номер Игоря.

– Машенька, – раздался возле забора голос тети Глаши. – Я вот смотрю, ты, Машенька, ни хрена огородом-то не занимаешься! Глянь, сколько крапивы от тебя к нам переползло! Это ж ведь уму непостижимо, какой бордель ты развела тут!

– Если вы про гулянку, так это не бордель, а мои подруги приезжали! – дернула плечиком Маша. – Они все приличные дамы!

– Я не про дамов говорю! Я про крапиву! Бордель и есть! Сколько травищи-то! Она ж вся к нам полетит! Глянь, уже вся в цвету стоит, насеется к нам, это ж ее потом за десять лет не выковыряешь! Ты ж молоденькая еще, взяла б быстренько да повыдергала все. Сама ж здесь жить-то будешь. Или не сама?

– Сама, – кивнула Маша и пошла переодеваться – траву и в самом деле надо было дергать.

Игорю она позвонила уже поздно вечером, когда освободила от травы приличный клочок земли. Между прочим, ей даже понравилось это дело. Если бы не комары, то она бы половину участка очистила от сорняков – во всяком случае, ей так казалось. Но вот эти противные мошки!

– Игорь, – тихонько говорила она в трубку. – Я ничего не смогла узнать, этот дядька в костюме, он сразу уехал.

– Очень плохо, Машенька, очень плохо, – с сожалением проговорил Даров. – Это нам бы очень могло помочь.

– Игорь, но если у нас все правильно, зачем нам разводить какие-то детективы? Я честно отдала деньги, оформила документы, въехала в дом…

– И так же честно поступил Матвеев! Неужели ты не понимаешь? – удивился Даров. – Здесь все честные такие, один я, как дурак, мотаюсь по всем инстанциям!

– Ну чего ты злишься? Завтра я натравлю на Матвеева Верку, и он будет обезоружен.

– Да что там сможет эта Верка… – безнадежно вздохнул Игорь. – Но все равно, попробовать надо.

Утром ее разбудил звонок. Звонила Вероника.

– Маша! Почему ты еще не у меня? – вопила подруга в ухо. – Я уже полчаса тебя жду!

Маша взглянула на телефон. Часы на экранчике показывали половину девятого.

– Я же сказала, к десяти я буду у тебя, – раздраженно терла глаза Маша.

– Да ты всегда опаздываешь! А Матвеева надо брать, пока еще тепленький! Пока ото сна еще ничего соображать не начал! Через пятнадцать минут чтобы была у меня!

– Разбежалась, – пробурчала Маша, отключая телефон.

У Вероники она была ровно в десять.

– Все! Упустили жениха! Куда вот сейчас ехать? Ну куда?! – квочкой кудахтала Вероника. – А ведь я тебя будила!

Маша не особенно обращала внимания на оханье подруги. Ей отчего-то стало неловко вот так с утра пораньше заваливаться к Матвееву на работу.

– Все! Едем! – рванула из дома Вероника.

Сегодня она была невозможно изысканна. Платье, которое глубоко открывало веснушчатую спину, непонятного происхождения шляпка с перьями невиданной птицы, туфли на высоченном каблуке и чулки в сеточку.

– Вер, – остановилась в растерянности Маша. – Ты, конечно, сейчас похожа на артистку, но из прошлого века. Знаешь, на Веру Холодную. У тебя даже губки так же накрашены, сердечком.

– И что плохого? – невозмутимо пожала плечиком Вероника.

– Сейчас же утро… а ты… как на ужин в нэпманский ресторан.

– Хватит! – прервала подругу Вероника. – Мы с тобой сейчас вообще никуда не поедем! Потому что уже поздно будет!

Маша поплелась за Вероникой. Ох уж эти люди искусства!

Вскоре они уже были в офисе Матвеева. Офис был небольшой, всего несколько дверей, даже охранника не было, зато внутри все было отделано по последнему слову. В небольшом, но светлом холле к ним сразу же подошла уже знакомая Юля.

– Вы к кому? – будто видит их в первый раз, строго спросила она.

– Не к тебе, это точно, – презрительно надула губы Вероника. – Мы к Матвееву. Он нас ждет.

– Н-не знаю, как он вас ждет, – чуть усмехнулась Юля. – Сейчас у него люди. Посидите здесь.

– Посидим, – буркнула Вероника, закинув ногу на ногу.

– Юля, а Даров сейчас свободен? – не удержалась Маша.

– Даров будет чуть позже, – еще более холодно сообщила девушка и ушла в кабинет.

– Ой, ну ты посмотри! – обиженно качнула головой Маша. – Значит, как она ко мне в дом вваливается, так все нормально, а как мы к ним в офис, так даже кофе не нальют.

– Маш, чего это у него такой офис маленький? – с интересом вертела головой Вероника.

– Потому что их компания только развивается, – объяснила Маша. – Это мне Игорь объяснил.

– Лучше бы мы этого Матвеева тогда охмурять начали, когда бы он уже окончательно развился.

– Ну да! Если б он уже воротилой стал, он бы с моим домиком вмиг разобрался, смял бы меня и все.

– Да если б он был воротилой, он бы на твой домик даже и не взглянул! – парировала Вероника. – Маш, все же неплохо, что мы именно сейчас на этого Матвеева охоту начали, потом к нему и на кривой кобыле не подъедешь… Да и красота моя уже не та будет…

Маша искоса взглянула на подругу – где бы еще взять эту самую красоту…

Неожиданно одна из дверей распахнулась, и в холл вылетел сам господин Матвеев. Следом за ним несся уже знакомый Ося…

– Василь Васильич, ну я ж не виноват, что «Циклоп» нарушил договор!

– Вот сам с ними и разбирайся! – строго отчитывал Осю Матвеев. – Учти, заплатишь из своего кармана.

– Откуда у меня такие карманы?! – начал было возмущаться Осип, но Матвеев его уже не слушал.

Он смотрел на Веронику.

– Девушки, вы ко мне? – расцвел он, откровенно радуясь. – Вероника, вы по важному делу, я правильно понял?

– Да, Василий, мы по важному, – начала было Маша, но подруга отважно отодвинула ее плечом и вышла на передний план.

– Василий… – заговорила она каким-то совершенно незнакомым, грудным голосом, – у меня к вам дело… Личного плана. Мы не сможем поговорить об этом в вашем кабинете, м-м-м?

И она начала такую стрельбу глазами, что Маше стало неудобно.

– Всенепременно, – тоже томно прикрыл глаза Матвеев. – Пройдемте, Верочка…

Верочка легкомысленно крутанулась на каблуках и устремилась в кабинет. Маша хотела было пройти вслед за ней, но Матвеев закрыл дверь перед самым ее носом.

– Хм, тоже мне Тристан и Изольда! – обиделась она. – Не очень-то и хотелось!

Ей можно было запросто ехать домой, Вероника больше в ее помощи не нуждалась: можно было смело предположить, что Матвеев сегодня же вечером поплетется в Веркой в театр. Но у Маши были свои дела здесь.

Она не пошла в тот кабинет, куда удалились Матвеев с Вероникой, и туда, где исчезла Юля, тоже, она открыла другую дверь и сразу же увидела Игоря. Вообще-то, ей думалось, что помощник Матвеева будет сидеть в отдельном кабинете, с серьезной и озабоченной физиономией, он же на работе. Но в просторном помещении, помимо Игоря, находилось еще три человека, и, что самое неприятное, Даров стоял возле какой-то смазливой девушки, пялился в ее компьютер и между делом нежно поглаживал барышню по коленке. Барышня была не против эдаких ласк, только тупо хихикала и тоже таращилась в монитор, то бишь работала.

Маша смотрела на Игоря как завороженная. Она даже обиды не чувствовала, она просто не могла поверить своим глазам! Как же так? Еще вчера они с Игорем были вместе, и он… Он такие слова ей говорил, что никакие коленки просто не могут для него существовать! А тут…

Игорь ее заметил. И вместо того чтобы покраснеть, выбежать к ней и тут же сообщить, что эта самая девушка его двоюродная сестра (Маша бы с радостью поверила!), он с раздражением сморщил нос. На самую секундочку, но Маша это уловила. Уже через мгновение Игорь неторопливо отпрянул от девицы и вальяжной походкой пошел на выход, то есть к ней, к Маше.

Он крепко закрыл за собой дверь, оглянулся и только потом потянулся к Машиной щеке. И этот его вороватый взгляд тоже не ускользнул от Маши. Она резко отпрянула.

– Ты чего? – удивленно вздернул красивую бровь Даров.

– Я Матвеева ищу, – холодно проговорила Маша.

– А Верка где? Ты же обещала к нему Верку привести, – не забыл Даров, но понял, что Маше сейчас не до Верки. – Маш, ты ничего не думай, это просто новенькая бухгалтерша, мне Матвеев поручил ее подучить.

– А за коленки лапать эту новенькую тебе тоже Матвеев поручил? – усмехнулась Маша.

– Маш, – поморщился Игорь, – ну что за сцены, я не понимаю! Я сегодня приду и все тебе расскажу. Это совсем не то, о чем ты думаешь.

– А о чем я думаю? – весело поинтересовалась Маша. – Ты просто проверял у девочки мениск! Коленную чашечку! И все!

Игорь стоял серьезный и на вопросы Маши не отвечал. Ей даже показалось, что он просто не знает, что сказать.

– Маша, мне сейчас… мне сейчас некогда. Я приду вечером, – еще раз повторил он.

– Прости, но… Приходить не надо, и… и я спешу, – она повернулась и пошла к дверям. И все надеялась, что Игорь ее остановит. Но его шагов не было слышно, зато было слышно, как в кабинете Игоря открылась и снова закрылась дверь. Все очень просто. Ушла? Иди.

Маша быстро вышла из холла, хотела было сесть в машину, но… но во рту все вдруг так пересохло! Она направилась в небольшое кафе, прямо напротив офиса Матвеева, заказала кофе и шоколадное пирожное. Эта противная привычка заедать неудачи сладостями! Маша ела пирожное и никакого вкуса не ощущала.

Она и не заметила, как к ней подошла Юля.

– Здесь свободно? – кивнула она на место рядом с Машей.

– Садитесь, я уже ухожу, – буркнула Маша.

– Так ваша подруга еще не вышла, – сообщила Юля. – Уж не знаю, о чем она там разговорилась…

– А кто эта новенькая бухгалтер? – вдруг неожиданно для самой себя спросила Маша.

Юля усмехнулась.

– Это вы про Арину? Про новую девочку Игоря?

– А что, она его новая девочка?

– На днях устроилась, – кивнула Юля и махнула рукой. – Даров – он же ни одной юбки не пропустит, а здесь такая нимфа! Он же за всеми бегает.

– Однако за тобой же не бегал, – вспомнила Маша слова Матвеева.

Девчонка явно помнила, как Маша с Игорем уединялись на вечере, поэтому решила ей отомстить. Меленько, но так, чисто по-женски. Именно так решила Маша. А Юлька открыто продолжала:

– За мной не бегал, точно. А что с меня взять? Наш Игореша, он же не столько на дамочек падкий, сколько на их деньги. Для него самая прекрасная особа – это бизнес-леди! Он уже тогда ни на возраст не смотрит, ни на красоту, ни на фигуру, лишь бы кошелек был полный. А я… кроме зарплаты, никакой прибыли.

– А у этой девочки какая прибыль? – склонила голову Маша.

– Ой, не скажите, – возразила Юля. – Эту девочку папашка устроил к нам – очень состоятельный дяденька. Хочет девочке на двадцатилетие фирму подарить, свою, дочернюю. А чтобы ее вокруг пальца не обвели, в бухгалтерию ее сунул, к нам. Так сказать, на обучение. Так что… эта крошка пахнет хорошими деньгами. А Даров… он за деньги на что угодно способен. Ковриком у порога лежать будет, только не пройди мимо. Он же и в историю с домом этим вляпался только потому, что дом стоил дешево – лишнюю копейку хотел себе в карман положить. А оно вон как вышло.

Маша не могла этому поверить. Игорь? Падкий до денег? Ковриком? Но к Маше-то он не из-за денег прикипел! Какие у нее там деньги? Нет, ну она сказала, конечно, ему как-то раз, что она бизнес-леди, но так это же… Это же просто так. А все слова про любовь – это… Ну, конечно же, это шло от чистого сердца!

– Ой, я уже так задержалась! – вдруг спохватилась Юлька. – А выбежала-то только пирожное купить!

Маша тоже поднялась. Надо было ехать домой, а еще эта Верка не вышла!

Она вошла в кабинет Матвеева, Верки там не было.

– А Вероника где? – угрюмо спросила она Матвеева.

– Вероника? Не знаю… она минут десять назад вышла… – оторвался тот от бумаг и вдруг внимательнее пригляделся к Маше. – Маша, что-нибудь случилось?

Она только махнула рукой и вышла.

Возле машины ее уже ждала Вероника.

– Ну и куда тебя унесло? – нервно топала ножкой подруга. – Мне тут надо срочно нестись за билетами, а ее как ветром сдуло!

– Верка, – неожиданно спросила Маша, – а отчего вы тогда с Даровым разбежались? Ну, еще в юности?

– Отчего? – злобно сверкнула глазами подруга. – Причина самая банальная, я забеременела. Он сказал, если я не избавлюсь от ребенка, он меня бросит… Я избавилась, а он… все равно ушел. Вот и все.

– Врешь! – побелела Маша.

Вероника вздохнула, посмотрела куда-то за горизонт.

– Помнишь Сашку… ну, я с ним еще дружила? Летчик… Мы с ним не поженились, потому что я сказала, что детей у меня быть не может. А он хотел сына.

– Но… Андрюшка же родился!

– Андрей не у меня родился… Он – сын моего первого мужа… мы еще тогда жили в Краснодаре… Я ж домой приехала уже без мужа, зато с сыном…

– Не может… не может быть… Почему же ты нам ничего не говорила?

– Да разве тогда можно было об этом говорить? Такой позор… А потом… Пусть девчонки думают, что Андрюшка – мой родной сын. Я его всегда считала родным.

– Он у тебя… Верка, ты его сильно любишь, как родного. Поэтому он у тебя такой классный парень.

– Это да… – кивнула Верка и вдруг взглянула на часы. – Ну ты за билетами-то меня повезешь?

– Вер, ты за билетами сама, а? – рассеянно проговорила Маша. – Я чего-то…

– Ну чего ты «чего-то»? Чего «чего-то»? Я что, на этих каблуках буду по всему городу мотаться? Ты обо мне подумала? Ты даже не спросила, как прошла наша встреча с Матвеевым!

– И как она прошла?

– Могла бы и не спрашивать! – фыркнула Вероника. – Естественно, он не смог устоять против моей красоты и пал к моим ногам. Причем сразу же! И согласился посетить со мной театр! Вот и надо ехать за билетами.

– Нет, Вероника, я не могу, – решительно заявила Маша и села в машину. – Вер, хочешь, я тебе на такси денег дам? Я не могу сейчас…

– Прямо не знаешь, что с тобой делать… – пылала справедливым гневом подруга. – Ну давай уже свои деньги!

Маша сунула Веронике деньги, захлопнула дверцу и торопливо отъехала. Ей очень не хотелось, чтобы Игорь увидел сейчас ее машину. Да и вообще, на кой черт она сегодня в этот офис поперлась? Сидела бы дома… И продолжала бы наивно думать, что она у Игоря единственная любимая? И нет никакой новенькой! И не было Верки… Нет! Лучше так, все оборвать в один раз, и все! И… и жить дальше спокойно, как жила… Но как же теперь жить, когда ты только-только узнала, что такое ждать звонка от любимого, видеть его глаза, трогать его волосы, слышать его голос… Голос, полный лжи! И терпеть сердце, полное обмана и жестокости!

Маша приехала домой, поставила машину и решила сразу же лечь спать. Дом встретил ее тишиной. Все же хорошо, что у нее есть этот загородный уголок. Куда бы она сейчас спряталась? Оля бы сразу что-то почувствовала, начала бы отвлекать ее расспросами, натужно веселить, а Маше сейчас ничего не хочется слышать. И видеть никого не хочется. Правда, спать тоже не получилось – в голову постоянно лезли обидные воспоминания, перед глазами, сияя улыбкой, возникал Игорь, и сердце тихонько ныло. Какой уж тут сон.

Она переоделась и отправилась во двор. Травы там было много, можно было тихонько сидеть, вырывать сорняки и ни о чем не думать.

Сколько она просидела в траве, она и сама не знала. Слышала, как подъехала машина Матвеева, как он вошел в дом и даже крикнул ее пару раз, только Маша не отозвалась – пускай уже едет в свой театр. А потом они с Веркой поедут к ней домой, устраивать продолжение банкета. Вот и пусть веселятся, а Маше – ей уже ничего не нужно. Только бы не трогали ее и оставили ей этот домик.

Вскоре снова раздался шорох шин, и возле ворот остановилась машина Дарова. Маша еще больше сжалась, чтобы в огромной траве ее не было видно.

– Маша! Маша! – кричал Игорь на весь двор.

Он бы ее и не увидел, если бы не вездесущая тетя Глаша.

– И чаво орать-то? – перегнулась она через невысокий заборчик. – Вон она, ваша Маша, в траве колупается! Поспать людям не дают! «Маша», «Маша», как будто она сбежит куда!

Игорь подошел к Маше, она поднялась из травы и прошла в беседку – что ж они, друг перед другом на вытяжку стоять будут? Ей было неловко, что она так по-детски пряталась, поэтому она сразу на него и накинулась:

– Зачем приехал? Я ж просила, избавь меня от своего присутствия! Что еще?

– Ох, – не испугался Игорь, – как мы официально… Поговорить с тобой приехал, что значит «зачем»?

Маша устало выдохнула.

– Игорь, ну о чем нам говорить? Ты сейчас уже хорошо подготовился, найдешь кучу правильных слов, но я же все сама видела. Я ж не девочка.

– Да что ты видела-то? – нервно мотал головой Даров. – Ну что ты могла видеть? Как я девчонку за коленку ущипнул? И чего? Что стряслось-то?

– Ничего, – пожала плечами Маша. – Щипай кого хочешь, просто ты мне неинтересен. Не хочу я с тобой больше в любовь играть.

– Знаешь, Маш, ты как неандерталец! Надо же – коленка! Ах, какое горе! И что с того-то? Если я с тобой чай пью, значит, мне уже и посмотреть ни на кого нельзя?

– Да смотри ты на кого угодно! Только не надо больше со мной… чаи распивать!

Игорь выдохнул и задрал голову – Маша должна была понимать, что у него уже все терпение лопнуло, но… Но он еще постарается объяснить…

– Маша, – уже по слогам, как ребенку, объяснял Игорь. – Эта Ариша, у нее знаешь кто отец? Он нам наш домик вернет в считаные дни! Я ж только о тебе забочусь!

Маша усмехнулась:

– Да, но только домик мой, а не наш. И то еще большой вопрос.

Игоря будто по лицу ударили. Он вздрогнул, потом прищурил глаза и тихо протянул:

– Ах, во-о-о-т оно ка-а-ак… То есть мы так разобиделись, что вместе жить не будем, в домике будем одни век коротать и все наши чуйства нехай накроются медным тазом. Так?

Маша поморщилась:

– Игорь, ты такой импозантный… Зачем тебе какие-то чувства к неандертальцу? Заводи красивый роман с Аришей, тяни из ее папы деньги и строй счастливую и прочную семью. По-настоящему прочную, потому что теперь, если ты решишь девочку обидеть, ее папенька тебя в бараний рог скрутит. И еще – будь аккуратнее, девочка не должна остаться инвалидом… Как Верка…

– Ой-й-й, я тебя умоляю! Только вот не надо мне этой старческой заботы! Верку вспомнила! Еще неизвестно, кто ее инвалидкой сделал! Вспомнила она! Да я вообще! Я так понимаю, мы с тобой больше не любовники, домик мой накрылся, значит… ариведерчи!

Маша смотрела на него и не узнавала. Этот ли Игорь Даров совсем недавно трепетно целовал ее руки? Он ли звонил ей на дню по нескольку раз? Он ли говорил, что не сможет ни дня без нее прожить? И что? Получается, что все его слова ложь? А правы как раз Юля и… и Матвеев? И Верка не соврала ни одного слова? Господи, куда б от стыда деться-то?

– И чего мы молчим? – ехидно усмехался Игорь. – Мне можно идти или ты одумаешься?

– Иди, Игорь… – тихо попросила Маша. – Ну хоть какие-то добрые воспоминания о себе не убивай.

– Да я и сам ни минуты здесь не останусь! – взорвался Даров. – Столько времени на нее потратил!

Он резко повернулся и зашагал к машине.

Маша даже плакать не могла. В горле застрял горький ком, который не давал дышать, на плечи будто опустили каменную глыбу, а голова была точно стеклянный шар, так в ней было пусто и звонко.

Даров уже давно уехал, а Маша все так же сидела в беседке, опустив руки.

Неизвестно, сколько бы еще она так просидела, если бы к ней в беседку не пришел Матвеев. Он по-свойски уселся рядом, помолчал, а потом вдруг спросил:

– Маш, ты в театр пойти не хочешь?

– Нет, – глухо отозвалась та.

– И я нет… – вздохнул Матвеев. – А может быть, ты съездишь с Вероникой, а? Чего вам – поедете, повеселитесь, а?

– Мне сейчас не до веселья.

– И мне тоже… И кого бы с ней отправить? Вот ведь насела сегодня, как… Маш, твоя подруга – езжайте вместе. У меня вот тут дел полный огород!

– Я уже весь огород перепахала, так что ты сегодня свободен, – все так же безразлично говорила Маша.

– Ну не хочу я ехать ни в какой театр! – взорвался Матвеев. – Нашли тоже театрала! Да я! Я вообще никакие спектакли не смотрю, мне их в жизни – за глаза! Вот закроюсь сейчас на все щеколды, и пусть твоя Вероника… Маш! – вдруг загорелись глаза у Василия. – А что если… У меня, знаешь, есть один такой знакомый старичок – он ужас до чего все эти постановки уважает! Главное, сам еле ходит, все время с костылем передвигается, а как в театр, так он костюм наденет, бабочку на шейку, прямо тебе кавалер! И эдак мелкими шажочками, без всякого тебе костыля! Маш, надо его с Вероникой отправить, точно тебе говорю. Пусть ухажорит.

– Не надо, – вздохнула Маша. – У нее таких ухажеров с костылями – целый эшелон. Что она, дом престарелых, что ли? Ей нужен молодой мужик, сильный, здоровый, состоятельный. Чтобы не жадный был, капризам ее потакал. Ну и так, на внешность чтобы ничего… Главное, чтобы денег Верке побольше давал и… ну и по мужскому делу… без костылей обходился.

– Это… это то есть я, да? – ехидно поинтересовался Матвеев. – То есть вы посидели вдвоем с подруженькой, пересмотрели все ее устаревшие экземпляры и решили коллекцию обновить. Маненечко так. Самую чуточку, да? Рассмотрели меня по всем пунктам – главное, про костыль мне очень понравилось, душевно. И вывод сделали – в театр идти с Вероникой Матвееву! Так?

Маша смотрела на него непонимающим взглядом. Ну чего ему непонятно? Все действительно так. Правда, они с Веркой не рассиживались и не перебирали всех ее любовников-ветеранов, и так ясно – Матвеев подходит куда больше.

– Я вообще с ума схожу! – хлопал себя по коленкам Матвеев. – Ты тут сидишь, работаешь, ни о чем не думаешь, а за тебя уже все решили! Главное, они сразу и предупреждают – чтобы деньги только зарабатывал! А уж потратит их Верочка сама! И лучше тебе не вмешиваться!

– Да что ж ты так орешь? – поморщилась Маша. – Ну чего тебе, трудно, что ли? Вероника сейчас уже, наверное, готовится – одевается, красится…

– Как?! Еще красится?! – ужаснулся Матвеев. – Маша! Я тебе честно говорю, я с этой… Это же настоящая япона-мама! Ходячая афиша театра «Фудзияма»! Вместо лица одни белила, губки пробочкой… Нет, я с ней никуда не пойду!

И он категорично скрестил руки на груди и вытянул ноги.

– Блин, какого хрена вам, мужикам, все время надо? – начала раздражаться Маша. – Сами не знаете, чего хотите!

– Почему? – вздернул брови Матвеев. – Я как раз очень хорошо знаю, что мне надо. Ты понимаешь, Маша, я ведь не хочу ничего заоблачного. Я просто хочу прийти с работы, тихо усесться у себя… у нас в гостиной и… и пить с тобой чай.

– И ты чай? – вспыхнула Маша. Вскочила и выбежала из беседки. – Да когда уже вы напьетесь-то?!

Матвеев только грустно смотрел ей вслед. Вот ведь паразит этот Даров, что же он такого ей наговорил?

Маша заперлась у себя в комнате, выпила сразу две таблетки снотворного, укрылась одеялом с головой и начала считать до ста… Потом до тысячи. Видимо, со сном у нее все-таки получилось, потому что, когда кто-то начал взламывать ей дверь, она только проснулась. Проснулась и сразу подскочила к двери.

– У нас пожар? – испуганно вытаращилась она на Матвеева.

– Вот! – верещала невесть откуда взявшаяся Вероника. – Василий! Я тебе говорила, что она спит, а ты «не может она так спать, не может она так спать!». Можно подумать, ты знаешь, как она спит! Она вообще в кровати как медведиха! До весны спать может!

– Что случилось-то? – никак не могла сообразить Маша. – Вы чего?

– Мы… Мы пришли тебя пригласить на ужин, – быстро сообразил Матвеев. – Вероника, я не повел вас сегодня в театр, поэтому… Поэтому устраиваю для вас ужин!

– А… А что, Машку тоже будем брать? – тихонько обратилась к нему Вероника.

– Обязательно! – лучился радостью Матвеев. – Мария! Срочно одевайся! Мы сейчас такой ужин забабахаем! Маш, а ты не помнишь, что у нас там в холодильнике есть?

– У нас разные холодильники, – напомнила Маша. – В моем, например, ничего нет.

– И в моем тоже! – совершенно счастливым голосом заявил Матвеев. – Значит… Девчонки, вы накрываете на стол. А я быстро лечу в магазин! Все! Обсуждению не подлежит.

– Какой магазин? – начала было Маша. – Времени уже…

– И ничего не «времени»! – перебила ее Вероника и тут же про подругу забыла. – Васенька, мне, пожалуйста, коньячку. Только я совершенно не умею пить дешевый! Это такая мерзость!

Маша вздохнула и поплелась переодеваться – все равно уже не получится уснуть.

Пока Матвеев ездил, Вероника трещала, не умолкая.

– Машка, ты не представляешь! – закатывала она глазки. – Это такой мущщина!

– Так вы в театре-то были? – не поняла Маша.

– Какой театр! Я вообще эти современные театры… – махнула рукой подруга. – Короче, я сижу, жду-жду, а он все не едет. Ну и позвонила ему. А он мне, типа, Верочка, звезда моя ненаглядная, в театр ехать сегодня не могу, так как отвратительно себя чувствую. Но… скучаю, люблю, тра-та-та, бла-бла-бла…

– Верка, ну чего ты все время врешь? – поморщилась Маша. – Ни фига он тебе про любовь не говорил!

– Маша, – тоном первой учительницы произнесла Верка. – Надо слышать мужчину между строк! Мне ничего не надо объяснять… в отличие от тебя. Если мужчина говорит, что он приболел и не поедет в театр, это значит – приходи ко мне немедленно, я болею, мне нужна твоя забота и ласка! Чего непонятного? Вот я и приехала! И он, конечно же, ни фига не болел. Ходил нервно так по гостиной, меня ждал.

Маша только головой качала. Это ж надо так все перевернуть!

– А зачем вы ко мне поперлись? – угрюмо уставилась она на подругу. – И ходили бы вдвоем… нервно, по гостиной.

– Будь спокойна, уж нашли бы, чем заняться, – хитренько усмехнулась Вероника. – Только… Ты же была дома! И могла в любой момент ввалиться к нам в комнату. В самый неподходящий момент. Понимаешь, о чем я, м-м-м?

– Не понимаю, – насупилась Маша. – Во всяком случае, это не я, а вы ко мне ввалились в самый неподходящий момент – я еле уснула, а вы…

– А мы думали, ты померла там, – простенько объяснила Вероника. – И вообще! Чего ты все время хмурая какая-то?! Прямо не улыбнешься, не обрадуешься. Сил нет уже с тобой разговаривать!

Маша и сама не слишком рвалась болтать, но Вероника молчать просто не умела. Видимо, она говорила через силу. Но уж как-то чересчур много.

Матвеев вернулся очень скоро. Весь обвешанный, как Дед Мороз, он ввалился в гостиную, и сразу стало шумно.

– Ой! – запрыгала и захлопала в ладоши Вероника. – А мы уже заждались!

– А почему в доме музыки нет? – кричал Матвеев, выгружая пакеты. – Вероника, подойди к тому вон аппаратику, нажми красненькую кнопочку… Красненькую, Вероника… Да сильнее нажимай!

Вероника старалась вовсю, и музыка все же появилась. Матвеев был весел. Вероника была вне себя от счастья, и только Маша никак не могла веселиться. Вот вроде и заставляла себя шутить, улыбаться, но сама понимала, как натужно это выходит.

– Девчонки, за вас! – сказал первый тост Матвеев, когда все трое уселись за стол. – С вами каждый день праздник!

Вероника опрокинула в рот сразу весь бокал и быстро-быстро замахала руками возле рта – вроде бы и ни пила никогда ничего крепче молока. Матвеев сразу же сунул ей на вилочке кусочек колбасы. Вероника, хитрюга, не просто взяла вилку, а ухватила руку Матвеева и только так закусила. Матвеев хоть и пытался вырвать руку, но хватка на мужиков у Вероники была бульдожья.

Маша и вовсе не стала пить. И есть не хотелось. Опять накатила грусть. Ох, до чего ж она не любила, когда в веселой компании попадался кто-нибудь с кислой физиономией, а теперь вот сама так и норовит испортить людям праздник. Как бы незаметно увильнуть, оставить их вдвоем? Вон и Верка уже в нее молнии мечет.

– Маш, выпей, – тихо посоветовал Матвеев и протянул ей бокал. – Это хорошее вино. Я специально выбирал.

Она только качнула головой и поморщилась.

– Выпей, Маш, – смотрел ей в глаза Матвеев.

– Ой, ну что ты ее уговариваешь? – накинулась на него Вероника. – Не хочет она! Чего уговаривать? Василий, а давай споем, а? Нет, давай еще по стопочке… ха-ха! Я уже совсем! Здесь же одни сплошные фужеры! Вась, давай по фужерчику и… «Ну где ты взял такую прынцессу?».

– Маш, выпей, полегче станет, вот увидишь, – тепло проговорил Матвеев. – Немножко.

Маше тоже не хотелось, чтобы Матвеев ее уговаривал, да и Верка вон как нервничает… Она взяла фужер и выпила. Вино было сладким, холодным и очень приятным. Через минуту по всему телу разлилось тепло, а в голове куда-то все поехало.

– Это настоящее, виноградное, – улыбнулся Матвеев. – У нас на работе один клиент привез откуда-то с Кавказа, сам делает.

– А мне?! Вася! Я требую! – старательно выходила на первый план Вероника. – Мне надо еще налить!

Маша просто удивлялась – Верка и выпила-то всего ничего, а как же ее развезло… Но думала она так недолго. Потому что неожиданно… неожиданно ей вдруг захотелось поплакать. Да! Громко, навзрыд! Чтобы… чтобы вместе со слезами ушли все воспоминания об Игоре. Но… Но плакать было нельзя. Еще не хватало, чтобы Матвеев видел, как она нюнит! И Верка! Вот порадуется-то! Или… чего ей радоваться-то?

– Наливай, – решительно махнула она рукой Матвееву.

Тот внимательно посмотрел на Машу, потом на Веронику и… налил дамам еще.

– За нас! – выкрикнула Верка, выпила и рухнула на стул. – А ч-чего? Петь не будут? Вас-ся! Закажи нам… «Во поле… березка стояла»! Или этот… как его… «Мы с тобо-о-о-ой… оторвались от стаи… потому что у нас… крылья все оторвали-и-ись»!

Пока Верка голосила, Матвеев взял телефон и отошел к окну. О чем и с кем он там говорил, Маша уже не слышала. Да и плохо соображала.

– Машка… Давай еще, – присела рядом с ней Верка. – За счастье давай.

– Нет, – покачала головой Маша. – Тебе уже больше нельзя. А то… А то Матвеев тебя любить не будет.

– А тебя? – отчего-то поинтересовалась подруга.

– И меня… – согласилась Маша. – Только мне плевать. А тебе… тебе нельзя.

– За это и выпьем! – кивнула Вероника и потянулась за фужером.

Потом… потом Маша уже сидела за столом вдвоем с Матвеевым и, размазывая слезы по щекам, завывая, жаловалась.

– Во ты скажи… если у меня есть коленки… на кой черт ему другие лапать, а? Нет, это я такая дура… Я ему говорю – домик мой, а не твой, а он… он согласился. И ушел. Он еще мне такого наговорил… Матвеев, он на меня такой злой был… А я… я ничего ему не сделала! Он же… нет, тебе это нельзя знать… он… ты никому не говори только… Матвеев! Он меня целовал! Да… По-настоящему… как взрослый…

Утром она проснулась поздно. Ни головной боли, ни тошноты… только ужасное чувство стыда. Такое сильное, что на время даже боль от расставания с Игорем отошла на второй план.

– Боже мой… – смотрела на свою помятую физиономию в зеркало Маша. – Маша! Скажи, на кой черт ты так нализалась?

Маша в зеркале молчала.

– Как перед Матвеевым неудобно… – разговаривала она сама с собой. – И Верка… Вот уж кто сегодня добьет. Все расскажет, да еще и приврет… И правильно! Потому что… Ой, глаза б мои тебя не видели…

Она побрела в ванную, включила холодный душ и стала наказывать себя ледяной водой. Наказание было недолгим, уже через несколько секунд она выскочила, схватила полотенце и стала остервенело растираться.

– Так тебе и надо… пить надо меньше, надо меньше…

У нее в комнате раздался телефонный звонок. Игорь?

Она метнулась к телефону. Звонила Вероника.

– Маш, ну чего вчера было-то? – нетерпеливо трещала в трубку подруга. – Я ж… тут, Маш, помню, а тут не помню!

Это была первая удачная новость за сегодняшнее утро – подруга не помнила ничего. А значит… значит, меньше будет трепать нервы.

– Ты куда подевалась? – спросила ее Маша. – Кто тебя домой отвез?

– Так Жорик отвез!

– Жорик? – напряглась Маша. Оказывается, был еще какой-то Жорик! – А кто это?

– Ой, Маш, ну это же… Его ж Матвеев вызвал, это его водитель! Он меня отвез домой, ну и… Он, Маш, только сейчас ушел, поэтому я раньше позвонить просто не могла, ну просто никак.

– Только сейчас? – с понимаем кивнула Маша. – А… ты же хотела Матвеева в свои сети?

– Маша! Во-первых, Жорик сам меня… выбрал. Ему и сетей не нужно было. Во-вторых, этот Матвеев… какой-то трудно пробиваемый! А в-третьих… Маша, одно другому не мешает. Вдруг кто-нибудь увильнет, так останется дублер… Маша! Жорик изумительный! Просто изумительный! У него есть только один минус – он живет с мамой, у него алименты, и он еще не слишком много зарабатывает, потому что Матвеев всегда ездит сам. А так… Маша! Это кладезь! Сущий кладезь! Маш, знаешь, что он мне говорил? Он мне говорил, давай, говорит, Верочка, я твоего сына усыновлю! Представляешь?! Это кладезь!

– Ни фига себе! – удивилась Маша. – Сына… Это Андрюху, что ли? Так Андрею-то уже двадцать шесть лет!

– Вот ты ничегошеньки не поняла! – снова затрещала Вероника. – Это ты знаешь, что Андрюшке двадцать шесть! А Жорик… Он же не знает! И представь – он, наверное, думает, что я совсем молоденькая, если у меня сын несовершеннолетний!

– Пусть он лучше тебя удочерит.

– Не ругайся, я ж тебе говорю… Жорик сегодня обещал снова приехать.

– Вер, с Жориком понятно… – почесала нос Маша. – Ты скажи, с какой такой радости мы с тобой так упились-то?

– Да черт его знает… – вздохнула у себя возле телефона Вероника и совершенно трезво рассудила: – Маш, мы с тобой голые на столе не плясали, на мужиков не вешались… не было там никаких мужиков, кроме Матвеева… похабно себя не вели… Ну и что, что выпили лишнего? Больше не будем, правда же? Ты когда в последний раз пила?

– Да вот в том-то и дело, что я и не помню…

– И не помни, – решила Вероника. – Короче… Маш, пока, побегу я! Мне еще на репетицию.

У Вероники было все хорошо. И знакомство новое откуда-то вдруг появилось, а вот у Маши…

Она еще немного побродила по комнатам, потом собралась и вышла из дома.

Она ехала в «Солнышко». Там были ее дети, ее работа. А работа всегда захлестывала Машу с головой, и ни о чем другом рядом со своими Ирами, Танями, Ванями она думать просто не могла.

И сейчас, лишь только она вышла из машины, как на душе стало намного легче. Огромные сосны, веселые березки, трава, цветочки, щебет птиц…

Дети выходили из столовой, когда она подошла к корпусу.

– Мария Дмитриевна-а-а-а! – понеслась ребятня к ней.

И повисли на руках, и облапили коленки, и прыгали рядом.

– Ма-ри-я-дми-три-ев-на-а-а!

– Да уж, удивила, Мария Дмитриевна, – подошла к Маше Зоя Афанасьевна. – Это ж надо – столько времени не звонила! Я уж думала, с тобой что случилось. Звонила тебе на домашний, Женя сказал, что ты домом занимаешься.

– Ой, и не говори, – махнула рукой Маша. – В такой переплет попала… Валюша! Как ты загорела! Сашенька, ты все так же надеваешь сандалики не на ту ногу?

– Саша, опять не на ту? – не поверила Зоя. – Ну ты посмотри! Ведь сказала же ему: «Переобуйся»! Он переобулся и опять так же!

– Это потому что у меня сначава быво пвавийно надето, а вы сказаи, чтобы я непвавийно обув! – объяснял вихрастый мальчишка.

– А давайте-ка Марии Дмитриевне наши поделки из шишек покажем! – предложила Зоя. – Ой, Маш, здесь такой воздух – не надышишься!

– Пойдемте смотреть поделки, – обрадовалась Маша. – Лена! Веди меня, где вы там чего наделали? Зоя, а родители часто приезжают?

Она и в самом деле уже дышала своей работой.

Вдруг зазвонил телефон. Она взглянула на экран. Высветился номер Игоря. Игорь? А зачем это он? Нет, сейчас она с ним говорить не будет, здесь дети. Маша отключила телефон, и экранчик погас. Вот так-то лучше… Чтобы… чтобы пока не думать. Потом… Она приедет домой и станет… И станет жалеть, что не взяла трубку, станет называть себя дурой. Но это будет потом. А сейчас… Сейчас у нее дети.

– Марина! А ты куда это? Зоя, ты за Маринкой следи, она у нас непоседа.

– Она у нас главная по букетам, поэтому ее все тянет за цветочками, – пояснила Зоя и крикнула девочке: – Мариша! У нас уже стоит букет на столе, не надо зря цветы губить, пойдем.

Домой Маша возвращалась, когда солнце уже пряталось за верхушки деревьев. Возвращалась совсем не с тем настроением, с которым приезжала. Как же все же здорово, что у нее есть любимая работа! Вот сюда ехала вся на взводе, жизнь, казалось, уже прошла, и самое лучшее позади, а теперь… Ну что изменилось? Она ничего не приобрела, но ничего и не потеряла. У нее остались Женька, Оленька, у нее есть Ленка, Дуська, Верка, а как ее любит ребятня! Вон сколько она поделок домой везет – все заднее сиденье в шишках. Не зря сегодня съездила. А завтра надо будет к своим заехать. Женьку уже столько не видела! И ведь неплохо, что была с Игорем эта встреча. Ну, всколыхнулось, ну, потеплело на сердце… и достаточно. Чего уж… В конце концов он еще может остыть, забыть обиду, и… кто знает, жизнь долгая. Может быть, у них еще все сложится.

Телефон зазвонил снова, когда она была километрах в пяти от дома.

– Ты где? – коротко спросил Игорь.

– К дому сворачиваю.

– Я тебя буду ждать у вашей заправки.

По его решительному голосу Маша поняла, что есть какие-то новости, наверное, относительно дома. Она развернула машину и направилась к заправке.

Машину Игоря она увидела сразу. Лишь только она подъехала, он легко выпрыгнул из салона. Все так же ловок, быстр, красив…

– Привет, – улыбнулась ему Маша. – Ну что там?

– Да все, как ты хотела! – прищурил глаза Даров. И вдруг зашипел: – Ну что? Нажаловалась Матвееву, да? Накапала? Радуйся! Уволил он меня сегодня, вот! Из-за тебя уволил! Блин, на кой черт я только с тобой связался?! Думал, ты баба богатая, подняться поможешь! Думал, ты хоть деньгами помогать станешь, а ты! Тварь! Еще и потопить меня вздумала!

– Игорь… – пролепетала Маша, ничего не соображая. – Я… что ты говоришь?

– «Сто ты говорис»? – ужасно скривился он, передразнивая Машу. – Да ничего! Ты знаешь, что я это место пять месяцев ждал?! Ни работал ни хрена, вот так сидел и ждал! А потому что я, кроме своей специальности, нигде не нужен! А здесь только Матвеев этим занимается! И платит он прилично! Платил! Потому что по твоей милости… А я… Мне теперь куда?! Ты, что ли, меня содержать будешь?!

– Игорь, да я-то при чем? – съежилась Маша от его злобного голоса.

– А кто при чем?! – уже откровенно орал на нее Даров. – Пока тебя не было, все шло нормально, а теперь! Блин! Вот теперь сама и исправляй! Упрашивай, чтобы этот Матвеев меня обратно принял! Слышишь?! Не знаю, как… Сама догадаешься, не маленькая!

– Как? – не понимала Маша. – Он же никого не слушает.

– Как-как! Каком кверху! Мне все равно, как! Постарайся! Ты же баба, вместе с ним живешь! Вот и подумай! А то… Смотри, тварь, если я не буду там работать… вы у меня еще с этим Матвеевым попляшете.

Машу будто отхлестали по щекам. Это она – тварь?

– Пошел вон, урод! – прищурилась она, потом ехидно скривилась и добавила: – Неудачник!

Повернулась и пошла в машину.

Неизвестно отчего, мужчины просто не переносят этого слова. Вроде бы вполне приличное… Но если бы Маша не захлопнула дверь, Даров бы ее растерзал.

Маша дала по газам, обдала любимого столбом пыли и направилась домой.

Вообще-то, в таком состоянии домой приезжать не надо было. Надо было где-нибудь поездить, пошататься по лесу… Об этом она подумала уже тогда, когда въезжала во двор.

Машина Матвеева была уже здесь, значит… Значит, надо было опять быстро промелькнуть в свою комнату и закрыться. Не плакать же каждый день в его жилетку. А плакать хотелось. Просто разрывалось все в груди, так хотелось взвыть во весь голос. Надо же, она – тварь!

Маша поднялась на крыльцо, перевела дух, постаралась улыбнуться и вошла в дом.

А уже в гостиной не выдержала, разревелась, потому что прямо к ее ногам кинулся Федор!

– Феденька-а! – хлюпая носом, подхватила кота на руки Маша. – Солнышко мое золотое! Ты сам пришел, да? Сам меня нашел, да? Шел по лесу? Вот этими самыми лапками, да?

– Ага, дурак он тебе, что ли, этими лапками по лесу шарахаться? – донесся с дивана насмешливый голос Матвеева. – Это я его привез. Ну, мало ли… вдруг у нас мыши какие-нибудь заведутся, а тут уже и готовый котище. Только я не знаю, чем его кормить.

– Феденька-а-а, – выла во весь голос Маша, прижимая к себе кота. – Коти-и-ик мо-о-ой… Как мне пло-о-о-охо… было без тебя-а-а…

– Марья! – вскочил с дивана Матвеев. – Ты мне это дело кончай. Чего ты в слезы-то ударилась? Федор, иди сюда… Пусть хозяйка очухается… Ну вот, кота напугала.

Федор и в самом деле ошарашенно пялился на ревущую хозяйку.

– Маш, хорош реветь, говорю. Давай думать, чем кота кормить. Он весь вечер ничего не ел, только по углам нюхается.

– Так чего думать… – шмыгала носом Маша. – Я ему готовый корм даю…

– Значит, поехали покупать, я ж не знаю, какой, – прицепил к ремню сотовый телефон Матвеев. – Поехали.

Маша нехотя поднялась. Ехать уже никуда не хотелось, но Матвеев и в самом деле не знал, что Федор любит.

Она уселась в его машину и уставилась в окно. Хотелось обдумать сегодняшнюю встречу. Не с котом, а с Игорем. Но Матвеев, как назло, не умолкал.

– А я сегодня подумал… Думаю, ты ж хотела кота привезти, – рассуждал он. – Ну и вспомнил, когда мы к тебе в городскую квартиру-то заезжали. Приехал, меня девушка встретила… Славная она у тебя такая… И Женька твой тоже… Веселый такой.

– Худой только.

– Ха! Были бы кости! Мужик молодой еще, а работает, семью содержит, когда ему на турниках кувыркаться? Ничего, раздобреет.

– Может быть.

– Да я тебе точно говорю! Я знаешь какой хиляк раньше был? А теперь – ведь посмотреть любо-дорого, а?

Маша посмотрела на Матвеева – где там любо-дорого – и вдруг спросила:

– Василий, ты зачем Дарова уволил?

– О! Уже доложился! – хмыкнул Матвеев. – Звонил, что ли?

– Нет, только что встретил.

– А, так это ты из-за него так слезами умывалась… Просил, чтобы я обратно взял?

– Не просил, требовал, – горько вздохнула Маша. – Чтобы на тебя повлияла.

– Дохлый номер. Не возьму, – отрезал Матвеев.

– Ну и зря, – не поддержала его Маша. – Чего уж ты? Нормальный работник. Где он еще такую работу найдет? А ты платишь людям нормально, у него еще и специальность такая редкая…

– Какая на хрен у него специальность?! – взвился Матвеев. – У него педагогическое образование! Физфак! Вот и пусть идет в школу, детишек учить. Хотя нет. Ему туда на пушечный выстрел нельзя. Ты что же думаешь, я только из-за своих капризов его выставил? Да он ведь ни фига не делает! Я его взял, так сказать, по знакомству, думал, будет надежной рукой, а что эта рука делает? Так и норовит ко мне в карман залезть?!

– Игорь не полезет! – все еще отстаивала своего любимого Маша. – Может быть, в чем-то он не прав, но чтобы в карман!

– Откуда ты знаешь? – уставился на нее Матвеев. – Вот ты его когда-то знала! В школе вместе учились! Да за это время знаешь сколько воды утекло? Ему уже под полтинник…

– Всего сорок шесть!

– Я и говорю, на пятый десяток пошло, а у него ни семьи, ни детей, ни дома! Ты знаешь, как он жил все это время?

– У тебя тоже ни того, ни другого, ни третьего…

– Дома у меня нет как раз по вине этого вертихвоста!

– Да! Это недоразумение! Он нарвался на аферистку! С тобой тоже такое могло бы случиться!

Матвеев только махнул рукой.

– Да, я сам виноват. Закрутился с работой и такое серьезное дело ему доверил, идиот! Да, Маша, со мной тоже могло бы случиться, но… Чтобы я дальше стал делать? Да я бы ночей не спал – ведь так человека подставить! А он? Он даже к следователю не обратился!

– Он ходил! И уже заведено дело!

– Никуда он не ходил! Я сам сходил, встретился, сам!

– Ты просто не знаешь! – упрямилась Маша. – Он это делал втайне от тебя, потому что хотел, чтобы дом ко мне перешел.

– Маша! Открой глаза! Никуда он не ходил! Ничего там не открыто! Но я его не из-за этого уволил. Я стал замечать, что он… ну, мудрить мужик стал. Какие-то договора перебивает, по архивам лазит, сделки левые у него появились. Причем одну очень крупную сделку себе стащил и завалил, а все издержки на фирму повесил! Мне это для какой корысти надо? Это еще хорошо, что Юлька, девка умная, заблокировала компы и заставила всех пароли поменять. И злится он, Маша, вовсе не из-за того, что я его уволил – он бы и сам слинял, – а из-за того, что его вытурили не вовремя, не успел он еще все скачать, только начал! И сейчас без гроша в кармане уходить придется. Вот и бесится. А планы-то у него о-го-го какие были! Он уже к новенькой Арине подход нашел. Девка доступ к бухгалтерии имела, а еще толком ничего и не соображала. Ладно еще Юлька его к ней не подпускает! Да и девчонку от серьезных документов оградила. Знаешь, Маша, «секрет фирмы» – это не простое словосочетание, от этого большие деньги зависят.

– Поэтому он туда так и рвется? – задумчиво спросила Маша. – Обещал, что если ты его не восстановишь, мы с тобой… попляшем.

– Да я не против танцев с тобой! Только за! Но не под его дудку!

Маша сидела сгорбившись, закрыв лицо руками. Потом вдруг резко повернулась к Матвееву:

– А чего ж ты такой умный, а покупку дома ему поручил?!

Матвеев с сожалением качнул головой.

– Говорю же – идиот… И потом… Ты думаешь, ты одна ему доверяла? Я ж… Я ж его сто лет знаю! Он как-то очень быстро дом нашел, все документы подготовил… Подготовил, это же значит – все проверил, все рассмотрел, вник! Я привык доверять людям, с которыми работаю. Осипа взять. Ну, туговат порой, есть такое. Но он же за тебя башку проломит! Или Юлька. Кокетка каких поискать. Но только в кабинет свой заходит, к ней на кривой кобыле не подъедешь. Татьяна Аркадьевна – бухгалтер. Серьезная тетка. Ей бы уже дома сидеть, внуков нянчить, а она такую работу ведет! И ведь переманивали ее, не ушла. Говорит: «Не дергайте мне мои нервные окончания. Я тот конь, которого на переправе не меняют». Да я ее ни на кого на свете не променяю! Я ей персональную пенсию платить буду! По привычке и Дарову доверился. А он и проверять ничего не стал, схватил и все. И я – глянул, да и подписал… Между прочим, эту бабу, продавца, уже нашли. И знаешь почему?

– Нашли? Почему? – оживилась Маша.

– А потому что она этот наш домик еще одному дяденьке продала. Старичку. А старичок не простой оказался, раньше в органах работал. Он ее быстренько и раскусил. И свои денежки уберег, и наши вернуть помог.

– И что? – грустно взглянула на Матвеева Маша. – Теперь нам деньги вернут, и все?

– Нет, ты можешь владеть домом. Ты его первая купила, по закону он твой. Это уже нас с дедком прокатили.

– Господи! – радостно выдохнула Маша. – И ты молчал?! Ну чего ты сразу-то не сказал?! Ну?! Хотел, чтобы я мучилась?

– Не хотел, – повернулся к ней Матвеев. – Я уже давно узнал. Но… Но если б я тебе сказал, то Даров бы себя не раскрыл. Он бы все так же вился возле тебя ужом, даже на свадьбу бы отважился. А потом… Потом ты бы запросто его к себе прописала. И домик бы получился общий.

– Ну… Это еще бабушка надвое сказала… – пожала плечами Маша, понимая, что в чем-то Матвеев прав. – Суд бы доказал, что это мое имущество, а не совместно нажитое…

– Только до этого суда еще дожить надо было бы… Я решил, пусть пока так будет, а потом…

– К тому же и сам здесь поживешь. Да? – хитренько усмехнулась Маша.

– И это тоже, – пришлось признаться Матвееву.

Маша покачала головой. Все-таки что за люди? Каждый хочет от нее получить свою выгоду! Даже Матвеев, такой правильный, и тот «и это тоже»!

– Матвеев, а ты был женат? – посмотрела вдруг на него Маша с интересом.

– А что это тебя так взволновало? – вытаращился Матвеев.

– Да так… живу с человеком под одной крышей, а ничего о нем не знаю… Где ты раньше жил? Ты что, до полтинника дожил, а собственной квартиры не заработал?

Матвеев уложил руки на руль – они уже давно стояли возле магазина, никуда не ехали – посмотрел вдаль и заговорил:

– Я был женат… И жили довольно неплохо. Она была неплохой матерью. И женой. А потом как-то… Сын Димка вырос, решил ехать за границу. Уехал к моему родному брату. И даже живет там очень неплохо. Английским с детства занимался. Программист. Жениться надумал сейчас… А больше у нас детей не было. И оказалось, что, кроме Димки, нас ничего больше не держит. У нее свои увлечения… в том числе и мужчины…

– Это она тебе изменять стала, что ли? – поразилась Маша. Ей казалось, от хороших мужей никогда не уходят… тут от плохого-то никак уйти не могут. А в том, что Матвеев был хорошим мужем, она отчего-то не сомневалась.

– Да, понимаешь, я здесь сам виноват, – поморщился тот. – Для меня главное – работа. Раньше на серьезном заводе работал, а тут решил сам дело открыть. Понятно, что по первости туда уходит и все время, и все деньги, а отдачи – минимум. Так и было. Она… У нее же тоже не две жизни. Женщины быстрее стареют, ну и когда ей ждать, пока я там на ноги встану? Нашелся хороший мужчина, обеспеченный. Который ее понимал… Она и ушла.

– С ума сойти… – покачала головой Маша. – А ты вот так… спокойно ее отпустил?

– А как? – усмехнулся Матвеев. – Я ж тебе говорю, кроме Димки, нас уже ничего не держало. Мне не нравилось, что она постоянно обсуждала какие-то караты, огранку… Она с ума сходила по камням. Я ж в них ни фига не соображал. Ее тянуло на светские вечеринки, на какие-то приемы. Мне это все было не надо, нам вдвоем даже поговорить было не о чем. И потом… Она хотела жить роскошно, а я не мог обеспечить ей такую жизнь и постоянно считал себя виноватым… неудачником, что ли… Это хорошо, когда ты за спиной чувствуешь поддержку. А когда одни тычки… В общем, нам друг без друга оказалось намного легче.

– И что, больше не встречаетесь?

– Бывает… Но нечасто. Димка вот приезжал – встречались. Причем она со своим новым мужем была. Неплохой мужик. Даже помощь мне предлагал. Но я к тому времени уже и сам не нуждался. А квартиру я ей оставил. Все же, сама понимаешь, мало ли что с тем мужиком у них случится, а как же она без квартиры. Женщине на нее заработать гораздо труднее, чем мужчине.

– А где же ты жил?

– У мамы, – смешно вздернул брови Матвеев. – И мы были оба рады. Только там всего две комнаты, и… Ой, она так надо мной трясется. Столько заботы… Я и решил немного расшириться, а потом маму сюда перетянуть. Ей на свежем-то воздухе так хорошо будет! Она тут такие клумбы бы развела!

– Ну и привози! Чего не везешь?

– Теперь, Маша, это не мой дом, а твой, – напомнил Матвеев.

– Точно, я уже и забыла… – с облегчением выдохнула Маша. – Теперь мой… Но ты, если хочешь, можешь здесь жить… пока на новый не заработаешь. И маму можешь свою привозить. Пусть она тут клумбы разводит.

– Во-первых, – стал загибать пальцы Матвеев. – Мне надо только дождаться, когда мне вернут деньги, а не зарабатывать их заново. Во-вторых… мама сюда не поедет. Ей лучше у себя. Она у меня стеснительная очень. Если узнает, что это не мой дом, она тут и шагу не сможет ступить. Ну и зачем старому человеку такие нагрузки? Пусть пока у себя поживет, там ей свободнее.

– Может быть, ты и прав… – пожала плечами Маша и спросила очень строго: – А в магазин мы пойдем? У нас кот уже от голода там умирает.

– Бедный Федя! – ужаснулся Матвеев и выскочил из салона.

Они набрали еды не только Федору, но и себе.

У Маши как-то все перепуталось в голове, боль куда-то отступила, навалилось безразличие. Ну и пусть этот Даров на нее злится. В конце концов, кто знает, может быть, могло выйти и еще хуже, как Матвеев говорит. Теперь ему и не хочешь, да поверишь. И в самом деле, как же Игорь не узнал, что дом и так Машин, если он говорил там со следователями? Выходит, и в самом деле, ждал, когда все само образуется, а потом бы начал действовать? Нет уж, лучше так расстаться. Все, что ни делается…

Кот встретил их невероятным воплем. Федор не любил оставаться один, а тут еще и совсем в незнакомом доме! Ясное дело – эти хозяева так изощренно решили избавиться от славного котика!

Только после того как умял две миски корма, Федор смог успокоиться.

– Кто хорошо работает, тот хорошо ест, – вывел новую формулу Матвеев. – Судя по аппетиту нашего питомца, мышей мы будем лицезреть только в книжках.

– Блажен, кто верует, – усмехнулась Маша.

Перед самым сном она спустилась вниз – забыла внизу телефон – и замерла. На диване, свесив руку, спал Матвеев, а на его груди уютным калачиком свернулся Федор. Картинка из ее мечты. Не хватало только собаки возле коврика, да и… И вместо Матвеева должен был спать Игорь.

Никогда бы с Игорем такой картинки не получилось! И Федька бы у него на груди не спал, и собаки бы не было – Игорь не любил животных. Он вообще никого не любил, кроме себя. Отчего-то вспомнилось, как он отзывался о Женьке, когда Маша впервые заикнулась о сыне. Почему она тогда не насторожилась? Ведь его высказывания были высокомерными, обидными… Она тогда ничего не видела. А Матвеев… И о жене так хорошо говорил… Да кто их разберет, говорить-то они все мастера!

– Мной, что ли, любуешься? – неожиданно проговорил Матвеев. – Говорил же – смотреть на меня любо-дорого.

– Тебе еще на коврике собаки не хватает, – усмехнулась Маша.

– Да! Правильно. Вот в выходные и поедем пса покупать… Со мной поедешь, а то я… я в этих породах ни фига не понимаю.

– А чего понимать, купи овчарку и все. Очень универсальная собака, – посоветовала Маша.

Честно говоря, она тоже в породах не разбиралась.

– От нее же дома шерсти будет много, – сел на диване Матвеев, аккуратно убрав кота. – Может, какую-нибудь… лысенькую?

– Это какую лысенькую? – вытаращилась Маша. – Что она тебе тут наохраняет? Ее же саму беречь надо будет! От всякого там солнечного удара, от холода! Они ж маленькие – лысенькие-то!

– Маша! Я ж тебе не голую совсем предлагаю, я ж такую… короткошерстную. Ну, не знаю… Ротвейлер там, доберман… Дог еще есть.

– Дог, я читала, нужен только для королевской охоты.

– Да ну? – почесал бровь Матвеев. – С королями у нас напряженка… Тогда стаффа можно.

– А это кто такой?

– Покажу потом… Только ты с ним не управишься. Серьезный парень… Да они все серьезные. Придется тебе мышцы качать. Так что… Готовься, спать иди, наращивай массу.

Маша сделал шутливый реверанс и поднялась к себе.

Да, сегодня встреча с Игорем уже не так болезненно вспоминалась… А вскоре, может быть, и вообще забудется…

Глава 7

В выходные съездить за собакой не получилось. С самого утра нагрянули гости. Маша еще спала, когда к ней в дверь осторожно постучали.

Она разлепила глаза, нехотя поплелась открывать и сразу же взвизгнула: на пороге стояла Оля.

– Ольга! Ты приехала?! Какая молодец! Проходи, сейчас я тебя… – засуетилась Маша. – Сейчас я переоденусь и будем пить чай! А Женька где?

– А он там внизу, с Василием Васильевичем в гараже, машину разглядывают.

– Матвеев что, новую машину купил? – удивилась Маша.

– Нет, это у нас она чего-то застучала, и вот они ремонтируют.

– Правильно делают. Пойдем, я тебе сейчас двор покажу, а потом мы с тобой соорудим завтрак.

– Я к завтраку все купила, – порадовала Оля. – Творог, молоко, сметану… а сахар у вас есть?

– Здесь все есть, пойдем во двор. Там у меня сад!

Не успели они обойти полянку перед домом, как к воротам подъехала еще одна знакомая машина.

– Ой! Девчонки! – радостно вскрикнула Маша. – Оль, смотри, тетя Лена с тетей Дусей приехали!

– Машка-а-а! – заверещала Дуська, вывалившись из машины. – Такая погода, я Ленку уговорила к тебе позагорать съездить! Оленька! Привет. А Женька где?

– А они вместе с Василием Васильевичем в машине ковыряются, – улыбнулась девушка.

– Ну вот, Дуська, – покосилась на подругу Лена. – У людей тут обычное семейное утро, а ты со своими загораниями! И чего тебе дома не сиделось?

– Машка! У Ленки опять с Витьком проблемы! Зараза, взял и продал новый Ленкин компьютер, а деньги пропил, ты представляешь? Сам уже третий день домой глаз не кажет. А эта дуреха изревелась вся. Вот я ее к тебе и вытянула… – сразу же выложила все Дуська, едва Лена отошла. – А чего, и в самом деле семейное, да? У тебя с этим… Василием чего? Роман, да? Оль, роман у них, да?

– Я не знаю, чего там у них, – пожала плечиком невестка, – но он очень похож на моего будущего свекра.

– Ага… – ошарашенно соображала Дуська. – Это как?

– Это никак, – прервала ее Маша. – Идем накрывать на стол! Лен, чего ты надутая такая? Такая погода! Вы, кстати, купальники привезли? А в чем загорать будем?

– Мы же хотели сначала завтракать… – растерялась Ольга.

– Но потом-то! – фыркнула Маша. – Потом все на пляж! Только я не знаю, есть здесь где-нибудь пляж поблизости или нет…

Решили сделать пироги. Вроде бы и быстро, и по-домашнему, и гостей встретить не стыдно.

– Женя, – распоряжалась Маша. – Съездите с Оленькой в кулинарию, здесь недалеко, тесто купите. А мы пока с девчонками начинку сделаем.

– Как же он съездит, Маша? – подал голос Матвеев. – У него ж машина крякнулась!

– Так на твоей съездите! – не видела проблемы Маша.

– А какое тесто брать? Простое? Там еще слоеное какое-то есть.

– Возьмите и того, и другого, – встряла Дуська. – Девчонки, я так люблю слоеные пирожки! Одно плохо – меня с этих пирожков разносит, как колоду… Василий! Слоеного два килограмма купите!

Матвеев с ребятами уехали, а подруги приступили к расспросам. Но ничего вызнать не успели.

– Вы чего сегодня? – смеялась Маша. – Сговорились, что ли?

– Почему? – не понимала Дуська. – Ну да, сговорились, я позвонила Ленке, а она…

– Да Маша не про нас с тобой говорит, – пояснила Лена. – Вон Веранда наша вышагивает. Интересно, на чем она приехала?

– Как это на чем, девочки?! – веселилась Маша. – У нее теперь новый кавалер! Жорик! С машиной! И главное…

– Молодой! – хором взревели подруги.

– Так, всем привет, – деловито подошла Вероника. – Чем вы тут занимаетесь? Опять килограммы наращивать будем? Завтраки готовите? Творожок с деревенской сметанкой?

– Еще и пирожки сейчас будут, – похвасталась Маша. – Ты, Вер, я вижу, не одна?

– Ну да… как бы я одна к вам добралась? Я с другом… Познакомьтесь, очень интересный мужчина, очень… Георгий! Жора! Жора, черт возьми! Дорогой, куда ты подевался-то?

– Он в гараж юркнул, я видела, – сообщила Маша. – Только там наших мужчин нет, они поехали за тестом. И Ольга с ними.

– Значит, с мужиками его потом познакомим, – решила Вероника. – Тем более что Матвеева он уже знает.

– Странно, – переглянулась с Леной Дуська. – И когда это они успели познакомиться?

– Жорик работает у Матвеева, – пояснила Маша. – Водителем.

– И не водителем, а начальником транспортного отдела! – дернула плечиком Вероника.

– А в отделе одна машина, да? – уточнила Ленка.

– Неважно! – отмахнулась Вероника и заверещала на весь двор: – Жо-о-о-рик! Мы тебя жде-е-ем!

Жорик был добродушным, улыбчивым толстячком. На его голове топорщился веселый ежик, глаза смотрели хитро, а губы он сдерживал, чтобы не улыбаться.

– Здрасте, девоньки! – появился он из гаража. – Это ж сколько красавиц-то, а? Малинник!

– Жора, Жора, не расслабляйся, – волновалась Вероника. – Просто протяни руку и познакомься… Это Леночка, она у нас… Жора! Чего ж ты обниматься-то сразу?!

Жора обнял всех, с кем познакомился, так он показывал свое искреннее расположение. Правда, Вероника от этого была не в восторге, но Жоре как-то удалось еще не попасть к ней под каблук.

– Леночка! У вас изумительные пальчики! – вел светскую беседу приятный гость. – Не с деньгами ли вы работаете?

– Ты посмотри, – восхитилась Лена. – Угадал! Я главный бухгалтер!

– Бож-же мой! То-то я сразу к вам прямо какую-то тягу почувствовал! Прямо…

– Жора! Тебе давно к культуре надо тягу чувствовать! – негодовала Вероника. – К театру, например! К кукольному! В моем лице!

– Уй! Какой замечательный мужчина! – взвизгнула Дуська. – Лен, а ты еще ехать не хотела! Да мы тебя сейчас быстренько за этого Жорика посватаем. Правда, девочки?

– Ни фига не правда! – топнула ножкой Вероника. – Я вообще… мы, наверное, зря приехали, я смотрю! Того и гляди прямо из-под носа хорошего мужика уведут!

– Молодого! – опять хором рявкнули дамы и расхохотались.

– Ой, ну прямо ненормальные какие-то, честное слово, – только разводила руками Вероника.

– Жора, помогите мне стол перенести вон туда, – попросила Маша.

Лена стояла к столу ближе, поэтому за край стола ухватилась она. За другой – Жора. А возле них встревоженной вороной металась Вероника.

– Жора! Отпусти немедленно стол! Нет, Жора, ты не отпускай… Лена! Стол отпусти! Я сама его с Жориком утащу! Маша! А у тебя другого стола нет? Дай Ленке другой стол! Пусть одна таскает! Чего она к моему Жорику прицепилась?

Они и не заметили, как вернулись мужчины вместе с Ольгой, и шуму прибавилось.

– О-о! Жорж! – обрадовался Матвеев. – Здорово, что вы приехали! А у нас тут небольшой праздник. Непредвиденный. Все собрались… Девчонки, а пироги готовы уже?

– Из чего? – смеялась Маша. – Вы только что тесто привезли.

– Мам, мы на всякий пожарный три килограмма взяли, хватит? – спрашивал Женька.

– Хватит, – кивала Маша.

– А что, мы одни пироги будем есть? – интересовался Жорик. – А выпить?

– Жорик, выпивка нас совсем не интересует, – напомнила Вероника тоном учительницы. – Ты за рулем.

– Так я никуда и не поеду больше, – таращил глаза Жорик. – Здесь и останусь ночевать! Куда ж мне, когда здесь столько красавиц? Василь Васильич, у вас лишняя кровать найдется?

– Найдется, – кивнул Матвеев. – У нас все есть.

– Жорж! – рявкнула Вероника. – Не забывайся! Для тебя больше женщин не существует! Они все умерли. И осталась только я!

– Какой ужас, – тихонько вздохнул Матвеев.

– Умерли? – печально переспросил Жорик. – Помянем, мужики…

– Да что ж такое-то?! – заверещали женщины. – Ты на них посмотри! А ну марш пироги стряпать!

Поздно вечером все сидели у костра, сытые и расслабленные. Весь день они только и делали, что ели, загорали, плясали на улице, и сейчас хотелось покоя. Дуська с Ольгой красиво пели, Маша ворочала дровишки в костре и просто радовалась приятной компании. Ни о чем плохом думать не хотелось. Рядом сидел Матвеев и подсовывал Маше тоненькие щепки. Женька вместе с Жориком занимались шашлыками, Лена тихонько слушала песни и думала о чем-то своем. К ней то и дело подходил Жорик и интересовался, все ли в порядке.

– Маш, – подсела ближе к подруге Вероника. – Слышь, чего… А давай Ленку… Пойдем, отойдем, чтобы нас никто не слышал.

Маша нехотя поднялась. Опять у Вероники какие-то сумасшедшие идеи.

– Маш, я вот думаю… А давай мы Матвеева с Ленкой сведем, а? – вдруг выдала Вероника. – Ну чего она от своего этого Витеньки оторваться никак не может? Сколько ж ему можно из нее кровь пить? А Матвеев мужик хороший.

– Вер, – задумчиво проговорила Маша. – А чего это мы Матвеева все время куда-нибудь приткнуть пытаемся? То к тебе, то теперь вот к Ленке? Он что, мешает кому-нибудь, что ли?

– Не мешает! Но только… чего ж хорошему человеку зря пропадать, когда свободные женщины имеются?

– И чего ты все за Ленку решаешь?

– А кто еще решит? Сама она сроду от своего Витеньки не избавится!

– Не трогай ее, пусть сама думает, – посоветовала Маша.

– Ага! А пока она думать будет, мой Жорик ей сто свиданий назначит! Он прямо с нее глаз не сводит, негодяй! А ведь еще утром такие дифирамбы мне пел!

– Так ты поменьше ори, – заметила Маша. – Чего ты его сразу строить начинаешь? Он нормальный, интересный, взрослый мужик, а ты с ним как с дитятей: «Жорик, не лезь, Жорик, не хватай!» Встань рядышком с ним, возьми его под руку и виси на руке. И главное, рот не раскрывай. Твой Жорик сам за десятерых болтать умеет.

Вероника вздохнула, на секундочку примолкла, но потом не выдержала:

– Вот и получается: Ольга с Женькой, Дуська со своим Лешкой, ты с Даровым, я с Жориком, и только Матвеев один, да Ленка черт знает с кем! Не хочешь и не надо, без тебя обойдусь.

Она тут же подлетела к костру и стала бурно подпевать Дуське и Оле. Из-за ее вмешательства песня тут же погибла.

– Василий, а у вас там новых бухгалтеров не требуется? – игриво спросила Вероника у Матвеева. – А то у нас Леночка замечательный специалист!

Леночка и в самом деле была прекрасным бухгалтером, однако работу она не согласилась бы поменять ни за какие коврижки. И теперь смотрела на Веронику с удивлением.

– А что такое? – уставился на нее Матвеев. – Лене требуется работа?

– Н-нет… – покачала головой та. – Я ж с восемнадцати лет на одном месте.

– Ну вот! – подскочила Вероника. – Восемнадцать лет на одном стуле! Сколько ж можно?

– Вер, уймись, а? – тихонько попросила подругу Маша.

– Маш, кстати, а чего это сегодня с нами Дарова нет? – спросила вдруг Вероника. – Как раз бы были все по парам. То у вас любовь не поймешь какая, а то ты тут одна… мешаешься со своими советами…

Маша не нашла что ответить.

– А если не по парам, то что, вечер не удался, что ли? – пожал плечом Матвеев. – По-моему, и так все прекрасно… Девчонки, ну чего вы замолчали? Такую хорошую песню пели…

Вероника примолкла, подошла к Жорику и, как учила Маша, ухватила его под руку.

– Мам, а как Федор? Освоился? – спросил Женька у матери, заметив, что та не слишком весела.

– Хорошо, – отозвалась Маша. – Ему здесь нравится.

– Да ничего хорошего, – проговорил Матвеев. – Скучно ему, надо собачку купить. А мы не знаем, какую.

– А вам куда надо? Вы собаку дома будете держать или на улице? – заинтересовалась Лена.

Ленка вообще раньше была заядлой собачницей. И сейчас бы давно себе завела псинку, но уж больно Виктор не терпел животных.

– Нам охранника надо, – пояснил Матвеев. – Овчарку, дога, например.

– Можно и дога, только он у вас на улице жить не будет, – со знанием дела заявила Ленка. – Это тонкая порода. Для каминных залов.

Матвеев так заинтересовался, что даже подсел к Лене поближе.

– Лен, а какую ты посоветуешь?

– Опять же, – рассуждала Лена, – если собаку даже дома держать, она все равно охранником будет. Они же, собаки, такой гам поднимут, если кто во двор войдет! У них же чутье.

– А ты… Лен, ты думаешь, надо завести не одну собаку? – прямо в рот смотрел ей Матвеев.

– Можно и не одну. Это уж как хозяева решат.

– Лен, поедем завтра со мной собаку выберем, а? – заканючил Матвеев. – Я сам тебя заберу, потом отвезу. Поедем.

Маша этот разговор тоже слышала и… отчего-то ей было это не совсем приятно. Конечно, Ленка лучше ее разбиралась в собаках, но… Но ведь сначала Матвеев приглашал ее, Машу. И правильно – собака же здесь жить будет! А теперь Ленку позвал зачем-то…

– Да мы сами съездим, – дернула она плечом. – У Лены завтра, может быть, дела!

– Ну да, – кивнула Ленка. – Мне завтра надо по магазинам пробежаться, на целую неделю продуктов закупить. А то потом опять начнется рабочая неделя, мне некогда будет.

– Ле-е-ен, – как мальчишка, заканючил Матвеев. – Ну давай съездим за собачкой, а потом я сам с тобой по магазинам бегать буду, а? Ну, Лена… Лена, пойдем, я тебе что-то покажу!

Он поднялся, взял Лену под руку и повел в дом.

Маша хотела было пойти за ними на правах хозяйки, но Вероника так язвительно на нее смотрела, что об этом пришлось забыть.

Маша подсела к девчонкам и стала подпевать. Сильно и гордо, чтобы всякие там Матвеевы слышали, что ей не скучно, а весело. Правда, песня была совсем не веселая, прямо скажем, печальная была песенка, и на Машин фальцет тут же отреагировали неблагодарные слушатели.

– Машк, ты б закрыла рот-то, – раздался вдруг голос тети Глаши из-за забора. – Девки-то без тебя как славно пели, ты ж вечно все испортишь!

Маша подавилась очередной нотой и петь прекратила. Теперь сидела возле костра, надувшись как мышь на крупу. Выручил неугомонный Жорик. Он подскочил к хозяйке дома и галантно поклонился:

– Я приглашаю вас на тур… медленного танца, – подхватил он Машу за талию. – Пусть девочки нам поют, а мы будем порхать на радость зрителям!

Теперь уже Маша танцевала с Жориком и ехидно поглядывала на Веронику – что, съела? Та же едва скрывала неудовольствие, а едва девчонки закончили петь, как тут же заявила:

– Жорик, у меня разболелась голова. Отвези меня домой, я тебя очень прошу.

– Вер, – растерянно развел руками Жорик. – Так я ж рюмку выпил. Как теперь за руль-то? Я ж говорю, давай здесь останемся. Василь Васильич мне разрешил и даже кровать уже свободную выделил. Да и… мы только веселиться начали.

– Ах! – покачнулась Вероника и аккуратненько рухнула прямо в руки Жорика. Тот немедленно должен был догадаться, что с его дамой сердца приключился обморок. Но он никак не мог догадаться, а все пытался поставить Веронику на ноги. Та упрямо ноги подгибала – у барышни в обморочном состоянии ноги должны быть ватными, это она твердо помнила!

– Нет, ну я не знаю… – и в самом деле не знал что делать Жорик. – Маш, ты на нее хоть водой попрыскай, что ли?

– Не поможет, – усмехнулась Маша. – Если ты ее сейчас же не увезешь, она будет рушиться в обмороки каждые пять минут.

– Что ж ты будешь делать… – хмурился Жорик. – Прямо… надо же, такая слабая оказалась… Наверняка вела нездоровый образ жизни…

– Сам ты алкаш! – вскочила Вероника. – У меня-то как раз здоровый образ! Я привыкла к режиму, а сейчас уже времени… Дусь, сколько времени?

– Двенадцать, – отозвалась Дуська.

– Ну вот! Я уже как два часа должна принимать здоровый сон!

– Так пускай вас Ленка отвезет, – напомнила Маша. – Она не пила.

– Точно, – спохватилась Дуська. – Надо Ленку поторопить, мне уже Лешка семь раз звонил… Лен! Лена! Поехали домой, а то времени много!

В этот раз Лена собрала всех так же быстро, как и в прошлые разы. Тянуть резину она не любила. Правда, немножко пришлось повоевать с Вероникой – Жорик не хотел ехать ни под каким предлогом, а Вероника отказывалась ехать без него. Но после второго обморока Жорик на всякий случай все же согласился ехать. После Лены сразу же уехали и Женька с Олей.

– Жень, ну вы-то хоть останьтесь, – попросила мать.

– Нет, мам, – покачал головой Женька. – Мы завтра с утра телевизионщиков ждем, что-то каналы барахлят, так что…

– Да мы еще приедем. Вы не переживайте, – успокоила Ольга. – Нам так понравилось.

– И нам, – пожал руку Женьке Матвеев. – Приезжайте.

Маша только улыбнулась – отчего-то эта сцена жутко напоминала семейную идиллию: взрослые детки уезжают, а пожилые… зрелые родители их провожают. Картина маслом! А дальше полагается Матвееву взять Машу под локоток и бережно вести к дому, чтобы испить вечернего чаю и благополучно отойти ко сну. Вдвоем.

Но Матвеев не знал, что там полагается, он закрыл за Женькой ворота и обернулся к Маше.

– Какая все же интересная женщина эта Лена, – отчего-то вдруг сказал он.

– Хм… она всегда такая была… обыкновенная, – дернула плечиком Маша и заторопилась в дом.

– Маш, мы завтра с Леной едем щенка выбирать, может быть, и ты с нами, а? – уже в доме спросил Матвеев.

– А я зачем? – фыркнула Маша. – Я не такая сведущая в… кобелях.

Она поднялась к себе и закрыла дверь.

Отчего-то на душе стало так тоскливо… Вот не везет ей в личной жизни, ну что ты будешь делать? Этот Игорь опять вспомнился…

– Маш, – тихонько постучался в дверь Матвеев. – Маша…

– Господи, да как вы мне все надоели! – вскочила с кровати Маша, подбежала к двери и с шумом ее распахнула. – Ну что еще?

– Ты телефон внизу забыла… А он звонит… – тихо сказал Матвеев, протягивая ей телефон и грустно глядя на озлобленную женщину.

Звонил Даров. Игорь. Маша уже совсем было хотела взять трубку, но… звонки прекратились. Перезвонить? Нет, ничего хорошего он уже не скажет, а если и скажет… Да что он еще может сказать, если он уже столько гадостей ей наговорил?!

Она залезла под одеяло, накрылась с головой, да так и уснула.

Утром, когда она проснулась, Матвеева уже не было. Это было и к лучшему, пусть они со своей Леночкой едут выбирать щенка или кого там, а она… у нее и здесь дел по горло.

– Федор! Феденька, ты где? – насыпала в кошачью миску сухого корма Маша. – Голодненький мой, вон как животик подтянуло…

Голодненький кот на сухой корм даже не посмотрел.

– Понятно, – вздохнула хозяйка. – Опять тебя Матвеев накормил сырым мясом… Федор, что с тобой стряслось? Ты же раньше на дух не переносил сырую говядину? Он тебе подсунул куриные грудки?

Она уже давно замечала, что куриные грудки кот обожал со всем пылом кошачьей души. И вот, пожалуйста, теперь мохнатый питомец наотрез отказывается есть готовый корм.

– Ну и ладно, – мстительно прищурилась Маша. – Вот принесет сегодня Матвеев щенка и начнет его любить, а про тебя забудет. Сам потом ко мне придешь.

Кот не сильно испугался, он два раза лизнул свой бок, скучно посмотрел по сторонам и подошел к двери. Маша выпустила хищника во двор и сама заторопилась – надо было до жары успеть прополоть клумбы. Или то, что она считала клумбами.

На участке, к ее глубокому удивлению, все блистало чистотой. И когда только Матвеев успел выдрать всю траву? А она и не заметила. И что ей теперь делать? Пожалуй, надо полить цветочки. Их тоже привез откуда-то Матвеев и посадил прямо перед домом, на том самом месте, где у Маши когда-то была грядка с редиской. Цветы уже начинали зацветать, и оказалось, что где-то их растет много, а где-то – совсем пусто.

«Их бы рассадить…» – подумала Маша.

Однако без серьезной консультации к такому делу подступиться не отважилась. Придется сходить к тете Глаше.

Маша взяла в блюдечко конфет, печенья и направилась в гости.

– А-а, соседка, – встретила ее женщина. – А мой-то, слышь, опять на рыбалку подался… А ты и конфеток принесла! Вот и умница. Сейчас и чайку попьем.

Уже за столом Маша расспрашивала, можно ли рассаживать цветочки, когда те уже набрали цвет, куда и что лучше посадить и вообще, что делать с одуванчиками – она их рвет-рвет, а толку нет.

Тетя Глаша важно подняла глаза к потолку и принялась вещать. Видимо, про эти самые цветочки она знала очень много, а спрашивали ее советов очень мало, потому что разговор растянулся надолго.

– Хорошо, спасибо, – закивала Маша часа через два, с трудом вклинившись в монолог. – Побегу я, а то…

– Да ты погоди, я еще тебе про петунью не рассказала, – никак не хотела расставаться тетя Глаша.

– Я, конечно, могу и про петунью послушать, – снова присела Маша, – но тогда все одуванчики к вам полетят. Я видела, они свои парашютики уже раскрыли и все, главное, к вам собираются!

– Нет уж, беги! – испугалась тетя Глаша. – На кой мне сдалися те парашютисты? Беги.

Маша прибежала в дом и в дверях нос к носу столкнулась с… Игорем!

– Ты?! – вытаращила она глаза и… и отступила ближе к выходу.

– Маш, – потупил взор Даров. – Я тебе звонил, но… но ты не отвечала… И я решил…

– Зачем ты приехал? – совладав с собой, холодно спросила она. – Мы уже все обговорили. С Матвеевым я про тебя не говорила. И не буду!

– Маша! – помотал головой Игорь. – Ну чего вспоминать тот разговор, я тогда…

– Хватит! – резко прервала его Маша. – Уходи!

– Но… Погоди, так же нельзя.

– Нам с тобой, Игорь, никак уже нельзя. Уходи.

– Ясно… – поморщился Даров, хотел что-то еще сказать, но… но так и не сказал, вышел.

Маша прошла в гостиную и без сил рухнула на диван.

– Сколько же он еще нервы трепать будет? – с сожалением произнесла она и вдруг ощутила, что… что больше не чувствует острой боли. Ей не хочется прижаться к Игорю щекой, трогать его волосы, держать его руку и слышать его голос… Может быть, оттого, что этот голос так много жестокого ей наговорил? И ее чувства убил страх? Теперь было просто гадко. Получается, что с работой у Дарова не срослось, может быть, что-то разладилось и с его молоденькой возлюбленной, у которой папа богатенький, и Игорь решил вернуться обратно к Маше? А чего? Простит… Не надо! Больше ей его не надо… Только на душе все равно скребли кошки.

– Ничего, сейчас вылечимся, – решила Маша.

Она быстро собралась, завела машину и поехала в «Солнышко». Это было то место, где ничего не надо было объяснять, где плохое настроение тает, как эскимо в жаркий день, где ее всегда любят и ждут.

Ее и в самом деле ждали. Во всяком случае, ей так показалось.

– Маша, ну как хорошо, что ты приехала, – встретила ее Зоя Афанасьевна. – Нам послезавтра уезжать, ты б кое-какие вопросы с директором лагеря решила, она просила тебя подойти.

Маша решила вопросы, потом позанималась с детьми, а перед самым отъездом неожиданно встретила свою давнюю знакомую Эмму – они учились в одном классе.

Эмка всегда была рыжая, как морковка, веселая и смешливая, и сейчас осталась такой же.

– Машка! – кинулась Маше на шею повзрослевшая одноклассница. – Ты ничуть не изменилась! Просто ничуть! А я, представляешь, к сыну, к Ромке приезжала! Он вон в том отряде! А у тебя тоже дети здесь?

– Мое дитя дома с женой телевизор смотрит, – усмехнулась Маша.

– А у тебя один? А у меня трое! Этот младшенький! Старшая уже внука мне родила, так что я бабушка! Рассказывай, как ты? Кого видела? С кем встречалась из наших? Я ж в районе все это время жила, как школу окончила, так сразу и замуж выскочила, и в район – фить! Умотала. Теперь только вернулись, полгода назад. Рассказывай!

– Что рассказывать… Веронику часто вижу, прямо уже все глаза намозолила, – усмехнулась Маша.

– Это Верку, что ли?! Шумихину?! – обрадовалась Эмка. – Как она? Актриса небось да?

– Еще какая!

– А Ленку Никитину? Она сейчас…

– Эммочка, душенька, ну я же жду тебя уже больше часа, – перебил Эмку мужской голос.

– Во! Маш, познакомься, это мой муж Саня… – весело обернулась к высокому мужчине Эмка. – Это, Маш, я из-за него всю молодость похоронила в захолустье… Сань! Дай Маше руку, это ж моя близкая подруга!

– Саша, – вежливо поклонился мужчина. И обернулся к Эмке: – А руку целовать или как?

– Маш, тебе руку целовать? – озабоченно спросила Эмка. – А то он из района, фиг знает, как тут принято… Не надо, Сань, лучше иди посиди в машине, мы тут поболтаем немножко…

– Эммочка, а ты пригласи свою подругу с нами, вот и наболтаетесь. Как раз уложитесь.

– Точно! – обрадовалась Эмка. – Поедем с нами, Машка! Даже не спорь! Это такое чудо! Только подумай – здесь жара, на улице сплошная баня! А там – большущее озеро! Домики! И фестиваль бардовской песни! Это ж… это ж сказка! «Лето – это маленькая жизнь!», даже не думай отказываться.

Маша растерялась.

– Да я… как-то не сильно готова…

– А чего готовиться? На два дня едем! Какая готовка? – поддержал супругу Саша. – Ничего не надо.

– У меня даже купальника с собой нет, как я в озеро полезу? – еще немного посопротивлялась Маша.

– Хорошо! Сейчас будем проезжать мимо магазина – купим! – не было никаких проблем у Эмки. – Денег нет – мы одолжим, отдашь, когда сможешь! Мужа по телефону вызови. Мы его у магазина и подождем.

– У меня нет мужа, – сразу расставила все точки над «i» Маша.

– Поедем – будет, – успокоил Саша. – По машинам!

Больше их напору Маша сопротивляться не могла. Она села в машину и поехала за темным джипом одноклассницы.

– И в самом деле, а чего мне? – пожала плечами Маша. – Сейчас только Женьке позвоню…

У Женьки телефон был недоступен, у Оли тоже. Пришлось позвонить Веронике.

– Вер, я сейчас уезжаю… – начала говорить Маша, когда та взяла трубку. – Ты…

– Маша, я все поняла, ты уезжаешь, – протараторила Вероника. – Прости, мне сейчас некогда!

– Вер, не теряйте меня.

– Господи! Да как тебя потеряешь? Я уж и не пытаюсь…

И отключилась.

– Ну и ладно, – не расстроилась Маша. – Было бы сказано.

На озеро они приехали уже под вечер, и Машу сразу же захлестнули воспоминания. Вот так же раньше они ездили с друзьями на озера… Эх, какие ж молодые были! И Дуська тогда еще только-только начинала дружить со своим первым мужем, и Вероника была… Да, а Вероника была с парнем… Как же его звали? Саша? Володя? Блин, из головы вылетело. Хороший такой парень был, летчик, за Веркой так бегал… Она им крутила как хотела. Тоже молоденькая была, хорошенькая такая… Жаль, что у них не вышло… Ленка тогда по своему Витеньке сохла. Он еще не пил, был красавцем и на Ленку внимания не обращал, гад такой. А Маша в то время уже собиралась замуж за Толика… А ждала Дарова… она до последнего его ждала… А теперь что? Так легко отпустила? Он же сегодня специально приходил, чтобы… чтобы извиниться, чтобы с чистого листа…

– Маш! Ты уснула, что ли? – окликнула ее Эмка. – Ты какой домик занимать будешь? Смотри, у нас двухэтажный, на четверых, давай с нами!

Маша поселилась с ними. А позже к ним подселили еще одну незамужнюю дамочку – веселую черноглазую Ирину. Почему Ирина была до сих пор не при муже, для Маши так и осталось загадкой, потому что этой смешливой женщине мужчины просто не давали проходу.

Не успели они с Ириной подойти к озеру, как тут же к ним подскочил довольно видный кавалер:

– Девушки! Вы не купаться ли? И без мужского надзора? Не пущу! Лучше убейте меня сразу.

Иришка на него даже глазом не повела, а Маша только весело фыркнула.

– Девушки! Давайте знакомиться! – не отставал мужчина. – Я настоятельно требую и… и все равно же не отстану.

– Уйди, Тишка, – отмахнулась Ирина. – Мы с незнакомыми дяденьками не разговариваем.

– Вот я и требую познакомиться! Меня Тихоном зовут, а вас?

– Удивил, – дернула плечиком Ирина. – А меня Иннокентием Петровичем. Прошу любить и жаловать.

– Ирка, не балуйся! – строго погрозил Тихон. – Тебя Иннокентием-то никогда не звали. Вот мама твоя опечалится, когда узнает, кем ты теперь стала.

Женщины плюхнулись в воду, но в одиночестве проплавали недолго. На берегу их поджидал уже не Тихон, а двое незнакомцев.

– Ир, как вода?

– Тепленькая, – смешно сморщилась Ирина и обдала мужчин брызгами. – Не трусьте.

– А чего тогда вылезаешь? Давай обратно!

И мужчины как были, в белых шортах и футболках, рухнули в воду, увлекая за собой Ирину, а заодно и Машу.

– Ир, ты чего, весь берег знаешь? – удивлялась Маша, когда они наконец добрались до домика.

– Да что ты! Не весь! Это наши, из Дома культуры. Мы там гитарой занимаемся. Ну и сюда приехать – святое дело. Вот все здесь и тусуемся. Вечером посмотришь – мы выступать будем.

Вечером Маша посмотрела.

На большой поляне развернулась сцена, а зрители сидели прямо на траве. И никаких тебе микрофонов, никаких бэк-вокалистов, только гитара и исполнитель. А больше ничего и не надо. Как тут пели! Каждая песня будто бы для тебя написана. Как будто ты о чем-то думал, а кто-то тихонько твои мысли подслушал и превратил их в красивую, негромкую песню.

– Маш, – толкала в бок Эмка. – Может, и мы споем, а? Мы ж пели в школьном хоре.

– Ага, – кивнула Маша. – А потом этот хор из-за нас с тобой и распустили.

– Вот почему меня бог голосом обидел, ты не знаешь? – досадовала Эмка.

Муж Саша, как мог, ее утешал.

– Дорогая, ну что ты, голосом тебя не обидели, у тебя слуха нет, а это пострашнее будет.

Эмка только тяжко вздыхала и снова начинала мурлыкать, подпевая очередному исполнителю.

Маша услышала и Тихона, который сегодня так хотел с Ириной познакомиться, и тех веселых мужчин, которые купались прямо в шортах, и саму Ирину, конечно. Ирина пела неподражаемо. И голос у нее был изумительный – высокий и чистый-чистый. Прямо лучиком каким-то вверх поднимался. Так не хотелось, чтобы заканчивалась ее песня…

Уже утром, когда солнце светило совсем не робко, поляна опустела.

– Ир, спой еще, а? – канючила Эмка. – Давай сейчас придем в домик и ты споешь, а?

– Да я спою! – смеялась Ирина. – Только не сейчас, надо же людям отдохнуть.

– Так они пускай отдыхают, а мы слушать будем, – не уступала Эмка.

– Эммочка, но ведь и сама Ирина устала, – напомнил Саша.

– Серьезно? – вытаращилась Эмка. – Ты, Ир, устала, что ли?

– Есть немного… – кивнула Ирина. – Мне б сейчас до подушки.

Но когда Маша и Ирина добрались до подушки, сон куда-то делся.

– Ир, ты так пела… И песни какие-то все грустные… – вспомнила Маша и неожиданно для себя спросила: – А ты почему не замужем?

Ирина поправила подушку, села и задумалась.

– Знаешь, Маш… У меня был муж и огромная любовь… как мне тогда казалось. Мы оба молодые, он неотразим, я прекрасна, не жизнь, а сказка. А потом все куда-то делось. Причем сразу же после рождения дочери.

– А он не хотел ребенка? – спросила Маша.

– Не то чтобы не хотел, но… Я тогда в ансамбле пела, и у нас такой удачный руководитель был, замечательный человек. Он наш ансамбль все время за границу вывозил. А заграница в то время это совсем не то, что сейчас. Это тебе и фирменные шмотки, и еще кое-что… Сама-то я фарцовкой не занималась, не до этого было, а вот Пашенька мой серьезно на этом зарабатывал. Даже с нами специально ездить умудрялся. А когда Настя родилась, мне уже не до заграниц было. Ну и Пашку без меня брать перестали. Вот тогда и началось. Чего я тогда только не наслушалась… Причем каждый день мне это выговаривали, да по нескольку раз… А мой руководитель Валера, Валерий Николаевич, тоже мужик молодой, он возле меня все кругами ходил: «Ирочка, ты не переживай, мы будем тебя ждать сколько надо».

– И дождались? – уже не терпелось узнать Маше.

– Дождались бы, если бы я не была такой дурой… – вздохнула Ирина. – Я потом с Пашкой развелась, и Валера уже открыто предложил мне его женой стать. Настю хотел удочерить. Он к ней очень хорошо относился, а уж ко мне-то…

– Не пошла за него?

– Нет. Думала, пройдет время, все образуется, Павлик одумается, и заживем мы с ним опять долго и счастливо. А того не понимала, что Павлик уже другой, изменился Павлик. С какой-то старой тетушкой жить стал, за деньгами ее погнался. Думал, что та умрет, а все ему достанется. А досталось детям. А Валера… Он столько для меня сделал… Ждал, помогал и все время был рядом. А мне не нужен был.

– А потом что?

– А потом он уехал за границу… – вздохнула Ирина. – Устроился там, женился, девочка у него… Ирочка…

– Красиво… – задумчиво проговорила Маша.

– Это еще не все, – усмехнулась Ирина. – Был юбилей ансамбля, отмечали шумно, пригласили всех стареньких и меня тоже. И Валера приехал… Маш, представляешь, увидела его и пропала. Все! Как будто кто в ухо шепнул! Ведь столько лет рядом был, не замечала, а тут… ты не подумай, мне не деньги его нужны, не заграница, не его там всякие достижения, сама, слава богу, состоятельная, поднялась… Как посмотрю в его глаза, так сердце заходится. А он… Он со своей женой приехал. На нее смотрит, как… как когда-то на меня.

– А на тебя как?

– Да обыкновенно! – махнула рукой Ирина. – Увидел, обрадовался, конечно. Обнял, хохочет… Даже в щеку чмокнул, а у самого глаза… холодные.

– Да… – вздохнула Маша. – Вот если б кто нам молодым тогда сказал, как…

– А, ничего бы не было, – снова отмахнулась Ирина. – Разве молодые что слушают? Самое обидное, что у дочери моей, Насти, вся моя история повторилась. Все до капельки! Тоже влюбилась в щеголя, а рядом парень замечательный ходил. А этот щеголь тоже думал – если мать состоятельная, значит, и зятя будет кормить из золотой ложки, а я Насте помогаю, конечно, но… на шею себе сажать никого не собираюсь. Тем более что зятек мой, Игорек, сам уже большенький, Настьки-то вон на сколько старше. Ну и все, сбежал. Денег не дали, так не доставайся же я никому, называется.

– Игорек… – горько усмехнулась Маша. – Прямо как Дарова звать.

– Дарова? – насторожилась Ирина. – Так он Даров и есть. Зять мой. Даров Игорь Андреевич.

Машу будто кипятком окатили. Ничего себе! А как же… у него ж паспорт чистый совсем! Хотя… паспорт чистый, а ведь сам говорил, что был женат… Один раз официально и еще раз гражданским браком… Интересно, сколько ж у него на самом деле было жен?

– А ты что, знаешь его? – спросила Ирина.

– Н-ну… Я с ним в одной школе училась, – уклонилась Маша от прямого ответа. – А… с Настей они что, официально были зарегистрированы?

– А как же! Официально! Только, паразит, девчонке паспорт замарал. Такой дрянью оказался…

– Но… Настя ж твоя его любила.

– Да он пока на мой кошелек заглядывался, знаешь, какие ей песни пел! Руки целовал! Мне каждый вечер к дивану – тапочки! Все щебетал: «Если б не Настя, я б сам на вас женился!» И ведь женился бы! А потом… Когда развелись, поверишь – еще полгода к дочери домой бегал вещи свои собирал. И не свои тоже. То за зубной щеткой забежит, то запонки у нас забыл, а потом Настя хватится – то денег нет, то кольца золотого. В последний раз даже компьютер новый уволок.

– Да что ты? – испугалась Маша.

– Серьезно тебе говорю, – кивнула Ирина. – Я Настьке купила ноутбук, так она домой пришла, а его и нет.

– А может, это и не Даров спер.

– Он сам и сказал. Говорит: «Это мне в качестве компенсации моих обманутых надежд». Ну не гад ли? Настька только тогда замок переставила.

– А в суд?

– Да разве докажешь? Он же тоже не дурак, он его обменял на обычный. Иди теперь, ищи… Да и… и не хотелось нам по судам таскаться. Лучше этого Дарова вообще не видеть, не слышать. Так что… Если тебе твой одноклассничек встретится, ты его гони в три шеи. Тот еще клоп.

– А ведь каким был… – вздохнула Маша. – Все девчонки у нас по нему сохли.

– И сейчас сохнут, вот что плохо…

– Девчонки, вы тут о чем? – постучалась к ним Эмка. – Мой спит, а я уснуть не могу. Ир, может, споешь?

– Эмка! Да мы спим уже вторые сутки!

Ира уже сонно сопела, а Маша все никак не могла уснуть. До чего же мир тесен. И дурная слава за тобой ползет черной змеей… Игорь… Надо же…

Глава 8

Два дня пролетели незаметно. Жара, солнце, приятная прохлада озера…

Возвращалась домой Маша почерневшая, будто головешка. А ведь сколько дома старалась загорать – только краснела и все, а тут – два дня, и как с Мальдивов!

Честно говоря, ехала и представляла, как Матвеев удивится.

Но… Матвеев, вместо того чтобы удивиться как следует и наговорить даме кучу комплиментов, вдруг заорал на весь двор:

– Федор! Федька, где ты там?! Выходи, мать наша явилась! – и уже откровенно рассерженный накинулся на Машу: – А что, вот так позвонить, предупредить, что вы в загул уходите, никак нельзя было?! Обязательно надо было весь город на уши ставить?! Тут все с ума сходят, а ей все по барабану! Ну ведь ладно, мне, сыну-то можно было звякнуть?!

Маша даже обиделась:

– А чего это ты налетел? Я звонила сыну!

– Ничего ты ему не звонила! Парень тоже ни сном ни духом!

– Пра-ально, Василек, так ее, – раздался от забора знакомый голос тети Глаши. – Ишь чего удумала – дома не ночевать! Вон грабельки еще возьми, да по спинушке, чтоб неповадно было вдругорядь.

– Нету у нас грабелек, – пробормотал Матвеев, – а то бы не удержался.

– Дык ты у меня возьми… щас… где ж они у меня были-то?

– Да вы совсем, что ли, очумели?! – взвилась Маша. – Какие, к черту, грабельки?! И вообще…

– Сыну звони! – перебил ее Матвеев. – Еще обижаться она надумала!

Маша горделиво прошла в дом, достала телефон. Все так и есть, зарядка уже села. Да и не брал телефон на озерах-то… А сколько неотвеченных вызовов! Женька одиннадцать раз звонил! Да что ж это Верка, с ума сошла, что ли?! Не сказала ему, где мать?! Это какой-то незнакомый номер… Игорь звонил два раза. Интересно, а ему что надо? После того разговора с Ириной его не только видеть, слышать не хочется! Альфонс!

– Женя, сынок… – подключила она телефон к подзарядке. – А что, тетя Вероника тебе не звонила?

– Мам, ну куда ты подевалась-то? – уже и сын начал выговаривать ей в трубку. – Мы тут с Матвеевым чуть с ума не сошли! Могла бы позвонить!

– Так я и звонила, но до вас разве дозвонишься!

– Не звонила ты мне! – рявкнул у нее под ухом Матвеев. – Я специально весь свой телефон десять раз пересмотрел.

– А я детям звонила, – огрызнулась Маша.

– Да никому ты не звонила! Захотелось тебе – взяла, забыла про все на свете и уехала! Хуже ребенка! А мы тут сиди и думай, что с ней, где она? Все больницы обзвонили! Совсем безголовая!

Маша взбесилась:

– Мог бы и вообще никуда не звонить! Ни по каким больницам!

– Да-а! Ты-то бы фиг беспокоиться начала!

– Да вообще, по какому праву?! – искренне возмутилась Маша. – Чего ты на меня накинулся-то? Надзиратель нашелся!

Она прямо полыхала вся от гнева. И Женька не поверил, что она звонила, и Верка, зараза такая, ничего не передала, и даже кот теперь на нее не смотрит, хвостом к ней повернулся! И… и этот еще туда же!

– Жандарм!

Матвеев выдохнул, подошел близко-близко и тихо сказал:

– Маш… Я не жандарм… Просто… я так за тебя испугался… Я… Маш, я не могу без тебя… Ну… Ты самая лучшая женщина… Мне никого не надо.

Маша оторопела. Вот уж не ожидала! Нет, ей, конечно, хотелось бы, чтобы Матвеев оказывал ей знаки внимания… Да чего там, она даже по ночам немножко представляла себе их роман… Но что он начнется в жизни, и так быстро…

– Никого? – ошалело спросила Маша. – Даже Ленки? Она ж… в собаках разбирается, умненькая такая…

– Мне не надо умненькой, мне нужна ты…

Маша крякнула. И как это понимать?

– Маш, я, наверное… люблю тебя, – вдруг выдохнул самое сокровенное Матвеев.

– И… как же это тебя… угораздило? – еще больше растерялась Маша. – Матвеев… ты… Ты ошибаешься, наверное. Ну не может такого быть, чтобы… Я не в том возрасте, когда в меня можно влюбиться с первого взгляда, я ж не совсем дурочка, понимаю… Так что…

– А я заранее побеспокоился, – улыбнулся Матвеев и посмотрел Маше прямо в глаза. – Я влюбился заранее, когда в тебя влюблялись с полувзгляда…

Маша захлопала глазами.

– Матвеев, у тебя бред?

Он закинул руки за голову, подошел к окну и заговорил:

– У меня этот бред уже знаешь сколько лет? Помнишь? Светлый-светлый коридор, окна огромные, кадки с какими-то цветами. Цветы большие, с большущими листьями… Открытые двери и… тоненькие девочки. Черный верх, белый низ. У тебя была самая коротенькая и пушистая юбочка. И танцевала ты лучше всех. А сама всегда такая серьезная, нахмуренная… Маш, ты больше не танцуешь?

Маша стояла, распахнув глаза. Неужели он… он видел, знал ее тогда?

– Мы с тобой учились вместе? – спросила она.

– Нет, мы приходили посмотреть на вас, у нас в школе девочки не занимались танцами. А я приходил смотреть только на тебя. Я с тебя глаз не сводил, все ждал, что ты мне хоть раз улыбнешься… Я бы был самым счастливым на свете.

– А я? Я не улыбалась?

– Ты даже никогда не отличала меня от моего брата… Да и не пыталась особенно. У тебя был другой свет в окошке. Даров!

– Ты… Близнецы? – вспомнились Маше два ее молчаливых поклонника. – Матвеев! Ты одни из тех близнецов, да?! Точно! Я помню! Два совсем одинаковых мальчика! Я помню!

– Мы совсем не одинаковые с Ванькой были. Нас вообще никто не путал. Только ты не хотела различать, тебе было неинтересно.

– Матвеев… – счастливо пробормотала она. – Это же… это ж так здорово! Но… Такого просто не бывает! Ну скажи, что ты все выдумал, а? Я не верю!

– Да? А когда ты упала, подвернула ногу и мы тебя с Ванькой до дома тащили на доске, это была выдумка?

– Да… – хохотнула Маша. – Тащили… А почему на доске-то?

– Ты была маленькая, легонькая, я тебя запросто и сам бы, один на руках донес. Но… ты Ваньке тоже нравилась. И чтобы не ссориться, кому нести, мы взяли доску за оба конца, тебя посадили на середину и тащили вместе.

Маша прикрыла ладошками глаза. Да! Такое было! Она подвернула ногу, и боль была дикая. Ее надо было в травмопункт, и тащили ее двое мальчишек. Одинаковых, как две капли воды… Было…

– А чего ж ты Ленку не помнишь? – спросила Маша. – И Дуську, и Веронику. Они ж вместе с нами учились!

– Я ж говорю, мы из другой школы, я ваших и не знал никого… Только тебя. Ну и мальчишек из спортсекции. Дарова – вашу звезду… Его тогда кто не знал!

– А он знает, что вы со школьной скамьи знакомы?

– Еще бы! – перекосился Матвеев. – Он… Он в некрасивую ситуацию попал. У знакомого моего работал. Тот тоже мужик непростой. Ну и… то ли за дело ему всыпал, то ли просто друг другу не понравились. В общем, шумиха была приличная. А на одном совещании мы встретились у Игнатьева (это и есть знакомый, у которого Даров работал). И Игорь первый ко мне подошел. Да что там подошел – подбежал! Напомнил, как мы с ними в школе в баскетбол играли, как во дворах дрались, ну, то есть убедил, что мы друзья детства. Я, как мог, конфликт Дарова с Игнатьевым разрешил. Неприятно было, но чего не сделаешь ради друга детства-то… И на работу его к себе взял. Но, врать не буду, сначала Даров старался. А позже… Позже я стал понимать – может быть, Игнатьев был не так уж и не прав…

Маша не могла поверить.

– И все же… надо же, судьба так всех лбами столкнула, – задумчиво покачала она головой.

– Ну… не только судьба… Я тоже постарался… О твоем детском саде была передача по городскому телевидению.

– Помню, было такое, – заулыбалась Маша. – «Бизнес и мы», передача…

– Я тоже в некотором роде бизнесмен и передачами такими интересуюсь. Тем более наш городской бизнес. Когда увидел тебя… ты не сильно изменилась. Ты стала не хуже, а только лучше. И когда ты сказала на весь экран, что покупаешь дом в Ефимском районе, я дал задание Дарову поискать дом там же. Правда, я не думал, что он найдет именно твой дом. Тут уж и в самом деле судьба.

Маша вдруг рассмеялась:

– А я все не могла понять первое время – чего это ты на меня так странно смотришь? И… и еще меня интересовал один момент – мы когда приехали ко мне домой за документами, я еще и не знала толком, как тебя зовут, а ты… Ты сразу назвал меня по имени. Я уж думала, может быть, сказала тебе, да сама не помнила. Но… если честно, сильно тебя подозревала в мошенничестве.

– Меня?!

– А что я могла думать? Первый раз вижу человека, а он сразу меня по имени?

– В первый… мы с Ванькой столько лет за ней хвостом ходили, а она…

– А где сейчас твой Ванька? – вспомнила Маша про близнеца Матвеева.

– Так он за границей. Я ж тебе говорил – мой сын Димка к нему и уехал.

Маша не могла успокоиться. Такое далекое прекрасное прошлое, оно, оказывается, никуда не ушло! Оно стало чуть-чуть иным, но все равно здесь, рядом!

– И чего ж ты мне сразу все не рассказал? – пожалела Маша.

– А зачем?

– Может быть… может быть, у нас бы с тобой были… какие-то другие отношения…

– И я даже знаю, какие, – фыркнул Матвеев. – Ты бы не захотела видеть во мне изменившегося, взрослого мужчину, просто не смогла бы, ты бы видела меня все тем же пацаном, одним из близнецов.

Маша смотрела на него теперь совсем другими глазами. Он… был такой близкий и такой непонятный. Маша бы точно не удержалась, обязательно бы села первым же вечером и начала вспоминать все, что надо, что не надо, а он… Ждал, когда она увидит в нем мужчину? Хотел раскрыться по-новому? Для чего? Неужели и в самом деле… любит?

– Ага, – вдруг ни к селу ни к городу пробормотала она. – Меня, значит, ждал, а с Ленкой весь вечер по каким-то кустам шарахался.

Матвеев весело захохотал и грохнулся на диван так, что Федор недовольно вякнул и ушел спать в большой цветочный горшок с пальмой.

– Маш, а ты заметила, что ли? – сверкал глазами он. Потом добавил уже без смеха: – Ленка хороший человек. Только она несчастная… И чего она себя не ценит? Ею запросто можно заинтересоваться. Я бы так и сделал… если б не было тебя.

– Но я есть! Так что никаких Ленок, – игриво скомандовала Маша. – А раз так… у нас сегодня будет… ужин! Но только без всяких гостей! Будем сидеть вдвоем и… и болтать!

– Слушаюсь, моя королева… – склонил Матвеев голову… но на большее пока не отважился.

Он еще не понял – сумел ли он пробудить в Маше ответные чувства или же… или же придется еще ждать…

Вечером они сидели вдвоем за столом, пили, ели, и Маша болтала без умолку.

Она и сама себе удивлялась, насколько признание Матвеева ее окрылило. Она будто вновь стала той девочкой, которую влюбленный мальчишка готов был по любому зову тащить на руках хоть на край света! Господи! А ведь и в самом деле – был готов! Любил. А больше… Больше никто Машу так не любил за всю жизнь. Ни Толик, муженек законный, которому она родила прекрасного Женьку, ни Даров… А больше у нее никого и не было… И как же здорово знать, что ты для мужчины королева!

Они так и просидели с Матвеевым за столом почти до утра. А потом Маша поднялась и капризно заявила, что ей пора спать. И в самом деле, отдыхать на казенной кровати – это одно, а вот у себя дома – совсем другое. Так что после озер было самое время расслабиться в собственной постели.

Честно говоря, Маша думала, что Матвеев ее не отпустит или начнет приставать с поцелуями или – что уж совсем ужасно – ворвется к ней в комнату, повалит ее на кровать и… Какая пошлость все же в голову лезет…

Но Матвеев на приставал и на кровать не покушался. Он и сам был взволнован своим откровением и теперь ждал… ждал, каким будет следующий шаг Маши.

Она проснулась с легкостью необычайной. И сразу же забеспокоилась. А вдруг все, о чем вчера говорил Матвеев, сегодня забудется? Он просто застесняется, начнет себя вести по-другому, не станет на нее смотреть, не будет ей улыбаться, и тогда… тогда прекрасная сказка разобьется, как стекло.

Она еще лежала в постели, когда к ней в дверь кто-то уверенно постучал.

– Кто там? – подошла к двери Маша.

– Я уже вкрутил все лампочки в твою кухню, – раздался за дверью голос Матвеева. – Я уже пропылесосил диван! Я шваброй помыл все полы. Я покормил твоего кота, в конце-то концов! А меня кто-нибудь кормить собирается?

– Хорошо… – по-царски снизошла Маша. – Я… Я что-нибудь изобрету. Наверное.

Слышно было, как ноги Матвеева затопали по лестнице.

Маша осторожно выглянула из своей комнаты. Никого. Она еще осторожнее, на цыпочках, попыталась пройти в ванную, и тут ее схватили теплые, крепкие руки Матвеева.

– Попалась?! – прорычал он ей тихонько в ухо.

– А… А конфетно-букетный период? – пискнула она.

– Никаких конфет!

– И в самом деле, чего зря время тратить.

Они и не тратили. Теперь уже Матвеев не скрывал своих чувств, и Маша не переставала удивляться, как это она раньше не замечала такую глыбу нежности, любви, трепетности! Вот ведь слепая курица. А еще… еще, наверное, легкомысленная…

– Матвеев, я легкомысленная, да? – прижималась она к его плечу. – Ты меня теперь не будешь любить, да?

– Я уже было так и подумал сделать… – трогал ее волосы губами Матвеев. – Но ты вовремя исправилась. Прозрела, поумнела и ступила на верную дорожку. Надо тебе помочь.

– Да, Васенька, помоги. А то… этих дорожек столько!

– Как? И еще есть?

– Ой, я и сама не знаю, я такая ветреная… Но теперь я прямо на глазах становлюсь морально устойчивой!

И все же надо было вставать. Тем более что и есть хотелось невозможно.

Они готовили обед вместе. Оказывается, это так здорово, когда рядом толчется этот… невозможный Матвеев! Самый лучший человек на свете!

– Давай я лук почищу, – забрал он у нее нож. – А то ты сейчас разрыдаешься, мне придется тебя успокаивать, и я снова начну к тебе приставать, и мы оба умрем с голоду.

– Ну да! Ты сиди, смотри, как я хорошо готовлю, а я буду рыдать, а ты меня начнешь успокаивать… и нам все же придется умереть с голоду!

В это время зазвонил телефон Маши. Она бросила нож и стремительно кинулась к телефону.

Звонила Верка.

– А, Вер, это ты… – с облегчением протянула Маша. – Мне сейчас некогда, я тебе потом позвоню.

– Нет, Маш, погоди, я хотела узнать, – тараторила в трубку подруга. – А когда ты уезжаешь?

– Все, Вер, потом, – рявкнула Маша и отключила телефон. А потом обернулась к Матвееву: – Это Вероника. Прямо в такой неподходящий момент… Именно когда я говорить не могу.

– А если не можешь, что ж ты так к телефону рванула? – склонил голову Матвеев. – Думала, что Даров звонит?

– Да… Нет… – растерялась Маша. – Ну почему сразу и Даров? Просто… Нет, это совсем не то, что ты думаешь!

– Маш, – очень серьезно смотрел на нее Матвеев. – Мне неважно, что у тебя было до меня. Но… Ты никогда мне не ври, хорошо?

Маша хорошенько вытерла руки и села напротив Матвеева.

– Матвеев, я… я на самом деле думала, что это Даров. Но я просто боялась, что ты увидишь его номер и тебе будет неприятно. Вот и постаралась схватить. Ну, честное слово, я боялась тебя обидеть.

Он прижал ее к себе, чмокнул в макушку и пробормотал:

– А готовлю я все же лучше.

Выходные промелькнули незаметно, в понедельник Матвеев ушел на работу, а Маша собралась в детский сад. Надо было там хоть разок появиться после возвращения детей с дачи.

В садике она не задержалась – детей уже разобрали, и сейчас у всех работников начинался заслуженный недельный отпуск.

Маша заехала в магазин и умудрилась приготовить ужин к самому приходу Матвеева. Правда, она еще купила себе замечательное домашнее платье и теперь немножко волновалась, понравится ли она в нем Матвееву.

Тот вошел в дом какой-то не слишком радостный.

– Садись, Матвеев, я тебя сейчас кормить буду, – суетилась вокруг него Маша, ожидая комплимента.

Но вместо похвалы Матвеев отчего-то вдруг взглянул на Машу внимательно и спросил:

– А чего ты такая нарядная?

– Да так… Тебя вот встречаю… – засмущалась Маша, выставляя перед Матвеевым полную тарелку. – А тебе не нравится?

Матвеев только пожал плечами, потом отложил вилку и, вздохнув, спросил:

– Маш, а что, к нам сегодня опять Даров приезжал?

– Да что ты?! – вытаращилась Маша. – Ну с чего ты взял-то? Я уже его не видела… Да фиг знает сколько не видела! Ты… Ты мне что, не веришь?

– Если б не верил, жить бы с тобой не стал, – негромко проговорил Матвеев. И добавил: – Все равно это твой дом, как выяснилось.

– Ты! Ты, Василий, даже не думай! Ты… – Она налетела на него с кулачками. – Ты знаешь что?! Чтобы я больше не слышала, что это дом мой, ясно?! И вообще, бери замуж! А то научился говорить всякие гадости, да еще и ревнует меня!

– А ты думаешь, я потом тебя ревновать не буду? – слабо отбивался Матвеев. – Я ж тебя… Вот прямо так к себе пристегну наручниками, и будешь со мной повсюду ходить!

– И в офис твой?

– А туда в первую очередь!

Вечер закончился тихо и мирно.

– Ва-ась, а мы поедем в выходные собачку покупать? – перебирала его волосы Маша, когда после ужина они вместе смотрели какой-то сериал.

– Нет, Маш, собачку нам Лена уже выбрала, только надо подождать, щенки еще маленькие, их от суки еще не отняли. Но собачата – класс. Знаешь кто? Ротвейлер!

– Матвеев! Он нас с Федором сожрет! – вытаращилась Маша. – Нельзя было… колли какую-нибудь купить?

– Машенька, мне нужно, чтобы наш пес охранял самое ценное, что у меня есть, – тебя! – нежно посмотрел он на Машу. – Поэтому… ждем ротвейлера, а в выходные я поеду тебя с мамой знакомить. Так что готовься!

– Всегда готова! – подскочила Маша, по-пионерски салютуя.

Матвеев посмотрел очень внимательно и кивнул:

– Вот так, пожалуй… очень хорошо… Мне нравится твой подход к семейной жизни. А потом… потом мы с тобой поедем присматривать квартиру.

– Какую квартиру? – насторожилась Маша. – Кому?

– Ну… – замялся Матвеев. – Этот дом твой, а с моей стороны вроде бы и нет ничего. Я не хочу жить на твоей…

– Что ты придумал?! – взвилась Маша. – Какую квартиру ты себе собрался покупать? Это чтобы чуть какая ссора, и ты к себе, а я тут одна, да?

– А что, у нас планируются ссоры? – хитро вздернул брови Матвеев.

– Без легких ссор… недопониманий ни одна семейная жизнь не складывается, – печально вздохнула Маша. – Но… если нам с тобой деваться некуда, то волей-неволей нам придется жить рядом и общаться, и тогда мы быстро помиримся, а когда ты в одну сторону, а я в другую… можно и потерять друг друга.

– Маш, я не хочу, чтобы волей или неволей. Я хочу только по любви. И я куплю эту квартиру, – твердо заявил Матвеев. – Хотя бы для того, чтобы ты не считала меня альфонсом. Что я, мол, на твой дом позарился. Нет. Я решил. И в конце концов… Это ж неплохое вложение денег для нас с тобой, а?

Маша насупилась, тихонько вздохнула, но перечить не посмела, Матвеев умел принимать решения.

Утром Матвеев поднялся раньше Маши – ему надо было на работу. Тихонько спустился на кухню и включил чайник. Возле ног терся Федор – Матвеев всегда его утром кормил.

– Ну что, парень, так мышей и не ловишь? Хоть бы птичку какую поймал, Машу порадовал, – почесал он кота за ушком. – Ладно, парнище, ешь давай, а я… Я Маше кофе приготовлю… Хотя нет. Кофе остынет. Я ей лучше сделаю свежевыжатый сок. Где у нас там соковыжималка? Черт, еще б знать, как она работает-то…

Матвеев крутился возле соковыжималки, стрелки часов неслись вперед, и господин начальник явно опаздывал на работу. Но бросить это «сочное» дело ему и в голову не приходило. Он так хотел радовать свою женщину хоть в мелочах, хоть незаметно… вчера вот убрался везде, а сегодня… Ну надо же, опять ее халатик на диване, на самом видном месте валяется! Ну что ж ты будешь делать?

Он уже наливал сок в высокий, прозрачный бокал, и губы сами собой растягивались в счастливой улыбке.

Он и сам не понимал, что он нашел в этой обычной, уже не молоденькой женщине. На работе вон какие фифы, одна Юлька чего стоит… И ведь только позови. А эта… Маша не была роковой красавицей, мужчины не выворачивали шеи, на нее глядючи, но… Ни у кого не было таких губ, когда она смеялась! Никто не умел так удивленно вздергивать брови, и никто так умилительно не морщил нос, как она, когда чувствовала себя виноватой. И еще – он до сих пор видел в ней ту красивую, тоненькую девочку… Может быть, потому, что эта девочка все еще и жила в Маше.

Он был так счастлив, что даже боялся. А вдруг все исчезнет? Вдруг… Он просто не вынесет.

Теперь у Маши и Матвеева началась совсем другая жизнь. Светлая, теплая, наполненная подарками! И неважно, дарил ли он ей колечко с бриллиантиком или просто шампунь, а она ему какую-нибудь навороченную куртку или просто душистую подушечку в машину, главное, им хотелось радовать друг друга постоянно! Они сидели целыми днями дома и даже друзей не звали – они еще друг другом не надышались. Он купил себе прекрасный фотоаппарат и теперь щелкал Машу на каждом шагу: вот она спит, проснулась, вот она целуется с котом, вот вышла из ванной, а вот она в смешной шляпе полет грядку, на которой ничего не посадила! Они могли вечером уехать просто так, вслед за уходящим солнцем, и вернуться домой уже с первыми петухами. А потом она весь день отсыпалась, а он пил литрами кофе и старался выглядеть бодрячком, как говорила Юлька. Они хлебали счастье полной ложкой. И сами старались сделать друг друга счастливыми.

Вот и сегодня Маша открыла глаза и зажмурилась. Солнце било прямо в глаза.

– Ух ты! С самого утра такая погодка!

Она вскочила с кровати и тут же на столике увидела стакан с апельсиновым соком. Она до ужаса не любила апельсиновый сок, никогда его не покупала, но этот… Это же Матвеев ей приготовил! А ведь и правда! Он именно приготовил, а не купил сок в пакете! Потому что вчера покупал апельсины…

Она выпила сок до капельки.

– Федор! Федька! – весело кричала она, спускаясь вниз по лестнице. – А мне Матвеев сок приготовил, понял?! Бе-бе-бе! А тебе нет! Зато тебя покормил, я ж знаю.

Она подхватила кота и прижала к себе, уткнулась в его мягкую шерстку. Только эта ласка была предназначена не совсем Федору, она думала сейчас о Матвееве, но он был на работе.

– Федька, если б ты знал, какая я счастливая! – шептала она коту на ушко. – Матвеев самый-самый лучший. И если он позовет меня замуж… Нет, если он не позовет, я сама его уволоку! Потому что… потому что я так боюсь потерять его, Федька!

Уже ближе к обеду позвонила Зоя Афанасьевна. Дела требовали Машиного присутствия.

– Все, Федор, оставайся, – щебетала Маша уже на крыльце. – Никому не открывай. Я быстренько.

И она прыгнула в машину.

Работа захватила, но не настолько, чтобы приезжать домой затемно. И без того у Матвеева уже рабочий день кончился. Он уже наверняка приехал, а она все еще не дома!

Она заехала в магазин, быстренько накупила полную тележку и на полной скорости помчалась домой.

Возле ворот стояла матвеевская машина.

– Ага, – хихикнула Маша. – Машину в гараж не загнал, значит, мы с ним куда-нибудь поедем!

Она влетела в дом, бросила пакеты у порога и сразу же прыгнула на шею к Матвееву, который стоял к ней спиной.

– Ага! Попался!

Матвеев дернулся, повернулся и отшвырнул Машу на диван.

– Что ж ты липнешь? – заиграл он желваками.

– Матвеев, ты чего?! – Улыбка еще не сошла с ее губ, но сердце уже тревожно заколотилось.

Она заметила, что он стоит возле шкафа, а рядом с ним большая спортивная сумка, и туда Матвеев швыряет свои вещи с полок.

– Вась, что случилось? – растерянно спросила она.

Он молчал. Только губы сжимались все плотнее.

– Не молчи! Матвеев! Что случилось?! Ты уходишь?!

– Да!

Она подскочила к нему и, заглядывая ему в глаза, все пыталась выяснить.

– Матвеев, миленький, ну что случилось-то? Погоди… – Она бросилась доставать из сумки его вещи, нелепо пыталась повесить их обратно, но он снова сдергивал их с вешалки. – Матвеев, ну расскажи же, ну что произошло? Ты купил квартиру?

– Купил, – процедил он.

– Ну и что? И пусть… Только… ну зачем же сразу уезжать? – Она хватала его за руки, за сумку.

Он вдруг опустил руки, глубоко вздохнул и тихо прошипел:

– Маша. Уйди. Я… я видеть тебя не могу.

Ее будто ошпарили кипятком.

– У тебя… у тебя появилась другая… другая женщина?

– Неважно.

– Нет! – топнула она ногой. – Для меня важно! Если ты… если ты кого-то полюбил, я держать не стану! У тебя кто-то появился?

Матвеев взглянул ей прямо в глаза, криво усмехнулся, а потом четко произнес:

– У меня появилась другая женщина.

Быстро взял сумку и вышел.

Ей надо было бежать за ним, расспросить – какая женщина? Откуда она взялась? И когда он успел-то, если сегодня утром он еще сам приготовил ей сок. Маша не маленькая, она прекрасно понимает: приготовить сок – это может сделать только любящий мужчина, просто так, только для того, чтобы сделать любимой приятное. Так, значит, еще утром она была любимой? А что же случилось днем? Или… Или это случилось раньше? Или… Надо было бежать, но ноги совсем не слушались. А потом она услышала, как зафырчала машина и как стих вдалеке шум ее колес.

– Все… – безжизненно проговорила она. – Вот и все…

Глава 9

К Маше в кабинет без стука вплыла Вероника.

– Вот она! Сидит! Чего трубку не берешь, когда тебе хорошие люди звонят? – сразу же накинулась на Машу подруга. – Больше месяца прятаться – это как у тебя только сил хватило?

– Вер, привет, – улыбнулась Маша и поправила очки.

– О, а похудела-то как! – покачала головой Вероника. – С Даровым, что ли, разбежались? Да я тебе сразу говорила, что он редкостная пакость! И нечего из-за него переживать, надо же, так высохла!

– Вера, ты чего пришла-то? – постаралась улыбнуться Маша.

Ей так не хотелось бередить рану… Подруги так и не узнали, какой пылкий и скоротечный роман был у них с Матвеевым. Она никому не говорила. И не потому, что скрывала, просто… просто некогда было – они с Матвеевым дрожали над каждой минутой, когда оставались одни. И не до звонков им было, и не до подруг, и не до друзей… Правда, потом… потом было так тяжело… Она столько раз спрашивала себя: что же она сделала не так? Чем обидела? В чем виновата? Спрашивала, искала ответа… и не находила. И от этого каждый раз так жгло в груди… Почему о Дарове, которого она любила со школьной скамьи, она не вспоминала? Почему его предательство, оскорбления она перенесла намного легче? Потому что от Дарова ее спасал Матвеев? А от него самого спасения просто не было.

Маша даже дом хотела продать, но Женька с Ольгой не дали. Теперь там сами живут. А она… она сначала выла волчицей, пока тетя Глаша не стала отпаивать ее какой-то мерзостью, а потом… потом пришла апатия. После все немного успокоилось, и по настоянию детей она съездила на двадцать дней за границу, развеяться, потом… потом с головой ушла в работу. И еще – она строго-настрого запретила себе вспоминать все, что было там, в том красивом, сказочном доме. Слишком дорого ей обошлись сказки – сначала Даров, потом Матвеев… Хватит. И номер телефона она поменяла. И с подругами не общалась. Она вообще ни с кем не общалась. Женька ругал ее каждый день, а Оленька, та даже хотела записать ее к психологу. Но Маша сама справилась. Да еще тетя Глаша помогла, дай ей бог доброго здоровья…

И вот теперь Вероника… она, глупенькая, все еще думает, будто Маша так убивается из-за Дарова.

– Машка! Ну ты меня слушаешь или нет? – выдернула из ее грустных мыслей подруга. – Мы, говорю, с Жориком расписались вчера!

– Да что ты? – охнула Маша. – Здорово… Вероничка! Я тебя… Я тебя так поздравляю! Вот и еще одна счастливица! Дуська и ты…

– И Ленка, – хитренько улыбнулась Вероника. – А, ты ж ничего не знаешь! У нас же Ленка ушла от своего Витеньки!

Маша только руками развела – вот это была новость! Пожалуй, еще почище, чем Веркино замужество.

– И как это она решилась?

– Помогли, – еще хитрее прищурилась Вероника. – У нее же теперь рома-а-ан!

– С ума сойти, – усмехнулась Маша. – И когда только успела?

– Так уже месяц… ну да, где-то месяц назад. Я тебе звонила, хотела рассказать, так тебя фиг найдешь! И заметь, не без моей помощи романчик-то случился!

– Наконец-то, – довольно вздохнула Маша. – Только б у нее сил хватило обратно не вернуться.

– Да что ты! – махнула рукой Вероника. – Разве ее Матвеев отпустит?

– Матвеев? – вздрогнула Маша. – А… А он тут при чем?

– Ну так как же? – вытаращилась Вероника. – Я ж тебе говорю – роман у них! Еще месяц назад начался. Ленка куда, думаешь, ушла? К нему! Он же себе квартиру купил!

Дышать стало тяжело… Нет, не тяжело, а просто невозможно!

Маша подошла к окну и распахнула створки. Глубоко вздохнула раз, другой…

– Так вот я чего прибежала-то? – ничего не замечала Вероника. – Сегодня у нас девичник! И не вздумай улизнуть. Я за тобой. А свадьба будет в субботу. Вот тебе… где же эта штука-то?

Вероника углубилась в свою огромную сумку, а Маша лихорадочно думала, что бы такое придумать, чтобы не пойти? Матвеев и Лена… Ну а что, он ее еще тогда выделял. И ведь сам сказал – появилась другая женщина. И видимо, не зря торопился квартиру покупать. А когда купил… тогда и ушел, чего думать?

– Вот! – Вероника выудила из недр сумки пригласительный билет. – Чтобы в следующую субботу была как штык!

Маша взяла пригласительный и не знала, куда его деть… И чего это Вероника не уходит? Отдала и уже все, пусть уходит…

– Ну и чего сидишь? – наседала подруга. – Собирайся!

– Вер, я не могу, – покачала головой Маша. – Сегодня никак.

– Да что ты мне говоришь? – взвилась невеста. – Опять никак? Я уже и сауну сняла, и Дуська с Ленкой через полчаса там будут! Только тебя ждем. Нет, я без тебя никуда не поеду. Вот и думай, как девичник без невесты будет проходить.

Вероника плотнее уселась в кресло посетителя, закинула ногу на ногу и обиженно уставилась в окно.

Маша не знала, что делать. С одной стороны, так хотелось расспросить Ленку, как там у них с Матвеевым, а с другой… Только-только начинает заживать, и что – опять?

– Расскажи, как там у Ленки с Матвеевым? – не вытерпела она.

– Нормально у них, – пробурчала Вероника. Но долго дуться не смогла. – Ты же Ленку знаешь – фиг чего кому скажет. Но рожа такая счастливая! Наверняка тоже заявление подадут. Жорик уже Матвеева женихом зовет.

– А тот как? – скрипнула зубами Маша.

– А тот усмехается. Радуется, наверное. Собирайся!

В дверь постучали.

– Мария Дмитриевна, вы заняты? – зашел очень приятный мужчина лет тридцати пяти.

Маша его помнила – это Танин Тимофей Леонидович, он хочет определить дочку в старшую группу, надо с ним все обговорить. Она сама ему назначала на это время, а сейчас… неизвестно, что и сказать человеку – Вероника ее точно не отпустит.

– Мне подождать? – все еще стоял в дверях Танин.

– Да-да, – рассеянно кивнула Маша. И вдруг взгляд у нее стал другим. – Хотя нет, или да… подожди меня в машине.

Если бы Вероника была чуть внимательнее, она бы заметила, как вытянулось лицо у этого красавца. И обратила бы внимание, как яростно ему подмигивает Маша. Но Вероника только удивленно хлопала глазами.

– В машине? – переспросил молодой отец.

– Да, я сейчас подойду, – кивнула Маша.

Дверь за Таниным закрылась, а Маша с сожалением уставилась на подругу.

– Никак не хочет меня отпускать. Ревнует – просто жуть!

Вероника сначала вообще ничего не могла сказать, потом кое-как голос прорезался:

– Это… кто?

– Это? – удивленно вздернула брови Маша. – Это мой друг… Тимофей.

– Друг? Любовник, что ли? – решила уточнить Вероника.

– Ну что ты, – старательно засмущалась Маша и стыдливо потупилась. – Мы с ним… просто дружим.

– Ага… – пыталась что-то сообразить Вероника. – И поэтому он тебя никуда не отпускает… на правах товарища. А… А сколько ему? Чего-то молодой такой?

– Вер, ну ты ж сама учила – молодой, страстный, пылкий…

– Так все-таки страстный? Ага… – снова заморгала Вероника и вдруг заявила: – Ты, Маш… ты ему скажи… пусть он не запрещает, а то я сама сейчас ему пойду и скажу!

Вероника могла. Она уже так и мечтала познакомиться с новым кавалером Маши. Это ж такая новость! И еще никто не знает! Нет, надо срочно бежать и… и посмотреть на него вблизи!

– Вер, – спокойно посмотрела на нее Маша. – Не трожь мужика… Я тебе честно говорю… Сейчас я занята, сама видишь. Не маленькая, понимаешь. А потом на свадьбу… на свадьбу приеду. Говори, куда.

Вероника заерзала. Ох, и не любила она, когда Машка вот так вот говорит! Но… приходится мириться с этим, а то Марья в гневе-то тоже не ягодка.

– Ладно… Записывай. В субботу в семь в «Монако».

– А поближе никак нельзя было? – фыркнула Маша. – Все как в лучших домах – в Монако!

– Это недалеко от твоего садика, между прочим, – обиделась Вероника. – И, Машка… Мы тебя ждать будем, учти. А если…

– «Если» не будет, – предупредила Маша.

– Я тебе говорю – а если не приедешь, я тебе спокойно работать не дам, ты меня знаешь.

Вышли они вместе. Вероника юркнула в машину к Жорику – тот терпеливо ждал ее за рулем, а Маша… Маша не сразу и поняла, где стоит машина ее «любовника». Танин посигналил, и Маша легкой походкой подошла к новенькому черному джипу. Когда садилась, не утерпела, оглянулась и увидела, как перекосилось от удивления лицо Жорика, а Верка уже таращила глаза и размахивала руками – делилась впечатлениями.

– Мария Дмитриевна, так что насчет Анечки? Возьмете? – тревожился заботливый отец.

– Конечно, возьмем, – лучезарно улыбалась Мария Дмитриевна. – Только… Тимофей Леонидович, к вам просьба… Вы должны будете в субботу в семь отвезти меня в «Монако», а потом… часиков в десять забрать… если выдержу. То есть отработать на благо детского сада.

– А поближе нельзя? – усмехнулся молодой человек.

– Нельзя, я интересовалась, – вздохнула Маша.

– Я и сейчас вас могу до дома добросить, – что-то начал понимать Танин.

– Это лишнее, – смотрела на уходящую машину Жорика Маша. – И у меня еще столько работы…

– Я понял, – кивнул Танин. – Отработаю за двоих… А то у нас еще и Славику скоро в садик…

И он хитро уставился в окошко.

– Н-ну наглее-е-ец! – хохотнула Маша.

– Я буду волноваться, дорогая, – страстно взглянул на растерянную Машу Танин и уже совсем нормально добавил: – Так пойдет?

Он и в самом деле все понимал.

Как прошли эти дни до свадьбы, Маша и сама не помнила. Ее тянуло на этот праздник с огромной силой, и… и она страшно этого боялась. Еще бы! Конечно, она придумала себе молодого кавалера, конечно, она не будет выглядеть брошенной даже в глазах Матвеева, но… Но сама-то она знает! У него новая любовь, у нее – ничего… И главное… Лена! Ну что ж, надо научиться радоваться за других. За Ленку, например. И настроить себя, настроить… Никаких проблем нет, у нее все хорошо, а Матвеев… он просто… любимый ее подруги. Тот же Витенька… Нет! Никогда Матвеев не будет похож на пьяницу и лодыря! Он нормальный мужик! Прекрасный! Замечательный! И пусть… пусть он будет счастлив.

В субботу в семь за ней заехал Танин. Она спустилась к нему с чуть виноватым видом.

– Тимофей Леонидович…

– Просто Тим, – вдруг предложил Танин. – У нас же сегодня, как я понял, спектакль?

– В некотором роде, – кивнула Маша. – Вы дол…

– И на «ты», все по сценарию.

– Хорошо, но только… сценарий немного нарушен, – виновато взглянула она на Танина. – Мне надо было в цветочный заехать, я там букет заказала, а они опоздали. Так что… заедем. А? Здесь недалеко.

– С огромным удовольствием! – весело откликнулся Тимофей. – С такой красавицей проехаться – это ж за счастье!

– Скажешь тоже, с красавицей, – засмущалась Маша.

– Вы сегодня просто королева! – осыпал ее комплиментами Танин. – Какое платье! Оно так вам идет – просто статуэтка! А глаза! А губы! Такими губами вам надо постоянно улыбаться!

– Тим, а у тебя нет еще ребенка, которого надо в садик пристроить? – усмехнулась Маша. – Ты уже на три места заработал.

Чем ближе они подъезжали к ресторану, тем сильнее тряслись цветы в руках Маши. Танин это чувствовал, поэтому болтал не переставая.

У входа в ресторан стояли и курили мужчины – сам жених Жорик, Дуськин муж Лешка, и… и Матвеев.

Маша достала пудреницу и промокнула лоб. С ума сойти, такая жара!

– Приехали, – остановил свой джип возле самого входа Танин и совсем по-дружески проговорил: – Машенька! Вы сегодня лучше всех! Вы такая красивая! Все будет хорошо, это я вам не по сценарию, по жизни говорю.

– Спасибо, Тим, – искренне улыбнулась Маша. – Я пойду?

– Куда? – рявкнул на нее Танин. – Я сам!

Он выскочил из машины, открыл переднюю дверцу и подал руку Маше. Та вышла, одарив мужчину благодарным взглядом. Он помолчал, улыбаясь и глядя ей в глаза, а потом просто сказал:

– Звони. Я буду тебя сегодня ждать.

Она только кивнула.

Мужчины возле входа синхронно раскрыли рты.

– Я ж тебе говорил, что у нее новый хахаль! – с досадой бросил Матвееву Жорик. – Привет, Мария.

– Привет, – улыбнулась всем сразу Маша и заметила, как окаменел Матвеев.

За столом народу было немного: пара молодоженов, Дуська с Лешкой, Лена с Матвеевым и Маша… Одна.

– Машка! – завизжала невеста и кинулась к подруге на шею. – Все! Все садимся! Машка пришла, больше ждать некого!

– Машка! – подошла к ней Ленка и тоже чмокнула в щеку, как горячей печатью приложила. – А похорошела-то как!

– Ты куда пропала? – верещала рядом Дуська. – Мы ей звоним-звоним, а ее нет и нет!

– Садимся, садимся! – размахивала руками Вероника. – Жорик, куда тебя понесло? Сюда садись, ко мне! Василий, к Лене! Лешка… ну хватит есть! Мы еще не выпили!

– А чего ты одна? – не умолкала Дуська. – А Верка уже всем растрезвонила, что у тебя новый кавалер.

И уже все хором рявкнули:

– Моло-о-оденький!

Маша вспомнила, как они потешались над Веркой по поводу «молоденького», и на минутку стало неприятно – теперь и она объект шуток.

– Он чуть позже подъедет, – покраснев свеклой, едва слышно пробормотала она.

– Мы сегодня зачем собрались? – вдруг резко прервал Матвеев. – Свадьбу отмечать или очередных любовников обсуждать?

– Вась, ну чего ты? – тихо и как-то уж совсем по-семейному урезонила Матвеева Ленка. – Давай я тебе салатика положу.

Этот «салатик» прямо ножом по сердцу полоснул.

– Верочка! – поднялась Маша. – Да… вот тебе букет… Вот тебе подарок, тут в конвертике… Вер, я так рада, что ты нашла свое счастье! Просто… ну просто не знаю, как сказать! Жора! Береги ее. Она хорошая, замечательная женщина! И никому не давай ее в обиду. И главное… Жора, главное, сам не обижай. Ты не знаешь, как это… Когда тебя бросают… обижают ни за что… Это… Ты его ждешь, веришь ему, дышать без него не можешь, а он…

– Жор, ни фига! – не выдержал Матвеев. – Вер, я знаю, Жорка такой же, как и я! Он… Он сдохнет, а бабу… а женщину в обиду не даст! И сам… волком будет выть, но не обидит! А ты, Верка, главное, не ври никогда! Не изменяй! Можно все понять, все простить, но измену, вранье!

– Какое вранье, Верка? – задохнулась от возмущения Маша. – Вранье – это когда за твоей спиной покупается квартира! Когда тебя любят только для того, чтобы время переждать! А у самого уже и любимая женщина есть, и самое тяжелое, что ты не знаешь, в чем виновата! Что ты…

– Вранье, Верка, это когда ты встаешь пораньше, готовишь для любимой сок, кормишь кота, ставишь цветы в вазу, когда на носочках ходишь, чтобы ее сон не потревожить! Когда ты дико опаздываешь на работу, но стоишь и смотришь, как она спит! А потом срываешься в обед домой, потому что не можешь уже без нее даже минуты! Прибегаешь, а твоя любимая на диване с Даровым кувыркается! Что, Маша, так не было?!

– Не было! Никогда! Ни разу! – уже откровенно всхлипывала Маша. – Мне никто не нужен был! Тем более этот Даров! У меня был ты!

Верка сидела с бокалом шампанского и только испуганно вертела головой – от Матвеева к Маше и обратно. Дуська уже готова была зареветь, Жорик хмурился, и только Лешка равнодушно жевал салаты и запивал водочкой. У него по регламенту была свадьба.

– Я ж просил тебя – не ври! – метал молнии Матвеев.

– Я и не врала! Тебе – никогда! – резко отвечала Маша. – А ты! Не хватило мужества все объяснить? Я ж не дурочка, я б поняла! А ты! Такой же, как Даров!

– Я такой же? – паровозом дышал Матвеев.

– Тихо! – вдруг рявкнула Ленка. – Маш, пойдем умоешься… Пойдем… А ты, Верочка… Ну хоть «горько» тебе, что ли…

Верка не стала ждать, когда еще попросят. Кинулась на шею Жорику, а Ленка взяла за локоть Машу и силой увела из зала.

– Умойся, – велела она ей в дамской комнате. – У меня косметичка с собой, подкрасишься заново.

– Да не надо, – всхлипывала Маша, умываясь. – Я больше туда не вернусь.

Ленка помолчала, потом вздохнула:

– Я и не знала, что у тебя так серьезно… Видела, как он переживает, даже злилась на тебя. Думала, ты из-за Дарова совсем башку потеряла. А этот мучается.

– А тебе-то что? – фыркнула Маша. – Тебе только на руку. У вас же, я слышала, роман!

– От Верки слышала? – спокойно спросила Ленка. – Та наговорит.

– А чего, вы с ним вместе не живете, что ли? – вроде бы равнодушно спросила Маша.

– Не вместе, – поправила Ленка. – В одной квартире. В его квартире. Ты же знаешь, он щенка хотел. Мы и выбирали. Ну и сдружились… Сдружились, Маша, ничего больше! А потом… потом с Витькой неприятная история вышла – руку он на меня поднял. Да еще и как. Я девчонкам не говорила. Матвеев сам догадался. Ну и… прямо матом меня крыл. Честно говоря, мне стыдно тогда стало. Если б девчонки сказали, может быть, не так бы было, а Матвеев… Мужик все же… Он мне тогда и предложил к нему в квартиру перебираться… Маш, я даже не знаю, какая в его комнате обстановка! Я только в своей комнате и на кухне. Ну зачем же врать-то?

– И… И ничего не было? – все еще всхлипывала Маша.

– А чего бы было? – опять вздохнула Ленка. – Я только от Виктора ушла, до этого ли было мне? Ты ж знаешь, я за штанами не гонюсь… Правда, сидели вечерами, говорили подолгу… Он мне про тебя рассказывал.

– И что? – с надеждой уставилась на нее Маша. – Чего он рассказал-то? Отчего он ушел?

– Не знаю, Маш… – искренне сожалела Ленка. – Я думала, ты сама знаешь…

– Да не знаю я! – снова всхлипнула Маша и тихонько завыла.

– Как же ты не знаешь?! – ворвался в женский туалет Матвеев. – Ты же…

– Матвеев? Ты под дверью подслушивал, что ли? – удивилась Ленка.

– Да нет, я в своем туалете слушал, – отмахнулся тот и снова обернулся к Маше: – Как же ты не знаешь?! Лен, выйди!

– Вась, но… туалет-то женский, – напомнила подруга.

– Выйди, говорю!

Ленка вышла.

– Маша, ну как же ты не знаешь? Ну я же… – Он в бессилии поднял голову кверху, посопел и уже спокойнее заговорил: – Маша, я в тот день…

Да, в тот день он пытался работать. Честно старался. Но не мог. Плюнул на все, сорвался с работы и понесся домой. Правда, по дороге еще успел заскочить в цветочный ларек и купить букет хризантем. Белых и пушистых, какой ему казалась Маша.

Он вошел в дом и остолбенел! На диване, не таясь, лежал Даров и обнимал Машу!

Матвеев зарычал, хотел кинуться и… наверное, разорвать! Но Даров Маше проговорил: «Не бойся, Машенька, ты же знаешь, это твой дом… Матвеев сейчас сам поймет, что он лишний». И Матвеев понял.

– Ты врешь! – блеснула глазами Маша. – Меня не было с Даровым! Я бы его на пушечный выстрел к себе не подпустила!

– Маша, – как от боли поморщился Матвеев. – Ну я тебя прошу, ну не надо… Я же видел! Дня за два до этого я видел, как Даров отъезжал от нашего дома… А ты как раз в новеньком платьице была. Вся взволнованная такая. Я еще тогда понял – Даров приходил. А потом…

– Погоди, – остановила его Маша. – Да, я покупала платье, но… Дарова не было. Ты можешь мне не верить, но…

– Я ж не дурак, Маша, ну любишь, ну так и скажи!

– Ты дурак, Матвеев, – просунула голову в дверь Ленка – она охраняла вход в туалет и все слышала. – Если б нормальный был, не стал бы любимую женщину обвинять, а подумал бы лучше, а как же так вышло? И может быть, Даров сам все устраивает, чтоб вас лбами столкнуть? Он, может быть, все еще Машку вернуть хочет, а это такой человек, что…

Матвеев онемел. Эта мысль ему просто не приходила в голову.

Маша тревожно смотрела то на Ленку, то на Матвеева.

В дверь вдруг заглянула незнакомая женская голова и пропищала:

– Ну, может быть, хоть горшок дадите?

Матвеев выскочил из туалета. Маша сразу же вышла на улицу. Она ничего не понимала. Следом за ней вынеслась Ленка.

– Маш, ну пойдем в зал, Верка уже сама не своя… и Матвеев куда-то уехал…

– Нет, Лен, мне теперь не до свадьбы… Извинись за меня… я домой.

Она подняла руку и тормознула такси.

Она даже рада была, что дома никого нет… Она стала приучать себя к одиночеству.

В пятницу у Маши на работе дела как-то быстро закончились. Оно и понятно – на улице жара, родители поскорее забрали детей, чтобы уехать на озера, воспитатели тоже ушли пораньше, и только Маша домой не торопилась. Она решила пересадить цветочки в новые горшки. Во всем кабинете будут одинаковые горшки с цветами, очень стильно.

Очередной цветок уже получил новое жилье, и Маша залезла на стул, чтобы пристроить его на шкаф.

Дверь неожиданно отворилась и… появилась клумба.

– Боже мой, это что? – немного напугалась Маша.

– Это я, – вслед за клумбой показался в дверях Матвеев. – Маш… ты только ничего не говори пока, ладно? Я… Я, Маш… Господи, что сказать-то? Я, Маша, поймал Дарова.

– Поймал? А зачем он мне? – растерялась Маша.

– Он мне нужен был, – смотрел на нее Матвеев. – Ты… Ты, может быть, слезешь оттуда, а? А то… как памятник Пушкину, честное слово…

Маша слезла и уселась на стул.

На Матвеева было страшно смотреть: волосы взъерошены, глаза провалились, весь какой-то неухоженный…

– Ленка была права, – отвел он глаза в сторону. – Я идиот. Нельзя было сразу обвинять любимую женщину… Надо было разобраться сначала, а я… Но я просто не думал, что… Короче…

Даров вовсе не мечтал вернуть Машу. Он специально выбирал время, когда дома никого не будет, чтобы залезть в компьютер Матвеева – у того была привычка хранить важную информацию в компьютере. Но если на работе у него была целая куча паролей, то на домашнем компьютере, как и предполагал Даров, все было куда проще. И однажды ему удалось кое-что скопировать. Правда, тогда помешала Маша. Он и не знал, что она в огороде шарахается или у соседей где-то. В тот раз глупая баба решила, что он пришел, гонимый любовью. И это прокатило. Но потом он стал осторожнее. Правда, машину Дарова Матвеев однажды все же заметил. Но, к счастью для Дарова, Матвеев подумал, что его Машенька просто ему неверна. А вот в последний раз он чуть не попался. Матвеев приехал неожиданно. Даров успел только спуститься вниз, а Матвеев уже заходил в дом. И тогда… Тогда мошенника спас небрежно брошенный Машей халат. Он кинулся на диван, обхватил подушку, натянул на нее халат и… и дальше ему помог его артистизм. Рисковал? Да. Зато как все удачно вышло!

Все это Матвеев узнал тогда, когда Ленка ткнула его носом в самую простую истину – надо любимым верить и… и во всем разбираться!

– Как же он тебе рассказал? – удивлялась Маша.

– Маш, Даров игрок, – объяснял Матвеев. – А еще он жутко боится своего отца. А я… я просто пригрозил, что отец про его игры и долги узнает. Ну и… попросил вежливо… еще Ося хотел попросить, но я сам… Он и раскололся.

– Понятно…

– Маша… может быть, не сейчас, может быть, когда-нибудь… – виновато отводил глаза в сторону Матвеев, – потом когда-нибудь ты бросишь этого своего молодого кавалера и… и простишь. А я… Я, Маша, столько лет ждал и еще ждать буду.

– Молодого кавалера не было, – усмехнулась Маша. – Это был родитель. Ему ребенка в наш садик устроить надо. И потом… Мне нравятся мужчины постарше… посерьезнее… такие, чтобы…

– Как я, да, Маша? – блеснул глазами Матвеев.

Та отвернулась. Она боялась, что сейчас не удержится, бросится ему на шею и… и сойдет с ума от его запаха, от его рук, от его глаз, губ…

– Я не могу… не знаю… – проговорила она. – Мне… надо успокоиться, подумать…

– Конечно! – согласился Матвеев. – Конечно. Я подожду… Тем более что пять минут у нас есть.

– Какие пять минут? – повернулась к нему Маша.

– Обыкновенные, – просто пояснил Матвеев. – Я в загсе с девчонками договорился, они нас до семи ждать будут.

– До семи? Так уже… – растерялась Маша. – Матвеев, ты сдурел! Уже ведь без пяти семь! Мы ж опоздаем! Бежим же, Матвеев!

Она рванула к дверям, потом вернулась, потом стала нервно тыкать ключом в замок кабинета.

– Нет, Маш, – спокойно наблюдал за ее действиями Матвеев. – Сейчас не семь, а семнадцать.

Маша с облегчением опустила руки.

– Ты гад, Матвеев.

– Но лучше все равно поторопиться, потому что потом нас ждут Верка и Жорик… В «Монако».

– Как? Опять?

– Ну… ту свадьбу мы им сорвали, – весело склонил голову набок Матвеев. – И эту сорвем… потому что… Машка! Потому что ты сегодня же станешь моей женой!

– Тогда… Тихо, Васенька, тихо! Тогда нам срочно нужно в магазин!

– Потом, Маш, – шептал Матвеев. – У тебя будет самое дорогое и роскошное платье!

– Я не за платьем, Матвеев, – хихикнула Маша. – Нам надо обязательно купить шаль! Тете Глаше, соседке… Это… это она первая тогда твою машину увидела…

– Ага… – кивнул Матвеев. – А соседу Ефрему Семенычу – новые валенки… Он в последний месяц, когда мы в ссоре были, возле твоего дома ночной дозор нес… Чтобы никто мою королеву не стащил… Так с ружьем и бродил… А уж теперь я сам!

– Хорошо, я запомню, значит, еще и новое ружье…

Content

Маргарита Южина
За сбычу мечт!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9