Сергей Радин

Падающий

Фантастический боевик. Неопределённое будущее. Город трёх уровней. На среднем живёт средний по всем характеристикам клерк. Живёт скучно. Но однажды его целенаправленно сбрасывают с крыши. И он начинает понимать, что в нём просыпается некто иной. В большей степени героя теперь интересует Нижний уровень города, который кажется странно знакомым, как знакомы и некоторые люди, его населяющие. Но, оказывается, под Нижним есть и Подполье, полное чудовищ.

1.

С крыши меня столкнули легко. Сам виноват. Не фиг вставать у самого края и под дождём любоваться… Было бы, кстати, чем ещё любоваться. Этот дом-квартал, обычный для нынешних времён, не слишком чтобы высился. И окружающие дома-кварталы мегаполиса предлагали взгляду один и тот же унылый урбанистический пейзаж: стены, окна, улицы, двери, фигурки людей, дороги, машины - сказать правду, всё под серой сеткой дождя. Может, оттого и унылый.

Рубаха намокла быстро. Я успел прочувствовать влажный холод и мгновение тепла, когда к лопаткам прижалась чья-то ладонь. Сильный толчок. Я даже задохнулся. Сбитый с ног, я даже задохнулся И - кувырком вниз. Помню, мелькнуло ещё впечатление, что ударили именно так, чтобы падал кувыркаясь в воздухе. И - всё…

Кой чёрт попёрся я на эту вечеринку в пентхаузе, где, кроме пары довольно далёких знакомцев (и знакомство-то шапочное!), никого не знал?

Рассекая воздух, плотный от дождя, я думал только об одном: не успел допить неплохого вина. И, как последний же дурак, сжимал в руке бокал с тем самым вином. Я пролетел, наверное, этажей двенадцать, прежде чем швырнул его. Смутно рассчитывал разбить чьё-нибудь окно? Скорее всего, не получилось, но меня это уже не интересовало.

Здорово мутило. Мыслей - никаких. Даже о падении. Я скучный человек. А в последнее время настолько надоел самому себе, что… Ага, вот теперь и мелькнула здравая мысль: наконец-то… Закончится всё…

Сверху, вслед падению, летел крик перепуганных людей. Но за мной не поспевал.

Внезапно я резко сконцентрировался - и мягко, лапами огромной плюшевой игрушки упал на одну из дорог, серпантином обвивающей дом-квартал. Шарахнулись в стороны две машины. Одна застряла в металлических перилах ограждения. Другая - влетела в магазинную витрину.

Удар правым коленом я смягчил, приняв упор на врезавшиеся в асфальт пальцы и на носок левой согнутой ноги. Странно, что пальцы не вдребезги. Да и сам тоже. Но всё равно больно… Ненадолго. Все ощущения вытеснила резкая мысль: "Ты хищник!"

Долго воспринимать безумную мысль не пришлось. Какое-то внутреннее предупреждение заставило меня отпрянуть. Свистнул прорванный воздух - и в асфальт воткнулся предмет, несколько неожиданный… Он дрожал между моими ладонями, а я смотрел и тоже начинал дрожать - не от дождя, не от холода, не от страха… Это-то ладно. Меч-то. Я медленно соображал, что знаю, как его взять. Как им взмахнуть - и что ощутить при этом… Что ощутить… Меня снова начало мутить… Я смотрел на застывшее оружие, и меня теперь трясло так, как его до этого.

Под крики подбегавших жильцов этого этажа я медленно поднялся, всё ещё упираясь пальцами в асфальт, внезапно чувствуя все мышцы и их состояние. Я видел: так поднимается, вытягиваясь, большая кошка. И мне нравились ощущения растягиваемых в движении мускулов.

Я встал. Протянул руку к мечу. Пальцы мягко, оглаживая, обволокли мокрую рукоять. Меч словно рос из асфальта - рукоятью мне чуть выше пояса. Чуть покачав оружие, я вынул - не выдернул - его из дорожного покрытия. Не спуская с клинка глаз, вытянул руку… Дождь усилился… Теперь я понимал, почему богатые молодчики с верхних уровней носят мечи. Упоительное ощущение…

Плевать, что выгляжу психом в глазах тех, кто уже подбежал с нервным воплем и теперь пятится от меня подальше. Я держал оружие остриём вперёд и шалел от его веса и холода. Голова опустела. Я только видел немо кричащих на меня: "Псих!" И дорогу, серую, узкую и далеко исчезающую в сером дожде. Пейзаж мне теперь нравился…

Я шагнул по пустой дороге. Смешные далёкие голоса усилились, а потом пропали за дождевой завесой. Что мне до них? Мне, всё ещё переживающему смертельное падение, закончившееся упругим прыжком в странный серый мир, где только я и меч…

Пошёл, а потом побежал. Я бежал в дождь, а дождь бежал со мной и за мной. Мимо мелькали смутные тени - потом мне сказали, я вбежал в плотный поток машин. Машин не видел. И ни с одной не столкнулся. Как не успевали воспринять неожиданно выбегающего из ливня человека и водители…

Сейчас я держал меч уже остриём вверх и чуть вперёд. Восторг от обладания оружием, странным, непрактичным в наш век огнестрельного и лучевого, переполнял меня. И я помню только этот бег с поднятым к невидимому небу мечом…

… Меня зовут Вадим. Внешность у меня незапоминающаяся: ну что, тёмно-серые глаза, нос прямой, улыбка какая-то заискивающая, немного скуласт; неопределённо-тёмные волосы всё торчат, как у карикатурного неудачника или "ботаника"; сутуловат, немного грузен, отчего женщины из соседнего отдела дразнят меня плюшевым медведем. Я выгляжу скучным, незаметным клерком, каковым и являюсь. Сколько помню, мне всегда скучно. И сам себе я тоже скучен. Слава Богу, есть определённый распорядок жизни. Сначала тобой руководят родители наряду с детским садом и школой, потом университет берёт под крылышко. И, наконец, работа даёт ритм остальной жизни взрослого человека. Я не пессимист. Я просто человек такой. Мне самому всегда лень что-то сделать первым.

Я не стремлюсь к повышению на работе. Но штатный психолог внушил боссу, что не стоит выгонять человека, если он выполняет свою долю работы и не более того. Выяснилось, что я обладаю чем-то вроде утихомиривающего влияния. Пока я в отделе, среди сотрудников мир и покой. Достаточно просто присутствия. А поскольку я работаю в отделе маркетинга крупной корпорации, где собрались сплошь целеустремлённые лидеры, пытающиеся то и дело втихомолку перетащить чужие крупные заказы в свой портфель, мир немаловажен. С моим появлением скандалы, с нередким мордобоем, почти затихли. Почти - это потому, что я не весь день бываю на работе. Сам я не очень стремлюсь обогатиться. У меня есть долгосрочные договоры с тремя фирмами, обеспечивающими процентами от своих прибылей мою квартплату и мои скромные потребности. Этого мне достаточно.

Живу я в середине среднего уровня города - идеально для средней личности. На нижний не спускаюсь: там, по полицейским сводкам, не всегда благополучно. На верхнем уровне - работаю в деловом квартале. Развлечения мои тоже скромны. Строго два раза в неделю приходит ко мне сослуживица. К её приходу я стараюсь хоть чуть оживить квартирку: покупаю цветы или какую-нибудь мягкую игрушку. Она обожает игрушки, но оставляет их у меня же: имея собственную квартиру, чаще живёт у постоянного любовника, а ко мне приходит только отдыхать - по её выражению. Уходит она довольная и встречей, и спокойным, не слишком страстным сексом - то есть именно тем, в чём нуждается, как она говорит. А я убираю разбросанные игрушки, протираю стол, мою посуду и сажусь перед компьютером или со старомодной книгой в руках у торшера. Мне нравятся детективы. Они заполняют некую пустоту в моей жизни. Видеокниг не люблю. Мне надо обязательно держать в руках именно книгу, чтобы ощутить какое-то приятное волнение… Я, наверное, и сам старомоден… Мечтатель. Люблю себя представлять на месте выдающихся личностей или приближённых к ним. Люблю придумывать истории о них и о себе. С ними.

А ещё мне снятся странные сны. Но в подробностях помню только один. Один и тот же с момента взросления. Скучный сон привиделся в первую же ночь после дня рождения - мне исполнился двадцать один год. Мне уже чуть за тридцать, а сон безо всяких вариаций снится почти каждую ночь. Иногда я помню, что он приснился, иногда - нет. И не думаю о нём до тех пор, пока он снова, приснившись, не напомнит о себе.

Во сне я вижу тёмное, сумеречное помещение. Оно тесное. Потолка не видно. Один и тот же угол, в который забился человек, которого я никак за эти годы не разгляжу. И всё. Этот тип ни разу не шевельнулся, с тех пор как я его вижу. Он сидит, обняв колени и склонив к ним голову. Кажется, волосы у него тёмные. Ладони крепко сцеплены, пальцы длинные и худые. Я уже сравнивал. Не мои. У меня пальцы обыкновенные, не слишком длинные и не слишком худые. Я же говорил - я обыкновенный. У меня есть небольшая фантазия, что он сидит в темнице, но, возможно, я просто начитался детективов. Я пробовал продолжить историю узника, представляя, что он невинно осуждённый. Например, он мой друг. И однажды я врываюсь в камеру и освобождаю его…

Штатный психолог Ирвинг, в первой же беседе по приёме на работу узнав об этом сне, выписал антидепрессант. Но странно. У меня пошли такие жуткие головные боли, что от таблеток пришлось отказаться. Ирвингу наврал, что принимаю и что сны пропали. Ну его. Беспокойство только одно с этими лекарствами. А сон… Снится и снится. Не мешает же.

… Смутно помню, что домой я ворвался, не просто потрясая мечом, а в каком-то диком упоительном танце. Да и по дороге домой я танцевал под дождём что-то потрясающее, подпрыгивая в странно взмывающей радости и твёрдо зная, что в нужный час взлечу. Вбрасывал меч в воздух, всё ещё держа его в руках, - и меч своим весом словно слегка вздёргивал меня в мокрое небо, которое мне уже хотелось называть "небеса". Кажется, я смеялся - мокрый псих со старинным оружием в руках. Нет, правда, я балдел - и такое состояние ощущал впервые. Нет, я видел, конечно, как на корпоративных вечеринках балдеют обкосяченные сотрудники. И стороной сознавал, что моим наркотиком стал меч в руках. Настоящее оружие в хлипких интеллигентских ручонках… Странно, что тогда же почему-то не мелькнула мысль, что теперь я, как молодчики с верхних уровней, могу себе позволить себе посещать бойцовские клубы…

А ночью (ещё боялся, уснуть не смогу) мой тип из сна разлепил стиснутые руки и, вытянув одну вверх, схватился за брус, в котором я даже во сне узнал толстенный прут тюремной решётки. И - встал. Худущий. Лица не видно. Волосы длинные - отросшие, наверное; драные - по первому впечатлению. Одежда висит чуть не на костях… Он постоял немного. Взялся уже двумя руками за прутья и тихонько покачал. Ничего, конечно, не произошло. Тогда он попробовал потрясти. И вдруг затряс изо всех сил. С такой силой и отчаянием, что, казалось, и решётка затряслась. Но не поддалась. Он замер. Но больше не садился. Так и стоял до конца моего сна.

Проснулся я от боли в спине. Спал напряжённо. Сбросил во сне одеяло и, видимо, простыл. Такого со мной никогда не бывало. Глянул на часы и забыл вздохнуть: до моего пробуждения полтора часа! Да что же это такое! Обычно я просыпался за пять минут до звонка!.. И сна ни в одном глазу!

Дурацкий сон… Я сел на кровати и вздохнул. Ладно. С работы уйду пораньше, всё равно надо съездить к одному из заказчиков: он хотел изменить рекламный материал в одном из журналов. После визита к нему и высплюсь, проверять всё равно никто не будет. Глянув на край кушетки, я вдруг улыбнулся. Приподнять матрац, под которым прячется ящик для белья? Там, в покрывалах, я оставил меч. Бельё в прачечную отдавал посыльному я сам. Женщина, приходившая ко мне убираться, добропорядочна, чтобы рыскать по чужому дому в поисках горяченького или ещё там чего…

Встав, я некоторое время смотрел на постель. Но убирать одеяло и подушки не хотелось. А вместе с ними поднимать матрац - лень.

Я дёрнул плечом, вспомнил, что спина болит, и пошёл на кухню приготовить не привычный растворимый кофе, а сварить настоящий. Пока время-то есть. Заодно ибупрофен проглочу - всё и пройдёт.

Потом, за хлопотами, об оружии я забыл напрочь.

Вспомнил только в межуровневом метро, которое мчало меня на работу. Вспомнил - и так улыбнулся, что мне неожиданно улыбнулась прелестная женщина, сидевшая напротив. Я удивился и только решился задать ей пустой вопрос, давно придуманный (точнее, стащенный из обучающих телепрограмм и шоу для знакомства) именно для таких случаев, как объявили мою остановку. Я только и успел улыбнуться ей - именно ей! - и вышел из вагона. И тут же, озаботившись предстоящей встречей, забыл о маленьком происшествии. Правда, когда дошёл до офиса, обнаружил, что снова улыбаюсь. Разъярённый, летящий навстречу с гневными воплями босс чуть не споткнулся о мою улыбку и принялся заикаться, явно пытаясь придраться хоть к чему-то. Слегка удивлённый, я вспомнил, про своё утихомиривающее влияние, по словам штатного психолога, состроил физиономию наивного дурачка и с завистью сказал:

- Босс, у вас новая причёска? Здорово! Везёт вам на парикмахеров.

И пошёл дальше, поскольку в ответ ничего не услышал. В смысле, чего-то членораздельного. Только какое-то заикание и мычание… Потом я его как-то больше не слышал сегодня. Да и в отделе, пригнувшиеся в ожидании разноса, сотрудники постепенно выпрямились. Работали спокойно, что несколько непривычно. Коллеги то и дело замолкали, прислушиваясь к звукам из коридора, а затем недоумённо переглядывались, но работали как черти! После обеда расслабились. А потом я ушёл и не знаю, как там чего…

С клиентом дела закончили быстро. Обычно он долго и упорно отстаивал свою точку зрения, после чего я утрясал дела с журналом. Но сегодня он как будто жалел, что договорился со мной о встрече. Наверное, жена позвонила с претензией или любовница… По нашему боссу такое знакомо.

И опять слишком много времени освободилось. Домой? Неинтересно. Серены сегодня не будет. Она должна прийти завтра. А любимый детективный сериал начнётся только через часа полтора. И что прикажете делать до него? Может, погулять в сквере?.. Судя по тучам, собирается дождь. Вчера я сглупил, бегая под дождём, а сегодня спина болит. Впрочем, уже не болит. Но гулять, при воспоминании о спине, уже не хотелось. Дойти до дому пешком? Всего полчаса, зато дома буду как обычно! Ну, пусть чуть-чуть раньше, но уже не считается! Зато распорядок дня соблюдён.

Облегчённо вздохнув, я направился к лестницам. Оказывается, это приятно - ходить не на короткие расстояния, а подольше. Может, каждый день так?..

Возле одного из магазинов я вспомнил, что давно хотел купить новую рубашку, и похвалил себя за предусмотрительность: погулять теперь ещё и с целью можно. Зашёл в бутик и побрёл вдоль вешалок с рубахами. Подскочила симпатичная девица, спросила, что именно нужно. Я описал проблему, и меня быстро нагрузили нужными размерами. В примерочной возникла ещё одна проблема. Размеры оказались слишком большими. Попросил девицу ещё раз посмотреть, тот ли размер она дала. Она показала ценник с данными. Пришлось попросить размер поменьше.

Примерив, велел завернуть три рубашки. Пока упаковывали, оделся - и замер перед зеркалом: идеально пригнанный ранее, теперь костюм на мне слегка провис… Странно. Я и раньше толстяком не назывался, но…

Решив ни на что не обращать внимания, я забрал покупки и вышел. Вслед за мной вышли два человека невыразительной, как у меня, наружности. Кажется, они наблюдали за мной, когда я пытался разобраться с размерами. Вышли и вышли. Какое мне дело до них? Созвонившись с семейным врачом, я узнал, что он может меня принять.

У врача только время потерял. Ничего. Даже завалящей болячки типа гастрита. Возвращаясь домой, я вдруг подумал, что похудел со вчерашнего дня. А что вчера было? Ах, да, пробежался. Ха, так легко сбросить вес и не заметить? Попробовать, что ли, в зал походить для тренировок? Неплохо иметь подтянутый торс… Придётся менять налаженный быт, отводя время для походов в зал. Э-э… Не хочется как-то.

Хм, эти двое опять здесь. Живут, наверное, неподалёку. Помахал им, да так и остался с поднятой рукой: сбежали!.. Психи…

… Всю ночь одно и то же: человек в темнице стоит у прутьев решётки и вдруг начинает их трясти, а потом в изнеможении, не отрываясь от прутьев, съезжает, садится на землю, и вся поза выражает отчаяние. Снова стоит, снова начинает трясти… Эх, бедняга… Лучше б сидел как обычно, обняв колени. Спокойней бы жил.

2.

Разбудили меня самым диким образом: даже не позвонили - загрохотали в дверь. Я машинально потянулся к часам. Да что ж это такое! До звонка пять часов!

Встал, зевая. Подошёл к двери, твёрдо уверенный, что ошиблись дверью…

- Полицию вызову, если не прекратите стучать!

Дверь взорвалась!

Её выбило так мощно, что она ударила меня по плечу краем. Хорошо хоть, с петель не слетела. Я чуть не упал, но схватился придержать её, хотя плечо взвыло от боли. Сначала переступил порог один, затем второй. У обоих лица закрыты платками, а может, какой-то тканью. В бандитов, что ли, захотели поиграть? Они шли на меня как-то так, что я сразу понял: нет, эти точно не ошиблись. Они точно пришли по мою душу.

Изумлённый, я только и смог сказать:

- Э-э, вы не подождёте, пока я оденусь?

А когда они схватили меня и заломили руки - больно же! - за спину, я добавил:

- Я, вообще-то, могу и так пойти, если надо. Зачем же руки…

Меня стукнули под дых и буркнули:

- Молчи! Где меч?

- А-а… Больно… Что?! Какой меч?! Ребята, вы в детстве не наигрались, что ли?!

Один держал меня за руки, второй - обыскивал квартиру. Потом первый не выдержал, стал помогать второму, связав меня и посадив в кресло. Беспорядок страшный устроили. Сначала я оторопел, потом успокоился: придёт Каролина - приберёт. Это ещё не страшно. И стал смотреть, что они найдут у меня. Много чего нашли. Я всё пытался запомнить, куда что они бросали, чтобы потом подобрать. Меча не нашли. Матрац-то приподняли, но хорошенько перерыть бельё не сообразили. Подняли кипу вместе с оружием. Я даже улыбнулся от гордости - здорово спрятал! Самое надёжное место. Улыбки они не заметили.

Обозлились!! Причём как! Таких злых глаз в жизни не видел! Раскрыли окно, подвели меня к нему. Один злым же голосом спрашивает:

- Ну, не вспомнил, куда меч девал?

- А чего вспоминать, если у меня никогда…

Развязали руки. Один держал за плечи, второй подхватил за ноги… Ничего такого я не ожидал - даже не сопротивлялся!

Они выкинули меня в окно! В одной пижаме, даже не дали одеться и обуться!

А стена отвесная… Здесь же серпантинных дорог нет… Двадцать этажей - и начинается Нижний уровень, до которого, возможно, мне и не долететь в целости и сохранности… Но снова охватило странное чувство.

Я падал. На этот раз не кувырком. Раскинув руки, я представлял, что лечу - и снова с дождём! И плевать на падение - это полёт!.. Мне казалось, я не умру, а влечу во что-то новое, даже не в новую жизнь, а во что-то совершенно невероятное, где я буду кем-то другим. Хоть и этот, который падал, тоже ничего.

Чёрная ночь. Редкие огоньки в окнах. Странно думать, что люди в доме даже не видят, как кто-то летит мимо их окон.

Я не боялся упасть. Падение с такой высоты - не оставляет надежды даже не боль. Мгновенная смерть. И - как следствие, я наслаждался полётом, представляя, что у меня выросли крылья и я сегодня впервые решился их опробовать.

А потом подступило к горлу что-то. Жаль, что тот тип так и остался сидеть у своей решётки, не вышел из своей таинственной темницы. Я вспоминал, как он тряс прутья клетки, и думал, что я-то вырвался… Пусть не по своей воле, но всё же… Я освободился…

Руку ожгло сумасшедшей болью. Ударился обо что-то. Потом тупой болью заныл бок. И вдруг меня крутануло в воздухе. Я больше не летел, распластавшись, а падал, чуть ссутулившись и поджав ноги, как-то по-кошачьи, словно не впервые так делал. За мгновения до приземления я понял, что я сейчас встану в ту же позу, что в первое падение, - в стартовую позу бегуна. Нет, скорее - в коленопреклонённую. Впрочем, всё равно. Вместе с пружинистым прыжком на асфальт я понял, что остался жив. И застыл в той же позе ожидания.

Долго оно не продлилось. Я вновь, как вчера, шарахнулся назад от предмета, со свистом упавшего между ладонями, словно приклеенными к дорожному покрытию. По пальцам, правда, всё равно попало - лёгкой, но плотной вещью на двух брезентовых лентах, похожих на липучки на моих ботинках, только очень уж большие. Я снова мягко поднялся, с невольной улыбкой прогнувшись в спине - нравится! Вставая, прихватил предмет. Похоже, в футляре из мягкого пластика прячется нож. Зачем он мне? Покрутив его так и сяк, обнаружил, что обе ленты на концах и впрямь липучие, чтобы соединяться меж собой. Ну, и куда его? Смеха ради приложил к кисти. Идеально. Но ведь не часы. Или я чего-то не понимаю? Ну и пусть будут на руке. Отодвинул край пижамной рубахи, сунул руку в обе ленты - и вдруг машинальным движением, словно тысячи раз делал, залепил липучки, так что футляр оказался между локтем и тыльной стороной кисти. Рука спокойно вдоль тела - никто и не увидит спрятанного предмета.

А что за нож-то?

"Даггер!" - будто шепнули со стороны. Даггер? Согнув руку в локте, ладонью другой легко и незаметно, на всякий случай, вынул нож. Маленький, но оружие серьёзное. Вспомнив про меч, я медленно поднял нож и представил, что на меня вот-вот нападут. Справа, например! Я резко развернулся - даггер лезвием от себя. Позади кто-то глухо вскрикнул. Рука дёрнулась. Но разглядеть ничего не успел. Какие-то тени, слишком быстрые для обычных теней, стремительно убегали от меня по узкой улочке.

Я вложил нож на место, с удовольствием чувствуя себя защищённым в таком месте. Итак, куда это я приземлился? Улочка между двумя домами-кварталами. Это понятно. Задрав кверху голову, я не разглядел неба. А ведь, если распахнуть окно на моём уровне, кусочек синевы можно увидеть. Ничего себе - шлёпнулся. Теперь разворачиваемся. Ага, выход на проезжую часть. Туда-то мне и нужно. Именно там находятся - обычно - лестницы напротив межуровневого метро, по которым я смогу вернуться на свой уровень. Надеюсь, здесь они тоже есть.

Сделав шаг, я растерянно остановился. Э-э… Это, конечно, здорово, что остался жив и ножик полезный получил. Но… Я чуть нагнулся. Ноги босые. Под стопой, уже замерзающей и непривычной к таким путешествиям, колючие камешки и - не дай Бог! - битое стекло. И пижама. Как показаться в метро в таком виде? Нет, проехать на метро нетрудно: я, как обычно, заплатил за проезд до конца месяца, и по отпечатку пальца меня должны довезти до моей остановки. Но престиж моих работодателей… Да и перед людьми неудобно.

Задрав голову, я посмотрел на верхние этажи, скрытые в дождливой дымке. Капля шлёпнулась на нос, и часть её брызнула в ноздрю. Я чихнул. Ладно, уговорили, пойду пешком. Главное - до лестницы добраться. Жаль, никогда не интересовался, сколько этажей от моего донизу.

А потом вдруг на меня нашло. Вместо того чтобы идти прямо к выходу из переулка, ноги неожиданно понесли меня к стене дома-квартала. Несколько шагов, делая каждый из которых я покряхтывал от впивающихся в ноги крошек и камешков, - и я стою, изумлённо глядя, как мои руки деловито копаются в мусорном контейнере.

Мне повезло, что для сна на сегодняшнюю ночь я выбрал пижаму в коричневую полоску через едва видную жёлтую нить. Можно сказать - полосатую. Главное в ней - тёмный цвет. Можно (немного поколебавшись, решил я) сойти за праздного гуляку в свободном костюмчике. Правда, какие гуляки могут быть здесь, на нижнем уровне, я имел весьма туманное представление. А вскоре мои деловитые руки снабдили меня вполне приемлемой обувью. Вы же помните, что я непритязателен? В общем, на ногах сейчас у меня красовались дамские ботинки - прикрытые широкими штанинами, выглядели они как потрёпанные мужские. Даже шнурки есть. Немного, правда, жали на подъёме. Каблуки-то я оторвал. То есть не я, а руки. Практичные оказались, не то что хозяин. Хе-хе… А потом руки надели на меня кусок грубого материала с дырой в середине. Когда я влез в него, выяснилось, что это не просто материал, а очень грязное вязаное пончо. От грязи оно было твёрдым, а мне показалось - грубым. Но если отдать в стирку… Я вздохнул, проехавшись пальцами по другим дырам, явно не запланированным производителем. Руки поправили на мне пончо, и оказалось, что с одной стороны оно длиннее. Тогда руки быстренько скосили вещь на плечо и прикрыли мне левую руку с даггером. И получился обычный короткий плащ. Представив себя со стороны, я признался, что теперь, одетый и обутый, выгляжу более чем презентабельно для прогулок на тёмных улицах, но всё же никак не для поездки в ярко освещённом метро. Придётся всё-таки идти на лестницу.

И пошёл. Освещение здесь, конечно, совсем не для прогулок. Мне не понравилось, что пришлось вглядываться в недалёкую темь и ничего не видеть. Каждый второй фонарь то ли потушен, то ли у него лампочка разбита. Везде копошатся какие-то тени, большие и маленькие. Я просто не успевал определить, которых мне надо бояться. И боялся всех. Некоторые убегали от меня, хотя шёл я не очень громко, да и дождь приглушал шаг. Некоторые пытались приблизиться, но почему-то тоже разбегались. Может, моя новая походка их пугала? А мне она нравилась.

Пройдя несколько десятков шагов, я наконец выбрался из переулка. Оглядевшись, прикинул, в какую сторону идти, чтобы выйти к лестницам метро. Движение, несмотря на жмущие ботинки, мне пришлось по душе. И даже где-то, в дальних уголках души, чувствовался опасливый восторг.

Лестница словно ползла ко мне - далёким тусклым светом, негромким говором, опасностью. Казалось, всё произойдёт очень просто: я подойду, с облегчением взгляну наверх и потопаю по ступеням, утешаясь, что незапланированная прогулка вот-вот закончится.

Но всё произошло несколько иначе. На первых же ступенях лестницы сидели странные подростки, которые сначала почему-то сами взглянули на меня как-то диковато. Я засомневался, стоит ли идти именно к этой лестнице, но теперь вдруг инициативу на себя взяли ноги. Они решительно зашагали вперёд, неся меня, ещё размышляющего на темы выбора. Правда и то, что подростки решили выразить протест против решения моих ног: они начали вставать - интересно так, как в кино, медленно, по одному. И была в этом групповом движении какая-то пугающая красота. Мне так понравилось, что я даже не заметил, как дошёл до ребятишек. Впрочем, как выяснилось, кроме ребятишек, в компании сидели - теперь уже стояли - и парни повзрослее. И смотрели они на меня почему-то тоже резко отрицательно.

Я вздохнул, предполагая, что кто-то из них узнал в позаимствованном пончо свою собственность, и приготовился к тому, что сейчас придётся объяснять ситуацию, в результате которой я остался в пижаме.

Мои руки на это сказали: "Ха! Обойдутся".

Ближе к ступеням правая рука не спеша откинула край пончо с левого плеча и вальяжно устроилась на сгибе левой же руки. В такой наполеоновской позе я и приблизился к компании, коротавшей - странно для детишек! - глубокую бессонную ночь. Один, длинный, сделал ко мне шаг, словно собираясь приветствовать. Я было обрадовался, но даже сквозь ровный шум дождя и в недоброжелательном молчании расслышал щелчок. У бедра он держал складной нож.

- Добрый вечер, - вежливо сказал я, и моя правая рука вынула из ножен даггер.

- Добрый… - Длинный ухмыльнулся.

Моя левая нога сделала плавный, тягучий шаг, так что правая затем поставила меня рядом с Длинным настолько вплотную, что он забеспокоился. Но с беспокойством он опоздал. Левая моя рука притиснула его ладонь с ножом к тому же бедру, а потом ласково обхватила его за кисть и сжала. Правая же метнулась к его горлу и смяла даггером горло в небольшую морщинку. Я ещё недоумевал, что будет делать далее рука, прижавшая его нож к его же ноге так, что он не мог пошевелить рукой, как мой рот решил: не мешало бы добавить настроения. И скривился в улыбке, почувствовав которую, я испугался сам.

Лицо Длинного вытянулось в плаксивой гримасе, но не от моей кривой улыбки. Моя левая ладонь сжала его кисть со стиснутым ножом и дёрнула вверх каким-то странным вывертом. Оружие парня взлетело. Моя левая поймала его и, сжавшись в кулак, коротко врезала по кривящемуся от боли рту. Он чавкнул кровью - подхватить-то его успели… Моя голова чуть наклонилась, глаза прищурились, аккомпанируя кривой ухмылке, и обвели всех странным, необычным для меня взглядом. Под которым все вдруг будто уменьшились ростом.

- Я сказал - добрый вечер…

Левая резко дёрнулась в локте. Детки шарахнулись. Хотя я всего лишь сложил трофейный ножичек.

- Детки… Добрый вечер. Ну-ка… Быстренько сказали дяде то, что он хочет услышать.

Я улыбался - и я ужасался тому, что творю и говорю. И - чёрт бы меня драл! - мне нравилось, что вытворяю тот я, которому так понравился даггер и очень нравился чужой, отобранный у деток нож. Несмотря на то что мне всё же было страшновато. Э-э… Из-за себя самого… Кхм…

- Ну!

Рот ощерился в оскале - я "увидел" себя со стороны (представил то бишь) и похолодел. А если они сейчас… Да пусть они сейчас!..

- Добрый вечер…

- Добрый…

Левая рука обнялась с правой. На глазах неохотно приветствующих меня детишек я вложил даггер в ручные ножны. И левая медленно, со сдержанной страстью опустилась, пряча складной нож. Теперь детки смотрели на меня как кролики на удава. Впрочем, кролики ещё доисторические - то есть достаточно клыкастые, чтобы ещё сто раз подумать, подставлять ли им спину. Поэтому я шагнул к ним с тем же застывшим оскалом. И повёл плечом. Не я - левая рука скомандовала. Они отшатнулись. Что, кролики, как вам встреча с доисторическим тигром? Бивнезубым? Я кошачьи мягко шагнул раз, другой (поставил одну мягкую лапу, другую) - и стремительно выбросил правую руку вперёд. Правая хищно сграбастала за грудки парня, который - новым чутьём я точно угадал это - заправлял всеми в компании.

- А проводи-ка меня, красавчик, немного.

Знаете, когда позже я вспоминал библейское выражение "избиение младенцев", перед глазами всегда возникала одна и та же картина: как бесшумно и быстро вся орава набросилась на меня - и как действовали мои руки. И ноги. А ещё впоследствии я понял одну истину, правда, подсказанную: если даггер мне и принадлежал, я носил его только "из понтов", как позже выразились мои новые знакомцы… В общем, они слишком рано решили, что хозяева улицы - это про них. К сожалению, мне пришлось немного подзадержаться на пути домой, чтобы заняться их воспитанием и убедить юные создания, как они неправы, нападая на одинокого взрослого дядю. Мои убеждения остались на них в виде достаточно изгладимого следа, хотя мне сейчас и не вспомнить, есть ли такое литературное слово "изгладимое". Но ведь всё понятно и без того?

В общем, мне пришлось сдерживать себя изо всех сил, чтобы не перекалечить молодёжь. А потом я вынул из этой устало шевелящейся кучи того же типа - их предводителя, уже не за грудки, а за шкирку и вежливо напомнил, что я выбрал именно его в качестве своего проводника по этим странным местам, где чужаков встречают, мягко говоря, негостеприимно.

Он обнял меня, чтобы не упасть, всмотрелся заплывающим глазом в моё лицо и закатил глаза. Ну, что ж… Всё-таки перестарался. Ладно, дойду один. Как-нибудь уж… Аккуратно уложив предводителя чуть в стороне, чтобы на него больше не наваливались и чтобы ему было удобнее, я огляделся и пожал плечами.

Так, немного недоумевающий, почему здесь так агрессивно настроены к людям незнакомым, я и поднимался, размышляя, какое интересное местечко посетил. И ещё размышлял о том, что я запомнил лица всех детей - в состоянии до их знакомства с моими руками-ногами, конечно. Все девятнадцать.

На семнадцатой лестнице я подошёл к перилам и немного постоял, глядя то в пустоту чёрного города внизу, то на звёздное небо, которое видел когда-то давно. И, вцепившись в перила, чуть откинулся. Чем больше смотрел на небо, тем сильнее возникало желание перемахнуть ограждение - и в тёмно-синюю, сияющую звёздами бездну! Нырком! Как в воду!

Но где-то там, наверху, куда ещё надо дойти, меня ждала постель, чистая и тёплая. Правда, не о постели я думал, взбираясь на средний уровень города. Не о сне. А о тех незнакомцах, у которых я вызвал такую неприязнь, что они не пожалели труда выбросить меня из окна навстречу удивительным приключениям.

Очень бы хотелось, чтобы они, эти типы… ммм… эти мои благодетели (выведшие меня из сонного, болотного жизнепрепровождения), дождались меня в моей квартирке.

Хорошо, что глубокой ночью, как оказалось, на среднем уровне трудно встретить полицейского. Портье в нашем подъезде вызывать мне не понадобилось - дверь впустила меня, едва ознакомилась, как обычно, с отпечатком моего пальца. И лифт я не стал вызывать. Прижимаясь к стенам и чутко вслушиваясь в тишину подъезда, я беззвучно крался на широких мягких лапах своих непредсказуемых ног, держа наготове лучшие реакции непредсказуемых рук.

Дверь моей квартиры была лишь чуть прикрыта, но не закрыта на замок. Я открыл её любовно, на кончиках лап, спрятав когти в мягкие подушечки, - как приподнимают с подушки голову любимой женщины, чтобы нежно поцеловать её. Я влился в квартиру сумеречной тенью - и уже спокойно включил свет. Новообретённое чувство осторожности подсказало, что в доме никого нет.

На ночь входную дверь я закрыл так, чтобы, войди кто посторонний, он выскочил бы из квартиры со скоростью света от грохота небольшой сигналки, сделанной из подручных средств. Оказывается, в моей квартире огромное количество предметов, отлично годящихся на роль сигнализации и оружия массового поражения. Мне, конечно, хотелось всё осмотреть другими, новыми, глазами, но насущные проблемы потребовали немедленного разрешения.

Я влез в ванную и, несмотря на запрет использовать по ночам душ, с наслаждением отмыл с себя грязь нижнего уровня. Оттерев мочалкой плечи, я замер. Я знал, что завтра, ближе к ночи, сам спущусь на нижний и буду рыскать по нему в поисках… А фиг его знает, в каких поисках!.. Но мне этого хотелось, и я это сделаю. Мне нравилось видеть перед глазами картинку: длинное тело, полосы пропадают в тени и сумерках, громадный зверь бредёт по нижнему уровню, в чёрных длинных переулках между домами-кварталами; и мускулы его переливаются в нечаянном свете либо из окон, либо с дороги, по которой быстро скользят насторожённые машины подозрительных типов. Но завтрашней ночью один, похожий на тигра, подозрительный тип будет без машины… Я усмехнулся, бросил мочалку и подставил тело под душ… А-ах, как хорошо… А завтра придёт Серена. Красивая женщина. Я вспомнил ощущение её мягкого тела, тёплой кожи под моими пальцами… И медленно улыбнулся… Красивая… Странно, что раньше я так не думал. И страстная…

Меч спрятан в складках покрывал. Поэтому когда кипу подняли, оружие поднялось вместе с нею. Никто не удивился твёрдости жёсткой ткани. Трофейный нож я сунул в матрац же, но уже под стопку простынь. Даггер остался на руке. Хотелось так. Нравилось его чувствовать - пусть и в ножнах. Спрятал под длинным рукавом другой пижамы.

Думал, не усну - так энергичен. Как электровеник - любит говаривать Серена. Но лёг - и скользнул не под простыни, а под опавшие листья прошедшего дня, в их прохладу, в их сны - и в собственные кошмары…

Тип в темнице… Он яростно тряс решётку, за которой сидел. Теперь уже не сидел. И не стоял. На полусогнутых, странно вывернутых ногах он держался так, словно вот-вот свалится. И - вдруг обернулся, и я впервые увидел - не его лицо, а глаза. Они полыхнули раз призрачно-жёлтым, но загорелись яростно-алым, холодным таким цветом. Он оторвал руку от стального прута, прислонился к решётке, насторожённый - то ли увидел кого-то, то ли услышал… А может, почувствовал… Другая рука, ослабив хватку, медленно съезжала, не разжимая пальцев, пока полностью не выпрямилась.

Лица я так и не видел. Только полыхающие бесчувственные глаза без зрачков. Только смазанные очертания фигуры приготовившегося к прыжку зверя. Я потянулся к нему разглядеть и, может, помочь чем… Он уставился мне в глаза - в какой-то миг я понял, что он смотрит уже не на подозрительное для него, а именно в мои глаза… И я потянулся опять-таки к нему. Мне казалось, ещё немного - и я увижу, кто это…

Алые глаза вдруг сузились, будто он прищурился. Что-то заблестело чуть ниже холодного алого блеска, увеличиваясь. Замерев и пытаясь рассмотреть, что это, я вглядывался и вглядывался…

Рёв, хриплый и резкий, взорвал обычную тишину сновидческой темницы. От неожиданности я шарахнулся - из сна в реальность. И ударился спиной о стену. Плашмя. И мгновенно закрыл глаза, чтобы не пропал образ из сна. Вот теперь я увидел. Это блестели зубы, между которых и по которым тянулась слюна.

Вдохнув побольше воздуха, я внезапно замер. Даггер. Как и когда он оказался в моих руках? Я даже глянул на ножны, чтобы убедиться, что нож и впрямь вытащен. Мало ли что вижу… Ну да, пустые…

Что это была за зверюга? Неужели именно она снилась мне каждую ночь на протяжении почти десяти с лишним лет? Неужели именно её я пожалел вчера ночью? Это не человек, хотя выглядит им!.. Я вытер пот с носа и со скул. Жуть. И что мне теперь с этой жутью делать? Плюнуть и забыть? Но ведь будет сниться и сниться.

Оглянулся на будильник. Зеленоватые цифры заставили ещё раз всмотреться в них. Всё, пора собираться на работу. Десять минут до звонка. С сожалением сунул даггер в ножны и хотел было расстегнуть ножны. Но несколько раз согнул руку в локте и пришёл к выводу, что никто не заметит, что на левой, с тыльной стороны, появилась некая выпуклость. И оставил - со смешанным ощущением опасности и защищённости.

3.

- Вадим, что с тобой?

На мой стол присел коллега от соседнего стола - Фрик. Он помешивал растворимый чай в стакане и как-то сбоку приглядывался ко мне.

- А что со мной?

- Ну, я не знаю. Но ты-то уж должен знать. Что-то в тебе не так.

- Брюки вроде глаженые, - скептически оглядел себя я. - Рубашка тоже чистая.

- Я не про одежду, - нетерпеливо взмахнул ложечкой Фрик и потёр щёку со следами чая. - Мы с ребятами уже с полчаса пытаемся понять… Похудел, что ли…

Лучше б сидел, договоры читал. Я как раз сейчас этим занимался. Точнее, пытался заниматься. Читал - и не понимал текста. А ещё надо к Мери подойти, к дизайнеру, поговорить об изменениях в рекламке моего хозяина.

- Делать вам больше нечего, - миролюбиво сказал я, - как меня обсуждать. Ты закончил составлять свой договор, о котором босс говорил? Он только что грозился подойти посмотреть на форму.

- Последних новостей не знаешь, - пренебрежительно отозвался Фрик. - Его вызвали к хозяину.

- Что случилось?

- Тайна, покрытая мраком.

Он съехал со стола и пошёл на своё место. Я с усмешкой смотрел вслед. Открытие. Оказывается, правильно говорят, что мужчины меньше воспринимают мелкие изменения во внешности тех, кто рядом работает много лет. Девочки-менеджеры уже поздравили меня с "пострижкой": я попросил парикмахера сильно укоротить волосы, чтобы они не торчали плохо причёсанным паричком, и теперь они торчали ненавязчивым ёжиком - и, как выяснилось, именно для меня это лучший вариант. Во всяком случае, исчезло наивное выражение лица, которое меня изредка бесило в зеркале последние, скажем, несколько лет. Теперь мне даже нравилось то, что я видел в отражении. Тридцатилетний мужчина, c короткими тёмными волосами, с худым, внезапно скептическим лицом, уже имел какую-то близость к человеку, который чувствовал себя тигром вчера ночью. А ещё теперь я смутно ощущал, что именно этот мужчина может дать отпор оживившемуся герою собственного сна, перешедшего в ужастик. Если придётся… Воспользовавшись тем, что парикмахер отвернулся с моей карточкой оплаты, я оскалился в зеркало, приподняв уголок губ, - и расхохотался. Кажется, парикмахеру понравился мой смех, который он принял на счёт своей работы. Он с гордостью улыбнулся мне в зеркало же и признался, что впервые видит, как резко меняется человек в его кресле всего лишь из-за укороченных волос.

В течение рабочего дня я невольно улыбался, представляя, что было бы, взгляни он в зеркало в тот миг, когда я скалился туда же.

Босс не вернулся до конца рабочего дня. Контора узнала об этом заранее и радостно опустела. Наверное, я сидел дольше всех в пустом зале, в своём закутке. Овладела мной какая-то странная апатия. Просто застыл - и всё. Пока не мелькнула конкретная мысль, что мне невыносимо трудно раздваивать собственную жизнь на две сильно различимые картинки. А сообразив, пожал плечами: почему бы и нет? Привыкну.

Впрочем, рутина жизни такова, что слишком быстро с нею не расстанешься. Я вспомнил, что сегодня придёт Серена, и надо бы придумать что-нибудь к лёгкому ужину. Развернувшись к зеркальцу, висевшему за спиной, я понял, что не смогу купить ей сегодня игрушку. Я представил себе Серену и представил, чего бы на самом деле хотела такая красивая женщина. После недолгих раздумий звякнул в контору современного интим-антуража. Заказ принял не очень молодой человек, явно соображавший в своём деле. Он коротко опросил меня и предложил несколько свой вариант, с чем я без промедления согласился.

По дороге домой я заглянул в несколько спецмагазинов, неплохо нагрузился непривычными покупками, но домой успел к назначенному времени. Через минут пять после прихода ко мне пришли оформители и устроили небольшой погром, быстренько законченный к условленному часу.

Признаться, неведомый хозяин агентства оказался прав. Его вариант оформления оказался гораздо интереснее моего. Но будущее показало, что, в общем-то, можно было не стараться что-то вообще устраивать.

До прихода Серены я успел, проконсультировавшись с инструкциями других непривычных покупок, выполнить полную метаморфозу своего жилища, превратив его - незаметно для постороннего глаза, конечно, - в настоящую крепость. Ещё успел смыть с себя пот, поскольку пришлось здорово поднапрячься, впервые за долгое время делая настоящую мужскую работу.

Смешно. Чем дольше я ожидал назначенного часа, тем сильнее меня охватывало возбуждение. Я уже начинал сомневаться, сможет ли Серена принять меня таковым, каков я сейчас. Вскоре я уже нервничал так, что готов был позвонить, чтобы она не приезжала. Чёрт, что со мной… Я психовал, словно подросток, впервые встречающийся с женщиной.

В тот миг, когда я протянул руку к мобиле, раздался звонок домофона. Серена как будто почувствовала, что я вот-вот откажусь от свидания с нею, и пришла чуть раньше. Я стоял в прихожей, как последний дурак, и рассуждал, что ничего особенного: ну, не понравится ей - не придёт в следующий раз, и что? Умру, что ли?

Дверь распахнулась. Вошла недовольная. Тёмные волосы привычной волной до лопаток; обалденной красоты, пусть и небольшие карие глаза; носик, который она так любит поднимать, если что-то не по ней; огорчённо надутые сейчас губки… Чёрт, я как только увидел эти губы…

- Привет! - раздражённо сказала она и бросила сумочку на низкий шкафчик, давно облюбованный ею под временную собственность. - Представляешь, мой дурак… Эй, что это с тобой? Ты постригся? Слушай, а тебе ведь идёт! Ты какой-то импозантный стал, что-то в тебе вдруг такое… Ой…

Я тихонько толкнул её к стене. Всё. Больше терпения не осталось. Одной рукой я скользнул по её талии и притянул к себе. Она смотрела с недоумением. Пока… Ладно. Если закричит - отпущу. И всё. А пока… Ладонь в мягкие волосы, на её затылок, - глаза раскрылись изумлённо. Медленно, еле сдерживаясь, нагнулся к её губам. Пересохшими губами - дыхание в дыхание - коснулся полуоткрытого рта. И - как в пропасть…

Мы начали в прихожей. Потом, кажется, приползли сначала в одну комнату, затем в другую. В том угаре, в котором я был и который колдовски передался ей, мы оба потом не могли ничего припомнить. Вроде из прихожей мы переместились уже без одежды - однако точно опять-таки не вспомнить. Помню, она оседлала меня… Она помнит, как мы свалили какую-то штуку, в которой было что-то прохладное, приятно пахучее и влажное. Оно вывалилось на нас, ну а мы, естественно вывалялись в этой куче. Потом долго рассматривали, плохо соображая, - оказалась, из большой корзины выпали цветы, теперь совершенно смятые… Мы свалили шторы, разорвали какие-то занавески, и помню, смутно и мельком подумалось, что я звонил не в ту службу, надо было звонить в "Домашние уборки". На кухне мы хохотали безумно и не могли остановиться: как тут очутились - не помнили ни я, ни она, но умудрились свалить коробку с пирожными и изваляться в них. Помню, ели раздавленную сладкую массу, пальцами, губами счищая крем друг с друга, а потом вдруг встретились глазами…

… Проснулся как от толчка. Открыл глаза - сна ни в одном глазу. Понял, что лежу на полу, на ковре, сверху - Серена, такая же нагая. В глубоком сне. Тёплая и мягкая. Чуть приподняв её, перевернулся и вынырнул из-под неё. Какая лёгкая… Безудержно улыбаясь, взял её на руки и положил на постель. Замёрзнет ещё к утру. Укрыл тонким шерстяным одеялом и тихо вышел из спальни.

Да простит меня Серена, если у меня ничего не получится… Но я взял один приз - женщину, которая впервые уснула в моей постели, и полон решимости взять другой.

Переоделся в ванной комнате. Мягкие трикотажные джинсы, высокие чёрные ботинки на жёсткой подошве - наши крутые ребята из конторы, поднаторевшие в виртуальных компьютерных играх, называют их берцы; джемпер - памятуя, что внизу достаточно прохладно. Сверху - незастёгнутый плащ. Из его приподнятого воротника, над левым плечом, - еле видна рукоять меча в купленных сегодня наспинных ножнах. На руке - даггер. Трофейный нож - в сложенном состоянии, конечно, - сунул в берцы, благо голенища позволяли. Посомневался немного, но оставил. Покидал в карманы плаща кое-какую мелочёвку. Немного посомневался с куревом - в жизни не курил! - но взял, припомнив, что купил почти машинально.

Вернулся в комнату с телевизором, улыбаясь разгрому повсюду. Застегнул плащ. Надел перчатки. Открыл окно. Встал на подоконник. Вдохнул. И - выпрыгнул.

Как будто взлетел. Вниз, но взлетел. Раскинув руки-крылья.

Ночной дождь. Я ворвался в него ещё не совсем пришедшим в себя после расслабляющей ночи. Свежесть окатила бодрящей дрожью, заставив немного пожалеть, что не занялся перед вылетом чем-то энергичным. Но обжигающе-холодные капли в лицо быстро исчезли - на чуть пружинящем воздухе я вскоре падал в пропасть невидимой отсюда улицы. Раза два тело перевернулось, но это не пугало: я помнил, что улица хоть и узковата, но всё же просторна для одного.

Пространство приняло меня в ощутимые волны. Я прорывал их, словно проваливался. Совершенное бесстрастие помогало вглядываться в мой путь вниз. Окна большей частью тёмные, редко какое светилось - ни одной шторы или занавески! Мелькнула мысль, что я, несмотря на репутацию спокойного человека, всё-таки параноик: я-то предпочитал закрывать окна и днём, и ночью. Слабая улыбка - и никаких мыслей о том, что ожидает при соприкосновении с землёй. Только подумал, как глянул вниз - и меня мгновенно снова перевернуло и сжало в позу человека, который собирается, например, съехать на лыжах с горы.

Ботинки помогли прыгнуть мягко и легко - хотя бы потому, что теперь не боялся травмировать голые ноги. Не вставая с приседа, я огляделся. Тихо. Моего вторжения на нижний уровень никто не увидел, не заметил.

Теперь я знал, что любой мой прыжок из окна безопасен. Случись что в следующий раз, я уже не буду пугаться неожиданности. И думать о ненужном. Когда можно наслаждаться полётом.

Поднявшись с корточек, я вновь замер, прислушиваясь. Показалось, со стороны дороги, куда выходит переулок, послышались шаги… Тишина. Всего лишь показалось. Тем не менее, я вытащил складной нож и сунул его в карман плаща. На всякий случай. Вчерашняя драка с подростками и парнями постарше хоть и доказала, что драться я умею, но одно дело - скоростная расправа с детишками, другое - столкновение с кем поопаснее.

Глянув по сторонам, я определился, куда хочу идти. Сделал это очень просто. Когда-то слышал, что можно тело пустить по его собственному желанию. Закрыть глаза и сделать несколько шагов в ту сторону, куда потянет. Я и зажмурился. Тишина стала отчётливее - то здесь, то там что-то шуршало, шелестело… Что-то никуда не шлось. Улыбнувшись, я расслабился и стал думать, как прошло свидание с Сереной. И меня вдруг развернуло.

Открыв глаза, я удивился. Я стоял перед глухой стеной. Где-то там, наверху, окно моей квартиры. Что-то непонятное. На всякий случай, уже не закрывая глаз, я снова попробовал расслабиться - меня буквально бросило на стену. Так, у меня, кажется, способности к ментальному?..

Ого… Я нагнулся и обнаружил маленькое подвальное окошко. Ещё ниже? Оглядевшись, я расценил обстановку: окошка не видно, потому что на него падает чёрная тень от мусорного контейнера; по обе стороны переулка - никого. Во всяком случае, пока.

И я осторожно влез в это окошко. Сделал просто: втиснулся спиной, головой внутрь - ноги на улице, нащупал сверху кирпичи с выбитой кладкой, вцепился в них и втянул тело в подвал. Теперь осторожно опустил ноги и убедился, что опоры для них нет.

Ещё буду думать?! Привыкать пора! И я разжал пальцы!

Сырой прохладный воздух словно подхватил меня. Ощутимо рвались странные слои пространства. Шуршал плащ. Меня ни разу не стукнуло о стену, от которой я оторвал пальцы. Правда, это удивило только задним числом. Сейчас, несмотря на затхлое холодноватое пространство, в котором проходил свободный полёт, я наслаждался ощущением послушного, несмотря ни на что, тела. К концу полёта я получил предупреждение: моё тело начало сжиматься в знакомой позе кошки, готовой приземлиться на все четыре лапы. И на этот раз я спокойно воспринял кромешную тьму, в которую падал. Она показалась знакомой - будто после долгого отсутствия.

Упал мягко, опершись на руки в перчатках и ноги в ботинках. Это не голая кожа, как было ранее. Упал - и замер, прислушиваясь. Тихо. Странная, однако, тишина. Я её знал. Дежа вю? Наверное. Но, может, я когда-то здесь и правда бывал?.. Я-то, который наизусть помнит всю свою скучную жизнь?

А ещё интересно, как я отсюда буду выбираться. С нижнего уровня-то легко - по лестницам. А здесь как? Может, я летать умею, да не знаю о том? Я ухмыльнулся. Прогуляюсь - проверю. На полном серьёзе.

Поднявшись на ноги, я прислушался. Мрак жил своей жизнью: колебаниями пространства, запахами. Он обволакивал меня сыростью, в которой переплелось множество ароматов. И, вслушавшись в эту сырость, я вдруг понял, что мне до чёртиков хочется закурить.

Нащупал в кармане плаща пачку настоящих сигарет, зажигалку. Вспомнил, как стоял в магазине, выбирая, и сам себе удивлялся: да в жизни не мечтал о куреве!.. Пока снимал хрусткий целлофан, по моей ноге кто-то деловито пробежал. Кожа ботинка, конечно, жёсткая. Но восприимчивость в темноте повышается. Я почувствовал, как мелкие лапы пронесли по обуви длинное, небольшое, но тяжеловатое для такого размера тело. Улыбнулся невольно - крыса, небось. И чиркнул зажигалкой. Кончик сигареты и сам огонёк мгновенно спрятал в кулаке. Затянулся. Ммм… В сыром воздухе то, что надо.

Спрятав зажигалку и продолжая прикрывать курево, я огляделся и сам себе усмехнулся. Нашёл где оглядываться. Но идти куда-то надо, раз привело меня сюда. Чуть приподнял ногу и снова опустил - предупредил всех бегающих по полу, что большой тип собирается двигаться. Ха - шуршанули. Разбежались. И, всё так же улыбаясь, я зашагал во тьму. Изредка затягиваясь и не беспокоясь, что кого-то может привлечь запах горящей сигареты. Так, наверное, ходит охотник по знакомым угодьям - по-хозяйски, но сторожко прислушиваясь.

Я - тоже прислушивался. А что оставалось делать? Ноги в очередной раз решили доказать свою самостоятельность и несли меня исключительно уверенно куда-то в кромешную тьму. Я положился на их знание, но внимательно слушал шорохи и шелест, сопровождавшие или провожавшие меня по всему странному пути.

Впереди забрезжил свет. Ну, светом его, конечно, трудно назвать. Так, чуть светящиеся серые линии. Они расплывались, едва я старался всмотреться в них. Тем не менее, ноги топали к ним. Я остановился лишь на мгновение - бросить сигарету и притоптать её. Новообретённое чувство охотника подсказало, что приближаюсь к лёжке зверя (я вновь заулыбался). Лучше не дразнить его незнакомыми запахами.

Ровно пять шагов - и внезапно встал на месте. Нет, серые линии всё ещё расплывались, но тем не менее я понял, что стою перед стеной. Теперь уже неуверенно протянул руку - и, как ни странно, пальцы наткнулись на дверную ручку.

Хлипкая дверь заскрипела. На руку ощутимо посыпались ожидаемые пыль и труха. Здесь явно давно никто не ходил. Кроме меня. Я здесь был недавно… Я вдруг вспотел, когда додумался до странной мысли. Чёрт… Дежа вю, что ли, в самом деле…

Ноги переступили порог - самый настоящий. Я аккуратно закрыл за собой дверь. Даже не оглядываясь, я знал, что эта ветхая дверь, серая от старости, имеет ржавую пластину наверху, зачем-то когда-то кем-то прибитую там. И этой пластиной она отличается от всех остальных дверей на улице.

Ибо я стоял именно на улице. Узкой, еле видной в сером сумраке, по обеим сторонам быстро пропадающей на поворотах. Переулок, скорее всего. Я не пошёл ни направо, ни налево. Мои проводники, собственные ноги, снисходительно к моим сомнениям потащили меня к зданию напротив, явно намереваясь провести через весь огромный дом. Я запрокинул голову, прежде чем войти в серую, еле различимую дверь с ещё одной особой пометкой. Пометой оказалась дверная ручка в виде стилизованного, прогнувшегося в спине льва, стоящего на двух лапах. Ручка отличалась и сама по себе - неуместной среди кладбища умирающих домов начищенностью… Я запрокинул голову. Здания на уровне второго этажа совершенно пропадали во тьме. Здесь же царил всё тот же умиротворяющий серый полумрак. Я попытался найти источник света - тщетно.

Пришлось пожать плечами и потянуть на себя дверь с львиной ручкой. Здесь почему-то дверь открывалась на улицу. Я закрыл её старательно тихо. И плотно. Не я, конечно, руки. Я-то понимал, почему - тихо. Но зачем плотно? Руки объяснить не удосужились, и мне хотелось хихикать, представляя, как вопрошаю их о том.

Здание я прошёл быстро и легко. Хотя по всем меркам оно оказалось огромным. Длинный коридор, похожий на коридор в нашем служебном здании: по бокам сплошь двери, - постепенно светлел. Ноги остановились перед последней дверью - из коридора. Здесь я обнаружил щель, достаточную, чтобы рассмотреть происходящее в непосредственной близости к двери. Приникнул к щели с осторожностью: послышались, показалось, человеческие голоса. Но осторожность вздыбилась не просто так: раздулись ноздри, вдыхая странный, будоражащий и влажный запах. Я не сразу понял, что пахнет кровью. Но так сильно…

4.

Перед глазами предстала площадка - часть такой же улицы, что и позади дома, в котором я прятался. Правда - шире. Раза в два. И первое, чему я не поверил, - лифт. Грузовой. С распахнутыми дверцами. Прямо напротив меня. Из него изливался жёлтый, довольно тусклый свет - здесь, в странном подземелье, - достаточно яркий.

Сначала я просто разглядывал доступное моим глазам. Этого добра оказалось многовато. Доступного то есть. Например - людей. Поначалу я воспринял их как толпу. Затем начал различать отдельные особи. Сразу понял одно: они здесь чужаки. Но вели себя самоуверенно, как хозяева. И нетрудно было сообразить - почему.

Первая особь стояла в дверях лифта, не давая возможности разглядеть её в подробностях. Силуэт. Человек в стетсоне и с ружьём. То, что делало данную особь чем-то средним арифметическим всех остальных. Шаблон.

Вторая особь, в таком же стетсоне и с ружьём на спине, возилась, нагнувшись над объёмной сумкой, пока третья не подошла, свернув по дороге к лифту, и не высказалась на круто проперченном матом языке: мол, да выброси эту хрень, заело и заело, купишь потом ещё такую, эта всё равно уже никуда не годится.

Четвёртая особь, подходя к лифту, обернулась к ним двоим и тем же однобоким, маловыразительным языком посоветовала побыстрее заканчивать с вознёй, а то скоро должны появиться мусорщики, и не фиг мешать им совмещать полезное с приятным.

Пятая стояла, опираясь на какой-то предмет, длинный и непонятных очертаний, почти обнявшись с ним. Шестая возле какой-то кучи трясла ногой, держась за стену, под личный монолог, в котором не было ни одного мало-мальски разборчивого слова. Вляпалась, наверное, куда не надо. И, наконец, седьмая сидела на каком-то непонятном предмете, держась за ружьё на коленях, и тихонько ржала над всеми, явно находясь в прекрасном настроении.

Минут через пять, в течение которых я так и не смог нормально разглядеть ни одного из этой странной группы, пятая особь взяла непонятный предмет, на который опиралась, под мышку и пошла в лифт. Теперь-то легче сообразить, что это оружие. Ещё бы разглядеть, что за оружие.

- Барней на этот раз подкинул неплохое местечко, да? - донеслось до меня, когда встала седьмая особь и вместе с пятой, продолжавшей ругаясь возить ноги, отирая их от чего-то, направилась к лифту.

Вскоре вся компания вольготно расположилась в лифте, весело, хоть и коротко перебрасываясь репликами. Ни дать, ни взять - опытные охотники-друганы, возвращающиеся с удачной охоты.

Двери захлопнулись, намертво отрезав жёлтый свет. Деликатный рокот, исчезающий кверху… Снова серый сумрак.

Тишина… Поскрипывание старого дерева домов не в счёт.

Скрежет двери, за которой я стоял, заставил поморщиться. По спине аж мурашки… Ладно. На резкий шумок никто не отозвался, не выглянул, ответного шума не произвёл. Я мягко шагнул за порог. Так мягко, что снова мои ноги превратились в тигриные лапы. Шаг, другой. Та же тишина. Я сунул руку в карман - за зажигалкой. Громкий шелест. А щелчок отозвался эхом от пустынных стен. Живой огонёк сразу сузил пространство. Но мне слишком простора и не надо. Разглядеть бы, что тут такое.

Сумка, которую так и не взяла та особь, что пыталась застегнуть заевшую "молнию", и при близком знакомстве оказалась довольно длинной и вместительной. Пустая. Возможно, в ней принесли оружие. Чуть отогнув край и убедившись, что из этого вместилища меня не подстерегают неприятные сюрпризы, я, чутко прислушиваясь к закрытым дверям лифтовой шахты, приблизился к той куче, возле которой трясла ногой вляпавшаяся во что-то особь.

Прежде чем присесть и внимательней обследовать тёмную груду, я огляделся, пропитываясь всеми звуками, которые только мог услышать. Но - мёртвая тишина. Только воздух почему-то отяжелел…

Прикрыв огонёк зажигалки, я присел на корточки. Груду чего-то, мягких очертаний, прятал кусок брезента - грязный, во влажных пятнах. Я ещё раз глянул в сторону лифтовых дверей и отогнул краешек. И - оцепенел.

Настроенный на легкомысленную прогулку в поисках приключений, я и помыслить не мог, что встречусь со смертью, да ещё такой… Из-под приподнятого брезента на меня помутневшими глазами глядело мёртвое лицо, чей рот скалился в отчаянном крике. Мужчина? Женщина? Не разобрать… Уже не остерегаясь, я встал и потянул брезент от начала груды до конца. Мне пришлось сделать шагов семь, чтобы открыть тела полностью. Здесь были и дети… Тела, наваленные друг на друга, лежали неподвижно и холодно… Я чувствовал, как бьётся в горле моё сердце… Охотники…

Не знаю, сколько времени я стоял, тупо глядя на мертвецов… Наверное, стоял очень застылый, настолько без движения, что явившиеся мусорщики, которые совмещали полезное с приятным, не испугались меня, живого. Крысы. Они деловито мчались со всех сторон и, не колеблясь, рвались в самую кучу мёртвых тел. Я тоже их не смущал. Мои ноги они обегали. Зачем им живой… Мертвечины довольно…

Я очнулся, когда куча тел под напором крыс зашевелилась, когда тела принялись подрагивать, неуклюже скользя. Нет, слово "скользя" здесь не подходило. Звери вжирались в плоть столь жадно и быстро, что мертвецы просто сдвигались.

Больше не могу. Я отступил уже от живой груды, которая шевелилась мягкими волнами бегающих зверей, которые то и дело прыскали в стороны от падающего тела… Отступил - и внезапно вновь замер, ужаснувшись. Сердце буквально прошил слабый стон… Возможно, я здорово психанул, но я начал быстро раздвигать тела, стремясь добраться до источника стона. Это потом я вспомнил с благодарностью, что на мне перчатки. А сейчас просто не до того было, что руки по локоть промокли от крови и, кажется, мочи и сукровицы, которыми мёртвые были измазаны и пропитаны насквозь. Что по рукам деловито шныряют крысы - их тяжеловатые тушки то и дело заставляли ладони срываться с ухваченных было одежд, за которые я тянул тела, ещё тёплые и потрясающе - иллюзорно - живые. Особенно когда то один, то другой труп словно пытался устроиться удобнее и откидывал руку в сторону, как будто свободно спал в обычном сне.

Крыса скатилась по моей руке и присоединилась к товаркам, пирующим на чём-то лохматом. Именно это лохматое издавало ещё живые звуки боли, но всё реже - лишь с каждым коротким и редким выдохом. И тише. Я поднял зажигалку. Откинул ещё один труп. Громадная псина. Умирает. Пожираемая заживо. Я стороной пожалел, что у меня нет пистолета. Один бы выстрел - чтоб не мучился.

Прыгнула ещё одна падальщица, вгрызлась где-то близко к шее псины. Тёплая струйка крови брызнула на мой рукав. бездумно вынул даггер и ударил. Крыса, всего лишь раненная в плечо, с визгом метнулась куда-то в сторону. Остальные насторожились, внимательно уставившись, наконец, на меня. Я замахнулся - падальщики прыснули от ножа. Но на меня не собирались бросаться: мертвечины и в самом деле полно и без пса.

Далее я действовал машинально. Всё ещё с оглядкой на крыс - приподнял пса под мышки и потащил из тяжёлой кучи. Начавшийся стон, едва я прикоснулся к псу, оборвался сразу, едва пришлось буквально выдирать его из переплетённых тел. И поднять его я не смог: он и правда оказался огромным, а выдержать его вес полусогнувшись… Так что я оттащил его подальше от кучи и быстро обследовал. Слово это, "обследовал", конечно, слишком профессионально звучит, ведь я всего лишь оглядел зверя. Вывод по осмотру напрашивался один: псина скоро сдохнет… Пистолет бы - снова подумалось тоскливо. Ну не мог я его ударить ножом. Не мог… Он оказался в одной куче с людьми. Возможно, кто-то из этих нынешних трупов был его хозяином. Возможно, пёс защищал его. Не отошёл, когда начали стрелять. Поэтому - на фиг! Пусть сочтут меня психом! - я не мог относиться к нему как к вёрткой крысе, на которую рука поднималась инстинктивно.

Я провёл ладонью по мокрой, слипшейся до жёсткого шерсти. Морда псины вдруг шевельнулась. Я наклонил зажигалку. Чёрная морда больше не дрогнула. Слезящихся глаз пёс не мог поднять на меня. Но он смотрел. И пелена смерти не собиралась заволакивать его смертельно усталые глаза. Или он не позволял заволакивать. В общем, психанувший, я понял только одно: мне нужен врач для этого зверя - и я найду человека, который окажется таковым, или… Или я взорву весь город!.. Все уровни!!

Всё ещё держа зверя под мышки, я подтащил его к сумке, распяленной на дряхлом асфальте. Он хрипел от боли, но по-другому его нельзя было тащить. Мне вдруг причудилась странная мысль: внутренний вопль о взрыве не выпендрёж… Мне ведь известно, что где-то здесь, на супернижнем уровне, имеется штуковина, которая… Чёрт… Смутная мысль никак не хотела оформляться в чёткую. Как слово, которое вертится на языке, но вспомниться наотрез отказывается.

Весь пёс в сумку, естественно, не уместился. Лапы вяло свисали с обеих сторон, разодранных по краям. Главное - нести его стало более-менее удобно. Я вделся в длинные крепкие ручки и только хотел поднять кровоточащий груз, как вдруг вспомнил и оглянулся. Они сказали - мусорщики. Они сказали - совместить приятное с полезным. Да, приятно: была груда людей - стала жратвой. И полезно: никаких следов… Чего? Пока не знаю. Но тот я, который тигр на мягких лапах, решил выяснить, насколько это возможно, что здесь происходит. Но и это потом. Сейчас мне хотелось только одного: взять бы некую литую штуку, которая так удобно ложится в ладонь, и, выдернув чеку из гранённого по-черепашьи корпуса, швырнуть её в кучу того, что недавно дышало, думало и чувствовало!.. Вместе с мусорщиками… Зажигалкой не возьмёшь. Топлива не сыскать столько.

Мышцы живота сжало и неохотно отпустило.

Я поднялся и, почти не чувствуя груза из-за налитых адреналином ног, пошёл прочь от кладбищенского места. На волне приглушённой ярости я прошагал длинный коридор, закончившийся дверью с львиной ручкой, и влетел во тьму первого пустого дома, куда выпал из подвального окна. На той же волне даже думать не стал, как выбраться на нижний уровень. Чиркнул зажигалкой (машинально напомнив себе, что в следующий раз неплохо бы захватить фонарик) и поднял руку с огнём. На высоте моих плеч начиналась металлическая лестница, исчезающая в густом мраке наверху. Не останавливаясь ни на секунду, сунул зажигалку в карман и с трудом подпрыгнул ухватиться за вторую перекладину. Пёс молчал. Да если бы и вякнул что-нибудь, я бы ничего сделать не мог. Вот доберёмся доверху… Я услышал рычание, прежде чем понял - это рычу я. Мне всё сильнее хотелось что-нибудь разбить или убить кого-то - и лучше всего человека, допустившего бойню (в чём теперь не сомневался) на уровне, о котором я и не подозревал ранее… Руки так дрожали, что я вынужден был остановиться - успокоиться.

Теперь уже осознанно я прорычал, выпятив нижнюю губу: свет из лифта бил мне в глаза, я не видел этих семерых, но я запомнил голоса пяти из них. Очень хорошо запомнил. Так, что мявкни кто из них, сразу скажу - вот этот был в лифте.

Вдвоём с псом мы не пролезем в окошко - понял я через двести с лишним перекладин, когда башкой стукнулся о потолок и увидел перед собой плохо освещённый квадрат. Ничтоже сумняшеся, я прикрутил ручки сумки к последней перекладине собственным ремнём, а сам ногами вперёд скользнул на улицу. Спиной по кирпичам окошка и съехал задницей на дорогу - и затаился, прислушиваясь. Тихо. Дождя сегодня нет. Переулок прослушивается хорошо. Глянул влево. Ага, тот самый памятный мне мусорный контейнер, из которого я позаимствовал чьё-то пончо и "приличную" обувку. Вопрос, где найти врача, отпал сразу. Есть люди, которые отведут меня к врачу. Надеюсь, эти люди имеют обыкновение встречаться на одном и том же месте каждый вечер. Правда, сегодня поздновато, но ведь кто-то из них должен оказаться там…

Я, снова сунувшись в подвал, вцепился в ремень и быстро раскрутил его. Сумка снова на моём плече. Мягко, сам чувствуя себя со стороны довольно опасным типом, я зашагал из переулка к лестнице к межуровневому метро. Странно, но по тяжести сумки я почему-то не сомневался, что пёс ещё дышит. Мне всё думалось: сдохни он, я это узнаю сразу. По той же, например, в чём-то изменившейся тяжести.

Я оказался прав. У лестницы сидела та же стража, не желавшая пропустить меня вчерашней ночью. Впрочем, не совсем та же. Половина запомнившихся лиц исчезла. Точнее - десятеро ребятишек. Их равноценно - так, видимо, считалось - заменили четыре взрослых человека.

И снова началось медленное, угрожающее вставание. Вот чёрт… Их надо учить всякий раз, как я здесь появляюсь?.. Или они думают, что четверо могут что-то значить?

Сумка съехала с плеча по руке на землю. Поставил чуть в сторону. Ребятишки, помня вчерашнее, предусмотрительно остались позади взрослых. Но не просто попрятались. В руке одного коротко блеснул нож. Я ухмыльнулся: ха, кажется, на нижнем уровне можно собрать неплохую коллекцию оружия для уличного боя!.. Расстегнул пуговицы плаща и позволил ему тоже съехать на сумку. Ножны даггера спустил на кисть, так что клинок стал продолжением пальцев, складной нож - в правой руке, всё напоказ, - и пошёл здороваться с новыми знакомцами. Шёл спокойно, чуть раскачиваясь и снова вспоминая тигра. Хороший зверь. Хор-роший… Когтистый, клыкастый… Руки-ноги на этот раз действовали согласованно со мной. И рот - тоже. Он улыбался. Сегодняшняя улыбка была предвкушающая. Мне очень жаль, но лестничная стража не подозревала, что мне просто необходимо израсходовать поднакопленный адреналин, сжигающий меня в напряжённо пережатых мышцах.

Четверо неспешно пошли на меня. Если бы я уже не стал тигром, я бы сравнил их с одичавшими псами, идущими схватиться с волком.

Словно нечаянно один, другой показали мне ножи и кастеты. Третий машинально коснулся бедра - там подрагивала цепь. Я замедлил шаг: детишки за ними не пошли - значит, не стоит их провоцировать близостью предстоящей драки на свежие синяки.

Эти четверо наверняка довольно спетая компания! У них оказалась целая стратегия, как объяснить человеку, что по этой территории ходят лишь с их разрешения. Самый маленький резко упал мне под ноги. Второй вильнул в сторону, чтобы в зоне досягаемости оказались мои почки. Третий раскрутил цепь, собираясь обездвижить меня. Четвёртый, кажется, решил изобразить каменный таран - так неистово помчался он на меня, сжимая кулачища, сплошь окованные кастетами.

Я взлетел! Мгновенная оценка происходящего - и Малыш зафутболен в объятия Кастеточника, а Цепевик удачно поймал типа, которого интересовали мои почки. Вторая секунда - я сцапал за шиворот Кастеточника и Цепевика, заставил полукругом пробежаться несколько шагов и столкнул их… Нет, я правда взлетел! Ощущение полёта было абсолютным. Я видел, оценивал, действовал - точно танцуя. Не фиг всяким вставать на пути тигра. Мягкая звериная лапа подобрала Малыша за шкирку и встряхнула.

- Живой? - негромко озаботился я, повернув его так, что свет от лестницы оказался за его спиной, и помахал перед его лицом левой рукой, словно прогоняя туман от глаз. - Живой… Пока… Ты мне вот что, Пока Живой, скажи: где тут, на нижнем уровне, врач обретается? Есть ли вообще в ваших краях такая особь человеческая?

- Ну, всё, мужик, ты попал… - прохрипел Малыш. Шкирку я слегка перетянул и сдавил горло, вот он и хрипел, бедолага.

- В смысле - попал? - участливо осведомился я, с интересом наблюдая, как ползают хныкающие типы под ногами. - Уж не хочешь ли ты, любезный, сообщить мне, что ты та самая, искомая мной человеческая особь?

Больше я от него слова живого не услышал. Но по тому, как он отчаянно рвался обернуться к лестнице, я всё-таки понял: именно так, ненавязчиво, он мне предлагает познакомиться с ещё одним представителем лестничной стражи. Тигриные когти разжались - и Малыш, или Пока Живой, рухнул: я забыл его предупредить, что отпускаю, а он в этот момент развлекался, лягая воздух. Надеюсь, копчик он себе всё же не слишком основательно подбил.

Поредевшая толпа детишек расступилась перед лестницей. Оказывается, там сидел ещё один. И он медленно встал (да что с ними? Геморрой у всех, что ли!) и направился ко мне. Я оглянулся на сумку со зверем. Возможно, для пса счёт жизни идёт на минуты, если не на секунды. Снова глянул на нового противника. Растратил адреналин, называется… Ну, всё. Сейчас я этого типа доведу до определённой степени дружелюбия, чтобы он смог меня любезно отвести к врачу. И лучше бы остальным не становиться на моём пути в поисках помощи для псины… А пока я зашагал навстречу противнику, полный решимости побыстрее покончить с церемонией знакомства.

5.

В руках у него была дубинка. В отличие от предыдущих стражников, он явно владел ею гораздо талантливее. Потому как покручивал ею не напоказ, а машинально. Расправив плечи, я шёл ему навстречу - мягко, уже привычной, как я называл, тигриной походкой. Мне нравится так ходить. Впрочем, я уже говорил об этом.

Мы сошлись, не дойдя друг до друга метров трёх. Высокий, широкоплечий страж лестницы остановился первым. Наклонил светловолосую голову, недовольно, лениво разглядывая меня. И, наконец, у меня впервые здесь спросили:

- И чего тебе здесь надо?

- Мне нужен врач, - с готовностью ответил я.

- А что с тобой?

- Со мной всё в порядке. Мне нужен врач для животного. Вон сумка.

- А что с животным?

- Пёс в передрягу попал. Точнее сказать сможет только врач.

- Ты уверен?

- Я уверен, что если врача не найду, мне придётся делать нехорошие вещи, которые мне точно делать не хочется, - изысканно ответил я.

Слово "хочется" я проглотил, чуть не подавившись им: парень бросился на меня. Дубинка свистнула возле правого виска - страж оказался левшой. Почти одновременно он ударил в лицо правым кулаком - в металлической перчатке с шипами. Кулак ударил в пустоту - я упал боком, с упором на руку, перевернулся на лопатки - и мой ботинок врезался ему в подбородок. Секунда - и я вскочил. Светловолосый страж качался, приплясывая на месте, махая руками и закатывая глаза: э-э, кажется, я перестарался… Только хотел подойти поддержать, как он рухнул. Интересно, в следующий раз смогу повторить приёмчик? Я готов был визжать от восторга: блин, такое умею! Мне нравится!! Если бы не псина…

Я забрал дубинку, ещё подумал, брать - не брать шипастую перчатку, но возиться не хотелось, снимая с кисти сваленного. Так что вернулся к сумке, вновь вделся в ручки - и снова к вольготно разлёгшемуся на асфальте светловолосому стражу. Остальные, потихоньку увильнувшие к лестнице или вообще исчезнувшие, меня не интересовали. Я попинал светловолосого в бок.

- Эй, живой ли? Где у вас тут медкабинет или что-либо подобное? Тебя там тоже на всякий случай посмотрят, - с усмешкой добавил я.

Он вставал задницей кверху, неловко и со стонами.

- Гад ты… - пробурчал страж и неуклюже перевалился на колени. - Как был… Так гадом и остался…

О, что-то новенькое. Но это подождёт. Главное сейчас - пёс. Поэтому я не стал дожидаться, пока светловолосый поднимется, - подхватил его под мышку и поставил на ноги. Разбитый в кровь подбородок не вызвал во мне никаких сожалений… Его несколько несфокусированный взгляд поблуждал немного и вперился в меня.

- Пошли… Дубинку отдай…

- Дойдём - отдам, - наверное, логично сказал я. А тигр в душе лениво зевнул: ежели оружие понравится - фиг он его получит обратно. Кажется, начинаю собирать увлекательную коллекцию.

Страж повёл плечом, высвобождаясь из моего захвата, принюхался и сморщился.

- В каком дерьме ты так извозился? На тебя не похоже.

- Трупы, - лаконично ответил я. Начинало надоедать: чего тянет? И я озвучил: - Ты собираешься проводить меня к врачу или как?

- А то сам не знаешь, куда идти, - проворчал он и пытливо заглянул мне в глаза. - Трупы, говоришь? Всё как всегда? Как только появляешься, сразу трупы?

- Хочешь честное скаутское, что сейчас одним трупом будет больше?

Он пожал плечами и пошёл чуть впереди меня. Язвит ещё… Интересно, с кем он меня путает?.. Я раскачал дубинку и опробовал её на вес и движение. Хм, неплохо. Но не моё. Придётся отдать.

Светловолосый страж шёл передо мной спокойно, с прямой спиной… Нисколько не опасаясь… А у меня аж руки вспотели от бешеного желания ударить дубинкой по отчётливо видимому затылку. Пришлось себе напомнить, что парень только проводник. Что доведёт меня до нужного места - и мы больше не столкнёмся… Нет, столкнёмся. Надо узнать, отчего он говорит со мной как со знакомым.

Моя рука с зажатой в кулаке дубинкой вздрогнула. Теперь вспотело моё лицо.

- Слышь, парень… Забери свою игрушку.

- С чего бы это такой добрый?

- С того, что злой.

Не оборачиваясь, он протянул руку назад. Но, видимо, он что-то почувствовал, когда дубинка шлёпнула его по пальцам, не сразу попав в ладонь. Обернулся. Но ничего не сказал. Забрал оружие и пошёл так, чтобы я успевал за ним - с грузом-то.

Между высокими стенами, зажавшими меня со обеих сторон, я впервые почувствовал неуверенность. Мне хотелось убить этого парня. Очень хотелось убить. Он вызывал у меня не самые лучшие ощущения. Ощущение, например, ножа, входящего в его спину. Именно в спину - не напрямую, в грудь или в живот. А ещё в его присутствии я очень сильно чувствовал демофобию. Он - толпа. А мне хотелось одиночества. Или толпу, с которой бы подраться. Но чтобы никого рядом, кто стал бы террой инкогнито для меня в странном, плохо изученном мире. Легче, когда знаешь: вот этот враг. А этот?

Прежде чем я успел подумать, с языка сорвалось:

- Почему я хочу тебя убить?

- Единожды солгав… - буркнул он.

Он меня точно путает с кем-то, для кого эта фраза была бы понятна.

- У тебя в сумке и правда пёс. Это Гарм?

- Нет. Это Цербер, - раздражённо ответил я.

И пусть понимает, как хочет. Если спутал меня с кем-то, решит, что ответил неправильно специально, со злости. А пока во мне наряду с раздражением поднималось любопытство и, как ни странно, желание поинтриговать: а вот не скажу, что мне интересно, с кем меня спутали! И буду разговаривать именно так, чтобы запутать всё и постепенно вытянуть из светловолосого нужную мне информацию. И ещё таилась на самом дне души самая настоящая ревность: есть ещё один тигр?..

Сумка здорово оттягивала плечо. По следующему узкому переулку - стены сплошь без окон; впереди идущего почти не видно - я шёл, едва-едва не наступая на пятки. Светловолосый старался держаться от меня на расстоянии и шёл быстрее. Наконец мы свернули в тупичок - метров пять на пять. По тому, как страж вдруг дважды равномерно снизился ростом, я сообразил, что впереди ступени. Пришлось остановиться, чтобы ногой нащупать, где они начинаются. Не успел даже протащить ногу по асфальту, как ступени осветились: парень открыл дверь. Я пошевелил пальцами: даггер и складной нож - в боевой готовности, тяжёлая сумка с ещё живым существом не помеха, если придётся кого-то убить - именно так, безо всяких, - и с закрытыми глазами перешагнул порог.

- … Арнольд, хочешь хохму? - весело и зло спросил страж.

- Не хочу, - ответили из глубины комнаты. - Но ведь от тебя никуда не денешься.

Увёртку закрывать глаза, входя в тёмное помещение со света или наоборот, я вычитал в одном из детективов. Зато потом сразу видишь, а не щуришься от света или трудно привыкаешь к темноте. Одного шага хватило, чтобы войти в узкую комнату и обшарить её глазами. Стеллажи по всем стенам, закрытая маленькая дверь, в конце комнаты - лёгкий металлический стол, за которым сидит какой-то лысый, лет тридцати, в серой куртке, и что-то пишет. Он поднимает глаза на вошедших - на меня - и с такой силой шарахается назад, что стол со скрежетом отодвигается, а сам лысый со свалившегося стула спиной влетает в стеллаж.

Короткий смешок светловолосого стража. Он даже и не подумал подойти к лысому, чтобы помочь ему подняться из обвала мелких предметов. Хорошо, стеллаж удержался на месте.

Чувствительные какие…

Уже не опасаясь светловолосого стража, я враскачку подошёл к криво отъехавшему столу и ударом ноги вернул его на место. Всё, что было до сих пор на нём, разлетелось по полу, так что я спокойно поставил на столешницу сумку. Судя по всему, барахтающийся на полу лысый и есть доктор. Что ж, времени у меня в обрез (на среднем уровне наверняка уже видно начало рассвета), придётся поторопить хозяина комнатушки. Я обошёл стол и ухватил его, как давеча стража, под мышку, рывком поднял.

- Обратите внимание на стол, - мягко сказал я. - Здесь зверь, который нуждается в вашей помощи. Итак…

Я расстегнул "молнию", приподнял передние лапы пса и вытащил часть сумки из-под него. Затем повторил то же самое с задними лапами. Доктор не смотрел на зверя. Он смотрел на меня. Вздохнул и спросил:

- Почему ты его не потащишь на уровни выше? Там есть ветеринарки, где собаку осмотрят профессионалы.

- Я ещё не знаю, нужен ли мне этот зверь.

- Что?! С каких это пор ты отказываешься от Гарма? - искренне поразился лысый Арнольд. Он наконец опустил чуть выпученные глаза на собаку и содрогнулся при виде крови, которая начала заливать стол тонкими, но впечатляющими ручейками. Половина лениво, уже застывая, вытекала из сумки, но я надеялся, что этого он не сообразит и побыстрее займётся собакой. - Чёрт, чёрт, это же пулевые ранения!..

- Пулевые? - переспросил светловолосый страж и тоже подошёл к столу.

- Сколько вы хотите за операцию? - бесстрастно спросил я. Мне уже казалось, что причина медлительности доктора при виде пациента именно в деньгах.

Лысый исподлобья глянул на меня.

- Мне нужны две вещи. Первая - разреши взглянуть на твоё плечо.

Тут и светловолосый страж обернулся ко мне и принялся таращиться, словно только вошёл в комнату и впервые увидел меня. "Психи", - подумал я. Не убирая с перчатки ножен с даггером (чувствуя его логичным продолжением кисти), я приспустил с плеча плащ и оттянул ворот джемпера. Накачанными мышцами я похвастать пока не мог, но этих двоих явно интересовало не состояние моей тренированности. Нате, любуйтесь.

- Чисто, - прошептал светловолосый страж. - Это не он.

- Угу, - сказал Арнольд и, не оглядываясь, нашарил стул, сел.

- Вторая вещь? - полюбопытствовал я, начиная закипать. Если через пару минут докторишка не начнёт работать с собакой, я разнесу его чёртов кабинет…

- Мне нужны лекарства.

- А именно?

- Сюда, на Нижний уровень, лекарства дают жёстко регламентированно, - сказал доктор. В его руках появились допотопные кисточка и бритва. Самой обыкновенной пеной для бритья он быстро и заученно намылил окровавленную холку пса и принялся снимать шерсть. - И никого не интересует, что здесь бывают ситуации, когда лекарственных средств нужно более обычного. Я иногда неделю по-настоящему не могу принимать больных: что толку, когда я называю болезнь, но не могу дать лекарств? На этого пса пойдут все наши запасы антибиотиков, обезболивающих и так далее. Готов ли ты принести сюда те лекарства, которые я укажу?

- Список, - сказал я.

- Мирон, скопируй ему список.

Светловолосый страж направился к старинному ксероксу. Забрав ещё тёплый лист и сложив его, я пошёл к двери. Судя по тому, как увлечённо Арнольд брил пса, процесс первой помощи Гарму в полном разгаре. Оставаться здесь необязательно. Ничем не помогу. Только потяну время.

- Эй, ты куда?

- За лекарствами.

- Чёрт, подожди же! Как тебя звать?

- Зовите меня просто, - ухмыльнулся я. - Шерхан.

Доктор фыркнул.

- Ну-ну… А продолжения у имени нет? Типа - "я ужас, летящий на крыльях ночи"? Обратную дорогу-то найдёшь без Мирона, Шерхан?

- Лечи зверя, доктор. Завтра я принесу лекарства.

- И почему я ему верю? - риторически вопросил доктор.

Дверь хлопнула, отрезав ответ светловолосого Мирона. По двум памятным ступеням из тупичка я выбрался в переулок. Но далее не пошёл, а встал за углом дома, напротив тупика. Ветра здесь нет, и можно надеяться, что исходящий от меня резкий запах останется при мне же.

Я оказался прав: свет, ограниченный прямыми и косыми линиями, плеснул в темноту и снова исчез, послышался быстрый бег человека, привычного к мраку и хорошо знающего расположение всех препятствий на изученной за годы дороге. Лёгкий топоток бегущего человека пропал за первым же поворотом. Я спокойно выжидал. И снова оказался прав: уже медленные, даже задумчивые шаги подтвердили мою догадку, что Мирон не удовлетворился простым прощанием в кабинете доктора Арнольда. Чего он хотел? Лично попрощаться со мной?.. Рамы света, смутная человеческая тень… Тьма…

Теперь уже спокойно я вышел из-за угла.

Кажется, я застоялся. Иначе почему бы мне захотелось пробежаться? И я рванул по переулку - тем самым "ужасом, летящим на крыльях ночи"! Время от времени я останавливался беззвучно отхохотаться над собой. Романтика, блин… Развевающийся плащ и ощущение полёта!.. К выходу из переулка подошёл уже медленнее, присматриваясь к хорошо знакомому месту с лестницей. Стража в лице троих мальчишек всё ещё сидела на ступенях. При виде меня они сжались, затаились, но не вскочили. Я, ехидно посмеиваясь в душе, пообещал себе: если придётся мне завтра явиться сюда, приволоку, кроме лекарств, с килограмм конфет. А пока кивнул им - как своим - сверху вниз, благо положение стоящего позволяло, и, не оглядываясь, стал подниматься по лестнице. Спиной чуял: опасности нет.

Три лестницы остались позади, прежде чем я быстро снял плащ и свернул его так, чтобы воняющая часть оказалась внутри. Повесил на плечо - с той стороны, где меч. Ещё две лестницы - и я сел в поезд межуровневого метро. Вагон почти пустой. Прошёл почти весь, прежде чем нашёл работающий аппарат. Палец к идентификатору. Двое в штатском, но с военной выправкой - наверняка полиция - перестали подозрительно коситься на меня, а я скромно сел неподалёку от них. Мне надо было поразмыслить о многом. Ночь выдалась хоть и без разрушительных действий, но гораздо содержательней предыдущей. Пришло время подумать. Точнее, появилось.

Вопросов много. Главный, конечно, требовал основательного изучения: почему я так изменился? Только оттого что меня сбросили с крыши пентхауза? И подвопрос сразу напрашивается: а в кого я изменился? Я чувствовал в себе, по крайней мере, несколько человек. И что? Поговорить со штатным психологом о раздвоении личности? Как минимум - гора депрессантов мне обеспечена. Наш психолог - ярый поборник фармацевтики. А максимум? Что ожидает меня, расскажи я о приключениях на нижнем уровне? А на супернижнем? Как его, кстати, обозвать?..

Так ни о чём и не додумавшись, я доехал до места. Дорога была тихая, как и вчерашней ночью, и мне удалось спокойно добраться до дому. Подходя к зданию, нечаянно наткнулся глазами на тускло светящуюся в предрассветье вывеску аптеки, которой ранее почти не замечал, и поймал себя на том, что изучаю витрины и дверь заведения взглядом профессионального взломщика… Консьерж на этот раз присутствовал - привычный мне бородатый дядя, мирно дрыхший перед своими пультами, из чего я почему-то заключил, что те двое, которые дважды сбросили меня на нижний уровень, здесь не появлялись. Лифт быстро домчал меня до моего этажа. На площадке тихо и мирно.

Все дверные защиты оказались на месте. Я отключил их. Серена спала там, где я её оставил. Поэтому я тихонько сунул в мусоросборник безнадёжно испорченный плащ и перчатки, включил режим уничтожения, а остальное запихал в стиральную машину. Каролина придёт - постирает. И только после этого залез под душ.

Серену в спальне будить не стал. Времени на сон ещё часа два. А потом обоим на работу. Поэтому прикорнул на диване в комнате с телевизором.

… Красноглазый тип перестал трясти брусья темницы, попятился вглубь. Но затихариться уже не смог. Скрежет и звон металлической двери ударили по ушам и нервам. В клетку ворвались трое и принялись избивать его дубинками. Он не защищался, только закрывал голову быстро темнеющими от крови руками и выл. Его сбили с ног и с наслаждением превращали в отбивную. Я чувствовал настроение каждого из палачей: им нравилось бить по живому… Я словно прошёл между ними и склонился над красноглазым. Мелькнула мимо меня дубинка, ударила его по локтю, видимо попала по нерву. Рука бессильно вытянулась. Красноглазый заскулил - и взглянул на меня. Едва мы встретились глазами, кто-то из сторожей врезал по его виску…

… Я вскочил с дивана с придушенным криком. И тут же вцепился зубами в палец: не разбудить бы Серену. Висок болел невыносимо, чуть не до слёз. Ничего не соображая, я побрёл к зеркалу. Включил торшер. Ничего в стекле не увидел, но пальцами нащупал растущую на виске опухоль. С совершенно пустой от боли головой всё же сообразил пойти на кухню и взять из холодильника приготовленный для коктейлей лёд.

В общем, когда сладко зевающая Серена появилась на пороге в кухню, на мокром мне красовалась мокрая от тающего льда чалма из полотенца. Впрочем, смех моей девушки был так заразителен, что оттаял и я: Серена решила, что я врезался виском в мебель во время любовных игр.

6.

Серена начала подготовку к походу на работу с посещения душа. По прошлым её приходам зная, что она там пробудет достаточно долго, я в первые секунды растерялся. Присел у двери в ванную и стал размышлять. А ведь Серена беззащитна перед теми мерзавцами, которые начали всю эту заваруху… Однажды она придёт, а они здесь… Или мы придём, а они здесь. Моя женщина беззащитна… Мои ноздри раздулись от еле сдерживаемой ярости, а рука, безвольно провисшая было с колена, вдруг растопырила пальцы. Лапа сжалась - и выпустила когти… Потрясённый, я вглядывался в длинные царапины на пластике пола. "Ну и? - словно спросил кто-то ледяным тоном. - И что ты собираешься делать?"

Вода лилась с успокаивающим плеском. Я встал, огляделся… Через минуту я уже знал, что сделаю и как это сделаю. Пока Серена наслаждалась под душем, я убрал все защитные ловушки, придуманные вчера, и хорошенько упаковал их в коробку. Итак, на сегодня у меня две задачи. Аптека. И - встреча с двумя незнакомцами, решительно не желающими представляться, но так же решительно лезущими в мою жизнь. Невоспитанные хамы, которых надо поучить манерам. Я медленно улыбнулся.

Выходя, я прихватил коробку с защитой и сигнализацией (боялся - найдут, сообразят, в чём дело, будут настороже), и Серена улыбнулась мне и ей: решила, что там сломанные вчера вещи, которые нельзя поместить в мусоросборник для утилизации. А ещё я закрыл дверь не как обычно на два замка, а на один, самый хлипкий… Она даже помогла донести до мусорного контейнера пакет с вещами, не уместившимися в коробку. Отксерокопированный лист со списком лекарств я сжёг раньше. Тем парням, Арнольду и Мирону, необязательно знать о свойствах моей памяти.

Мы уговорились доехать до работы вместе, но зайти в здание по одному. Преимущество первого входа получила, естественно, Серена. И я с минуту любовался, как легко и радостно она торопится в наше здание: ветерок, взлетающие волосы, лёгкая длинная юбка и мягкая блузка, влюблённо обтягивающая её грудь, туфельки на высоких каблуках, на которых она бегает, как шаловливая девчонка, - гордо смотрел, как оборачиваются ей вслед незнакомые люди и улыбаются. Какая женщина… Теперь и навсегда моя. Никого другого в её жизни… Она сама сказала. Я - верю.

А я пока заскочил в магазин мелочей купить кое-что из продуманного утром. А заодно присмотреться к аптечному пункту здесь же. Нет, этот под мои цели не подходил. Он располагался внутри здания отдельным ларьком, и продавали в нём лишь самое необходимое, что нужно человеку лишь на данный момент: аспирин, капли какие-нибудь, пластыри, лёгкое обезболивающее, от несварения и прочая, что можно взять без рецепта. Мне же нужна аптека, где продают лекарства посерьёзней. Придётся всё-таки хорошенько приглядеться к аптеке в доме-квартале напротив нашего дома. Кажется, её подсобное помещение точно выходит на отвесную стену. Для меня - идеальный вариант.

На рабочем месте я обнаружил интересную вещь: обычно в работе с компьютером я достаточно неуклюж, но сегодня… Я так барабанил по клавишам, что примчались удивлённые Фрик и Микки. Оба привычно уселись на обоих концах моего стола.

- Ну ты гигант! - пробасил Микки, озадаченно поглаживая роскошную рыжую бороду. - Всё-таки решился сходить на курсы скорописи?

- Там так быстро ставят пальцы? - не поверил вечно печальный Фрик. Его длинноносая вытянутая физиономия, да ещё в обрамлении длинных чёрных патл, сейчас казалась ещё печальнее. Романтические дамы клевали на такую физию, но не девочки с нашего этажа: чем отчаяннее Фрик страдает от похмелья, тем выглядит печальнее.

- Дома тренируюсь, - сказал я. И добавил, чтобы не зацикливались на странной для меня скорости письма: - Вы считаете, я печатаю быстро?

- Прибедняешься? - даже обиделся Микки.

- Да нет. Просто очень уж много делаю помарок - опечаток, например.

- А-а, тогда ладно, - успокоились оба. Опечатки - это уже не аномалия.

Неразлучная парочка напомнила мне, что обед - время священное, и удалилась священнодействовать.

Загрузили - и смылись. Черти… Я-то сначала не обратил внимания, как печатаю. А теперь думай. И пришла такая странная мысль: а вдруг всё, что я знаю о себе, - всего лишь внушённые воспоминания? Вдруг у меня никогда не было безмятежного детства, о котором я почему-то помню?.. Чтобы не психовать попусту, я открыл свою электронную почту. Вот адреса папы и мамы, вот адрес одноклассника из нашего дома, с которым мы вместе ходили в школу, вот адреса двух моих однокашников из университета. Переписываемся давно, да и встречаемся время от времени. А вдруг все эти люди до недавнего времени не знали меня, и в них тоже вложены гипновоспоминания? Как проверить, где настоящее, а где внушённое?

Когда я докатился до убеждения, что мне снится не просто красноглазый тип, а я сам, каким был недавно, звякнул звонок. Серена.

- Милый, - заговорщически негромко сказала она, и я почувствовал, как неудержимо расплываюсь в улыбке. - Я сегодня не приду. Завтра - День матери, и я обещала маме быть у неё. Да и ты, наверное, тоже. Так что…

- О, - спохватился я, - я и забыл! Жаль, конечно, сегодняшнего-завтрашнего дня, но ведь послезавтра мы увидимся снова? Или как?

Она немного посердилась на меня за мою неуверенность, но затем растаяла. В общем, мы расстались в предвкушении новой встречи. Но едва я сунул мобильник в подставку, меня немедленно бросило в жар: всё одно к одному! Вечером и ночью Серены не будет, а тем временем я управлюсь со всеми животрепещущими на сейчас проблемами. Забыв об обеденном перерыве, я быстро поискал в инете способы "успокоения" человека, не оставляющие на нём следов. Слова "способы" торчали передо мной, выделенные и яркие. Такие яркие, что буквально били в глаза… Я резко откинулся на спинку стула. Хватит искать. Я знаю, что сделать, чтобы отключить человека. И умею. И это не игла с наркотиком, не удар кулака, не газ в лицо - следов на коже не оставляет, зато легко обнаружить остатки его присутствия в крови. А мне необходимо, чтобы смерть пары негодяев выглядела естественной и ко мне никакого отношения не имела.

В конце работы, когда из коллег в здании почти никого не осталось, я заглянул в туалет. Ага, если и есть на свете что-то неизменное, так это явление парнишки-рассыльного с этажа выше, который бегает по зданию не только по посыльным делам. Но и по своим собственным. Рисковый парень. Стоял у окна и пялился куда-то, видимо дожидаясь последних клиентов. Мягкой поступи тигра он не расслышал - дитя городских улиц, оглушённое наркотиками и постоянным уличным грохотом, с которым свыкаешься с рождения. На нём-то я и проверил то самое знание: затвердевшие пальцы врезались в его затылок. Обмякшее тело без звука свалилось на мои заботливые руки. Косяков у него осталось достаточно - не все ещё распродал. Я забрал лишь штук десять. Хватит для задуманного. Прислонив безвольное тело к стене, я вышел. Успеет прийти в себя вовремя - его счастье. Не успеет… Сам выбирал дело, связанное с каждодневным риском.

Выйдя из метро, зашёл в намеченную аптеку взять активированного угля. Очередь - всего три человека, но повезло, что второй к кассе стояла въедливая старушка, которая тщательно и сварливо разбиралась с инструкциями к витаминам. Времени на осмотр хватило с лихвой. Помещение уже привычно легло в укромный уголок памяти - со всеми подробностями, типа камер слежения. Допотопные, кстати, оказались. Хозяева надеются на хорошие двери и на полицейскую охрану?

Домой добрался настолько взвинченный предстоящим, что плюнул на лифт и поднялся по лестницам. Тренировка, между прочим. Если учесть, где и как я в последнее время провожу ночи. У квартиры собрался с духом, дотошно сотворил придурковатую улыбочку - и торкнулся в открытую дверь.

- Ой, открытая! - старательно удивился я. - Неужели забыл закрыть сегодня утром? Ну и растяпа же я. Ну и…

Из-за двери высунулась рука и вцепилась в лацканы моего пиджака. Меня, ойкающего и ахающего, легко втащили в квартиру. Заставили глупо перебирать ногами, идя боком, - заранее давили на психику, таким образом заявляя о моей беспомощности.

- Ой, что вы делаете! Вы из полиции? Ох, предупредить нельзя было? - ныл я, брошенный на стул.

Видимо, я неплохо разыгрывал перепуганного обывателя: меня даже связывать на этот раз не стали. Встали передо мной, уперев руки в боки, разглядывая с презрением и даже пренебрежительно.

- Нет. Не получилось. Зря говорили, что выйдет дело.

- Что будем делать?

- Вы можете уйти, - предложил я с надеждой, - а я спать лягу. Спать хочется, честно. И вам спокойно, и мне хорошо. Я никому ничего не скажу. Ну, пожалуйста-а…

- Убогий какой-то… Что уж говорили про его потенциал? Может, и впрямь не стоит его убирать? Живёт и живёт.

- Приказ. Он же как бомба на таймере со сбитым временем.

- Ладно, наше дело маленькое. Пошли готовить декор.

На дурака, наверное, и дураков агентов дают. Они согласованно повернулись ко мне спиной. Моего плавного, одновременного с ними движения - со стула - они не то что не предвидели - не почувствовали. Хотя мне слышалось, я вставал с грохотом - ну, по крайней мере, с громким шелестом. Тигр прыгнул. Пальцы врезались в выбритые затылки. Шума от падения не было. Успел подхватить. Практика уже пройдена на рассыльном. Уложил аккуратно, чтоб не стукнулись: целыми нужны… Покосился. Дворовые псушки. В логово тигра влезли и думают - безнаказанно.

Обыскал. Ни одного документа. Ладно, пусть с ними полиция разберётся. Если сможет. Точнее, если фирма не помешает.

Наручники, купленные сегодня в отделе секс-шопа, подошли идеально. Я сковал обоих по рукам-ногам. Хотел было перетащить их на диван, но передумал: много чести. Я не знал, как долго будет длиться их беспамятство, и на всякий случай обездвижил их ещё и шнурами с гардин. Следы обездвиживания пройдут быстро, поскольку и шнуры, и верёвки - это ненадолго.

Прислушался к дыханию. Почти незаметное. Вот теперь можно опробовать первую пару косячков. Я щёлкнул любимой зажигалкой. Стараясь не вдыхать сладковатого дыма, раскурил сигаретки и сунул в рот каждому из пленённых. Присел, решив дождаться процесса. Так, прокол. Сигареты лишь потихоньку затухают. Парочка дышит носом. Ладно, ребята, сделаем по-другому. Пораскинув мозгами, вспомнил о ватных тампонах, которыми Серена косметику снимает, - сходил в ванную и нашёл достаточно, чтобы заткнуть типам ноздри. Снова присел глянуть.

Где их только набирают - незаметных, глазу остановиться не на чем. Всмотришься разок - через секунду забыл.

Всё, задышали ртом. Снова сунул косячки в зубы. Ничего, пыхают. Не скажу, что эта часть плана прошла без сучка без задоринки, но поезд двинулся, лёд тронулся. Шампанское открыто - пора его выпить… Взгляд на часы. Прекрасно. Пока они выкурят ещё по две штуки без перерыва, я успею проверить, кто сегодня консьерж и как пройти мимо него тенью - с живым грузом. Ещё мне надо приглядеть пару машин и отключить их сигнализацию - то бишь совершить банальный угон. Правда, эти машины уйдут недалеко.

… Консьерж к двум часам ночи удалился в заднюю каморку. Выждав, я надвинул на голову капюшон длинной куртки и отключил камеры слежения в вестибюле подъезда - так, что ни одна сигналка не пикнула своим умениям, кажется, уже перестаю удивляться). Машины уже дожидались у порога в подъезд. Запихнул в каждую по одному мертвецки забалдевшему телу - уже без наручников, усадил на водительское место, навалив на руль, словно дрыхли в обнимку с тем рулём. Сначала одну машину отвёл напротив дома-квартала с приглянувшейся аптекой, затем - вторую. Заглянул в каждую машину - ничего не дрогнуло в душе.

Пульты автоматического управления срежиссированы на одно время.

- Пока, ребята, - прошептал я.

И пошёл к аптеке. Встал чуть в стороне. И - нажал на кнопки обоих пультов. Машины дрогнули и пошли набирать скорость. Я успел разглядеть в тусклом свете фонарей очертания тел, а может, я просто знал, что они там, и потому увидел. Не могу сказать точно.

Машины, как и предполагалось, врезались в витрину аптеки. Стекло загрохотало и обрушилось звонким дождём белой крошки на капоты машин, с натугой пробуксовывающих на внезапной преграде. Робко и неуверенно в этом грохоте взвыли сирены аптечной сигнализации. Не скрываясь, но надвинув на лицо капюшон, я вошёл в аптеку. Первым делом вырубил сигнализацию и камеры и лишь затем проверил пульс обоих. Готовы. Ну и фиг с ними. Судя по всему - невелика потеря.

Прошёл в подсобку. Ухмыльнулся. Честно говоря - самодовольно. Единственное окно и впрямь выходило с отвесной стены. Всего лишь предположение обернулось точным знанием… Приятно сознавать, что пространственное мышление работает на все сто.

Лекарственных веществ оказалось не так чтобы много. Спасибо дотошной бабке: пока она устраивала крутые разборки и экзаменовала молоденькую аптекаршу, я запомнил отличительные знаки всех нужных лекарств. Поэтому найти их по коробкам с теми же лейблами оказалось нетрудно. Для начала огляделся и зафиксировал расположение всего того, что мне пригодится. Я вынул из небольшой сумки через плечо два складных пластиковых чемодана и принялся набивать их всем подряд.

Поймите меня правильно: скажи мне доктор Арнольд, что ему нужны те-то лекарства и те-то, я бы выполнил его просьбу без излишних хлопот. Но что-то всё же сдвинулось в душе, когда он объяснял проблему регламентированных лекарственных средств для Нижнего уровня. По-моему, это называется дискриминацией. И я собирался восстановить справедливость - хотя бы по мелочи. Поэтому я быстро и деловито укладывал пачку за пачкой, коробку за коробкой, заполняя два вместительных чемодана, а когда их стало невмочь закрывать, вынул ещё и небольшой рюкзак.

Жёлтые и синие высверки полицейских сигналок, с воющими воплями, и выкрики людей: команды, распоряжения - замелькали, заметались по подсобке. Я с трудом затянул крышку рюкзака и закрыл дверь в комнату. Слабая защита, но ведь мне бы только несколько секунд выиграть. Пока они сообразят, что преступник именно здесь, пока приготовятся выбивать дверь, предполагая спрятавшегося за нею…

Можно было бы, конечно, просто сбросить чемоданы и рюкзак, но я боялся, что с трудом добытое добро на асфальте кокнется всмятку. Потому и подхватил чемоданы, уже впрягшись в рюкзак. Окно выбил ногой и, усмехнувшись, прыгнул с подоконника.

Пока они сообразят, что в первую очередь надо выглянуть в окно - причём не боясь человека, возможно, засевшего за рамой, - и сразу начать стрельбу, мишень будет далеко вне досягаемости… Кривая ухмылка бивнезубого тигра вновь легко тронула мой рот. Они просто не поверят, что найдётся идиот, готовый спрыгнуть за окно с такой высоты. Или решат, что туда кинулся такой же обкурившийся тип - из компании, которую они прихватят ещё тёпленькими. Тёпленькими трупами. Во всяком случае, определить, что налёт на аптеку совершили наркоманы, им будет нетрудно… А та фирма, что послала этих двоих, наверняка промолчит. Не с руки им выдавать своих агентов.

Тяжёлый груз не давал мне переворачиваться, как ранее было. Он тянул меня вниз солдатиком. Вместо того чтобы думать о том, как приземлиться, я смутно вспомнил старинный мультик про некоего человека, который настолько целеустремлённо шагал по планете, что не замечал, как иногда под ногами могла вот-вот исчезнуть опора. Но ему везло, и он, не зная того, успевал переступать на новую, надёжную опору.

Воздух пронзительно-холодно свистел в ушах. Чуть повернув голову, я наблюдал, как пролетаю мимо почти сплошь тёмных окон. Кажется, эта часть дома-квартала представляла собой отнюдь не жилые помещения. Поняв это, я вовсе успокоился и принялся вычислять, как мне найти каморку доктора Арнольда, беря в расчёт отвесную стену аптеки по отношению к привычной уже мне лестнице к межуровневому метро. Сообразил быстро. И тут мне пришло в голову, что неплохо бы проследить, каким образом я приземляюсь, почему остаюсь целым и невредимым, несмотря и вопреки. Приглядевшись к тому, что под ногами, поморщился: готовиться ли к приземлению? Вроде недалеко уже. Едва подумал, тело почти незаметно выгнулось в позвоночнике, подбородок чуть надменно задрался, по ногам вдруг полыхнуло кратким жаром.

На этот раз - никаких стартовых поз. Словно спрыгнул с низкой скамьи - и сразу пошёл дальше, по обдуманному пути. Пришёл к выводу, что тело само реагирует на условия вокруг себя и в зависимости от того выбирает способ приземления.

Дом-квартал с выбранной (теперь уже удачно ограбленной) аптекой находился напротив моего дома, а подсобка выводила на противоположную сторону. Итак, мне надо обойти нижнюю часть моего дома-соседа и таким образом выйти к лестнице. Что я и сделал. Обход, конечно, получился долгим, но спокойным. К лестничной страже подходить не стал. И стражники меня не заметили: на свет я не выходил, сам весь в тёмном - тень, мелькающая в тени.

Переулок, ведущий к медкабинету, нашёл быстро. Вчера мы не договорились, во сколько я приду. Но, надеюсь, доктор не только вчера мучился бессонницей. Интересно, как там пёс. Гарм… Нравилась мне эта кличка. Как раскат грома от накатывающей грозы.

Так. Тихо… Я остановился и мягко отступил ближе к стене, почти сливаясь с нею.

Впереди кто-то есть.

Я поставил на асфальт оба чемодана. Съехали с плеч лямки рюкзака. Привычно уже натянул на перчатку ножны даггера, бесшумно раскрыл позаимствованный у лестничной стражи нож. На твёрдой подошве ботинок военного образца, как в самых мягких, уютных тапочках, я просочился в ночные тени, чтобы стать одной из них.

7.

Шум в этот переулок долетал только со среднего уровня - приглушённый, однообразный гул с дорог-серпантинов вокруг домов-кварталов. К нему обычно привыкаешь настолько, что не воспринимаешь именно как шум. Фон. И всё. Тем не менее, только этот гул и дал мне возможность близко подойти к человеку впереди незамеченным.

Он сидел на каком-то бетонной глыбе с торчащей арматурой. Сидел неподвижно и смотрел в начало переулка, где смутное тусклое марево - всё, что остаётся от света, с трудом проникающего сюда.

Я прошагал под стеной, очутился рядом - он не заметил. Он раскачивал ногой, не достающей до асфальта, время от времени тихонько шмыгал носом, оглядывался и снова пристально всматривался вперёд - словом, производил огромное количество разнообразного шума. Судя по всему - ожидал меня.

Я стоял за его спиной и раздумывал. Вот сидит человек абсолютно зря, в то время как мог бы заняться каким-нибудь добрым делом. Например…

Мой фонарик - миниатюрная длинная трубка - ткнулся в его затылок. Здесь довольно прохладно. Фонарик холодный. Попробуйте представить: из чёрной пустоты вам в затылок тычут почти ледяным металлом. Парень замер, напрягшись.

Тьма почти беззвучно прошептала:

- Встань.

Парень встал, всё ещё ощущая прижавшееся к коже дуло какого-то оружия.

Чёрный мрак, не колыхнувшись, прошелестел:

- Иди.

Он очень чутко реагировал на движение металлической трубки - послушно шёл туда, куда направляло едва уловимое давление на его затылке. Проводить его к чемоданам было нетрудно. Я видел, как он с трудом сдерживается, чтобы не оглянуться, и знал, что он всё так же не ощущает моего присутствия. Я для него всего лишь сгустившаяся темнота. На месте я шагнул на одну линию с ним и включил фонарик.

- Помоги с грузом.

- Ты! Ты!.. - от крика у него сорвался голос. Задохнувшись, он некоторое время надсадно кашлял. - Ты не он, но такая же сволочь!

- Не, я добрый, - мягко сказал я, усмешливо приподняв уголок губ. - Был бы сволочью, заставил бы тебя нести чемоданы, так и не показавшись. Так что нагибаемся, берёмся за ручки - и вперёд. Заниматься общественной работой в одиночку что-то мне не очень хочется.

- А что это? - Даже в ненаправленном свете фонарика было видно, что он не хочет заниматься чисто мужской работой - тасканием тяжести. - Небось, труп расчленённый?

- Я думал - ты умнее. Но теперь, когда ты на основании моих слов считаешь общественной работой ношение расчленённого трупа, начинаю думать несколько иначе. Поднимай чемоданы.

Мирон пробурчал что-то несогласное, но подчинился.

- Лёгкие, - удивился он и тут же вызывающе добавил: - Для трупа.

"Строптивый", - усмехнулся я, поднимая рюкзак. Теперь я шёл спокойнее. Мирон сидит здесь давно. А если здесь все такие, то… на Нижнем уровне мне некого бояться… Опять включилось воображение. Да. Нижний уровень, о котором с таким наслаждением говорят в Новостной ленте, смакуя подробности различных кошмарных преступлений, пока не казался мне достойным тех "дифирамбов", которых ему поют… И тут словно кто-то осторожный негромко предупредил: "Не всё сразу. Ты ведь, в сущности, ничего ещё не видел". С этим осторожным я согласился сразу.

Вскоре мы спустились по известным мне трём ступенькам. Шедший впереди Мирон ногой открыл дверь в кабинет и крикнул:

- Арнольд! Этот… Шерхан который. Он тебе труп принёс.

- Ещё один? - безучастно осведомились из комнатки, которая в нашу первую встречу была закрыта.

- Псина сдохла? - холодно спросил я, с изумлением чувствуя, как мгновенно сжались мышцы живота на собственный вопрос. Что это? Реакция на неподтверждённое известие, что пса на свете нет? Но я его ещё ни разу не видел в нормальном состоянии, чтобы проникнуться к нему хотя собственническими чувствами.

- Почему сдохла? - высунулся наконец из комнатки лысый доктор. - Вон, у кушетки лежит. И на незаданный вопрос о состоянии пациента говорю сразу: жить будет. А это что?

- Вы просили лекарства, - рассеянно сказал я, положив рюкзак на его стол и направляясь к Гарму. - Привет, псина.

Чёрный пёс лежал на коврике. Правда, сегодня он был не вполне чёрный, а стараниями доктора - чёрный в белые пятна: пулевые ранения доктор не забинтовал, а наложил на них местные фиксирующие повязки. Я присел перед Гармом, всмотрелся в тёмные глаза. Голова на лапах - пёс пока не может поднять её. Но глаза скосились на меня. Судя по всему, пёс из упёртых. Встанет быстро. И такая псина неплохо бы смотрелась в тёмных переходах супернижнего уровня города. Рядом с тигром… Большой. И как это я его вчера тащил? Плечо, правда, ноет немного.

Тишина в комнате насторожила. Пришлось встать и узреть окаменевшего над пластиковыми чемоданами доктора Арнольда. Глядя на него, с интересом уставился на первый раскрытый чемодан и Мирон.

В общем, минуты через две я оставил их наслаждаться созерцанием принесённого, а сам исчез. Времени маловато. Меня очень интересовало Подполье - так я обозвал супернижний уровень города.

По переулку я быстро добрался до известного, кажется, лишь мне выхода в Подполье - до подвального окна. Теперь я уже не сомневался: ноги вперёд, пальцы вцепились в мелкую выемку между кирпичами, скользящее движение тела вперёд, рывок - и я влетел в тёмное пространство. Сегодня я наслаждался полётом-падением во мраке, чувствуя себя хозяином положения и не сомневаясь в этом чувстве. Лишь раз невольно улыбнулся, представив, как в следующий раз буду прыгать не один, а с Гармом. Собака под мышкой… Ну-ну…

Меня привычно развернуло, и я приготовился, что сейчас ноги коснутся земли. И коснулись. Чуть спружинили - и сразу пошёл по знакомому пути в темноте, к выходу в первый узкий переулок. На работе, посидев немного за компьютером, я получил примерное представление, откуда явилось Подполье. Исторически город развивался слоями, постепенно поднимаясь всё выше. Дома опускались всё ниже, и вскоре над ними начали делать надстрои. Городским властям выгоднее было класть тот же новый асфальт на изношенный, чем тратить большие деньги на разрушение предыдущего слоя. Так что Подполье - по своей сути, Старый, первоначальный город, постепенно, почти незаметно погружавшийся в течение столетий в глубины под нынешним городом…

И меня этот старый город живо интересовал. Гарм, груда трупов, отстрелянных охотниками, уехавшими из Подполья на современном лифте. И моё знание этого города, о котором - о знании - не подозревал. Сегодняшнюю ночь я решил потратить на прогулку по городу, в котором по определению, по статусу просто не могло быть никакой жизни.

Дверь открывал медленно. В какой-то момент рука дрогнула - захотелось немедленно прикрыть её. С трудом удержался от движения. В переулке кто-то был. Я ещё не видел, но учуял. Как? - задался я вопросом, продолжая открывать дверь. Запах. В переулке пахло сухим кирпичом и деревом, а ещё какой-то затхлостью. Знаете, так бывает, когда открываешь ящик с вещами, приготовленными к стирке, но забытыми надолго. Или когда покидаешь квартиру на несколько дней; в ней, естественно, никто не живёт; возвращаешься, а в доме - застоявшийся воздух давно заброшенного за ненадобностью жилища. И вот в этом застоявшемся воздухе струйка воздуха, совершенно не вписывающаяся в застарелость Подполья. Как будто прошёл курильщик. Отчётливая такая струйка, которую можно учуять сразу.

А ещё в воздухе невидимо дрожал след недавно прошедшего существа. Это похоже на туман, в котором кто-то только что прошёл. Пустота, которая неспешно затягивается.

В общем, я понял, что в Подполье с такой чувствительностью не пропаду.

Я потрогал рукоять меча, припрятанный в чуть приподнятом капюшоне куртки. Покачал его и, чуть наклонив, заставил клинок поёрзать в ножнах. Вынимается легко. Это - на всякий случай. Не знаю, чего добивались типы, подарившие мне оружие, но оно мне нравилось. И я готов использовать его. Если что. Без сомнений.

На этот раз я пошёл по переулку, оставив на потом переход по длинному коридору соседнего дома к лифту.

В однородном сером сумраке Подполья невозможно спрятаться, как на нижнем уровне, в тени. Но вскоре обнаружилось, что чуть пройти дальше - и здесь неплохо можно поиграть в прятки. Один поворот того же переулка - и серый полумрак медленно перерос в самый настоящий туман. Я и сам не заметил, как задышал чаще, а губы самостоятельно расползлись в предвкушающей улыбке. Итак, сей туман мне, новому, знаком. Неизвестно, откуда, но он мне нравился. И нравится. И я - нырнул в него с головой. В жизнь, которая мне когда-то была известна. Или снова - дежа вю?..

Решение дойти до конца переулка появилось как бы вне моего сознания Я просто шёл. Время от времени прижимался к стенам домов. Изредка в этих стенах всплывали окна, двери. Иные даже приглашающее полуоткрытые.

Эта ночь словно превратилась в экскурсионную прогулку по местам детства. Хорошо, если это только метафора. Ребёнком жить в таком месте я бы не пожелал. Серый туман плыл неоднородно, и я то и дело на полном серьёзе ожидал увидеть на стенах надпись: "Здесь водятся чудовища".

Таким образом, приглядываясь и прислушиваясь, то и дело при внезапном звуке отступая в густые клубы тумана, я прошёл дома два.

Очередной раз остановившись, когда мне показалось, что впереди туман дрогнул, оттого что кто-то пробежал впереди меня метрах в пяти, я вновь благоразумно исчез в серой тьме. За спиной оказалась стена, и я постарался встать так, чтобы два окна - одно разбитое, другое в плотном слое пыли - оказались по обе стороны от меня…

Снова покой и тишина - и я снова двинулся по узкой улочке.

Судя по изменившимся ощущениям в пространстве, я вышел из переулка в довольно просторное место. Постоял, приглядываясь к медленно вздымающимся клубам тумана, и только было собрался идти дальше, придерживаясь правой стены, как навстречу мне заторопились, нарастая, шаги. Причём, прислушавшись, я определил, что бегут двое. Один - сильно впереди, то есть ближе ко мне. Второй - сильно запаздывал. Но, тем не менее, мчался так, что вскоре догонит первого. Сработало шаблонное мышление: я слышу погоню. Вжавшись в стену, я напряжённо вслушивался. Ещё деталь. Шаги первого почти невесомы. Убегающий намного легче догоняющего. Подросток?

Серые волны лениво разошлись. Если слух не подводит меня, беглец вот-вот выскочит сюда. Кажется, он явно направлялся к переулку. Как бы там ни было, меч уже очутился в моих руках. Выяснилось, что я поступил весьма благоразумно, оставив левую руку свободной. Туманные волны принялись отступать от моего угла - и из-под омутного кружения серых облаков вылетела девочка лет десяти. Босая. В слишком больших для неё одеяниях, которым сразу и названия не подберёшь. Перепуганная.

Я ещё не успел сообразить ситуацию, но моя тигриная лапа цапнула её и сунула за мою спину. Я почувствовал, как детские пальцы вцепились в мою куртку, как худенькое горячее тело, запалённо дыша, дрожа прижалось ко мне, и приготовился. Но то, что произошло далее, совершенно не соответствовало моим примерным представлениям о настоящем положении дел с погоней.

Из того же, чуть отошедшего назад тумана выскочил задыхающийся от бега молодой человек - даже нет, парнишка лет семнадцати с чёрными патлами, с лицом, перекошенным от ужаса. И - внезапно остановился, будто остановили кадр фильма, окаменел в странной позе: грудь вперёд, вот-вот свалится с носков, поскольку ноги в позе ныряющего, руки вразлёт назад. Что-то тёмное и длинное выскочило из его груди и повертелось, раскрываясь натрое. Гримаса ужаса на лице парнишки медленно оплывала в смертельное равнодушие. Из приоткрытого рта хлынула кровь. Тройная штуковина медленно, будто рассматривая, поднялась к его лицу и медленно же, с каким-то садистским сладострастием обняла тремя распорками его голову. Парнишка дёрнулся - и его, словно мягкую тряпичную куклу, вдёрнуло в туман.

Кто-то хрипло зарычал, окатывая меня холодной волной бешенства. Только поняв, что это моя рука поднимает меч, понял, что яростно рычу я сам. Я швырнул меч по чёрной метке - луже крови - банальным броском, словно бросал нож. Прокрутившись в воздухе пару раз, оружие молнией влетело в серый полумрак.

Я еле успел выхватить из-за себя девчонку, как нас обоих впечатало в стену шквалом оглушительного рёва из серого тумана. Я оглох. Нервы вздыбились так, будто мне вырывали все зубы одновременно, причём не спеша - в какой-то адской пытке. Ослабевшие ноги подогнулись. И где-то во всём этом кошмаре промелькнуло маленькое удивление: девчонка обернулась ко мне (она вела себя так, точно на неё жуткий рёв не оказал никакого воздействия) и вдруг попятилась, закричала что-то безмолвное в хаосе адского грохота… Она просто сбежала. Куда-то налево от переулка, снова в серый, слегка потревоженный сумрак.

Звуки - отключили. Так я воспринял тишину, которая не то что свалилась, но взлетела. Таким тяжёлым и давящим оказался крик невидимого чудовища.

Постепенно я вылезал из звуковой ямы. Очень хотелось помотать головой. Но я чего-то боялся. Подсознательно. Наверное, как бы задавленные рёвом мозги не превратились в заготовку для яичницы. Забавно, что ко мне в этот момент никто не удосужился подойти. Можно было брать тёпленьким, настолько дезориентирован.

Я протащил огрузневшую левую руку с даггером поближе к поясу и с облегчением сообразил, что всё-таки слышу шелест - край рукава едет по коже куртки. Оттолкнувшись от стены, я мысленно проверил тело. Кажется, всё в норме. Я повёл плечом и качнул головой сначала в одну сторону, затем в другую. Готово. Не раздумывая, мягко зашагал в туман. Нет, не псих. Чувствовал отсутствие живого. Определить, как это происходит, - не мог. Но ощущениям доверял.

На руку чуть не наступил. Парнишка тот лежал на растрескавшемся асфальте. Ну, что. Правильно. Он ведь тоже не живой. В сером полумраке его кровь походила на расплавленную смолу - чёрная, слегка блестящая. Дыра в груди впечатляла. Я ухватил его за плечо, перевернул. Позвоночник сломан. Грудь разворочена рёбрами наружу

Пожав плечами, я отправился на розыски меча. По дороге припомнил, что, едва начал выползать из звукового бреда, слышалось что-то позвякивающее. Чёрт, если неведомая тварь унесла меч с собой… Если… Я им точно всё здесь вдребезги разнесу.

На руку не наступил - на клинок умудрился. Нагибаясь за мечом, вдруг ощутил, что над головой нависло нечто тяжёлое и громадное. Отскочил с оружием в руках - еле успел бросить тряпку на рукоять, чтобы не дотрагиваться до вонючей коричневой жидкости, которой густо обляпано оружие. Отскочил, а чувственная тень - исчезла.

Пришлось постоять, выжидая: может, вернётся нечто. Минуты здесь плыли лениво и ощутимо, вместе с дымными облаками. Кстати, что за дрянь? И ничем не пахнет. Клубится - сильно… Слева то ли туман, то ли дым как-то странно и быстро завертелся. Я прислушался. Но скорее почувствовал, чем услышал: кто-то мягко обошёл меня. Причём с той стороны, откуда я пришёл.

Ладно, не хотят общаться, вернёмся к парнишке. Что-то такое я заметил в его мёртвых глазах, что зацепило и требовало поинтересоваться, как он там…

Вернулся я легко. Тигр по следам.

Опередили. Парнишки нет. Только кровь. По ней-то я сообразил, что его унесли не волоком, а подняв, например, за ту же изувеченную грудь. На прокорм пошёл?.. "Или сам ушёл", - с еле намеченной улыбкой сказали мне. Я дёрнулся. Что это? Кто здесь и как смог прошептать мне в самое ухо?..

- Кто… - прошептал я, не сумев определиться с вопросом.

Ответа, естественно, не получил. Но возникло странное желание - увешаться оружием, от холодного до огнестрельно-лучевого. И бронежилет бы. С напульсниками.

… Вонь от меча окончательно привела в себя. Я добрался до начального пункта своего пути - выхода из переулка. Здесь обтёр, насколько мог, меч от засыхающей на нём жидкости - ветошью с дороги, благо набрать её ладонью в перчатке не составляло труда. Одна, кстати, из причин, что ходил бесшумно: чистого асфальта почти нет - погребён под слоем многолетнего мелкого мусора.

Я хотел идти направо. Помешали. Но я хочу идти туда. Время ещё есть. Прогуляюсь. Есть маленькая надежда, что наткнусь на ту девочку, которая убегала то ли от парнишки, то ли от того неведомого чудовища, которое так вдохновенно ревело. Почему она сначала восприняла меня как спасителя, а потом испугалась?

Чем дальше, тем больше вопросов.

Я пошёл направо. Двигался вместе с движением дымных серых облаков, остро следя за их направлением. Осторожно двигался. Потом осторожничать надоело - закурил. И пошёл спокойно, лишь изредка подходя к стене и проверяя себя, ненамного ли отошёл от дома, возле которого должен держаться.

Останавливался лишь пару раз. Когда почудились новые шаги, а потом дым себя немного непривычно повёл. Если в первый раз встал и уверился, что всё нормально, то после второй остановки поклялся больше не замирать на месте, а - откашливаться, сморкаться, громко плеваться. Ну, и ещё чего-нибудь придумаю. Слишком тихо стоять - как выяснилось, здесь непозволительно. Едва застыл, на ноги набросились две крысы и попытались прокусить кожу ботинок. Одну встряхнул - убежала. Вторая снова вцепилась, порвала шнурки - тварь! Пришлось мотнуть ногой, сбрасывая, и раздавить. Живучая гадина казалась. Пока башку не расплющил, даже перебитый позвоночник её не остановил - всё трепыхалась.

Вот после этого маленького инцидента и плюнул на всё, пошёл вперёд в полной решимости хоть с кем-то подраться, но больше не замирать, чего-то выжидая. Всё мнилось мне, вернулся я. А вернувшийся в свою вотчину тигр не должен вести себя, как осторожный шакал. Пусть осторожничают другие, забывшие, кто здесь хозяин.

8.

Как ни странно, гуляя в дымных облаках, я быстро освоился с подвижным пространством. Может, помогли надетые очки с инфракрасным излучателем: облаков не разогнали, но всё, что видимо сквозь странный туман, стало более отчётливым. Мои подозрения, что, возможно, когда-то я здесь бывал, полностью подтвердились: я шагал уверенно, мгновенно подмечая малейшее изменение в подвижных облаках и сразу соображая, что за этим стоит. Или двигается.

Приноровившись таким образом к Подполью, я решил "оглядеться" и определиться с целью моего пребывания здесь. Времени маловато, чтобы просто разгуливать. Хотя, честно говоря, мне это и нравилось.

На углу дома, который оказался по правую руку и вдоль которого я шёл, я вдруг подумал: а ведь я обхожу то самое здание, которое в прошлую ночь прошёл насквозь и вышел к лифту. Чёрт, какое здоровое. Любопытство обуяло: посмотреть бы, что там с лифтом. А ещё захотелось сделать нечто, чтобы те молодчики больше здесь не появлялись. Это моя территория… Я замер. Моя… Меченая. Меченая? Я начинаю вспоминать? Но… Воспоминания - мои ли? Попробовать найти метки? А существуют ли они? Может, я заигрался в полосатого хищника семейства кошачьих и придумал, что эта территория моя, что и должны доказать мифические или придуманные только что метки?

Что ж, я нашёл цель своего времяпрепровождения в Подполье. На сегодня. Осталось сообразить: что в первую очередь - лифт или метки. Пришёл к выводу, что лифт - предпочтительней, поскольку долго его искать не придётся. Предмет-то конкретный. И находится в конкретном месте. В отличие от меток. Если те вообще существуют.

Ещё десяток неторопливых шагов - и я оказался возле следующего угла дома. Так, сворачиваем, идём напрямую к лифту.

Слева облако-вертушка, до того лениво крутившееся вокруг собственной оси, постепенно расширяясь в объёме, слегка смазалось с одного бока. Я инстинктивно прянул к стене. Маленький вихрь-воронка… И вдруг его словно проткнуло. Из дыма высунулась маленькая змеиная головка. Чёрные, чуть выпуклые глаза уставились на меня холодно и оценивающе. Любопытно, что обычно делают тигры со змеями. Мои руки наплевали на всё любопытство на свете. Левая толчком о стену загнала в ножны даггер и ухватилась за длинную рукоять меча, помогая правой. Змейка повертела плоской головой, но не пропала. Чёрт, такая маленькая, а на высоте - глаза в глаза. "Спокойно, хозяин", - сказали мои деловитые руки. Меч ударил как-то странно - из-под низу. Секунда ошеломительной тишины. К моим ногам упали три змеиные головки. Ноги, словно тоже получив приказ, немедленно рванули куда-то в сторону, поспешно уводя меня. И - запоздалый хриплый вопль сверху, над головой.

Я нырнул в серые облака, ощущая на языке привкус нездорового веселья. А вот и не поймаешь! Ведя пальцами в перчатках по стене - бегом!.. Насколько я понял, в дымных облаках очень забавно поиграть в прятки. Вопль за спиной угас, оборвавшись жалобным утробным мыком. Ишь - больно, небось. А нечего таращиться на кого не следует. Любопытные нашлись…

Не подумав, что пробежал довольно изрядное расстояние, я уже спокойнее зашагал дальше, встряхивая меч от бледно-розовой жидкости и рыская взглядом в поисках какой-нибудь ветоши. И вовремя не заметил, как перешагнул границу дымного тумана.

В общем, вывалился на сцену в самый напряжённый момент спектакля.

Чуть дальше от меня - знакомый мне лифт. Открытый. Чуть ближе - трое окружили двоих. Ну, трое - понятно, что те самые молодчики, поскольку в стетсонах и с ружьями. Правда, как про лифт сразу сказать не могу, знакомы ли они мне. Про двоих тоже ничего не могу сказать: стоят на коленях, опустив головы, руки у них за спиной, кажется связанные. Эта поза была именно тем интересна, что уже при мне связанного, пониже и поплотнее, один из молодчиков, под довольный смех остальных, ударил ногой. Тот свалился, а тип в стетсоне хотел было ещё раз ударить его. Этот тип единственный на данный момент, кто из троих смотрел в мою сторону. Пока его дружки ржали над ловким ударом в беспомощную мишень, он увидел меня.

Аккуратно придерживая меч на плече, я медленно приближался к ним. И вместе с приближением во мне крепла абсолютная уверенность, что двоим связанным здорово не хватает именно меня. Их же двое, так? А молодчиков - трое. Ну, и если я присоединюсь к связанным (не в связанном виде, конечно, что-то мне такое положение не очень), будет так называемая высшая справедливость. Трое против троих.

Тип в стетсоне опустил ногу.

Я медленно спустил с плеча меч.

Двое других молодчиков подняли головы.

Человек, сбитый на землю, робко зашевелился.

Трое, будто по сигналу, вскинули ружья.

Десять шагов от меня. Я ухмыльнулся и непочтительно воткнул меч в асфальт.

- Кто такой? - резко спросил один. Лиц я по-прежнему не видел. Свет шёл из-за их спин. Но голос знаком. Тот, кто запачкался в крови убитых людей. Ботинок возле мёртвых тел оттирал… Так. Они здесь частые гости.

- Двадцать минут, - забавляясь, ответил я.

- Я спрашиваю тебя, кто ты такой?! - в голосе спрашивающего напряжённые нотки, но без страха. А мне нужен страх.

- А я говорю - осталось двадцать минут.

- До чего? - А вот этот испугался. Тот, кто бил связанного ногой. Тот, кто пытался застегнуть "молнию" на сумке.

- Лифт. - Я снова ухмыльнулся. - Взорвётся. Через двадцать минут.

Они очень хотели переглянуться. Они задышали чаще, хотя думали, что этого не слышно. И они вспотели. Запах потного страха. Отчётливый.

- Через девятнадцать минут сорок секунд, - подбавив издевательских ноток в голос, я поднял к глазам - к очкам - ножны с даггером. Им-то не видно, что именно я рассматриваю. А вдруг на кисти у меня таймер?

Попятился тот, струсивший первым. Да, это тебе не связанного бить. Страшно оставаться в Подполье без надежды вернуться назад? Страшно. Патроны закончатся, и ты останешься один на один с теми, кого убивал. На равных… Рядом стоявший дёрнулся было к нему. В общем, отступать начали стройными рядами, не смея повернуться ко мне спиной. Они даже не додумались, что можно пристрелить и пойманных, и меня. Впрочем, себя пристрелить я не дал бы. И опять с тоской подумал: "Хоть бы пистолетик, что ли, завалященький… Какое бы у меня сейчас оружие было!"

Эти трое молодые да ранние. Но встреча с неизвестным, не испугавшимся их оружия и говорящим жуткие вещи… Они кинулись в лифт - ломанулись. Дула ружей торчали из проёма, пока двери закрывались. Поверили. Мне хотелось загоготать - громко-громко. Во всяком случае, именно так, грубо, я воспринял собственное желание, а может - эмоциональную реакцию.

Двери закрылись. Лифт бодренько загудел. Надеюсь, в штаны они не наложили.

Троица меня сейчас уже не интересовала. А вот их пленники - очень.

Я медленно, всё ещё не сводя глаз с лифта, приблизился к упавшему. Мне показалось, он нуждается в большей помощи, чем тот, что продолжал безучастно стоять на коленях. Даггер вскочил в ладонь. Я прислушался: лифтовый гул затих наверху. Упавший внезапно задёргался, когда мои ноги остановились перед его лицом. Я присел на корточки. Придержал кисти связанных рук.

- Спокойно. Сейчас освобожу.

Пленник сжался так, словно ожидал, что после этих слов я стану бить его или прирежу. Не понимает языка? Странно. На всякий случай я начал с ног, почти веря: едва разрежу крепкие верёвки, он тут же сбежит. Пусть и со связанными руками. Не сбежал. Такой же зажатый, но теперь ещё и затаившийся. Чтобы снять с рук верёвки, я помог ему сесть. Машинально взглянул в его лицо. Пленник тоже быстро глянул на мои очки - и, отчаянно зажмурившись, отвернулся. Будто ожидая, что я немедленно ударю. Я, точно ничего и не произошло, меланхолично сказал:

- Ну вот, а ты боялся. Всё не так и сложно. Готово. Можешь встать? Или помочь?

Бывший пленник оживился, словно только сейчас понял, что я его не убью, и замотал головой. Стараясь не слишком пялиться (хотя он этого и не заметил бы - очки на мне) на его чудовищную заячью губу, раздвигая которую, изогнутым клювом торчал над нижней губой длинный клык, я отступил к коленопреклонённому, присел и перед ним. Этот показался мне несколько невменяемым, пока я не заметил, что его плечо почернело от крови. Очень осторожно я разрезал верёвки, впившиеся в руки-ноги.

- К врачу бы тебя, - бесстрастно сказал я, будто не видя: верхняя часть его головы безволоса (чёрные волосы начинаются полосой от уха к уху и стянуты в тощую косичку) и покрыта мелкой чешуёй, а полуприкрытые от боли глаза желты и словно поделены пополам узкой, почти невидной чёрточкой - зрачком.

- Я отнесу его, - сказал, чуть шепелявя, первый. Он уже стоял, росточка оказался небольшого, этакий крепыш, плотный, почти без шеи. Тревожный взгляд на меня, и он снова, уже просительно зашепелявил: - Вы поставьте его на ноги, а я отнесу.

Я выполнил его просьбу. Он взвалил второго, длинного, тощего и странно пластичного (настоящая змея!), на спину и легко потащил к дымным облакам. На границе с туманом он обернулся. Я всё ещё стоял на том же месте и не придумал ничего лучшего, как махнуть рукой с даггером:

- Счастливо вам!

Кажется, он попытался улыбнуться. Но точно, что с явным облегчением шагнул в дымные облака и исчез. Я невольно обернулся к вчерашней груде мертвецов. Её нет. Крысы потрудились неплохо. Даже кости почти все растащили. Занятый умирающим псом, я не слишком присматривался к лицам и телам мёртвых. А надо было… Что за хрень творится здесь, в Подполье?

Мда, мои владения - сплошная экзотика. И в них действуют браконьеры.

Ладно, это тоже подождёт. Метки. Вот, что меня здорово начало интересовать. И не просто интересовать. Я вспомнил две метки. Ржавая пластина на одной двери и ручка в виде танцующего льва - на другой. Мне - сделать всего лишь несколько шагов, чтобы дойти до дома, пройти который - и подойдёшь к двери с львиной ручкой. Но эти две метки не мои. Они для меня. А вот внутри дома…

Чего ждём?

И я решительно направился к двери, из которой наблюдал вчера, как семеро собирались наверх. Снова передо мной коридор - долгий. И вот тут-то со мной что-то произошло. В очередной раз. Ха. А я ведь вспомнил. Я так отчётливо вспомнил, что решительно зашагал по коридору, не оглядываясь и не остерегаясь.

Метка. Дверь с еле заметным отпечатком лапы крупного зверя. Не знаю, таков ли тигриный след, но лапа явно была круглая и - крута-ая. Я вломился в комнату, пустую и мёртвую давным-давно. Встал посередине и огляделся. Окон - ни одного. Дверь только одна. Как здесь искать? Э-э… И что именно?

А почему я, собственно, должен искать? Не кто-то чужой прятал - я сам. Я вновь устроил ту же штуку, что в переулке: закрыл глаза и отдался на волю телу. И тело не подвело. Меня развернуло, и ноги уверенно притопали к стене - чуть носом не ткнулся. Затем в дело вступили руки. Они деловито прохлопали стену сверху донизу. Стена добротная - кирпич. Второй кирпич от пола дрогнул под пальцами. Пришлось поковыряться, чтобы вытащить его, а затем - ещё парочку в линию с ним.

Так же самоуверенно правая рука влезла в образовавшееся отверстие и пошарила. Пальцы вцепились в нечто, на поверку оказавшееся ручкой небольшого, но страшно тяжеленного металлического чемоданчика. Плоский. В отличном состоянии. Моё сердце впервые забилось ощутимо для меня. Хм, я волнуюсь? С чего бы?

Сев у стены, я положил чемоданчик на колени и попытался открыть его. А вот хрен вам. Откроешь его. Я чуть все ногти не сломал - и мозги тоже. Я изучил чемоданчик со всех сторон и пришёл к выводу, что нет и не может быть у этой вещи такого примитива, как обычный замок. Так как же он закрыт? Отпечатки пальцев? Куда прикладывать палец? Нет ничего похожего на вмятину для дактилоскопии. А вдруг нужна голосовая команда? Типа - "сим-сим, откройся!"? Мозги вскипели и предложили оригинальнейший выход из ситуации - швырнуть чемоданчик о стену. А вдруг замок хлипкий? Вот всё и вылетит. Что надо-то. Чёрт, знать бы ещё, что в нём. А вдруг там ничего? Во облом-то…

Усталые от напряжения глаза закрылись. Руки обмякли на чемоданчике. Я решил отдохнуть и поразмышлять вообще обо всём, что произошло и происходит со мной в эти дни. Всё началось с падения с крыши. Я вспомнил, как меня столкнули. Первый испуг - и равнодушие. Бокал с вином…

Пальцы скользнули по бокам чемоданчика.

… Никакого страха. Крик мне вслед. И - первое впечатление радости от полёта в дожде. И - упал. И - меч дрожит передо мной…

Пальцы выбили странный ритм, странную фразу.

Я сидел, ссутулившись, поэтому откинувшаяся крышка едва не врезала мне по носу. Ага, всё-таки голосовая команда. Стуковая, точнее. Так, что тут у нас? Не дай бог, пустышка… Я убрал шуршащую серебристую бумагу - и вздёрнул уголок рта, с трудом удержав торжествующий рык. Три "Скорпиона". Целых три штуки! Дрожащими от жадности руками я ухватился за жёлтую рукоять и нежно прижал оружие к себе. Я так мечтал о пистолете… А тут - пистолет-пулемёт, да ещё какой… Ммм… Игрушечка. Мечта. Я замурлыкал от удовольствия. Дисковый магазин полон. А по бокам чемодана - железные коробки, набитые дисками. И ремни для кобур. И поясной. И плечевой. Хм… Я улыбался как идиот. Не, как ребёнок, наконец добившийся от родителей на Новый год вожделенного велика.

Прошло какое-то время, прежде чем я смог нормально соображать. Сладкие мечты о том, как я приношу чемодан с оружием домой, быстренько разбились о суровую реальность: оружие не входит в число предметов, которые можно держать дома как предмет повседневной необходимости. Меч - фиг с ним. Всегда можно сказать, что копил деньги на элитное оружие, чтобы однажды поднакопить ещё и на членство в элитном клубе. Правда, ещё надо будет обосновать отсутствие чека и разрешение на меч. Но об этом всегда можно подумать, когда настанет необходимость.

Не хочу оставлять его здесь! Я погладил нагревшийся в руках приклад, потом - холодный ствол. И стал думать, стараясь отрешиться от эмоций. Трудновато получалось. Тигр получил когти, но, по всему выходит, может использовать их лишь здесь, в Подполье. Я прикинул: по сути, мне и правда нечего делать с оружием на своём Среднем уровне. На Нижнем справляюсь и с холодным. А то и вовсе без него. Значит… Я огляделся. Значит, мне надо спрятать оружие в двух домах Подполья, через которые прохожу. Так, два "Скорпиона" в первом доме, один - здесь.

Для тигра, осторожного и умного зверя, оказалось нетрудным найти неприметные места для оружейных тайников. Теперь, выпрыгнув из подвального окошка Нижнего уровня и приземлившись в Подполье, я мог сразу вооружаться "когтями" - и мечом, который мне, в общем-то, тоже не нужен наверху. Так что с припрятыванием последнего я освобождался от проблемы любопытных взглядов тех, кто попытался бы поискать - и нашёл бы меч в моей квартире.

Вывалившись из подвального окошка на Нижний уровень, я с кривой усмешкой почувствовал себя жутко беззащитным. Пришлось глубоко вздохнуть, как советуют доктора и наш штатный психолог. Полегчать не полегчало, но смешок по поводу быстрого привыкания к сладкой отраве под названием "Оружие" несколько смыл неприятное впечатление. Ну-ну… Я отряхнулся от мелкого мусора, закурил и пошёл к лестнице.

Сегодня я вышел попозже. На лестнице осталось лишь несколько самых упорных ребят. Они зыркнули на меня исподлобья, но не возражали, когда я присел рядом на ступеньки. Один осмелел настолько, что попросил прикурить. Я поинтересовался, сколько ему. Лестничный страж насупился и начал было загадочную фразу: "А не пошёл бы ты…", но вздохнул и заткнулся.

Уходя, я оставил им почти полную пачку. Насколько понимаю, среди последних, оставшихся сегодняшней ночью у лестницы, не было ребят младше шестнадцати.

Лестницы этой ночью больше не возражали, чтобы их преодолевали легко и с удовольствием. Домой я добрался за два часа до звонка будильника. Несмотря на предосторожность, с какой пришлось войти в квартиру, обойдя её, я убедился - чисто. Никто не входил, никто не устраивал в ней никаких прослушек. Итак, тех двоих, врезавшихся в витрину аптеки, со мной никто не связал. Или пока не связал.

До того как лечь спать, я снова обошёл комнаты и стёр все следы их пребывания здесь. После чего принял душ, что, кажется, переходит в дурную привычку и, возможно, потребует скорого разговора на повышенных тонах с администрацией дома. Фиг… Комендант - человек, жадный на лишние баксы, сунутые исподтишка. С этим проблем точно не будет.

Ставя электронные часы на побудку через два часа, я вдруг подумал, что мне не нужно этого делать. Я могу поставить внутренние часы на определённое время - и проснусь тогда, когда мне пожелается. Хоть через десять минут крепкого сна.

У типа из темницы на виске нет ни опухоли, ни кровоподтёка. Лицо в синяках и порезах. А на виске ничего. Он сидел, привычно прислонившись к решётке и обняв колени. Непривычно лишь одно: он улыбался. Глядя мне в глаза.

9.

"Привет".

За пять секунд до звонка-побудки я отбросил одеяло и сел на кровати. И услышал: "Привет". А потом зазвенел будильник.

Сначала я решил, что мне прислышалось. Или как там это называется. Сунул постельное бельё в ящик кровати и пошёл в туалет. Умывание. Бритьё. Кухня. Привычный набор действий, совершаемых на полном автомате. Вот только когда сожрал бифштекс, почувствовал, что сегодня этого маловато. Поставил в микроволновку ещё один. Пока поджаривалось, приготовил апельсиновый сок. Только поднёс стакан к губам, кто-то далёкий сказал прямо в ухо: "Приятного аппетита".

- Спасибо, - машинально ответил я. И застыл. Не прислышалось. Сказали так, словно по мобиле, только слышимость плохая. - Ты кто?

"Бифштекс сгорит", - сказал неизвестный.

Я отключил микроволновку, вынул дымящийся и кипящий в соусе кусок мяса.

- Ты ещё слышишь меня? Ты кто?

"Доешь сначала. Остынет - не так вкусно будет", - посоветовали. И вздохнули. С лёгкой завистью.

Доел - с удовольствием и с удивлением.

- Ну и?

"Моё имя тебе ничего не даст. Я тот, кого ты видишь во сне".

- А как ты?.. Ну…

"Я понял. Не ищи слов… Честно? - мне показалось - он пожал плечами. - Сам не знаю. Я тебя чувствовал и раньше. А сегодня захотелось сказать - привет".

- Хм… Привет, - отозвался я. - Ты теперь всегда будешь со мной говорить?

"Тебе не нравится?"

- Пока не знаю. Мне обязательно говорить вслух?

"Не знаю".

"Попробую. Ты меня слышишь?"

Тишина.

- Так. Опыт не удался. Я проговорил про себя - и ты меня не услышал.

"Быстро же ты ставишь опыты. Кстати, спасибо, что подлечил висок".

- Не понял. Висок?

"Я так понял, ты получил вместе со мной. Но у меня не было возможности залечить свой синяк. Ты вылечил свой - мне хоть это принесло облегчение".

- А почему ты… там? В тюрьме?

"Я не в тюрьме. Я в клетке. А это разные вещи".

- Значит, ты не я?

"А ты думал - это твоё подсознание во сне?"

- Было дело. За что тебя в клетку? И сколько ты в ней? Ведь ты снишься мне давно.

"Давно? Я не помню. Знаю, что долго".

- Я думал, ты бешеный псих.

Кажется, он поперхнулся и, откашлявшись, засмеялся. "Ты имеешь в виду - буйный?" Судя по интонациям, он не обиделся.

- Ага, буйный. Ты позавчера вёл себя так, что я думал - убьёшь себя. Или убьют тебя.

"Позавчера перестали действовать депрессанты, которые мне вкалывали в убойных дозах". Показалось или нет, что его голос чуть дрогнул?

- А почему тебе их вкалывали?

"Мне известно место, где хранится одна вещь. Очень опасная. Чем - не помню. Те, кто меня захватил, хотят выбить её местонахождение из моей головы. Они сначала напичкали меня всякой медикаментозной дрянью, отбив даже всякое представление о мире, но я когда-то занимался самогипнозом и, кажется, закодировал себя от любого вмешательства в мозги. Так что ситуация дурацкая: я не помню, где находится эта вещь, - они надеются, что я однажды вспомню. Их попытка разузнать под гипнозом провалилась: я устроил себе такую гипноблокаду, что, подходя к вопросу о той вещи, они получают каталептика. Или впадение в кому. А время от времени мозги бунтуют. Я становлюсь буйным. Отсюда депрессанты".

Я завязывал галстук, размышляя о сказанном невидимым собеседником.

"Как тебя зовут?"

- Вадим. А ты?

"Больной-666".

- Весело тебя назвали. Ты хочешь, чтобы и я так тебя называл?

"Я привык".

- В детстве мне хотелось иметь брата. И я придумал его. Так понимаю, ты некоторое время остаёшься со мной?

"Наверное. Ты даже не удивлён?"

- В последнее время я ничему не удивляюсь. Слышь, больной-666? Ты не против, если я тебя буду звать Дилан?

"Дилан? Нет, не против".

- Дилан, у меня вопрос. Ты не навредишь мне, если в момент следующего буйства окажешься со мной? Ну, в моей голове?

"Э-э, не знаю".

- А ты кто? Ты помнишь, кто ты по профессии?

"Наверное, преподаватель университета".

- Почему?

"Изредка вспоминаются всякие лекции. Термины".

- А специальность? - Я спросил и чуть не заржал в голос: представил, как этот псих бегает по кафедре, а перепуганные студенты с ужасом следят за неадекватным преподом. Сказать по правде, я спокойнее воспринял этот голос в голове только по одной причине: я не он! Какое облегчение узнать, что у тебя нет прошлого с камерой!.. С клеткой.

"Кажется, медицина. Или что-то связанное с психологией. А может, и то и другое".

- А зачем ты со мной заговорил? Прости, если вопрос показался грубым.

"Всё нормально. Если ты возражать не будешь, мне бы просто хотелось пообщаться. Здесь со мной разговаривают на уровне команд: встать, сесть, повернуться. И - одиночество. А мне хочется… Мне хочется обыденности. Мира".

На последнем я как-то споткнулся, пока не понял, о чём он.

- Ты видишь моими глазами?

"Тебя это смущает?"

- Нет, если некоторые моменты пройдут мимо твоего внимания. Дилан, а ты сумеешь отключаться от меня, если попрошу?

"Наверное - да. Ты собираешься на работу?"

- Да. А ты хочешь ещё поговорить? Не беспокойся. Я надену наушник с микрофоном и продолжу говорить с тобой, точно говорю по телефону.

"Это замечательно. Вадим, ты меня видел. Пожалуйста, подойди к зеркалу. Я тоже хочу видеть, с кем говорю. До сегодняшнего дня я видел тебя только в темноте".

Хмыкнув, я встал перед зеркалом, поправил галстук и воротник рубахи. Честно говоря, меня это забавляло: смотреть в зеркало и видеть себя двумя парами глаз. Как я себе это представлял.

- Тебе попался не самый лучший собеседник, Дилан, - предупредил я. - Я довольно скучный и примитивный тип. Единственное, что могу гарантировать, - прогулки по местам, которыми ты сможешь наслаждаться. Ведь, как я понял, ты сидишь в клетке уже много лет безвыходно.

"Боюсь, я сам не слишком лучший собеседник, - отозвался Дилан. - Тебе придётся столкнуться с моими провалами в памяти даже по самым простым вопросам".

- Итак, познакомились два не самых лучших собеседника, поплакались в жилетку друг другу по поводу своей не самой лучшести, и один пошёл на работу, а другой - с его помощью - погулять.

"Я думал, ты испугаешься, - несколько удивлённо сказал Дилан. - Голос в твоей голове. По сути, виденный во сне псих…"

- Для меня это возобновление детской игры в братьев, - объяснил я и закрыл дверь квартиры. - Да и в последнее время на меня навалилось столько необычного, что ещё одна странность не помешает мне жить. Дилан, ты сказал, что владеешь навыками гипноза. А ты умеешь сообразить по человеку, где он говорит… как бы это выразиться… как обычный человек, а где у него внушённые, гипновоспоминания?

"Если гипновнушение ставил профессионал, даже второй профи не сумеет отличить, где правда, а где внушённая ложь".

- Жаль. Хотя чего теперь зацикливаться на этом.

"В смысле?"

- Я думал, ты - это я в прошлом. Поэтому решил, что все мои воспоминания о детстве… в общем, о прошлом, внушены мне и, возможно, и моим родственникам.

"Ты сказал, что на тебя навалилось много необычного. Что именно?"

- Ты, случайно, не аналитик? Таким тоном заговорил.

Дилан промолчал, потом слабо улыбнулся: "Что ж, возможно. Я многого не помню". После чего он погрузился в молчание надолго, что неудивительно: я вышел из подъезда. Обычно я не задерживаюсь у своего дома, но сегодня, прежде чем идти дальше, медленно заскользил глазами по окружающей местности. Для солнца рановато - жаль. При ярком свете место перед домом выглядит намного веселей. Но светило пока подбирается к верхним уровням. Придётся Дилану удовольствоваться тем, что просто теперь хорошо видно. Я остановил взгляд на небольшой площади, по которой мчались машины, затем перевёл его на сквер за дорогой - кусты, скамейки, плохо видная отсюда верхушка фонтана, сейчас лениво обливаемая водой; открытая площадка, на которой молодые мамы с колясками и детьми на какой-то привязи, чтобы не свалились. Я хотел подольше рассматривать сквер, чтобы Дилан вволю полюбовался зеленью…

Но взгляд буквально утянуло налево от сквера, к соседнему дому. Аптека. Дежурный полицейский. Какие-то треноги, поддерживающие ленты с надписью, не видной отсюда, но хорошо известной по боевикам и детективам.

"Почему тебя так интересует это место?"

Итак, я получил твёрдое доказательство, что Дилан не умеет считывать с мозгов. Иначе бы он сразу узнал, что к полицейскому я имею самое прямое отношение.

Я поправил микрофон мобильника.

- Этой ночью я ограбил аптеку.

"Ты наркоман?"

- Нет. Просто потребовалось неожиданно больше лекарств, чем обычно выдают по рецепту. Дилан, ничего, если я потихоньку буду тебя спрашивать о том, что меня интересует в тебе?

"Если смогу ответить…"

- У меня тысячи вопросов. Если ответишь хотя бы на несколько… Когда ты пришёл в себя? Я видел тебя самым настоящим зверем.

"Неудивительно. На мне испытывают столько средств, что в момент выхода в сознание мозги наверняка вскипели. А в себя… Скорее всего, я пришёл в себя, когда ты заглянул в мои глаза".

- А зачем они испытывают на тебе?..

"Есть предположение, что некоторые наркотические вещества могут так вывернуть мозги наизнанку, что гипноблокада рухнет сама собой".

- Ты это знаешь или помнишь?

"Всё - урывками".

- Почему именно я? Ты снишься мне с двадцать одного года. Каждую ночь.

"Возможно, одинаковое излучение мозга. Одна волна, на которую я настроился в момент, когда мне ввели первый наркотик. Возможно. Я ведь тебя столько лет не помню".

- А сколько тебе лет?

"Не знаю. И вот что я ещё только что вспомнил. Однажды у меня был опыт подсоединения к сознанию другого человека. Ещё до клетки".

- Сознательный опыт? Ну, то есть ты специально это сделал?

"Не помню. Так, промелькнуло воспоминание".

Я спустился в метро, вошёл в вагон. Мне нравилось впечатление, что я прогуливаю Дилана после долгих лет сидения в клетке. Поэтому, ни капли не стесняясь как прежде, я всматривался в лица пассажиров, улыбаясь при мысли, что с моей помощью клетка для него больше не будет местом, где сходят с ума. И ещё поймал себя на странной мысли: заговори со мной Дилан неделю назад, я бы точно побежал к психотерапевту, и не к нашему штатному психологу, а к какому-нибудь научному светилу.

"Подожди немного, - попросил взволнованный Дилан. - Вот эта девчушка. Посмотри на неё ещё раз".

Через проход от меня (нас - улыбнулся я) сидела женщина с двумя детьми, девочкой и мальчиком. Мальчику лет восемь, и он явно осознавал своё взрослость, сидел слегка чопорно. Но девочка, лет пяти… Она вертелась как юла, с жадным интересом глядя на окружающий мир и людей. Она успела познакомиться со всеми, кто сидел напротив и по бокам. Мать, демонстративно усталая, только пожимала плечами, беспомощно глядя на дочь, бойко разговаривающую с пассажирами. Редко кто из них сердился. Почти все улыбались её словно взбитым светлым кудряшкам, огромным любопытным глазам и бесконечным вопросам.

- Чем она тебе так приглянулась? - улыбаясь, спросил я.

"Она сама жизнь", - вздохнул Дилан.

На работе босс самолично объявил короткий день в честь праздника матери.

Я быстро завершил всё то, что хотел, и предложил Дилану воспользоваться компьютером, чтобы вспомнить хоть что-то о себе. Дилан было заговорил, что не знает, с чего начать, как вдруг умолк. И умолк так, что я не сразу, но сообразил: он исчез из головы. Ушёл. Будто его кто-то позвал, и он положил трубку неотключённого телефона, намереваясь в скором времени вернуться. Странно. Без него я почувствовал какую-то пустоту. Конечно, я смутно предполагал, что общаться без пауз мы не сможем. Но чтобы так резко… Наверное, к нему пришли. Или что ещё.

До обещанного боссом часа свободы осталось всего ничего. Сначала я позвонил маме и сообщил о радости, её ожидающей, в лице заскучавшего сына. Мама отозвалась с энтузиазмом в том смысле, что сейчас немедленно примется готовить пироги, ибо в последний раз, когда она меня видела по веб-камере, выглядел я хр… э-э… не очень. Я улыбнулся. Мама обожала стряпать. Вот только редко бывала оказия. А без причины что за стряпня? Судя по всему, меня ждут яблочный пирог и сырная ватрушка на полстола.

Изображая рабочее рвение при виде пробегающего мимо босса, я уткнулся в компьютер и первым делом набрал новости по городу. В криминальной хронике взахлёб рассказывалось об аптечном ограблении. Говорили о трёх обкурившихся наркоманах, решившихся на дерзкий налёт в поисках дурмана: двое погибли, в состоянии эйфории вломившись в витрину аптеки; третий в том же состоянии, кажется, решил, что у него выросли крылья. Тело погибшего ищут.

"Втроём? Вы там были втроём?" - удивлённо спросил "вернувшийся" Дилан.

- Не сейчас, - прошептал я.

А через минуту народ радостно загомонил и счастливой волной отпущенных на волю покатил к выходу с работы. Уже на подходе к метро я с сожалением сказал:

- Эх, не то надо было смотреть. Надо было всё-таки тебя поискать.

"Как ты можешь меня искать, если у тебя нет отправных точек?"

- Сразу видно преподавателя. Начнём с того, что надзиратели в тюрьмах носят униформу определённого цвета, с нашивками. Если бы ты мне описал эту форму…

"Боюсь, в моём случае это не надзиратели и не тюрьма. Но форма у них и правда есть, - задумчиво признал Дилан. - А разве ты не видел её?"

- Не успел разглядеть.

"Постараюсь в следующий раз присмотреться к нашивкам".

- Ты куда-то уходил? На несколько минут?

"Да, приходил доктор осматривать мои синяки и шишки. Теперь выгляжу жертвой дорожного происшествия - весь в бинтах и пластырях".

- Заботливые какие, - проворчал я. - Ночью избили - днём починили.

"Это сразу чувствуется - мой уход?"

- Да. - С этим словом я прыгнул в вагон метро. Закрывающиеся двери едва не шлёпнули меня по заднице. Прыгнул-то в последний момент. Когда вагон уже двинулся.

"Я думал, ты поедешь домой", - удивлённо сказал Дилан.

- Сегодня день матери. Ты же слышал - босс сказал. Хочу навестить свою, а то не видел с полгода, а суррогатного общения с помощью веб-камеры и мобильника мне иногда не хватает. Я её предупредил о своём приезде. Она уже печёт пироги. Так что посмотришь на красоты пригорода.

"Спасибо".

Я потом долго гадал, смог бы что-нибудь заметить, если бы не Дилан. А может, Дилан тут непричём. В последнее время чутьё моё обострилось, и я замечал многое и мгновенно. В общем, желая, чтобы Дилан увидел побольше, и старательно глазея по сторонам, я приметил двоих - точную копию типов, сбросивших меня с крыши. Серые, скучные такие на вид. Среднестатистические пассажиры метро. Посмотрел - забыл, как будто и не видел. И - скучающие. Ну, пошли и пошли за мной. И что? Совпадение - вот что. Кроме меня в этот вагон двинулась целая компания пассажиров. Может, и этим профессионально-скучающим мордам тоже на эту линию.

- Дилан, мы выйдем за две остановки до нужной. Прогулка на полчаса. Как?

"Если это специально для меня, стоит ли тебе терять время?"

- Ничего страшного. В обычное время я сидел бы в конторе ещё часа три. Но, благодаря боссу, я гуляю. Так что гуляй и ты.

Ну и - погуляли. Вышли, как и было сказано, за две остановки. Я заглянул в пристанционный магазинчик выбрать торт для мамы и открытку. Пока мне перевязывали коробку, я смотрел в стеклянную витрину. В ней отражался высокий худощавый парень, с короткой стрижкой и небольшими глазами, а если вглядеться далее - у витрины напротив стояли два типа и с удручающим унынием рассматривали юмористические журнальчики.

"Э-э, Вадим… - запинаясь, неуверенно сказал Дилан. - Почему-то мне кажется, что вон тех двоих здорово интересуешь именно ты. Они вроде стоят спиной, но поворачиваются, чуть только ты отвернёшься в другую сторону".

- Угу. Возможно. Дилан, ещё один из тысячи вопросов: ты говоришь вслух, как я, или про себя? Мысленно?

"Да, про себя. Иначе никак. Клетка оборудована микрофонами и наушниками. Если скажу хоть слово - оно будет зафиксировано сразу".

Да простит меня Дилан за то, что я подумал. На свете слишком много совпадений. Но чтобы сегодня утром он заговорил со мной, а потом вдруг появились эти двое… Или он "ведёт" меня для кого-то. Или становлюсь параноиком.

10.

Дилан молчал весь вечер, пока я целовал маме щёчку, пока обнимался с младшей сестрой, перекрасившей волосы в цвета бушующего пожара - неожиданно в тон чайно-карим глазам; пока обменивался рукопожатием с отчимом, неизменно одетым в строгий костюм без единой складочки; пока мы сидели за праздничным столом и болтали обо всём на свете. Мелькавшее в дороге сожаление, что вечер пропадёт зря, постепенно испарилось - в ощущении безопасности среди своих.

Это же сожаление немного вынырнуло на свет, когда я понял, что мама хочет поговорить со мной наедине. Потом вспомнил, что самое интересное для меня в последнее время начинается далеко за полночь, - и успокоился.

- Вадим, нам надо поговорить! - решительно заявила мама, одёрнула футболку и джинсы (привычную с юности одежду и дома, и на улице) и, не оглядываясь, направилась в кабинет отчима. Мда, настрой боевой. Чего это она?

Лина возвела глаза к потолку - и хихикнула.

Я пожал плечами и вопросительно кивнул отчиму. Тот повторил жест Лины - разве что без хихиканья, и я послушным сыном поплёлся за мамой. Я ожидал увидеть её сидящей в кресле, где она обычно вяжет, пока отчим занимается своими бумагами. Но она стояла у окна. Поскольку на улице стемнело, стало ясно, что мама просто волнуется, а не пытается что-либо разглядеть за стеклом.

Отодвинув в уголок кресла её вязание, я присел.

- Слушаю тебя, мам.

- Вадим, тебе уже тридцать с лишним. Ты взрослый человек.

- Я помню. - Про себя я сильно надеялся, что она в очередной раз не коснётся темы моего одиночества и не начнёт петь дифирамбы прелестям семейной жизни.

Она глубоко вздохнула и обернулась ко мне.

- Ты всегда был очень спокойным. Но я всё-таки ждала, когда ты станешь настолько взрослым, чтобы без слишком сильных эмоций принять не самую приятную новость для себя. Вадим…

Заинтригованный, я аж дыхание затаил.

- Нет, не могу, - трагически сказала мама и села рядом, на подлокотник кресла. Получилось весьма удобно, и я сразу обнял её за талию, прислонившись.

- Так. Что за тайны Мадридского двора? Или французского Трианона? Колись, мам. Что произошло в твоём прошлом, о чём ты никак не решишься поведать мне?

- Это обыденная вещь в жизни, - уже задумчиво сказала мама, - но почему-то я не могу сказать о ней тебе. Хотя давно бы пора. Вадим, ты сможешь приехать в субботу утром? Ингвар будет на работе, а Лина - в гимназии. Мне бы хотелось, чтобы ты проводил меня в одно место. Мне легче показать, чем рассказать.

Я хмыкнул. Мало ли что случится со мной до субботы, если учесть, что сегодня - четверг, а события моей жизни несутся во весь опор.

- Мам, давай так: мы созваниваемся завтра вечером и обо всём договариваемся. И лучше, если звонишь ты - напоминаешь. Хорошо?

- Хорошо, - сказала мама, невидяще глядя в пол.

Отчим сказал: "Пока!" Мама подтвердила, что позвонит мне завтра. И только Лина вышла проводить меня. И, едва закрылась дверь, сразу спросила:

- Ну, что тебе сказала мама?

- А ты откуда знаешь, что она должна что-то мне сказать?

- Да она с начала недели ходит вся такая задумчивая и загадочная. И бормочет иногда что-то. Однажды папе говорит: "Может, не говорить ему?" Я пристала, чего не говорить, а она сказала - не моего ума дело. Значит, не сказала?

- Нет. Но если что-нибудь ещё услышишь - звякни. Вдруг помощь нужна будет.

Лина посерьёзнела. Накручивая на палец тёмные в вечернем сумраке волосы, она надула губки, соображая, и спросила:

- Вадим, думаешь, произошло что-то плохое?

- Не думаю, но на всякий случай держи ухо востро. И звони сразу. Угу?

- Угу. Жаль, не остаёшься ночевать.

- В гостях хорошо… Да, Лина, у тебя не осталось с прошлого года ваших клубных повязок? Подари одну.

- О, а я? Возьми меня с собой как-нибудь, а то наши все разбежались, а мне так хочется иногда побегать. - Сестрёнка заскочила в дом и почти сразу вылетела с повязкой, на которой чуть светящимися буквами сияли слова "Ночной джоггинг".

Мы попрощались. Лина вприпрыжку побежала к дому, а я заторопился к станции.

С разговора с сестрой быстро переключился на двух соглядатаев, совсем забыв о Дилане. Даже вздрогнул, когда он негромко, с печалью сказал:

- Какая у тебя молодая мама… Когда вы говорили о пирогах, я её представлял себе седенькой маленькой мышкой. А тут…

- В молодости она была фотомоделью, - улыбаясь, сказал я. - До сих пор держит себя в форме. Она у нас молодец. Красавица, правда?

У киоска я словно невзначай присмотрелся к витрине. Так, те двое неподалёку. Сначала я решил избавиться от них. Правда, есть одно "но". Нельзя, чтобы их смерть связывали со мной. Если уж они исчезнут, то это произойдёт подальше от меня. Поэтому я с сожалением обернулся на живописную группу широкоплечих рокеров, орущих и гогочущих за столиками уличного кафе… Тигр просыпался, потягиваясь. Прежний Вадим уступал место этой зверюге и знал, что легко может спровоцировать этих наивных дитяток на спонтанную драку, в которой здорово могут пострадать невинные прохожие. Например, таясь идущие за мной.

… Тигр зевнул, блеснув клычищами в фонарном свете. Всё. Теперь я в деталях знал, что надо сделать, чтобы эти двое хотя бы на время оставили меня. Они пытаются заставить меня делать то, что хотят они, а не проснувшийся тигр? Нашли с кем связываться. С Шерханом… Я усмехнулся. Шерр-ха-ан… Низкое мурлыканье громадной кошки…

"Они всё ещё идут за тобой", - заметил Дилан.

- Знаю. Не обращай внимания. Нас ждёт приключение. К тебе приходили?

"Да. Кормили".

- Лекарства кололи?

"Нет. Был врач. Он считает, что блокада поддалась, что лекарств больше не нужно… Странно, с чего он взял…"

- Сможешь сегодняшней ночью не спать? Обещаю интересное путешествие.

"Спать. Смешно говоришь. Мир твоими глазами после стольких лет искусственной прострации… Это как вода для жаждущего. Да я элементарно спать не смогу".

Тигр помурлыкал про себя. Посмотри, посмотри, Дилан. Придя в сознание, ты пока думаешь о насущном. Но если ты и правда находишься в клетке под жесточайшим присмотром - я знаю, чего тебе больше всего на свете хочется. Но ты промолчишь о своём желании, потому что думаешь, что я обычный клерк и со мной даже смешно говорить о главном. Пока ты довольствуешься открывшимся тебе миром… Пока…

Достав из кармана повязку "Ночной джоггинг", на пристанционной платформе я попросил о помощи одну из трёх девиц, ожидавших поезда. Та аккуратно завязала её мне на левой руке и спросила, не слишком ли туго.

- В самый раз, - улыбнулся я.

- Неужели вы побежите? Ночью? И не страшно? - недоверчиво спросила она, а две её подруги рассудительно заговорили о ночных опасностях, красноречиво поглядывая на орущих в придорожном кафе рокеров.

- Для того клуб и создавался. Я привык, - успокоительно сказал я - и побежал.

Возле лестницы от платформы вниз, на дорогу, я чуть повернулся и краем глаза приметил, что соглядатаи, кажется, растерялись. И правильно: не рванёшь же за ночным джоггингером на глазах у всех. Платформа-то освещена ярко. Единственное, что они позволили себе в этой ситуации, - немного ускорить шаги. Что ж, сбегать я всё равно не собирался. Но поводить их за собой - с превеликим удовольствием! Ммм - и движение!

Узкая пешеходная дорожка вдоль проезжей части на одного, естественно, пустовала в вечерние часы. Набегающий-убегающий свет машинного потока, далеко расставленные друг от друга фонари, время от времени пролетающий над головой поезд - вечеринка удалась! Рваная, психоделическая игра жёлтого и чёрного цветов приподнимала меня: тигр мчался по вечерним джунглям, ухватывая последние отблески уходящего солнца, пятнающего стволы деревьев!

Вскоре я услышал тяжёлое дыхание - вдох-выдох почти в такт со мной: Дилан не бежал, но смотрел вперёд, видел качающуюся световую фантасмагорию дороги - и его захватило волшебство видимого бега.

Поворот - я прибавил ходу, благо скрылся с глаз преследователей. Какое-то время чудилось - устал. Бежал через "не могу". Открылось второе дыхание. Точнее, произошёл тот самый прорыв, о котором когда-то читал: автоматизм движения поглотил все переживания, сможет ли организм далее выдерживать такую нагрузку; мысли переключились на предстоящее путешествие, в которое я собирался взять и Дилана.

Дикий смех сотряс тело, вынудив замедлить бег.

"Что случилось?"

- Ничего особенного… Анекдот вспомнил…

Собирался взять Дилана. А то он сам не пребудет со мной в любом месте, где бы я ни побывал!.. А если я не захочу, чтобы Дилан знал, где я и что буду делать? Ответ один: если не захочу, чтобы Дилан постоянно был со мной - что вполне вероятно - придётся найти его и вытащить из этой клетки… Мда… Я супермен! Ха. Ща пойду и всех попинаю и всех спасу - в том числе и тех, кто спасаться не хочет!

… Никак не могу вспомнить, откуда эти слова. Может, Спиллейн? Нет, его герои не столь смешливы… Слишком челюсть у них тяжёлая для этого…

Поворот. Впереди третья остановка от маминой - и ещё две до моей. Оглянулся.

"Вадим, устал?"

- Нет. С чего ты решил?

"Остановился. Или боишься - догонят?"

- Наоборот. Хочу, чтобы догнали.

"Зачем?"

- Чтобы не плюнули и продолжили бег. Иначе будут элементарно дожидаться у дверей квартиры. А мне этого не нужно.

"Понял. Ты хочешь их измотать. Но ведь они отоспятся и с утра снова начнут…"

- Меня утро не интересует. Меня интересует ночь.

"Вопрос - зачем - наверное, будет излишним?"

- Точно. Лучше ты всё увидишь своими глазами, как бы смешно это ни звучало.

Я поставил ногу на столбик, отделяющий насыпь от пешеходной дорожки, и рассеянно принялся перевязывать шнурки. Мало - этих типов вымотать, чтобы они не врывались в квартиру именно сегодняшней ночью. Нужно придумать что-то, чтобы они на сегодня вообще оставили мысли обо мне. А такое можно сотворить лишь с помощью другого человека. Например, наделённого властью, хотя бы небольшой… Ага, появились, голубчики! Что у них за контора, если после получасового бега народ хватается за грудь?

Попрыгав на месте - типа, отдышаться, я побежал дальше.

Нечаянная радость на перекрёстке - полицейский у патрульной машины. Второй - внутри. Первый лениво помахал жезлом, приглашая меня остановиться рядышком. Я так резво повернул к нему, что даже смутил беднягу. Во всяком случае, вопросительно-изумлённые брови взлетели высоковато для обычно безмятежных стражей порядка… Первым делом я сунул ему под нос руку с повязкой. Вторым - пожаловался, что за мной гонятся какие-то без повязок и неплохо бы присмотреться к этим странным гражданам.

А граждане тут же нарисовались! Их подозрительно хмурые физиономии стражам порядка сразу не понравились. Вылез из машины второй. Полицейские решительно встали грудью на защиту мирного гражданина, бегающего по ночам для здоровья. Я сунул свою визитную карточку первому полицейскому и благосклонно был отпущен.

Приятно уходить с осознанием прекрасно выполненного гражданского долга: ведь я передал в руки стражей порядка улов в виде типов без документов.

"До сих пор я думал, что ты обыкновенный служащий, - задумчиво сказал Дилан, - но твоя жизнь как-то выбивается из ритма среднестатистического клерка".

Неторопливой рысцой пробегая по своей улице, я отозвался:

- В моём случае это мою жизнь выбили из ритма среднестатистического клерка. Причём весьма оригинальным способом. А мне теперь с этим жить. Но - вру. Мне нравится. Всё, что происходит со мной. Даже твоё присутствие. У меня никогда не было друга. А как ты сам? Больше ничего не вспоминается?

"После бега там, внизу, на дороге… Какие-то обрывки замелькали, но что это… О, насколько я понимаю, ты уже дома?"

Взгляд назад. Чисто. Пока двое типчиков докажут, что они служаки какого-нибудь ведомства, у меня уйма времени, чтобы собраться. Вошёл в холл подъезда, кивнул консьержу и вознёсся на лифте к своему этажу. Дверь открыл без опаски: тигриное чутьё подсказало, что в квартире никто не подстерегает. Мимо зеркала в прихожей - морда уставшая, небритая - и оживлённая. Быстро сполоснулся в ванной. Бриться не стал - не на работу. А внизу меня и таким примут. А не примут - сами виноваты. Я ухмыльнулся и потопал на кухню. Два помидора, бифштекс и стакан молока. От пуза… Теперь баиньки.

- Дилан!

"Да?"

- Сейчас встретимся - поговорим.

"Не понял: как это - встретимся?"

- Я усну сейчас - на пятнадцать минут. Знаешь такое: глубокий мгновенный сон на минут десять-пятнадцать, как на всю ночь?

Кажется, он улыбнулся. "Может, и знаю, но не помню".

Я лёг на диване, натянул на ухо покрывало со спинки. Сплю только так: чтобы ухо в тепле. Сомкнул веки и открыл глаза в темноту. Увидел смутное светлое пятно и принялся вглядываться в него. Мгновенное падение - и передо мной постепенно выросли решётки Дилановой клетки. Всё. Сплю. Тусклый свет. Кулаки Дилана на решётках. Мы - по разные стороны клетки. Посмотрели друг на друга. Дилан нерешительно улыбнулся.

- Привет.

- Привет. Я - поговорить. И заодно на тебя посмотреть. Слушай, ты мне кого-то напоминаешь. Точно. Но кого?

- Я тебе снился несколько лет, а ты ещё спрашиваешь?

Красных глаз уже нет. Робкая улыбка застенчивого человека. Худущий, как всегда. Может, подкормить - и вспомню? Так. Время не тянуть.

- Во сне я видел человека, сидящего уткнувшись лицом в колени. Дилан, почему твой врач решил, что тебе можно уже не давать лекарств? Почему он решил, что блокада ослабла? Ты знаешь?

- Нет. Мне кажется, он думает, что два-три моих приступа - это прорыв спрятанного в мозгах. Знание начинает просачиваться наружу. Но почему тебя это беспокоит?

- Подумай сам. Если они с тобой столько лет обращаются таким образом, то что сделают, если узнают от тебя то, что им нужно?

Дилан перевёл взгляд на собственные руки, сжимающие решётки. Еле заметно пожал плечами. Снова взглянул на меня.

- Если честно - мне всё равно, что будет со мной. - И слабо улыбнулся.

Мне захотелось схватить его за грудки и встряхнуть изо всех сил. Всё равно?! Человек так не должен говорить! Особенно забывший собственное имя! Вспомни, кто ты, и только после этого играй с судьбой! А то… Раскокетничался тут!

- Ладно, - сказал я. - Мне пора просыпаться.

- Подожди! - он вцепился в мой рукав, испугался своего движения и отпрянул в клетку. - Ты ведь не пропадёшь? Я ещё буду видеть мир твоими глазами?

- Хорошие вопросы ты задаёшь, Дилан. Особенно вкупе с твоими высказываниями на тему "мне всё равно". Всё. Я просыпаюсь.

Я снова всмотрелся в его измученное лицо, кивнул - и открыл глаза.

Дальше - ни одного лишнего движения. Переоделся, переобулся. Ножны с даггером - из-под подушек кресла - на кисть. Складной нож - из морозильника - в ботинки. Кожаная сумка через плечо набита необходимейшим: простенькие лекарства из аптеки офиса, немного перевязочного материала, который легко купить везде, и пачка собачьего корма.

Выключил свет. Встал у окна. Открыл. Обвеяло свежим ночным воздухом. Улыбнулся. Сел на подоконник - ноги на улицу.

"Вадим! Что ты делаешь?!"

- Прыгаю!

Как в колодец! Махом в сверкающую огнями ночь!

Вопль Дилана, перепуганный - за меня! - отозвался в ушах затихающим гулом… Руки в стороны. Ощущение напора свежего воздуха. Ветер. Свист и шелест. Воздушная река - подводные течения, волны - укачивали меня и Дилана, явно сквозь зубы втягивающего воздух. Шипение слышалось - потому я и понял. Я же, как гостеприимный хозяин, летел вниз и смотрел куда только мог - показывал гостю красоты ночного города.

Спину прогнуло, ноги подобрались. Так, поверхность близка. Мягкий толчок. Присел на пару секунд. Медленно поднялся. Дилан что-то начал говорить и закашлялся. Наконец, видимо, в горле перестало першить.

"Ты… Живой… Вадим, как… это может быть?"

- А фиг его знает! - тихо засмеялся я. - Только это происходит уже дней этак… Стоп. Ночей! Ночей этак - три? Пять ли? То ли ещё будет. Готов к новому витку?

"Что-то ещё?"

Я без слов влез в подвальное окошко - и спрыгнул. Лишь короткий вздох Дилана. Сырой воздух опахнул меня уже привычными запахами бетона и гнилого дерева. Встал. На этот раз не твёрдый асфальт, а подвальная земля.

- Добро пожаловать в Подполье, Дилан.

Я уже подходил к двери с пластиной, когда он заговорил:

"Вадим, я вспомнил… И меня поражает… Нет. По-другому… Я не знаю, как это…"

- Дилан, не тяни. Говори как есть.

"Это странно, Вадим. Но я вспомнил, как меня зовут. Меня зовут Дилан".

11.

Молчал я недолго. Лишь пока утягивал на себе ремни со "Скорпионами". Поясной, стати, идеально. Плечевой слишком свободен. Покачал головой и вслух прошептал:

- Что ж… Есть отправная точка для поисков.

"Поразительно. Тебя больше волнует поиск, чем совпадение придуманного тобой имени с моим настоящим. Имя - этого мало для поиска. Больше ведь у тебя ничего нет".

- Есть. Некий Дилан исчез, возможно, в тот день, когда мне исполнилось двадцать один. Возможно, и нет. Но, судя по тому, что тебя держат под жесточайшим контролем, этот человек, то есть ты, был достаточно на виду. Значит, либо пропал, либо инсценирована смерть. Лучше поискать среди пропавших или погибших. Ему сейчас примерно тридцать с небольшим. Темноволос. Моего роста. Не беспокойся. В сравнении можно найти многое, что отличает тебя от других. Особые приметы есть?

"Ты спрашиваешь человека, который очнулся лишь сутки назад. Я себя ещё не видел. Здесь нет зеркала".

- Ничего страшного. Всё равно попробуем.

"А ты?"

- Что я?

"Ты не хочешь узнать, чего ради тебя преследуют те двое?"

- Я и так знаю: хотят меня убить. Один раз уже попытались.

"Но причина? Почему тебя хотят убить?"

Я хотел пожать плечами, но - задумался. Кажется, мимо моего внимания и так слишком многое прошло. Я увлёкся исследованием любопытного, странного мира и как-то не подумал, что внедрён в сей мир насильно. Ладно, пусть мне здесь понравилось, а я обнаружил в себе неожиданные черты характера и даже навыки. В жизни никогда не видевший оружия, я сразу сообразил, что передо мной "Скорпионы", а если копать глубже… Откуда я знал, где искать оружие? Откуда я знал, как из домашних подручных средств соорудить сигнализацию в квартире? Драться я тоже умел, хотя до недавнего времени и подумать не мог, чтобы схватиться с кем-либо… Чем глубже я вникал - с подачи Дилана - в происходящее со мной, тем меньше понимал, нравится мне это или нет.

- Ладно. Ладно, ладно. Остановимся на том, что я неплохо вписываюсь в мир Подполья, но в то же время чувствую себя на своём месте, когда сижу в офисе. Раздвоение личности? Или всё же нечто другое? - И вдруг я рассмеялся. - Если вспомнить, что в моей голове некий голос всё время задаёт вопросы, то у меня вообще растроение.

Смешок Дилана. Шутку оценил.

"И что теперь?"

- Боюсь, теперь тебе придётся помолчать. Я прогуляюсь по Подполью, а затем вернусь на Нижний уровень. Надо проведать одного больного. Перед тем как выйти… А ты, Дилан, вспомнил что-нибудь о себе? Кроме имени?

Тишина. Кажется, теперь Дилан пытается прислушаться к себе.

"Нет, Вадим. Отчётливо помню только последние сутки, когда очнулся и увидел тебя и мир твоими глазами. С тех пор - ничего".

- Да, весело. У одного амнезия. У другого растроение личности. Хорошая компания. Так, Дилан. Там, куда я сейчас выйду, тебе придётся помолчать и припрятать свои вопросы на более удобное время. Отвечать тебе здесь я не смогу.

"Хорошо. Я буду молчать, чтобы не мешать".

А про себя я решил: буду разбираться со странностями только в одном случае - если меня это затронет напрямую. Сейчас меня всё-таки больше интригует Подполье.

Шагнул в переулок. Всё спокойно. Решил идти к лифту лишь в конце прогулки. Поэтому направился сразу к серому туману. Переулок закончился. Туман уже привычно глазу колыхался и лениво вился воронками и струйками. Я помедлил, чтобы приглушённо ахнувший Дилан насмотрелся на это чудо, надел очки ночного видения и вошёл в подвижные дымные облака.

Если учесть, что старый город располагается примерно так же, как надстроенный, значит, я почти на его краю: ведь живу недалеко от пригорода. Если хочу хоть что-то узнать об интересующем меня местечке, надо устроить небольшое путешествие к центру Подполья.

Вскоре я приноровился к движению туманных струй и довольно сносно, то есть не слишком тревожа благодушно переваливающиеся облака, стал двигаться в тумане. Пару раз туман сверху рассеивался, и я видел проплывающие над головой огромные тёмные прямоугольники - кажется, балконы домов, держась стены которых я шёл. Нагревшиеся в ладонях рукояти меча и "Скорпиона" успокаивали и позволяли безмятежно крутить головой на любой звук или подозрительное движение дыма.

Длинный дом закончился. Я оказался на распутье: идти ли дальше уже от его торца к следующему дому, который начинался чуть ли не на расстоянии вытянутой руки от пройденного, или шагнуть в неизвестность, напрямую направляясь к центру, которого мне явно не достичь даже за ночь.

Колебания разрешились после странного в живой тишине звука - похожего на барабанный перестук издалека, чуть смазанный каким-то шелестом. Ха, что ещё нужно для счастья человеку, если он сомневается на распутье?

Уверенный, что никто не нападёт на меня по дороге к подозрительным звукам, я пересёк улицу, довольно широкую, - судя по пространственному эху шагов. Туман глушил звук, но если шум издавали сразу несколько существ, пустые улицы всё равно отчётливо откликались. Я замедлил шаги, едва понял, что подошёл слишком близко к нужному месту: неразборчивые звуки превратились в отчётливую смесь топота ног и лап, выкриков и рычания.

Бросив взгляд наверх, я прикинул, что, подпрыгнув, смогу достать до балкона. И прыгнул. Уцепился за бетонное основание в последнее мгновение: отошедший было туман слукавил и поспешно укрыл нижнюю часть балкона от глаз посторонних. Так я и не понял: то ли он мне так помог, то ли не успел подгадить. Подтянувшись, я влез на перила и уже спокойно проник в пустые пыльные комнаты. Стены здесь оказались, как я и предполагал, весьма шаткими и дряхлыми: кулак в перчатке легко пробивал их - остальное довершали армейские ботинки. Так я прошёл несколько квартир, не встретив ни одной живой души. Впрочем, вру. Однажды, когда замер, прислушиваясь, видимо, настолько закаменел, что по ботинку, ничтоже сумняшеся, пробежал целый караван чёрных крыс. Я только усмехнулся, расслышав брезгливый стон Дилана.

- Всё нормально, - негромко сказал я.

Стон оборвался. Тяжкий вздох.

Последняя крыса обернулась на звук человеческого голоса и суетливо поспешила за товарками. Но мне уже не до её внимания. За последней стеной слышался грохот настоящего боя. Приближающегося. Пол комнаты начал подпрыгивать, а воздух в помещении вибрировать. По вылетающим паркетинам я осторожно подобрался к балконной двери и выглянул, сторожась за косяком.

Чёрт, иллюстрация к параграфу школьного учебника по доисторическому прошлому Земли!.. Или современная кинопостановка картин древности глазами идиота-режиссёра с командой таких же идиотов.

Малочисленное племя диких людей, старательно наряженных неучем-костюмером в современные, правда весьма потрёпанные одежды, штурмом (не поверите, но у них в руках дубинки и булыжники!) брало кого-то с хвостом. Хвостище, кстати, тот ещё: мало того, что на другом, тупом глазастом конце вооружён сигнализацией, рёв которой опрокидывал насмерть, так ещё и удар того хвоста сшибал балконы, словно спелые яблоки. Что уж говорить об отдельных личностях, не успевавших увернуться от мощного тарана, бившего вслепую… Меня буквально облило адреналином - наших бьют!

Только хотел выскочить, чтобы спрыгнуть с балкона, как… Ушам не поверил. Но сначала обрадовался. Одиночные выстрелы охотничьего ружья, почти потонувшие в рёве и грохоте! Присмотрелся. Логика вопила: "Помощь прибыла!" Глаза отказывались воспринимать действительность: выстрел - падает человек!

Поняв, что единственная опасность, которая пока может меня здесь подстерегать, исходит не от людей, а от хвоста разъярённого чудовища, тараном бьющего во все стороны, я остро вгляделся в улицу.

Взбаламученные и разорванные космы тумана приоткрыли многое: вот небольшая площадь на стыке трёх улиц, вот люди, умирающие под выстрелами и под чудовищными лапищами жуткой туши, а вот в начале одной из улиц неясные силуэты - в стетсонах и в картинно-парадных позах стреляющих из ружей… Стрелковый тир, блин, нашли. Я перемахнул через перила и помчался вдоль дома к переулку с охотниками, время от времени пригибаясь и хоронясь в тумане. "Скорпион", даже модифицированный, бьёт на короткое расстояние. Фора нужна.

Ближе к переулку всполошённый туман жался к стенам домов. Идеальная завеса. На бегу откидывая на всякий случай приклады, я дал короткую очередь из двух "скорпов". Сбоку. Цели, как таковой, не выбирал. Мне нужно свалить двоих-троих. Если я всё понимаю правильно, охотнички тут же дадут дёру. На равных они не умеют.

С криком рухнули сразу двое. Возможно, оба лишь ранены, но переполоху!.. Один катается по земле, схватившись за ногу и непрерывно и жалобно вопя, второй вроде неподвижен, остальные трое озираются, выставив перед собой ружья. Даже не подумали нагнуться, посмотреть, можно ли чем помочь раненым.

"Ещё!" - забывшись, с ненавистью крикнул Дилан.

Я выстрелил - и, сунув один "Скорпион" за пазуху, нырнул в туман бежать назад. Снизу. Так что поверху, по возмущению дымных облаков, меня не заметить. И не сообразить, откуда именно стреляли.

Так, не знаю, попал ли, нет ли, но с этими всё ясно. Сейчас уйдут.

Под клубами тумана, на полусогнутых, я кинулся к чудовищу. Совершенное впечатление, что оно пьяно приплясывает на месте - так подрагивает асфальт. Была бы мостовая - давно бы булыжник летел… Снова сильно пожалел, что нет гранаты. Как же пробить вот это бронированное?

Ноги сверху вниз процедили сквозь зубы: "Ну ты, хозяин, даёшь… Как! Во как!" И рванули вперёд. У меня дыхание перехватило, но по-настоящему испугаться не успел. А когда обнаружил себя бегущим по каменной спине, из которой росли какие-то драные плавники, элементарно не осталось времени пугаться. Правая рука рванула из ножен меч. Ха, шейка-то у нас не слишком бронированная. Так себе, честно говоря, чешуйки. Плохо только - короткая… Снизу дикари с чувством завопили что-то своё, дикое, отвлекая чудище на себя. Ноги мои легко вознесли меня к шейке как-его-там-завра, а правая рука легко ударила мечом сбоку чудовищной шеи. Словно хлыстиком хлестнула. Завр взревел от боли. Почти одновременно толпа дикарей вдруг обрела своего снайпера: камень, пущенный от души, свистнул прямо чудищу в глаз.

Агония зверя была впечатляющей. Я хотел соскочить, но плавники ударили по ногам, продолжение ситуации возложившим на меня. Чёрт, держись за воздух - находку пополам!..

"Вади-им!"

Суматошно замахал руками в поисках опоры. Ноги заскользили с пляшущего под ними чудища Завра. Летел чуть боком, почти спиной, когда чья-то железная длань впилась в плечо и рванула меня в сторону, едва это плечо не вывихнув. Боль отожгла такая, словно плечо мне вполне реально раздавили.

- Беги!

Не глядя на спасителя, обладающего странно низким, утробным голосом, я не мешкая последовал совету. Завр разгулялся не на шутку. Катался бешеным мячиком по всей маленькой площади, давя разбегающихся людей и ломая постройки, посмевшие встать на его пути. В конце концов он успокоился, врезавшись в пустынный проём одного из домов - видимо, старинного магазина. Но успокоился не сам, а лишь поспособствовал сему: ворвавшись в проём, он застрял, обрушив на себя всё, что могло рухнуть и что его логично и погребло. Он ещё мычал - уже жалобно, ещё трепыхался, но кровь из шеи лила так, что только не брызгала, как из шланга…

Я хотел было приблизиться, чтобы определить, можно ли его добить, как меня в очередной раз рванули за руку, теперь уже её едва не выдрав из её законного места.

- Ты!.. Сволочь!.. Снова явился?!

Разворачиваясь по инерции заданного мне движения, я, нисколько не сомневаясь в своих действиях, ударил в лицо, изрыгающее проклятия и ругательства. Э-э… Хорошо, что на мне перчатки. Они смягчили половину удара о каменную челюсть неизвестного. Пусть скажет спасибо, что помог мне бежать от как-его-там-завра. Рука дрогнула, но меч на него поднимать не стала.

Тип рухнул не слабее Завра, а я затряс онемевшей рукой, а потом присел перед упавшим. Ха, неплохо я ему приложил. Да и падение башкой об асфальт сделало своё чёрное дело. Пока не очнулся, глянем на него повнимательней.

Сзади начали подходить остальные дикари. Но мне было не до них. Челюсть ругателя оказалась и вправду каменной. Сидя на корточках, я пытался изучать странное лицо моего нового знакомца, но мысли путались и возвращались лишь к одному изумлению: "У человека такое может быть?!"

"Вадим, а это точно человек?" - недоверчиво спросил Дилан.

- Говорил. И даже внятно… Наверное, человек…

Тип выглядел так, будто его целиком и полностью вырубили из красного гранита. Лицо - в том числе. Оживший памятник.

Я открыл рот, чтобы сказать Дилану: тип не совсем человек, возможно - киборг. И внезапно мой рот солидно высказался:

- Его ДНК полностью переписана вирусом или искажена определённым энергетическим воздействием.

Рот захлопнулся, а я вспотел. Чёрт, что со мной?.. Просидев с минуту в полном раздрае чувств, я похлопал громилу по щекам - осторожно, чтобы не сломать пальцев о его каменные щёки.

- Эй, ты… Вставай давай. У меня к тебе парочка вопросов.

Кажется, он начал приходить в себя. Едва в его глазах появилось более-менее осмысленное выражение, я ухватил его за грудки и с усилием поднял на ноги. Тяжёлый. Высоченный.

- Ну? Ты в порядке?

Он прорычал надо мной что-то невнятное, но на ногах удержался.

- А теперь говори: кто я такой? Быстро и чётко, чтобы я это понял.

Он на странном языке предложил мне кое-что самому себе сделать не самое приятное и очень уж акробатическое. Терпеть не могу ненормативной лексики. Схватив его так, что моё же плечо, за которое он меня оттаскивал от агонизирующего чудовища, болезненно взвыло, я прорычал:

- Быстро! Кто я? Имя!

- Дэнил! - проревел он, поняв, что просто так я от него не отстану, - и плюнул мне под ноги. Я неожиданно успокоился и снял очки ночного видения.

- Так я тоже похож на Дэнила?

По-моему, я его ошарашил. Чем - пока не понял, но он изумлённо уставился на меня, словно пытаясь сообразить, не шучу ли. Во всяком случае, драться, из-за того что я его свалил, не полез.

- Пора уходить, - оглядываясь в сторону, которой я узнать уже не мог (запутался уже, где что), сказал один из подошедших - парень лет двадцати, с усталым лицом. Круглые глаза необычайного ярко-сиреневого цвета равнодушно скользнули по мне. - Охотники могут подойти с подкреплением.

Я вдруг быстро успокоился и зашагал вслед за парнем. По пути расстегнул куртку и посмотрел на плечо. Ну и ну… Стаскивая меня с чудовища, Каменный почти проткнул кожу. Кровоподтёк и расцветающий синяк. Скосившись на его руки, я сдвинул брови: ладони напоминали каменные лапы Завра. Странно, что у меня кости не сломались.

Парень уверенно повёл нас с Каменным и остальных куда-то в туман. Шёл так, словно видел сквозь дымные облака. Между прочим, дальнейшее развитие событий показало, что всё именно так и есть. Для него облаков не существовало.

Я оказался в первых рядах толпы и получил возможность разглядеть людей по обе стороны от меня. Первое впечатление - голодранцев, сбившихся в банду, - медленно, но верно таяло. Насторожённые, собранные, но не на взводе. И все - в той или иной степени мутировавшие. Через шаг от Каменного переваливался на коротких ногах, как на медвежьих лапах, тип с длинным торсом и профилем выбритого медведя. Справа от меня - обычный человек, чьё лицо избороздили, на первый взгляд, татуировки. А на второй - становилось ясным, что татуировки сильно врезаны в кожу, и слово "избороздили" - не просто метафора, а самое подходящее для их характеристики. Невольно вспомнились вчерашние двое, над которыми издевались молодчики в стетсонах. Тоже отсюда?

Вооружение самое примитивное - ножи, тщательно и с любовью вырезанные дубинки, палки, сильно смахивающие на короткие копья, почти дротики, и - названия, увы, не знаю - камни в чём-то похожем на магазинные авоськи. Приглядевшись, я невольно подумал, что камешки эти в умелых руках вещь достаточно грозная.

Подтолкнув Каменного, чтобы обратить на себя внимание, я спросил:

- Слышь, парень. Как тебя зовут?

Он глянул на меня как на психа, но пророкотал:

- Питер я. - И показал мне кулачище.

Но я смеяться не стал. Обхватил кисть протянутого мне кулака и встряхнул.

- Меня зовут Вадим.

Великан пожал плечами и вздохнул. Кажется, он до сих пор сомневается.

Сиреневоглазый парень подошёл к одному из домов и по трём ступеням спустился к неприметной двери. Он распахнул её и, не оглядываясь, стал исчезать в темноте. Я усмехнулся. Подполье - не последняя станция? Значит, есть место и под ним? Ещё ниже?

12.

Было бы время, я бы смущённо покашлял из-за собственной несообразительности: метро существовало и в прагороде.

Оглядывая широкий зал с высокими потолками, я заметил:

- Неплохое убежище.

- Было, - почти в тон ответил сиреневоглазый и кивнул напротив, на другой конец зала: лестницы обрушились то ли от взрывов, то ли от землетрясения, и прямо в стене зияла драная дыра солидных размеров. Видимо, парень почувствовал, что простого кивка не хватает для объяснения, потому как продолжил: - Здесь прорвался наш бармаглот.

Он коротко, по-военному распорядился расставить людей по местам. Его слушались: обрывочные команды, для меня не совсем внятные, поняли все. И разбежались, кроме двоих, один из которых - Питер, второй отличался странной нижней челюстью - раздвоенной на два подбородка. Не оборачиваясь, сиреневоглазый прошёл середину зала и шагнул в вагон, не такой перекошенный, как остальные, отсоединённые от него. Здесь он присел на скамью - и не потому, что стеснялся, а потому, что явно был готов в любой момент вскочить.

- Поговорим? - бесстрастно сказал он. - Меня зовут Рон.

- И с чего начнём? - полюбопытствовал я: мне этот парень нравился уже тем, что вся эта странная шабла подчинялась ему безоговорочно, несмотря на то что были среди них и гораздо старше.

- Питер узнал тебя как Дэнила. Ты же утверждаешь, что тебя зовут иначе.

- Ну да - Вадим.

- Я никогда не видел Дэнила, но слышал о нём многое.

- И кто он такой?

- Убийца. - Парень смотрел на меня сонно, но я бы поклялся, что он пристально следит за малейшим изменением в моём лице.

- И почему вы решили, что я - это он?

- Ты и он - абсолютно одно лицо, точка в точку, если верить Питеру.

- Мало ли на свете похожих людей.

- И как ты докажешь, что ты Вадим?

- А почему я должен доказывать это? Я знаю, что я Вадим. Это вы утверждаете нечто иное - вам и доказывать, - усмехнулся я.

- Пусть покажет плечо, - пробурчал Питер.

Далось им это плечо! То лысый доктор требует его предъявить, то теперь эта орава людей, совершенно мне незнакомых…

- Сначала скажите, что вы хотите там увидеть.

- Тату. Рисунок. - Парень замолк, но, уступая моему выжидающему взгляду, нехотя добавил: - Рисунок тигриной морды.

Не слабо…

- А если он там был, а я стёр тату, что бы это доказывало?

- Покажи плечо. Следы тату остаются даже после уничтожения. Я просканирую кожу, - сонно ответил Рон.

- Не понял.

- Да покажи плечо, - не выдержал Питер, - и всё увидишь.

Делать нечего. С недовольным рыком я показал им требуемое место. Рон встал ближе ко мне и провёл странно тонкими пальцами по поверхности кожи, вызвав ощущение щекотки, отчего меня передёрнуло.

- Чисто.

- Я готов поклясться, что это он, - обиженно загудел Питер.

- Ладно, продолжим. Вадим, как ты здесь оказался?

Я помолчал, прикидывая.

- Ну уж нет. Давайте-ка сначала вы. Что здесь происходит? Что это за дым? Что за зверюга недавно плясала здесь? Кто вы такие, в конце концов?

Сиреневоглазый мотнул головой, сгоняя с лица сильно отросшие тёмно-русые волосы. Ссутулился, сидя на скамье - локти на колени, и некоторое время не шевелился. Потом поднял на меня глаза. Сосредоточенный жёсткий взгляд не соответствовал возрасту. Видимо, здесь взрослеют быстрее. Наконец заговорил.

- Легче, наверное, показать, а потом рассказать. Тем более, что мы, по сути, сами не знаем, что происходит.

- Показывать?! Ему?! - изумился Питер.

- Татуировки нет, - по-прежнему безразлично ответил парень. И встал. - Пошли. Но только подчиняться мне во всём. Иначе…

Угрозы в его словах не было, но я понял его. Место такое.

Мы оставили вагон и пошли по перрону. Тишина. Скрип и потрескивание в ней слышались отчётливо. Наши шаги отдавались по всем стенам и ступеням. Хотя нет. Эхо вызывали шаги лишь двоих - Питера и второго сопровождающего, с двумя подбородками, который ставил ноги с определённым усилием, будто ходил на протезах. Я и Рон шли бесшумно.

По перрону и по рельсам нам пришлось пройти три остановки. Нетрудно было заметить, что дымный туман по свободному пространству клубился, как везде, в Подполье. Но внизу, по рельсам, он тёк настоящей рекой. Когда мы вышли к очередному залу метро, Рон шагнул к двоим, сидевшим на путях, за разбитыми бетонными плитами, как за баррикадой. Прильнув к краю, парень оглянулся на меня. Никто не сказал ни слова. Я устроился рядом с ним. Кивок Рона вперёд. Я присмотрелся - и затаил дыхание.

Посреди зала, то и дело скрываясь в дыму, зияло громадное отверстие округлой формы. Именно оно источало серый туман. Края отверстия только чуть не касались стен зала - рваные, странно зыбкие, вызывающие опасение, что вот-вот надломятся - и рухнут. Время от времени туман волновался, словно кто-то размешивал тяжёлое бурлящее варево, и тогда из него высовывались почти прозрачные жёлтые щупальца. Одновременно качались над дырой - насчитал я - три штуки. Но в основном они высовывались по одному. Каждое величиной со столб в предыдущем зале метро. Где-то в три обхвата.

- Наш бармаглот вылез из этой дыры, - бесстрастно сказал Рон. - Теперь мы ждём, когда и этот урод высунется. Он уже дня три пытается.

Они рассказали мне свою историю в два голоса: говорил Рон - Питер дополнял. Третий сопровождающий, тот, который ковылял, молчал намертво. Питер потом сказал, что связки у него атрофировались. Говорить не мог.

Итак, лет десять с лишком назад небольшое военное подразделение спустили сюда, в Подполье, взяв подписку о неразглашении. Перед солдатами поставили задачу: уничтожать нечисть, вылезающую из медленно растущего отверстия неизвестного происхождения. Отверстие грозило туманными последствиями городским уровням и вообще городу. Так внизу расположился целый гарнизон. Спускали солдатам и продовольствие, и боезапас, забирая взамен мёртвых представителей нечисти - для изучения. Сначала всё шло почти как в затяжной окопной войне: чудища вылезали - солдаты отстреливали их, иногда погибали сами. Но однажды вместе с припасами в старинное метро явилось не только пополнение. Прибыли военные медики. Кое-кто из чистильщиков начал изменяться, и слух о том дошёл доверху. Вскоре солдаты обнаружили, что их единственная связь с городом - лифт. Остальное замуровали. А спустя некоторое время гарнизон очутился в изоляции. Лифт больше не действовал. Попытки прорваться из Подполья привели к заключению, что гарнизон кинут теми, кто его сюда дислоцировал. К солдатам, испугавшись странных чудищ, примкнули бомжи, среди них оказались не только мужчины, но и женщины, и дети с Нижнего уровня, которые испокон веков прятались в Подполье от властей. С бродягами делились оружием погибших, но уже ясно было, что боезапаса надолго не хватит. Как ни странно, именно дети-бомжи меньше подвергались мутации из адской дыры. Но некоторые обрели различные паранормальные способности.

- Я один из них, - добавил Рон.

Тем временем солдаты, из первых засланных, мутировали всё страшнее. Стало понятно, что мутация необратима.

И тогда появился Дэнил-убийца. Он возник однажды из ниоткуда и перестрелял всех тех, кто полностью потерял человеческий облик и разум. Никто даже и сообразить не успел, что происходит. Он объяснил, что бывшие люди, которых солдаты в смутной надежде на излечение держали в подобии клетки, никогда больше не вернутся к человеческому виду. И им, брошенным ("Он так и сказал - брошенным", - хмуро пробурчал Питер), не имеет смысла кормить тех, кто их просто объедает. Солдаты боялись приблизиться к нему: стрелять - жаль было последних патронов, а просто подойти мешал жуткого вида чёрный пёс.

- Он посидел с нами пару раз у отверстия, - прогудел Питер, - а потом исчез и появился ещё раз. Хотя обещал устроить бесперебойные поставки оружия. Принёс лишь раз. А псина однажды явилась к нам и осталась. Мы решили, что он погиб.

Жизнь шла своим чередом: отстрел чудовищ, прикидки, где бы раздобыть оружие. Жизнь продолжалась: оставшиеся женщины взялись за продолжение рода - появились дети, уже полностью мутированные.

- А как же лифт? - не выдержал я. - Сюда же спускаются эти молодчики!

- Они появились только в последнее время. Лифт окружён защитным полем. Не подойдёшь. А молодчики, как ты говоришь, вооружены дезинтеграторами, которые их пропускают. Мы уже несколько раз пытались прорваться. Смысла нет. Нас только отстреливают. А у нас оружия… Сам видишь. Так как же ты сюда попал?

- Есть один лаз, - задумчиво сказал я. - Вы хотите вернуться наверх?

- Нет. - Рон отвернулся от меня. Профиль жёсткий, несмотря на мягкие черты лица, даже отросшие волосы не приглушают некоторой жестокости. Что за жизнь у этого когда-то подростка была здесь?.. - Нам возвращение ничего хорошего не сулит. Мы только хотим обеспечить себе более сносное существование. Оружие. Нормальная еда. Одежда. Медикаменты. Наверху мы уроды. А здесь - нормальные, чья жизнь имеет значение. Война продолжается. И никто, кроме нас…

Щупальце над отверстием затряслось, будто в припадке.

- Что будете делать, когда начнёт вылезать?

- Кожа тонкая, - объяснил Питер. - Если хорошенько поранить, уйдёт на дно. Камней и обломков много - отобьёмся.

- А как же бармаглот прорвался?

- Он поменьше будет. По этому забрался, видать.

Ничего себе поменьше… Как вспомню хвостище…

- Хуже всего, когда мелочь начинает вылетать. Целиться тяжелее. - Рон поставил перед собой два остроугольных обломка. - Ну, что. Это всё, что мы знаем. Твоя очередь.

Терять мне нечего. Я рассказал, как меня скинули с крыши и из окна, как потом прыгал сам. Как тянуло именно сюда. Как нашёл подвальное окошко. Как вытащил из груды мёртвых тел ещё живого пса. Промолчал только о Дилане.

Рон развернулся ко мне полностью, смотрел полуприкрытыми глазами, а когда я закончил, пожал плечами:

- Если бы не отсутствие тату, я бы решил, что передо мной Дэнил, потерявший память. Значит, несколько дней назад тебя сбросили с крыши. Но ты жив. Ясно.

- Хороший вердикт, - сказал я. - Знать бы ещё, что тебе ясно.

- Дэнил обладал способностями. Собственными. Не мутация, - тягуче проговорил Питер. - Я видел пару раз, как он прыгал с высоты. Как в мягкую подушку. Силовое поле - сказал он, когда мы спросили.

Я вспомнил собственное приземление: пружинящее соприкосновение ног с поверхностью. Да, возможно, со стороны выглядит именно так - словно прыгаешь на подушку. Ладно, личное подождёт.

- Я бы хотел помочь. Но, в отличие от вашего Дэнила, я не имею представления, где искать оружие. А ведь здесь нужно оружие с убойными характеристиками.

Сиреневые глаза Рона засияли. На секунды. Видимо, представил такое оружие в руках. Угу, мечтать не вредно.

- Такое оружие, как минимум, может продаваться лишь на среднем уровне. Вряд ли власти допустят его распространение на уровне Нижнем с его не самой лучше репутацией.

- Нам всё равно - где. После недавней прогулки богатеньких охотничков нас осталось очень мало. Пополнения нам не ждать. Вся надежда на оружие.

Теперь они смотрели на меня с надеждой.

"Полицейские участки и охотничьи магазины", - неуверенно сказал Дилан, о котором, честно говоря, я забыл.

Я повторил его слова вслух, но добавил:

- Вот только одному мне не справиться.

- У Дэнила был наверху мальчишка. Доверенный человек, как он сказал. Знать бы, кто это. Он должен знать, где находится припрятанное для нас Дэнилом оружие. Дэнил сказал - у него там целый склад, - с сожалением пробурчал Питер.

Сообразить, что речь идёт о Мироне, нетрудно. Но Мирон сам признался, что однажды солгал Дэнилу - да так, что тот хотел убить его. В чём - Мирон так и не сказал, но эта ложь явно стала смертельной для Дэнила. Так что с вопросом о складе к Мирону лучше не обращаться. Но как найти его без парня?

Внутри кто-то - не Дилан - поднял голову и жёстко сказал: "Так же, как нашёл подвальное окошко. Расслабишься и пойдёшь туда, куда поведёт тебя чутьё".

Со спины я отстегнул две кобуры со "Скорпами", положил перед Роном. Кряхтевший поворачиваясь к дыре, Питер замер на полуобороте, впившись остолбенелым взглядом в оружие. Поправив полегчавший ремень, я снял подсумок и добавил к оружию.

- Мелочь, конечно, для вашей ситуации. Но больше пока ничего при мне нет.

После продолжительного молчания Питер неловко сказал:

- Теперь видно, что ты не Дэнил. Он бы личного оружия не оставил.

- Ну, себя я тоже не обидел, - усмехнулся я. - Голеньким ходить не для меня. И учтите. Ничего обещать не могу. Хотя попробую найти склад Дэнила.

Не сводя заворожённого взгляда с оружия, Рон пробормотал:

- Нам бы ещё гениального психа найти, который бы объяснил, что это за дыра и как её закрыть.

Возвращался я один. Сразу их предупредил, что дорогу запомнил и провожатых не надо. Шёл быстро, осмысляя рассказанное и увиденное. Пока не мог сказать, что пришёл к каким-то выводам, но то, что взялся помогать неизвестным, попавшим, по сути, в ловушку, удивило меня самого. А если не получится… Герой-одиночка, блин…

Кажется, Дилан размышлял о том же. "Ты уверен, что у тебя получится?"

- Я ни в чём не уверен. Но после увиденного оставить людей, которым хоть чем-то могу помочь… Нет, так не смогу. Придумал же с аптекой. Может, и с остальным соображу. Но лучше пока не спрашивай - что именно.

Возле лифта сегодня тихо и пустынно. Немного не доходя, я остановился и медленно вытянул к дверям руку, чуть расслабив пальцы. Будто наткнулся на ровно и сильно дующий воздух. Этот невидимый поток, по плотности похожий на лёгкую, раздутую ветром штору, отталкивал пальцы. Тогда я сосредоточился на коже пальцев, представив, что ладони полыхнули настоящим пламенем, по идее прожигающим поток. Напряжение исчезло внезапно. Я даже качнулся вперёд, едва не упав. Ничего себе. Так легко? Шаг к лифту. Снова надувшиеся, шторы за спиной мягко подтолкнули к лифтовым дверям. Защита восстановилась.

"Как ты это сделал?" - восхищённо спросил Дилан.

- Не знаю. Помнишь, они сказали, что Дэнил-убийца обладал собственными способностями? У меня они тоже есть. Кто же я, Дилан?

Я снова оборвал защиту лифта и вышел из защитного поля. Не оглядываясь. Хотя мелькнула мысль, не уничтожить ли поле полностью.

Так поздно я ещё не возвращался из своих путешествий. Вывалившись из подвала, я сразу направился к лысому доктору Арнольду. На этот раз пошёл в переулок не таясь. После увиденного в Подполье на такие мелочи, как крутые драчливые мальчишки, было наплевать. Мирону повезло: я его не встретил. Честное слово, хотелось выпустить пар, надрав кому-то задницу.

Кабинет доктора закрыт. Это меня удивило. Я привык думать о нём, как о ночной птичке. Что делать? Как-то не хочется уходить от закрытых дверей, не узнав, как там с Гармом. В переулке темно. Замка не разглядишь. Ухмыльнувшись, я, не дотрагиваясь до двери, приставил ладонь в сантиметрах двух от неё. Прислушиваясь к ощущениям, почувствовал, как вздулись жилы на кисти. Что-то тихонько крякнуло. Выждав секунды, потянул за ручку. Дверь открылась. Я вошёл.

Прежде чем войти в процедурную, я обошёл весь кабинет. Пусто. Доктор здесь не ночевал. Наверное, существовала где-то квартира.

Света я не зажигал. Видел всё. Поэтому уверенно вошёл в процедурную.

Тяжёлый удар в грудь сбил с ног. Грохнули мелкие предметы - разлетелись со стеклянным звоном. Кажется, я уронил какой-то шкафчик. Но не до того. Горячее дыхание пополам со слюной обдало меня гнилостным запахом. Я не соображал, что мне делать - работали руки: левая ухватила лохматую морду и цепко сжала её. Пёс задёргался, вырываясь. Правая ладонь крепко держалась за шерсть на его груди, не давая псу рвать меня лапами. Я вывернулся из-под тяжёлого тела и ударил ботинками в слепо видимую фигуру. Массивная туша грохнулась неподалёку, и я успел вскочить прежде, чем пёс поднял голову. Он, кажется, не совсем ещё пришёл в себя после ран и крысиных укусов. Реакции так себе. Я не двигался, дожидаясь, что будет далее.

"Что это было?" - потрясённо спросил Дилан.

- Понятия не имею, - буркнул я. - Кажется, пёсику не совсем нравится моё присутствие. Ты видишь его? Ну, моими глазами?

"Очень плохо, только очертания".

Пёс наконец поднялся на дрожащие от натуги лапы, поднял морду и тихо, но с отчётливыми угрожающими нотами зарычал.

- Щас сам в морду получишь. Понял? - Я стоял неподвижно, напряжённо следя за малейшим движением пса. Но он стоял на месте и сам зорко следил за мной.

Время. Если бы не время, ещё бы постоял, посмотрел, что будет делать пёс.

- Увы, Гарм. Больше ждать не могу. Рад убедиться, что ты потихоньку выздоравливаешь. Сиди. Больше тревожить не буду.

Дверь близко. Не глядя, нашарил ручку, открыл. Закрыл. Безо всяких эксцессов. Только шаг от двери - тихий, почти сипящий скулёж ударил по нервам. Не раздумывая, распахнул дверь.

Гарм сидел в двух шагах от меня и смотрел внимательно.

- Подожди, псина. Может, подружимся ещё. Притерпимся друг к дружке. Если твой хозяин умер, есть ещё кое-кто, кому ты нравишься.

Пёс встал и пошёл ко мне. Я застыл. Гарм остановился рядом и вытянул морду обнюхать мои ноги. Снова поднял морду взглянуть на меня, после чего ушёл в темный угол и лёг. Ничего не поняв, я вышел из кабинета Арнольда, закрыв за собой дверь.

13.

Мирона я нашёл на лестнице. В почтительном окружении пятерых.

Ни слова не говоря, сел рядом на ступеньку. Достал пачку сигарет. Закурил.

- Дэнил тоже курил?

Мирон вздрогнул так, что от него отшатнулись остальные. Впрочем, меня он уже интересовал не так, как эти остальные. Я смотрел на пятерых и думал, где бы узнать, почему дети бомжей, подростками попавшие на странную войну, оказались не столь уязвимы к странному облучению, изуродовавшему взрослых. Я смотрел и вспоминал, как увиденные мной впервые девятнадцать детишек набросились на меня, как стремительно и ловко они действовали…

- А часто вам приходится драться здесь? - задумчиво спросил я.

На мой вопрос насупился лишь Мирон, детки же оборачивались ко мне с едва намеченными улыбками. Типа, мы короли Нижнего уровня. Как же драться нам часто, когда нас все боятся. Так я понял их улыбки.

На прощанье Рон сказал, что из всего гарнизона осталось человек тридцать. Я оглядел подростков из лестничной стражи. Если учесть, что они часто меняются… Целая армия… Глупо, конечно, думать, что можно вытащить ребятишек на подпольную войну… Лучше думать о том, каким образом эту войну прекратить или хотя бы ввести в нормальное для войны русло. Что можно сделать для этого в первую очередь? Обнародовать Подполье. Оповестить горожан, что им грозит в случае, если дыра постепенно сожрёт старинное метро Подполья и защитников, брошенных перепуганным правительством, и начнёт жрать уровень за уровнем, выплёскивая из своего растущего чрева чудовищ. Мои губы раздвинулись в жутковатой ухмылке: я представил, как похищаю какого-нибудь журналиста и тащу его вниз.

Когда очнулся от сладких мечтаний, увидел взгляды детей - внимательные и жёсткие. Один Мирон смотрел на свои ладони, безвольно свисающие с коленей.

Я встал.

- Проводи меня лестницы две. Пока, ребята.

Мы поднялись за спинами детишек. Они даже не обернулись посмотреть, как мы уходим. На третьей лестнице я облокотился на поручни, снова закурил. Мирон стоял рядом, насторожённый, вытянувшись, как солдатик.

- Ну, - не выдержал он. - Зачем я тебе?

Я не спеша глянул на него. А ведь он, наверное, ровесник Рона.

- Ты сказал - "единожды солгав". Не ошибся? Может, "единожды предав"?

- Тебе не всё ли равно? - огрызнулся он.

- Возможно, и должно быть всё равно, - согласился я. - Но почему-то это знание не уменьшает моего страстного желания убить тебя. Хотя я не Дэнил. Сколько тебе было, когда ты в последний раз видел Дэнила?

- А пошёл ты!..

Он быстро сбежал по ступеням к своим. Я видел, как он на секунды остановился возле ребят и завернул налево.

"Начинаю понимать поразительную вещь, - задумчиво сказал Дилан. - Всё правильно. Ты явно не Дэнил. Но у тебя ухватки двух человек. Я видел тебя на работе. Я видел тебя в ночные часы. Я не знаю, каким ты раньше был. Но те двое твоих коллег дали мне примерное представление, каким они тебя видят. Появись перед ними ты ночной - они тебя не узнают. Ты уверен, что из твоей жизни не выпали определённые временные промежутки?"

- Уверен. Поход к родным в гости подтвердил. Может, я какой-нибудь биопередачик? Ну, из тех, что ловят волны, излучаемые человеческим мозгом? Есть ещё вариант. А вдруг я в детстве каким-то образом попал в Подполье и был облучён той дырой? Нет. По всем расчётам, получается, мне уже было лет двадцать, когда появилась дыра… Ладно, главное сейчас не я, а то, что сотворит дыра с городом. Это меня волнует больше. И хотя Рон сказал, что им нужно оружие, я больше склоняюсь к тому, что им нужен учёный, который бы определил, откуда эта дыра взялась и почему она расширяется. И который смог бы разработать какую-то штуку, закрывающую эту бездонную прорву. Но даже в этом случае главным всё-таки становятся поиски оружия. Что-то я расфилософствовался. Пора домой.

… Кажется, мой дом начал привыкать к моим поздним возвращениям.

Укрывшись простынёй, я заказал себе сон на полчаса - и провалился в него секунд через… В общем, провалился.

- Ты что-нибудь вспомнил?

- Нет.

Дилан сидел в углу клетки, обняв колени. Мне было тепло от его плеча, поскольку я сидел рядом, но с другой стороны, прислонившись к тем же прутьям.

- У меня есть одна идея.

- Как пробудить мою память?

- Нет. Как заставить тех, кто тебя караулит, поволноваться.

- А зачем? Зачем им волноваться?

- Если начнут… Если… Могут нечаянно высказать при тебе что-то, что заставит тебя вспомнить. Ты же в полной изоляции. Замордован наркотиками. А вдруг они скажут нечто, что даже сквозь наркотики пройдёт?

- И каким образом ты заставишь их волноваться?

- Сломаю замок на двери твоей клетки. Но ты не выходи. Инсценируем попытку твоего извлечения из клетки против твоего желания. Типа, кто-то намеревается похитить тебя. Попробуем?

- Думаешь, получится? Мы же в твоём сне. Настоящий ты спит. А тот, кто со мной говорит, - всего лишь материализованный мыслеобраз из сна.

- Но ты-то в реальности. Чувствуешь моё тепло?

- Я понял, о чём ты. Но это тепло я мог почувствовать инстинктивно, когда увидел тебя и соотнёс иллюзию с тобой.

Я протянул руку в клетку, положил ладонь на его плечо.

- Как тебе тактильная, кинестетическая иллюзия? Ты забываешь, что и ты в моём сне. Для меня эта клетка - иллюзия сна. Моего осознанного сна. Я властен сделать с нею всё, что мне угодно. Ну, что? Готов?

Он глянул на меня через плечо и улыбнулся. Поскольку Дилан сидел напротив двери, ему не пришлось подниматься - только наблюдать. Я внимательно осмотрел замок, чуть отступил и резко ударил ногой в ботинке. Только заметив ботинок, подумал, внутренне усмехаясь, не лёг ли спать в обуви. Металлическое звяканье, щёлканье. Помедлив, дверь слегка отошла от косяка. Открылась. Я тоже помедлил. Прежде чем войти к Дилану, который остолбенело смотрел на открытый проём.

- Метафизика. Я, сновидческий, в твоём реале. Ты, реальный, в моём сне. Выходи. Погуляем немного. А то без тебя мне не разглядеть, где находится эта клетка.

- Почему не разглядеть?

- Точно не скажу. Ты же мне снишься. И то, что видишь ты, вижу в основном и я. Ты и твоё окружение. Выходи быстрей. Я настроился на полчаса сна. Время на исходе. Давай руку.

Он неловко протянул руку. Я крепко ухватился за слабую ладонь (мгновением позже испугавшись, как бы не раздавить её) и поднял его на ноги. Дилан неуверенно подошёл к двери, оглянулся на меня и переступил порог. Я быстро осмотрел место, в котором он находился на протяжении многих лет. Что-то наподобие лежанки, коробка туалета, коробка стола - негусто. Всё новенькое. Заменили после недавнего буйства.

- Лаборатория, - изумлённо сказал Дилан. - Всё это время клетка была в лаборатории. Почему же я её не видел?

Взглянув туда, куда он смотрит, я невольно приподнял брови. Ну да. Длинные столы, длинные стеллажи с довольно хрупким содержимым, какие-то специальные инструменты, назначения которых я не знал, приборы, среди которых я опознал лишь микроскоп, - интерьер идеальной лаборатории.

Дилан неуверенно шагнул к первому столу. Я следовал шаг в шаг за ним. На всякий случай. Он взял со стола какой-то прямоугольный длинный предмет и осмотрел его. Пожал плечами и ткнул округлым концом в стол. И - шарахнулся, выронив: с другого конца неизвестного предмета полыхнул луч абсолютно белого пламени.

Единственное, до чего я смог додуматься, - это схватить предмет и снова ткнуть его округлой стороной в стол. Луч исчез.

- Эй, Дилан! Предупреждай, когда эксперименты проводишь!

- Я не думал, что так будет… - жалко сказал Дилан.

- Ты, случаем, не из учёной братии? Они частенько идут по этому принципу.

Он неумело улыбнулся шутке и посмотрел в сторону. Я пригляделся. Ого! Целый книжный стеллаж с ящичками для картотеки, а на откидной подставке-столе при нём - два компьютера. Интересно, это частная лаборатория или государственная? Эх, покопаться бы в них…

- Дилан, ничего не узнаёшь?

- Н-нет…

- Лады. Всё нормально. Делаем так. Я через минуту-другую исчезну - проснусь. Ты возвращайся в клетку. Сделай вид, что не выходил. Приставать будут - изобрази страх. Иногда этого достаточно, чтобы отстали.

- Мы ведь ещё поговорим? - спросил Дилан уже из клетки.

- И поговорим, и посмотрим. Дома я уже не успею, а вот на работе времени будет много, чтобы начать поиски пропавшего или погибшего Дилана. Так что - пока!

Я открыл глаза.

- И - привет, Дилан!

"Привет, Вадим!"

Говорят, как утро начнёшь, так и день покатится. На всё про всё у меня времени, как у солдата-новобранца, лихорадочно застилающего постель под бдительным присмотром въедливого сержанта. Промчался ураганом по всем комнатам и, оглаживая перед зеркалом ещё влажные, торчащие волосы, подумал, что сравнение, вообще-то, немного соответствует истине: ненароком я вступил в армию - пусть пока на правах гражданского повстанца, готового поставлять продовольствие и оружие. Но и такие в этой войне нужны. А насчёт дальнейшего моего участия - посмотрим… Мои руки дрогнули, едва я представил, что я там, среди немногих людей, оберегающих город от страшной дыры - со всеми вытекающими из неё последствиями. Да, всё правильно. Я хочу быть с ними, но как боец я там мало значу. Я важнее для них снабженцем… Ухмылка снова поползла по моим губам. А это значит, что моя война - здесь.

"О чём ты думаешь со столь кровожадной улыбкой?"

- О разведке, штурме и о боях.

"Поэтично…"

Я подумал, что Дилану тяжелее, чем мне: очнуться и увидеть, что жизнь кипит - и нет возможности принять в этом кипеже участие.

У нас новый консьерж. Странный, неуловимо неприметный тип.

- Привет! - поздоровался я. - А Липек где? Заболел?

- Перевёлся в другое место, - буркнул тип.

Хм. Неприветлив к тому же. Я почувствовал, как мои губы раздвигаются в хищной гримасе, и медленно, хоть и приветливо сказал:

- Вы… поаккуратнее тут. Будете таким букой, надолго в живых не удержитесь.

Он поперхнулся, а я продолжил нравоучительным голосом страшного зануды:

- У нас тут жильцы такие, что поедом едят таких, как вы. Неприветливых. На завтрак и на обед.

И прошёл мимо. Интересно, воспримет как предупреждение? Или сочтёт всего лишь неудачной шуткой?

По дороге спросил Дилана, придирался ли кто к нему насчёт сломанной двери клетки. Он сказал, что сначала всполошились, но стражей с дубинками не вызывали, а он сидит, съёжившись, на своей лежанке и делает вид, что спит. И его не трогают. Хотя теперь за ним приглядывает уже не один, как обычно бывало, а двое.

На работе я сделал штуку, которую редко-редко, но устраивал, ещё будучи тихим и мирным служащим, когда хотел, чтобы босс ко мне не лез. Пришёл к нему в кабинет и нудно и многословно принялся объяснять, чего хочет мой заказчик. Уже через пять минут взбешённый босс явно принял решение не видеть меня долго и упорно. Минимум неделю.

Всё. Переговорив по компьютеру с Сереной, я наконец получил свободу действий на всё рабочее время. Первым делом мы с Диланом стали искать Дилана. Осечка. В смысле осечка произошла из-за того, что я слишком быстро работал на компьютере: прискакали восхищённые Фрик и Микки, уселись на столе и принялись комментировать мои действия. Я уже не скрывался. А что? Курсы они и есть курсы. Мало того, что научили быстро печатать, так ещё раскрыли во мне талант поисковой работы на компьютере.

- А что за Дилан? - спросил Микки.

Он был романтичным малым, поэтому я внаглую объявил, что пишу роман, где будут действовать я и мой придуманный брат. Что мне нужна какая-нибудь таинственная история, в результате которой брат пропадёт, а я должен буду найти его. Вот, ищу в Интернете по имени, может, какая подсказка и будет. Тем более, помню, что на это имя уже была какая-то история: то ли некий Дилан погиб, то ли пропал. Внешне брат - моя копия, естественно, лишь в кое-чём разница будет. Почему именно Дилан и его история? Потому что роман будет отталкиваться от реально истории. Так что - не мешать.

- А мы тоже попробуем! - возопили Фрик и Микки и радостно ринулись в свои закутки. Бодрый топот затих, а я подумал, что враньё иногда здорово помогает вербовать помощников. А ещё - избавляться от них.

В общем, я и Микки почти одновременно нашли Дилана. В обед. Микки прибежал ко мне поделиться радостью и только открыл рот, как я попал на ту же страницу, что и он. Микки некоторое время радостно поглаживал себя по голове: опередил нового компьютерного гения на несколько секунд!

- А как ты искал?

- Ха! - гордо сказал Микки. - Я открыл наши файлы с личными делами и вёл поиск по фотографии. Ты же говорил, что братья. Значит, должны быть похожи!

"Это я?!"

Статья повествовала о подающем надежды талантливом молодом учёном, внезапно скончавшемся в результате неправильно принятого лекарства, отчего произошёл… Далее следовали сугубо медицинские термины, которых я не знал.

- Тебе пригодится эта статья? - заволновался Микки.

- Абсолютно именно то, что мне нужно.

Довольный Микки убежал к Фрику рассказывать, как он опередил этого выскочку. А я тупо уставился на снимок в траурной рамочке. Нет. Конечно, несколько дней назад я, вечно лохматый, не узнал бы себя в улыбчивом типе с волосами, зачёсанными назад. Но в последние дни я видел в зеркале человека с короткими волосами, открывавшими лицо полностью.

"Вадим, почему ты молчишь?"

Я поправил микрофон у рта, делая вид, что разговариваю с кем-то. Затем вынул из ящика стола зеркальце и прислонил к экрану компьютера.

- Дилан, ты ведь видел меня. Вот он - я. А вот фотография на компьютере. Тебе это ничего не напоминает?

"Вы идентичны, - неуверенно сказал Дилан. - И что это, по-твоему, значит?"

- Первое, что приходит в голову: ты и я - одно лицо. Ты не снишься мне десять с лишним лет. Мы в разных пластах времени, - отчаянно стараясь сообразить истину, предположил я. - Я вот-вот должен придумать нечто такое, за что меня немедленно загребут в клетку. Но что?

"Чем занимался этот Дилан?"

- Теорией параллельных пространств, - нашёл я место в статье. - Он защищал мысль, что не всегда истинна идея: параллельные пространства - это те пласты, которые отличаются от нашего лишь некоторыми деталями. Он предположил, что есть и другие пространственно-временные параллели, в которых наш мир вообще никаким образом не проявляется. И вся параллельность состоит в том, что наши миры соприкасаются - нужно только уметь найти то место, которое послужит порогом. И переступить его, чтобы попасть в совершенно иную параллель.

Я договорил - и похолодел. Дыра в Подполье.

"Ты считаешь, что я - это ты, только на основе видимого сходства?"

- Нет. Есть ещё одна идея. Я твой клон. Те, кто тебя так заботливо похоронил, чего-то очень хотят от тебя. Помнишь? Ты говорил, они добиваются узнать, где спрятана какая-то вещь, о которой знаешь только ты. Тогда клон нужен, чтобы воссоздать весь твой путь, пережить цепочку событий и прийти к искомому. Тогда становится понятной та фраза, которую сказал один из посланных убить меня, - про мой огромный потенциал, который так и не проявился.

"Этого мало, чтобы говорить, что мы с тобой - одно и то же лицо", - совершенно растерянно возразил Дилан.

- А как тебе это?

Я ткнул пальцем в дату рождения Дилана Кроуфорда.

- Это моя дата рождения.

Дилан замолк надолго. Я же, перечитав несколько раз статью и запомнив её наизусть, раздумчиво проговорил:

- Знаешь… Забудь всё, что я говорил сейчас. Клон. Разные пласты времени. Всё это может оказаться сплошной ерундой. Фантазия у меня всегда была богатой…

"Вадим, подожди. Всё это важно, но я кое-что тоже нашёл. Справа от статьи - новостная лента, второе сообщение сверху. Видишь? Заголовок "Ребёнок-мутант сожрал свою мать при родах". Нашёл?"

- Нашёл.

Отлично зная, что новостные ленты часто создают люди со странным чувством юмора, я, тем не менее, к крикливому заголовку отнёсся серьёзно после вчерашнего путешествия. С присказкой: "Чего только не бывает на этом крутом Нижнем уровне!" автор рассказал о настоящей трагедии. Впрочем, самой трагедии журналист не видел. О ней ему сообщил словоохотливый медбрат, бывший при операции роженицы. Если коротко: заголовок полностью соответствовал содержанию сообщения. Ребёнок убил мать при родах, а вылезя на белый свет, немедленно умер сам. Фото прилагается: нечто с хвостом, извернувшееся ящерицей и до боли напоминающее недавно виденного бармаглота, только в уменьшенном виде.

Я тут же набрал в Поиске: Нижний уровень, мутация, невероятные случаи, поразительное появление, чудовища. В полном молчании мы с Диланом читали одно за другим сообщения о странных событиях на Нижнем уровне, которые начались совсем не так давно - с полгода назад. Первым заговорил я:

- Если попробовать связать всё, что мы успели узнать… Ты - Дилан Кроуфорд. Обо мне промолчим. Не так интересно пока. Ты как-то связан с тем, что происходит в Подполье и на Нижнем уровне. Ты что-то спрятал, что-то такое важное, отчего ублюдки, упрятавшие тебя в клетку, пошли даже на объявление твоей смерти, лишь бы только эта вещь осталась при них. Примерно так?

"Я… не помню…"

- Хорошо. Вернёмся к статье о тебе. Тут внизу есть ссылки на некоторые твои самые важные статьи. Пробежимся? Может, память дрогнет…

Всю вторую половину рабочего дня мы читали статьи Дилана Кроуфорда. С гордостью могу сказать, что кое-что я понял. Буквы, например, знакомые были. И даже в сочетаниях знакомых. Когда спросил у Дилана, он сказал просто: "Я этого не помню. Честно". И я ему поверил. Так что за пятнадцать минут до окончания рабочего дня я набрал адреса оружейных магазинов нашего города и глубокомысленно вчитывался и всматривался в ассортимент. Ассортимент мне понравился. Никогда не думал, что в таком магазине могут продавать, например, ручные миномёты или небольшие мины. В хорошем количестве это именно то, что может понадобиться Рону и его ребятам.

14.

Пришлось побегать, перед тем как вернуться домой. Заглянул в ближайший оружейный магазин посмотреть, что мне может пригодиться. Купил перчатки и неплохой "Скорп" на замену отданным. Слава прогрессу: разрешение на оружие мне выдали тут же. Кстати. Тут же мне предложили вступить в элитный Охотничий клуб. Взглянув на портреты членов клуба, я увидел стетсоны. Ага. Запомним. Взял визитную карточку клуба с электронным адресом сайта.

Забежал в зоомагазин. Нашёл более-менее хороший ремень для Гарма. Прикинув обстоятельства, попросил в придачу к нему цепь. Припомнив предыдущий магазин, спросил, можно ли прямо здесь и сейчас получить разрешение на содержание в городской квартире собаки. Ответили: без проблем. Только сразу после разрешения надо выправить все медицинские справки о состоянии здоровья и о прививках.

Консьерж уныло отвернулся, после того как я дружески осведомился, не начал ли уже кто из жильцов кушать его. Мог бы и ответить. Зато, отвернувшись, этот неуклюжий тип нагнулся - вроде как некогда ему, что-то там поискать надо, а на поясе, за натянувшейся фирменной рубашкой, - вылепился неспецифичный для консьержа и очень интересных очертаний предмет.

Из дома сделал продовольственный заказ в один из ближайших магазинов. На том конце ещё пошутили, не в поход ли собрался с компанией. Отшутился: гуманитарная помощь для бойцов невидимого фронта. Парень, принимающий заказ, заржал. Кхм. Рад, что повеселил человека.

Дома же, пока есть время, залез на сайт экстрасенсов, поискал что-нибудь интересное об интуитивном поиске. Оказывается, такое и впрямь есть. Судя по рассказам пробовавших, я испытывал примерно такие же ощущения, когда меня тянуло к подвальному окошку. Но полностью доверять интуитивному поиску я боялся.

На сайт Охотничьего клуба заходить пока не стал. Не самая важная информация на сегодня для меня.

Накрывая стол к приходу Серены, я пытался придумать, как привлечь Мирона к поиску оружейного склада Дэнила. В смысле - как лучше: на добровольных началах или связать его на всякий случай.

Звякнул домофон. Немного ожидания. Открыл дверь. Лёгкий шаг Серены застучал от лифта к моей двери. Хорошо, что я вовремя договорился с Диланом взаимно исчезнуть на пока…

Серена еле дождалась, пока я закрою дверь. Где та скучающая девушка, которая в скучном сексе со мной отводила душу, по её словам? Не эта же тигрица, которая, не успел я к ней обернуться, закрыв дверь, прыгнула мне на спину?

Я её всё равно поймал. Поэтому она приземлилась мне не на спину, а на бок. Ногу поставил на трельяж. Она как на лошади. Глаза горят восторгом и смехом. И дерзким предвкушением. И - рот без помады. А-ах, какой ротик…

- А вот и не подерёмся, - шёпотом ей, от которого она со стоном изогнулась кошкой, вцепившись мне в плечи.

- Почему бы это?

- Потому что я тебя и без драки съем.

- Соус приготовил?

- Конечно. Вон, на столе стоит. В коробке.

- Мм… Я. Под тортовым соусом. Наверное, вкусно.

- Попробуем?

И мы попробовали. Сначала без торта. Потом с тортом. Потом - зачем не помню - мы очутились в комнате. И зазвонил телефон. А мы его нечаянно сбросили. Трубка упала. От падения, видимо, включилась. Что-то сначала чирикала, а потом замолкла и только внимательно слушала мурлыканье, стоны и вскрики Серены. Во всяком случае, когда я заметил трубку и машинально понёс её на место, она не пикала, а тишина явно говорила о том, что кто-то нас самозабвенно подслушивал. Я этого кого-то стороной даже пожалел: бедняга, слушать такое…

От торта ничего не осталось. Хотя использовать его как соус мы не успели. Потом мы ели какую-то индюшку и запивали её вином. Фрукты, кажется, тоже были. Жор напал страшенный. Возможно, был тост в честь чего-то. Потом мы вдруг вспомнили старинный анекдот про дворника, который сбивал с ритма весь Париж… И плакали от смеха. А потом глянули друг на друга… Она мечтательно сказала: "Ритм всего Парижа…" И парижский ритм мы присвоили и перенесли в мою квартиру.

… Она заснула мгновенно. Только взглянула на меня блестящими глазами - и спит. У меня - сна ни в одном глазу. Первым делом одел её, потом - сам. Вызвал такси. Пусть ругается потом. Не страшно. Главное, что я не буду бояться за неё.

Мимо странного консьержа прошёл со спящей Сереной на руках. Он только потаращился на нас, но ничего не сказал.

Отвёз Серену, уложил спать. Обошёл её квартиру. Всё в порядке. В следующий раз приеду сюда. Разнообразие нам не помешает, а уж при том, что она неплохо засыпает…

Домой вернулся и умудрился сделать штуку, способностей к которой и не подозревал. Вошёл в холл подъезда, посмотрел в сторону открывшего мне консьержа. И вдруг - накатило! Так не захотелось, чтобы он меня видел… Он привстал над пультами и, нахмурившись, вперился в точку где-то на уровне моей груди. Ничего не поняв, но недовольный, что он меня видит, я прошёл мимо - и, похолодев, обернулся: он всё так же таращился в ту же точку. Он не видел меня!

Дома я быстро собрал принесённые из центра заказов продукты быстрого приготовления в рюкзак. Запихнул туда же "домашний" "Скорпион" вместе с разрешением на ношение оружия. Поводок для Гарма. Оделся для прогулки: мягкие джинсы, джемпер, полюбившиеся мне высокие ботинки, куртка, перчатки (на левую, причём, на безымянный палец, почему-то натянул чуть ребристое кольцо-безделушку, когда-то подаренное Сереной), в верхний карман куртки сунул очки для ночного видения, на левую руку - ножны с даггером, в правый ботинок - складной нож. Второй "Скорпион" и меч ждали меня в том же тайничке, где я нашёл оружие. Так, кажется, всё.

- Дилан?

"Я здесь".

- Идём гулять?

"Идём", - нетерпеливо сказал Дилан.

Я открыл окно, сел на подоконник, свесив ноги. Минута на привыкание к ночному воздуху. Поправил рюкзак, задом скользнул с карниза и оттолкнулся пятками от стены.

Ветер дружески присвистнул в ушах, слившись с ахом Дилана. Теперь я внимательно прислушивался к себе. Снова приземлился на ноги, но на этот раз совершенно очевидно уловил, что и впрямь приземлился словно бы в мягкую подушку. Не знаю точно, силовое ли это поле, но что оно есть, для себя доказал.

Лестничные стражи сидели сегодня во главе с Мироном. Я оставил им рюкзак - посторожить. И позвал Мирона:

- Слышь, на минутку бы…

- Чего ещё? - буркнул он, но поднялся и пошёл за мной - за угол дома, в переулок.

Пока мы шагали, я всё никак не мог решить, как начать разговор об оружейном складе. Но едва повернулся к нему - за углом… Я не дал ему ни одного шанса. Точнее - мои руки. Левая без замаха врезала ему в скулу. С оборвавшимся вскриком он грохнулся в стену. Замахал руками, пытаясь удержать равновесие. Моя правая сграбастала его за грудки, а левая… Чёрт, я не ожидал, что это будет столь жестоко. Левая (но я не левша!) снова вмазала - уже в подбородок. Тот, который "я" со стороны, хладнокровно сделал вывод: жалеем мальчика, по-настоящему не бьём.

- Что… ты…

Он не договорил: правая шмякнула его об стену, а левая шваркнула по перепуганному лицу такую плюху, что его голова мотнулась - не дай бог свернуть шею!.. Неясно светлое лицо парня быстро скривилось чёрной "трещиной" от рта к подбородку.

- Где арсенал.

Собственного голоса я не узнал - низкий, с хрипотцой, равнодушный до такой степени, что ясно: его владелец убьёт - и не задумается.

- Я не зна…

Правая снова швырнула его об стену, не отрывая рук от схваченной в горсть одежды, словно встряхивая мешок. "Вадим, что ты делаешь…"

- Где арсенал.

- Не зна!..

На плачущий голос левая среагировала мгновенно. Надеюсь, больше половины зубов я ему не выбил. Но кожу неплохо ободрал. Колечко больно хорошо работает.

- Где арсенал.

Руки зажали его голову, рвя уши, и тихонько постучали головой о стену.

- Где арсенал.

Он стонал и плевался кровью и зубами, а я вспоминал людей внизу, убивающих чудовищ оружием каменного века, - людей, которые защищали ценой собственной жизни - потерянной нормальной жизни - жизнь и этого подонка. Он тренировался, становился сильным, чтобы только доказать, что он не боится. Но всё это - сопли, по сравнению… Я вспомнил статью в новостной ленте, вспомнил снимок и снова врезал ему, теперь уже обрабатывая болевые точки тела.

- Где. Арсенал.

- Остановись! Ты! Что ты делаешь?!

Пара ребятишек стояла за моей спиной: спасибо, что не напали со спины, - точно бы убил, не разобравшись.

- Выбиваю личную собственность. Мирон. Слышишь меня? Где арсенал.

- Ты убьёшь его!!

- Убью.

- Подожди! Он сам всё скажет!

- Да? Мирон, где арсенал?

- Я скажу!!

Он зарыдал - высоченный мускулистый парень, из которого сегодня, как и много лет назад, быстро можно выбить сопли с любым признанием. Рыдал, распялив слипающиеся от крови и слюны губы.

- Ладно. Веди.

С трудом остановив позыв врезать ему коленом в зад, я приотпустил его на два шага впереди меня. Мальчишки, которых явно послала компания, чтобы приглядеть за нами, почтительно держались по обе стороны от меня. Я не сказал им, чтобы дожидались нас, пока мы придём к лестнице. Они сочли это за разрешение сопровождать меня к какому-то арсеналу, в существование которого верили плохо. Как и я. Но арсенал существовал. Совсем недалеко. Шмыгающий кровью и соплями Мирон отвёл нас к ряду подземных гаражей. Открыл своим ключом один, довольно большой. Включил тусклый свет. И только сейчас оглянулся на мальчишек. Покачал, шмыгая, головой.

- Им не покажу.

- Ребята, подождите немного, - попросил я.

Они кивнули и остались сторожить у дверей.

Мирон обошёл два грузовика и встал перед насыпью - почти отвесной, как стена.

- Здесь.

Положив ладонь на какую-то тряпку, прикрывающую насыпь, я чуть притиснул ладонь к стене. И отошёл. Теперь я знал всё, связанное с арсеналом Дэнила. За тонкой коркой насыпи - бронированный грузовик с оружием. Я приду сюда сегодня же, но чуть позже. И приду не один.

- Ключ.

Мирон замешкался, но ключ отдал.

- Возьми меня с собой.

- Там - смертельно.

- У меня долг. Возьми меня с собой.

- Ладно. Сам напросился.

Он хрипло, заикаясь вздохнул и пошёл из гаража.

Два наших конвоира не отставали от нас ни на шаг. Они проводили нас к доктору Арнольду, бдительно присматривая, чтобы я больше не нарушал зыбкого мирного договора. О псе они не знали, поэтому едва не подскочили от рычащего ворчания, исходящего от громадной псины.

- Добрый вечер, доктор Арнольд. - Я был вежлив, как никогда.

- Господи, Мирон, что произошло?

- Э-э… На грузовик он налетел.

Мирон молча прошёл в процедурную. Судя по звукам, начал смывать с себя кровь.

- Доктор, что вы знаете о Дэниле?

- Однажды явился сюда в поисках Мирона. Очень похож на тебя. На плече татуировка. Обвешан оружием. Гарм у ноги.

- И что с ним стало?

- Я слышал - убили.

- Из-за чего?

- Вот этого я точно не знаю. Слышал, вроде был торговцем оружием. Но полиция его искала так, словно он был профессиональным убийцей.

Мальчишки слушали, раскрыв рты. А я смотрел на Гарма. Он - на меня. Я вынул из кармана куртки ошейник. Положил в трёх шагах от псины. Пёс встал и зарычал на меня.

- Но-о… - внезапно для себя и недовольно протянул я. - Ещё не хватало…

Гарм застыл. Тёмные глаза псины словно сощурились, всматриваясь в меня. Мальчишки, о чём-то зашёптавшиеся, вдруг замолчали: Гарм встал, подошёл к ошейнику и обнюхал его. Поднял голову. Я помедлил. Два шага. Присел перед псиной и надел на него ошейник. Псина шагнула и села у моих ног.

- И как, позвольте спросить, это понимать? - удивился доктор Арнольд.

- Понимайте проще, - посоветовал я. - Теперь я его хозяин.

- Он стар, - предупредил доктор.

- Помню. Жаль, вы не видели его в деле. И, доктор Арнольд, мне бы хотелось пригласить вас на прогулку, в которой очень здорово бы пригодились ваши медицинские познания. Прогулка продлится от трёх до четырёх часов. И неплохо бы прихватить с собой что-то вроде аптечки скорой помощи, необходимой для порядка тридцати человек. Причём это должен быть в основном перевязочный материл.

Лысый Арнольд всмотрелся в меня загадочным взглядом - я подумал, медико-профессиональным, ну, тем, по которому никогда не прочтёшь своего приговора. После чего развернулся, достал с верхней полки стеллажа мягкую сумку, довольно вместительную и принялся набивать её необходимым. Вышедший из процедурной Мирон, трудно шевеля распухающими губами, высказался:

- Не надо, Шерхан…

- Вадим, - уточнил я. - Под моим личным присмотром, - заверил я его. Подумав, добавил, улыбнувшись оглянувшемуся доктору: - И под мою личную ответственность.

Мальчишек, стоявших с непроницаемыми лицами, но явно насторожённых, я послал к лестнице - за рюкзаком, предупредив явиться сразу к гаражам. Сам вошёл в процедурную: кольцо не снималось, а грязная перчатка действовала на нервы. Сполоснул кровь Мирона и высушил перчатку салфетками - гламур, блин.

Едва доктор Арнольд застегнул "молнию" сумки, я взял её и передал Мирону, пояснив лысому:

- Это ваш личный носильщик и главный телохранитель. Поскольку мы идём в район боевых действий.

Доктор Арнольд вздохнул, но ничего не сказал, лишь скользнув взглядом по своей сумке. Его взгляд прокомментировал Дилан: "Если б ты не сказал ему собрать медикаменты, он бы никуда не пошёл".

Я пожал плечами, хотя знал, что этого жеста Дилан не увидит. И спросил наобум:

- Доктор Арнольд, у вас имя Дилан ни с кем не ассоциируется?

Лысый насупился.

- Довольно распространённое, но… - Он вопросительно оглянулся на Мирона. Тот покачал головой. - Можете к этому имени добавить ещё каких-нибудь подробностей? - Теперь уже покачал головой я. - Ничего не приходит в голову… Кроме одного. - Он рассеянно улыбнулся, оглядывая кабинет, словно соображая, не забыл ли он чего.

- Кроме одного?.. - напомнил я.

- Ну, это-то просто. Дилан - анаграмма имени Дэнил. Так, я ничего не забыл?

Он продолжал что-то бормотать, нахмурившись, - видимо, мысленно проверял содержимое сумки. Я же смотрел на него в оцепенении: вместо одной разгадки ещё одна загадка, и ещё неизвестно, принимать ли её в расчёт. Встряхнул головой - мгновением позже странный голос Дилана, балансирующий на грани смеха и возмущения, объявил: "Не может быть! Я не этот жуткий Дэнил! И я сейчас посмотрел своё плечо! Там нет никакой татуировки! Ни с тигром, ни без него!"

Думаю, меня нетрудно понять, когда я просто расхохотался после этой реплики. В ответ на что Мирон взглянул на меня диковато, а доктор - с отеческой улыбочкой, предназначенной явно для самых буйных пациентов.

К гаражам мы подошли, уже видя бегущих мальчишек с моим рюкзаком. Мальчишки успели за это время размножиться - простым делением. Четверо. И все четверо, упрямо сжав рты, встали у дверей, так надёжно расставив ноги, что я понял: отогнать их - драться придётся всерьёз. И пса не испугаются.

Доктор Арнольд глянул на них обеспокоенно, на меня - просяще:

- Они же…

- Доктор, - угрюмо прервал я. - Там, куда мы едем, тоже есть дети, которых убивают, невзирая на их возраст. Всего лишь за то, что они внешне немного отличаются от обычных детей.

Теперь уже встревоженный, лысый хотел было о чём-то спросить, но закрыл рот.

Открылись двери гаража. Мирон и ещё один паренёк постарше отогнали два грузовика в стороны, благо пустынный гараж позволял. Я откинул тряпку и стукнул кулаком по маскирующей стене. И ещё раз. Мальчишки бросились помогать, являя на тускловатый свет гаража бронированное чудовище. У меня аж на сердце потеплело при виде металлической громады. Как уж грузовик впихнули в тёмный закуток - не знаю, но далее он достаточно легко раскапывался: оставалось только скинуть землю по бокам кабины, а дальше - тесная, но пустота. Засунув руку в небольшой зазор чуть отодвинутого стекла, я открыл дверцу в кабину и немедленно залез в кузов. "Откуда ты знаешь, что так можно пройти?" - не выдержал Дилан.

- Если бы я сам знал - откуда, - вполне счастливо ответил я, держась за края ящиков с вполне определимым содержимым.

- Вадим!.. - донёсся приглушённый голос Мирона. - Ты что-то сказал?

- Ничего особенного! Мысли вслух… Так, пацаны - на полку. Доктор Арнольд - рядом со мной, Мирон у окна. Гарм между вами. Готовы?

Горючего - полные баки. Я вывел броневик из гаража. Мирон выскочил закрыть двери и снова сел. Итак, моя маленькая армия готова.

- Будет немного трясти, - очень спокойно предупредил я. - А кое-где и попрыгаем.

Броневик низко взревел вчерашним бармаглотом и солидно вывернул на дорогу. Так, знаю я тут одно местечко за углом - правда, до него добираться и добираться ещё. Спускаться и спускаться - точнее. Туда-то нам и нужно, чтобы почти без помех выехать близко к моему подвальному окну.

15.

Сначала я сдерживался, нарезая круги по жилым районам Нижнего уровня, хотя дома наверняка вибрировали от гудения несущегося мимо грузовика. Но когда начались районы заводов и свалок, я набрал приличную скорость. В зеркало я видел насупленного, всё ещё шмыгающего Мирона, напряжённого доктора, поблёскивающие глаза мальчишек, которые втихомолку приветствовали малейшее увеличение скорости. Но всё это мелькало сторонним впечатлением. Чёрт, за рулём этой громады я чувствовал себя человеком!.. Дорога пытается удрать, но всё же покорно ложится под колёса. А знание, что, поставь впереди пару танков, и мой громила протащит их некоторое время, прежде чем раздавить… И я надо всем этим. Хозяин положения.

Почти незаметный поворот между автосвалкой и каким-то полуразрушенным промышленным строением. Натужный рёв грузовика, сворачивающего без снижения скорости. Ещё один поворот - за свалку, ощутимо ниже. Бросил взгляд на пассажиров.

- Ремни. И - держаться всем за что-нибудь. За спиной - меня слышат?

- Ага. Слышим.

- Тогда держитесь.

Предупреждая, я не повышал голоса. Чтобы не испугать.

На ветровое стекло опустились защитные стальные пластины, оставив экран для обзора с мониторов. Гарм поспешно сполз с сиденья ко мне в ноги, лёг.

- Что…

И тут я выжал максимум. Грузовик взревел мастодонтом - и абсолютно понятно для всех снёс какую-то преграду: подпрыгнуло и встряхнуло мощно!

Ахнул доктор, запоздало цепляясь руками удержаться от удара. Клацнули недовыбитые зубы Мирона. А мальчишки сзади восторженно завопили, забыв о своей солидности бывалого народа. Сколько же им? Лет четырнадцать-пятнадцать?.. Проскрежетали под тяжёлыми колёсами обломки, перемалываемые в пыль.

Теперь я сбавил ходу. Медленно поднялись щиты. Пёс вновь влез на место между пассажирами. Мы ехали в знакомом мне сером тумане. Он обволакивал и клубился, безжалостно взбаламученный машиной.

- Где мы? - осмелился спросить пришедший в себя доктор.

- Старый город.

Если я правильно сориентировался в пространстве, то мы сейчас в том переулке, где расположен лифт молодчиков из Охотничьего клуба. То есть лифт должен быть уже позади машины. Значит, нам - вперёд.

Мы выехали из переулка навстречу широкой волне грохота. Что там происходит? Военные действия? Туман испуганно шарахался по стенам домов…

Нал головой закричал один из мальчишек:

- Что это вон там? Справа!

Огромное жёлтое щупальце, необычайно живое среди серого тумана, взметнулось над балконом третьего этажа.

- Держитесь! - сквозь зубы повторил я - и визг покрышек врезался в грохочущую волну, когда я развернул грузовик на сто восемьдесят градусов - кабиной к лифту.

Неужели никого в живых не осталось?! Неужели опоздал?!

Размышлять на пустом месте, без фактов, - не фиг! Я схватил доктора за рукав и дёрнул, взывая к вниманию.

- Запоминайте! Эта кнопка - опускает щиты на ветровое стекло! Из кабины не выходить, пока я не вернусь! Если меня не будет полчаса - Мирон поведёт машину назад!

Лысый Арнольд кивнул. Слава Богу, хоть вопросов не задаёт.

Я выпрыгнул из машины. Хлопнула дверца. С другой стороны посыпались мальчишки. Один выглянул из-за бампера:

- Куда сейчас?

- Разгружаем!

Последние звуки моего ответа перекрыл рёв, от которого мальчишка скривился и пропал за машиной. Странно, но позади кузова-фургона оказались все четверо. Они нетерпеливо подпрыгивали, то и дело выглядывая из-за машины вперёд. Ключами из кабины я открыл замки - и тем самым включил механизм платформы. Платформа быстро выдвинулась и опустилась.

- Стоять здесь! - велел я и взбежал по настилу.

Дэнил, кем бы он ни был на самом деле, оказался весьма предусмотрительным человеком. Во всяком случае, я нашёл колёсную стойку с тремя ящиками стандартных гранатомётов именно там, где и ожидал. На выходе. Выкатил, прихватив очки для ночного видения, кивнул примеченному пареньку - широкоплечему и плотному:

- Будешь моим оруженосцем. Берись за ручки ящика, покатишь за мной. Вы, двое, - ящик с оружием, слева в углу, тащим за мной! Быстро! Ты - чемодан справа! Пошевеливайтесь! Кто ослушается - порву в клочья! Или я, или та сволочь, которая здесь обитает! Меня поняли?

Кивнули. Морды - серьёзные. Надетых очков хватило, чтобы превратиться во взрослых. Повесил каждому на грудь по короткоствольному пулемёту. И - вместе побежали к туману.

"Ты уверен? Совсем дети!"

- Которые хотят быть нормальными взрослыми, - проворчал я. - Им нужно будущее. И они будут за него драться!

До тумана не добежали. Позади раздался знакомый звук открывающейся дверцы грузовика, прыжок, быстрый топоток. Арнольд с Гармом. В чём дело?.. За ними, чуть припоздав и насторожённо оглядываясь, - Мирон.

Один из мальчишек крикнул что-то, неслышное в грохоте, производимом щупальцами, маниакально крошащими балконы и бьющими последние стёкла. Я обернулся. К нам брёл по пояс в тумане Рон, таща на спине кого-то. Кажется, Рон уже не вполне соображал, что делает и куда идёт. Распухший от каких-то волдырей, обливающийся кровью…

- Ящики на землю! - крикнул я. - Взяли с него!.. Рон, сюда!

Мальчишки кинулись вперёд. Двое почти отобрали у Рона его ношу, другие двое схватили его самого за руки, потянули к бегущему доктору. Только теперь я сообразил, что Арнольд увидел двоих с высоты кабины.

Рон сделал два шага, ведомый нетерпеливыми мальчишками, - и стал падать, заваливаясь вперёд. Я прыгнул к нему, успел поймать за плечо. Перевернул, придерживая за затылок. Глаза - слепые, почти белые… Судя по бледновато-жёлтой коже, иссечённой глубокими чёрными царапинами и сочащейся гноем, - отравлен.

Доктор Арнольд склонился над тем, кого тащил Рон, быстро потрогал так и сяк - и, ничего не предприняв, побежал ко мне.

- Почему?!

- Мёртв! - вздрагивая от рёва и грома, прокатывающихся по узкому переулку, прокричал Арнольд и почти упал на колени перед Роном. - Оставьте этого! Бегите туда!

Я понял: боится - не успеет спасти ещё кого-нибудь.

- Назад! - прорычал я, отпихивая побледневших мальчишек за спину. - За моей спиной! Не высовываться! Где ящик с гранатомётами?!

- Здесь!!

Моему оруженосцу помогали ещё двое: по такому тротуару катить тележку одному тяжеловато. Четвёртый бежал рядом с ними, держа руки на ремнях двух пулемётов. Чёрт, где чемодан и ящик с боезапасом? А, вот они: мальчишки сообразили поставить их по бокам на тележку же… Нырнули в туман - полностью укрыться не удалось: он рваный, не однородный, как раньше, в состоянии покоя. Где-то рядом закричали от боли. Один из пацанов шарахнулся - тележку чуть не уронили.

Чёрт!.. И рядом с лифтом! А ведь я помнил, как долго мы вчера шли от него к той дыре, из которой только дрыгались щупальца…

- Сюда!! - завопил я. - Ребята, сюда!! На мой голос!! У меня оружие!!! - и чуть тише к своим мальчишкам: - Оружие наизготовку! Стреляем во все щупальца или похожее на них!

Они уже готовы - чуть не подпрыгивали, выглядывая щупальца. Я вынул из стойки гранатомёт, оглядел верха тумана. Аж дёрнулся, когда зазвенело стекло далеко слева. Гранатомёт на плечо. Выстрел. На звук. Прозрачно-жёлтое нечто вскинулось кверху, над клочьями тумана, с рвущим перепонки рёвом взлетающего самолёта.

- Вот он!! - завизжали на пределе крика мальчишки, самозабвенно обстреливая видную теперь им желтуху.

Развернул гранатомёт, прицелился в подрагивающую желтизну, выбирая, чтобы побольше было… Раскатившийся по переулку выстрел логично слился с верещащим воплем чудовища. Так. Зверя мы слегка потревожили, чуть подранив, но не думаю, что это главное. Ведь били пока только в щупальце. Как бы увидеть его тело. Как бы врезать в уязвимую его часть…

На мой зов никто не явился. У меня сердце сжало. Неужели Рон последний? Из тридцати?.. Передышка - чудовище вновь смолкло в тумане.

- Ребята! Кричите изо всех сил! Ну! Мы здесь!! Здесь оружие!!

Они старались - орали так, что при других условиях напугали бы даже тварь из дыры. Их пронзительные голоса брали расстояние больше, чем мой взрослый крик. В ответ - тишина. Они уже оглядывались на меня - продолжать ли…

- Вади-им?

- Питер! - с облегчением выдохнул я и бросился на голос.

- Мы думали - та падаль из лифта, - с тем же облегчением сказал мой каменный знакомец, из тумана выволакивая под мышки двоих - того типа, с атрофированными связками, и ещё одного, неизвестного мне.

- Питер, нам можно? - крикнули из тумана.

- Идите! Свои!

- Тащи в ту сторону! - приказал я. - Там врач!

- Мы Рона потеряли. - Он сказал это обыденно, но в медлительном голосе звучала такая обида, такая тоска…

- Рон тоже там!

Питер зарычал и, мгновенно выпрямившись, заторопился в указанном направлении. Теперь он словно не замечал двойной ноши в своих руках.

А между тем из тумана выныривали остальные и спешили за Питером, благо он возвышался по пояс над взбаламученной облачностью. Мужчины, две женщины, по возможности в середине группы - дети… Мои мальчишки попятились, когда мимо них прошёл человек, с трудом удерживавший в когтистой, ящеричьей лапе странный предмет с двойным лезвием. Я смотрел на пацанов - так, что они постепенно обернулись ко мне, поняв, что хочу сказать кое-что. И сказал:

- Ребята… Если не возьмёмся, через несколько лет весь Нижний уровень будет таким. То есть и вы. Ясно? Они единственные ваши защитники.

Неподвижные. Но дошло. Один из них подошёл к ящику на колёсной стойке, отпустил пулемёт висеть на нагрудном ремне и взял гранатомёт. Рот сжат от напряжения.

- Покажи, как стрелять.

Тяжёл для них, но ничего. Здесь пока можно не целясь. Всё равно попадёшь. Показал. Оставил на страже. Пошёл к вышедшим из тумана. Подсчитал - двадцать восемь человек. Если выживут трое. Неплохо. Я боялся - хуже будет. Основная группа столпилась у раскрытого фургона. Глаза… Лица светятся - руки жадно цепляются за оружие. Кивнул им, оставил Питера за главного - как Рон оставил бы. И побежал к доктору.

- Мало! Этого очень мало! - с отчаянием сказал Арнольд, глядя на Рона и второго, висевшего на руке Питера. Немой тип уже пришёл в себя и с восторгом смотрел на свои перевязанные руки. - Нужно противоядие - и немедленно. А у меня только антисептики и антибиотики!

Чувствуя, как меня снова захлёстывает, я надменно сказал:

- Выдержат. Они до сих пор жили в таких условиях, что вам даже представить трудно. Пока - антибиотики. Завтра попробую найти и принести противоядие.

- Этих двоих я заберу! - заявил Арнольд и почти со злобой глянул на меня.

Взвыл Гарм - с бешеным отчаянием.

Доктор Арнольд попятился от меня, постепенно поднимая остекленевший взгляд. Я резко обернулся.

Туман ураганными волнами мчался к нам и в стороны от вздымающегося гигантского полупрозрачно-жёлтого тела. Чудовищу надоело ползти. Оно решило подняться и оглядеть окрестности.

Доктор Арнольд сильно вздрогнул и, подхватив под мышки неподвижного Рона, потащил его к грузовику. Маячивший неподалёку Мирон подбежал, взвалил на плечо второго, не подававшего признаков жизни. Ухнули один за другим гранатомёты мальчишек. Почти мгновенно пристрелку повели дорвавшиеся до оружия подпольцы. Я же сразу полез в фургон. Нет, гранаты - это, конечно, хорошо. Но против такой махины… Как будто из-под асфальта дом поднялся… Да гранаты элементарно будут застревать в желатиновом чреве. Нет, взрываться, конечно, будут, но… Пока доберёшься до жизненно важных органов…

- Питер!

Вместо Питера откликнулся высокий гибкий человек с полузмеиной головой - откликнулся шипением, которого я не испугался, потому как вспомнил: это тот парнишка, один из двоих, отбитых у молодчиков из лифта. Интересно, а где тот? С верхним клыком посредине заячьей губы? Что-то среди группы подпольцев я его не видел. Жаль, если погиб… Так, времени маловато.

- Сюда! - скомандовал я.

Он прыгнул ко мне в фургон и ткнул пальцем в грудь. Я пробежался глазами по полоске ткани с именем - Виктор.

- Так, Виктор. Мне нужно, чтобы кто-то проследил за одной штуковиной. Я сейчас буду в кабине, а здесь начнёт кое-что подниматься. Если вдруг застрянет - бежишь ко мне. Стой у дверей, внутрь не заходи. Опасно. Понял?

Виктор кивнул.

Я бросился в кабину грузовика, на ходу с восхищением вспоминая Дэнила. Неужели он такой предусмотрительный? Или при нём уже бывало, что вылезало такое г…? Во всяком случае, сейчас подпольцы должны быть благодарны ему на все сто.

Я шлёпнулся на сиденье водителя. Незаметный тумблер на себя. Откинулась панель управления машиной. Под нею - пульт. Я глубоко вздохнул: пальцы ожили и сами пробежались по сенсорным квадратикам - спроси, под пытками не скажу, что где. Высунувшись из кабины, с облегчением увидел: крыша фургона словно разломилась на две части, которые приподнялись, пропуская двадцать стволов ракетной миниустановки.

Когда две крышки замерли и стало ясно, что установка вышла полностью, я выскочил из машины. Доктор и Мирон со своими подопечными уже здесь, у кабины.

- Оставь раненого в кабине! - приказал я Мирону. - Беги, предупреди, чтобы все укрылись в машине. Быстро!

Он кивнул и бросился выполнять приказ, а я вбежал в фургон, к Виктору. Похлопал его по плечу: "Молодец! Никуда не уходи!" И быстро просмотрел данные по ракетной системе. Если выстрелить нормально - то есть куда надо, хватит одного залпа. Приникнув к окулярам, я ничего не понял: откуда здесь ещё и желтоватый туман? Прикрутил оптику. Оказывается, желтуха придвинулась к нам. Медуза то есть.

Так, направление наводки. Дула всех двадцати орудий уставились на зависшую над нами жёлтую дуру.

- Все в машине? - крикнул я.

- Все!

- Двери плотно закрыть! Кабина, слышите? Стёкла закрыть!

- Сделано! - отозвались мальчишки.

- Уши зажать!

И я ткнул в кнопку.

Двадцать снарядов переорали эту махину с щупальцами!

Кнопка вторая - установка быстро въехала под крышу фургона, которая моментально сомкнулась.

В тесном машинном чреве несколько человек застонали - видимо, не приняли всерьёз последнего приказа. Через секунды громоподобный гул снаружи заглушил любой человеческий звук. Чёрт, представляю, как грохнуло сейчас под Нижним уровнем!

И - тишина. Такая, что все невольно притаились. И правильно сделали. Что-то смачно шлёпнуло по крыше - и бронированный грузовик затрясся под обвалом мягких, но тяжёлых кусков сверху. Я прислушался и сообразил: если не предпринять мер, нас элементарно утопит в жиже, бывшей недавно медузой. Грузовик не герметичен. Припомнив всё, что видел на пульте вывода установки наружу, я позвал:

- Мирон! Живые там?

Ответ Мирона передали мальчишки:

- Живые!

- Ребята, он на водительском месте? Там, справа, пульт открыт. Пусть нажмёт одновременно две кнопки. Они рядом - красная и зелёная. Сделал?

- Сделал!

- Пусть держит, пока не скажу отбой!

Я не видел, что происходит снаружи, но хорошо представлял: металлические составные грузового покрытия покрылись мелкими каплями - и жижа, окутавшая нас, соприкоснувшись с этими каплями, начала таять. Кислота справлялась с недавней плотью энергично и бескомпромиссно. Выждав момент, когда грузовик словно облегчённо вздохнул, освободившись от балласта, я велел:

- Отпускай! Всё, можем выходить!

16.

Народ и в самом деле опытный, подпольцы не спешили прыгать на асфальт, поблёскивающий странной смесью. Но блеск быстро впитывался в покрытие, и вскоре только влажноватый чёрный след на дороге напоминал о гигантской медузе, вылезшей из ада, сотворённого людьми. А потом и этот след укрыли успокоенные струи серого тумана.

Опустили платформу. Вышли.

Так. Что дальше? Начнём с раненых. Я прошёл к кабине. Раненого, принесённого Питером, собирались перетаскивать в фургон. Он всё ещё без сознания, хотя доктор Арнольд заверил, что он быстро придёт в себя. Тяжелее оказалось с Роном. Открытые места кожи почти сгорели в слизи медузы. Доктор дико взглянул на подошедшего Питера, заявившего, что с Роном всё будет в порядке.

- Это не первая медуза, выползшая из дыры, - добавил Питер. - Недавно была поменьше. Прыгучая такая… Рон тоже под неё угодил. Ничего - выжил. А сейчас - тем более выживет. Я ж видел, док, сколько всего вы в него закачали.

- Ах вон оно что… - задумчиво протянул Арнольд. - Тогда он тоже был отравлен?

- Ну да, - несколько удивлённо сказал Питер. - Дня три валялся в отключке. Мы тоже думали - каюк. Ничего, справился.

Рон, сидевший в кабине, трудно открыл глаза. К ним ещё не вернулся сиреневый цвет, но и белыми они уже не были. Некоторое время он бессмысленно смотрел в ничто. Мы затаили дыхание. Шевельнулась рука. Приподнялась, упала.

Мы смотрели на неё так, как будто от этой руки теперь многое зависело. Но больше она не поднималсь. И Питер одобрительно сказал:

- Во!.. А в прошлый раз он вообще лежал пластом.

Кажется, доктор смирился, что пациентов придётся оставить в жутких условиях. Но ещё одну попытку уговорить меня он всё же сделал:

- Может, всё-таки перевезём ко мне? Он быстрее пойдёт на поправку.

- Доктор Арнольд, - терпеливо сказал я. - Во-первых, нам придётся оставить грузовик здесь - он принадлежность этих людей.

- А как же мы вернёмся? - поразился доктор. - Пешком?

- Возвращаться нам нельзя, - покачал я головой. - Там, где я пробил замурованную стену, сейчас копошатся федеральные войска. Сюда спуститься они побоятся, но у пролома наверняка поставили охрану, пока стену полностью снова не замуруют…

- Вадим, - перебил Питер, взявший на себя временное руководство подпольцами, - нам пора. - Он взглянул уверенно, будто знал, что я всё понимаю.

Правильно - понимал. Поэтому посмотрел на своих мальчишек.

- Отдайте оружие Питеру.

- Что?! - жалко возмутился один, но под моим бесстрастным взглядом нехотя протянул Питеру свои пулемёты.

- Питер, в кузове грузовика рюкзак со съестным на первое время. И ещё. Вопрос не по теме. Почему у Виктора нашивка с именем? Вы же его все знаете.

- У него есть закадычный дружок. Ты видел его - такой клыкастый. Мутация коснулась мозга Ильма - он начинает забывать. И когда понимает, что забыл имя лучшего друга, - плачет. Но читать ещё может.

Когда остальные отдали оружие, я протянул Питеру ключи от машины. Гарм шагнул было к подпольцам. Двое остановились, глядя на него. Пёс замер - и оглянулся на меня. Двое отвернулись к грузовику… В полном молчании моя команда смотрела вслед уезжающим. Мирон вопросительно кивнул мне.

- Они возвращаются на войну, - ответил я на невысказанный вопрос.

Мой оруженосец машинально шагнул за грузовиком.

- Но мы могли бы помочь…

- Вы пробовали стрелять в осколки разорвавшейся гранаты? А им сейчас предстоит отстреливать именно таких тварей. Вот когда научитесь… А пока нам надо подумать, как вернуться на Нижний уровень.

Грузовик пропал в облаках серого тумана. Доктор тоскливо посмотрел на мерно вздымающиеся волны и упрямо выдвинул нижнюю губу.

- И всё-таки зря мы не взяли тех двоих.

- Доктор Арнольд. Во-вторых. Завтра власти первым делом проверят все больнички и медкабинеты Нижнего уровня. Вы хотели бы, чтобы ваши пациенты попали бы за решётку в качестве подопытных животных? Для властей эти люди уже не люди, а мутанты.

- Но этот Рон не мутировал!

- Мутировал. Просто незаметно. Ладно. Время. Надо искать пути выхода из Подполья. Пока я вижу только один.

И обернулся к лифту. Один из мальчишек тут же побежал к дверям. Его отшвырнуло так внезапно, что остальные вскрикнули и лишь отпрыгнули в стороны, когда он свалился нам под ноги.

- Сколько раз за сегодня я говорил, чтобы вперед меня не лезли? - холодно сказал я. - Вам обязательно получать тумаки, чтобы чему-то научиться? Стойте и ждите.

Мирон помог мальчишке подняться. Тот немного постоял, держась за колено, - доктор даже не подошёл. И - как заворожённый, приблизился на почтительное расстояние ко мне, чтобы разглядеть, что я буду делать.

Что бы он ни пытался разглядеть, всё равно ничего не увидел.

Сегодня я импровизировал на ходу. Есть точное знание, что я умею работать с полем и с энергией. Значит, можно опробовать способы интереснее, чем недавние.

Я вынул из ножен даггер. Взял так, чтобы кончик ножа упирался в силовое поле, не подпускающее к лифту. И сосредоточился на ладони с ножом. Кожа мгновенно взмокла - и даггер мягко вошёл в защитное поле лифта. "Я - нож". Я прочувствовал себя не частями, а в целом - как некую силу, готовую прорезать любое пространство. И я отчётливо ощутил, что начинаю гореть: тепло с кожи пёрло так, что не хватало только спичку поднести, чтобы она вспыхнула от меня. Я встал боком к лифтовым дверям, вытянул руку.

- Мирон первый. Сможешь открыть двери?

Парень осторожно подошёл и потрогал рукой пространство, на которое напоролся мальчишка. Под моей рукой сопротивления не было. Мирон расправил плечи и медленно, но уверенно раздвинул двери.

- Держи их. Пацаны и доктор.

Названные быстро, не сомневаясь, прошмыгнули в шахту лифта.

- Мирон.

Мальчишки помогли изнутри придержать двери, чтобы зашёл Мирон, за ним я. Осмотрелись. Листы пластика везде. Не самого лучшего качества. Мирон первым нашёл зазор, за который легко взяться, чтобы отогнуть лист и обнаружить за ним пустоту.

Доктор с интересом спросил:

- А что это за лифт? Почему бы не вызвать кабину?

- Богатенькие молодчики с Верхнего уровня забавляются, отстреливая защитников Подполья, - безразлично проинформировал я, обыскивая "потустороннюю" пустоту.

Арнольд поперхнулся.

- Ни один уважающий себя гад не полезет в такую дыру, на всякий случай не оставив себе запасного пути для драпа, - пробормотал я. - Ага. Вот она.

- Кто?

- Что. Тропинка.

И не просто тропинка, а крутая лестничка, с кирпичными ступенями на полстопы, близко к земляной стене. Да плюс к ней - перила, прижатые к той же стене, чуть-чуть не вплотную, но ладонь держаться пролезала.

- Всё. Живём. Я - впереди. Доктор за мной. Мирон - замыкающий.

Я размотал с плеча ремень, предусмотрительно прихваченный из ящика с базуками. Нагнувшись, продел полученные петли под лапы Гарма и поднял его провисшим. Пёс не сопротивлялся.

- Не тяжело? - с сомнением спросил доктор.

- Тяжеловато. Но ему самому не пройти. Лестница слишком крутая для него.

Придерживая Гарма за брюхо, я зашагал. Усмехнулся, бросив косой взгляд: Мирон, словно опомнившись, отобрал у Арнольда его саквояж. Лысый хмыкнул, но ничего не сказал. Зато мальчишки смешливо посопели носами.

Путешествие длилось недолго. Больше всех устал и запыхался, конечно, доктор. Сидячая работа, годы, то да сё. Но не жаловался. И никто не спрашивал, как будем выходить. Доверяли. Через час подъёма я остановился. Пространственное чутьё и слух не подвели: именно в этом месте от глухой, казалось бы, стены мой шаг отозвался неслышным для других эхом. Я передал Гарма на ремнях доктору. Одна ладонь пластом на стену, другая в кулак. Удар правой. Дыра с разбегающимися трещинами. Левая остановила треснувшую стену и направила падение вперёд. Удар ботинком ниже перил. Обломки падающей земляной стены теперь поддержал обеими руками.

Забрал у доктора пса и под перилами пролез в пролом. Помог Арнольду перейти в небольшую пещерку. Здесь темно. От лифта свет почти не попадает. Заскочили радостные мальчишки: приключение продолжается! Последним с огромным облегчением шагнул Мирон. У него стопа широкая, самая большая в нашей маленькой группе, очень неудобно при таких ступенях, где целиком ногу не поставить.

- А хозяева лифта не забеспокоятся, что тут дыра? - встревоженно спросил Арнольд, вытирая носовым платком взмокшую голову.

- Неужели вы думаете, что со времён строителей лестницы здесь кто-то бывал? Охотнички привыкли к роскоши передвижения. Им даже в голову не придёт воспользоваться лестницей. Лифт-то у них из лучших. Качество отличное. Срок пользования, естественно, долгий. Таких в Нижнем уровне не увидишь.

- Если они сюда ездят, ну, эти - с Верхних уровней, может, ну его нафиг, этот лифт? - предложил один из мальчишек. - Взорвать - и дело с концом!

Прежде чем ответить, я выбрался из пещеры и дождался остальных. Судя по сырому запаху и звуку падающих капель, мы оказались в коллекторе. Народ зафыркал, принялся дышать в рукава. Один Гарм, поставленный на лапы, оживился и с интересом стал внюхиваться в богатые запахи.

- Взорвать лифт, говорите? А в следующий раз как?

Кажется, после моего риторического вопроса мальчишки с трудом заткнули себе рты, чтобы не заорать от счастья. Мирон не сразу сообразил. Но потом, когда двинулись дальше - за мной, задал вопрос, который побоялись задавать мальчишки:

- Так ты собираешься ещё раз сюда?

- Твоё "ещё раз" придётся умножать. До бесконечности. Теперь, когда мы можем, наконец, поговорить, я расскажу вам одну историю. Примерную. Поскольку основных фактов я так и не знаю. В старом городе разверзлась дыра. Очень сильно опасаюсь, не результат ли это эксперимента наших яйцеголовых. И очень сильно опасаюсь, не открыли ли они ход в другое пространство, близкое по понятиям к параллельному. Из дыры начали вылетать чудовища. Чтобы их остановить, послали солдат. Остатки этого гарнизона вы видели. Но расширение дыры остановить не смогли. А с солдатами стала происходить мутация. Кое-кто наверху испугался. Все выходы с Нижнего уровня в старый город замуровали. Солдат оставили наедине с чудовищами. Без продовольствия. Без оружия. Без лекарств. Обрекли на смерть. А они до сих пор сопротивляются. Я узнал недавно. Неужели их брошу, если у меня есть возможность помочь? - И, помолчав, спросил: - Доктор Арнольд, что скажете?

После недолгой тишины откликнулся Мирон:

- Судя по его бормотанию, он пытается вычислить, какие витамины и лекарства помогут остановить мутацию. Ещё он что-то бормочет об антисанитарии. Поэтому вместо него возмущусь я. Пацанов с тобой не пущу.

Мальчишки притихли.

- Почему? - достаточно равнодушно спросил я.

- Малолетки ещё.

- Ты знаешь, что у каждого из них ножи и заточки?

- Знаю. Это не отменяет того факта…

- Мирон. Честно. Почему ты не остановил их, когда они бросились с ножами на меня? Только честно.

Каким бы занятым ни казался доктор, но это он услышал.

- Что-о?! - Он решительно оттеснил затаившихся пацанов и пошёл рядом с нами. - Я всё правильно расслышал?

- Замнём вопрос для ясности. Доктор Арнольд, вы ведь как врач в курсе большинства новостей от своих коллег? Я сейчас выскажу два факта, а вы скажете, прав ли я. Факт первый. С недавних пор на Нижний уровень присылают много молодых врачей. В основном - в родильные дома. Факт второй. В последнее время смертность новорождённых сильно увеличилась. Итак, я вас слушаю.

- Вы же не… - задохнулся доктор. Откашлявшись, договорил: - Вы же не хотите сказать, что они, эти молодые… Что они…

- Да. Именно это я и хочу сказать.

Ничего не понявшие мальчишки снова зашептались, а Мирон прошёл несколько шагов, прежде чем встал на месте.

- Вадим… Ты не смеешь… такое… Ты врёшь!

Обалдевшие мальчишки уставились на Мирона. Таким они ещё не видели. Плачущим от отчаяния, от побоев - да. Но не таким. Захлестнувший его ужас передался и им. И мой оруженосец, потеряв напускную взрослость, решился:

- Мы не совсем поняли… Что вы хотите сказать про родильные… - И не договорил. Начал говорить вслух и понял. - Они убивают мутантов.

- Дыра пожирает старый город и скоро полезет на Нижний уровень, - сказал я. - Чудовищ солдаты убивают. Но ничего не могут сделать против вторжения в город чуждого человеку пространства.

- А как её закрыть? Её закрыть можно?

- Хороший вопрос, который пока так и остаётся вопросом. Мы пока можем драться только с последствиями.

Тяжёлое молчание мы словно пронесли до выхода на поверхность. Первым по металлической лестнице водоканала вылез я - близко к витрине какого-то магазина, осмотрелся и по одному выволок на свет божий остальных.

- Кто-нибудь узнаёт улицу? Мы слева от межуровневого метро. Недалеко.

- Знаю, - сказал Мирон. - Два квартала до переулка с медкабинетом.

Мальчишки покивали, оживившись.

- Я провожу доктора в медкабинет, - напряжённо сказал Мирон. - Пацаны выведут тебя к лестнице.

- Подожди. Ты помнишь рисунок татуировки?

- Тигр. Тигриная морда, - сказал Мирон, пожимая плечами.

- Не совсем так, - сказал доктор Арнольд. - Ты тогда был мальчиком. Не всё запомнил. Там были скрещённые огнестрельное оружие с ножом. Тем, что в ножнах на руке. А уж над ними - да, тигриная морда. Оригинальная такая. Как будто с ухмылкой.

- Спасибо, доктор.

Арнольд остановился и внимательно посмотрел на меня.

- Когда Мирон решил возмутиться вместо меня из-за мальчиков, он сказал, что я бормочу о витаминах и лекарствах. Надеюсь, вы понимаете, что я требую: в следующий раз возьмите меня с собой. В обязательном порядке.

Мирон раскрыл рот, но промолчал. Мальчишки усмехнулись и пошли со мной - к лестнице. Ни слова - ни по дороге, ни на прощанье. Но я их понял.

"Насколько им хватит этого грузовика?"

- Если всё будет спокойно, дня на два. Они привыкли экономить.

"Как ты думаешь, что теперь выходит на первый план? Я думаю, надо вспомнить, что за вещь я старался забыть и вообще свои работы по пространственным параллелям".

- Мне кажется, на первый план должно выйти другое. Я похож на тебя. Внизу меня приняли за Дилана. Анаграмма имён. Но нет тату. Завтра забегу к мастеру, попрошу посмотреть, не было ли у меня рисунка на коже. Говорят, сведённый можно разглядеть лишь под определённым прибором.

"То есть ты считаешь, надо начать именно с тебя?"

- Нет. На первый план выходит проблема: почему меня столкнули с крыши? Они не хотели убивать. Они знали, что я не погибну.

"Почему ты решил, что они знали?"

- Сбросив с крыши, они сбросили вслед меч. А потом даггер - выбросив меня из окна. И те двое говорили обо мне как о… Не помню. Типа - бомба со сбитым таймером. Я не оправдал их ожиданий, но стал опасным. Почему меня сбросили с крыши?

Тишина. Почти бесшумный шаг по спящим улицам. Наконец Дилан отозвался: "Испуг. Человек, испугавшись, иногда может обрести другие качества. Может, они думали, что ты, например, закодированный. Под гипнозом. Как я. Под воздействием сильного чувства гипноз тоже может, так сказать, дать трещину. Поэтому я приветствую твоё решение попасть завтра к мастеру-тату".

- Чёрт, а ещё завтра обещал приехать к маме, - проворчал я - и остановился.

Странно. Вот мой дом. Мне ещё минут пять - и я ухвачу хоть последние минуты сна в темноте. Отчего же вдруг на душе засвербело?

Постояв немного, я решительно свернул к ночному магазину. Проходя мимо охранника, кивнул ему. Зашёл - и прямиком к прилавку. Девица. Усталая. Но профессионально приветливая. Профессионализм - уважаю. Но главное - у неё на губах помада. Слава богу, кредитная карточка при себе.

- Доброй ночи! Мне бы виски небольшую бутылочку.

- Какую желаете?

- На ваш необыкновенный вкус необыкновенно красивой девушки.

Она аж вспыхнула от столь грубой лести и отвернулась к полкам.

- Девушка, не обижайтесь… Это я к вам так неуклюже подлизываюсь, - вздохнул я, отдавая карточку и просительно глядя на неё.

- Да? А зачем? - подозрительно спросила она.

- Ну сами подумайте, как сказать приличной девушке, чтобы она поцеловала незнакомого ей человека, да ещё дважды?

Она остолбенела, а потом понимающе улыбнулась:

- Девушке своей хотите отомстить?

- О-о, вы умная, - протянул я.

Она поцеловала меня - в уголок губ и в висок. Потом мы оба постояли у зеркала, глубокомысленно рассуждая, как бы сделать так, чтобы выглядело естественнее. В результате растёрли помаду у губ и выдрали пуговицу в середине рубашки - в порыве страсти, как хихикнула девица. Куртка, конечно же, нараспашку… Я помахал ей, послал воздушный поцелуй и вышел из магазина. Прошёл мимо охранника за угол и здесь, над урной, открыл бутылку виски. Один глоток. Хватит. Прополоскал рот. Хватит. Чуть на себя. Поставил бутылку возле урны и направился домой.

"Что ты задумал? - не выдержал Дилан. - Серены ведь дома нет!"

- Я помню. Но что-то мне говорит, что дома нас всё-таки кое-кто ожидает. И неплохо бы для начала этого некто ввести в заблуждение. Хотя бы на несколько минут.

17.

Консьержа на месте не оказалось. В лифт я не зашёл. Пять этажей по лестницам, прежде чем остановиться на площадке и прислушаться к себе. Дыхание нормальное, спокойное. Усталости не чувствую. Сна - ни в одном глазу. Вот теперь можно доставать ключи от квартиры. Шаг к последней лестнице домой…

"Стоять!" - скомандовал Дилан.

Я застыл. В чём дело? Приказ прозвучал со спокойной силой уверенного в себе человека. Может, он заметил то, чего не заметил я? Нет, впереди - тихо.

- Не понимаю, Дилан, - шёпотом, одними губами.

Услышал.

"Вадим, ты чётко представляешь, что именно хочешь сделать, войдя в квартиру?"

- Вообще-то, думал действовать по ситуации.

"Насколько я тебя знаю, ситуация может окончиться мордобоем. Мне это не нравится. Нельзя ли что-то сделать по-другому?"

- Не понял. Чем тебе не нравится мордобой? - усмехнулся я.

"Тебе придётся скрываться. Или… Ведь в обычной драке ты быстро, сам того не желая, раскроешь именно то, чего от тебя добиваются. То, что ты стал другим. Я вижу два финала твоего шага в квартиру. Первый: ты убиваешь затаившихся там типов - и уходишь в бега. Второй: они тебя скручивают, и ты оказываешься за решёткой или в клетке, подобной моей. У второго финала может быть и вариант: они тебя убьют. В любом случае, ты уже не сможешь в полную силу помогать ребятам из Подполья и искать меня".

Пришлось задуматься. Как ни крути, Дилан прав. Убить себя я, конечно, не дам. Я же знаю, что - и кто - меня ждёт в квартире. Значит, главное следствие всех ситуаций - моя последующая несвобода в действиях. Тех двоих удалось убрать с выдумкой. Пославшая их контора с натяжкой, но могла поверить, что они сами совершили налёт на аптеку. Сейчас такое выполнить не удастся. Что бы с этими типами ни случилось, их начальство наверняка знает, что они в моей квартире.

- И что ты предлагаешь?

"Спустись к столу консьержа и вызови полицию. Ты, благонамеренный гражданин, поздно вернулся от подружки и обнаружил отсутствие консьержа и полуоткрытую дверь в собственную квартиру. Ты предполагаешь грабителей. В общем, вернись к прежней маске мирного обывателя. Да сними даггер с руки!"

Я скривился. Но пока спускался, успел повертеть идейку Дилана во все стороны, рассмотрел её хорошенько. Ха… Оскаленная морда тигра под маской глупейшего перетрусившего зайца. А ведь это пройдёт!.. Смотреть испуганными глазами на типов, которых выводит из дома полиция… А они… Они будут пялиться на меня как на кота в мешке, не подозревая, что котяра подрос… Да, мне это нравится!

… Меня даже не забрали в участок для дачи показаний. Доблестные полисмены ворвались в мою квартиру и взяли "грабителей" в самый патетический момент: те самоуверенно устроили грандиозный обыск, и разгромленные комнаты красноречиво говорили о профессии незадачливых вторженцев.

- Дилан, ты гений.

"Ага, спасибо. Я знаю".

- Э-э…

"Не кряхти. Я ведь аналитик. Просто подумалось: неплохо бы подключить к войне против этих незнакомцев ещё кого-нибудь. Не всё ж своими руками… Жаль, ты устал. Проследить бы, кто за ними явится в участок".

- Нет. Увидят. Не так поймут. Да и спать, честно говоря, хочется. Подождёшь, пока я себя в порядок приведу?

"Куда я денусь?"

В порядок себя я привёл быстро. Потому что вдруг вспомнилось кое-что, и пришлось немедленно поспешить к компьютеру. Слава Богу, его не успели тронуть. Быстро открыл почту. Нашёл скопированную в черновики статью о Дилане. Прочитал и набрал в Поиске пару фраз.

"Что думаешь найти?" - полюбопытствовал Дилан.

- Ты подтолкнул меня к идее, что иногда всё сложное - просто, - хмыкнул я. - Хочу взглянуть на твои любимые места.

"Теперь не понимаю я".

- Дилан, ну где-то ты же жил! А раз был подающим надежды гениальным учёным, значит, о тебе писали, фотографировали всё важное, связанное с тобой. А вдруг есть возможность тебя вытащить без проблем?

"Это при той охране, которую ты уже видел?"

- Какой скептицизм. Можно подумать, охрана у тебя - спецназ какой… Вот!.. Я же говорил! Ого, да у тебя тут целое поместье!

Да ещё уединённое. Кажется, Дилан мог себе позволить пригород для самых богатых. Тихое, уютное местечко. Где так удобно прятать кого-нибудь или что-нибудь.

"Ты думаешь, меня прячут в моём же доме?"

- Честно говоря, я не уверен, что это твой дом. Возможно, это дом той конторы, которая тебя держит. Читал такое в детективах. Лучший вариант спрятать человека - в частном доме, полулегально принадлежащем структурам. Кстати, здесь нигде не говорится о твоих родителях. И девушки у тебя, кажется, не было. Наверное, ты из этих - книжных червей.

"Может, это и к лучшему, - задумчиво сказал Дилан. - Было бы страшно думать, что твои родные подвергаются опасности из-за того, что придумал я".

Местоположение поместья я записывать не стал - запомнил. После чего выключил компьютер и постелил на диване пару одеял. Так сойдёт. Убираться в комнатах некогда, а уж ещё раз увидеть, что творится в спальне, - тем более не хотелось.

"Ты ещё долго?"

- Сейчас увидимся.

"Утро. Светлеет. У тебя времени мало. На сколько минут ты заказываешь сон на этот раз?"

- На полчаса. Думаю, хватит.

Переодетый в чистое, сунул ноги в лёгкие кроссовки и лёг на диван. "Полчаса". Закрыл глаза. Представил старинные часы и стрелки, проехавшиеся с пяти утра до половины шестого. Представил, как спускаюсь по лестнице, следя за густеющим чёрным пятном внизу. Веки будто мягко придавило. Мгновенно ухнул в слепую тьму. И открыл глаза в уютный полумрак.

- … Что самое интересное, я раньше никогда не знал, что может быть такой сон - заказной, на определённое время, - сказал я как в ни в чём не бывало, оборачиваясь к Дилану. Тот радостно улыбнулся и схватил мою ладонь сквозь решётку клетки, встряхнул её.

- Здравствуй!

- Привет!

- У меня изменения.

- Вижу.

Клетка открыта. Ничего себе… И один из компьютеров в рабочем состоянии.

- Они решили, что я быстрее приду в себя, если здесь всё будет привычным для меня. Видишь, они принесли даже мои работы. Из последних.

- Ты уже разобрался с ними?

- Нет. Я пока ещё не смотрел. Мозги с трудом приходят в себя. Я беспомощен, как младенец…

- И мозги цепляются за самые банальные понятия, - пробормотал я, вставая (очнулся как всегда у края клетки) и медленно обходя комнату. В ответ на удивлённый взгляд объяснил: - "Беспомощен, как младенец" - фраза затверженная.

Дилан с интересом следил за мной. Сам он из клетки всё ещё не решался выходить. И вообще вёл себя неуловимо странно. Впрочем, я решил, что не до конца ещё разобрался в нём. Да какое там не разобрался!.. Он для меня до сих пор терра инкогнита - что характер, что сама личность… Пришлось напомнить ему, что без него я не смогу в деталях разглядеть помещение.

- Что-то ищешь?

- Камеры слежения. Не думаю, что они поверили в твою полную амнезию. Дилан, подойди к окну, выгляни.

- Не боишься, что те же камеры нас заметят?

- В моём-то сне? Нас - вряд ли. Тебя - да. Но ведь они этого и ждут - чтобы ты начал выходить из клетки? Так что - шагай к окну и не бойся.

Дилан встал у окна. Я помог раздвинуть шторы. Идеально стриженная лужайка, клумбы, упорядоченно растущие деревья и кусты, тоже стриженые. Всё постепенно зеленеет в лучах восходящего солнца. Но тени от посадок ещё длинные и почти чёрные. Я оказался прав. Именно это место. Пригород.

- Жаль, что нельзя тебя вытащить отсюда. Сон…

- А я думаю - наоборот, хорошо. Что я собой представляю в таком состоянии? Ничего хорошего. А так, может, вспомню что-нибудь на самом деле.

Я улыбнулся, глядя на него. Кажется, Дилана и кормить начали нормально: не такой худой, как я помнил его по старым снам. Правда, небритый. Отчего и кажется худощавым. Унылый бомж, да ещё в этой провисшей на нём хламиде, называемой рубахой. Волосы отросли, на глаза лезут. Удобно, кстати, скрывать взгляд…

- Так, ладно. Запоминай: первая камера даёт полный обзор твоей клетки, вторая направлена на столы, третья надзирает за книжным шкафом с компьютерами.

Дилан поёжился.

- А какие уголки комнаты свободны от наблюдения?

Я показал.

- Не спрячешься.

Странное перебрасывание репликами у нас получалось. Вроде говорим по делу, а как будто впустую. Я пригляделся к Дилану, который старался ходить бок о бок со мной, и наконец обратил внимание, как он двигается: движения оборваны на полпути (вот руку потянул было к раме окна, но отдёрнул), то и дело он почти незаметно вздрагивает, дёргает головой, словно его резко окликают или он что-то заметил опасное для себя.

- Дилан, с какого времени открыта клетка?

- С вечера.

- Ты ещё не выходил?

- Нет!

Теперь ясно, почему он ничего не вспомнил. Чтобы вспоминать, надо опираться на что-то. А он даже к собственным работам и к компьютеру не подошёл.

- Но сейчас-то вышел.

- Ты рядом. Рядом с тобой не боюсь! - тоном выше обычного огрызнулся он.

Не успел я спросить, что происходит, как Дилан развернулся и пулей влетел в клетку, хлопнув за собой дверью. Подходя ближе, пока ещё только удивлённый, я уловил, как из-под его насупленных бровей полыхнули алым сощуренные глаза. Ч-чёрт… Зверь проснулся… Да ещё какой… Нет. Кажется, Дилан всё же взял себя в руки: вздохнул - и напряжённо приподнятые плечи опали.

- Что-то со мной…

- Дилан, тебе сегодня что-нибудь кололи?

- Н-не зна-а!..

Я кинулся в клетку. Он в моём сне, но в своей реальности. Если услышат его крик, мне отсюда не выбраться: сознание здесь - тело в собственной квартире…

От моего прыжка он шарахнулся. Крик оборвался. Мгновенно съёжившись, он втиснулся в угол, между топчаном и унитазом. Почти упал. Выставил скрюченные пальцы перед собой - точь-в-точь загнанный дикий зверь, пугающий преследователя. Не сбавляя шага, я приблизился и резко нагнулся. Ухватил его за грудки, собрав в горсть свободную рубаху, и поднял, несмотря на сопротивление цепляющихся за мои руки нервных пальцев.

- Дилан, успокойся… Это я, Вадим. Всё хорошо, - монотонно заговорил я.

Он мельком всмотрелся в меня безумными глазами и рванулся так, что рубаха затрещала по вороту. Пронзительный визг ударил по ушам. Я перехватил его уже двумя руками за плечи, но понял: немедленно надо что-то сделать, потому как смысла нет вот так его, визжащего, удерживать. Я приспустил его, освободив плечи и держа теперь только за рубаху. Дилан почуял слабину и чисто машинально бросился в сторону. И тогда я его встряхнул. Как встряхивают плащ от дождевых капель. Он чуть не вылетел из своей рубахи. Но растерялся так, что не воспользовался возможностью выскочить из неё снизу. Так что позволил мне снова встряхнуть его, уже крепко держа за плечи, чтобы повернуть к себе лицом. Но тело его было настолько напряжено и скрючено, что моя встряска вряд ли могла вернуть его к нормальному состоянию покоя. Он снова задёргался.

Какие-то секунды я ещё раздумывал, смогу ли утихомирить его без грубой силы. Но когда он вновь завизжал на пределе голоса… Я прижал его к себе и заткнул мокрый от выступившей пены рот ладонью. И - внезапно реальность поплыла. Нет, я не возвращался в свою квартиру. Но я вдруг сразу и отчётливо понял: одна моя рука, левая, на плече Дилана, другая, правая, сильно удерживает его скользкий рот и подбородок. Мышцы рук дрогнули. Я похолодел от бешеного, инстинктивного желания тела немедленно свернуть Дилану шею. Ведь ситуация… Положение тела… Я отдёрнул руки от бьющегося под ними тела и ударил ладонями по его ушам.

Тело падавшего Дилана я успел поймать и уложить на пол. Постоял над ним, усмиряя дыхание.

Дверь в кабинет не открылась, как я несколько мгновений ожидал. Охранники на мониторе видели, как Дилан взбесился, но припадок быстро прошёл. А насчёт помочь упавшему? Сам оклемается!.. Скорее всего, по их понятиям, человек, бережно опустившийся на пол, достаточно хорошо контролирует себя во время припадка. Значит, и приступ был не очень сильный. Что-то примерно так. Поэтому я не стал переносить Дилана на топчан. Ничего. Здесь не слишком холодно. Полежит на полу.

Я сделал другое, чего на мониторах охранники точно не увидели. В своей сновидческой реальности я перетаскал в клетку Дилана все книги, которых до сих пор не видел в кабинете. Пробовал перетащить работающий компьютер, но не нашёл удлинителя. Завтра Дилан придёт в себя и сам потащит в клетку свои работы и книги по основной теме, которую когда-то разрабатывал. Чёрт, мне нужен гениальный учёный! Мне нужен человек, который, возможно, открыл дыру в Подполье. Нужен, чтобы закрыть её. И если мне придётся вытаскивать гения из психа, я это сделаю!

Теперь осталось успокоить собственное дыхание, чтобы в сновидческом состоянии переместиться в квартиру. Я присел на корточки рядом с Диланом. Спокойное лицо. Осунувшееся чуть. Тёмные мешки вокруг глаз. Тайна, блин, за семью печатями…

Тайна за семью печатями дрогнула закрытыми глазами, тяжело разомкнула веки и уставилась на меня. Глаза вроде нормальные. И сказал Дилан почти нормальным голосом:

- Дэнил? Ты откуда? Я думал - тебя убили.

Глаза Дилана снова подёрнулись странной мутью - он расслабился и растянулся на полу уже крепко спящим.

Так что дыхание успокаивать не пришлось. Моя оторопь от неожиданных слов Дилана сделала всё за меня. Я открыл глаза на потолок в своей квартире, чувствуя заледеневшее от холодного пота и напряга тело - на мягком диване.

Слава Богу, суббота. На работу хоть идти не надо.

Поплёлся на кухню, чувствуя пустоту в животе и кипящую кашу в мозгах. Более-менее пришёл в себя, совершая привычные действия, пока варил кофе. Пол-литра. Дожидаясь, пока он чуть остынет для нормального поглощения, занялся полезным для квартиры занятием: запихал по шкафам самые крупные предметы, разбросанные самоуверенными "взломщиками". Потом пошёл пить кофе. Куснул было булку - и отложил. Нет. Тяжело. Только кофе.

Слава Богу, суббота - день приходящей домработницы. Каролина явилась пунктуально. Поохала-поахала на мой рассказ о грабителях, горестно всплеснула руками при виде беспорядка в комнатах и приободрилась, когда услышала, что сегодня она получит вдвое больше обычного. Ключ у неё свой. Оставив на её попечение квартиру, я пошёл "прогуляться". По дороге созвонился с мамой, напомнившей, что мы должны встретиться, чему очень обрадовался - хоть с одним нормальным человеком поговорить. Мама удивилась моей радости, но посмеялась и назначила встречу неподалёку от своей остановки. Интересно. Это она тоже прогуляться хочет?

Следующий звонок - от проснувшейся Серены. Холодным тоном спросила: она в собственной квартире - это как понимать? Сослался на предчувствия и десять минут подробно и в красках расписывал собственную разграбленную квартиру. Слушала, затаив дыхание. В общем, простила. Я обещал перезвонить, когда освобожусь.

Напротив мастерской тату - небольшой сквер. Нашёл свободную скамейку, уселся и стал думать. Думаете, это легко - войти к мастеру и попросить проверить, нет ли на плече у меня рисунка? Долго думал. Так и до чего и не додумался.

Мастерскую пришлось поискать по длинным коридорам и переходам. Это на выходе реклама обещала лёгкий путь к красоте и оригинальности. А внутри дома пришлось поплутать. Нашёл - с помощью хихикающих девчушек из парикмахерской в этом же коридоре. Мастер, налысо бритый тип в крутых широких штанищах и в чёрной майке, заговорил со мной неожиданно тонким голоском. Пока я потрясённо рассматривал какую-то химическую формулу, изображённую на его насильно лысой голове, он быстро и чётко ознакомил меня со своим хозяйством - рисунками и ценами, обстоятельно объяснил, почему боли при нанесении рисунка я не почувствую.

- Э-э… Спасибо, но я не собираюсь делать себе татуировку, - перебил я его монолог и, прежде чем он успел поперхнуться, вынул кредитную карточку. - Мне нужна консультация. Сколько вы берёте за неё?

Он смотрел на меня, явно соображая, сколько можно содрать. Я улыбнулся. Боюсь, мой оскал заставил его соображать более трезво.

- Что вы хотите узнать? - проблеял уже любезный барашек.

- Тату - голова тигра над скрещёнными ножом и стволом. Вам знаком рисунок?

Просвещённый мастер попался. Он сел за компьютер, быстренько записал основные данные рисунка и через секунду всматривался в предложения.

- Да, такие наколки делал старый мастер с Нижнего уровня. Адрес распечатать?

- Не надо. Запомню.

- Что вы ещё хотите узнать?

Я затаённо вздохнул - и словно в воду:

- Вы можете посмотреть мне плечо? На предмет, были ли у меня когда-нибудь тату? Ну, на данный момент сведённые. Есть у вас такие приборы?

Он принёс какую-то серую штуку, похожую на те, которыми укладывают волосы дамам в парикмахерской. Только гладкую. Я принялся было расстёгивать "молнию" на куртке, но мастер деловито сказал, что это необязательно. Он поводил серой штукой над одним моим плечом, потом над другим. Пожал плечами.

- Пусто. Может, всё-таки попробуем? У меня всё равно выйдет дешевле, чем у кого бы то ни было. А?

Я заплатил названную сумму. Твёрдым шагом вышел на улицу. И только здесь, прислонившись к высокому цоколю, выдохнул.

18.

Кажется, судьба решила скопом возместить мне все беспокойные денёчки, которые проходили мимо в течение тридцатника с лишним.

Я размышлял на тему судьбы уже в пригородном поезде, когда меня прервали смущённым покашливанием. Пришлось вынуть мобильник и вооружиться наушником.

- Привет, Дилан. Как поспал?

"У меня был приступ? Я… не накинулся на тебя?"

- Всё нормально, Дилан. - И я рассказал ему всё, что происходило в поместье и в кабинете мастера тату. - Может, для тебя приступ и был болезненным, зато теперь мы точно знаем, что Дэнил не я. И - ты был знаком с ним.

"Поразительно. Как много всего переплелось… Что будем делать?"

- Ты перенёс книги в клетку?

"Да. Но не все. Боюсь брать тексты по работам с самогипнозом".

- У тебя и такие есть?

"Конечно. Темы мозговой деятельности человека в сочетании с работами о пространственно-временных структурах изучаются весьма кропотливо".

- Ладно. Не будем углубляться. Я так понял, что мне сегодня надо будет прийти пораньше, чтобы ты мог почитать книги именно по этому направлению.

"Да, я хочу попробовать разблокироваться. Может, этот путь будет легче, чем искать заново, что именно я сделал и что именно спрятал".

Глядя на авангардную картину окна в серо-зелёных тонах, я задумчиво сказал:

- Обрати внимание на следующее. Официально ты умер в мой день рождения. Судя по надгробию, ты умер в собственный день рождения. И в первую же ночь ты начал сниться мне. Всегда неподвижный. А в тот день, когда меня сбросили с крыши, ты стал двигаться. И с каждой ночью всё активнее. Хотя лекарства тебе всё ещё продолжали давать. Если следовать логике, падением хотели раскрыть какой-то мой потенциал. Но это падение, особенно второе, пробудило во мне личность, которую во мне узнавали как Дэнила. А сегодняшней ночью мы выяснили, что ты знал Дэнила настолько хорошо, что даже, предположительно, следил за его судьбой. А что, если именно этому Дэнилу ты доверил ту самую спрятанную тобой вещь? И второе: что объединяет нас троих?

"Подожди. Ты слишком обобщаешь. Хочешь сказать, что твоё падение активизировало меня? Но пробудило в тебе Дэнила? Мне кажется, последовательность с твоим падением немного не закончена. Ты не думаешь, что Дэнил в тебе пробудился, оттого что с ним самим что-то произошло? В примерах паранормальной науки это нередко встречающийся феномен, когда сознание погибшего человека находит себе другое пристанище. Другое дело, что ты ощущаешь его личность лишь как приобретённое собственное свойство".

- Найти Дэнила и снять с тебя гипноблокаду - и мы получим ответы на все вопросы, - сердито пробормотал я. - Чем впустую гадать, кто и как. А заодно совершим такую пустячную вещь, как спасение мира.

Я-то думал, потрясения закончились - осталась только последующая работа по ним. А вот фиг вам. Мама преподнесла такой сюрприз…

Она встретила меня на станции в стареньком "вольво" отчима и немедленно повезла куда-то, постоянно вздыхая и заметно нервничая. Я помалкивал, время от времени недоумённо взглядывая на неё. Полчаса дороги - и мы у ворот какого-то пансионата - дочитать не успел, что за заведение. Мама проехала гостеприимно распахнутые ворота и, остановившись на пригорке, с которого открывался отличный вид на приземистое здание в пять этажей, вздохнула в очередной раз.

- Вадим. Ты в последнее время редко бывал у нас. Любые изменения в человеке заметны, когда его долго не видишь (я напрягся). Кажется, ты решил остепениться (я чуть было не выдохнул с облегчением). Значит, ты взрослеешь наконец-то. Мне бы не хотелось, чтобы в твоей жизни осталась недоговорённость, что-то наподобие скелета в шкафу. Сегодня я познакомлю тебя со своей сестрой.

- Ага, - только и сказал я, не зная, как реагировать на такую новость: у мамы есть сестра? В жизни не слышал.

У широченного крыльца нас встретила женщина, одетая в строгий деловой костюм. Она проводила нас на третий этаж и указала на ничем не примечательную дверь сразу поворота от лестницы. К этому времени я уже сообразил, что это пансионат для тихих психов. Прежде чем войти, мама одёрнула светлый джемперок на себе и нерешительно сказала:

- Ни Ингвар, ни Лина не знают, что она здесь.

- А что с нею?

Мама нервно поправила тёмно-русые волосы, избегая смотреть мне в глаза.

- Послеродовая депрессия перешла в параноидальную шизофрению. Зайдём, иначе я никогда не решусь… Пойдём, Вадим.

Я чувствовал себя приволочённым на какую-то готическую выставку.

"Вадим, мне пока исчезнуть?"

- Неа… - шёпотом откликнулся я.

Просто обставленная комната сразу предстала всего лишь фоном для женщины в кресле. Халат, сверху шаль, которая сползла и которую явно некому поправить, ноги в тёплых носках. Я встал перед нею, не зная, что сказать. Она смотрела сквозь меня и, кажется, не слышала и не видела нашего присутствия. Копия моей мамы. Но постаревшей, словно её состарили по определённой компьютерной программе. Особенно седые космы. Как будто нарисованные. Они почему-то сразу заставили меня весьма неприязненно отнестись к женщине. Такой женщина не должна быть - в любом возрасте.

- Риенн, - шёпотом окликнула мама.

Бесстрастное лицо не дрогнуло.

- Она иногда совсем не здесь, - грустно сказала мама и подошла к сестре, по дороге прихватив со стола расчёску. Она поправила шаль на неподвижном теле и принялась ласково и сноровисто управляться с расчёсыванием, словно не в первый раз проделывала это. Впрочем, видно, так и было.

Я побродил по комнате, не представляя, чем бы заняться, пока мама ухаживает за своей сестрой. Но мама погладила Риенн по волосам и со вздохом поманила меня за собой из комнаты. И только в коридоре я сообразил задать естественный вопрос:

- Ты говоришь, послеродовая депрессия? У меня есть кузен? Кузина?

Мама плотно прикрыла дверь и взялась за голову.

- Господи, помоги мне… Вадим, это твоя мать.

В первый момент я просто не понял. А когда понял, только и смог выдавить из себя:

- Моя мать…

Мама обняла меня и покачала, словно расстроенного ребёнка, как делала иногда в детстве. Чуть ниже меня, она всё-таки крепко стояла на ногах.

- Вадим, когда-то я должна была сказать тебе…

- Наверное, когда-то я привыкну к этой мысли, - угрюмо сказал я. - Но ты разрешишь мне называть себя как прежде мамой?

- Попробуй только не назови, - проворчала она куда-то мне в ключицу. - Это мне пришлось ухаживать за тобой, не спать ночами… - Она подняла заплаканное лицо. - Видеть, как впервые удержался на ногах… Как сказал первый раз "мама"… Господи, как всё это тяжело! Я даже не думала…

В обнимку мы вышли из пансионата. Я предложил маме сесть на пассажирское сиденье, но она отказалась.

- Сосредоточившись на езде, быстрее приду в себя. - Она шмыгнула и решительно открыла дверцу со стороны водителя.

Она довезла меня до станции, робко предложив перед тем переночевать у неё. Я отказался, сказал - нужно переварить новость. Она кивнула и уехала.

Лицо той женщины, моей матери, упрямо вставало перед внутренним взглядом. Чтобы отвлечься, я смотрел куда угодно, только бы не слишком долго смотреть на одно и то же место.

"Вадим, прости, - сказал Дилан. - Я не думал, что так может быть".

Я не ответил. Он, кажется, отвлёкся от моих проблем на свои. Во всяком случае, я его долго потом не слышал. И, как оказалось, к лучшему.

На станции, на платформе, я, наверное, стоял в оцепенении где-то с полчаса. Проносились поезда, люди - кто деликатно, кто грубовато - огибали неподвижную фигуру. Кажется, светило солнце. Не помню. Я остался в той комнате с креслом, с застывшей женщиной, которая смотрела сквозь меня.

Взгляд ввинтился между лопаток сильно и раздражающе. И сразу вывел меня из слепого созерцания пристанционной суеты. Два взгляда. Они, словно два шприца, наполнили форму - меня - взрывчатой смесью. Мои соглядатаи. Крысы. Любопытно, их выпустили из полицейского участка, или это следующая пара шпиков?

Как бы там ни было, я понял, что сегодня мирными средствами ухода от них ограничиться не могу. Мне надо выпустить пар. Но и явно схватиться с ними я не могу позволить себе… Поэтому я зашагал к следующее остановке - к маминой. Здесь удобная для прогулок тропка, асфальтированная, с обеих сторон низенькие декоративные кустики. Стоило к тропке спуститься, как, нагруженный проблемами, я почти сразу выпрямился. Взгляды крыс сверлили мою спину, а я с трудом удерживался, чтобы не обернуться и не… Остановился. Продышаться. Пальцы скрючены то ли в кулак, то ли в тигриную лапу, готовую вот-вот распялить когти. Рано. Рано, Вадим, чёрт побери!.. Потерпи. Ещё несколько минут.

Подходя к пристанционному кафе, я уже примерно представлял, что именно сделаю. Привычная картина - байкеры за столиками на улице - тепло, благодатно легла на сердце. Всё-таки боялся, что днём их не застану… Так, кафе-то маленькое. Надеюсь, эти типы за мной войдут…

Я прошёл между уличными столиками, сопровождаемый пока ещё удивлёнными взглядами байкеров. Ишь, привыкли, что в это кафе в Час байкера никто не осмеливается зайти. Открывая-придерживая за собой дверь, заметил, что один из них встал и не спеша пошёл следом. А ещё заметил, что двое неприметных типов-крыс прогулочным шагом продефилировали за ним.

Закрыв за собой дверь, я окинул цепким взглядом помещение и присутствующих. При мне оружия нет. И это хорошо. Потому как огнестрельное, а тем более лучевое на байкерах вряд ли обнаружится. А вот пару обтрёпанных-помятых дубинок при них я уже приметил.

Шесть столиков. Заняты. За стойкой бармен, явно бывший байкер, грузный, как спортсмен-тяжелоатлет на заслуженном отдыхе, смешивал коктейли, а единственная официантка с подносом дожидалась результата… За спиной открылась дверь. В зеркальных витринах бара я видел, как вошёл давешний байкер, за ним - дверь не успела закрыться - скользнули крысы. Стеклянная входная дверь потемнела - и снова распахнулась.

В кафе замолчали, впялившись в меня: всё-таки я личность поярче, чем незаметные типы, умеющие прятаться среди белого света.

Дверь продолжала открываться-закрываться.

Я дошёл до барной стойки. Опытный бармен, многое повидавший на своём веку, насупившись, открыл было рот предупредить меня. Я улыбнулся ему. Он захлопнул рот и, хозяйственно подхватив какие-то бутылки и ещё какую-то прочую мелочь, понёс всё к двери в подсобку, кивнув по дороге девице-официантке.

Обернувшись, я, с той же оскаленной улыбкой тигра, медленно обвёл пренебрежительным взглядом собравшихся. Слишком уверены в себе. Недостаёт опыта бармена. Инстинктивно байкеры чуют во мне опасность, но верят лишь своим глазам: в кафе, фактически принадлежащее им, вошёл интель, весьма раздражающий необоснованной пока самоуверенностью, да ещё в цивильном костюме. А ещё эти бойцовые псы почуяли во мне зверя. Не дичь. А того, которого можно выгнать лишь силой. И - навалившись всей сворой. Иначе - личная территория окажется помечена чужим. И больше всего их раздражает именно это сочетание - внешний вид интеллигента и внутренний зверь.

Соглядатаи ничего не поняли. Их не учили такому. Они видели, что я вошёл в кафе. А значит - надо следить, не свяжусь ли я с кем, не сделаю ли чего, что заставит их принести начальству интересные новости.

Байкеры кружили передо мной, постепенно приближаясь, сужая полукруг. Их магнитом притягивала моя ленивая грация напряжённого, пышущего едва сдерживаемой мощью зверя, сознающего своё превосходство. Не глядя - я помнил расположение предметов на стойке, к которой небрежно прислонился, - и рассеянно я взял маленькую стеклянную бутылочку пива. Всё так же рассеянно и медленно, словно глубоко раздумывая о чём-то, раскрутил металлическую крышку и отсалютовал "хозяевам". И - ухмыльнулся.

Тишина в кафе скончалась немедленно и невозвратимо. Рёв обработанных пивом глоток взметнул со стойки пару одиноких салфеток. Дверь дёргалась и билась, впуская новых членов своры - защищающих своё привычное место обитания, где они всегда чувствовали себя хозяевами. И вдруг - явился тут, всем своим существованием напоминающий, что они всего лишь дворовые псинки, а не лютые зверюги, как привыкли считать.

Почти одновременно, с первым же качнувшимся ко мне байкером, я врезал днищем бутылочки по стене стойки. Господи, как я им благодарен за эту драку! Я собрал за ночь и утро столько напряжения, что, не выпусти пара, взорвался бы. Поэтому постарался не слишком обрабатывать своих благодетелей… Хотя при виде "розочки" они сами взвыли, и вой однозначно выразил их мнение: сожрём!!! С потрохами!!!

Первые двое наткнулись на блок - "розочка" пока не понадобилась. А поскольку они подлетели ко мне с разбегу, противодействие блока, подкреплённого небольшим, почти незаметным толчком вперёд, опрокинуло их на задние ряды. Мгновенное замешательство своры позволило мне слегка переместиться к правому концу стойки, куда весьма опрометчиво уселись мои соглядатаи. Крысы завертели головами в поисках выхода, когда сообразили, что ревущая, воинственно настроенная толпа надвинулась на них. Но именно это место находилось подальше от выхода. И я вёл взбесившихся байкеров на них.

Крысы же мне и помогли в моей задумке. Когда два-три байкера наткнулись на них, отступая вместе с толпой от меня, один соглядатай сунул руку в карман. Демонстративно. Но если такой жест сойдёт в любом другом баре как предупреждение, то здесь он вызвал свирепый энтузиазм: псы, уже потерпевшие потенциальное поражение с тигром, накинулись на крыс. Мне легче: против меня грызлась теперь лишь половина своры. Во-первых. Во-вторых, я выполнил своё желание. Неплохо бы смыться - по-английски, то бишь не прощаясь с крысами. Впрочем, им не до меня. Надолго.

Псы попытались ощериться на меня ножами. Промелькнули замеченные дубинки, явно стащенные у полиции. Я - всего лишь защищался, и моя защита заставляла псов выть от бессильной ярости. Машинальная реакция рук - стремительно сплетаемая паутина тычков и блоков. Ноги танцуют степ, изредка выламываясь в спортивный рок-н-ролл. Кровь - взлетающей-падающей плетью. Слюна - брызгами во все стороны. Ритмичная музыка ударных и затыкаемых охов, незаконченного вскрика или рычания.

Взгляд в конец стойки. Ха. Неплохо. Не убили бы только. Ладно, псинки, простите уж, что использовал без ведома и спроса вашу задиристость и уверенность. Но мне - пора.

Если бедняги байкеры думали, что эффективная защита - это всё, на что я способен, то они глубоко просчитались.

Успокоив внутренний пожар, я превратился в ледяную машину. Цель - выход из кафе. Псы налетали по-прежнему свирепо. Но, в отличие от меня, они уже утомились. Я же рванул вперёд, как ледокол, оставляя за собой свободную воду. Э-э… Простите - дорогу, по обочинам которой валом ложились байкеры. Плохо лишь одно - кулаки начали скользить, мокрые от их и моей крови, поскольку, вдохновившись, забыл о "розочке" и здорово ободрал костяшки об озверело-оскорблённые морды.

До двери осталось шагов пять, когда она открылась. Кто-то на миг глянул вовнутрь, сделал квадратные глаза - и дверью же хлопнул.

Левой ногой в грудь коротышке, не успевшему уступить дорогу. Разворот - тылом ладони в челюсть - не пожелавшему уступить. Правой ногой - вставшему с пола, удивлённо глядя на меня. Наверное, зря. Он, вообще-то, ещё в себя не пришёл. Ребром ладоней по почкам разворачивающемуся ко мне. Быстро, спокойно. Обернулся: ногой под дых - пытался достать со спины; кулаком в лицо - не фиг лезть в драку двоих, третий лишний! Мощный удар всей подошвой в мягкий живот огромного дяди, упавшего на троих - хар-рошие габариты у дядечки! Сбоку оплеуха какому-то малорослому. И - вот она, дверь! Симпатичная такая!

Открыл - и вышел. Привалился к двери пятой точкой, подцепил ногой ближайший столик, подпёр, чтобы не лезли лишнего. Поднял глаза - стоит передо мной жутко изумлённый тип в байкерском прикиде.

- Чувак, ты чё? За что?!

Худощавый, бандана с каким-то значком, на майке надпись: "Чтобы стать ангелом, нужно дьявольское терпение. Так терпи!" Ишь, мудрые какие…

- Твои, что ли?

Прежде чем ответить, он отступил на шаг.

- Ну, мои…

- Ты извини, браток, - покаялся я. - Вот как на духу: успокоиться надо было. А с кем, как не с байкерами?

На страшенном жаргоне он ответил в том смысле, что рад был помочь хорошему человеку, и сразу поинтересовался, нет ли в баре невинных жертв. Прислушавшись, я понял, почему он спрашивает: в баре до сих пор шла драчка - уже с азартными воплями.

- А, ты имеешь в виду двух стукачей в гражданском, - простодушно сказал я. - Нет. Это я тебе точно скажу - невинных там нет.

Он поднял бровь, внимательно всматриваясь в меня. Заговорил уже нормально.

- Вот оно что. А говоришь - успокоиться надо. Что могу сказать? Спасибо тебе. Мы давно так не развлекались. Ребята засиделись. А сейчас - впечатлений надолго хватит… Попридержать этих некоторое время, пока уходишь?

- Специально - не надо. А так - как получится… В общем, смотри по обстоятельствам.

Мы пожали друг другу руки и разошлись. Он пошёл разговаривать через дверь, что сейчас зайдёт и чтоб его, своего, не трогали. Я же присел за один из столиков - чуть дальше от дороги и чужих глаз. Ещё чем хорош столик, оставленный хозяевами, - на нём сиротливо стояли три бутылки с минералкой. Большие. Пока главарь договорился со своими, что его запустят безо всяких аннексий и контрибуций, я успел отмыть всё, что мне не нравилось в собственной внешности, ну, и что не понравилось бы всем тем, кому пришлось бы на всём пути домой близко общаться со мной. Остатками минералки я освежил горло - и, наконец, полностью удовлетворённый личным состоянием, двинулся далее.

19.

Свобода!.. Отпраздновал мороженым с лотка продавщицы на пристанционной платформе - и прогулявшись со сладким по той же дорожке, по которой сюда притопал. Не лезть же с вкуснятиной в вагон. Неинтересно там есть. Вот по дороге…

А по дороге и мысли интересные появляются. Например, не посетить ли клуб Охотничий… Станция-то пригорода межуровневая. Последний этаж Среднего уровня. А клуб, насколько я помнил, находится на первом этаже Верхнего.

- Дилан!

Молчит. Наверное, не до меня пока. Жаль… Такую развлекуху пропустил.

Пока дошёл до следующей станции, сообразил всё в деталях. Во-первых, я не помню, смогли охотнички разглядеть меня в фас и профиль или нет. На всякий случай неплохо бы сменить физию. Что лучше всего меняет человека? Правильно. Причесон и очки. Значит - парикмахерская и аптека, где есть отдел оптики. Во-вторых, на кредитке не бог много сколько. Так что на следующей станции надо приглядеться к небольшим павильончикам. Там иногда много интересного можно найти. На Верхнем уровне всё равно придётся раскошелиться: общественного транспорта нет - такси да частные машины. Хоть здесь сэкономлю.

Сэкономил. На цирке. В парикмахерской. По дороге ещё одна идея прилетела. Парик. Попросил мастера примерить на мне парочку. Третий понравился - длинные гладкие чёрные волосы до плеч, с чёлкой, почти закрывающей глаза. Я бы удержался от смеха, но именно в этот момент освободился Дилан - и, узрев меня в зеркале, с ужасом спросил: "Господи, кто это?!"

И я заржал так, что мастер обиделся.

Специально для Дилана снял парик и снова водрузил на место.

- Да, именно этот парик мне нравится. Сколько за него?

Сошлись на том, что, если я не попорчу паричок, я верну его за цену минус прокатные проценты.

Уже на улице объяснил Дилану:

- Я собираюсь в Охотничий клуб. Так что не удивляйся: я сейчас к парику ещё и очки добавлю.

Меня проверили на аппарате и признали, что некая близорукость есть. Офтальмолог долго не мог понять, почему я всё-таки хочу купить очки, когда прекрасно вижу и без них. Я объяснил просто: хочется выглядеть одухотворённым и серьёзным. Это офтальмолог понял и без промедления выписал подходящие стёкла. Дилан был потрясён. Я, с гладкими чёрными волосами и в круглых очках, в кожаной куртке поверх делового костюма, превратился в некоего молодящегося юношу, явно сочиняющего романтические стихи.

Теперь я мог взять такси и без труда, имея на руках адрес, прибыть к дверям Охотничьего клуба. Что и сделал.

Двери оказались нашпигованными аппаратурой, которая меня, наверное, просканировала до последней молекулы. Выяснив цель моего посещения, меня впустили. Здесь обретались весьма самоуверенные люди, свято верящие в сканер: у меня даже не спросили документов. В холле меня немедленно встретили - сам хозяин заведения, как раз собиравшийся куда-то отъехать. Не зная, что за ребята в этом клубе, я был бы очарован этим человеком, настолько он оказался учтив и доброжелателен. Он же, отечески и коротко переговорив со мной, в меру смущённым и застенчивым ("Вы с Верхнего, а я всего лишь со Среднего…"), вызвал какого-то Лэндона.

- Он покажет вам всё и расскажет о нашем клубе и его деятельности. Надеюсь, Вадим, вы станете одним из нас. Буду рад видеть вас среди наших постоянных членов.

С лестницы слева в холл спустился крепкий молодой человек - Лэндон - и пообещал хозяину сделать всё, чтобы гость ощущал себя не чужим в клубе. У него чуть квадратное лицо, чёрные короткие волосы - похоже, стильная стрижка; и - странно насторожённые глаза. Я с трудом сохранил застенчивую улыбку, узнав его по голосу: Лэндон - тип, который ударил ногой связанного Ильма, того, с заячьей губой и клыком. Трус который… Хозяин тем временем дружески распрощался с нами и вышел, сопровождаемый шофёром с формами телохранителя.

Лэндон скептически оглядел меня. Кажется, мой внешний вид забавляет его, а кредитоспособность вызывает сомнения. Как-никак членский билет в такое заведение стоит огромных денег. Победило желание произвести на новичка впечатление.

- Пойдёмте со мной. Я покажу вам наш главный зал.

Он сказал это с ощутимой гордостью. И когда мы поднялись, я понял его.

Громадный зал - глазом не окинуть! - впечатлял не столько размерами, сколько выставкой оружия. Они что - с ума посходили?! Выставить такое в клубе?! Здесь было всё, начиная с браунингов и заканчивая артустановками. И всё это среди декоративных деревьев и кустов, что не только впечатляло, но и преувеличивало пространство закрытого помещения. Зал, скорее, напоминал лесопарк с аттракционами. Ходить здесь можно бесконечно, изучая и знакомясь.

Честно - я был ошеломлён. Видимо, вдоволь насладившись моей отпавшей челюстью, Лэндон пришёл в хорошее расположение духа и принялся водить меня по залу не хуже настоящего экскурсовода. Он достаточно внятно объяснял, что за оружие где стоит и каковы его функции, а заодно показывал места, где члены клуба отдыхают: бар, кресла для беседы и даже библиотека… Как у меня на сердце потеплело! А я-то размышлял над проблемой, где найти оружие для ребят из Подполья!

Словно ненароком, восхищаясь какой-то мортирой, я подошёл ближе к стене, почти закрытой густыми декоративными кустами. Стены в панелях, полностью расписаны батальными и охотничьими сценами или изображениями какого-либо оружия.

- А здесь только ружья, без пуль? - робко спросил я.

Лэндон снисходительно поправил:

- Вы хотели сказать - без патронов?

- Да, конечно, - жалко проблеял я и оглянулся. - Здесь заблудиться можно.

- Ну, если идти по стеночке… - покровительственно сказал Лэндон. - Присмотритесь к ящикам возле каждого огнестрельного оружия. Весь боезапас здесь. Нам не позволяют иметь только лучевое.

- А можно? Просто походить?

- Конечно. Приходите потом к бару, выпьем.

Выпьем? От него уже попахивало спиртным. Да и когда хозяин просил Лэндона ознакомить меня с клубом, охотник явно старался не вставать с ним лицом к лицу.

Двери лифта я нашёл через минут двадцать. Они были вписаны в настенные панели и раскрашены точно так же - охотничьи сцены в лесу. Трогая арбалеты и даже "нерешительно" вынимая их из стоек, я рассмотрел двери, нашёл кнопки вызова лифта. Рядом нарисовалась панелька размером в ладонь. Обернувшись к Лэндону, я понял, что он занят приготовлением выпивки, - и ногтем отколупнул панельку. Та-ак. Если сначала я только предполагал, что лифт полностью в ведении компьютерной системы, то сейчас уверился в том. Прекрасно. Я закрыл панель и сунул арбалеты на место. Ещё десять минут медленного оглядывания зала - и в моей памяти полностью отпечаталось расположение всех единиц оружия в зале. И ящиков со снарядами, и коробок с патронами.

Вздёрнув брови и округлив глаза, я зашагал к Лэндону, который, чем ближе я подходил, тем шире улыбался.

- У вас так интересно! - совершенно искренне сказал я, принимая бокал с виски и опасливо принюхиваясь к жидкости.

- Очень интересно! - подтвердил Лэндон, уже снисходительно глядя на меня.

- А вы часто охотитесь? Вы умеете стрелять из всех этих?.. - Я неопределённо махнул рукой на зал, добавив в голос зависти и восхищения.

- У нас собственные вертолёты, - сказал Лэндон с плохо скрытой гордостью. - Когда начинается охотничий сезон, мы собираемся в определённые группы и нас отвозят по охотничьим заповедникам. Есть частные лица, которые приглашают нас на охоту вне сезона, если в их угодьях слишком расплодился какой-нибудь зверь. Конечно, половина оружия, представленного здесь, для личного изучения. Кто-то увлекается оружейной тематикой и хочет стать знатоком - пожалуйста, изучай себе на здоровье. Я, например, предпочитаю знать лишь то, что относится непосредственно к охоте. Ну а ты, Вадим? Почему ты решился стать охотником?

- Это так романтично! - с жаром откликнулся я. - Я занимался по компьютерным видео, в виртуальной реальности, единоборством с мечом, но мне показалось это как-то непрактичным, и я подумал о современном оружии. Поискал по Интернету. Ваш клуб мне показался наиболее приемлемым. Ну, вот и… Я здесь.

- С мечом, - задумчиво сказал Лэндон. - А практика у тебя была?

- Почти нет, - сказал я, не погрешив, в общем-то, против истины. Практика была лишь у Дэнила. Я же только пробежался, размахивая мечом, по мокрой от дождя дороге. И в Подполье рубанул три башки какому-то зверю. Но там всё-таки на чистом инстинкте.

- Хочешь попробовать здесь? Мечи есть. Каким ты работал дома?

- Полуторником.

Он поставил свой бокал на стойку и, чуть пошатываясь, пошёл вглубь зала. Слегка удивлённый, я посмотрел ему вслед. Уж не собирается ли он сразиться с неизвестным ему бойцом? Пусть этот боец, по его собственному заявлению, учился лишь по видео с виртуальной реальностью? Или Лэндон уже крепко напился, и теперь ему, пьяному, море по колено? В любом случае, с ним надо бы быть настороже…

Я снял куртку. Подумав, освободился и от пиджака.

Напился. Не дойдя шагов шести, он швырнул один из двух мечей мне под ноги. Пришлось подпрыгнуть, иначе не поздоровилось бы. Меч ударился о ножку стула и отрикошетил чуть левее Лэндона. Он и головы не повернул. Я поспешил поднять оружие. Шелест прорванного воздуха - я, не успев выпрямиться, нырком бросился в сторону. Итак, кроме трусости, Лэндон обладает ещё и низостью. Запомним.

Я изображал суматошную защиту: упав боком, перекатился и с трудом встал. Клубовец ринулся на меня так, словно хотел прикончить. Удар нанёс рубящий, будто вознамерился и впрямь перерубить пополам. Но разбег у него тяжёл. Я успел увернуться - естественно даже для человека, никогда не дравшегося в спарринге. И тогда он примитивно принялся гоняться за мной по всему залу, заставляя лишь уворачиваться от его атак. Я не понимал его настроя, пока не осмелился сопротивляться ему. Всё сопротивление свелось к тому, что мне пришлось удерживать его напор. Но настал момент, когда мы взглянули друг на друга сквозь перекрестье мечей. Он-то видел перед собой лишь изрядно напуганного человека, а вот я от неожиданности уставился в его глаза и забыл, что должен изображать устрашённого. Потому что в первый миг оторопел по-настоящему. Его глаза… Глубоко чёрного цвета, без единого намёка на белки… А по поверхности тьмы алые высверки… Мерцают…

Ничего не поняв, Лэндон грубо навалился на собственный меч, пригибая мой к полу. Я опомнился и снова побежал. Кажется, мои увёртки от боя с ним доставляли ему удовольствие. Он видел перед собой человека, над которым властен и которого мог унизить без последствий. Поэтому сосредоточился на мне так, что не замечал никого вокруг. Например, ещё двоих, одновременно вошедших в зал.

Они остановились и некоторое время наблюдали за происходящим, после чего решительно направились к нам

Кажется, они не в первый раз проделывали это. Слишком слаженно работали. Один за кисть перехватил руку Лэндона с мечом в замахе, второй скрутил ему левую за спину.

- Лэндон! Успокойся!

Он разъярённо взревел и стал оборачиваться к обидчикам, отобравшим оружие. Но такое в практике усмирителей, видимо, тоже случалось. Один, что держал его руку за спиной, отпустил её и, дождавшись полного поворота одноклубника, почти без перехода провёл апперкот в челюсть. Голова Лэндона дёрнулась, а двое с каким-то изучающим любопытством вгляделись в него. Пошатавшись, он встал на месте и вздохнул, успокаивая дыхание.

- Всё. Нормально.

- Иди за мной, - велел отобравший меч.

И Лэндон послушно поплёлся за ним. А второй кивнул мне.

- Привет. Это ты новичок?

- Да-а, - недоумённо сказал я и протянул оружие. - А куда… теперь его?

- Давай мне. Поставлю на место. Ты молодец. Вадим, да? С Лэндоном ещё так долго никто не устоял.

- Я только защищался.

- Запомни на будущее: Лэндон немного нервный. Лучше с ним не пререкаться и в драки не вступать. Пошли, поболтаем.

Как ни странно, "немного нервный" Лэндон сидел с нами же - в креслах вокруг столика с фруктовыми напитками. Наверное, его попросту боялись оставлять без присмотра, пока совсем не протрезвеет.

Потому-то я имел сомнительное счастье исподтишка наблюдать, как глаза Лэндона постепенно светлеют, обретая нормальный, человеческий рисунок и цвета.

Охотники рассказали мне спокойно и даже как-то отстранённо обо всём, что уже говорил Лэндон, плюс парочку баек из охотничье-бивачной жизни. Перед тем они осведомились, где именно я работаю. Я сообразил, что они не собираются рекрутировать новичка: не тот уровень заработка для клуба. Но просьбу хозяина выполнили, встретив гостя радушно и доброжелательно.

Ко времени, как я встал попрощаться, компания пополнилась ещё тремя охотниками. Если первые двое оказались мне незнакомы по голосу, то этих троих я узнал. Это они вместе с Лэндоном "охотились" на ребят из Подполья.

Окон в зале нет. Это последнее, что я взял на заметку для себя.

Мне вызвали такси за счёт клуба.

"Он мутирует", - сказал Дилан.

- Я заметил. - Спохватившись, я вынул мобильник. - Жаль, я не догадался спросить, как долго он в клубе.

"Они назвали его нервным. Вполне возможно, что излучение на него подействовало даже из-за его походов по Подполью. Это как слабонервный чаще болеет".

- Спасибо за разъяснение, - скептически сказал я. - Меня больше интересует другое: эти двое заглядывали ему в глаза, после того как врезали ему. Они знают. Знает ли хозяин? Впрочем, вопрос риторический. Меня больше интересует другое.

"Хочешь, угадаю, что именно? Лекарства, которые принимает Лэндон".

- А вот и фиг - не угадал. Оружие.

"Знаешь, Вадим, глупо всё это - лекарства, оружие. Мы боремся с последствиями растущей дыры. В то время как сама дыра…" Голос Дилана грустно затих.

- В любом случае, меня утешает главное: я что-то делаю, - холодно ответил я. - Тебе не кажется, пора прекратить посыпать голову пеплом? Мне нужны ответы на насущные вопросы, а не вопли по поводу возможности-невозможности.

Сунув мобильник в карман куртки, я вышел из такси и пересел в пригородный поезд. В тамбуре снял парик и очки и выбросил.

"О каких насущных вопросах ты говоришь?"

- Как разблокировать тебя и найти Дэнила. А по ходу неплохо бы решить такие второстепенные вопросы, как грабануть клуб, а потом уж и лекарства на очереди.

Метро. Ехать домой с полчаса. Закрыл глаза - и провалился в сон.

Привалился к решётке Дилановой клетки, наблюдая, как он читает сразу по нескольким книгам и тетрадям, одновременно сверяясь с компьютером.

- Ни фига себе скорость развил… Ты всё успеваешь прочитать и запомнить?

Стараясь не глядеть на меня, Дилан проворчал:

- Я, между прочим, не усваиваю новый материал, а всего лишь вспоминаю.

- Вот как… Дилан, я вот подумал: а у тебя не было личного сайта, закрытого от всех? Запароленного так, чтобы им мог пользоваться только ты?

- Если и был, то я не помню. А почему ты им заинтересовался?

- А там может быть что-то вроде дневника, в котором ты вёл записи всего, вплоть до тех гипноблоков, которые ты собирался ставить сам себе. А может, даже какие-то сведения о Дэниле. Как тебе идея?

- Ей не на что опереться. Чтобы знать о таком сайте, нужна память. И наоборот. В общем, замкнутый круг.

- Тебе принести книги по гипнозу?

- Нет! Ты скоро проснёшься, и я ничего не успею прочитать. Лучше пока не отвлекаться на них. Я, кажется, ухватил за кончик хвоста идею, которая позволила создать аппарат для выхода в иную вселенную.

- Ладно, тогда молчу, не буду мешать.

Дилан улыбнулся книгам на столе, а я тем временем осмотрелся. У входной двери стояли двое - в гражданской одежде, но по выправке ясно, что охранники. Рядом со столом Дилана - вне клетки, конечно, - сидели-стояли у компьютера какие-то люди, которые жадно следили за чем-то и делали заметки в собственных ноутах. Аж четверо.

Я вышел из клетки и приблизился к ним. Опаньки… Все следилки за Диланом переводили на компьютер данные наблюдений. Вернувшись, я предупредил его:

- Эти типы видят всё то, что ты делаешь.

- Неужели ты думаешь, что я работаю в определённой последовательности? - усмехнулся Дилан. - Я только набираю материал. Всё остальное делает память. Если они попытаются все те обрывки, которые открываются, собрать воедино, они всё равно прогадают. Целое знаю лишь я.

- Я пошёл…

Открыв глаза, я вместе с другими пассажирами вышел на своей остановке. О чём немного пожалел, потому как идея грабежа начала легко и непринуждённо расти и раскрываться. Оказывается, при ходьбе думается вообще замечательно.

Так. Мне понадобится лэптоп, хорошая взрывчатка и светомаскирующий плащ. Ну и ещё кое-что по мелочи. Неплохо бы, конечно, чтобы при этом рядом околачивался ещё человек, а то и двое. Но это ночью. А вот ближе к вечеру мне придётся заняться двумя соглядатаями. Готов поспорить на что угодно, что замену тем, кого избили байкеры, уже нашли. Наверняка новые двое уже дежурят у моего дома, дожидаясь меня. Меня вдруг захлестнуло теплом при одной только мысли, что сегодня можно разузнать хотя бы один ответ из всех насущных вопросов. Я улыбнулся. Не торопить бы события. Мало ли что…

Кажется, это заговорил бывший Вадим, за которым никогда не следили.

Забежав в магазин за продуктами, я быстро набрал целую корзину для чревоугодного пира. А подходя к подъезду, радостно поздоровался с двумя ребятами, которые уныло следили за гуляющим народом. Ребята недоумённо посмотрели на меня, затем узнали наконец появившийся объект слежки - и физиономии резко посуровели.

Поднимаясь в лифте, я очень сильно сожалел, что нельзя никак использовать и этих ребят в каком-нибудь из моих дел на сегодня.

20.

Наплевав на все рекомендации врачей, я от пуза наелся жареного мяса. Тигр оголодал. Опустошив сковороду, я посидел немного, разомлев от удовольствия, и вдруг обеспокоенно заглянул в холодильник. И снова облегчённо свалился на стул. Прежний Вадим держал холодильник полупустым, запихивая в него какую-нибудь мелочь на лёгкий перекус, предпочитая на обед и на ужин ходить в кафе. Я же набил морозильник мясом, а остальные полки - овощами и фруктами.

Лениво и благостно размышляя о том и об этом, я решил, что у меня на сейчас единственная проблема - мои отношения с Сереной. Случилось так, что сразу на два фронта играть у меня не получается: одновременно выяснять, что происходит с Подпольем, и встречаться с любимой девушкой?.. Нонсенс. Но выдержит ли Серена, если я начну отказываться от свиданий? Как быть, например, сегодня вечером? Я обещал звонить. А для неё мой звонок - это приглашение… Я представил Серену, как она ходит вокруг да около телефона, не решаясь позвонить сама. А вдруг она не просто ходит?.. Я улыбнулся несбыточной грёзе: моя девушка сама не решается позвонить, потому что - увы и ах! - занята сегодняшним вечером. Ну, мало ли что…

Я подпрыгнул вместе с подпрыгнувшим на столе телефоном.

- Да? Алло?

- Вадим? Это я, - необычно тоненьким голосом сказала Серена. - Я ждала-ждала твоего звонка и подумала, будет лучше, если позвоню сама. Ты только не ругайся сразу, но сегодня мы встретиться не сможем.

- Серена… Я не буду ругаться… Если ты ответишь "да" на один мой вопрос.

- Вопрос? Какой?

- Ты выйдешь за меня?

- Да!!

Мы говорили, перебивая друг друга и смеясь над собой, потом долго прощались и посылали друг другу воздушные поцелуи - в общем, вели себя, как настоящие сумасшедшие влюблённые.

И, только положив трубку, я задумался. Что-то не то. Белый рояль в кустах. Рояль большой, а кустики маленькие. И наглый рояль торчит из них… Только я подумал, что она позвонит сама… Я предугадал, или?..

Дилан. Я представил, как он склонился над своими книгами, время от времени поглядывая на монитор компьютера. Вот он застыл, словно прислушиваясь, - и произнёс одними губами, почти бесшумно: "Вадим".

"Вадим!" - выдохнул Дилан.

- Что?

Я встал, чувствуя странную пустоту в животе. Точнее, меня подташнивало от ещё несформулированного понимания. Нутром я уже чуял, что делаю.

- Что случилось, Дилан?

"Н-не знаю. Ничего не случилось. Наверное, я хотел проверить…"

- Здесь ли я? На связи ли ещё?

"Да, что-то вроде… этого…"

- Всё нормально. Тебя хорошо слышу. Сижу вот, только что поужинал.

"Тогда я продолжу".

- А ты не устал?

"Нет, всё в порядке", - улыбнулся Дилан с облегчением.

Я буквально прочувствовал мгновение, как он отключился от меня, снова занявшись работой. Чёрт… Чёрт, чёрт, чёрт… Нафиг мне плащ… И взрывчатка!.. Ну, положим, взрывчатка всегда нужна. Но… Откуда у меня это? Ответ один - Дэнил. Кажется, у него были определённые экстрасенсорные способности. Одну способность я уже знал - умение падать с громадной высоты. Ещё кое-что вроде работы с энергетикой. Теперь совсем нечаянно обнаружил другую - способность влиять на людей. Правда, эта способность не совсем понятна. Каковы, например, её границы и спектр воздействия?.. Власть над людьми!.. Блин, такие возможности!.. Чёрт, что же ещё умел или умеет Дэнил?.. Какие перспективы открывает для меня и ребят из Подполья эта способность!

Когда угар от открытия более-менее пошёл на спад и меня перестало трясти, а руки перестали дрожать, я вплотную занялся планированием сегодняшней ночи. Мозги работали чётко и рассудочно. Оружие. Медикаменты. Жратва. Доставка.

На Верхнем уровне теперь, в связи с новым знанием об ещё одной способности Дэнила, у меня есть помощник. На Среднем - двое. На Нижнем - целое отделение добровольцев. Правда, на Нижнем добровольцы настоящие. Ха, неплохо - целая армия нарисовалась.

Через час я в деталях представлял, как и что буду делать.

За окном стемнело. Но мне необходимо, чтобы стемнело и на Верхнем уровне. А до этого момента ещё часа полтора. Чем бы заняться… Навестить Дилана?

- Дилан?

Тишина. Затем голос оторванного от дел человека: "Да, Вадим?"

- Я сейчас буду. Хочу поэкспериментировать.

"Каким образом?"

- Попробую уснуть у тебя в клетке. Не помешаю?

"Тоже мне - помешаю. Наоборот, под присмотром будешь. А экспериментировать над чем будешь?"

- Хочу уснуть в собственном сне. Звучит романтично, не правда ли? Хочу посмотреть, до чего досплюсь в двойном сне.

"Э-э… Ты это просто так хочешь сделать или что-то придумалось?"

- Сам пока смутно представляю.

"Ладно, жду".

Вообще-то у меня есть определённая цель, но я предпочёл пока не говорить о ней Дилану. Что-то вроде боязни сглазить вдруг всколыхнулось в душе.

Прежде чем являться к Дилану, оделся на всякий случай для прогулки вне дома, под курткой затянул поясной ремень с кобурой законного "Скорпиона", сунул пластиковое разрешение на него в нагрудный карман. Сон не сон, но хотелось бы быть готовым ко всему. Даггер - уже привычно - на кисть (невольно заухмылявшись от счастья - вещь всё-таки!). И лёг на диван. Сомкнул веки - и во тьму.

Оглянулся Дилан и чуть не прыснул. Аж палец прикусил, чтобы не рассмеяться. Чего это он?

"Ноги!"

И точно - ботинки забыл надеть! В одних носках. Неудивительно. Ложиться на диван, под одеяло, в обувке… Одетым - ещё ладно. Хорошо, не босой. Дома-то привык иной раз и без носков…

Я помахал рукой Дилану: не отвлекайся, мол. И снова закрыл глаза. Темнота, бормотание по мобиле одного из охранников у двери, шелест бумаг, еле слышное гудение компьютерных блоков…

… Серый туман надвинулся на меня медленно и густо. Я встал на месте. На этот раз сквозь подвижные облака я видел почти всё. Сразу за спиной - оглянулся - кирпичная стена здания. Впереди - улица: просторная дорога посередине, широкие пешеходные дороги. Проспект?.. На моей спине - рюкзачок. В правой руке - "Скорпион" стволом в асфальт, на левом бедре - меч. Пальцы левой руки - в густой шерсти Гарма. На нём же ещё два "Скорпа" в кобурах, присобаченных к шлейке поверх ошейника. Пёс привалился к моей ноге и насторожённо смотрит на дорогу. Принюхиваясь, мелко кивает в воздух.

Тишина такая, что хочется услышать, как шуршит туман. Но он тоже бесшумен.

Шаг вперёд. Удивлённо смотрю на ноги. Босой. Точнее - в носках. Странно. Ладно. Отвлекаться на мелочи не стоит. Тем более, чувствительность выше. А здесь это, мягко говоря, полезно. Ведь воздух наполнен бесконечным движением - и это не просто потревоженный туман. Без тонкого чутья не проживёшь.

Заворчал Гарм. А когда Гарм ворчит, впечатление, что где-то далеко едет тяжёлый грузовик. Застыл, смолкнув, а я затаил дыхание, хотя вроде и так тенью стоял.

Это невозможно, но на улице постепенно стемнело, а царственные серые облака суетливо завертелись омутными ручейками. Гарм бросился лечь на дорогу, прижав голову и уши - задом упёршись в стену. Я же распластался по стене, чтобы то, что сейчас проходило мимо, не задело нас и вообще не обратило внимания на каких-то там… В отличие от Питера, командующего гарнизоном, я видел больше. Правда, и в его команде появились ребятишки - из бродяг. Они тоже меняются, но не внешне. И они тоже начинают видеть. Ничего хорошего. Если задумка не сработает, им придётся жить в Аду.

Призрачное чудище проплыло мимо. Раз я видел, как такая тварь, словно сделанная из прозрачнейшего стекла округлых форм, коснувшись человека, просто-напросто выпила его. Легко: человек будто прилип всем телом к её боку - и не успел и вскрикнуть, как растаял. Как кусок масла, брошенный на сковороду. Бок твари даже не помутнел. А ребята из гарнизона так и не поняли, куда исчез их сослуживец.

Всё. Дорога свободна. Пока. Значит, надо воспользоваться и успеть добежать до другого края дыры. Полуприсев, я прихватил шерсть Гарма и чуть подёргал. Гарм встал, недовольно рыкнул на меня ("Сам знаю!") и пошёл у ноги.

По проспекту мне надо пройти где-то около шести домов, довольно длинных. Место открытое. Утешает одно: некоторые дома полуразрушены, и спрятаться в них, если что, нетрудно. Правда и то, что мимо парочки зданий придётся пробежаться - сплошь стена. Вместе с прослушиванием весь путь до следующего переулка займёт минут десять. Если, конечно, не подвалит тварь, как только что прошла.

Улица светла. Мириады тускло светящихся микроорганизмов облепили все поверхности старого города. Это раньше здесь хоть глаз выколи, а сейчас похоже на предутренний час наверху.

Впервые я очень осторожен. Тигр вышел на тропу неведомого зверя. Схватиться готов. Но предусмотрительность не помешает.

Несколько десятков метров впереди свободно. Я побежал. Сухие ноги бесшумно касаются старого асфальта, немного колючего. Терпимо. Мягкий шорох косматых лап Гарма. Хорошо пробежались. Но именно Гарм, хоть и производил шума больше, первым услышал опасный звук. Затормозил, останавливая и меня, благо я всё ещё держался за его чёрные лохмы. Приноравливаясь к его движениям, я одновременно слушал улицу. Что насторожило Гарма?

Вот дьявол!.. Этого ещё не хватало!

Гарм, правда, уже сообразил, где можно спрятаться, и без сомнений рванул в подвальное окошко. Я - за ним. Но не так ловко, как псина. Животом проехался по нижнему краю окошка, полузасыпанному песком и мелким мусором. Куртка-то расстёгнута, во время прыжка распахнулась, так что рубаха и задралась, и разодралась. Ч-чёрт… Кожу горячо ожгло. Больно-то как!.. Хорошо ещё - меч в прыжке отвёл в сторону.

Частое дыхание Гарма подсказало, где он. Иногда мне кажется, он специально сопит тяжело, чтобы я его слышал… Осторожно подняв руки, я выяснил, что потолка мне не достать. Прекрасно, значит, встать можно. А то руки тоже горят - хорошо принял упор в нырке. Машинально потрогал ободранный живот - зашипел от боли. Пальцы влажные. Ладно, фиг с ним. Рубахой зажму, а выберусь - продезинфицирую. Пока укладывал полы рубахи на уже мокром животе, нечаянно задел живот ножнами с даггером. Застонал, скорее, даже не от боли, а от неожиданности - и тут на меня кратко рыкнул Гарм.

А через мгновение мимо окошка шуршануло. И уже через секунду шуршание превратилось в сплошной ровный шум, будто на постоянном ветру шелестели развешенные на верёвке листы бумаги. Я прислонился к стене, дыша через рот - в надежде, что ни одной твари не пожелается заглянуть в подвал. Эти часто вылетали из дыры, хрупкие и ломкие, будто бабочки с крахмально-бумажными крыльями, но стремительные и опасные: черканут по коже краем крыла - считай пропал. Ядовитые. Ребята только и сообразили сжигать их из огнемётов. Другим оружием - смысла нет.

Что-то их очень много. То ли гарнизон среагировать на вылет не успел, то ли… Я похолодел. Предыдущая тварь-великанша. Не она ли дала зелёный свет летучим уродам? Кто-нибудь из гарнизона уцелел?

Оглушительный шелест постепенно уменьшался - и вскоре стих совсем.

Я осторожно выглянул из окошка. Нижнему Уровню пока везёт. Эти пришлые твари пока летают только там, где есть серая облачность. Но серые струи неуклонно поднимаются. Пусть незаметно для глаза, но поднимаются. Если я сегодня не доберусь до места, лет пятнадцать-двадцать - и города не будет со всеми его уровнями.

Всё. Пора. Гарм выпрыгнул из окна первым. За ним вылез я. Ободранная кожа на животе, подсыхая, мешала нормально двигаться. Но вылез. Постоял, прислушиваясь. Осмелился выйти на середину дороги и попробовал просканировать в обе стороны. Вроде чисто. Если бы не одно но… С этими тварями не всегда можно точно знать, всё ли в порядке. Экранируют несколько иначе.

Положился на видимую пустоту и побежал изо всех сил, одновременно держа сканирующее "зрение" наизготовку. Гарм мчался рядом чёрной тенью - лохматое угрюмое совершенство. Лучший спутник из всех, что у меня когда-либо были.

Он лишь на секунду позже встал на месте - в нескольких шагах от меня. "Куда дальше?" - ясно написалось на морде, пока я поворачивался вокруг своей оси, прислушиваясь к пространству. Так, привычный путь к дыре закрыт. Придётся вкруговую.

Примерно я представлял нашу дорогу: обойти полквартала - и вот он, спуск в метро, только с противоположной стороны от привычного расположения гарнизона. К самой дыре мне не нужно. Мне необходимо строго в определённом месте выставить небольшой прибор, а затем включить все четыре, расположенные на огромном-таки расстоянии друг от друга. Это займёт у меня достаточно времени, но на время сегодня можно наплевать. Потому как, включи я все приборы, нервничать из-за Подполья не придётся никогда. Во всяком случае, я на это очень надеялся.

Гарм вопросительно глянул на меня. Я кивнул. Больше не побежишь. Рядом с дырой слишком много тварей. Потопали.

Полквартала - чисто. Пусто то бишь. Ни звука, ни кого бы то ни было. По лестнице в метро мы спустились бегом. Хоть и тихо, но воздух рядом с дырой насыщен жутковатой энергией, которую Гарм чувствовал инстинктивно, а я ощутимо. Дыра высасывала энергетику старого города, а взамен насаждала свои законы. Чужой мир вламывался к нам внаглую и бескомпромиссно. Впрочем, не вламывался. Он нас сжирал.

Бегом по перрону. Резкая боль по пятке. Наступил на какую-то ржавую кругляшку с острыми краями. Несколько шагов - боль притупилась, а потом о ней и забыл. Побыстрее бы. Чем ближе к цели, тем нетерпеливее становился. Сам себя еле удерживал. Гарм так близко, что время от времени касается боком моих ног. Несётся, во всём доверяя хозяину. Может, зря так безгранично верит?

Прыжок на рельсы. Туннель еле мерцает серым. Те микроорганизмы, которые облепили Подполье, туннели метро не больно жалуют. Так что здесь царит вкрадчивый полумрак. И эхо от самых неслышных шагов всё-таки отскакивает от стен. Но ничего - добежали до места без происшествий, хотя была парочка моментов. Раз замерли и прислушались: туннель играл собственными странными звуками. В другой раз вообще сиганули в стороны: огромная стая крысюков неслась навстречу. Волной - чуть не друг на друге. Тоже… Эмигранты…

Добрались. Я примерился и внизу же, на рельсах, определился с расстоянием. Поставил рюкзачок на бетон и ещё раз прислушался. Всё тихо. Гарм смотрит на руки. Понимает, что дошли. Ждёт, пока всё сделаем.

Расстегнул "молнию" на рюкзаке… Гарм резко дёрнул башкой наверх. Я не успел поднять глаза… Голова взорвалась. Боль… Боль… Бо-оль…

… Серый туман надвинулся на меня медленно и густо. Я встал на месте. Пальцы - в густой шерсти Гарма. Пёс привалился к ногам и насторожённо смотрит на дорогу… Дежа вю?.. Тот же пробег, с теми же подробностями, до нужного места. Снова взрыв. Лопнувший череп. Раздирающая боль… И снова безмолвная серая дымка.

… Я безвольно трясся в чьих-то руках, пока не разлепил глаза.

- Вадим! - свистящим шёпотом звал Дилан. - Вадим! Пожалуйста, не кричи!

- Всё. Я проснулся.

Он присел на корточки, и я поразился, увидев его лицо - побледневшее, мокрое от напряжения.

- Это же только сон.

- Но я-то рядом с тобой. Пусть тебя не слышат мои сторожа, но мне-то каково? Ты кричал так, словно из тебя душу выдирали. Что тебе снилось?

- Я… был Дэнилом, - медленно сказал я и тут же уточнил: - Только во сне. - И рассказал весь сон. Вплоть до бежавших навстречу нам с Гармом крыс.

Дилан слушал внимательно, хотя и вернулся на свой стул, чтобы сторожа не заподозрили, что с ним что-то не так. Отросшие волосы он затянул в "хвост", спускавшийся на плечо, отчего стало удобно дёргать его в минуту волнения. Чем Дилан и занимался в течение моего рассказа.

- Напрашиваются вопросы, - задумался он, когда я сказал, что сон заклинило на одних и тех же эпизодах. - Например. Почему ты уверен, что был Дэнилом только на время сна? А вдруг ты на самом деле всё-таки он?

- Нет. Одна деталь во сне выбивается из общего рисунка. Мои ноги в носках. Поэтому я думаю, что был Дэнилом только во сне. Точнее, я был Дэнилом в его сне. Будь я настоящим Дэнилом, мне бы не приснился отголосок реальности.

- Хорошо. Делаем вывод: Дэнил жив, но, возможно, он повредил мозг. Раз ему снится один и тот же сон, насколько понимаю - последние минуты перед взрывом. Ты видел, как Дэнил вытаскивал какой-то прибор. И знаешь, что их четыре. Не успел разглядеть, как они выглядели?

- Нет.

- Как ты думаешь, что это за приборы?

Я молча смотрел на Дилана некоторое время, пока он не обернулся ко мне.

- Есть гипотеза. Ты открыл ту дыру. И ты додумался, как её закрыть. Ты знал Дэнила. Каким-то образом ты связался с ним и попросил помочь. Дэнил - боец. Но ему не удалось справиться с последним прибором, который должен был закрыть дыру. Или его поджидали те, кто интересовался твоими наработками в той области науки. Или он напоролся на одну из тварей иного мира.

Замолчав, я задумался. Да так, что Дилан нетерпеливо спросил:

- И что дальше?

- Н-ну, я думаю… Я думаю так. Либо разыскать Дэнила. Либо пройти по его следам, но уже в реале - и включить приборы.

- Если они всё ещё существуют. И потом. Как ты узнаешь, как их включать?

- Знаешь, Дилан. Неплохо было бы залезть и в твой сон. - Дилан было улыбнулся, но улыбка мгновенно исчезла, когда я добавил: - Или врезать тебе, как в прошлый раз. А вдруг новое прояснение заставит по-настоящему работать твои мозги?.. Не волнуйся. До столь категоричных мер не дойдёт. Хотя проблема стоит из вечных: или ты, или целый мир. Не обижайся, Дилан.

- Я понимаю, - тоскливо сказал он. - Я всё понимаю.

А я закрыл глаза и вернулся в квартиру.

21.

Ко всем моим приобретённым качествам и чертам характера добавилась новая. Возможно, она уже была, но до сих пор я её не замечал. Жадность. Мне хотелось сделать всё и сразу. Быть одновременно в нескольких местах. И странное впечатление, что без меня нигде ничего не смогут сделать так, как надо. Потому что как надо, знаю только я.

Любопытно, это Дэнил такой? Или я в процессе обретения его черт становлюсь таким? Вопросов много. Но это подождёт.

Главное - действие.

И я аж кипел. Что мне нужно? Мне нужно, чтобы эти двое внизу, у моего дома, прекратили бездельничать и занялись интендантской работой: набрали бы по аптекам и продуктовым маркетам всё то, что необходимо в Подполье.

Мне нужно, чтобы тот молодчик, Лэндон, чувствительный наш, пришёл посреди ночи в клуб, собрал оружие, которое я укажу, в лифт. Ну и, естественно, послал бы лифт в Подполье.

Мне нужно, чтобы ребята с Нижнего уровня нашли грузовик, пусть по параметрам и не похожий на тот, что был у нас вчера…

… Слон в посудной лавке. Сила есть - ума не надо, блин.

В общем, напортачил я по полной программе.

Начал простенько. Сообразив детали дела, в первую очередь представил себе лица моих соглядатаев. И всего лишь жёстко велел дожидаться меня у двери подъезда. В смысле, сейчас выйду. Никуда без меня! Ещё и прикрикнул… Не совсем, конечно, у двери. А чуть позади. Есть такой маленький закуток между дверью в дом и следующей дверью в небольшой магазин. Туда почему-то никогда не доходит свет фонарей.

По странному наитию спустился не на лифте - по лестнице, увидел спину знакомого консьержа, наливающего то ли чай, то ли кофе. Возвращение к привычному всегда приятно. Улыбнулся спине. И - вышел.

Хорошо, что не поздоровался, не желая отвлекать человека от дела. Соглядатаев нашёл там, где и велел ждать. Но… Один стоял, тупо глядя в пространство, чуть качаясь и не обращая внимания на ползущую по подбородку слюну. Другой лежал. Неподвижно.

Несколько обалдев, я присел на корточки и повернул голову бедолаги. Сначала, при свете вечерних фонарей, показалось, что его лицо залито смолой, чёрной и блестящей. Но нет. Это кровь. Глаза взорвались. И тонкие, уже смазанные струйки из носа и полуоткрытого от боли рта. А это уже когда упал. Бедняга… И что мне теперь с ними обоими делать?

Прикинув обстоятельства, я обернулся к стоящему. Интересно, у него хоть какие-то участки мозга ещё работают?.. Тихо, даже ласково я сказал, пристально всматриваясь в глаза с отсутствующе-остекленелым взглядом:

- Подними лежащего на руки, как ребёнка, и неси его по тротуару вдоль дороги.

Томительные секунды я таил дыхание, ожидая, будет ли реакция на приказ.

Стоящий прекратил качаться, медлительно нагнулся… Я бросился перевёртывать лежащего. Еле успел, а то первый так и взял бы его под живот. Уже руки просовывал.

А ведь в шпики набирают ребят крепких. И я ещё хотел с Лэндоном быть пожёстче?.. Всё, больше никаких приказов. Попробую делать то, что сотворил с Сереной и Диланом. Сыграю на очень сильном желании сделать нечто.

Внезапно меня словно пронзило. А у меня самого хоть какие-то участки мозга здоровые? Что я делаю?! Добрый нашёлся: личных соглядатаев отправляю к обочине, где на них быстро натыкается полиция, забирает, наводит справки - и… Привет вам, люди из некоей конторы, входящие в мою квартиру! А чего это вы пистолеты свои на меня уставили? А чего это вы на меня пялитесь глазами озверелыми? Чего такого я сделал? Ну, выжег по ошибке мозги ребятам, так ведь учусь только…

Чуть не завопил мысленное "Стой!" в затылок уходящему, но вовремя опомнился. Убью же. Собрался с мыслями и осторожно позвал: "Вернись".

Соглядатай, не останавливаясь, сделал широкий круг и не спеша подошёл ко мне. Мертвеца он продолжал крепко держать на руках. Я, наверное, с минуту, вспотев, смотрел на него. В смысле - на живого. Нет. Одному ситуацию не смозговать.

- Дилан.

Сначала я решил, что он меня не слышит. Очень уж долго пришлось ждать ответа.

"Кто это, Вадим?"

- Шпики мои. - И я коротко изложил проблему. - Дилан, что мне делать?

Опять долгое молчание. Я даже подумал, что Дилан тоже растерялся. Но, как выяснилось, мозги у него работали очень даже неплохо, и выводы он делал на раз. Сухо и холодно он спросил:

"Значит, недавнее моё желание окликнуть тебя просто так, без видимых причин, - это твоё мысленное воздействие?"

Моё лицо вспыхнуло жаром. Я знал, что он не видел меня. Но голову опустил - стыдно. Минута протекла, прежде чем я смог собраться с мыслями и ответить.

- Дилан, это в первый и в последний раз. Больше этого не будет.

"Это ты так говоришь. Лёгкая власть над людьми - это наркотик, Вадим".

- А что мне было делать? - обозлился я. - Столько надо успеть! Мне хоть разорвись! Всё рядом и всё близко - только руку протяни. Только помощников не хватает. А ведь там люди бьются! Голодные, без оружия. То ли умирают, то ли мутируют. Ежеминутно! Тебе хорошо - в тепле и в сытости рассуждать о наркотиках и о нравственности. Я тебя на подмогу позвал, а ты мне нотации читаешь! Ну извини. Ну пожалуйста. Что тебе ещё надо, чтобы ты начал мне помогать? Кроме извинений?

Опять молчание. Я его прочувствовал таким тяжёлым, что угрюмо решил: не извинит. Я бы - точно. Представил себя на его месте. Вот дурацкое, неосознанное желание кому-то позвонить. Зачем? И как объяснить свой звонок, когда не знаешь, зачем звонишь… Не простил бы.

"У тебя права есть?"

- Есть.

"Возьми прокатную машину и отвези их на Нижний уровень. Записывай адрес. Или так запомнишь?"

- Запомню. А куда и к кому?

"Сегодня я нашёл в бумагах визитку человека, который одно время был моим профессором. Пока однажды полностью не поменял мировоззрение. Он решил, что, будучи практиком, принесёт больше пользы обществу, чем нося звание профессора. Его зовут Брин Легатта. Спец по мозгам, как бы ты выразился".

На иронии в его голосе я предпочёл не зацикливаться. Запомнил адрес - и снова велел соглядатаю (нежно и ласково) опустить тело мертвеца на асфальт. И - ждать.

Проскользнул мимо консьержа. Промчался по лестницам. Ладно хоть, этаж седьмой. На ходу призадумался. Что-то адресок Дилана знаком. Но не о том надо было думать. Спросил:

- А этот профессор - чем он занимается на Нижнем уровне? Особенно, если он спец по мозгам? Где-нибудь в больнице?

"Не знаю. Врать не буду".

- А как он воспримет моё появление? Ну, с этими типами? Не покажет от ворот поворот? Зачем ему труп и безмозглое тело?

"Насколько я его вспомнил, он всегда интересовался необычными состояниями человеческого мозга. На моей памяти, было ему тогда лет пятьдесят с небольшим. Думаю, вряд ли он откажет тебе. Ну, приютить на время этого безмозглого. А уж тело для его препараторской…"

- Ты уверен, что у него есть препараторская? - изумился я.

"В некоторых своих привычках человек никогда не изменяется. А человеческая голова его неизменно привлекала своим содержимым".

- Он врач? Мог стать врачом на Нижнем уровне?

"Вполне. Но, скорее всего, не стал. Как многих, имевших довольно тесное общение с человеком, его отвращает сама идея общаться с человеком, помогая ему. Мне кажется, он выбрал профессию… мм… одноразового действия. То есть встретился с человеком, выполнил определённую работу - и забыл о нём".

Открывая дверь, я задумчиво спросил:

- Он ушёл при тебе?

"Да. Я только что получил собственную лабораторию. Помню, он пришёл ко мне с бутылкой и посетовал, что такой гений, как я, должен прозябать на потребу общества, которое никогда не понимало стремлений настоящих учёных".

Собирая рюкзак, я ухмыльнулся - с облегчением: кажется, Дилан в самом деле простил мне вмешательство в его волю.

- Не могу представить, как пьют двое учёных.

"Как обычные смертные". Судя по интонациям, Дилан улыбался.

- А откуда ты знаешь, где он живёт?

"Когда Легатта устроился, он прислал адрес. Одно время мы переписывались, потом обоим стало не до переписки. Знаю только, что у него хорошо оборудованная лаборатория и что по-прежнему занимается аномалиями мозговой деятельности. Вадим, последний вопрос, чтобы закрыть тему. О чём ты думал, когда взрывал мозги этим двоим?"

- О продуктах и медикаментах. О том, сколько аптек они успеют обойти, - честно ответил я. Дилан и правда замолчал.

Из квартиры я позвонил в прокатную автомастерскую. Там пообещали прислать машину через десть минут.

Рюкзак с основным запасом своего холодильника на спину. Ножны на кисти. Законный "Скорпион" - на поясе. Тревожило пока только одно - не наткнулись бы на моих безмозглых подопечных полицейские. В первую очередь решат, что пьяницы. Ну а потом, конечно, вызовут "скорую". Размышляя о будущем соглядатая, оставшегося в живых, я сообразил, что он необходим в моей дальнейшей жизни, если для ребят из Подполья я хочу действовать на свободе. Обдумывая, каким образом использовать оставшегося в живых, я постепенно понял, чего хочу. Мрачно подумал: как хорошо, что Дилан не слышит моих мыслей. Интересно, поможет ли мне в моей задумке бывший профессор?

На этот раз спустился на лифте. Консьерж поздоровался - я кивнул, на ходу застёгивая куртку. Опаздывал уже.

И точно. Машина стояла у дверей подъезда, а в другой машине, рядышком, при открытых дверях сидели парни, приведшие прокатную. Они быстро согласовали со мной сумму оплаты за пробег машины до утра. Скачали деньги с кредитки и помахали рукой, уезжая. Я подогнал машину к тупичку с моими бедолагами, всё так же нежно попросил Мартину Ри - в правах вычитал - сесть на сиденье рядом с водительским. Сзади устроил мертвеца. Постоял, скептически прикидывая, как выглядит картинка салона, и упрямо насупился: что бы ни говорил Дилан, я не засомневаюсь использовать власть над мозгами, ежели придётся умерять любопытство полицейских.

Раздражённо хлопнул дверцей и деликатно, на цыпочках, повёл машину, прекрасно понимая, что Дилан наверняка теперь приглядывает за мной.

Дорога-серпантин влила меня в своё движение - чёрно-жёлтое, кое-где с всплесками живого цвета светофоров. Пару раз я останавливался у дорожных аптек. Брал в основном витамины, подсмотренные в списке доктора Арнольда, и перевязочный материал. И - размышлял. Был момент, когда на меня нахлынуло. Горечь… Жить уверенным в своём окружении - и вдруг узнать, что всё не так, как кажется. Депрессняк, в общем. Хотя, учитывая происходящее, явление на свет моей настоящей мамы не самый яркий эпизод моей теперешней жизни. Я пока не знал, как воспринимать чужую мне женщину. Но очень захотелось узнать: что же это была за послеродовая депрессия, если ей пришлось бросить младенца и остаться в больнице. Или её в больнице оставили? И кто же мой отец? До сих пор я думал, что моим отцом был некий негодяй, обольстивший маму, которая затем старомодно отвергла его. Но теперь…

Внезапно я вспотел. Снова. А если… А если попробовать ту же штуку, что и с Диланом? Уснуть в собственном сне, но настроиться на ту женщину в пансионате? И, кстати, почему в собственном сне мне приснился Дэнил? Об этом я тоже ещё не думал.

Пару раз я присматривался к стиснутому ремнями Мартину Ри. Сидит тем же истуканом с момента, как я приказал ему сесть сюда.

Наконец я свернул по трассе к границе Нижнего уровня. Монитор машины немедленно поменял карту города. Я ввёл в компьютер адрес Брина Легатты, и электронная карта показала, каким образом могу спокойно и беспрепятственно проехать по указанному адресу. И тут у меня в мозгах щёлкнуло. Адрес не зря показался мне знакомым. Но… Может, Дилан просто перепутал?

- Дилан, тебя побеспокоить можно?

"Можно. Охраны нет. Эти, которые называют себя моими ассистентами, ушли, едва их рабочий день закончился. Хочешь поговорить?"

- Не совсем. Уточнить. Ты мне точно дал адрес старого профессора?

"Считал со старой визитки, куда я когда-то записал его. А что? Есть сомнения?"

- Есть. Дело в том, что ты мне дал адрес, точка в точку совпадающий с адресом, который дал мне мастер тату. Адрес мастера, делающего татуировку с тигриной мордой. Твой профессор может заниматься такой работой?

Пауза. Смешок.

"Вполне в его духе. Тем более, что рисовал он и правда неплохо".

- Тебе смешно, - сам усмехаясь, сказал я. - А ведь может быть такое, что именно он делал тату нашему Дэнилу.

Опять пауза. Теперь уже осторожно Дилан высказался: "Давай не будем гадать, пока не увидим этого мастера. Или может быть так, что профессор и мастер живут в одном доме".

- Ага, а заодно и в одной квартире, - откликнулся я. - Ладно. Два поворота - и мы будем на месте. Выясним.

Через два поворота мы очутились у глухой стены с дверями, похожими друг на друга. Разница лишь в цифрах. Разыскав нужный подъезд, я окинул взглядом его чёрные окна. Пара-тройка из них светится. Время позднее. Примет ли нас профессор? У Дилана спрашивать уже не стал. Поставил машину близко к дому и пошёл к двери. Потыкал кнопки домофона и замер, выжидая.

- Кто? - недовольно вопросил старческий голос.

- Мне нужен Брин Легатта. Мастер тату.

- Среди ночи приспичило татушку сделать? - проворчал старик. - Приходите завтра утром - всё сделаю в лучшем виде.

- Утром так утром. А не подскажете, где живёт профессор Брин Легатта?

Старик закашлялся. "Это он", - сказал Дилан. А то я не понял.

- А зачем он вам?

- Э-э… Хочу предложить его вниманию один труп и одного идиота. У обоих выжжены мозги. Или что-то в этом роде. Мне сказали, он интересуется любопытными случаями. Ну, так есть здесь такой?

- А кто вам сказал о нём? - уже осторожно спросил старик.

- Юный гений, с которым профессор, уходя из науки, распил бутылочку.

- Входите.

Чтобы придержать дверь открытой, я подсунул под неё даггер. После чего ласково попросил Мартина Ри вынуть из машины труп напарника и внести в подъезд. Я же поставил машину на сигнализацию и поспешил за Мартином.

Брин Легатта занимал несколько квартир третьего этажа, превратив их в единое пространство очень легко: снял двери и переборки, обойдясь столбами как несущими опорами. Получился - при хорошем воображении - низковатый зал с колоннами. Я ожидал увидеть высокого поджарого старикана, а узрел коротышку с пивным животом ("Он растолстел!" - изумлённо сказал Дилан), с намечающейся лысиной во вьющихся чёрных волосах, с румяными щёчками гипертоника. Самая запоминающаяся черта внешности - громадные, почти круглые глаза в обрамлении крупных дряблых век. Он ждал нас у открытой двери в квартиру, чтобы свет изнутри падал на подъездную площадку. Когда мы вышли из лифта (я добрый: зачем заставлять Мартина выполнять лишнюю работу, топая по лестнице?), старик впялился в Мартина, монотонно шагающего, послушно выполняя мой приказ: "Вперёд и налево!" Целеустремлённый шаг незнакомца подсказал Легатте отступить, пропуская странного посетителя.

- Не бойтесь, профессор, он послушный, - поспешно сказал я.

Профессор глянул на меня почти совиными глазищами - и застыл.

- Дилан, - чуть отвернувшись в сторону, негромко сказал я. - А ведь он меня узнал. Это он делал тату Дэнилу. - И уже Легатте: - Добрый вечер, профессор.

- Вы… кто?!

- Меня зовут Вадим. Я здесь по предложению Дилана Кроуфорда. Вы разрешите зайти? Я ненадолго.

Он раскрыл рот, попытавшись что-то выговорить, но ему удалось лишь кивнуть. Тяжело вздохнув: как же я устал от своих и чужих сильных эмоций, - я протиснулся мимо него, не сообразившего отступить. Он механически закрыл дверь и лишь после этого привычного движения пришёл в себя.

- Пройдите сюда, пожалуйста. Ваши спутники…

В указанной "комнате" Мартин Ри положил труп напарника на поспешно подложенный Легаттой пластик, сам сел на предложенный стул. Кажется, профессор взял себя в руки достаточно прочно: он уже раздражённо высказал претензию:

- Как мог Кроуфорд что-то предложить, когда он умер лет десять назад?

- Кто-то умирает, кого-то умирают, - в тон ему сказал я. - Легатта, вы можете на время приютить этих несчастных?

- Я не уверен, что это провокация, - заявил профессор, косясь на агентов. - Сначала докажите, что я могу доверять вам.

- У меня та же ситуация, - пожал я плечами. - Одного вашего внешнего вида хватает, чтобы вам не доверять. Чего вы хотите, чтобы вы мне доверились? Какого доказательства или доказательства чего?

Профессор вскочил со стула и совершил пробежку от столба к столбу, не отрывая въедливых глаз от меня.

- Вы говорите, что Кроуфорд предложил вам мою помощь. Вот и докажите, что Кроуфорд.

- Дилан, можешь придумать какое-нибудь доказательство?

Профессор превратился в подобие столба, у которого застыл.

"Давай я назову марку вина, которое пили, и закуску", - улыбчиво сказал Дилан.

- Дилан предлагает назвать марку вина и…

- Назовите закуску! - хрипло сказал Брин Легатта.

"Яблоки, фаршированные кусочками акульих плавников".

- Звучит как пароль, - покачал я головой и тоже улыбнулся профессору. - Яблоки, фаршированные кусочками акульих плавников.

Брин Легатта отлепил явно вспотевшую ладонь от столба и медленно, даже как-то боком приблизился ко мне. Он подошёл так близко, что, наклонившись ко мне, чувствовалось, дышал пивным духом.

- Вы… говорите с ним… С Кроуфордом…

- Говорю. Хотите что-нибудь спросить у него?

Он отшатнулся, а меня уже начало забавлять его состояние попеременного ужаса-удивления. Я только хотел повторить насчёт вопроса Дилану, как Легатта оглянулся - в странной панике. Помню, мне показалось, он ожидал увидеть кого-то вдали своего импровизированного зала.

Помню - потому что последнее, что я услышал, - это недоумённый вскрик Дилана: "Вадим!.." Голова взорвалась в белом шёпоте. От боли я закрыл глаза и очутился в комнате со старой женщиной. Она встала с кресла, уверенно подошла ко мне и ладонью закрыла мои глаза.

22.

Обычно из снов (или - в последнее время - из клетки Дилана) я выходил мгновенно. То есть никаких сонных состояний, дремотного забытья. Спал - проснулся. Но не сегодня. Сегодня я открыл глаза, а мне всё ещё снился сон.

Сижу на троне. Всё как надо: высокая спинка, подлокотники. И поза истинно королевская - прямая спина, голова упрямым подбородком вперёд, руки покоятся на подлокотниках, свесив пальцы. Довершает королевскую стать венец на голове. Не просто какая-нибудь пошлая корона, а венец короля - обруч, который обычно короли носят на войне или в боевом походе. Он крепко обнимал голову по лбу и вискам, немного стискивая кожу. Но терпимо.

Когда пространство перестало качаться перед глазами и обрело отчётливые линии, я обнаружил, что не могу пошевелиться. С трудом ведя больными глазами, увидел: кисти рук пристёгнуты к подлокотникам "трона" пластиковыми ремнями. То же - с ногами. Правда, здесь ремней больше - прихватили и по колену, и по щиколоткам. По одному ремню вокруг пояса и шеи. Попробовал наклонить голову. Фиг. Тот самый венец не пустил, колюче впился в лоб.

Поняв, что с разглядыванием лучше подождать, поднял глаза. Судя по всему, маленькое пространство вокруг меня огорожено плотными полиэтиленовыми листами - ширмами. От них до меня впереди - метра два-три пустоты. Кроме "трона", единственная мебель - низкий широкий табурет. На нём лежит мой "Скорпион". Та-ак. Вернёмся к себе. Я в куртке. Не сняли. Не удосужились или некогда было? Напряг левую руку, прижимая к подлокотнику. Волна облегчения словно омыла меня. Даггер на месте! Хоть один коготь у тигра…

- Дилан… - шёпотом позвал я.

Тишина. Наверное, увлёкся работой. Наплевав на обещание не воздействовать на мозги, вызвал в памяти его лицо. Мне надо знать, что произошло и происходит!

Дилан возник перед глазами несколько неуверенно. Я представил, что он оглядывается и… Острая боль взрезала виски и лоб. Уходя в новое беспамятство, я ещё успел поймать впечатление, что королевский венец срезал мне полчерепушки…

…- И если ты ещё раз захочешь воспользоваться внушением, давя на любую личность, ты получишь от прибора полный заряд, - закончил Легатта и гордо вышел за качнувшиеся плотные ширмы - к сожалению, мутные настолько, что за ними не разглядишь даже его фигуры, пока она близко.

Голова болела так, что хотелось вызвать стоматолога и попросить выдернуть все нервы, которые так мешают жить. Как обстоятельно объяснил добрый профессор Легатта, он надел на меня определённого рода ошейник, за который он же мог дёргать как угодно. И угодно было ему подсоединить меня к весьма интересному аппарату. Тот фиксировал колебания мозга и контролировал волны субъекта, который пытался воздействовать на другой объект. Результат - наказание в виде довольно жесткого разряда по мозгам, то бишь по нервным окончаниям.

Пле-ева-ать… Да-аггер. Я всегда ношу нож лезвием к кисти. Пластиковый ремень даёт руке свободного движения лишь на несколько миллиметров. Достаточно, чтобы попытаться… В мути болевого тумана я напряг руку, всё так же прижимая её к подлокотнику. Больше никогда… Больше никогда не буду носить даггер в ножнах. Довольно того, что ремни прижимают его к руке…

Боль мешала сосредоточиться. Но исподволь поднималась ярость попавшего в ловушку тигра. И я наконец почувствовал, как насечки рукояти впились в кожу. Эта боль - благодатна. Расслабил мышцы. Чуть приподнял руку. Назад. Миллиметра два-три. Даггер отлепил насечки от кожи. Три миллиметра выхода из ножен. Я снова прижал руку к насечкам рукояти. И снова расслабил… Иногда мышцы отказывались работать, иногда их скручивала судорога - и я корчился всем телом, вынужденно распятый на "троне". Иногда отказывало сознание, и я приходил в себя - в панике, не пришёл ли проф, не заметил ли моей попытки вырваться.

Он пришёл, когда я толкал даггер, вынутый из ножен, между кистью и ремнём. Оглядев меня, мокрого от напряжения (вот когда я точно испугался, что он сообразит, а то и увидит!), он ехидно сказал:

- Сейчас приедут люди и заберут тебя отсюда.

- Судя по тому, как вы это сказали, это явно не полиция, - вяло сказал я.

- За столько лет здешней жизни я свёл знакомство с людьми, которые умеют выполнять работу тихо и без громких слов, - скромно сказал Легатта. - Я помогаю этим людям, они помогают мне.

- Проф, что я такого сделал, если вы решили меня вот так?

Легатта поднял палец.

- Не нашлось ещё на свете человека, который смог бы мне заморочить голову, чтобы я перестал соображать. А то я не понял, что ты пришёл поинтересоваться, в какой степени я всё ещё продолжаю свои разработки. Шито белыми нитками. Ясно? Подумаешь, похож он… А то я пластической операции не разгляжу. Тоже мне, телепатия у него с Кроуфордом. Дилан Кроуфорд мёртв. Я был на его похоронах. И я сказал раз и навсегда: меня больше не интересует государственная служба. Если я что и исследую, то только для собственных нужд - и не более. Впрочем, чего это я перед тобой распинаюсь? Ты, голубчик, труп. Таких, как ты, на Нижнем уровне не любят.

Я слушал этот бред и поражался: неужели Дилан с почтением говорил именно об этом человеке? Опустив на мгновение болезненно-сухие глаза - и увидев (аж сердце дрогнуло), я собрался с мыслями и пренебрежительно ответил:

- Дилан описывал вас как здравомыслящего человека, но, видимо, Нижний уровень сделал из вас настоящего параноика, а уж эгоцентристом вы наверняка были ещё раньше. Да лучше я с теми ребятами переговорю, чем с психопатом, который придумал себе воображаемый мир и наслаждается его реалиями! - и убеждённо добавил: - Всю жизнь боялся психов!

- Вы!.. Вы! Да что я тут с вами!..

Он снова гордо развернулся и убежал за полиэтиленовые ширмы. Чего это он развыкался? Отвык от нормального языка? А я здесь ему целую речь толканул - с умными словами…

Вовремя ушёл. Кровь, собравшаяся внизу, на ремне, неспешно перелилась под подлокотник и принялась падать на пол. Сначала медленно, капля за каплей. Затем прерывающейся пока струйкой. Даггер лежал под рукой плашмя. Потратив несколько минут, я сдвинул его обоюдоострым лезвием на ремень сбоку. Миллиметровое движение рукой вперёд-назад. Пытка не из приятных. Буду придерживаться той оптимистичной мысли, что лапой тигру всё же не придётся жертвовать, чтобы выбраться из капкана.

Боль, поначалу горячая, быстро отупела. И я продолжал механически двигать рукой. Где-то уже в полубессознательном состоянии. Вскоре меня уже волновала не боль. Пот. Он стекал по холодной коже лица и здорово раздражал пару царапин…

… Я вздрогнул так, что "венец" вновь впился в кожу. Кажется, я отрубился. Надолго ли? А в следующий миг замер. Потому что дёрнулась кисть. Дёрнулась? Я скосил взгляд. Так. Один виток есть. Теперь можно оттянуть руку с ослабевшим ремнём дальше и резать дальше. И оттянуть жёстко: не дай бог, даггер выпадет.

Нож начал падать, когда лезвие уже прикасалось к пальцам. Я просто скользнул всей кистью вокруг подлокотника и прижал его. И с минуту тупо смотрел, как лениво сам разматывается перерезанный в двух местах ремень.

Так же, прижав кистью, мокрой от крови и онемевшей, я дотащил стиснутый даггер до подлокотника и, оставив его наверху, спустил руку. Кровь неуверенно побежала по венам. В пальцах невероятно раздражающе и больно закололо, но теперь я хоть и криво, но усмехнулся этому раздражению. Минуты две прошло, прежде чем я твёрдо взял нож и принялся резать остальные ремни, начиная с того, что на правой руке. Дышал ртом, напряжённо вслушиваясь в звуки за ширмами.

С "венцом" оказалось сложнее. Если сначала я решил, что он просто надевается сверху, то теперь выяснил, что сквозь его края просунуты провода. Дёрнул один ради эксперимента - и в глазах потемнело. Блин… Проф вживил провода мне в черепушку…

Ширмы колыхнулись, когда я разбирался, как крепится "венец" к "трону". Колыхнулись - и я застыл. Сквозняк. Открылась дверь? Пришли те ребята, на помощь которых рассчитывает проф?

Пальцы наткнулись на какую-то гайку - и я заторопился. Немного психанул, когда перепутал, где лево, где право, и начал выкручивать гайку не туда. Какое счастье, блин, что Легатта закреплял "венец" не ключом, а пальцами - слабее моих!.. Выкрутил. Что теперь? Голова свободно поворачивается по сторонам, но провода не дают отлепиться от спинки "трона". Что будет, если я тривиально оборву провода от места их крепления и сбегу в "венце"? Первый вариант - меня просто снова шлёпнет по мозгам, и прибежит торжествующий проф - уже с помощничками. Второй - аппаратура взвоет. Третий - ничего не случится. Но кто даст гарантию… А если совместить? Я поднял руки и, зажав провода в горсть, стал ждать.

По шагам уверенно идущих к моей комнатушке я определил - трое. Один, семенящий - Легатта, но он чуть поотстал от своих длинноногих гостей.

До "Скорпиона" я даже не пытался дотянуться. Далековато. Уповал только на то, что проф не сообразил сказать своим помощникам, где именно он оставил оружие.

Невнятные тени показались на мутных листах. Я рубанул по проводам, словно срезал отросшие волосы. Ничего! Дикая радость захлестнула меня! Тело, успевшее прийти в себя, мягко толкнулось с "трона" к входящим.

Двое одновременно отодвинули ширмы - и с ходу напоролись на мои кулаки, вброшенные навстречу их квадратным мордам. Остекленевшие глаза обоих дали возможность легко и непринуждённо подхватить с табурета "Скорпион", демонстративно сунуть его за пояс. В общем, я не стеснялся. На глазах ошеломлённого Легатты и воспользовавшись оторопью получивших первый удар, я хорошенько обработал обоих, держа во внимании ещё двоих, бегущих ко мне. Стрелять они боялись, страшась попасть в своих, но явно полнились уверенностью, что сумеют справиться со мной, поскольку эффекта неожиданности на моей стороне уже нет.

Уронив безвольные тела на пол, я дал очередь по ногам подбегающих. Кажется, они не думали, что при мне может быть оружие. Небось, проф похвастался им, что обезоружил меня. Несколько секунд, пока упавшие в болевом шоке с воплями хватались за раны, - я быстро прошёл мимо столбом застывшего Легатты и обыскал их. Ого, сколько у них… И как разнообразно… Вернулся к профу. Пистолет к виску.

- Ещё помощнички есть? На улице?

- Не-е-ет!

Плачущий тон убедил. Я оставил его в покое и снова очутился у ширм с первыми типами. Обыскал и их. Урожай не хуже, чем с только что обысканных. Сорвал с одного куртку и сунул в неё собранное оружие. Пригодится. И здесь, на Нижнем уровне, и в Подполье. Связал тюк одним из проводов, выдранных из "трона". И - обернулся на подозрительный шум.

Легатта удирал к выходу, слишком часто оглядываясь и не видя, как навстречу ему мчится небольшая толпа разъярённых людей. А завидя их, шарахнулся в сторону и тоненько завопил, тыча в меня пальцем… А я ведь правда поверил ему.

Тюк под мышку - взгляд по сторонам. Окно! Я не дурак, чтобы схватиться с толпой. Время! Было бы время, я бы попробовал. Наверное. Поэтому дал короткую очередь по набегающим бандитам и кинулся к окну. Не останавливаясь на бегу, я боком ломанулся в стекло и вместе с какой-то тонкой решёткой, прогнувшейся под моим весом, вылетел на улицу. Слава богу, на улице почти никого. Кроме горстки людей, окаменевших от моего эффектного вылета, - рядом с несколькими машинами, среди которых и моя, арендованная.

Почки не отбил только потому, что упал на тюк из куртки. Поднялся и - что делать?.. Бежать немедленно? Или?.. Немного растерялся.

Первая мысль - плевать на машину. Некогда. Вторая, более здравая: полиция найдёт меня по машине - автомастерская наверняка даст в розыск описание. Ещё наведу на профа. Шпиков-то у него оставил. А там и конторе до меня недолгая дорога. Нет. Придётся машину отбивать.

Моя - светлая среди солидных чёрных. Бросился вперёд, стреляя на ходу и обнимая тюк с оружием, как щит. Бандиты - шарахнулись: кто за машины, кто в открытый подъезд. Ну, моя светленькая! Тебе повезло: ближе всех к хозяину. Ещё повезло, что темновато на улице. Фонарей почти нет. Так, где-то вдалеке мерцает нечто.

Пристрелявшись, я присел и быстренько повыбил стёкла во всех чёрных машинках. Ах, какой фейерверк получился! Но главное, что народ посбегал с мест, опасных осколочными. Пусть это и будут всего лишь осколочные от стекла. Я приподнялся и, пиная тюк с оружием, пошёл далее, щедро лупя вкруговую. Минута - и я ввалился в свою светленькую машину. Втянул оружие за собой, хлопнул дверцей. Бандиты повыскакивали, ещё не видя меня, но сообразив, что где-то близко.

Ключ на месте. Я обернулся - не бросить ли тючок назад. Чёрт! И рюкзак на месте! Радость взвила меня на певучую высоту. На этой высокой ноте удачливости и счастья я завёл машину, что прошло незаметно в перестрелке перепуганных людей, и рванул с места в карьер. Это-то уже заметили. Но поздно.

С выключенными фарами пролетел по периферийным переулкам среди жилых домов. Остановился. Оглянулся. Тишина. Завёл машину в тупик, из которого можно уйти от дороги лишь узким лазом на одного. Здесь выждал ещё немного. Дыхание успокоил.

Машина остывала. Я тоже. Теперь, когда эйфория прошла, на голову навалилась боль, тупая и тяжёлая. Я только что не мычал.

Всё, хватит. Надо снять эту дрянь с головы. Я нащупал провод, осторожно потянул: они же уже не впихнуты в аппаратуру. Но боль нарастала вместе с силой тянущегося провода. В конце концов, перед глазами полыхнуло звёздочками - и я обмяк на сиденье. Одному не справиться. Легатта, судя по всему, воткнул провода не абы куда, а в болевые точки. Придётся ехать к единственному человеку на Нижнем уровне, в ком я уверен и кто сможет снять "венец".

Навалившись на спинку сиденья, я некоторое время бездумно смотрел в далёкий, смутно светлый прямоугольник - выход из тупика. Боль не давала думать. Но и приходить в таком виде к доктору Арнольду… Я чуть поднял левую руку. Грязная. В крови. Отмыть бы. И - затрясся в беззвучном смехе, со стоном хватаясь за голову - так сразу ударило: ты же тигр! Слабо облизать раненую лапу?

Ладно. Единственное, что могу сделать, - это поменять куртку, чтобы сразу не пугать доктора головой с торчащими из "венца" проводами. Я с трудом повернулся к заднему сиденью и вытряс из чужой куртки оружие. Пригляделся к ней - брезгливо, вспомнив, как беспощадно пинал её по асфальту. А фиг… Не венчаться в ней. Вышёл, чтобы не делать лишних движений внутри машины, переоделся, накинул на голову капюшон. Вот теперь более-менее прилично, как сказала бы мама.

Снова в машине, и снова не тороплюсь. Мама. И - мать. А ещё Дилан.

- Дилан, - чётко сказал я.

Тишина. Попробовал увидеть его лицо. Точно так же, как вспомнил бы лицо любого человека. Неужели провода блокируют до сих пор?

Знать бы ещё, Дилан специально меня подставил с профессором или просто не думал, что Легатта мог превратиться в полного параноика и крутого типа с крутыми друзьями… Я ухмыльнулся, тяжело двигая застывшим от боли ртом: а соглядатаи-то остались у профа. Надеюсь, он сумеет вытащить из них информацию и поймёт, что не прав. Только одна заноза осталась: что там Легатта сказал насчёт пластической операции?

Оттягиваю момент движения. Потому что больно. Но… Хочешь побыстрее избавиться от боли - двигайся… Я взялся за ключ.

К доктору Арнольду проехал без эксцессов. Наплевав на всяких Миронов, внаглую остановил машину прямо у двери в кабинет. Опять сидел, пережидая тошноту и нахлынувшую слабость. Наконец понял, что сидеть так нельзя. Прихватив с собой "Скорпион" и проверив даггер, сунутый поверх ножен, за одни только ремни, вышел из машины и тщательно запер дверцы. Доктор доктором, но шушеры и возле него хватает.

Какая благодать - темнота! При одной только мысли, что сейчас войду в светлое помещение, сморщился от будущей боли. Ступеньки. Входная дверь. Потянул мягко, памятуя, что открывается бесшумно. В полутёмном предбаннике никого. К следующей двери. Голоса нескольких человек. Невнятно. "Скорпион" приподнял - и прильнул к косяку, пытаясь расслышать. Доктор. Мирон. И ломкие мальчишеские голоса. Свои.

Я говорил, что люблю эффектные сцены?

Эту - я не готовил. Просто не думал, что яркий свет может так долбануть по глазам и по голове. В общем, открыл дверь - и отшатнулся. Замер на пару секунд, за которые народ в комнате замолк, а доктор Арнольд с сомнением спросил:

- Вы ко мне?

Заворожённый световыми всполохами перед глазами, я вдруг поехал в сторону - вместе с дверью, в ручку которой вцепился намертво. В два громадных прыжка рядом со мной оказалась высокая широкоплечая фигура, не дала свалиться.

Сквозь муть в глазах я всё же увидел и перехватил за кисть его руку, потянувшуюся откинуть мой капюшон. С трудом устоял, пошатнувшись.

- Не… надо. Это… я, Вадим.

- Ты на ногах не стоишь, - изумлённо констатировал Мирон. - Хватайся за плечо.

- Доктор Арнольд, - выдохнул я. - Мне бы перевязать…

- Сюда его.

Мирон дотащил меня до комнатушки, где доктор лечил Гарма, и помог сесть.

- Иди отсюда, - велел я Мирону. Правда, частое дыхание свело на нет грубость интонации. - Только доктор. Понял?

- Понял-понял. Давай оружие, положу здесь, на столике.

- Иди…

Доктор Арнольд, наблюдавший всю сцену, выпроводил Мирона и закрыл за ним дверь. Вернулся ко мне. Участливо склонился надо мной.

- Итак? Что у нас?

Понравилось мне это "у нас". Я откинул капюшон и с усилием поднял слезящиеся от боли глаза.

- Снимите с меня… Венец этот чёртов.

23.

Доктор, ошеломлённый, сел напротив меня. Потом встал - уже профессионально-внимательный - и попытался разглядеть "венец" со всех сторон. Покачал головой и снова сел.

- Мне надо знать, что собой это устройство представляет.

- Определённо сказать не могу. У меня есть… была телепатическая связь с одним человеком. Я доверился, по его рекомендации, второму. А тот устроил подлянку и надел на меня эту штуку, блокирующую связь. Она была подсоединена к аппарату, который отслеживает излучения мозга и контролирует их. Уходя, я перерезал провода, подсоединяющие меня к аппарату. Но сам "венец" снять не смог.

- Боль сильная? - спросил доктор и быстро встал.

С трудом удерживая тяжёлые веки, я проследил, как он вынул из шкафчика коробку с ампулами, упаковку шприца.

- Так, снимаем куртку, - скомандовал Арнольд и сам принялся стаскивать её, явно стараясь работать так, чтобы я не делал резких и жёстких движений. - Теперь джемпер. Э-э… Кажется, с джемпером я поторопился. Что с рукой?

- Ремни резал. Которыми меня…

- А впечатление, будто резал кожу на ремни, - пробормотал Арнольд, цепко вглядываясь в засохшую кровь, намертво соединившую манжет джемпера и мою кожу. - Почему вы не хотите, чтобы это на вас видел Мирон?

- Слабость старшего для него… крушение… мира.

- Вы ещё и философ-психолог. Ну что? Я снимаю ваш нож. Режем рукав? Я сначала введу внутривенно обезболивающее. Потом мы пересядем в кресло - анестезия на время операции, думаю, не помешает.

- Доктор… Передайте Мирону, чтоб он нашёл какой-нибудь грузовичок. Я бы, конечно, предпочёл танк… Но… И ещё, доктор…

- Да?

- Ни одного слова не должно выйти отсюда.

Он присел передо мной, сдержанно улыбаясь. Потом кивнул и пошёл готовить кресло для операции.

Болезненное давление на веки ослабело. Я бездумно следил за снующим по кабинету доктором. Когда он приготовил свой пыточно-хирургический набор и помог мне перейти в кресло, я, благодарный за пропавшую боль, уже держался из последних сил, чтобы не уснуть. Помню, он надел на меня маску и велел вдохнуть глубже. Я вдохнул - и справа от меня появился Брин Легатта, чем-то очень недовольный. При виде меня он сморщился, словно сунул в рот вместо дольки апельсина ломтик лимона. Доктор Арнольд почему-то не обращал на него внимания. Что мне показалось странным, поскольку он знал о моём желании, чтобы операция для всех оставалась бы неизвестной. Я посмотрел на Легатту и спросил:

- Я ведь так и не понял истинной причины вашего наезда на меня. За что вы меня блокировали от Дилана?

Слева доктор Арнольд замер на секунду, а потом вновь кивнул, словно понял в чём дело, и снова занялся своим делом.

- Пришёл самоуверенный, - проворчал профессор несколько обескураженным тоном, - слишком легко говорил невероятные вещи - и хочет, чтобы я с ходу поверил. Конечно, не поверил. Защищался как мог. Вот и всё. Чего злиться?

- Но Дилан и правда жив, - возразил я. - Иначе бы откуда мне знать про эти ваши фаршированные яблоки?

- Дилан был мечтателем. Я более чем уверен, что уже тогда все его разговоры прослушивались. Он же был гением. В обычной беседе с ним такие озарения мелькали, что грех не записать, чтобы потом или расшифровать, или начать новые направления в науке. Хоть и был малолеткой. Мозги были шедевральные!

- Легатта, прекратите говорить о нём в прошедшем времени. Всё это время он был жив. Они держали его в клетке и держат сейчас.

- Вы странно со мной разговариваете - как вас там, Вадим, что ли? Где вы сейчас?

- По вашей милости мне делают операцию. Я под наркозом. Снимают провода.

- Уже начали?

- Ну, доктор Арнольд пока мажет мне кожу чем-то дезинфицирующим.

- Дайте-ка его мне, - опять очень недовольный, сказал Легатта.

- В каком смысле - дайте?

- Ну, поговорить.

Я затрясся от смеха.

- Вы хотите поговорить с доктором Арнольдом? Каким образом? - Доктор вновь застыл возле меня с какими-то инструментами в руках.

- Олух! Ты ещё не понял, что ты разговариваешь со мной по-настоящему?

- Ну, хорошо. Пусть будет по-вашему. Но - как? Доктору Арнольду тоже надо вколоть себе наркотики или…

- Пусть он говорит, а ты повторяй! - заорал взбешённый моей недогадливостью проф. - Я сейчас приеду! А пока мы начнём операцию на консультативном уровне. Ему самому не снять нескольких проводов без ущерба для твоих мозгов, если я не буду его консультировать, ясно?!

- А если я засну во время операции? Я уже…

- Если ты именно тот, за кого себя выдаёшь, ты не заснёшь! Ты будешь воспринимать действительность на трёх уровнях: разговаривая со мной, с доктором - как его, Арнольдом, и блуждая в собственном бреду!

- Доктор Арнольд, - торжественно обратился я к доктору, - разрешите представить вам профессора Брина Легатту, который любезно согласился проконсультировать вас по поводу моей операции. Он уже садится в машину ехать к нам. Пока же я буду вашим аппаратом для переговоров. Предупредите Мирона, чтобы встретил почётного гостя. Итак, вопрос первый. Адрес вашего кабинета.

Доктор Арнольд сел на кушетку напротив меня и беспомощно захлопал глазами.

- Профессор Брин Легатта? Вы это серьёзно?

- А и правда, Легатта. Вы это серьёзно? Не наведёте на нас своих крутых ребят? А то здесь дети. Неудобно как-то.

- Не напрягайся так, Вадим, - ядовито посоветовал профессор, - юморист из тебя никакой. Я уже нашёл адрес твоего доктора. Так что сейчас буду.

- Проф, вы опять мне не верите. Могли бы уж привыкнуть, что я говорю правду, правду и только правду. Детишки вас встретят. Говорите, с какого провода начинать, а которого не трогать. Я уже понял, что вы какую-то жуть на меня навесили, чтобы я сам ничего не смог сделать без ущерба для себя.

Арнольд соскочил с кушетки и, приоткрыв дверь, страшным голосом велел деткам почтительнейшим образом встретить уважаемого профессора.

- Добавьте, чтобы оружие прихватили, - всё ещё забавляясь, посоветовал я. - А то с ним секьюрити могут явиться - слишком злые.

- Ты всегда такой болтун или только под наркозом? - подозрительно спросил проф.

- Только, - успокоил я его.

- Ладно, начинаем. Справа на виске - красный провод. Его можно просто вытащить. Рядом красный с желтой полосой - не трогать. Он вживлён слишком глубоко.

Я повторил доктору Арнольду инструкции. Он с ужасом взглянул на меня и стал работать - на цыпочках, по впечатлению.

Пока не приехал Брин Легатта, доктор выдернул из меня три проводка. По ощущениям - захватывал пальцами кожу и чуть оттягивал. Ничего страшно болевого.

- Где?! - прогремел проф в общей комнате.

- Сюда, профессор! - позвал Арнольд.

Брин Легатта ворвался в маленькую операционную и ногой (в руках два чемоданчика) захлопнул за собой дверь перед носом слабо протестующего Мирона.

- И правда - не соврал, - проворчал профессор, - насчёт деток. Доктор Арнольд - так, полагаю? Сразу и немедленно: вы доверяете этому типу?

- Доверю жизнь свою и всех, кого знаю, - серьёзно ответил доктор.

- Надо же - даже без патетики. Вы будете мне ассистировать?

- Конечно, профессор. Сюда, пожалуйста. Здесь, на столик, можно положить ваши инструменты.

До сих пор ошеломлённый, доктор всё же прислуживал профессору без излишнего подобострастия. Всё - в темпе. Минуты три - и мне снова дали нюхнуть наркозу, только классом повыше. От него я поплыл, но, как и обещал Легатта, всё равно воспринимал и собственные видения, и реальность вокруг меня.

Достаточно забавно летать и плавать в нескольких пространствах. Однажды я даже видел себя со стороны, правда, очень странно видел: я отчётливо сознавал, что сижу в кресле, а передо мной, на длинном высоком столе, другой я лежал опутанный проводами. Я спросил у Легатты, почему я себя таким вижу, - он не ответил. Но когда я спросил, это прошлое или будущее, он раздражённо рыкнул, что это настоящее, но, возможно, на уровне параллельного мира. Помню, как я ещё попенял ему, что я-то ему говорю правду. От моего он упрёка взвился до небес, а доктор Арнольд, которому пришлось работать меж двух огней (по его вздоху), укоризненно попросил меня не мешать операции.

А потом, после операции, я уснул. По-настоящему. И не слышал, как Легатта спросил у Арнольда, почему у меня свежая повязка на кисти.

… В спину упирались брусья клетки и грело от тёплой спины прижавшегося к решётке Дилана. Он не сразу понял, что я в его реальности. А когда сообразил… Он извернулся и встал на колени, вцепившись в решётку.

- Ты? Здесь?!

- Ага. Здесь, - улыбаясь во весь рот, подтвердил я.

- Что с тобой?!

Он вытянул руку между брусьями и потрогал повязку на моём лбу.

- Что с тобой случилось?

- Со мной случился твой профессор Легатта. Мало того, что он шваркнул меня по башке, так ещё и отключил меня от тебя при помощи какого-то прибора.

И я рассказал всё обстоятельно. Дилан сидел боком ко мне, то и дело впиваясь глазами в мои глаза, словно не веря, что вот он я, рядом. А в конце истории сел на пол клетки и задумчиво сказал:

- Да, Брин не изменился. Всё ещё продолжает экспериментировать и искать, хотя наотрез отказывался даже и думать о науке.

- Дилан, воспоминания - это хорошо. Но времени у нас маловато. У тебя есть час, пока я там сплю. Какие книги по самогипнозу и гипнотехнике ты хотел посмотреть?

- Будет лучше, если ты принесёшь сюда все, - со вздохом сказал Дилан. - Я не помню ни одной. И вспомнил-то с трудом, что такие есть и что они имеют ко мне какое-то отношение.

Теперь уже я внимательно оглядел его. Вроде спокоен. Сосредоточен… Всё равно страшновато. Ладно, попробую.

- Дилан, есть вариант получше, - осторожно сказал я. - Ты выйдешь вместе со мной из клетки и сам посмотришь, какая из книг нужна.

Он отшатнулся от решётки, а затем крепко вцепился в неё, словно боясь, что я сейчас ворвусь к нему и силой потащу из привычного убежища. Я не сдвинулся с места.

- Когда-то тебе придётся это сделать. Что, если я приду к тебе в реале? Если будет возможность уйти со мной? Точно так же вцепишься в свою клетку?

- Я не могу…

Шёпот я еле расслышал.

- Что, если от того, что ты не выйдешь, будут зависеть чьи-то жизни?

- Я не могу…

- Хочешь, я вложу в твои мозги желание выйти?

Я сказал фразу намеренно жёстко, но он только затравленно пригнулся, глядя на меня исподлобья. Его губы шевельнулись, и лишь по их движению я угадал: "Нет".

- Ты же смог пересилить себя, когда вносил нужные книги в клетку.

- Я… выбегал. А ты предлагаешь стоять, искать - долгое время.

- Ты сам понимаешь, что это ненормально?

- Я знаю. Агорафобия. Но это ненормально для человека, не сидевшего в клетке никогда. Для просидевшего в ней несколько лет - боязнь открытого пространства нормальна.

- Мы так зря проболтаем нужное время. Предлагаю эксперимент.

Он опять глянул исподлобья и коротко вздохнул. Я счёл это согласием и поднялся, вошёл к нему. Присев рядом на корточки, я отодвинул рукав джемпера, до локтя разрезанный доктором Арнольдом. Кисть он мне забинтовал, но ножны с даггером оставил. Под учащённое дыхание Дилана я начал неспешно отдирать липучки от кожи - доктор поднял ножны чуть выше, чтобы не мешали перевязке, и липучки, уже отодранные, снова слипались. Я шёпотом чертыхнулся.

- Что с рукой?

- Порезался, пока нож вытаскивал.

- Давай помогу.

Он подвинулся и принялся за работу. Два-три движения - даггер в его руках.

- Что дальше?

- Теперь ты надень.

Кажется, он счёл личное вооружение меньшим из бед, но помочь ему надеть ножны всё же пришлось. Нет, я, конечно, не рассчитывал, что он моментально повеселеет и сразу выскочит из клетки. То, что я задумал, и правда было всего лишь экспериментом… Он поднял голову, собираясь спросить. Я опередил:

- Вытащи нож. - С некоторой опаской он выполнил и это предложение. - Есть гипотеза, что этот нож принадлежал Дэнилу. Его любимая игрушка. - С новым интересом Дилан повертел нож в руках. Дождавшись, когда он поднимет глаза, я продолжил: - Попробуем? В правой руке у тебя нож. Левой рукой ты берёшь меня за руку - и выходим. А там - как получится. Если что - удерживать вне клетки не буду.

Я встал и протянул ему руку, чтобы помочь встать с корточек. Секунды. Он поднялся сам - застывший взгляд в открытое пространство двери. Побелевший кулак вокруг рукояти даггера.

- Давай, братишка, - прошептал я.

Он медленно повернулся ко мне. Было мгновение - я не сомневался: сейчас ударит меня даггером. Но его левая ладонь нервно дрогнула и вцепилась в мою руку.

- Пошли.

Минут пятнадцать мы стояли перед стеллажами, пока он водил кончиком ножа по корешкам книг и обложкам дисков, стиснув мою руку так, что ладонь едва не онемела без притока крови. Одной левой (я усмехнулся) я прихватил стопку отобранных предметов.

На полпути к клетке Дилан остановился, притормаживая меня. Чуть набычившись, он огляделся - и снова зашагал. Перед дверью - тоже остановка. Отпустил мою руку. Порог переступил медленно. И - сразу подошёл к столу отодвинуть бумаги. Даггер продолжал держать в руке.

Я вывалил книги и диски на стол и отошёл присесть в уголок, где Дилан сидел до выхода из клетки. Он тревожно оглянулся на меня.

- Ты ведь ещё посидишь здесь?

- У меня ещё полчаса. Буду уходить - предупрежу. Только эти полчаса не окликай меня. Мне тут надо одно дельце провернуть.

Дилан вымученно улыбнулся и сел за стол.

Прислонившись к брусьям, как недавно Дилан, я закрыл глаза. Некоторое время провозился, устраивая голову так, чтобы не давило на ранки от вынутых проводов. И - закрыл глаза. Итак. Слегка квадратное лицо. Упрямое выражение лица. О, вот он. Привет тебе, псих Лэндон. Ни… Ни фига себе… Я словно ворвался в чужую спальню и склонился над кроватью со спящим. Слава богу, Лэндон спит в одиночестве. Вот это да! Я теперь лучше вижу. Нет, не просто лучше вижу! Эффект присутствия, едва сосредоточился на искомом человеке. Здорово. То, что нужно.

- Лэндон. Проснись.

Ресницы он распахнул так, будто у него под ухом выстрелили. После чего вылетел из постели - меч в одной руке, в другой - пистолет-автомат. Он не вертел головой, присматриваясь, что его разбудило. Он смотрел в одну точку - на меня. Несколько удивлённый, я спросил:

- Ты меня видишь?

Дёрнул подбородком - и снова оцепенел каменной статуей.

Голосовая команда его только напугает - понял я. И стал представлять, как ему вдруг сильно захотелось в клуб охотников. Там есть бар. Там можно побродить среди искусственного леса, примериваясь к любому оружию. Там ночью никого, кто мог бы напомнить о проблемах с организмом. И вообще. Неплохо бы собрать в лифт оружия побольше, гранат и минок - и спуститься на сафари. А что? И правда - неплохая идея.

Далее я молчал. Лишь наблюдал, как Лэндон лихорадочно одевается, вызывает такси: права на личную машину недавно отняты - из-за психической неуравновешенности. Я даже это мельком считал с него.

Ещё далее мне пришлось отпустить его из поля зрения на свой страх и риск. Время.

- Дилан. Мне пора.

- Не забудь. - Он протянул мне даггер. Улыбнулся, глядя с сожалением, и добавил: - Если бы это не был твой сон, я бы оставил его себе.

- Всё в твоих руках, - пожал я плечами и проснулся в реальность.

Только тут я обнаружил, что доктор Арнольд и Легатта зафиксировали мою голову в мягкие подушечки на том же кресле. Ногам было тепло. С трудом выволок голову из мягких зажимов и наклонился. Гарм в ногах. Поднял лохматую голову на движение. Выражение чёрной морды неопределённое. Но, едва я зашевелился, встал и отошёл. Оба моих невольных хирурга негромко, но оживлённо беседовали о чём-то и не сразу обратили внимание, что я разматываю бинты с головы. Доктор Арнольд увидел первым.

- Вадим!

- Придумайте что-нибудь попроще, чтобы я не изображал раненого героя. И побыстрее. Начались поставки оружия, и мне хотелось бы лично проследить за ними.

Разгневанный проф Легатта хотел было отчитать меня, но споткнулся на полуслове, когда доктор перебрал барахло в одном из ящиков и торжествующе протянул мне какую-то кожаную повязку.

- Не хочется изображать раненого героя, будете изображать героя вообще, - ухмыляясь, сказал Арнольд, протягивая мне повязку.

Стук в дверь раздался в тот момент, когда повязка полностью скрыла дырки в коже. Доктор Арнольд выслушал сбивчивую речь мальчишки и сообщил нам, что Мирон нашёл машину.

- Категорически! - поднял палец профессор Легатта. - Вы не можете никуда!..

- Профессор, - вздохнул я, - ответьте честно: если бы я не удрал от ваших друзей, что было бы со мной? Вот именно. А вы беспокоитесь из-за каких-то дырок.

- Что вообще происходит?! - рявкнул Легатта. Толстячок здорово умел рычать и гавкать. Правда, вызывал желание гавкнуть точно так же в ответ.

Я - сдержался.

- Вы в курсе, что Дилан закончил прибор, вскрывающий ткань пространства?

- Видел его разработки, но чтобы закончить…

- Мы здесь пытаемся драться с последствиями работы этого прибора. А Дилан вспоминает, как закрыть разорванное пространство и не пустить чужой мир к нам. Пока вспоминается плохо. И чуждый мир внаглую лезет к нам. В общем, у нас тут много всего интересного и увлекательного, что, к сожалению, не даёт мне возможности ждать, пока дырки на коже затянутся.

24.

Выходя из "операционной", я чуть запнулся на пороге. Пришлось остановиться. Слева от двери небольшое зеркало. То, что в нём промелькнуло, и заставило меня вернуться. Ну и тип оттуда на меня глазел… Худой, забывший побриться - щетина тёмная, сразу носатым стал. Скуластый, с запавшими серыми глазами. Ночной гуляка - после весёлой вечеринки с друзьями и подружками. И верх гламура - ремешок вокруг башки. Гы-ы… В общем и целом я себе понравился. Представил, какой фурор вызвал бы, попади сейчас на любой из двух уровней - на Средний или Верхний. А какой бы популярностью пользовался сейчас у полиции!..

Вот с такой охламонистой ухмылкой и вышел. Сначала - из медкабинета доктора, затем - из переулка, ведущего к тому кабинету. Не забыв, естественно, прихватить из прокатной машины рюкзак, что добавило настроения немеряно.

Доктор сегодня оставлял кабинет с лёгким сердцем: позвонил с просьбой подежурить на всякий случай одному из студентов-медиков, которому он помог когда-то поступить в медицинский. Тот уже прибыл. Заодно и за моей машиной присмотрит.

При виде машины, найденной Мироном не без помощи мальчишек и присоединившихся к нашей экспедиции пятерых парней, я едва не подавился смехом: какой мачо - такое ему и средство передвижения дают! Передо мной стояло ещё одно чудовище: огромный, потрёпанный жизнью и людьми грузовик с металлическим фургоном-рефрижератором - из тех, что развозят из складов по торговым точкам небольшие партии замороженных продуктов. Кто-то, имеющий странное чувство юмора, решил поизгаляться над машиной и приварил к решётке радиатора стальной лист с рогами, длинный, согнутый чуть назад, за передние колёса. Звучит не очень, но это и правда рога. Три штуки - один в середине, два - по бокам. Этакие бивни.

Доктор Арнольд, уже знающий, что нас ожидает (он не сомневался, что едет с нами), и явившийся в медицинском всеоружии, горестно охнул. Я понял, что грузовик ему знаком. Ну, а на вытаращенные и так крупные глазища Легатты надо было поглядеть.

Удерживая рвущуюся улыбку, я небрежно спросил у парней, явно гордых своим средством передвижения:

- Откуда машинка?

Мирон глянул на доктора Арнольда и как-то сразу сник. Кстати, врача, оказывается, вся гордая шабла не сразу заметила. Потому как после взгляда Мирона гордость резко пришла в упадок - народ даже взгляды прятать начал.

- Я скажу, - спокойно ответил доктор и вздохнул. - Года два назад между кварталами Нижнего уровня обозначились сильные группировки, которые, словно одичалые коты, начали делить территорию. Докатились до войны. В которой и участвовали такие вот машины. Смертей было немало. Но как вспомню, сколько искалеченных на всю жизнь осталось… И это на Нижнем уровне, где с медицинскими страховками и так сложно… Не говоря уже о медикаментах и медоборудовании.

Я обошёл грузовик - Гарм плёлся за мной, как привязанный.

- Он чей-то?

- Наш, - вызывающе ответил один из новеньких постарше.

- Вы понимаете, что этого грузовика после поездки больше не увидите?

Парни переглянулись.

- Мирон сказал.

- Прекрасно. Оружие есть?

Они покивали, снова с опаской глядя на доктора Арнольда. Мне понравилось: доктор пользуется уважением - я знал; но чтобы у такой шаблы… Да чтобы боялись огорчить его лишний раз. Для этого надо быть Человеком.

- Так, где мой оруженосец?

- Здесь! - пискнул мальчишка - и я сразу вспомнил, что его зовут Микки.

Он снял с меня рюкзак, и минуты три мы потратили на мою экипировку, во время которой мне пару раз хотелось поклониться Легатте: его друзья пользуются бесподобным оружием! Профессор Легатта, кстати, влез в кабину грузовика рядом с доктором и, сверкая глазищами, объявил, что должен непременно увидеть, что же именно натворил Дилан Кроуфорд. Ну не вязать же его, чтоб отстал…

Приятно отяжелевший, я чуть подвигался на месте, прислушиваясь к себе, - и увидел глаза шаблы. Сначала не понял. Трудноопределимый взгляд. Как в пропасть. Восхищающую и ужасающую. В которую и хочется, и колется… Как-то так.

Микки, гордый, словно сам тоже увешался оружием, подал мне отощавший рюкзак и побежал к остальным - в фургон, борта которого ребята частично уже спустили, устроив удобные смотровые окна.

Сев за руль, я огляделся: просторно, управление примитивно, под сиденьями много свободного места, если что; внизу, слева от двери, прячется пожарный набор - топор с багром. Легату я предупредил:

- Профессор, усвойте: на месте - от машины никуда. Меня слушать - беспрекословно. Всё ясно?

- Но покуда мы едем до этого вашего места, расскажите о Дилане, - потребовал тот.

Я оглянулся. Доктору я бы тоже доверился, но пацаны… С их пока ещё прямым чувством справедливости - могут не так понять действия Дилана.

- Отсюда в фургоне не слышно, - успокоил Арнольд. Он обнимал сидящего между ним и Легаттой Гарма.

Я натянул перчатки и взялся за ключ. Чудовище вздохнуло и тронулось с места.

- Дилан. Ровно два месяца тому назад мне исполнилось тридцать два года. И ровно одиннадцать лет Дилан просидел в клетке. И сидит по сегодняшний день. Каждый день его накачивали наркотиками. Прекратили недавно. Но память ему основательно вышибли. Плюс его личный самогипноз. Сейчас он пытается найти ключ к самому себе, чтобы вспомнить. Вспоминает - очень медленно. Иногда что-то помогает. Например, профессор, ваша визитка. Благодаря ей, он вспомнил вас и посоветовал отвезти тех двоих именно к вам, чтобы вы их посмотрели. Вместо чего вы занялись мной.

- Кхм… - смутился Легатта.

"Не отвлекайся от темы. Скажи ему всё. Если он до сих пор интересуется исследованиями на эту тему, может, присоветует что-нибудь".

- Дилан предлагает рассказать вам всё, но, по сути, я уже рассказал. Ещё говорит, если вы до сих пор интересуетесь темой мозгов, может, и ему что-то присоветуете, чтобы он побыстрее в себя пришёл.

- Если бы к нему можно было прийти и лично побеседовать… - мечтательно сказал профессор.

- Для всех он мёртв.

- Это он сейчас сказал? - сообразил Арнольд. - Когда вы молчали - слушали его?

Легатта шлёпнул веками. До него наконец начало доходить.

- Вы держите с ним связь? Уже?

- Не только телепатическую связь, - усмехнулся я. - Но и визуальную. Дилан, например, считает, что вы, профессор, здорово, мягко говоря, пополнели с тех пор, как он вас не видел.

И я рассказал им обоим всё, начиная с мгновения, когда меня сбросили с крыши и, как считает Дилан, впервые тем пробудили во мне чужие черты и особенности. То есть - Дэнила. И я добавил, глядя вперёд:

- Но я точно не Дэнил. И дело не в том, что у меня нет тату. Дело в том, что я другой. Я могу быть жестоким, когда вижу необходимость. Но там, куда мы едем, Дэнила называют не просто по имени. Его там знают как Дэнила-убийцу. Там считают, что он убивает… убивал легко. Я… Я так не могу. Но между нами тоже, как в случае с Диланом, есть связь. Знать бы - какая.

Я замолчал. Пассажиры тоже молчали. Насколько я заметил, профессор Легатта после моих откровений не столько насупился, сколько тяжело задумался. Веки набрякли, полуопустившись на глаза. И я по каким-то неуловимым признакам понял, что он тоже кое-что знает. Но как выцарапать из него это знание?

- Куда мы едем? - нарушил молчание доктор Арнольд.

- Понятия не имею, - отозвался я. - Дэнил во мне ведёт меня, ничего не объясняя. Как и в прошлый раз.

В любом случае, дороги выбирались - чем темнее, тем лучше. Несмотря на позднейший час, почти ночь, улицы Нижнего уровня оказались оживлёнными. Суббота. Толпы народу. В основном, конечно, молодёжь. Но вот мы спустились ещё ниже. Здесь лишь изредка проскальзывали подозрительные личности. Ещё минут десять - и я остановил машину. Прислушиваясь к себе, я оглядывал место впереди.

Действующий завод. Неплохо бы проехать чуть далее, вдоль забора вокруг него. Я повёл машину медленно… Спина вдруг выпрямилась. Левую руку я высунул в окно и сделал странную отмашку - словно кого-то пропуская. В боковое зеркальце увидел, как торчавшие из фургона головы исчезли. Мгновением позже опустились борта "окон". Руки вдруг вцепились в руль. Первым изменение скорости почувствовал Гарм. Он встряхнул с загривка руку доктора и сполз вниз.

- Здесь нет брони на стекло, - чуть сквозь зубы сказал я. - Гарантии, что ветровое стекло не разобьётся, - нет. Так что, господа, на пол.

Доктор послушался первым и быстро уговорил Легату пристроиться на полу кабины. На всех троих я набросил свою куртку, поднял капюшон чужой и натянул на лицо ворот джемпера. Вытянутая морда грузовика, конечно, достаточно длинна, но не настолько, чтобы и в самом деле гарантировать, что верхняя часть пробитого излома не рухнет на кабину. А ещё я не хотел, чтобы пассажиры видели приготовленную страховку на всякий случай. Я не самоубийца - тупо лезть на стену, не подготовившись… Машина неслась по уклону, подпрыгивая на маленьких, но таких чувствительных колдобинах. Крепко держа руль правой, левой я вынул из куртки минибазуку. Оружие на сгиб локтя, локоть упором на край открытого окна.

Заводской бетонный забор словно мчался со мной наперегонки плавной линией вниз. Тёмная дорога неясной лентой стелилась под колёса. Фары не горели. А и горели бы - толку с них? Металлический щит всё равно закрыл бы свет.

Вот он тупик, всеми забытый и заброшенный. И вот она, стена, будто рама для будущей картины. Постарались, бетонируя.

- Приготовились, - сказал я - и выстрелил.

Ровное полотно в верхней части рамы взорвалось камнем и песком. Двумя секундами позже грузовик протаранил остатки крепости.

Ого… Неприятный сюрприз. За спиной взвыла сирена. Впрочем, что нам до неё? Выбираться из Подполья всё равно будем другой дорогой.

Первым из-под куртки высунулся Гарм. Я кивнул ему, и пёс сразу прыгнул на сиденье. Пассажиры на сиденье не прыгали, а сначала выбирались из-под них, кряхтя и даже ворча, а потом с облегчением - "Фу-ух!" - валились на мягкое.

Базуку я пристроил в ногах.

Халтурщики. Это я про парней, приваривших щит к радиатору. После удара в стену он держался на соплях и задевал всё подряд. Пришлось притормозить, чтобы пожарным топором и багром отодрать на фиг железяку.

На грохот и скрежет моё войско снова высунуло любопытные мордахи из фургона. Мирон выскочил и придержал багор, пока я орудовал топором. Потом мы отнесли железку в сторону. Возвращаясь к грузовику, я предупредил:

- Деткам скажи, чтобы сидели тихо.

Он с трудом удержался от улыбки на моё "детки", но кивнул.

Грузовик словно вздохнул, перед тем как начать путь в самый низ города.

Здесь темно. Микроорганизмы из дыры ещё не захватили этой части Подполья. Я вёл грузовик вслепую, но уверенно. Такое впечатление, что бежал, вытянув в темноте руку и прикасаясь пальцами к стене-подсказке. По моим расчётам, за это время Лэндон должен погрузить оружие и боеприпасы в лифт - и спускаться. Очень бы хотелось сосредоточиться, чтобы увериться в том. Времени нет. До места с лифтом - минут двадцать езды на хорошей скорости. Я же машину придерживал, пока не посветлело, и только потом рванул.

Для такой машины здешние переулки маловаты. Так что рвать долго не пришлось.

В знакомом переулке с лифтом я развернул грузовик и поставил его чуть дальше от дверей с силовым полем. Высыпала ребятня, которой я строго-настрого велел не подходить к лифту. Мальчишки было заухмылялись. Парни (кроме Мирона, всё ещё носившего следы моего кулака на лице) высокомерно задрали носы.

- Головы оторву. Всем, - тихонько сказал я и тоже - улыбнулся. Медленно. Ощерясь.

От тигриного оскала они инстинктивно отступили.

Пока доктор делился с профессором впечатлениями от вчерашней истории, я сел на подножку грузовика и закрыл глаза. Сиреневые глаза Рона. Ну же!..

Эффект присутствия ворвался грохотом снарядов и падающих зданий. Перебегающие с места на место люди, клочья взволнованного тумана, бело-серые взрывы, мечущийся неожиданно живой жёлтый огонь, край дыры, который то и дело скрывается, когда на него лезет что-то напоминающее густой синеватый клей, высверки взрывов, казалось бы бесполезно тонущие в этом клее, но то и дело всё-таки разносящие клей в ошметья. Картинка дёрнулась - и взлетела наверх. Или Рон упал?! Чёрт, я в сознании Рона?! Вижу его глазами, как Дилан видит моими.

- Дилан, ты видишь?

"Вижу!" - выдохнул он.

- Что происходит? - насторожился доктор Арнольд.

Не открывая глаз, я пробурчал:

- Ничего особенного. Будни Подполья… Рон!

Дыра стремительно исчезла. Сначала серый подрагивающий туман во всех подробностях. Затем сквозь туман проступили силуэты зданий и чёрные норы улиц. Рон сканирует. Думает, оклик показался или слышен из тумана.

- Рон, это Вадим! Можешь прислать двоих? За оружием? Или мне подъехать самому? Рон, ты меня слышишь?

- Слышу! - отозвались после паузы. - Лучше ты к нам. У нас тут небольшой прорыв. Держаться можно, но помощь не помешала бы.

- Понял. Скоро будем.

По кивку подбежал мой оруженосец Микки. Я вспомнил сослуживца и усмехнулся: земля и небо - эти двое Микки. Один как сжатая пружина, вечно насторожённый. Другой расхлябанный и самоуверенный. Ладно, пусть их. Я отдал ему куртку. Чуть морщась, осмотрел левую руку. Плохо ещё действует. То и дело немеет. Ладно, обойдёмся правой.

- Так. Сейчас спустится лифт с оружием. Фургон приготовить к погрузке. Ещё раз напоминаю: к лифту не подходить.

Народ забегал, заработал. В основном выбросили из фургона какие-то мятые картонные коробки. Я же снова сел - уже в кабину - и наконец сосредоточился на Лэндоне. Он появился стоящим впритык к лифтовым дверям, потому что за спиной его почти подпирали ящики, коробки, между ними торчали дула самого разнообразного оружия. Всё это я разглядел мельком. Всмотрелся в лицо охотника и уже не мог оторвать от него взгляда. Лэндон дышал так, словно пробежал стометровку, спасаясь от преследующего его зверя. Пот буквально омывал его осунувшееся лицо с полуоткрытым пересохшим ртом. Но и сам напоминал зверя - в ловушке, именно потому ещё более опасного: время от времени он облизывал побелевшие губы, а потом, забывшись, стирал ладонью пот с верхней губы - точнее, кулаком с зажатым в нём мини-Узи.

Я встряхнул головой, сам мокрый от усилий удержать картинку. Судя по всему, кабина лифта вскоре будет здесь. Надо встретить.

Снова потёр руки в перчатках. Прикинул, как можно подойти к открытым дверям и уговорить Лэндона отдать собранное им в клубе оружие. И тут же усмехнулся. Уговоры… Ну-ну… Смешное слово - при том, что человек готов стрелять с момента, как откроются двери. Момент, когда откроются двери. Вот оно.

- Сделали, - доложил Мирон.

Я оглядел привезённых на грузовике и мягко, но серьёзно сказал:

- Мне очень нужно, чтобы воцарилась абсолютная тишина, когда подам знак. Меня поняли? Док и профессор в машину. Остальные - в фургон. И - тишина.

Без единого словечка все утопали по местам.

У дверей лифта я сообразил главное. Лэндон будет считать себя в безопасности, пока стоит в лифте. Пока он не отключит силовое поле, охраняющее территорию лифта. Его единственное слабое место. Единственный мой шанс на быстрый и нужный исход дела. И не пропустить бы его.

Я прислушался - и поднял руку. Гарм выглянул из-за колеса грузовика и уполз назад. Я воспринял его поведение как хороший знак.

Лифт спускался и будто давил на меня своим тяжёлым энергополем. Оружие.

Тяжёлая платформа просела за дверями.

Я разомкнул силовое поле и встал сразу перед дверями.

Лэндон сомневался. Он стоял там, за дверями, и думал, выходить или нет. Странное, ненормальное желание собрать оружие и в одиночку спуститься вниз вызывало в нём, по крайней мере, насторожённость. И желание побыстрее разобраться, что же именно происходит.

Он стоял, по сути, в шаге от меня. И все преимущества были на моей стороне. Я знал, что он смотрит направо, - и затаился в шаге от дверей, в противоположной стороне от его взгляда. Я почти слышал его запалённое дыхание психующего зверя, почти видел, как резко потемнели белки его глаз и как скользит в потной, горячей ладони мини-Узи…

Решился. Двери поползли в стороны - невероятно медленно. Для меня.

Точно. Он стоял и тревожно всматривался в другую сторону.

Я чуть повернулся, освобождая руку…

Он судорожно оглянулся. Шок - секунды на две: некто - в границах поля?!

Мне секунд хватило. Без замаха - удар кулаком в рот. Он руками инстинктивно схватился за рот, выронив оружие, - раскрылся. Новый удар в точку под ключицей свалил его - без сознания. Я подхватил тело за плечо, не давая грохнуться, и помог медленно сползти в положение "сидя", после чего развернул его в нужном мне направлении и крикнул:

- Ребята! Начинаем погрузку!

25.

Они растянулись бегущей ко мне толпой, поэтому я успел определиться с их текущими обязанностями.

- Вы, двое! Возьмите этого и суньте в фургон! Микки, в рюкзаке наручники! Руки ему назад. Мирон, подгони грузовик! Остальные в цепочку - передаём оружие, пока я держу силовое поле! Быстро!

Я встал в лифтовых дверях, как полицейский на перекрёстке с неисправным светофором. Жезла только не хватает. Под руку прошмыгнули двое - и работа закипела. Грузовой лифт вместил много. Ребята изредка перебрасывались восхищёнными репликами по тому или иному оружию, но покрикивать на них не пришлось. Док и профессор носов не задирали, тоже встали в цепочку. А на другом её конце, в фургоне, хозяйничали Мирон и один парнишка из старших, стараясь уложить нежданный подарок так, чтобы позже быстро раздать всем нуждающимся. В смысле - раздать в темпе и в условиях, приближённых к боевым, как выразились бы СМИ.

Ребятишки выскочили из опустелого лифта. Я с облегчением опустил руку - и нажал кнопку последнего этажа.

- А этого - что? Отправлять разве не надо было? - с недоумением спросил Мирон.

- Зачем портить человеку биографию? - усмехнулся я. - Тем более что у нас каждый в качестве боевой единицы на счету. Не отказываться же от настоящего охотника?

- Думаешь, захочет помочь? - продолжал настаивать Мирон.

- А у него другой возможности просто не будет.

На максимальной в бродячем тумане скорости мы с рёвом доисторического мастодонта пролетели по Подполью и остановились близко от старинного метро. Едва машина стихла, стало ощутимым, как она подрагивает от близкого грохота, взрывов и выстрелов. Двух ценных спецов я предупредил:

- От машины далеко не отходить! Будут раненые - принесём.

- Но я хотел бы взглянуть… - запротестовал профессор Легатта.

- Покажем - и назад. Не хочу рисковать.

Едва мы высыпали из машины, нас встретили Виктор, змееголовый и онемевший по причине мутации, и его забывчивый друг Ильм, клыкастый и с заячьей губой. Они пожали руки мне и доктору, помахали знакомым им ребятам и перекивнулись с парнями-новобранцами. Те, предупреждённые, удивление сдержали. Профессору подпольцы просто улыбнулись, явно не понимая, зачем этот старик здесь. И - сразу побежали к дверям фургона, сопровождаемые Гармом, которого Виктор по-приятельски похлопал по холке.

Крупные глаза Легатты чуть сощурились на этих двоих. Проходивший мимо него Арнольд коротко что-то сказал, и профессор заспешил в кабину - за одним из своих чемоданчиков, которые он прихватил из кабинета врача. Оказывается, оба за моей спиной договорились обследовать подпольцев пусть даже в полевых условиях. Первым в их деловых лапах оказался перехваченный на бегу Виктор. Бедняга не успел опомниться, как его облепили датчиками, взяли все мыслимые и немыслимые анализы. А уж когда опомнился и решил удрать, ему сунули в руки плоскую коробочку и обстоятельно начали объяснять, какое лекарство и какие витамины нужно принимать и в какой последовательности.

Ильм подошёл к выездной лаборатории из любопытства - и с ним сотворили то же самое. Единственное отличие - коробочку у Ильма отнял Виктор. На возмущение спецов пришлось подойти и объяснить, что Ильм теряет память.

Виктор стоял напротив меня. Поэтому я сразу заметил, как его улыбчивое лицо вдруг вытянулось в гримасу высокомерного бесстрастия, а зрачки сузились до еле видимой вертикальной черты. Так же сразу я понял, что творится за спиной: ребята вывели из фургона Лэндона. И обернулся.

Лэндон шёл пошатываясь, поддерживаемый под руки. Ха, неплохо я приложил ему. Кровь из разбитой губы, черной и опухшей, всё ещё сочилась. И, кажется, он ещё не въехал, где он и что с ним. Ребята, ничтоже сумняшеся, усадили его у колеса машины, в нескольких шагах от полевого лагеря медиков. Доктор Арнольд вздохнул и поспешил к нему с парой пузырьков и с пластырями.

Я решил, что здесь лучшее место, чтобы договориться заранее.

- Так. Слушаем сюда. К дыре идём все вместе. Затем возвращаются врачи и пацаны. К врачам на обследование будем высылать по одному ребят из гарнизона. Пацаны передают им оставшееся оружие и следят, чтобы врачам никто и ничто не мешало. И никаких "ну"! Оставляю вам пару миномётов на всякий случай. Автоматы уже у вас есть. Запомните: головой отвечаете!

Мальчишки, приунывшие было, что не примут участия в боях, звуки, которых слышны и здесь, при упоминании миномётов повеселели.

Спецы засуетились, сворачивая свой лагерь. Остальные взвалили на себя оружие, кто сколько смог, и пошли за Ильмом. Я дотронулся до локтя Виктора, словно заворожённого видом сидящего Лэндона, и тихо сказал:

- Загляни ему в глаза. Только загляни.

Я не знаю, что сделал Лэндон с этими двумя. Видел лишь, как он пнул связанного Ильма. Видел совершенно оцепеневшего Виктора. Тогда, по первым впечатлениям, я думал - Лэндон трус, что бьёт связанного. Но его глаза объяснили многое. Я надеялся, что Виктор тоже увидит. Тем более что Лэндон смотрел исподлобья на всех и снова психовал. А значит, глаза его… Правда, я не знал, зачем мне это надо… Виктор скользнул по мне непроницаемым взглядом и зашагал к Лэндону.

Когда кто-то остановился перед ним, Лэндон среагировал не сразу. Но среагировал. Поднял глаза. Узнал сразу - вжался в колесо. Виктор-то стоял над ним, вооружённый с ног до головы. Как тут не вжаться. Я на всякий случай приготовился вмешаться.

Но Виктор выполнил мой совет буквально. Он присел на корточки перед Лэндоном и всмотрелся в его глаза. Сбоку я видел, как удивлённый охотник непонимающе смотрит на Виктора - и вдруг резко опустил глаза. Понял.

Виктор встал и побежал догонять Ильма. Тот Лэндона не вспомнил.

Всё ещё закованного в наручники Лэндона подняли и повели вслед за остальными. Сегодня, как и вчера, я не рассчитывал слишком долго оставаться в Подполье. Мне надо увидеться с Роном и Питером, передать оружие, осмотреться рядом с дырой - и к Дилану. Кажется, я придумал, как поторопить его память.

На подпольном фронте пауза. Выстрелы и взрывы стихли ещё до нашего появления. Но как же нам обрадовались! Каменный Питер даже смог выдавить улыбку. А Рон, уже почти оправившийся, тряс мне ладонь и такими счастливыми глазами смотрел на оружие… Я наскоро познакомил его с парнями, готовыми стать волонтёрами, и объяснил, зачем здесь доктор Арнольд и профессор Легатта.

- Лекарства - это хорошо! - возбуждённо сказал Рон. Он выглядел бледным, по коже - круги, обозначенные высохшими краями уже лопнувших пузырей. То ли лекарства доктора помогли, то ли он уже адаптировался к яду, поскольку не впервые получил дозу.

Гарнизон сидел в подобии окопа - очень близко к отверстию. Над дырой лениво курилась серая дымка, и чьих-либо поползновений выбраться пока не замечалось.

Спецы, услышав про паузу, немедленно насели на Рона, сообразив, что он-то точно не выйдет к машине на обследование. Пока они возились с ним, Рон огляделся и спросил меня:

- Охотника зачем привёл?

Лэндон сидел на дне окопа, очень похожий на военнопленного.

- Он привёз оружие. Не совсем по доброй воле, но привёз. Думаю запрячь его в эту войнушку. Ладно. Я мешаю докторам. Пойду поговорю с Лэндоном.

Кажется, Лэндон, судя по его растерянным оглядкам, просто потерял ориентиры, где что в какой стороне. И сбежать просто не смог бы, явись оказия. Поэтому я поднял его за локти и, чуть направляя, увёл в укромное местечко, где нам никто не помешает.

- Лэндон, я сейчас сниму наручники и дам тебе оружие.

- Почему?

- Что - почему? Наручники - потому что сейчас, возможно, начнётся заварушка, и не хотелось бы, чтобы даже такой тип, как ты, оказался без оружия.

- Откуда ты меня знаешь? - буркнул он, растирая кисти.

Я вынул из кармана парик и нахлобучил на голову.

- Меня зовут Вадим.

Он аж с лица сошёл, пока я стаскивал чёрное волосьё с головы.

- Лэндон, ты знаешь, что здесь происходит?

- Нам сказали, что в старом городе появились мутанты и что их надо отстрелять, пока они не добрались до уровней.

- Поверить несложно, - признался я. - А что ты думал, когда начал изменяться сам?

- Я не!.. - закричал он и осёкся. Тяжело дыша, глядя в сторону глубинно-чёрными глазами без белков. Честно говоря, смотреть в них жутковато, но секунды спустя я должен передать ему оружие. Надо точно знать, можно ли ему доверять.

По громадному залу бывшего метро разнёсся скрежет, такой пронзительный, что, показалось, пробил череп. Лэндон болезненно сморщился, схватившись за уши.

- Люди становятся мутантами, потому что одна научная шарашка решила испытать не до конца изученный прибор, созданный одним гением. В наш мир они запустили мир чуждый. Дыра посреди зала… Она растёт…

Он начал поворачиваться взглянуть на дыру.

Я прыгнул на него, давя весом и одновременно зажимая его протестующе замычавший рот. Мы ещё плашмя приземлялись, когда над нами свистнуло что-то огромное и тяжёлое - и вокруг на мгновения потемнело.

- Тихо…

Если и посветлело, то лишь самую малость.

Лэндон подо мной осторожно постучал по земле. Я отнял ладонь от его рта, машинально отметив, что снова раскровянил ему губу. На перчатке кровь, во всяком случае, осталась. Но самого не отпустил, продолжал лежать на нём. Слишком неохотно уходила тьма. Потом медленно сполз с него, лёг рядом, продолжая пригибать его затылок к земле. Впереди застучали пулемётные очереди, потом закричали резко и отрывисто. Грохнула пара гранат. Я перевернулся на спину. Над нами высилось нечто, с трудом определимое как мутное стекло в несколько слоёв. Стрелять в него я не осмелился, памятуя о ядовитой жидкости вчерашнего монстра.

- Ползи вперёд, - сказал в ухо Лэндону и вложил ему в руку его же мини-Узи.

Он не успел шевельнуться, как земля под нами дрогнула. Буквально перед нашим носом обвалился развороченный пол - в пропасть, шевелящуюся и плывущую в серовато-жёлтом пространстве.

Мы оба вскинули головы на еле слышный в грохоте визг: по крутой насыпи справа, ближе к стенам, съезжает кто-то. Человека не разглядеть - съезжает боком, скорчившись. Прямиком в пропасть. Но визжит он не оттого, что падает. Сначала показалось, что он весь в каких-то шишках. Потом стало понятно, что его рвут на ходу странные твари. И визжит он не от ужаса перед падением, а от боли.

Что-то мелькнуло на той стороне, где остался гарнизон. Женщина. Припав к насыпи, она бегло обстреливала падающего в пропасть, сбивая с него кровожадных тварей и словно не замечая, что вот-вот всё станет зряшным.

Лэндон подтянул под себя Узи и прицелился.

- Нет…

Человек скользил впереди - в метрах двух от нас. Я ухватил охотника за ремень, оттаскивая с пути. Пролез буквально по нему. На мутное стекло над нами уже не обращал внимания. Если выпрямиться во весь рост, можно наклониться, распластавшись по насыпи, и достать до съезжающего. Ещё больше гарантий, если сзади найдётся человек, который поддержит за ноги - на тот случай, если тело спасателя тоже начнёт скользить, что неудивительно в такой-то позе.

Но рассуждать времени нет. Два метра. Если вытянуться и поднять руку…

Левая рука ударила в землю даггером. Лезвие коротковато для надёжной опоры, но получилось: даггер упёрся во что-то достаточно твёрдое. На вытянутую правую посыпалась земля и камешки. Я опёрся на левую руку и невольно поморщился. Она, изрезанная, до сих пор действовала не в полную силу.

Чуть сам не сверзился!.. От неожиданно цепкой хватки за щиколотку сзади. Лэндон. Страхует. Я забыл о нём, полностью развернувшись к скользящему. Если он сползёт ближе к моим рукам, я, пожалуй, смогу стащить его вкруговую к себе.

Повезло. Скат не гладкий. Уже не визжащий, в постанывающий неизвестный скользнул почти мне на голову. Женщина с той стороны неплохо поработала. Только три твари продолжали вгрызаться в тело. Понимая, чем дело чревато, я принялся лихорадочно срывать с него кровососов. Двух отодрал быстро, третьему - полшишки оставил в теле. Рука дрогнула - когда попытался выдрать, а неизвестный вскрикнул-заплакал от боли. Чёрт, слизь из этой дряни брызнула на перчатку, быстро разъедая её. Пришлось содрать её с руки.

Сзади подёргали за ногу - возвращайся.

Блин. Опёрся на левую, а она подломилась. Кисть взвыла. Ладно, одной правой, рывками потащил по себе неизвестного - видимо в невменяемом состоянии. Та-ак. За ногу всё ещё держат, но кто-то ползёт поверх меня. Наконец-то. Хоть что-то. А я пока преградой буду бедняге.

Поднял глаза - Виктор. Ползёт и смотрит не столько на спасаемого, сколько с ужасом - на мутное стекло наверху. Чего это он? Ага. Ясно. Опускается. Там, где остался Лэндон, стекло опустится крышей, а здесь, на открытом месте, сдавит, как бабочек под стеклом, простите за каламбур.

Всё. Правую можно опустить. Виктор ухватил неизвестного под мышки и быстро пополз назад, чуть сдвинув меня к пропасти. Ничего. Сейчас рядом никого не останется, отдохну - и тоже назад.

Земля под телом задрожала. Чуть впереди меня будто судорогой пробило. Я только напрягся привстать - пласт земли подо мной рухнул в бесконечность. Я вцепился в край - и взглянул вниз.

Отверстие плотно забито прозрачной, бледновато-жёлтой массой. При усилии, наверное, можно представить, что это что-то вроде чудовищной медузы. Она поднимается с волнами серого тумана, выбрасывая на поверхность Земли щупальца и стараясь ими зацепиться по краям дыры. Но разъём между Землёй она не забила полностью. Я лежал на кромке и всматривался в бездну.

Оттуда, снизу, медленно и величаво всплывали всё новые и новые чудовища. Не так много. Поэтому мой взгляд тоже медленно, но опускался и опускался, инстинктивно пытаясь разглядеть между всплывающими телами дно.

Внезапно я застыл, словно оглохнув.

"Прыгай", - прошептала бездна.

А чудовища продолжали торжественно вздыматься.

"Ты не такой, как все. Ты знаешь, что прыгнуть - это не умереть, а насладиться полётом", - шептала бездна, и её шёпот легко глушил звуки вокруг меня.

Я лёг грудью на обрыв. Из низкого помещения в безграничное пространство - искушение сильное. Тем более - я знал, что бездна не врёт. Даже в её мире я могу встать на ноги. Всё равно на чём - на спине чудовища или на том, что является её поверхностью.

"Прыгай. Падение - это свобода и взлёт. Только ты знаешь об этом".

Я подобрал ноги под себя, потом просто сел на краю. Склонился над пропастью.

Бездна ласково покачала меня в волнах пространства.

"Падай. Руки в стороны - взлетай!"

Я поёрзал, соскальзывая на край обрыва.

"Ты единственный! Здесь, наверху, ты слабый, ты чувствуешь боль. Внизу ты бесстрастный ангел, парящий над бездной!"

Руки напряглись, готовясь к толчку.

"Я готова принять тебя, Падающий! Я жду Тебя!"

Странные, неясные звуки за спиной становились всё тише. Всё ближе подступал гулкий фон снизу. Он обволакивал меня. Я нагнулся над бездной - пространство обняло меня. И я соскользнул в него.

Под ноги метнулось блестящее бледно-жёлтое щупальце - и глухота пропала. Обманули… Одновременно услышал крики сверху, увидел головы за кромкой обрыва. Поздно. Бешенство плеснуло сжигающей яростью. Я выхватил "Скорпион" и принялся резать щупальце подо мной, стремясь убрать преграду или хотя бы вырезать в ней брешь.

Едва я нагнулся, злобно примериваясь располосовать как можно больше подрагивающей плоти, как моё левое плечо пронзила огненная боль. Всё ещё падая, я увидел, как из плеча выскочило что-то вроде наконечника стрелы и со щелчком распялилось на четыре когтя. "Кошка"?.. Откуда у них "кошка"? Они же выдерут мне плечо, едва верёвка закончится! Или если я не успею подготовиться.

Торопясь, я высвободил из куртки правую руку. Лапу "кошки" с воплями ярости оттянул подальше и вложил между телом и нею сколько смог слоёв.

Щупальце взметнулось передо мной, разбрызгивая мутную жидкость. Здесь меня не проведёшь. Если уж Рон выжил… Бледно-жёлтая плоть вновь взрезала воздух - совсем близко. Сквозь слёзы бешенства и боли я закричал:

- Дура толстая! Сюда! Ближе!!

И эта дура послушалась! Кажется, она вознамерилась прихлопнуть лёгкую добычу, болтающуюся в воздухе. Но каждый раз промахивалась. На этот раз она прицелилась и хлестнула так близко, что, стой я на месте, она схлопнула бы меня как муху… Но я падал - щупальце свистнуло перед самым носом. Но к тому моменту я подтянул ноги и правой лягнул его хорошенько, стараясь не просто остановить собственное движение, но ещё как-нибудь использовать медузу для прыжка наверх, как на батуте.

Плотность помешала. Я элементарно пробил плоть щупальца - и пошла потеха. Медуза заплясала вокруг меня, корчась от раны. Ну, а я, как благодарный партнёр по танцам, резал её очередями "Скорпиона" и лягался, как сумасшедший.

Медузий яд сжигал меня, и я даже не заметил, что верёвка закончилась и меня осторожно потянули вверх. Кажется, я был отравлен так, что вообще ничего не соображал, кроме одного: это я обманул бездну! Я зациклился на этой мысли. Помню - здорово хохотал, прерываясь на болезненные вопли, когда дёргали слишком резко. Помню, замолчал "Скорпион" - я запихнул его за пояс, сжал кулак и сунул большой палец между указательным и средним: "Что? Сожрала? А фиг тебе!"

"С тобой не получилось - сожру другого", - спокойно ответили мне отовсюду.

… Меня передавали с рук на руки. Сначала было стыдно. Потом стало всё равно. Я плыл в жесточайшем бреду, не узнавая никого. Развороченное "кошкой" плечо ныло, словно его придавили, да так и оставили. А кожа горела, будто меня не отпускали с костра… Дождался. Смог представить лицо Дилана и услышать его взволнованное: "Что случилось? Что с тобой?" Еле шевеля обгорелыми губами, прохрипел:

- Она живая… Она кого-то жрёт…

"Сможешь прийти ко мне, пока с тобой возятся?" - уже спокойно спросил Дилан.

Я закрыл глаза - и устало привалился к решётке Дилановой клетки.

26.

Плечо горело - нет, плавилось в огне. Я - горел сам. От злости на себя. Поддался голосу. Поддался искушению испробовать ещё одно падение… Но ведь какое падение…

Дилан склонился передо мной. Лицо его плыло, никак не желая остановиться. Или я не мог сосредоточиться на нём.

- Сейчас станет легче, - сказал Дилан. - Я видел, как Брин готовил обезболивающее. Зачем ты прыгнул?

- Она… позвала. Бездна… Тот мир…

- Ты сказал - бездна живая. Не разговаривай. Кивай. У тебя было впечатление, что она позвала? (Отрицательное мотание головой) Ты услышал её? (Кивок) Самое странное, что я был отторжен в тот момент, когда ты взглянул в пропасть. До момента, когда тебя вытащили, я и не знал, что ты прыгнул. Только по словам ребят понял. Но зачем?

- Она… обещала свободу…

- Остальные - бездны не слышали. Следовательно, она общалась с тобой напрямую. Потому и я был отключён от тебя. Значит, ты думаешь, она живая. (Кивок) А почему ты решил, что она кого-то… пожирает?

- Она… сказала. И видел… смутно. Показала… Чтоб не радовался… что сбежал…

- Интересно, на тебя подействует моё обезболивающее, если я тебе вколю здесь, в твоём сне - в моей реальности? - задумчиво спросил Дилан.

- Откуда…

- Все лекарства на столе. Они знают про агорафобию и думают, что не выйду. Меня волнует в ситуации одно: они увидят в твоём сне - в моей реальности, что я выхожу?

- Нет.

- Что именно нет?

- Не надо укола. Я… сейчас приду в себя, и мне надо будет…

- Не говори глупостей. Ты весь в слизи одной из тех тварей. Слизь высыхает на тебе. Кожа пузырится и… Тебе больно.

- Время… Времени мало, чтобы отсиживаться.

- И что ты можешь сделать в таком положении? Ты беспомощен…

Я зарычал. Слова Дилана с одной стороны - с другой стороны, я начинал тупеть от действия обезболивающего. Я знал, что оно помогает унять боль, но - чёрт бы их всех! - оно притупляло моё восприятие действительности! Вот так напыщенно…

Закрыв глаза, я вернулся в мой реал. Меня трясло - от ненависти к собственному плачевному состоянию.

"Не торопись, - сказал Дилан. - Если у тебя есть что-то в твоём арсенале - используй его, но не торопись".

Сквозь болезненное марево в глазах я увидел постепенно сужающийся мир - начинало действовать лекарство. Грузовик. Гарм, лежащий внимательно глядя на меня. Мирон, что-то с жаром доказывающий доктору Арнольду, который срезал с меня одежду, время от времени нечаянно дёргая присохшие к телу лоскуты и сам кривясь от жалости и прочувствованной им боли. Ему помогал профессор Легатта, чем-то сильно встревоженный, то и дело поглядывающий - украдкой, как он думал, - на собственное запястье. Чуть сдвинув глаза, я увидел неподалёку, как ни странно, Лэндона. Он стоял, отрешённо глядя в сторону и машинально накручивая на - что это у него? - а, на сложенный ствол гарпунного арбалета верёвку. Хм, вот кто меня подстрелил. Весело…

Перед глазами появилась рука доктора. Я с усилием поднял свою - блин, когда они успели заменить её тяжеленной металлической? - и отодвинул в сторону ножницы.

- Вадим? Ты… Всё ещё в сознании?

- Да, всё ещё… Уберите свои резаки. Я сейчас встану.

- Тебе нельзя!

- Шерхану можно всё… - Я выговорил крутые слова и пожалел, что нет сил посмеяться. Представляю, как выгляжу в их глазах, говоря такое.

Дэнил должен знать, как привести себя в норму. Значит, я - тоже. Он совершенный воин. Почти. За исключением человеческих слабостей. Ну же, Дэнил. Что там у тебя в заначке?.. Я знаю, ты умеешь пользоваться энергополевыми структурами пространства. Что я должен сделать, чтобы быстро встать на ноги?

Какие-то тряпки подо мной. Вместо носилок.

- Доктор Арнольд… - прохрипел я.

- Да, Вадим?

- Мне бы сесть.

Подскочил Мирон, помог усадить меня, привалив к колесу грузовика.

- И… хватит резать…

Они что-то заговорили возмущённо. Один Легатта не вмешивался.

Я - не слушал. Снова закрыл глаза. Или закрылись сами.

Я здоров.

Голова откинулась назад, насколько позволило колесо.

Я здоров.

Руки с трудом подтянулись к коленям. Ладони развернулись полусогнутыми пальцами кверху.

Я здоров.

Полное впечатление, что я побежал назад, к дыре в зале. Только - тенью, невидимой и решительной. Стремительной, будто подгоняемой осенним ветром.

Я здоров.

Моя тень заглянула в пропасть. "Жрёшь? Я - тоже!" В пальцы хлынула странная струя воздуха. Точно ветер решил приласкать влажную от жара кожу.

Я здоров.

Пальцы придавило мягким грузом. И вдруг - в них словно свалилось по увесистому булыжнику, что влились в меня тяжёлой рекой холодной энергии.

Я не видел, как от меня шарахнулись все, кто был рядом. Я закричал от вломившейся в моё тело ледяной волны, захлебнулся ею. Последняя мысль - слишком много, не справлюсь. "Справлюсь! - прорычал тигр. - Это моё! Сожру всё! И пусть не думает, что хозяин он! Он только моя еда!"

Кажется, я напугал всех. Они отскочили - решили, что у меня припадок, вызванный ядом медузы. А энерговолна чужого мира крушила и мяла моё тело, самонадеянно предполагая, что захватывает его. В то время как затаившийся тигр время от времени взмахивал лапой, подцепляя нужные ему куски, - и жадно лопал дармовую энергию… Стороной прошла жалость, что меня успели накачать обезболивающим. Помимо восстановления пришлось заниматься выведением ненужной химии из организма… Одновременно я видел полустёртые кадры чужой жизни человека, знанием и умением которого воспользовался: Дэнил на мотоцикле, всматривается куда-то, затем надевает перчатки и очки с тёмными стёклами. Наверху переднего бампера небольшая наклейка с тигриной мордой…

Меня швырнуло на асфальт. Раз, другой. И третий - лицом вниз. Чуть нос не сломал. Успел опереться на ладони, подтянул одно колено. Застыл. Волна прошелестела по телу, хотела было снова сбить или придавить его к поверхности. И - распалась.

Несколько секунд я недоверчиво вслушивался в себя. Подтащил правую руку ближе, с опаской упираясь ладонь левой. Подтянул левую. Затаил дыхание, ожидая боли. Всё-таки вес тела на ободранную руку… Громадный котяра медленно прогнулся в позвоночнике, с наслаждением ощущая все мышцы. С еле слышным стуком опали с меня последние лепестки высохшей слизи. На колени. Перевалился на корточки. Медленно, с тем же наслаждением, без помощи рук, встал во весь рост.

Доктор Арнольд успел порезать прилипший к телу джемпер, но, слава Богу, до джинсов не добрался. Я насторожённо повёл плечами, привстал на цыпочки и медленно опустился. Всё. Последняя проверка закончена. Можно жить и драться дальше.

Я отодрал от кожи на животе, словно закрашенном бледно-красными кругами, лоскут джемпера, проследил, как тянется нить.

- Где мой нож?

Подошёл Мирон. Дежа вю. Снова дежа вю… Я отобрал у него ножны с даггером и "Скорпион". И поёжился. Холодновато - полуголым. Огляделся - поднял любимую когда-то куртку. Раскромсанная дыра чуть ниже плеча впечатляла.

Они подошли, недоверчиво глядя во все глаза. Четверо пацанов, Мирон, Лэндон и два спеца. Доктор Арнольд заговорил первым - ошеломлённый:

- Что?.. Что это было, чёрт возьми?

Мирон взглянул на него странно. Ну да, наш интеллигентный доктор выругался.

Пока они искали слова спросить меня, я сообразил, что необходимо делать в первую очередь. Подсказал очередной жест профессора: он снова тревожно взглянул на запястье.

Как я понял, дальше меня вело только полузвериное чутьё, полученное после обработки энергетической волной.

- Мне нужно наверх, - заявил я (Легатта почти незаметно вздохнул - с облегчением). - Доктор Арнольд, вы сделали всё, что хотели?

- На данный момент - наверное, да, - ответил доктор, озираясь с сомнением.

- Так, вас и пацанов я забираю. Мирон, Лэндон, вы - как?

- Остаюсь! - заносчиво сказал Мирон.

Лэндон медлительно раскрутил два витка верёвки и снова скрутил её на арбалете. Его замкнутое лицо хранило странное бесстрастие - человека, размышляющего о приснившемся.

- Меня будут искать. Но я остаюсь. Единственно…

Он пожал плечами, указав подбородком на своё допотопное, но действенное оружие. Я присмотрелся к охотнику. А ведь здесь он чувствует себя легче.

- Мы никого не бросаем, - сказал я. - Возможно, ещё вернёмся - и сегодня. А насчёт оружия… Мы так торопились, что немного подзабыли о конфискованном у знакомых профессора Легатты.

Открыв дверь в кабину грузовика, я вытянул охапку оружия - солидного и серьёзного. С трудом успел перехватить, когда, незакреплённое, оно посыпалось-поехало мне под ноги. Сзади подошли Лэндон и Мирон. Помогли вынуть всю кучу и опустить на землю. Ещё нагнувшись, они взглянули друг на друга - и я понял, что эти двое, если не сдружатся (Лэндону, примерно, столько же, сколько мне), то драться бок о бок сумеют. Прихватив каждый по охапке, оба скрылись в дверях, ведущих в метро.

Ладно, этих двоих можно оставить со спокойным сердцем.

Мальчишки не очень довольны. Но, когда я загнал их в фургон и предупредил, что стрелять они будут только по моему слову, глаза их разгорелись.

До лифта доехали быстро. Здесь я остановил машину, якобы глянуть, всё ли нормально у мальчишек. Гарм - за мной. Осмотрев фургон и ещё раз напомнив об осторожности, я отошёл в сторону, быстро открыл дверь в дом напротив лифта. Припрятанные меч и "Скорпион" таились на своих местах. Ремни с мечом пришлось здорово затянуть (тигр не преминул заметить, что хочет, кроме жратвы неосязаемой, что-нибудь и поувесистей), а ПП сунул за поясные ремни - напротив первого. Пёс сидел в двух шагах и внимательно наблюдал, словно понимал, в чём дело.

Первым в кабину прыгнул Гарм. Устроился уже привычно - между доктором и профессором. Едва я сел за руль, доктор забеспокоился:

- Вам не холодно?

- Куртка есть - хватит, - отстранённо сказал я. - Доктор, кого вытащил Виктор?

- Ильма. - Мы тронулись с места. Арнольд добавил, оглянувшись: - До того как вы спрыгнули, Лэндон выдрал из Ильма того зверя, который наполовину оставался в нём. Виктор объяснил.

- Ильм будет жить?

- Будет. Я хочу сказать, странный человек - этот Лэндон. Я ведь узнал его. Наследник крупной империи - и вдруг здесь. И так легко согласился остаться.

Я смолчал. Скорее, доктора Арнольда удивило не то, что Лэндон остался в Подполье, а то, что он приехал с оружием и получил от меня по физиономии. Но сейчас говорить о Лэндоне не хотелось. Меня интересовало другое.

- Профессор. Ваши друзья - стоит мне волноваться при встрече с ними?

- Думаю - нет. Перед отъездом из дома я объяснил им, что произошла ошибка.

Ошибка… Ха. Своеобразное объяснение - особенно для тех, кого я ранил.

- Дилан с вами всё ещё на связи?

- Дилан?

"Да, я здесь".

- Дилан, теперь, когда я поверил, что ты жив, - нерешительно начал Легатта, испытующе глядя мне в глаза, и закашлялся. - Как-то странно говорить в воздух… Дилан, тебе надо взять мою книгу - я тебе её когда-то подарил. Она называется "Человек перед лицом Вселенной". Забудь обо всех других книгах, которые ты читаешь в надежде вспомнить. В моей книге есть посвящение и… - Он вдруг забеспокоился. - В общем, я очень хочу, чтобы ты вспомнил её содержание в первую очередь.

"Среди моих книг - в клетке - этой книги нет, - сказал Дилан. И виновато добавил: - Я, конечно, постараюсь выйти, но, боюсь…"

- Профессор, с книгой придётся подождать. У Дилана приобретённая агорафобия. Он боится выходить из клетки. Даже будучи в своём кабинете.

Легатта сник и уставился в окно, о чём-то тяжело задумавшись. Правда, тяжёлые мысли не заставили его забыть то и дело украдкой бросать взгляды на запястье. Там - успел я рассмотреть - красовался (или прятался) какой-то прибор, очень похожий на старинные наручные часы.

Грузовик натужно взревел, поднимаясь. Доктор сообразил первым.

- Вадим, вы говорили, нам нельзя возвращаться одной и той же дорогой. Но мы, кажется, возвращаемся той же дорогой, что приехали сюда.

- Попробуем прорваться. Мне жаль, но вы оба снова вскоре должны будете присесть на пол кабины.

Спецы поёжились - наверное, вспомнили сирены, взвывшие при входе в Подполье, но промолчали. Перед последними двумя поворотами я остановил машину, чтобы предупредить мальчишек не слишком высовываться из фургона, а лучше вообще лечь на пол, поскольку нам предстоит опасный участок дороги - возможно, полный полицейских и солдат.

Перед тем как ехать дальше, я откинулся на спинку сиденья и представил, как вместе с тронувшимся с места грузовиком чуть впереди помчится невидимая волна злобы, сметающая со своего пути любое чувствующее существо.

Для меня это внове - использовать энергетические техники, но хотелось обойтись без лишних жертв. Я не Дэнил. Тем более я чуял: кое-что ждёт меня впереди. Что-то, что потребует усилий при встрече с ним.

Тем не менее, когда наш грузовик выскочил из Подполья, вокруг пробитой в бетоне дыры суетилась внушительная толпа. Но я радостно ухмыльнулся, видя, как почтительно она держится подальше от узкого пути, проложенного моей волной.

Правда, нас всё-таки обстреляли. Но грохочущий грузовик вылетел настолько внезапно, что собравшееся здесь военно-полицейское начальство просто не успело среагировать на его появление. Пока опомнились, пока сообразили, что неплохо бы выслать погоню, нас почти и след простыл. Почти - потому что спустя несколько переулков я резко затормозил и скомандовал выходить. Немедленно.

- В чём дело? - встревожился профессор.

- В нас успели выстрелить радиомаячком - из тех, что вплавляются в металл. С машины его быстро не снять. Сейчас здесь будут полицейские вертолёты. Слышите их? Уходим. Благо, что дом профессора неподалёку.

- Но в машине наши следы…

- Быстрее! Ничего не найдут!

Они подчинились. Спецы - обеспокоенно. Мальчишки - взволнованные и счастливые.

Грузовик угрюмо остался темнеть возле заброшенной бензоколонки. Мы прошагали от него два дома и небольшую площадь, прежде чем взрыв за спинами заставил обернуться.

Завернув за угол, я спросил Легату, в очередной раз взглянувшего на "часы":

- Профессор, вы можете попросить ваших крутых знакомых прислать за нами машину? Назовите им улицу - пусть подхватят.

Вот после этого звонка я поверил: Легатта и правда смог убедить своих знакомцев, что инцидент в его квартире случился из-за нелепой ошибки. Две машины подобрали нас минут через пять после звонка. И серьёзные ребята, сидевшие за рулём, ни одним движением не показали, что враждебно настроены к нам.

Профессор еле дождался, пока машина затормозит. Он выскочил из салона, будто в квартире вот-вот вспыхнет оставленный включённым утюг.

Едва наша маленькая компания вышла, обе машины укатили в неизвестном направлении.

И тут началось. Легатта ещё не добежал до подъездной двери - в доме погас свет. Свет погас на улице. В доме напротив. В следующем за ним. Мы словно растворились в кромешной тьме. Мальчишки успели скучиться вокруг доктора Арнольда.

"Что происходит, Вадим?"

- Пока только догадываюсь, так что свои соображения пока озвучивать не буду.

Подъездная дверь, обесточенная, открылась сама. Я отодвинул профессора в сторону и пошёл наверх первым - лифт, естественно, не работал. Ладно, каких-то три этажа. С первой же лестницы предупредил:

- Доктор Арнольд, постоянно говорите с пацанами. Ребята, меня слышите?

- Ага… Слышим.

- От доктора не отходить. Защищать, если что, изо всех сил.

Таким образом я обеспечил себе свободное перемещение - без помех со стороны излишне любопытных детишек.

Легатта шёл по собственной квартире неуверенно, то и дело спотыкаясь. Я - видел всё. Вот сидит на моём недавнем "троне" Мартин Ли - тоже в проводах, только без "венца". Живой. Вот на столе вытянулось тело с тусклым свечением недавно умершего - второй соглядатай, которого я нечаянно убил.

И я видел, куда спешит профессор. Потоки энергии чужого мира вливались в квадрат на полу, недалеко от моей недавней темницы.

- Легатта… Остановитесь. Дальше пойду я один.

- Вы не понимаете…

- Профессор, я вижу.

- Но там…

Но я уже открыл дверь в подвал. Кажется, он скупил все квартиры вниз, чтобы проделать здесь незримый для других ход.

Если наверху я видел хоть что-то, то с каждым шагом вниз я слеп в живой чёрной мгле. В самом низу я мог полагаться лишь на слух.

Последняя лестница. Судя по ощущениям, под ботинками утоптанная земля.

Я встал, вслушиваясь в чёрный туман. Наверное, будь здесь что-то живое, я бы увидел. Нет, ошибся… Здесь кто-то был, но я его не разглядел. Я знал, что в темноте кто-то есть. Но - даже не почувствовал.

Чисто интуитивно я взялся за рукоять меча и потянул его, рассчитывая, что в этом плотном тумане никто не расслышит движения оружия в ножнах.

В ответ жёстко, несмотря на глушащий туман, лязгнуло оружие - причём так, что сразу можно определить: кто-то резко вынул два меча.

27.

Запрокинув голову, я на мгновение ушёл в странный, почти неосознаваемый транс - вернувшись, я слышал. И чувствовал движение. Уже прогресс.

Мимо по лестнице быстро простучали мягкие лапы. Гарм. Встал возле меня, сопнул - проверяя на нюх, что здесь да как. После чего деликатно отошёл в сторону. Всё правильно. Это не его бой.

Те, в темноте, то ли затаились, то ли выжидают, что я первым начну.

Осторожно выведя меч вперёд, я резко взмахнул им, чтобы они слышали. И - шаг назад. Второй в сторону. Чёрт, расстёгнутая куртка мешает. Шелестит, отмечая мой шаг в пространстве. И полы мотаются.

Нашёл, о чём пожалеть. На место, с которого только что ушёл, шуршанули оружием так, что я, пятясь, невольно попытался разглядеть космы перерезанного тумана. И лишь после сообразил, что мечей было не два, а три.

Это тяжело - напряжение и сосредоточенность во мраке. Одно хорошо: я тоже невидим для прячущихся в темноте.

Пять минут - длиною в бесконечность - прятки от невидимых противников в невидимом помещении. Урок ощущений и осязания.

Вскоре я знал, с кем буду драться. Девушка - или женщина - с двумя мечами. Высокая, гибкая. Мужчина - с двуручным. Кряжистый, но такой же стремительный, как она.

Как мне сказал профессор? "Вы не понимаете…"? Здесь не понимание нужно, а знание. Пусть скажет спасибо, что бездна нашла только этих двоих и привела их сюда ещё до нашего прихода. Знать бы ещё - живы ли они. Пока я ощущал их пустОтами в непроницаемом тумане… Внезапно вспомнилось, как, впервые гуляя в серых облаках, наткнулся на детишек - девочку и парнишку. Я ещё подумал, что парнишка гонится за девчушкой. Но убили его самого. Помнится, когда хотел подойти посмотреть на мертвеца, его уже на месте не оказалось. Только кровавый след. И, помнится, послышалась мне странная фраза: "Если только сам не ушёл…"

… Кажется, они тоже приноровились различать меня в насторожённой мгле. И, кажется, не подпускали к определённому месту. Но я и без них знал, что не смогу к нему подойти, не уничтожив их. Как, впрочем, знал и их цель - убить меня. Не больше и не меньше… Вру. Я знал, что цель не их. Они марионетки, зомби, в умирающие мозги которых вложено определенное задание.

Ещё я пожалел, что не оставил огнестрельное оружие наверху. Здесь, в атмосфере, перенасыщенной чуждой энергией, - оно бессильно. И помеха мне: засунутое за пояс, мешает нормально поворачиваться, когда надо.

Страшнее всего оказалась девушка. Она первой обнаружила меня.

Я стоял, затаив дыхание, стараясь расслышать, кто где. И - услышал. Мягкий шаг босых ног по полу. Издалека. И странный звук - редкое, нежное постукивание металла о металл.

Вкрадчивый звук гипнотизировал. Прежде чем сообразил, что таким образом выстукивают меня, девушка оказалась близко, почти рядом. Когда одно лезвие свистнуло мимо моего уха, а второе сунулось мне под мышку, шарахнулся назад - едва не наступив на ногу мужчине. Задел его локтем. Тот среагировал как брошенная граната, чуть коснувшаяся поверхности. Он не видел меня. Но место, где я только что был, исполосовал так, что, останься я здесь, в течение этой сумасшедшей рубки не смог бы коснуться земли даже изрубленным. Девушка помогала ему, на удивление метко не касаясь его самого и даже не дотрагиваясь до его оружия.

Возможно, эти двое чувствовали друг друга. Ведь их объединяла бездна.

Я ушёл от атаки, в первые же секунды упав под ноги мужчине, а уж от него перепуганной лягушкой сиганул в сторону.

До них не сразу дошло, что они рубят пустоту. Но прочувствовали - и разом встали на месте, застыв статуями - вслушиваться во мрак. Слишком быстро угомонились. Я ещё не успокоил дыхания, слишком частое и прерывистое. Лишь сунул руку под куртку, зажимая бок, горящий и влажный от крови. Вытащить руку не успел, когда они встали. Пытался перевести беспокойное дыхание - всё ни к чёрту.

Выяснилось, что дыхания они не услышали.

Во тьме снова раздался тихий певучий звон.

Девушка выстукивала меня, как летучая мышь выискивает добычу, испуская в пространство ультразвуковой писк.

Сначала я хотел держаться подальше от этого чем-то завораживающего зова. Но металлический звук раздавался словно со всех сторон. Сбитый с толку, начиная воспринимать звон как слуховую галлюцинацию, я быстро понял, что теряю чувство пространства. Хуже того - ощущать собственное тело я мог, лишь благодаря ране.

Если раньше я думал драться во тьме, руководствуясь чутьём на движение, сейчас, раненый, я мог думать только о насущном - не расслышали бы моего частого дыхания.

Мозги, блин… Вместо того чтобы трястись, использовал бы то же, что и они. Только не для поиска.

Медленно вынул руку из-под куртки, раздражённо слушая шелест одежды, соприкасающийся с кожей и "Скорпионом". Громкий шорох одежды - тем более для меня - и я швырнул бесполезный ПП в сторону.

Девушка оказалась азартной. Она сразу помчалась вслед свистящему шелесту. Лёгкий бег её босых ног не заставил усомниться.

Мужчина, насторожённый, остался на месте. Один. Он почти не дышал. Но теперь, успокоившийся, чуть отстранившись от боли в боку, я почувствовал его. По разгорячённому телу. Тепло толчками шло от него - я ощущал их, словно в волне лёгкого прохладного ветерка несло разогретые солнцем воздушные струйки.

Он таился справа, медленно поворачиваясь на месте, - прислушивался ко мне.

Я сделал три шага - два на мгновения бега девушки, один на стукоток покатившегося с наклонной плоскости ПП.

Чёрт, не надо было сомневаться! Мне причудилось, противник встал на месте лицом ко мне. Руки с мечом подняты, конечно. Я чутью не поверил: ударил так, чтобы сбоку снести голову. Результат - всего лишь длинная царапина по плечу и руке противника. Одно утешение - глубокая. Правда, он орудует обеими руками…

Второе утешение!.. Рана засветилась! В прямом смысле! То ли кровь пушистым светом изошла, то ли края раны так обозначились!

Почти не чувствуя дёргающей боли в боку, я бросился в атаку. Быстрее, пока девица разглядывает, что же заставило её свернуть с нужного пути. Если она ещё разглядывает, а не крадётся назад…

Двуручный мужчины без поддержки двух мечей девушки оказался не очень. Главное моё преимущество - я мог регулировать своё местоположение, чуть ли не руля собой левой рукой. Поплясал - в общем. Вынужденный держать меч обеими руками, мужчина в сравнении со мной был как танк против мотоцикла. Хотя двуручник только что не порхал в его руках.

Секунды без девчонки оказались результативными. Обозначенный светящейся линией, мужчина оказался лёгкой мишенью в обычном бою. А именно в поединке. Я снёс ему голову мгновенно, едва он послушно повернулся на звук летящего в сторону второго "Скорпиона"… Очень хотелось заорать что-нибудь торжествующее - но мечи девушки свистнули буквально перед лицом. Эту уже ничем не отвлечёшь. Да и нечем - в сущности.

От её жёстко режущего воздух оружия я мог только обороняться и надеяться на хоть какую-нибудь удачу. В мгновение ока она располосовала на мне куртку - Бога ради! И так не знал, как бы её снять… Друг друга мы не видели - всё на слух. Как не видел и помещения. Девушка теснила меня - и я уже не помнил, где лестница в подвал, где что. Но спиной чуял, что приближается часть помещения с мебелью - низкой и явно не мягкой.

Внезапно девушка застыла на замахе. Я только бросился к ней, как понял, что происходит нечто не предусмотренное бездной. А может - только мной?.. Мечи упали, со звоном разлетясь от недавней хозяйки. Я подпрыгнул, когда один из них прочертил по полу полукруг рядом со мной. Оружие затихло. Изумлённый, я вслушивался в тишину - и непостижимым образом уловил странное движение тела без одежды. Тело безвольно падало. Рухнуло. Шелест кожи - рука скользнула по телу к полу. И - я увидел её: невыносимое для глаз тусклое свечение словно обвеяло силуэт на полу и померкло.

Что происходит… Я резко обернулся, когда между лопатками мягко надавили.

Тьма, чернее уже привычной. Как такое может быть…

Неужели я просчитался, и в подвале терпеливо дожидался исхода боя третий?

Если мужчина и девушка ощущались как пустОты во мраке, то это существо явилось концентратом тьмы. И мощи. И я, уже привыкший к двум необычным противникам, не чувствовал его движения.

Человек! Первый урок, когда тяжёлый кулак едва не снёс мне челюсть. Я отлетел - подо мной смялся какой-то стол на тонких ножках. По черепушке неслабо приложило краем чего-то. Но хуже всего - меч грохнулся куда-то в сторону, когда какая-то железяка ударила по кисти, едва не проткнув её. Я непроизвольно застонал (чёрт, на этот раз правой не повезло!) и потянулся к мечу: запомнил, куда прогрохотал.

Тяжёлая мгла сгустилась рядом, словно ею выстрелили. После чего мгновенно - без паузы - она выстрелила в меня ногой. Точно под дых. Я задохнулся, согнувшись, и закашлялся одновременно, когда из желудка вылетела тонкая струйка желчи. Точнее - попытался закашляться. Воздуху не хватало - через секунду я был в соплях и слезах. Ещё через секунду ударом в раненный девушкой бок меня сбили с места. Бок вспыхнул атомной вспышкой, отразившейся в глазах.

Через минуту я стал средоточием боли. Тяжёлый невидимка - видел. Он равномерно бил в самые чувствительные точки - ногами, будто брезговал прикоснуться ко мне руками. Я не успевал вдохнуть, сделать собственное движение. Вскоре я представлял собой кусок кровоточащего мяса, задыхающийся не только соплями-слезами, но и от крови. Неизвестный точно решил не убивать меня, но превратить в котлету. Бесконечная пытка на выживание, когда уже не понимаешь, что происходит. Когда слышишь только собственное сердце внутри кровавого сгустка, бывшего недавно человеком…

Далеко-далеко, с трудом проникая в полубессознательный бред равнодушного убийства, раздались странные звуки. Они колоколом наполняли пространство: "Бух! Бух! Бух!" Они ввинчивались в голову, терзая её, заставляя вслушиваться в них сквозь удары молотом, наносимые неизвестным.

Он тоже услышал. Удары прекратились. Я всем избитым телом прочувствовал, как тьма мягко отстранилась от меня и исчезла. Мыча от боли, разлитой по телу, я наконец вдохнул, но не до конца. Что-то мешало. Что-то с рёбрами. Зато я смог подтянуть ноги и, опираясь на что-то, что сломано моим телом, - сесть. Предстояло самое трудное - встать. В поисках более надёжной опоры я зашарил по полу вокруг себя влажными от крови пальцами. И в это мгновение…

Звуки "Бух! Бух!" вдруг взорвались пронзительным коротким визгом.

Сквозь плавающую пелену в глазах и в сознании я всё-таки сообразил - Гарм! Пёс отвлёк на себя тёмную сущность - и получил за это. Но… Краткий звук - непонятного происхождения. Тишина. Я замер. Неизвестный убил Гарма. Вот что это такое. Больше ни лая, похожего на раскаты колокола. Ни визга. Убил пса, который пытался перевести на себя внимание невидимого убийцы.

Пальцы, скользкие от крови, судорожно дрогнули и, наткнувшись на что-то, та же судорожно сжали предмет. Фиг с ним - ножка ли стола, ещё ли что-то, лишь издали напоминающее оружие. Внутри росла ярость, которая однажды помогла, но сейчас… Меня хватило лишь на мысль о защите. Но и предмет под пальцами оказался слишком знаком, чтобы, схватившись за него, думать лишь о защите. Как я не перерезал пальцы о клинок - не понимаю. Понимание, что именно я держу, добавило к едва тлеющей ярости огонь, поднявший меня на ноги. И я уже не мычал от боли, а рычал, перемежая рычание стонами - дыхалки на полный рык не хватало. Если бы я мог, я бы хохотал: надо же, недобитый кусок мяса встал, чтобы защитить или отомстить!

- Гад!.. Не трожь… пса!

Он то ли услышал, то ли уже закончил с Гармом, но его буквально швырнуло на меня. После чего я пролетел немалое пространство и свалился полупустым мешком, всё ещё сжимая ненужный меч. У меня были секунды на всё про всё. Первую потратил на плохо выраженное изумление, почему ещё жив и не насажен на собственный меч. Потом не вполне естественное в моей ситуации любопытство: где ж это я?

Чистым ощущением я знал приближение невидимого убийцы, но почему-то меня больше беспокоило моё место. Вбило меня куда-то между металлическими прутьями. И что-то - после моего толчка в эту конструкцию - упорно сползало сверху. Что-то тяжёлое и мягкое. Чьё-то тело - дошло до меня. Новость воспринял как-то безразлично - снова начал возвращаться к гнетущей мысли, что меня сейчас вновь начнут обрабатывать. Тем более неизвестное тело не собиралось меня бить, а для меня сейчас это главное.

Тёмная сущность теперь приближалась медленнее. Частью подавленного сознания я понимал почему. Куда мне деваться… И лишь сожалел о Гарме…

Тело неизвестного доползло до положения, когда смогло мягко шлёпнуться рядом. Я должен был вспомнить, кто это, но мозги не в том состоянии… Просто когда невиданно пластичное тело растянулось рядом, его на удивление тёплая рука - почувствовал я - приподнялась с опорой на моё колено, приглашающее свесив кисть. Юмор висельника. Я протянул левую руку (правая занята бесполезным мечом) и пожал вялые пальцы.

Тёмная сущность рванула ко мне, но опоздала.

Я хотел только одного - защиты. И получил её.

Тёплая ладонь неподвижного тела неожиданно сильно сжала ладонь мою. Обернуться на неё и посмотреть, что происходит, я не успел. Потому что увидел - увидел! - как тёмная сущность пытается привычно ударить меня ногой. Нога застряла. Я застыл. Противник дёргался - нога в двух дюймах от моей груди - и не мог ни ударить меня, ни встать на обе ноги.

А вскоре началось нечто, чему я просто не поверил: противник высветился - странная сущность сущностью и оказалась. Только очертания человеческие. Он словно состоял из светящихся точек - сгусток тумана? Не знаю. Только этот сгусток постепенно затрясся: сначала медленно - просто задрожал, а потом - быстрая-быстрая качка. Смотреть на это было жутко, но то, что произошло далее… Ногу сущности вдруг втянуло в пространство вокруг меня, рассыпав на множество искр, немедленно гаснущих. Вскоре вся человеческая фигура нырнула ко мне - и пропала.

Медленно, с большим трудом я расслаблял мышцы, точно скованные напряжением. Застонал, когда голень схватило судорогой. Мышцы каменно отвёрдели. Вытянув ногу, чуть не плача от сумасшедшей боли, снова попытался войти в состояние нейтрала - голова назад. Слава Богу, получилось. "Мне хорошо, я релаксирую… Я весь такой расслабленный. Как тряпка". Не сразу, но судорога отдала мне мою ногу. Только мышцы ныли. Фиг с ними. Жить можно.

В помещении тем временем стало светлеть.

Пока я разбирался, что с моими костями и мясом, возвращённый свет открыл взгляду просторное помещение с низким потолком.

Девушка и мужчина не испарились, хотя втайне я рассчитывал с ними уже больше не встретиться. Девушка лежала близко, лицом ко мне. Сердце сжало. Я узнал её. Женщина, обстреливавшая Ильма, который падал в пропасть. Она верила, что он будет жив. Поэтому стреляла, убивая на нём кровососущих тварей. Лишь раз взглянув на неё тогда, я запомнил темноглазое скуластое лицо, полное решимости помочь.

Чуть скосил взгляд. Где мужчина? Забыв, что лучше дышать ртом, втянул воздух носом, вздохнув. И - охнул от боли. Чёрт, не сломала ли сущность мне нос?..

Татуировки, врезанные в тело. Подполец, который шёл рядом в тот день, когда я проехался на бармаглоте из бездны. Всё тело в татуировках. А я думал - только лицо.

Что же. Их только что убили? Сейчас? Женщину я сегодня видел. Татуированного - нет. Кто - убил? Бездна? Или те твари, которых она засылает в наш мир?

Из носа потекло, противно щекоча ободранную кожу. Сначала думал - сопель. Опустил меч и провёл ладонью под носом. Кровь. Руку тела рядом всё неосознанно боялся отпустить. Типа, отпущу - сразу и трупы поднимутся, и сущность сгустится.

Теперь видел не только тела, лежащие в непосредственной близости ко мне. Много металлических столов и каких-то приборов на них.

Но я терпеливо ждал, когда станет видна лестница. Встать ещё боялся. Но очень хотел разглядеть, что же там.

Когда обозначились ступени, слева от них разглядел чёрное пятно. Гарм. Неподвижный. Настолько неподвижный, что выть захотелось от тоски.

- Гарм…

Мой шёпот вряд ли услышал бы даже человек с хорошим слухом.

Но - чёрт всё подери! - чёрное пятно зашевелилось!

Гарм встал на лапы, постоял немного и медленно, раскачиваясь на каждом шагу, потопал ко мне. Он шёл, ссутулившись, словно не веря, что врагов больше не осталось. У тела татуированного подпольца он остановился понюхать. А может, только изображал, что нюхает - набираясь сил, чтобы дойти до меня. Но мимо женщины прошёл равнодушно, словно не заметив. Значит, останавливался не отдыхать. Возможно, мужчина когда-то был знаком псу.

Гарм подошёл справа. Сначала заглянул мне в глаза. Изучающий такой взгляд. Точно хотел увериться, я ли это ещё. Потом наклонил косматую башку лизнуть руку - и лёг рядом, не обращая внимания на тело слева от меня.

Ещё минуты через три лампы в подвале засветились в полную мощь.

И лишь тогда смогли войти сюда остальные, кого бездна до сих пор не пускала.

Пару раз споткнувшись и чудом не полетев на ступенях, сбежал сверху профессор Легатта. Завертел головой, разыскивая меня.

Два пацана с оружием впереди, двое - сзади. Доктор Арнольд с личными секьюрити. Деловой, с чемоданчиком в руках, как врач полевого госпиталя.

- Вадим! Вадим!

Я сморщился. Ну чего они орут? Трудно просто осмотреть помещение и найти меня без воплей, которые резко бьют по нервам?

Пока они нашли меня, я успел приподнять правую руку и опустить её на загривок Гарма. Левой всё ещё сжимал ладонь Дэнила. Святое семейство, блин.

28.

- Попробуйте только… сдвинуть меня с места…

- И что? Ругаться будешь? Драться?

"А правда, Вадим, что сделаешь?"

- Помру, - буркнул я.

Смотреть не мог в глаза потрясённых мальчишек. Что они видели? Даже думать не хотел. Чувствовал себя грязным, раздавленным в лепёшку и колючим от засохшей крови. Хуже всего, что при народе расслабился окончательно - и тело сразу взвыло от неимоверной боли.

- Что здесь было? - в очередной раз спросил Легатта, бережно отсоединяя провода от Дэнила, чтобы первым делом именно его водрузить на каталку, на которой тот лежал уже несколько лет.

- Вам… в подробностях?

- Молчите уж. Сначала приведём вас в порядок, потом уж… - с откровенной жалостью сказал доктор Арнольд, присев передо мной и вынимая из чемоданчика перевязочный материал.

Молчать - с удовольствием. Ещё поспать бы.

"Ты знал о Дэниле?"

- Да.

- Что, Вадим? Ах, вы, наверное, с Диланом…

- Так, мальчики. Наверху, справа от двери сюда, носилки. Тащите их сюда.

Мальчишки гордо фыркнули на профессорское "мальчики" и помчались наперегонки по лестнице.

- Откуда у вас… Дэнил?

- Он пришёл ко мне сразу после похорон Дилана. Вроде здоровый. Только шишка небольшая на затылке. Но бледный, как смерть. Внутренние органы в порядке - а умирал на глазах. Сказал, кто-то тянет из него энергию. Что его сил не хватает, чтобы оградить себя от энерговампира. Попросил устроить искусственное силовое поле, отсекающее от него присосавшегося. Пока я подсоединял к нему приборы, он отключился. Жизненные процессы шли вяло, но он жил. Потом пульс и работу мозга можно было проследить только с помощью очень чувствительных приборов. Он впал в подобие летаргического сна. Я не решался отключать систему, кормил внутривенно. Всё казалось - вот-вот очнётся. Пару раз был сбой в системе. Будто перенапряжение…

- Врёте вы всё… - прохрипел я.

- Что? - Он остановился, удивлённо глядя на меня. - Я? Вру? О чём вы?

- Помните… Вы сказали о пластической операции. Вы ведь были твёрдо уверены, что Дилан умер. Но говорили, что меня подослали. Кого вы имели в виду? Не Дилана. Значит - Дэнила. И ещё. У Дэнила на плече - тату.

Я со стоном разогнулся и чуть склонился над безжизненным телом Дэнила. Тигриная морда на его коже впечатляла.

- В мастерской со Среднего уровня сказали, что такие татуировки делает только старый мастер с Нижнего, и дал мне ваш адрес. Вы были знакомы с Дэнилом раньше.

- Пока я не могу ничего сказать! - заявил профессор, встревоженно глядя на доктора Арнольда.

- Доктор Арнольд тоже знал Дэнила. Как и Мирон. Тот парень, что остался в Подполье. Проф, надо говорить всё, что знаете. Дилан заблокировал свою память. Сейчас она постепенно прорывается. Нужно, чтобы процесс прорыва шёл быстрее. Он начинает вспоминать, когда узнаёт хоть часть прошлого.

- Не для чужих ушей. - Легатта недовольно взглянул на меня: мол, как ты этого не понимаешь?!

- Здесь чужих нет. Здесь есть те, кто мечтает о нормальной жизни.

- Дилан нашёл мою книгу?

"Да, нашёл".

- Нашёл.

- И, судя по всему, ещё не начал читать, - проворчал профессор. - Я же сказал - пусть начнёт с посвящения. В нём перечислены некоторые события нашей совместной деятельности. Что может быть лучше для толчка памяти?

Я уже не слушал его. Меня заворожило лицо Дэнила. Его тело и конечности за годы отощали страшно: приди он сейчас в себя, не сможет не только подняться - руки поднять. Мышц почти не осталось, атрофированы. Одно название. Тень человека. Скелет, слегка облагороженный мясом. Но лицо… Худое, угрюмое. Сильное. До чёртиков захотелось заглянуть в его глаза. Беспомощный. Без сознания. А меня защитил.

Мальчишки прогремели по лестнице носилками. Сначала Дэнила вернули на место. Теперь, под проводами, он походил на отощавшую муху в паутине.

- Вадим, вы сможете повторить тот трюк с выздоровлением, что проделали, после того как вас вытащили из пропасти?

- Вряд ли. Теперь бездна знает, кто я. Оттуда я больше не могу черпать энергии. Но приду в себя быстро. Мне бы только до воды добраться… Доктор Арнольд, вы зря мне пытаетесь сделать перевязку. Профессор, здесь есть душ?

- Ну, душем назвать эту конструкцию вряд ли можно, но вода в нём есть.

Они помогли мне встать. Кажется, встав, я произвёл на мальчишек впечатление гораздо больше, чем пока сидел. В одних джинсах, с изломанным телом, украшенным истинно мужскими знаками отличия - чёрными синяками, гармонично переходящими в живописные кровоподтёки… Я как глянул в сморщенные от жалости лица пацанов - и заржал, через секунды смеха жалобно охнув и схватившись за живот - за рёбра.

- Не фиг глазеть на ободранного героя. Найдите мне одёжку - и побыстрее.

Душ в подвале оказался замечательный. Квадратная камера метра два на два. Внизу каменно-бетонная чаша - сверху какая-то кривая труба, из которой сначала полилась тёплая вода, буквально ошпарившая все порезы. Пришлось прикрутить до терпимо тепловатой. Снова нейтрал. "Вместе с водой стекает с меня боль. Вместе с водой уходят царапины. Вода наполняет меня своей энергией". Много чего напридумывал - и то ли по вере получил, то ли в самом деле помогло, но явно стало легче.

Просто стоял под омывающей меня водой, под которой тупела боль, и лениво думал, что слишком много концов с концами надо связать. Пару-тройку ситуаций я уже сложил и пришёл к кое-каким выводам. Кое-что требовало доработки. Но, кажется, с появлением Дэнила дело сдвинется с места по-настоящему.

Только парня не мешало бы привести в себя.

Пока я наслаждался водой, подвал превратился в штаб. Как выяснилось, лаборатория Легатты на третьем этаже - фикция, из настоящего - лишь малочисленные приборы для работы с тату. Основное лабораторное оборудование помещалось именно в подвале. Мальчишек запрягли в работу по полной. Один Микки отказался работать со всеми, мотивируя, что он мой личный оруженосец. Тогда его обязали дожидаться меня у дверей в душ - с полотенцем и одеждой, а заодно - предупредить, когда я появлюсь (это доктор Арнольд). Полотенце я забрал в душ, одежду - тоже, несмотря на уговоры доктора потерпеть, пока меня осмотрят и полечат. Я согласился только на фиксирующую рёбра повязку.

Связать концы с концами. Факт с фактом.

Я зациклился на этой мысли.

Надел (с мысленными стонами и воплями) явно ношенную одёжку цвета хаки, любимого оттенка - болотного. Мельком подумалось - не Дэнила ли. Нагибаться не мог, сел - Микки натянул на мои отяжелевшие ноги ботинки, зашнуровал.

У стола с Дэнилом постоял, пытаясь соображать, сумел более-менее привести хаос нахлынувших мыслей в порядок. Так показалось, пока не обнаружил, что рядом стоит Легатта и с сочувствием смотрит на меня. Опаньки… Кажется, я отключился?..

- Вам бы поспать…

- Вы ведь отключали Дэнилу мозговые и мышечные функции?

- Конечно. Если бы он вновь начал приходить в форму, система немедленно сообщила мне, а я столь же немедленно…

- Сколько времени понадобится, чтобы активировать все жизненные процессы Дэнила? Плюс нарастить ему мышечную массу?

- Современные анаболические стероиды позволят сделать это в течение суток. Но при маленьком условии - нужна специальная камера, на покупку которой у меня элементарно нет средств. Да, нужны и витамины высшего класса в совокупности с высокобелковой диетой, причём всё это во внутривенных и внутримышечных препаратах. В общем, нужны хорошие деньги.

Концы с концами. Факт к факту.

- У вас, профессор, компьютер здесь есть?

- Есть. Что вам нужно?

- Лэндон. Вы сказали - из богатых. Я хотел бы посмотреть по нему информацию.

Микки, тенью следующий за мной по пятам, немедленно помчался куда-то в сторону, сел так, что я теперь мог видеть лишь его тёмную макушку.

- Вадим, что ты хотел по Лэндону?

- Личная жизнь.

Пока я подошёл к нему, он уже собрал целое досье, из которого я сразу выделил главное: года два назад Лэндон разорвал помолвку с девушкой "из приличной семьи". Был скандал. Потом появились намёки на психическое расстройство наследника главы и в самом деле достаточно огромной коммерческой империи. Всё. С момента разорванной помолвки личной жизни у Лэндона нет. Как нет жизни и светской. Папаша просто боится брать сына на светские мероприятия после вспышки гнева, закончившейся кровавым боем отпрыска с охраной дома, где оба были с визитом, и приездом "скорой".

Связать концы с концами. Факты…

Здесь-то легко. Ильм начал забывать - у Лэндона беспричинные вспышки бешенства. Бездна. Узнать бы, что произошло с теми несчастными, которых убил Дэнил…

- Микки. У Мирона есть мобильный?

- Мы уже пробовали дозвониться. Не соединяет.

Бездна. И здесь. Или действует там?

Еле таща ноги, налившиеся странной, пустой тяжестью, словно раздутые, я подошёл взглянуть, чем занимаются пацаны под руководством профессора.

В дальнем углу, чтобы не смущать народ, профессор устроил маленькую мертвецкую. Сосредоточенные мальчишки, словно заколдованные, не отходили от двух трупов, прикрытых простынями, - женщины-стрелка и татуированного мужчины. Точнее, двое торчали возле трупов, во все глаза разглядывая инструменты, приготовленные для препарирования. Третий, как только Легатта вернулся, стал ходить за профессором хвостиком.

Взглянув на трупы, я поинтересовался:

- Думаете, есть возможность выяснить действие мутации?

- Надеюсь. Пойми мы её механизм - легче справляться с последствиями.

- Разве женщина…

- Да. Тоже.

Связать концы с концами. Увязать между собой факты.

Легатта и доктор Арнольд, увлёкшись препарированием, вскоре забыли обо всём - на радость мальчишкам: эти уже вчетвером смотрели им в рты, произносящие таинственные заклинания, и готовно бегали по первому же слову за всем, что светила ни попросят.

Только раз Микки примчался ко мне - я снова стоял у стола с Дэнилом - и скороговоркой сообщил, что Мирон и Лэндон только что были на связи и сказали, что скоро приедут… Затем про меня забыли. Я смотрел в лицо Дэнила, какое-то невероятно древнее, и размышлял: ну, приведём мы его тело в порядок, а что дальше? Кажется, он последнее звено, связывающее все линии по бездне. Он единственный, кто знает всё.

Перед глазами поплыло, зашевелился Рон, оглянулся, кивнул… Я не заметил, как мои ноги дрогнули - и я съехал по стене. Перед глазами мельтешили уже многие знакомые личности… Что-то мягкое и тяжёлое сунулось под руку. И тёплое. Гарм. Я закрыл глаза.

- … Привет. Ты уснул? - поинтересовался Дилан. В клетке и в кабинете лампы светили как-то неуверенно: за шторами вставало солнце. Дилан обернулся ко мне усталым и осунувшимся - в этом свете особенно.

- Привет. А ты? Читаешь? Легатту?

- Ага - на всё.

- И как оно?

- Научно-популярный труд для умной публики, интересующейся вопросами Вселенной. Но не на специалистов. Хотя читается увлекательно.

- И? Никаких проблесков памяти?

- Увы.

- Не буду отвлекать. Хочу попробовать поспать.

- Удачи.

… Серый туман надвинулся на меня медленно и густо. Сон Дэнила. Но теперь я не Дэнил в его сне. Я иду за ним в его сне.

Всё как тогда. На его спине - небольшой рюкзак. В одной руке - "Скорпион" стволом в асфальт, на левом бедре - меч. Пальцы вцепились в густую шерсть Гарма.

Следуя за ними, я внимательно смотрел по сторонам: привык уже к осторожности в Подполье. И лишь через несколько минут осознал, что сегодня всё пойдёт не по обычному сценарию: призрачно-прозрачного чудовища не было, как не было тех бумажных тварей, прикосновение крылом которых режет как острейшим ножом.

Что-то изменилось в повторяющемся сне Дэнила. Примерно я подозревал - почему. Не далее как несколько часов назад Дэнил спас мне жизнь. Каким образом - я даже представить не мог. Но это заставило его повторяющийся кошмар свернуть с обычного пути. И давало надежду, что я узнаю чуть больше обычного.

Добрались до метро. Дэнил поставил рюкзак на бетон перрона и замер, прислушиваясь. Тихо. Гарм смотрит на его руки… Пока всё в метро идёт, как в прошлом сне.

Вот Дэнил нагнулся расстегнуть "молнию" на рюкзаке… Гарм резко дёрнул башкой наверх. Я - туда же. Чёрный сгусток ударил одновременно Гарма и Дэнила…

Я стоял застыло: сгусток - еле намеченный человеческий силуэт - отшвырнул Гарма в сторону и снова ударил Дэнила, лежащего без сознания. Контрольный выстрел? После чего силуэт (почему-то кажется - он с трудом удерживает форму человеческого тела) встал перед парнем на колени и перевернул его на живот. Секунды абсолютного бездействия… Силуэт дрогнул и с силой вонзил в затылок Дэнила пальцы. И - втянулся в него. Полностью.

Прошло неведомо сколько времени, прежде чем Дэнил зашевелился. Но он встал. Безразличный взгляд на рюкзак. Пнул его на рельсы. Мельком оглянулся на Гарма и пошёл прочь… Набрав воздуха и забыв выдохнуть, я пошёл за ним и чуть сбоку. Что происходит? Почему он не подошёл посмотреть, что с Гармом?

Он шагал рядом, но словно отдалялся всё больше и больше. И наступил момент, когда он оказался на таком отдалении, что я увидел… Дэнил шагал медленно, будто с усилием. С его плеч стекала мантия непроницаемо-чёрного цвета. И чем дальше он шагал, тем шире становилась она, расправляясь на ходу…

Вот теперь я знал всё.

Я вернулся к Дилану.

Он сидел за своим столом и читал книгу Легатты.

Я подошёл и стукнул его по плечу. Он вздрогнул так, что чуть не свалился со стула. Чёрт, как же мне хотелось, чтобы он свалился. Как же мне прямо сейчас хочется врезать ему так, чтобы он свалился! Аж в груди стеснилось…

- Что… Вадим, что ты?

- Ты прочитал посвящение?

- Нет. Там какие-то стихи, а я не люблю дилетантских стихов, пусть даже они…

- Дилан, блин! - заорал я. - Не разочаровывай меня, блин! Учёный он, блин!

- Что?..

- Даже я, недавний тупой и ленивый клерк, понял намёки профессора! Что посвящение - это код к твоей памяти! Блин, читай быстрее! Вслух!

И я всё-таки ударил ногой по ножке стула - с наслаждением сломав её, предчувствуя Диланово падение вместе со стулом. И он правда упал, перепуганный и недоумевающий. Упал и пополз к углу, с ужасом глядя на меня. Я схватил книгу со стола - и ткнул ему в руки.

- Читай посвящение, блин!

И я проснулся, потому что мне уже не нужна память Дилана.

- Профессор, на пару минут можно вас оторвать от этих несчастных?

- Э-э… Мы сейчас приступили к очень трудоёмкому процессу…

Ладно. Не хочет - не надо. Сам подойду. Не гордый. Тайн в моих вопросах ни от кого нет. Доктор в курсе. Мальчишки - тоже. Подумаешь, небольшие подробности…

Кряхтя встал. С трудом оттолкнулся от стены. Гарм недовольно что-то проворчал вслед. Я же только оглянулся на бесстрастное лицо Дэнила.

- Профессор, вы только отвечайте на вопросы - да или нет. Я не настаиваю на развёрнутых ответах. Согласны на такой диалог?

- Ммм… Впрочем… Да.

- Легатта, вы ушли, так называемое из науки, потому что договорились с Диланом?

- А-а… Да.

- Он предупредил вас, что прибор, открывший дыру в пространстве Земли, не совершенен. Что есть большая проблема - закрыть её. Да?

- Да.

- Он сделал ещё один прибор. На этот раз - закрывающий. Но власти, испугавшись первой дыры, отказались вообще допускать кого бы то ни было до неё. И Дилан каким-то образом вышел на Дэнила. Дэнил согласился помочь и закрыть дыру. Так?

- Так, - с каким-то судорожным вздохом согласился профессор, совершенно забыв о препарировании. Он стоял со скальпелем. Ушедший в ничто взгляд подсказывал, что он во власти воспоминаний.

- Вы помогли с приборами - сделали их четыре штуки.

- Да.

- Дэнил пришёл к вам, и вы объяснили, что и как надо делать. Так?

- Да.

- Дилан тем временем закодировал себе память, а вы, словно прощаясь, прислали ему подарок, книгу с посвящением - с переданным через Дэнила кодом. Так?

- Да.

- Дыра сначала не расширялась. Расширение началось, после того как Дэнил отправился ставить последний из четырёх приборов, а вернулся невменяемый и впал в летаргию. Я правильно рассказываю?

- Да.

Я замолчал. Дальнейшего я не мог рассказать. Кто мне поверит, что Дэнил впустил в себя Бездну и продолжает тащить её на своих плечах?

29.

Честно говоря, жрать хотелось страшно. Глянув на разрезанный живот татуированного подпольца, я поспешил отойти. Заяви я рядом с трупами о желании поесть, реакцию народа трудно предсказать. Я ухмыльнулся: а интересно было бы попробовать - заявить-то.

Но ведь утро. И детишки тоже без жратвы. И доктор Арнольд хоть и с энтузиазмом копается в "образце", но наверняка зверски голоден. Не говоря о Гарме… А холодильник одинокого холостяка Легатты вряд ли спасёт положение.

- Микки!

Оруженосец примчался по первому зову.

- Кредитки со Среднего уровня действуют на Нижнем?

- Не знаю, - удивился Микки. - Наверное.

- Вот, возьми. Созвонись встретиться с Мироном и Лэндоном и где-нибудь в хорошем маркете затарьтесь по полной. Для собаки не забудьте взять.

Микки убежал - новоявленные патологоанатомы даже не заметили. Они уже отодвинули добровольцев-помощников подальше от стола и, надев шлемы с прозрачными щитками, священнодействовали над трупами, переговариваясь на языке медицинских богов. Или дьяволов… Я же вернулся к Гарму - и к Дэнилу.

Факты фактами. Но всё казалось - что-то я упустил из виду. На волне радости, оттого что сообразил, что делать дальше, многое казалось пустяковым. Но сейчас, по зрелом размышлении… Что-то прошло мимо. Но что?

Правда ли, что я всё правильно понял о Дэниле? Да, шлейф Бездны я за ним видел. Да, знаю, что именно Дэнил расставлял приборы, которые должны были закрыть дыру. Знаю, что именно из-за него расширяется Бездна. Но…

Правда ли, что я знаю теперь всё, что знает Дилан? Не слишком ли я самонадеян?

Я стоял у каталки с Дэнилом и вглядывался в его безразличное лицо. Непрошеная мысль: "Когда я вижу Дилана - сплю ли я? Почему у меня пропал нормальный сон?" Прислонившись к стене, боковым зрением видя Гарма, я вскоре размышлял настолько обо всём сразу, что, в конечном счёте, неудивительно, что меня сморило. Но вместо того чтобы снова увидеть Дилана, очутившись в его клетке, я просто смотрел в пространство подвала профессора Легатты и наблюдал за странным скоплением народа и странной же суетой - прекрасно понимая, что вижу всё это уже в дремотном состоянии.

И опять не заметил, что сполз по стене - больно хорошо было, не напрягаясь, спускаться. Ладонь скользнула по шерсти Гарма. Пёс проворчал что-то - словно в ответ пробурчал мой желудок. Я ещё сонно улыбнулся псу, когда он удивлённо покосился на мой живот… Люди, которые продолжали бегать и вообще перемещаться по подвалу, вообще-то не должны были здесь находиться: двое первых агентов, следивших за мной; Серена, пытавшаяся прибраться в моей квартире (квартира-то как здесь?); подпольцы…

Так я выяснил, что спать легче с открытыми глазами.

Гарм шевельнулся под рукой. Я поднял голову.

Надо мной высился Лэндон. Он смотрел на меня, и его замкнутое лицо угрюмо темнело вполне понятными чувствами. Я ещё лениво подумал: "Только бы по рёбрам не бил. Морда - хрен с ней… Заживёт…" Паузу, когда он понял, что я очнулся, прервал подбежавший Микки.

Взъерошенный оруженосец, не обращая внимания на Лэндона, укорил меня:

- Вадим, ты опять сел. Как мне тебя поднять?

Я улыбнулся наивному вопросу. Поднимался же до того… Ишь - "мне тебя".

- Как-как - с воплями, с песнями.

- Он ещё смеётся, - пробормотал Микки, весьма озабоченный и, кажется, примериваясь, каким образом взвалить меня на преданное плечо.

И тут Лэндон заинтересовался наконец.

- А в чём проблема?

- У него рёбра сломаны, - обстоятельно объяснил мой оруженосец, гордый причастностью к великим делам Подполья. - Он тут дрался.

- Точнее - мной дрались, - поправил я, а потом до меня дошло, что Лэндон и Микки не снятся мне: - Микки, ты здесь! Жратву привезли?

- Ага, сейчас принесу, ты только не вставай! - обрадовался оруженосец и убежал.

- Ты сделал из него прислугу, - сумрачно заметил Лэндон. - Интересно, каким образом?

- Просто - наставил ребёнку пару синяков и отобрал нож.

- С кем ты дрался? - Он перевёл на другую тему, явно недовольный моим ответом.

- С Бездной. С той - из дыры.

- О, Вадим очнулся? - кровожадно сказал доктор Арнольд. - Вадим, там покушать принесли. Тебе Микки сюда принесёт, но до этого я хотел бы сделать тебе пару уколов.

Сопротивляться я не мог - расслабляющая лень владела мной. Так что доктор снял с меня куртку, сделал ту самую пару уколов и не удержался от искушения всё-таки залепить пластырями несколько кровоподтёков на спине и особо длинную царапину на животе. Затем доктор озабоченно заглянул мне в глаза.

- Сколько ты уже не спишь?

- Не помню. Это неинтересно, доктор. Вы рассказали Лэндону о наших финансовых затруднениях?

Лэндон аж побелел от бешенства. Честно говоря, мне нравилось его дразнить именно из-за этого: он легко вспыхивал - и тут же чаще всего получал по носу. Или не успевал хоть как-то атаковать или защититься. Как сейчас. Доктор Арнольд только хотел было рассказать ему о наших затруднениях, как прибежал Микки, и на долю обозлённого Лэндона выпало поднимать меня с пола - по настоятельному требованию доктора.

Гарм потрясающе выдержанный. Микки раскрыл банку с кормом и вывалил его в пластиковую чашку - подтолкнул к косматой морде. Пёс оглянулся на меня - я кивнул. От собачьего чавканья я сглотнул слюну.

Лэндон нагнулся взять меня под мышки - и увидел. Чёрные глаза медленно слились в нормальные, когда он разглядел меня в подробностях.

- Не надо меня поднимать, - раздражённо сказал я. - Микки же сказал, что принесёт всё сюда. Посижу - подожду.

Моё плачевное состояние произвело на Лэндона нужный эффект. Теперь он внимательно выслушал доктора - и, кажется, стал прикидывать, чем может помочь.

Подошедший Мирон, опасливо поглядывая на Дэнила, вздохнул.

- Если Дэнил придёт в себя… Это будет последняя война на Земле.

- Чего ж так громко? - усмехнулся я. - Может, у него забот будет полон рот, чтобы ещё войну затевать.

Перед глазами поплыло, и я с трудом сообразил, что не удосужился спросить доктора Арнольда, что же он мне вкалывает. А когда поплыли и мысли, я наконец понял, что же именно я сделал не так.

Но - поздно. Я вплыл в сон, потому что держать открытыми веки, задавленные усталостью и лекарствами, уже не в состоянии. А сон причалил меня к клетке Дилана. В клетку. Чёрт… Чёрт… Что я наделал…

- Дэнил? Что с тобой случилось?

Цепляясь за прутья клетки, я трудно встал.

Дилан сидел за столом необычно отстранённый. Чуть развернувшись, он смотрел на меня. Если бы не его фраза, я решил бы, что он смотрит на меня и не видит. Тёмно-серые глаза пустые, ни на чём не сфокусированы.

Втянув холодный воздух сквозь зубы, я расставил крепче ноги, внимательно наблюдая за ним. Книга Легатты (смятый переплёт) валялась в противоположной от него стороне. Такое впечатление, что её с силой бросили в решётку клетки, от которой она и отлетела… Дилан легко поднялся со стула, но не ступил и шагу.

- Дэнил, ты можешь объяснить, что происходит?

- Могу. Только в это трудно поверить, - осторожно сказал я.

- А ты… попробуй.

- Одиннадцать лет назад тебя схватили, чтобы узнать все детали твоей работы по вскрытию пространства Земли. Ты не хотел, чтобы узнали обо мне, и провёл сеанс самогипноза, о котором знал лишь профессор Легатта. Но тебя схватили. Гипноблокаду ты сделал высшего качества. Её пытались разрушить лекарствами…

- Глупцы… - прошептал он, глядя мне под ноги.

- … и надолго погрузили тебя в беспамятство.

- Почему клетка?

- Побочное действие лекарств вступило во взаимосвязь с сопротивлением мозга и превратило тебя в зверя.

- А что с приборами? Пространственную ткань закрыли?

- Один из приборов сломался.

Он поднял отсутствующие глаза.

- Ты не Дэнил. Ты говоришь слишком…деликатно…

- Дилан, ты совсем ничего не помнишь? - мягко спросил я, следя за каждым его движением. Слишком застывший. Заторможенный. Конечно, шок от выхода на прежний уровень сознания… - Дилан, нам нужна твоя помощь. Ты учёный. Ты занимался этой самой пространственной тканью Земли. Отверстие расширяется. Дилан, если мы по твоим старым выкладкам расставим приборы, закрывающие дыру в пространстве, поможет ли это при растущем…

- Ты не Дэнил…

Он даже не шевельнулся. Просто раскрыл рот - и надрывно закричал, сразу сорвавшись на визг, ударивший по нервам. У меня просто не оставалось другого выхода. Я ударил его под дых - он мгновенно согнулся, задохнувшись - подставляя свой затылок. Ребром ладони… Дилан рухнул на пол клетки, а я замер над ним, не представляя, что делать дальше.

Очухавшись, я взялся за плечи Дилана, обмякшего, без сознания, и постарался изобразить, что он сам встаёт, идёт к койке и ложится. В записях камер это, наверное, выглядело, словно огромная кукла пытается изображать человеческие действия.

Я проследил, как постепенно сглаживаются, успокаиваются искажённые черты лица Дилана. Моя ошибка. Слишком самоуверенным стал. Решил, что, придя в себя, Дилан будет помнить и меня, и всё, что произошло за эти дни… А он очнулся - и клетка его ошеломила, а собственное состояние потрясло.

Если врачи, следящие за его состоянием, сообразят, в чём дело…

Ладно, ошибки хороши тем, что всегда найдётся возможность их исправить.

Я сел на стул Дилана за столом и, сложив руки, уткнулся в них. Взгляд закрытыми глазами во тьму. Ниже, ниже - в забытье…

… Пока я спал, меня перенесли на какие-то длинные, сдвинутые вместе ящики. Ещё один ящик, чуть подальше от меня, превратили в столик. Что делать тигру, когда он голоден, но нужно выяснить кое-что? Жрать на ходу.

Придерживая рёбра, я сел и потянулся к "столику". Гарм одобрительно моргнул, когда я куснул и отодрал шмат от холодного куска жареного мяса. Хрустящих сухарей (Микки, скорее всего, постарался) не тронул, а вот пакет сока - ммм, апельсинового - прихватил с собой.

Народ сгрудился вокруг высокого стола-каталки и, завтракая, оживлённо, но негромко переговаривался. Лэндон стоял лицом ко мне. Судя по его сильно озадаченной физиономии, его успели ошарашить рассказом о наших событиях. Интересно, рассказали ли ему о Дилане - и что именно.

Я слегка подтолкнул Мирона и пристроился со всеми.

- Какие новости? - оживлённо спросил профессор Легатта. Кажется, он заразился моим недавним оптимизмом и готов только к радостным событиям.

- Боюсь, не очень хорошие. Дилан пришёл в себя, но ничего из последних дней не помнит. У меня есть сутки, как минимум, чтобы вытащить его с Высшего уровня. Пока врачи не сообразили, что он пришёл в себя. В том состоянии, в котором он сейчас находится, он легко может расколоться.

Воцарившееся за столом молчание не смутило только меня. Я ел мясо, тянулся к тарелке с овощами и зеленью. Запивал соком. Смотрел в точку. Давал время на раздумья.

- Дилан - это который в клетке? - спросил Лэндон. - И что это значит: у тебя есть сутки, чтобы вытащить его? Ты собираешься…

- Но это невозможно! - ахнул Легатта. - Усадьба, где живёт Дилан, почти крепость! Одному в дом не проникнуть! Ты сошёл с ума, Вадим! Его охраняют, как…

- Профессор, - отмахнулся я. - Это было давно и неправда. Вряд ли Дилана сейчас охраняют так, как ранее. Но когда поймут, что он пришёл в себя… Вот тогда это будет безнадёжно. Но сейчас…

Тишина. Надо же. Лэндон, несмотря на все свои закидоны, умный парень. Сразу выделил главное. Впрочем, сейчас не до него. Надо вспомнить, что у меня есть из оружия. Да, ещё средство передвижения. Жаль, что Дилан живёт в пригороде. Жил бы в городе, я, не задумываясь, устроил бы с ним экстремальное падение на Нижний уровень… "Скорпионы", пара ножей, кроме даггера. В ботинки можно пару пистолетов. Миномёт бы, мини.

- Знакомый взгляд.

- Что? - Я даже вздрогнул, настолько сосредоточился на мыслях.

Мирон, подозрительно глядя на меня, повторил:

- Взгляд, говорю, знакомый. Такой бывал у Дэнила, когда он думал об оружии.

До Лэндона дошло. Понимание потрясло его так, что он забыл о враждебности.

- Ты хочешь идти один?!

- А как иначе? - пожал плечами я. - Мне одному легче уже потому, что не надо думать, как там другие.

- Но… как?

- Понятия не имею. Зато есть один плюс в том, что Дилан очнулся. Он не видит, что происходит здесь. И сейчас он без сознания. Значит, я наконец могу нормально выспаться - за все последние сутки. А вечером… Вечером мне надо быть на Высшем.

Дожевав, я вернулся к ящикам и неожиданно для себя похлопал по тряпкам - по "постели". Гарм вскочил ко мне и сразу лёг, нисколько не возражая, что я ткнулся головой в его мягкий бок вместо подушки. Сытые, в спокойном месте, под дружеской охраной. Чего ещё надо человеку и его псу, чтобы отоспаться…

Проснулся я оттого, что мне вдруг похорошело. Ну да, есть словечко "поплохело", почему бы не быть слову "похорошело"?

Спал я на боку, из-за рёбер, а проснулся - лёжа на спине. О рёбрах я забыл и вставал по недавно приобретённой привычке - медленно поднимая тело, прочувствовав крепкие мышцы пресса. Я почти не потревожил Гарма. Оглянулся на него. Головы с лап пёс не поднял, но внимательно следил за мной. Мягко, по-звериному, я развернулся и опустил ноги на пол. Судя по часам мобильника, лежащего в изголовье, я проспал двенадцать часов. Что же произошло за время сна, если рёбра о себе не напоминают?

Вдоль стены, где стояли такие же ящики, на которых я спал, дрыхли мальчишки. Мирона я нигде не увидел, зато Лэндон негромко переговаривался с профессором, тут же говоря по мобильнику. Доктор Арнольд сидел за столом и что-то рассматривал в микроскоп. Тишь и благодать.

И в этой тиши я чувствовал себя тигром из предвечерних джунглей. Никто не заметил, как я скользнул к сложенному на одной из каталок оружию. Никто не услышал, как я рассовал оружие по всей ременной сбруе, запихав пару кобур с их содержимым ещё и в ботинки. Никто не увидел, как я мягко растворился на лестнице, ведущей в квартиру профессора.

Здесь мне пришлось повозиться. Комплект хаки мне нравился, но в нём не прогуляешься по уровням, особенно наверху. Мои джинсы, грязные и обляпанные высохшей кровью, - ещё куда ни шло. Сойдут за социальный протест богатого молодчика.

Без зазрения совести я залез в гардеробную Легатты. Из подходящего нашёл достаточно демократичный пиджак, в пару к нему - трикотажную майку с коротким рукавом.

Подвигав плечами перед зеркалом, убедился, что оружие пригнано нормально. То есть по телу полностью. Что двигаться кобуры мне не мешает. Разве что выглядел теперь солидно мешковатым. Несмотря на большой размер, пиджак в плечах немного жал.

Глянул на разбитое стекло в окне, усмехнулся. Теперь никто не мешает мне просто выйти. Надеюсь.

И - вышел. Из тени возле подъезда выплыла ещё одна настороженная тень. Гарм. Я присел перед ним.

- Как насчёт небольшой пробежки до кабинета доктора Арнольда? - негромко спросил я. - Машина-то у нас там осталась…

Пёс ничего не ответил, только глянул вдоль улицы. И мы побежали.

На Нижнем уже стемнело. Бежали мы по узкой пешеходной дорожке. Я дышал свободно и легко - и быстро забыл о том, что неловким движением могу побеспокоить сломанное ребро или незажившие кровоподтёки. А монотонный бег подключил подсознательное мышление - и вскоре я знал, что произошло во время сна.

Здесь, возле жилых домов с различными мастерскими, народ проявился более отчётливо, чем ближе к кабинету доктора Арнольда. Правда, в основном личности были подозрительными - на мой вкус. Одно мне в них нравилось: разглядев бегущего человека с мчащимся рядом с ним псом, все добровольно и даже торопливо уступали дорогу. И система уличного оповещения работала великолепно: разок подкатила ко мне машина - долго ехала рядом, пока я, не замедляя бега, не вынул из-за пазухи "Скорпион". Машина немедленно отвалила - и больше ко мне никто не решался приблизиться.

Впрочем, на самонадеянного всегда найдётся исключение.

Не знаю, как Гарм, но я неплохо разогрелся. Ночная прохлада вкрадчиво обвевала лицо - и я купался в ощутимых струях сильного ветра. Почему-то чётко вспомнилось, как я впервые упал - и как передо мной вонзился в дорожное покрытие меч. Вспомнилось счастливое, безумное состояние восторга - и полёта.

Пока вспоминал, рядом пристроилась ещё одна машина - шла чуть позади. Попугать, что ли? Я остановился, подождал. Но машина тоже остановилась. А потом открылась дверца рядом с водителем. Никто не вышел.

Гарм глянул на меня - и потрусил к машине. Протиснулся между креслами и пропал на заднем сиденье. Любопытно.

Я подошёл, нагнулся разглядеть водителя. Угрюмая физиономия Лэндона в темноте обозначилась ещё угрюмей. Я вздохнул и сел рядом.

Хорошо, мальчишки не увязались.

- Оттуда машина?

- Стояла у подъезда.

О, как просто.

- Вадим, ты лунатик?

Его глаза неподвижно темнели в зеркальце впереди.

- Нет. Ты видел, как я подошёл к Дэнилу? Это не лунатизм.

- Куда тебя подвезти?

- Я оставил прокатную машину у кабинета доктора Арнольда.

- На ней поедешь на Верхний?

- Нет. На этой.

Лэндон смолчал. Но долго молчать у него не получилось.

- Значит, ты не возражаешь?

- Против личного водителя? Нет.

30.

Угнанная Лэндоном машина оказалась навороченной. Едва он тронул с места, я раскрыл панель и набрал затверженный наизусть адрес усадьбы, где томился Дилан. Карта-схема района, микрорайона, квартала, выход на пригород. Увеличил. Схема-макет. Так, на подъезде к дому - наглухо закрытый забор. Высота - метра четыре с половиной. Если впустят - дорога метров на сто, и снова ограда - уже металлические прутья. Интересно, это Дилан такой мнительный с самого начала был, или уже после его фальшивой смерти переустроили?

- Здесь его держат? - спросил Лэндон, время от времени поглядывающий на панель. - Ну, Дилана этого? На другой стороне улицы от нас.

- Улицы? - удивился я. - Для тебя такие масштабы - это улица? Хотя… Понятно.

- И как ты думаешь действовать?

Я вдруг вспомнил броневик Дэнила и чудовищный грузовик лихих ребят с Нижнего, представил, как на одном из этих чудовищ вламываюсь в земли усадьбы… И едва заметно улыбнулся… Оказывается, Лэндон наблюдал за мной. Он сразу с претензией задрал подбородок и буркнул:

- Что такого смешного я сказал?

- Смешного? Ничего. Просто не далее, как вчера и позавчера…

И я рассказал ему о закрытом Подполье и о том, как мы прорывались туда на спецтранспорте, а заодно о закидонах собственного воображении. Раздражительные морщины вокруг уголков его губ пропали, и он задумался, глядя вперёд, на блестящие чёрно-жёлтые всполохи дороги. Вообще, насколько я успел заметить: чем больше нервничал Лэндон, тем спокойнее становился я - после чего охотник тоже успокаивался. Ещё взял на заметку, что Лэндон больше всего не любит, когда над ним посмеиваются, втайне или напрямую. И не любит этого, возможно, с той поры, как обнаружил в себе странности внешнего и внутреннего порядка… Кстати, о птичках…

- Лэндон, как ты теперь - с клубом-то?.. Не будешь там персоной нон грата?

- Почему это?

- Ну как же… Оружия накидал в лифт да спустился.

- Ничего не будет. - Он помолчал некоторое время и добавил: - Меня на этом ещё поймать надо. А там ни одна собака не представляет, кто именно это сделал.

- Да? - чуть подтолкнул я его к продолжению. Он покосился.

- Я вышел из такси на углу. К клубу подошёл - все видеокамеры уже были сломаны. - Он будто специально интриговал, зная, что мне любопытно, каким образом вся техника вдруг оказалась так удачно сломана. В общем-то, я догадывался, в чём дело.

- Ты подошёл к двери и…

- И питание в здании отключилось. - Он не собирался уступать мне объяснение. - И работал я в перчатках.

- С техникой всегда плохо, когда ты…

- Психую?

- На взводе.

- Да.

Он сказал это с вызовом, которого явно не ощущал. Защищался. Привык.

- Извини, что лезу в личное. Из-за чего ты разорвал помолвку?

Мы стояли на перекрёстке. Только что переключился красный. Секунда - Лэндон медленно повернул ко мне голову. Сначала вспыхнули и лопнули лампы светофора, затем все - близлежащих фонарей.

- Вопросов нет. Едем дальше.

- Ты… Ты это специально спросил. - Он не спрашивал - утверждал. - Ты проверяешь. Да? Зачем? - Он спрашивал до того ровно, что интонации казались натянутым проводом на последнем издыхании - вот-вот порвётся.

- Хочу знать границы дозволенного в общении с тобой.

Я скрестил руки на груди и полностью удобно откинулся в кресле.

Панель лихорадочно замерцала бешено переключаемыми огоньками. Я заметил:

- Машина не взорвётся?

- Н-нет, - с усилием выговорил он. - Но я отвечу тебе. Если ты скажешь, что ты делал во сне, подойдя к Дэнилу.

- Баш на баш? Согласен. Тебе понравится. Итак. Ты всё ещё человек, благодаря Дэнилу. Он удерживает Бездну в себе. Она ворвалась в него, чтобы с его помощью быстро проникнуть далее на Землю, а он… законсервировал её в себе. Удерживает её уже почти одиннадцать лет. В это трудно поверить. Но ты-то уже испытал такое, что поверишь. Не так ли? Я.. Дэнил второй раз спасает меня. Первый раз, когда Бездна выслала мертвецов драться со мной. Во время драки Дэнил упал со стола. Была дурацкая ситуация, когда я пожал ему руку. Бездна его охраняет. Её энергополе, энергополе законсервированной части Бездны, не знает обо мне. Наш контакт привёл к тому, что наши поля соединились. Если бы я просто пожал ему руку… Но я подумал о Гарме. И Дэнил на полевом уровне забеспокоился. И Гарм, и я нуждались в защите. Но Бездна в Дэниле поняла, что нуждается в защите Дэнил. Она убила собственное порождение-убийцу. А во сне… Я подошёл и использовал энергию Бездны для восстановления. Напоминаю: эта часть Бездны обо мне не знает.

- Слишком легко, - пробормотал Лэндон, осторожно проезжая переполненный перекрёсток.

- Конечно, - согласился я. - Если не думать о последствиях.

Он молчал, минуя эстакаду на Средний уровень, но далее пошла ровная дорога, и он заговорил:

- Мы сидели в нашей бильярдной и обсуждали свадебные дела. Гэбри засмеялась какому-то моему замечанию. Я взглянул на неё… И увидел… зверя… Который смеялся надо мной… Она выжила. Но перенесла несколько пластических операций.

Мы мчались по абсолютно чёрной дороге, и я наблюдал, как далеко вперёд столбы вспыхивали и гасли. Машина подвывала, но держалась. Внутри неё что-то тарахтело и скрежетало, но Лэндон смотрел вперёд, и я надеялся, что основное направление его разрушительной энергии придётся всё-таки на столбы.

Когда издалека показались робкие огни, я понял, что Лэндон успокоился.

- Оставь меня ближе к метро.

- Оставь? - Он так изумился, что его чуть квадратное лицо вытянулось. - Я с тобой. До конца. Я кровно заинтересован, чтобы вся эта хрень закончилась как можно быстрей.

- Я не беру подельников на это дело.

- Я всего лишь буду личным водителем, как и говорил.

В молчании я размышлял, как поступить. Лэндон же, как ни в чём не бывало, продолжил.

- Что тебе надо из обеспечения? Я плачу. За всё.

"Заодно и за собственную нормальную жизнь", - закончил я его мысль. Что ж, здесь я его понимал. Что же мне надо…

- Мне нужно два игло-пистолета с сильным снотворным - в придачу к тому снаряжению, которое уже имеется. И нужно прорваться к дому Дилана.

Он сощурился на дорогу, явно перебирая в памяти полки собственного арсенала.

- И каков план?

- Я же сказал: подобраться ближе к дому Дилана, усыпить всех, в том числе и Дилана, - и смыться.

- Да-а, простенько так, - пробормотал он. - А Дилана-то зачем?

- Чтоб не мешал.

На въезде на Верхний уровень он вдруг свернул направо. Дорога повела куда-то через ухоженный парк. Боковым зрением я видел, что Лэндон поглядывает в зеркальце, видимо ожидая вопросов. Усмехаясь про себя, я молчал. Зачем торопить события? Всё равно скоро всё буду знать. Да и не будет Лэндон задерживать меня. Невыгодно ему.

Поворот ещё на одну дорогу, поменьше, двухполосную. Но не частную. Табличек, во всяком случае, я не заметил. Показались ворота - огромный забор с обеих сторон. Так и подмывало спросить, куда он меня привёз.

Лэндон вышел, не спеша приблизился к воротам, постоял и - вернулся. Сел, выжидательно сложив руки на руле.

- Ты и впрямь готов прямо сейчас идти за Диланом? С тем оружием, что на тебе, плюс два игольных пистолета?

- Да.

Створки ворот разъехались. Лэндон медленно провёл машину между ними и так же медленно - по странному полю, в котором вскоре я узнал взлётные полосы для воздушного транспорта. Несмотря на ночь, здесь было довольно оживлённо: передвигались самолёты, вертолёты, бегали какие-то люди. Я улыбнулся. Здорово. Жаль, что в самолётах не разбираюсь. Но - красиво. Особенно ночью - в шарящих огненных полосах прожекторов.

Лэндон свернул куда-то, крикнул мне (рядом разгонялся небольшой самолёт):

- Жди здесь!

Ждать я решил с пользой. Закрыл глаза - и в чёрную пропасть. Дилан очнулся от гипноблокады, но это не значит, что я не смогу к нему теперь попасть.

В кабинете темно и тихо. В клетке, естественно, тоже. Упираясь спиной в прутья, я встал и подошёл к койке с Диланом. Кажется, его наблюдатели не поняли, что он очнулся. Оставили всё так, как будто он просто психанул в очередной раз, после чего уснул. Нагнувшись, я прислушался к его тихому, почти бесшумному дыханию - и оглянулся на стол вне клетки. Как он сказал насчёт обезболивающего? Подействует ли оно на меня в его реальности? А на него самого подействует, если я введу ему лекарство в своём сне? Ладно, не буду рисковать. Спит и спит. Только бы до нас не проснулся.

Вновь закрыв глаза, я "вернулся" в машину. Лэндона всё ещё нет, и я перебрался назад, к Гарму. На этом празднике полёта и света я чувствовал себя если не чужим, то посторонним точно.

Обняв пса (он не возражал), я засмотрелся на аэродром и не заметил, как появился Лэндон. Судя по подёргивающейся верхней губе, он провернул не самую законную операцию.

Он бросил на сиденье рядом со мной сумку с чем-то достаточно тяжёлым.

- Три игольных пистолета и три шлема. Летал когда-нибудь на вертолётах?

- Нет, - ответил я и не удержался: - А ты?

- А по морде? - окрысился он. Вдохнул по-ночному прохладного воздуху, успокаиваясь. - Не дразни меня. Я сейчас не совсем различаю, когда шутят, а когда…

- Ладно. Я буду предупреждать, когда шучу, а когда серьёзен, - уступчиво сказал я. - Откуда пистолеты?

- У охраны здешней позаимствовал.

Каким образом он позаимствовал, я предпочёл не расспрашивать. Он уверенно в этой неровной и движущейся темноте направил машину куда-то в блистающий мир летающих и шагающих. Через минуты три мы остановились у тёмной, но даже чисто зрительно мощной железной зверюги. Едва я открыл дверцу, Гарм деловито пролез мимо меня и спокойно потрусил к вертолёту. Так. Если не вертолётчиком, то пассажиром Дэнил в вертолёте побывал - и не однажды.

- Мне кажется, или на самом деле это военный вертолёт?

- Полицейский, - поправил Лэндон и добавил: - Был когда-то. Слишком тяжёлый для современных нужд. Вышел из употребления, после того как военные спецы передали на вооружение полиции новую марку. Эту - отдали нам, в клуб. Пять единиц техники.

Он со вкусом выговорил эти слова. И я еле удержался от вопроса, почему же он не в армии, раз его так явно тянет на военную технику.

На бегу я раскрыл сумку, вынул один шлем - протянул Лэндону. Другой сразу надел на себя, сразу же подключив связь. Бегущий рядом Лэндон подозрительно глянул на меня:

- Наврал насчёт вертолёта!

- Нет!

Я не стал говорить ему, что "вспомнил", как работать с этой стальной птицей. Дэнил знал многое. Но мне необходимо, чтобы Лэндон мог надеяться только на себя. Поэтому в кабине лётчиков я "привычно" пристегнул ремни, но к панели управления и не вздумал притрагиваться.

Охотник же вскочил в кабину и, взяв какую-то штуку из-под кресла, снова исчез в темноте. Приглядевшись, я увидел его прикручивающим эту штуку к конусообразному носу вертолёта. Потом он ненадолго пропал в темноте. Минут на шесть. Обернувшись посмотреть, как там Гарм (пёс распластался за креслами), я довольно - сытый и готовый к следующим приключениям - подумал, что тигр - это не только бегающий по джунглям зверь. Летающий тигр - звучит…

- Насадка на нос поможет вскрыть стену дома, - объяснил чуть запыхавшийся Лэндон, свалившись в кресло. - Ты подсказал, когда говорил о грузовике с рогами. Готов? Взлетаем!

Пока он разогревал мотор, я приладил на себе все три игольных пистолета. Один - в порванные ножны даггера - с другой стороны руки. Второй - за пояс, рядом с кобурой "Скорпиона". Третий оставил посмотреть, чем он отличается от привычных огнестрельных. Разобравшись в устройстве, спросил по связи:

- Здесь снотворное?

- Обездвиживающее!

Ясно. Запаса он не взял, но не страшно. Все три пистолета набиты под завязку. Этого хватит с лихвой.

Немного шатнувшись в сторону, вертолёт быстро выпрямился. Ненадолго. Чуть накренившись, он сделал круг, набирая высоту и одновременно летя в задаваемом направлении.

- Тебя не определят по номеру? - спросил я.

Лэндон впервые на моей памяти свободно ухмыльнулся.

- Во всём городе их осталось штук двенадцать. У моего - номера залиты краской. Только что. Пусть определяют.

Поглядывая на охотника, я подумал, что впервые же Лэндон получил возможность все свои навыки и умения употребить во имя какой-то цели. И эта целеустремлённость превратила его из насторожённого и постоянно огрызающегося психа в человека, идущим по высвеченной наконец дороге. И этот человек не собирался ни отступать, ни уступать.

Когда мы долетели до места, я повторил ещё раз:

- Сиди здесь. Сдвинешься с места - прикончу. Или Гарм до меня. Понял?

Он дёрнул губой. Вертолётчиком Лэндон был от Бога. Как он посадил машину, легонько ткнув носом с той самой насадкой в стену, за которой пряталась клетка Дилана! Сначала у меня была идея взять трос вертолёта и прикрепить клетку, чтобы увезти её вместе с содержимым. Отказался по двум причинам. У Дилана нервы и так ни к чёрту. Не дай Боже, совсем с катушек полетит. Вторая же причина тоже весьма внушительная. Сразу выяснилось, что охрана Дилана оказалась совершенно не готовой к наглому налёту сверху.

Я проскочил взломанную вертолётом стену и бросился к клетке. Открыта. Тем лучше и легче. Дилан - под столом. Вжался в угол - руки сцепив на коленях, обнимая, головой в колени же. Я - кнопки понажимал на своём шлеме, снял быстро, как смог. Может, узнав более-менее знакомое лицо - не такое страшное потрясение испытает.

- Дилан!

Ухватил его за плечо, выволок на свет Божий, то бишь вертолётный. Едва не смеясь, как сумасшедший, над собственным поведением, крикнул:

- Дилан! Это я, Вадим! Тебя хочет видеть профессор Легатта!

Он повис на моей руке, как мешок с костями, повторяя еле слышно в грохоте:

- Профессор Легатта… Профессор Легатта…

Словно спасательный круг - эти слова для него. Я взвалил его на плечо, встряхнул… Два шага к развороченной стене. Неслышное движение сзади, на которое среагировал спиной. Быстро присел, не замечая в адреналиновом угаре тяжести на плече. Охранники шарахнулись, завидев в моих руках два пистолета. Поздняк метаться. Выстрелил пристреляться. Промахнулся. Но чутьём привычного к разного рода оружию сообразил-таки, как именно стрелять.

Охрана немедленно пустить оружие в ход не решилась. Слишком Дилан человек ценный. Судя по всему, мысль о его ценности вбита в них намертво. Почему и повезло обоим охранникам. Сначала упал один, задёргался. Второй удивился - пистолетного выстрела почти не расслышал, хотя оружие увидел сразу. Прежде чем он попытался связать приглушённый звук с вертолётным гулом, упал, подстреленный второй обездвиживающей начинкой.

Лэндон послушался на все сто. Торчал за пультом управления, как привязанный. Поэтому никаких эксцессов. Быстро помог втянуть Дилана - удивился только:

- Ты его не?..

- Нет. Он и так беспомощен. Будет слушаться. Поднимай машину!

Наверное, выли сирены. Наверное, перекликались охранники. Вертолёт благополучно перегрохотал всё. Метнулся в сторону, да так круто, что у меня дыхание перехватило. Будто падал. Но Лэндон вытянул высоту, не напрягаясь. Пока он маневрировал, я прихватил ремнями к сиденью Дилана, который не думал и сопротивляться - настолько был в шоке. После чего я выбросил один пистолет - иглы закончились - и уложил парочку охранников, слишком самоотверженно бросившихся под колёса вертолёта, несмотря на сильное давление воздуха на землю.

- Отдохните, - процедил я - и чуть не расхохотался: так круто прозвучали слова. Прямо-таки как в любимых боевиках.

Обернулся к Дилану, обмякшему в ремнях и с ужасом глядящему вперёд.

- Ну что, братишка Дилан… Ещё чуть-чуть - и окажешься в любящих руках профессора Легатты.

Вряд ли он слышал мои слова. Поэтому я очень пожалел, что в игольных пистолетах нет снотворного. Стремительный переход от недавнего сна в привычной клетке - к ночному экстремальному полёту и здоровому человеку дастся непросто. А что уж говорить о человеке, чья психика еле держится в пределах нормы после химических атак?.. Вопрос риторический.

Внезапно сжало сердце. Боль… Сильная. От неожиданности закрыл глаза. Кто? Дэнил?.. Нет, он так же спокойно лежит на своём столе-каталке. Профессор? Нет, он с доктором Арнольдом что-то обсуждает над Дэнилом. Чёрт… Бездна? Тоже нет. Никаких следов присутствия. Что же… Кто же… Забыв, что на мне шлем, я застонал от боли.

- Вадим! Что с тобой?

Чёрт, как больно… Всё-таки Бездна? Недавно только ляпнул о последствиях использования её энергии для выздоровления…

Глаза закрыты. Так свет не режет. Какие-то тени. Фигуры. Движение.

Когда я понял, в чём дело, меня отпустило.

- Лэндон. Мы летим не на аэродром.

И я продиктовал ему адрес Серены.

31.

Лэндон повторил. Воспроизведённый компьютером на панели адрес перенастроил параметры направления. По моему состоянию Лэндон, видимо, понял, что дело серьёзно. И немедленно дал согласие на новый путь следования.

- Ты скажешь, что происходит? Или мне необязательно знать?..

- Пока я сам не знаю… Мне… померещилось, что с близким мне человеком…

Я откинулся на спинку кресла. Серена. Ну же!

Это потом я понял, что она слишком перепугана, чтобы я мог увидеть её лицо. А сейчас беспорядочно мелькающие образы только сбивали меня с толку.

Я ссутулился. Моя женщина… Чёрт, если с нею что-то случится… Изнутри снова, как однажды, поднималось тёмное чувство глухой ненависти - что-то сродни атавистическим замашкам дикаря на собственность: эта женщина из моей стаи!..

Лэндон глянул и отвернулся. Я заставил себя успокоиться. Занял себя работой: вытащил из сумки последний шлем, надел его на Дилана, опустил щиток и включил связь.

- Дилан, ты меня слышишь?

Он вздрогнул и затравленно осмотрелся. Я ткнул пальцем в себя.

- Я - спрашиваю. Меня зовут Вадим. Человека за штурвалом вертолёта - Лэндон.

Дилан суматошно закивал, словно боясь, что далее последует наказание, не запомни он нас. Я посидел, выжидая, но в его состоянии ничего не изменилось. Запуганное существо мало походило на того Дилана, к которому я уже привык. Ведь даже агорафобия вызывала в нём не страх, а панику.

Немного сомневаясь, правильно ли я делаю, я вытащил даггер и протянул ему рукоятью вперёд. Он недоумённо вскинул на меня глаза.

- Возьми. Однажды этот нож помог тебе преодолеть страх.

Тонкие, даже отощалые пальцы (кажется, он голодал с момента возвращения собственного сознания) неуверенно легли на рукоять даггера, сомкнулись. Я держал лезвие свободно, но не ощутил ни малейшего движения оружия. Тогда я осторожно разжал пальцы. Нож остался в руке Дилана, но не шевельнулся. Дилан словно не знал, что делать с ним дальше. Я убрал ладонь и спокойно наблюдал, что будет.

Лэндон поглядывал на нас время от времени с неясной усмешкой…

Кончик лезвия дёрнулся. Дилан опустил ладонь с ножом на колено. Пальцами левой руки погладил лезвие. Плечи не расслабились, но чуть опустились… Уже счастье.

- Лэндон, всего не предусмотришь, но… Запоминай. Предпоследняя остановка юго-западного межуровневого метро. Спуститься по лестнице до конца, к Нижнему уровню. Там, на последней лестнице, всегда сидят ребята, из которых хоть один, да знает доктора Арнольда. Если со мной что-то случится, теперь ты знаешь, как доставить Дилана к профессору Легатте. Не хотелось бы давить, но напомню: Дилан - последняя надежда на нормальную жизнь. Для тебя и для всех нас.

- Да помню я, - буркнул Лэндон.

В моей прочувствованной речи содержался один намёк для Дилана: нечего бояться, когда ты так нужен. Хорошо бы он его уловил.

Минут пять после моего предупреждения мы летели спокойно: вокруг темнота, внизу - светлячки бесконечного города. На шестой минуте к рокоту нашего вертолёта добавился рокот другого. Лэндон сморщился, но пока молчал. Я ещё не разобрался в обстановке, поэтому тоже предпочёл молчать.

Ничего. Сосед обозначился сам - ослепив нас сильными прожекторами и рявкнув по мегафону:

- Это полиция! Вертолёт "Пиранья" без опознавательных знаков! Вы влетели в черту города! Немедленно сядьте и предъявите документы с полётным разрешением!..

Лэндон что-то бормотнул сквозь зубы. Его сосредоточенное лицо оставалось сосредоточенным. Но что-то такое от него ощутимое пошло, волны, что ли, какие, что вдруг очень захотелось заглянуть ему в глаза.

Порыв этот я сдержал, лишь тихо позвал:

- Дилан…

Он, до сих пор заворожённо следивший за чёрной тенью полицейского вертолёта, силуэтом мелькающей в мощном свете по правому борту, обернулся ко мне. Не дёрнулся. Отчего у меня от сердца отлегло.

- На всякий случай. Держись за что-нибудь. Хоть за ремни.

Он кивнул и обеими руками (не оставляя даггера) вцепился в свои ремни.

- Это полиция! Вертолёт "Пиранья"! Без опознавательных знаков! Вы влетели в черту города! Немедленно сядьте и предъявите документы на полётное разрешение! Иначе мы будем вынуждены применить!..

Полумеханический голос, искажённый микрофоном, вдруг поперхнулся.

Лэндон замедленно повернул голову к полицейскому вертолёту, летевшему бок о бок с нами. Поскольку он смотрел мимо нас с Диланом, я получил сомнительное удовольствие созерцать, как нормальные человеческие глаза (видимость неплохая даже сквозь прозрачный, отсвечивающий щиток шлема) превращаются в темнеющие от ярости глаза зверя.

Взорвался один из прожекторов полицейского вертолёта.

Машина, державшаяся возле нас, как приклеенная, дрогнула. Видимо, вертолётчик от неожиданности дёрнулся.

Вспыхнул, рассыпая искры, второй прожектор.

- Лэндон. Следи за дорогой, - хладнокровно сказал я. - Слышишь, Лэндон? Дальнейшее предоставь мне. Они отстанут.

Блин… Кажется, он невменяем в этом состоянии.. Или решил обязательно кокнуть преследователей… Нет, всё-таки невменяем.

Потому что, не смигивая своего разрушительного взгляда, он всё так же медлительно перевёл глаза на меня. На меня уставилась такая тьма, что я быстро пригнул голову удивлённого Дилана и ровно сказал:

- Лэндон. Ты меня слышишь? Сейчас в морду получишь.

Уголок его рта чуть приподнялся. То ли усмешка, то ли нервный тик.

В кабину полыхнуло сумасшедшим пламенем взорвавшегося вертолёта. Вслед, мгновение спустя, ударило такой волной грохота и жара!.. Нашу "Пиранью" отбросило, как пушинку, - и, возможно, мы бы закувыркались…

Нет, Лэндон - всё-таки лётчик от Бога. Он ещё поворачивал голову к управлению, но - вцепившись в штурвал одной рукой, а другой отбивая пальцами настоящую дробь по панели, чтобы задействовать все системы вертолёта.

Нам повезло, что основная сила взрыва прошла вверх, а не в стороны. Осколками почти не задело. По крыше прогрохотало - это да. То ли везение, то ли Лэндон специально так направил разрушительную волну. И не спросишь.

Во время взрыва я повернулся спиной к нему - защитить, если что, Дилана. Спину неплохо припекло.

- Ну что? Успокоился? - спросил я Лэндона и пообещал: - Спустимся на землю - в морду точно получишь. Я свои обещания держу.

Он оскалился - не на меня, на панель. Но в наушниках ни слова. Даже дыхание не зачастило. Кажется, Лэндон не подумал, что на замолкший сигнал воздушного патруля могут прилететь другие. Напряжение сбросил - и доволен.

- Дилан, ты как?

- Что это… такое… было?

- Мир, впущенный на Землю твоим прибором, подействовал на Лэндона. Привыкай к чудесам. Часом позже увидишь остальное.

- Ты так уверен, что через час мы будем среди… - хмуро начал Лэндон. И споткнулся на полуслове.

Я с живейшим интересом взглянул на него. Неужели он хотел сказать "среди своих"? И осознал это, лишь договаривая фразу?

- В себе ты можешь сомневаться сколько угодно, - заверил я его. - Но я и Дилан будем на месте ровно через час.

Мы пролетели бессчётное количество домов-кварталов, прежде чем карта на панели управления показала, что вертолёт приближается к заданному месту. Погони за нами нет. Или патруль оказался слишком самонадеянным, не сообщив сразу о нарушителях, или остальные не успели нас засечь по наводке.

Лэндон гнал машину с такой скоростью, что на поворотах улиц нас заносило - только в креслах держись!.. Я-то не боялся, но Дилан часто ёжился, хватаясь за нагрудный ремень. И вот тогда я страшился, как бы он не проткнул себя даггером.

Вероятно, Лэндон тоже поглядывал на него, потому что на подступах к нужному дому не выдержал и в сердцах бросил:

- Да отними у него этот нож! Пропорет или себя, или кого-нибудь из нас!

- Не пропорет.

- Дьявол… Где тебя высадить? У подъезда?

- Сможешь подлететь к окну?

- Стёкла вылетят!

- Прекрасно! То, что нужно!

- Тогда покажи, которое окно!

Уяснив ориентиры (дом Серены отличался замечательным количеством настенной рекламы), Лэндон принялся свечкой поднимать вертолёт. А я быстро взялся за руку Дилана, засучил ему рукав рубахи и надел ему ножны.

- Давай даггер.

Отданный с большой неохотой нож я всунул в ножны и опустил рукав.

- Не мешает?

Дилан застыл, словно проверяя свои ощущения, - и замотал головой. Вялое, боязливое выражение лица перетекло в насторожённо прислушивающееся. Это мне понравилось. Даггер опять помогает Дилану - на этот раз возвращаться.

- Насколько близко я должен подойти?

- Насколько сможешь.

- Окна выбью.

- Очень хорошо. Лэндон. (Он повернул голову: видимо, мой голос изменился слишком отчётливо) Я сейчас из кабины пассажиров прыгну в окно. Ты сразу улетаешь. Учти, доставка Дилана на Нижний - на тебе.

- Что?.. А ты?

- Я буду на Нижнем раньше тебя.

Лэндон скептически поднял брови.

- Ты? Быстрее?

- На что спорим?

- Спорить с психом?

- … Сказал псих психу, - добавил я.

Лэндон хмыкнул и пошёл на сближение со стеной дома.

Я освободился от ремней, снял пиджак - накинуть на замерзающего Дилана - и пошёл в пассажирский отсек вертолёта. Вовремя. Лэндон виртуозно развернул машину боком - всё ещё на подходе к стене. Я раскрыл дверь. Стекольные брызги - я, будто сквозь снежную метель, сквозь мириады режущих лезвий, закрыв лицо ладонями, нырнул чуть сверху в намеченное окно - будто на волне ревущего вертолёта.

За спиной вертолёт грузно накренился, отлетая…

В комнате два человека жались по стенам от осколков. Мой стремительный влёт ошарашил их. Этих - убрал легко, всё ещё с помощью игольных пистолетов. Убрал незаметно для тех, кто должен ещё находиться в квартире: помог аккомпанемент грохочущего вертолёта. Оттащив тела парализованных подальше, чтобы не маячили при входе в комнату, на всякий случай выждал за приоткрытой дверью.

Дождался. На шум в комнату заглянул какой-то тип. Наверное, из комнаты напротив послали - узнать, в чём дело. Последнее обездвиживающее ушло на него.

В просторном коридоре пусто.

В полутёмном зеркале увидел человека, чьи руки заливает кровь из иссечённой мелкими осколками кожи. Отвратное зрелище. И такое же ощущение. Особенно когда чувствуешь пальцы. Пощипывает. И так прохладно, а тут ещё кровь… О чём только думаю… Точно не о том, о чём надо.

Во вторую комнату вошёл, уже вооружённый двумя "Скорпионами".

Четверо.

Один - держит плачущую Серену, по бокам - двое. Серена, в короткой сорочке, выглядит совершенно беззащитной - спала, наверное, когда в квартиру ворвались налётчики. Специально не дали одеться. Чтобы чувствовала себя беспомощной. Я увидел руки держащего - сильные, жёсткие. Одна, с пистолетом, у виска Серены. Другая впилась толстыми пальцами в нежную кожу её плеча. Увидел синяки на её руках, царапину на вспухающей скуле…

В стороне от этой группы, на маленьком диване, раскинув руки по спинке, нога на ногу, развалился четвёртый. В чёрном костюме - белейшая рубашка с бабочкой. Холёный, блин. Довольный, точно ждал, что я появлюсь.

Как выяснилось из его слов - и правда ждал.

При виде меня Серена расплакалась, отчего схвативший её стиснул ей плечи сильнее, будто наказывая, а холёный снисходительно сказал:

- Доброй ночи, Вадим! Что-то не торопишься на помощь своей подружке… Но-но. Без лишних телодвижений. Девочка твоя, как видишь, под нашим наблюдением.

Самоуверенный болтун. Откуда он знал, что я появлюсь?..

Внутри заледенело. Трое вокруг Серены - незаметные типы, как две капли воды похожие на тех, один из которых сказал про мой потенциал и про бомбу со сбитым таймером. На тех, кто ждал, что я изменюсь. Контора. Но не жесткач. Слишком расслабленны. Не смогли проверить результаты падения - решились поторопить события, напугав Серену. Знают теперь, что именно со мной, но уверены, что Серена в их руках - хороший повод для шантажа. Или поводок.

Я отвечу. Пусть думают, что я пошёл на контакт, заговорив. Пусть расслабятся ещё больше.

- Под наблюдением - но ведь не под твоим, - мягко сказал я.

Я не метил. Короткая очередь - белая рубаха вспыхнула алым.

Он думал - контролирует ситуацию? Нашли, кого послать за мной.

Только один из троих оказался умным - тот, державший Серену: ещё не отзвучали выстрелы, а он уже спрятался за нею.

Секунду спустя я снял двоих по бокам Серены, ошеломлённых слишком быстрым развитием событий, - и шагнул было к девушке, когда тот, спрятавшийся, сдавленно, но уверенно сказал:

- Стой! Ещё шаг - стреляю.

И вдавил ствол в висок вскрикнувшей Серены - наглядно демонстрируя, как именно он собирается стрелять.

Он ещё двигал оружием, когда я выстрелил в точку на стыке лучевой кости и запястья. Пистолет выпал из мгновенно парализованных пальцев. Второй выстрел срезал кожу на его собственном виске.

Серена взвизгнула и отскочила от рухнувшего сторожа. И застыла - глядя на меня так же перепуганно, как на своих мучителей. Я же быстро подошёл к окну. Не повезло. Эта часть дома тоже выходит на серпантинную дорогу. Но дом-то квадратный.

Я оглянулся. Смятая постель. Всё правильно - вытащили из самого сладкого сна. На стуле, возле кровати, кучка вещей, снятых перед сном.

- Серена, мы уходим, - ласково сказал я, прихватывая вещи со стула и протягивая ей. - Одевайся быстрее.

- Вадим, мы не сможем… - лихорадочно зашептала она, через голову снимая сорочку (я уставился на её тело во все глаза, внезапно зверея: они били её?! Эти амбалы, каждый из которых на голову выше неё, били хрупкую девушку?!). - Их много, Вадим… Я боюсь. Мы не сможем выйти, не сможем уйти… Не сможем… Они ждут на улице и в подъезде. Вадим, что нам делать?

- То, что я скажу. - Я потянул её в прихожую, мимоходом, но крепко поцеловав. - Где твоя обувка? И надень плащ.

- Вадим, ты меня не слышишь?! Они повсюду! Нам не пройти там!

- Любимая, а мы там и не пойдём. Доверься мне.

Мы крадучись вышли в коридор подъезда - длинный, словно бесконечный. Но где-то впереди - знал я - должна быть развилка. Огляделись - пока тихо. И - побежали к этой развилке. Серена мчалась рядом без вопросов. Я чувствовал её ладошку в своей ладони и собирался с мыслями, как бы объяснить происходящее, чтобы она поняла. И лишь через минуты две сообразил, что ничего объяснять не надо: сейчас она в таком состоянии, что воспринимает лишь приказы - с надеждой на спасение. Доверилась уверенному.

Поворот. Мы пробежали по три двери с обеих сторон коридора, прежде чем остановились отдышаться. Так подумала Серена. Но я, не отпуская её руки, встал перед следующей дверью. Девушка собиралась что-то спросить, но я, предупреждая, прижал палец к своим губам. Она кивнула. Чёрт… Мне повезло с моей девушкой.

Я прислушался к пространству за дверью. Двое. Один неподвижен, другой - ходит.

Мы перешли к другой двери. Пусто. Может, я прослушал не всю квартиру? Нет. Квартира пуста - точно.

- Стой здесь, - шёпотом велел Серене. Потом встревоженно взглянул на тот конец коридора, откуда мы пришли.

Серена послушно оглянулась. А я ударил ногой под дверной ручкой.

Дверь крякнула и чуть отворилась. Серена не закричала. Она стояла, смотрела на меня и машинально тёрла ссадину на скуле.

- Пошли.

Я снова взял её за руку и повёл в комнаты. Когда мы прошли одну, Серена спросила, прижимаясь ко мне:

- Мы отсидимся здесь? А потом?

Я отчётливо расслышал в её голосе: "Ну скажи мне, что всё будет в порядке! Заверь, что больше не будет побоев и безумного страха!"

- Нет. Сидеть здесь не будем.

Я подвёл её к окну. Да, здесь стена отвесная.

- Слава Богу, - вырвалось у меня.

Открыть окно - пара секунд. Серена следила за мной с явным недоумением. Даже выглянула, перегнувшись через подоконник.

- Ты хочешь попробовать спуститься по стене?

- Серена, доверься мне. Иди сюда.

Я встал на подоконник и протянул к ней руки. Мгновения она колебалась. Но потянулась в ответ. Я поставил её рядом.

- Так. Инструкции. - Я улыбнулся, и она улыбнулась, не сводя с меня глаз. - Сначала мы целуемся. - Она чуть не засмеялась, но охнула, и у меня в груди похолодело: нижняя губа разбита, закровоточила. - Потом…

- Что - потом? - с надеждой спросила она.

- Обнимаемся.

Мне снова удалось вызвать её робкую улыбку. Поцеловал тихонько, прикоснувшись губами к её дрожащему рту. Она прильнула ко мне, не столько желая поцелуя, сколько ища защиты… Когда её руки крепко обвили мою шею, я чуть приподнял её, прижимая к себе - так, чтобы она распласталась по мне, и шагнул из окна.

32.

Она зажмурилась и уткнулась лицом мне в шею.

- Не бойся…

Ветер свистел ледяным холодом по всем моим царапинам. Но я засмеялся от пронизывающего ощущения свободы и, подхватив Серену под зад, буквально посадил на себя. Так, что она невольно скрестила ноги за мной. Так, одну проблему решил: во время финишного падения тигр упадёт на все четыре лапы, как обычно, и непривычная тяжесть не будет мешать нормальному приземлению.

Серена притихла, и я на свободе мог слегка поразмыслить над второй, не менее интересной, хоть и не настолько актуальной проблемой.

Итак, меня спровоцировали испугом и болью моей девушки, специально пришли к ней, избили её, чтобы я открылся. Чтобы я выказал свои странные способности. Кто же они, чёрт бы их… С самого начала они всё хотели убедиться, что у меня огромный потенциал - знать бы ещё, с чего они это решили, что у меня есть… А у меня точно есть… И не просто потенциал, но способности. Но они не мои! Это способности Дэнила!.. Значит… Значит, у меня есть какая-то связь и с Диланом, и с Дэнилом.

Паутина. Я чувствовал себя мухой, запутавшейся в паутине предположений.

Ну и - ну их на фиг!

Приближается земля Нижнего уровня, и тигру пора приготовиться.

- Серена. Прижмись ко мне сильнее. Вожмись в меня. И не поднимай головы, что бы ни случилось.

Она влипла в меня всем телом, и губы мои дрогнули почти в улыбке: мне повезло с моей девушкой. На всякий случай, правда, я всё равно прижал её голову к себе.

Моё тело предупреждающе выгнуло перед прыжком на мягкие лапы. Воздух словно затвердел - я упал, опираясь на пальцы рук и ноги, невольно выгибаясь сам, чтобы не ударило Серену. И только сейчас услышал её: "Господи, господи…"

Крепко обняв её, я встал.

- Можешь приземляться.

От напряжения она закоченела, пришлось подержать её на весу, пока ноги не встали твёрдо на дорогу.

Вот теперь мы огляделись.

- Вадим, где мы?

- Нижний уровень. Не бойся.

- Я не боюсь. Но вот ты мёрзнешь в одной футболке. Да и не пойдёшь же ты в таком виде по улицам!

Я только усмехнулся. Да, Серена практична: не задаёт глупых вопросов, почему мы прыгнули с такой высоты и не разбились. Такие вопросы подождут. И - права. Идти по Нижнему в джинсах и в футболке, перечёркнутой наплечной сбруей на спине и на груди, - чревато не самым лучшим приключением. Особенно если хочешь идти, не привлекая внимания.

Поколебавшись, Серена предложила:

- Снимай, а я надену на себя. Под плащом никто не разглядит.

Что мы и провернули. Пока возились с экипировкой, я спросил Серену, спрашивали ли её эти типы о чём-нибудь, связанном со мной. Шмыгнув, она покивала, а потом задрала нос и заносчиво сказала:

- Они спрашивали, изменился ли ты в последнее время. Я ответила, что секс с тобой в последнее время стал возносить меня к небесам!

И заплакала.

Снова обняв её, я промолчал. Как утешать плачущих женщин - не знаю. Говорят, чаще обнимать надо. Так они чувствуют себя защищённей. Но это я вспомнил потом. А сейчас она плакала и выглядела слишком одинокой, в то время как я - рядом. И я обнял.

Серена вздохнула и спросила:

- Нам есть куда идти? Ты замёрзнешь.

- Есть. И не думай, что мы народ пропащий. Мы народ богатый. Если только никто не догадался прикрыть мой кредит.

Мельком я подумал, что Лэндон должен привезти Дилана к доктору Арнольду, а уж от него - к профессору. Я не знаю, где мы находимся на Нижнем, так смысл ехать к доктору? Лучше сразу к Легатте. Тем более адреса доктора я не знаю, помню путь в его кабинет чисто визуально. Адрес же профессора заучен наизусть.

- Мы возьмём такси? - спросила Серена.

- Или такси, или попутку - что поймаем, - ответил я, слегка ухмыльнувшись и лишь потом обеспокоившись, как воспримет она последние слова: в них я вложил несколько иной смысл, нежели тот, к которому она привыкла.

Ибо машину ловить я намерен на полном серьёзе. Я же не знаю, как здесь, на Нижнем, с такси.

Мы огляделись. Здесь не так, как под моими окнами переулок, который подпирают два дома-квартала. Здесь - небольшая площадь, заставленная трейлерами, тесно уткнувшимися друг в дружку. В ночной густой темноте - настоящий посёлок. Легковые машины здесь вряд ли обитают, а их обладатели вряд ли сюда заезжают. Благоразумно с их стороны… Надо выбираться на дорогу.

- Стрелять из пистолета умеешь?

- В боевиках видела. Покажи - выучусь сразу. Я в технике быстро разбираюсь.

Чуть не поцеловал - с трудом удержался. Отдал ей один "Скорпион", почти на ощупь показал, где что. Она повторила за мной инструкции и кивнула. Молодец.

Взявшись за руки, мы вдоль стены пошли направо. В этом направлении я решился идти именно потому, что стена дома на Среднем выводила на дорогу-серпантин.

Кажется, в импровизированном трейлерном посёлке мы никого не потревожили, поскольку без препятствий добрались до угла дома. Дорога за углом не ахти какая широкая. С другой стороны её теснит следующий дом. Как я и предполагал, ближе к посёлку освещения тоже нет. Чуть далее, по обеим сторонам от выхода с площади, далековато отсюда, фонари ещё горят, пусть и редкие. Что оказалось хуже отсутствующего освещения - машин здесь нет. То ли район похуже моего, где обычно приземляюсь, то ли что ещё, но дорога отличалась какой-то холодной пустынностью.

- Некоторое время нам придётся идти пешком, - предупредил я.

- Ага, - сказала Серена и погладила ствол "Скорпиона". - Вадим, я в плаще, а под ним - джемпер. Может, плащ - тебе?

- Спасибо, милая. Только вот незадача - в плечах у нас небольшая разница. Ничего, потерплю. Думаю, в течение часа мы будем на месте. Не успею замёрзнуть.

Она крепче сжала мою ладонь, и мы вышли на обочину тихой дороги, в тень дома напротив… Если бы не холод, я бы наслаждался ночной прогулкой. Глуховатый шаг. Сумрак, подчёркнутый далёкими фонарями. Одни в пустынном мире.

… Под колени врезали внезапно и сильно. Набок рухнул так неожиданно, что Серена не успела разжать пальцы и невольно нагнулась вслед за мной.

- Вадим, что случилось?! - шёпот как крик.

Ответить не мог: рот перекосило, лицевые мышцы закаменели. Весь будто схваченный и зажатый судорогой, я лежал и ничего не понимал сам. Что происходит… Боль, жестокая и доселе невообразимая, что такая может быть на свете, разодрала меня от головы до ног. Я замычал и обнаружил, что связки тоже скованы - говорить не могу. Потом - меня деловито стали перемалывать в мясорубке, дробя в костную муку и в самый настоящий фарш, одновременно сжигая в слепящем ядерном взрыве…

Очнулся я, больной и изломанный, спиной прижатый к стене дома, с маленькой, но железной ладонью на моих губах. Шевельнулся. Вроде получается. Медленно, осторожно, боясь боли, поднял руку, погладил ладонь Серены.

- Тс…

Ладонь исчезла. Я завозился на месте, стараясь сесть удобнее. Раздирающая боль откатила - эхом осталась в измученных судорогами мышцах. И вдруг - ужас ледяной волной по телу: я без оружия! Зашарил лихорадочно вокруг себя: шершавый асфальт, камешки. Что-то резануло по пальцу. Стекло… Маленькая ладонь поймала ищущую руку.

- Тихо…

Моя железная леди выдержала несколько секунд, прежде чем я перестал дёргаться, и отпустила. В грудь что-то ткнулось - и я вспотел от облегчения. Оружие. Ещё через секунды я полностью пришёл в себя, чтобы вспомнить о двух пистолетах в ботинках.

Мы сидели у дома, как я и сообразил, более-менее придя в сознание. Я - прислонившись к стене, Серена рядом - на коленях. Всё внимание - дороге. И её, и двух "Скорпионов" в её руках. Я медленно, пока ещё страшась резких движений, повернул голову. Мгновением позже я подтянул ноги, чтобы вытащить из левого ботинка оружие.

Неопределённые тёмные силуэты, сторожась, но не прерывая движения, крались к нам. Какое крались… Они походили на шакалов, которые приближались к раненной кем-то дичи, примеряясь к обстановке: сдастся ли жертва без сопротивления, или придётся повозиться с нею, успокаивая? То бишь догрызая беспомощную?..

- Давно? - прошелестел я.

- Только оттащила - и…

Я приподнял плечо. Мышцы двигались нормально, разве что ощущения - как после излишних тренировок. Ноет чуть-чуть. Подтянул вторую ногу. Оттолкнулся пятой точкой - и тяжёлой волной перетёк-встал на ноги. Серена не шевельнулась. Тени нерешительно остановились. Прикинув, сколько магазинов осталось в подсумке, я успокоился: достаточно, чтобы перебить этих крыс. Ещё и останется. Ещё прикинул, произведёт ли впечатление на тени, если я демонстративно вставлю магазин в один из "Скорпионов". Тишина-то какая. Пристук защёлки будет слышен далеко.

От эксперимента отказался. Тени снова пришли в движение. Они уже перешли дорогу. Нас разделяло метров семь. Я уже начал различать объёмность недавних теней, когда, видимо, и самые шустрые из них разглядели в моих руках оружие. Ближайшие к нам остановились, задние всё ещё шли - странно горбатые и скрюченные.

У этих выродков начисто отсутствовало чувство самосохранения. Я-то думал, зрелище оружия в руках двоих их остановит. Фиг! Первые ринулись на нас так, словно им предложили дармовую жратву. Мы скосили их мгновенно, однако бегущие за ними и не думали остановиться, опомнившись. Они легко перепрыгивали через застывшие и корчащиеся тела и рвались только к нам. И - тишина с их стороны. Только топот босых ног и падение тел - под грохот оружия. В редкие паузы я не слышал ни стона, ни вскрика.

И они ведь умудрились проскочить границу из падающих тел и очутиться в такой близи, что их можно было резать как овец на заклание. Что-то страшное было в этом безумном беге к нам. Что-то не похожее на простой грабёж прохожих, нечаянно вошедших в зону, где живут опасные преступники. Мельком я заметил брошенный искоса на меня взгляд Серены. Неужели она почувствовала то же, что и я? Ту же странную обречённость вкупе с бескомпромиссной яростью бешеных собак?

И сколько же их… Они выскакивали будто из-под земли, и отстрел казался бесполезным перед бесконечно наваливающейся на нас толпой теней. Я успел дважды перезарядить пистолеты - и вынуть на всякий случай "скорп" из второго ботинка.

Сколько бы их ни было, но шеренги теней стали редеть.

До полной победы я не дожил. Мне снова врезали - на этот раз по затылку. В последний миг сообразив, что опять начинается та же мясорубка, я бросил оружие под ноги Серене - с последней же ясной мыслью: "Слава Богу, успел магазины…" И меня снова швырнули в эпицентр ядерного взрыва, в один момент спалив дотла и превратив в идеальную боль, боль, боль!..

… Очухался. Глаз открыть не могу. Плохо. Тяжело. По телу будто танк прокатил. Ни единой целой косточки. Первое впечатление - оглох. Второе, что на том свете. В аду. Серой пахнет. Дымом. Сгоревшим воздухом. И влажным. От крови.

- Вадим? - женский голос. Кто это? Голос жёсткий, незнакомый.

- Да… - Сип вместо голоса.

Разлепил веки. Сначала ничего не понял. Раздражающе пропесоченные глаза видели - мозги не понимали данной им информации… Дошло. Я - снова на боку. Серена стоит надо мной, расставив ноги по обе стороны моего тела. Хриплое дыхание в тишине.

- Вадим. Ты как…

Я упёрся руками в асфальт, пополз, нисколько не стесняясь раскоряченной позы, из-под Серены. Руки пару раз подламывались. Чуть нос не разбил, тычась физиономией в землю… Вылез, развернулся - сел с облегчением, прислонившись к стене.

- Ты упал, а у меня сначала в одном… - странным, чужим голосом сказала Серена и оборвала собственную фразу.

Опираясь на стену, я встал. Серена неподвижно смотрела на тела, валявшиеся буквально метрах в двух. Я, глубоко вздохнув, шагнул и присел перед одним. Перевернул. Кажется, мы недалеко от того места в метро. И, кажется, теперь понятно, почему Дэнил перестрелял тех, из гарнизона… Не лица - изуродованные морды…

Серена начала раскачиваться на месте. Отблеском от далёкого фонаря - мокрые щёки. Я поднялся, взял её за плечи.

- У меня ещё осталась пара магазинов. Запоминай на всякий случай адрес. Если случится что со мной, будешь знать, где можешь спрятаться. Триста двенадцатая, восемь, квартира семь. Профессор Легатта. Там помогут.

- Вадим, что с тобой?

- Не знаю.

Соврал. Легко. А как прикажете что-то рассказывать человеку, который вообще не имеет к этому делу никакого отношения? Все остальные понимали хотя бы часть. Но не Серена. Моя маленькая железная леди…

Мы вышли на дорогу и спокойно, хоть и напряжённо прошли до конца одного дома. Впереди замелькали огни. Мы переглянулись.

- Ну что? Ловим?

Серена молча сунула "Скорпион" под плащ и распустила волосы, собранные до того в деловой пучок.

По обочине шла, чуть пошатываясь, девушка. Изображать пошатывание не пришлось: как потом призналась железная леди, ноги просто сами подкашивались от пережитого. Идеальная картинка: девица из весёлых, не соображая, что ночь поздняя, бредёт, возможно, домой.

Я обогнал её совсем ненамного - по другой стороне дороги, пригнувшись, под защитой тени от здания напротив. Видел, как машина притормозила. Но водитель оказался осторожным. Не останавливаясь, всё-таки набрал скорости и поехал было дальше. Серена села на обочине, а потом повалилась набок. Водитель вернулся явно не из милосердия, а сообразив, что девица перепила. Но из машины вышел, озираясь, с охотничьим ружьём. Ого. Молодец, вообще-то. В таком районе.

Дождавшись, когда он опустит голову к Серене - дуло ружья опрометчиво кверху, я метнулся через дорогу к машине.

- Ружьё брось в сторону, - сказал ясный голос железной леди.

- Раскомандовалась, - язвительно сказал неизвестный водитель. - Я вот точно уверен, что не выстрелишь.

Серена сунула ствол "Скорпиона" ему под нос.

- Нюхни. Ещё тёплый. Я только что стреляла. И буду стрелять снова. Я всего лишь хочу, чтобы ты отвёз нас…

- Нас?..

- Туда, куда мы попросим.

- Вы просите - так?

Он стоял слишком далеко от машины, чтобы почувствовать, что она качнулась под моей тяжестью: раскрыв дверцу и упираясь в сиденье, я перемахнул салон и мягко встал рядом с ними. Ствол "Скорпиона" в висок - свободной рукой за ствол ружья.

- Господин хороший, у нас выдался не очень удачный вечер. Мы просим вас об одолжении - отвезти по адресу - и больше ничего. Я понимаю, что для вас никаких гарантий. Но мы ведь даже не отнимаем у вас средство передвижения, позволяя остаться за рулём. Хотя у нас есть возможность. Хотите, я даже скажу - пожалуйста?

В отсвете от автомобиля видно было, как резко он спал с лица. Покорно отдал ружьё и влез в машину. Мы - за ним. Назвали адрес. Водитель удивился, но кивнул.

Ружьё - дробовик - Серена положила за спинку кресла, на котором мы уселись. Я по той же спинке протянул руку, и железная леди очутилась в моих объятиях.

- Я посижу с закрытыми глазами. Ладно?

- Сиди.

Без лишних слов она поняла, что я хотел сказать. "Скорпион" в её руке насторожился.

Я сомкнул веки и подумал: кого же попросить выйти нас встречать? Профессора и доктора Арнольда точно не стоит тревожить. Кто там, у них, сейчас может отираться? Мирон. Не пойдёт. Слишком нервный. Если что, положиться на него нельзя - психанёт. Интересно, доехал ли Лэндон? Лучшая кандидатура на скорую помощь при встрече - случись что со мной. Я попытался представить его лицо, но почему-то всплыло лицо Микки - моего личного оруженосца. Постаравшись снова припомнить лицо Лэндона, обнаружил, что ничего не получается. Что случилось ещё…

Ладно, пусть будет Микки. Итак, Микки. Тебе очень хочется посторожить у подъезда. Зачем? А вдруг появится тот тип с оружием и ему понадобится немедленно оруженосец? Так что надо подождать его.

… На этот раз накатывающую волну боли я учуял. Может, потому, что был в том странном состоянии, когда пытался связаться с людьми, близкими мне по той или иной причине. И почувствовал настолько задолго, что успел предупредить Серену:

- Серена… Опять…

- Что? Что случилось?!

Истошный крик водителя оборвался. На последних мгновениях сознания я увидел, как железная леди, стиснув рот, упёрла пистолет в затылок водителя, другой рукой снимая мою руку со спинки сиденья…

… Меня вытаскивали из машины втроём: Гарм всё пытался зубами подхватить меня за короткий рукав футболки, Лэндон крепко держал под мышки, а из салона поправлял мои ноги Мирон. Оруженосец тихо успокаивал совершенно ошарашенного водителя. Моя леди стояла настороже с оружием, оглядывая окрестности.

Интересно, кто и каким образом ей объяснил, что все эти люди - не враги?

- Отпустите… Я сейчас сам… встану…

- Вадим, что с тобой?

- Всё… подряд. В основном - Бездна. Ты привёз Дилана?

- С Диланом всё в порядке. Его осматривает профессор Легатта.

Третий припадок оказался самым тяжёлым. Хотя бы потому, что ядерного взрыва я не помнил и не помнил, как бился всем телом в машине. Но, видимо, сильно. Встать, как ни пытался, не смог. Лэндон, кривя рот (не обманешь, знаю - по привычке), взвалил меня на себя. С другой стороны пристроился Мирон, напуганный, но не слишком - самого припадка не видел. Кажется, Микки хотел заплатить водителю, но тот отказался и быстро удрал. Спасибо ему. Пусть и остановился он не с самыми добродетельными мыслями.

Гарм торжественно шёл впереди, словно показывая неразумным людям нужную дорогу. Не дай Бог, свернут с дороги! В лифте привалили меня к стене - на ногах не стоял, сползал потихоньку, но меня подпирали - так и доехали.

Железная леди вошла вместе со всеми в квартиру профессора, и лишь здесь слегка недовольный Лэндон спросил:

- Девушка, вы так уверены, что вам нужно оставаться здесь?

С его плеча я прохрипел:

- Моя жена останется со мной. Ясно?

И Серена снова разревелась.

33.

В подвале царила деловая обстановка. Профессор оказался неплохим организатором и сумел всех попавшихся под руку занять тем, что нужно ему и, в сущности, необходимо всем.

Пока меня волокли в уже знакомый угол, народ сбежался посмотреть и поахать. Я успел даже ответить на парочку вопросов, прежде чем обнаружил, что стола с Дэнилом на месте нет, а вместо него в угловом закутке высится странное сооружение - что-то вроде миниатюрной космической ракеты.

Меня усадили на уже знакомые ящики, правда прикрытые какими-то одеялами - видимо, из квартиры профессора. В ногах тут же пристроился Гарм, которого я попытался церемонно представить Серене. Язык заплетался, пришлось знакомство отложить на потом. Хотя железная леди, кажется, благосклонно восприняла явление Гарма в качестве моего пса. Одним из одеял укрыли меня - я начал дрожать то ли от холода, то ли от напряга.

Ко мне тут же подбежал какой-то незнакомый, довольно высокий и толстый парнишка, в коротком голубом халате и в джинсах. Медбрат? Здесь? Выяснилось, что доктора срочно потребовали в его кабинет, и он прислал вместо себя того самого студента, который уже отдежурил ночь за него. Звали студента очень необычно - Иннокентий. Мальчишки всё исподтишка поддразнивали его, но границ не переходили, потому, видно, малый только добродушно и даже лениво переругивался с ними.

Он быстро и ловко смазал все мои болячки, но когда неуклюже принялся перевязывать плечо, расшибленное во втором припадке и всё ещё кровоточащее, решительно встала Серена. До той поры она сидела тихо, обнимая меня, чтобы не повалился в сторону. А сейчас встала, оружие всунула в кобуры и отняла бинты и крепящие повязки. На фоне её решительности Иннокентий как-то даже съёжился.

- Сама, - непреклонно сказала она и позвала: - Микки, поддержи его.

Она быстро запомнила всех по именам, а роль Микки при мне усвоила сразу. Мальчишка послушно подскочил и сел, подпирая меня. Я ещё отказаться от помощи хотел. Но тёплые пальчики Серены касались кожи так ласково, что я почти отключился в полубессознательную дремоту…

… Мы с Дэнилом шагаем по старинному метро. Рюкзаки за плечами. Между нами Гарм. Еле видный высокий потолок нависает над головами. Мощные колонны подпирают его, чудится, из последних сил. У края платформы остановились. Тёмный провал внизу, наполненный седыми клубами тумана. Воздух над ним густеет и постепенно чернеет в едва очерченные контуры огромного человека. Когда сгущение воздуха прекращается, чёрное нечто с едва ощутимой угрозой двигается на нас…

Пришёл в себя, когда под левым боком завозились и закряхтели. Поднатужившись, я сел прямо. Оказывается, я чуть не раздавил беднягу Микки.

Серена снова юркнула справа и приняла на себя мою тяжесть, подбадривающе улыбнувшись мне. Что-то я совсем расклеился. А ведь дел по горло.

- Вадим, здесь главный - профессор? - тихонько спросила моя железная леди.

- Здесь - да.

- Микки, попроси профессора подойти к нам.

Оруженосец скользнул из-под моей руки и помчался к Легатте.

- Профессору не понравится, что ты вот так просто…

- Могу и сложно, - хмуро ответила Серена. - Могу устроить истерику, чтобы немедленно привлечь его внимание.

- Серена, откуда ты умеешь делать перевязки?

- Закончила курсы медсестёр. Мечтала о карьере врача.

- А пошла в холдинг.

- Если бы училась дальше, пришлось бы жить в семье. А там мои мечты о профессии врача не принимали всерьёз. Холдинг давал самостоятельность. Поэтому…

- Я слушаю вас, леди, - чуть иронично склонился перед нами профессор Легатта.

- Профессор, у Вадима было три припадка, между каждым из которых прошло ровно полчаса. Судя по времени, минут через шесть у него начнётся следующий.

Она высказала информацию очень спокойно - просто поставила в известность. Легатта, профессионально-доброжелательно улыбавшийся ей, как любой женщине, позвавшей бы его из пустого беспокойства, мгновенно увял.

- Это точно?

- После первого я смотрела на часы. Перед вторым была просто вынуждена посмотреть. На всякий случай. Как и после него. Так что о третьем я знала. - Судя по голосу, Серена держалась из последних сил. Если вспомнить, что она уже пережила… Удивительно, что она вообще может спокойно рассказывать о пережитом - пусть и вкратце. Пока единственное, что указывало на её нервозность, - это то, что она время от времени поправляла волосы, взлохмаченные и с трудом поддающиеся приглаживающим их пальцам. И - голос. Несмотря на спокойные интонации, он дрожал.

- Так. Ясно. Вадим, ты знаешь, что это?

- Предполагаю. Определённо сказать могу только одно: мне нужен физический контакт с Дэнилом - рука в руку.

- Не получится, - сказали слева.

Я с трудом повернул голову. Опаньки… Дилан. На своих двоих. Уверенный. И держится, будто никогда никакой агорафобии не было и нет. В одном, видимо, из профессорских халатов, в который легко поместятся четыре таких Дилана.

- Привет, Дилан. Живой?

- Если ты имеешь в виду - пришёл ли в себя, то - да, живой. Профессор Легатта помог вернуться. Я помню тебя - с момента, как мы познакомились. В клетке.

- Господи, - прошептала потрясённая Серена, вцепившись в мою руку. - Вы похожи, как… как… - Но моё состояние волновало её больше, и она нашла в себе силы вернуться к насущному: - Вадим, у тебя три минуты.

Я поскрёб жёсткий от щетины подбородок.

- Профессор, быстрее - в чём дело? Почему я не могу…

- До того как поехать за тобой, Лэндон заказал медицинское оборудование, необходимое для возвращения Дэнила в нормальное физическое состояние, - заторопился профессор. - Мы уже загрузили тело в капсулу - и процесс пошёл, увы - неостановимый. Дэнила нельзя вытаскивать из герметичной капсулы…

- Тогда вам придётся меня связать, - пожал я плечами, - и покрепче.

- А если вколоть…

- Профессор, это не аномалия мозга или организма. Это Бездна. У меня нет времени подробнее объяснить, что во мне происходит, - как я это понимаю. Ищите верёвки или что-нибудь, чтоб я не расшиб себе башку.

- У нас с тобой был контакт - визуально-телепатический, - вдруг сказал Дилан. - Что будет, если я возьму тебя за руку?

- Понятия не имею. Но лучше, если ты прикоснёшься ко мне - связанному.

И меня связали. Связал. Лэндон. Охотник же. На крупную дичь. Успел затянуть последний узел - меня рвануло. Да так, что в последние мгновения сознания я горько пожалел, что просто связали, а не бросили на какие-нибудь мягкие тряпки, где бы я просто бился, а не напрягал мышцы в безумной попытке разорвать верёвки.

… Рвануло - и выбросило. Под лапы бронированной зверюге, с которой однажды не сверзился лишь потому, что меня стащил с неё Питер. Но сейчас вокруг никого. Я один, а распалённая яростью зверюга ревёт на меня истошным рёвом, от которого закладывает уши и бьёт в голову.

Я сижу почти под ней, на заднице, упираясь руками назад. Громовый вопль зверюги меня, словно странным торнадо, прижимает к земле. Не могу даже отползти. Глаза слезятся, точно я плачу изо всех сил: в выдохе зверюги - едкий, почти ядовитый смрад. Он разъедает оболочку глаз, сжигает кожу.

Свист. Грохот. Из-под которого я едва успел вывернуться.

Зверюга, будто сообразила, что я почти не вижу. И решила одним махом покончить со мной. Ударила лапенем, который у неё - дай Бог не соврать - величиной с колонну в метро.

Я-то откатился, но… Нет - этого не может быть! - откатился под лапу второй зверюги, точной копии первой. Рванул из-под неё. Поздно - упавшая колонна придавила руку… Глупое слово "придавила". Раздавила. С хрустом, как мы иной раз ненароком давим ползущего по тропинке жука. Огненный взрыв от ладони всмятку пронзил меня насквозь - до темноты в глазах.

Первая среагировала на невольный вскрик оперативно: всего лишь прянула вперёд и замахнулась уже своей колоннообразной лапищей. Ломая кости руки, запертой между полом и лапой, выворачивая её из суставов, скуля от раздирающей боли, я дёрнулся хоть чуть-чуть уйти в сторону от вознесшейся над головой смертоносной тумбой.

Удар, расколовший бетон и взметнувший осколки плитки, прогрохотал рядом, чуть не задев меня, да так, что я подпрыгнул вместе с полом, содрогнувшимся от его силы.

Жив, всё ещё жив! Правда, чудовище отклонилось взглянуть, прикончило ли червячка, и явно сейчас ещё раз молодецки топнет… Но это потом… А сейчас я жив… Хоть в глазах темнеет всё чаще…

- Вадим! Вади-им!

Обе зверюги обернулись на крик с лестницы.

Словно не видя их, ко мне бежал Дилан. Он бежал так, будто я наконец нашёлся. Будто он долго бродил по перрону и не мог найти меня, заблудившегося. Он так радовался, что вот он, я…

А я смотрел на него и беззвучно, старательно разевал рот, давя на горло: "Остановись!!" Но из глотки - ни звука. Сорвал голос, крича от боли.

Он подбежал и упал на колени. Чудищ для него не существовало.

- Вадим, что случилось? Почему ты сидишь так странно? Вставай! Я тебе помогу!

Дилан схватился за мою свободную руку ("Не надо! Едва ты коснёшься!.."), пытаясь заставить меня встать. И - застыл от ужаса, постепенно поднимая взгляд всё выше и выше… А я всё пытался просипеть: "Беги, Дилан!!"

Только инстинктивный бросок в сторону спас Дилана от немедленной смерти. Ножища-глыба грохнула на то место, где он только что стоял. Но его шок был слишком пронзителен. Дилан мог только пятиться, шевеля губами - молитву?

- Щенки! - презрительно сказали с той же лестницы, откуда недавно явился Дилан.

Там стоял человек в чёрном, с какой-то трубой в руках. Оружие?

Он неспешно спускался по ступеням. И с каждым его шагом чудовища орали всё громче и оглушительнее - забыв о нас с Диланом. "Моя" зверюга даже невольно шагнула чёрному человеку навстречу - и я откатился в сторону, вцепившись зубами в футболку. Лишь не напоминать о себе криком, когда раздавленная, прилипшая к лапе зверюги ладонь приподнялась вместе с нею и буквально отодралась от неё в резком движении.

Пришёл в себя Дилан - не сбежал, а бросился ко мне, время от времени всполошённо останавливаясь на полушаге, едва чудовища делали резкое движение. Но до меня добежал и пробовал поднять меня и взвалить на плечо.

А я всё смотрел мимо него. Чёрный человек взвалил трубу на плечо, и почти без паузы помещение метро взорвалось огнём и грохотом.

Дилан рванул меня из-под падающего чудовища и чуть не попал под лапы второго, разворачивающегося бежать, драпать от одного лишь вида чёрного человека, который и не думал опускать смертоносное оружие. Полностью развернуться зверюга не успела. На её боку расцвёла чёрная роза. Секунды через две чудовище взорвалось.

И - тишина. Я моргнул - и сердце остановилось: на перроне - никого, кроме нас троих. Чёрный человек спокойно приблизился к нам и протянул мне руку. Я, сомневаясь, всё же уцепился за неё. Он поднял меня рывком. Боли - ни следа.

Дилан, забывшись - раскрыв рот, смотрел на чёрного человека. И спохватился.

- Дэнил?

- Кой чёрт вы полезли в эту игру? Пошли! Насиделись.

Он пошёл к лестнице. Мы за ним.

Сделав пару шагов по лестнице, я поднял ладонь. Кожа не повреждёна. Кости целы. Взглянул на Дэнила. Он стоял, дожидаясь меня. Очень похож на человека, которого вижу в зеркале каждый день. Только черты обострены насторожённым вниманием.

- Это был фантом. Боли нет.

Он снова зашагал наверх. Дилан - тоже.

Я опустил руку. Теперь, после его слов, остатки боли и впрямь исчезли… Ещё одна ступенька. Не выдержал - оглянулся.

Серые волны тумана медленно заливали сумрачный зал.

Потаённо вздохнув, я повернулся идти дальше. И чуть не свалился со ступени. Потому что ноги дрогнули.

Взгляд уткнулся в непроницаемую тьму. Ни Дэнила, ни Дилана. Мрак непробиваем, но ощутимо пуст.

- Дэнил… Дилан?..

Затылком я чувствовал, что, обернись к залу, увижу ту же темноту. Но оборачиваться боялся. Потом понял, что и стоять, замерев, - дело зряшное. Осторожно шаркнув ногой, сдвинул её вперёд. Ступеней наверх больше нет. Протащил ногу назад, не отрывая от пола. Провала на нижнюю ступеньку не обнаружил. Я находился на ровной площадке. И тут мне изо всех сил захотелось сжать в руках что-то металлическое, жёсткое. Правая рука нервно сунулась к левому боку. Пальцы судорожно вцепились в витую рукоять меча. Но потащили его медленно. С остановками. Я напряжённо вслушивался в темноту вокруг.

Кончик лезвия вынул рывком. И на мгновенный шелест где-то далеко, справа, отозвался металлический звук. Затаившись, я замер. Эхо металла рассыпалось моросящим дождём по темноте. Трудно было определить, откуда и что.

В следующий раз звякнуло уже ближе. Что-то знакомое причудилось в этом звуке. Двойной звон. Словно кто-то потерявшийся бродит в темноте и, боясь накликать на себя не того, кого бы нужно, подаёт знак тому, кто знает… Знает - что?..

Воздух вспороли рядом со мной. С началом свиста я поспешно переместился влево и принял удар на меч. Два оружия зазвенели в яростном столкновении. Слепой во тьме, я на слух и чувственно дрался с неведомым противником. И дрался неплохо, чудя по тому, что начал теснить его. Только вот куда?

Тьма слева будто качнулась. Что-то горячее обожгло плечо. Второй удар слева же шаркнул по виску. Я успел отшатнуться - и едва не напоролся на клинок справа. Кровь быстро заливала глаз. И хоть в такой темноте зрение не нужно, кровь отвлекала, раздражала. Миг затишья - я задрал подбородок кверху и чуть набок, чтобы струйка потекла не на глаз. Шея дёрнулась назад. Пошёл нейтрал. Попробовать вызов? "Дэнил!"

- Слева!

Я отбил удар слева и, ориентируясь уже, скорее, на возмущённый воздух, чем на чувственное восприятие, принялся отбивать одну атаку за другой. Рядом, в нескольких шагах, дрались ещё двое. Мой второй противник и, судя по жёсткому голосу, Дэнил.

Драка оказалась недолгой. Я только поймал движение противника и приготовился нанести удар, от которого тому бы не поздоровилось, как вдруг понял, что стою перед пустотой и в пустоте… Прошло несколько секунд, прежде чем уже знакомый голос, смачно сплюнув, брезгливо сказал:

- Я же говорил - фантомы. Чего ты их воспроизводишь заново, когда я тебе чётко и прямо всё объяснил? Охота с ними связываться?

- Я… не умею отличать фантомы от настоящих.

- Бездна играет на воспоминаниях. Перекрывай их чем-нибудь другим… Ч-чёрт… Ты это специально делаешь? Не наигрался?

Стена дома, где мы недавно стояли с Сереной.

Чёрный человек с любопытством огляделся и заметил:

- Это не метро.

- Это не Подполье, - подтвердил я. - Это Нижний уровень.

- Та-ак… Добралась и до Нижнего, значит… Ладно, посмотрим, с чем вы тут столкнулись. Э-э… Что это?

Стая мутировавших бродяг из трейлерного посёлка застыла - и хлынула на нас штормовой волной. Я покрутил мечом, готовясь отразить атаку. Дэнил усмехнулся.

- У тебя на поясе два "Скорпиона", а ты собираешься по старинке?

И вскинул на плечо миномёт.

- Так кто это?

- Нижний мутирует.

- Понял.

Он слегка повёл миномётом. На уродливую толпу веером обрушилась ослепительная огненная лава. С бродягами покончили мгновенно.

- В следующий раз делай именно так. Не мелочись.

Дэнил обернулся ко мне. Трудно что-либо спрашивать у такого, как он. Можно схлопотать просто ухмылку, но мне уже было до лампочки.

- Почему это со мной?

- Бездна пробилась в тебя. Ты блокируешь её, но очень неустойчиво. Не умеешь. Поэтому она тебя ломает. Будит воспоминания и пытается переиграть их. Если сдашься…

- Это я понял. А Дилан?

- Дилан на одной частоте с нами. Тьма догоняет его, когда он идёт на физический контакт с нами. Хотя бы прикосновением. Ну - что? Возвращаемся?

Кто куда, а я снова во тьму - на этот раз тёплую. В такой легко уснуть и выспаться. За долгое время крепко-крепко. И проснуться с отчётливым уютным ощущением, что ты в безопасности. Я вздохнул и, придерживая голову спящей рядом Серены, сел.

Каким-то странным чутьём сразу почувствовалось - утро. Хотя в подвале всё оставалось как обычно. Мальчишки только спали вповалку в углу на ящиках. Отдельно - Лэндон. Как ни странно, к нему пристроился Гарм, которого он обнимал.

Через несколько столов у вскрытой капсулы о чём-то совещались Легатта доктор Арнольд и Иннокентий. На одном из столов сидели Мирон и какая-то девушка. В обнимку. Девушка… ммм… молодая женщина беременна. Вот как… Вот почему Мирона задело за живое то, что творится в родильных отделениях больниц на Нижнем.

Голову я повернул на странный звук - почти из сна. Металлическое позвякивание. Только здесь звякнули ложкой.

За столом, где вчера народ ужинал, сидел только один человек, темноволосый и худой. На моё почти незаметное движение он мгновенно поднял цепкие глаза и некоторое время вглядывался в меня. После чего кивнул и приветственно поднял ложку.

Привет и тебе, Дэнил.

34.

Вы когда-нибудь видели, как сходятся незнакомые коты? Не те, что живут по соседству и время от времени сталкиваются на границе собственных владений. Не те, что при виде друг друга дыбятся и вопят истошными голосами. Нет, я про тех котов, которые друг друга в жизни абсолютно никогда не видали. Те, которые идут навстречу медленно, насторожённо - и поначалу обнюхиваются: "Ты кто? Ты какой?"

Тигр - тот же котяра, разве что размером крупнее.

От ящиков, укрыв Серену тонким шерстяным одеялом, я оттолкнулся мягко и бесшумно. И двинулся к Дэнилу. Неуверенно, настороже. И Дэнил - руки на стол, на меня - немигающе. Оценивая… У стола я постоял немного. Получилось так, что смотрел сверху вниз. И что с того? Его рот нехотя скривился в усмешке - и весь мой непроизвольный высокомерный взгляд пропал втуне.

Я сел напротив. Неплохо выглядит. Вчера ещё полуусохшим дистрофиком был - настоящая мумия. А сегодня - наголодавшийся бродяга, не более.

Трудно начинать разговор. Не со знакомства же. Он знает - кто я. Я - о нём.

- Быстро ты…

Он пожал плечами.

- Не вляпайся ты в Бездну, было бы дольше.

- Как это?

- Я законсервировался. Ты пробился.

- Дэнил, у меня твои способности, но я не понимаю принципа.

Он взглянул на тарелку. Мелко накрошенное мясо. Подцепил кусочек, сунул в рот. Запил молоком.

- Бесит, что есть могу с трудом. Но после такой голодухи… Легатта говорит: если они смогут наладить программу капсулы, прогонят сквозь мышцы стимулирующие импульсы, вернусь в форму. Боятся переборщить. - Он выговорил - и замолчал. Я хотел было переспросить, но сообразил: он устал говорить. Минуты через три Дэнил всё же собрался с силами, раздражённый собственной немощью. - Дилан рассказал о тебе. Я покумекал насчёт того, что происходит. Выходит, есть нечто, что нас объединяет. Знать бы ещё что. Я ведь Дилана тоже никогда в жизни не видел, а он меня - только когда я в зеркало смотрел. - Он откинулся на широкую спинку мягкого стула, наверняка принесённого из верхней квартиры профессора, и некоторое время тяжело и глубоко дышал. - Так вот с ним познакомился, и он рассказал про дыру. А сейчас он - говорит, что то же и с тобой. Но только ты ещё и мои повадки заимел.

Так, иногда задыхаясь и замолкая от усталости, Дэнил вкратце рассказал свою историю. Но хоть и короткая, она поразила меня. Потому что я не только слушал, но ещё и снимал с пространства вокруг Дэнила видимые картинки его воспоминаний.

Едва младенцу Дэнилу исполнился год, родители отдали его государству, подписав отказные бумаги. И не в приют. А на исследовательские цели. Был такой интернат в городе - для особо одарённых.

- Был - это не просто… Это ключевое слово, - монотонно сказал Дэнил. - Обращались как с недоумками. Или с машиной. Будто ни мозгов, ни эмоций… Мне исполнилось пятнадцать лет, когда я понял: если останусь в этом бардаке, взорвусь. А мне жить хотелось. Мальчишка. Всё напрямую… Придумать чего-то другого не мог. Однажды просто довели. Детей там ещё десятка два было. Они ж не взрослые. Рядом со мной как котята с тигром. Но сразу учуяли, когда со мной плохо стало. Просили за меня, чтобы больше не трогали… Только там один дурак был…

… "Один дурак" полагал себя суперэкстрасенсом и на любое мнение, кроме своего, плевать хотел с высокой башни. Он отчётливо видел структуры человеческого энергополя и чуть затруднённей - предметов. Среди экспериментаторов были подобные ему, были и посильнее, но не настолько упёртые. Но и они не могли заставить его не злоупотреблять властью над подопытными детьми.

Товарищи Дэнила по несчастью проникли к нему в комнату, когда тот не спал уже пятые сутки. "Один-то дурак" чередовал дежурства при нём с ассистентом. Мальчишка, чья психика уже балансировала на грани помешательства, лежал внутри аппарата и подвергался беспрерывной атаке бодрствованием.

- Профессор Легатта не говорил, что одновременно с постройкой прибора, вскрывающего пространство Земли, шли работы по изучению человеческого мозга? Ах, Дилан сказал?.. Ну что ж… Шрайбер работал со мной, пытаясь сделать из меня ищейку в поисках уязвимого места в пространстве. Последняя его задумка заключалась в том, что он не давал мне спать.

В дело шло всё: электрошокер; клеммы, подсоединённые к нужным точкам на теле и стимулирующие к бодрствованию; лекарства и, что хуже всего, - подначки экспериментатора, больше похожие на оскорбления.

"Одного дурака" до глубины души поразили дети, ворвавшиеся в комнату в тот момент, когда он только что, после включения аппарата, посылающего импульс в точки, вернул Дэнила к бодрствованию. Сейчас Дэнил не мог сказать, что именно заставило его товарищей по несчастью гурьбой примчаться к нему. Но то, что непроизвольно вытянул из них поверхностную энергию, добавив к той, что он вырабатывал внутри себя, - это он помнит до сих пор.

За время замешательства "одного дурака" Дэнил успел послать им сигнал - "из здания!". Он успел вспомнить, что так называемый интернат закрыт в несколько металлических оград с током, пущенным поверху. Он успел визуально представить расположение этих оград и "увидеть", как часть их буквально плавится на пути бегущих ребят, бесполезно искрясь и шипя…

А потом… Створки аппарата, где лежал Дэнил, разлетелись, будто от взрыва. Краем одной из них "дурака" ударило по горлу. Дэнил не мог сказать точно, было ли у него такое желание - именно дверцей ударить экспериментатора, но убить - было. Голову "одному дураку" снесло подчистую.

А потом Дэнил сел на краю аппарата и затуманенными глазами оглядел комнату, забрызганную кровью. Как он её ненавидел! Мучитель убит - полубессознательно он понял истину. Теперь он захотел убить комнату. И дом. И здание, откуда приходили мучители. Разрушить всё. Чтоб и следа не осталось.

Он просто не стал сдерживаться - раскрылся. Деструктивная энергия (ненависть и злоба в чистом виде), подспудно выработанная и зажатая, пока над ним издевались, рванула во все стороны. Как громадная волна от упавшего камня. Неся на себе в крошку, почти в пыль взорванный интернат и здание - корпус научного института.

Процесс освобождения от деструктива оказался так тяжёл, что Дэнил впал в обморочное состояние. Он уже не мог беспокоиться о детях, бежавших от разрушительной волны. Потому что не помнил о них. Он не мог беспокоиться, что произойдёт с ним самим… Впрочем, с ним-то ничего не могло случиться. Волна шла от. Он всё сидел, сгорбившись, на краю аппарата, с закрытыми глазами.

От интерната остались песок и мелкий камень. Странная бесцветная пустыня посреди небольшого парка.

Когда охрана за пределами парка опомнилась, мальчишка встал с единственного различимого куска в этом погроме - остатков аппарата. Встал и двинулся, будто только что проснулся и не совсем соображал, что происходит.

Он прошёл мимо бегущих к месту происшествия охранников - и его не заметили. Он открыл дверь в воротах институтской усадьбы - никто не обернулся. Для живых его не существовало. Мальчишка Дэнил положился на чисто звериные инстинкты - прятаться: и они повели его, пока он не обнаружил, что корчится, пытаясь согреться (слишком много выплеснул - сил не осталось), у костерка, который разожгли бродяги. Нижний уровень.

Полностью он пришёл в сознание, когда древняя старуха, закутанная в странные для его глаза одежды, принялась кутать и его во что-то, что сняла с себя. Он даже не подозревал, как необычно выглядит даже для бродяг, повидавших многое на своём веку. Для них он был пугливым, нежным мальчиком, явно из богатеньких, неведомо как попавшим сюда, на самое дно. Если другие бродяги ещё только начинали рассматривать Дэнила в качестве неплохой суммы денег за пропавшего, старуха сразу увидела главное. Мягкий (больше похожий на пижаму) костюм мальчика, льнущего к огню, был не просто грязен. У старухи, несмотря на её древность, оказалась отличительная от других особенность. Тончайший нюх. Она учуяла идущий от Дэнила запах крови и пепла.

Старуха взяла мальчишку за руку и повела за собой - на целых два года, пока он привыкал к миру людей. А потом просто исчезла. Он так и не понял, куда она пропала: то ли ушла в очередной раз и решила не возвращаться в привычное место, как иногда делали бродяги, то ли умерла в каждодневных странствиях по местам попрошайничества.

Дэнил не искал её. Как не искал детей, бежавших из интерната. Привязанности нет. Дети и старуха всего лишь вехи на его пути к себе. В новой жизни.

Ранее лишённый каких-либо представлений о социальном устройстве общества, теперь Дэнил примерно знал теперь, что он такое в качестве бродяги в этом городе. Такое положение устраивало его. Исчезновение старухи освободило его от каких-либо обязательств по отношению к ней. Он даже был благодарен ей.

Он снова свободен. Но уже легко ориентировался в жизни, куда его выбросило. И следующие два года он посвятил самозащите. Способности, которые чудовищными методами развивал в нём "один дурак", пригодились. Он понял их значимость, когда смог противостоять всем. Новый этап свободы. Он начал развивать в себе чисто человеческие качества для самозащиты. Ранее хилый, теперь он каждый день уделял полтора часа на тренировки по выбранному курсу единоборства, легко проникая в любые залы, куда приводила его реклама. Удобно быть невидимкой для всех.

Благодаря своим способностям, Дэнил быстро усвоил новое понятие роскоши - жизни в семье. Он часто проделывал один трюк: выбирал семью, где, на его взгляд, царили мирные взаимоотношения, и жил некоторое время в ней. На практике это выглядело следующим образом. Он звонил в дверь, посылая сквозь неё импульс доверия. Ему открывали не спрашивая. С порога он негромко говорил: "Я тень". И входил не замечаемый никем. За ним закрывали дверь - и ни один житель квартиры не задавался вопросом, а кто же вошёл? Или - кому же открыли? И был ли звонок вообще?

Он и правда жил тенью. Его не замечали, хотя обходили, уступали дорогу - инстинктивно, а он наблюдал за ними и учился - жить.

Правда, в таких квартирах Дэнил оставался ненадолго. В отличие от агорафобии Дилана, у него вскоре начиналась ярко выраженная боязнь закрытого пространства. От силы неделя - и он замечал, как потолок обживаемой квартиры начинает спускаться, а стены теснят и душат. В глазах темнело от чётко переживаемой иллюзии - и он бежал из квартиры и от людей, благодаря и их, что не успел привязаться к ним.

Настал момент, когда он не мог жить в доме с людьми. Появилась причина. Её он выловил из мусорного контейнера. Привычно изучая ночью задворки города, Нижний уровень и уже прислушиваясь к пустотам Подполья, он наткнулся на ящик, сплошь заваленный хламом. Он прошёл бы мимо. Но от ящика тянуло смертью и затихающей жизнью, и Дэнил подошёл со смешанными чувствами тревоги и неуверенности. Ему пришлось повозиться, отпихивая ещё тёплое тело огромного зверя, чтобы достать из-под него маленький живой комочек. Так в его жизни появился Гарм.

А однажды (ему уже близко к двадцати) он проснулся с ощущением открывшейся двери. На сей раз он выбрал квартиру без хозяев. И точно знал, что хозяев не будет целую неделю. Вторая ночь - и вдруг открывающаяся дверь? Правда, обычно весьма сторожкий, Гарм спокойно спал рядом.

Дэнил крутанулся на диване, почти сразу влипая пальцами в меч и оружие.

- Кто здесь?

Секунды тишины, наполненной чьим-то взволнованным дыханием, а затем в ухо мягко толкнулся голос:

- Привет. Меня зовут Дилан.

Они пытались понять, каким образом произошла эта чертовщина (определение Дэнила), или аномалия (формулировка Дилана). Ни к чему не пришли. Но через некоторое время Дэнил обнаружил, что жить стало легче. И не только потому, что появился деятельный смысл в жизни: надо обследовать дыру в пространстве Земли, познакомиться с профессором Легаттой и проредить быстро мутирующих солдат гарнизона, уже опасных для людей - Дэнил видел эту опасность, но не мог объяснить остальным… Не только. Дэнил узнал, каково это - иметь друга. Хотя бы слышать человека, которому доверяешь.

Дни завертелись стремительно. Дэнил еле успевал сделать всё, что от него требовалось. И готовился к операции вызволения Дилана из его усадьбы. Об операции он не говорил. Мысль возникла, когда он услышал от Дилана, что его не выпускают даже в город. В отличие от молодого учёного, Дэнил сразу вспомнил собственное детство и сообразил, что происходит. Заперли. И не только на время затянувшегося испытания прибора. Об операции он решил не говорить Дилану. Пока не подготовит. А пока таскал в Подполье от профессора Легатты готовые приборы для закрытия порванной ткани Земли.

Что произошло в походе с последним прибором - он не знает.

…- Вот такие вот дела, - тяжело выдохнул он. - Я пришёл из Подполья с тьмой, рвущейся к моим мозгам. Заблокировал её. А вместе с нею и себя. По нынешним впечатлениям - тьма ассимилировалась с моим личным энергополем и стала частью меня. Я смог её преобразовать, а не она мутировала меня, потому что её слишком мало для такого тренированного, как я. Поэтому, будучи заблокирован от окружающих, я всё-таки оказался достаточно чувствителен к неправильно излучающим полям вокруг меня. Вот ты и пробился ко мне. Наши поля на одной ноте. Только моё чуть приправлено Бездной.

Подошёл Дилан, сел справа от Дэнила. Чёрт, сядь я рядом с ними, неужто и я буду почти неотличим от них?

- Легатта приготовил программу. Ты доверишься ему?

- Хоть самому дьяволу, - буркнул Дэнил, - лишь бы никогда такой слабости не чувствовать. Всё? Можно идти?

- Иди, - сказал Дилан, не тронувшись с места помочь ему подняться.

Судя по настрою, помоги кто Дэнилу, получил бы от него по полной, несмотря на его видимую слабость.

- Дэнил - боец, - сказал я, наблюдая, как он идёт к капсуле.

Дилан ответить не успел.

С лестницы, ведущей в квартиру профессора, скатился один из мальчишек, дежуривший наверху. Он стремглав побежал к троим спецам, дававших последние инструкции Дэнилу. Все четверо, включая Дэнила, внимательно выслушали вестника.

- Что-то случилось, - сказал я. - Пойду посмотрю.

- Я с тобой.

- Нет, если что, ты здесь нужней.

Разбуженные дежурным, остальные мальчишки уже во главе с Мироном (его девушка осталась с моей Сереной) понеслись в квартиру. Я - за ними. Поколебавшись, Легатта захлопнул дверцу капсулы и с Дэнилом пошёл наверх же. Поколебавшись, Дилан взглянул на меня. Я пожал плечами. И он быстро зашагал за всеми. Вскоре в подвале, кроме женщин, никого не осталось.

В квартире тихо и не слишком светло - на окнах плотные шторы. Возле одного из окон уже стояли мальчишки с Мироном и тихонько, но возбуждённо переговаривались.

Первая мысль - полиция. Облава. Или - контора, идущая по следам Дилана.

Но приблизился к окнам, отогнул штору - и замер.

Дом окружён. Но не властными войсками.

С высоты третьего этажа видно, что люди, стоящие под окнами, изуродованы в той или иной степени. Некоторые выглядели, как обычные люди. Но, видя их плечом к плечу стоящими с уродами, я понимал: они тоже мутировали, просто пока незаметно. Бездна согнала сюда всех тех, в кого хоть немного смогла внедриться. Согнанные стояли неподвижно, равнодушно. Позади плотного кольца толпы медленно подходили ещё и ещё.

- Они что - собираются атаковать нас? - потерянно спросил профессор Легатта.

Доктор Арнольд сдвинул брови, поглаживая лысую макушку: кажется, он уже подсчитывал, сколько у него перевязочного материала.

Навалившись на стену, измученный шестью лестницами, совсем уж измождённый в дневном свете, Дэнил хмыкнул:

- Не похоже. Лишь бы другие не вмешивались. А то, видите, на той стороне улицы? Уже останавливаются.

- Подождите, там кто-то вышел из дома! - крикнул кто-то из мальчишек. И удивлённо продолжил: - Ого, сбежал назад! И его не тронули.

- Направленное действие, - прошептал Дэнил и скривился, пытаясь хорошенько стянуть на руке ремни с даггером.

- Что ты видишь?

- Они отрезают нас от других источников питания. Энергетических. Судя по всему, Бездна и впрямь расставила их вокруг всего дома. Несколько часов ожидания - и нас можно будет брать тёпленькими. Обездвиженными.

- Кроме тебя, - в тон продолжил я.

- И тебя, - пробормотал Дэнил, не глядя. - Представляю, что сейчас в Подполье творится. - Он выругался: даггер выскользнул из пальцев.

Я стоял рядом. Шагнул, затянул ремешки ножен и, подобрав нож, сунул его на место. От неожиданности Дэнил промолчал.

- И попробуй только сказать, что не хочешь быть мне обязанным. Всё равно теперь содрать не сможешь, - хмыкнул я.

Дэнил высокомерно вскинул подбородок.

- Я сделаю лучше. Скажу спасибо.

И отвернулся к окну. Я тоже выглянул. В первый раз я запомнил несколько человек по внешним данным, так что сейчас с уверенностью мог сказать: подошли ещё десятки людей, так как мои ориентиры оказались в середине толпы. Стало неуютно. А вдруг они, собравшись несметной толпой, рванут на нас?

- Вообще-то… - пробормотал Дэнил. - Есть ещё один вариант…

Его бормотание так совпадало с моими мыслями, что я машинально тронул рукоять "Скорпиона" в поясной кобуре. Полегчало не сразу, но прикосновение успокоило быстро. И перевело мысли в другое русло. В одно с мыслями доктора Арнольда. Тот высчитывал, сколько и какие медикаменты у него есть, случись что серьёзное. Я же вспоминал, сколько единиц оружия осталось в подвале. А заодно размышлял, есть ли возможность из подвала спуститься в Подполье.

- Простых прохожих не трогают, - заметил Мирон.

- Чёрт, что это с ними?! - вырвалось у меня.

Собравшиеся вокруг нашего дома люди медленно, но отчётливо начали раскачиваться. Словно по сигналу - одновременно. Сначала почти незаметно для глаза, затем всё сильнее и сильнее - все вместе и в одну сторону. Не глядя друг на друга. Не касаясь друг друга. Мёртвое движение марионеток.

- Дэнил, что они делают? - шёпотом спросил Дилан от соседнего окна.

- Я не понимаю… Я вижу, но…

В громадной комнате-квартире профессора появился новый звук. Рокот. Сначала предупреждающий, затем перешедший в грозный рык. Рычал Гарм. Направленно.

Лэндон стоял в углу. Здесь окно не задёрнуто шторой. И до недавнего времени угол был освещён светом дня с улицы. Теперь вокруг Лэндона вздымалась тьма. Она собиралась чёрным туманом у его ног и росла кверху, словно собираясь в невидимом огромном сосуде. Глаза… Он будто опустил веки, выкрашенные чёрной краской. Ручной миномёт он держал дулом на Дэнила.

35.

Пальцы, застывшие на рукояти "Скорпиона", сомкнулись. Тёплые, пульсирующие.

Я стоял чуть в стороне от линии выстрела. Знать бы ещё, смотрит ли Лэндон на меня или всё его внимание поглощено Дэнилом. Не его - поправил я себя. Бездны.

Лэндон находится в шагах восьми от Дэнила. Я, соответственно, на четыре шага дальше. Больше в этом углу никого.

Двенадцать шагов до Лэндона. Который держит оружие. И которому сделать лишь одно движение - и Дэнил мёртв.

"Вадим".

Ответить не могу. Дилан услышит лишь сказанное вслух. Но могу показать, что слышу. Чуть заметно склонил голову.

"Вадим. Дэнил говорит, видел, как ты держал руку на ПП. Попробуй вытащить его из кобуры. Возможно, Лэндон в этом состоянии не сможет…"

Двигая одной кистью - локоть неподвижен - и не сводя глаз с Лэндона, я потащил "Скорпион" наружу. Сквозь чёрную дымку, окутавшую плечи Лэндона и уже курящуюся перед его лицом, что-то блеснуло. Глаза Лэндона. Скосились на меня. Снова блеснуло. И опустились на моё оружие. Смотрит. Не обдуришь.

"Вадим, надо что-то придумать! Если кто-то шевельнётся… А ведь здесь - дети!"

О ком это он - дети? Четверо пацанов, что ли? А чего ж не добавит сюда беременную подружку Мирона?

Так. Не фиг распыляться. Что сказал Дэнил, перед тем как Гарм предупредил нас о Лэндоне? Что-то вроде: "Я не понимаю. Вижу, но не…" Он хотел повторить? Вижу, но не понимаю? Чёрт, что же он увидел на улице, в этих качающихся людях?! Как заставить Дилана узнать у него и передать мне его слова?

Тьма добралась до шеи Лэндона. Теперь он словно по горло скрылся в стакане с настолько лёгким содержимым, что оно вилось вокруг него. Как он впустил в себя Бездну? Он же был нормальным человеком, не считая тех закидонов, которые проявились в нём, когда его коснулась мутация. Почему он не стрелял сразу? Почему не стреляет до сих пор? Да чёрт же! Что изменилось-то?!

Ствол миномёта слегка сдвинулся и теперь темноглазо глядел на меня. Меня обдало холодком. Вот теперь я знал, что видел, но чего не понимал Дэнил. Люди на улице качались не просто так. Они вкачивали Бездну в Лэндона. Он ведь уже тронут ею. Уязвим.

Мозги затопило оравой мыслей. Бушующий океан самых сумасшедших предположений не давал сосредоточиться. И почему-то лишь одно слово умудрялось выплывать постоянно на штормящую поверхность. Уязвим. Уязвим.

Слово раздражало меня до ярости, потому что не хотело открываться, в то время как Лэндон начал странное движение: он замедленно поднял ногу и опустил её уже ближе к Дэнилу. Он будто осторожничал, шагая в невесомости. Только в отличие от лёгкости движения в невесомости, шаг Лэндона казался тяжёлым и натужным. И - странный жест. Он снова сдвинул с линии прицела миномёт. А секунды через три вымученно вернул его на место. Бездна не умеет управлять человеком? Или хочет чего-то другого?

Ещё немного - и кто-то из присутствующих не выдержит звенящего в комнате напряжения. Дилан молчит. Дэнил - тоже. Он, ко всему прочему, всё ещё слаб, чтобы решиться на что-то экстремальное.

Уязвим. Я внезапно вспомнил, как думал осторожно разбудить мысленным толчком Лэндона, а он вскочил - будто ждал этого толчка, во всеоружии.

Ствол миномёта качнулся. И вновь застыл. А я мгновенно вспотел. Не может быть! Это не Бездна пытается дёргать занятую марионетку за ниточки. Это Лэндон пытается сопротивляться! Сопротивляться вкачиваемой в него тьме через людей на улице!

Два факта сошлись.

Я закрыл глаза и представил того Лэндона, что был со мной в машине. Морда насторожённая, но спокойная. Главное - глаза нормальные. Лэндон, блин… У тебя в руках игрушка, которой ты не хочешь пользоваться. Это ведь не ружьё, любимое тобой. Соберись, Лэндон. Соберись с силами и выброси эту бяку, чёрт бы тебя… Ты ж охотник, а не убийца. Эта штука тебе неприятна. Она скользкая, будто измазана в соплях. Тебе противно держать её в руках! Тебе очень сильно хочется швырнуть её в сторону. Ну же, Лэндон! Брось оружие! Бросай!!

Свист рассекающего воздух оружия меня самого швырнул мимо Дэнила не хило. Это среагировало тело - быстрее, чем я успел привести мысли в порядок. Оно махнуло вслед за миномётом, потому что инстинктивно просчитало следующие действия Лэндона - или Бездны. Под общий вскрик вслед за оружием мы прыгнули оба почти одновременно. Я всё-таки первым, потому что предугадал. Хоть Лэндон и был ближе. Но Бездна растерялась на пару мгновений, не ожидая подвоха от захваченного тела, и я, упав боком, сбил миномёт, ещё катившийся по полу, в сторону Дэнила. Тот подхватил передачу, пнув оружие назад. В руки бросившегося вперёд Мирона.

А я навалился на Лэндона. Бездна не отпускала его.

Он и сам крепок и силён, но с тьмой внутри… Всё ещё полулёжа, ногами ударил его по почкам, едва он полуобернулся к Дэнилу. Лэндон только пошатнулся и начал оборачиваться ко мне. Удар под колени. Он рухнул рядом со мной и сразу вцепился в мою правую ногу. Свободной левой я попытался ударить ботинком в лицо, в подбородок. Но он дёрнул головой, и удар прошёл мимо. Я сам еле успел отдёрнуть ногу, уловив по началу его движения, что вот-вот будет захват.

- Вадим! Его надо сбросить в люк, в подвал!

Какого чёрта! Почему они не помогут?! Почему я?!

Резким нырком Лэндон хотел свалиться на меня сверху. Еле ушёл от него, насколько позволяла стреноженная им нога.

До люка два метра.

Если гора не идёт к Магомету… Лэндон резко дёрнул за ногу, подтаскивая меня к себе. Опаньки! Откуда что взялось?! Я имею в виду, откуда вдруг у Лэндона в руках появился нож с четырёхдюймовым лезвием?!

Короткий взгляд по сторонам - взмах рукой, чтобы Лэндон невольно среагировал на неё. Стакан Лэндона распался на широченную чашу: чёрные борта ото всех отделили нас то ли бассейном, то ли сюрреалистичным канатом вокруг ринга.

Вот почему никто не мог помочь.

Скорчив жуткую рожу, я стремительно разогнулся, неся сжатый кулак. Лэндон кинулся отклониться в сторону. И вот тут-то одновременно и украдкой, едва заметно подтянувшаяся нога резко выстрелила - и мой ботинок врезался в вожделенную челюсть. Как в стену. От кулака поспешил уклониться Лэндон - ботинок встретила Бездна. Чёрт…

Лэндон резко отмашку локтем назад - я проехался задом по полу те несколько дюймов, которых Лэндону не хватало, чтобы ударить ножом. Ему теперь и замахиваться не надо… Замахнулся… Перехватить! Я вцепился в его кисть. Но при той силе, которой он сейчас владел, смысл? Единственное, что смог сделать, - это, с упором на схваченную кисть, оттолкнуть собственное тело с траектории камнем падающего на меня ножа. Камнем или горой?.. Нож, чувствительно проехавшись по моему ребру, с треском врезался в пол. Взвыв от боли, я рванулся из Лэндоновского захвата - и застыл. Глаза Лэндона. Перепуганные, ужаснувшиеся. Человеческие!.. Лэндон вернулся! Надолго ли?

Я отчаянно грохнулся спиной на пол ("Быстрее! Быстрее!") и снова врезал ему по подбородку, норовя попасть чуть сбоку. Ладонь, обхватившая мою ногу, обмякла. Лэндон медленно закатил глаза и медленно же повалился набок. Держась одной рукой за ребро, ругаясь словами, о существовании которых ранее не подозревал, я еле поднялся и, взявшись за его ногу и развернув тело, поволок его к люку. Чёрная чаша моталась из стороны в сторону, как желе, но решительно ползла вместе с телом Лэндона. И со мной.

Из квадратного проёма люка высунулся Мирон.

- Спускай его ногами вперёд - подхвачу. Дэнил говорил, что уже ниже пола Бездна не будет действовать.

Снова развернул Лэндона. У него справа на челюсти - содранная кожа кровавится. Серый клубный свитер намок тёмно-красным. Смотреть страшно. Но я глядел с облегчением. Без сознания. Лэндон без сознания. Какое счастье…

Сунул его ногами в люк. Снизу Мирон и правда придержал, а потом и вовсе принял в свои объятия безвольное тело. Я поколебался и, охнув от боли под рёбрами, прыгнул сразу на третью ступеньку. Чёрное марево, словно прозрачный дым от сигареты, заколыхалось вокруг моего пояса. Я затаил дыхание. Что-то будет?

- Хватит экспериментировать, - донёсся снизу голос Дэнила. - Сейчас эта дрянь рассеется. Спускайся. У тебя бок весь в крови.

Будто от его голоса дымка вмиг стала вялой и сдулась.

Не веря глазам, я внимательно осмотрел место, где она только что колыхалась. Ничего. Что происходит-то? Дэнил это понимает? Может объяснить?

Дэнил Дэнилом, но я решительно зашагал назад - в огромную комнату, снова к окнам. Всё так же затаившись у края, я отодвинул край шторы.

Улица перед домом полнилась движением. Громадная толпа, недавно раскачивавшаяся в такт неслышному ритму, превратилась в беспорядочные потоки испуганных, ничего не понимающих людей. Кто-то всё ещё стоял на месте, растерянно оглядываясь. Кто-то убегал, закрыв лицо. Кто-то пятился, всмотревшись в лица соседей.

- Несчастные, - задумчиво сказали от окна впереди меня. Профессор Легатта. - У некоторых изменения происходят в течение короткого времени. Власти сначала хватали мутантов и отвозили в спецучреждения. Потом, когда все поняли, что их слишком много, просто бросили на произвол судьбы, устроив им полный запрет на выход на Средний и Верхний уровни. Как будто несчастные сами туда стремились.

- И что дальше, профессор?

- Дэнила в капсулу. А через три часа… Через три часа, если с Дэнилом всё будет в порядке, придётся отпустить его в Подполье.

- А как быть с Лэндоном? Он больше не опасен?

- Не знаю, Вадим. Не знаю.

Мы спустились вниз, опять оставив на страже на всякий случай уже двоих мальчишек. Они обещали звать сразу, если что… Правда, в "сразу" я засомневался, глядя, как круто и небрежно они держали руки на оружии. Но, услышав, что проверять посты будет Мирон, более-менее успокоился.

По дороге к люку в подвал я кряхтя нагнулся за ножом Лэндона, торчащим из пола. Кровоточащий бок не позволил выдернуть его. Пришлось раскачать. Хороший такой ножичек. Лезвие широкое. Рукоять деревянная, хорошо в руку ложится. Мда. Солидно. Надо бы Лэндона обыскать, пока он без сознания. Где-то же должны быть ножны для ножа. И когда он умудрился его взять?..

Лэндон, всё ещё без сознания, лежал на полу, на разодранных листах коробок из-под чего-то огромного. Я склонился к нему и задрал край свитера. Да, вот они, ножны для охотничьего ножа. Плотно на поясном ремне. Сразу под свитером и не разглядишь.

Вопросительно оглянувшемуся на нас Дилану профессор сказал:

- Ушли.

Дилан кивнул с облегчением и снова повернулся к капсуле с Дэнилом.

Серена погладила по плечу девушку Мирона, сидевшую на ящиках укрывшись одеялом, как пледом, и подошла ко мне.

- Ну-ка, покажи свой бок… Господи…

Пока она дезинфицировала порез, пока перевязывала, всё молчала. Но когда закончила, обняла меня за пояс и тихо спросила:

- Вадим, а это теперь никогда не кончится, да?

- Что ты имеешь в виду?

- Ну, вот это всё… Война.

- Это пока не война, - покачал я головой. Посмотрел на закрытую капсулу с Дэнилом. И вспомнил мгновение паники, когда показалось, что собравшиеся внизу люди вот-вот рванут на нас и убьют, задавив одной численностью. - Это пока не война. Но может стать ею.

- Если?..

- Что?

- Ты так сказал, что слышится продолжение. При каком же условии может ЭТО стать войной? Или ты не знаешь?

Я знал. Знал конкретно. Но сказать не мог. Она оказалась здесь из-за меня. Оказалась на положении бомжа. Тоже из-за меня. Добивать тем, что, возможно, я погибну, у меня просто не хватило духу. Поэтому, как можно спокойнее, я сказал, глядя на её тёмные волосы и радуясь, что она не смотрит мне в глаза:

- Это может стать войной, если мы не будем действовать. А как действовать - покажет будущее. Так что нечего пугаться раньше времени.

- Есть хочешь? - спросила Серена. И подняла глаза.

- А ты?

И мы пошли посмотреть, что можно прихватить со стола. Нашли уютный уголок, весьма похожий на кухню, где уже хозяйничала Эвис - девушка Мирона. Нас накормили и предложили отдохнуть, пока Дэнил лёжа принимает свои процедуры.

Мы снова забрались на ящики. На этот раз нам здорово повезло: народ, спавший до сих пор, деятельно бодрствовал, и мы забрали все одеяла, какие только нашли на спальных местах, и устроили себе славную постель. Пригревшись, уснули почти разом.

Только я спал вполглаза, прислушиваясь к еле слышному дыханию Серены. Сквозь тяжёлую дремоту, не дававшую полностью открыть глаза, я обрывками наблюдал многое, что происходило в подвале без нашего с Сереной участия.

Сбежал по лестнице один из мальчишек-сторожей, что-то озабоченно говорил профессору Легатте. Тот выслушал и кивнул, после чего наверх побежал Мирон и привёл в подвал серьёзных мужчин. Мужчины, как ни старались, не могли удержать удивления при виде живущего энергичной жизнью помещения. Легатта поспешил к ним и долго о чём-то толковал. Так долго, что вскоре до меня дошло: да это крутые друзья профессора, с которыми, по его милости, у меня была небольшая стычка.

Крутые друзья профессора коротко поспрашивали у него что-то, после чего к разговору присоединился Мирон и заговорил уверенно и жёстко. Один из прибывших, слушая, кивал, кивал, а потом кивнул в последний раз и вывел своих товарищей наверх.

Я видел, как пришёл в себя Лэндон. Как присела над ним Эвис, а потом тихонько ругалась с Мироном, пока он не поставил Лэндона (оставив связанным) на ноги. Девушка быстро и сноровисто обработала его челюсть. Мирон сидел рядом, чтобы Лэндон его видел, и мрачно супился на Эвис. Лэндон молчал, но, кажется, пару раз то ли улыбнулся, то ли ухмыльнулся. Из-за чего Мирон, сажая его снова на пол, сделал пару резких движений. Но даже я, и даже в сонном состоянии, понял, чему ухмылялся Лэндон. И девушка с Мироном здесь ни при чём.

Я видел, как Дилан через каждые (кажется) пять минут заглядывал в прозрачный щиток капсулы, тревожась за Дэнила, и как успокоенно отходил, пока новая тревога не заставляла снова и снова подходить к аппарату.

Наблюдения перемежались дремотными снами. От лестницы подошёл к нам с Сереной Гарм. Понюхал мою руку, высунувшуюся из-под одеяла, и лёг у нашей "кровати". Потом мне показалось - или приснилось? - что Гарм идёт по пустынной улице. Один. Громадная псина. Ночь. Нудный, накрапывающий дождь.

… Полностью проснулся, оттого что в подвале стало оживлённо.

Какие-то высокие крепкие парни вывалили у лестницы наверх мощного вида рюкзаки, больше похожие на мешки. Судя по глухому стуку, в них явно находилось тяжёлое железо. Несколько недоумённо поглядывая на связанного Лэндона, с интересом следившего за происходящим и не взывающего о помощи, парни вскоре ретировались.

Потом я увидел открытую капсулу, перевёл взгляд влево. В первый момент мне показалось, что я отражаюсь в далёком зеркале. Но нет. Дошло - Дэнил. Только пришедший в норму. Капсула сработала на все сто.

Я встал, прикрыл завозившуюся Серену и пошёл к Дэнилу, вертя головой в поисках Дилана. Ага, слона-то я и не приметил. Дилан, оказывается, спал неподалёку от нас.

Застёгивая куртку цвета болотного хаки, Дэнил кивнул и сказал:

- Поесть и идём.

- Согласен.

Накормили нас плотно. Кроме того, после ужина каждому из нас профессор насыпал целую кучу витаминов. Хрумкая драже, мы подошли к лестнице и принялись разбирать рюкзаки с оружием.

- А как же с транспортом? - спросил Мирон. - Теперь ни броневика, ни грузовика.

Он помогал экипироваться Дэнилу. Мой Микки суетился вокруг меня, то и дело виновато спрашивая, что куда.

- Нам обычной машины хватит, - ответил Дэнил.

- Но на обычной машине прорваться…

- А мы не собираемся прорываться. Мы войдём тихо и спокойно. Есть пара мест.

Я ухмыльнулся.

- Это точно. Есть такие местечки.

Дэнил поднял бровь, но ничего не сказал. А я вспомнил, как летел в кромешной тьме из подвального окошка, не представляя, долго ли продлиться полёт, смогу ли я так же мягко встать на ноги, как встал на Нижнем уровне, выброшенный из окна своей квартиры. Сумасшедший полёт, казавшийся мне тогда таким естественным, несмотря на то что испытал его впервые… Я вздохнул. А ведь тогда всё, абсолютно всё было мне неизвестным. И непонятным. Лишь одно воспринял как должное - странное ощущение свободы. Оно осталось со мной и сейчас. Но сейчас же появилась и зависимость. Я зависел от всех тех людей, с кем свёл меня мой неожиданно появившийся талант падать с высоты. А они зависели от меня.

Подошедший Гарм нечаянно так двинул по ноге меня, задумавшегося, что едва не уронил. Приласкаться хотел? Я мельком глянул на Дэнила. Не ревнует, что его пёс, как привязанный, ходит за мной, а не за ним? Что прижимается ко мне? Но, вспомнив сон - повтор сновидений Дэнила, сообразил: Дэнил помнит, как сбросил пса на рельсы. Он понимает, почему Гарм не идёт к нему. И пусть это Бездна заставила его бросить Гарма, Дэнил всё равно чувствует себя виноватым.

Ещё раз проверив все ремни и хорошо ли сидит оружие в чехлах и кобурах, мы переглянулись.

- Ну что? Мы готовы.

Народ подвала смотрел на нас с невольной улыбкой. А мы только усмехались. Тайна нашей схожести - Дилана не забудьте! - кажется, требовала скрупулёзного расследования. И возможность его предоставится лишь после того, как покончим с Бездной и её последствиями.

Если покончим…

Запыхавшийся мальчишка, не добежав, крикнул с лестницы:

- Машина у подъезда!

Я взглянул на Лэндона, кивком попрощался с ним. Взглянул на Дилана - тот ещё спал, утомлённый дежурством у капсулы. Обнял Серену - она всё старалась безмятежно улыбаться. И - перехватил взгляд Дэнила. Похоже, он завидовал мне.

Мы поднялись по лестницам, вышли из квартиры и шагнули в ночь.

36.

Дэнил гнал машину по тёмным рекам Нижнего уровня. И гнал мягко, так что Гарм, развалившийся на заднем сиденье чёрной косматой тучей, не съезжал на поворотах.

Стемнело недавно. На широких улицах движение ещё было оживлённым, но такие дороги Дэнил только пересекал, предпочитая узкие улочки и глухие переулки.

Хотя я знал, что у Дэнила гораздо больше лазеек в Подполье, привычка к моему постоянному месту проникновения заставила сначала удивиться, когда он свернул совершенно в другом направлении. Но промолчал. Ему лучше знать.

- От меня отказались родители, - внезапно заговорил Дэнил. - Дилан был приёмышем в профессорской семье. А ты?

Я коротко пересказал последние события моей жизни, в результате которых выяснил, что моя настоящая мать почти со дня моего рождения находится в психиатрической больнице. Потом, не дожидаясь вопросов, рассказал о странной конторе, которая буквально заставила меня стать другим человеком. На что Дэнил пробормотал:

- Любопытно. Надо бы познакомиться с этими типами… Закурить бы…

Я открыл дверцу бардачка. Пачка сигарет. Нетронутая.

Закурили с удовольствием, хоть и переглянулись виновато, когда на заднем сиденье чихнул Гарм.

На Нижнем совсем стемнело. В какой-то момент вдруг показалось, что темнота обрела глубоко чёрный цвет. Аж сердце сжало… Пока не разглядел редко поблёскивающую дорогу и смазанные промельки света на скользящих машинах. Дождь.

Сначала я думал - Дэнил остановит машину у стены какого-нибудь дома с подвалом. Да что там думал. Был уверен. Но машина свернула к подъезду дома без балконов, с одинаковыми окнами - к дому, настолько безликому, что я сразу предположил в нём здание гостиного типа.

Дэнил вышел из машины и выпустил Гарма. Тот выбрался спокойно, словно особа, привыкшая, что всегда найдётся тот, кто откроет дверцу.

Затем Дэнил перешёл к багажнику и вынул два рюкзака, изрядно похудевших, но всё ещё внушительных размеров и достаточно тяжёлых. Их он "доверил" моему присмотру. Закрыв машину и проверив, плотно ли, Дэнил обошёл её, ведя ладонь по поверхности, начиная с водительской дверцы и закончив ею же.

- И что это было?

- Сторож.

Дэнил не вдавался в подробности и вообще был рассеян, сосредоточившись на своих мыслях. Я же, разворачиваясь вслед за ним к дому, боковым зрением уловил на машине нечто в бело-рыжую полоску, да ещё мелькнула зевающая громадная пасть. Я встал как вкопанный, глядя на машину во все глаза. Ничего. Машина как машина.

Оглянулся Дэнил.

- Ты чего? А… Это иллюзия. Чтоб ни одна… не увела.

Гарм уверенно прошагал к подъездной двери и сел, дожидаясь нас. Дэнил на ходу похлопал себя по курточным карманам и вынул маленькую связку ключей. Я вспомнил, как у профессора на меня надели эту куртку, и спросил:

- А если бы ключей не было? За это время много чего произошло. Запросто могли и потеряться. Что бы тогда делал?

- С чем? С закрытой дверью? Выбил бы.

Недоумение Дэнила: а что тут такого сложного? В чём проблема? - заставило меня прикусить язык. Хотя вопросы множились.

В подъезде мы поднялись по четырём ступенькам и свернули в длинный коридор, по обе стороны которого располагались - и очень часто - двери. Так что я угадал: здесь одни комнаты с минимумом удобств.

Когда-то белые, ламповые трубки под потолком еле горят, изредка мигая болезненным сине-фиолетовым. Оттого в коридоре сумрачно, как на улице, когда рассвет только-только намечается. Всё вокруг, в том числе и люди, серое и чёрное. Тени длинные.

Я изо всех сил старался не морщиться. Крашеные стены кое-где облезли, а кое-где были обляпаны чем-то, что до ужаса напоминало о беднягах, не успевавших добежать до туалета. Причём постоянно. Не успевавших - в смысле. Назвать запахом то зловоние, сквозь которое мы шли, язык не поднимался. Так что, как я ни пытался сохранить безмятежное выражение лица, рот помимо моей воли кривился, и не хватало сил его расслабить.

И ещё коридор звучал. Непрерывно. Говор, вскрики, стоны, вопли, ругань. Детские, взрослые. Стены тонкие - вся жизнь наружу.

Мы прошли половину коридора, когда впереди распахнулась одна из дверей и нам наперерез выскочила какая-то женщина. Босая, в одной сорочке, запахиваясь в какую-то вытянувшуюся тряпку, ранее, возможно, бывшую халатом. В слезах, с окровавленным ртом. Она пугливо обернулась на нас и, не останавливая бега, бросилась в дверь напротив той, откуда выбежала. Вслед ей выглянул из комнаты мужчина в одних трусах, с яростью на лице, больше напоминающем маску человека-ящерицы: чуть не до ушей длинный, безгубый рот; острые скулы, собранные к переносице, и узкие глаза под тяжёлыми, почти обвисающими веками. Дэнил глянул на него искоса, и тот немедленно прянул в комнату. Как зверь в нору. Дверь захлопнулась. Послышалось - нет ли, что он закрылся на ключ?

Мы переглянулись. Слов не нужно. Мутирует.

Только дойдя до конца коридора, я увидел, что он превратился в перекрёсток. Дэнил свернул налево. Сразу за углом о чём-то негромко переговаривалась подозрительная троица - мужчины, одетые в неопределённого цвета (из-за плохого освещения, возможно) костюмы. Приглушённая беседа велась на повышенных тонах. При виде нас они замолчали - лица озлобленные, перекошенные с трудом сдерживаемой ненавистью. Дэнил вообще на них не смотрел. Я с трудом заставил себя пройти мимо не глядя. Пока мы их обходили, один шагнул было к нам. Но, вероятно, мы оказались кусочком не по зубам. Я вспомнил, как мы выглядим, и с трудом удержался от улыбки превосходства. Дэнил - бритый, в хаки. Я - напрочь заросший бандитской щетиной, в куртке, тоже мятой, и в джинсах. Но оба одинакового роста и, несмотря на наличие-отсутствие щетины, очень похожие. И в сопровождении жуткой зверюги, отдалённо напоминающей собаку. Посмотреть, что ли, на этого типа, как Дэнил только что взглядывал на человека-ящерицу? Но тип уже попятился… Чуть повернувшись через пару шагов, всех троих я уже не обнаружил. Место возле угла коридора пустовало.

Дэнил остановился у самой последней двери в тупике.

Комната похожа на гостиничный номер: убрано, пустынно, посреди комнаты - ковёр, простенький, но чистый. Явно не жилое, в общем, помещение. Гарм сразу пошёл на кухню - маленький уголок с электроплитой и краном с раковиной. Сверху - пара пластиковых ящиков-шкафов. В стене дверца встроенного холодильника. Именно к нему устремился Гарм.

- Подкрепиться не хочешь? - спросил Дэнил, открывая холодильник.

Я подошёл к нему и застыл, удивлённый: полки загружены продуктами. Я взял кусок сыра, прочитал наклейку-этикетку. Позавчерашний день.

- Чья это квартира?

- Моя.

- Но…

- У меня договорённость с управляющим этого дома. Аренда на двадцать лет. И специальный счёт, откуда берут деньги, случись какой катаклизм типа замены труб или ремонта. Кроме того, каждую неделю он меняет продукты в холодильнике. По-моему, управляющий думает, что квартиру арендует агент от спецслужбы. Вопросов он никогда не задавал. Да и плохо ли ему? Уборка проводится наёмной прислугой, а меняя продукты, старые он забирает себе. Сам понимаешь, что срок годности у них ещё остаётся. Лопай, Гарм. Сейчас ещё одну открою.

Он вывалил целую банку собачьего корма в пластиковую тарелку и, кивнув мне на холодильник (распоряжайся, мол), вернулся в комнату. Недолго думая, я отрезал от того же куска сыра ломтик и встал у порога. Дэнил стоял посреди комнаты, размышляя о чём-то. Кажется, он что-то забыл? Но нет. Он подошёл к прикроватной тумбочке, присел перед нею на корточки и взялся за крышку. Осторожно расшатанная, крышка скоро отделилась от основного ящика. Дэнил повертел её в руках - и квадрат вдруг распался на две части. Из тайника Дэнил вынул самый обыкновенный пульт - только почему-то на цепочке. Хмыкнув, Дэнил задумчиво покачал его.

- Ну что… Гарм поел?

Пёс словно дожидался этого вопроса - встал рядом со мной, внимательно глядя на бывшего хозяина. А тот вздохнул, вернул крышку тумбочки на место, а из самой тумбочки вытащил какие-то ремни. Честно говоря, я немного озадачился. Неужели Дэнил хочет добавить оружия? Мы с ним и так как мумии, спелёнутые ремнями, тяжёлые и несколько неповоротливые.

- Гарм ко мне пока не идёт. Придётся тебе. Сейчас будем спускаться. Это его упряжь для таких случаев. Рюкзаки я возьму сам.

Он сам же накинул на меня собачью упряжь и расправил её. Некоторое время я недоумевал, каким образом придётся тащить Гарма. Но Дэнил принёс к середине комнаты рюкзаки - и, убрав ковёр, направил в центр пульт-дистанционку. Имитация паркета дрогнула, разъехались две плиты, обнаружив под собой ещё одну, не до конца уехавшую.

Дэнил сел на эту третью.

- Если зацепиться руками и чуть раскачаться, можно достать ногами до лестницы. И спуститься. А можно прыгнуть. Что выберешь?

Я сел рядом и глянул в бездонную пропасть. Пусто и темно. Сердце больно дрогнуло от предвкушения. А губы растянулись в счастливой улыбке. Снова падение…

- А как же с Гармом?

- Если уже падал - всё то же самое. Только с грузом.

Я вспомнил, как летел с Сереной.

- Падаем, - сказал я, стараясь не слишком откровенно сиять от радости.

Моему "падаем", объединившему нас всех троих, Дэнил усмехнулся. Приблизился Гарм. Сунулся мордой в проём посмотреть вниз, а потом поочерёдно оглядел нас. Я отогнул ремни на себе. Пёс спокойно встал рядом. Дэнил помог привязать его ремнями ко мне. Сам прихватил рюкзаки. Снова сел на плиту.

- Падаем?

- Падаем! - подтвердил я и, обняв одной рукой Гарма, а второй - подхватив его под живот, немного поёрзал ближе к краю - и съехал с плиты.

Пёс уткнулся куда-то мне под мышку - и мы вот так, в обнимку, и полетели во тьму. Дэнил чуть раньше. Поглядывая вниз, я постоянно видел тусклый огонёк пульта, висевшего на его груди. Странное впечатление, что Гарм весит больше моего. Что именно он тянет меня вниз. Но поскольку я не переворачивался лицом вниз, а летел почти так же, как с Сереной, значит, впечатление было лишь впечатлением.

Сыроватый воздух старого забытого подвала. Еле ощутимый свист воздуха. Холодок. То ли настоящий, то ли от захватившего дух полёта.

Впервые я, падая, чувствовал, что лечу не в бесконечном пространстве, а ограниченном. Колодец. Его стены почти ощущались. Я твёрдо знал: протяни руку - и пальцы уткнуться во что-то.

Пока размышлял о том и об этом, меня повело, разворачивая. Ага, скоро конец прыжку. Надо приготовиться.

Под конец чуть с Гармом не грохнулись ничком. Приземлившийся чуть ранее, Дэнил успел схватить мои ремни и придержать пса, чтобы мы не ткнулись носами.

- Стоишь?

- Стою. Куда деваться, - проворчал я, чувствуя свои дрожащие ноги. Как-то не подумал, что Гарм не человек и что в первую очередь надо смотреть не на своё приземление, а на то, чтобы пёс не потащил вниз на последних секундах падения.

Тем временем Дэнил сноровисто освободил меня от Гарма и от ремней.

- Пошли, - протянул он мне один из рюкзаков.

Я огляделся. Кромешная тьма. Как он видит, куда идти? Впрочем, в собственной, совершенно тёмной комнате человек будет легко ориентироваться и с закрытыми глазами.

Дэнил решительно пошёл вперёд. Следом затрусил пёс. Пока они ещё видны, поспешил и я. Через минуты две остановились, и выяснилось, что долго идти не надо.

Стена. Полуразрушенная. Дэнил осветил её фонариком и, крепко ухватившись за ржавый металлический прут, криво торчащий из разбитой, осыпавшейся штукатурки, сделал движение, будто поворачивает его.

Что-то скрипнуло, послышалось шуршание, будто посыпался песок. Стена вдруг раздалась в стороны, явив глазам чёрную вертикальную трещину. Трещина росла, пока Дэнил продолжал тянуть прут. И превратилась в проём, куда мог войти человек.

Дэнил наклонился - трещина ему по плечи. И с трудом начал вытаскивать из чёрной пустоты какую-то штуковину. Я бросился ему помогать. Вдвоём мы выволокли самый обыкновенный мотоцикл. Но Дэнил на этом не успокоился. Он уже с головой нырнул в странную пещеру и с грохотом, таща по земле, вынул огромный мешок.

- Тебе помочь? - неуверенно спросил я минут через пять.

Погрузившийся в сбор головоломки, Дэнил сначала не ответил. Я же глазам всё никак не мог поверить: вывалив содержимое мешка на землю, Дэнил добавлял к мотоциклу какие-то странные части-детали, которых у мотоцикла в жизни не должно быть. Мы с Гармом только и могли, что следить, как быстро и ловко Дэнил превращает мотоцикл в некое чудовище, оснащённое по бокам раструбами и деталями непонятного назначения. Дэнил ответил намного позже.

- Не. Не надо.

Я долго соображал, чего не надо, пока не вспомнил свой вопрос. Процесс сборки меня заворожил. А законченная конструкция привела в восторг, особенно когда Дэнил принялся вставлять в раструбы и в ещё какие-то хитрые приспособления остатки оружия из рюкзаков. Вот здесь помог и я.

Дэнил закрыл самый странный гараж, виденный мной когда-либо в жизни, сунув туда опустевшие рюкзаки и ремни для пса.

Гарм устроился позади - в чём-то вроде подвесной коляски, только очень тесной. За рулём - Дэнил, сразу за ним - я.

- Держись крепче, - предупредил Дэнил. - Всё-таки я давно здесь не бывал. Может, изменилось что на дороге.

Едва мотор зарокотал, я пожалел только об одном: я владел способностями Дэнила, но не знал о них. Как он умудряется видеть во тьме, когда вокруг хоть глаз выколи? А он спокойно направил машину в самую темь.

Вскоре мы мчались во тьме как по самой освещённой дороге. Ветер с отчётливыми запахами сухой штукатурки, сырого кирпича, бетона, чего-то горелого и пыли обвевал лица. Мрак накатывал и исчезал в еле видимых проблесках чего-то светлого. Потом тьма вдруг загустела - и, не видя, я всё же сообразил, что мы въехали в серый туман.

Светлело постепенно. Казалось, что проехали невообразимо много, но… Если учесть, что я считал едва освещённые стены, то позади три длиннейших дома с переулками. Наконец мы вылетели на открытое пространство.

И тут-то к рокоту мотоцикла добавился ещё один звук. Точнее звуков было много, и все они, по мере приближения к ним, постепенно нарастали, пока не превратились в ураганную какафонию, режущую уши.

Мы влетели в ад.

Серый туман здесь расползся, разорванный активным движением, а микроорганизмы, пришедшие с Бездной, неплохо освещали место действия.

Те медузы Горгоны, гиганты, вздымавшиеся из Бездны, не пробили себе выхода на Землю, будучи слишком крупными для дыры. Но эта, видимо, была из самых маленьких. Я вспоминал медуз, величаво плывущих в пространстве, и не мог поверить глазам. Вот это оттуда же?! Вот это многолапое чудовище, которое пляшет, словно взбесившаяся многоножка?! Где та величавость, с которой медузы вздымались к дыре?!

Люди буквально порскали из-под психованной многоножки. Кто-то успевал. Кто-то - нет. На моих глазах мягкие прозрачные щупальца раздавили двоих. Причём ясно, что раздавили целенаправленно: ударили сверху и ещё и покрутились на месте, как заядлый курильщик порой давит не до конца выкуренную сигарету. И то ли сожрали сразу таким образом, то ли просто раздавили весьма серьёзно, но только потом от несчастных и следа не осталось… Всё это я успел заметить, пока Дэнил разворачивал мотоцикл.

Одним махом Дэнил скинул куртку - я за ним. Сначала в ход пошло оружие с мотоцикла. Пристреливаться было необязательно: Дэнил ездил вокруг твари, нарезая мощные круги и просто-напросто кромсая её огнём. Я стрелял с обеих рук. По сути, мы перевели на себя внимание твари, отвлекли её от тех, кто не мог спастись, оказавшись в непосредственной близости с нею. А таких было много.

Туша медузы колыхалась совсем близко. И не просто колыхалась. Коронный номер: подпрыгивала и трясла всеми щупальцами, вскидывая их по делу и без дела. Медуза словно сошла с ума. Здоровая такая, мощная балбесина, будто резиновая игрушка, пущенная со всего маху, болталась в пространстве (тесном - проулок), стараясь задавить как можно больше защитников города.

Дэнил развернул мотоцикл и встал на месте. Каким-то чутьём я понял, что мы встали напрямую перед глазами чудовища. А оно почуяло, что надвигается нечто. И замерло, подрагивая мутно-прозрачными, водянисто раздутыми телесами.

Словно на прогулке, Дэнил наклонился в сторону и вынул из "притороченных" запасников мотоцикла что-то небольшое и круглое. Подбросил пару раз на ладони, точно примериваясь к тяжести, и швырнул в медузу Горгону. Я схватил одну куртку бросить на Гарма, а второй укрыл нас обоих.

Дрогнула земля под мотоциклом. Люди кинулись врассыпную.

Смачные тяжёлые шлепки. Под некоторыми мы с трудом держались. Под другими нас едва не похоронило.

Когда всё затихло, я отбросил отяжелевшую куртку и открыл псину. Мда. Мотоцикл легче перевернуть и встряхнуть хорошенько, чем пытаться просто очистить его от медузьей слизи. А вонь-то… Что-то я в последнее время слишком брезгливый стал. То в коридоре дома, где жил Дэнил, запахи не нравятся, то здесь… Но "аромат" и вправду оказался выворачивающим. Я даже некоторое время дышал ртом, лишь бы не чувствовать резкого запаха гниющей плоти.

После минут затишья и растерянности к нам начали подходить. Я выбрался с сиденья мотоцикла и вытащил Гарма на местечко посуше. Дэнил тем временем оттащил машину подальше от месива погано пахнущего желе.

В первом подошедшем к нам я узнал Питера. Он держался странно. Смотрел не на меня, а на Дэнила. Смотрел со странным выражением глаз. Вроде и радовался, а вроде… Тем сильнее прозвучали его слова, когда он привычно замедленно проговорил:

- Снова убивать приехал? Кого на этот раз? Всех?

Дэнил оглянулся на него.

- Питер?

Подошедшие позади него мгновенно вскинули оружие.

- Сегодня ты никого не убьёшь.

37.

Сначала я никак не мог сообразить, каким образом меня отличили от Дэнила. Потом дошло - татуировка. Из верха у него оставалась лишь майка. Бывшие курткой лохмотья, прилипшие к боковой арсенальной коробке мотоцикла, медленно исчезали в медузьем кислотном яде. Плечи на виду.

Несмотря на тягостную ситуацию, Дэнил меня буквально загипнотизировал. До сих пор железно собранный, он словно обмяк, двигаясь лениво и текуче. Сбоку я видел, как на его спине мягко шевелятся два меча, едва он начинал двигаться. Почти незаметно. Вспоминая свои недавние ощущения, я невольно улыбался, отворачиваясь: что для Дэнила являлось нормой жизни - мягкое движение зверя, мощное обаяние внутренней силы, для меня до сих пор - праздник, карнавальная маска. Хотя я и обладал всем тем же.

Тяжёлая грация сильного зверя околдовала и подпольцев. Как люди, привыкшие жить в экстремальных условиях, они сразу почуяли в нём воплощение идеальной опасности. Они заторопились, занервничали, со страхом вглядываясь в пришельца с того света. Столько лет считать его мёртвым, не оглядываться на ещё одну опасность в жизни, - и вот он сидит перед ними на мотоцикле, равнодушно всматриваясь в них - возможно, прикидывая, кого убить первым.

Я понял, что пора вмешаться. Оставив Гарма у стены, под которой нашлось немного сухого места, я зашагал к Дэнилу, с трудом находя для ноги более-менее нормальные просветы в дохлом желе, где медузий яд не сразу сожрёт мои ботинки.

Питер обошёл Дэнила, так и не шевельнувшегося, и присоединился к своим. И почти сразу обернулся на движение позади маленькой группы. Какой-то парнишка и Рон несли стонущего Ильма, на котором почти не осталось одежды. Кажется, его вытащили из желейного холма медузы: кожа сожжена в лопающиеся на глазах пузыри, которыми всё ещё продолжала вздыматься. Одна из двух женщин бросилась на помощь. Следом за ней - маленькая девочка, в которой я неожиданно узнал малышку, за которой гналось чудище со змеиным трёхголовиком. Оглянулся Виктор и почти побежал к другу.

Ильму, кажется, по жизни не везёт. То в дыру чуть не свалился, то под медузу…

Рон осторожно спустил его на землю, предоставив женщине хлопотать над пострадавшим, и пошёл к своей малочисленной армии.

Я вглядывался в группу людей с растущей тревогой. Из парнишек с Нижнего уровня, решивших остаться в армии Рона, я увидел лишь двоих. Неужели трое погибли?

Пересчитал людей. Учитывая тех, кто остался за спиной Рона, пятнадцать человек. Это все? Всё, что осталось от гарнизона?

- В следующий раз не подкрадывайся, - спокойно сказал Дэнил. - Рискуешь.

- Чем? - удивился я, садясь позади него на мотоцикл, как на скамейку. - Ты же видишь.

- Я не всевидящий.

- Жаль.

Он развернулся ко мне.

- Это такой способ тонкой издёвки?

- Да нет. Просто на самом деле жаль. Был бы ты всемогущим…

Я вздохнул, глядя на приближающегося Рона.

- Сантименты могут помешать работе, - угрюмо сказал Дэнил и отвернулся.

Разгребая медузье желе, Рон подошёл ближе и встал, разглядывая Дэнила. Остатки гарнизона продолжали за его спиной держать Дэнила на мушке.

Голова Дэнила почти незаметно дёрнулась. Он поднял руку - ладонью перед собой, будто останавливая Рона. Дуновение тёплого ветерка - и все застыли, не веря глазам: мокнущий гной медузы скукожился, словно тающий снег в ускоренной съёмке, слипся в неряшливые сугробы. Ещё минута - и по всей улице от малейшего движения принялись разлетаться сухие мутновато-желтые хлопья.

Гарм повертел косматой башкой, оценивая обстановку, и неторопливо потрусил к нам. И в изумлённой тишине его шелестящий шаг стал единственным упорядоченным звуком. Пока пёс не лёг у ног Дэнила.

Рон опасливо переступил на месте, тревожно присматриваясь к шуршащим завалам под ногами, и взглянул на Дэнила. Точнее - на его плечо. Потом - в глаза.

- Ты Дэнил-убийца.

- Скорее, что-то вроде кинжала милосердия.

- Ты так уверен в себе, что можешь судить, кто достоин жизни, кто - нет? Не боишься ошибиться? Чувствуешь себя Богом?

- Я помню тебя, мальчишка, - высокомерно сказал Дэнил. - Здесь, внизу, понятия Жизни и Смерти смещены. Я не даю милосердия Жизни. Я даю милосердие Смерти. И ни в чём не раскаиваюсь. Я - вижу.

- И… сколько человек ты сейчас видишь достойными милосердия… Смерти?

- Пожалуй, только одного.

- Сегодня ты снисходителен.

- Нет. Повторяю: я - вижу. И я не зря сказал - пожалуй. Ильм ещё держится, несмотря на мутацию, изменившую его лицо. И несмотря на то, что Бездна уже влезла в его мозги.

Он сказал это так безразлично, что Рон тревожно оглянулся на Ильма, над которым хлопотали уже обе женщины.

- И что? Зачем ты пришёл?

Дэнил вынул из кармана пульт и протянул его Рону.

- Держи. Сейчас вы пройдёте эту улицу до конца. Будет тупик. Войдёте во двор. Найдёте лестницу. Она там единственная. Подниметесь по ней. Пультом откроете люк в квартиру. Она однокомнатная. Холодильник полон. Есть аптечка. Есть душ. Если мы не вернёмся через три часа, вас заберёт доктор Арнольд. Всё ясно?

Ошарашенный Рон, глядя на Дэнила вместе с подошедшим к нему Питером (ствол тот держал направленным на Дэнила), вертел в руках пульт.

- То есть… наша служба здесь закончена? Мы можем вернуться к нормальной жизни? Ты это хочешь сказать?

- Я хочу сказать, что ты должен выполнить только то, что я сказал. Идите. И побыстрее. На следующие три часа вам здесь не место.

- Ты правда никого не убьёшь?

- Правда. Выметайтесь из Подполья как можно быстрее. Мне нужна свобода действий. Здесь сейчас начнётся настоящая свистопляска. Ещё мне не хватало, чтобы кто-то при этом под ногами путался…

Рон крепко сжал пульт и развернулся к своим. Питер остался. Каменное лицо ничуть не изменилось, когда он спросил:

- Ты - видишь. Мы выживем?

- Куда вы денетесь? Вам придётся выжить.

Питер медлительно перевёл взгляд на меня. Кивнул и спокойно сказал:

- Я тебе верю, потому что с тобой рядом Вадим и он верит тебе.

- При чём тут Вадим? - уже раздражённо спросил Дэнил.

- Он - человек. Способен на человеческий поступок. - Питер мешковато развернулся и, по-медвежьи переваливаясь, заторопился за подпольцами.

Дэнил изумлённо посмотрел ему вслед, потом - на меня.

- Что за хрень он нёс? Что он имел в виду?

Я отчаянно покраснел - Дэнил аж присвистнул.

- Ну-ка, ну-ка… Что ты успел натворить?

- Прыгнул в Бездну.

Дэнил покрутил головой. Хмыкнул, глядя на Гарма у ног.

- И поэтому Питер…

- Он имел в виду, что я по-человечески слаб. Эмоциональнее. Наверное.

- А как ты вылез?

- Лэндон вытащил. Прострелил плечо из арбалета.

- Рисковый парень - Лэндон… А ты, брат, авантюрист.

- Не больше твоего, - парировал я смущённо.

Некоторое время мы молчали, наблюдая, как скрывается за углом дома маленькая группа людей. Потом Дэнил сгорбился, упершись локтями в колени.

- Среди них двое не носят отметины Бездны. Пацаны совсем. Кто они?

- Парнишки с Нижнего. Напросились помочь - и остались. Было пятеро.

Мы снова замолчали. Сейчас руководил всем Дэнил, и мне не хотелось лезть вперёд, зная, что он, несмотря на долгое отсутствие, разбирается в обстановке лучше. Поэтому я сидел и мучился любопытством, не решаясь спросить.

- Хватит ёрзать, - хмуро сказал Дэнил и выпрямился. - Спрашивай.

- Это так очевидно? Дэнил, ты так легко… не знаю, в общем, что ты сделал с медузой, но так легко… Почему ты её не убил сразу?

- Я вытянул из неё энергию. Но это легко сделать, потому что она мертва. Сила Бездны, ставшая моей кровью и плотью, не позволила бы это сделать с живой. Потому что она, Бездна во мне, не позволила бы убить её детище.

- Во мне Бездны нет, - задумчиво сказал я. - Я такого не умею?

- Умеешь. Это не Бездна. Она только усиливает силу и облегчает кое-какие навыки. Дилан ещё не появлялся?

- Нет. Позвать его?

- То есть?

- Я могу представить себе его в воображении и вызвать в нём желание поговорить со мной. Разве ты такого не можешь?

Он поднял руку с раскрытой ладонью - тихо. И закрыл глаза. Секунды спустя его крепкий рот скривился в улыбке.

- Сколько? Три? Понял. Да, мы пошли. - Дэнил глянул на меня: - Они нашли схему расположения приборов. Одного я не отметил. Значит, не установлен. И… Дилан сказал, что меня слышит неотчётливо. Думаю, мешает Бездна. Во всех смыслах.

"Вадим! Я лучше поговорю с тобой. Вам надо активировать все приборы. Главное - найти четвёртый. Активацию запустить легко через любой из них. Но без четвёртого не сработает".

- Дилан сказал, что надо найти четвёртый прибор. И запустить все.

- Сажай Гарма.

Из арсенальных коробок я выбросил уже ненужное, опустевшее оружие и помог Гарму устроиться в одной из них. Ехать придётся с гораздо большей скоростью, чем сюда. Сзади он может не удержаться. А в поиске сейчас на Гарма только и надежда.

- Вадим! Ты умеешь видеть сквозь туман Бездны?

- Нет.

- Разглядывал когда-нибудь картинки три Д - оптический обман?

- Да.

- То же самое: смотри не на туман, а в точку в пространстве перед ним. Только добавляешь состояние нейтрала.

- Будет пара минут на попытку?

- Как доедем - да.

Ухватив Гарма за ошейник, чтобы ему было надёжнее, я кивнул.

- Гони!

Кажется, только из-за пса Дэнил не поднял мотоцикл на дыбы в бешеном разбеге.

Полукруг за угол. Ровная дорога - и через полдома влетели в туман.

- Вижу! Гони дальше!

Я и правда видел. Стоило только впасть в нейтрал и сместить ориентир для зрения, туман пропал. Ничего. Если сначала и было опасение, что, выйди я из нейтрала - и снова "ослепну", то оно быстро пропало. Нет. Теперь я видел и без нейтрала.

Дэнил гнал мотоцикл так, что твари, попадавшие по дороге, шарахались от нас, ещё услышав издалека. Видимо, многие из них привыкли прятаться в тумане и нападать оттуда же. Я вспомнил, что из гарнизона лишь Рон видел сквозь туман. Каково же было остальным? Вспомнил перепуганную малышку, парнишку, не успевшего добежать…

На повороте башку Гарма я буквально вжал в колено. Машина наклонилась в вираже, жёстко заскрежетав боковыми коробками по тротуару. Пёс не возражал. Он спокойно лежал, повинуясь моим движениям - когда прижимал его голову к ноге, когда приспускал от себя. Приучен. Вспомнил ли.

Дома пролетали, свистела дорога под стремительно сливающимися в единое целое колёсами. Рваный туман, вихрясь, растерянно мотался клочьями за нами. Иногда мне не хватало воздуха - то ли слишком большая скорость, то ли адреналин вдарил. Но было весело! Примерно как тогда, когда позвала Бездна, и я прыгнул!

Впереди что-то такое странное надвинулось на нас - словно какие-то тряпки навесили на верёвки - и они вдруг полетели на нас.

- Мечи!

Через секунды мечи - мой и выхваченный из его наспинных ножен - остриями в стороны и чуть вперёд, чтоб невидимая опасность не достала и Дэнила. Я всё ещё видел ветошь, но под оружием чувствовал плоть. Живую. Рассекаемую. Хруст перебитых костей. Тяжёлые капли, бьющие громоздкими брызгами о мои руки.

- Вверх!

Прости, Гарм, но придётся держаться самому. Я вскинул мечи, которые сразу чувствительно - для рук - разодрали чью-то плоть. Нас щедро окатило бы жидкостью, чуждой Земле кровью, если б не Дэнил. Он добавил скорости и выдернул нас из-под… Что-то за спинами обвалилось - словно рухнул многоэтажный дом. Волна от падения была мощной. Несмотря на сумасшедшую скорость, нас всё-таки хоть и мягко, но толкнуло в спину - подгоняя.

Новый поворот. Метро близко. Дэнил жёстко затормозил, успев схватить едва не вылетевшего из подвески Гарма.

- Огнемёты!

Два я швырнул ему, два схватил сам. Дэнил поймал оружие и отвернулся к входу в метро. Но пока оборачивался… Красная полоска рванула его скулу - и вмиг поползла каплями и ручейками книзу. Чуть опоздали, или кто-то подлетел быстрее, чем мы думали?

Туча мелочи обрушилась на нас - зубастой, когтистой. Мы устроили им огненный ад, но штуки две-три точно прорвались. Взвыл от боли Гарм. Дэнил, почти не глядя, схватил что-то над ним - вроде воздух, но в кулаке что-то заверещало… Огонь ревел, сжигая кошмарную мелочь, падающую сверху чёрными листьями сажи. Мелочь верещала и вертелась вокруг нас так, что почти и не разглядишь. Комары с мордами пираний. Вертелась, но больше не доставала.

Туча исчезла внезапно. Будто и не было. Опали последние чёрные сожжённые хрустки. Мы тоже медленно, настороже опустили огнемёты.

Сопел Гарм, тёр лапой окровавленный нос. И наше тяжёлое дыхание, горячо сушащее губы. И - иллюзорные отголоски недавнего огненного действа: шипение, шорохи, падение лёгких тел…

- А почему… ты прыгнул? - чуть задыхаясь, спросил Дэнил.

Понял его не сразу.

- А… Позвала. Полетать предложила.

- Хорошая приманка. Я бы тоже… Наверное… Ладно. Пошли вниз.

Он подкатил впритык ко входу в метро. Мы оба уже отложили огнемёты и взяли оружие посерьёзнее. Мало ли что приготовила Бездна в ожидании незваных гостей. С миномётами спокойнее.

Гарм неуверенно выпрыгнул из арсенальной подвески-коробки. Шагнул раз, с сомнением ставя лапы, потом, видно, качать его перестало - пошёл нормально.

Мы переглянулись. Дэнил встал рядом с мотоциклом, повёл его к лестнице. Я шёл с Гармом - шёл телохранителем в полном смысле слова. Пёс стал важнее каждого из нас. Только он может привести к четвёртому, не установленному Дэнилом прибору.

Мотоцикл тяжко пропрыгал по ступеням двух лестниц. Мы шли сторожась, вздрагивая от каждого шороха. На переходе к станции неприятных сюрпризов не оказалось. Тем более насторожёнными мы вышли к перрону.

Дыра, словно боясь нашего прихода, расширялась уже на глазах. И не просто так, а от внушительных толчков бьющейся в отверстие гигантской медузы. Дэнил было оставил мотоцикл, собираясь бежать к краю дыры - расстрелять прорывщицу… С другого края дыры, напротив, вдруг гулко рявкнули. Вкупе с потряхиванием земли под ногами рявканье прозвучало достаточно угрожающе. Так что пришлось оставить медузу на потом.

У края дыры, видимо только прорвавшийся, голосил небольшой, башкой под потолок зала динозавр. Раздражённый Дэнил только развернулся к нему, но вспомнил.

- Не отставайте от меня!

Так что мотоцикл теперь потащил вслед за ним я.

По подрагивающему полу, по выскакивающим от резких толчков плиткам мы тем не менее быстро добрались до вопящего динозавра. Тот орать прекратил, когда понял, что воплем нас не проймёшь. И решил напугать своим приближением. Ну и - помчался к нам, добавив сотрясения земле.

- Стойте здесь!

Гарм послушно встал на месте. Мне же сначала пришлось притормозить чуть разогнавшийся мотоцикл.

С довольно безопасного места мы смотрели, как Дэнил быстро пошёл на сближение с жуткой тварью, разинув пасть мчавшейся к нему.

Один выстрел - тело динозавра взорвалось. Кровавые ошметья долетели даже до нас с псом. Когда влажная лохма шлёпнулась перед мордой Гарма, тот аж отпрянул.

Дэнил - ругался. Взорванное чудовище окатило его своими внутренностями. Вонял Дэнил по-страшному. Даже Гарм ворча попятился от него: заляпанный кровью и, мягко говоря, ливером, Дэнил выглядел… э-э… в общем, частью того самого дино. Внутренней.

- Чёрт те что, и куртки не осталось, чтобы вытереться хоть чуток, - возмущался он.

Я хохотал, глядя на сопящего и отворачивающегося Гарма, и морщился при взгляде на Дэнила и малейшем движении воздуха от него.

- Подожди-ка, здесь тряпки какие-то было от огнемётов… Сейчас посмотрю.

Я склонился к подпрыгивающему от толчков мотоциклу.

- Дэнил, ты думаешь сначала убить эту тварь, а потом уже искать приборы? А может, всё-таки сделать наоборот?

Разогнувшись с тряпкой в руках, я замер. Дэнил стоял, вытянувшись, как солдатик, улыбаясь, словно прислушиваясь к чему-то хорошему для себя. Словно мечтал, вспоминая.

Только Гарм пятился от него, прижимаясь к дрожащей земле.

Только глаза Дэнила…

- Дэнил, ты искал тряпки…

Он перевёл потемневшие глаза на меня. Но подпустил слишком близко. Я врезал ему под дых, а когда он согнулся от неожиданной боли, ребром ладоней, сцепив их для надёжности, ударил его по затылку.

38.

Надо немедленно вязать его, чтобы обездвижить, а я стоял, с трясущимися с перепугу руками, над неподвижным телом - и вспоминал. Глаза его я увидел мгновением позже. Сначала увидел, но не понял: вот стоит Дэнил, спокойный, как танк, и откуда-то у него взялся странный чёрный плащ, который свисает с плеч королевской мантией… Чёрт… Не только руки трясутся, но и сам я, и сердце ходуном ходит…

Гарм ступил было вперёд - обнюхать лежащее тело. Нос наклонился до границы окутавшего Дэнила плаща - и пёс прянул назад. Взглянул на меня. И под собачьим напряжённым взглядом я пришёл в себя. Хотелось ругаться. А смысл?..

Вместо того чтобы быстро решить проблему, Дэнил сам превратился в головную боль. Ладно, обдумать будущее ещё есть время. Сейчас главное - решить насущное.

Это главное - полностью лишить Дэнила возможности хоть что-то делать - по указке Бездны. Что с его способностями и силищей и впрямь проблематично.

Для начала я обезоружил его, забрал всё, включая и даггер с руки - вспомнив, как сам использовал нож в определённой ситуации, спасаясь от профессора Легатты и его крутых друзей. С некоторой благодарностью даггер я присвоил. Мой-то так и остался у Дилана. Затем освободившимися ремнями почти спеленал Дэнила, а найденными для него тряпками завязал глаза.

И, только привалив его к мотоциклу, понял, какая вокруг тишина. Даже чудовищная медуза не билась о дыру, а лишь колыхалась в неё, будто простыня, надуваемая ветром снизу.

Когда понял, что может означать такая тишина, психанул по полной. Первое - Бездна ищет меня - на замену Дэнилу. Второе - я тоже уязвим, поскольку однажды она уже влезала в меня. Третье - что ещё больше взвинтило меня: я обладал способностями Дэнила, но не знал о них! А ведь зная об опасности, мог бы её предупредить!

Гарм осторожно рыкнул.

Чёрный "плащ" вокруг Дэнила зашевелился, мелкими струйками излился в стороны. Гарм отбежал - а я подпрыгнул, когда одна слишком бойкая струйка суетливо помчалась под ноги. Как бы там ни было, плащ с Дэнила "сбежал". Только что там, в мозгах у него, осталось или где ещё?..

Я застыл… Что-то холодное коснулось виска. Лишь через несколько секунд я осмелился обернуться. Никого. Но я уже инстинктивно сообразил. Блин, я слабее Дэнила, потому как не знаю!

Гарм смотрел на меня, тяжело дыша. Мне хотелось ругаться изо всех сил. Мало того что себя боюсь, так на моей совести ещё и две жизни!..

Что же делать?! Мне хотелось схватить Дэнила за ремни на груди и трясти его с воплем: Дэнил, помоги! Объясни!

Но времени на панику - ноль.

Итак, я что-то знаю и умею, но всё это за семью печатями для меня. Тогда сделаю то, что немного понимаю… Я заставил себя глубоко вздохнуть, не обращая внимания на прилипший к виску отчётливый холод.

Я - много читал. Кроме детективов почитывал всё, что попадалось интересного - по эзотерике. Особенно если с таинственными или занимательными примерами. Иногда и во всемирной паутине кое-что обрывками, но почитывал. В общем, не дурак.

Я встал поближе к мотоциклу, похлопал по бедру, подзывая Гарма. Он покосился на неподвижного Дэнила, но подошёл. Теперь мы втроём. Итак, "стакан". Судя по словам Дэнила, сил мне хватит, чтобы выстроить такую энергетическую защиту. Я представил, как вокруг нас троих начинает подниматься стена из стеклянных кирпичей, без единой бреши между ними. Я "видел" эти прозрачные кирпичи, чуть отсвечивающие, с едва уловимыми прямоугольными краями. И я поверил в них, когда Гарм прижался к моим ногам, отступая от границы "кирпичной" крепости, оказавшейся слишком близко от его лап.

Но и Бездна не дремала. Кажется, она сообразила - что именно я делаю, и попыталась опередить. В висок (стеклянно-кирпичная стена ещё не поднялась на уровень моего роста) вонзилась ледяная игла. Мне показалось, что она выскочила из глаз, проткнув их, - такой болью резануло. До брызнувших слёз.

Состояние нейтрала - это состояние организма, самостоятельно решающего, что и как делать в первую очередь, чтобы ему, организму было хорошо. Чаще всего методика вхождения в нейтрал используется, когда человек болен. О чём я когда-то давно читал и даже пробовал кое-что. В новом состоянии, в состоянии Дэниловой силы, в нейтрале у меня, помнится, много чего получалось. И сейчас я решился, хотя какие-то болячки и Бездна - вещи несопоставимые. Но у меня просто нет выбора.

Шея немедленно откинула голову назад. "Вон из моей головы, Бездна!" И я представил, как Бездна выливается из виска серым, стальным потоком. Слезящимися глазами я наблюдал: "кирпичи" переливались так, будто плавились, но продолжали расти. По сути, я проводил атаку с двух позиций: окружал себя крепостью и выгонял уже ворвавшегося врага. Атака, блин. Сам еле на ногах от боли… Атака…

"Кирпичи" вдруг взметнулись надо мной и сомкнулись в крышу "перевёрнутого стакана". Мгновение я стоял, похолодев от одной только мысли, что Бездна - или хотя бы её кусочек - осталась со мной, в моей крепости. Осторожно покачал головой. Лёгкая. Свободная. Ледяной след на коже ощутимо тает. Я… точно свободен от Бездны? Или она затаилась в ожидании удобного момента, когда на меня, уверовавшего в безопасность и беспечного, можно будет напасть?

Когда пришло осознание, что я защищён, резко встала другая проблема. "Стакан"-то нас укрывает, но сдвинется ли с места защитное поле вокруг меня, если я куда-нибудь пойду?.. Проверить легко. Я нерешительно вытянул руку перед собой. Насторожённые пальцы мягко ткнули во что-то пружинящее, а затем упругое пространство подалось назад. Что ж, надеюсь, если придётся бежать, защита так и останется вокруг меня и Дэнила с Гармом.

Проблема третья. Как перемещать Дэнила. Гарм-то послушно пойдёт за мной. А Дэнил? Без сознания, связанный. Оставлять его без защиты - никак. Мало ли что удумает Бездна… Под ногами дрогнуло. Я оглянулся на дыру: мягкая спина медузы опала - и резко ударила по дыре. Земля вновь содрогнулась.

Та-ак. Бездне не удалось покомандовать Дэнилом - снова решила взяться за грубые методы вторжения?.. Едва вопрос был сформулирован, медуза всей своей махиной снова грохнула снизу в пол метро.

На этот раз весьма основательно: где-то неподалёку послышался ленивый треск с последующим рокотом. Грохота я не услышал. Вывод - часть поверхности полетела в Бездну. Трещали наверняка какие-то части коммуникации метро.

Туша медузы теперь виднелась гораздо отчётливее, и, естественно, вздымалась она, бодая дыру, уже гораздо выше. Воздушный шарик, блин, который вот-вот проскочит преграду.

Я только и успел подумать не обращать внимания на неё, чтобы побыстрее решить проблему транспортировки Дэнила, как "спина" медузы вдруг скривилась, сморщилась. По гладкой, невнятно сероватой спине пробежала, расширяясь, странная чёрная полоса - и чудовище пропало в дыре, словно жёстко вдёрнутое назад. Что происходит? Что происходит, чёрт бы его…

Через секунду Гарм вжался в колесо мотоцикла. У меня же элементарно отказали ноги - и я осел между Гармом и Дэнилом.

Из Бездны в край дыры вцепилась когтистая лапа. Почти человеческие пальцы, разве что сморщенные, да и когти… Только вот… Величиной каждый пальчик… С чем бы сравнить… С легковой машиной разве только…

Лапища вцепилась в край так крепко, что, когда сжалась, изогнутые когти мягко, как в масло, вошли в смятый бетон… Земля не выдержала. Громадный пласт отломился и пропал вместе с лапой в Бездне.

Машинально потирая похолодевшую скулу, я путано думал о двух вещах: где же подпольцы оставили броневик с ракетной установкой и не разновидность ли Завра сейчас продемонстрировала мне, каким образом попадает на Землю всякая нечисть, кроме медуз?

Во всяком случае, лапка зверюги заставила меня соображать быстрее и качественнее. Я перевалился на четвереньки - а кого стесняться? Гарма? Поймёт! - и медленно, опираясь на мотоцикл, поднялся. Ноги подрагивали так, что я не сразу сообразил, что в дыре снова появилась терпеливая медуза, которая вновь принялась настойчиво бодать дыру. Правда, эта уже другая. Побольше. Сужу по тому, что в расширенное предполагаемым Завром отверстие она вмещалась хуже, чем предыдущая.

Мотоцикл бросать не хотелось. В арсенальных подвесках осталось достаточно оружия, чтобы надеяться на него в экстремальных случаях. Поэтому дрожащими руками я с трудом открутил ту подвеску, в которой сидел Гарм, и получил ещё пару ремней. Теперь Дэнил снова "уселся" за руль - точнее, лёг на него, и ремнями я закрепил его на этом месте. Гарм бдительно следил за медузой, изредка оглядываясь на меня. Закрепил я Дэнила ровно, так что мотоцикл просто вести не проблема.

Проблема - последняя. Где искать последний прибор. Знают только Гарм и Дэнил. Но Дэнил не в состоянии что-либо сказать. Гарм - вообще говорить не может. Что делать? Только один способ узнать. Получится ли…

- Гарм…

Пёс нетерпеливо обернулся на мой голос и снова отвернулся к медузе. Здесь добыча поинтереснее.

- Гарм.

Кажется, пёс понял, что я не отстану, пока не добьюсь своего. Подошёл. Я сел перед ним на колени, взялся за шерсть вокруг шеи, вгляделся в тёмные глаза. С людьми у меня получалось легко. Получится ли с Гармом?

Пёс было отвёл от меня взгляд, но снова всмотрелся в мои глаза - и застыл. Я же наклонился к нему и положил ладонь на лобастую башку. Закрыл глаза. С чего начался сон? Мы с Гармом идём по пустынному метро. У меня за плечами рюкзак с последним прибором. Гарм, мне нужен этот мешок у меня-Дэнила за плечами. Я-Дэнил потерял его. Найди рюкзак. Найди вот эту штуку.

Гарм, прижатый ко мне, не шевелился. Это случилось очень давно. Помнит ли он обиду, нанесённую хозяином? Помнит ли, как жестоко обошёлся с ним Дэнил, замороченный Бездной? Захочет ли искать вещь, связанную с обидой…

Он мягко высвободился из моих рук. Покосился на хозяина, лежащего на мотоцикле, огляделся и пошёл. Я поспешно ухватился за руль и повёл тяжёлую машину за псом. Время от времени в тусклом свете я видел сияющие грани моей крепости - защитного поля. Изредка вздрагивал вместе с поверхностью под ногами, едва не выпуская из рук руль. Изредка, пыхтя, буквально выдирал колёса мотоцикла из трещин - Гарму-то хорошо прыгать с обломка на обломок, а мне приходилось искать дорогу поровнее.

Приглядываясь и прислушиваясь, я раздумывал, почему Дэнил тогда, лет десять назад, не взял в помощники ребят из гарнизона. Неужели не доверял подпольцам?

Минут через пять путь стал легче. Гарм вёл, почти прижимаясь к стенам, очень близко к путям. Здесь поверхность не слишком вздыблена, провести мотоцикл не так трудно. И дорога уже кажется знакомой. Не здесь ли где-то была брошена сумка?

Перрон. Внизу, на рельсах, - тёмный холмик. Гарм спрыгнул, обнюхал и задрал ко мне морду. Любопытно, он вышел из защитного поля?

Некоторое время я сомневался, оставлять ли Дэнила. Но спрыгнул к Гарму и, заботливо, словно ребёнка, подняв рюкзак, заторопился наверх. Честно говоря, очень боялся оставлять Дэнила без присмотра. Пёс последовал за мной. Здесь, на краю, мы и осмотрели находку. Сам рюкзак цел, не считая ремней, опробованных крысами на зуб. С предосторожностями расстегнув все замки, я опустил края рюкзака, явив на свет коробку. Слава Богу. Или Дэнил, или профессор оказались предусмотрительными. Прибор упакован в коробку с проложенными по стенкам какими-то матерчатыми штуками, которые смягчали удар от падения. Будем надеяться, что прибор в порядке.

Но… Как его активировать? Да ещё так, чтобы, по словам Дилана, активировались и остальные три? Я попробовал "достучаться" до Дилана. Пусто. Тихо… Внезапно сжались мышцы живота, а по виску медленно сползла струйка пота. Я нашёл прибор, но смысл в нём? Смысл во мне?

Успокаиваясь, я взглянул на Дэнила. Делать нечего. Придётся приводить его в сознание. Сначала я хотел одним махом разрезать на нём ремни, потом засомневался. А вдруг с ним что-то не то будет? Со вздохом - время идёт, не хотелось бы задерживаться здесь более чем следует, - я стащил Дэнила с мотоцикла. Рассматривал его, наверное, с минуту, размышляя: он просто без сознания, или в нём всё-таки Бездна? Не придя ни к чему, снова попечалившись, что не знаю, какие у меня есть способности из способностей Дэнила, я принялся развязывать и расстёгивать ремни на нём. Поколебавшись, оставил последний ремень на руках Дэнила за спиной. Если что, врежу ему снова - и вся недолга.

Первым делом я вновь обыскал его. Нашёл пропущенные при первом, на скорую руку осмотре три ножа и два браунинга. Потом ещё какие-то предметы - явно части какого-то оружия. По деталям определить так и не смог. Ну и костюмчик у него!.. Ну и хаки… Закончив обыск и глядя на Дэнила с невольным восхищением и опаской, я понял: сними с него всю одёжку и сожги её, в обгоревших тряпках, а лучше всего - в пепле, обязательно найду ещё пару-тройку припрятанных предметов.

Я оттащил Дэнила к мотоциклу и привалил сбоку к переднему бамперу. Посидел немного на корточках перед ним, собираясь с мыслями и решимостью. Гарм негромко чихнул - и будто ответно содрогнулся под ногами бетон. Что-то проворчав, пёс сел рядом со мной, едва заметно морща нос, когда принюхивался к вони от Дэнила и от меня. Запах разорванного в клочья дино въелся в нас просто замечательно стойко.

Кто очнётся первым - Дэнил или Бездна в нём?

Я непроизвольно вздохнул и оглядел своё хозяйство: по бокам от меня два меча и груда разнообразного оружия; в правой руке наготове "Скорпион". Левая то и дело вздрагивает от привычного ощущения обтянувших её ножен с даггером.

Всё. Я готов. Положив на лоб Дэнила ладонь и закрыв свои глаза, я вызвал перед внутренним взглядом его лицо.

Секунды напряжённого выжидания.

Лоб Дэнила толкнулся в мою ладонь. Я открыл глаза. Дэнил смотрел на меня. Лицо бесстрастное. Глаза - со зрачками. Губы дрогнули. Но горло пересохло, ему пришлось откашляться. Снова попробовал.

- Я… отключался?

- Бездна тебя поймала. Можешь проверить, что сейчас в тебе?

- Руки.

- Сначала проверь.

- Руки.

Я промолчал. Строптивый, да? Не переспоришь, пока руки связаны. Буду молчать до упора, но ремней на руках не трону.

Дэнил криво усмехнулся и откинулся назад. Глаза обессмыслились. Закрылись. Со стороны посмотреть - спокойно уснул. Если бы не напряжённое лицо. И то - приглядываться надо, знать, что не просто сидит человек.

- Всё. Даже того, что оставалось с прошлого раза, нет.

Наклонившись за его спину, я развязывал ремни и раздумывал над его словами.

- Это делает тебя слабее?

- Безопаснее, - снова усмехнулся он.

Я наконец встал. Дэнил же подвигался немного, разминая затёкшие мышцы, после чего перевалился на колени и, словно к живительному источнику, припал к двум кучам оружия, так и не пригодившегося мне. Предметы исчезали с сумасшедшей скоростью, бесследно растворяясь в его одежде.

Я заворожённо наблюдал за его жёстко мелькающими руками - и оторопел, когда внезапно он остановился, вцепившись в рукояти мечей. Дэнил застыл - одним коленом на землю, лицом вниз, спина напряжённая. Что случилось…

- Вадим, медленно… Не оборачиваясь. От края путей.

- Что…

- Потом. Если что со мной… Откроешь коробку. На приборе щиток, отожмёшь по часовой стрелке. Там три кнопки. На красную два раза. Потом синяя и зелёная.

- Что происходит, Дэнил…

- Иди. Ближе к той двери. Запускай.

Он уже поднял голову, немыслимо медленно поднимаясь на ноги, и смотрел за мою спину. И когда он поднялся полностью, и я, невольно следивший за ним, поднял глаза. И судорожно схватился за свой меч, лихорадочно впрягаясь в рюкзак с прибором и лихорадочно же вспоминая, куда я засунул три осколочные гранаты.

- Что там, Вадим? - не сводя глаз с пространства за моей спиной, прошептал Дэнил. Он не смотрел на меня напрямую, видимо, уловил движение.

Осмелившись кинуть взгляд на его руки, я сам понял, как громко прозвучал мой прерывистый вздох: мечи дрожали, вибрируя, - и видно, как искрящийся огонь пробегает по лезвиям. Я мог уже не спрашивать, с кем собирается сразиться Дэнил. Тьма. Бездна. Выслала резидента. Скорее всего - ту самую тёмную сущность, с которой я дрался в подвале профессора Легатты и от которой меня защитил именно Дэнил.

- У меня - козявка, - я перевёл глаза снова за его спину, - из дырки вылезла. Ты не отвлекайся, Дэнил. С этой я справлюсь.

Мы шагнули навстречу друг другу и разминулись. Я успел заметить, как Гарм проводил Дэнила взглядом исподлобья и пошёл за мной - на почтительном расстоянии. Всё правильно: с материальным хоть знаешь, чего от него ожидать…

Ремни рюкзака я наконец затянул так, чтобы ноша на спине не ощущалась. Руки свободны для действия.

Лапа, воткнувшая когти в край дыры, была той же, что и в первый раз. Коготки запоминающиеся. Беспокойство вызывало, что к первой лапе добавилась вторая. Тоже крепко взявшаяся за край. А в середине дыры что-то равномерно мелькало. Так равномерно, что я догадался: какое бы там ни было чудище, оно собирается, раскачавшись, запрыгнуть сюда. Не знаю, о чём могло думать чудище, но я понял одну вещь отчётливо: прыгни эта громаднейшая жуть, она или угрохает ещё часть края дыры, увеличив её тем самым, или (если бетон выдержит вес) порушит здесь всё к дьяволу - и тогда подключение приборов становится не столько проблематичным, сколько вообще невозможным.

Гарм рыкнул недовольно и остановился. Умная псина.

Оглянувшись, я сжал кулаки. Дэнил и тёмная фигура, плохо собранная в человеческий силуэт, шли на сближение.

Дверца. Где - к чертям собачьим?! Где я должен запустить прибор?..

Гарм точно услышал. Дёрнул мохнатой башкой - и затрусил в сторону.

Я - растерялся. Намерение было простое: запулить в вылезающее чудище все имеющиеся в наличии гранаты, а потом - бегом подключать приборы. И то и другое занимает времени не меньше минуты. Заняться прибором? А если чудище прыгнет из Бездны и останется здесь, круша всё на своём пути?.. Сумасшедшая мыслишка неожиданно родилась и разразилась гадливым смешком: а если будешь закрывать - а чудище выползет наполовину?.. Всё решил Гарм. Он молча подбежал и, клацнув клыками, прихватил мои джинсы на бедре. Ничего не оставалось, как идти за ним. Пёс - животина мощная. Всё равно бы не дал приблизиться к дыре.

Так, успокаивая себя и сваливая всё на Гарма, я поспешил к той дверце, явно для персонала метро, стараясь не думать о том, что сейчас, возможно, произойдёт за моей спиной.

39.

Ближе к дверце Гарм безо всяких предупреждений прыгнул вниз, на рельсы. Я, скорее, по инерции прыгнул за ним. Нога поехала по узкой железке. Я чуть не грохнулся. Развернувшись по невольному движению, благополучно сел задом на тот же рельс, охнув от боли. И затих: Гарм, пригнувшись, полз к дверце. В чём дело? Почему пригнувшись?

Его оглядка наверх подсказала встать и осторожно выглянуть, как из окопа.

Чё-о… Ммма-ма…

Я ожидал, что из дыры вылезет чудище типа взорванного динозавра, но никак не… На краю дыры стояла, не совсем уверенно на длинных лапах, самая кошмарная морда, которая могла бы привидеться лишь в больных снах. Она затмевала собой собственное тельце, ежели таковое у неё было. Если бы не мощные мускулистые ноги - корявые толстые столбы, зверюга походила бы на паука. Типовой пятиэтажный дом в три подъезда. Так примерно.

Пока псевдопаук осматривался, знакомясь с миром, в который вылез, я, совершенно оцепенев, таращился на него. Откровенно людоедские зубы и клыки, которым человек на один кус. Между ними - мечется длинный, в язвенных бородавках язык: то ли псевдопаук оценивает наш мир с точки зрения пригодности на охотничьи угодья, то ли мотание языком у него вместо качания головой: "Ц-ц-ц, куда же это меня занесло!" Глаза… Два зеркальных щита, которые меня размножили и рассредоточили до головокружения. Один раз посмотрев в них, я с трудом отвёл свой взгляд. Глазастая росянка? Гипнотизирует жертву?

Я отвернулся и осел на путях. Думать больше не мог. Меня трясло. Взгляд тысяч зеркал будто оставил клеймо на мне. Клеймо жертвы ходячего ужаса.

Рука соскользнула на рельс. И уткнулась в тёплую шерсть Гарма. Я трудно повернул голову. Тёмные глаза пса, севшего рядом, в упор смотрели на меня. Поняв, что я сосредоточил внимание на нём, Гарм оскалился и встал. Шаг в сторону дверцы - взгляд на меня. Шаг - неотрывный взгляд. Меня всё ещё трясло. Честно говоря, подняться я просто не мог. Но не мог и отвести взгляда от собачьих глаз. Тёмные, требовательные.

Что-то тянуло спину назад. Что-то лёгкое. Продышавшись, плывя в странном тумане, искажающем поплывшее пространство вокруг меня, я слабо поинтересовался, что там такое - на спине-то. Снять не смог. Потому что потянуло плечи. А, это ремни на плечах. Столкнул один, как будто стащил тяжеленный трос. Пальцы ослабели, дрожат. Там… Там ещё и второй. С другой стороны… Представив, что мне придётся снимать и второй, я заплакал. Я слабый и никогда не забывал об этом. Я не умею драться, и мир никогда не забывал напоминать мне о моей слабости. Мне хочется, чтобы все оставили меня в покое. Я никогда и никому не мешал жить так, как всем хочется. Почему же мир взял меня за шкиряк и швырнул в этот кровавый, мертвящий ужас?! Что я такого сделал?!

Под руку толкнулось что-то мягкое и тёплое. Перепуганный, я едва не бросился в сторону. Но мягкое и тёплое шершавым языком лизнуло моё заплаканное лицо. А мгновением позже рёв той громадной скотины продрал меня по всем нервам. И достал до самого последнего мелкого нерва. Словно продавил сквозь самое мелкое сито. Больно-о…

Гарм аж присел от вопля. А я… Я сидел, вцепившись в рельс, - спина сама по себе выпрямлялась, а плечи расправлялись. Чуть крик стих, каждый мой продранный нерв неистово откликнулся на основную ноту вопля зверюги. Псевдопаук бросал вызов существам неведомого мира, который решил завоевать. И этот вызов, дикий, доисторический, вызвал у меня бешеный отклик. Настолько сумасшедший, что я вскочил на ноги, сгорая в топке адреналина. Вызов?! Это мой мир!! Это я должен бросить вызов пришельцу и чужаку!

Тигр во мне взрыкнул, ощерившись не слабее Гарма.

Я скинул с себя рюкзак. Быстро распечатал его и вынул коробку с прибором. Руки жёсткие и уверенные. Шаг к дверце, не обращая внимания на творящееся позади. Это - подождёт. Потому что я так решил.

Щиток, закрывавший кнопки, немного заело. Наверное, от давнишнего удара о землю. Но твёрдые пальцы быстро справились с небольшой проблемой. Как сказал Дэнил? Итак, два раза нажать на красную кнопку, по одному на синюю и зелёную. Всё. Готово. Прибор стоит у дверцы. Дальнейшее зависит не от меня.

Только подумал, как за спиной стемнело. Скользнул глазами по тихо рычащему Гарму и оглянулся.

Псевдопаук нависал надо мной, почти тыча своей уродливой мордой в мою голову. Язык, в странных язвах кирпичиками, метался из стороны в сторону. До меня не доставал: зверь разглядывал аборигена и пытался сообразить, жратва перед ним или какая-нибудь вредная букашка. Именно разглядывал - глазами из тысячи зеркал… Ну и вонь от него… И горячая… Опалить может.

Столкнувшись взглядами, я вспомнил о забытой стеклянной стене и грохнул её между собой и зверем. Псевдопаук замер. Даже язык утянулся в глотку. Ого, он видит энергетические кирпичи, из которых состоит стена моей крепости?

Псевдопаук медленно повёл чудовищной головой влево. Чего это он? Я осторожно попятился, освобождая пространство для форы, приведись мне подраться со зверем. А тот замер, а затем снова повёл башкой - теперь уже налево. Я готовился бросать одну из трёх гранат, неведомо когда успевших попасть ко мне в руки из-за пазухи, как вдруг понял: зверь пытается разглядеть меня за "кирпичной" стеной! Невольно озадаченный, я задался вопросом: я что - такой сильный? Могу создать такое призрачное препятствие, за которым меня не видят, хотя я вижу всех? Так какого я тут из себя изображаю потенциальную добычу, когда я сам охотник!

Стеклянную стену я мог бы обвалить и мысленно - только представив. Но мне понадобилось действие. И я резко махнул рукой. Показалось, я даже слышу звон падающего стекла, вижу взрывы от рухнувшего стекла. Кажется, я это и в самом деле слишком хорошо видел и слышал: псевдопаук отпрянул, да так сильно, что собственный вес заставил его отступить на несколько шагов. А шажочки у него те ещё…

Адреналин словно подхватил меня под мышки и помог прыгнуть на перрон. Я - хозяин! Я - сильнее… Я вынул меч - мой лучший клык. Ощущение металла в руках - обалденно-восхитительное. Пока псевдопаук подслеповато всматривался в меня своими зеркальцами сверху вниз, я за шкирку втащил и поставил рядом Гарма. Пёс, пригнувшись, не сопротивлялся, но и вперёд не лез. А я… Я со счастливой улыбкой вскинул меч - и суперпаучище узрел перед собой неведомых ему доселе зверей, каждый из которых выше него. Земные аналоги тигра и волка. Тигрище оскалился, волчара зарычал. Псевдопаук осел и осторожно попятился на полусогнутых к дыре.

Изумлённый Гарм - эта жуткая зверюга нас боится?! - глянул на меня и неспешно (а куда торопиться?) зашагал к псевдопауку, будто проверяя мой кивок. Или поближе обнюхать будущую добычу. Я - следом.

Изумление пса и, как ни странно - его понимание происходящего подстегнуло меня, добавив яростно ревущего огня в личную адреналиновую топку. Я - тоже шагал. Хищником, тигром, обнаружившим на своей территории чужака. Я прочувствовал этот тигриный шаг - тяжёлый, властный. Пока я отгонял чужака одним только своим свирепым видом, но, случись что - готов и сразиться. Ни капли не сомневаясь в том.

Псевдопаук успевал поглядывать по сторонам и у края дыры остановился.

У меня сердце замерло - и отчаянно рвануло, задёргалось. На краю. А у меня гранаты. Бросить? Выждать, что псевдопаук сам сбежит в свой мир?

Одна из лапищ псевдопаука завозилась, съезжая в дыру. Паук оглянулся и сжался, выдернув ногу из опасного места. Нет. Сам не уйдёт.

Не торопясь, я вернул меч на место. Три гранаты снова у меня в руках.

Первая упала точно туда, куда я её и послал, почти на самый край дыры. Вторая и третья легли близко к ней, но почти под телом псевдопаука.

За секунду до взрывов я увидел: над дырой замерцало, пространство исказилось, как от горячего воздуха. Приборы пришли в действие!

От первого взрыва псевдопаук шлёпнулся на свою голову - или как у них, у пауков, это там называется. Лапы распялены. Следующие взрывы почти затянули его в дыру, которая уже словно плыла в пространстве. Только две лапы судорожно дёргались на поверхности, да голова таращилась зеркальными глазищами на меня.

Я только хотел победно завопить, только вскинул меч в торжествующем жесте… Мимо меня, к дыре, пронеслась чёрная фигура, по дороге ударом в спину сбив меня с ног. А через миг из дыры тяжело свистнуло - и меня, падающего, плотно спеленало чем-то жёстким и мокрым. От шеи до ног. Наружу только рука с мечом, зафиксированная так, что рука не может пошевелиться, и меч бесполезен.

Вопль раздался. Но не мой, торжествующий. Псевдопаука - разъярённый. Это он, в последнем пароксизме ненависти, выбросил длинный язык и поймал муху, с которой сдёрнули иллюзию Тигра.

Язык потащил меня к пасти орущего псевдопаука. Я, почти мгновенно пропитавшийся вязкой, мутной слюной зверя, уже попытался вздохнуть в последний раз, прощаясь с жизнью, - не получилось набрать воздуха, слишком зажат. Зато резко перестал орать кошмарный зверь. Как отрезало. И меня перестало тащить в его адову глотку. Изловчившись, я чуть повернулся - точнее, повернул голову, ободрав подбородок о присоски языка. Так. Чёрт… Так-так… Дыра в Бездну уменьшалась на глазах. То есть очень быстро. Распяленную пасть псевдопаука просто-напросто заклинило, когда его тащило вниз. Заклинило краем дыры. Не фиг было орать…

В затаённой тишине, где слышались лишь звуки сдвигаемого пространства и шелест камней, оглушительно залаял Гарм.

Лучше б он молчал… Псевдопаук психанул по полной: он корчился под нажимом закрывающейся дыры, язык застрял на полпути, пришпиленный клыками верхней челюсти к краю Бездны. Конвульсии не разжимающегося, а наоборот, напряжённого языка едва не раздавили меня. Пару раз у меня темнело в глазах, когда паук от боли лупил языком - мной! - по земле. И - нудный вой существа, знающего, что ему конец.

В очередной раз грохнувшись и чуть не сломав ноги, я понял, что, бездействуя, сойду с ума от ужаса и боли. Оглушённый, я всё-таки решился повторить недавний трюк с даггером. И только решился, как меня затрясло, словно чудище угадало мои мысли и захотело во что бы то ни стало помешать мне.

Меня трясло, а я старался перевернуть меч остриём вниз. Пальчиками. Пальчиками… Только бы не выпал… Ох, а тошнит-то… Не облеваться бы…

Меня шваркнуло о землю. Меч вылетел из оцепеневших от болевого шока пальцев. Гремя, поскакал по бугристой земле и вкосую воткнулся лезвием в землю, между мелкими осколками. Язык, таща меня, двинулся к нему. Остановился в метре. Свободной, но негнущейся рукой я потянулся к оружию, не замечая, что отплёвываюсь кровью. Вот он, меч, совсем рядом. Никчемное оружие - и сейчас, валяясь на полу, и даже если окажется в моих руках. Но всё равно сейчас свет сошёлся на этом мече. В обезумелых от боли мозгах застряло лишь одно: дотянись я до меча - и всё закончится благополучно. Он как живой, этот меч. Бог, которому можно молиться: "Дайся мне в руки - и спасёшь меня…"

Шмыгнул носом - и чуть не истерика. Так и ржал бы, не будь зажатым: насморк! Ёлки-палки, ещё и насморк! И дико захотелось протереть под носом - что бы там ни было.

Снова шваркнуло - на этот раз плашмя. Спасибо - ни голове, ни ногам не попало. Пока… И спасибо, что лежу боком: выблевал всё-таки тряску. А язык псевдопаучиный немного расслабился. Лежит, не дёргается. Дрожит только.

Я скосил глаза. Вот он - меч. Ровно по линии моей руки. Попробовать взять? Туман в глазах поплыл вместе с пространством. Желание одно - лежать, и чтоб ни одна скотина… Чудовищный язык чуть приподнялся. А моя рука свесилась. Пальцы коснулись лезвия. Лезвие въехало в ладонь. Пальцы сомкнулись близко к рукояти. Не чувствуя ничего, сжал оружие и потыкал им в язык. Чисто механически.

Ну и - получил. Язык вздрогнул и, держа меня в горизонтальном положении, стремительно протащил по всей каменистой поверхности вкруговую. Естественно, меч из руки, врезавшейся в бетонный обломок, снова выпал.

На какое-то время я сам выпал из реальности. В личную тьму.

Пришёл в себя и почувствовал, что дышать стало легче. Правда, видеть - ничего не видел. И почему-то дёргался. Но не сам. А на чём-то. Попробовал подвигаться, чтобы выползти из ослабевшего языка. Сверху-то всё равно давило.

- Спокойно, Вадим. Потерпи немного.

Голос знакомый. Но глуховат. Будто из-за стены доносится.

- Кто…

- Я это, Дэнил. Подожди, сейчас вытащу.

- Отку…

- Болтун.

Он сказал - и мне сразу стало легче. Если уж Дэнил так отвечает, значит, и впрямь можно потерпеть немного. Я расслабился, а через минуты две он вытащил меня. Точнее - стащил с нижнего оборота языка, разрезав верхний.

- Ну и поросёнок, - задумчиво сказал Дэнил, разглядывая меня.

Гарм чихнул, подтверждая.

- Я поросёнок, но поросёнок живой, - возразил я, еле ворочая раздутыми губами. Потом сделал попытку приподняться.

Дэнил понял, чего я хочу, и сказал:

- Не шевелись. Дыра закрыта. Я переговорил с Диланом. Сейчас сюда прибудет Иннокентий с ребятами-волонтёрами, перевезём тебя наверх со всеми удобствами.

- Не…

- Не разговаривай. Ты сейчас как хороший бифштекс, так что лежи спокойно. Я использовал твой метод вызова Дилана. Он смирился с ним, когда я пообещал, что научу и его таким образом связываться с нами.

- Ребята… Опасно.

- Я предупредил их. Они приедут на хорошем крытом грузовике. Вооружённые.

- Почему…

- Почему сам не подлечу? Чревато. Привыкнешь брать чужую энергию - не станешь вырабатывать своей. Всю жизнь будешь кормиться на донорах. Тебе это надо? Придёшь в себя - будем учиться.

Он наклонился куда-то вбок, повозился. В руках у него оказалась фляжка с водой. Будто так и надо, Дэнил отрезал карман от своей куртки и, прислонив меня к окаменелому обломку, принялся отмывать моё лицо от грязи. В первую очередь - нос и под ним, так как мой насморк оказался кровавым, из-за чего и приходилось дышать ртом. Было так тихо и спокойно, что мы оба буквально подпрыгнули, когда в разгромленном зале старинного метро раздался самый обыкновенный телефонный звонок. Издалека, но звонко. С бегающим по стенам глухим эхом.

- Дьявол… - пробормотал Дэнил, оглядываясь в поисках телефона. - Какого?.. Гарм, сторожить! Вадим, полежишь без меня?

- Да уж не сбегу.

Я был благодарен Дэнилу, когда он, прежде чем уйти, сунул мне в руки "Скорпион" и даггер. Хотя, судя по его действиям, он не сомневался, что так и должно. В смысле - оставлять меня без оружия не годится.

Гарм присел рядом со мной, следя за перемещениями Дэнила, ищущего источник звонка. От пса шло тепло, и я быстро успокоился. Если уж я, будучи тигром в воображении, наделал столько "делов", то в паре с Дэнилом (и с псом) можно вообще ничего не бояться.

Дэнил отсутствовал недолго. Вернулся задумчивый и продолжил моё омовение, сообщив лишь:

- Сейчас появятся незнакомые лица с каким-то важным сообщением. Нас просили не пускать сразу в ход оружие.

Заинтригованный, я сделал только один вывод: незнакомые лица мало того что знали о нас обоих, но уже и сталкивались с нами в не совсем дружественной обстановке. А Дэнил, забывшись и перестав протирать моё лицо, так же задумчиво огляделся и тихо высказался:

- А ведь здесь камер должно быть немеряно. И некоторые за это время всё ещё…

Он не договорил, но я сообразил, что он имеет в виду. Переспросить, чтобы удостовериться в своей правоте, не успел. Дэнил взглянул направо и поднял брови.

- Ха… Чистюли…

Он помог мне сесть у моего обломка, как в кресле. Отдышавшись, я присмотрелся к двоим идущим и присвистнул:

- Какие люди! И без охраны! Почти…

- Ты знаешь, кто это?

Ещё бы не знать!.. Как и тогда, в квартире Серены, тип в чёрном костюме с бабочкой выглядел холёным, правда, несколько бледным. Но это - возможно, за счёт плохого освещения. Но точно не за счёт плохого освещения топорщилась рубаха там, где его перевязали. Ранил-то я его под ключицу. Интересно, почему здесь он, раненный мной, а не кто-то другой? Больше людей в той шабле нет?

Непрофессионал. Даже я, лишь недавно вплотную прикоснувшийся к жизни спецов, не представляющих жизни без оружия, понял это.

Даже явно вооружённый тип, сопровождающий Холёного рыская глазами по сторонам, и тот… Я подвигал рукой с ПП, примериваясь. Да. Даже в таком состоянии я легко снял бы его.

- Это они - Серену напугали, - негромко сказал я, чтобы слышал только Дэнил.

- Кажется, ты их тоже… неплохо напугал, - усмехнулся он.

Спотыкаясь и охая при каждом резком движении, Холёный добрался до нас и с минуту пялился на полбашки псевдопаука, будто вросшей в землю. Клыкастой челюстью, будто кусающей землю, к нам. Слепо запрокинувшего на потолок потухшие зеркальца глазищ, всё ещё отсверкивающие тусклым серебром.

- Господи… - прошептал он.

Гарм встал и… Нет, мы такого точно от него не ожидали! И не учили такому! Но он не спеша протрусил к башке и, примерившись, поднял заднюю лапу. Закончив священнодействие, он так же неспешно приплёлся назад и уселся рядом с нами.

Холёный перевёл дух.

- Я представляю организацию… э-э… Не будем называть конкретные институты…

Дэнил медленно улыбнулся. Холёный икнул. И намертво замолчал, в ужасе уставившись на Дэнила.

- Вот так, - негромко сказал Дэнил. - Итак, тебя, шавка, зовут Джейкоб Макривз. Ты представляешь один из лагерей в институте, где когда-то работал Дилан. И при котором когда-то воспитывался (так называемое) я. Ваша группа была против, чтобы оставить дыру открытой, но действовали уж очень подленько. Ложа масонов, блин. Кого боялись? Хозяев, под чьей конторой работали? Государства, которое не знало, что делать свалившейся на его голову проблемой? Вы пробудили Вадима, чтобы в процесс, тянувшийся годами, вмешался человек со стороны. Спасибо вам, конечно, а то бы я ещё долго пребывал в не самом лучшем состоянии. Теперь вы…

Неприлично перебив, холёный Джейкоб Макривз торопливо заговорил:

- Мы принесли вам амнистии! Теперь вы можете жить нормальной жизнью порядочных членов общества…

Если этот тип себе позволяет перебивать нас, то почему бы и мне не сделать того же? Я приподнял "Скорпион", лежащий на локте и уже переведённый на одиночный огонь, и, благо Дэнил видел, выстрелил. Макривз вздрогнул и замолк, обернувшись. Его телохранитель, оторопев, судорожно вздрагивал рукой у пояса с кобурой.

Ещё выстрел. Третий.

- Две камеры и телефон, - безразлично сказал я. - Ещё одна камера за столбом. Больше ведь нет? Теперь мы: вы отдаёте нам ваши амнистии и убираетесь из нашей жизни. С Подпольем мы справимся сами. Забираем его в качестве премии. И если кто-то из вашей братии попробует только вякнуть о научных исследованиях… В общем, мы теперь всегда знаем, где вас искать. Точно, Дэнил?

- Точно, - согласился он. - Да, уходя - не забудьте, что здесь, в тумане, ещё много осталось иномирных экземпляров, которые жаждут полакомиться чьей-нибудь нежной плотью.

Эпилог.

Боссу на работе сообщили, что я попал в крупную аварию на Нижнем уровне. Свидетельство о моём состоянии было подписано доктором Арнольдом и представляло собой такой длинный перечень повреждений, что босс перезвонил самолично и предложил взять к больничной неделе недельный же отпуск для полного выздоровления. Мы в этот момент находились в саду мамы. Серена, выслушав, искренне поблагодарила его, но скептически сказала, отключив телефон:

- Надо было вписать в свидетельство сломанную ногу - тогда мы могли бы позволить себе медовый месяц.

- Слишком долго, - пробормотал я, потягиваясь в гамаке - так, что она свалилась с краю на меня полностью. - Я отвыкну от Микки и Фрика и потом при виде них постоянно буду дёргаться.

- А почему ты будешь дёргаться? - тепло дохнула она губы в губы.

- Оба герои-любовники, блин, и любят садиться на мой стол. А духами от них несёт!.. Я человек спокойный, но эта вонь…

- Да, ты прав, - подтвердила Серена, - ты человек очень спокойный.

Я внимательно посмотрел в её глаза. Издевается? Насмешничает?

- О, замолчал, - обрадовалась она и поцеловала меня, благо тянуться не надо…

… Мама уговаривала нас остаться на ночь. С трудом её удалось убедить, что мы хотим одиночества на двоих. Посокрушавшись по поводу нашего несостоявшегося свадебного путешествия, мама снабдила нас в дорогу пирогами. Сестрёнка и отчим пожелали нам спокойной ночи. Уже в метро мы переглянулись и прыснули, как заговорщики. "Спокойной ночи"? Скорее уж - "доброй охоты"!

Нас ждало Подполье. Серена переехала в мою квартиру и каждый вечер с нетерпением ожидала наступления темноты - и нашего собственного "свадебного путешествия". Оно начиналось с крепкого объятия и последующего за ним шага из окна. Сколько бы мы ни выпрыгивали из моей квартиры, полёт всё ещё вызывал у нас обоих восторг, будь он в сухую погоду или в дождь.

Внизу мы присоединялись к группе зачистки. Групп всегда три - по числу ведущих, видящих в тумане. Дэнил, я и Рон. Лэндон обычно присоединялся к моей группе. Мы до сих пор не знаем, видящий ли он. Сам отмалчивается. В моей же группе Мирон. Эти двое здорово сдружились.

От гарнизона в группах - лишь четыре человека. Рон и ещё трое, тщательно протестированные Дэнилом. Остальные - в подвале профессора Брина Легатты. Дилан, восстановив память, отказался от усадьбы и обустроил новую лабораторию - официально это так называлось. На деле он просто переехал к профессору. Оба, пораскинув мозгами и восстановив знакомства в научной среде, нашли ещё одного учёного, мыслящего нестандартно - психа-генетика, и теперь в тёплой компании изучают последних представителей гарнизона и разрабатывают программу их физической реабилитации.

Кажется, у них это неплохо получается. В последнее время я повадился ходить в подвал профессора из-за Ильма. Всё никак не могу поверить в его выздоровление, когда он встречает меня радостным воплем: "Вадим! Привет!" А, ещё. У Виктора зрачки перестали сокращаться. С кожей Питера проблемы, но, глядя на Виктора и Ильма, он не унывает. Народ расселили по пустовавшим квартирам, которые профессор Легатта купил, чтобы спрятать лестницу в подвал с Дэнилом.

Все три группы в Подполье неофициально. Кроме одного человека - Дэнила. Джейкоб Макривз выхлопотал ему какую-то смутную должность при своём институте - биолога-естествоиспытателя в полевых условиях, выторговав при этом право на изучение башки псевдопаука. Так что два раза в неделю маленькая группа чистюль под нашей охраной старательно, пуская от жадности слюну, отколупывает от псевдопаука детали и перетаскивает добычу наверх.

… Через месяц после нашего приключения я выкупил квартиру по соседству, на своей же лестничной площадке. Ещё через неделю мама дооформила документы на опекунство сестры, и я смог привезти из больницы маму Риенн.

До машины я довёз её в кресле-каталке. Дэнил помог осторожно переместить её в машину, на заднее сиденье, и сел рядом. Дилан дожидался нас в купленной квартире и инструктировал (или экзаменовал?) хорошенькую сиделку, которую сам придирчиво выбрал среди пришедших по объявлению. Поскольку он инструктировал её уже не впервые, а девушка довольно симпатичная, мы с Дэнилом кое-что сообразили, но молчали, чтобы не спугнуть пока ещё робкого в отношениях с женщинами Дилана. Правда и то, что девушка-сиделка, кроме симпатичной внешности, имела, кажется, огромное терпение. А может, тоже положила глаз на молодого профессора, всё ещё выглядевшего "стильно" - с хипповато отросшими волосами, которые не пожелал резать.

- Дилан, ты дома? - спросил я, поглядывая в зеркало, как там мама Риенн.

После небольшой паузы Дилан откликнулся.

"Я в ванной. Обязательно именно сейчас говорить со мной?"

- Ты не один? - дошло до меня.

"Да, она сейчас уйдёт, придёт ближе к вечеру".

- Ладно. Мы сейчас будем.

"Жду".

Мы не хотим демонстрировать посторонним свои способности. Приходится прятаться… Я снова глянул в зеркальце. Маленькая седая женщина чуть привалилась к Дэнилу, против чего он совершенно не возражал. Более того - он уже обнял её и держал за сморщенную ладонь, закрыв глаза. Уже начал. Я попросил Дэнила попробовать - хотя бы попробовать! - очистить организм мамы Риенн от действия лекарств, притупляющих её сознание… Мы ехали по городу молча, и я впустую размышлял, каково это - тридцать с лишним лет провести под гнётом лекарств, не дающих чувствовать себя нормальным человеком.

Из машины в дом я внёс маму Риенн на руках. И был очень благодарен Дилану и Дэнилу, что они без возражений согласились быть рядом со мной сегодня - два человека, понимающих меня с полумысли. Мама Риенн. Какое красивое имя - Риенн… Какая она маленькая и лёгкая на моих руках… Глаза у неё почти оживились: голова к моему плечу, даже вжалась в плечо - медленно, пугливо, но осматривается… Я не знаю, как мы будем общаться. Не знаю пока, как достучаться до её настоящего сознания. Но хочу, чтобы она была рядом. Всегда.

Дилан поджидал нас на лестничной площадке.

- Серена готовит обед у тебя, - сказал он, шире распахивая дверь. - Ты принёс больничную карту матери?

- У Дэнила.

Я прошёл в комнату и бережно опустил маму Риенн в купленное загодя кресло для тяжелобольных. Она откинулась на спинку и чинно сложила руки перед собой, с любопытством рассматривая комнаты, пока ещё скупо обставленные. А потом - нас. Дэнил снова положил ладонь поверх её скрещённых рук, сосредоточенно глядя в ничто. Дилан чуть отошёл, изучая больничную карту. Я сидел напротив, дожидаясь, что скажут спецы по медицине и эзотерике.

- Трое…

Мы вздрогнули. А мама Риенн с любопытством переводила взгляд с одного из нас на другого и со странной лаской повторяла:

- Трое…

- Ребята… - Когда, всё так же улыбаясь нам всем, мама Риенн замолчала, заговорил Дилан. - Ребята… Знаете, что она повторяла в своей послеродовой депрессии?

- Знаю. Теперь знаю, - резанувшим по ушам шёпотом откликнулся Дэнил. - Но ты… скажи это вслух.

- "Их было трое", - сглотнув, сказал Дилан. - "Их было трое"… Она повторяла только эту фразу. Поэтому я приёмный сын. Поэтому, Дэнил, так легко отказались от тебя родители.

- Поэтому в детстве я придумал себе брата, - тяжело сказал я. И поднялся.

- Ты чего? - Дэнил с корточек сел на пол, прислонившись к ногам нашей матери.

- Макривз… Убить сейчас и немедленно.

- Думаешь, он знал? - Дилан нерешительно подошёл к маме Риенн чуть сбоку и робко погладил её плечи.

- Дэнил, помнишь? Ты говорил, что вас обучал тип с неплохими способностями экстрасенса? Если один из профилей института - подготовка кадров с такими же способностями, нас нашли целенаправленно.

- Хочешь сказать, искали по родильным отделениям больниц? Именно такие специалисты? Есть резон.

- Не резон. Факт. Они и на меня вышли целенаправленно. Не просто на человека со стороны. Помнишь? Один из соглядатаев выразился о моём потенциале, прежде чем столкнуть меня. Они знали всё. Потому и столкнули. У вас способности были открыты - вас отобрали у мамы Риенн сразу. Мои - от природы заблокированы. Но человек в минуту стресса или опасности может раскрыться с неожиданной стороны. Чего им терять? Они знали, кто я. Выбор невелик. Или я всё-таки раскрою свой потенциал, или разобьюсь. Им-то что? Ничем не рискуют.

- Трое, - с удовольствием сказала мама Риенн, и я сразу забыл о своих кровожадных намерениях.

- Дэнил, её можно вернуть к нормальной жизни?

С неожиданно мягкой улыбкой всматриваясь в глаза матери, Дэнил ответил:

- Я постараюсь, братишки.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

6/7/2012

Content

Сергей Радин
Падающий

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

12.

13.

14.

15.

16.

17.

18.

19.

20.

21.

22.

23.

24.

25.

26.

27.

28.

29.

30.

31.

32.

33.

34.

35.

36.

37.

38.

39.

Эпилог.