Сергей Радин

Заклинатель

1.

Мне тридцать девять. Жизнь моя спокойна и размеренна. Работаю учителем русского языка и литературы. Мне нравится видеть на уроке заинтересованные глаза, но ещё больше нравится сознавать, что интерес к литературе, вообще к чтению книг, вызвал именно я. Своими уроками.

- … И запишите, пожалуйста, задание на дом. На следующей неделе мы познакомимся с творчеством Варлама Шаламова. Итак, названия тех рассказов, которые мы будем рассматривать на уроке: "Заклинатель змей"…

- Странное название для русского рассказа, - усмехнулся один, с последней парты. - Этот ваш Шаламов в Индию, что ли, ездил?

- Ну, мягко говоря, в противоположную сторону. Думаю, этот рассказ вы вспомните и двадцать лет спустя, настолько его содержание будет неожиданным для вас. Записали? След…

Горло словно удавкой перехватило. Честно говоря, в первые мгновения думал, что у меня началось что-то вроде приступа аллергии на мел или на пыль в кабинете - бывает такое, когда простужен. Но почти одновременно по глазам больно хлестнуло тьмой. Я ещё помнил, что падал и что было стыдно и неудобно перед учениками за слабость… Но вскоре стало не до стыда перед кем-либо. Горло раздирали, выдирали, пережимая дыхание. Меня кто-то убивал…

Тюремная платформа космического буксира-перевозчика.

… Удавку отпустили. Точнее - приспустили. Первое впечатление - мне плохо. Хочется выблевать хоть что-то, настолько тошнит, - и не могу: сухое, забитое песком горло намертво зажато и не хочет разжиматься. Дышу-то с трудом. О кашле подумать страшно. Лежу на спине… Глаза горят, словно присыпанные тем же песком или проткнутые иглами, больно - не открыть. Но реальность уже начала вторжение в моё сознание. Первым делом шибанула в нос резкая вонь. Хлорка. Пот. Испражнения. И что-то ещё сладковато-гнилое, что чуть позже определил как кровь.

Над головой злобные крики. Мужская ругань, изредка женские голоса, возмущение.

Но пока больше волнует, что не могу шевельнуть рукой.

Глаза открыл, хотя веки сопротивлялись изо всех сил. Господи-и… Где я…

Лежу в просторном коридоре. По обе стороны от меня - клетки с людьми, надрываясь орущими, стучащими кулаками о толстые прутья. Надо мной - чей-то зад с отвисшими штанами. Скосил, охнув от боли, глаза - штаны странного серебристого цвета, впрочем, уже грязного, заправлены в странные же сапоги, чья подошва - сплошь металл.

Это - потом. Что мне давит на горло? Железка какая-то. Я напряг мышцы шевельнуть рукой, потрогать железо - и с ужасом, обдавшим холодным потом, обнаружил, что не могу шевельнуть рукой. И вообще… Моё тело странно ощущается. Я человек плотный - работа в основном сидячая. Но сейчас… Выпотрошенный, провисший мешок с костями, которые тяжело давят. По ощущениям. Холодный, мокрый от пота мешок, распластанный по полу…

Железка снова впилась в горло, и я понял, что меня тащат за неё по коридору. Едва меня сдвинули с места (чуть сознание не потерял от боли - убийственно больно! Режет же горло!), крик из клеток взвился пострашнее, чем ранее. Мой мучитель остановился и то ли прорычал, то ли огрызнулся:

- Заткнитесь, крысы арестантские! Этот дохляк давно сгнил!

В ответ раздался такой рёв, что я почти оглох. Зато тип в серебристом комбинезоне принялся рявкать на всех вопящих, и удавка снова обмякла. Надолго ли? Пытаясь отдышаться и лихорадочно понять, во что я вляпался или меня вляпали, я вслушался в вопли и свист и постепенно уловил: я в тюрьме, меня посчитали мёртвым, поскольку уже некоторое время не ел положенного пайка, не открывал глаз, не шевелился. И сейчас тот, который стоял надо мной, собирался меня выкинуть… Выкинуть?.. Не совсем понял, что он имел в виду, но, судя по крикам, это что-то страшное. Почему не в мертвецкую? Или на заключение врача в какой-нибудь кабинет?! Ведь такое существует в тюрьмах!

Мучитель увлёкся перебранкой. А я всё-таки медленно, но согнул хотя бы левую руку в локте. И всё. Только на это я и способен? Что же со мной сотворили? Почему этот… надзиратель… называет меня дохляком? Хотя сейчас я как раз им себя и чувствую… Ещё немного согнуть бы… Теперь в поле моего зрения оказалась ладонь, еле прикрытая грязной тряпкой. Господи, что за пальцы у меня - тощие, как кости скелета из кабинета биологии, только обтянуты тонкой посеревшей кожей…

Надо мной надзиратель ярко и смачно рассказывал, что он сделает со всеми, кто меня защищает, после того как выбросит меня в утилизатор… Куда?!

Стараясь не потревожить кольца-удавки на шее, цепь от которой заканчивалась в кулаке надзирателя, я медленно перевалился набок. Потом попробовал встать. Пальцы поехали по жирному, грязному полу. Ага… Правая рука тоже ожила. Теперь я перевернулся на карачки. Только в полную силу опираться на правую я почему-то не мог. Мешало что-то твёрдое, какой-то бугорок в середине ладони. Сосредоточившись на собственных проблемах, я уже не смотрел, что делает мой мучитель. Меня заинтересовало - тупо и механически - почему я не могу опереться на ладонь правой руки. И - нажал краем. Лишь бы подняться. И чуть не рухнул с карачек - от ужаса и боли: показалось, что-то вылетело из пола, чтобы проткнуть ладонь. Всё так же тупо вскоре я смотрел на непонятный твёрдый предмет желтоватого цвета, странным образом прикреплённый к внутренней стороне ладони, ближе к промежутку между указательным и средним пальцами. Будто рос из самой ладони. Похож на тонкий, как игла, осколок сломанной кости, хорошенько высушенный. Сантиметра два. Боль не давала внятно мыслить, но до меня всё-таки дошло, что этот предмет прятался в ладони под кожей, а когда я ударил краем ладони, он вылетел.

Позади, за спиной (я повернул голову - с болью и со слезами от натуги - взглянуть на них), внезапно замахали тем пленникам, с кем ругался надзиратель. Те принялись издеваться над ним, изощряясь в придумывании прозвищ и, мягко говоря, нелестных эпитетов и стуча по решёткам. Отвлекают?.. Зачем?

Мучитель решительно бросил цепь, за которую волок моё тело, и развернулся к плюющим в него и орущим оскорбления. Я краем глаза видел, что в руках у него очутилась какая-то странная труба…

Умом я понимал, что долго он отвлекаться на них не будет. А тело изо всех сил протестовало против одной только мысли, что нужно встать на ноги. Но всем этим людям, казалось мне, нужно - просто необходимо было, чтобы я встал. Хотя причины этого желания я тоже не понимал. Я и встал. Покачался. А пространство многообещающе и тошнотворно угрожающе покачалось передо мной… Силы в общем крике прибавилось. И тут я увидел сумасшедшую надежду в глазах тех, кто кричал. Я стоял, пошатываясь, за спиной мучителя (попяться он - и первым же шагом сшибёт меня с ног) и тщетно пытался понять, что происходит. На что надеются эти люди, глядя на меня?..

В общем рёве я вдруг чётко различил адресованное именно мне: "Ну?!"

Не раздумывая, я как-то привычно поднял правую руку пальцами кверху и легко ударил - как будто шлёпнул ладонью! - надзирателя костяным штырём в висок. В надрывном многоголосом крике, которым было пронизано всё моё тело, я всё-таки ощутил: острый конец штыря мельком наткнулся на височную кость, а затем соскользнул в отверстие, почти невидимое, и вошёл в мозг. А я легко, словно тысячи раз так делал, повернул уже влажную от крови ладонь пальцами вперёд.

Он обвалился тушей рядом со мной, упав на цепь и невольно протащив её по полу. Металлическое кольцо натянувшейся цепи так ткнулось в мой кадык, что чуть не снесло голову. Я снова грохнулся. Пришлось полежать, собираясь с силами. Мыслей - никаких. Кроме одной: я убил человека. Живого.

Не сразу я понял, что вокруг меня воцарилась тишина, в которой всхлипы и охающие ругательства казались грохочущими.

Оттянув кольцо на шее, я отдышался. Растопырив пальцы правой руки и в основном опираясь на левую, постыдно выпятив задницу, кое-как встал на колени.

- Пацан! Ключи!

Еле двигая коленями, с опорой на руки (штырь исчез), я приблизился к тюремщику. Попытался рассмотреть его пояс. Никаких ключей. Какие-то короткие полоски, явно пластиковые. Может, и ключи. Но странные: каждый из брусков разного размера, цвета и с разным расположением на них каких-то непонятных знаков.

Что делать… С отчаяния я просто срезал костяным штырём с надзирателя этот пояс со всеми прибамбасами и дополз из последних сил до решётки, от которой мне кричали про ключи.

Торжествующий рёв в клочья взорвал насторожённую, словно таившую дыхание тишину.

… Сидящий у экранов слежения за платформой поднял ладонь и, растопырив три пальца, тут же сжал кулак и большим пальцем указал вниз.

… Снова тьма в глазах. Кто-то поднимает мне голову. Потом помогают мне сесть и прислоняют, судя по ощущениям за спиной, к решётке. Позвякивание. Прикосновение к шее металла и живых, тёплых пальцев. Внезапно становится легче. Шею больше не тянет металлический груз цепи. Что-то давит на мои губы, и я чуть не захлёбываюсь тёплой сладковатой жидкостью.

- Не торопись. Пей спокойно. Всё твоё будет, - говорит женский голос. И, кажется обращаясь к кому-то рядом, добавляет: - Ну и довели его дружки… Ведь и впрямь мертвецом выглядел… Да и сейчас… Ну-ка хватит, отдышись…

Жидкость у меня отняли. Но кто-то пристроился рядом, чтобы помочь мне усидеть, прислонясь к решёткам. Так что, и впрямь отдышавшись, я смог открыть глаза. Скосился. Меня, судя по хрупкому строению и длинным волосам, плечом подпирала девушка. Двигаться я пока боялся, так что удовлетворился тем, что углядел… Вокруг ходили - довольно спокойно - выпущенные из клеток люди. Атмосфера была настолько отличной от того, что я недавно видел, что пришлось задаться вопросом: а я точно в тюрьме?

Тюремщик - один на всю тюрьму? Почему, чтобы утихомирить бунтовщиков, не бегут сюда его помощники - какой-нибудь карательный отряд быстрого реагирования или что там, в заключении, бывает?

А приглядевшись к противоположной стене с клетками (камерами?), я оторопел. Что это за тюрьма, если каждый отсек, отделённый от другого, пестреет какими-то мирными тряпками и набит предметами домашнего быта? Почему женщины и мужчины мирно разгуливают вместе? Я мало что понимаю в этом, далёком от меня мире, но уж СМИ, книги и фильмы постарались, чтобы некоторые реалии тюремной жизни стали известны всем гражданам… Здесь же о ней напоминали разве что решётки…

- Будешь ещё? - Смуглая женщина, с красивыми, но жёсткими серыми глазами, лет тридцати, с чашкой в руках, присела передо мной на корточки.

Хотел ответить, но пережатое горло всё ещё не пришло в себя. Не хотелось беспокоить. Кивнул. Не выпуская чашки из рук, она прижала край к моим губам.

- Пей. - А через минуту вдруг наклонилась ко мне, разглядывая что-то сбоку, бесцеремонно оттопырив мне ухо, после чего решительно позвала: - Лоренс! Быстро сюда! - А когда запыхавшийся полноватый человек, какой-то неопределённо светловолосый, подбежал к нам, она чуть нагнула мне голову вправо. - Посмотри-ка у него под ухом. Видишь? Здесь же явно была накладка. Я правильно понимаю, что произошло?

- Господи, да он чудом остался жив! - тенорком заговорил изумлённый Лоренс.

По звучанию речи или по напечатанному тексту я легко могу определить основные языки Земли. Попробовав на вкус (про себя, конечно) услышанную недавно и сейчас речь, я пришёл к выводу, что вокруг меня люди, говорящие на странной смеси англо-русского с примесью латыни и греческого. Не успел додумать, как полноватый Лоренс взял меня за подбородок и спросил, глядя в глаза:

- Говорить можешь, Брис? Знаешь терралингву или говоришь на каком-нибудь диалекте?

Облегчение окатило меня тёплой волной. Что ж, заговори я не совсем понятно для этих людей, воспримут как диалект. Только почему он назвал меня Брисом? И тут мои глаза наткнулись на бейдж с именем "Лоренс" на кармане его пиджака. Понятно теперь. Смягчил горло сглатыванием и прохрипел:

- Могу… говорить…

- Ты что-нибудь помнишь из того, что было, перед тем как ты… потерял сознание?

Он что - травмировать меня боится, называя обмороком то, что остальные восприняли как смерть?

- Нет. - И тут мне в голову пришла великолепная идея. - А я… кто?

Смуглянка и Лоренс переглянулись. Надеюсь, они решат правильно: амнезия в результате клинической смерти. Лоренс медленно протянул:

- Эти подонки вырвали с мясом его накладку. Странно, что кровью полностью не истёк. И вообще не идиот. Брис, ты правда ничего не помнишь?

- Нет.

- А вот этих людей?

"Эти люди" шли мимо нас, негромко, но зло переругиваясь. Пятеро. Настоящие уголовные морды. Каковыми и оказались.

Смуглянка (на бейдже - "Лидия") коротко ввела меня в курс дела. Отчего у меня холод застыл внутри. Итак, не считая пятерых, к которым теперь меня не относили (во всяком случае пока), в этой странной тюрьме собраны люди, которые слишком активно протестовали против государственных законов, не дающих вздохнуть простому человеку. Люди с разных планет. Теперь они, используя эвфемизм, переселенцы. То есть найдена не самая лучшая планета, близкая к земному типу, неразработанная, необжитая, куда переселенцев должны сбросить, чтобы они начали терраформинг. На первых порах домом им будет служить тюремная платформа. Лидия широко обвела рукой, объясняя, что всё, что я вижу, - это и есть платформа. Вот тут-то я и не выдержал:

- Так мы сейчас в космосе?

- Ну да, - удивлённо было начала Лидия, а потом, видимо вспомнив, что у меня с памятью плохо, смягчилась: бедолага, он и этого не помнит.

Платформа отделена от буксира-переносчика временным лифтом, а поскольку народ на платформе в основном мирный, то тюремщики здесь не больно-то и нужны. Есть не столько надзиратели, сколько дежурные, каким был и тот, что тащил меня в утилизатор. У меня сжалось сердце.

- Я… убил его.

- Собаке собачья смерть, - сплюнула Лидия, хотя на меня тоже поглядывала настороженно. - Как его только, этого Бишопа, свои терпели. Правда, есть одно "но". Не убил ты его. Не знаю уж, чем ты там действовал, да только он всего лишь парализован.

- Но ведь я его… И вы вышли… - Не в силах полностью выразить мысль, я снова откинулся на решётки, тяжело дыша после всех новостей и событий. Лишь взглянул на ладонь, где притаился бугорок, похожий на застарелую, очень стёртую мозоль.

Терпеливо слушавший Лидию Лоренс вздохнул.

- Здесь такая охрана, что на смерть они смотрят сквозь пальцы. Но… Раз было, что они выпустили на платформу слезоточивый газ, чтобы утихомирить людей. Однажды отключили свет на двое суток. Сейчас с репрессиями и правда что-то медлят. Может, из-за того что именно сегодня мы должны выйти из подпространства на орбиту нашей планеты? И им просто не до мелочей, каковой можно считать нашу (он подчеркнул это слово интонацией) расправу над этим негодяем? Впрочем, наивные рассуждения. Наши мужчины пытаются заблокировать вход на платформу. Может, преуспели… Хотелось бы надеяться…

Они продолжили рассказ о происходящем. А я пытался разложить по полочкам всё, что видел и о чём узнавал. Камеры-клетки, в которых развешаны тряпки, принадлежат бывшим гражданам… Земли? Или пока предпочтительней считать их землянами? Камера-клетка в самом конце коридора - для уголовников, к коим я, оказывается, отношусь. Но Лидия уже решительно взяла надо мной шефство… Господи, сколько у меня вопросов… Если бы ещё голова не болела… Да, вот ещё… Что она там недавно сказала… Про какую-то накладку у меня за ухом… Боль, кажется, оттуда и идёт волной…

- А вы… - Не договорив, я с трудом поднял руку и дотронулся до точки за ухом (заодно убедившись, что налысо обрит), которую Лидия показывала Лоренсу. Пальцы коснулись довольно болезненного места - похоже на застывающую кровь и разорванную кожу. Меня ударили?

- Ты и правда ничего не помнишь, - жалостливо посмотрела на меня Лидия. - Но хоть, слава Господу, соображаешь. Ты был неврально ресоциализирован. Это значит, тебя хотели оставить в качестве нормального гражданина на твоей родине, где бы она ни была, но что-то пошло не так, и тебя отправили с нами. А эти, дружки твои, не знаю, что уж вы не поделили, содрали твою накладку. Ты мог истечь кровью. Впрочем, судя по всему, и впрямь истёк, вот Бишоп тебя и потащил в утилизатор. Мы все думали - ты мертвец…

Она со странной горечью посмотрела чуть в сторону. Как я понял - на безмолвную девушку, которая до сих пор помогала мне сидеть не падая. Теперь я чувствовал себя гораздо легче, поэтому перестал опираться на её плечо, полностью навалился на прутья клетки и наконец взглянул на неё. И замер. Наверное, когда-то она была хорошенькой. Но сейчас бессмысленное выражение лица и струйка слюны, блестящая с края безвольно опущенного рта, превратили её в олицетворение идиотки.

- Что… с ней?

- Её тоже… Но перестарались.

Вмешался Лоренс.

- Брис, неплохо бы попробовать встать. Мы поможем. Давай-ка…

Это он так посмеяться решил надо мной? "Поможем…" Да они с Лидией просто взяли и подняли меня - как куклу. И прислонили снова к решёткам. Ноги подрагивали, но я уже чуял, что могу встать и без поддержки.

Собравшись с мыслями, я попытался вернуться в прошлое, за полчаса до этой минуты. Урок. Я у доски. Начинаю диктовать названия рассказов… Нет. Не могу. Не могу представить, что это было так недавно. Не могу. Я уже здесь. Я ни о чём не могу сожалеть. Я в теле молодого человека - "Пацан! Ключи!" Да, я в какой-то степени фаталист. Судьба мне уготовила что-то странное. Но значит, так нужно. Что ж, посмотрим, что из этого выйдет.

2.

Фаталист фаталистом, но приходить в себя, особенно будучи в неосвоенном теле, тяжело. Бросив ещё один взгляд на Бишопа, который начал дёргаться и елозить руками вокруг себя, я почувствовал облегчение: я его правда не убил!.. И как нарочно, подогнулись ноги (дрожь в коленях нехилая, как выразились бы мои ученики), я схватился за прут решётки. Лидия, смотревшая на меня неопределённо: то ли оставить, а самой уйти, то ли помочь - и возись потом с больным! - всё-таки поддержала меня под локоть и ввела в одну из ближайших клеток. Не церемонясь, толкнула на койку.

- Посиди.

Я сел удобнее, чтобы привалиться к стене, но не слишком расслабляться. И - застыл. Зеркало напротив. О внешности своей я как-то вообще не думал. О новой. Смутно предполагал нечто молодое. Но… такое… В темноватом стекле таращился на меня сплошной скелет - худущий парень, с бритой, как и нащупал ранее, головой и… В общем, чтобы не интриговать… Всё моё лицо покрывала татуировка - древесно-растительный рисунок напрочь маскировал выражение теперь уже моего лица и его внешние черты, разве что нос выделялся да мрачные глаза психованного шамана. Воображение у меня живое: я мгновенно представил, как с этакой физиономией появился бы на уроках в своих классах. "Увидев" лица моих учеников, я затрясся в неконтролируемом смехе. Обернулась Лидия. Встал на пороге входивший было Лоренс.

- Брис, что?

Ладонью держась за заболевший от напряжения живот, пальцем (долой приличия в экстремальных обстоятельствах!) я ткнул в зеркало.

- Ну и рожа!

Они переглянулись и тоже засмеялись - с некоторым облегчением, как мне показалось. Отсмеявшись, Лидия шагнула ко мне и ласково провела тёплой ладонью по голове - аж мурашки по телу от её движения.

- Ничего. Это, может, даже к лучшему, если ты ничего не помнишь… Ничего, - уже задумчиво повторила она, - подкормим, будешь как новенький. Там, на Сцилле, силы тебе пригодятся. На планете такие нужны.

- Сцилла? - вырвалось у меня. - Ну и выбрали имя для планеты!

- Ты знаешь, что значит это имя? - изумился Лоренс.

Я замялся. Следи за языком-то. Осторожно сказал:

- Слышал где-то выражение "между Сциллой и Харибдой", примерно знаю, кто они такие. Лидия, ты так и не ответила, кто я.

Помешивая в кружке какую-то смесь из разных пакетиков, Лидия со вздохом взглянула на Лоренса и предложила:

- Лоренс, ты делал списки. Скажи сам.

Полноватый Лоренс тоже вздохнул, но состроил мужественную физиономию. То, что далее мне осторожно поведали, ввергло меня в настоящий ступор. Я наёмный киллер-камикадзе, то есть в моём договоре с нанимателем всегда стоит пункт: в случае неудачи, когда грозит поимка или нет возможности убить жертву, я должен подвергнуться самоуничтожению, для чего всегда носил в себе мини-устройство, для активизации которого достаточно определённого слова или движения. Выйдя из ступора, я не совсем логично задал следующий вопрос:

- А сколько мне лет?

Наверное, это для них вопрос прозвучал нелогично. Мол, перепрыгнул с такой волнующей темы на что-то примитивное. Но больше, чем открытие совершенно внезапной, да и, прямо скажем, жутковатой специальности, меня волновали давно забытые ощущения от ласкового прикосновения Лидии. Ей ведь лет тридцать, как я думал. А я… С женой развёлся давно и, замотанный уроками и разными новшествами в школе, не слишком часто думал о личном. Тем более существовала подруга, с которой изредка встречались. Ей не нужно замужество, мне - новой мороки со штампом в паспорте… Но сию минуту, едва только вспоминал тёплую ладонь на - своей! - голове, тело пронизывала настоящая судорога.

- Восемнадцать, - быстро ответил Лоренс - и напомнил: - У тебя все основные данные на бейдже. Или ты не умеешь читать?

- Не знаю, - честно признался я, и Лидия сразу хихикнула, постучав пальцем по собственному бейджу. Опаньки, тупим-с! Как бы ещё я узнал её имя? - Значит, умею, - невольно улыбаясь, сказал я.

Интересно - основные. Значит, где-то есть и более подробные?

Лидия сунула мне в руки чашку. Сил у меня теперь достаточно, чтобы крепко держать посудину. Горло почти не болело, и я медленно выпил странную жидкость того же сладковатого вкуса и с благодарностью отдал чашку.

- А что это?

- Протеин из модифицированной сои. Чего-чего, а этого добра нам дали в огромных количествах.

Лидия отвернулась вымыть чашку, держа её на расстоянии от какого-то прибора, похожего на те, которые висят (висели в моём прошлом) в общественных местах, чтобы, вымыв руки, можно было бы их сразу обсушить под тёплым напором воздуха. А я снова позволил себе расслабиться и стал бездумно рассматривать всё доступное моим глазам. Вскоре я заметил одну странность. Наверное, тело молодого человека всё ещё не полностью перешло под мой контроль. Не знаю, как точнее выразиться. Может, под контроль моей души или сознания… Но видел я не очень хорошо. Нет, очертания предметов я разглядеть мог довольно отчётливо, но вокруг каждой вещи почему-то проступала лёгкая дымка и даже с небольшим намёком на цвет. Попробовать проморгаться? Я даже пожмурился, но дымчатые очертания предметов не исчезали, а вроде как даже становились отчётливее. Хм… Машинально подняв руку, я помахал ладонью перед глазами. Всё то же.

Придётся подумать. Значит, так. Возможно, мой дух и вправду вошёл в тело умирающего парня - но с небольшим опозданием? Может, тело уже переставало функционировать? И что-то там, в нём, уже отмирало? Нерв какой-нибудь, например… Ну, в медицине я не силён. Про болезни знаю только то, что лечил у самого себя по рецептам из книг и газет по народному целительству, когда не хотелось идти в больницу и отсиживать там очереди ради мелкой болячки.

И вообще. Как я попал в него? А вдруг я, недавний Брис, реинкарнация того себя, который только что был на уроке? А процесс возвращённой памяти запущен на генном уровне, когда тело боролось со смертью? Фу, чёрт… Так и до психа додуматься можно.

Снова зажмурившись, я резко распахнул глаза. Передо мной сияла любопытством заинтересованная физиономия Лоренса.

- Брис, что ты делаешь?

- С глазами что-то, - пожаловался я.

- Увы, врачей среди нас не очень найдёшь. Есть пара студентов, которые не захотели расставаться с семьями…

- Лоренс, помоги ему подняться. Пусть походит. Быстрей восстановится.

Но поднялся с койки я сам. Пока неуверенно, хватаясь за удобные для опоры предметы, но прошёл несколько шагов в коридор. Насколько я понял, Лоренс и Лидия - соседи по камерам-клеткам, вот и привыкли полагаться друг на друга. Ещё, судя по всему, с Лидией живёт Кэт - та девушка, с которой перестарались при невральной ресоциализации. Лидия, кажется, взялась ухаживать за нею.

Лоренс стоял рядом в полной готовности поддержать меня, если что. Чем я и воспользовался. Дело в том, что в коридоре происходило что-то для меня непонятное. В том конце, где помещались уголовники, в том числе и я, напротив камеры виднелась ещё одна дверь. Перед нею стояли четверо и рассматривали что-то мелкое, время от времени прикладывая его к этой двери. Как я понял, они пытались открыть дверь в глухо запертое помещение.

- А что там?

- Отдельный бокс для наиболее опасных преступников, - сказал Лоренс, тоже внимательно приглядываясь к действиям людей с ключами.

Вот как. Есть преступники опаснее, чем киллеры-камикадзе. Пойти, что ли, присоединиться к тем, кто старается открыть дверь бокса? А стоит ли вообще открывать, если там содержатся настолько опасные люди, что для их помещения не предусмотрены решётки, а только глухие стены?

Зато в другом конце коридора те самые пятеро уголовников ругались с группой людей, окруживших полупрозрачное помещение, верх которого скрывался в потолке платформы. Лоренс, уловив мой интерес, заговорил сам:

- Наши думают, идти ли наверх, чтобы попытаться захватить буксир, а эта гопота требует пропустить их вперёд. Как будто они вообще смогут войти в лифт.

- Это лифт?

- Да. Соединяет платформу и буксир. Бишоп спустился сюда именно по нему.

- А почему они думают подниматься? Есть возможность?

- Вряд ли. Хуже, что скоро будет выход из подпространства. По времени осталось несколько минут. Мы, конечно, не заметим перехода, но ведь платформа должна будет отделиться от буксира. А кому хочется оставаться с теми уб… Э-э… С теми, кто находится наверху?

- Хм… Откуда ты знаешь, что будет выход?

- Нас недавно разморозили из крио-сна. Смотрим за временем.

Мои тощие ноги взвыли от усталости. Помогая себе, хватаясь за прутья клетки, я опустился на пол и с облегчением вздохнул. Наверное, когда сорвали накладку, тело потеряло слишком много крови. Поэтому быстро устаю. И ещё эта дымка перед глазами…

- У меня есть складной стул, - сказал Лоренс и поспешил в свою камеру.

Он принёс два стула и, разложив их, посадил меня на один и пристроился рядом. У меня сложилось впечатление, что Лидия втихомолку велела ему приглядывать за мной. Возможно, боится, как бы я - тот, недавний уголовник, - не "вернулся". Чуть усмехнувшись, я уселся поудобнее. Лоренс молчал, но неловкости не чувствовал - так же, как и я. Мы просто сидели и смотрели, наблюдая происходящее на наших глазах. Чем-то это времяпрепровождение напомнило мне детские годы, когда летом меня посылали к бабушке в деревню. Набегавшись на свежем воздухе, к вечеру я почти выбивался из сил. А бабушка с соседями любила посидеть возле ворот, на скамейке. Я подходил к ней, пристраивался между соседками, сонно смотрел на улицу и постепенно задрёмывал под негромкий старушечий говорок.

Здесь коридор тоже представлялся почему-то именно улицей. Оттого ли, что оказался довольно широк, оттого ли, что по нему постоянно курсировали люди… Задним числом меня удивило, что остальным я неинтересен, что никто не подходит поспрашивать, что со мной да как. Промелькнула мысль, что структуры их здешнего маленького сообщества я, в общем-то, пока не знаю, а ведь есть вероятность, что Лидия и Лоренс играют в нём далеко не второстепенную роль.

В первую очередь присмотрелся, конечно, к Бишопу. Тот пытался усидеть на полу коридора, но то и дело заваливался на спину. Кто бы рядом ни проходил, все старались не замечать его в упор, из чего нетрудно было заключить, что будет Бишоп умирать от жажды, глотка воды ему никто не поднесёт. Так что я тоже перестал психовать из-за совершённого и перевёл глаза на другой "предмет попритягательней".

Люди. Меня интересовали именно они. Не считая их местонахождения, они почти ничем не отличались от тех, кого я видел на улицах своего города или в кадрах зарубежных фильмов. Женщины останавливались переговорить и говорили эмоционально. Мужчины большей частью разговаривали приглушённо, точно боясь, как бы их не подслушали. Детей маловато. Если учесть, что здесь, мягко говоря, вынужденные переселенцы да ещё на неосвоенную планету, что само по себе звучит довольно страшновато, то я счёл, что малое количество ребятишек - к лучшему.

У лифта народ уже не разговаривал, а на повышенных тонах ругался с "гопотой". Те явно рвались сломать часть лифта и проникнуть вовнутрь. Чем они собирались ломать средство передвижения, неизвестно, так как единственное оружие - та странная труба, отобранная у Бишопа, до сих пор была в руках одного из наиболее уверенных мужчин. Хотя, возможно, именно это оружие эту уверенность ему и придавало.

Внезапно резкая волна тошноты словно прошила меня. Только я согнулся в полной убеждённости, что сейчас из меня вырвется едкая струя желудочного сока с жалкими каплями соевого протеина, как Лоренс тоже наклонился рядом и часто задышал. А затем до меня донеслось его бурчание:

- Не люблю выходов из подпространства. Всегда блевать тянет.

Договорил - и всё прошло.

А кое-кого всё-таки стошнило. С некоторым злорадством я отметил, что выблевал один из пятерых уголовников. Но самое любопытное, что, сразу после того как народ понял, что произошло, толпа вокруг лифта начала редеть. Даже "гопота" перестала орать и вяло поплелась по коридору.

- Почему они уходят от лифта? - не удержался я.

- До перехода лифт просто закрыт, а после - блокирован. Потому что программа начинает готовить платформу к отделению от буксира. Где-то через час мы будем на планете. Они оставят нас, а сами улетят. Так что лифт уже начал сворачивание - втягиваться и раскладываться.

Он снова откинулся на спинку стула, а я, наоборот, с интересом стал следить за лифтом: неужели он в самом деле будет складываться, ну, скажем, как детский конструктор? Прямо-таки разложившись на плитки, кирпичи и всякие соединительные детали?

Хотя у лифта всё ещё стояли два человека, почему-то они не среагировали на слетевшие, будто мокрые, отяжелевшие листья, тени внутри лифта. Раз, два, три… Более того, двое остававшихся у лифта вдруг резко, как по команде, развернулись и почти чеканным шагом промаршировали по коридору, пока не зашли, видимо, в свои камеры.

Зря я отвлёкся на них. Тени, не открывая лифтовой двери, каким-то образом просочились на платформу. Я огляделся. Нет, никто их не видит. Почему? Потому что просто не смотрят? Но вот Лоренс взглянул в ту сторону и тут же спокойно отвёл глаза. Нет, он тоже не видит.

Одна из теней отделилась и, будто несомая невидимым, неощущаемым ветром, полетела по центру коридора. Расплавленный воздух определённых, человеческих очертаний пронёсся мимо нас с Лоренсом. Я снова взглянул на него. Он спокойно смотрел на коридор. Зрачки глаз даже не шевельнулись. Он как наблюдал за беседой двух парней в куртках, так и застыл на них глазами.

Две тени задвигались неспешно вслед за первой.

А где же первая? Я оглянулся. Первая стояла над вновь свалившимся Бишопом, наставив на него явно не палку. Надо было бы следить одновременно и за теми двумя. Но происходящее возле Бишопа так заворожило меня… Стволом незнакомого мне оружия неизвестный раздвинул на груди Бишопа часть форменного комбинезона. Невидимый пришелец хочет посмотреть, жив ли надзиратель? Только я сформулировал вопрос, как между серебристыми складками приподнятого ворота вспыхнул и мгновенно погас бледно-жёлтый огонь. Бишоп словно уснул - расслабился. Некоторое время я бессмысленно смотрел на неподвижное тело - и вдруг понял, что его на этот раз убили в самом деле. Тень, судя по движению, оглянулась на двух напарников и замерла в достаточно свободной позе, видимо ожидая их приближения.

- Лоренс… - Позвать соседа вышло сипло - горло сковало от неожиданности. Я откашлялся и повторил: - Лоренс, я не совсем понимаю… Бишопа убили.

- Успокойся, Брис, ты его не убивал, - с некоторым раздражением отозвался Лоренс. Наверное, ему надоело то и дело меня просвещать по всяким вопросам, или заинтересовался темой беседующих парней.

- Я знаю, что не убивал, - настойчиво сказал я. - Но его убили только что.

- Не городи чушь. Свалился в очередной раз - поднимется.

- Лоренс… Кто эти люди? Почему их никто не видит? Их трое. Один, который убил, стоит над Бишопом. Двое подходят к нему.

Лоренс поперхнулся.

- О чём ты говоришь, Брис?

Двое подошли к Бишопу.

- Смотри, один пинает его по руке, - зашептал я: один из подошедших стоял слишком близко к нам спиной.

Лоренс вгляделся и побледнел. Не видеть, как слегка дёргается и сминается грязновато-серебристый рукав комбинезона, невозможно, особенно, если тебе указали на это место. Так что Лоренс, сильно взволнованный, не заметил, как встал со стула, попятился - и уронил его. На грохот предмета обернулись все трое и тут же снова развернулись друг к другу, словно проводя совещание.

- Ты… их видишь? - шёпотом выдавил из себя Лоренс.

- Да-а, - стараясь не слишком пялиться на странные текучие фигуры, ответил я машинально. Машинально потому, что я теперь видел не только расплавленный воздух или прозрачную воду, чудом удерживаемую в чётких границах. Постепенно для меня вырисовывались очертания этих людей. Мне уже казалось, что я вижу на них что-то вроде хорошо подогнанных доспехов или брони.

- Что случилось? - вполголоса спросила Лидия.

- Брис видит какие-то тени, - дрожащим голосом (настолько дрожащим, что на него с удивлением взглянул не только я, но и женщина) сказал Лоренс. - И говорит, что они только что убили Бишопа.

- Что… - Помолчав некоторое время, Лидия справилась с волнением и спросила: - Брис, где они сейчас?

- Около трупа.

Лоренса передёрнуло. Кажется, от моего "трупа".

- Так. Не глазейте туда и сделайте вид, что болтаете.

Она постояла с нами, натужно улыбаясь, и решительно зашагала к Бишопу - маленькая крепкая женщина. Люди-тени отодвинулись от трупа, и Лидия добралась до него беспрепятственно. И опять Лоренса передёрнуло: она брезгливо попинала труп, как недавно человек-тень, сказала Бишопу что-то вызывающее и лишь после этого присела перед ним на корточки, заглянула ему под ворот - пощупать пульс. После чего энергично пожала плечами, изобразив "так тебе и надо", и отошла от него.

Люди-тени, высокие, широкоплечие, похожие на боевых роботов из какого-то фильма (я уже видел их облегающие металлические скафандры), молча следили за ней. А Лидия поймала за рукав первого встречного и, кивнув на Бишопа, что-то сказала - по выражению её лица, она явно повторила: "Собаке собачья смерть". Они коротко переговорили, потом встречный, кажется, в ответ на её вопрос показал куда-то вглубь коридора. Наверное, она кого-то искала. Лидия опять кивнула - с благодарностью - и направилась по указанному пути. Там, в конце коридора, у бокса для особо опасных преступников, она пробыла недолго, но так, что на неё перестали обращать внимание люди-тени, которые снова принялись совещаться. А когда она вернулась, то совершенно спокойно прошла мимо нас, не обращая внимания, хотя Лоренс взмок, будто побывал под ливнем. Он трусил отчаянно, а я поглядывал на него и раздумывал: мне тоже начать трусить или можно погодить?

Четверо возле бокса как-то легко и незаметно разошлись. Пока они дошли до своих камер, людей с их пути тоже - незаметно для непредупреждённого глаза - будто повымело. В коридоре остались люди-тени и редкие переселенцы, переходящие от одного места к другому.

Позади нас раздался громкий шёпот Лидии:

- Вам что - особое приглашение нужно? Быстро зашли!

А буквально спустя секунды коридор вымер. И люди-тени наконец сообразили, что происходит нечто неладное. И вот тут-то и раздался жёсткий басовитый голос:

- Внимание всем! Никто не выходит! В коридоре солдаты-призраки!

3.

После сердитого шёпота Лидии мы с Лоренсом как-то спонтанно, не сговариваясь, вошли в её камеру. И так тесная - два шага между койкой и подобием стола, больше похожим на лавку, только очень высокую, камера немедленно стала напоминать консервную банку, если учесть присутствие Кэт. Правда, девушка сидела в противоположном конце койки. А вот мы сгрудились у решётки. И… Чёрт… Я вошёл первым - и очутился впритык к Лидии. Во всяком случае, схватившись за прутья, обнаружил, что её кулачок чуть давит сверху на мой. Тепло так давит. И - её мягкий локоть упруго жмётся к моему локтю. Восемнадцать лет парню - сказали. Значит, тело восемнадцатилетнего живёт своими запросами?.. Я сглотнул… Покосился на прядь волос, выбившуюся из пучка на затылке Лидии. Тут такие события, такая заварушка… А я о чём думаю… И попытался перевести мысли в другое русло.

Но это оказалось очень трудно. Даже при условии, что за пределами камеры начинается что-то опасное.

Слава Богу, Лидия, ни о чём не подозревая, выручила меня сама:

- Брис, где они?

- Всё ещё вокруг Бишопа.

- Что делают? Разговаривают?

- Нет. Разглядывают коридор.

- А как… как? Почему ты их видишь?

- Не знаю.

- После клинической смерти чего только не бывает, - авторитетным тоном сказал от двери, слева от меня, Лоренс. - Лидия, помнишь, Брис сказал, у него что-то с глазами? Может, он псионик? Ну, стал им? Я читал - такое бывает.

- Давай проверим. Брис, как они выглядят?

- Скафандры. Очень подвижные скафандры. На головах шлемы. Нет, вру. У одного шлема нет, но на глазах какая-то металлическая полумаска.

- Брис!.. - Женщина смотрела на меня с ужасом и восторгом. - Ты их видишь!

- Ну да… А кто они?

- Мы даже не знали, что они есть на буксире… - проворчал Лоренс. - Зачем они здесь?

- Солдаты-призраки - элита современной армии. Сильные - если не сказать мощные - псионики. В основном используются на окраинах федерации, в самых опасных местах. Страшные люди.

- Чем?

- Бездушные, - отрезала женщина и не стала далее распространяться.

Трое в коридоре стояли неподвижно. Будто специально дали мне время на раздумья.

Псионик. О пси-энергии я уже где-то слышал. А может, вычитал где-то. Много разноречивых сведений. Одно известно твёрдо - это энергия не мускульная. Кажется, иногда её сравнивают с ментальной. Ну, типа, работа с био-энергией. Только при одном условии - производишь эту энергию сам… А может, я опять ошибаюсь?.. Другое дело, что во время перестройки, когда в страну хлынул поток информации и стало доступным то, о чём только говорилось как о чуде или как о неочевидно невероятном, я был достаточно молод, чтобы азартно, с головой окунуться в занятия всяких эзотерических школ. Плюс к тому на полках магазинов и киосков появились книги и газеты о ранее тайных и даже запрещённых учениях. Всё это я жадно глотал, пока не появились другие интересы.

К чему это? А очень просто. Меня заинтересовал хоть и не самый важный на данный момент вопрос: был ли Брис псиоником? У меня, недавнего, кое-какие способности есть. Но такие, которые могут быть у каждого, кто хоть немного подзаймётся нужными дисциплинами. И я не умел видеть, как видят тренированные экстрасенсы. Теперь-то я знал, что за дымка окружала предметы. Аура, которую я отчётливо видел, едва открыв глаза Бриса. Но у Бриса уже не спросишь о его способностях. Остаётся одна надежда - на обмолвку Лоренса о более подробных данных на переселенцев. Может, из них станет ясно, что собой представлял Брис.

Глаза, привыкшие к неподвижности фигур, машинально отметили движение одной из них и подсказали: кажется, события начали своё развитие. На время отодвинув все воспоминания и размышления, я стал смотреть.

Они, все трое, будто проявились в голограмме: сначала графичные очертания, затем краски - и, наконец, обрели жизненную наполненность. Точно. Три громадных робота, скафандр которых выглядел гораздо более громоздким по отношению к голове, словно облепленной шлемом. Отчего получилась не голова, а головёнка. Вместо швов по скафандрам пролегли не сразу заметные провода, сияющие голубыми всплесками. Теперь я видел ясно, что на призраках не просто скафандры, а какая-то помесь с боевыми доспехами. Интересно, что у них здесь за войны, для которых требуются такие страшилища - одеяние я имею в виду. А ещё интересней вопрос: зачем нужны эти самые призраки здесь, на тюремной платформе? Неужели из-за наглухо закрытого бокса? Что же там за преступники, если из-за них на борту потребовалась "элита современной армии"?

Все трое встали спина к спине, будто заранее настраиваясь, что придётся защищаться от людей с платформы. Или по привычке?..

Тот, без шлема, с открытой головой (лицо странно голое, мясистое и с налётом такого безразличия, что кажется гипсовой маской из кабинета рисования), возможно - командир призраков, оглядел платформу со своей стороны - напротив камеры Лидии. Подняв руку к горлу, что-то подкрутил - и по коридору полетел лишённый эмоций механический голос:

- Пусть тот, кто нас увидел, подойдёт к нам!

Я переглянулся с Лидией. Чуть поднял брови: "Выйти?" Она лишь раз еле заметно качнула головой: "Не надо".

Призрак повторил свой призыв ещё пару раз. Но в камерах народ притаился, как мышь, заслышавшая вопли одинокого кота.

"Они таким образом ничего не добьются", - мелькнула мысль. И вдруг я вспотел - и передвинул вниз кулак, сжатый вокруг металлического прута, чтобы Лидия не заметила, что я испугался. А испугаться было чего. Воспитанный на книгах и фильмах, где не раз обыгрывалась ситуация "Пусть из толпы выйдет тот, который…", я сообразил, что сейчас сделает "элита", добиваясь выполнения своего требования. И пусть обо мне знают лишь Лидия и Лоренс, призраки всё равно…

Один из двоих в шлемах, обезличенный до наводящей жути безжизненности, медленно шагнул к ряду камер перед ним. Вся платформа, замерла, сопровождая размеренные шаги огромного робота встревоженными глазами.

Я оказался прав. Человеческая психика за эти годы не изменилась. Шантаж остался одной из привилегий сильнейших, когда они хотят добиться своего, не слишком утруждаясь при этом.

У самой клетки, куда набилось достаточно много народу и где не могли подальше отойти от решётки вовнутрь, призрак остановился. Буквально на секунду. Через секунду один бронированный кулак врезался между прутьями (вразнобой взвился крик перепуганных людей - и на его фоне дикий визг пойманного зверя), второй - легко выбил дверь и, перехватив выбранную жертву, словно предмет, вынул её из камеры.

Девушка. Можно было ожидать. Давит на жалость. Это утешает: хоть понаслышке, но знает, что такое человеческие чувства, раз на них рассчитывает.

Призрак всё так же медленно вернулся на место. Девушку он прихватил за шею и вёл, вытянув кулак с нею перед собой. Она могла как угодно и сколько угодно сопротивляться, но вынуждена перебирать ногами, ведомая чудовищной рукой, лишь бы не повиснуть на ней. Она уже не визжала. Видимо, он пережал ей горло. Специально, или так получилось.

Он встал на своё место, и командир призраков повторил:

- Пусть тот, кто нас увидел, подойдёт к нам!

Он даже не стал объяснять, что сделает с девушкой, если его приказа ослушаются.

Взволнованная толпа, переговаривавшаяся, пока девушку тащили в центр коридора, снова притихла. Я опустил глаза на кулачок Лидии, сжатый до побелевшей на костяшках кожи. И перехватил взгляд Лоренса на меня. Он смутился, отвёл глаза.

- Не ходи, - не оборачиваясь, прошептала Лидия. - Ничего они с нею не сделают. Блефуют. Не ходи. Мы тебя не выдадим.

Всегда думал: здорово было бы иметь хоть какую-нибудь паранормальную особенность. Но сейчас… Лучше бы не видеть, как постепенно сгущается вокруг неё чёрное облако - по прочитанному помнил: так экстрасенсы определяют приближение к человеку смерти. Девушка всё ещё трепыхалась, вцепившись в бронированную рукавицу - то пытаясь разжать железную хватку, то отчаянно лупя по ней. Я смотрел, почти не дыша, а внутри поднималось возражение: нет, видеть надо! Пока видишь - она жива, потому что только ты можешь предупредить её смерть. Пора…

Женский всхлип с противоположной стороны ряда камер - морозом по сердцу. Но только подтвердил, что ждать больше нельзя.

- Подвинься, - попросил я Лоренса.

Он отпрянул вглубь камеры, а я, встав на его место, открыл дверь и заковылял к призракам. На мне болтался светло-серый комбинезон, как у остальных уголовников, а ботинки на тонкой подошве позволяли прочувствовать шероховатость пола. "Чучело огородное и то приличней выглядит", - мелькнула сумасбродная мысль.

Тот, без шлема, стоял лицом ко мне. С момента, как я шагнул в коридор, его глаза будто воткнулись в меня. На лице - ни тени эмоций. Даже злорадства, что я вышел так быстро. Только давит так, что я мгновенно почуял выход энергии. Ах так… Получи, фашист, гранату: вспомнив один экстрасенсорный приём - классический, - я мысленно спрятался под огромным "стеклянным стаканом". А потом, благо времени топать к ним достаточно, "возвёл" вокруг стакана крепостную стену. Если у Бриса были способности, энергетическая защита должна получиться очень даже неплохой. Здесь главное - не забыть потом снять защиту, иначе можно потерять доступ к энергии вообще.

Тянущее ощущение в животе прекратилось. Слава Богу…

Остановившись в двух шагах от призрака без шлема, я сказал:

- Отпустите девочку. Не надо её убивать.

Он смотрел на меня, возможно, с неосознанной надменностью, каменно-бесстрастная морда, как голова манекена. И… Голова моя медленно, но упрямо подняла подбородок кверху. Ещё эта мелочь будет так смотреть на меня! Ну не верю я, что этот тип старше меня!.. В тот момент я как-то подзабыл, что передо мной не мой бывший выпускник, а некто более грозный и, вероятно, даже беспощадный. Да и я не выгляжу больше солидным учителем. Однако мне как-то быстро представилось, что трое старшеклассников из класса коррекции обижают девушек в коридоре школы. Несмотря на их боевые скафандры. Несмотря на оружие…

Никакой реакции. Тогда я спокойно сказал, добавив повелительных ноток, которые так хорошо действовали на школьных хулиганов:

- Отпустите девушку! Немедленно!

- Почему ты так говоришь? - разомкнул рот призрак.

- Потому что я прав. А вы - нет.

Пустые глаза слабо ожили.

- А если в придачу к ней мы уберём тебя?

- Глупо.

- Но всё-таки уберём? - настаивал он.

- Если глупость входит в арсенал элиты современной армии, что ж делать? - пожал я плечами как можно раскованней. И опять вспомнил своих ребят. То, что я сейчас делал, у них называлось "брать на понт". Правда, у меня получался очень детский понт. И если призрак сейчас стукнет меня по голове - и убьёт в очередной раз, я его очень даже понимаю. Правда и то, что мой гонор быстро прошёл, едва я взглянул на девушку. Её с моего места почти не видно, но чернота клубилась таким плотным дымом, что я уже умоляюще попросил: - Пожалуйста, будьте человеком, оставьте ей жизнь!

- Почему ты решил, что мы её убьём? - холодно спросил призрак.

- Вы сами просили выйти к вам видящего! Я же вижу, что он хочет убить её! Ну, пожалуйста! Не убивайте!

- Есть резон?

- Моя жизнь - взамен! - выдохнул я.

- Отпусти её.

Видимо, тот призрак слишком неожиданно разжал кулак. Девушка упала - и сначала боком-боком поползла к своему ряду камер. Чёрный дым вокруг неё быстро рассеивался. Потом она кое-как встала и уже побежала. Навстречу ей выскочила женщина постарше, обняла и быстро завела вовнутрь.

Холодные, пустые глаза призрака без шлема продолжали сверлить меня, словно ничего не произошло. Светская беседа тоже продолжалась.

- Почему ты предложил заменить её собой?

От прежнего моего задора не осталось и следа. Я сдулся после сильного эмоционального выплеска. К тому же снова еле стоял на ногах. Ко всему прочему коридор вдруг овеяло зримой тревогой, даже трубки тусклого освещения замигали.

Я же учитель. Первое, что на ум пришло, то и сказал:

- Если бы вы её убили, это была бы моя вина. А жить с такой виной я бы всё равно не мог. - Честно говоря, в это я не просто верил. Мне казалось, это должен понимать даже лишённый эмоций робот.

- Но это твоя жизнь.

- Что моя жизнь по сравнению с её? У неё родные, знакомые. Вокруг неё целый мир, завязанный на любви и привязанностях. А что собой представляю я? Одиночка, от которого ничего и никто не зависит, а значит - пустышка…

- Почему ты видишь? - с некоторым недовольством прервал меня Призрак. Судя по тону, всё-таки чуть раздражённому, мой анализ ситуации с точки зрения ценности человеческой жизни ему о-очень не понравился. Ещё бы. Если вспомнить, кто с ним разговаривает. Ситуация абсурда: киллер-камикадзе объясняет свои моральные принципы представителю армии. А я поймал себя на мысли, что не просто отвечаю на его вопросы, но стараюсь пробить его эмоциональную броню. Хотя что-то подсказывало, что она искусственная. - В твоём досье нет упоминаний о пси-способностях.

Та-ак, вот и не надо искать подробности биографии Бриса.

- Сокамерники сняли с меня накладку НРС. Может, из-за этого? Говорят же, что человек, вернувшийся от порога смерти, может приобрести новые способности? - предположил я. Моё предположение основывалось на отчаянной надежде, что даже во времена космических перелётов все тайны человеческого мозга до сих пор не разгаданы. - Ещё вопросы есть?

- Ты нагл. - В голосе призрака наконец прорвался рык.

Но на этот раз я бесцеремонно перебил его:

- Я не нагл и не думаю нарываться на неприятности. А о вопросах спросил лишь потому, что я всё ещё очень слаб и вот-вот свалюсь.

Радость от того, что я пробил его эмоциональный щит и заставил-таки выразить хоть какие-то, пусть даже негативные чувства, прошла стороной. Я ощутил, как от лица отхлынула кровь, как похолодела кожа, а потом в глазах начало темнеть… Чёрт, вот только обморока мне не хватало…

Железная длань сжала моё плечо, удерживая на месте. Через пару секунд я вздрогнул от комариного укуса в шею. Горячий такой укус… А ещё через секунды от этого горячего укуса всё тело захлестнула бешеная река раскалённой лавы. Меня будто сунули в чан с кипящим маслом. Кровь в жилах клокотала, пузырясь, - такое ощущение, что в жилы мне впрыснули кислоту. Мозги откровенно кипели… Кажется, я дёргался, как в припадке… Показалось, что снова услышал всхлип со стороны… Странное состояние длилось вечность, изредка прерываясь на краткие периоды проблескового сознания. Уловив один такой период, я, повисший в руке призрака, вспомнил в этом аду кое-что. И немедленно принялся воплощать на практике полученные когда-то знания и умения: быстро расслабил плечи, ощутил небольшую, но всё-таки опору на ноги - и тут же моя голова откинулась назад. "Моё тело поглощает данную ему энергию, легко и равномерно распределяя её по всем нужным ему участкам. Моё тело само знает, что ему нужно на данный момент. Я доверяю собственному телу в его знании самого себя. Моё тело сильное и здоровое… Выход из "нейтрала" - на счёт "три"!"*

Обычно я мало верю в самого себя, особенно используя всякие методики. Но в этой ситуации мне точно не до размышлений насчёт собственной уязвимости. Может, это и помогло. Метод саморегуляции "ключ" доктора Алиева, который я часто использовал в прошлой жизни, лишь для того чтобы отдохнуть, сейчас сработал на все сто. Едва пошло впечатление, что тело успокаивается, а сознание возвращается полностью, я тут же скомандовал: "Выхожу из "нейтрала" - раз, два, три!"

Мгновения, секунды… Сначала я ощутил под ногами твёрдый пол. Затем - истерзанное неведомой силой тело, которое словно тихонько обмякало, приходя в себя. И наконец - ясная голова. Настолько ясная, что я понял, что же именно произошло: мне вкололи очень сильный стимулятор - какое-то, скорее всего, психотропное средство - дай Бог с поддерживающими витаминными препаратами.

Додумать не успел. Меня встряхнули, и я, забывшись, с кем имею дело, проворчал:

- Да стою я, стою. Можете отпустить.

Пальцы металлической перчатки разжались.

- Ты занятный.

О, прогресс. В тоне призрака появились оттенки задумчивости. Но про себя я вздохнул: "Занятный? Как игрушка?"

- Я вам ещё нужен? Или могу идти?

- И ты странно… выражаешься.

Теперь все трое разглядывали меня с различными, еле уловимыми намёками на любопытство. Вот чёрт… Они и впрямь воспринимали меня как "неведому зверюшку". Внезапно меня чуть не одолел смех. "Странно выражаюсь? Может, вообще изобразить психа и с выражением прочитать им монолог Гамлета "Быть или не быть"? Спокойно, спокойно. Не поддавайся искусственной эйфории от стимулятора".

По обеим сторонам коридора люди негромко переговаривались. То ли привыкли к постоянному напряжению, связанному с присутствием призраков, то ли интуитивно уловили, что самое страшное позади…

Призрак, контролирующий коридор, внезапно развернулся в сторону камеры с уголовниками. Вместе с оружием.

- Эти чёртовы ублюдки всё-таки открыли дверь, - бесстрастно и замедленно, будто отвыкнув говорить, произнёс он.

Сначала я не понял, о чём он говорит. Но машинально двинулся за призраками, которые внезапно легко (опять ассоциация с сухими листьями, поднятыми ветром) двинулись с места.

Бокс. Они говорили об открытом переселенцами боксе.

За порогом которого, уже в коридоре, стояли дети.

*Подробнее о психотехнике: Хасай Алиев. "Своё лицо, или Формула счастья".

4.

Три вещи, о которых я размышлял одновременно, весьма логично (для меня) переплетались между собой. Я чувствую себя великолепно. И не боюсь призраков (разве что насторожённо поглядываю на того, кто буквально исходил сильным желанием убить девушку). И - детские лица очень выразительны.

Призраки остановились перед вышедшими из бокса детьми.

Я шёл впритык за солдатами (толпа переселенцев - за нами), поэтому едва не ткнулся носом в их броню. Или чуть не наступил им на пятки. Впрочем, наступи я - они бы ничего не почувствовали: на вид сапоги казались сшитыми из металлических листов с проложенными по ним проводами, по которым бегали те же голубые огоньки, что и по скафандру, а вокруг некоторых проводов - мелкая россыпь белых мигающих лампочек.

Итак, я чудом не наткнулся на одного из призраков. Радость от здоровых ощущений тела несколько преобразилась в ту самую наглость, о которой спрашивал меня ранее командир призраков - командир, судя по тому, что именно он задавал вопросы и вёл остальных за собой. В реале моя наглость вылилась в следующее: я не стал пятиться, чтобы обойти призраков, а решительно протиснулся между ними. Ничего, покосились только. Очевидно, восемнадцатилетнему парнишке с необычными данными пока прощались его нетерпение и своеволие.

И сделал ещё шаг вперёд.

- Осторожно, - сквозь зубы предупредили меня сзади.

Я не оглянулся.

Года два назад я, всего лишь наблюдая военный парад на Красной площади Москвы, внезапно выяснил, что стал сентиментален с годами. Я смотрел в строгие морщинистые лица стариков-ветеранов, на которых останавливала своё внимание камера оператора, - и… В общем, впервые в жизни меня прошибла слеза.

А сейчас я всматривался в детские лица и чувствовал, как меня раздирают противоречивые чувства. Вот это опасные преступники?! По школьной учительской привычке я пересчитал их парами-тройками. Восемнадцать человек. До полного класса не хватает семерых. Только вот в один класс они не могли ходить, так как собрались здесь дети и подростки от десяти до пятнадцати лет. Мальчики и девочки. Все обритые. В одинаковой униформе. Но девочек можно сразу отличить - по более мягким чертам лица.

Повторюсь: детские лица, как правило, очень выразительны. Поэтому, когда ребёнок (а для меня ребёнок - это и выпускник одиннадцатого класса) смотрит на тебя безучастно, на его лице складками маски неожиданно проступают трагические черты. Учтите: я сказал - смотрит не спокойно, а безучастно.

Дети, неподвижно стоящие напротив меня… Сердце заболело при виде оценивающе внимательных, вгрызающихся в меня - недетских - глаз. И сердцем же я рванулся к ним. Защитить от того, что делало их глаза недетскими. Защитить вообще от всего, что их может обидеть. Обнять каждого, не дать в обиду.

Открыл рот, оборачиваясь, - спросить. И - застыл. Все три призрака держали в руках оружие - что-то очень мощное и даже на вид страшное. Оружие, наставленное на группу детей.

- В сторону, - велели мне. - Все в помещение! - повысили голос на детей.

Дети безразлично развернулись и по одному, цепочкой, вошли в бокс.

Командир призраков медленно, не опуская оружия, приблизился к двери бокса. Провода на его одежде и обуви - заметил я - до сих пор плывшие голубыми огнями, теперь энергично полыхали выбеленно-голубым.

Рукавица, похожая на черепаху с плохо пригнанными щитками панциря, сжалась в кулак с вытянутым указательным пальцем. Призрак быстро отпечатал на панели с кнопками какую-то комбинацию. Дверь бокса поехала в пазы и замерла. Призрак обернулся к толпе переселенцев.

- Будущие призраки, - коротко сказал он. - Сцилла для них - полигон.

Он сказал это даже спокойно, но толпа немедленно схлынула из коридора с боксом. Осталась только Лидия, сжавшаяся в комок, словно боясь, что на неё прикрикнут, и чуть дальше от неё - Лоренс, напряжённо стоящий полубоком - вот-вот рванёт отсюда.

Но на них даже не взглянули. Призрак без шлема небрежно взмахнул чуть в сторону от двери в бокс, и одна панель неожиданно поехала в пазы. Ещё одна дверь.

- Заходи, - бесстрастно велели мне.

Я оглянулся улыбнуться Лидии и зашёл. За мной последовали все трое. Дверь закрылась.

Узкая комната состояла из стен, полностью закрытых панелями с аппаратурой. В конце стояли два кресла явно со специализированным оборудованием. Невнимательно разглядывая экраны с мигающими и просто светящими лампочками и панелями, я размышлял, почему, объясняя присутствие детей на платформе, призрак сказал "полигон". Почему он не сказал что-то вроде: "На этой планете они будут тренироваться"? Вполне возможно, что эти дети - ученики какого-нибудь училища, где готовят "элиту современной армии". Их с малых лет приучают к определённым нагрузкам и тренируют исчезать в пространстве, как это делают взрослые призраки. Ведь, насколько я мог убедиться, взрослых видел только я. Остальные переселенцы не замечали призраков до тех пор, пока они не проявились… И ещё меня смутно беспокоила полная фраза: "Сцилла для них - полигон". Вся планета? Впрочем, попробовал я обосновать его слова, возможно, он имел в виду, что планета - настоящий кладезь природных тренировочных залов?..

Двое призраков сняли шлемы и с заметной поспешностью прошли мимо меня. Несколько удивлённый, я постарался не очень навязчиво проследить за ними. Честно говоря, мне стало несколько не по себе: оба быстро сняли свои боевые скафандры, скинули одинаковые серые джемпера и, оказавшись полуголыми - до пояса, сели в кресла. Оба закрыли глаза. Кажется, едва они сели, в креслах тут же сработали какие-то индикаторы: в тишине, которую нарушало ритмичное попискивание приборов, что-то защёлкало, кожано-резиново заскрипело - и оба призрака оказались буквально прикрученными-прикованными к креслу всяческими деталями, похожими или на кожаные петли, или на наручники. Правда, судя по лицам, пленниками призраки себя отнюдь не чувствовали.

Пока их командир не спеша снимал свою броню, я, уже не стесняясь и не прячась, рассмотрел сидящих. Тот, потенциальный убийца, оказался крепким парнем лет под тридцать. Короткие чёрные волосы, зажмуренные глаза под стиснутыми беспокойными бровями, нос чуть вздёрнутый, самолюбивый небольшой рот, упрямый подбородок, лицо чуть квадратное - внешность уверенного в себе человека. И веяло от него - я это отчётливо чувствовал - тёмной угрозой… У второго (где-то моих лет) длинные, светлые с проседью волосы заплетены в косичку. Лицо с крупными чертами, крупный нос слегка кривоват - видимо, сломали в бою или в драках, нижняя челюсть немного выдаётся вперёд. Если судить по земным типам - похоже, что из скандинавов. Этот спокоен, как спокойна, покачиваясь на воде, плавучая мина.

Взглянув на командира, всё ещё снимающего с себя "шмотки", я нерешительно подошёл ближе к креслам…

Меня здесь до инфаркта доведут. Видеть такое… Впечатление, что кресла ожили, обрели щупальца разных форм и впились в человеческое тело, высасывая из него кровь и все соки. Я прекрасно понимал, что на деле происходит обратное: провода, какие-то присоски и шприцы-пистолеты впрыскивают или как-то ещё вливают в призраков препараты. Но отделаться от впечатления, что их пожирают, очень трудно.

- Брис Кроу.

На звук нормального, хоть и равнодушного голоса я обернулся сразу, хотя только секунды спустя сообразил, что назвали моё нынешнее имя.

- Так почему в твоём досье нет упоминаний о пара-способностях?

Голое мясистое лицо спрашивающего хранило безразличное выражение, но по приглушённым, с трудом уловимым интонациям я всё же сообразил, что призрак и впрямь заинтересован. Стараясь говорить ровно и продуманно, я ответил:

- Мне сказали, что, наверное, я умер. Что, наверное, была клиническая смерть. Возможно, она как-то повлияла на… появление… на мои способности.

Пока я говорил, небольшие глаза, сверлящие меня из-под мясистых век, ни разу не моргнули. Но мне показалось, что призрак не слышит ответа: даже не глядя, он открыл большую панель, рядом с которой стоял, и принялся вручную вкалывать себе какие-то препараты.

Честное слово, я устал от слова "какие-то"!.. Внутри меня начал подниматься ужас, когда призрак, по моим невольным подсчётам, сделал себе двадцатый укол и потянулся за следующим препаратом. И начал вкалывать его в шею… Мороз по коже.

- Контакты с ксеноморфами были?

- Нет. Не знаю.

- Почему - не знаешь?

- Я не помню ничего из того, что было до смерти! - отчаянно сказал я. - У меня амнезия. Наверное.

Вот тут в его глазах что-то промелькнуло. Живое. Он даже не сразу поднёс к глазу следующий шприц-пистолет. Но поднёс. Отчего я угрюмо отвёл свои глаза. Неужели все призраки, вся эта элита, - наркоманы?

Он наконец захлопнул панель с препаратами, вынул из недр поставленного стоймя скафандра небольшой пистолет привычных для меня по снимкам и фильмам очертаний - и наставил оружие на меня.

В первый момент я не понял. Видимо, недоумение отразилось на лице, потому как мясистый деловито объяснил:

- Я сейчас убью тебя.

И ощутимо ткнул стволом сначала в область сердца, затем - в висок, словно в самом деле примериваясь, куда стрелять.

Когда холодный металл коснулся моей кожи, я оторопел. Потом мне захотелось взвыть. Да что за день сегодня такой! Ни минуты покоя и упорядоченности. Жутко захотелось закрыть глаза, открыть - в кабинете, дочитать ребятам список с названиями рассказов Шаламова, отпустить класс со звонком - и домой… В уютную хрущёвку, в которой день после работы в школе расписан строго по привычному мне режиму, к книгам, оторвать от которых может лишь внезапный звонок от давнего коллеги или друга.

За спиной, очень близко, что-то щёлкнуло - и в поясницу ткнулось нечто, отчего я вспотел, а ленивый голос вяло сказал:

- Ну его… Интересней этой штукой его взорвать. Слышь, парень, обернись-ка.

То самое мощное оружие, что они недавно наставляли на детей, теперь упиралось мне в живот. Держал его, конечно, черноволосый. Мало - держал. Он ещё и толкнул широким дулом, так что я с размаху привалился спиной к панельной стене. Потом с кресла встал светловолосый, подошёл так близко, что стал нависать надо мной (чёрт, это, кажется, называется психологический прессинг!), и, медленно, но со вкусом выговаривая слова, принялся повествовать о том, что остаётся от человека, когда в него стреляют из ручного десятимиллиметрового пульсового лазера.

В конце концов, я психанул и вспомнил, что я фаталист. И уж если чему быть, того не миновать. Мне даже показалось, что я начал и вправду сходить с ума, потому что они всё нагромождали и нагромождали жуткие подробности последствий одного-единственного выстрела из этого скольки-то миллиметрового лазера… И, наверное, точно сошёл. Поскольку в какой-то точке вздымающегося ужаса мне вдруг сильно-сильно захотелось выпить кофе. У меня после тридцати лет давление начало снижаться, и я с удовольствием пил кофе в огромных количествах, на зависть коллегам. Причём пил не растворимый, а молотый. Правда, готовил я его варварски: кипятил в турке как заварку, уваривая, а потом разбавлял кипятком - получалась огромная, пол-литровая чашка, которую я с удовольствием выпивал. Без сахара и молока. Чёрный люблю. И вот этот-то запах кипящей в турке перенасыщенной кофейной заварки вдруг буквально прилип к моим ноздрям. Я чувствовал аромат - горчайший, маслянистый, слегка даже кисловатый, пока его не разбавили, пронизывающий, бодрящий… И так захотелось хоть глоточек!.. Тем более что на ногах снова стоял с трудом.

И этот недоступный глоток кофе здорово прояснил мне голову.

Да чего они мне мозги вкручивают про выстрел! Выстрел - здесь, в этой комнате, где они священнодействуют со своими наркотическими препаратами?! Запугивают - как первоклашку! Да пусть сколько угодно тычут мне в живот своим лазером - я всё равно не могу ответить им того, что им хочется узнать!

Видимо, сопротивляясь страху, я здорово потерял энергии. Ноги с трудом держали меня, перед глазами комната со всеми своими огоньками плыла… Хорошо ещё, я прислонился к стене…

- Хватит, - раздался голос мясистого, - иначе он скопытится. Тем более - парень сказал правду. У вас что-нибудь получилось? Карл?

Медленно подняв почти неподъёмные от усталости руки, я нащупал точки в середине бровей и на остатках сил нажал пару раз. Легче стало настолько, что смог открыть глаза. Все трое стояли передо мной, глядя недовольно.

- Нет, - отозвался черноволосый Карл. - Не даётся.

- Не пробить, - подтвердил и светловолосый. - Может, ввести ему галлюциноген? Легче прорваться.

- У нас нет соответствующего оборудования, чтобы узнать его восприимчивость и дозы, - буркнул мясистый. - Получим стопроцентного идиота, а на кой он нам здесь?

- И что - отпускаем?

- Для начала бы неплохо сделать ему пару поддерживающих инъекций, а то в таком состоянии он и до двери не дойдёт.

Не в силах сдержать изумления, я уставился на черноволосого Карла. Это сказал он?! Ушам не верю. Хотя… Может, он готов был убивать там, в коридоре, именно потому, что ему не хватало стимуляторов? Или они заканчивались в его организме?

Призраки не возражали. Меня бросили в одно из кресел, отчего я поёжился, вспомнив, как эти кресла обхаживали своих седоков. Пока черноволосый неспешно хлопотал вокруг меня, я прислушался к разговору остальных. Мясистого командира призраков звали Вэл, светловолосого - Вольф. Имя тому подходило: поджарый, крепкий, он в самом деле напоминал волка.

Карл приложил к моему предплечью прибор размером с пачку сигарет. Отнял. Приглядываясь к коже, я ничего не заметил, но содержимое шприца мгновенно разлилось горячим по телу. Пока он быстро готовил второй укол, стоя рядом, я не выдержал: любопытство заело.

- А почему вы хотели меня убить?

Он взглянул на меня с неопределённой усмешкой.

- Никто тебя не хотел убивать. Мы телепаты. А тебя не слышим. Иногда, чтобы прорвать блок, защищающий мысли, достаточно человека напугать. С тобой не прошло. Ещё вопросы есть?

- Много. Так что лучше я помолчу.

- Почему - помолчу, если много?

- Не знаю, с которого начать.

Хмыкнув, Карл ввёл мне следующий препарат. Воспользовавшись его нормальным (для человека) настроением и чувствуя себя уже достаточно уверенно, я спросил:

- А что это за препарат?

- Концентрат витаминно-протеиновый. Чтоб тебя на ноги быстрей поставить. Ты знаешь, что у тебя на лице не тату, а проволока? Хочешь снять?

Я онемел. Про татуировку я уже и подзабыл. Она мне не мешала. Но было бы здорово убрать её. На мой вкус, выгляжу с ней и впрямь то ли индейским, то ли африканским шаманом.

Карл хмыкнул.

- И мыслей читать не надо. Ладно… Держись. Сейчас немного будет мутно, но это ненадолго.

- Почему? - немедленно спросил я.

- Анестезия.

Спокойное лицо Карла, его внимательный взгляд успокоили и меня. Я расслабился. Он сделал ещё несколько уколов, как я предполагал, обезболивающих - в основном на лбу, потом взял в руки небольшой тонкий нож. Заметив мой насторожённый взгляд, объяснил:

- Я такие тату уже видел. Они делаются сверху вниз. Я сделаю надрез ближе к корням волос, потом вытяну проволоку. Закрой глаза - так легче.

Звучало буднично, и я кивнул. Прикосновение ножа, режущего плоть. И правда, анестезия начала действовать. Пальцы Карла слегка дотрагивались до лба, когда он придерживал кожу.

- Не больно?

Стараясь не двигать головой, я ответил:

- Нет.

- Тогда - держись.

Внезапно что-то тяжёлое плотно притиснуло меня к спинке кресла, а в зубы, безобразно распялив рот, ударила металлическая полоса. Я не успел среагировать на происходящее, как моё лицо взорвалось сумасшедшей болью, будто в него из большого ведра с размаху швырнули мелкие стеклянные осколки.

… Тьма. Горящие болью лицевые нервы. Рот зафиксирован, даже кричать от боли не могу. И даже попытаться сбежать от своих палачей.

Они находились где-то очень далеко. Но реплики я слышал отчётливо.

- Ну и? Есть результат?

- Нет. Я его так и не слышу.

- Болевой шок всегда срабатывает хуже, чем психологический.

- Если болевой шок неожиданный, может и сработать.

- Кровью истечёт.

- Не успеет. Там, в коридоре, его ещё ждут.

- Тебе помочь?

- Не надо. Он и правда дохляк.

Сильные руки снимают с меня плотную полосу, поддерживающую тело в сидячем положении, выдирают изо рта прикушенное от боли железо. Меня ставят на ноги и встряхивают, отчего вздрагивает лицо, о котором я никогда не думал, что оно так чувствительно к движению. Я с трудом открываю залитые слезами глаза. Карл. Смотрит спокойно, а меня начинает трясти от этого взгляда. Я смеюсь, стараясь не двинуть ни единой чёрточкой лица. Нашёл, кому поверить… Чьей доброте…

Он ставит меня на ноги и, крепко сжав плечо, ведёт к двери.

На высоком пороге я чуть не споткнулся - он поддержал. Но теперь я знал, что не из-за доброты сердечной. Свались я - поднимать меня пришлось бы ему, потому как я перегородил бы вход. Ещё не хватало… Перешагнул порог - и увидел робко приближающихся ко мне Лидию и Лоренса. Услышал, как у Лидии перехватило дыхание, почти охнула при виде моего лица.

Но вот чего я не понял, так это почему Карл бросил вслед мне кое-что на пол.

- Приведите его в порядок. Это медпак.

5.

Лоренс только взглянул мне в лицо - согнулся, упираясь рукой в стену и издавая утробные звуки. Что-то защекотало подбородок, я машинально потёр его и уставился на мокрую от крови ладонь. А, теперь понятно, почему Лоренса тошнит. Многих вид крови не только до тошноты доводит, но и до обморока. Женщины в этом отношении крепче. А может, им просто времени не хватает на рассматривание впустую. Вот и Лидия быстро шагнула ко мне, по дороге подхватив с пола медпак, как его обозвал Карл, и бережно взяла меня под руку.

- Всё нормально, стоять могу.

- Что они сделали с тобой? Что с твоим лицом?

- Сняли проволочную тату.

Я не стал уточнять, что Карл выдрал проволоку одним рывком. Женщины хоть и крепче, но по своим ученицам знаю, что воображение работает у них иной раз слишком живо. Но, кажется, Лидия всё же кое-что заподозрила - вон как вопросительно заглянула мне в глаза… Лучше бы не смотрела. У меня сразу участилось дыхание.

- Ты только не плачь, Брис, - тихо сказала она. - От слёз раненую кожу щипать будет.

Ну вот. Я же говорил, что женщины более деловиты.

По пустому коридору к нам быстро шёл широкоплечий мужчина. Ближе к нам он свернул к Лоренсу. Похлопал по плечу.

- Лоренс, ты как?

- Сейчас, успокоюсь.

- Давайте уведём отсюда Бриса, - сказала Лидия.

Мужчина встал с другой стороны, и они вдвоём осторожно, будто я и впрямь на ногах стоять не мог, отвели меня в камеру Лидии, где и усадили рядом с Кэт. Кажется, девушка даже не заметила моего присутствия. И слава Богу… Видеть, как человек пугается твоего внешнего вида, тяжело. Во всяком случае, раз глянув в зеркало, я поспешно отвёл глаза. Брр… Теперь-то я очень хорошо понимал Лоренса, скромно притулившегося у двери и старательно отводившего от меня глаза.

Лидия вытерла девушке рот и подбородок от слюны и жестом предложила неизвестному сесть напротив меня. Он терпеливо выжидал, пока я шипел от антибактерицидной жидкости, которой Лидия чистила и промакивала моё лицо с глубокими царапинами, оставшимися после выдранной проволоки. И лишь когда женщина закончила, представился:

- Арни Конвей.

Ещё когда он подошёл к Лоренсу справиться, всё ли с ним в порядке, я узнал его по голосу. Это тот человек - с басовитым голосом, который предупредил, чтобы обитатели камер не высовывались, пока в коридоре призраки.

Несмотря на мелкие черты лица, он мне сразу почему-то напомнил мультяшного крокодила Гену. Может, из-за неправильного прикуса при мощной нижней челюсти, может, из-за того что при таком прикусе он постоянно улыбался, а небольшие, но острые глазки вроде благодушно щурились по обе стороны небольшого, чуть вздёрнутого носа. И ещё он мне показался из бывших спортсменов: при видимой худощавости, даже в свободном для него комбинезоне, небрежно подпоясанном, он ходил немного вразвалку. Лоренс при нём выглядел почти толстячком.

- Лидия сказала, что ты вроде как подзабыл многое. Даже себя не очень помнишь. - Он замолчал, вопросительно вскинув брови, дождался моего кивка. - Ну, так представлюсь ещё раз. Я тут главный. Ну, среди местного населения. Типа, мэр будущего города. - Он говорил неспешно, уверенно, и моё воображение мгновенно сработало: я увидел небольшой ковбойский город, а перед дверями салуна Арни - только не в комбинезоне, а в грубой джинсе и в шляпе (стетсон, кажется), руки в бока, на набедренных ремнях - кобуры с кольтами. Я приподнял уголки губ - Арни тоже улыбнулся. - Ну что сказать. Саботажники нам тут не нужны. Выживем, если только держаться друг друга будем. Ну так… Что я сказать хотел? Через минут пятнадцать… - он опять не спеша взглянул на кисть руки с каким-то прибором, и эта его неторопливость мне очень понравилась, хотя кого-то, возможно, и привела бы в раздражение. - Так вот. Через минут пятнадцать мы приземлимся. Ты сегодня наружу не выходи. Тут, говорят, атмосфера неблагополучная. Ветров много. А место пыльное. Лекарств у нас маловато - сам понимаешь. Так что лучше поберечься. В общем, ты меня понял. Ага?

- Ага, - непроизвольно вырвалось у меня.

- Хорошо. Твою защитную форму я у твоих сокамерников забрал. Постарайся не выходить от Лидии. Мало ли… Ну а мы соберёмся пока, да, Лидия?

- Подождите! Только один вопрос: что это за дети? Почему призраки сами их боятся?

- Они псионики, - сказала Лидия. - С очень неустойчивой психикой, пока дети. Неизвестно, как они поведут себя в любую секунду. Наши открыли их бокс, не зная, кто там. Думали - просто люди. - Кажется, она решила, что ответила на мой вопрос, но, встретившись со мной глазами, поколебалась и сказала: - Мы о таких детях мало что знаем. О них главное знать надо… что они убийцы. И не такие, как ты. Ты таким стал, а их сделали.

- … Не верю! - выдохнул я. - Там же совсем маленькие есть!

- Ну да, - покивал Арни. - Их с малолетства учат убивать, да ещё, слышал, накачивают всякими препаратами. Психику ломают. Чтобы у них никаких предубеждений против убийства не было… Ну, ладно, Брис. Пора нам.

- Вот это - мазь, - положила на стол плоскую коробку Лидия. - Как только раны начнут затвердевать, смазывай сразу. Иначе кожа на лице стянется - больно будет. Кэт я уведу, чтобы она тебе не мешала. Она иногда может встать и часами по камере ходить туда-сюда. А ты отдохни. Тебе не помешает. Попробуй поспать. Лоренс, пошли.

Они вышли из камеры. Некоторое время я смотрел, как взволнованные люди ходят толпами по коридору - кто уже надел защитные костюмы тускло-серого цвета, превратившись в подобие водолазов, кто только начинал одеваться в них, спрашивая совета, как утянуть на себе все приспособления, чтобы костюм сидел как влитой.

Потом вышли призраки и тяжело и уверенно прошагали по коридору. Поначалу разрозненная толпа с опаской раздалась в стороны, а потом заторопилась за ними. Из чего я заключил, что на данное время призраки являлись если не руководителями, то ведущими. Или гидами. Вскоре коридор опустел.

Здорово. Что у них всё-таки за время? Что за техника? Приземлились, а я даже не почувствовал. Откровенно говоря, очень хотелось пойти за всеми - хоть глазком глянуть на эту Сциллу. Но начать с непослушания, особенно когда тебя держат за киллера…

Сбросив ботинки, я залез на койку с ногами. Поспать не удастся. Явно благодаря последним стимулирующим инъекциям, которые мне сделал Карл.

Тысячи вопросов. Уже не по личности Бриса, а по тому, что видел и слышал.

Если начинать с конца событий, то самый первый вопрос: почему призраки, спустившись с буксира, не загнали обретших свободу людей назад, в камеры? Сделать-то это легче лёгкого: перепуганные при известии о них, люди уже были в камерах, призракам оставалось только закрыть помещения. Но они этого не сделали. Убедились, что бунта как такового не будет, поэтому не озаботились жёстким наведением порядка? Арни сказал, что в будущем поселении он будет главный. Значит ли это, что призраки вообще к нам касательства иметь не будут?

А если сначала?.. Почему сокамерники хотели убить Бриса? За что? Надзиратель, убитый призраком, сказал, что Брис умер давно, и определилось это по тому, что он давно не ел своего пайка и не шевелился… А вот тут стоп. Как тюремщик узнал об этом? О том, что Брис не ел? В помещениях, насколько я понял, нет камер видеонаблюдения. Сказали сокамерники? А что? Вполне возможно. И последний вопрос по Брису: почему сокамерники выбрали такой странный способ убийства - снять накладку, оставшуюся после операции НРС? Жаль, что я не телепат: задать бы вопросы - и слушать мысленные ответы. Но увы.

Я старательно думал обо всех вопросах, которые только возникали. Лишь бы не думать о главном, что меня взволновало. О детях-псиониках. О детях-убийцах.

Ещё надо подумать, как скрывать собственную личность. Если в амнезию люди поверят, то в реинкарнацию навряд ли. Если уж я сам с трудом признаю факт. Не облажаться бы, сказав что-то не то. Про реинкарнацию народ, конечно, не подумает, но психом посчитает.

Едва заметный шумок - топот и негромкие голоса - отвлёк меня от всех мыслей.

Дети? В коридоре? Я был ошеломлён. Пока не вспомнил, что многие переселенцы здесь с семьями. Видимо, пока взрослые пошли знакомиться с новым местом жительства, детишки решили на свободе побегать по коридору. Мне аж плохо стало, как представил, что обычные ребятишки столько времени просидели в тесных конурах.

Понаблюдав через решётки за самыми обычными догонялками ребят лет восьми-двенадцати, я снова повернулся лицом к столу. И тут моё внимание привлекало зеркало. Надо бы глянуть, во что превратил меня Карл. Теперь, когда нет крови… Я съехал с койки и встал перед стеклом. Мда, хоть противогаз надевай, чтоб морды не видно было… Две царапины сочились кровью. Я отыскал какие-то тряпочки, которыми Лидия чистила мне лицо, и снова промокнул ранки.

- Носатый…

Вздрогнув от неожиданности, я обернулся.

Ухватившись за прутья решётки, меня внимательно разглядывала детская компашка. Честное слово, я думал, что при виде обернувшегося к ним урода они сбегут. Но они внимательно и молча глазели на моё лицо, пока одна восьмилетняя девица, на чьём красном свитере красовался зелёный динозавр, не вздохнула, после чего очень по-взрослому выразилась:

- Хорошо, что хоть глаза целыми остались. Что ж ты как - не бережёшься?

- Я берегусь, - стараясь быть очень серьёзным, ответил я. Смеяться во всех смыслах себе дороже: и дети сбегут, и царапины потревожу.

- Мама сказала, что ты опасный, - заявил белобрысый наблюдатель, явно ровесник девочки. - Это правда?

Медленно, чтобы не напугать детей, я сел на койку. Вот как ответить на такой вопрос? Попробуйте сами придумать ответ, окажись вы в моём положении. Я придумал.

- Мама всегда права. Маму надо слушать.

Между прочим, слабо надеялся, что после такого назидательного ответа детишки упорхнут. Но не сообразил, что передо мной дети, оставленные без присмотра.

- А почему ты опасен? - настойчиво стал добиваться ответа самый старший - двенадцатилетний парень с тёмными волосами ёжиком. - Ты дерёшься, да? Больно? А сейчас тебя из-за этого самого побили, да?

- Ага, а ещё я кусаюсь, - пробормотал я, растерявшись.

Дети засмеялись - и внезапно девочка, обладательница зелёного динозавра, открыла дверь в камеру. В общем, вся толпа радостно попыталась ввалиться ко мне, в помещение, но не учла своего количества и размеров камеры, и я предложил альтернативу, чтобы не уместившимся не было обидно:

- Давайте лучше я выйду.

Порог, на который я уселся, их устроил. Налюбовавшись моим лицом вволю и пообсуждав его, кое-кто вернулся к догонялкам, а кое-кто остался со мной. Точнее, не со мной. Просто стояли рядом, болтая о своих детских радостях и наблюдениях. Меня в разговор не приглашали, а я не вмешивался, понимая, что происходит: им комфортно рядом со мной, с человеком, которого им представили как опасного, но который оказался способен пошутить и который не пытался что-то им доказать или даже напугать. Я тоже чувствовал себя хорошо с ними. Дети отвлекали меня от тяжёлых дум. Единственно проскользнула мысль: кто же в школе теперь, среди учебного года, возьмёт мои классы? Наверное, разбросают часы до конца года, чтобы не брать новых учителей… И ещё. Неужели я там, в моём времени или где там ещё, умер?.. Со словом "умер" вдруг перед глазами появились лица детей-псиоников. Я запомнил не всех, только некоторых. Почему они появились, когда я подумал о смерти?

- Носатый, а ты так и не сказал, с кем подрался, - задумчиво сказала Лиз с динозавром. Она стояла передо мной, заложив руки за спину - почти в позе учителя, рассказывающего нашкодившему ученику, какие неприятности его ожидают. Впечатление особо полное, поскольку я сидел на пороге, а она стояла, глядя чуть сверху.

Глянув на её свитер, я про себя усмехнулся, растёр мазь по засыхающим царапинам вокруг негнущегося рта.

- Это было… - чуть не сказал ночью - вовремя опомнился. - Это было, когда все спали. А я проснулся. А проснулся я оттого…

- Заморозка была неполной, - подсказал один мальчишка, не оборачиваясь. Он внимательно следил за догонялками, но внимательно же, как выяснилось, слушал и меня.

- Такое бывает? - осведомился я. Никто не ответил - видимо, не знали точно. И я продолжил: - И вот я проснулся, а на меня смотрят жёлтые глаза. С потолка.

Дети, стоящие рядом, развернулись. У младших приоткрылись рты, а глаза старших засияли интересом.

- Я спрашиваю: "Ты кто?" - медленно проговорил я, нагнетая таинственности.

- И кто это был? - жадно спросил белобрысый мальчишка. - Ну, этот, у которого жёлтые глаза?

- Я его второй раз спрашиваю. А он не отвечает. Я взял фонарик и включил. В моей ком… в моей камере стоял совсем маленький зелёный дракон (белобрысый взглянул на свитер Лиз и весело ухмыльнулся). Правда, маленький он был только по возрасту. На самом деле он оказался таким большим, что вынужден был согнуться под потолком (дети, как по команде, подняли головы и посмотрели на потолок). Ну, я посветил на него фонариком и тихонько, чтобы больше никого не разбудить, спросил: "Ты чего тут делаешь?" А дракон говорит: "Я в какой-то из комнат потерял очень таинственный и волшебный предмет". - Я замолчал, поспешно пытаясь придумать этот предмет.

- Какой предмет? - затеребила меня за рукав Лиз.

- Э-э… Золотой ключ на серебряной цепочке, - наконец продолжил я импровизацию. - Этот ключ можно раскрутить, и он распадётся на две части, одна из которых полая. И если подуть в эту полую половинку, то можно насвистеть на ней целую песенку. И если песенку сыграть правильно, то можно попасть в то место, о котором всегда мечтал.

- Ключ на две части раскрутить нельзя, - разочарованно сказал старший - темноволосый Алекс.

- Нельзя, - согласился я, вспомнив связку пластиковых прямоугольников на поясе надзирателя. - Но этот ключ волшебный, поэтому он похож на трубочку. Когда дракон рассказал мне про ключ, я сказал, что ключ, наверное, валяется где-то на виду, а у него, у дракона, слабые глаза, поэтому он и не видит. Зелёный дракон обиделся и сказал, что всё прекрасно видит. "Например, - сказал он, - я вижу пушинку на твоём плече". И он протянул лапу снять с моего плеча соринку. Но в комнате тесно, а он и так с трудом стоял. В общем, желая помочь мне быть чистым, он проехался своими страшными когтями по моему лицу. Потом он долго извинялся (я вдруг вспомнил холодные глаза Карла), и я простил его и пожелал, чтобы он всё-таки нашёл свой ключ. И дракон улетел дальше искать свой таинственный предмет.

Притихшие дети смотрели на камеру, откуда я вышел. Наверное, пытались представить габариты волшебного зверя. А я огляделся. Не знаю, из чего состоит пол коридора, но прутья решётки в "моей" камере упирались в обычный бетон. Кажется. Во всяком случае я обнаружил внизу каждого прута более-менее мелкую крошку. Подобрав пару кусочков, я попробовал, вспомнив детство, рисовать крошкой на полу. На асфальте бетоном рисовалось неплохо. Здешний бетон оказался более жёстким, но на этом плотном полу пошёл неплохо. Я, как смог, изобразил ключ с кольцом и бородкой и показал детишкам. Дети поглазели на рисунок и кинулись к прутьям доставать куски бетона.

Поле деятельности оказалось громадным - целый коридор. Вскоре пол коридора разузорился домами, цветами, человеческими фигурами, машинами и даже летающими средствами передвижения. Маленький народ перебегал от рисунка к рисунку, приглашал посмотреть к своим. Уже придумали что-то вроде "классиков", а ещё что-то вроде тира: "Я вон туда доброшу! Вон в ту машину" От последнего я немного встревожился, как бы они друг в дружку кидать куски не стали. Но дети играли спокойно, только на спортивном азарте. И я успокоился. Время от времени изуродованная кожа напоминала о себе саднящим ощущением, я снова втирал в неё мазь. Потом я прошёлся немного по своей стороне коридора, нашёл в одной из камер Кэт. Она и правда ходила заводной куклой по всей длине помещения: дойдёт до конца, развернётся - назад. Бесконечно.

Потом я вернулся в "свою" камеру. Дети уже не обращали на меня внимания, и я снова сел на койку, пытаясь хоть как-то сосредоточиться на определённых мыслях. Например, кто будет учить этих детишек на Сцилле. Ну ладно, элементарной математике они научатся волей-неволей, обучаясь водить машины. А читать и писать? Впрочем, у них здесь наверняка компьютеры и уж точно обучающие программы. Совсем дикарями их никакое правительство не оставит… Потом я начал вспомнить кое-что из пара-техник, чтобы попробовать побыстрей привести себя в порядок.

Но внезапно дети заоглядывались, а потом бросились по своим помещениям. Вернулись взрослые обитатели платформы.

И скоро коридор наполнился гулом, говором, шелестом шагов. Впереди снова прошли призраки - за ними на почтительном расстоянии переселенцы, постепенно расходящиеся по привычным местам.

Издалека увидел Лидию. Она вошла в камеру, где была Кэт, и я уже ждал, что вновь она появится не одна. Но ошибся. Озабоченная женщина, явно очень сильно занятая своими мыслями, войдя, немедленно стала собирать на стол. Пара минут - и готово: в пластиковые стаканы она налила нечто из банок, похожих на обыкновенные консервные, но с откручивающимися крышками, и я постарался скрыть изумление, сообразив по пару над стаканами, что их содержимое горячее.

- Садись, - пригласила Лидия. - Я почему-то очень голодная, после всего, что нам показали. Ешь, только не быстро - пусть подостынет.

В общем, я так и не понял, что же я ел - точнее пил. Если коротко - густая жидкость непонятного вкуса, но очень сытная.

За столом же Лидия рассказала, что платформа приземлилась точно на окраине изыскательского посёлка, что там осталась небольшая группа учёных, которые должны показать переселенцам, где и что именно из полезных ископаемых надо будет добывать. Из её же рассказа я узнал, что есть возможность переселиться именно в посёлок, поскольку дома, оставленные изыскателями, гораздо больше подходят для мирных поселенцев, чем эта… платформа. Кажется, она едва не выругалась.

Лидия ещё раз осмотрела мои рваные царапины - от её тёплых рук меня пронизывала самая настоящая нервная дрожь. С трудом удержался не потянуться к ней, чтобы поцеловать… Ну, Брис… Случайно, не бабником был?

А ночью, когда действие стимуляторов, наверное, начало заканчиваться, я наконец смог задремать. Только моя дрёма как-то быстро перешла во что-то странное. Меня словно выдернули с жёсткой койки и подвесили в непроглядном мраке, где бесплотный голос бесстрастно спросил: "Почему ты не убил дракона?"

6.

Медленно поворачиваясь вокруг своей оси, я пригляделся к мраку и не увидел, но ощутил, что нахожусь в огромном, но не безграничном помещении. О стене, во всяком случае, я догадался, благодаря щели, тонкой, тускло светящейся. В неё, как в почтовую щель, снова вползали слова: "Так почему ты не убил дракона?" Чувствуя себя расслабленным за крепкими стенами неизвестного помещения, я лениво подумал: "Я не рыцарь, чтобы воевать с драконами". Из щели в стене снова показалась светлая волна: "Если ты ответил-подумал, то неслышно. Повтори вслух, но про себя. Почему ты не убил дракона?"

Некоторое время я расплывчато размышлял над словами "вслух, но про себя". Эти слова больше подходят для медитации йога, чем для ясного понимания в реальности.

Но даже сонный, я сообразил, чего от меня хотят. Мысли - даже очень конкретные, очень стремительны, оттого и размыты. Но каждый в жизни хоть раз мысленно с кем-то беседовал, спорил, что-то рассказывал, в чём-то убеждал. И эти фразы, для которых ищешь, подбираешь определённые слова, звучат более чётко. Ведь слышишь голос не только собеседника, но и свой собственный.

Представив себе примерно очерченную фигуру собеседника, я снова ответил: "С драконами лучше не воевать".

За стеной - тишина. Щель светится ровно. Кажется, невидимый собеседник переваривает мой ответ. Переварил: "Почему? Ведь этот дракон изуродовал тебя".

"Он нечаянно, - объяснил я. - И он же извинился".

"Но он заставил тебя чувствовать боль!"

"Он хотел мне помочь и оцарапал нечаянно".

"Его нужно убить за то, что он вообще пытался к тебе прикоснуться".

"Ты кровожадный, - сонно улыбнулся я. - Я хочу спать. Поэтому… - Я порыскал по засыпающей памяти и нашёл кое-что. - Драконов убивать нельзя. Можно превратиться в одного из них. А я хочу остаться человеком".

Тишина. Я начал было уходить в полную тьму, где зашевелились смутные тени первых снов, где постепенно исчезала стена и тускнела светящаяся линия, как меня снова окликнули: "Подожди, что значит - можно превратиться в дракона, если убьёшь его?"

Собравшись с силами, я с огромным трудом припомнил старый мультик про дракона, стерегущего награбленное золото, и не менее старый фильм про рыцаря, пришедшего освободить город от дракона. Из этих не самых чётких воспоминаний я состряпал причудливую сказку, кое-как увязав в сюжете концы с концами. Выдохшись под конец повествования, я добавил: "Мне ещё повезло, что я встретился с добрым драконом". А бесплотный голос задумчиво сказал: "И он искал ключ. От места, куда хочет попасть каждый. Спи". И я с благодарностью уснул.

А проснулся по привычке рано вставать. Темно. Мало того что вчера на "ночь" отключили основной свет в коридоре, оставив только лампы, дышащие на ладан, так ещё и Лидия занавесила решётки покрывалами. Как и её соседи.

Но организм заявил, что у всех есть свои естественные потребности, а ему сейчас просто необходимо справить одну из них. Я бесшумно сел на койке. До женитьбы я жил в "двушке" на четыре человека. Особенностью "двушки" были скрипучие полы. Пришлось с детства учиться ходить тихо, чтобы не разбудить кого. Здесь скрипучих полов нет. И койка довольно жёсткая, чтобы подо мной, когда ворочаюсь, издавать какие-нибудь звуки. Громко поименованная совмещённым санузлом комнатка, размером с двустворчатый шкаф, располагается сразу после койки Кэт, на которой сегодня ночевала Лидия, - то есть в самом конце камеры. Мы эту комнатку посетили перед сном, деликатно дожидаясь в коридоре выхода друг друга. Я же спал ближе к двери. Ну, как теперь быть? Идти мимо спящей Лидии и греметь за тонкой стенкой?

Перед сном же Лидия показала, где в конце коридора находится мужская душевая. Её открыли только-только. Арни сказал, что призраки не возражают. Я заглянул туда, но там народ такой плотной толпой стоял, что даже не удалось разглядеть, если там туалеты. Но чем чёрт не шутит?

Поскольку из-за стимуляторов приходилось опасаться бессонницы, то, перед тем как лечь спать, я проверил дверь камеры на громкость. Оказывается, открывается-закрывается она совершенно бесшумно. Только в конце надо немного придержать, чтобы не клацнула о косяк. Поэтому сейчас я неслышно - только лёгкий шелест одежды (спал одетый) - и босиком скользнул за дверь, прихватив ботинки.

Войдя в душевую комнату, я привычно поднял руку к выключателю и только хотел посмеяться над собой - тоже мне, выключатель в космосе, - как свет зажёгся. Ага, кажется, у них тут всё на фотоэлементах. Обыск душевой привёл меня в маленький тупик, где, к своему облегчению, я и обнаружил искомое.

Душевая по размерам похожа на двухкомнатную квартиру, только поуже. Воспользовавшись одиночеством, я решился посмотреть, как тут у них всё устроено. Амнезия амнезией, но элементарные бытовые мелочи человек помнить должен. В общем, не подозревая ничего страшного, я вошёл в кабинку. Дверца доехала до положения "закрыто", что-то щёлкнуло - и на меня обрушилось нечто, что явно вознамерилось содрать с меня кожу. Выскочить я не смог - дверь то ли заклинило, то она просто не открывалась, пока всё не закончится. Единственное, что я сумел в этой ситуации, - под мощным напором воздуха сверху, не дающего дышать, закрыл ладонями лицо.

Вышел меньше, чем через минуту. С трудом отдышался. Дверь и в самом деле открылась сама, едва направленный поток воздуха (явно под большим давлением) прекратился. Чёрт… Возможно, я и чист, но лицо… Я подтянул штаны, сползшие во время "мытья", и подошёл к зеркалам над кранами. Точно. Половина царапин кровоточит.

Осторожно отвернув один из рычажков, над которым красовалась табличка с изображением струи, я с облегчением вздохнул. Вода. Она, родимая. Вот уж никогда не думал, что буду с таким удовольствием умываться.

Водяную струйку пустил тонкую. Понимал, что, пока на планете всё не разведали, воду надо беречь. Но плескал на лицо от души, с внутренней улыбкой вслушиваясь в тихий звон воды в раковину. Поэтому и не услышал шагов сзади. Только поднял голову посмотреть в зеркало, когда позади надвинулось что-то, что прижало меня к раковине, а на пояс легли руки… Двое. Из тех, пятерых уголовников. Один стоял впритык, другой сторожил у двери, шагах в пятнадцати.

- Ну что, парень… - прошептал прижавший меня к раковине - приземистый, с лицом небритой обезьяны, жадно глядя на меня в зеркало. - Попробуем ещё разок, а?

Похолодев, я чуть по инерции не спросил - попробуем что? Но пальцы его правой отлепились от моего бока, и он лихорадочно принялся стягивать с себя штаны.

- Ну чего ты кочевряжишься, красавчик… - бормотал он мне в спину, вцепившись уже в пояс моих штанов.

Я пришёл в себя. Совершенно машинально, благо дело происходило над раковиной, надавил ребром ладони на край.

- Нагнись давай, нагнись… Чего ты ждёшь… - торопливо шептал он.

Оглушённый бешенством, я незаметно опустил руку и хлопнул ладонью. По его бедру. Он коротко взвизгнул. Мгновения, когда он отпрянул, хватило - обернуться и коротким, экономным ударом ноги врезать в пах Обезьяны.

Не мой удар. В смысле - я драться почти не умею. Пытался выучиться по книгам - запомнил лишь некоторые удары, но без практики ведь… В школе была у нас физкультурница, энтузиастка карате, секцию вела - ходил к ней, но опять-таки спорт - это одно, а реальная драка - абсолютно другое. Значит ли это, что удар нанёс Брис?

Обезьяна взвыл, с ненавистью глядя на меня. Тощие руки беспорядочно суетились, то хватаясь за прокол в бедре, то закрывая причинное место. Его подельник медленно, то и дело оглядываясь на дверь, шёл к нам. По кулаку, почти спрятанному в длинном рукаве рубахи, я сообразил, что он вооружён. Откуда у него… Впрочем, понятно откуда. Зря, что ли, выходили вместе с остальными наружу? Если перед полётом, при водворении на платформу, их наверняка обыскивали ("шмон устраивали" - вспомнил я слово из рассказов Солженицына), то сейчас кому это нужно? Призракам? По-моему, им наплевать…

Когда подельник, сутулый, по-медвежьи огромный, приблизился, Обезьяна, видимо, почувствовал подкрепление и стал, завывая, браниться. Я, честно говоря, понимал с пятого на десятое. Кажется, и сейчас тюремное арго больше похоже на иностранный язык, чем на нормальный, разговорный. Но из проклятий Обезьяны я выяснил интересные вещи "о себе" и потихоньку стал понимать, что произошло с Брисом.

Едва уголовники вышли из крио-сна, они обнаружили в своей компании совсем юнца, а поскольку среди них оказались часто и подолгу сидевшие, то они почти сразу вспомнили тюремные привычки и пристрастия. И, когда уголовная шушера полностью отошла от неприятных ощущений заморозки, в своей камере она принялась устанавливать свои правила и законы, которым Брис жёстко воспротивился. Поскольку связать его и принудить к развлечениям шушеры возможности не было, то навалились всей толпой и оторвали накладку за ухом - в надежде, что парень истечёт кровью, и можно будет попользоваться беспомощным телом. Но когда Брис начал слабеть, драку заметили в камере напротив и вызвали надзирателя. И вот тогда-то, при появлении Бишопа, в ход пошло враньё, что парень давно умер. А надзиратель разбираться не стал.

Обезьяна всё это выплёвывал в меня, а его подельник всё молчком старался обойти меня. Вскоре первый перешёл просто на оскорбления, причём, как я понял, старался ими не воздух сотрясать, а отвлечь меня на себя. Но моя позиция была довольно удобной, чтобы защищаться сразу от двоих, пока кто-то другой не войдёт в душевую. Правда, у меня всё внутри сжималось, когда я мельком, но думал: а если вместо обычных поселенцев сюда ввалятся остальные уголовники? Никакой штырь уже не спасёт…

И, когда я уже на полном серьёзе начал опасаться воссоединения уголовной компании, Обезьяна допустил тактическую ошибку. Он остановился передохнуть и облизаться - и выпалил:

- Да нафиг ты нам нужен! Здесь вон сколько мелочи бегает, помани конфеткой - любой под меня ляжет!

Думая, что ослышался, я переспросил, впервые вступив в разговор:

- Ты… говоришь о детях?!

Он сразу сообразил, чем пронял меня, и принялся издеваться, расписывая подробно и в красках, что именно он сделает с любым ребёнком, попавшим в его лапы…

Алая волна плеснула перед глазами, по глазам…

Тьма… Беспамятство…

… Мощная рука, схватившая меня за плечо, швырнула моё тело в сторону - на те же раковины. Чудом позвоночник не сломал. Грохнулся на пол, застонав от боли. Жёсткие шаги в мою сторону. Сгруппировался, сел, прислонившись к каким-то трубам, держась за ушибленную поясницу. Ко мне шёл Карл - в своей броне, но без шлема. Безразличный. Впрочем, нет. Брезгливость на лице отчётливая. Встал рядом, рукой в бронированной перчатке приподнял меня за ворот рубахи и, ничего не говоря, легко потащил меня мимо… Я не сопротивлялся - смотрел и не верил своим глазам. Мимо Обезьяны. Плоское кровавое месиво там, где должна быть голова. Лежит, не двигается. Мимо его подельника, лежащего в луже крови плашмя - дёргая руками-ногами.

Карл проволок меня мимо толпы, заглядывающей в душевую и шарахнувшейся при виде меня. Я закрыл глаза. Этого не может быть. Этого просто не может быть!..

Сразу за душевой оказался закуток, в который Карл меня и забросил. Ни одного предмета мебели. Темень. Дверь-решётка. Едва призрак запер меня в закутке, я отполз в эту темень, чтобы не видеть никого - и себя. Прислонился к стене, обнял колени - и только сейчас, обняв, понял, что всхлипываю, заикаясь. Как ребёнок - от долгого тяжёлого плача. Только глаза сухие.

- За что ты их? - недовольно спросил Карл.

Я прижался к стене, инстинктивно стараясь быть подальше от него. Хотя куда уж дальше - метров за шесть от него прятался.

- За дело. - Хотел огрызнуться, а прозвучало жалобно - со всхлипами-то.

Чувствительность начала возвращаться. Я отнял руки от коленей и принялся встряхивать их от крови, которая будто впиталась в кожу. Всё. Я здесь или умру, или психом стану.

Призрак статуей командора постоял у решётки, словно ожидая, что я добавлю что-то ещё. И ушёл. А я малодушно взмолился: "Хочу домой! Ну пожалуйста, верните меня домой! Господи, куда я попал?! Что со мной здесь?!" Забыв о влажных ладонях, снова забился в угол, стиснув колени, уткнулся в них лицом…

Когда более-менее вернулась способность соображать, я попытался вспомнить, что произошло с того момента, когда Обезьяна сказал ту фразу, которая превратила меня в гранату с выдранной чекой, до момента, когда я врезался в раковину. Пусто. Промежуток времени выпал из памяти начисто.

Теперь, чуть я начинал думать о своём будущем на Сцилле, всё виделось в чёрных, пессимистичных красках. Я сам себя сделал изгоем… Попробовал представить, что стою перед Лоренсом или перед Лидией, а то и перед Арни… Лучше не встречаться с ними глазами. Лучше не надо.

Но отчётливо вспомнил "разговор" с Обезьяной и понял: если кто-то из уголовников снова начнёт о детях переселенцев… Теперь я знал, за что могу убить дракона и не стать им.

Пытаясь переключиться на другое, стал думать о Брисе. Бедняга. Вот, значит, как его убили. И за что. Ещё больше захотелось прочитать его полное досье.

А потом на меня напал бесконечный, неостановимый смех. Умылся… Сходил по нужде в душевую…

В чёрное забытье почти вполз, усталый от переживаний. Да ещё всё тело болело так, будто отработал день на уборке картошки, таская мешки. Мелькали тени, двигался воздух. И сильное впечатление, что кто-то пытался пробиться ко мне сквозь эти тени.

- Брис…

Глаза открыл, будто не задрёмывал вовсе.

Тень неопределённых очертаний возле моей решётки.

- Бри-ис, ты меня слышишь? - позвали шёпотом.

Притаившись в своём углу, я не откликался, надеясь, что темнота для меня остаётся темнотой и для зовущего. Нет у меня желания выходить на свет, что-то объяснять, доказывать. Когда я сам не совсем ещё разобрался, что происходит со мной.

Что-то зашуршало возле решётки.

- Поешь, - сказали шёпотом - и бесформенная фигура пропала.

Буквально через несколько минут мимо моей камеры прошли переселенцы, ведомые призраками. Гул, невнятный говор, шорох шагов - всё стихло.

Цепляясь за стену, я встал, осторожно подошёл к двери и, стараясь не попадать на свет, схватил пластиковый стакан. Наверное, я был похож на травленого зверя, когда бросился назад, во тьму, лишь бы меня никто не увидел. Каковым себе и казался. Успел - в коридоре пока никого. Снова забился в самый дальний угол. Здесь, в темноте, я чувствовал себя не то что уютнее - комфортнее. Точно - зверь.

Содержимое стакана всё ещё горячее. Я молча благословлял добрую душу Лидии, потихоньку отпивая густую сытную жидкость. И продолжал думать. Кажется, она и Арни тоже были в той толпе, что сгрудилась около двери в душевую. Как мне теперь разговаривать с ними? Я не могу им сказать, почему я… Почему я убийца. Надо найти смелость признать очевидное.

Топоток, шелест. В камере стало совсем темно. Я затаился.

- Брис, Брис! - позвали меня детские голоса. - Ты здесь? Почему тебя заперли?

Я сморщился от душевной боли. А как мне теперь говорить с ними? Взрослые наверняка уже оповестили детей, чтобы они не подходили к убийце. А то, что они всё-таки здесь, говорит только об их любопытстве.

- Брис! - снова позвали нетерпеливо. - Они все ушли, не бойся, Брис!

"Им хорошо говорить - не бойся, - сердито думал я, присматриваясь к освещению у двери. - А как мне выйти к ним, если я весь в крови?"

По прутьям решётки настойчиво забарабанили. Поколебавшись, снять ли хотя бы рубаху, я всё-таки положился на то, что камера находится в конце коридора и освещение здесь не очень яркое. Пугать детей своим видом - последнее дело.

Напугаешь их…

- Брис, а правда ты этого - уголовного элемента - прикончил? - немедленно, едва я появился из тени, спросил темноволосый Алекс.

Съехав по стене на корточки, старательно припрятавшись от них в густую тень и выставив наружу только ноги, я как можно независимей, даже задиристо (от детей, чёрт возьми, защищался) ответил вопросом на вопрос:

- Ну, прикончил. И что?

- А ничего, - явно копируя взрослых, почти мне в тон ответил Алекс, - давно нарывались. Расскажи что-нибудь. Как вчера - про дракона.

- А родители ругаться не будут, что вы тут, со мной?

- А мы им не скажем, - заверила Лиз. Она держалась за решётки маленькими кулачками и пристально вглядывалась во тьму, явно пытаясь разглядеть меня.

Этих детей я смог уберечь от потенциальной опасности. Неизвестно, что будет с ними дальше, но и в будущем, надо будет - жизнь за них отдам. Жаль, не могу защитить тех, кого сторожат призраки.

Они внезапно всплыли перед глазами. Оказывается, некоторых я хорошо запомнил. Там был круглоголовый малыш - самый маленький в группе. Девочка с застывшими, как в забытье, глазами. Паренёк выше всех, всю левую щёку которого уродовал вывернувший края кожи страшный шрам…

- Брис…

- Слышали про Снежную Королеву?

- Нет. А кто это?

- В одном городе жили-были мальчик и девочка. Жили они по соседству, но был у них общий балкон, где они часто встречались, потому что оба любили ухаживать за цветами…

Опираясь спиной на стену, вытянув ноги, я вслух вспоминал сказку Андерсена. Подробностей, конечно, не помнил, кое-где сочинял на ходу, придерживаясь основного сюжета. Рассказчиком я всегда был неплохим, что меня часто выручало, когда на меня сваливали трудные классы. Смешно сказать, но я брал их тем, что на первом же уроке начинал историю с продолжением. Простенький такой шантаж: "Так, мы сейчас быстро посмотрим тему урока, кое-что запишем, а потом время останется - продолжим историю". И ведь покупались на этот шантаж. Слушали и по теме уроков, и историю, которую всегда заканчивал со звонком, стараясь - на самом интересном месте.

Снежная Королева похитила и заморозила Кая… Я вздрогнул. Когда я начал рассказывать, как Герда решилась искать своего друга, мне почудилось, что меня слушают не только дети, собравшиеся у решётки моей клетки. Надо мной и вокруг меня буквально трепетало напряжение невидимых слушателей. Я уже не был в узкой и тесной камере один. Их внимание даже давило… И я боялся признаться себе, что знаю - кто это.

7.

К обеду я успел рассказать им и про стойкого оловянного солдатика. А потом маленький народ с радостными воплями побегал в догонялки, додумался разрисовать бетонными "мелками" стены по обоим концам коридора, устроил пару драк и одну ссору до слёз, причём обиженные прибежали ко мне, и я их утешал.

И настал момент, когда Алекс вынул из кармана часы.

- Быстро по домам! Сейчас родители придут! Про Бриса - тихо! Он будет нашей тайной!

Счастливая, оттого что у них появилась тайна, ребятня разбежалась, а я снова ушёл в самый тёмный угол камеры. Как ни странно, мне здесь нравилось. Темно, чётко определённые углы и границы помещения, а главное - можно спрятаться от любопытных глаз. Как ранее я прятался от жизни в комнате "двушки". Кстати, подозреваю, что Брис был ещё тот затворник.

Итак, Брис… Я взялся за поясницу. У меня там, наверное, синячище. Здорово меня Карл приложил о мойку… Может, я шибко мнительный, либо это происходит на самом деле, но мне кажется, Брис начал оказывать на меня определённое влияние. Ну, физическое влияние - ладно. Нетрудно представить, что молодое гибкое тело заставляет меня подчиняться собственному ритму движений. Я ж хожу теперь, чуть не подпрыгивая, чуть не бегом.

А вот влияние внутреннее… Или оно тоже связано с тем, что я чувствую себя молодым и сильным? Мне постоянно хочется говорить, вставляя в речь аналоги наших русских "блинов" и "по фигов", мне постоянно хочется чертыхаться. Не говоря уже о том, что я слишком сильно реагирую на присутствие Лидии. Или я забыл собственные ощущения в молодости? И эти яркие, смущающие меня ощущения не слишком и сильные, а нормальные?

Кроме эмоциональных реакций, ещё меня беспокоил выпавший из памяти временной промежуток, в течение которого я убил двух уголовников. Чья эта реакция? Бриса? Или эта реакция на экстрим моя собственная, о существовании которой я не догадывался, пока экстрим не произошёл? В прошлой жизни мне не приходилось сталкиваться с ситуациями, когда хотелось кого-то убить по-настоящему… Кажется, этот вопрос так и останется нераскрытым, невыясненным.

Заслышав издалека шум и гомон, я немедленно подтянул ноги, хотя и так сидел в самом дальнем от двери углу.

Оживлённо переговариваясь, переселенцы прошли мимо моей камеры и разошлись по своим клеткам. Прошло минут пять, и неясная тень заслонила тусклый свет из коридора. Она нагнулась и поставила что-то на пол моей камеры.

- Брис.

Я поднялся и, подойдя, присел на корточки. Коридор на ступень ниже, и так, на корточках, я оказался почти на одном уровне с Лидией. Глаза в глаза. Она снова принесла мне поесть.

- Брис, почему ты это сделал? Я думала…

Она стояла, держась за прут решётки. Рука вытянута, манжет джемпера слегка отошёл назад, обнажив часть кисти. Я, почти не слыша её слов, загляделся на эту кисть - мягкие очертания, тёплая кожа, наверное. И не выдержал. Просунул ладонь сквозь прутья решётки - и дальше, в манжет джемпера. И замер, блаженствуя. Я не стискивал её руки, моя ладонь просто расслабленно лежала под мягкой тканью, на нежной женской коже. От неожиданности она застыла, потом испуганно дёрнула головой в стороны - не увидел ли кто, и заспешила:

- Брис, ты же не можешь… Тебе всего восемнадцать, а мне… - Она замолчала, растерянно глядя на меня.

А я смотрел на неё во все глаза: до сих пор серые, очертания её ауры полыхали сейчас ослепительно-яркими красками! Пока в таком разноцветье я видел лишь детей с их эмоциональной непосредственностью.

Пожав слегка ей кисть, я вытянул ладонь из её рукава, скользнув с невольной лаской по пальцам. Она так была ошарашена, что не сообразила убрать руку от решётки вообще. Зато резко оглянулась и опять-таки растерянно сказала:

- Арни. С призраками.

Хм… Делегация. Интересно, с чем они ко мне… Я чуть отступил от двери, инстинктивно встав спиной к стене, где плотнее тень. Лидия исчезла из решётчатого проёма, но я чуял, что она не ушла - всего лишь отошла в сторону.

Призраков двое - Вэл-командир и Карл. Карл открыл дверь и велел:

- Выйди.

Даже тусклый свет коридора здорово дал по глазам. Я угадал. Лидия стояла чуть сбоку от камеры, насторожённо глядя на Арни, который был чем-то сильно недоволен. Наверное, тем, что пришлось прийти с призраками. Может, поэтому он и сказал чуть грубее, чем если бы был один:

- Мы не можем позволить себе задарма кормить лишний рот, когда не хватает рук. Я попросил… посмотреть, можешь ли ты общаться с нормальными людьми или тебя лучше изолировать полностью. Загрузив какой-нибудь индивидуальной работой.

Я вопросительно взглянул на призраков. Естественно, они не сказали Шерифу, как я про себя прозвал Арни, что не могут пробить мой телепатический щит и прочитать мысли, на что он, наверное, надеялся. Но, судя по их решительному виду, они, кажется, кое-что всё-таки придумали.

- Иди за нами, - приказал Карл.

Оба призрака буквально на несколько секунд задержали взгляды на Лидии и отвернулись. Проходя мимо неё, я не удержался и снова провёл пальцами по её ладони.

Карл оказался чувствительней: он немедленно обернулся на всполох за спиной. От его въедливого взгляда женщина даже поёжилась. Но аура продолжала полыхать.

Арни остался стоять с нею, недоумённо глядя нам вслед.

В комнате призраков меня толкнули в одно из кресел.

- Или мы тебя накачиваем наркотиками, и ты нам всё рассказываешь под кайфом, - проговорил Вэл, раздражённо кривя мясистые складки лица. - Или сам рассказываешь, что случилось в душевой. Первое слишком долго - и чревато последствиями для здоровья и психики. Второе - сам понимаешь… Итак?

Покосившись на ремни кресельных ручек, я конспективно пересказал утренние события до момента драки, о чём сказал совсем уж коротко:

- А потом я их убил.

- Это было так обязательно - убивать? - раздражённо спросил Вэл.

Что я мог ответить? Что ничего не помню? Так что я сидел угрюмым учеником, уверенным в своей правоте, и упрямо молчал. Как ни странно, выручил Вольф. Высоченный широкоплечий парень почти навис надо мной, упираясь в ручки кресла.

- Ты помнишь драку?

- Нет. - На этот раз я точно буркнул, готовясь защищаться. А кто бы поверил в такое? Человек убил двоих - и не помнит этого?

- Вэл, я читал его досье. У него берсеркизм.

Господи, это ещё что?

- Ладно, Кроу, иди. Мы предупредим оставшихся троих, чтобы к тебе не лезли.

Уже у двери я остановился.

- А… где мне теперь жить?

- Спросишь у Арнольда.

У Арни - надо полагать. Ну, ладно, спросим.

Искоса метнув взгляд в ответ на сверлящий Карла, я вышел.

Лидия и Арни дожидались меня неподалёку. Помедлив, я зашагал к ним. По мере приближения видел, как расправляются напряжённо приподнятые плечи Арни: видимо, он решил, что призраки выпытали у меня всё и сочли неопасным. Но глаза оставались насторожёнными. Два трупа сразу не забудешь. Лидия же скромно стояла чуть за ним, потупясь, и старалась вообще не смотреть на меня.

- Ну что? - поторопил меня Арни. - Что они сказали?

- К работе пригоден, - насмешливо ответил я. - Сказали, что комнату мне выделишь ты. Если есть возможность, Арни, оставь за мной ту комнатушку, где я был.

Лидия подняла на меня глаза и снова опустила.

- Почему именно её? Там даже удобств нет, - поинтересовался Шериф.

- Душевая рядом.

- Хорошо. Только учти. Душевую я пока закрыл. Сегодня на работу не пойдёшь. Работа тебя ждёт здесь, на платформе. Я покажу тебе нужные инструменты - и ты вымоешь пол и стены душевой. От крови. И никаких возражений, - жёстко закончил он.

- Можно подумать, я возражаю, - строптиво пробормотал я. - Пошли, покажешь свои инструменты.

Он внимательно посмотрел на меня. Кажется, он думает: не издевается ли этот тип надо мной? Слишком уж шёлковый вышел из комнаты призраков.

Не заходя в душевую, мне объяснили, где внутри же можно найти всё, что нужно для генеральной уборки помещения.

Когда я перешагнул порог, сразу сообразил, почему они не хотят даже заглянуть сюда. Коричневато-бурые пятна подсохшими лужами и размазанными полосами по всему полу. Того же цвета брызги и потёки на стенах. Чёрт, это надо убрать не за то время, которое мне выделили, - до вечера. Это надо убрать (хотя бы основное), пока родители держат детей при себе - в их обеденное время.

Потом я догадался взглянуть на себя в зеркало. Мда… Не зря от детей прятался. Одни подозрительные пятна по всей одежде чего стоят.

Моющие средства и инструменты, как выразился Шериф, я нашёл, отодвинув пару стенных панелей. Долго рассматривал агрегат, похожий на пылесос. Мелькнула даже мысль сбегать к Лидии, чтобы показала, как тут чего. А потом стал нажимать все кнопки подряд, поглядывая на схематически изображённое руководство по пользованию "пылесосом". Метод научного тыка и картинки на коробке от агрегата сработали. Щедро поливая мыльными растворами пол и стены из шланга, я шёл, сразу же подбирая мутно-грязные лужи днищем агрегата.

Отвлёкся лишь один раз. Показалось, в душевую постучали. Выключил моющий агрегат и открыл дверь, одновременно удивившись, что сразу не вошли: дверь-то открыта. Лидия. Она протянула мне пластиковый пакет.

- Арни передал. Тебе на смену. Своё грязное оставь мне. Я потом отнесу в стирку.

- Спасибо.

Она робко улыбнулась мне и поспешно ушла.

А я остановился, задумавшись. И снова ухватившись за бок - понагибался… Что имелось в виду под берсеркизмом Бриса? Кто такой берсерк - я знал. Читал же много. Да и понаслышке каждый, наверное, хоть раз, да слышал. Но если это в досье… По форме слово похоже на термин. Психологический? Из психиатрии? Какая разница. Главное - есть не только термин. Уже было и состояние. Значит, мне придётся держать себя в руках. Значит, придётся вспомнить всё, что я знал о медитациях, и начать практически заниматься ими. Я не хочу неконтролируемых состояний.

Решив для себя хотя бы это, я с яростью накинулся на уборку и так увлёкся ею, что пропустил массовый выход переселенцев с платформы наружу.

Размышляя, у кого бы узнать про досье, я домывал последнюю стену, когда боковым зрением уловил движение, а потом и негромкий зов: "Брис! Носатый!"

Дверь оказалась приоткрыта как раз настолько, чтобы в неё пролезли детские головы. Я улыбнулся им и помахал рукой.

- Сейчас закончу - выйду!

Надеюсь, пятна на рубахе и на штанах они восприняли как влажные следы от моющих средств и воды. Я торопливо сложил агрегат в коробку, положил на место мыльный раствор и туда же, на полку, запихнул мягкие пластиковые пакеты от тех средств, которые использовал полностью.

Умывшись и переодевшись в новый комплект из такой же рубахи и свободных штанов, я уже хотел выходить, но тут в голову пришла одна идея.

Высунувшись в коридор, я позвал:

- Алекс! У вас, у кого-нибудь, мяч есть?

- Нету.

- А в футбол играете?

- Ну, дома, на улице, немного играли, а здесь - чем?

Кажется, игрушки детей переселенцев власти сочли лишним грузом в перелёте.

Через минуту я сидел на пороге своей камеры и надувал один пакет, а дети дули в другие, проверяя на прочность и отсутствие дыр. Мой надутый до упора пакет крепко-накрепко завязали хозяйственными бечёвками, намочили сверху, по всей поверхности, водой и сначала сунули его в ещё один мокрый же пакет, затем ещё в два, чем и укрепили, и утяжелили. По форме игрушка оказалась больше похожа на мяч для игры в регби и, подпинываемая, летала, куда ей вздумается, но какой восторг она вызвала у детей!

Через десять минут мы определились с командами, воротами и вратарями - и пошла веселуха! Тем более что девочки в стороне не остались, а их счастливый визг и попискивание звучали постоянно, подстёгивая игроков. Мной укрепили команду, где оказался самый маленький.

В общем и целом, футбола, как такового, не получилось. Две толпы азартно носились за "мячом", лишь бы только попинать его. Вратари тоже на месте не сидели: а чего сидеть, когда все орут и гоняются то ли за "мячом", то ли друг за дружкой?

Разогнавшись вместе со своей "командой", я вдруг затормозил. Сначала сам не понял, что меня остановило. А пока разбирался, обе команды угнали мяч. Я остался один в этом конце коридора. И, когда дыхание успокоилось, у "призрачной" двери "увидел" Вольфа и Карла. Оба стояли и молча смотрели на меня. На крики вышли? Лица, как обычно, непроницаемые. Я вспомнил старый-старый фильм - и чуть не ляпнул: "Чё это вы тут делаете?" Но удержался, улыбнулся им и ушёл за детьми.

Честно - я наслаждался. Своим телом, его реакциями, его лёгкостью. И даже тем, как разрешилось утреннее происшествие, которое здорово тяготило меня, несмотря на то что я его не помнил.

Дети свалились прямо на пол у моей камеры. Я даже пожалел, что в коридоре скамейки не предусмотрены. Мяч валялся рядом. Время от времени на него смотрели, вспоминая "острые моменты игры". Алекс оказался рядом, и я, как-то не задумываясь, спросил:

- Алекс, ты знаешь, где о каждом из нас все данные имеются?

- В бейдже, конечно, - ничуть не удивившись, ответил мальчишка.

Покосившись на свой бейдж, перенесённый со старой рубахи, я подумал: опять придётся использовать метод научного тыка, чтобы разобраться в пластиковом прямоугольнике. Или это невозможно? А вдруг этот пластик - что-то вроде флешки? И, чтобы получить информацию, пластик надо сначала сунуть в компьютер?

Лиз взглянула на меня сияющими глазами и звонко сказала:

- Сказку!

Призадумавшись и посоображав, я уже привычно взял бетонный "мелок" и нарисовал на полу птицу. У птицы длинное тело, вопросительным знаком шея с плоской головой и круглый клюв. А вокруг неё круги, чтобы было понятно, что это вода.

- Эта птица называется утка. А сказка называется "Гадкий утёнок". Итак… Был в одном хозяйстве огромный двор, в котором жило много всякой птицы. Птиц было так много, что одна утка решила вывести своих утят за пределами двора. И спрятала своё гнездо в густой траве. Она сидела и сидела на яйцах и так устала, что, когда скорлупки яиц начали потрескивать и лопаться, она очень этому обрадовалась. Вскоре вылупились почти все утята, но одно яйцо, самое большое, всё никак не хотело трескаться…

… Ребятишки разлетелись по "домам", когда в коридоре послышались голоса возвращающихся взрослых. Сказку дослушать не успели.

Почти одновременно с их первым движением удрать я заскочил к "себе", в камеру. Странно. Абсолютно точное нежелание видеть кого-либо. Разве что только Лидию.

Пришли Арни с Лоренсом, велели идти с ними за запасом продуктов. Вручили мне тяжёлую коробку с консервами и пластиковыми контейнерами. Спрашивать, что да как, не стал: почти на всех банках - этикетки. Прочитать нетрудно как о содержимом, так и о том, что именно я буду есть.

Пока я тащил коробку со съестным, Арни организовал Лоренса принести мне постель, нисколько не удивившись моему желанию спать на полу.

Забегала Лидия - мне показалось, она специально дождалась момента, когда рядом были мужчины. Забрала грязное бельё, всё время стараясь не подходить ко мне слишком близко. Да и разговаривала со мной, если приходилось, слишком сухо. Когда все ушли, а я закончил устраиваться в своей "берлоге", пришёл к выводу: Лидия закомплексована на годах, на возрасте, поэтому боится дать мне хотя бы намёк на хорошее отношение ко мне. Чёрт… А мне как быть? Выгляжу восемнадцатилетним пацаном, а душа…

Додумать не дали. Снова явился Шериф.

- Брис, выйди поговорить.

Ну да, у меня даже сесть некуда. Разве что на пол.

- Слушаю тебя, Арни.

- Ты умеешь водить хоть какой-то транспорт?

Ммм… Я-то точно не умею. А Брис?

- Лидия не говорила, что у меня амнезия? Возможно, умею. Но надо бы вспомнить всё с самого начала, - довольно неуклюже выкрутился я.

- Один из двоих, которых ты убил, работал на грузовике. Больше людей у меня нет. Так что - насчёт машины?

Тут он меня озадачил. Брис вряд ли водил грузовик. На легковой я его как-то ещё могу представить, но за рулём большой машины?.. И я чётко сказал:

- Я - согласен. Но если покажут, как это делается. Напомнят. Хм…

- Точно ли? - недоверчиво посмотрел на меня Шериф. - Тебя не смущает, что будешь работать именно на грузовике? Тогда… Даже если ты вообще ни разу не водил машину, я сам тебя научу. Как?

- Идёт, Шериф! - сорвалось у меня с языка.

Арни приподнял брови, но ухмыльнулся и, кивнув, удалился.

Интересно, почему он думал, что я откажусь учиться вождению? Выгляжу слишком упрямым? Или здесь что-то иное? Глянуть бы на этот грузовик…

Есть не хотелось. События дня навалились тяжёлым намёком на головную боль, и я растянулся на постеленном на полу матрасе, обнял подушку. Веки опустились сами. Я начал вплывать в сон, согнувшись хорошенько, чтобы не потревожить болезненно тянущее место на боку. Отметка Карла. Любопытно, а как попал в призраки Карл?

"Карл - неинтересно, - нетерпеливо сказал бесплотный голос, вплывая в моё сонное пространство. - Расскажи, что было, когда гадкий утёнок ушёл из того дома - со старушкой и курицей с котом". Вместе с этим вплывающим ко мне голосом я увидел кадры старого мультфильма - большеголовый утёнок, удирающий между снежными сугробами. Прячущийся от всех и всего. Как я. "Ему везёт, - сказал бесплотный голос и покачался в пространстве. - Ему есть куда бежать. Продолжай. Мы слушаем".

8.

Этим утром душевая спокойно меня встретила и мирно отпустила. Один нюанс: развернувшись, встал к зеркалу боком и задрал рубаху. Кривая полоса, чёрно-синего цвета и длиной в две ладони, отпечаталась от бедра через поясницу к рёбрам. Интересно. Это Карл такой сильный, или у него перчатка либо скафандр с какими-нибудь сервоприводами, как у роботов, что он так легко взял меня, как котёнка, за шкиряк?

В кабинку с воздушным душем заходить не стал. Вот затянутся царапины на лице, можно будет ещё раз опробовать этот пыточно-бытовой аппарат.

Сполоснув лицо водой и утираясь полотенцем, пошёл на выход, размышляя: со всеми этими событиями я как-то упустил из виду, что у Бриса тоже должен быть багаж с личными вещами. Надо бы попросить Шерифа сходить вместе со мной к тем уголовникам и забрать вещи парня. А ещё лучше, если Арни сам заберёт вещички. Вдруг бандюги захотят поиграть со мной: скажут - а забирай своё! А мне откуда знать, где моё, а где - чужое. Точно. Пусть лучше Шериф сходит. Они ему всё сложат и упакуют. А если Арни спросит, почему не хочу идти с ним, ответ простой: чтоб без инцидентов обойтись. Мало ли что. Вдруг полезут, а у меня опять затмение в мозгах начнётся… Самим же хуже будет.

Платформа начала просыпаться. Заходили по коридору люди. Кое-кто, обрадованный свободным доступом к душевым и возможностью умыться не в тесноте камеры, побежал с полотенцами и банными принадлежностями. Это я заметил, выглянув из своей камеры на близкие шаги. Потом ко мне забежал Лоренс, передал костюм для выхода наружу. Я попросил его остаться на время переодевания и оказался прав. Комбинезон под завязку напичкан всяческими креплениями, в которых без советчика не разберёшься. Так что где под руководством Лоренса, где исходя из логики, где чисто интуитивно, но комбинезон я натянул.

Лоренс жил один и успел не только привести себя в порядок после сна, но и позавтракать. Поэтому я без зазрения совести упросил его остаться и на время завтрака, после чего выложил перед ним коробку с продуктами и сказал:

- Как ты думаешь, Лоренс, что лучше поесть перед выходом? Ты уже выходил, ты знаешь, что ожидает нас снаружи. Полагаюсь на твой опыт. Подскажи.

Высказываясь, я чувствовал себя настоящим кардиналом Ришелье - льстивым, хитроумным интриганом. Но Лоренс и вправду был польщён. Поэтому без колебаний порылся в коробке и самолично приготовил мне завтрак. Правда, чего его готовить: открыл банку - и ешь. Что-то типа нашего фаст-фуда. Вкуса не почувствовал. Сытно - и ладно. Зато Лоренс показал, в каких упаковках хранится кофе, и я почувствовал к нему огромную благодарность, хотя кофе был не самого лучшего сорта, да ещё растворимый.

Появились призраки. Почти сразу к ним присоединился Арни. А затем и народ высыпал из камер. Всё, пошли на работу.

Свою камеру я закрывать не стал. Смысл? Кроме коробки со съестным, в ней пока ничего интересного. Жаль, конечно, если дети заглянут, а меня нет. Сказку-то я им не досказал. Но ничего. Будет вечер. Надеюсь, их родители не очень меня боятся - отпустят чад поиграть рядом с моим обиталищем.

Про себя я усмехнулся. А ты? Отпустил бы своего ребёнка играть с чудовищем, только вчера убившим двоих?

Если бы не Лоренс, стоящий рядом, я, наверное, ёжился бы от косых взглядов проходящих мимо переселенцев. Кто-то смотрел неодобрительно и в упор, кто-то насторожённо. Чьи-то взгляды соскальзывали сразу, едва я всматривался в лицо глядящего.

- Не смотри, - негромко сказал Лоренс. - Пусть пройдёт время, чтобы они забыли, что ты натворил вчера. Дай им привыкнуть к мысли, что ты один из нас.

Я удивлённо обернулся к нему. Моё представление о Лоренсе потихоньку складывалось, что он человек суетливый, хлопотливый и несколько поверхностный. И вдруг он находит нужные слова для оценки настоящего и будущего. Кажется, я сам поверхностно оценил его.

Мы пошли в хвосте толпы. Вскоре нас догнала Лидия, которая привела Кэт в порядок, накормила её и закрыла в камере.

Я представлял себе платформу как двухэтажный дом. Основное жильё - по сорок камер с обеих сторон коридора, две общие душевые, бокс для "особо опасных преступников", комната призраков и узкая комнатушка для меня. Ну и сверху какая-нибудь крыша с чердаком для всякой аппаратуры, поддерживающей жизненные и бытовые условия переселенцев.

Но вот мы вышли из привычного мне коридора, прошли уже шагов двадцать, а новый коридор, закрытый ранее, всё не заканчивался. До меня начало доходить. Платформа при буксире - та же баржа, значит, изолирующий слой вокруг неё должен быть достаточно широким, чтобы защитить "пассажиров" от воздействия космоса. Но ближе к выходу кое-кто начал сворачивать из выводящего коридора и пропадать в дверях по бокам. Любопытно, а что по бокам?

- Куда они? - шёпотом спросил я.

- Это ангары для транспорта, - объяснил Лоренс. - У нас здесь пять автобусов для перевозки людей на места работы.

Вот как. Я думал, вокруг нашего коридора - пустоты, а тут вон что - ангары.

- Брис, надень маску, - напомнила Лидия.

- А ты?

- Заживут царапины - сможешь ходить, как я. А пока - лучше не надо. Ветер здесь жёсткий. Для тебя.

Вздохнув я надел капюшон, больше похожий на верхнюю часть паранджи, которую носят (ммм… Или носили?) восточные женщины. Только вместо узкого пространства для глаз твердоватый капюшон имел пластиковый щиток.

Вот любопытно, что себе представляет человек, услышав слово "платформа"? Я, во всяком случае, вижу что-то плоское. Нет, я, конечно, помню наш коридор, вытянутый, длинный. Но, выходя, я ожидал, что обнаружу поверхность, которая будет вровень с порогом, который перешагну. А очутился наверху длинной лестницы.

Передо мной, где-то в полукилометре, нечто похожее на заброшенный "городок" - два-три строения, небольших - двух- или трёхэтажных. Хм. Кажется, я не зря обозвал Арни Шерифом. Но что это? Человеческое поселение или?.. Вокруг городка неровная, мелкохолмистая местность с отдельными группами кустов и деревьев. Общее впечатление такое, что мы прилетели в суховатую осень или в начало весны, когда только-только сошёл снег, но дождей ещё нет. Трава, серо-зелёная, вроде есть, но дырявым ковром, где дыры - серые же пятна земли.

Спустившись - вцепившись в перила (ветер здесь и впрямь неласковый), я оглянулся. Платформа. Мда. С чем сравнить? Наверное, только с океанским лайнером. Или с пятиэтажным домом, только со сглаженными углами. Пришлось напомнить себе, что на платформе не просто арестанты, а переселенцы. А значит, государство, взявшееся за их пересылку, озаботилось и тем минимумом, который должен быть у человека, осваивающего новую планету.

Например, я не подумал, что на платформе должен быть склад тех вещей, которые переселенцы взяли с собой. Мало ли какие погоды стоят на новой планете. Государству же слишком накладно обеспечивать осуждённых людей всеми предметами быта. Далее. Мебель. Плюс наверняка есть кладовая для тех инструментов и машин, которыми переселенцы смогут обеспечить процесс терраформинга. Кстати, упоминание об автобусах уже подтвердило существование таких складов.

А вот и сами автобусы. Если бы про них не сказала Лидия, я решил бы, что на небольшую площадку перед платформой выехали броневики. Чем-то они напоминали те тюремные автобусы, которые я видел в зарубежных боевиках, только выше - и сплошной металл… Лидия подбадривающе кивнула мне и вместе с другими женщинами пошла к двум автобусам на отшибе.

- Куда они? - тихо спросил я Лоренса, приподняв щиток.

- Здесь есть оранжерейная плантация для выращивания овощей и ягод. Женщины в основном работают там. Но некоторые поедут с нами - для обучения с компьютерными установками на шахте.

Значит ли это, что до появления переселенцев на планете уже произведена определённая разведка полезных ископаемых и созданы условия для нормального житья? Задавшись вопросом, я тут же обругал себя. Не будет даже самое деспотичное государство зазря разбрасываться собственным населением, если есть возможность использовать его труд на собственное благо же. В общем, мы не прилетели в полную неизвестность.

Три автобуса для тех, кто едет в "городок". В каждом, рядом с водителем - призрак. Представляю, каково тем, кто за рулём, когда рядом громоздится такой мощный роботище. Кстати, чего это призраки в полном обмундировании? В коридоре они выглядели более цивильно и по-человечески в нормальной военной форме.

В автобусе оказалось довольно уютно - после пронизывающего ветра, естественно. Ещё уютней стало, когда Лоренс, чуть не ведя меня за руку, усадил меня рядом с собой и принялся рассказывать и инструктировать.

Кроме нас, на Сцилле работают учёные - геологи и биологи. Именно они обеспечивают переселенцев работой. Это их дома и лаборатории составляют "городок" в три здания, куда мы сейчас направляемся. Шахта же, или рудник, находится почти под землёй, как ей и следует.

Ситуация начала проясняться. Есть рудниковое оборудование, которое перерабатывает то, что набирают основные рабочие. Шахтёры добывают материал для обработки, размельчая нужные пласты породы, для чего обряжаются в спецскафандры со всем необходимым рабочим инструментом. Работа не очень тяжёлая, но нудная, а главное - очень непросто работать в скафандрах. Человек устаёт не от работы, а от веса "спецовки". За шахтёрами идут сборщики. Они собирают измельчённую породу в кучи, после чего водители автокаров наполняют ею ящики. Затем автокары подъезжают к выходу из шахты, где ящики переправляются уже на грузовики. Ну, а уж грузовики перевозят собранное в "городок", где добыча перерабатывается и откуда переработанный материал переправляется на другие планеты. Рабочим на кредитные карточки поступает оплата, которую они могут потратить с прилётом звездолёта, увозящего добычу.

- Учёные здесь ненадолго, - добавил Лоренс. - Планета не очень богатая, поиск месторождений почти закончился. Поэтому десять человек остались на платформе, как и вчера, чтобы подготовить к сборке части разборных домов. Новые дома мы поставим рядом с платформой. Кто-то останется в камерах, только слегка благоустроенных, кто-то - перейдёт жить в нормальные дома.

Кажется, мне повезло. Водителем грузовика - это не под землёй. Я хоть люблю тесные норы, где можно спрятаться ото всех, но ощущение свободы дороже.

Лоренс работал сборщиком и не жаловался на судьбу. Он рассказал, что сбор породы производится не вручную, а с помощью некоторых приспособлений, и обещал устроить как-нибудь экскурсию по шахте.

Он сидел справа от меня, у окна, я - ближе к проходу между сиденьями. Уже в середине повествования Лоренса я почувствовал странное неудобство, как будто по плечу левой руки начали ползать мелкие насекомые. Жирные и грязные. Ну и ощущения… Брр… Поймав себя на машинальном желании поднять руку и почесаться, я взглянул на сиденье напротив.

Этот тип вызвал у меня отвращение уже одной своей причёской. Прилизанные чёрные волосы, маслянисто блестящие, прячущие лысину. Припомнив собственную бритую голову и перерезанную царапинами физиономию, я постарался переломить впечатление и взглянуть на соседа беспристрастно. И посмотрел на него ещё раз.

Он пялился на меня в упор, видимо не думая, что я могу просто взять и взглянуть. Из моих попыток благожелательно отнестись к нему ничего не вышло, едва он быстро увёл глаза в сторону. Я только и успел заметить во взгляде не то что вражду, но - ненависть. Странно, этому типу я вроде дорогу пока не перебегал.

Не оборачиваясь, Лоренс прошептал:

- Ты не узнаёшь его?

- Нет.

- Это один из тех, с кем ты был.

Так. Уголовный элемент, значит. Надо бы перезнакомиться со всеми побыстрей, чтобы в следующий раз не попасть впросак.

- Лоренс, ты всех знаешь?

- Многих. Мы долго ждали отлёта платформы. Волей-неволей разговаривали, да ещё знали, что так и так будем в одном месте.

- Расскажешь мне обо всех?

- Сразу?!

- Нет, конечно, - уголком губ улыбнулся я. - Постепенно. Начнём с тех, кто водит грузовики. Кто где сидит? Видно ли их отсюда?

Лоренс даже привстал, оглядывая народ поверх высоких спинок сидений.

Так началось моё знакомство с моими соседями и коллегами.

У ворот забора, окружающего одно из зданий, мы, несколько человек, высыпали из автобусов. Три женщины перешли дорогу и направились в здание, похожее на административное. Со мной рядом переминались с ноги на ногу четыре человека. Перед уходом "моего" автобуса из него выскочил Лоренс, подошёл к одному из четверых и что-то сказал. Теперь этот человек, высокий, коренастый, лет под пятьдесят, с короткими русыми волосами с проседью, очень спокойный и добродушный на вид, сам подошёл ко мне и спросил:

- Это ты, что ли, будешь пятым водителем?

- Я. Брисом меня зовут.

Подтянулись остальные, немного настороже, но назвались в ответ. Мы успели познакомиться за минут пять до прихода озабоченного Шерифа. Арни тут же раздал водителям какие-то пластиковые карты и кивнул мне в сторону.

- Они пойдут к грузовикам. А ты - за мной.

- А разве я не с ними?

- У них машины здесь с вечера оставлены, а твоя в гараже дожидается.

По дороге в гараж я высказал Арни свою просьбу забрать вещи Бриса, и он согласился сходить в камеру уголовников один. Мне показалось, мои объяснения насчёт потенциальных инцидентов он пропустил мимо ушей, занятый мыслями. Тяжела ты, шапка Мономаха. Я даже пожалел Шерифа и предположил, что долго он со мной на стезе обучения вождению возиться не будет.

А выяснилось - долго-то и не надо.

Громадный зверюга - грузовик оказался примитивным в управлении. Автоматика. Приглядываясь к надписям на панели и на руле, коротко инструктируемый Шерифом, я вывел машину из гаража во двор и проехался пару раз вокруг одного из зданий. Самым трудным оказалось для меня вести машину ровно. Я то и дело вздрагивал, боясь сделать что-нибудь не так. А со мной дёргалась и машина.

А поскольку я впервые сел за руль, естественно, что от боязни напортачить сидел очень даже напряжённо. Что тут же отдалось в разбитую поясницу. Я пытался смягчить боль, сидя будто проглотил аршин. Пластался вперёд, почти ложась на руль. Вскоре мои странные телодвижения заметил Арни.

- В чём дело, Брис?

- Упал вчера, поскользнулся, - буркнул я. А то вчера сам не видел, как Карл бросил меня на раковины. - Спиной.

- Болит?

- Угу.

- Я попрошу в обед зайти к тебе Полли. Девушка училась на терапевта, кое-что соображает, чтобы помочь тебе. Она подберёт тебе мазь или ещё что-то там.

- Спасибо.

- Выезжай за ворота.

Замедлив ход чудовищной машины, я свернул и благополучно миновал ворота. Поскольку я помнил, куда уехали автобусы, спрашивать, куда двигаться дальше, не стал и поехал по узковатой - еле-еле двум таким, как мой, грузовикам разойтись - дороге. Развивать большую скорость не рисковал, да и Шериф не настаивал. Он сидел, задумавшись о чём-то своём, время от времени даже вздыхая.

Ближе к приземистым постройкам шахты я уловил странный ритм машины - и вдруг понял, что мне очень даже нравится сидеть за её рулём. Хм, да мне вообще понравилось водить её! Нечто громадное и грузное, что сразу подчиняется движениям твоих рук и покорно следует туда, куда ему приказано, - таких впечатлений я ещё никогда в жизни не получал.

С молчаливым Арни рядом я сделал две ездки с грузом от шахты до перерабатывающего заводика. Больше и не получилось бы. Основное время заняла именно погрузка-разгрузка. Шериф только раз на дороге кое-что посоветовал - сказал, чтобы первое время работы я следовал бы за одним из грузовиков, с чьим водителем он договорится, чтобы тот дожидался моей погрузки. Почему-то я сразу догадался, что это будет именно Михал - тот самый водитель, который первым подошёл ко мне у ворот и которого явно попросил об этом Лоренс.

Среди водителей автокаров, загружавших мой грузовик, оказался и тот тип - с прилизанными чёрными волосами. Он работал деловито - я насторожённо приглядывался к нему - и не обращал внимания на меня.

- Ну как? - спросил уже в автобусе, увозящем нас из "городка", Лоренс, озабоченно заглядывая мне в глаза.

- Замечательно. - Душой я не покривил. Я ожидал худшего, а получил работу, которая мне понравилась, а вместе с нею - своё место среди переселенцев.

- Что ж, я рад, - с заметным облегчением он откинулся на спинку сиденья.

Под ровный, спокойный гул негромких разговоров едущих с работы на обед я чуть не заснул. Если бы занозой не засвербила мысль, что обратный путь немного не похож на то, что было утром. Но чем? Почти в конце пути дошло: с водителями нет призраков.

Близко к лестнице платформы автобусы остановились. Пассажиры вышли быстро, но никто сразу не стал подниматься ко входу.

Шестой автобус. В него по одному быстро входили дети, одинаково одетые в безликие скафандры. У дверей автобуса стояли двое призраков с оружием в руках. Ещё один, так же напоказ вооружённый, стоял в конце цепочки, подгоняя детей.

У меня вдруг сердце вздрогнуло. Я не видел лиц, но узнавал: сероглазый малыш, чья голова отличалась округлостью, та самая девочка с пустыми глазами. А где тот парень, который вынужденно носит уродливый шрам на щеке? Наверное, уже вошёл.

- Куда их? - почему-то шёпотом спросил кто-то рядом.

- У них где-то здесь своя база, - откликнулись тоже шёпотом.

Мне показалось, девочка, идущая предпоследней, на мгновение замерла на ступеньке. Бесплотный голос: "Но сказки ты всё равно рассказывай". И вошла в автобус. Я увидел, как встрепенулся Карл - узнал его по росту, чуть ниже Вольфа. Но, кажется, даже он не понял, кто и что именно сказал.

9.

Настроение испортилось напрочь. С удивлением понял, что, пока эти дети были на платформе, я как-то не очень переживал за них. Словно они находились под присмотром - и моим, и других переселенцев. Но вот они уехали в неизвестность - и та же неизвестность заставила меня напрячься.

В толпе, поднимающейся со мной по лестнице, тоже царило неравнозначное настроение. Кто-то машинально оглядывался, будто думая увидеть возвращающийся автобус, кто-то шёл, разговаривая о будничном - мгновенно забыв о маленькой сцене возле платформы.

На меня не обращали внимания - одна форма на всех. И довелось услышать очень много интересной информации.

- … Арни теперь придётся туговато.

- Почему? Из-за того, что призраки уехали? Ничего страшного. В городке есть взвод солдат. Если что…

- А что может быть? Кто-то будет бунтовать, что ли? Смысла нет. Это надо было делать раньше, когда были возможности.

- Какие возможности? О чём вы говорите? Не было и нет никаких возможностей, всегда было - каждый сам за себя, а государство - за себя. Здесь хоть в покое оставят - уже хорошо.

- Где - в покое? Если бы здесь одни честные граждане были, а то ведь…

Я не сразу сообразил, что последнее относится ко мне. Только когда Лоренс испуганно покосился - понял. Но не задело: слишком углублён был в мысли о маленьких призраках. Потом Лоренс заболтался с кем-то из знакомых и прошёл немного вперёд. Я не возражал, плетясь в конце толпы: моя конура всё равно в самом начале коридора. Более-менее обвыкнув на новом месте и в новом теле, я размышлял, каким бы образом узнать, что творится в мире, куда я попал, каков его социальный состав и каковы его властные структуры. Интересно, работают ли СМИ этого мира на планеты, куда ссылают переселенцев?

Наконец вместе со всеми я зашёл на платформу, очутившись в коридоре-тоннеле, выводящем наружу. Здесь, как и все, откинул капюшон - ветер уже не страшен. Наверное, задумался, поэтому не сразу уловил, что происходит нечто странное. Впрочем, ничего странного: народ постепенно отступил от меня, окружив враждебной пустотой. Когда дошло, насторожился, сделал отстранённую физиономию и замедлил шаги, таким образом оставшись уже не в пустом пространстве, а в самом конце невольной колонны.

Они видят перед собой восемнадцатилетнего преступника, убийцу, - напомнил я себе. Им не объяснишь, что внутри привычного глазу тела некто иной… Долго уговаривал себя… Пока не сообразил заняться делом - на ходу попытался расстегнуться. Даже "пришлось" остановиться, закопавшись в особо упрямой застёжке. Отчего колонна полностью оставила меня в коридоре.

С некоторым облегчением вздохнув, расслабил приподнятые в напряжении плечи и заторопился прятаться в своей конуре.

- Тихо, Носатый идёт…

Хихиканье, перешёптывание, еле слышные из моего убежища, предупредили на подходе, что меня дожидаются. Я аж заледенел от страха: а если родители или кто из взрослых заметит? Детям попадёт, а виноват буду я.

Оглядевшись, я нырнул в конуру. Шелестящий шепоток и радостный смех пятерых пришельцев немного приглушил тревогу.

- Тебе свет сделали, - сообщил темноволосый Алекс. - Только пока не включай, ладно? А то наши увидят.

Чёрт, учу детей лгать родителям. Зато помогли снять комбинезон, а то я здорово застрял с одной, той самой застёжкой. Пообещали заглянуть вечером потихоньку от своих, после чего высунулись в коридор и быстрыми перебежками помчались по камерам, радостные от нового приключения. Если вспомнить, что им пока не разрешают выходить, а здесь для детей настоящая тюрьма, то общение со мной - для них яркое приключение.

Выждав и не услышав гневных криков взрослых, я вздохнул посвободнее и стащил с себя рабочий комбинезон. Так, дети сказали, у меня теперь есть свет. Похлопал по стенам, и ладонь почти сразу наткнулась на маленькую панель на стене возле входа. Наткнулась - и зажёгся свет. Я ещё раз тронул панель - и свет погас. Не хочу видеть свою конуру. В темноте она гораздо уютней. И хватает света из коридора.

Шаги… Два человека идут не в ритм. Если звук шагов так отчётлив - это значит, что идут ко мне. В этом углу больше никого нет, а дверь от душевой дальше от меня. Шагов туда не услышал бы. На всякий случай я попятился к самой дальней стене - в самое тёмное место, надеясь, что посетители не знают об освещении.

Светлый проём моей конуры, зарешеченный дверью, потемнел. Сначала появилась тень поменьше, затем рядом встала повыше. Тень поменьше отступила, высокий тип открыл мою дверь и поднялся на порог.

- Может, его нет? - предположил из коридора девичий голос.

- Арни сказал, ему свет провели… Где-то здесь…

Конура осветилась. За секунды до того я успел зажмуриться, так что переход от сумрака к свету прошёл для глаз безболезненно.

В помещении стоял высокий широкоплечий парень, которого я уже успел мельком запомнить в толпе - внешность не слишком ординарная: насупленные тёмные брови, из-под которых пронзительно поблёскивают тёмные же глаза, коротковатый толстый нос, брезгливый изгиб большого рта - всё это в обрамлении лохматых тёмных волос. И да, широкоплечий - тенниска на груди натянута до морщин.

- Он здесь. Заходи.

Они тут, в этом мире, вообще не знают законов дома? Ни здрасьте, ни до свидания, ни можно ли войти, ни извините за беспокойство…

Парень чуть прижался к стене - и мимо него шагнула девушка, одетая в сплошь, кажется, джинсу. В руках - мягкая сумка. Красивая. В смысле - девушка. Тоже темноволосая, глазастая, очень похожа на ту американскую актрису, которая играет в боевиках и от пухлого рта которой сходят с ума мои девочки-старшеклассницы, с помощью помады превращая свои в нечто жуткое. Только эта смотрит не загадочно и зовуще, а решительно и зло.

- Ты сказал Арни, что тебе нужна мазь.

- Здравствуйте.

Уставились на меня оба. Как на чудовище.

- Что… Что ты сказал?

- Ничего особенного. Поздоровался. Я всегда стараюсь быть вежливым с незнакомыми. И проявлять законы гостеприимства. Итак, здравствуйте. Чем могу быть полезен вам, леди?

- Я Полли. Нечего мне голову морочить, - заявила девушка. - Показывай свой синяк. Я посмотрю, в каком лекарстве ты нуждаешься.

Я вскипел, но с трудом удержался от резкой фразы, мгновенно выскочившей было на язык. Так же с трудом взял себя в руки. Кем бы ни был Брис, так нельзя.

- Очень жаль. Жаль, что вы не леди, а всего лишь Полли. И мне очень жаль, что Арни неправильно передал вам информацию. Я сказал, что от синяка уже ничего не осталось и что боли тоже нет. Так что Бога ради простите за беспокойство. Извините, что вам пришлось так побеспокоиться из-за меня.

- Вестар! - возмущённо позвала девушка.

Вперёд выступил парень.

- Ты что - шутить вздумал? Тебе сказано: показывай синяк и не задерживай нас.

- Из-за всякого будем тысячи раз приходить! - добавила Полли из-за его спины.

- Да я сдохну лучше, чем вас в следующий раз звать! - сорвалось-таки с языка. Я опомнился, глядя на злые, разгневанные лица. И уже спокойней, хоть и язвительно добавил: - Идите-идите, детки. Зачем терять время зря на такую мразь, как я, когда можно использовать его с пользой, воркуя друг с дружкой.

Вестар набычился и пошёл на меня. Шесть шагов.

- Ты уверен? - хладнокровно спросил я. - Я всё-таки профессиональный киллер, и, что у меня в заначке из предметов убийства, - не всякий знает.

К его чести, он не смутился при угрозе, а может, ему повезло, что испугалась девушка: она сразу ухватилась за пояс его штанов, затормозив его решительный шаг.

- Зачем ты сказал Арни?! - завопила она и нырнула вперед, встав перед своим парнем. - Если у тебя ничего не болит, зачем?!

- Я думал, что врачи не делят больных на плохих и хороших, когда к ним обращаются за помощью, - угрюмо отозвался я. - Я думал, люди, перед тем как зайти к незнакомому человеку, стучатся или спрашивают разрешения войти…

- С человеком - да! - рявкнул Вестар. - С человеком обращаются по-человечески! Но кто такой ты, чтобы с тобой общались как с человеком?!

- Что ж… Вы сами сказали это. Так что вопрос закрыт. До свидания.

- Ах ты!..

- Что здесь происходит?

Они только не подпрыгнули от жёсткого голоса позади них. Шериф.

Я взрослее - и быстрей сориентировался.

- Арни, прошу прощения за беспокойство. Мне жаль, что вам пришлось хлопотать перед дамой за меня, но боль прошла, и лекарства не нужны. Что я и пытаюсь донести до молодых людей.

- Все вышли. Я не вижу ваших лиц, но хочу разобраться в ситуации. - Голос Шерифа стал тягучим и даже ленивым. Хм… Настоящий Техас.

Молодые люди попятились и оказались в коридоре. Я присел на порог конуры.

- Ну?

Полли, поглядывая на меня с уничижительным, ярко написанным на её выразительном личике презрением, принялась с возмущением рассказывать, что, по её мнению, произошло. Вестар поддакивал. Когда Полли выдохлась с возмущением, Арни поглядел на меня.

- Брис?

- Ещё раз приношу извинения за напрасную тревогу и беспокойство, - упрямо повторил я. Обида была слишком сильной, даже если учесть, что они обидели именно меня, не зная, кто я. Обида за себя и за Бриса.

Шериф попеременно посмотрел на нас - на всех троих, вздохнул и велел:

- Брис, зайди к себе. Полли - следом.

- Но…

- Быстро!

Третьим зашёл он сам. Вестар было сунулся в мою конуру, но, кажется, Шериф показал ему свой костлявый, но впечатляюще выглядящий кулак, и тот ретировался.

- И что? - вызывающе спросила Полли.

- Брис, покажи синяк.

Помешкав, я неохотно поднял край рубахи. В просьбе Арни не было "волшебного" слова, но он сказал спокойно, а задерживать его мне очень не хотелось - знал, что сейчас на его плечи взвалено очень многое.

Полли издала какой-то странный звук за моей спиной - то ли всхлип, то ли оханье, чем-то торопливо зашуршала - и на мою многострадальную поясницу наконец снизошло облегчение. Пару раз я вздрогнул, когда она прошлась пальчиками по особенно болезненным местам. И - усмехнулся: жаль, что это не Лидия, и хорошо, что это не Лидия. Мне не хотелось бы, чтобы она переживала за меня. От неё мне хотелось другого.

Мягкие шаги уходящего из камеры.

- И стоило выпендриваться, - тихо сказала Полли.

- А наезжать стоило? - шёпотом откликнулся я.

Она промолчала, а потом, видимо придумав ответ, сказала:

- Я же знала, к кому иду.

- И боялась, что этот кто-то немедленно набросится на тебя и убьёт.

- Сколько сарказма…

- Сколько патетики…

- Всё.

- Спасибо.

Она закрутила колпачок на тюбике, исподлобья глядя, как я одёргиваю рубаху.

- Вечером сделаю инъекцию. От мази кровоподтёк с синяком сразу не пройдут. Где ты так?

- Упал.

- Ходить не умеешь?

- Угу.

Больше она ничего не сказала, зато, к моему удивлению, кивнула на прощанье и вышла. А я остался рефлексировать, усевшись на полу, на своей постели, и осторожно прислонившись к стене. Что произошло? Обычно, если меня не понимают, я стараюсь отмалчиваться, не вступать в спор или, тем более, в распри. Почему же сегодня упёрся… дерзить, как самый настоящий обиженный мальчишка, которого не понимают? Я не слышу ни внешне, ни внутренне никаких голосов. Настоящий Брис мёртв. Я на его месте. Но чем дальше, я всё больше замечаю за собой чисто мальчишеские выходки. Это не эйфория от владения новым телом?

И тут, ни с того ни с сего, я вдруг придумал теорию, как я здесь очутился, в этом теле, и кто я такой на самом деле. Я верю в реинкарнацию души. Получается, я умер в тот день, когда мне показалось, что меня душат. Возможно, был инсульт. После долгих странствий во времени и по телам моя душа оказалась в теле новорождённого Бриса. Но, говорят, это большая редкость, чтобы реинкарнирующая душа помнила свои прошлые жизни. А моя в теле Бриса пережила потрясение, когда его пытались убить сокамерники. И душа вспомнила один из однажды пройденных путей. Кармически моя душа не прошла свой путь в этом теле до предопределённого ей конца. Поэтому вызвали из небытия моё сознание, так как Брис со своей ролью в жизни, предназначением, не справился.

Мои философские размышления прервала Лидия.

- Брис, ты успел поесть?

Я радостно поднялся ей навстречу, почти подбежал к двери.

- Не хочется что-то.

- Это сейчас не хочется, а вечером, к концу работы, оголодаешь по-страшному. Пошли ко мне. Лоренс сказал, ты любишь молотый кофе. Моя соседка сварила. Я оставила тебе немного. Ну как?

- Соблазнительница, - сказал я и послушно пошёл следом за женщиной.

В камере Лидии, кроме молчаливой Кэт, сидел и Лоренс. Он баюкал в руках пластиковый стаканчик, в котором колыхалась дымящаяся тёмно-кремовая жидкость. Мне он улыбнулся и сообщил:

- Приходил Арни, сказал, что проходил мимо, а к тебе зайти некогда. Оставил твои вещи из твоей старой камеры. Вот и вот. Велел передать, когда пойдём на работу. Но раз уж ты зашёл сам… То есть тебя пригласила Лидия… - Он запутался и снова смущённо улыбнулся, показывая рукой в сторону.

Под столом, прислонённые к ножкам, стояли две сумки - одна бумажная, другая - огромная, больше похожая на кожаный мешок. Я сел рядом с Лоренсом и взял первую сумку - бумажную. Заглянул.

- Здесь вещи. Не новые. Но почему отдельно?

- Во время крио-сна все были одеты в одинаковые комплекты, - сказала Лидия. - А потом переоделись в своё. Наверное, один ты ходишь всё в том же. Про старую твою одежду я как-то забыла. Наденешь сейчас?

Я наполовину вывернул сумку, положив себе на колени довольно приличную одежду. Сумку продолжал оттягивать вес тяжёлых ботинок.

- Иди в конец комнаты, - велела Лидия. - Кэт тебе не помешает, а мы смотреть не будем. Давай быстро и не стесняйся.

Так, вместе с сумкой и ворохом вещей, я прошёл переодеться.

Господи, я так не уставал, пока Арни меня учил вождению!.. Но, разобравшись, с вещами, я почувствовал себя человеком. В каком смысле? Исчезла расхлябанность, которую я ощущал, пока ходил в свободном, балахонистом комплекте, как его обозвала Лидия. Эти вещи, не считая белья: брюки из ткани, похожей на грубую джинсу, но мягкие на ощупь, джемпер, немного пахнущий затхлостью (явно перележал в сумке), но всё ещё удобный, и лёгкая куртка, судя по запаху - кожаная; ботинки, весомо отяжелившие мои ноги и сделавшие мой шаг уверенным, - явно принадлежали человеку, понимающему толк в одежде. Я-то не мог похвастать изысканным вкусом. Моя повседневная одежда - джемпера под классическую пиджачную пару.

Запихав комплект, в котором Брис лежал в крио-сне, в бумажную сумку, я помедлил и вышел "на свет".

- Э… Мне тут кофе обещали.

Чуть слукавил. Больше всего мне хотелось посмотреться в зеркало.

- Вот, теперь на человека похож, - засмеялся Лоренс, а Лидия почему-то смутилась.

После таких слов я сразу взглянул в зеркало.

Хотелось бы думать, я понял, отчего смутилась Лидия. В этом "прикиде" я выглядел гораздо старше. И опытнее. Хуже, что по ощущениям в новой одежде, да и по облику, который отразило зеркало, я вдруг почувствовал совершенно неожиданно, что мне сильно чего-то не хватает. И я мог отчётливо сформулировать, что именно. Оружия. Костяного штыря в ладони, который я так до сих пор не удосужился рассмотреть, мне маловато. Мои пальцы ощущали незаконченность, потому что хватались (незаметно) за пустые карманы в куртке и в брюках - потайные, как выяснилось. Хуже - я чувствовал беззащитность человека, привыкшего к оружию. Но найти оружие - здесь, я понимал, безнадёжная затея. Разве что холодное. Любопытно, во многих ли видах оружия я разбираюсь…

Очнувшись от размышлений, я обнаружил, что Лоренс и Лидия смотрят на меня с явной тревогой. Я потянулся взять кофе и спросил:

- Что? Я так плохо в этом выгляжу? - и попытался улыбнуться.

- Брис, ты начал вспоминать, да? - решился Лоренс.

Я покачал головой. Считать ли воспоминанием ощущения тела? Неясные предположения, что чего-то не хватает?

- Не-ет… Ничего не помню. Просто нравится эта одежда. А что в той сумке?

- Тоже личные вещи, которые разрешили взять с собой.

- Лидия, у меня нет ключа от своей камеры, - обратился я к женщине, которая вздохнула с заметным облегчением после моего ответа о воспоминаниях. - Можно, я оставлю сумку пока здесь? Вечером заберу.

- Конечно, - рассеянно ответила она.

На работу мы снова пошли втроём, и это было здорово, потому что успели заскочить в мою камеру и превратить меня из молодого, уверенного в себе человека в безликого работягу, спрятанного в безликий комбинезон с капюшоном.

10.

Вторая половина рабочего дня обошлась без происшествий. Лишь когда я возвращался от Лидии с "личными вещами" (а я сразу после работы сходил к ней), у порога моей камеры меня дожидалась Полли. Только на этот раз одна, без Вестара. Сердито насупившись, она протянула круглую коробку.

- Это мазь для лица. Рубцы останутся, но хоть быстрей заживут. - А когда я её поблагодарил, она так же сердито спросила: - Почему ты не сказал, что ты ударился о раковины? Я же не знала о силе удара.

- Обстановка не располагала к откровению, - пожал я плечами. - Да и лишний раз напоминать тебе, настроенной против меня, про убийство не хотелось.

- А ты… - начала она - и вдруг смолкла, прислушалась.

Шорох из моей камеры-конуры доносился явственно, как и шелестящий, еле сдерживаемый смех. Я упал духом. Ну, всё. Сейчас эта строгая предубеждённая девица заглянет ко мне - и… Она, не спуская с меня глаз, и в самом деле шагнула на ступень порога и замерла, теперь уже вглядываясь в темноту.

- Добро пожаловать! - весело сказал я. - Прошу быть моей гостьей.

Полли тут же убрала ногу с порога.

- Вот ещё! - заносчиво отрезала она. - Времени у меня слишком мало, чтобы гостить у кого-то. Ладно, я побежала. Ушиб будет болеть - не зарывайся, приходи.

- Полли, - остановил я её. - Тебе сказали, что у меня амнезия?

- Да.

- Ты знаешь, что это такое?

- Конечно!

- Тогда подумай, каково мне приходится: я не помню, кто я такой, а все мне говорят, что я киллер, и все чураются меня как прокажённого. Ты человек умный. Может, посоветуешь, как мне с этим жить?

С минуту она смотрела на меня озадаченно, видимо переваривая мои слова, а потом в её глазах появилось понимание - и растерянность.

- Я… подумаю над этим, - запинаясь, сказала она. Развернулась и пошла по коридору странной походкой, напомнившей слова из песенки моего прошлого: "Движенья твои очень скоро станут плавными, Походка и жесты - осторожны и легки"*. Полли к своей новой походке явно ещё только привыкала.

А я вздохнул и шагнул в конуру. Два шага - и на меня набросилась хихикающая компания, шёпотом призывающая друг друга не шуметь. Дети в два счёта стащили с меня рабочий комбинезон и затеребили досказать сказку. Суперсерьёзная Лиз заставила меня сесть и поднесла пластиковый стакан с чем-то пахнущим довольно приятно.

- Мама папе всегда это даёт на ужин. Там витамины! - заявила девочка.

Маленький народец примолк, глядя, как я орудую в стакане пластиковой же ложкой. У детей есть такая особенность: стоит только взрослому дать слабину и повести с ними панибратски, они немедленно сядут на голову. Именно на голову, а не на шею. Но я надеялся, что у меня со здешними ребятишками такого не произойдёт.

Пока я ужинал, дети даже в темноте разглядели, что я сижу не в обычной "пижаме" серого цвета, а в чём-то более цивильном. Любопытство их заставило включить свет на пару секунд, после чего Алекс уважительно сказал, что я стал какой-то узкий. Как я потом понял, он имел в виду - более подтянутый.

Управившись с ужином, я сказал:

- Так, есть проблема. Вас здесь пятеро. Ну, расскажу я вам, чем дело с гадким утёнком кончилось, а остальные обидятся. Как быть?

- А у нас есть Коста, - сообщили мне и похлопали по спине белобрысого мальчишку, ровесника Алекса, только ростом ниже и поплотнее.

- И что - Коста?

- Был в одном хозяйстве огромный двор, в котором жило много всякой птицы. Птиц было так много, что одна утка решила вывести своих утят за пределами двора, - заговорил Коста, не дожидаясь следующих вопросов.

Сначала я слушал недоверчиво, потом с нарастающим изумлением: мальчишка полностью копировал даже мои интонации!

- Всё? Хватит? - засмеялся Коста, гордый своим умением запоминать наизусть на слух. Он вглядывался в меня, будто специально приготовил необычный сюрприз, и ждал.

- Прекрасно! - вырвалось у меня. - Коста, ты молодец! Хорошо. Я вам поверил. Продолжим. - И закончил сказку, после чего, помолчав немного, спросил: - Ребята, а вы вообще сказок не знаете? Мультики-то какие-нибудь, наверное, смотрите?

Алекс вынул из кармана предмет, который я в прошлый раз принял за часы. Или мобильник с ними. Откинул крышку.

- Смотрим. Только надоели одни и те же. А этих сказок - не знаем.

Я склонился вместе с остальными над предметом.

- А что это?

- Ты не знаешь?! - изумился Алекс и улыбнулся. - Ах да, ты же память потерял. Это триди-визор. Он подключён к общей системе видения. Можно смотреть и как триди, и на плоском экране. Ловит, в зависимости от мощности, почти все планеты. Можно подключить к любому экрану и посмотреть в большем формате. Если б у тебя такой был, мы могли бы и болтать по нему.

Понял. Усовершенствованная модель мобильного телефона. Неплохо.

- Нам пора, - сказала Лиз и сердито оглядела компанию. - Если нас здесь найдут, тайны не будет. Брис, ты на завтра придумай, какую сказку нам рассказать. Мы опять вечером придём.

- Хорошо. Только днём не приходите. Мне Арни ключ дал. Я дверь закрою.

Дети осторожно выглянули в коридор и быстро разлетелись.

И я наконец смог заняться "своей" мешковатой сумкой. Выложил все вещи - и пожалел, что Алекс не остался. Мальчик, кажется, неплохо разбирался в технике и мог бы подсказать, с чего начинать знакомство с триди-визором, буквально выпавшим из рукава одного из джемперов. Я поднял триди и сел рядом с выложенными вещами. Так. Кое-что я запомнил. Откинуть крышку. Экран. Попробовал нажать на нижнюю кнопку. Был у меня старенький мобильник. Включение и меню начинались именно с нижней кнопки. Включилось. Ещё раз. Меню. Ого. Брис многим чем интересовался. Будто в телепрограмме, я нашёл "Правительственный новостной канал". И вошёл в него.

Очнулся поздней ночью с гудящей головой. Как же ей, бедной, не распухнуть и не загудеть от напряжения?.. Сначала меня шандарахнуло выбросом на тюремную платформу. Потом я узнал, что платформа находится в открытом космосе. Чуть позже я смутно представлял себе где-то краем воображения, не слишком зацикливаясь, миры, из которых собраны здесь все эти люди.

Теперь пространство вокруг меня резко раздалось, и я, словно пылинка, провис в безграничном космосе.

Семь густонаселённых планет, не считая превращённой в заповедник Земли. Десятки периферийных планет, более-менее пригодных для существования в них человеческого организма…

Руководство Федерацией осуществляется с Терры-2 - тираном, который усадил свой зад в кресло правителя после многолетней и кровопролитной войны. Насколько я понял, тирана рядовые граждане поддержали в его триумфальном шествии к власти (наверное, наобещал много), за что потом и поплатились. Свергнув прежнее правительство во главе с недееспособным престарелым правителем, мирные граждане уже на следующий день после прихода к власти нового правителя поняли, что променяли мыло на шило в заднице. Да ещё какое энергичное шило. Первым делом тиран реорганизовал структуры полиции и армии - в Федерации появилась единая военизированная полиция. Естественно, на её содержание понадобились финансы. Так что вторым делом тиран пошёл по проверенному пути единовластных правителей - увеличил налоги. По планетам прокатилась волна возмущений и беспорядков, которую очень быстро подавила та самая, обновлённая полиция, быстро вкусившая все удовольствия: и хорошую оплату, и замечательные условия работы. Военизированная - это не просто полиция в мирное время. Военным разрешалось многое, и представители бывшей полиции приветствовали восшествие на престол тирана. В общем, волнения подавили, а самых яростных бунтовщиков направили на освоение новых планет. Видимо, чтобы они не скучали на безлюдье, вместе с ними отправили и их семьи… Кроме всего прочего, в новостной ленте мелькали тщательно притушёванные цензурой намёки, что на окраинные планеты напала некая ксеноморфная нечисть, которая просто обожает органику и очень рада человеческому мясу. Другие журналисты издевались над паникёрами, утверждая, что тем привиделись во сне кошмары, которые они выносят в качестве достоверной информации…

Но на фразе "ксеноморфная нечисть" я призадумался. Как там спросил Вэл? "Контакты с ксеноморфами были?" Причём он спросил меня, когда пытался выяснить природу моего умения видеть невидимых для остальных переселенцев призраков. Какая связь между умением видеть - и контактами с ксеноморфами? Тем более что последних чуть не напрямую называют людоедами? И ещё один предположительный вывод: Вэл сталкивался с теми самыми ксеноморфами? Ну, раз он вопросы такие задаёт?

Назад. Назад. Назад. Экран триди-визора ещё немного посветился и стемнел.

Я плохо разбираюсь в политике, да ещё перегружен информацией. Завтра, во время работы, будут часы всё упорядочить и разложить по полочкам, насколько я это смогу сделать. Думаю, Лоренс и Лидия не откажутся помочь, если у меня возникнуть вопросы. Я бы попросил Арни, но Шериф сейчас занят, ему не до психопатов, с которыми то и дело приходится возиться индивидуально.

На этой оптимистической ноте я расправил совсем уж смятую локтем подушку и, свалив на неё тяжеленную голову, уснул.

…- Бри-ис!!

Из тёмной камеры я внезапно выпал в белое от яркого света помещение.

Высокий визг, в котором я едва узнал своё новое имя, с хрипом оборвался на пределе возможностей голосовых связок. Он перерезал мне сердце и надолго оглушил.

Рядом со мной люди. Скосив глаза сначала в одну сторону, затем - в другую, я с замиранием перепуганного визгом сердца обнаружил, что стою в ряду детей-призраков. И что все они безучастно смотрят… в окно? Ну да, в окно. Как в полицейских участках, когда на тайное наблюдение за допросом приходят следователи.

О детях-призраках я забыл, едва взглянул в это окно.

В середине огромного помещения, тоже белого от освещения, застыли двое. Человек и зверь. Человек небольшого роста, в лёгком серебристом (правда, трудно сразу догадаться, что в серебристом, поскольку сейчас на нём мерцали огненные всполохи) костюме, вместо швов в котором, сияя, перебегают голубовато-белые провода, и с металлической маской на глазах. По корявой линии, спускающейся из-под маски, по шраму - я узнал парнишку, который в группе выше всех. Кажется, ему лет семнадцать. Он стоит, широко расставив чуть согнутые в коленях ноги, ссутулившись. В руках - что-то вроде кинжала и меча с тонким лезвием. Оружие скрещено перед зверем…

… из-за которого парень кажется совсем маленьким. Зверь похож на бронированную пиявку с неожиданной деталью - с чудовищными крабьими клешнями чуть ниже оскаленной морды. Если бы зверь не стоял в метрах трёх от мальчишки, то здорово нависал бы над ним, точно вставшая на дыбы легковая машина.

На обычный человеческий взгляд они просто стояли. Скульптурная группа. Но что творилось между ними на расстоянии этих трёх метров ментально!

Со зверя словно бешеный пот стекал - чёрно-багровый, который мгновенно превращался в направленный поток и рушился на мальчишку. Если бы тот не выставлял жёсткий щит холодно-алого цвета, собиравшегося в скрещенье оружия. Сам мальчишка, от головы до пояса, почти пропадал в стремительных оранжевых струях, которые преображались в алые к моменту выхода на оружие.

Ментальная звериная ярость разбивалась о небольшой, но крепкий ментальный щит человека и опадала чёрными космами, а те, не достигнув пола, оплывали в бледные, призрачные дымки и пропадали.

Взрослых призраков нет. Дети, стоящие рядом, не шелохнутся.

Кто из них звал меня?

Видят ли они меня?

А я… себя? Опустил глаза. Руки не мои. Уж на что моё новое тело худое, но эти тонкие детские руки… И вдруг я понял. Девочка с неподвижными глазами, которая разговаривала со мной бесплотным голосом - одна за всех остальных, кто слушал мои сказки. Я… в её сознании? В её… голове? И? Сделать так, как делал до сих пор - и она поймёт, что я в её голове? Ничего больше не придумав, я смутно представил мельком виденное однажды лицо. Погасшие глаза выключенного робота.

"Только не думай - говори".

"Зачем? Зачем я здесь?"

"Зверь сейчас убьёт Винсента. Счёт идёт на секунды. Придумай что-нибудь. Ты взрослый. Ты знаешь больше нашего".

Девочка не сводила глаз с поединка.

Я?! Придумать?! Она сошла с ума?! Или думает, если я рассказываю сказки… "Счёт идёт на секунды".

"Почему зверь убьёт Винсента? Они же одинаково сопротивляются!"

"У Винсента кончаются силы. Зверь сейчас сделает шаг - и… Есть одно "но". Если Винсент победит, ему придётся драться с двумя такими. Брис, придумай что-нибудь!"

"Первое, что приходит на ум, - передача энергии. Вы можете такое сделать?"

Бронированная пиявка сжалась и подтянулась ближе к Винсенту. Сделала шаг.

"Я не знаю…"

Вспомнив, как в школе домашних экстрасенсов нас учили передавать энергию на расстояние, я с отчаянием сказал: "Попробуйте смотреть на оружие Винсента, вкручивая энергию в его защиту. Воронкой. Слева направо". И подумал: одна надежда только на то, что если даже нам, простым смертным, плохо тренированным, удавалось прочувствовать прилив энергии после таких упражнений, то у этих специально обученных ребятишек должно получиться что-то очень ощутимое.

И вздрогнул, когда малыш рядом начал поднимать руку.

"Опусти! Вэл увидит, заподозрит!" - предупредила девочка.

Значит ли это, что она передала детям мой совет? И малыш, растерявшись, принялся было передавать энергию с помощью пальцев? Так легче сконцентрироваться, по себе знаю. Впрочем, незачем спрашивать.

Покачнувшийся было, Винсент снова утвердился на ногах, а его ментальный щит засиял ослепительно-белым светом, заставившим пиявку отпрянуть. И, чёрт бы его… но мальчишка сумел использовать единственный шанс - единственную секунду, когда можно было разрушить собственный щит и ударить мечом, кинувшись на ослеплённого зверя. Он даже не ударил - метнул пылающее концентрированной энергией оружие в ощеренную пасть бронированной морды. Чудовищная пиявка окаменела, будто прислушиваясь к себе. Чёрно-багровая муть вокруг неё быстро рассеивалась в воздухе. Винсент подпрыгнул и, оттолкнувшись от пола, взлетел на её голову, где и погрузил кинжал в то, что можно назвать её загривком.

Она обвалилась с грохотом, который нетрудно было услышать в воображении, и Винсент уже успел соскочить с падающей туши и вроде бы даже собрался схватиться за оружие, торчащее из её пасти…

"Брис! Что делать, чтобы он не…"

Винсент оглянулся. Попятился.

"Всё. На них у нас энергии не хватит…"

И я ничего не смог сделать. Только смотреть, как твари из кошмаров, ворвавшиеся из ниоткуда в помещение, в первую же минуту убили мальчишку, а потом сожрали его.

Пока они, огрызаясь и дерясь между собой, выхватывали растерзанное мясо друг у друга, в помещении появились взрослые призраки - в своих бронетанковых скафандрах, с теми самыми десятимиллиметровыми пульсовыми лазерами, которыми пугали меня. Минут пять ожесточённой схватки - и к туше, убитой Винсентом, прибавились ещё две. После чего взрослые призраки вышли, и в помещении погас свет.

"Почему они убили этих тварей?" - хмуро спросил я.

"Чтобы держать их, нужна установка с силовым полем. Здесь, в этой комнате, её нет. Легче убить зверя, чем пытаться загнать его в силовую клетку. Тем более что этих зверей здесь много". В голос девочки снова исчезли эмоциональные нотки. Бесплотный, бесстрастный, он ужасал, потому что говорил ребёнок лет тринадцати.

"Они вас всех будут… ну…"

"Я поняла. Будут. Но не сейчас. Они поняли, что плохо рассчитали дозы стимуляторов, и будут искать новые. Ты сможешь придумать за это время что-нибудь, чтобы помочь нам?"

"Не обещаю, но попробую. И я не совсем понял, что сделал Вэл с Винсентом. Вэл заранее знал, что Винсент умрёт?"

"Да. Винсент самый сильный из нас. Был. Поэтому на нём и испробовали схватку сначала с одним, а потом с двумя. Чтобы знать, как действовать с остальными".

"Как тебя зовут?"

"Таис".

"Таис, держи меня в курсе".

"Ладно. А сейчас уходи. За нами придут и могут догадаться".

И она отпустила меня. Я открыл глаза и уставился на тусклый по-вечернему свет из коридора в тёмную пещеру моей камеры. Смотрел тупо. И всё пережёвывал одну фразу. "Держи меня в курсе". А что я мог сказать ещё?..

Внезапно глаза облило горячим - и я зарыдал от обиды и бессилия. Прикусив палец, чтобы не издавать звуков. Уткнувшись лицом в подушку. Я что-то умел - и не мог помочь детям… Мне хотелось кричать и бить кулаком по стене и по полу…

Затихнув, некоторое время я немигающе смотрел в ничто. И, постепенно успокоившись, заснул.

Утром я, наверное, выглядел здорово потрёпанным. А может, выдавали осунувшееся лицо и впавшие глаза. Лидия поглядела на меня почти испуганно, и её рука вздрогнула - как я понял, погладить меня по плечу. Даже Лоренс сочувственно спросил, не хочу ли я занять пустующее место в его камере.

Они решили, что я плакал от одиночества.

А что? Одинокий восемнадцатилетний парень… Забывший прошлую жизнь. Человек, которого чуждаются. Да, наверное, они так и решили.

Но я решил тоже. Для меня часто в прошлом пустыми были слова: "Начну жизнь с понедельника". Не знаю, какой сегодня день, но утром, несмотря на половину бессонной ночи, я встал, как обычно, рано и выполнил всё, что вспомнил из наставлений наших преподавателей из школы домашних экстрасенсов.

____________________

*В. Бутусов. "На берегу безымянной реки".

11.

Плюхнувшись на мягкую кожаную подушку сиденья и захлопнув дверцу, я с опаской оглядел кабину. Всё казалось знакомым, и я успокоился.

Михал специально дождался, когда я заведу мотор, и только после этого тронул свой грузовик с места. Я видел в его зеркальце, как он постоянно оглядывается на меня. Ехать за ним было удобно, потому что думать о дороге почти необязательно. Кажется, Брис и правда умел водить машину: грузовик я вёл тютелька в тютельку по следам впереди идущей машины.

С этой мысли я перескочил на более конкретную: могу ли я воспользоваться теми навыками и умениями, которыми владел Брис? Ну ладно - грузовик. Может, у меня самого к вождению скрытый талант - точнее, нереализованный, поскольку я ещё ни разу и не думал сесть за руль? Или это влияние Бриса? Его умения?

Вчера ночью в меню триди-визора, собранном, как я понимаю, самим Брисом, промелькнуло знакомое слово - "кёкусинкай". Эта борьба мне знакома не потому, что я ею занимался. Я человек мирный. Был. Нет, просто в моём последнем выпускном классе два парня ходили в секцию кёкусинкая, и мы всем классом выбирались на их соревнования среди юниоров подбадривать и переживать за них. Хорошо выбирались, вздохнул я ностальгически: скандируя имена наших, орали так, что нас однажды чуть не попросили из зала… Как же по-настоящему называлась борьба? Кёкусинкай-карате? Да, кажется, так… Нет, ребята говорили - кёкусинкай кумите.

Похоже, проверка, оставил ли мне Брис в наследство свои навыки, будет очень лёгкой. Надо найти в современной всемирной паутине хотя бы один ролик с кёкусинкаем и попробовать повторить движения. Если они окажутся привычными для меня - значит, начну тренировки: за время моего появления в его теле организм потерял много крови и без привычных тренировок ослабел. Пища здесь, конечно, хоть разнообразием не отличается, но явно высококалорийная. Кажется, я уже прихожу в норму - Бриса. Насколько я видел себя в зеркале, парень отличался сухощавостью, и много ему не надо. Чёрт… Мне - не надо.

По ветровому стеклу сыпануло пылью и мелким камнем. Ветер сегодня посильнее вчерашнего. В автобусе по дороге на работу слышал, как обсуждали новость: должны прилететь учёные-мелиораторы. На Сцилле много подземных озёр. Хотят их заставить подняться. Даже любопытно, получится ли у них? Влажности побольше - хоть дышать можно будет. А там, если деревья поднимутся, может, и ветра поубавится.

К вопросам, множащимся с огромной скоростью, прибавился ещё один. Тот, которого мне пока не хотелось даже касаться. Дети-призраки. Оказывается, я ещё не пришёл в себя после вчерашнего. Едва вспоминал - тут же вставала перед глазами сцена убийства Винсента. Ради чего? Чтобы узнать его возможности и на их основе определять дозы стимуляторов для остальных. Наркотиков, если уж называть вещи своими именами.

Вчера я не мог спрашивать маленьких призраков о том, что мне нужно знать. На фоне смерти Винсента вопросы казались пустыми и ненужными. Сегодня до многого начал доходить сам. Дети умеют вырабатывать энергию, но сами не додумались объединиться, чтобы помочь Винсенту. Почему не додумались? Потому что их обучали только индивидуальным принципам работы с энергией. Значит, надо учить их командным… Смешно. И грустно. Я думаю так, как будто вот-вот усажу их за парты… Господи, как мальчишку жаль…

На меня снова накатило то, из-за вчера плакал. Снова захотелось выбежать в коридор и кричать переселенцам: "Они убили Винсента! Они убили одного из детей! Очередь за остальными! Что делать?! Неужели мы не можем им помочь?!"

Хорошо ещё, показались строения шахты, и я пришёл в себя, вынужденный внимательно следить за дорогой.

Грузовик Михала пропал за воротами шахты. Я притормозил и аккуратно въехал во двор. Поворот направо. Въезд в грузовую, которая похожа на крытую стоянку для автомобилей. Здесь несколько метров по тоннелю, поворот - затем подать машину назад, чтобы уже раскрытым фургоном уткнуться в платформу так, чтобы она нависала над основанием фургона. На эту платформу, как на поднос, водители каров укладывают ящики с породой, после чего диспетчер вводит платформу прямо в фургон, поднимает её край. Ящики остаются в фургоне, а платформа уезжает на место. Всё. Теперь дело за мной. По знакомому пути я возвращаюсь к выходу из шахты - и на завод по переработке, где меня встречает следующий диспетчер.

Платформ всего три. Людей мало. Водители, здесь, в помещении, работающие без капюшонов с защитой от ветра, сначала нагружают одну машину, затем переходят к следующей. Михал предупредил, что мы с ним ездим пока вместе, поэтому нагружают сразу два грузовика. Но это ещё дольше, чем обычно.

- Хочешь посмотреть? - заметив мой интерес к внутренним корпусам, спросил Михал. - Иди, прогуляйся недалеко. Загрузка будет долгой. Позову, если что.

Откинув капюшон и облегчённо вздохнув (дышать-то здесь гораздо легче: ветер дыхания не сбивает), я пока неуверенно прошёл сбоку платформы. На меня внимания не обращали. Никто, кроме Михала. Заметив, что я поймал его взгляд, он кивнул. Поэтому я уже спокойней двинулся дальше, присматриваясь к месту, откуда выезжали кары. Рассказывая вчера про шахту, Лоренс сказал, что породу собирают в кучи, но не упомянул, что эти кучи находятся в самом низу шахты. Видимо, полагал, что и так понятно. Я для себя уяснил, что кучи сначала поднимают наверх (ещё одна платформа вроде грузового лифта), а уж потом водители автокаров складируют породу в ящики. Почти конвейер.

Понаблюдав за паковкой ящиков, я обошёл лифтовую грузовую платформу и, дождавшись, когда она опустеет и снова уйдёт вниз, заглянул в открывшуюся пропасть. Пока не такая уж и глубокая. Но дух всё равно захватывает. Особенно когда стоишь на краю укреплённой - бетоном, что ли? - площадки и всматриваешься в фигурки людей, суетливо двигающихся внизу. Держась за шершавый угол сваи, я думал, что в последнее время жизнь моя похожа на эту пропасть: чем дольше вглядываешься в неё, тем глубже и непроглядней она кажется.

Меня будто толкнули в спину. Взглядом. Михал пошёл за мной? Нет… То ли потому что с сегодняшнего дня вспомнил старые навыки, то ли вообще чувствительный здесь, на Сцилле, но этот взгляд я, не оборачиваясь, прочувствовал как ненавидящий. Притаившись, я приготовился резко повернуться, чтобы поймать врасплох человека за спиной. Очень близко подошедшего. Мне показалось, я даже слышу его тяжёлое дыхание - дыхание обозлённого человека, решившегося - нет, даже настроенного на убийство.

За спиной, я помнил, часть стены, в человеческий рост, отделяющая дорожку одного грузовика от другого. То есть я в небольшом тупике, скрытый от посторонних глаз. Как и тот человек - за спиной. Случись что…

Учащённое дыхание буквально в затылок. Раз, два, три… Ухватившись за поручень вокруг шахты, я прыгнул в сторону, разворачиваясь во время движения.

Черноволосый, прилизанный. Растерялся от моего неожиданного прыжка так, что забыл спрятать руку с каким-то предметом, тут, в полутьме плохо различимым. Прилизанный переливается красно-фиолетовыми волнами с вкраплениями коричневых всплесков, которые жадно тянутся ко мне. Ненависть. Желание убить. Искреннее желание. За что он меня хочет убить?.. За дружков отомстить?

Но пришёл он в себя мгновенно. Руку с предметом к бедру, сморщившись от сдерживаемой ярости, - и медленно пошёл на меня.

Мне идти некуда. В углу, конечно, обороняться легче. Но это при условии, что знаешь, как защищаться. А я… знаю? Брис знает?

Прилизанный приближается насторожённо. С каждым шагом - выражение лица всё решительней. Он знает, что я всё понял, но не собирается отступать. Кажется, его даже не волнует, что люди рядом. Сейчас он так близко, что даже в сумраке верхней части шахты я разглядел его бейдж с именем "Жан Красовски".

Спиной я ткнулся в угол, отчего меня слегка развернуло - боком к прилизанному.

Теперь я видел, что именно Красовски прижимает к бедру, - отвёртку. Спокойно подумалось: "Удобно. Острием куда угодно - а потом столкнуть в шахту". Словно откликнувшись на эту мысль, мои руки, только что шарившие - в поисках выхода - по стене и поручням вокруг шахты, образующим угол, поднялись на уровень солнечного сплетения, сжавшись в кулаки. И опять-таки спокойно подумалось: "Драться в этом комбинезоне всё равно не смогу. Ноги не поднять".

Ещё шаг прилизанного. Теперь его рука с отвёрткой плавно и быстро двигалась перед грудью, будто заранее предупреждала, что она оружие не только нападения, но и защиты. Сам же он не сводил с меня ненавидящего взгляда. И шёл на меня тоже боком. Кажется, моя предупреждающая стойка его не напугала. Значит ли его упорство, что он хороший боец, привыкший драться не в спортивных соревнованиях, но в уличных стычках? Если это так, то моё дело - швах.

Заныл синяк на пояснице - так плотно, оказывается, я прижался к поручням. Мелькнула мысль: смешно - если бы он шёл на кого-то другого, я бы сразу ринулся в драку - защитить, но он шёл на меня… А мне почему-то было, откровенно говоря, на…

Воздух за Красовски внезапно расплавился, будто на него надвинулось кривое стекло. Расплавилось-поплыло и его правое плечо, а сам он вдруг пронзительно вскрикнул от боли, а через секунды заверещал.

Вольф, материализовавшийся за его спиной, недовольно спросил:

- Чего ещё не поделили?

Из разжавшихся от боли пальцев Красовски выпала отвёртка, с суховатым металлическим пристуком попрыгала в сторону. Утихая в движении, покатилась и замерла в нескольких сантиметрах от края шахты.

- Рабочий инструмент не поделили, - констатировал призрак, и его лапища в бронированной перчатке стукнула по плечу, за которое только что держала пойманного.

Прилизанный свалился без звука.

- Скажи спасибо, что рабочих не хватает, - монотонно обратился Вольф к постанывающему Красовски. - И - первое и последнее предупреждение: если ещё в чём будешь замечен, я тебе лично проведу операцию по невральной ресоциализации. И будь уверен: проведу так, что жив останешься, но вот за мозги не ручаюсь. Меня понял?

Красовски дико взглянул на него с пола и поспешно замотал головой, кивая. Но призраку жеста показалось мало. Он лениво двинул лежащего в бок ножищей в ботинке, который больше подходил, по моим представлениям, для прогулки по Марсу, чем для разгуливания по Сцилле, даже с её сильными ветрами.

- Вслух.

- Понял! Я понял вас! - провизжал Красовски.

- Подними отвёртку, - велел мне Вольф. - Нечего разбрасываться нужными вещами. Иди за мной. И чего ты всё время попадаешь?..

Он не договорил, но я понял. Но мысли уже были о другом: а может ли призрак понять по ауре человека, что в теле одного другой? Праздный вопрос. Не спросишь же на самом деле Вольфа напрямую.

Обойдя стонущего Красовски, я поспешил за призраком.

У моего грузовика топтался встревоженный Михал. При виде нас он было облегчённо расслабился, но вновь насторожился, взглянув на моё непроницаемое лицо. Чуть дальше с одним из водителей автокара разговаривал Шериф. Оглянулся и поспешил к нам, озабоченно отдавая какие-то распоряжения в трубку, прижатую к уху, - аналог триди-визора?

- Что случилось?

- Разбирайтесь сами, - бесстрастно сказал призрак и, прихватив какой-то небольшой контейнер, формой похожий на чемодан, удалился.

Михал и Арни уставились на что-то за мной. Я обернулся. С трудом шагая, из тупика выходил Красовски. Не глядя на нас, он повернул в сторону, сел на пустой кар и уехал. Мужчины разом оглянулись на меня.

- Так что произошло? - спросил Арни.

- Не знаю. Я смотрел на шахту, а он вдруг подошёл и вынул отвёртку. - Что я и передал Шерифу. - А потом появился призрак и разрулил ситуацию.

- Точно - не знаешь? - странно переспросил Шериф. - Тогда на всякий случай запоминай: ты убил брата Красовски. Будь осторожен с ним.

- Брата?..

- Ну да. Помнишь одного из тех двоих, в душевой? Небольшого роста, небритый, лицо ещё такое круглое, одутловатое.

Небритая обезьяна!.. Ясно… Я вздохнул.

- Я буду осторожен.

Михал вдруг ухватил за рукав двинувшегося было в сторону каров Арни.

- Подожди, мне с ним работать. Я хочу знать, за что он убил тех двоих. Что сказали призраки? Они сказали, за что он их? Они сказали тебе?..

Шериф перевёл глаза на меня - я невольно набычился. Усмехнувшись, он сказал:

- Михал, прозвучит странно, но Брис защищал наших детей. Так сказали призраки. В частности - Вэл. Удовлетворён? Продолжайте работать, вы задерживаете погрузку.

Он развернулся и зашагал от нас. Я поспешно, боясь расспросов, залез в кабину своего грузовика. Призраки, конечно, не стали говорить, что не смогли выслушать меня телепатически, отчего и заставили говорить. Единственное - я уверен, что они проследили, правду ли я сказал. По цветам ауры определить нетрудно, когда человек лжёт, а когда говорит правду. Хотя я не думал, что они скажут о результате Шерифу.

Постояв немного на месте, Михал, ни слова не говоря, быстро подошёл к своему грузовику. Он привычно тронулся первым, я - последовал за ним.

До конца рабочей смены ничего больше не случилось.

Во время последней разгрузки на перерабатывающем заводе я отошёл от машины и очутился у заводского забора. Присел на цоколь сплошной стены. Оказывается, Михал тоже еле-еле терпел общение со мной. Странности человеческой психологии. Все запомнили меня как убийцу двоих из душевой, но почему-то никто не вспомнил, как я вышел к призракам, спасая девушку-заложницу…

За мощной стеной ветра даже на открытом воздухе почти не чувствовалось. Я стащил с рук жёсткие перчатки, положил рядом. До конца разгрузки время есть. Автобуса ещё дожидаться и дожидаться.

Положил ладони на колени, полурасслабленными пальцами кверху. До появления на Сцилле я никогда не видел ауры. И не чувствовал личного пространства человека, как почувствовал его, когда, таясь, ко мне начал подкрадываться Красовски. Интересно, как будет выглядеть обычный набор энергии?

Сосредоточившись на коже ладоней, я мысленно прикоснулся к ней, прочувствовав каждую складку, каждый её миллиметр. Привычный следующий этап - ощущение пульса. Очень быстро. Одновременно с ощущением пульса по коже словно забегали волны. Теперь поднять ладони пальцами друг к другу и слегка покачать, будто лепишь невидимый снежный комок.

В пространстве между ладонями уже через секунду возникло впечатление тяжести. Ого… Это Брис такой сильный? Я ведь ещё не начал заниматься чисто физически. Откуда у него столько энергии?

Я уже перестал сдвигать-раздвигать ладони, а ощущение тяжести между ними росло. Всё, хватит. Чтобы добро не пропадало, как наставлял один из наших преподавателей, я "втёр" полученный энергетический шар в солнечное сплетение. Как обычно - по часовой стрелке.

И задумался. Примитив. Как бы научиться тому, что делал вчера Винсент, - переводить энергию на оружие? По сути - ментальная телепортация.

Мда… С другой стороны, если я, будучи не в самой лучшей физической форме, могу состряпать такой шар в считанные секунды, что будет дня через два-три, после постоянных тренировок?

Есть отрицательная сторона. Призраки сразу увидят, что я тренируюсь. Я ведь буду полыхать такой мощнейшим энергополем, что не увидеть его нельзя. Попробовать блокировать его? Мысленно? Надо найти где-нибудь зеркало и заниматься перед ним.

- Брис, где ты? Автобусы скоро будут!

Оклик Михала оборвал мысль - попытку разобраться хотя бы логически в вопросе, откуда на Сцилле ксеноморфы. Ну и каша в голове…

Пришлось встать и пойти к воротам, чтобы отогнать грузовик под навес, где уже стояла машина Михала. Сам он сидел в кабине с раскрытой дверцей и внимательно следил за моими манипуляциями.

- У тебя неплохо получается.

- Хороший учитель - Арни, - ответил я, присев на подножку своего грузовика и нащупывая завязки капюшона.

Но, кажется, Михал настроен поговорить. Он как-то беспокойно всматривался в меня, то и дело дёргая уголком губ.

- Брис, мы тут все к тебе относимся… не очень. Но ведь ты киллер, пусть и потерявший память. Так что наше отношение к тебе понятно, да?

- Что ты хочешь сказать? Все боятся - я могу убить кого-то? - устав от неудобной, вызывающей тошноту ситуации, я решил прояснить момент, благо Михал сам начал разговор. - Да, киллер. Но ведь чтобы киллер убил человека, ему надо получить на него заказ. Пока мне никого из переселенцев не заказывали. - Я криво усмехнулся.

- Но киллер…

- Господи, Михал! - буркнул я. - Вы что же, думаете, киллер - это человек, который стреляет сдуру во всех, кто ему не понравится? Да и не помню я этого киллерства своего.

- Алекс - мой младший, и он рассказывал про тебя.

Оглушённый, я уставился на Михала. Вот что его мучило все эти часы работы со мной. Он наблюдал за мной как за человеком, с которым общается его сын. Наблюдал и пытался вычислить, что я за человек, если дети охотно бегают ко мне. К уроду со страшными рваными царапинами на лице, к профессиональному убийце. Пытался вычислить, как такой человек, как я, киллер, мог рассказывать детям обычные сказки, а не учить плохому. Например, ремеслу убийцы.

- И ты боялся, как бы твой сын…

- Наверное, уже не буду, - признался Михал и спустился на землю, тоже сел напротив меня, на ступень своей машины. - Хотя мне трудно понять…

Мы сидели молча до появления автобусов.

Не знаю, о чём думал Михал, но своим страхом за сына, как это смешно ни звучит, он напомнил, что мне вечером ещё рассказывать детям сказку и надо бы придумать, какую именно. А ещё я вспомнил, что эту сказку будут слушать и другие дети. И почему-то вдруг пошла странная аналогия: в Великую отечественную, когда Твардовский только-только начал творить своего "Василия Тёркина", бойцы с фронта писали ему, чтобы он печатал поэму небольшими главами-историями. Мол, жаль и обидно идти в бой, не зная, чем закончилась очередная эпопея Тёркина. Вдруг убьют?.. Нет, с таким настроением в бой идти - победы не видать. И Твардовский откликнулся на просьбу, сделал главы максимально компактными и законченными.

И я стал думать, какие же сказки вспомнить, чтобы их хватало на один вечер.

12.

Лидия велела забрать выстиранные вещи. Оказывается, где-то здесь, под жилым этажом, есть комната со стиральными агрегатами, куда она и носила бельё. Она вручила мне мой балахон, состоящий из рубахи и штанов, в которых я, то есть Брис, лежал, находясь в крио-сне. И уже в своей камере я внимательно осмотрел вещи.

Дети пока не придут. Полчаса на себя есть. В первую очередь костяным штырём из ладони оборвал пуговицы на рубахе. Затем переоделся и вытащил из сумки Бриса ремень. Нет, не то. Пришлось воспользоваться полотенцем. Переодевшись в подобие тренировочного кимоно и подпоясавшись свёрнутым полотенцем, я несколько минут просидел, прислушиваясь к себе. Нет. Никакого отклика.

Достал триди-визор и зашёл на сайт кёкусинкая. Так. Видео. Ещё одно… Стоп. Чья это знакомая бритая голова? Брис. Настоящий. В спарринге с широкоплечим парнишкой своего возраста. Оба подпрыгивают завораживающе мягко, и, по первому впечатлению, оба же уворачиваются от контактного боя. Но вот спарринг-партнёр опробовал удар - Брис отскочил, продолжает подпрыгивать вкруговую, словно не собираясь вообще приближаться к противнику. Нет, пошли на сближение. Противник, защищая собственную голову, попытался достать Бриса странным выпадом - тыльной стороной кисти в грудь. Тот в боковом развороте внезапно выбросил ногу вперёд - ударил сверху, над плечом, по затылку. Каким образом он нашёл брешь в довольно плотном блоке?! Противник свалился. Подскочил рефери, Бриса отвёл в сторону. Кажется, упавшего и более не пошевелившегося парнишку оттащили с татами.

Я поставил триди-визор на сумку, снова включил видео и посмотрел начало. Ещё раз. Брис застыл передо мной. Движение пробного удара, прощупывающего оборону противника, я вроде запомнил. Подпрыгивание, мягкое, будто на спортивной сетке, - тоже. Встал. Развернулся. Итак, удар начинается с разворота тела. Неуверенно подпрыгиваем. Поднимаем руку… Ах-ха! Чёрт, я же хотел только рукой!..

Опустил ногу и немного испуганно вгляделся в стену, куда ударил. Нет, всё нормально. Ничего не сыплется. Почему же мне показалось… Ногой же ощутил… Я похолодел. Стена-то в душевую. А там плитки.

Очнувшись от шока, быстро сбросил "кимоно", натянул уже привычные джинсы и выуженную из сумки Бриса толстовку - хорошая вещь, мягкая. Прихватил на всякий случай полотенце и поспешил глянуть, всё ли нормально с плитками внутри душевой.

Дверь открыл спокойно и даже не дрогнул при виде троих, стоящих у стены, кивнул им и сразу направился к кранам с водой. Умывался и, затаив дыхание, посматривал в зеркало, слушая, как переселенцы обсуждают, отчего выпали три плитки.

Ну и удар у Бриса. Это ещё при ослабевшем-то теле. А что было бы, будь он в форме?.. И тут будто кто-то со стороны прошептал искушающе: "И к этому состоянию здорового тела добавить бы стимуляторы". Я вспомнил эйфорию, лёгкость тела, только что дышавшего на ладан… И передёрнул плечами. Нет. Искусственного состояния мне не нужно, если я могу достигнуть того же результата с помощью тренировок. Не люблю непредсказуемости, а наркотики - это сплошь неконтролируемое состояние. Я - хозяин тела, и оно подчинится мне, а не химии, которая, убивая мозги, даёт мимолётный кайф.

Хорошо бы никто не догадался сопоставить выбитые плитки с расположением моей конуры… Внезапно фыркнул, разбрызгав воду: представил, какие были лица у этих троих, когда плитки грохнулись на пол!..

Вернувшись к себе, я понял, что очутился перед новой проблемой. Мне нужны тренировки как по кёкусинкаю, так и по энергетике. Но - где? Если с энергией работать можно и в тесном помещении, то тренировки надо бы проводить в каком-нибудь помещении побольше…

Мысли вразброд - и все обо всём сразу. Мелькнуло даже: что было бы, если б Красовски подошёл ко мне на расстояние удара? Рефлексы собаки Павлова и рефлексы тренированного тела, но с новым сознанием. Сопоставимо ли? Жаль, вопрос остаётся открытым. А ещё жаль, что прилизанный не успел подойти ближе. Проверил бы…

Э-э… Я не слишком драчливым становлюсь? Или мои колебания свидетельствуют, что я пока не освоился в молодом теле? И замер, притаился - с улыбкой: ка-ак я врезал по стене!.. Мне понравилось. Сила, гибкость…

Шум из коридора заставил меня высунуться из камеры. Народ собрался в дальнем углу, около бокса, где раньше содержались дети-призраки. Что там?

Оказывается, Шериф рассматривает бокс в качестве жилого помещения для тех, кто живёт большой семьёй. Новые дома строятся, но, пока они будут готовы, можно перевести кое-кого и в бокс.

В помещении пустынно. Я вошёл вместе с толпой и мгновенно оказался рядом с Лидией. Мы переглянулись и дружно уставились на странные кабинки, похожие на индивидуальные шкафчики для одежды, только почему-то с проводами.

- А эти-то зачем? - удивлённо спросил кто-то.

Но я уже пересчитал кабинки. Восемнадцать. Поэтому в боксе нет коек. Дети, видимо, постоянно находились в кабинках, где их накачивали стимуляторами или ещё чем похлеще. А когда переселенцы своевольно открыли бокс, они, скорее всего, по незнанию отключили кое-что из аппаратуры, отчего дети вернулись в сознание и вышли в коридор.

Аппаратуры уже нет. Видимо, пока мы были на работе, призраки разобрали её и вывезли вместе с детьми. На полу какая-то бумага, блестящие мятые обрывки - наверное, упаковка, пластиковые же стаканы, ещё какие-то непонятные штуковины.

В одном из углов - целая куча хлама. Присел перед ней на корточки. На меня не обращают внимания: квартирный вопрос - он и на Сцилле квартирный вопрос, тем более что в помещении собрались самые заинтересованные в его решении…

Кажется, эта куча осталась от разобранного призраками оборудования. Чего только нет… И пластик, и металл, даже тряпки какие-то. Так, а это что? Детали, наверное. Я взял длинную железку, прикинул на вес. И на душе вдруг стало тепло. Мм… Как приятно держать в руке эту штуку: небольшой вес, длинная, наполовину широковатая, наполовину - чуть не вдвое узкая. На недоделанный нож похожа. Лезвие, там, заточить. Рукоять чем-нибудь для удобства обмотать. Ну-ка, ну-ка, может, ещё что найду. Поразбирав груду мусора, нашёл ещё одну такую же, а ещё очень интересную вещь - по форме напоминает металлический собачий ошейник, только небольшой и согнутый. Сунул зачем-то в него пальцы. Хм… Поместились. Привычное, кстати, движение и положение. И правда, любопытно.

Взгляд со стороны. Настойчивый.

Не оборачиваясь, сразу определил направление. И только тогда метнул в соглядатая собственный взгляд. Красовски. Ему-то что здесь понадобилось?.. Вот только он смотрел не на меня, а на мою руку, пальцы которой я ещё не вытащил из интересной штуковины. Человек, стоявший рядом с ним, - тоже из той же шушеры, что-то тихо спросил у него. Не посмотрев на него, прилизанный ответил односложно, и дружок обернулся ко мне. И - попятился.

Я наконец понял. Они увидели железку на пальцах. И улыбнулся им.

Оба поспешно скрылись в толпе, а потом я увидел их уходящими из бокса.

Теперь я уже очень внимательно проредил кучу деталей. В руки подонков не должна попасть ни одна вещь, хотя бы мельком напоминающая оружие. Подобное я сложил в отдельную кучу и теперь думал, как всё это унести.

- Тебе помочь?

Лидия. Только что подошла. Первых найденных предметов, уже рассованных по карманам, не видела. Нагнулась над моей кучей, разглядывая детали, как будто я собирал грибы, а не острые предметы. Прежде чем ответить, я оглядел переселенцев и остановил взгляд на Шерифе, уговаривающем людей успокоиться. Вздохнул.

- Лидия, камера Арни далеко отсюда?

- Нет, третья на той стороне коридора.

- У него там есть сейчас кто-нибудь?

- Жена, наверное. Здесь я её не вижу.

- Сможем отнести всё это в его камеру?

- Давай. - Она повеселела и, ухватив полудраный пакет, быстро переложила в него отобранное мной. И только сейчас спросила, когда я поднял уложенный груз, а она - то, что в общую кучу было класть опасно - пакет разорвётся: - А зачем Арни это?

- У него безопасно.

Глаз вдруг зацепился за что-то привычное. Ближе к стене - большая пачка листов в слегка надорванной обёртке. Какой же учитель обойдёт вниманием бумагу!.. Поскольку переселенцы её обходили и явно не считали нужным предметом в хозяйстве, я, оставив пакет с деталями под охраной Лидии, решительно направился к бумаге. На меня на этот раз посмотрели, глянули - чего подобрал, и - полное впечатление, что мысленно пожали плечами: кому оно нужно!

Так что я даже спрашивать не стал, можно ли забрать пачку. Листы хорошие - белые, гладкие. Теперь бы ещё найти, чем писать на них. Или рисовать. Всё-таки сказки для детей переселенцев - старинное прошлое. С некоторыми реалиями без объясняющего рисования не обойтись.

Пока пробирался назад, к Лидии, меня неожиданно остановили, уцепившись за рукав. Нет, я, конечно, видел шмыгающих в толпе детей, но не подумал, что они могут воспользоваться суматохой и подойти ко мне.

- Брис, у тебя открыто?

Я кивнул. Через минуту в боксе детей не осталось.

Завидев Лидию, я предложил:

- Пошли?

И мы пошли по своим камерам, по дороге оставив пакет у жены Арни - черноволосой красавицы лет тридцати. По дороге к себе Лидия спросила:

- Как ты думаешь, для чего ещё можно использовать этот бокс?

- Хм… Помещение просторное. Спортивный зал?

- Смеёшься? - удивилась она и задумалась. - Конечно, если бы людям хватало жилья… Да, похоже, ты прав. А почему именно спортивный?

- Ну, я раньше занимался спортом. Сейчас мне этого не хватает.

Лидия задумалась. Мы стояли у двери в её камеру, и мне было интересно, чем я её озадачил. Но вот она взглянула на меня.

- Я понимаю: на глазах у всех не хочется. Фойе перед выходом.

- Да, но коридор закрыт.

- Раньше закрыт был. Теперь призраков нет. У нас свобода передвижения. Далеко всё равно не убежим. - Она улыбнулась. - Пойдём после обеда на работу - приглядись. Мне кажется, места там достаточно для тренировок.

Между прочим - дельный совет, думал я, подходя к своей конуре. Расположенное на выходе из коридора-тоннеля и перед дверью на улицу, фойе - привлекательное местечко для моих нужд. Удобно проводить тренировки, да и помедитировать можно. Встаю-то рано. Никто не помешает.

- Это что? - немедленно спросила Лиз, уставившись на пачку в моих руках.

- Бумага. Только вот чем на ней писать…

- Зачем писать на бумаге, когда есть триди-визор? - удивился Алекс. - Там полно функций - и писать, и рисовать.

- Мне нравится, - лаконично ответил я, и дети, как ни странно, приняли такое заявление спокойно. И начали думать о ручках. Так я выяснил, что ручки всё-таки на платформе есть, но - все на вес золота по причине их малого количества. Значит, от ручек придётся отказаться. Карандаши - вообще нереально. Что же делать? Представил себе нечто, что оставляет след на белом. Усмехнулся.

- Придумал? - спросил Коста.

- Придумал. Только не скажу что. Пока.

- Тогда мы побежали, - сказал Алекс и собрался рвануть с места.

- Стоять! - скомандовал я - и все послушались. - Вопрос. А зачем вы вообще пришли?

Они переглянулись.

- Просто так, - ответил за всех Алекс. - Ты же тайна. И камера открыта. А нам некуда. Вот и посидели, пока тебя не было. Да и с тобой интересно.

Они убежали. А я сидел и некоторое время вспоминал. Своих прогульщиков. Один постоянно торчал дома, и я этого долго не мог понять: почему он не ходит на уроки и сидит дома? Если уж остальные прогуливали, то обязательно куда-нибудь на сторону - по городу или даже просто на детскую площадку. А этот - дома. Раз поговорил, другой. И понял. Он домосед. Но ему очень хочется посидеть в одиночестве. Чтобы дом был в его полном распоряжении.

У детей переселенцев тесные "квартиры". А им хочется не бегать по коридору, а собраться в одном месте и в тёплой компании поболтать друг с дружкой. Пусть даже без меня… И всё равно счастливые. В сравнении-то…

Голова болит от дел, которые надо переделать. И от вопросов. И почему-то странное ощущение, что время резко ускорило свой ход. Что его всё меньше и меньше…

Перед выходом с платформы я внимательно присмотрелся к фойе. Неплохо. Сюда бы ещё татами. Усмехнулся.

Уже за рулём грузовика мысленно перебрал знакомые сказки и пришёл к выводу, что мне уже не хочется рассказывать детям Андерсена. Хочется вспомнить что-то связанное с рыцарями и драконами. Смутно так припомнил сказку про змея, обвившего город своим телом. Вроде там рыцарь ещё был… Но этих обрывков мало. Придётся вспомнить что-то другое.

Испросив разрешения Михала и Арни, который, как я понял, здесь был что-то вроде бригадира, ответственного за своих рабочих, я решил изучить и шахтовые строения, и территорию перерабатывающего завода. Что-то буквально подталкивало меня заглядывать во все закоулки-переулки этого пока маленького производства. Я как будто что-то искал, но сам себе ответить на вопрос - что именно? - не мог.

В конце концов, во время второй загрузки я попал на глаза диспетчеру, направлявшему всю работу на шахте, парню лет двадцати пяти, русоволосому, бледному, с сонными глазами.

- Ты кто такой? - недовольно спросил он, выйдя из своей стеклянной комнаты, загромождённой всякими вычислительными машинами. Как только он разбирался во всех этих мониторах!.. Чуть далее выяснилось, что парень не из переселенцев, а из посёлка учёных. Практикант. Он явно скучал, поэтому, немного оттаяв, после моего смиренного ответа, что я водитель, чья машина на погрузке, охотно начал отвечать на мои вопросы.

- А кем ты был раньше? - снисходительно спросил Мэтт (на бейдже написано, сам представиться простому водиле не удосужился).

- Киллером, - якобы неловко кашлянув, сказал я.

Сначала до него не дошло, поскольку он сразу заговорил о другом, но потом - осёкся. И с минуту, наверное, молчал, насторожённо присматриваясь ко мне.

- А что у тебя с лицом?

- Это была проволочная татуировка. Мне её сняли здесь.

- Понятно, - протянул Мэтт с неожиданным для меня в голосе уважением.

Это он вдруг ко мне проникся уважением из-за чего - из-за тату или из-за моей… кхм… мирной профессии?

Со вздохом я мысленно констатировал, что плохие парни почему-то всегда в ореоле героизма. Так было в прошлом, так происходит и сейчас.

Странно, но после этого маленького диалога он внезапно расщедрился и показал всю шахту на мониторах. Как будто моя бывшая работа приблизила меня к нему и поставила на одной планке. Больше того - похвастался покадровыми видеозаписями за всё время нашей работы.

И только тогда я понял, что искал. На одной из записей был уходящий Вольф. И ворота, через которые он вышел и приблизился к машине, где его встретил Карл, я тут же узнал. Именно это я и хотел знать. Хотя бы то, в какой стороне находятся дети-призраки.

Интересно, есть ли на тамошних воротах видеокамеры, чтобы проследить направление, в котором ушла машина призраков?

Посмотрел на возбуждённого знакомством с настоящим киллером Мэтта - и "взял его на понт".

- Я слышал, в вашем посёлке есть солдаты. Камеры внешнего наблюдения, наверное, в их ведении? Ведь у тебя здесь только камеры, следящие за внутренней шахтой.

- Что ты, - опять снисходительно улыбнулся Мэтт, - всё, что связано с наблюдением, под моим контролем. Вот, например, вот и вот.

- Спасибо, - искренне сказал я. - Мне было здесь очень интересно.

Итак, подводя итоги… На шахте самыми ценными оказались кадры с призраками. На заводе - мастерская по ремонту оборудования.

После последнего рейса, пока дожидались автобусов, я спросил Михала:

- А в наших машинах есть какие-нибудь инструменты на случай, если что-то чинить придётся?

- У тебя под сиденьем, - нисколько не удивившись моему вопросу, ответил он.

После этого я как-то немного успокоился, хотя тревога продолжала витать и в мыслях, и в настроении. Появилось даже предположение, что не дай Бог случилось что-нибудь с Лидией или с ребятишками. Будучи на взводе, сообразил, что рассказывать вечером ребятишкам. Боевой сказки не припомнил, но подумал, что им будет интересна история Тесея и Минотавра. Она и мрачновата, и героична.

Никогда не думал, что так обрадуюсь Лидии и Лоренсу. Всю дорогу Лидия тихонько рассказывала нам, что делают женщины на оранжерейных парниках. Судя по её повествованию, совсем скоро мы получим на стол и овощи, и ягоды. Потом Лоренс бубнил, что сборщикам пришлось простаивать, потому что платформа, с которой они работали, начала капризничать. Пока ремонтники разобрались, в чём дело, пока перепрограммировали её… С этими двумя мне было уютно и тепло. Захотелось рассказать им, как диспетчер среагировал на мою профессию, чтобы посмеялись, но, немного подумав, промолчал и сказал, что ничего интересного в сегодняшний рабочий день не было, разве что познакомился с производством поближе.

Завершился день очень неожиданно. Ребята и впрямь дождались меня и выслушали историю, затаив дыхание. Рассказывать было легко: перед глазами стоял старый, очень красивый и поэтичный мультик.

Маленькой задумчивой толпой, обсуждая бедную Ариадну и не менее бедного Эгея, дети пошли было на выход, как вдруг резко отпрянули и бросились вглубь камеры. Света я не зажигал, довольствовались освещением из коридора. Выглянув из конуры, я обнаружил: на входе-ступени сидит Вестар.

- Привет, - как ни в чём ни бывало сказал я. - У тебя ко мне дело?

- Нет. - Он хмуро покосился на меня. - Кому ты рассказывал миф? Самому себе?

- Это, оказывается, Вестар! - захихикали за моей спиной. Маленький народ появился в проёме двери и быстро пролетел мимо изумлённого парня с воплями: - Привет, Вестар! Привет!

Я был изумлён не меньше ещё одного моего невольного слушателя. Но пообещал себе назавтра выяснить у детей, почему они не побоялись взрослого человека, который может спокойно выдать их тайну. Вестар ушёл, не прощаясь, после чего я добрался наконец до подушки и мгновенно, едва закрыл глаза, уснул.

13.

Последняя более-менее различимая мысль перед сном была о детях-призраках: перед тем как рассказывать миф, я вызвал в памяти лицо девочки с потухшими глазами, Таис. Отклик получил сразу. Но какой-то неуверенный. Правда, под конец истории о Тесее незримое присутствие стало более ощутимым и привычным.

Зато во сне, наверное, из-за прогулки по шахте и по заводу, а ещё из-за рассказа о лабиринте, приснился кошмар. Тёмное, гнетущее Нечто сначала нависло надо мной, а затем начало гоняться, пытаясь то ли сцапать меня, то ли сожрать. Я убегал по длинным коридорам, каким-то лестницам, переходам из помещения в помещение - постоянно закрывая за собой двери, а Нечто преследовало по пятам жирной тучей и легко проходило сквозь все преграды, пока я не ворвался в какую-то комнату, которая, помнилось во сне, закрывалась бронированной дверью. Ещё отчётливо помню, как, почувствовав присутствие за дверью сгущающегося, словно поначалу растянутого от гонки Нечто, я крикнул ему: "Этой двери тебе не пройти!" И Оно не прошло. И во сне же я себе пообещал, что в следующий раз буду говорить эту волшебную фразу-защиту сразу, как только Нечто появится. И что комната с бронированной дверью всегда будет рядом.

Может, оттого что сонный, но был твёрдо уверен, что Нечто явится не один раз.

Проснувшись, я не сразу смог поднять голову: виски ныли и горели от боли, будто проткнутые горячим шампуром. Но проснулся в своё же время - рано. Сел на постели, прислонился к стене. Только подумал о нейтрале, как голова немедленно откинулась назад. На этот раз я включил воображение. Железная тёмная туча, каким я теперь представлял себе Нечто, всё-таки прорвалась ко мне, но голову пробить не могла, хотя оставила на ней свои следы - невидимые, ментальные синяки. Поэтому сейчас на голову мою обрушится летний чистый ливень - и смоет все следы ментального воздействия.

Боль поползла с макушки через виски вниз - ливень пронизывал водой всю голову, проникая вовнутрь и промывая все клетки. Вскоре полегчало.

Переодевшись в самодельное кимоно и надев сразу две пары носков - на бетонном полу без татами долго босиком не простоишь, - тихо выскользнул из камеры. Триди-визор с собой: пока "вспомню" все приёмы - кажется, ката? - без него не обойтись. С собой и большая кожаная сумка Бриса, на которой собирался сидеть, медитируя. Всё-таки в огромном пространстве гораздо свободней себя чувствуешь, чем в тесной камере…

Коридор-тоннель привёл меня к фойе. Шаг из тоннеля - огляделся. По обе стороны назад уходят два коридора-тупика. Широкие, просторные, как небольшие рекреации. Вот здесь и буду заниматься, в одном из них.

Ещё вчера на сайте Бриса нашёл пару роликов с тренировками, на которые мог ориентироваться. Подвесил триди-визор на круглую ручку какой-то закрытой двери тупика - и начал. До общего подъёма у меня полтора часа. Я рассчитывал полчаса заниматься, потом прочувствовать пытку в воздушном душе - и, уже чистым и освежённым, медитировать.

Ну да, сознание-то моё. Но тело - Бриса. Это оно повело меня за собой. Тело потребовало полной нагрузки - и я поддался очарованию сумасшедше лёгкого и в то же время мощного движения. После первого же ролика я забыл о триди-визоре: тело знало все приёмы и работало с удовольствием маньяка. Это потом я мог рассуждать, правда ли тело заставило меня подчиниться себе, или для него сработало спусковым крючком то, что я ввёл его в состояние нейтрала…

В общем, очнулся я только в коротком поклоне, завершающем череду прыжков и лёгких ударов руками и ногами в невидимого противника. Немного запыхался. Всё правильно. Крови-то потерял. Плюс крио-сон - не знаю, как он проходит, но мышцы в это время явно не работают. Плюс, что ни говори, клиническая смерть… Но какие у Бриса растяжки… Аж завидно. Мне-то, лентяю…

Замкнувшись на работе с группами мышц, старательно ограничивая себя малым пространством для тренировки - типа, работаю на татами, я, оказывается, многого не замечал. Но то ли на инстинктах, то ли в нейтрале меня развернуло для поклона - к человеку, сидящему напротив меня в "лотосе". Я замер. Он сидел спокойно, кисти на коленях ладонями кверху. Медитация на сбор энергии. Темноволосая голова чуть опущена. Широкие плечи расслаблены.

Выждав, когда он заметит, что я закончил комплекс, и поднимет голову, я согнул руки в локтях, сжав кулаки и чуть склонив голову, и резко, но коротко дёрнул локти в стороны и назад.

В ответ на моё безмолвное приглашение Вестар только сдвинул одну ногу и плавно, без резкости перетёк в положение стоя. Не отталкивался, не помогал себе руками. Силён… Почти тот же поклон перед боем. Медленный, в отличие от моего.

Даже не секунда - мгновение, и он бросился на меня. Боюсь, ему не повезло. Бой с моей стороны нечестный: я видел его ауру, которая выдавала все его намерения. Я позволил ему некоторое время гонять меня по рекреации, благо что уходил от его ударов (хоть и карате тоже, но стиль другой - не кёкусинкай!) мягким ускользающим подпрыгиванием. Упорядоченный красный цвет его спортивной агрессии позволял предсказывать его движения: едва он решался на удар - красная волна немедленно устремлялась на меня, полностью рисуя его будущий приём.

Широкая кость в отличие от Бриса. Но перемещается Вестар ловко, без малейшей неуклюжести. Работает в основном руками, то и дело сменяя приём за приёмом, хотя время от времени пытается достать ногой.

Цвета энергополя подсказали же, что он нормально воспримет поражение, если оно будет нанесено ему в открытом бою. Так что в момент, когда он снова решился на удар сбоку в голень, я вскинул в развороте правую ногу и ударил по его затылку, почти точка в точку повторив приём Бриса на видео. Вестар рухнул.

Секунды я всматривался в неподвижное тело. Так, негоже лежать на холоде в одной футболке с коротким рукавом и в мягких свободных штанах, то ли домашних, то ли спортивных. Присел перед Вестаром и со вздохом ухватился за его плечи. Подниму ли? Тяжёлый ведь.

Вялая ладонь стукнула по полу.

- Сам, - буркнул Вестар.

И правда встал - и даже не запыхавшись. Отряхнулся от мелкого сора, взглянул на меня вопросительно. Я сделал каменную морду, прямо как у призраков, и снова изобразил поклон, после чего протянул ему ладонь. Тревога, конечно, есть: а вдруг отвернётся, не пожмёт в ответ - киллеру? Но я чувствовал, что просто обязан первым пойти на мировую.

Вестар скривил и так кривоватый рот в подобие улыбки и крепко пожал мне ладонь. И мы оба чуть не подпрыгнули, когда сбоку вдруг зааплодировали.

На выходе из коридора-тоннеля стояло человек шесть. Они переглядывались и громко говорили - с каким-то облегчением. Впереди всех - Шериф. Он-то к нам и подошёл первым, похлопал по плечам одного и другого.

- Дети прибежали. Видели, как ты, Вестар, куда-то идёшь, потом увидели, что дерётесь. Вот, позвали. Ну и напугали вы нас! Мы думали, поубиваете друг друга. Только вмешаться хотели - ан нет. Тут, оказывается, дело совсем по-другому обстоит.

Первая мысль: это сколько ж я занимался, что даже засони дети уже проснулись? Обычно я на работу ухожу - они ещё спят… Медитации сегодня точно не видать. Надеюсь, в следующий раз не забуду настроить организм Бриса на временной контроль. Свой организм.

Судя по недовольному взгляду Вестара на переселенцев, он бы тоже предпочёл общение один на один. Но только дёрнул носом и сказал:

- Вечером поговорим.

И ушёл.

Что делать, я собрал вещи: триди-визор и сумку, сидя на которой хотел медитировать, - и прошёл толпу переселенцев, живо обсуждающих наш поединок. Прятавшиеся за взрослыми дети - уже неразлучная троица из дамы и двоих рыцарей - поспешили за мной. Уже в камере я спросил:

- Что же вы? Неужели поверили, что я мог убить Вестара?

- Брис, извини-и, - вздохнул Коста, - но, честно, мы боялись - он убьёт тебя. Он такой большой и сильный. Это правда - сильный. Ты даже не представляешь - какой.

- Хм… - Я сбросил рубаху и досуха обтёрся полотенцем. - Но теперь вы успокоились? Теперь вам не страшно за меня?

- Замяли, - солидно сказал Алекс. - Брис, а ты меня можешь научить так драться?

- Чего это только тебя?! - немедленно возмутился Коста. - Я тоже хочу!

Я вспомнил зверя, убившего Винсента. Выучить бы всех… Доведя каждого до того совершенства, о котором говорят учителя восточного боя, - до соперничества в ментальном бою. Где-то читал, что лучшие восточные бойцы прошлого выходили на тогдашние боевые арены и часами стояли неподвижно друг против друга, а потом один почтительно кланялся и уходил, не говоря ни слова. А не самые лучшие могли драться на расстоянии, работая с энергией. Например, сбивая противника с ног брошенным в него энергетическим сгустком. Просто и эффективно.

Прежде чем понял, почему возникла ассоциация "зверь - боевое совершенство", меня затеребила уже и Лиз.

- И меня! И меня!

Взялся бы я за тренировки с детьми? Не знаю… Но вырвалось:

- Если каждый из ваших родителей даст согласие, глядя мне в глаза… Ну, при личной встрече. Тогда подумаю…

Алекс победно завопил. Остальные насупились.

Ну, с Алексом-то понятно. Михал теперь про меня знает - может, и разрешит тренировать сына. Чёрт, надо будет залезть в их нынешнюю всемирную паутину посмотреть, нет ли где тренировочных роликов, чтобы посмотреть, с чего начать.

- Думаешь, тебе папа разрешит? - обиженно допрашивал Алекса Коста.

- Разрешит!

- Откуда ты знаешь!

- Знаю!

Круглое лицо белобрысого Косты, сморщенное не без помощи сдвинутых бровей, неожиданно разгладилось. Кажется, мальчишка что-то придумал. Что? Неужели собирается тренироваться тайком?.. Слава Богу, как выяснилось, - нет.

- Тогда твой папа пусть тебе побыстрей разрешит. Тогда я своего пошлю к твоему отцу - после тебя и мне разрешат.

Удивлённая Лиз переводила глаза с одного на другого.

- А это как?

- Идите-ка завтракать, - тихо сказал я. - Мне пора собираться на работу.

Заинтригованные выводами Косты и, кажется, намереваясь немедленно выспросить про его соображения, дети удалились беспрекословно.

С тренировками решил не заморачиваться. Посмотрю пару соревнований среди юниоров, а там соображу. Главное - практический материал преподавания знать. А я сегодня убедился, что знаю его… ну, скажем так, неплохо.

Хитроумный план Косты прошёл на все сто. Перед первой поездкой Михал поговорил со мной насчёт секции и дал добро на Алекса. А уже вечером ко мне заглянул отец Косты. Он пришёл в тот момент, когда у меня на пороге снова сидел Вестар, ногами в коридор, а я сидел на своей подстилке. Разговаривали.

Сначала Вестар. Он пришёл после второй смены и сразу взял быка за рога:

- Это правда, что ты детей защищал? Что поэтому убил тех двоих?

- Было дело… - неохотно ответил я. Говорить обо всём, что напоминало бы о берсеркизме, совсем не хотелось.

- Скажи откровенно, от чего ты их защищал? Не представляю.

- Тот, которого я убил первым, рассматривал детей с платформы… - я остановился и поискал слова полегче, но не нашёл ничего, кроме официально-деловых, почти протокольных: - Как объект сексуального домогательства, причём легкодоступный. Когда он сказал это, я убил их.

- Ты никому не говорил о причине. Почему ты сказал об этом мне?

- Ты расскажешь об этом Полли. Судя по всему, если она перестанет ко мне относиться, как к изгою, то же произойдёт и с другими.

- Почему не сам? Почему ты сам не расскажешь ей?

- Ты её друг. Ты найдёшь слова помягче. Теперь ты, Вестар. Почему дети не испугались тебя, когда увидели у моей камеры? Других взрослых они боятся, как бы те не запретили им общаться со мной. Тебя - нет.

- Пока я не выясню всё, я никому ничего не говорю. Они об этом знают.

Я кивнул. Спасибо и на этом.

И в это время и явился отец Косты.

Вестар выслушал наш разговор насчёт секции, а после того как мы обговорили детали и успокоенный мужчина удалился, спросил:

- Ты уверен, что детям это нужно?

- Да. Эта уголовная шушера предупреждена, но ведь неизвестно, как она себя может повести. Пригодится. И для общего развития.

- Ты так о шушере говоришь, будто сам не относишься к ним, - едко заметил Вестар.

- Не ощущаю причастности - точнее, - в тон ответил я.

- И когда ты собираешься начать? Когда соберёшь ребят побольше?

- Нет. Начну завтра. Двое - идеально, чтобы объяснять лично. А будут другие - что ж, придумаю в процессе.

Назавтра у меня было восемь человек.

Первое занятие я провёл в фойе во время обеденного перерыва, попросив взрослых пока довериться мне и не приходить поначалу.

И в самом начале занятия я потребовал:

- Сейчас каждый из вас поклянётся мне не использовать приёмов друг против друга в обычной жизни для баловства или похвальбы. Только для защиты. И учтите: увижу или узнаю от кого-то другого, что клятву не сдержали, никогда больше не допущу к занятиям.

Клятву выслушал от каждого отдельно.

Вообще жизнь моя стала как-то упорядочиваться. С каждым новым днём в секции появлялись новые ученики, причём вскоре это были не только дети, но и взрослые. Первым пришёл, как ни странно, Вестар. Он объяснил своё появление желанием поддерживать форму. Потом рядом с сыном встал Михал. Вскоре пришлось разделить секцию надвое: опять-таки к моему удивлению, взрослыми вызвался заниматься Вестар. Правда, в отличие от обеденных часов детей, он проводил занятия по вечерам. Понятно, что взрослые не могли заниматься в обед, когда надо успеть отдохнуть.

Кроме занятий в секции, которыми я и сам увлёкся, постепенно вникая в тренерскую работу, попробовал с детьми практиковать и медитацию. Не для всех она оказалась лёгкой: многие детишки в моё время назывались бы гиперактивными. Им трудно усидеть на месте даже в течение минуты, но большинство опробовало интересную и необычную тем, что принадлежала взрослому миру, практику. Понравилось. Даже Лиз успешно сидела на месте, и именно она первая начала различать вокруг человека границы энергополя. Когда я объяснил всем, что видит восьмилетняя девочка, остальные загорелись увидеть то же самое. Больше проблем с неподвижным сидением в "лотосе" не осталось.

Каждый вечер традиционно оставался вечером сказок и разных историй - теперь уже легально. Что непонятно детям, рисовал на реквизированных листах бумаги. Я ведь всё-таки придумал свои карандаши!.. У ворот, где мы обычно дожидались автобусов, росли хилые деревья, на которых ветром постоянно ломало ветви. Набрав охапку, я спросил у Михала, чем бы их поджечь. Заинтересовавшись, Михал собственноручно достал из-под сиденья своей машины странный прибор, по виду напоминающий трубку с рычажками. В направленном пламени мы сожгли предварительно наломанные ветки - так, чтобы они обгорели со всех сторон, но внутри оставались почти нетронутыми. Сначала угольными "карандашами" рисовал я, затем к рисованию углем на обычных листах пристрастились и ребята.

Очень сильно беспокоили дети-призраки. Начиная рассказывать сказки, я плохо улавливал их присутствие. С каждым днём оно становилось всё более прерывистым, слабым - по впечатлениям. С трудом нащупанная ниточка связи, казалось, постепенно истончается - и вот-вот оборвётся. В течение моего рассказа связь трудно приходила в ту норму первых дней, когда я прочувствовал их впервые. Но приходила. И я облегчённо вздыхал, потому что боялся, как бы взрослые призраки не сделали с детьми своей химией чего-то непоправимого.

И с каждым днём усиливалось чувство, что тёмное Нечто, прорвавшееся однажды в мой сон, пытается прорваться и в реальный мир. Я постоянно был на взводе, чувствуя медленное, но неостановимое движение этого страшного Нечто ко мне. Всё ближе и ближе. Выглядит как страшилка, рассказанная на ночь. Тем не менее я ощущал, что Нечто становится более материальным с приближением ко мне.

Сначала я даже думал на взрослых призраков. Может, это они пытаются прорваться сквозь необычный для них телепатический щит и услышать меня? Но прекрасно сознавал, что им на меня, в сущности, - начхать, грубо говоря. Кто я для них? Так, некий любопытный экземпляр, который слегка выбивается из нормы. И всё. Использовать меня как-то нельзя: я не обучен ничему тому, что уже сейчас знают дети-призраки, а учить меня с самого начала - себе дороже. Так что это не они.

Нечто каждый день гонялось за мной по моим снам, пока, вконец измученный, я не сообразил, что можно с помощью нейтрала поставить энергощит. Спать я начал. Но днём присутствие Нечто было так ярко, что мне порой казалось: выгляни я из своей конуры - и вот оно, Тёмное страшное облако, притаилось за углом. Очень часто начал посматривать в боковое зеркальце грузовика - полное впечатление, что за мной мчится то самое Нечто.

Хуже, что примерно через месяц, в то самое время, когда я начал страдать от галлюцинаций, видя наяву то, чего на деле нет (а знал об этом, благодаря отсутствию ауры в привидевшихся фигурах), я вдруг понял, что почти все жители платформы начали очень часто мучиться от головных болей. Точнее - узнал от Полли, к которой многие стали обращаться за успокаивающими лекарственными препаратами. Не обошла головная боль и людей из "посёлка" учёных. На это жаловался Мэтт. Он сидел в своей диспетчерской, бледнее обычного уже с утра, плаксивый, с больными глазами, и каждую свободную минуту за рабочим столом норовил уложить голову на руки. Здорово похудел, потому что его тошнило от еды.

Многим из наших помогла медитация. Неудивительно, что она приобрела большую популярность среди населения платформы. И я потихоньку начал внедрять в практику обеих секций некоторые эзотерические знания. Особенно те, которые помогают защищаться от ментального воздействия.

14.

Грузовик привычно оставлен у платформы, а я пошёл поздороваться с Мэттом. Сегодня я решил не обходить шахту, а сразу пойти к диспетчеру, чтобы за ленивым (он не мог говорить энергично: звуки его собственного голоса больно отдавались в голове) разговором о том о сём внимательно оглядеть его. Вчера мне показалось, я начал понимать, что с ним.

Позади осталась площадка работающих автокаров - впереди второй этаж с диспетчерской. Лестница и лифт. Последнее, конечно, не для работяг. Но мне и не нужно средство передвижения. Не устал. Да и в грузовике засиделся. Так что молодецки пробежал одну лестницу и, по инерции хорошенько послав тело вперёд, ухватившись за перила, в начале второй лестницы чуть не сбил с ног быстро идущего навстречу Мэтта.

- Привет! - начал я. - Извини… - И запнулся, глядя ему вслед.

Диспетчер прошёл мимо меня, словно мимо пустого места. Прошёл деловито, даже целеустремлённо, как никогда не ходил до сих пор. Неужели головные боли прошли?

С некоторым недоумением я постоял на ступенях лестницы и неуверенно спустился, вспоминая лицо Мэтта. Успокоенное. Взгляд, устремлённый в себя, глаза - какие я часто вижу у активных посетителей секции, когда они занимаются медитацией. Странно. Лицо человека, твёрдо вознамерившегося выполнить что-то задуманное и не замечающего на пути к цели никого и ничего.

Я вернулся к грузовику. Моя платформа ещё заполнялась. Судя по объёму груза, свободных минут пятнадцать ещё есть. Немного потоптавшись у кабины, я всё-таки решился и поспешил к воротам. Кажется, Мэтт шёл именно к ним.

Несколько шагов - и обернулся на нарастающий звук мотора. И - остолбенел.

На меня мчался автокар с Красовски. Машинка сама по себе небольшая, но с со сложенными стрелами небольшого крана впереди и тележкой-прицепом позади выглядит довольно опасной. Метнув взгляд по сторонам, я сообразил, что нахожусь на открытом месте. Хуже того - слева на меня несётся ещё один кар, с водителем - дружком Красовски. Это что - крутые разборки?! Что это они как поздно спохватились?

Остальные водители каров, через арку цеха от нас, не обращают на нас внимания, продолжая работу. Мы для них слишком далеко. Ездят кары - и ездят…

Бежать поздно. Под тупым углом машины вот-вот сойдутся в одной точке. Я глянул наверх. Потолок слишком высоко. Счёт на секунды. Рабочий комбинезон делает любые движения мешковатыми. И тогда, почти не думая, я побежал навстречу Красовски, уходя на время с пути хотя бы одного преследователя и выстраивая впереди себя направленный энергетический поток, нацеленный в глаза прилизанного.

За какие-то метры до столкновения я ахнул, разглядев его глаза, и разрушил энергетическую стрелу махом руки. А через секунду я подпрыгнул - и моя нога врезалась в стрелы автокара. Спасибо, Господи, за подошву моих ботинок!.. Застывшие глаза Красовски даже не дрогнули, когда машина резко вильнула в сторону. От жёсткого виража руки прилизанного не удержали руля - так мотнуло тело, и водитель вылетел - кабина открытая же, без дверец! - с места.

Куда, что там дальше - рассмотреть не удалось. Пришлось рыбкой прыгать или падать в сторону, буквально уходя из-под колёс второго взбесившегося кара с таким же безразличным водителем. Падение на бетонный пол - это, вам скажу, что-то!.. Даже комбинезон не спасает. Упал на локоть, плохо рассчитал прыжок из-за неуклюжей униформы. Да плюс проехался - локоть сначала будто загорелся, а потом заныл. Ну, кожу содрал - это ещё не страшно. А вот то, что кар на скорости дёрнулся в сторону и только тележка сзади помогла ему не перевернуться… А может, наоборот - чуть не вздыбила машину…

Стена недалеко. Я метнулся к ней, помня, что чувство самосохранения у водителя явно приглушено, что он, в случае чего, направит на меня кар, не считаясь с тем, что сам может разбиться всмятку. Но и мне деваться некуда. А машина уже несётся на меня, и водитель… Кто из нас камикадзе, в конце концов?! Водитель смотрит спокойно и равнодушно. Никакой решимости, никакого понимания, что происходит. Просто смотрит.

Я побежал вдоль стены к выходу из цеха погрузки. Далековато.

Мощное рычание мотора. Грузовик. Михал. Его потрясённое лицо за стеклом - вот где написана самая настоящая решимость, когда он развернул тяжёлую машину мне наперерез. Успел в последний момент - в тот единственный просвет, остававшийся между мной и каром. Изо всех сил оттолкнувшись, я прыгнул на пролетающую мимо подножку. С другой стороны кабины раздался длинный скрежет. Кар проехался рядом, лишь задев низ фургона. Михал затормозил. Такой мощной машине, как грузовик, авария в столкновении с автокаром не грозила.

- Что происходит?!

- Пока не знаю.

- Что с ним?!

Кар остановился. Водитель шагнул из кабины, опустил руки и упал - как-то постепенно: сначала подломились колени, потом безвольно мотнулись руки…

Мы с Михалом и все, кто, замерев от неожиданности, наблюдал происходящее, бросились к лежащему. Мы успели первыми.

Он не падал головой на бетонную поверхность пола - это видели все. Стукнулся легко, почти съехал затылком на край водительского места. Но самым страшным в мёртвом водителе оказалась именно голова. Кровь деловитыми толчками, постепенно угасающими, выплёскивалась из ушей и уже невидимых под нею глаз.

- Чего вы не поделили? - начал было Михал, оборачиваясь к месту, где лежал мёртвый Красовски, над которым столпившиеся люди тоже перебрасывались испуганными репликами.

- Быстро к западным воротам! - перебил я его. - Туда и дальше ушёл диспетчер! Моя машина на погрузке! Быстрей же!

Я давно заметил, что Михал не всегда может среагировать на сказанное, но на эмоции он отвечает быстро. Вот и сейчас мы встали и побежали к его машине, а он даже не спросил, почему вдруг диспетчер сорвался с места.

И, только тронув грузовик с места, он встревожился:

- Он выскочил в чём? В чём был?! Псих! Там - сегодня!..

Да, сегодня вне помещений бушевала настоящая пыльная буря.

Выехав за ворота, остановились.

- И как мы его найдём?

Впереди - почти пустая равнина с примелькавшимися взгляду отдельными группами голых деревьев и кустарников, пересечённая дорогой, исчезающей на горизонте.

Я с досадой посмотрел на спрятанные где-то наверху ворот видеокамеры. Эх, ещё бы раньше подсоединить наблюдение к личному триди-визору… Есть же среди переселенцев умельцы…

С трудом открыв порывами прижимаемую назад дверцу, я выпрыгнул на дорогу и встал, крепко вцепившись в дверную ручку, чтобы не снесло ветром. Может, следы? Глупо. Что можно разглядеть на бетонированной дороге? И прищурился. Что-что… Ментальный след недавно прошедшего человека.

Ближе к воротам следы уже начинали гаснуть, но следующие, уходящие по самой середине дороги, ещё отчётливо видны. А дорога-то… Та самая, по которой уезжали Вольф и Карл… Неужели диспетчер побежал к ним? Зачем? Их экспериментальные штучки? Тогда как вписывается сюда попытка Красовски и его напарника убить меня?

- Что делаем?

- Я вижу его ментальный след на дороге. Попробуем проехать немного?

Михал хорошо за месяц усвоил, что такое ментальность. Поэтому я не потребовал ехать дальше, а только предложил. Пусть решает сам.

- Садись. Далеко он не уйдёт в такой ветер.

Порывом колючего от пыли ветра хлестануло по лицу, напомнив, что я не надел капюшона. Михал придержал мне дверцу - и я заскочил в кабину.

Наши прогнозы насчёт "далеко не уйдёт" не сбылись. Цепочка следов на ровной дороге ушла в сторону минут через пять. Михал снова остановил машину. Пригляделся к обочине и местности за ней и осторожно повернул. Ехали опять-таки недолго. Путь преградила каменистая пустошь. Валуны вроде и небольшие, но лежали слишком кучно.

- Подождёшь меня? - задал я лишний вопрос. - Я пройду немного и, если что, вернусь.

- Я с тобой, - уверенно сказал Михал.

Прежде чем выйти, мы одновременно нахмурились, глядя на пустошь, после чего Михал поднял оба сиденья своего грузовика, и я помог ему вытащить несколько нужных в нашей неординарной ситуации предметов. Честно говоря, при виде шанцевого инструмента я поднял брови. Лопата с коротким череном, лом и маленький топор вызвали самое настоящее удивление, пока мой взгляд не наткнулся на нечто, похожее на тонкий баллон с отдельной трубкой. На полоске, кантующей баллон, был изображён рисунок, понятный даже ребёнку: чьи-то руки направляют струю из баллона на огонь. Огнетушитель. Честно говоря, я со своей машиной, интересуясь больше шахтой и заводом, до сих пор не разобрался. А надо бы…

Итак, мы вооружились. Конечно, я промолчал о трёх самодельных ножах, спрятанных в одежде. О тех самых деталях, найденных в боксе детей-призраков. Детали я наточил, пользуясь инструментами ремонтного цеха, куда народ пока заглядывал редко. И насчёт кастета, сжимая пальцы на котором, чувствовал себя уютно.

И всё-таки здорово пожалел, что приехали не на двух машинах. Пока ещё неясное чувство опасности требовало холодного оружия ровно вдвое больше. Поровну на каждого.

Следы спускались от обочины и шли строго по прямой, не считая небольших отклонений, когда диспетчеру приходилось обходить довольно большие валуны и едущие под ногой каменистые насыпи. Я надеялся, что рано или поздно, но Мэтта мы всё-таки догоним. Но чем дальше мы углублялись, тем быстрее таяла надежда. Первым забеспокоился Михал.

- А назад дорогу найдём?

- Легко, - тихо ответил я, мельком оглянувшись. Наши-то следы светились ярко, хотя реальные вмятины в пыли мгновенно заносились новой пылью. Ветер бушевал среди валунов так же сильно, как на открытой дороге.

Вскоре каменистая местность перешла в обычную почву, разве что серую от постоянного выветривания. Затем появились редкие низкие кустарники. Но кустарниковая пустошь тоже оказалась короткой: буквально минут через пять мы оказались на подступах к засыхающему болоту.

След оборвался так неожиданно, что я обернулся снова просмотреть всю цепочку. Наверное, не сдержал удивления. Михал встревоженно спросил:

- Следы потерялись?

- Скорее - пропали. Причём резко. Не понимаю… - уже шёпотом.

Нейтрал. Обострил все чувства. Увидел странную россыпь вокруг нас - будто облако из странных тускло блестящих частиц. Разглядывал странное облако, его очертания долго, пытаясь понять… Пока не пришло в голову сопоставить ментальные следы диспетчера и эти частицы. Быстро огляделся и, взяв Михала за рукав, потянул, прошептав:

- Бегом назад! Как только можешь быстро!

Доморощенное оружие в руках немного утешало своей тяжестью. Но как мы бежали!.. Не знаю уж, насколько я испугал Михала, но, взглянув на меня, помчался он, наверняка благодарный за все те тренировки, на которые он начал ходить с подачи сына.

Но он бежал, не понимая. И я завидовал ему…

Мы влетели в кабину, захлопнули дверцы.

- Езжай быстрей назад!

Машину он, слава Богу, предусмотрительно развернул пред нашим походом к болоту. Так что с места рванул, едва уселись.

- Ну!..

- Ты не поверишь… Судя по следам, его сдёрнули с места, на котором он стоял, и разорвали в клочья. В воздухе.

Он ничего на такое не сказал. Только сильно содрогнулся, видимо представив картину… Успел руки на руле расслабить. А то б точно в кювет… На дорогу-то уже успели вырулить. Пришёл в себя и сказал напряжённо:

- Не поверишь тут… Ты себя видел? В зеркальце глянь…

Я поднял глаза. Вот ни фига себе… Мои царапины от проволочной татуировки давно зажили, оставив по себе лишь почти незаметный белый след. Но сейчас они багровели от подступившей крови. Видимо, когда Брис волновался, он краснел… Так что растительно-древесная маска возродилась, напугав Михала.

- Что там, на болоте, такого? Нам никто ничего не говорил о зверях, - чуть дрожащим от напряжения голосом стал рассуждать Михал. - Говорили - мелкие зверушки есть, птиц две-три породы, насекомые… Не могли же пропустить такого, что в болоте сидит?.. Или могли? Вряд ли… У них же биодетекторы.

Под его негромкие рассуждения я вспоминал и раздумывал: мог ли тот зверь, который убил Винсента, убить диспетчера так, как я увидел по светящимся следам в воздухе? Нет. Мэтт неподготовленный. Драться он не мог. Противостоять зверю?.. Нет. Он просто стоял на месте - два следа рядом, - и его просто цапнули в воздух, где и… В мелкие… В общем… Тот зверь, которого я видел на полигоне призраков, мне кажется, не стал бы поднимать человека в воздух. Пасть у него какая… А тут именно рвали…

Михал замолчал. Под ровное гудение мотора, то и дело поглядывая в зеркальце заднего вида, я по логике происходящего задумался о другом. Оружие. Где достать настоящее оружие? У призраков попросить? Любопытно было бы посмотреть на их лица в момент просьбы. Завод и шахта не охраняются. Для работающих там людей предприятие - единственный способ выжить на Сцилле. Поэтому смысла охранять - точно нет. А вот посёлок учёных охраняют солдаты. Говорили, их - человек пятнадцать. Куда столько… Современные учёные какие-то пугливые, что ли? Ладно, не это главное. Оружие… Только ли оно личное у солдат? Или есть арсенал на всякий случай?

Уже у ворот шахты мелькнуло что-то. Не сразу и сообразил, что машина. Хм. Эта дорога связывает шахту только с полигоном призраков. Наверное, их вызвал Шериф из-за ЧП. Доедем - узнаем. Странно только, почему они не захотели остановиться на дороге, когда увидели наши ментальные следы, и не поехали за нами.

Точно. Все три взрослых призрака на месте. Люди продолжают работать, насторожённо посматривая на них. Рядом с призраками с ноги на ногу переминается только обеспокоенный Арни.

- Почему вы самовольно покинули шахту? - недовольно спросил Вэл. Кажется, два свежих трупа интересовали его меньше, чем наша самоволка.

- Диспетчер… - я замолк, не зная, как начать объяснение.

- Диспетчер выбежал за ворота, ничего никому не сказав, - взялся за объяснение Михал. - Мы поехали по его следам. Думали - успеем перехватить. Он побежал в вашу сторону, потом свернул. Последние следы нашли на болоте. Брис сказал - его… убили.

- По каким следам вы его искали?

- По ментальным, - спокойно ответил Михал. - Брис видит - вы это знаете.

- Почему ты решил, Кроу, что диспетчера убили?

При воспоминании о жутком облаке к моему лицу снова прихлынула кровь. Карл приподнял бровь, глядя на меня. Остальные призраки эмоций в открытую не выражали.

- В воздухе висели ментальные частички его тела. Даже ветер сначала не мог их разогнать. От следов на земле до частичек шла смазанная энергетическая полоса.

- А людоеда ты разглядел? - свысока глядя на меня, поинтересовался Вольф. И хмыкнул: - Ментально?

Несколько секунд я колебался, а потом отчаянно выдал:

- Видел!

- Ну и что он из себя представляет?

- Громадная такая улитка - без раковины. С клешнями.

У Михала и Арни лица остолбенелые. А у призраков - будто замкнулись ещё больше, если такое возможно. Внимательно оглядывают меня. Но я же правду говорю. Видел такое. Так что по моей ауре они вряд ли сообразят, что видел зверя не сегодня. Первым зашевелился Вэл - стал разворачиваться, бросив:

- Мы съездим туда - посмотреть твою улитку, а вы продолжайте работать. Тела водителей каров отвезите в медлабораторию, в посёлок, - это, уже обращаясь к Шерифу. - И чтобы никаких волнений среди рабочих. Если что - спрошу с тебя. Ясно?

- Ясно, - пробормотал Арни. Но лицо упрямое. Бьюсь об заклад, мертвецов он отвезёт сам и будет регулярно наведываться в лабораторию, пока не выяснит, в чём дело.

Призраки ушли, оставив после себя ощутимую угрозу.

Михал сел в свой грузовик дожидаться, когда будет готова его платформа. Я оглянулся - он коротко кивнул. Я тоже сел к себе. Глянул на себя в зеркальце. Полосы на лице постепенно бледнеют. Скоро совсем сойдут.

Мысли всё об одном и том же. Ну не чувствую я себя защищённым без оружия! Может, это специфика подсознания Бриса, может - моя взыграла в состоянии экстрима… Мне нужно оружие. Как в насмешку вспомнилось, что в первый год учёбы в педуниверситете я заинтересовался предложением физрука: вместо уроков физкультуры - секция стрельбы из лука. Еле год отходил. Ну не мог я кожаными напальчниками пользоваться. По-дурному выходило: мне необходимо было чувствовать стрелу. Ох, и драл я себе кожу с пальцев… Но и счастлив был неимоверно, словно выпускал из лука частицу себя. Бывало - и в цель попадал…

Это что же… Именно вот так, сам о том не подозревая, я постепенно переходил к следующему этапу инкарнации своей души - в киллера? С увлечения оружием, восточными видами единоборства? Ерунда. Кто только ни пробовал заниматься всем этим в перестроечные годы…

Пока мы с Михалом гонялись за Мэттом, время нас не ждало. Обеденный перерыв. Мы дождались автобусов и сели вместе, ни слова друг другу не говоря.

Лишь, когда показались новые, приткнувшиеся к тюремной платформе дома, большинство которых уже заселялось, Михал не выдержал:

- Ты ведь сказал правду про улитку. Где ты её видел?

Не глядя на него, я сказал в пространство:

- Михал, если я скажу, что видел её во сне, поверишь?

- Тебе - да. - Ответил и погрузился явно не в самые лучшие думы.

До платформы весть о трёх смертях пока не докатилась, а присутствовавшим при происшествии призраки запретили рассказывать о ЧП. По моим прикидкам, народ не будет знать о трагедии где-то с полчаса. Так что меня встретила обыденность в виде встревоженной Лидии. Она подошла ко мне и вздохнула:

- Нам с Кэт тоже дали комнату в одном из построенных домов. Я попыталась вывести её на улицу - она начала кричать, пока не охрипла. Но мне хочется жилища побольше объёмом. Что делать?

- Лоренс у тебя справа. Он ведь тоже предпочёл остаться?

- Да.

- Попроси строителей, чтобы из камеры слева (насколько помню, она побольше твоей вдвое) к тебе прорубили дверь. Перенесём туда твою койку - вот тебе и твоя личная комната.

Лидии идея понравилась. Мне - тоже. Отдельная камера соседей, несмотря на дверь, имела хорошую звукоизоляцию: решётки со стороны коридора строители уже забетонировали… А значит, если я однажды всё-таки приду к Лидии… Надеюсь, среди ночи не выгонит.

15.

Дети пока тоже ничего не знали о трагедии на шахте. Они скоро должны прийти как обычно в бывший бокс призраков, который спустя месяц моей удачной оружейной охоты в нём всё-таки достался нам в качестве спортзала. Никто из переселенцев не захотел поселиться в боксе. Причина проста: эмоциональный фон помещения оказался слишком сильно пропитан негативом. Все говорили, что чувствуют себя здесь неуютно. А я видел лениво колыхающиеся чёрные пятна в пространстве.

Так что однажды я собрал здесь детишек провести генеральную уборку, а через неделю в боксе стало легче дышать: чистота детских мыслей облагородила помещение.

Моя мечта - заниматься на свежем воздухе. Увы, о свежем воздухе без примеси огромной массы пыли говорить не приходится. Природные условия Сциллы в лице ненормального (для землянина) ветра не позволяют. Но я постоянно вспоминаю, что в медитативном трансе йогины иной раз не обращают внимания, например, на сильный тропический ливень. Так что, надеюсь, однажды выведу ребят на "воздух".

Самодельная стойка для палок, с которыми мы занимаемся на растяжку. Я взял одну и задумался. Может, я преувеличиваю опасность. Может, я слишком мнительный. Но, кажется, всё-таки пора переходить от обычных упражнений к упражнениям на практическую оборону. А то и на атаку. В кёкусинкае нет приёмов использования оружия. Придётся придумать… Пошел к столу, куда выложил триди-визор. Так - время. До появления первых ребятишек минут десять есть.

Морда зверя, убившего Винсента, снова передо мной. Что может в ней быть уязвимым? Чисто физически? Раззявленная пасть? Вряд ли. Глаза? Пока проткнёшь один… Но - предположим, что против зверя выйдут двое. Тогда зверь будет уязвим. Слепота сделает его не так решительно настроенным на убийство. Значит, надо придумать парные упражнения. С чего начать?..

Я вышел на середину нашего спортзала и потоптался немного, привыкая к деревянной палке в руках. Привычные движения буквально требовали, чтобы я бросил её и приступил к традиционным ката. Мысленный рисунок зверя. Он передвигается с умопомрачительной скоростью. Значит, двое должны создать перед собой ментальный щит, а то и пространство для защиты - такое сильное, что зверь на время увязнет в нём. И учить надо уже точно не обороне, а нападению. С деревянной палкой мне ментальный щит не сделать. Дерево плохо держит энергию. Значит, пока буду работать на физическое поражение зверя… Господи, какая глупость - с палкой на ту зверюгу… А что делать…

Когда я более-менее сносно освоился с палкой как с колющим оружием, вписав её в движения кёкусинкая, на пороге спортзала появился Вестар. Он некоторое время наблюдал за упражнениями, в которых я пытался закрепить маневрирование палкой, потом присел на пороге. Но я уже закончил разбираться с первыми приёмами, да и дети вот-вот должны подойти…

- И зачем? - спросил Вестар. - Зачем тебе палка?

- За неимением лучшего, - буркнул я. - В идеале, конечно, нужна металлическая пика - и подлиннее раза в два. Чтобы была пробивная масса. А в стопроцентном идеале - нам нужно мощное оружие.

- Мы же договорились проводить только занятия спортом, - не обратив внимания на слова об оружии, укорил Вестар.

- Поговорить бы нам, когда время у обоих будет.

- Что случилось? Ну, кроме тех уголовников?

- Ты уже знаешь?

- Слухи ходят разные.

Порог переступил Алекс, вопросительно кивнул.

- Да, можно, - подбодрил его я. И, когда мальчишка отошёл вглубь зала, сказал: - Вестар, нам надо готовить людей… к войне…

- Что…

- Не больше, не меньше. Если я начну подробно объяснять, ты примешь меня за идиота. У меня плохие предчувствия.

- Ты можешь объяснить конкретнее?

- Нет, не могу. Всё на предположениях и догадках.

- Ну так поделись хотя бы одной.

Я заглянул в тёмные пытливые глаза. Как рассказать о разрозненных фактах, которые пока лишь по чистому впечатлению складываются в единое целое?

- У тебя в секции почти шестьдесят человек. Вестар, хоть один из них тебе пожаловался за прошедшую неделю на головную боль?

- Не было такого.

- Вот именно. Заметь: все, кто не ходит в наши секции, жалуются на головные боли. Все, кто не медитирует и не набирает энергии. Кто не укрепляет собственное энергополе. Вестар. Сегодня было не два трупа, а три. Диспетчер из посёлка ушёл во время рабочего дня с шахты - и его убили. Кто - неизвестно. И ушёл явно не по своей воле. Хотя бы потому, что был одет не для выхода на сегодняшний ветер.

Он взялся за отвороты собственной спортивной куртки. Единственный жест, свидетельствующий о волнении.

- Ты… думаешь, призраки?.. Призраки что-то… мухлюют?

- Или они с чем-то не справились. Не хочу нагнетать паники. Но, Вестар, на всякий случай… Удвой время занятий по медитации. У меня подозрение, что диспетчер получил направленное… воздействие. Кто-то искал человека со слабым полем. И получил его. Если исследователи во время анализа планеты пропустили живое существо, умеющее охотиться ментально, мы все здесь под огромным вопросом.

По сути, я дурил ему голову, добиваясь, чтобы он сделал всё, что защитит его людей. А как быть с остальными? Та же Лидия… Она не занимается в секциях, хотя я пару раз уговаривал её. Лоренс. Даже Арни. Хотя он приходит иногда - посмотреть, как он говорит, но отговаривается от занятий нехваткой времени.

Лёгок на помине.

- Брис, ты ещё не начал?

- Нет. Хочешь присоединиться?

- Взгляни-ка сюда, Брис. Вот шахта, вот западные ворота. Это дорога от шахты до полигона. Видишь? Нашёл?

Я жадно вцепился в пластиковую карту. Увидеть всё своими глазами. Запомнить расположение. Ага, судя по всему, мы с Михалом не доехали до полигона призраков две трети расстояния. Итак, карта. Всё чётко и понятно. Вот наша платформа. Прямой недалёкий путь до посёлка, рядом с которым теплицы и завод. От завода, тоже по прямой, - дорога к шахте. Западные ворота шахты ведут налево и прямиком к полигону призраков.

- Подожди, чего ты карту хватаешь? Брис, где вы с Михалом на этой дороге примерно остановились? Можешь показать?

- Вот здесь. Тут ещё указатель - одна миля. Потом мы поехали направо - сюда. Долго не ехали. Камень сплошной. Да у тебя тут указано. Вот. Мы оставили машину и пошли пешком. После камня - кустарниковая пустошь. А вот здесь болото. Оно на карте не отмечено. Но это здесь.

- Брис, вы точно видели болото? - странно глядя на меня, уточнил Шериф.

- Точно.

- Нет там никакого болота, Брис, нет и не может быть. Это пыльная планета. Ветер давно бы его высушил и занёс пылью.

- Спорить не буду, - сказал я спокойно. - В конце концов, я был там не один. Спросите Михала. Спросите. Он тоже стоял на краю этого болота.

- Я спросил, - упрямо сказал Арни. - Но…

Чего он добивается? Почему не верит?

По краю Шерифовой ауры мелькнуло что-то тёмное. Враждебное. Я понял и озвучил:

- Ты думаешь, я отвёл ему глаза или что-то в этом роде.

- Откуда ты знаешь? - поперхнулся он.

- Догадался. Давай выйдем из зала. Мы тревожим детей, а они уже начали тренировку.

Шериф оглянулся, обвёл глазами спортзал и ощутимо смягчился. Ребятишки, от шести до семнадцати лет, сидели в позе лотоса на спортивных ковриках (покрывала или не самая нужная одежда): кто-то с закрытыми глазами, кто-то с открытыми, но лица у всех спокойные, сосредоточенные на внутреннем видении.

Мы тихо шагнули в коридор, встали чуть сбоку от двери в спортзал.

- Итак, ты мне не веришь.

- А ты бы поверил - в таких обстоятельствах?

- Арни, взгляни на этих тридцать шесть гавриков. За прошедший месяц я их всех научил видеть так, как я вижу призраков. Подойди к любому из них и спроси, вру ли я.

Он снова посмотрел на детей - и даже смог улыбнуться.

- Ладно, верю. Но ведь могло быть так, что вы увидели не болото, а что-то другое, что приняли за него?

- … Могло. - После недолгого раздумья согласился я. - Если что-то другое поблёскивало сквозь кусты и траву на нём.

- Ладно. Замяли, - поморщился Шериф и развернулся уходить.

- Арни, постой. Для занятий мне нужны тонкие полутораметровые металлические палки. Можно меньше длиной, но в основном такие.

- И где я тебе их должен взять?

- На заводе, в ремонтном цеху, валяется гора металлических ящиков из-под оборудования. Пусть сварщики их разделают на…

- И сколько тебе нужно таких палок?

- На первое время - около восьмидесяти.

- Ско-олько?

- Ребят - тридцать шесть, на каждого и на меня - по две штуки.

- Такое впечатление, - скептически начал Арни, - что ты их… - Он вдруг осёкся. - Что ты их вооружаешь, - шёпотом закончил он.

Я непроницаемо смотрел на него. Он испытующе прищурился на меня.

- Значит ли это, что Вестар тоже вскоре попросит оружие?

- Боюсь, что да.

- И ты ничего не хочешь сказать? Конкретно.

- Нет. Конкретики нет. Всё на предчувствиях.

- Хорошо. Я найду людей поработать над твоим заказом. Говоришь - полтора метра? Небось, в идеале, как ты говоришь, лучше, если у них будут острые наконечники?

Усмехнувшись, я вернулся в спортзал.

Послеобеденная смена началась с того, что народ на шахте (думаю, и на заводе тоже) бросил работу и выскочил с территории на грохот взрыва, сотрясший до дрожи стены предприятия. Мы столпились у западных ворот и остолбенело наблюдали, как далеко, примерно в эпицентре того не существующего на карте болота, медленно и страшно растёт ядерный гриб. Недолго. Клубящаяся "шляпка" вдруг устремилась вовнутрь себя - и гриб исчез.

Судя по реакции рабочих, ядерного взрыва никто не испугался - все только очень удивились. Отнести это бесстрашие за счёт незнания я не мог. Значит ли это, что в сегодняшнем времени научились локализовать такие взрывы и их последствия?

Оглядевшись в поисках знакомых, чтобы спросить у них о взрыве, я наткнулся на побелевшее лицо Шерифа. Он, видимо, почувствовал, что на него смотрят, пошарил взглядом - кто. При виде меня отвернулся с подавленным вздохом и ушёл.

Новым диспетчером поставили молодую женщину из наших. Причём, увидев её, я немного успокоился: она ходит к Вестару в секцию.

Результат взрыва оказался неожиданным: в конце смены всех мужчин подозвали к заводу на погрузку багажного отделения наших автобусов. Немного удивлённые, мы подошли к месту погрузки. Вот тут-то я повеселел. Гора полутораметровых пик! По приблизительным подсчётам - где около тысячи.

- Доволен? - спросил Вестар, снимая после погрузки рукавицы. - Арни нас всех сегодня заставил заниматься только твоими палками. На переработке породы только двое. Норма не выполнена. Ты уверен, что тебе это так нужно?

Под капюшоном я потрогал подрастающие тёмные волосы. Это у меня привычка такая появилась: чуть что не так - надо дотронуться до волос, будто их присутствие успокаивает. А может, у Бриса такая привычка была.

- Я успокоюсь тогда, когда в моём распоряжении окажется как минимум с десяток ящиков с гранатами. И гранатомёты к ним.

- Насчёт гранатомётов не знаю, - задумчиво сказал Вестар, - а вот насчёт гранат… На шахте точно есть. Правда, не скажу - сколько. Но есть. На заводе были ящики со взрывчаткой, но, по-моему, их здорово поистратили вчера, когда готовили площадку для посадки космического челнока. Он должен прилететь на следующей неделе. Сюда прибудут мелиораторы, а наши геологи улетят. Мы взрывали скалистую породу, чтобы выровнять площадку. Завтра, если надо, посмотрю. А на шахте попроси Лоренса посмотреть. Он там со всеми в хороших отношениях, всех знает - и знает, с кем поговорить можно в этом случае.

- Спасибо. Поговорю с ним.

Лоренс нашёл меня сам. Точнее - терпеливо дождался, пока я закончу рассказывать детям сказку. Я у ребятишек вообще стал что-то вроде "Спокойной ночи, малыши!". А уж с появлением спортзала мы по вечерам не только собирались на сказку, но и вообще посумерничать - прямо клуб по интересам!

Перед сказкой сегодня я показал детям сваленную в спортзале груду металла и провёл инструктаж по технике безопасности. Ключ от помещения только у Шерифа и у меня. Так что за внеучебное время можно не бояться. А потом вечер пошёл своим чередом: пока я вспоминал сказ Бажова про каменный цветок, остальные рисовали кто на чём и кто чем - брали и листы бумаги, благо их оставалось пока достаточно, и стояли у стен, разрисовывая их и бетонными "мелками", и странными штуками, похожими на фломастеры…

Итак, Лоренс дождался, пока я закрою спортзал, и только тогда подошёл.

- Привет, Лоренс.

- Привет. Брис, я хочу попросить тебя кое о чём. Только не говори, что я к тебе приходил. Лидия… Она сильно мучается головными болями, Полли приходила, но Лидия отказалась от лекарств. Уговори ты её. Может, хоть тебя послушает.

- Меня-то с чего вдруг… - пробормотал я и быстро пошёл впереди Лоренса, и тот специально отстал - видимо, чтобы Лидия не увидела его.

Медлить у её двери не стал. Постучал в косяк и вошёл. В прежнем помещении на койке спала Кэт. Если спала. Дышала тяжело и ворочалась, хотя на мой стук и появление никак не отреагировала. Дверной проём в новую комнату закрывала простыня. Я снова постучал - уже в стену.

- Лидия, это Брис. Можно к тебе?

- Можно…

Она, скорее, не сказала, а прошелестела это слово. И я сразу вспомнил, как не мог разговаривать от боли диспетчер, когда трудно шевелить губами и слышать звук своего голоса. Отодвинув простыню, я вошёл. Койка стояла стена к стене рядом с бывшим помещением - еле разглядишь в темноте. Свернувшись калачиком - спиной к стене - и не пошевельнувшись, Лидия лежала поверх покрывала, что меня очень удивило: обычно она очень аккуратная и не любит даже сидеть в обыденной одежде на постели.

- Только не разговаривай, ладно… - прошептала она сквозь ладони, которыми закрывала лицо. - Больно…

Я присел перед койкой. Не всегда могу понять, что творится с аурой. Не всегда могу понять, как прочитать её цвета и изменения. Но и гадать о причинах головной боли и слабости не надо, когда видишь, что энергополе разорвано, а его части жмутся друг к другу и соединиться не могут. Сделал попытку увидеть, что разорвало. Что-то трудно уловимое глазом - даже настроенным на другой уровень зрения. Но… Продолжает тянуть с неё остатки поля. Ладно, попробуем восстановить.

- Лидия… Ты не пугайся…

Она была слаба, чтобы активно возражать, когда я лёг рядом, у стены, и обнял её - одна рука под её рукой, на боку, другую просунул под шеей, чтобы она легла на неё. Дыхание Лидии зачастило, но сама она не шевельнулась. Я прижался грудью к её вздрогнувшей спине, сцепив ладони в замок - замкнул наши энергополя, и прислушался к дыханию. Уловил ритм и приноровился к нему. Старый способ поделиться энергией - и, как ни странно, усилить её для обеих сторон. Правда, сейчас это сделать сложно: в идеале надо бы, чтобы Лидия развернулась ко мне лицом и тоже обняла меня. Но, с другой стороны, она в границах моего полевого пространства - достаточно сильного, тренированного, а дыхание в унисон должно усилить передачу энергии и настроить поля на норму.

Мда, не таким видел я в мечтах наше первое объятие.

Насторожённая и напряжённая, она вскоре обмякла, и дыхание успокоилось. Если сначала я приноравливался к ней, то теперь начал диктовать ей свои условия. Моё дыхание становилось всё упорядоченней и глубже. "Засыпай, Лидия, засыпай…" Сама того не замечая, она следовала за мной - и скоро уже её дыхание стало почти бесшумным: она засыпала.

В коридоре как обычно оставили тусклый свет. Я видел его смутно - он еле просачивался сквозь простыню из решетчатой двери бывшей камеры. Дверь ещё не закрыли полностью, как у других, бетоном или чем они там её замазывают. Я дышал в макушку Лидии, не мог заснуть, хотя чувствовал, что она-то уже спит крепко.

Шорох за простынёй. Кэт проснулась? Наверное, сейчас будет ходить по помещению. Туда-сюда. Безостановочно. Лидия сказала, она может ходить так часами…

Мягкий шаг. Быстрый и решительный. Я забеспокоился, стараясь сохранять дыхание максимально глубоким.

Отчётливо уходящий шаг куда-то из камеры.

Я осторожно перебрался через крепко спящую Лидию. В прежней камере девушки нет. Уже в коридоре огляделся. В самом конце, уже мимо моей конуры, промелькнула фигура в белом. Кэт была в одежде для сна. Тоже в белом. Куда это она?

В мягких тапках, кустарно приспособленных для занятий кёкусинкаем, я бесшумно помчался за Кэт. Белое пятно мелькнуло в коридоре-тоннеле. Пропало.

16.

Подбадривая себя: "Ничего, дверь на выход она открывать не умеет!", я догонял смутно белеющее пятно, когда вдруг понял - почти на пороге в тоннельный коридор, что впереди Кэт мельтешат, кажется, ещё два силуэта… Пока разбираюсь с одной, остальные могут сбежать. Если они - те, о ком я подумал…

Решение пришло мгновенно. Обернувшись к общему коридору, я гаркнул в тишину спящего "общежития":

- Вестар!

И - опрометью к выходу, сквозь полумрак. Кастет уже на пальцах.

Фигур оказалось не две, а три. Одна - во тьме не разберёшь кто, мужчина или женщина, в пестрой пижаме, - уже вовсю трудилась над замком, правда - странно как-то: бешено лупила ладонями по фотоэлементам запароленного цифрового щита. В полумраке к фигуре присоединилась Кэт: вцепилась в дверную ручку и с тонким воем принялась выдирать её.

"Они что - с ума сошли?!" Додумать не успел - только что бежавшие впереди две фигуры синхронно развернулись и бросились на меня. Коротко взрыкивая на выдохе, почти жёстко хекая, словно рубя топором поленья, двое широкоплечих мужчин прыгнули на меня с обеих сторон. Еле увернулся. Полное впечатление, что они превратились в зверей, которых кто-то потехи ради напоил… Или - что того хуже - вколол им наркоту: они кидались на меня, тряся головами, но двигаясь так, словно из тел вынули крупные кости, оставив лишь мелкие и - по-змеиному гибкие мышцы.

Некоторое время мне пришлось попрыгать, уклоняясь от их стремительных бросков и привыкая к внезапным атакам… Они обегали-обходили меня боком, по-звериному примериваясь прыгнуть со спины, застать врасплох. И не подпускали к двери. Хотя смысл… Две женщины (теперь разглядел пижамную фигуру) безуспешно пытались просто выбить и даже выцарапать её. Это металлическую-то, выводящую в обычных обстоятельствах в космос.

Растопыренные пальцы мелькнули перед глазами. Пригнувшись назад и в сторону, я, будто от невидимого удара, отлетел влево. Но второй уже падал под ноги с отчётливым намерением - вытянув вперёд жадно хапающие воздух руки. В последний момент еле выскочил из живого капкана.

Оба знакомы, только поскольку примелькались за месяц. Узнал даже во мраке. Посетителей секции всех знаю. А эти: один - широкой кости, мосластый, полуголый - в одних пижамных штанах, второй - коренастый, круглолицый, одетый так, словно собирался выйти прогуляться перед сном, - жили в камерах друг напротив друга, через коридор. Кажется, не слишком и дружили. Как все. Соседи - не более. Но сейчас они здорово скооперировались. Мосластый всё пытался меня завалить, налетев исподтишка и сбоку, в то время как коренастый охотился снизу.

Хуже, что я старался продержаться до прихода Вестара, чтобы скрутить этих несчастных и попытаться помочь им. Хотя, честно говоря, не представлял - как…

Коренастый как-то удобно нырнул под мою руку. Затылок подставился - любо-дорого. Короткий удар кулаком, приправленный кастетом, по холке. Коренастый распялился на полу, дрыгая конечностями. Метнулся через него от мосластого - ещё понадеялся, что тот споткнётся о невольного подельника. Нет - перепорхнул птичкой, правда, замешкался, уворачиваясь от лихорадочно хлопающих по полу рук. Так что птичку я сбил на лету, врезав ногой под ключицу. Жаль, нога только скользнула, но и этого хватило, чтобы уронить его.

В светлеющем проёме тоннеля появилась высокая фигура в одних шортах.

- Что здесь происходит?!

- Берегись, Вестар!

Женщина в пижаме глухо взвыла на бегу. Я-то стоял чуть в стороне, почти скрытый тьмой, а фигура парня чётко вырисовывалась в проёме. Как хорошая приманка.

Он пытался удержать женщину, поймав за плечи. И вскрикнул в полный голос, когда она словно клюнула в него всей головой - прокусила ему голое плечо и не собиралась отпускать добычи, рыча и трясясь при этом.

Удар ногой в бок приподнимающегося с ворчанием коренастого - и бегом к Вестару. Чёрт, как отодрать женщину от парня?.. Кастет долой с пальцев. Почти инстинктивное, хоть и незнакомое для меня движение: пальцы сомкнулись вокруг её шеи и почти нежно надавили подушечками на мягкие ткани. Точки? Думать некогда! Падающую закатив глаза, но не разжавшую зубы (Вестар не выдержал боли - снова вскрикнул, наклоняясь вслед за ней) женщину я подхватил за талию и втиснул между её зубами лезвие ножа из ближайшего кармана.

- Брис!..

Острый взгляд отскочившего Вестара через моё плечо.

Я шарахнулся в сторону вместе с обмякшей тяжестью на руках.

- Не подпускай их к себе!

Парень принял правильное решение. Двое, сначала полезшие было к нему, быстро перевели своё внимание на меня, поскольку женщина тормозила мои движения, и я казался добычей полегче. Так что Вестар быстро включился в странную драку, пытаясь сбить с меня нападающих… Значит ли переключение на меня психов, что они, эти двое, всё ещё соображают и вернуть их в нормальное состояние ещё можно?..

Долго так тянуть нельзя. Я уже слышал нарастающий гомон из тоннельного коридора: к месту происшествия подтягивался встревоженный моим криком народ. А если эти двое накинутся на ничего не подозревающую, да и к тому же сонную толпу?

Женщина в моих руках зашевелилась, приходя в себя. Я пятился в боковой коридор - в тот самый, где впервые пробовал заняться борьбой и медитацией.

Гомон человеческих голосов усиливался. Одновременно с ним к нам шёл свет. Видимо, включали по дороге.

Вестар крутанулся вокруг собственной оси, ударил мосластого ногой по почкам. Тот взмахнул руками. Всё ещё держа женщину, я подкорректировал удар Вестара из-за неё, пинком в бедро отправив падающего мосластого под ноги подпрыгивающего коренастого. Коренастый взвизгнул - ступить некуда - и рухнул на мосластого. Вестар почти упал на него - быстро упёрся коленом в его поясницу и дёрнул ему руки назад, придавив таким образом обоих: Коренастый, упав, лежал на подельнике животом, в то время как тот беспомощно пластался на полу.

Вспыхнул свет. Толпа, высыпавшая в фойе, мгновенно возмутилась при виде необычной, но предельно ясной для всех сцены: Вестар издевается над двумя переселенцами, а я схватил несчастную женщину - явно с предосудительными намерениями.

"Несчастная женщина" к этому времени полностью пришла в себя и здорово тем самым нас с Вестаром выручила. Звук многих голосов привлёк её внимание, и она, оскалившись, рванулась к толпе с кровожадным хриплым воплем. Силища у неё немалая, даже при её-то состоянии, а может, и потому, что в таком состоянии, - даже меня протащила пару шагов за собой. Сейчас я не видел её лица, но знал, что ко всему прочему оно окровавлено - кровью Вестара.

Переселенцы онемели.

- Верёвку! Быстро! - крикнул Вестар. - И не подходите к ним слишком близко! Полли, медпакет! Эта меня укусила!

Секунды ошеломлённой оторопи. В конце толпы наметилось какое-то оживление: кажется, кто-то побежал выполнять приказ Вестара. Я тем временем быстро оглядел толпу. Слава Богу, детей здесь нет.

Когда переселенцы зашевелились, выходя из ступора, зарычал мосластый, дёргаными рывками пытаясь вылезти из-под коренастого.

- Помогите кто-нибудь! - крикнул Вестар.

Двое мужчин подбежали к нему. Он быстро объяснил, чего опасаться, и они перехватили воющего коренастого. К мужчинам пошли было женщины - видимо, жёны, но Вестар велел всем оставаться на местах.

Самую большую тревогу вызвал невысокий темноволосый мужчина, шедший ко мне. Он шёл медленно, не спуская глаз с рычащей женщины у меня в руках. За несколько его шагов к нам женщина внешне начала успокаиваться и в конце концов замолчала. И тогда он пошёл уверенней. И, наверное, не поверил мне, когда я негромко сказал:

- Осторожно…

Но я-то держал её, я чувствовал, как железно напряглись её мышцы…

Он остановился, поднял руку - хотел погладить её по лицу?

Я бросил ногу вперёд одновременно с её резким рывком. Только поэтому мы не свалились, когда она кинулась на него. Свалился он - от неожиданного нападения, и это было не смешно, а страшно, когда он пополз задом от нас, с искажённым от горя лицом, не сводя глаз с беснующейся жены.

В толпе заоглядывались. Кто-то шёл насквозь. Я сильно надеялся, что сейчас появятся верёвки. Как очень сильно надеялся, что толпа вот-вот рассосётся. Неужели люди не понимают, что они сейчас здесь лишние, что они только мешают?!

В глубине души я понимал: переселенцы хотят, чтобы им объяснили происходящее, чтобы успокоили их. Но что им объяснять?..

Но ещё раньше, чем показались те, от которых мы с Вестаром ждали помощи, из толпы вышла Лидия. Слёзы по лицу, тихо, не вздрагивая, мимо взвывших при её появлении троих - к входной двери, к Кэт, которая застыла перед дверью на коленях и руки которой обречённо расслабились по обе стороны тела. Девушка как будто молилась, ни на что уже не надеясь.

Лидия присела перед ней, развернула лицом к себе.

Даже со своего места, ближе к тоннельному коридору, я видел, что глаза Кэт будто лопнули и вытекали из глазниц. Как у прилизанного и его напарника в цехе загрузки.

Плачущие женские голоса в толпе. Некоторые быстро двинулись к Лидии.

Мужчины наконец пришли в себя - не без помощи появившихся с верёвками - и быстро связали всех троих несостоявшихся беглецов. Я освободился и поспешил к Лидии, рядом с которой уже сидели на корточках, обняв её, две женщины. Ко мне подошёл Вестар, вопросительно взглянул. Женщины, уловив наши бессловесные переговоры, увели Лидию.

- Надо отнести Кэт в утилизатор. Там есть морозильные камеры… До выяснения…

Вот как… Значит, морозильные камеры всё-таки существуют…

- А этих куда?

- Свободных камер много…

Сказал Вестар и - сглазил. Я даже ещё не успел сообразить: он надеется, они доживут до утра?..

Мужчины только взялись отнести тело Кэт - в один из тупиков от фойе входа, только я успел взглянуть на часы - полтретьего ночи, как входная дверь загремела и распахнулась. На пороге появился Арни, оглядел нас измученными глазами и, даже не спросив, что здесь происходит, почему вдруг народ среди ночи толпится у порога платформы, обернулся и приказал на улицу, во тьму:

- Заходите, быстро!

И на платформу хлынули недавние новосёлы из только что построенных домов - со скарбом, который, видимо, только и успели захватить второпях и в тревоге. Некоторые, в основном женщины, плакали, а при виде невольных встречающих - недавних соседей, завсхлипывали с новой силой. Две волны переселенцев сомкнулись и медленно начали утягиваться в общий коридор жилых помещений.

- Что у вас? - спросил Вестар, но спросил безо всякого удивления, кажется уже догадываясь об ответе.

- У нас в ночь ушли пятеро. Одного поймали, но он скоро умер. Что у вас?

- У нас четверо. Кэт умерла. Троих связали.

- Вестар, иди оденься, - предложил я, глядя на ёжившегося в одних шортах парня. - Потом присоединишься к нам.

- Ничего, я ему одежду принесла, - сказала подошедшая Полли и принялась передавать штаны и остальные вещи парню, пока люди всё шли и шли мимо нас.

Одевшись, Вестар обнял девушку и, вскоре перестав дрожать от холода, коротко пересказал Шерифу стремительные события ночи на платформе.

Посуровевший Арни, беззвучно считавший проходивших мимо него и кивавший всем, кто всматривался в него с надеждой, с сомнением сказал:

- Вроде все.

Он снова выглянул на улицу и буквально отшатнулся от ветра, хлестнувшего по глазам пылью. На цифровом щитке быстро набрал код двери, но вдруг остановился.

- Но если кто-то опять… Этот код знают все.

- Нет смысла в их знании, - тихо сказал я. - Что-то происходит с их мозгами. И они воспринимают дверь просто как преграду на пути, бьются в неё, царапают… Так что оставьте обычный код. Ни один из заболевших не догадается, как открыть.

- Что с ними происходит? - спросила Полли из объятий Вестара.

И все посмотрели на меня. Я пожал плечами.

- Не знаю. Арни, вы узнавали в лаборатории, что с теми двумя?

Шериф отвёл глаза от встревоженных - Полли.

- Врач сказал, что их мозговое вещество взорвалось, как под страшным давлением изнутри. Поэтому шла кровь из глаз и ушей… Я предупредил начальство: пока не выяснят, что именно произошло, людей на работу я не выведу. Сегодняшняя ночь только подтверждает моё решение.

Сначала я решил: Арни предполагает инфекцию. Потом одумался. Вряд ли бы он собрал в таком случае людей вместе. При инфекции это последнее дело для жизни и здоровья остальных. И уж он-то должен знать об этом. Кажется, Полли думала о том же: если её брови в начале сообщения Арни беспокойно сдвинулись, то теперь она вдруг оглянулась. Логика, кстати, работала у неё неплохо.

- Арни, значит, эти трое тоже могут в любой момент?.. Вестар, прости, мне некогда.

Она решительно отстранилась от парня и почти побежала в жилые помещения, откуда доносился гул: переселенцы возвращались в свои конуры, некоторым приходилось искать другое место для ночлега, поскольку оставшиеся на платформе успели занять камеры побольше. Искать, потому что свободные места всё-таки теперь есть. Я тоже оглянулся.

- Могу открыть спортзал на пока. Чтоб люди ночь не маялись зря. Там места много.

Шериф кивнул, и мы заспешили в общий коридор.

Оказалось, что больно-то беспокоиться уже и не надо. В коридоре бродили только те, кто не мог уснуть и кому надо обязательно поговорить о случившемся, чтобы успокоиться… Остановившись в начале коридора, Арни с горечью сказал:

- Нас было около трёхсот человек прилетевших. Один день… Всего один день. Двое на шахте, не считая диспетчера из посёлка. Пятеро у нас, четверо у вас. Одиннадцать человек. Что будет завтра? Мы вернулись на эту чёртову платформу из хороших домов, как возвращаются крысы в свой вонючий подвал, всего раз нюхнув свежего воздуха. И вернулись не потому, что здесь безопасней, а потому что здесь всё под контролем. - Он выругался так, что даже я понял, что он ругается. - А под контролем - это значит, что я могу следить за происходящим с самого начала: как заболевает человек и как он превращается в зверя. И всё. Всё… Контроль, мать его…

Он оглядел опустевший коридор, в котором, казалось, витало эхо всхлипов и вздохов, приглушённых голосов. Да, люди говорили негромко, точно боялись подцепить неведомую болезнь, звуком голоса обратив её внимание на себя.

Троих, сегодняшней ночью потревоживших нас, мужчины заперли в пустовавшей камере уголовников: последний из шушеры, узнав в обед про смерть своих соседей, немедленно переехал к одинокой женщине, с которой вместе работал и которая не возражала против его общества. Именно из этой камеры сейчас медленно вышла Полли. При виде нас остановилась, но, глубоко вздохнув, направилась к нам.

Мы переглянулись. Кажется, нам предстояла нехилая работёнка по перетаскиванию трупов в морозильник утилизатора.

Перенесли сразу всех троих умерших. Сложили тела на одеяло, оставшееся от бывших жильцов, и оттащили к утилизатору. Уже на середине общего коридора нас догнал муж той женщины и молча ухватился за край одеяла, оттеснив Вестара. Парень пошёл с моей стороны, и я почти губами прошептал:

- Спроси у него, не страдала ли жена головными болями.

Вестар повторил мой вопрос.

Шериф бросил на меня насторожённый взгляд.

- Можно было спросить у Полли. Жена постоянно бегала к ней, - тускло сказал переселенец, и Полли кивнула. - Я хорошо помню. Боль начиналась с затылка, а потом охватывала всю голову, особенно давила на виски. Жена говорила - боль как будто когтями вцеплялась в неё.

Когда мужчина бросил на жену последний взгляд и вышел из помещения с морозильными камерами, Арни как-то грузно развернулся и спросил:

- Что же это? Значит, есть своеобразное предупреждение, что вот-вот с человеком стрясётся беда?

- Возможно. Точно судить нельзя, ведь сегодня впервые такое произошло. Полли, ты ведёшь записи приходящих к тебе за лекарствами?

- Веду. Но я ведь людей знаю в лицо. Так… Утренние двое на головную боль жаловались. Я сначала думала, что им нужны наркотики или что-то типа того, поэтому они ко мне бегают. Запомнила их. Эти трое - точно в списке жаловавшихся. Арни, кто у вас?.. - Шериф перечислил имена. Полли вздохнула: - Да. Они тоже.

- Завтра проведём собрание и предупредим людей… - заговорил было Арни и осёкся. - Господи… Предупредим о том, что и они вот-вот… Начнётся паника.

Напряжённо размышляя, мы вышли из помещения и зашагали к общему коридору. Я не сразу заметил, что Вестар постоянно поглядывает на меня. И - решился.

- Брис, почему ты не говоришь про секции? Арни, есть предположение… В общем, у меня в секции шестьдесят человек, и ни один не жаловался на головную боль.

- Занимайся драками - и будешь здоров? - мрачно отозвался Шериф. - Мне завтра людям это сказать?

- Дело в том, что кроме обучения приёмам мы практикуем методику саморегуляции организма, которую нам показал Брис. Хорошая вещь. И очень сильная. Когда мы начинаем ею заниматься, в помещении для занятий будто волны ходят - так энергетику закручивает. Тех, кто послабее, в воздухе аж качает. Я думаю… не это ли помогает нам?

- Завтра разберёмся, - устало сказал Арни.

Я встал на месте. На месте - это начало коридора, откуда просматриваются все камеры. Остальные прошли было вперёд - и тоже встали.

- Брис?

- Я, пожалуй, подежурю на всякий случай. Как-то мне не по себе, что, пока спим, кто-то бегает по коридору. Не совсем в своём уме.

- Я сменю тебя часа через два, - предложил Вестар.

- Идёт. Договорились.

Шериф посмотрел на нас и со вздохом пошёл к себе.

17.

Сначала чувствовал взбудораженность. Но ночь и привычка к определённому режиму диктовали своё. Начал засыпать. Пришлось походить немного. Заглянул в душевую, умылся холодной водой. Хватило минут на пятнадцать. Попробовал смотреть триди-визор - чуть не заснул. Ладно, сейчас сделаем. Вошёл в нейтрал. И - перед глазами: вот ставлю воду в кофейнике на огонь, вода закипает, выливаю в турку с молотым кофе, заполняя её вполовину, снова кипячу уже в турке - до исчезновения вздымающейся пены. Всё, теперь можно пить. Густая тяжёлая жидкость мягко обволакивает язык и медленно, но верно будоражит кровь, успокаивая отяжелевшие от усталости глаза.

Усмехнувшись, я немного попрыгал. Ну вот. Теперь точно не засну.

Движение, где-то в середине коридора, еле заметное. Мои отросшие волосы - немедленно дыбом от напряга.

Женщина. С чем-то большим и длинным до пола на руке. Лидия. Одеяло принесла.

- Привет. Как себя чувствуешь? - улыбнулся ей.

- Я думала, ты тогда, в комнате… - застеснялась она и постелила одеяло на пороге моей камеры. Отсюда тоже весь коридор просматривается. Хотела было присесть, но осталась на ногах. - Извини, нехорошо подумала.

- Лидия… - Я остановился, не зная, как высказать нужное, чтобы она не сбежала. - Лидия, ты всё правильно подумала. Только вот жаль, что обстоятельства…

- Тебе восемнадцать, - прошептала она.

- Но целоваться я уже умею.

От одной этой фразы - взгляд на мой рот, губы непроизвольно облизала, и дыхание чаще…

Взглянул на свою конуру. Логово зверя. Тёмное, уютное.

Взял за руку Лидию. Не сопротивляется. Добычу с замирающим сердцем (не дай Бог, упрётся!) повёл-потащил во тьму, к брошенным на пол тряпкам, изображающим постель. Да плевать, что будет в коридоре, пока отсутствую!.. Да хоть весь мир в тартарары!.. Пока тёплые пальцы Лидии в моей ладони, пока её потемневшие блестящие глаза взглядывают на меня в недоверчивом, но всё-таки выжидании… В темноте исчезло всё, что сдерживало. Только смутные мягкие линии, тёплая податливая кожа под ладонями, неразборчивый шёпот в губы, порывистые вздохи…

… Как будто прошёл посвящение и получил то, что теперь навсегда по праву моё. Награда лежит, опершись локтями на мой живот, смотрит в лицо. Шепчет:

- Теперь ты перейдёшь ко мне жить?

- Неа.

- … Почему?

- У тебя койка узкая, а у меня пол широкий.

- У меня две койки, а это значит - роскошная кровать.

- Уговорила.

Она убирает локти с моего живота, сгребает свои вещи и, неодетая, прижимая их к животу, под накинутым на голову и плечи одеялом бежит из моей конуры.

Я ещё успел увидеть, как она юркнула к себе, и только после этого перевёл дух. Надеюсь, её не заметили. И не потому, что боюсь слухов или что там может распространиться по нашему "общежитию". Боюсь, скорее, за неё. Как бы побыстрей приучить её к мысли, что возраст ничего не значит. Вспомнил её ладони на своём лице - аж в спине прогнуло от ласки, бывшей совсем недавно… Теперь я за неё не боялся. Достаточно вспомнить, как я обнимал её, - и она снова оказывалась в моей мысленной защите.

До конца моей смены - десять минут. Тишина. Или мне повезло, или на сегодняшнюю ночь больше тревоги не будет.

На всякий случай сбегал к выходу с платформы. Вдруг, пока я отсутствовал на месте дежурства, кто-то всё-таки пробежал мимо?.. Нет. Пусто. Присел на порог своей конуры. Пытался размышлять на темы, что же происходит. Вспомнил, что уже несколько ночей жутковатое Нечто не приходит в мои сны. Я его отогнал, или оно переключилось на более слабых?.. И старательно отгонял от себя мысли пострашнее: а если всё происходящее - дело рук преображённых призраками детей?

Я сел на порог своего жилища. На вечерней сказке Таис отозвалась как обычно слабо, но и к концу как обычно, "ухватив" слабую нить связи, я услышал всех детей-призраков. Попробовать связаться с ними сейчас? А если они спят?

Ещё только поднимая глаза на коридор, я уже знал, что ко мне идёт Вестар. В последнее время ко мне вернулись старые ощущения - из прошлого, когда я учился эзотерическим дисциплинам: идя на телефонный звонок, я чётко знал, кто звонит; мог целый день ждать, что зайдёт определённый человек, и он появлялся, а иногда твёрдо был уверен, что произойдёт именно то событие, о котором думал за несколько часов до его свершения. Так что сейчас я смотрел не на парня, а на камеру, откуда он вышел. И - точно: вслед Вестару заспешила тонкая фигурка - Полли. Эти будут дежурить вместе.

Пост сдал - пост принял. До утренней побудки - полтора часа. Растянулся на постели и уснул, мысленно обозначив границы сна.

… Утро началось сумбурно. Выглянув в коридор, обнаружил растерянно шатающихся людей без малейших признаков деловитости. На работу никто не спешил. Несколько удивлённый, я сбегал в душевую, позволил ободрать себя направленным потоком воздуха и, освежённый, пошёл искать хоть кого-то, кто объяснил бы причины столь неожиданного выходного. Этим кто-то оказалась, естественно, Лидия. Меня к ней буквально затащило. В закрытой от глаз посторонних второй комнатушке, куда женщина нырнула при виде меня, мы долго не могли оторваться друг от друга, пока из коридора не услышали собственных имён. Нас искали.

- Иди, я причешусь, - прошептала Лидия, - а то неудобно так выходить…

Я сунул нос в её растрёпанные тёмно-русые лохмы, густые, чуть ниже плеч, вдохнул едва заметный цветочный аромат и с сожалением вышел на "улицу".

- Брис, доброе утро! - обрадовался Лоренс. - Тебя Арни ищет. Злой.

- На меня?

- Нет. С посёлком связи нет. Ему ведь каждое утро разнарядку присылают по почте. Или звонят. А сегодня молчат. Он уже и сам пытался дозвониться - всё зряшно. Он, мне кажется, боится… - И Лоренс значительно взглянул на меня. Типа, сам понимаешь, чего может бояться Шериф.

Я же внимательно, хоть и исподтишка, осмотрел его самого. Нет, с энергополем у Лоренса всё в порядке, да и выглядит он здоровым.

- Ладно, сейчас заскочу к нему.

И заскочил.

Арни сидел за столом и монотонно ругался над своим личным триди-визором. Красавица Ирма, его жена, встревоженно сдвинув брови, кидала на мужа короткие взгляды, снова быстро опуская глаза и якобы усердно занимаясь каким-то шитьём.

- Доброго утра, Шериф.

Прозвище Арни, однажды вырвавшееся у меня при народе, прижилось на платформе. Людям нравилось осознавать себя первопроходцами, а не невольными переселенцами. Несмотря на то что Арни командовал лишь нами и был в полной зависимости от начальства из посёлка (призраки не обращали на нас внимания с момента приземления на Сцилле: мы вас привезли - всё остальное не наша компетенция), переселенцы верили в Арни, как в реальную власть. Так что теперь не только я называл его Шерифом. Что, кажется, Арни очень нравилось.

- Доброго… - буркнул он.

- Что случилось?

- А ничего особенного. Мелочь - одиннадцать трупов за ночь, - язвительно сказал он и сморщился. Да так, что я на мгновение испугался. Но нет. Судя по цветам ауры, головных болей у него нет. А Шериф вздохнул. - Посёлок не отзывается. И хоть убей меня, но без вызова и сам туда не поеду, и людей не пущу.

Та-ак. Кажется, Арни уговаривает себя. Ему хочется съездить, но он старается выглядеть принципиальным. Я присел напротив. Пара минут на раздумье.

- Призракам пытался дозвониться?

- Можно подумать, они мне оставили свои номера! - раздражённо бросил Арни.

- На платформе есть ещё какие-нибудь средства передвижения, кроме автобусов?

- Мм… Джип призраков. Даже два. Но они… Не думаю, что они позволят.

- Шериф, нам нужно их разрешение? Да и сам сказал: с ними нет возможности связаться. А у нас нештатная ситуация.

- Чего ты хочешь?

- Взять Вестара и быстро сгонять с ним в посёлок. В конце концов, до завода всего десять минут езды. Туда и обратно. Выяснить обстановку. Не ввязываясь в сомнительные ситуации. Через полчаса вы будете всё знать. Как?

Арни насупился. Судя по всему, он боялся оставить людей на платформе без присмотра, но в то же время ему хотелось первым быть в курсе, что происходит в посёлке. Поэтому, выждав ещё минуту, я уже спокойно предложил:

- Впрочем, на всякий случай (вдруг там всё в порядке и проблемы только со связью?) вы тоже можете поехать с нами. Отмажете нас, если что, что мы не прогуливаем и бунта не затеваем.

- Нет, - с каким-то облегчением сказал Шериф, - здесь людей бросить не могу. Поезжайте вы. Когда?

- Ну, я так понял - народ уже позавтракал? Значит, прямо сейчас и соберёмся. Я в джипах не очень… Сколько человек он вмещает?

- Пятеро с комфортом. Ещё двоих добрать можно. А ты хочешь?..

- Только добровольцев. Тоже - на всякий случай.

А про себя подумал: если и в самом деле что - грузовики в посёлке есть. Найдём гранаты или взрывчатку - есть на чём привезти… Что это о гранатах-то подумалось?.. Я и впрямь погрузился в мысли о разных взрывных материалах, да так крепко, что вздрогнул, когда Шериф подозрительно спросил:

- Не озвучишь свои размышления?

- Арни, на платформе никакого оружия, да?

- Зачем тебе?

- Голеньким без него себя чувствую, - улыбнулся я, вставая из-за стола и прикидывая: вчерашние пики - раз, противопожарное снаряжение - два. И вышел от Шерифа, озабоченный воспоминаниями, из чего же состоят самодельные гранаты. Банки из-под напитков подойдут ли? Кажется, да… А потом меня застопорило на глупой мелочи: забыл, нужно ли резать для такой гранаты пластиковые стаканчики, или достаточно смять их хорошенько? Надеюсь, в подвале со стиральными машинами найдётся стиральный порошок… Как жаль, что плиты здесь электрические, а не газовые. Баллоны - тоже неплохая вещь в качестве огнемёта.

Через полчаса я стоял перед так называемым джипом. Вот это джип?.. Больше похож по габаритам на старую модель первых маршруток - жёлтые такие, носились по всему городу как угорелые, так что иной раз страшновато в них садиться было. Внешне джип напоминал броневик. А внутри… Это Шериф так пошутил насчёт комфорта для пятерых? Да внутри, на скамьях друг против друга, не считая двух сидений для водителя и пассажира рядом с ним, может поместиться команда в человек двадцать!.. Ну… Если уже без комфорта. Но ведь в тесноте, да не в обиде. А главное - все сидя.

Через следующие пять минут я оглядел пятерых добровольцев (Вестар уже сидел за рулём) и жёстко предупредил:

- На путь туда и обратно я вам господь бог. Меня поняли?

Они закивали капюшонами, поблёскивая щитками для глаз. Здесь, на нижнем этаже платформы, в гараже, ветра хоть и нет, но я велел надеть защиту на головы сразу.

Нас никто не провожал, поэтому я опять-таки сразу вручил своему маленькому войску пики, топоры и лопаты. Лиц не видно, поэтому удивление я прочувствовал по не совсем уверенным движениям, когда они брали подручное оружие. И опять сказал:

- Возможно, это будет быстрая прогулка до посёлка и обратно. Но всё может быть и иначе. Поэтому, если кто не хочет сталкиваться с неожиданностью, это лучше сделать прямо сейчас. И побыстрей.

- Не мути, Брис, - сказала одна из бесформенных фигур. - Поехали давай.

- С пиками осторожней, - ещё раз напомнил я. - Не поубивайте друг друга.

Двигались они мешковато, но места в джипе заняли, к моему облегчению, никого не покалечив. Я сел рядом с Вестаром. Поднялись ворота перед двинувшейся вперёд машиной. Я смотрел на ворота и не видел. Запоздало пришла мысль, что джип не проверен от и до. А ведь техника принадлежит военной элите.

- Вестар, - не выдержал я. - Тебе на панели этой машины все кнопки знакомы?

Парень с недоумением покосился на меня, потом на панель управления.

- Вроде да. А что? Конкретней?

- Э-э… В джип не может быть встроено оружие?

- Оружие?.. Не знаю.

- Ладно, оставим на потом, - пробормотал я, теша себя мыслью: было бы неплохо получить нежданно-негаданно что-то очень эффективно-убийственное. Но слишком сильно надеяться не стал.

Вестар вёл машину спокойно и даже как-то по-хозяйски. Дорога мягко и пружинно ложилась под колёса. Её мерное течение навстречу умиротворяло, появились даже мысли, не слишком ли я беспокоюсь…

Не доезжая где-то с полкилометра, по моим прикидкам, Вестар неожиданно остановил джип. Остановил и, стиснув губы в тонкую линию, некоторое время сидел молча. Потом, когда позади добровольцы робко начали задавать вопросы, обернулся ко мне и жёстко сказал:

- Блин… Искуситель! Пошли - посмотрим.

Вместе с нами вышел и парень, которого я, конечно, не разглядел за капюшоном, но на бейдже которого прочитал "Хоган". Хоган назвался механиком. Именно он взял ключи у Вестара и медленно обошёл машину. Постояв немного позади, перед багажным отделением, он поперебирал ключи в связке, а затем ткнул пару в два места и осторожно начал сверху вниз открывать на себя дверцу, бормоча при этом:

- Здоровенная какая… И тяжёлая.

Мы с Вестаром стояли по обе стороны от него, готовые увидеть что угодно. Но это… Переглянулись, когда Хоган медленно начал опускать крышку, и помогли ему.

- И что это? - озадаченно спросил Вестар.

- Пулемёт? - предположил я, рассматривая дуло оружия, больше похожего на пушечное, только очень тонкое.

Хоган, видимо, машинально упёр руки в бока и, чуть откинувшись, замер в такой позе надолго. Я попробовал повертеть станок, на котором крепилось оружие. Потом обнаружил такую штуку, которую можно раскручивать, а вместе с ней крутился и станок с оружием. Так. Ладно. А как стрелять из этого?

- Время теряем, - сказал Вестар. - Лучше закрыть обратно, а на платформе Арни разберётся. Он с такими штуками одно время дело имел. Хоган, закрывай.

Мы помогли Хогану закрыть оружие. Честно говоря, сев на своё место рядом с Вестаром, чувствовал себя, как пулемётчик на тачанке, на которой заклинило пулемёт.

На подходе к посёлку я попросил притормозить и вышел на ветер.

Три здания рядом, чуть далее завод и оранжерея - всё это в надоевшем сером обрамлении пасмурного и ветреного дня казалось привычной мирной картиной. Я попробовал посмотреть на место иначе. Нет, и аура над посёлком обычная, какой я её видел каждый рабочий день. Оставалось только надеяться: высокое начальство сейчас встретит нас руганью и упрёками, что народ не явился на работу.

Вестар знал, что я пытался разглядеть.

- Ну, что?

- Чисто. Фон нормальный. Но это пока ничего не значит. Подъезжай осторожней.

Мы остановились у ворот. Закрыты. С трудом держась на ногах (ветер и здесь такой, что навёл мысли об утреннем душе), я снова напомнил стоявшим рядом фигурам:

- Не расходиться. Держаться всем вместе. Кто хоть шаг сделает вперёд меня, бью без предупреждения.

Все покивали, и я набрал цифры входа в боковую дверь ворот.

Во дворе тихо и темновато. Мы привыкли, что у здешних учёных постоянно в окнах всех трёх этажей горит свет, но сейчас окна - в полстены каждое - глухо отражали серую пасмурь неба.

Прислушиваясь к пространству, я больше всего жалел, что на нас неуклюжие рабочие комбинезоны. Может, снять в здании, куда зайдём? Все три дома, знал я, сообщаются между собой. Так что ветер не достанет.

- Пошли, - прошептал Вестар.

Он показал мне дверь чуть в стороне: служебный вход для вспомогательного персонала при учёных. Кто бы в здании ни был, он нас уже видел. Но если ждал, что мы двинемся к парадному входу, то мы выиграли несколько минут форы.

Мы влетели в здание - слава Богу, дверь открытая! - и тщательно закрыли её, плотно, но не на запор, чтобы легко было потом открыть её - убегая, например. Две лестницы в разные стороны и дверь впереди. Закуток небольшой, но цоколя по стенам хватило уложить на него немедленно снятые комбинезоны. Уже без моего предупреждения народ схватил ранее предложенное оружие: не привыкли к такой тишине, от которой сплошняком по спине мурашки. Лица, кстати, все знакомые. Ребята из группы Вестара. Это хорошо.

- С чего начнём? - тихо спросил Вестар.

- Сначала первый этаж. Только мне не нравятся эти лестницы наверх. Не хочется на кого-нибудь нарваться при возвращении.

- Давайте мы поднимемся по лестнице справа и закроем дверь, а вы - вторую? - предложил Хоган, который оказался темноволосым крепышом.

- А давайте я уж сразу вам всем глотки перережу, - холодно сказал я. - А потом вернусь на платформу и скажу, что так и было. - Выждал, пока они проникнутся, и велел: - Вестар, прикрываешь - я впереди. Остальные - оружие наготове.

Притихшие парни повиновались немедленно. Я прошёл пол-лестницы, прежде чем оглянулся на Вестара. Тот чуть улыбнулся и показал мне большой палец.

Перед тем как закрыть дверь с нашей стороны, я приоткрыл её. Сужаясь вдаль, уходил от нас пустынный коридор. Ни один кабинет по обе его стороны не открыт. Пусто. Совсем ли? Спустились и снова поднялись по второй лестнице. Тот же пустой коридор. Только на этот раз почти незаметный нюанс: пахнуло из него нехорошо.

Нюанс оказался не совсем незаметным. Один из парней сморщил нос, но зашептал лишь тогда, когда я закрыл дверь на собственный код, набранный, как и в первом случае, полной отсебятиной:

- Химией какой-то воняет.

- Тухлятиной, - шёпотом же поправил его другой.

Чем бы ни воняло, одно я знал уже точно: в этом здании живых нет. Как и мёртвых.

Мы спустились к двери в коридор первого этажа и тишком-молчком просочились в первый же кабинет.

18.

Дверь закрылась за мной мягко, придержанная, чтобы не хлопнула. И не за спиной. Только войдя в сумеречно темноватую комнату, я тут же встал полубоком. А когда дверь плотно въехала в пазы косяка, немедленно шагнул в сторону от неё. Выучка Бриса?..

Ребята стояли по обе стороны от меня и насторожённо шарили глазами по комнате. При виде оружия "наготове" в их руках я непроизвольно скривился. Оружие… С таким только на мамонта ходить…

Можно было бы оставить охрану в коридоре, но лучше всё же пусть вся команда будет перед моими глазами. А коридор… Ничего страшного. Просканирую перед выходом. За месяц тренировок я легко научился слушать пространство.

Убедившись, что в помещении ничего опасного нет, Вестар тихо высказался:

- Это административное здание. Следующий дом через коридор - жилой. Первый этаж - казарма для охраны, для солдат. Третий - вотчина учёных. Там и лаборатории. Брис, мы уже поняли, что здесь неладно. Может, вернёмся? Главное уже выяснили.

Но в голосе Вестара звучали вопросительные интонации. Он явно хотел остаться и разобраться, что происходит. Но и сомневался, стоит ли рисковать. Скользнув к заштрихованному металлическим жалюзи окну, я чуть согнул тонкую планку. Двор всё так же пуст. Ни движения.

Ребята смотрели на меня тоже вопросительно. Уехать, оставив за собой неизвестность?.. Нет, так не пойдёт. И хорошо, что есть с чего начать.

- Вестар, попробуй дозвониться до Арни. Получится - скажи, что приедем позднее. И попытаемся найти хоть кого-то, кто бы объяснил, что здесь происходит. Ведь не исчезли же все до единого бесследно!

Чтобы не расслаблялись, пока Вестар дозванивается, двоим велел наставить оружие на дверь и не спускать с неё глаз. Ещё двое встали у окна, следить за двором, а мы с Хоганом принялись за обыск помещения в поисках хоть чего-то, что подскажет, что здесь произошло. Если здесь что-то и было.

Знаю, о чём думает Вестар. Света нет. Людей не видно. Причина?

О свете и о людях я тоже думал. Но больше, чем причина исчезновения того и другого, меня интересовало одно: как бы побыстрей добраться до арсенала, если в казарме таковой имеется. А там пусть будут причины какие угодно.

Вестар раздражённо встряхнул свой триди и тихонько окликнул одного из парней. Тот тоже вынул триди-визор и тоже безрезультатно пробовал соединиться с Шерифом.

- Связи - никакой, - шёпотом доложил Вестар. - Не только с Арни, но и вообще с платформой. Что делаем?

Последнее надо понимать так, что он пытался связаться с Полли.

- Который из коридоров переходный в другое здание?

- Второй по лестнице. Ну, тот, из которого воняло.

- Так. Быстро проверяем этот до конца. То есть проходим, внимательно осматривая все помещения. Может, хоть кого-то найдём. Потом так же бегом проверяем коридор с лестницы, которая не воняет. И только потом переходим к той, ароматной. И… Если найдёте что-то напоминающее оружие, не стесняйтесь прихватить его.

У Вестара лицо просветлело. Кажется, он тоже достаточно скептически относится к нашему походному вооружению.

- Брис, а ты как думаешь, - осторожно начал он, - что здесь произошло?

- Из гипотез? Внезапное нападение метаморфов (парни усмехнулись, а у меня сердце сжалось). Эпидемия неизвестной болезни, инкубационный срок которой очень скоротечен. Ещё одна: яйцеголовые решили смыться без предупреждения. Кто мы такие, чтобы нас предупреждать о своём отлёте? - задав риторический вопрос, я отвернулся к двери и мысленно представил коридор. Пусто. - Пошли дальше?

Но Вестар не сдвинулся с места.

- Арни думает, что в шахте есть какое-то излучение, которое влияет на голову.

- Тогда при чём тут Кэт?

- Про Кэт я как-то не подумал, - признался Вестар.

- Твоя версия?

- Они спрятались от кого-то или от чего-то. Или на них напало то самое, от которого сегодняшней ночью… - Он не договорил и посмотрел на потолок. - А вдруг это случилось здесь со всеми?! А нас пока только коснулось?

Лица парней вытянулись. Но я спокойно кивнул.

- Неплохая версия. Подытожим. Сначала этот коридор до конца. Потом - лестницы. Пошли в следующий кабинет. В коридоре чисто.

На четвёртом кабинете определились с порядком обыска: я и парень с триди-визором (Никас, высокий и жилистый, с чуть вьющимися светлыми волосами), тоже, кстати, неплохой видящий на короткие расстояния, осторожно входили в кабинет, оглядывали его, пока Хоган на пороге, а в коридоре Вестар с остальными сторожили нас. После быстрого визуального сканирования мы с Никасом и подключающийся к нам в этот момент Хоган устраивали в помещении бардак на скорую руку, ища хоть что-то мало-мальски похожее на оружие.

На первом этаже оказалось всего шесть кабинетов. К концу проверки мы стали обладателями целой коробки тех странных зажигалок, с помощью которых Михал помог мне обзавестись угольными карандашами. Ценность этих зажигалок, то есть мини-сварочных аппаратов, состояла в регулировании направленного огня разной мощности. Представьте трубку-фонарик, который и освещает путь в темноте, и гудит жёстким клинком. Я прямо-таки себя джедаем почувствовал, когда Вестар показал, как усилить пламя. Меч с клинком в метра три. Чуть дальше - уже не так ровно. Перерубить таким мечом ничего не перерубишь, а вот направленно сжечь что-то - самое то. А уж если использовать одновременно несколько штук… Мне в двух словах объяснили, что зажигалки - это опытный образец, в котором используется переработанная порода со Сциллы. Такие штуковины получили всего несколько человек из переселенцев - на испытание в полевых условиях.

Велел забрать всю коробку. Что смогли - рассовали по карманам, кое-что сунули в узел, быстро состряпанный из валявшегося на полу рабочего зеленовато-серого халата.

Потом проверили этаж с той стороны, куда вела лестница без вони. Здесь, в закутке, который едва не пропустили, настолько он был скромен и непримечателен, нашли достаточно богатое хозяйство уборщика помещений. Вот тут-то я чуть не хлопнул себя по лбу. Надо же было не сообразить!..

- Берём все брызгалки! - скомандовал я. - Все баллоны, которые под давлением!

- Зачем? - удивился один из парней.

Вестар сразу сообразил.

- Врубаешь зажигалку и швыряешь банку - вслед ей огнём. Чем не граната? Хоть попугать, если что. Только кидать подальше от себя, чтоб горящая смесь не попала.

Парни прикинули и согласились - вещь.

Третий этаж проверили очень быстро: помещения пустовали. Расчёт строительства на том, что со следующими переселенцами на Сциллу администрация горнодобывающего предприятия должна расшириться. Так что проверку проводили так: послушали, распахнули, оглядели. Всё.

И вот мы на площадке, наверху той лестницы, что ведёт в переходный коридор из одного здания в другой.

Я прослушал пространство за дверью. Тишина. Пустота. Но как-то неприятно даже вслушиваться. Как будто за дверью, прислонив ухо к ней, стоит кто-то и, затаившись, тоже слушает. И настолько зримое ощущение присутствия неведомого, что я обернулся к парням, тихонько переговаривавшимся, и поднял ладонь: "Тихо".

Но парни резко замолчали, едва я к ним повернулся. И, хотя я продолжал прослушку коридора за закрытой дверью, всё же уловил, что они буквально уставились на меня. Недоумевая, я вскинул брови, глядя на Вестара. Что, мол, такое? Тот провёл ладонью с раздвинутыми пальцами по своему лицу. Понял. От напряжения у меня на лице проступил старый татушный узор. Не все знают, что время от времени он проявляется. Поэтому парни оторопели.

Осторожно открыл дверь. Коридор, по-вечернему серый от пасмурного дня, заглядывающего с обеих сторон в сплошные окна, пуст. Снова закрыл дверь. Посмотрел на выжидательно переминающихся с ноги на ногу парней.

- Ребята… Забудьте всё, о чём только думали и думаете. Сейчас в мозгах должно быть только одно - без шума пройти все оставшиеся здания. Кто у Вестара научился слышать и видеть, слушайте и смотрите. Руки не пустые. Держите на всякий случай хоть что-то. Наша цель - прогуляться по помещениям и вернуться. Слышите? Вернуться.

И я снова открыл дверь. Запах тухлятины (а по-моему, резкий запах аммиака) усилился. Трудно было идти совсем уж бесшумно - рабочие ботинки с жёсткой подошвой не предназначены для скользящего шага. Но не босиком же, особенно учитывая, что подошва этих ботинок - тоже неплохое оружие в контактном бою.

В отличие от кабинетных окон, коридорные - без жалюзи, отчего я немедленно почувствовал себя голым и беззащитным. Коридор отлично и насквозь просматривался с внутреннего двора. Хоть ползком ползи… В какой-то момент чувство незащищённости стало таким сильным, что я не сразу ощутил, что мои пальцы стиснуты на клинках ножей. Только когда лезвие одного из ножей ощутимо надрезало кожу, я понял, что выпустил ножи из ножен. Крепления для ножен на кистях я делал сам. Намучился, но всё-таки добился, чтобы ножи въезжали в нужный момент до кончиков опущенных пальцев.

Судя по всему, нужный момент вот-вот наступит?..

Как ни странно, дошли до двери без происшествий. Снова подал знак подождать и прильнул к следующей двери. Тихо. Пустота. Но какая-то глухая, в отличие от коридорной. И - по ощущениям - выжидательная.

Очень медленно, постепенно открывая пространство впереди, потянул дверь на себя. Коридор в два конца. Мыли его, что ли, недавно? Пол блестит немного.

Только хотел распахнуть дверь и войти, как меня оттолкнули от дверного проёма. Темноволосый Хоган решительно шагнул в коридор мимо меня. От неожиданности я только хотел прошептать: "Куда лезешь - поперёд батьки в пекло!.." и ухватить его за шиворот, как буквально наткнулся на его пустые, остекленевшие глаза - и пропустил нужное мгновение.

Хоган сделал всего несколько шагов по направлению к мокрому полу. Внезапно с пола навстречу ему рванула прозрачная волна и накрыла его с головой. Когда она опустилась, Хоган исчез, а в воздухе замерцали ментальные остатки его поля. Как на том "болоте", где пропал диспетчер.

Ошеломлённый, я тупо смотрел на покрывавшую пол коридора слизь, которая теперь, очевидно после того как поглотила Хогана, стала более отчётливой.

За спиной вдруг завозились, закряхтели… Я захлопнул дверь и, прислонившись к ней спиной в глупой попытке не дать открыть с той стороны, обернулся.

Никас и Вестар сбили с ног одного из парней и пытались прижать его к полу, не давая встать. Они хватали его плечи и пытались удержать притиснутым. А он ловко, словно совсем бескостный, почти выныривал из их рук и, будто не замечая, что его удерживают, снова вставал. Мельком показалось его лицо из-за их спин - равнодушное и даже безразличное. Двое других стояли рядом, причём один с ужасом смотрел на возню у своих ног и, видимо не замечая того, начинал пятиться от места странной схватки, а второй…

Второй преображался. Всякое живое выражение в его глазах медленно пропадало, напряжённое до сих пор лицо расслаблялось.

Очнувшись от растерянности, я наконец "увидел": сквозь стену или из неё, справа от двери в коридор, ко второму тянется нечто призрачно-чёрное. Оно обвило его голову и пока мягко, но настойчиво дёргает его вперёд, к двери. То же чёрное полностью обволокло фигуру парня, которого старались удержать Никас и Вестар, точно закутав его в паутинный кокон, и тащит туда же.

Я мягко шагнул к парню, который стоял. Вгляделся в прозрачно-пустые глаза. Клянусь, я сам ни о чём не думал в тот момент. И действовал движимый почти детским интересом… Короче, я врезал ему по виску. Точно выверенный удар, как ни странно, перед тем как погрузить его в бессознательное состояние, вернул понимание в его глаза. А потом парень закатил эти глаза. Я поймал падающее тело, с которого туманными, пропадающими на глазах космами опадала чёрная удавка. Взгляд на бейдж пятившегося.

- Ролан, держи его!

И подтолкнул тело к нему. Волей-неволей Ролан поймал товарища, с которым происходило что-то странное.

- Тащи назад, к выходу!

Парень с готовностью, сначала меня удивившей, вцепился за подмышки обморочного тела и поволок его по коридору. Секунды спустя я понял: он получил конкретное задание, и плевать, что я только что на его глазах совершил странный поступок, ведь задание - чёткое и подходящее к той реальности, которая вдруг вздыбилась вокруг него.

Пару секунд я потратил, чтобы вглядеться в Ролана, и облегчённо вздохнул: чёрная зараза не пристала к нему. Крепкий парень.

Охнул Никас: в очередной раз вырываясь из его рук, парень нечаянно ударил его в плечо. Но нечаянно ли? Вдруг эта дрянь, из-за которой я уже не видел лица бедолаги, проникла вовнутрь? И взяла его под свой контроль?

- Отошли все…

Жалеют. Я жалеть не буду. Едва он поднялся, а ребята с удивлением и тревогой оглянулись на двоих (один тащил другого), я повторил удар, отправивший недавно человека в обморок.

С этим не прошло. От силы удара он свалился, но не прекратил попыток уже ползти к двери. Испуганный за него Вестар крикнул:

- Да что с ним такое?!

И он, и я знали, что с парнем, но видеть это своими глазами…

- Оно его тащит, - срывающимся голосом сказал Никас. - Брис, как помешать ему?!

- Зажигалки!

Если пламя очищает энергополе человека, о чём давно известно, почему бы и в самом деле не воспользоваться огнём и сейчас?

Вестар-то не видел. Но мы с Никасом направили гудящий огонь зажигалок на одно конкретное место - на связь от стены к человеку. Я понимал так (изо всех сил надеялся!): перерви эту связь - и парень очнётся. Нерешительно, но всё-таки к нам присоединился Вестар. Огня должно хватить на пять минут, если зажигалка работает в полную силу. Одновременно я отпихивал ногой парня, ползущего к двери. Одновременно - с беспокойством прислушивался, как за той же дверью нарастает что-то тяжёлое, словно за ней копится вода, давящая на неё.

Сначала ничего не происходило. И Вестару пару раз пришлось отключать свои зажигалки, чтобы оттащить парня от двери подальше. А потом, как-то неожиданно, парень свалился, здорово стукнувшись головой о пол, а чёрная полоса перестала существовать. Затаив дыхание, мы с Никасом, идя неспешным шагом, проводили огнём остатки черноты до стены, опалив её до сажи.

- Брис!

Обернувшийся Никас закричал почти сразу за криком Вестара. Пока мы палили остатки черноты в стене, густая тьма проскочила сквозь дверь, рухнула на только что отбитого у неё парня и рванула его к себе. Мы шарахнулись. Тело вляпалось в дверь, но - ни стука, ни вообще звука. Парень пропал, как пропал до того Хоган. Мгновенно разложенный на атомы.

- Быстро назад!

- Но, Брис…

- Быстро назад!! Она сейчас возьмёт ещё одного!

Снизу, из-под двери, вкрадчиво поползли в коридор языки тончайшей плёнки, призрачно влажной, превращающей пол в недавно вымытый. Над нею рассеянно витали чёрные лохмы. Чуть поднапрягшись с воображением, можно увидеть в них принюхивающихся к потенциальной добыче крыс.

Подгоняя парней, я держал плёнку под прицелом зажигалок, снова чувствуя жуткую беспомощность. Враг слишком… обширен. Хуже того - может действовать автономно, делением. Не поджигать же все здания!.. Или поджечь? Хотя бы здесь, в коридоре, чтобы он не шёл за нами. Но, чтобы поджечь хотя бы часть странного врага, надо избавиться от тех, кто слишком впечатлён происходящим.

- Вестар, уводи всех вниз! Я приду через минуты две! Быстро!

- Но!..

- Вестар! - рявкнул я.

Вестар с Никасом развернулись ко мне спиной, подхватили бессознательное тело у Ролана с рук и почти помчались в конец коридора, подгоняя окриками сначала вконец растерявшегося, а потом послушного им парня.

Теперь у меня есть свобода действий. Я быстро выложил шесть баллончиков с чистящим средством, реквизированным из закутка уборщика, по длине коридора, через каждые полметра, и медленно стал отступать. Прозрачная плёнка через полминуты обволокла первую банку, вроде как даже задержалась около неё, будто изучая. Поползла дальше. Остальные баллончики её уже не интересовали.

Я отступил через порог на площадку, на которой недавно прослушивал переходный коридор. Чёрные лохмы постепенно обретали густоту и вес, грузно наваливаясь на плёнку. Присев на одно колено, я прицелился из зажигалки и врубил её на полную мощь. Пламя вылетело такое, что уронило первый баллончик - в сторону, естественно, следующего за ним. Что-то негромко громыхнуло, и маленький взрыв накрыл плёнку солнечно-жёлтым салютом. Последнее, что видел, захлопывая дверь, - это скукоженная и сморщенная плёнка. Последнее, что слышал, - громыхания через пару-тройку секунд каждое: рвались баллончики.

Парни всё ещё скатывались вниз по лестнице. Что-то долго. Или это я слишком быстро? Пора уходить. Пламя, загудевшее в злосчастном коридоре, вполне возможно, скоро перекинется на здание. Или на оба, которые соединяет. А ещё надо побеспокоиться о том парнишке, которого я так удачно вырубил.

Ребята внизу только-только начали лихорадочно одевать бедолагу в рабочий комбинезон.

- Что с ним? Почему с ним? - так же лихорадочно заговорил осунувшийся Вестар, едва я показался на нижних ступенях лестницы.

- Слабое энергополе. Потащим - надо будет сложить ему руки-ноги крестом, чтобы выхода энергии не было.

- И всё? Этого достаточно?

- Откуда мне знать?! - сорвался я. И правда - откуда? Против обычного энерго-вампиризма, я знал, это неплохое средство. Правда, этот плёночный вампир был слишком мощный. Но ведь хоть что-то!..

Грохот в коридоре наверху заставил их отвлечься.

- Что там? - одними губами спросил Никас.

- Ничего. Пожар.

И тут мы, все четверо, дёрнули головами в сторону двери. К грохоту наверху присоединился грохот огнестрельного оружия со двора.

19.

Обернувшись к застывшим парням, я велел:

- Одевайтесь, но во двор не выходите! Вестар, проследи!

Кажется, он кивнул.

Прежде чем выйти взглянуть, что за грохот, я лихорадочно размотал наш мародёрский узел из халата и набрал зажигалок про запас. Пока набирал, вспомнилось, как в Великую Отечественную народ кидал в танки связки гранат, и разыскал в куче барахла из закутка уборщика изоленту. Пригодится. Прихватив на всякий случай две пики, я осторожно отодвинул дверь и выскользнул из здания.

Грохот выстрелов и присоединившиеся к нему рёв доисторического мастодонта и странное повизгивание доносились из-за угла, со стороны горящего коридора-переходника. Плюс к ним топот, от которого подрагивала земля. Быстро осмотревшись и убедившись, что ничего движущегося или блестящего поблизости нет, я добежал до угла административного здания, испытывая довольно неприятное чувство, что за мной наблюдают из окон лабораторного корпуса.

Вообще, все три здания, добавь к ним ещё одно вместо угла, образованных воротами и забором, составляли бы с внутренней территорией квадрат. Так что, будучи уже на месте, я оказался в поле зрения всех, кто мог находиться не только в лабораторном, но и в жилом корпусе. Хотя в жилом корпусе, по моим прикидкам, вряд ли кто остался живой.

Перед тем как выглянуть из-за угла, я проверил себя, не забыл ли чего. Забыл. Две вещи. Надо было сказать Никасу и Вестару, чтобы держали обморочного парня за руки, подпитывая его и замыкая поле. Его и свои. И Ролана… А главное - не спросил у ребят, есть ли у этих зажигалок дистанционка. Было бы здорово, если вдруг что, связать пару-тройку вместе и бросить в цель, включив огонь позже, когда связка упадёт на врага. А ещё лучше, если бы в них был таймер. Но технические новинки - не мой конёк, да ещё чтобы разбираться с ними в цейтноте, а жалеть, что вовремя не спросил, - смысла нет.

Непроизвольно вздохнув, я выглянул. И забыл выдохнуть, снова набрав воздуха.

Ближе к середине дворовой территории - от горящего коридора-переходника, наблюдалась картина, которую я раньше мог бы видеть только в самых изощрённых фантастических фильмах - с добавкой "хоррор".

Два слизняка с длинными лапами-клешнями - явно из той стаи, что убила Винсента, - подпрыгивали (вот отчего содрогалась земля!) перед пятью солдатами. Сначала я решил, что это призраки. Но военная охрана посёлка носила броню более облегчённого варианта. Так что определил солдат, хоть и видел их раньше только мельком. Они держали оборону, постепенно отступая к воротам. Но только держали. Потому как их оружие, по форме похожее на миномёты, хоть и выглядело страшным в действии, но не приносило видимого ущерба тварям.

Кроме слизняков, копошились какие-то мелкие твари, похожие на тараканов, у которых для какой-то надобности оборвали задние ножки, почему они ездили на задней части туловища. Ростом со среднюю собаку-дворнягу, они и напоминали по манере поведения шавок, выскакивающих из-под забора (из-за слизняков - в данном случае), чтобы обгавкать случайных прохожих. Но оказались подлее самой подлой из трусливых. И страшнее.

Я только высунулся осмотреться, как прячущиеся позади слизней шавки, словно заранее сговорившись, распахнули узкие по-крокодильи пасти и выстрелили длинными жгутами в одного солдата. Тот слишком увлёкся обороной от нападающего и будто клюющего сверху слизня. Весь огонь его необычного (для меня) оружия уходил вверх, зряшно расплываясь во все стороны перед самой мордой чудовища, впрочем, как и у остальных. Впечатление, словно сильная струя из шланга била в невидимое стекло.

Жгуты облепили солдата, накрепко спеленав его, - оружие выпало из ослабевших рук. Почти мгновение солдат стоял, вынужденно вскинув руки кверху - странной статуей взывающего к небесам. А потом его резко дёрнули. Тело перелетело слизней легчайшей пушинкой и безвольно шлёпнулось в слизь, блестящей мантией ползущей за чудовищами.

Солдат исчез сразу. Будто утонул в слизи.

В момент, когда оружие выпало из его рук, я машинально дёрнулся вперёд - подобрать. Брис знает, что это за оружие?

Четверо солдат поливали подпрыгивающих слизняков яростно-белым огнём, медленно отступая в мою сторону. Неуклюжие на вид твари двигались со страшной скоростью, ошеломительной при взгляде на их грузные тела. Мелочь вертелась вокруг них беспорядочно, сумасшедшими муравьями. Хуже всего, что я не видел их энергополя. Не видел заранее их последующих действий. Хотя…

Меня дёрнуло, как бывает во сне от неожиданного звука.

Почти одновременно с моей дрожью, с опозданием на секунду, один из слизняков прыгнул вперёд. Причём прыгнул, опираясь на левую клешню, будто воткнутую в землю. Получилось - крутанулся вокруг неё. Успев перед завершением круга второй клешнёй снести голову одного из солдат, а собственной тушей, летящей по кругу, сбить человеческое тело в сторону. Сторона эта, как по заказу, оказалась разинутой пастью второго слизняка. Тварь чавкнула. Кровь и ошметья плоти брызнули на землю.

Трое замерли от внезапного нападения. Нет, оружие в их руках всё ещё действовало, но судя по их неподвижным фигурам, они пребывали в оцепенении. А их энергополе, наливающееся тёмными коконами…

Слизь оползла рычащих слизняков и визжащих шавок и чуть вздыбилась. Солдат, оказавшийся чуть впереди, исчез в чёрном мешке. Я видел, как он шагает к врагу, как расступаются слизняки и шавки, как он наступает на влажное поблёскивающее покрытие на земле - и словно проваливается в трясину.

От порыва ветра я едва не задохнулся. Отпрянул за угол. Солдат осталось двое. Если бы я был один, я бы попытался… Но… За хлипкой дверью четверо моих ребят - из шести взятых в разведку. Простая арифметика. Но… слизь горит в обычном огне. Господи, что же делать?.. Я съехал спиной по стене на корточки. Посмотрел на свои побелевшие, вцепившись в пики, кулаки…

Торжествующий рёв из-за угла. Совсем близко. Высовываться не надо, чтобы определить - погиб ещё один. Остался последний. Наверное, самый крепкий.

От адреналинового внутреннего взрыва я трясся, как в лихорадке.

Всё остальное произошло в течение, кажется, полуминуты.

Тьма странного ослепительно-белого цвета (именно так я воспринял её) взорвалась перед глазами. Дёргались мои руки, что-то било меня время от времени по ногам и по рукам. Я был напряжён, но не воспринимал своих действий.

Очнулся подходящим к последнему солдату. Тому повезло. Твари явно обалдели от моего наглого появления. Слизняки замолкли, разглядывая вылезший откуда-то новый кусок бифштекса, шавки повизгивали, видимо обмениваясь мнением по поводу качества нового мясца. Но я воспрял духом, заметив, как отхлынула слизь - далеко за пределы, которые занимала до сих пор. Считала с меня, что я могу?..

- С ума сошёл… Беги… Со своими палками…

Шёпот солдата, вроде даже не поглядевшего в мою сторону, заставил меня взглянуть, что же я намёртво сжимаю в руках. Пики - с примотанными к ним изолентой зажигалками… Дикарь против космической твари. Вот что било меня по рукам и по ногам, пока я соединял всё это. Меня чуть не затрясло в сумасшедшем смехе при воспоминании клича из какой-то книги: "Вперёд, бешеные и непобедимые!"*

- Ты… Неправильно стреляешь! - чувствуя себя пьяным и всемогущим, заявил я. - Бей в слизь! Она горит! Ну же! Стреляй!

- Какая слизь?!

Слизняки рванулись вперёд. Я превратился в упругий лук, подпрыгнув окутанный сжигающим невидимым пламенем, которое - я знал это точно! - не подпустит тварей ко мне. Мышцы сжались натянутой тетивой, и рука метнули первую пику с включёнными на всю мощь зажигалками. Слизняк, который первым спешил на пробу с раскрытой пастью, в пасть и получил по полной. Я ещё увидел, как хамкнули его челюсти, перерубая пойманную на лету металлическую пику. Но, видимо, рефлекторно начало пики с начинкой он сглотнул. Пилюля для дегустатора оказалась неудобоваримой. Зажигалки прорубали его изнутри, и вскоре он с влажным чавканьем начал разваливаться.

"Двоих нам не выдержать, - сказал бесстрастный девичий голос. - Если он не будет стрелять по слизи… Беги, Брис!"

Клешня второго метнулась вперёд. Но мгновением раньше в ту же цель метнулась моя нога. Клешня просвистела над отлетевшим от удара в плечо солдатом и дёрнулась назад, обожжённая огнём трёх зажигалок, примотанных ко второй пике.

"Таис, ещё полминуты!.. Вестар!! Сюда!!"

Рывком солдата на ноги, рывком круг пламени перед и над нами, отбиваясь от хлещущих по воздуху жгутов. Обожжённые шавки завизжали от боли. Солдат снова чуть не упал, да и у меня, честно сказать, ноги подогнулись, ослабев, от оглушительного, пронизывающего уши и голову визга.

"Пусть он стреляет!!"

- Стреляй в землю позади этих тварей!! Поливай её огнём! Стреляй!!

Почему-то ничего не понимающий солдат всё-таки сделал главное, чего бы я не сумел: он начал стрелять. А до меня наконец дошло: он не видит того, что вижу я. Я подскочил позади и направил ствол его мощного оружия мимо слизняка.

- Бей сюда! Только на землю!

Мимо просвистела пика. Немного снесло от сильного ветра. Ребята. Вдвоём. Вестар с Никасом. Солдат вздрогнул при виде подмоги, но я не дал отвести оружие от скукоживающейся от его огня слизи.

- Вестар! Держи его! Он не видит! Слизь!

Вестар обхватил оружие парня сзади и навёл на цель. Тот что-то бормотал вроде: "Почему… Почему?!" Никас поливал огнём из зажигалок всё, что пыталось пролезть к этим двоим. Теперь, свободный, я снова намертво сжал пику с начинкой.

"Я буду держать тебя одного!"

Лёгкий, как ветер, пьяный, словно надышавшийся весеннего хмельного воздуха, я кинулся на слизняка со своим оружием, не обращая внимания, что вокруг него вьётся пронзительно орущая свора шавок, что они мечут в меня свои жгуты, которые, натыкаясь за полметра до меня на ментальную защиту, смачно шлёпают в неё и отползают, чтобы снова и снова пробовать невидимую защиту на прочность.

"Быстрее, Брис, долго мне не продержаться!"

Клешня бросилась мне навстречу. Рывок левой руки к начинке. Пика моя взревела огнём. Тварь взревела тоже. Я оттолкнулся от земли. Одновременно со мной взлетели жгуты. Как-то сторонне я почувствовал, как на мои плечи обрушилось что-то страшно горячее. Но я уже проталкивал пику в выпученный глаз вопящего слизняка, нажимая на неё всей тяжестью своего тела, соскальзывая и всё-таки из последних сил удерживаясь одной ногой на твёрдо-резиновой туше, словно облитой жиром, другой - на его бронированной башке…

"Всё… Сожгите всю слизь…"

Слизняк падал - я съезжал с него, как с ледяной горки, а тело наливалось давящей тяжестью и жгучей, еле переносимой болью.

Дальнейшее я помню очень смутно. Помню, лежал на земле, и Вестар набросил на меня какую-то штуку - оказалось, часть бронированного вооружения одного из солдат. Выдрал кожаный подклад из плечевой металлической брони и старательно прихлопывал мои дымящиеся плечи ("мечи" зажигалок, кажется, задели), а я шипел от боли и всё пытался увернуться от его прихлопываний.

Помню, из подобранного оружия мы отстреливали шавок, которые вдруг оказались очень уязвимы, причём именно солдат отстреливал всю свору, а мы старательно зачищали огнём зажигалок все поблёскивающие клочья плёнки. Хорошо, что никто не сообразил спросить меня, почему, собственно, мы это делаем. Объяснять сейчас, кто подсказал, что плёнка разумна и управляет полуразумными слизняками и шавками, мне было как-то не с руки. Помню даже - очень боялся, что начнут всё-таки расспрашивать…

Боль… Ребята воспринимали мою немногословность как принцип жёсткого командира. Так решил даже солдат, который не сразу, но сообразил, что парни слушаются меня как старшего. А мне просто говорить больно - лишний-то раз открыть рот…

И боль давила на меня сверху. Плечи опустились и не могли подняться. Я уже чувствовал себя как гриппозник с высокой температурой, когда реальность начинает мягко ускользать и прятаться за неким, с трудом ощутимым стеклом. Пару раз меня ощутимо качнуло, но ребята были заняты, чтобы таращиться только на меня, так что слабость прошла незамеченной.

Боль… Мы прошли по всем этажам всех трёх зданий и не нашли ни одного человека. На автомате я спустился в подземный гараж, вывел свой грузовик, куда мы погрузили всё оружие, что нашли в маленьком арсенале и в самой казарме. По настоянию солдата, Данияра, мы взяли также форменную броню. Мне ещё показалось, зря взяли. Что в ней, если она не защищает от ментального удара? Но Данияр настаивал, и я понял, что он цепляется за остатки того реального мира, который существовал для него всего лишь несколько часов назад. Он цеплялся за миф, что броня может спасти. Это миф действовал на него успокаивающе, и я разрешил забрать бронекостюмы.

Потом ребята вытаскивали из административного здания стукнутого мной парня, до сих пор пребывающего без сознания. Напряжённый Ролан шёл за ними, бережно прижав к груди, как дрова, даже скорее - как ребёнка, наши пики. Их он не бросил даже при виде ящиков с оружием и боеприпасами, которые постепенно загружались в фургон. Ролан даже сбегал за узлом с зажигалками, куда, кроме проверенного оружия, наверное, по инерции набросал и все оставшиеся баллончики-распылители с мыльно-моющими средствами.

Данияр покосился на вещи, принесённые Роланом, несколько диковато, но смолчал. Совсем недавно он уже насмотрелся ненормального. Взять хотя бы убийство страшных тварей. По всем законам его логики, логики реального мира, наше оружие и наша тактика боя не должны были сработать. Но сработали. Теперь он соглашался со всеми нашими решениями и доводами, лишь бы побыстрей уехать подальше от этого мёртвого места.

Боль перешла в позвоночник. Похоже на то, как болела поясница, когда Карл швырнул меня, впавшего в слепую ярость, в раковины, чтобы отодрать от уголовников.

Я сел за руль грузовика - Никас со мной, держа в руках оружие, как стрелять из которого наспех объяснил Данияр. Никас даже не держал оружие - а напряжённо вцепился в него, неровно дыша и насторожённо поглядывая то вперёд, то по сторонам… Вестар ехал впереди на джипе. И я был благодарен ему именно за это - что он передо мной. Потому что минуты через три я больше не видел ничего, кроме двигающейся впереди точки, с которой меня связывала тонкая нить.

Нечто приближается ко мне и с любопытством заглядывает в глаза, в самую душу. Оно окружает меня плотным уютным туманом, как защитой, обещая мне покой и силу… Не хочу. Хочу конкретики…

… Обрывками: Вестар постепенно тормозит и останавливается. Я машинально соблюдаю расстояние между ним и собой и тоже торможу. Куда-то пропадает Никас. Дверь с его стороны открыта настежь. Ветер врывается в кабину, обвевая моё воспалённое от боли лицо. Я прислоняюсь к своей дверце - отдохнуть, расслабиться на мгновения…

Кто-то рванул дверцу грузовика - и я мешком повалился влево. Крик. Чьи-то сильные руки. Их много, этих рук. Они подхватывают меня и куда-то несут. Только вот я ничего - совсем ничего не чувствую, кроме выламывающей позвоночник боли.

Позвоночник постепенно становится центром, от которого разбегаются многие путаные коридоры-переходы. В каждом из них - люди. Они о чём-то с испугом спрашивают друг друга, как будто меня нет на свете. Но меня и правда нет. Есть только мой позвоночник, который трещит по позвонкам и дискам, потому что ему тесно в слабой плоти. И людям вокруг это так не нравится, что они почти кидают меня на твёрдый пол и разбегаются с криком. Остаются лишь самые смелые.

Они почему-то мелкие - эти самые смелые. Потом к ним подходят покрупнее… Забыл слово. Взрослее. Вот. Вспомнил. Почему-то многие слова уходят, и хочется действовать. Только действовать. В основном, чтобы найти пищу. Эти мелкие, да и взрослые - тоже неплохо. От них пахнет живой тёплой плотью и горячей, пульсирующей, такой сладкой кровью.

Но мелкие окружают меня, моё дёргающееся тело. Они даже трогают мой позвоночник, который изо всех сил стремится к совершенству. Они почему-то не боятся - эти маленькие детёныши. Маленькая лапка одного из них ложится на мой горячий, мокрый от пота лоб. И как только пальцы одной ладони полностью закрывают лоб, а второй - ложатся на затылок, я вдруг вздрагиваю - и тело бьётся в судорогах. Неподвижна лишь голова, припечатанная лёгкой детской ладошкой. Коридоры внезапно сминаются. В оставшемся я вижу Таис. За неё цепочка детских фигур, пропадающих в бесконечности.

Я взлетаю над собственным телом. Фойе перед выходом с платформы.

"Ксеноморф поймал тебя", - холодно говорит Таис.

Тело внизу обмякает лицом к полу. Лиз, правда, не убирает ладошки. Я смотрю на него, и мне всё равно, что я снова умер. Потому что мне не хотелось бы вернуться в этот искорёженный организм. Не удивительно, что разбежались люди. Видеть, как из спины, на месте лопаток, рванули какие-то тёмные кости, рога ли, - не для слабонервных.

- Бри-ис… - тихо зовёт Лиз.

Рядом с ней на корточки опускается высокий черноволосый парень.

"И как мне быть теперь? Как?.."

"Если эти дети объединятся, я смогу помочь. Но они не знают".

"А ты можешь через кого-то из них?"

"Энергополе слишком слабое у каждого. Вторжением я убью их".

Черноволосый парень с опаской берёт мою левую ладонь и ставит в её безвольную чашу три пальца своей правой. Зачем Вестар подкачивает моё тело? Он… не боится?

Кто-то бежит по коридору. Лидия. Она почти падает рядом с моим телом, обнимает его, мешая Лиз, которая что-то укоризненно говорит ей.

Но Лидия почти в голос кричит только одно:

- Возвращайся, Брис! Возвращайся!

Лицо Таис дрогнуло. Девочка шагнула вперёд. Моё видение раздвоилось, расстроилось. Призрачная детская фигура в мешковатом комбинезоне склонилась над коленопреклонённой женщиной и возложила на её голову бесплотные ладони. Лидия не вздрогнула, только подняла голову взглянуть на Лиз. Кажется, она решила, что это Лиз дотронулась до неё. И - положила свою ладонь на ладошку девочки… Едва её ладонь коснулась Лиз, Таис вскинула руки, руша на голову Лидии столб сияющего света.

Секунды спустя меня сдёрнуло с высоты, и я открыл глаза в серый шероховатый пол.

*В. Ян. "Батый"

20.

"Контакты с ксеноморфами были?" - снова вспомнил я вопрос Вэла.

И тяжело перевалился на спину, поддерживаемый руками Вестара и Лидии. Едва опустил голову на пол, как против насилия над организмом, с трудом вернувшимся в норму, взбунтовался желудок.

- Лидия, отойди.

Вестар решительно перевернул меня снова на живот, крепко ухватился за плечи, дав опереться на его руку грудью, - и меня стошнило. Ел давно - утром, поэтому тошнило только горьким, дерущим горло желудочным соком. Но спазмы довольно сильные.

Кто-то подошёл с другой стороны, тоже поддержал, а потом Шериф и Вестар подняли меня на подламывающиеся от слабости ноги. Сначала я не понял, отчего такой слабый. Но чуть ощутимая боль в районе позвоночника, ближе к лопаткам, подсказала: наросты на спине появились не из воздуха, а используя мой личный "строительный" материал, а их исчезновение-преобразование в исходную форму тоже потребовало определённых энергетических затрат организма.

"Таис, подожди! Ты ещё здесь? Как ксеноморф поймал меня?"

"Ты был в контакте с его плотью, вошёл в его информационное пространство".

"Я сейчас же приеду к призракам, чтобы узнать всё досконально!"

"А они посадят тебя на имплантаты и инъекторы. Не торопись. Поговорим позже. Ближе к вечеру. Жди".

- Что произошло? - сурово спросил Арни. Он выглядел очень усталым, если не сказать утомлённым. И такое впечатление, что ему пришлось потрудиться на очень тяжёлой физической работе. Легко сообразить, почему он так выглядит.

- Сколько… человек?

- Что?

- Сколько человек пытались сбежать, пока нас не было?

Вестар, справа от меня, резко оглянулся на Шерифа.

- Семеро. Один ещё живой. Но… Это было полчаса назад. Боюсь, что он уже… Что у вас? Почему не откликается посёлок?

- Людей в посёлке больше нет. С нами прибыл один солдат из охраны. Единственный выживший. Его бы поспрашивать, как да что там у них было.

Мы (я, почти висящий на их руках) разговаривали, медленно шагая по коридору. У моей конуры остановились, но Лидия решительно покачала головой и кивнула в сторону своей камеры. За нами в некотором отдалении шли дети, тихонько переговариваясь. Несмотря на то что большинство взрослых находилось в коридоре (а из них наверняка многие, если уже не все, знали о кратком моменте незаконченной метаморфозы со мной), никто не окликал детишек, никто не требовал немедленно зайти "домой". Утешает.

Арни и Вестар приподняли меня, помогая зайти в камеру, и усадили (свалили, чёрт) на койку, где этой ночью спала Кэт. Хотелось упасть и расслабиться, как… как сумка, которую бросают в угол, чтобы забыть о ней на время. Только вот времени маловато. И - чёрт! - надо двигаться, шевелиться, быстрей соображать, как оградить людей от невнятной пока опасности. А то, что мы выжгли - лишь по счастливой случайности и по дикой удаче - гнездо кошмара, ещё не значит, что мы уничтожили его полностью. Где-то на планете рассеяны другие очаги. Хуже, что я предположительно знал, кто это сделал.

- Солдат? - запоздало спросил Шериф. Видимо, размышлял о посёлке.

- Его зовут Данияр Кинжи, - уточнил Вестар. - Я попросил своих ребят из секции помочь ему и нашим разгрузить джип и грузовик. Мы привезли оружие, кое-какие продукты со склада в жилом здании. Мы тоже потеряли двоих. И один под вопросом.

Арни тяжело сел рядом со мной.

- Оружие… И кто-нибудь может дать мне хоть какое-то представление о том, что за чертовщина творится здесь? Насколько меня убедили последние события, платформа тоже не безопасное место. Что делать? Как защитить людей? Расскажите, что было в посёлке. Подробно. И так, чтобы я всё понял.

Лидия, глядя на нас, вздохнула и взялась за личный триди-визор. Через пару минут прибежала Ирма, затем Полли - обе со своими продуктами (а девушка Вестара ещё и с ампулами и деловито, не слушая возражений, сделала мне укрепляющие инъекции) и быстро соорудили для нас обед. После чего Полли, узнав о солдате и парне без сознания, побежала на выход с платформы - в гараж.

Рассказывал о событиях в посёлке Вестар, присевший к столу на откидывающемся от стены табурете. Я потихоньку приходил в себя и, рассеянно слушая, думал ещё об одном открытии. Теперь я точно знал, почему Вэл спросил меня о контактах с ксеноморфами - причём именно в связи с моим внезапным умением видеть и способностями блокировать попытку призраков пробиться в мои мысли. Если совсем недавно я видел ауру людей блёклой, едва намеченной, лишь изредка вспыхивающей от эмоций, то теперь энергополя сияли свежестью радуги после грозы. Вот что значит "контакт с ксеноморфом". Усиление ментальных способностей, или пси, как здесь привыкли говорить. Чем, интересно, это "грозит" лично мне, кроме того что я теперь "вижу" гораздо отчётливее?

Шериф как будто откликнулся на моё раздумье.

- Брис, ты - видишь. Ты можешь сказать, что происходит?

- Картина у меня довольно обрывочная получается, - предупредил я. - Арни, помнишь, как ты с народом открыл бокс детей-призраков? Помнишь, что сказал Вэл, объясняя присутствие этих детей в боксе?

Спустя мгновения Шериф побледнел ещё больше.

- Полигон… Сцилла для них - полигон.

- Это призраки притащили сюда ксеноморфов?! - прорычал Вестар.

- Не думаю, что они специально их тут выпустили, - размышлял я. - Скорее, какая-то оплошность, из-за которой ксеноморфы вырвались на свободу.

- Почему ты думаешь, что призраки напортачили?

- Потому что они взорвали болото, которого нет на твоей карте.

Мы переглянулись. Локальный взрыв видели все. Помнится, Арни тогда здорово растерялся: ясно, что взрыв устроили призраки, но зачем? Почему? Если я прав и там действительно образовалось болото, зачем тратить на него ядерный заряд? А вот если влажно поблёскивающей поверхностью болота выглядит плёнка… Значит, призраки пытались остановить её распространение.

- А вообще, представление об этих ксеноморфах есть? Ну, я имею в виду, сообщали о них? Может, в прессе? Кто они? Какие они?

Вестар задумчиво смотрел на меня. Странно, вроде я ничего такого не спросил.

- Брис, ты иногда говоришь такие вещи… Как будто ты свалился с какой-то дикой планеты. Впрочем, я постоянно забываю о твоей амнезии.

- Амнезия амнезией, - с вызовом сказал я. - Но я раньше уже смотрел всё, что можно найти в межпланетной паутине по ксеноморфам. Даже рисунков нет, не говоря уже о снимках. Ничего не говорится о том, побеждают ли их наши доблестные войска, или счёт идёт с переменным успехом. А сегодня - бац! Вот они, зверюшки инопланетные. Так что придётся тебе, Арни, о них кое-что узнать с моих слов.

Я говорил сумбурно - и понимал это. А как по-другому, если целостная картина только-только начала складываться в голове?

- Итак… Есть твари огромные, похожие на слизняков. Высотой метра под три. - Вестар кивнул Шерифу, когда тот обратил на него недоумённый взгляд. - Отличие от слизняков - клешни на довольно длинных… как их обозвать? Лапах? Ладно, пусть будет - лапы. Башка у них костяная, ничем не пробьёшь - можете удостовериться у Данияра. Другие твари - их гораздо больше - похожи на тараканов, только передвигаются, сидя задницей на земле и двигая передними лапами. Обычным огнестрельным оружием перебить их нетрудно. Только есть одна закавыка: ни слизняки, ни тараканы не самостоятельны. Всеми ими управляет плёнка.

- Вот оно что… - прошептал Вестар, и взгляд его стал отрешённым: он вспоминал.

- Плёнка разумна. Но ксеноразумна. В основном ищет чего бы пожрать. Действует ментальным давлением на психику. Если жертва энергетически слаба, плёнка влезает ей в мозги и, наверное (по-другому представить не могу), призывает её к себе. Там, где есть возможность обойтись без напряга, плёнка заставляет действовать своих подручных - слизняков и тараканов. Мне кажется, эти твари - даже не с одной планеты с плёнкой.

Я замолчал, вспоминая, как и Вестар. Постаревший на глазах Арни ломал в пыль сухие хлебцы и, кажется, не замечал этого. И лишь когда в пальцах ничего не осталось, он удивлённо посмотрел на руки, а затем на меня.

- И нет никакой возможности спасти людей?

- Плёнка горит, - тихо напомнил Вестар.

- Но её части автономны. Мы сожгли одну в коридорном переходе, а вторая появилась между корпусами, во дворе.

- Брис, а почему ты решил, что плёнка - это единое целое? Может, это разные плёнки, разобщённые?

- Я - вижу. А насчёт спасти… Да, плёнка горит. Ещё мы нашли в джипе призраков оружие. Говорят, ты, Арни, разбираешься в нём?

- Говорят… Я работал на заводе, на конвейере по сборке оружия. Могу лишь примерно догадываться, что это, если модель знакомая или близка к тому, что я собирал. Что ещё? Этого мало, если учесть, что плёнка лезет в мозги слабых.

- Я был бы спокоен на сто процентов за жизни всех, если бы на платформе оставались дети-призраки! - выпалил я. - Это главное и совершенное оружие.

- Ты с ума сошёл! Эти дети - убийцы!

- Неправильная формулировка. Это дети, которых делают убийцами.

- Разница небольшая.

- Огромная. Особенно если вспомнить их ментальную силу.

- Тебе-то откуда об этой силе знать?

Я заткнулся. Действительно, мне об этом знать неоткуда.

Взгляд слева точно высверлил дырку в виске. Вестар.

- Брис, не пора ли тебе рассказать всё, что знаешь?

Арни аж вскинулся. Ему понадобилось время, чтобы понять: парень прав, и я что-то скрываю. Возмущённый, он раскрывал-закрывал рот, прежде чем определился:

- Ты… Что-то утаиваешь?! Ты молчишь?!

- Вы всё равно не поверите, - упрямо пробормотал я. - Не поверили же в болото!

- Выкладывай.

В прошлой жизни со мной такого не было. Я был очень открытым человеком. Не болтун, но тайн не имел. Но сейчас я опять-таки умолчал. Я рассказал им и Лидии с Ирмой, скромно сидевшим в углу комнатки, как впервые ко мне пришли дети с платформы, как я начал рассказывать им сказки и вдруг ощутил присутствие посторонних невидимок, которые тоже внимательно меня слушали. Рассказал им, как дети-призраки позвали меня в первый день столкновения с ксеноморфом-слизняком и про смерть Винсента. Единственная деталь выпала из моего повествования - конкретная девочка по имени Таис. Какое-то странное опасение заставило меня промолчать о ней.

- Почему ты раньше не рассказал? - упрекнул меня Шериф.

- Тогда бы вы не поверили, - повторил я. - Это сейчас, на фоне событий, звучит более-менее правдоподобно.

- И потом… - задумчиво сказал Вестар. - Что ни говори, а взрослые призраки частенько наезжали к нам со своей базы в первый месяц нашего присутствия на Сцилле - хоть одним глазком глянуть, всё ли здесь в порядке.

- А при чём здесь призраки?

- Так телепаты же! - с досадой сказал Вестар. - Представь, мы бы общались с ними и не смогли бы своих мыслей о детях-призраках закрыть.

- Но… Брис, а почему ты… - Шериф нахмурился, пытаясь сформулировать мысль, но, кажется, не справлялся с лавиной информации и потому не мог выразить сразу даже простейшее.

Я понял Арни. Почему же призраки не слышали меня?

- У меня блок против телепатов. Они меня не слышат.

- Вот почему они отвели тебя к себе!

Шериф воскликнул, видимо идя последовательно за своими мыслями и воспоминаниями. Я подтвердил кивком. Он вспомнил, как я убил тех двоих, а призраки, вместо того чтобы прямо на месте узнать, почему я это сделал, вдруг увели меня в свою комнату и только потом объявили Арни причину убийства. Да, для Шерифа многое становилось на свои места в тех старых событиях.

- И что теперь? С чего начать? Раздать людям оружие? - спросил Вестар.

Шериф с минуту молчал, а потом в очередной раз доказал, что я его не зря так прозвал. Медленно, словно пробуя слова на вкус, он высказался:

- Оружие на джипе. Поговорить с этим солдатом - как его? Данияром. Посмотреть то оружие, которое вы привезли. Кто там у вас оказался слабым в команде? Я, наверное, не успею уже сегодня к нему подойти. Думаю, будет правильно, если Брис навестит его. Но сначала, Брис, взгляни на того бедолагу из наших сегодняшних семерых. Если он уже не умер… А вдруг можно хоть что-то сделать?..

Арни прекрасно знал, что бедолага мёртв. Что мозги его превращены в кашу. Но надежда всегда и везде умирает последней… Правда, выходя из каморки Лидии, он спохватился и обернулся.

- Брис, а ты в состоянии?..

- Всё хорошо, Арни. Полли привела меня в норму. Я могу ходить.

- Но ты не боишься, что с тобой повторится та хреновина?

- Нет. Это одна из тех вещей, о которых знаешь - значит, защищён.

Ирма выскочила вслед за мужем. Мне показалось, она не поняла и половины той информации, которая здесь прозвучала. Зато Лидия явно вникла во многое. Она смотрела, невольно поджав рот, очень сосредоточенно.

Вестар поднял на меня глаза.

- Я как будто проснулся из бредового сна. - Он странно сказал, но я понял и это. - Брис, как можно использовать наши секции? Вблизи с ксеноморфами мы тоже уязвимы, но ведь в ту ночь никто из наших не пострадал. Да и сейчас тоже. Я имею в виду, что среди семерых нет никого, кто посещал наши секции.

То, что я мог сказать, прозвучало бы насмешкой, и мне бы никто не поверил. Но я полагал, что со всеми проблемами справиться может лишь одно страшное оружие - дети-призраки. Наши ребятишки тоже хороши. Недаром Таис негласно отметила Лиз, использовав Лидию в качестве трансформатора. Но дети с платформы не тренированны так, как дети-призраки.

Всё. Моя бедная голова больше не соображала, застопорившись на главной мысли - на мысли о детях-призраках.

- Так, что мы можем сделать? Пусть твои парни и девушки обойдут все камеры и предупредят переселенцев о возможной опасности. Собирать всех с платформы на единое собрание смысла нет, а то и чревато - например, паникой. Пусть расскажут, что именно мы видели. Пусть объяснят, что значит закрытое энергополе. Хоть это и очень маленький шанс спастись, но всё-таки шанс. Грех им не воспользоваться. Пока всё. Как зовут того парня?

- Ховиц. Ты сейчас к нему? Точно сможешь без поддержки?

- Смогу.

- Тогда я пошёл собирать своих, а потом - в гараж.

Мы пожали друг другу руки. Он ушёл. Лидия сидела неподвижно. Её сосредоточенность не пропала, но стала более мягкой. Мне вставать не хотелось. Я ещё чувствовал утомление после незавершённой метаморфозы. Поэтому, сидя, вошёл в состояние нейтрала, добирая нужную энергию.

- Я видела пару раз, как ты делаешь это движение, - нарушила молчание Лидия, когда я встал. - Что оно значит?

- Очень часто - набор энергии.

- Объяснишь, как это делается?

Я коротко объяснил основные принципы и показал, с чего начинать. Лидия попробовала. У неё получилось с самого начала. Как у меня когда-то. Несмотря на тревогу, она пришла в восторг.

- Я научу этому Ирму! Эта штука тоже может спасти?

- Если заниматься ею основательно, - улыбнулся я и шагнул ближе к ней. - Попробуем вместе?

Больше она не стеснялась: положила руки мне на плечи и запрокинула ко мне лицо. Я обнял её - неожиданно для себя очень крепко, словно боялся, что она вот-вот выскользнет из моих объятий и больше не вернётся. А вдруг так и будет?

В общем, я испортил всё. Вместо того чтобы поцеловать Лидию, я от страха за неё снова вошёл в состояние нейтрала, создавая вокруг неё сильное защитное поле. Но женщина восприняла мою неподвижность просто: мне нравится стоять с нею рядом и обниматься. И она сама поцеловала меня.

Мы отпрянули друг от друга стремительно, едва не стукнувшись, я - о кровать, она - о стол. Детский смешок прервал нашу идиллию. Уже на расстоянии я улыбнулся Лидии.

- Мне пора.

И вышел. Меня тут же окружила детская компания. Многозначительно поглядывая на дверь в каморку Лидии, они заговорили о том, что пропущено занятие в нашем спортзале, что взрослые никуда не ходят сегодня, оттого на платформе очень скучно, ведь даже побегать по коридору нельзя - тут же замечания. Вслушиваясь в мирную болтовню, я вместе с ними дошёл до нашего спортзала и открыл его.

- Начинаем наше занятие. Сегодня оно пройдёт очень быстро. В чьих семьях сегодня были уходящие в ночь?

Дети запереглядывались, недоумённо поднимая брови. Я так и думал. Занимаясь в секции, укрепляя энергополе, каждый привносил в свой "дом" эту энергию и буквально собой взбадривал незаметно для родных их поля. В доме счастливого человека счастливы все. Итак, теория Вестара и моя подтвердились.

- Ребята, это очень страшно, когда с родными происходит несчастье. Чтобы с вашими ничего не произошло, есть один маленький нехитрый приём. Пришли домой - обнимите папу-маму. Постойте так немного. Вы усилите их ментал и создадите вокруг них защиту. Задание поняли?

- Поняли! - ответил нестройный хор мальчишек и девчонок. А кто-то спросил: - А если они не захотят обниматься?

- Захотят, - ответил я, потому как знал, что весть о погибших жителях посёлка уже распространилась по платформе. Какой отец или мать откажутся обнять ребёнка, ищущего защиту в их объятиях? Хотя в нашем случае будет всё наоборот.

Солидно рассуждая о ментале и энергополях, дети разошлись.

Выйдя закрыть дверь спортзала, я обнаружил, что меня дожидается привычная глазу троица - Алекс, Коста и Лиз. Дети что-то шёпотом обговаривали, а при виде меня бросились ко мне и шёпотом спросили - Алекс, конечно же, в первую очередь:

- Брис, а тут Лиз говорит, что она познакомилась с одной девочкой, но ведь у нас здесь таких нет. Лиз говорит - девочку зовут Таис.

21.

Оглядев лица детей - серьёзное Лиз и скептические мальчишек, я сунул ключи в карман и скомандовал:

- Так, поговорим на ходу. Покажите, где живёт Ховиц. - Мальчишки уверенно развернулись и повели меня, изредка оглядываясь, а Лиз - держась рядом, но не беря за руку. - Лиз, как ты с ней познакомилась?

- Она пришла ко мне в сон и сказала, что ей очень нравятся мои картинки. Я сначала подумала, что ей нравятся мои рисунки. А она сказала, что рисунки интересные, но больше ей нравится смотреть на те картинки, которые я вижу, когда слушаю твои сказки. Так бывает, Брис? Как она может видеть то, что я представляю?

У меня внутри всё похолодело. Таис видит воображаемые человеком картинки? Что это? Отточенная способность к ментальному видению, или она крепко посажена на стимуляторы взрослыми призраками?

- Носатый, а Лиз точно не врёт? - обернулся Коста. - Слишком уж странные вещи она говорит про эту Таис.

"Помните, в нашем бывшем спортзале были дети-призраки?" - хотел сказать я. И запнулся. Говорить ли? Зачем Таис связалась с Лиз? Просто поболтать? Навряд ли. Но почему она тогда не предприняла мер безопасности, ведь взрослые призраки легко могут считать с Лиз информацию о ней?

- Что ещё говорила Таис?

- Она угадала, сколько человек у нас сегодня… Ну, про этих семерых…

- Вот как, - пробормотал я. - Что - прямо-таки сказала, что их будет семеро?

- Нет. Просто когда с кем-то начиналось плохое, мы с Костой и Алексом шли посмотреть, правду ли она сказала. И оказывалось, что правда. А потом мальчишки опять мне не поверили.

Я чуть не споткнулся. Эта троица бегала по всем камерам, где происходило несчастье? А если их кто-нибудь заметил и запомнил, что они появляются в несчастье? Не знаю, как в этом обществе, но, насколько знаю историю и психологию человеческого общества, люди всегда были суеверны. Не подвела бы Таис ребятишек под беду.

- Это Таис просила посмотреть, случится ли предсказанное?

- Нет. Она говорила номер комнаты - и мы бежали посмотреть, что там.

- Девчоночьи глупости, - с сомнением сказал Алекс. - Носатый, а ты в это веришь?

- Я это проверю, а потом буду думать, верить или нет, - железным голосом сказал я, и мальчишки, снова обернувшись, засмеялись.

- Пришли, - сказал Коста. - Вон, вторая дверь от нас. Мы туда заходить не будет, ладно? Вестар в последнее время и так ворчит, когда мы к взрослым суёмся.

- Сорок девятая комната…

Лиз сказала это задумчиво, но мне немедленно захотелось сесть у двери в эту комнату и, закрыв глаза, "увидеть" Таис, чтобы потребовать у неё: какого чёрта?! С трудом сдержав эмоции, я кивнул детям.

- Бегите!

Мальчишки помчались по коридору, не дожидаясь повторного приказа. Но Лиз… Она вдруг подняла на меня глаза. С округлого детского лица схлынули краски, а карие глаза вдруг осветлились в серые, прозрачные холодным льдом. Так же холодно и бесстрастно прозвучал лишённый эмоций голос:

- Тебе придётся убить его.

- Кого? - вырвалось у меня. Но Лиз как-то деревянно развернулась и так же деревянно зашагала от камеры. По мере удаления от меня она шла всё мягче, легче, а через десяток шагов подпрыгнула и побежала догонять мальчишек.

Выдохнул я с облегчением только тогда, когда она очутилась между мальчишками, которые немедленно взяли её за руки и, приподняв над полом, пронесли несколько шагов под её обычное радостное попискивание. Правда, не громкое, как раньше. Дети всё же чувствовали напряжённую атмосферу на платформе.

Прутья камеры забетонированы. Я провёл ладонью по стене. Дверь - тоже наглухо. Что там, за стеной? Почему Таис так категорична? Я огляделся. В коридоре редкие фигуры - из тех переселенцев, которых не подзовёшь по-дружески, не попросишь помочь. Вестар собрал своих ребят рассказать о ситуации, а остальные с Шерифом в гараже.

Поколебавшись, я незаметно прижал левую ладонь к брючному карману. Пока в посёлке наскоро набивали оружием джип и грузовик, опять сработали навыки Бриса: руки ловко похватали из оружейных коробок мелкие вещички, названия которым я и не знал, и стремительно рассовали их по тем самым потайным карманам, из-за пустоты которых я часто ощущал себя совершенно беззащитным. Теперь, ощущая через ткань рукоять почти игрушечного пистолета с сантиметровым набалдашником на стволе (современная модификация глушителя - интуитивно знал я), а пальцы правой - разминая в кастете, чтобы удобнее легли, я раздумывал только над одним: стоит ли вытаскивать пистолет? И решил: справлюсь, если что, и без него. Понадеялся на внезапность прихода. И на извечную истину: кто предупреждён - тот вооружён… Чёрт, ведь я всего лишь иду проведать человека, которого ударил…

Напряжённый, как натянутая тетива, я распахнул дверь в комнатку.

И счёт пошёл на секунды, долгие от впихнутых в них впечатлений, эмоций.

Первая. Я очутился в клубящемся багрово-чёрном ментальном тумане. Багровый - цвет безумия и звериной ярости. Чёрный - признак присутствия недавней смерти.

Вторая. Картинка: в трёх шагах от меня, на койке, с края свесилось мёртвое тело - над ним странная фигура. У тела нет головы, она валяется под койкой (о Господи, женщина!) - гортань выдрана так, что видны шейные позвонки, обливаемые уже вяло текущей кровью, а грудь мертвеца разорвана так, что остатки рёбер торчат наружу. Фигура над телом вызывала оторопь тем, что походила по очертаниям на гиену: вздыбленный позвоночник, уменьшенная (на фоне несоразмерно опустившегося с позвоночника брюха, почти мешком) голова - с вытянутыми по-поросячьи челюстями, которые вцепились в плечо мертвеца, жадно чавкая; скрюченные руки-ноги, явно резко отощавшие к кистям и стопам и так же резко растолстевшие к бёдрам. Всё это в обрывках одежды…

Третья. Гиена дёрнула обляпанной кровью головой на почти отсутствующей шее. Круглые выпуклые глаза, с кровавыми белками, будто разом сфотографировали меня и шлёпнули на снимок этикетку - ещё мясо! Свежее!

Четвёртая. Мои ноги отяжелели от впрыснутого в них адреналина - и мгновенно же стали лёгкими, почти воздушными.

Пятая. Тварь подобралась для прыжка…

Шестая. Несмотря на адреналин, я оказался слишком медлительным: только ещё разворачивался, чтобы ударить ногой жуткую тварь, как она уже врезалась в меня.

Седьмая. Счастье, что дверь не закрыл. Мы вылетели из комнатки в коридор - я назад спиной, на груди - гиена, вцепившаяся мне в шею…

Больше я о времени не вспоминал.

В недолгом полёте до пола я всё-таки закинул ногу на тварь, и мы оба грохнулись боком. Удар с размаху о пол заставил гиену слегка расслабиться, прежде чем вскочить и вцепиться в меня с удвоенной яростью. Но этих мгновений хватило и мне: смог отвести в сторону руку для размаха и ударить тварь прямо в зубы - кастетом. Прямо в летящую к моей шее морду, ляпающую на меня горячую слюну вместе с чужой кровью.

Тварь взмыкнула. Брызнуло мелким, острым. Кожу на ладони пропороло - задел верхнюю челюсть гиены. Схватился было за её шею - придушить тварь, не получилось: шея толстая, в грубой щетинистой коже, сдавить - подумать и то смешно, да, по сути, и шеи-то нет, как таковой. Короткая настолько, что только под нижней челюстью и можно нащупать место более узкое, чем морда и начало плечевого торса. Зато складки…

По обеим сторонам по коридору - предупреждающие крики, истеричный визг и плач, бег многих ног…

Ободранную кожу кулака с кастетом саднило - я продолжал проталкивать его сквозь глотку, другой рукой придерживая голову гиены подальше от себя - вцепившись уже в складки кожи на шее. А тварь продолжала упрямо стискивать челюсти, задыхаясь, мыча и рыча от боли и ярости.

Она так зациклилась на желании задрать свою голову повыше, чтобы мой кулак выскользнул из её пасти, что начала вслепую рвать меня всеми лапами. И, когда она начала задыхаться, а движения стали совсем беспорядочными, я вырвал кастет из её глотки и перекатом ушёл в сторону. Секунды тварь потратила на вздох, а потом мигом развернулась, готовая к прыжку.

Я расстрелял гиену в упор - из того небольшого пистолета, с глушителем, стараясь попасть в глаза. И, даже когда она свалилась под ноги, всё ещё дёргаясь от глухих выстрелов - правда всё слабее и слабее, я не мог остановиться и всё стрелял. А когда тварь затихла, абсолютно неподвижная, я подошёл на подгибающихся ногах и сделал последний выстрел - ненужный. В голову, чуть выше заросшего чёрной шерстью уха. "Контрольный", - вспомнил я полицейские детективы. И тут только понял, что дышу короткими рывками, судорожно. А через некоторое время затряслись мокрые от звериной слюны и крови руки с пистолетом, и я увидел, что держу пистолет одной рукой, а второй, с кастетом, придерживаю ладонь с оружием - за кисть.

С конца коридора на выход ко мне мчалась толпа народа - впереди Вестар. А я всё стоял и не мог отойти от грузного мёртвого тела и тупо думал о том, что надо было всё-таки сразу держать пистолет под рукой - после предупреждения Таис. А ещё думал: после драки кулаками не машут, так что нечего жалеть сейчас об этом. И потом снова - нет, надо было взять… Замкнутый круг, в общем…

Из пальцев кто-то попытался выдернуть пистолет.

- Пацан, успокойся и отдай оружие. Слышишь, Брис? Всё нормально, успокойся.

Давно меня на платформе не называли пацаном. Я заглянул в решительное лицо Вестара и с трудом разжал закоченевшие пальцы. Он забрал пистолет. И только после этого взглянул на безобразно искорёженное тело на полу. Брезгливость и ужас смешались в непроизвольной кривой ухмылке.

- Что… это?

- Х-х-ховиц…

За спиной кто-то встал и обнял меня, прижав к себе. Лидия. Стало тепло. Расслабляюще тепло. Я развернулся в её объятиях - спрятаться от сопереживающих глаз, снова увидевших моё изуродованное остатками тату лицо (я чувствовал, как кровь прилила к лицу), и уткнулся в её волосы. Дыхание восстанавливалось, судорожное заикание отступало.

- Я… не могу так больше… Я не могу…

- Пошли со мной, - потянула она меня в сторону, не отнимая рук. - Пошли, Брис.

Больше всего я боялся, что в коридоре будут дети. Боялся не того, что они увидят мою слабость. Боялся, что они увидят, во что может превратиться человек, когда он подпадает под ментальное воздействие твари более сильной. Хотя трезвый бесстрастный голос тихо, но безостановочно твердил: "Они должны увидеть это, иначе будут такими, как Ховиц. Иначе умрут такой же смертью, как его девушка".

Остаточное ощущение: взрослые просто не дадут приблизиться детям к мёртвому телу твари. Рациональность этого даже не понимания, а именно ощущения заставила меня забыть о страхе за детей.

Лидия увела меня в душевую, куда кто-то из парней Вестара (не сразу узнал Никаса) почти сразу принёс мою одежду на смену. Чёрт, я так расклеился, что им вдвоём пришлось отмывать меня от крови. Руки поднять не мог…

Из ступора я начал выходить, оказавшись в комнате Лидии. Но выходил странно. Дошёл до камеры спокойно. Уселся на койку, на которую только недавно меня посадили после несостоявшейся метаморфозы. Снова прислонился к стене - и поплыл: пространство вокруг потемнело и наполнилось тяжёлой, плохо переносимой мутью. Тени, более плотные, чем окружавшая меня тьма, бесшумно передвигались передо мной, и ничего враждебного в них я не чуял. Иногда тьма раскрывалась, словно раздёргивали занавески, я замечал в реальном мире знакомые фигуры, но не узнавал их в лицо. Плыли звуки, значения которых не понимал. Потом опять всё уходило в сумеречный мир…

… Что-то вторглось в моё личное пространство. Это нечто я жёстко перехватил, вбросив руку вперёд. Тёплое, живое вторжение оказалось рукой Шерифа.

- А мне сказали - совсем расклеился, - сказал Арни и пошевелил кистью. - Отпусти. Ишь, как цапнул. Реакция… Неплохо, - добавил он, разглядывая свою руку с красноватыми отпечатками моих пальцев.

Он протиснулся мимо меня и сел туда, где давеча сидел Вестар. Тот сейчас стоял, прислонившись к дверному косяку.

- Ну что… Нам, кажется, повезло, что первым вошёл к Ховицу ты, а не кто-то из переселенцев.

- Вам-то повезло, - угрюмо сказал я. И повернулся к Вестару. - Пистолет верни.

- Держи. - Он бросил оружие - я поймал на лету, мельком осмотрел. Пуст. - Страшновато теперь без оружия-то?

- Есть немного. Вот когда гранатами увешаюсь, тогда и успокоюсь, - в тон мрачной усмешке Вестара ответил я.

- Чего-чего, а гранат вы привезли немеряно. Брис, кроме тебя, спросить некого. А не зря ли вы столько навезли? После того как вы приехали, у нас больше ни один человек не пытался бежать с платформы. Очаг тех тварей вы уничтожили.

- Что-то вы слишком оптимистичны, - осторожно заметил я. Сумеречная тяжесть с головы полностью схлынула, я наконец мог соображать.

Вмешался Вестар.

- Мы с Арни сопоставили время нашего похода в посёлок и смерти тех семерых. Получается, эти семеро бежали на выход, пока мы не разгромили… не сожгли плёнку. Арни думает, больше такого не повторится. А то, что с Ховицем… Это привезено оттуда, а не влияние плёнки, дотянувшейся сюда.

- Если вы так во всём уверены, то почему вы здесь? Меня успокоить? Я - уже.

Они переглянулись. За сегодняшний день Шериф осунулся больше привычного. Даже скулы теперь торчали, слишком выпирая. Он всматривался в меня с неясным вопросом, которого, наверное, сам не мог выразить.

- Мне нужно знать твоё мнение.

- Ты его уже знаешь, - спокойно сказал я. - Я буду уверенным, когда здесь будут дети-призраки. И взрослые тоже. В конце концов, солдат-призраков готовят для защиты государства. А что такое государство, как не люди, его населяющие? Вот когда нас будут защищать те, в чью обязанность это входит, вот тогда я успокоюсь.

- Смешно, - буркнул Вестар. - Как-то я не представляю, чтобы нас защищали призраки. Скорее, они… - Он будто чем-то подавился - и символически сплюнул.

- У меня идея, - вздохнул я. - Завтра беру один из джипов и еду к призракам.

- Не факт, что там же и не останешься, - покачал головой Шериф.

Теперь уже Вестар исподлобья смотрел на Арни. Обычно большой и слегка выпяченный, рот плотно поджат. Тёмные глаза ещё темнее под сдвинутыми бровями.

- Шериф. - Он даже не сказал это слово, а произнёс вкрадчиво и с такими интонациями, что Арни невольно насторожился. - Шериф, неужели ты думаешь, что Брис теперь хоть куда-то поедет один? Никогда. И знаешь почему? Он один видит как надо. Он один может координировать действия людей - в зависимости от своего видения. А если по дороге к призракам ему придётся вступить в драку с ещё какими-то тварями? Я не хочу умирать. А он наш единственный шанс на выживание. Если Брис говорит, что нам здесь, на платформе, нужны дети-призраки, я поеду с ним.

- Но…

- Арни, я, как и ты, боюсь их до чёртиков. Но Брис уверен. И с ним уверен я. Поэтому, хоть я их и страшусь, я буду, если надо, говорить хоть с самим Вэлом - этим дьяволом по плоти. И буду его уговаривать. Хотя мне страшно.

- Делайте что хотите, - тихо сказал Шериф.

И только хотел встать из-за стола, как Вестар наклонился в его сторону и спросил:

- А если кто-то из наших парней захочет сопровождать Бриса?

- Моё дело - поселенцы. Если у вас тут своя гвардия образовалась, я не буду против. Вы ведь нас защищаете? - И обратился ко мне: - Во сколько ты хочешь завтра ехать?

- С утра. И - мне нужно оружие.

- Вестар покажет, куда мы его складировали, - сказал Арни и вышел.

Мы, все четверо, считая Лидию и Никаса, сидящего в самом конце комнаты почти затаившись, чтобы не выгнали, переглянулись.

- С чего начнём?

- Надо приготовить машину, - размышляя уже о конкретном деле, откликнулся я. И неуверенно спросил: - Как там люди восприняли то, что… Ну, с Ховицем?

- Очень серьёзно. Как ты думаешь, Брис, сегодняшней ночью всё будет спокойно?

- Эта дрянь ползёт неспешно, но ползёт. Думаю, надо установить дежурство, но не такое, как в прошлый раз. Сколько ребят у тебя "видящих"?

- Если "видящих" очень хорошо, человек двенадцать наберётся.

- Так. Поставишь их на сегодняшнее ночное дежурство. Но не просто ждать, когда кто-то побежит к выходу, а обходить комнаты и проверять, не изменилась ли у кого аура. Если кто-то из ребят заметит что-то не то, пусть сразу бежит сюда и будит меня. Ночных дежурных завтра с собой не берём. Едут только желающие и только выспавшиеся.

Никас сразу пригнулся. Он хороший "видящий", но явно собирается завтра ехать с нами. Я, честно говоря, не возражал бы. Он неплохо проявил себя в деле.

- Значит, мы сейчас обедаем, а потом идём в гараж - готовить машины.

- Понял, - сказал Вестар и поднялся. - Пошли, Никас.

Едва за ними закрылась дверь, Лидия пересела ко мне. Я обнял её и спросил:

- Лидия, это очень страшно - быть рядом со мной?

- Страшнее, когда тебя нет рядом, - вздохнула она.

Она точно не собиралась ни отстраняться, ни вставать по каким-либо делам. Я закрыл глаза, слишком тяжёлые от усталости, размышляя: пазл наконец начинает собираться; то Нечто, которое совсем недавно приходило ко мне во тьме, обретает краски - это плёнка пыталась добраться до меня, выбрав самый удобный момент, когда человек абсолютно беспомощен - во сне… Напряжённое тело Лидии смягчилось, и она привалилась ко мне полностью. Открыв глаза, я обнаружил, что она задремала. Наверное, тоже нанервничалась за день. Я осторожно подтащил край одеяла и укрыл её плечи. И снова закрыл глаза - в надежде уснуть.

Но уже привычно проверил ментальную защиту. Пусть мы вздремнём полчаса или, если повезёт, с час, мне бы хотелось получить здоровый нормальный сон, в котором можно хоть чуток отдохнуть от всех треволнений.

22.

Засученные рукава, жилистые руки, обострённое от сосредоточенности лицо - Шериф подошёл к делу объяснения, как работает "тачаночное" оружие, очень серьёзно. Для начала - он открыл дверцу багажника, причём не так неловко, как погибший Хоган. Присмотрелся, склонив голову, и обеими руками снял какую-то скобу сверху, после чего ткнул в панель слева. Мы-то думали - панель декоративная. Исходили из того, что кнопки на ней - просто раскрашенные кружочки. Ан нет. Оказалось, раскраска скрывает обычные сенсоры. Арни прошёлся по двум зелёным сверху - разъехались в стороны две половины в середине дверцы, откуда непосредственно и выглянул ствол оружия. Оглянувшись на нас и убедившись, что мы ему внимаем, Шериф объяснил:

- Зелёные всегда открывают. Красные - закрывают.

Я вспомнил светофоры на дорогах. Удобный принцип.

- На панели перед водительским местом та же система. Так что можно открывать и во время поездки. - Он полностью открыл чрево багажника и хмыкнул. - Ага. Сейчас разберёмся.

Поставил на край багажника небольшой плоский чемоданчик, внутри которого обнаружились самые обыкновенные инструменты: отвёртки, ключи. Бормоча себе под нос не совсем внятно, он раскрутил оружие таким образом, чтобы оно наполовину вылезло из багажника, которому, как я решил, всё-таки очень подходит слово "дот". Я стоял сбоку, чуть ссутулившись, поэтому высокий и широкоплечий Вестар почти нависал над нами.

- Та-ак, - пробормотал Арни и коротким движением отогнул нижнюю скобу на стволе, в результате чего тот разделился на две части, обнажив внутренности. А внутри есть на что посмотреть. Единый ствол, оказывается, прятал в себе три ствола поменьше. Арни подкрутил какой-то рычаг, и ствольные барабаны завертелись - сначала медленно, с натугой, а затем, мягко подвывая, всё стремительней и стремительней. Когда все роторы стволов достигли предельной скорости вращения, вой перешёл в шипение, а затем почти пропал. О работающих вхолостую стволах теперь напоминало лишь чуть слышное гудение. - Хорошая игрушка, - похвалил Шериф и отключил вращение. - Это огнестрел. Строенный пулемёт. Пробивная сила зависит от скорости вращения. А теперь обратите внимание на нижнюю часть ствола.

Части щёлкнули, закрываясь. Снизу оказалась нашлёпка, которую я принял за деталь, поддерживающую основной ствол. Но Арни нажал в основании пару кнопок, и деталь немного опустилась - из нижнего паза основного ствола, к которому очень плотно ранее примыкала. Сейчас-то стало возможным разглядеть автономный ствол, очень узкий и чуть короче основного. Впрочем, Шериф взялся за конец ствола и раскрутил его вровень с длиной пулемётного.

- Лазерная пушка. Примитивная, зато маневренная.

- И как со всем этим управляться? - спросил Вестар. В его голосе явно слышалось разочарование. - Болтаться, лёжа в багажном отделении, и направлять орудия на цель?

- Нетерпеливый какой, - проворчал Арни и язвительно добавил: - Пошли, детки. Я ещё сказочку рассказывать не закончил.

Хм. Камешек в мой огород?

Внутри джипа Шериф открыл ширмовые двери в багажник. Мы с Вестаром переглянулись: нам-то казалось, багажник наглухо закрыт со стороны салона. Затем почти впритык к станине оружия Арни откинул два сиденья. Если ширмовые двери закрыть, здесь, конечно, очень тесно. Но для сидящих и работающих нормально.

- Садитесь. Итак, перед вами панель управления. Всё расписано - почти без обозначений, так что даже такие желторотые в этом отношении, как вы, всё поймёте сразу и без особых объяснений.

- И с чего начинать? - спросил Вестар, недоверчиво глядя на панель.

Шериф ответил не сразу. Вопросительно посмотрел на меня. Чёрт, да я чуть не покраснел. Господи, как хорошо, что есть отговорка про амнезию!.. А ведь здесь и впрямь что-то не так. Что мы имеем? Точнее - не имеем? Видимости. Перед нами отчётливо виднеется лишь станина - лафет? - оружия, но обзора никакого. Значит…

Быстро пробежавшись глазами по подписям панели, я наткнулся на слово "Экран".

Не совсем уверенно нажал на кнопку. Нажимать-то и необязательно оказалось. Опять сенсор. Никогда не любил всех этих обманок-новшеств. Все магазины, где двери на фотоэлементах, за сто вёрст обходил. Ну да ладно. Здесь-то, во всяком случае, очень здорово, что нажимать не надо. Мало ли какая ситуация.

Экран и появился - прямо перед глазами. Расчерченный на квадраты, но сразу показавший детальную картинку всего, что находится перед джипом.

Снова приступил к лекции Шериф.

- Так, Вестар, ты сидишь за пулемётом. Брис - за пушкой. У обоих в середине управляющей панели - гашетка. Да, вот эта красная кнопка. Нажимаете её и подключаете таким образом оружие к источнику питания. Всё. Оружие к бою готово. Теперь смотрим справа - это рычаги управления. Всё, что происходит на боевом экране, вы быстро засекаете и отстреливаете.

- А друг другу не помешаем? - спросил Вестар, нацеливая свой пулемёт на передвигающиеся по коридору гаража фигуры. - Стволов-то два.

- Ну, конструкторы, работая над комбинированным оружием, всё-таки время от времени думали, что делают. Короче, экран вам на что даден? Чтобы согласованно определяться с целью. Это, думаю, сомнений не вызывает?

Вестар ухмыльнулся, и дальше мы работали самостоятельно, привыкая к оружию и к совместным действиям. Лично для меня всё оказалось не сложнее вождения машины. И вообще это дело напоминало виденные по телевизору игровые автоматы, за которыми игрок сидит, вцепившись в подобие руля: по экрану скользит цель - ловлю её на одиночный выстрел или на длинный импульсный заряд, поймал, нажал - взрыв.

Когда мы оба более-менее освоились с управлением, Арни показал последние кнопки, подсоединяющие комбинированное оружие к питанию. Из двух пассажирских сидений в салоне одно оказалось складом боеприпасов для Вестара, а второе - энергетической мини-установкой для моего лазера.

- Но к боеприпасу подключитесь только на подходе к базе призраков, - предупредил Шериф.

Тщательно закрыв навороченную машинку, а затем и сам гараж, мы поднялись на жилой этаж. Здесь Арни посмотрел на нас со вздохом и спросил:

- Вы уверены, что поедете?

- Я - да, - ответил я. - Арни, ты собирал такие орудия?

- Примерно такие. Эта модель более совершенна.

- Как ты узнаёшь более совершенную?

- По простоте управления.

По дороге из коридора-тоннеля я заскочил к себе и собрал вещи. Жить буду у Лидии. Смысл оставлять их здесь? Тем более у неё - две комнатки. Так что не проблема - вставать ранним утром для тренировок.

Уже в коридоре наткнулся на засаду: детская компания вылетела из чьей-то камеры и затеребила меня. Не слишком ли поздно сегодня сказка начнётся? Отдал им ключ от спортзала, велел ждать меня через минут пять.

Выглянувшая на шумок Лидия взяла у меня сумку-мешок с вещами и кивнула вглубь новой комнатки.

- Позвала Лоренса. Перенесите эту кровать в ту комнату и поставьте впритык к той, которая там.

Она сказала это спокойно, не стесняясь слушающего её Лоренса. Кажется, она смирилась… Нет, не смирилась - принимает как должное наши отношения, несмотря на разницу в возрасте. Может, когда-нибудь я ей скажу… Только не воспримет ли она меня безумцем или фантазёром?

Чтобы не мешать, она вышла в коридор. Лоренс улыбнулся мне.

- Привет, Брис.

- Привет, Лоренс. Давно не виделись.

- Давно. Так, Брис, я думаю, нам сначала надо вытащить койку в коридор, а там развернём и втащим её в ту комнату.

Когда мы в точности выполнили его предложение и постарались соединить койки так плотно, чтобы между ними не осталось бреши, я тихо спросил:

- Лоренс… Лидия замужем?

- Была, - тоже вполголоса ответил Лоренс. - Она до последнего надеялась, что муж полетит с ней сюда. Но он предпочёл остаться. Буквально перед вылетом она подала заявление на развод.

- И теперь неизвестно, развели их, нет ли?

- Ну как неизвестно. Она заполнила официальный бланк, в котором указала причину развода - переселение в связи со статьёй. Оставалось сунуть бланк в автомат, компьютер которого сразу поднял все документы и счёл причину уважительной. Так что бумага о разводе у неё сейчас на руках. Если удивлён, почему дело не передано в суд, то там обычно решают сложные дела, а её было простым, поэтому она воспользовалась автоматом.

Наверное, я человек в этих вопросах старомодный, потому что некоторое напряжение, с каким я думал о Лидии, прошло бесследно после слов Лоренса. Чтобы полностью увериться в том, что наши отношения могут и здесь иметь законную основу, я спросил о последнем:

- Лоренс, а если кто-то захочет здесь, на Сцилле, связать себя законным браком?

- Все официальные полномочия в руках Арни Конвея, - улыбнулся Лоренс.

Он выпил у нас чашку чая (у нас - чертовски здорово звучит) и ушёл к себе. А я поцеловал Лидию и предупредил, что буду через некоторое время. Она усмехнулась, оглянулась на закрытую дверь и обняла меня - на минуту, тёплую и уютную.

В спортзале собралась вся секция - и два гостя, Вестар и Полли. Ребятишки разобрали угольные карандаши и бумагу, которая, кстати, уже заканчивалась, и приготовились слушать очередную сказку.

Сегодня я собирался рассказать им историю, выдуманную мной лично и лишь слегка стилизованную под сказку. Уж не знаю, как воспримут её Вестар и Полли…

- Жила-была одна девочка. Звали её… - Я запнулся, вспомнил книжку детства и продолжил: - Звали её Бекки. Родители очень любили Бекки, потому что девочка она была славная - добрая и внимательная к людям. А ещё она имела одну особенность: у неё были удивительные, почти волшебные руки. Если Бекки держала в руках семена, которые её мама собиралась посадить, то растения вырастали быстро и очень сильными. Если Бекки видела человека, у которого что-нибудь болело, она гладила больное место, и человек сразу выздоравливал. Ещё у девочки была удивительная улыбка: когда Бекки начинала улыбаться - смеялся весь мир, и люди вокруг были счастливы. Но однажды о волшебных руках девочки узнали нехорошие люди и похитили её. Их не интересовали прекрасные растения и счастливые люди. Этим дурным людям хотелось, чтобы девочка выполняла только их желания. И для этого они посадили её в закрытую комнату, а главный, самый страшный колдун, напоил её своим самым страшным колдовским зельем, которое лишает человека памяти.

На этот раз я рассказывал медленнее обычного: сочинял сказку на ходу и более тщательно, чем обычно, подбирал слова. Ребятишки сначала удивлённо взглядывали на меня, но постепенно привыкли к необычной манере повествования. Только Лиз… Лиз слушала сказку с задумчивым вниманием. Я всё пытался, изредка бросая на неё взгляд, определить, посветлели ли её глаза… Вестар и Полли уставились на меня с момента, когда я заговорил о волшебных руках девочки. Остальные дети тоже время от времени поднимали на меня глаза - особенно в тех местах, когда сказка повествовала о странном.

И - воздух серебрился от внимания. Почему я и знал, что дети-призраки тоже здесь. Теперь-то я видел их незримое присутствие отчётливо.

- Главный злой колдун лишил Бекки памяти и сказал ей, что она его дочь, а значит, должна подчиняться ему во всём. Ещё он сказал Бекки, что она тоже злая волшебница - ведь не зря же она его дочь. Однажды Бекки спросила злого колдуна: "Почему у меня есть только ты? Где моя мама?" А колдун загоготал мерзким гоготом и сказал: "Ты убила и свою маму, и всех своих друзей, потому что ты такая же злая, как я!" Девочка больше не думала про маму, ведь чувств у неё тоже не осталось. Уж злой колдун позаботился, чтобы она больше никогда и ничего не чувствовала.

- И она поверила? Но ведь она ничего такого не сделала! - возмутился Коста.

- Не забывай, что Бекки выпила зелье, которое лишает человека памяти. Она просто не знала, убила или нет, и поэтому поверила злому колдуну. А скоро колдун и его злые слуги увезли Бекки и спрятали её в чёрной пустыне. Там они сделали из неё злую страшную колдунью, которая ненавидела людей. Они готовили её к страшным делам. Они одели девочку в чёрную одежду, и колдун, который назвался её отцом, дал ей ещё одно зелье: оно убивало глаза человека и заставляло видеть только чёрный цвет и чёрные дела.

Пространство буквально дрожало от напряжения. Некоторые из самых чувствительных ребятишек подняли головы тревожно осмотреться. Лиз продолжала сосредоточенно рисовать. Зато Алекс сдвинул брови, словно чего-то не понимая. Я знал, что его забеспокоило в моей сказке. И ждал, когда же он задаст вопрос. Поэтому специально сделал паузу, откашливаясь.

- Столько зелий заставили её выпить… - задумчиво сказал он. - И ради того, чтобы она перестала быть человеком? А почему она выпила зелье - то, которое стирает память?

- Она была очень послушным ребёнком и никогда не думала, что кто-то может причинить ей вред или горе. Верила людям. А злой колдун надел личину доброго человека и пришёл к гости к ней и её родителям в дом. И первое зелье, которое она выпила, было зельем послушания. После чего она послушно пила и другие зелья… Когда девочка начала видеть вокруг только чёрный цвет, колдун снял кожу с её рук, чтобы они стали сильнее и начали нести смерть всему живому. И очень скоро чёрная пустыня стала ещё больше и поползла, расширяясь, чтобы захватить весь мир. Девочка в чёрном обходила границы своих, как она думала, владений, а злой колдун хвалил её за умение приносить смерть и подсказывал ей, как лучше убивать всё живое на земле.

Я замолчал. Пространство вокруг меня как будто притаилось. Дети привычно сидели, рисовали. Но вот они начали поднимать глаза на меня, не понимая, почему я оборвал повествование. Алекс понукнул первым:

- Ну, и что дальше?

- А чего только я должен рассказывать сказки? - усмехнулся я. - Я придумал вам начало. Почему бы вам не придумать вторую половину сказки, чтобы все были счастливы, а чёрная пустыня перестала уничтожать мир?

Теперь дети, забыв о рисовальных принадлежностях, сели так, чтобы видеть меня.

- Хм, интересно, - протянул Коста. И наморщил брови. - Пустыню-то создаёт чёрная девочка. Значит, её надо убить.

Чего-то в этом роде я ожидал. Ребятишки всегда сначала ищут самый лёгкий путь решения проблем. И я осторожно сказал:

- Но девочка-то не виновата. Она же не знает, что она не убийца. Её обманули.

- И не получится сказки с концом про то, что все счастливы, - заметил Алекс.

Когда отговорили своё активисты секции, остальные принялись за работу. Чего только ни предлагали. Спрятать девочку в клетку. Ага, а как её поймать? Она же убивает! Подсунуть ей зелье, которое глаза открывает! Ну-у, и кто пойдёт в чёрную пустыню, где всё мертво? А если… А если…

- Брис, а девочка помнит своих друзей, про которых злой колдун сказал, что она их убила? - как ни странно, это спросил Коста.

- Наверное, да. Хоть памяти у неё не осталось, она же вспомнила про них, когда спросила. Так что, скорее всего, - помнит.

- Тогда легко. Надо будет узнать, где она в следующий раз будет расширять чёрную пустыню, и всей компанией пойти к ней. Когда она увидит, что у неё есть друзья, которые её любят, она сразу всё вспомнит.

- А друзья смогут разглядеть в ней прежнюю девочку - хорошую и добрую? Она ведь теперь страшно выглядит - настоящая злая колдунья. А вдруг не узнают?

- Почему не узнают? Они же будут знать, что чёрная колдунья - это она! - даже удивился Коста. - И тогда им будет легче. Они напомнят, какая она была, расскажут про её маму, которая, наверное, до сих пор плачет по пропавшей девочке, - и девочка сразу всё вспомнит. Как в "Снежной королеве", когда Герда напомнила Каю про розы.

Коста как-то выпустил из виду несколько моментов: героиня сказки могла выглядеть совсем не так, как представляют её друзья; допущение, что она помнит друзей, тоже довольно слабое. Но я тихо, про себя обрадовался, что Коста придумал именно такую развязку истории - и не просто придумал, но говорит о ней убеждённо, отчего лица других детей просветлели. Ребятишки засмеялись, загомонили, обсуждая, каким образом можно было бы собраться в поход к чёрной пустыне.

Детали меня больше не интересовали. Главное Коста сказал, и дети согласились с ним. Теперь дело за детьми-призраками. Поверят ли они, что никогда ни один из них не убивал? Напряжение в пространстве спортзала продолжало звенеть…

Мельком глянув на Вестара и Полли, внимательно приглядывавшихся к происходящему, я встал и тихо подошёл к Лиз. Её угольный карандаш быстро и резко скользил по листу бумаги, хотя сама она смотрела на рисунок почти отрешённо. Из прерывистых линий, которые она теперь уже уточняла, появлялось круглое из-за отсутствия волос, очень сосредоточенное девчоночье лицо. Рядом бесшумно встал Вестар, приглядываясь к возникающему портрету. Наконец он спросил:

- Лиз, ты кого рисуешь?

- Это Таис. Чёрная девочка из сказки Носатого.

На Носатого он даже не хмыкнул насмешливо. Всё так же серьёзно глядя на бумагу, он снова спросил:

- А почему ты думаешь, что она выглядит таким образом? У тебя она даже без волос. А я как-то представлял, что у неё чёрные страшные волосы.

- Таис - девочка-призрак, - объяснила Лиз. - Она сама сказала. У детей-призраков волос нет. - Её застывшие глаза ожили, она посмотрела на меня. - Носатый, а мы с Таис дружим. Вот! Она сказала, что ей со мной интересно.

Она протянула мне рисунок и побежала к позвавшим её Алексу и Косте.

- Никогда не думал, что девочка так умеет рисовать. - Вестар взял у меня лист и, нахмурясь, присматривался к портрету.

- Она и не умеет, - сказал я. - Это называется автоматическое письмо. Разве ты не видел её глаза в момент, когда она рисовала Таис? Она даже на бумагу не смотрела.

- Подожди. Ты хочешь сказать, что Таис действительно существует? И что она…

- Угу… Призрак.

Полли поднырнула под руку Вестара и отобрала у него портер Таис.

- Я помню её. Брис, ты в самом деле думаешь, что эти дети не убийцы?

- Думаю.

- А почему ты придумал такую сказку? Хочешь заранее настроить детей платформы на нормальное восприятие маленьких призраков? Но Вэл не даст общаться своим подопечным с нашими детьми!

- Проблема в том, что дети-призраки тоже должны думать, что они не убийцы. Я рассказал сказку, чтобы они поверили мне. А они, кажется, начинают в это верить. Во всяком случае, я ощутил, как изменилось настроение их ментального присутствия, после того как наши дети высказали свою точку зрения на друзей чёрной девочки.

23.

Вестар осторожно посмотрел на меня, машинально взлохматил тёмные волосы. Полли успела встать рядом с ним, чтобы он привычно её обнял, и он заговорил:

- Ты хочешь сказать… дети-призраки слышали твою сказку?.. Чёрт, я и забыл, что ты говорил об этом Шерифу. И… Они сегодня тоже были?

- За прошедший месяц я только раза два не чувствовал их присутствия.

Где шуткой, где кратким "спокойной ночи, малышня!" я повыгонял детвору из спортзала. Наконец, когда в комнате не осталось никого, кроме меня и молодой пары, я закрыл дверь и подошёл к Вестару и Полли.

- Ну, говорите.

- Э-э… О чём?

- Да ладно, я же понял, что вы пришли не просто так. Выкладывайте.

- Брис, я не впервые прихожу слушать твои сказки - с того момента, когда узнал, что дети бегают к тебе. У меня такой вопрос: откуда ты столько их знаешь, если у тебя амнезия? Если ты не помнишь иногда самых обычных вещей? И даже самого себя? То есть, если ты не помнишь вообще ничего из своего прошлого?

- Ну почему совсем не помню. Драться-то я не забыл - как надо, - улыбнулся я.

- Откуда я знаю, дерёшься ли ты как надо или нет, - проворчал Вестар.

- Проверим?

- Эй, эй! - выскочила вперёд на моё вызывающее предложение Полли. - Мы поговорить пришли, а не больно там чего! Мы хотим сказать вот что. Ты забыл свою жизнь киллера - это, в общем-то, хорошо. Но откуда ты знаешь все эти сказки?

- Я думаю о реинкарнации.

- Реинкарнация - глупости, - решительно отрезала Полли. - Мы подумали о другом: а если ты - это вообще не Брис?

- То есть?

- Ну, может, тот, настоящий киллер Брис Кроу, был, как это называется, на прикорме у кого-то из высокопоставленных или богатых? И те обменяли его в суде на кого-то другого? Сам посуди. Ведь это легко: сделай любому маску-тату на лицо - и вот тебе осуждённый Брис Кроу. Как тебе эта теория?

- У меня вещи Бриса.

- И что? Подсунули для вящей убедительности.

- На видео, которое ты видел, Брис - точка в точку я.

- Под маской.

- Но дерусь я, как он.

- На это сказать нечего, - признал Вестар. - Стиль подделать трудно.

- А почему вам так хочется, чтобы я не был тем Брисом? - полюбопытствовал я.

- Потому что не хочется, чтобы амнезия у тебя прошла.

"Лишь бы она не прошла до момента, когда дети-призраки будут здесь", - чуть не сказал, но вовремя опомнился. Кажется, становлюсь суеверным…

Неподалёку из камеры вышла женщина, покрутила головой и при виде Полли замахала ей, призывая. Девушка строго оглядела нас и, сказав:

- Не подеритесь тут без меня! - поспешила к женщине.

- Без меня… - пробормотал я. - А при ней, значит, можно?

- Что? - недослышал Вестар.

- Нет, ничего особенного. - Не объяснять же ему, что сработала моя давнишняя привычка при работе с сочинениями учеников: видя недочёты в содержании, я ставил рядом язвительные замечания, продолжающие их размышления и часто представляющие их в абсурдном виде… Как сейчас среагировал на реплику Полли, придираться к которой, в сущности, смысла нет. Речь-то разговорная. - Ну, что, Вестар, слушаю тебя.

- Так очевидно?

- Когда научишься видеть не только очертания ауры, поймёшь меня.

- Брис. По поводу сегодняшней сказки… Ты уверен, что правильно сделал? Я ведь понял, что это ненастоящая сказка, что ты хочешь сказать детям-призракам, что они не убийцы. Но ведь это общеизвестно, что на полигоны других планет привозят только тех детей, которых заставили убить человека. Зачем ты убеждаешь их в обратном?

Я прислонился к двери в бывший бокс и прочувствовал-просканировал пространство. Никого постороннего. Дети-призраки "ушли".

- Вестар, ты никогда не задумывался о том, с чьих слов общеизвестно, что эти дети - убийцы? И кому выгодно, чтобы дети себя такими считали? Несмотря на амнезию, я успел многое узнать, пока полазил по мировой паутине. Взрослые призраки - это люди опасные во всех отношениях. Чистой воды матёрые киллеры (не чета мне), обученные драться в одиночку и полностью преданные тому подразделению армии, к которому причислены. Обрати внимание на это. Преданны не родине в общепринятом смысле, но армии - а значит, определённому человеку. Главная составляющая их смысла жизни - убийство врагов или просто убийство. Почему главная? Тоже просто. Они не могут жить без стимуляторов. И это замкнутый круг: стимуляторы они получают, чтобы быть сильней, быстрей - и не чувствовать угрызений совести или каких-то других чувств, когда убивают, в то время как сам процесс убийства становится для них мощным наркотиком. То есть они получают стимуляторы, чтобы убивать, а убивают, чтобы получать стимуляторы… Вестар, за время тренировок ты научился видеть ауру. Жаль, времени маловато, чтобы развить это свойство. Я видел ауру с момента появления… С момента прихода в сознание после клинической смерти. И тот же месяц дал мне многое. Понимаешь, я твёрдо знаю, что эти дети не убийцы. В их ментальном пространстве нет смерти от их же руки. Поэтому я и придумал эту сказку.

- Но почему ты не сказал им напрямую?

- Из семнадцати оставшихся только один соображает нормально. Остальным мозги настолько замутили наркотой, что они воспринимают сказки на уровне детсадовских малышей.

Вестар озадаченно посмотрел на меня.

- Ты имеешь в виду эту девочку Таис?

- Да. Сказка и была про неё.

- Но ведь мы точно знаем…

- Вестар, ну сам подумай: зачем возиться с убийствами, поставляя жертв каждому из команды детей, когда их проще пси-запрограммировать, внушив, что они уже убийцы?

- Но…

Он оборвал реплику на полуслове и неожиданно устремился к двери в камеру, куда до этого скрылась Полли. Я молча смотрел ему в затылок и ждал, пока он не коснётся дверной ручки. Вестар поднял руку - и вдруг отдёрнул её, и сам отшатнулся. Постоял немного перед дверью, потом оглянулся на меня. Быстро, широкими шагами вернулся.

- Ты…

- Обрати внимание. Ты не принимаешь стимуляторов, я - тоже. Но я могу заставить тебя выполнить простейшую команду, а ты, сильный и тренированный, эту команду выполнишь. Хотя я только чуть-чуть надавил на тебя ментально.

Он длинно выдохнул и медленно съехал по стене на корточки. Честно говоря, я побаивался, что после небольшой демонстрации ментального воздействия он может кинуться на меня и с кулаками. Хорошо, что он умеет держать себя в руках. Не поднимая глаз, он мрачно спросил:

- Что может сделать Таис, поняв, что эта сказка про неё?

- Сопротивляться, как сопротивлялась до сих пор. Только на этот раз в своё сопротивление она будет постепенно вводить остальных детей. Она научит их лгать и притворяться, как училась до сих пор командным способам работы с менталом.

- Что?..

- Когда она может, она всегда присутствует на наших с тобой тренировках. Иногда с кем-нибудь из детей, не слишком оглушённых пси-имплантантами и инъекциями. Поэтому все мои тренировки всегда рассчитаны на то, что их смотрит кто-то другой. Таис редко общается со мной, поэтому главным моим оружием воздействия на неё остаются сказки и тренировки.

- На моих она тоже присутствует? - задумчиво переспросил Вестар.

- Да. По большей части её интересуют медитации и групповая работа с энергией.

- А как же взрослые призраки её до сих пор не вычислили?

- Самым сильным в группе считался Винсент. Девочка же с самого начала скрывала свои возможности. Дело в том, что человек часто под наркотиками выдаёт всё. У Таис, если я правильно её понял, невосприимчивость к наркотическим средствам. Она видит, как реагируют на инъекции другие, и копирует их поведение, окружая себя подобным ментальным полем. Поэтому взрослые призраки думают, что всё знают про неё.

Уперев в колени руки, Вестар замотал головой.

- Ф-фу… Чувствую себя дикарём, которому объясняют этапы нейрохирургической операции… Значит, результатом нашей завтрашней поездки ты хочешь видеть…

- Да, детей-защитников на платформе. Пусть даже со взрослыми при них. Иди спать. Завтра ты мне нужен свежий как огурчик.

… Я осторожно вытянул руку из-под головы спящей Лидии. Вот уже с час бессонницы, которой я и не думал сопротивляться. В комнате, которую мы определили спальней, темно, хоть глаз выколи. Но, привычно настроившись на пространственное видение, я мог бездумно разглядывать еле светящиеся линии помещения.

Еле слышный вздох Лидии и заставил меня потихоньку встать и выйти из комнаты. Моя бессонница могла разбудить её.

Прикрыв за собой дверь, я быстро оделся и вышел. По коридору бесшумно ходили двое дежурных. Заметив меня, кивнули. Один усмехнулся. Решил, что я вышел их проверить? А вот фигушки… Буду сидеть у порога своей новой квартиры. Не могу спать внутри. Что-то мешает. Так, может, хоть здесь спать захочется… Постелив куртку у стены, я сел на неё и, откинувшись на стену, как Вестар давеча, закрыл глаза.

"Таис…" Отклика нет. Спит, наверное. Есть сильное желание попробовать связаться с одним из взрослых призраков, но страшновато. Последствия такой связи могут быть самыми неожиданными… Хорошо. Попробую просто уснуть…

… Тёмное пространство сна оказалось на редкость оживлённым.

Я выползал из тёплого влажного чрева, пробиваясь сквозь живую плоть и заодно пожирая её, будучи голодным. Но плотные стены моего странного вместилища невкусные, да ещё почему-то судорожно мотаются и негативно звучат, создавая отрицательный фон. Нет той сладости, которой всегда бывает очень мало, но ради которой стоит охотиться по всему космосу. Ладно, перетерплю. Так, какие-то твёрдые, костяные перегородки. И два отверстия, в которые вынужденно придётся протискиваться. Не хочу. Сначала вверх. Там, под костяным покрытием, есть чуть-чуть сладковатого. Совмещение полезного с приятным. Ведь пожрав это сладковатое, я добьюсь, чтобы моё съедобное вместилище рухнуло, и тогда я спокойно покину его.

Перестав дёргаться, моё вместилище буквально на миг застыло. Воспользовавшись отсутствием качки, я мгновенно облепил поверхность верхнего костяного покрытия, растворяя в себе десертную пищу, небольшим слоем растёкшуюся по округлому куполу вместилища. Мм… Неплохо для оголодавшего.

Лишённое мозгового вещества, моё передвижное вместилище секунды спустя рухнуло. Очень мне не понравилось, как меня растрясло.

Зато в результате насыщения не самым лучшим десертом, но всё же вызывающим во мне хоть и слабо определённые процессы, я получил возможность видоизменяться и даже делиться. Двумя частями я скользнул в два костяных отверстия, которые чуть ранее были для меня непреодолимы. Скользнул сквозь плотное слизистое вещество, которое на вкус тоже оказалось ничего. И - стянулся на остатках слизи вниз…

На твёрдое покрытие - внизу и по сторонам, которое мог бы пробить и даже взорвать, но при условии, что вкусил бы той самой сладости, которую и рассчитывал найти в этом не самом лучшем на жратву мире. Что-то подсказывало, что сладость где-то близко. Ведь она излучала волны, от соприкосновения с которыми я отзывался немедленно голодным раздражением.

А пока я растёкся и осмотрелся. Я находился в громадном помещении, которое странными силовыми полями делилось ещё на несколько. Границу одного такого, с силовым полем, и пробило недавнее моё вместилище, мёртвое сейчас. Так что безо всяких осложнений я оказался вне силовых полей. Впрочем, на меня они почти не действовали. Но это "почти" говорит лишь об одном: мне пришлось бы потратить драгоценные капли набранной энергии на пересечение такого поля. А мне жаль даже этих капель.

Силовые поля окружали, не выпуская наружу, другие вместилища, которые сейчас насторожённо смотрели на меня и создавали негативный звуковой фон. Два из них являлись самками, чьё чрево готовилось выпустить в мир несовершенные вместилища, маленькие, но не такие неуклюжие, как взрослые. Растекаясь среди силовых полей и рассматривая нервничающие вместилища, становясь всё более восприимчивым к информационной энергии, витающей в пространстве, я узнал, что совсем близко находится ещё одно подобное мне существо. За пределами. Только вот за какими?

Внезапно по мне прошла волна. За примитивными стенами громадного пространства появилось существо, несущее в своём составе ту самую сладость, которое позволяло мне быть всемогущим. Странно, но оно явно спешило на негативный фон, создаваемый встревоженными вместилищами.

Вертикальное твёрдое покрытие внезапно и прямоугольно продырявилось. В прямоугольнике тусклого света возникла исполинская фигура, закованная в охраняющие слабую плоть покрытия. Но хранилище сладости было открыто!..

Используя слабые силы, полученные от вместилища, испытывая восторг и одновременно нетерпеливый голод, я нежно лёг у ног хранителя сладости. А затем скользнул вверх по его твёрдым защитам и уже сверху обрушился на слегка смягчённое тонкой светлой шерстью костяное покрытие, за которым вибрировала и излучала зов сладость. Снова разделившись, я влился в два отверстия, минуя их содержание.

Внутри, в мягкой и нежной сладости, я с трудом сдержал себя, выяснив, что здесь, в громадном изолированном пространстве находится множество хранителей. И в первую очередь взял носителя сладости под свой контроль.

За пределами изолированного пространства мне напомнили о присутствии собрата, который не может из-за отсутствия нужного вещества помочь мне в поисках других хранителей. Легко было заставить личного хранителя сладости, используя его информативные центры, пойти к тому месту, которое являлось входом-выходом и впустить собрата. Тот был голоден, но определённый кодекс нашего сосуществования помешал ему войти в моего хранителя, чтобы насытиться его сладостью. На энергетическом уровне мы договорились использовать моего хранителя, чтобы утолить первоначальный голод впущенного.

Я послал своего хранителя убрать силовые поля в том громадном пространстве, что он быстро и выполнил. Вместилища издали весьма негативный звук и сделали его продолжительным. Но это не помешало мне, невыдержанному, уже вкусившему сладости, взять их под свой контроль. Только благодаря чему они и не растоптали моего хранителя.

Собрат нырнул в одно из вместилищ и, полакомившись его мозговым веществом, сообщил, что готов идти со мной на охоту, чтобы заиметь собственного хранителя.

Но я не хотел рисковать. Я ускорил процесс родов двух вместилищ и, дождавшись, когда более мелкие будущие вместилища обсохнут, послал всё стадо впереди себя и собрата в покои хранителей сладости…

… Сначала дежурные удивились, когда поняли, что вышедший в коридор Брис не собирается проверять их. Потом втихомолку посмеялись, когда он неплохо устроился на своей куртке у стены: не привык парнишка жить, разделяя помещение с кем-то ещё. Про Лидию знали и спокойно восприняли тот факт, что эти двое сошлись. А поскольку старшее поколение, обсудив этот союз, пришло к выводу, что в таких условиях, как здесь, не имеет смысла обращать внимание на разницу в возрасте, так молодёжь вообще не слишком хотела копаться в грязном белье. Без того проблем хватало.

Но потом началось что-то странное.

Сначала обратили внимание, что Брис странно скрючился на полу и вздрагивает. Двое дежурных в первые минуты испугались, но, приглядевшись, по состоянию его информационного поля сообразили, что ему снится кошмар. Успокоились было и снова начали ходить по коридору, проверяя каморки и их обитателей, не забывая поглядывать на дверь в камеру Лидии.

Они примчались бегом, когда, почти одновременно оглянувшись, обнаружили, что Брис бьётся в припадке и вот-вот разобьёт себе голову о бетонно-керамический пол.

Очень боясь, что он их просто-напросто расшвыряет - знали, каков он в спортивных боях, дежурные всё-таки схватили его - на голом инстинкте: один - придержать голову, другой навалился на тело, которое билось о пол с упорством, какого не ожидаешь от человеческого тела. Всё это - молча.

- Вестар! - быстро сказал один из дежурных.

- Лиз! - будто откликнулся на звук его голоса Брис.

Он вдруг открыл изо всех сил сжатые до сих пор веки. Дежурные отшатнулись. Окровавленные глаза слепо смотрели в ничто.

- Полпятого! Что делаем? - спросил второй, со страхом всматриваясь в постепенно проступающую на лице Бриса багровую маску.

- Зовём Вестара. Всё на нём. И - Шерифа! Пусть сами командуют! Держи ему голову - я побежал!

Второй дежурный только отпустил было вздрагивающее тело и поднялся, как резко обернулся на лёгкий быстрый стук детских шагов. Лиз бежала по коридору к ним, а за ней, видимо едва успев натянуть халат, бежала её мать.

Через минуты вокруг Бриса собрались все, кто только мог помочь в ситуации. Мать Лиз не вмешивалась, но зорко следила, как дочка почти легла рядом с неподвижным телом мёртво глядящего в потолок коридора парнишки, вцепившись в его ладонь.

- Ищу… Я ищу её. Не так быстро.

Сама закрыв глаза, Лиз бормотала что-то странное, точно парень вёл её по каким-то помещениям огромного здания, а дежурные при матери промолчали, что, по их мнению, Брис ведёт Лиз по закрытому полигону призраков. Рядом на корточках сидела Лидия. Она выскочила на шумок уже одетая и смотрела на всех затравленно. Только подошедший Вестар, кажется, догадывался, в чём дело. Она боялась, как бы после припадка не пришёл в себя настоящий Брис.

- Что происходит? - властно спросил подоспевший Шериф.

- На полигоне призраков твари идут убивать всех людей, - тоненьким голосом ответила Лиз. - Они убили светловолосого взрослого призрака - Вольфа. Теперь он открывает все двери, чтобы войти туда, куда твари не могут попасть без человека.

- Что… делает?.. Чего хочет… Что он говорит?!

Не открывая глаз, Лиз ответила:

- Я бужу Таис, чтобы она подняла тревогу. Брис пытается замедлить ход тварей по полигону. Он сейчас… будет здесь.

- Я… уже здесь. Вестар, выводи машину.

24.

Собрались быстро. Оружие-то и одежда приготовлены с вечера. И машины с вечера ждали в гараже, готовые к стремительному пробегу от платформы до полигона призраков. Больше всего я жалел, что второй джип оказался без оружия. Было бы неплохо заиметь автономный лазер или хотя бы одиночный пулемёт для марафона по коридорам полигона. Хотя комби-огнемёты поселковой охраны тоже неплохи. Данияр, солдат, приехавший с нами, показал, как с ними управляться, - особый упор сделав на переключатель с огнемёта на огнестрел… Зато рюкзаки мы уж до упора набили гранатами для горно-шахтных работ. Тяжесть за спиной, как ни странно, успокаивала здорово.

Честно говоря, я предпочёл бы пойти в одиночку. Четверо лучших из секции Вестара, умеющих драться и более-менее "видеть", вызывали огромное сомнение. Одно дело - проверить пространство посёлка и быстро удрать. Другое - мотаться по коридорному лабиринту "призрачного" полигона. Ладно - Никас и Ролан, они побывали с нами в передрягах, знают, что их может ожидать. Но другие двое… Пусть я их сам выбрал из добровольцев… Всего месяц тренировок. Желторотики…

Хорошенько поразмыслив, я пришёл к выводу, что просто боюсь ответственности за ребят. Если они погибнут, даже защищая всех, спрос всё равно будет с меня.

Чёрт… С такими мыслями идти в самое логово…

Бежали в подземный гараж по широким лестницам, на ходу расщёлкивая замки футляров с металлическими полумасками для работы на поверхности планеты.

В гараже возникла ещё одна, довольно неожиданная проблема.

- Я, конечно, старый дурак, но даже я понимаю, что за полчаса вам не научиться хорошенько управляться с оружием, чтобы использовать его в настоящем бою! - заявил Арни, раньше нас примчавшийся в гараж и основательно устроивший свой зад на водительском сиденье. - Так что я остаюсь с вами - и никто не посмеет мне перечить! Туда - я поведу джип. На обратном пути - если что, сяду за пушку!

Мы потеряли пять минут, уговаривая его остаться, доказывая, что без него на платформе может начаться паника. Потом стало ясно, что с водительского места его можно стащить только силой.

- Шериф, ты понимаешь, что мы едем в такое место, где тебе за пару секунд могут выжечь мозги, превратив таким образом в настоящего идиота? - резко спросил я. - А то и в покойника?

- Понимаю, - упрямо ответил Арни, хотя его голос всё-таки предательски, пусть и почти незаметно, дрогнул.

Вот этой дрожи я поверил. Если человек осознаёт опасность, а не ерепенится, геройствуя, типа - "вы без меня ноль без палочки", это уже хорошо.

- Тогда запомни самое главное. На месте пойдёшь в середине нашей группы. И чтоб ни шагу из нашего окружения. Найдём костюмы призраков, подходящие для тебя, сможем включить противоментальную защиту - тогда более-менее будешь самостоятелен. Но о том, что ты Шериф, забудь. Теперь главный я. Пока не вернулись на платформу. Меня понял?

- Ага, - с облегчением сказал Шериф и захлопнул дверцу машины.

Скептически глядя на Арни через ветровое стекло, я увидел, как он, не глядя, похлопал рядом с собой, проверяя взятые с собой пожитки. Хозяйственный мужик. Вещмешок, наподобие наших рюкзаков, уже набит всем необходимым, а между сиденьями торчит скрученный ствол комби-огнемёта.

В какой-то степени я его понимал. Каково ему - беспомощно смотреть, как погибают один за другим вверившиеся ему люди, и даже пальцем не шевельнуть в их защиту? И раз уж представилась возможность хотя бы вцепиться в баранку, он сделает всё, что в его силах. И ещё… Как это - без его хозяйского пригляда? Пацаньё же!.. Последнее меня заставило слегка ухмыльнуться, хоть и нехотя.

К Шерифу в джип с оружием сели - Вестар рядом с Арни, двое ребят в салон. Ролан сел водителем во вторую машину, мы с Никасом в салон. Шериф было заикнулся, чего народу так мало. Я коротко ответил:

- Остальные под ногами путаться будут.

Наша машина выехала первой. Всё-таки я тут вместо сенсорного датчика, улавливающего сигналы тревоги. Арни ведёт машину за нами как по ниточке. Ровно, чутко реагируя на малейшее изменение в скорости.

Только вынырнули из подземного гаража, остановились. Как и договорились раньше. Во-первых, проверили триди-визоры вне платформы. Они пока работали. Если что, связь между машинами есть. Во-вторых, со своей полумаски на кожаном подкладе я спустил сетку, закрывающую плечи, чтобы не пропускать пыли, и вышел на дорогу.

В предрассветье ветер обычно затихает. Здесь, на Сцилле, почему-то всегда есть надежда, что "стихает" - это небольшой ветерок. Или просто порывистый. И каждый раз сильное разочарование. Ветер лишь чуть сбавляет темпы. Определить степень этого "лишь" можно только приборами. Но сейчас… Будто свора диких собак, резко заболевших бешенством, грызётся между собой, одновременно то бросаясь по всем сторонам, то снова сшибаясь в кучу.

В общем, хорошо, что дорога к посёлку ровная. Костюмов мы не брали - не тот случай, а пыльную бурю перетерпеть можно и в полумаске с пылеуловителем. Но даже стёкла, приноровленные к таким погодам, почти не давали разглядеть что-то впереди. Впрочем, мне и не надо разглядывать. Знаю, что впереди - посёлок. Быстро вошёл в нейтрал, изо всех сил держась за ручку дверцы. Тёмно-серая, бешено вращающаяся пыль не мешала в случае ментального прощупывания местности.

Чисто. Дорога впереди, словно укрытая грозовой тучей, пуста. Как пуст и посёлок.

Никас изнутри помог открыть намертво прижатую сухим ветром дверцу.

- Ну что? - спросил Вестар.

- Тихо. Никого и ничего. Поехали.

Пятнадцать минут не слишком быстрой езды до посёлка. Стремительный пробег остался только в мечтах. Пожелай мы рвануть в такой ветер, в такую пыль, нас самих придётся спасать. И заблудимся, и на обочину вывернуть нетрудно - без ориентиров-то. Собирай потом по косточкам… Что-то у меня настроение какое-то странное: так и вижу Кощея, злорадно обгладывающего наши кости. Это смутное предсказание - или?..

Пятнадцать минут. Едва машина тронулась, Никас помог мне лечь на пол салона, на разостланные мешки, которые я, ещё в гараже приметив, велел прихватить с собой. Машину не трясло, да и предупреждённый Ролан старался вести осторожно. Поэтому я вольготно разлёгся на более-менее мягком полу и расслабил плечи, закрыл глаза.

"Таис!"

Тишина. Даже не то что тишина, скорее больше похоже на выставленный блок. Не пропускающий и даже не подпускающий. Попробовал ещё раза два дозваться. Мелькнуло однажды что-то неопределённое вроде мелькания света, резкого движения теней - и пропало. Так и не понял, что это было. Но напомнил себе, что разбуженной девочке, возможно, просто не до ответа в той ситуации, что у них там развивается.

Доехали до посёлка. Очень осторожно вышли из машин и устремились к открытым воротам. Мы, уезжая, не закрыли. Не до того было. Да и смысл закрывать? Людей в трёх зданиях точно не осталось.

Слава Богу, выгорел дотла лишь тот корпус, который я и поджёг, убивая плёнку, ползущую за нами. Когда со всеми предосторожностями прошли во двор, выяснилась причина, почем не сгорели другие здания. Обрушился коридор-переход между административным, подожжённым мной зданием и остальными.

Во дворе же ещё раз тщательно просканировали бывший посёлок, для чего Вестар с Арни отошли, а я и парни, встав друг к другу спиной, ментально проверили, не остался ли кто живой. Или живое. Не хочется, чтобы в тылу притаился кто-то враждебно настроенный.

У ворот я снова встал в начале дороги - уже на завод. На ночь там обычно никто не оставался. Так что проверять легче. Снова тишина и пустота.

- Едем. У западных ворот завода последняя остановка.

- Брис, пока ты сканировать дорогу будешь, удастся заскочить на цокольный этаж? - спросил Вестар и ухмыльнулся. - Там - взрывчатки!.. Пригодится же!

Мы уже сели, когда я откликнулся - уже по триди-визору:

- Если займёт времени не больше, чем пять минут.

- Да ты знаешь это место. Рядом с погрузочной, от первой лестницы вниз.

- А есть куда её положить? Бегать несколько раз не придётся. У нас цейтнот.

- Если ты имеешь в виду тару, то её искать не надо. Взрывчатка уже упакована. Перетащить нетрудно. А в машине место найдётся. Салон-то пока пустой. Брис, там её столько, что можно подорвать весь полигон.

- Думаешь, будет необходимость?

- Ну, хотя бы на всякий случай возьмём.

- Шериф, ты знаешь, что из себя представляет полигон?

- Знаю только, что это здание и довольно большое.

Рисовать на экране триди-визора научили меня дети с платформы, правда, примитивно, но мне и этого хватало. Просто "берёшь" "карандаш" и рисуешь, что хочешь. Однажды коллега в школе показала мне такую же функцию на экране мобильника. Но я обычно мало пользовался своим мобильным телефоном. А уж чтобы разбираться в нём с какими-то функциями… Лучше посижу - почитаю что-нибудь такое же фантастическое для себя. Но сейчас, кажется, умение создавать каракули мне должно пригодиться.

Проверив завод и пропустив вовнутрь ребят за взрывчаткой, я подошёл к Шерифу.

- Кроме Вестара, кто из ребят ещё занимался взрывными работами?

- Все, кроме Ролана.

- Арни, думаешь, взрывчатки хватит, если что, на огромное здание?

- Того, что они пихают в машину, хватит на этот завод, чтобы в пыль. А что?

- Да вот думаю…

- И явно очень напряжённо, - вздохнул Арни, проводя пальцем по своей щеке.

Я машинально повторил его жест на себе. Опять татушный узор проявился. Чёрт, так мне никогда не скрыть своих эмоций.

- Брис, мы готовы! - крикнул Вестар.

- Хорошо. Едем.

Теперь в салоне джипа тесновато. Коробками со взрывчаткой и сопутствующим приложением заставили все стены. Но место для меня на полу всё-таки осталось.

Никогда не пробовал такого. Да что там - никогда. Только месяц и занимался в полную силу. И опять-таки… Не знаю, в полную ли силу. Но то, что всё когда-то происходит впервые, - старая истина. Снова лёг. В салоне машины темно. Тусклый свет только от панели перед Роланом. Закрыл глаза. Минуты настроя. Что мне нужно? Впереди - здание, построенное людьми и для людей. Почти все детали здания хранят отпечатки если не рук строителей, то энергетического поля живущих в нём. Моя задача - увидеть слабо мерцающие границы здания и определиться с внутренним расположением помещений, рекреаций, коридоров… В общем, только псих мог придумать такое. Я и придумал.

Головой по направлению к полигону.

Мне нужно знать, откуда заходить и как не заблудиться в этом здании.

Минута на сосредоточение.

Закрыл глаза и посмотрел - казалось бы, на закрытые веки. Но получилось - во тьму.

Сначала появилась упорядоченная паутина в границах квадрата. Затем еле видные, тонкие, почти пропадающие линии - и отчётливые. Осторожно, очень осторожно подбираясь к линиям, чтобы разглядеть их, я постепенно приближал к себе и квадратную паутину полигона. Даже с закрытыми глазами боялся, не моргнуть бы, чтоб не потерять нужный ракурс.

Ворот здесь нет. Стоит посреди ровного места плоский куб в один этаж. Если сравнивать, побольше платформы будет. Наверное. Так показалось по первым впечатлениям. Судя по неуверенно раздвоенному совмещению линий, здорово раздражающему глаза, существует и подземный этаж.

Я терпеливо рассматривал линии, которые медленно, но верно прояснялись и становились чёткими, как на чертеже. Отличие одно: на белой бумаге план здания обычно чертят чёрными линиями, а здесь - наоборот.

Затаив дыхание, обвёл внутренним взглядом весь квадрат в поисках входной двери. Чуть не "соскочил" с замеченной линии, когда джип заметно тряхнуло. Кажется, Ролан слегка свернул на обочину из-за плохой видимости. Ладно, хоть сам заметил: выровнял машину и что-то неслышно прошептал самому себе.

Так, снова та самая линия с местом, отмеченным особенно ярко. Какое же место может быть таким живым и сияющим, если не вход? Ведь именно дверь в здание испытывает на себе воздействие со стороны входящих-выходящих каждый день.

Всё. "Пошёл" по коридору от этой двери. Коридор большой, но ближе к середине здания образовал развилку. Теперь коридоры только узкие, и к ним ещё надо привыкнуть. У меня время есть. Терпеливо "прошёл" по одному коридору. Тупик с комнатами. Вернулся. Медленно заскользил по следующему.

План с расчерченными линиями постепенно сменялся очертаниями настоящих стен и дверей. Полное ощущение, что лечу по коридорам, время от времени вздрагивая, когда стена нарастает и надвигается на меня на неожиданных поворотах.

… Странно. Я встал, как вкопанный. Послышалось, или в самом деле позвали? Если позвали, то что случилось? Ведь обратиться по имени могут только ребята с джипов. А они зря не станут беспокоить. Если только…

Меня внезапно сдёрнуло с места. С ужасающей скоростью налетела на меня стена, которую я пролетел, задохнувшись от неожиданности. Другая. Третья… Я оказался беспомощен перед лицом той силы, что быстро и решительно меня куда-то волокла, а я даже сопротивляться ей не мог, потому что не знал - как.

Беспощадный сильный вихрь протащил меня сквозь множество стен и под конец швырнул в какое-то громадное помещение, в котором грохотал настоящий ад.

Многого рассмотреть не успел - оказался напротив темноволосого человека, чьё лицо словно разрисовало струями крови. Полуприкрытые веками тёмные глаза некоторое время равнодушно смотрели на меня, а затем внезапно закатились, и он рухнул. И, будто дождавшись этого мгновения, события вокруг человека, в котором я всё-таки узнал Карла, обрели чёткость.

Карл неподвижно лежал в кругу, который был создан детьми-призраками. Судя по остаточным колебаниям ментала вокруг него, именно он втянул меня в это помещение. Каким образом? Почему? Искал добавочной энергии, чтобы справиться с ранениями? Или специально звал меня, чтобы я побыстрей оказался здесь - и что сделал?

Где остальные взрослые призраки?

Ага, бывший Вольф стоит между двумя слизняками, опустив руки. У его ног - человеческая голова с чудовищно разбитым лицом. Рядом, будто на блестящей клеёнке, валяется бронированный скафандр для человека высокого роста и нехилого телосложения. Пустой. Вокруг скафандра, на той же плёнке, - чёрные пятна, полузасохшие. Кровь? И неаппетитного вида раскромсанные части плоти. Хотя частями их уже трудно назвать.

Вэл?

Слизняков пять. Двое, возле которых стоит "Вольф", выглядят так, словно охраняют неприкосновенную персону. Штук пять остальных кружат вокруг сомкнувших руки детей. А из-за них выскакивают шавки - трудно пересчитать, сколько их, на месте не стоят. По примерным подсчётам, около двадцати. Ещё какие-то неопределённые кучи у стен. Где-то штуки три. Но их, кажется, можно не опасаться.

Дети стоят застыло. Их круг настолько страшно сияет слепяще-жёлтой энергией, что на него смотреть невозможно. Будто стена поднялась, а дети спрятались в неё.

Но Таис одна. Винсент смог справиться (и то с помощью детей) с одним слизняком. Что может сделать девочка, если ей приходится распределять энергию на всех? И надолго ли ей хватит стойкости защищать всех?

Неожиданно один из слизняков - из тех, что подальше, грохнулся всей тушей на пол. Перед его странным движением из огненной стены боевой энергии словно выстрелила тонкая рука. Даже будучи бесплотным, я почувствовал, как похолодел. Вот откуда берёт энергию Таис.

Сгусток фиолетового пламени метнулся от упавшего слизняка в круг, в воронку, как я и показывал Таис, чтобы спасти Винсента. Только эта воронка на этот раз широким концом крутилась перед девочкой, в то время как узкий, направленный упирался в слизняка и быстро стягивал с него остатки ментальной оболочки. Энергетическая стена загудела, как гудит огонь, когда в него кидают хорошего топлива. Прыгавшие на детей слизняки отпрянули, а тараканы завизжали и попрятались за их спинами. Тело слизняка у стены медленно и морщась опадало, как медленно опадает воздушный шарик, из которого выходит воздух. Таис взяла основную, жизненную энергию и продолжала вытягивать из слизня остальное.

Теперь понятно, что за кучи валяются у стен.

Но остаётся вопрос: почему меня притащил сюда Карл? Боится - у Таис не хватит сил? Поэтому хочет поторопить? Но как он узнал, что я неподалёку? Или ему было наплевать, где я, - в любом случае позвал бы?

И самый важный вопрос: смогу ли я вернуться?

Как будто натянули резиновую тесьму до упора - и отпустили. Моё видение свистнуло - и я ошарашенно открыл глаза.

Это что, Карл среагировал на мой вопрос? Или я неправильно понял ситуацию, и меня призвала Таис?

С вопросами - потом. Вцепившись в край скамьи, я встал. Никас даже не успел руку протянуть.

- Сколько до полигона?

- Минут десять, - правильно понял меня Ролан.

- При такой скорости?

- Да.

- Пересаживайся.

- Но…

- Быстро.

Я положил руки на руль поверх его рук. Ролан буквально шмыгнул подо мной, и я свалился на водительское сиденье. Зрение, как однажды было, стало более острым после встречи с рабочей энергией. На Шерифа надеяться я мог стопроцентно. Он продолжал идти за нами вровень, чутко реагируя на все изменения в скорости. И я рванул вперёд.

Покосившись на боковое зеркальце, с облегчением заметил в пыльных завихрениях всё так же мелькающий свет мощных фар второй машины. Никаких вопросов по триди-визору. Арни счёл за лучшее ничего не спрашивать, а поддать газу.

Через три минуты я сбавил скорость и остановился. Вышел Никас, осмотрел входную дверь. Видимо, на него здорово повлиял мандраж сегодняшней ночи. Долго он у двери не стоял. Приподнял дуло своего огнемёта и выстрелил в замок.

25.

Плохо. Хуже некуда. Мандраж мандражем, но такой выходки можно было бы ожидать только от человека, не сведущего в биоэнергетике. Впрочем, махать кулаками после драки… Теперь придётся надеяться только на то, что ксеноморфы сильно сосредоточены на будущих жертвах и не заметят дрожи и колебаний ментальных структур полигона после выстрела.

- Этот… он в своём уме?! - обозлённо рявкнул за меня в триди-визор Вестар, сообразивший ситуацию.

- Оставь, - вмешался я. - Время. Ты с ребятами можешь обложить здание по периметру взрывчаткой? И так, чтобы потом она взорвалась одновременно?

- Могу, - проворчал Вестар.

Он сказал что-то в сторону - Арни, видимо, а потом быстро, но внятно скомандовал парням, после чего послышался шум мотора и стук с громыханием. Их джип отъехал. Из отрывистых команд Вестара я понял: ребята включают таймеры на взрывпакетах и затем передают ему, а уж Вестар самолично раскладывает их под стенами здания. Сначала я забеспокоился, на какое же время они ставят взрывчатку, затем из обрывочных фраз сообразил: время не ставится - таймеры пронумерованных взрывпакетов просто включаются, а общий таймер остаётся в машине, именно с него будет запущена команда или на общий взрыв, или на отдельные.

В машину, ссутулившись, вернулся Никас. Лицо виноватое, по-восточному узковатые глаза опущены. Боится встретиться взглядами. Хорошо - машина с Вестаром отъехала, и тот не успел высказать парню в лицо всё, что накипело. Не до разборок сейчас, не до укоризн. Все секунды рабочие.

- Ты посмотрел, что за дверью?

- Коридор. Широкий.

- Джип пройдёт?

- Пройдёт. Только вот дверь…

- Садись у окна и наблюдай за входом.

- Ага, - с облегчением сказал Никас и развернулся на скамейке к окну.

Свободные минут десять, пока Вестар с ребятами работает вокруг полигона, у меня есть. Я сосредоточился и, положив на колени триди-визор с подключенной программой для рисования, быстро начертил план здания. Не полный. Лишь те места, которые нас интересовали, и подступы к ним. В первую очередь - место, где призраки содержали свой зверинец. Не из любопытства, конечно. Там должен валяться тот самый скольки-то миллиметровый пульсовый лазер, которым меня пугал Вольф и который выпал у него из рук, когда плёночный ксеноморф напал на него. Маленькая победа подручными средствами во дворе посёлка нисколько не успокаивала. Там был эффект неожиданности. Здесь - мы его лишены. Поэтому я собирался если и предстать перед монстрами, то во всеоружии.

Второе место - зал, где сейчас дети-призраки обороняются от космических тварей. Что до подступов к этому помещению, то я не думал тихой сапой подкрадываться к нему. Напротив, собирался весьма громко афишировать своё появление. Расчёт на то, что твари, сообразив, что их вот-вот атакуют с тыла, ослабят свой напор на детей. И тогда маленькие призраки из обороны перейдут в атаку.

Но всё это, конечно, при условии, что ситуация пойдёт как по маслу, без сучка без задоринки. Ведь как часто в жизни бывает: планируешь одно, а жизнь тебе показывает свой мозолистый кукиш и требует начать всё сначала. Поэтому следует иметь ещё парочку вариантов развития ситуации на всякий случай.

Так что, передав план-схему здания с отмеченными точками всем на триди-визор, я откинулся на спинку скамьи и закрыл глаза.

Всегда считал дураками и безумцами учёных, которые экспериментировали на себе, чтобы доказать правильность своих выводов. Хотя и невольное восхищение проскальзывало. Ведь не будь таких людей, скажем, в фармакологии, много ли народу вело бы более-менее нормальный образ жизни? Болезней-то вон сколько на свете…

А теперь собираюсь сделать то же самое. Только в условиях отчётливо экстремальных. Получается что-то вроде - учусь водить самолёт в момент, когда он падает в штопор.

Так вот. Я решил попробовать держать перед глазами две картины: происходящего сейчас и здесь - и происходящего сейчас же, но там, с детьми-призраками. Я знал, что такое возможно. Несколько раз читал про эксперименты (не помню сейчас - чьи, наверное, американцев: по моим представлениям, они любители всякие опыты над людьми проводить): экспериментаторы не давали добровольцам спать несколько суток и наблюдали, что при этом происходит. А происходило следующее: кроме того что "подопытные кролики" пытались спать на ходу, так в основном им всем снились сны наяву. То есть человек ходит, что-то делает, а в это время у него перед глазами разворачивается некое призрачное действо со сновидческими образами. То есть просто-напросто снятся сны. Неспящим-то.

Сначала я уже привычно запустил ментальный поиск по знакомым коридорам здания. Получилось. Закрепившись на поиске, открыл глаза. Напротив боковое окно машины. Хорошо. Пока не совсем уверенно себя чувствую в этом состоянии, лучше видеть что-то неподвижное.

Окно. Между ним и мной - коридор, по которому я "иду". Уже бегу. Окно не пропадает. Спустя минуту я уже приноровился смотреть так, будто перевожу взгляд с одной рамы, поближе, на раму подальше. Неплохо…

Боль в висок заползла вкрадчиво и мягко, словно висок стал бескостным, и в него въехало лезвие ножа. Я упрямо "шёл" по коридорам, постепенно подбираясь к залу, где разворачивалось главное событие. Очертания окна. Движение по коридору… Новый опыт. Доказательство того, что здорово иметь определённые способности, но не знать, как точно ими управлять, - это очень тяжело. Хуже - раздражает порой до отчаяния.

Время. Нечего думать на посторонние темы.

Нож тычется в голову. И, наконец, нашёл, чем заняться. Полное впечатление, что невидимое лезвие режет кожу, немилосердно задевая кости черепа, внезапно появившиеся.

Но я уже добрался до нужного места.

Окно. Распахнутые двери в зал полигона.

Нож полоснул по глазам. Больно!.. Мокреть по лицу. Но всё ещё смотрю.

Круг детей меньше, `уже. "Вольф" стоит напротив Таис. Кажется, тварь догадалась, кто из маленьких призраков ведает обороной. Лицо мёртвого призрака выглядит нормальным. Разве что носовые складки набрякли, отчего "Вольф" смотрит высокомерно и даже брезгливо. Но стоит он прямо и уверенно. Моё сердце вздрагивает от мучительной надежды: а вдруг Вольф всё-таки жив?

Но снова вспоминаю ночное странствие по мозгам… И напоминаю себе: "Мёртв. Вольф мёртв. Запомни это".

Я "становлюсь" рядом с Таис и заглядываю в мёртвые глаза взрослого призрака. Мутные, сероватые белки. Тварь пока видит глазами человека. Любопытно, видит ли она меня?.. Мгновения чёрной боли, ударившей по голове. Восстанавливаю видение…

- Уходи…

Шёпот рядом, хотя Таис даже не посмотрела на меня. Хотя она даже не шевельнула ртом… Она знает о моём незримом присутствии. А значит - знает и тварь напротив. Мне хочется сказать девочке, что мы рядом, что вот-вот будем на месте, чтобы помочь детям. Но кто-то бьёт меня по голове. По ощущениям - концом металлической палки, вбивая её в макушку. Я падаю, ощущая, как едет подо мной сиденье.

- Брис! Очнись же!

Головная боль мгновенно ушла, едва я услышал почти истерический крик Никаса. Он встряхнул меня за грудки раз, другой. Но я почти не обратил на это внимания. На лицо что-то налипло, противное - и очень сильно раздражает. Я машинально коснулся кожи лица - снять мешающее раздражение. Пальцы - мокрые.

Никас сел рядом держать меня, чтобы не свалился, лицо искажено ужасом. Передо мной на корточках Ролан. Я взглянул на него, и он сразу облегчённо сказал:

- Ф-фу… Ну, Брис… Никас, он пришёл в себя.

- Сидеть можешь? - плачущим голосом спросил Никас меня.

- А… что случилось?

- Видел бы ты себя! Татушка твоя почернела, набухла, а потом разорвалась по линиям. Мы уж думали - копец тебе. Кричим-кричим - а ты не откликаешься.

- Вы - кричали?

- Ну да. Триди-визоры отключили, чтобы Вестара не тревожить. Они, кстати, сейчас будут здесь. Напугал нас до смерти. Что это было?

- Э-э… Проверял одну теорию…

- Проверяльщик нашёлся. На - тряпку, чистая - не бойся… Как ты теперь маску наденешь? На такое лицо? Больно же.

- С тряпкой и надену, - пробормотал я и зашипел от боли, когда нечаянно протащил тряпку по самым болезненным царапинам. Ещё одно подтверждение моей теории: способности ничего не значат без умения ими пользоваться. Отвлёкся на Таис, забыл, что должен быть в двух пространствах, - получил по полной. Кстати, а что получил-то?.. И опять - времени нет на разбирательства.

- Какого чёрта триди-визоры выключили?! - рыкнул Вестар. - Мы уж думали, случилось что-нибудь.

- Всё нормально, - отозвался я. - Вы закончили?

- Да, подъезжаем.

- Сколько у вас гранатомётов?

- Три.

- Как подъедете, мне нужно, чтобы вы взорвали дверь, точнее дверной проём, расширив его для джипов.

- Но это будет… слишком громко. А… Понял!

Заводские гранатомёты оказались громоздкими - всё-таки производственная техника. Но эффективными - этого у них не отнимешь. Дыру на месте двери проделали - любо-дорого посмотреть. Тут не только джип въедет - танк вползёт.

Когда дым перестал клубиться, а мелкие осколки строительных материалов перестали падать, я объяснил:

- Взгляните на карту. Слева крестик - это место, где содержались ксеноморфы. Нам туда нужно буквально на несколько секунд - подобрать оружие призрака, Вольфа. Так понимаю, Арни, ты тоже не знаешь, где находится здешний арсенал?

- Откуда мне, - пробормотал Шериф.

- Поэтому нам пригодится хотя бы одно оружие из их арсенала. Тем более - это пульсовый лазер. Кто-нибудь знает, как с ним управляться?

- Я знаю, - спокойно отозвался парень, чьё имя возникло на экране триди-визора, едва он заговорил. Доминик. Я сразу представил его лицо - сонно-спокойное, с полуприкрытыми тяжёлыми веками глазами неопределённого, серо-голубого цвета, толстоватый нос, нависающий над самолюбиво выпяченными губами. Высокий и медлительный по причине накачанных мышц. Один из лучших в секции Вестара.

- Откуда ты знаешь? - поразился куда-то в сторону Вестар - наверное, по инерции обернулся к Доминику.

- Я проходил испытания в морпех.

- Чёрт, у нас тут, оказывается, свои сюрпризы… - проворчал Шериф. Я усмехнулся, так и увидев его взметнувшиеся косматые брови.

- Всё, разговорчики. В общем, меня поняли. Мы громко передвигаемся по зданию, забираем оружие и добираемся до коридора к залу - крестик чуть справа, почти напротив. Но в сам зал не идём. Останавливаемся - и начинаем стрельбу, очень усердную, в сторону зала. Вызываем огонь на себя.

- Брис, ты уверен?.. осторожно спросил Шериф.

- В чём? В том, что детишки придут к нам на помощь с тыла тварей? Уверен.

- Брис, а если громко, то зачем нам вообще ехать по коридорам? Давай взорвём всё здесь к дьяволу! Проторим путь напрямую!

- Джипы выдержат, если им на крышу?..

- Выдержат. Для призраков же строили!

- Парни, вы… - начал Арни чуть не испуганно и отчаянно закончил: - А, сам же напросился! Делайте что хотите!

В первую очередь поменялись местами. Если уж придётся удирать, то лучше отстреливаясь из серьёзного оружия - из сдвоенной пушки призраков. Так что первым въехал в здание полигона Шериф. Проезжая, он коротко глянул на меня, и я отметил хищную ухмылку на его жёстких губах. Поверил он мне или нет, но, кажется, к драке морально готов.

Здание навалилось на нас (после широкой дороги под невидимым, но отчётливо ощущаемым небом и громадным пространством вокруг) теснотой и самой настоящей клаустрофобией. Стены зримо смыкались со всех сторон, медленно наезжая на нас. Может, тому способствовали слишком частые повороты, напоминавшие о лабиринте. Я уже думал, что мы сейчас будем кружить долго и упорно по всем коридорам, как Вестар напористо напомнил о себе:

- Брис, так ты можешь показать короткий пусть?

Только я раскрыл рот объяснить, что знаю выборочно лишь те коридоры, что ведёт непосредственно к зверинцу, как внезапно странный зуд на щеке заставил смолкнуть, даже не начав говорить. Секунду спустя я усвоил две истины. Вестар всерьёз готов громить стены полигона, чтобы не терять времени на обходные дороги. И - моя кровь на лице собрала информацию о структуре здания гораздо лучше, чем мозги. Теперь я видел не только два нужных нам места, но расположение всех помещений. Может, конечно, зря я про кровь… Но внутренняя убеждённость оставалась железной. Именно кровь.

- Если идти отсюда по прямой, - хрипло сказал я (слишком внезапным оказалось прозрение) и откашлялся, - то начинать лучше с поворота, который мы только что проехали. Ролан, давай задний ход.

И мы вернулись к последнему повороту.

Парни из первой машины высунули из боковых окон дула заводских гранатомётов и по команде Вестара дали залп по стене.

Во психи… Взялся за гуж - не говори, что не дюж…

Эти две фразы так и крутились в голове, пока, плотно закрыв окна машин, мы пробирались сквозь оседающую пыль подорванных стен. Мне пришлось, как и думал ранее, обложить лицо ниже глаз влажной тряпкой из медпака и надеть маску. Не хотелось бы выбраться с полигона живым, но с гноящейся от какой-нибудь заразы кожи. Гадостное ощущение, между прочим, - мокрая тряпка на лице, да ещё зажатая маской.

Я старательно отгонял от себя впечатление, что все твари немедленно рванули на грохот гранат к добыче, на которую охотиться гораздо легче, потому как эта добыча не умеет прятаться за ментальными блоками. Из-за чего и думал обо всём подряд, лишь бы отвлечься. Но за всеми этими ненужными мыслями пряталась главная: и мы - вот так легкомысленно - ворвались на территорию, занятую тварями, с которыми и профессионалы не справляются!..

Между тем парни раззадорились. Пыль не успевала оседать, а они лупили из гранатомётов по появлявшимся перед ними стенам, едва только видимость становилась более-менее сносной. Мы, во второй машине, только следовали за первой, ведь теперь тех не надо направлять: они шпарили по прямой и, кажется, были счастливы от возможности спустить то напряжение, которое всеми овладело, как только мы появились в здании.

С грохотом обвалилась ещё одна стена. Огромный зал. Стараясь говорить спокойно, я предупредил:

- Прибыли.

- Это и есть зверинец? - с некоторым разочарованием в голосе спросил Шериф.

- Ну да. А ты чего ожидал?

- А… где клетки?

- Клеток в привычном смысле слова здесь и не было. Слизняки находились здесь скованные сильнейшим ментально-силовым полем. Плёночная тварь, которая смогла высвободиться первой, была паразитом внутри слизняка и таким образом попала сюда - вместе со слизняками. Вон, видите две кучи? Это слизняки, мозг которых сожрали две твари. Ищите оружие. Вольф пришёл сюда на крик встревоженных слизняков. И вряд ли был безоружен.

- Вижу, - сказал Доминик - и спросил: - Выйти из машины можно? Я вроде посмотрел - здесь пусто? Или я не вижу?

- Выходи. Чисто. Все твари собрались в одном месте. Пока Доминик идёт за оружием, Вестар, пересядь сюда, а я на твоё место.

- Зачем?

- Мне надо создать ментальную защиту для Арни. Надеяться, что где-то валяется, дожидаясь нас, скафандр призраков, не приходится.

Раздосадованный Вестар (как же: вытурили из машины с такой замечательной игрушкой) проворчал, что вместо двух джипов лучше бы взяли один грузовик. На это плохо слышный голос Шерифа возразил что-то вроде: знать бы, где упадёшь, - соломки бы подстелил.

Вестар вышел из джипа, как выходил до того Доминик: осторожно открыл дверцу, одной ногой на пол - на уровне груди оттягивающий руки гранатомёт, встал у машины, сторожко огляделся - и бегом к нам. Только Доминик выполнил все движения неожиданно плавно при всём своём немаленьком росте и весе.

Я подоспел к машине с Арни одновременно с Домиником. Тот тихо светился (в моём вИдении), нежно прижимая к себе пугающе длинный ствол лазера, который в его лапах казался не очень-то и опасным.

- Он… заряжен? - спросил я, невольно улыбаясь.

Парень от избытка чувств вслух не ответил - лишь кивнул.

- Всё? Поехали? - раздражённо спросил Вестар.

- Минуту. Мне нужна минута для Арни, - напомнил я.

Шериф откинулся в кресло и, скептически улыбаясь, закрыл глаза. В салоне можно стоять, только слегка согнувшись. Поэтому я спокойно встал за водительским сиденьем и поднял ладони над его головой, словно держал шлем, который вот-вот надену на него. Всякое выражение медленно сошло с лица Арни. Он размяк, будто погрузился в ласковую воду южного моря. Закончив накачку энергией, я предупредил:

- Учти, этого мало, чтобы полностью защитить тебя от плёнки. Поэтому не лезь вперёд ребят. - И - последний штрих: "влил" в информационное поле Шерифа образ крепко заваренного чёрного кофе, чтобы взбодрить его.

Арни встрепенулся, насторожённо раздувая ноздри.

- А ведь… Здорово. Жаль, что я раньше…

- Ага, а то не приглашали, - снова проворчал Вестар. Но ворчание уже было по инерции. Парень сидел рядом с Роланом, привычно высунув в боковое окно гранатомёт, и напряжённо прислушивался к звукам впереди. Выключенные моторы обеих машин позволяли расслышать и далёкий рёв, и громыхание, будто где-то близко гремела гроза.

26.

- Что дальше?

- Отсюда вон через те двери можно ехать напрямую в нужное помещение.

Я не стал говорить, что коридор пересекает всё здание по диагонали. Назрела необходимость обдумать пару вещей, которые сначала не казались значительными. Застрявшая в мозгах картинка суженного круга детей наконец получила объяснение: плёнка "забаррикадировала" себя и свои вместилища, чтобы маленькие призраки не смогли качать энергию извне, убивая слизняков. Поэтому дети сомкнули свой круг и тем самым уплотнили оставшееся "горючее". Что значит - энергии у них мало, то есть раз-два - и обчёлся. Но раз зверюги всё ещё орут, значит, маленькие призраки пока дают отпор.

Жаль. Было бы время - покатались бы по арсеналу в поисках этих самых лазеров, чтобы чувствовать себя уверенно. Вот вторая проблема, которая не даёт покоя. Ведь как обидно: оружие где-то рядом - может, только руку протяни, а возможности взять его - нет.

Ладно, попробуем спалить тварей тем огнём, что в наличии.

Сидя рядом с Шерифом, я смотрел на бесконечно убегающие линии вечно приближающегося коридора. И тут меня бросило в пот. Что я сказал Арни? "Мы громко передвигаемся по зданию, забираем оружие и добираемся до коридора к залу - крестик чуть справа, почти напротив. Но в сам зал не идём. Останавливаемся - и начинаем стрельбу, очень усердную, в сторону зала. Вызываем огонь на себя". Общие слова. На деле - никакой стратегии, как драться. Никакого самого примитивного плана. А ведь чудовища стоят вокруг детей. Попасть в последних, убивая тварей, - легче лёгкого. И единственная надежда на огонь, который мы можем производить в большом количестве. Дикари против чудовищ.

- Сейчас будет развилка, - предупредил я водителей. - Остановимся, а дальше пешком. Ролан, ты меня слышишь?

- Слышу.

Лицо, и так зудящее от рваных царапин и плохо застывающей крови, засвербило. Так, возьми себя в руки. Ещё пота не хватало. Всё равно деваться некуда. Не сказать же ребятам: "А ну его на фиг, пошли домой!" И хорошо, что в этой машине никто не знает, что я снова с ободранной мордой… А ещё хорошо, что маска скрывает не только… И тут мне изо всех сил захотелось провести ладонью по внезапно вспотевшей верхней губе. Чё-орт…

Арни затормозил и что-то сказал. Я не услышал. Сидел и тупо смотрел в точку на ветровом стекле, не в силах оторваться от неё и пытаясь справиться с тем, что со мной происходит.

Снова о чём-то спросил Шериф. Потом заговорили остальные, обращаясь ко мне.

Подсыхающая корка шрама над бровью вдруг лопнула, обрызгав стёкла маски. Что происходит?! Я не чувствовал, что меня кто-то контролирует. Если контролирует… Не знал, с какой стороны подстерегает опасность. Да и в чём эта опасность… Но ощущал. Чужое присутствие.

Трясущимися руками содрал маску и успел подхватить падающую с лица мокрую тряпку, про которую забыл. Слепой от крови, заливающей глаза, не в силах успокоить или хотя бы расслабить искажённое в отчаянии лицо, я закричал в то же ветровое стекло:

- Какого чёрта! Я не понимаю! Мне же больно! Что ты делаешь?!

Каждое движение выплёвывающего крик рта сопровождалось резкой болью от трескающихся татушных царапин. Я чувствовал, как меня хватают за плечи, как стараются успокоить - издалека. Я понимал, что напугал всех. Но продолжал плыть в глухом пространстве, похожем на потайной карман пространства реального.

От ментальной пощёчины моя голова мотнулась. Хриплый голос холодно и тихо влился в уши: "Отодвинься". Что-о?!

И тогда меня отодвинули сами. Ненадолго. Ощущение, будто подошёл человек и надел на меня шапку. Ну, такую - спортивную. Тёплую и плотную. Потом сдёрнул её и ушёл. А я открыл слипающиеся от крови веки.

- Медпак есть у кого-нибудь? - Голос прозвучал сипло, как будто со сна.

- Пришёл в себя? - с облегчением спросил Шериф. - Мы уж вязать тебя хотели. На, держи. Что случилось?

Он смотрел, как я вытираю кровь вокруг глаз, сочувственно, но и опасливо: что, мол, я ещё выкину?

- Тренировался мало - вот что случилось, - буркнул я. Не говорить же напрямую, что в меня только что вложили информацию. Легко. Безо всякого сопротивления с моей стороны. Просто "подошли" и всунули в голову… А впрочем, смысл - скрывать? И я сказал - немного напористо, сразу настроенный на то, что мне не поверят: - Мне подсказали, где находится арсенал, и посоветовали принять стимуляторы.

- Арсенал? Это хорошо, - раздумчиво сказал Арни, - но стимуляторы…

- Не беспокойся. Стимуляторы приму только я. С ними надо уметь себя вести, а у меня небольшой опыт есть.

Это я вспомнил свой первый день на платформе, когда Вэл прямо посреди общего коридора вколол мне стимпак, чтобы я не свалился от слабости… Так, ребята, как ни странно, мне поверили. Тогда…

- Всё, выходим из машин. Здесь недалеко. Доминик - в арьергард. Прикрываешь.

Доминик с лазером вышел первым, быстро огляделся, шагнул в сторону от дверцы. Выходя, я заметил, что его подбородок поднят чуть выше обычного: парень вошёл в состояние нейтрала.

Из второй машины выскользнули Вестар и ребята, присоединились к нам. Сразу - Шерифа в середину маленькой группы; он и сообразить не успел, почему мы сгрудились вокруг него. Правда, когда дошло, протестовать не стал.

Оглядевшись - прикидывая, я заторопился назад, но быстро остановился. Чуть не прошёл. Дверь в стене притаилась так, что её еле разглядишь по прямоугольным линиям.

- Здесь? - тихо спросил Арни.

- Нет, это коридор.

Пошарив по тому месту двери, где обычно бывают замки и запоры, обхлопав все примерные места, я досадливо хмыкнул на себя и перешёл к стене. Здесь ладонь откликнулась едва заметной щекоткой, а дверь немедленно уехала в противоположную стену. Внутри оказался слегка подсвеченный - только чтобы разглядеть, по чему идёшь, - коридор. В отличие от остальных, которые мы уже видели, этот - низкий и узкий.

- Клаустрофобии ни у кого нет?

Секунды молчания и переглядывания.

- Хорошо, пошли.

Мне вести за собой - я и нырнул вперёд первым.

Бег, немного пригнувшись, чтобы не задеть потолка, по тёмно-серому коридору, больше похожему на подвальный тоннель, продолжался недолго. После единственного поворота мы уткнулись в короткий тупик. И - две овальные двери.

- Вам - налево. Там оружие и скафандры призраков. Доминик, покажешь, как с ним, с лазером… Мне - направо. Дверь закрывать не буду.

Вестар обернулся и снова посмотрел на меня.

- Считаешь - тебе защита не нужна?

- Нет. Но пошевелитесь.

В комнате я, как и предполагал, обнаружил три кресла. Все три светились всё тем же страшноватым на вид, а значит, уже включенным оборудованием. Но у меня времени меньше, чем у ребят. Пока сделаю инъекции, пока подействуют введённые вещества.

Ближайшее кресло вкрадчиво приняло меня в свои объятия. Но я не собирался покорным подопытным кроликом сидеть и терпеливо ждать, пока меня напичкают стимуляторами… Кресло быстро набросило на меня все свои провода и налепило фиксирующие датчики на руки-ноги и даже на лицо. На этот раз я чувствовал абсолютно всё: как в кожу впрыскивались стимуляторы, как некоторые из них холодили, а некоторые - заставляли чувствовать жар. Пока я не почувствовал их действия, зато немало обрадовался, когда понял: кресло расстаралось, чтобы вычистить мне лицо и покрыть его обеззараживающими растворами. Вон оно как. Два в одном. Кресло работает и со стимуляторами, и с медицинскими препаратами. Удобная вещь.

Наконец я почувствовал, как стимуляторы постепенно начинают действовать, и попробовал взять процесс под контроль. Не знаю, насколько получилось, но вскоре чувствовал я себя несколько оживлённым, каким бывал после нескольких рюмок спиртного. Есть за мной такое. Почти не пьянею. Один раз было - стакан коньяка выхлестал на голодный желудок, пить хотелось так, что даже вкуса не почувствовал. Ничего. Только посидеть пришлось немного - ноги вставать не хотели. Терапевт, у которого я поинтересовался этой своей особенностью, сказал, что у меня метаболизм такой, что на организм не должно влиять даже действие наркотиков. Сейчас же, когда я занимался много и настойчиво, взять под контроль эйфорию, которая начала было подниматься во мне, стало легче лёгкого.

Провода и шнуры начали опадать. Глядел на это действо бездумно - и вдруг понял, кто подсказал, как найти арсенал и комнату с креслами. И от этой догадки похолодел, ещё не зная, как воспринимать случившееся. Наверное, надо бояться той безграничной пропасти человеческих возможностей, которая впервые начала открываться для меня на этой планете. Или принимать эту возможность критически? Мол, это только начало?

Встал с кресла - чуть не вспорхнул легчайшей бабочкой. Ух ты… Вот это да! А вот интересно, за сколько я теперь стометровку пробегу? А подпрыгнуть? До потолка достану? Рот сам разъехался в счастливой улыбке… Спокойнее, спокойнее. Не дай эйфории угнездиться в настроении… Уже протянул руку к двери, но внезапно застыл на месте. То, что я делаю сейчас, - расчёт другого. А я сам? Что - совсем не соображаю? Быстро к стенду с препаратами!.. Каких-то три шага - вот они, внутренние ящики стенда.

- Ну же! Ты отдал мне частицу своего сознания, но не так же примитивно ею можно распорядиться! Быстро - подскажи, что именно я должен взять туда, чтобы помочь всем - в том числе и тебе!

Секунда. Другая. Я уже думал - ничего не получится, как руки рванули ящички один за другим, быстро выгребая из них коробки и целлофанированные штуковины - явно медицинские шприцы. Вскоре с нижнего ящика, куда я сбрасывал всё, что торопливо хватали руки, упаковки начали соскальзывать и мягко, но смачно шлёпаться на пол. Настало время подумать, в каком виде это богатство донести до поля боя. Мне нужен вещмешок. Мой - занят гранатами, да и вообще в машине остался. За минуты, отчаянно экстремальные, пока бегаешь за ними, пока опустошаешь…

- Ну! - снова понукнул я - в надежде, что меня снова услышат. И даже с толикой уверенности.

Что-то заставило взглянуть на длинный узкий стол, тянувшийся по всей длине стены. Под ним - длинный же ящик с брошенными в него вещами. Порылся немного. Так, части амуниции призраков. Руки сами потянулись к верхней штуке, будто сшитой из пластин. Вывернул вещь - и лихорадочно покидал на пол отщёлкивающиеся от защитного жилета бронепластины, набив затем все образованные пустоты-карманы отобранными препаратами. Просунул руки в рукава и закрыл только нижнюю кнопку. Неплохо набрал.

Дикая боль пронзила лоб. С непроизвольным стоном схватившись за голову, я прохрипел:

- Всё, всё! Иду!

В коридорчике слишком тесно. Ребята и так ростом не маленькие, а уж в скафандрах, да с оружием… При виде меня удивлённо вздёрнули брови на мой пузатый бронежилет, но промолчали. Если рассчитывали, что сам объясню, то зря: не до того.

- Брис, держи.

Мне протянули оружие. Доминик только протиснулся ко мне, только открыл рот, как я перебил - достаточно бесцеремонно:

- Доминик, мне объяснять не надо. Я знаю.

Единственная мысль мелькнула - довольно мрачная: лучше бы не знал, или хотя бы не таким бы образом. Отогнал быстро: время поджимало.

- Так. Слушаем. Плёнку не подпускать к себе ни в коем случае. Сожрёт - и скафандром не подавится. Тот, кто выглядит как Вольф, на деле - давно труп, ведомый плёнкой. Будет возможность - лучше бить в голову. Она сидит там. И она же контролирует слизняков, кроме одного, в котором тоже сидит плёнка, вторая. У слизняков более-менее уязвимые места - макушка, пасть и глаза. Есть ещё тараканы, очень маневренные твари. Небольшие, величиной с собаку. Судя по всему - одна из стадий развития слизняков. У этих - панцирный покров не очень твёрдый. Пробить можно… Главная опасность - не попасть бы в детей. Так что осторожней. Вопросы есть?

- Брис, честно - у нас шанс есть? - спросил Ролан.

- Теперь, после экипировки, - да. Но не расслабляйтесь.

- Твой скафандр…

- Мне - не нужен. И последнее. Полномочия командира передаю Доминику. Я теперь только справочное бюро. Вестар - телохранитель мой личный и Шерифа. Понял?

Вестар только покосился, но подчинился - на вопросительный взгляд Арни.

Грохочущий из-за тяжёлой экипировки бег по коридору-тоннелю назад. Дальше - мимо оставленных машин. Пробегая, все глянули на них, но промолчали. Если подумали, что теряли время, собирая оружие, то зря они так подумали. Я криво ухмыльнулся. Очень даже зря… Шагов через тридцать от машин я стукнул в плечо Доминика и велел перейти на шаг. Доминик кивнул и поднял руку, показывая остальным.

Скоро мы очутились перед двумя дверьми. Одна сбоку, в стене, другая - прямо, тупик коридора. Дверь в стене полуоткрыта - в сумеречную темноту.

Доминик оглянулся. Я качнул головой.

- Сюда!

И мы оказались в том помещении с окном-стеклом, позволяющим видеть происходящее в зале - без обнаружения себя с той стороны. Шериф поднял брови, глядя на меня. Я снова кивнул: не ожидали, что всё рассказанное мной - реально?

Ровная огненная стена, в которой стояли дети, дрогнула. Упал один - сначала на бедро, затем - на живот, а потом очень медленно и натужно, видимо всё ещё сопротивляясь, пополз вперёд, к "Вольфу". Я понял, что происходит: не в силах пробить личную защиту Таис, "Вольф" ударил по её соседу. Сейчас ребёнок доползёт до "Вольфа". И упадёт второй - уже справа от девочки.

- Если убить "Вольфа", что произойдёт? - невольно приглушая голос, спросил Доминик.

- Вряд ли вторая плёнка успеет взять слизняков под свой контроль. Те будут драться, как обычные напуганные звери. Детям легче с такими справиться.

Он положил ладонь на край окна.

- Блин… Позиция удобная. Если б поднять стекло…

- На верхней панели под ним две кнопки, - впервые подал голос Сташек, самый незаметный в группе. - Кнопка слева - поднимает стекло. Но у нас будет только пара секунд на выстрел.

- Тогда выстрел мой, - уточнил Доминик. - Остальные идут к двери в зал. Все, кроме Арни, Бриса и Вестара.

- Нет, - сказал я. - Мы идём тоже, но за всеми. Арни, надень шлем и без меня не снимай. Сейчас подключу противоментальную защиту.

Доминик неопределённо покосился на меня, но промолчав, опустился на колено перед окном, устраивая поудобнее ствол лазера.

- Сташек, поднимай.

Он приник к оптике оружия.

Пока незаметно для глаза стекло полезло наверх.

Мы быстро вышли в коридор. Здесь дверь была на сенсорах. Не успели разобраться с нею, как из оставленной комнаты донёсся короткий шипящий свист. Как сигнал к атаке.

Ролан свирепо хлопнул по панели рядом с дверью. Дверь въехала в стену. Мы ринулись в зал. Пробегая несколько метров от дверного проёма, чтобы оказаться чуть в стороне и увидеть происходящее в полной мере, я вскинул к плечу оружие.

"Вольф" стоял на месте. У меня аж сердце дрогнуло. Доминик!.. Что ж ты?!

Безголовый!.. Постоял - и медленно и торжественно упал спиной. Пока падал, дёрнулся пару раз: кто-то из наших не выдержал зрелища стоящего, словно живого, носителя плёнки. Наверное, настолько зрелище было неожиданным, что ребята, как и я, не сразу заметили, что у "Вольфа" головы нет.

Слизняки окаменели на мгновения. Я видел явственно, как они заморгали, словно очнувшись от сна, и даже пожалел их немного: не будь плёнки, может, они существовали бы себе спокойно на какой-нибудь своей планете без хлопот.

А потом они взревели, а тараканы, притихшие было, начали агрессивно визжать и подпрыгивать… Мимо меня пронёсся Доминик.

- Дом! Плёнка в слизняке позади всех!

Показалось, нет ли, что его шлем качнулся - "понял!"?

Позади кто-то сильный схватил меня за верх жилета - я чуть не вылетел из одёжки. Вестар. Оттащил меня подальше от места схватки. Так же, как и Арни, рвущегося влететь в самую гущу. Как котят-несмышлёнышей за шкиряк.

- Стреляйте отсюда, - прозвучал в наушниках триди-визора недовольный голос Вестара. Судя по всему, наплевал бы на нас и ринулся сам в битву. Если бы не сознавал, что наша позиция для обстрела тоже неплоха.

Поняв, что мы оба не спешим больше куда не надо Вестар немедленно приступил к стрельбе. Следуя его примеру, мы тоже начали пристрелку. Выцеливать мишени приходилось очень тщательно: твари всё ещё стояли вокруг детей.

Стимуляторы действовали и на лёгкость решения: я сразу сообразил, что лучше отстреливать попрыгунчиков-тараканов. Вестар оказался хорошим тактиком: он стрелял и постепенно, пусть и на большом расстоянии, но обходил круг детей. Хороша тактика оказалась и тем, что звери на фоне огня становились силуэтно поданными мишенями. Если б они ещё не были такими шустрыми…

Самый последний слизняк защищался очень здорово: он просто-напросто скрывался от лазеров за спинами других. Ребята поливали лазерными лучами всё пространство скучившегося врага, слизняки грохались, давя тараканов. Уже никто не обращал, как мне казалось, внимания на детей, и я уже несколько раз просил Вестара по триди-визору дать мне возможность подойти к ним. На что он рявкал: "Нет! Рано ещё!"

Я понимал его умом: нельзя, чтобы дети расслабились, а такое может произойти мгновенно, едва я к ним подойду. А вдруг события повернут несколько иначе?..

И будто сглазил. Тварь, несущая плёнку, внезапно проскочила кордон из лазерного огня (она-то лучи видела!) и стремительно помчалась прямо на нас. О прицельном огне в уязвимые места чудовища говорить не приходилось: били просто навстречу. Слизняк ревел от дымящихся ран, но грохотал к выходу, как танк, потерявший управление. Нам пришлось разбежаться в стороны, причём, насколько я увидел в суматохе, Вестар успел-таки подхватить за шиворот Арни и потащил его в мою сторону. Тяжело быть телохранителем при двоих.

27.

Какие тут макушка, глаза и пасть?! Когда несётся на тебя такая махина - с полуметровыми, убийственно пощёлкивающими клешнями, под аккомпанемент собственного, заикающегося от прыжков рёва, тут уж точно не до жиру. Успей только выскочить - на подрагивающем полу - из-под плотно-резинового тела, могущего раздавить тебя всмятку - и не заметить.

Мы ещё только оборачивались, нацеливая лазеры на слизняка, а он уже втиснулся в дверной проём. Косяк мгновенно пошёл трещинами. Застрявшая было тварь сильно рванула и пропала в коридоре вместе с выдранным косяком и полуразрушенной стеной. Отход её прикрывала завесь из пыли и падающих кусков стены. Рёв теперь удалялся в глубины полигона.

Двое-трое ребят помчались было за ней, но остановились - навстречу бежал я:

- Не надо! Не надо за ней! Вы не настолько защищены! Лучше добить остальных!

- Эта дрянь не поскачет к платформе?

- Нет, она заблудилась в здании!

- Тогда берём детей - и по машинам!

Так что наша троица осталась сторожить вход в зал, пока "основные силы" добивали тараканов. Вскоре ребята с трудом загнали последнего таракана в противоположный от нас угол, откуда он попытался оглушить их пронзительным визгом, оборвавшимся на самой высокой ноте. Господи, какая тишина наступила… Беловато-серые клубы пыли мотались по всему залу, нехотя опадая. Запахи горелой плоти, горячего кирпича - или чего ещё строительного…

Вот теперь я поспешил - с неохотного разрешения Вестара - к детям, на ходу скидывая с себя жилет. Без шлема - дышать тяжеловато, даже чихнул от терпкой горечи дымной пыли. Тот же дым здорово ел глаза.

Их оказалось двенадцать, не считая неподвижного тела Карла. От упавших и поползших к "Вольфу" не осталось и следа: плёнка сожрала их.

Пламя, невидимое для Шерифа, всё ещё продолжало гудеть вокруг детей, сомкнувших круг. Но даже невидимый, оборонно-боевой ментал просто оттолкнул Арни, когда тот подошёл слишком близко. Не веря глазам и ощущениям, он вытянул руку вперёд и ошарашенно провёл ладонью по невидимой стене.

- Что это?!

- Занимайся ты вместе с ребятами у Вестара - не спрашивал бы, - сказал я, твёрдо уверенный, что теперь и Шериф будет среди активных участников секции.

Обойдя круг и везде наталкиваясь на слепые от сосредоточенности, совершенно не детские глаза, я остановился напротив Таис - бледно-белой статуи с пустыми глазами. Попробовал пробиться сквозь защиту - безнадёжно. Тогда просто начал смотреть на неё, потихоньку "трогая" место перед её глазами: "Таис, это я, Брис. Отзовись, Таис. Опасности больше нет".

Ребята сгрудились вокруг детей, благо рёв сбежавшего слизняка больше не беспокоил и уже существовала уверенность, что в любом случае победа над ним - дело следующих нескольких минут.

- Брис, а если попробовать противоментальную защиту скафандра? - несмело предложил Никас, пристально вглядываясь в поисках бреши в круговой защите.

- Нет гарантии, что они в ответ не убьют кого-нибудь из нас - как врага, пытающегося добраться до них. Единственная возможность - достучаться до сознания Таис. Именно она держит их в обороне.

Смолкнув, я снова упрямо стал посылать мысленный призыв: "Таис, откликнись. Это я, Брис. Я здесь, и здесь безопасно".

Я предполагал, что глаза Таис оживут - и будет разрядка. Но никак не ожидал, что Таис осмысленно взглянет на меня - всего на мгновение - и упадёт. А за нею начали падать и остальные дети. К чести ребят, они от неожиданности не подумали, что эти дети опасны, что к ним и подходить иной раз страшно. Бросились ловить на лету всех, кто оказался под рукой, и тех, что подальше, лишь бы не разбили головы о пол.

Среди этой суеты я внезапно почувствовал приступ бешеной ярости. Карл, скорчившись, неподвижно лежал в самом центре детского круга, защищавшего его. Алая пелена мгновенно застила глаза. Я даже успел машинально моргнуть пару раз, чтобы проморгаться, ещё не понимая, что со мной происходит. И сквозь эту кровавую пелену я видел лишь одно - человеческое тело в скафандре, черноволосой головой на полу - среди потемневших размазанных капель.

Точно, что именно происходило, я не помню. Кажется, жилет с препаратами был безжалостно отброшен в сторону. Кажется, ошеломлённые ребята замерли на местах, почти все держа детей, пребывающих без сознания. Отчётливо я помню лишь одно: я схватил Карла за грудки и, помню, здорово злился, что у него такой неудобный скафандр - вцепиться и держать очень трудно, а уж если трясти… Я тряс его с силой, словно пытаясь вышибить из него душу, и орал что-то страшное, орал отчаянно и злобно, проклиная на все лады. Удивительно, как голову ему, тоже бессознательному, не оторвало в этой тряске.

Я не помню, как у меня его выдрали, как меня самого начали трясти, чтобы я пришёл в себя. Помню, что охрип и плакал от ненависти, что не могу доорать всё, что надо бы выплеснуть на него - эту сволочь.

… Вестар высокий и широкоплечий - и всё равно держал Карла, прижимая к себе, чтобы не уронить, - тяжёлый всё-таки в скафандре, и кричал на меня… Лицевые мышцы расслаблялись неохотно, но расслаблялись.

Пока меня держали за руки и за плечи, Карл пришёл в себя. Его ноги перестали подламываться, хотя он явно был очень слаб. Я не знал, что с ним, видел лишь разорванный на плече рукав - это надо же постараться, чтобы разорвать металлизированную ткань! - дыра в этом месте почернела от крови… Но вот он взглянул на меня - брезгливо и с презрением, и. задыхаясь, ответил на риторический вопрос, которым я буквально полыхал:

- Я солдат, а выживание на войне предполагает любые средства спасения…

- Ты - солдат, и твоя обязанность - защищать детей, а не подставлять их вместо себя! - сорванным от ненависти голосом прохрипел я. - Гад ты, а не солдат после этого! Ты взрослый, они - маленькие. Уже одного этого достаточно, чтобы биться за них, а не заставлять их умирать ради тебя… Хотя смысл тебе это доказывать? В твоих наркоманских мозгах всё перевёрнуто шиворот-навыворот! (Теперь он рванулся ко мне - Вестар с трудом удержал) Опусти его на пол, Вестар. Свою дозу стимулятора он получит в последнюю очередь. И попробуй только стянуть с кого-то из детей остатки энергии! Пристрелю, как только замечу! Пристрелю, как паршивую собаку!

Кажется, Вестар едва заметно ухмыльнулся. Чему? Моему "пристрелю"?

Я огляделся и пошёл подбирать жилет с препаратами. Успокаивался с трудом. Всё понимал, но опять-таки напрочь не принимал происходящего.

Ребята уложили детишек на полу и стояли, не сводя глаз со спокойного Карла. Конечно (понимал я его), главное он всё равно выполнил для спасения своей жизни: он заставил детей подчиниться своей воле, он заставил и меня действовать по своей указке… Теперь только ждать, когда я подойду и сниму боль.

Но он подождёт в любом случае. Я стал на колени перед Таис.

- Брис, мы сходим за машинами и пригоним их сюда, - предупредил Доминик, вполголоса назвав мне тех, кто пойдёт с ним.

- Подожди. В машинах осталась взрывчатка?

- Есть немного.

- Можно сделать так: присоединить к ней гранаты и оставить здесь, в коридоре?

Он на секунды задумался. Затем его лицо прояснело - сообразил, что я хочу взорвать здание полигона изнутри, и сказал:

- Можно. Сделаю.

Едва ребята вышли в коридор, рядом со мной присел Шериф.

- Брис, что он сделал? Конкретно. Я не понимаю.

- Влез в мозги детей и заставил защищать его. Видел, как они жёстко круг держали? Его работа. Последние силы из них выжимал.

Некоторое время он молчал, глядя на лежащего на боку Карла, который тяжело дышал после недавней взбучки, а потом вздохнул:

- Чего удивляться? Призрак.

- Считаешь, это его оправдывает?

- Нет. Только объясняет.

Машины въехали в зал, натужно перевалившись через обломки входа. Но водители могли быть довольны: дверной проём ломать не пришлось - слизняк сделал это за нас.

Я подозвал Никаса и Ролана - эти двое давно дружили и даже были связаны родственными узами: Ролан женат на сестре Никаса. Вполголоса объяснил им задание. Они кивнули и ушли в коридор, прихватив опустошённые ранее прямоугольные матерчатые мешки от взрывчатки.

К этому времени я успел сделать инъекции почти всем детям, а Таис первой успела прийти в себя. И сразу прилипла ко мне. Теперь я мог её, наконец, рассмотреть: несмотря на свои четырнадцать, выглядела она шестиклассницей, то есть на лет двенадцать. Жёсткая работа с энергией не проходит даром. Измученное, совсем детское треугольное лицо, казалось, никогда не знало улыбки. Впрочем, в этой ситуации не до улыбок. Небольшие карие глаза почти не моргали, следя за моими действиями. Она молча передвигалась следом за мной, приседала перед детьми, которым я вводил стимуляторы. Поскольку за мной следовал и Шериф, нёсший жилет с препаратами, вскоре она обратила внимание и на него.

Она не столько обратила внимание, сколько уставилась на него с ужасом. С таким откровенным, что он встревожился.

- Девочка, Таис, что происходит? Брис, что с ней? Или со мной?

Расширенные глаза Таис не отрывались от Арни, она пыталась что-то сказать, но не могла выговорить ни слова. В общем, напугала Шерифа до полусмерти.

- Таис, в чём дело? - тут уж испугался и я.

Девочка шагнула к Шерифу и крепко схватила его за руку.

- Нельзя, так нельзя… - бормотала она, уже обеими руками сжимая его ладонь.

Арни вдруг выгнулся, словно хотел как следует и с наслаждением прозеваться. Я застыл: Таис вкачивала в Шерифа огромную волну энергии. Неудивительно, что на него это подействовало, как эйфория от вколотого наркотика.

- Что она делает? - насторожённо спросил Вестар. Да и остальные сгрудились рядом, с беспокойством следя за девочкой и Шерифом. Наверное, они накричали бы на неё, не воспринимай я ситуацию очень спокойно.

- Что? Никто из вас не видит, что именно она делает?

- Качает в него энергию, - отозвался Сташек. - Но - зачем?

- Таис увидела, что он не тренированный - слабый. Испугалась за него. Не забывайте, что дети были лишены общения с другими людьми и не понимают, как можно быть такими, как Арни.

Кто-то из парней улыбнулся растерянно-счастливому лицу Шерифа и принялся за работу: поднимал на ноги детей-призраков и осторожно помогал им дойти до машины. Маленькие призраки шли покорно. Искоса наблюдая, я успел приметить, что Карл провожал каждого поднятого с пола ребёнка холодным взглядом прищуренных глаз, а потом переводил глаза на следующего. Судя по всему, он снова залезал им в мозги, но на этот раз я не возражал: детям надо привыкнуть к нормальным людям, а без ментальной узды они могут неизвестно что выкинуть. У Карла при этом, конечно, свои резоны… Но, чёрт возьми, я с трудом прятал в душе радость: он ещё не знает, что я собираюсь сделать с полигоном. Узнал бы - интересно, какая бы реакция последовала. Ничего, лучше поставить его перед свершившимся фактом.

Как я устал от этого помещения, в котором ещё не улеглись клубы пыли и дыма, а запах горелого так и лез в ноздри, щекоча и вызывая чих… Быстрей бы на улицу. Там хоть, спрятавшись от ветра за какой-нибудь защитой, можно отдышаться.

В конце зала, в дверях, появились Ролан и Никас. Заметили, что я их увидел, и кивнули. После чего внесли в салон одного из джипов туго набитые мешки из-под взрывчатки, теперь больше похожие на странного вида рюкзаки.

Наконец, я сделал инъекции стимулятора последнему ребёнку - тому самому малышу с несоразмерно большой головой, которого я запомнил в первый день своего появления на платформе - вместе с Таис и Винсентом.

Оставался Карл. Я появился в поле его зрения в тот момент, когда он отвернулся от малыша, исчезнувшего в джипе в сопровождении Ролана и Сташека. Вестар помог поднять взрослого призрака, чтобы он смог сесть на полу, после чего мы вдвоём стащили с него по пояс скафандр. Левая рука, видимо задетая клешнями слизняка, болталась как неживая. Парализованы нервы? В этом я не разбирался. Карлу придётся подождать, пока его осмотрит Полли. Однако боли он явно не чувствовал. Подозревая, что в скафандре у него свои заморочки с внутренними обезболивающими инъекторами, я туго забинтовал разодранной упаковкой от следующего стерильного шприца плечо призрака - открытую рану, до сих пор кровоточащую.

Бинтовать я научился, когда вместе с последним выпускным классом, где у меня было классное руководство, готовился к "Зарнице". Хорошая игра была, а мальчишки с девчонками какие!.. Как они орали, когда узнали, что победу на одном из этапов игры нечестно присудили другому классу - потому что те из лицея… Я вздохнул.

- Что такое зарница? - внезапно спросил Карл.

- … Последние или первые отблески солнца на небе вечером или утром, - после запинки ответил я. И постарался выкинуть из головы все мысли о прошлом.

- Ты думал о другом. Не о солнце.

- Тебе так интересно?

- Не интересно - странно. Думать о солнце.

- Что плохого думать о солнце, живя на планете с пыльными бурями?

Шериф недоумённо переводил взгляд с призрака на меня: о чём это они, мол? Таис стояла, не обращая внимания на Карла и всё так же держа Арни за ладонь. Арни не возражал. Я вспомнил, что у него с Ирмой нет детей.

- О чём хочу - о том и думаю, - мрачно сказал я. - Например, мне не даёт покоя вопрос: зачем ты тогда кинул упаковку медпака, когда содрал с меня тату?

- Содрал? - изумился Шериф, непроизвольно скривившись от воображаемой боли.

- У меня способность предвидеть - по человеку. Я встречаю человека - и знаю, примерно в какой ситуации мы встретимся в следующий раз. Иной раз это свойство бесполезно. Но с тобой я сразу знал, что ты пригодишься мне.

- Эгоцентрист, - с невольной жалостью сказал я.

- Кто это? - немного помедлив, поинтересовался Арни.

- Человек, который думает, что весь мир вертится только для того, чтобы ему лучше жилось.

Призрак высокомерно хмыкнул.

- Нормальное состояние любого человека, кроме одного блаженного.

- Не одного, - поправил я с усмешкой, - а целой компании. Я-то не влезал в мозги этим ребятам, чтобы пригнать их сюда. Сами вызвались. Карл, не легче ли признаться, что вы, призраки, немного, мягко говоря, оторвались от нормальной жизни? Забыли о нормальных человеческих чувствах и реакциях?

- А мы? - с вызовом поднял он голову. - Мы видели эту вашу гр… нормальную жизнь? Да если бы мы нормальными пошли в те условия, в которые нас посылали, меня бы сейчас не было! Несколько лет как не было бы!

- Успокойся, сынок, - заговорил Шериф, и Карл дико скосился на него - "Сынок?!" - Сейчас мы тебе поможем встать и дойти до машины. Твоя война пока закончилась. Отдохнёшь, а там видно будет…

Мы снова натянули на него скафандр. Кажется, я его допёк, потому что он пытался идти своими ногами, не слишком опираясь на меня и Шерифа. А я забавлялся (издевался втихомолку), представляя воображаемый теперь мир: высокое синее небо с белыми нежными облаками, деревенский сад моего детства, где так здорово было поваляться на зелёной траве и похрумкать сочным сладким яблоком. И чтобы недочитанная книжка валялась сбоку, где-нибудь на широком листе лопуха. И чтобы воробьи обсели какую-нибудь вишню и звенели от души, изображая срочное заседание по поводу какой-нибудь излишне наглой вороны… Я вздохнул. Вернуться бы…

Хм… Хотел поинтриговать и посмеяться над Карлом, а навеял ностальгию себе…

В салоне джипа, куда Карла втянули руки ребят и свалили затем призрака на скамью, он поднял голову и с отдышкой сказал:

- Залезть бы тебе в голову…

- А вот шиш тебе, - тихо сказал я. - Если вы всей командой и раньше не могли прочитать моих мыслей, то теперь уж точно не видать вам их… Шериф, поехали.

- Э-э, Брис, - позвал по триди-визору Вестар из второй машины, где сел за руль. - Мы по дороге не наткнёмся на ту тварь?

Я обернулся к Карлу. Глаза его обессмыслились, затем глянули на меня

- Она в углу здания, слева. Обходит его.

- Вестар, слышал?

- Ага. Принял.

Осторожно и мягко машины взяли с места и поплыли по коридору, в котором освещение уже вовсю мигало: наше старание, когда мы ломились напрямик, повредило источники питания. Впрочем, теперь эти повреждения нам ничем не грозят.

Мы выпрыгнули из здания полигона и отъехали порядком метров двести. Вестар впереди нас - развернулся, сделав большой круг, и встал на месте. Шериф повторил его манёвр. Секунды заминки - и голос Вестара спросил:

- Ну что? Делаем?

- Давай, - сказал я, стараясь не смотреть на Карла.

Кажется, он что-то заподозрил, потому что попытался развернуться к окну, позади которого сидел. Но в скафандре это было трудновато.

- Раз, два, три! - монотонно отсчитал Вестар.

Громадная тёмная коробка полигона загрохотала по периметру взметнувшимися к небу, сразу пропавшему, фонтанами чёрно-жёлтого огня. Наши джипы задрожали, откликнувшись на дрожь потрясённой земли.

- … четыре, пять, шесть!

Середина здания медленно и торжественно вздыбилась. Теперь тварь точно не могла отсидеться за стенами. Грохот взрывов, падение с высоты обломков и осколков… Кадры документального фильма о Великой Отечественной: фашистские бомбардировщики сбрасывают бомбы на ночной город…

- Нет… - прошептал онемевший было Карл и отчаянно закричал: - Нет!!

Он рванул к двери, но на него навалились, оттаскивая от двери, и он ничего не смог сделать, даже вернуть привычную холодность на искажённое от отчаяния лицо.

Тихо сидя рядом с водителем и стискивая ладошку Таис, я размышлял: для Карла будет огромным облегчением узнать, что Никас и Ролан взяли все препараты из той комнаты, а заодно ободрали оборудование одного из кресел. Что все эти препараты лежат у него, у Карла, буквально под ногами, в тех мешках из-под взрывчатки. Если уж возвращать человека к нормальной жизни, то пусть эта адаптация будет постепенной.

28.

Карл быстро взял себя в руки и надел маску безучастного покоя. Профессионал. Правда, недавняя вспышка ярости всё-таки оставила на его лице след в виде глубоких складок от носа, подчёркнутых свежей щетиной. Он сидел спокойно, придерживая, словно баюкая, раненую руку, но оставалось полное впечатление, что забился в угол затравленной крысой.

Время от времени я посматривал на него в зеркальце, но вспоминал других двух призраков. Вэл не был добрым человеком, но, покопавшись в памяти, я вспомнил, как он, нисколько не колеблясь, вколол мне стимулятор, едва понял, что я вот-вот упаду. Может, он и не расценивал свой поступок как обычный, человеческий акт милосердия, но я до сих пор благодарен ему… Вольф спас меня на шахте от стычки с уголовником. Саркастично так, с обидной усмешкой, но спас… Может, я и утрировал, но мне казалось: не будь они призраками, они были бы нормальными членами общества. И неплохими людьми…

Я не святой, чтобы думать: все люди - добрые. Будучи классным руководителем смешанного класса - ребят, которые не смогли сдать экзамен в физмат и гуманитарный классы, в основном потому, что дома не было условий для учёбы, навидался в семьях своих учеников всякого. Но всё же, думается, человек отличается от животного тем, что может делать добро и осознанно, и по движению души. Пусть оно, это добро, и выражается порой в таких мелочах, которые тут же забываются в стремительно убегающих буднях.

Но ещё мне казалось - нельзя просто забыть умершего человека. Надо обязательно вспомнить о нём что-то хорошее… Мир праху вашему, Вэл и Вольф. Кроме меня, некому оплакать вашу смерть, как оплакали погибших с платформы их родные и знакомые.

Джип мчался в пыльную бурю раннего утра, мощными фарами подсвечивая перед собой первые несколько метров дороги. Я смотрел на исчезающее и появляющееся покрытие дороги, на облачные круговерти пыли, взрывающееся при нашем приближении… Наверное, я сентиментальный романтик. Мне вдруг изо всех сил захотелось найти слова, которые увенчали бы мои размышления о мёртвых, чтобы хоть в какой-то мере сделать их смерть не бессмысленной.

И когда я нашёл эти слова, я решил, что ребятам их слышать необязательно. Они о своих соседях и знакомцах с платформы и так знают, что всё было не зря.

Зная, что дети-призраки меня слышат, когда я говорю про себя, чётко проговаривая слова, я обратился и к Карлу - представил его угрюмое лицо (и почувствовал короткое движение за спиной, в зеркальце - тяжёлый взгляд исподлобья): "СчастлИв, кто посетил сей мир в его минуты роковые…" И, будто в насмешку, снова увидел в воображении, как беспомощно падает маленький призрак слева от Таис, как покорно ползёт к слизняку, чей агрессивный хозяин легко прорвал его защиту. А за ним ещё четверо ребятишек.

"Его призвали всеблагие, как собеседника, на пир…" Оборачивается Вэл - и я вижу его пустой скафандр на полу, а неподалёку - безволосая голова с напрочь содранным лицом - багровые от крови остатки того, что раньше называлось лицом…

"Он их высоких зрелищ зритель, он в их совет допущен был…" Что-то надменно спрашивает Вольф, а через секунды смотрит на детей глазами инопланетного чужака из чёрных от крови глазниц…

"И заживо, как небожитель, из чаши их бессмертье пил!.."* Винсент, ободрённый помощью, убивает слизняка. И - в первый миг бледнеет при виде влетающих в зал двух тварей, а в следующий - его уже нет…

Пусть считают меня наивным дураком ("… кроме одного блаженного!"), но я, про себя же, завершил так: "Посвящается всем погибшим на Сцилле".

Мою ладонь стиснули изо всех сил. Таис смотрела в ветровое стекло, её лицо кривилось от странной натуги. С минуту понять не мог, что с ней. Потом стало жарко от понимания: девочка хотела плакать - и не умела, хотя, может, до конца и не поняла значения этих строк… Обнял её: ты со мной, ты не одна, выплачься…

Машинальный взгляд в зеркальце - на других детей (не шелохнутся), на Карла. Замкнулся. Высокомерный, как Вольф. Набычился, как Вэл.

Да фиг с тобой… Плёнку всё равно победил я, а не ты. И детей я вывез с этого вашего жуткого полигона. Хотя последнее для тебя - мелочь, не стоящая внимания.

Но что-то заставило меня приглядеться к Карлу пристальнее. Покачиваясь - утешая девочку, в зеркальце я наблюдал, как устоявшийся вокруг него красный ментальный фон, указывающий на внутреннюю агрессию, постепенно сменяется сначала холодными, серо-голубыми полосами, постепенно смешивающимися с более тёмными, близко к чёрным - цвету смерти. Что это с ним?

Самодисциплина без стимуляторов хромает: ладонь Карла внезапно дёрнулась к бедру, где обычно у него в боковых скобах крепился лазер. Раскрытые пальцы схватили пустоту. Повисли на секунды и медленно опустились. Лицо спокойное, как обычно. Но морщинка между бровями не пропала.

Он почувствовал, что на него смотрят. Кинул взгляд на зеркальце и снова опустил. Удивлённый и встревоженный, я быстро обшарил глазами энергополя ребят и детей-призраков в салоне. Черноты на них нет. Значит, нам всем ничего не грозит? Всем, исключая взрослого призрака? Жаль, я не помню значения других ментальных цветов, кроме красного и чёрного… Чёрт, не собирается ли Карл покончить с собой? С этого упрямца станется…

Нет, вряд ли. Не тот характер. Даже в безвыходном, казалось бы, положении в зале полигона он не собирался умирать, предпочитая, чтобы за него умирали другие… Может, надо было осмотреть его полностью? Может, кроме повреждённой руки, у него есть раны посерьёзнее? Опять-таки характер - сказал бы сразу… Так в чём дело? И эта морщинка, как будто он вслушивается в пространство и слышит что-то беспокоящее его. Но почему тогда он молчит? Что-то слышит, но сомневается - стоит ли говорить? А дымный чёрный цвет заполняет всё больше и больше пространства в его поле.

Заранее себя хоронит - интуитивно вдруг понял я.

- Шериф, останови. Вестар, слышишь?

- Ага, сейчас тормозну.

Успокоившуюся девочку я оставил в кабине, а сам перешагнул сиденья в салон. По едва уловимым намёкам, витающим в пространстве, я нащупывал начало разговора с Карлом - того обстоятельного разговора, который предпочёл бы оставить на потом, когда мы все оказались бы на платформе.

Я сел напротив него - Доминик лениво отодвинулся, не снимая руки со ствола лазера. Огнемёт от поселковой охраны, со скрученным дулом, он укрепил в застёжках рукава. Так, чтобы ствол всегда касался ладони. Тоже профессионал.

Карл нехотя взглянул мне в лицо, но не удержался и поднял брови, услышав мои вопросы:

- Как плёнка появилась неподалёку от шахты? Ну, та, которую вы взорвали?

- Вольф вынес её на своей обуви с полигона.

С минуту я смотрел на него, на колышущееся чёрные волны вокруг него.

- Я правильно понимаю: вы убили тварь, внутри которой находилась плёнка? Но, когда вы расстреляли её или что там ещё с нею сделали, - и решили, что с нею покончено, остался кусок плёнки, которую Вольф и вынес наружу? Наступив на останки?

- Мы не думали, что она может выжить и так быстро увеличиться в размерах, - хладнокровно ответил Карл и откинулся на спинку скамьи, будто устал сидеть сгорбившись.

- И даже не предполагали, что эта зараза вообще может прижиться здесь?

Спросил я почти безразлично, вспоминая: учёные, занятые на горнодобывающих разработках, и их лаборанты в последнее время не появлялись на заводе или на шахтах, потому что выполнили все свои обязанности и теперь только ждали вылета с планеты. Они не военные. Кто бы додумался каждый день пересчитывать гражданских в их жилом корпусе?.. И сколько из них ушло на прокорм плёнке, откликнувшись на её людоедский зов, пока взрослые призраки не взорвали её? А ведь тварь выглядела болотом неопределённо больших размеров. Спросить - не спросить, сколько ей времени уже было с момента, как призрак, не заметив, выпустил её в почву Сциллы?

- Нет.

- А откуда появились слизняки на заводе? Тоже Вольф вынес на подошве?

Рот Карла недовольно скосило. Не привык отвечать на вопросы. Не привык находиться в положении допрашиваемого. Как не привык к насмешке.

- Они симбиоты. Плёнка сильнее. Если плёнка попала на свободу вместе с клетками слизняка, она вырастит его в самостоятельное животное очень быстро.

Я вспомнил, как стоял с Михалом на краю болота. Пока плёнка соображала, сожрать ли ей наглых пришельцев, а может, продолжала переваривать беднягу диспетчера, вокруг было тихо, не считая посвиста ветра и шелеста сухих трав. Или тварь боялась нападать на ментально тренированных людей, если нет подмоги? Значит ли это, что где-то рядом, скажем - среди тех же валунов, которые высились неподалёку, прятались слизняки?

Выводы получались самые неутешительные.

- То есть вы взорвали плёнку, но не слизняков, внутри которых уже опять-таки находились зародыши плёнки?

- Слизняков мы не видели.

- А поскольку с наших слов знали только о плёнке, то только её и уничтожили.

- Да.

- То есть нам надо было не взрывать полигон, а сжечь его - причём, очень тщательно? Потому что сейчас оттуда выползла плёнка, сохранившаяся в каком-нибудь выброшенном взрывом куске слизняка? Именно её ты сейчас засёк?

Он непроницаемо смотрел на меня. Кажется, решил про себя всё: умрёт в любом случае, так чего напрягаться? Ладно, на этом пути его ещё подстерегают сюрпризы.

- Таис, посмотри, пожалуйста.

В салоне воцарилась такая тишина, что стало слышно, как возится девочка, протискиваясь между сиденьями. Я подал ей руку, и она перешагнула в салон.

Карл хмуро покосился на Таис. Но та спокойно подошла к нему и, не давая времени понять, что происходит, обхватила его ладонь - здоровой руки, словно утешая. Он вздрогнул и, кажется, хотел отнять руку. Доминик, сидевший напротив, ссутулился, положив руки локтями на колени и будто ненароком повернув дуло лазера в сторону Карла, который, невольно обернувшись к нему, наблюдал за его движениями.

Призрак насупился, но больше не пытался вырвать руку из ладоней девочки.

- Кусок плёнки выбросило взрывом из здания. Сейчас она обходит обломки в поисках мяса своего симбиота. Насытится - двинется в сторону платформы.

Глядя в глаза взрослому призраку, я спросил:

- Когда примерно это произойдёт?

- Дня через два, - после секундной заминки сказала девочка. - Плоти слизняков ей хватит надолго - и чтобы насытиться в эти дни, и чтобы увеличиться размером примерно в то "болото", которое вы однажды обнаружили. А… А космолёт с новыми переселенцами и учёными прилетит только через неделю. Спастись никто не сможет.

- Ты… Ты умеешь считывать мысли! - сделал открытие Карл, изумлённо глядя на Таис. - Мы не знали… Ты скрывала!.. Как ты сумела скрыть?!

- Брис говорит - я очень сильная. Я сделала несколько слоёв защиты, чтобы все думали, что я не очень хорошо умею работать с менталом, - спокойно ответила девочка. И с вызовом добавила: - А Шериф Арни хочет взять меня в дочки (Арни охнул и обернулся)! Я буду драться с плёнкой. Потому что у меня появилось будущее! Ты можешь умирать сколько хочешь, но я буду жить!

Насторожённые парни расслабились и даже засмеялись, а другие маленькие призраки только недоумённо оглядывали нас. Этим мозги засорили и поломали пострашней, чем успели Таис. Пока они приспособятся к нормальной жизни, пройдёт немало времени… Несмотря на заявление Таис, я немного сомневался, будет ли у нас время на всё про всё.

- А нельзя ли вернуться? - спросил Ролан. - Найдём эту дрянь и сожжём её.

- Её сейчас можно найти лишь по информационному полю, - объяснила девочка, мельком глянув в сумрачные глаза Карла. - А оно долго будет фонить, как всё на этом взорванном месте, - смертью и разрушением. Только когда она вернётся в форму, можно будет отследить её.

- Дежурные! - предложил Вестар по триди-визору. - Работать мы сейчас всё равно не можем. Значит - ежедневные тренировки и дежурство. Я тоже не хочу умирать. Опыт драки с этой дрянью есть. Будем готовиться к её полному уничтожению.

- Вы не понимаете… - угрюмо начал Карл.

Я перебил.

- Давай так, Карл. Вот дверь. Вот порог. Не веришь, что сможем драться и выжить, опустил лапки и хочешь умереть - иди. Тебя никто не держит.

- Вы все ненормальные, - буркнул призрак, но с места не встал.

Мы благополучно объехали шахту и завод и добрались до платформы. Нырнули в подземный гараж, где оставили машины, забрав с них всё, что там было ценного, включая оружие и препараты для взрослого и маленьких призраков. Дети вяло и безэмоционально слушались приказов, в основном взглядом обращаясь за их подтверждением к Карлу или Таис. Мне почему-то всё больше казалось, что вывести их из этого ступора может лишь сильное чувство, но какое?

Судя по движению поля наверху, народ на платформе или не спал, дожидаясь нас, или уже проснулся. Рано, конечно, но последние тревожные часы не давали спать нормальным сном никому. Так что, поднимаясь по лестницам к жилому коридору позади неторопливо идущих призраков, я с некоторым беспокойством ждал, как же воспримут их появление переселенцы. Кроме того, меня беспокоил Карл. Он шёл неподалёку, и даже в тусклом освещении видно было, как он побледнел. Что с ним? Рана даёт о себе знать, или его организм уже переработал введённые мной стимуляторы? Или… притворяется, чтобы выпросить ещё дозу? Последнее вряд ли. Лезть за подтверждением в душу, то бишь в информационное поле, не хотелось. Нет срочной необходимости. Да и вообще… В это поле лезешь не спросясь - всё равно, что читаешь личное письмо.

Дверь в коридор. Парни своих уже предупредили по триди-визору, что возвращаются и вот-вот будут. Так что у двери нас встречали.

Ирма повисла на муже, плача так, как будто уже и не чаяла его увидеть живым. Шериф смущённо что-то бормотал в ответ, пытаясь виновато посмотреть на Таис, а та спокойно стояла рядом - очень уверенная. В отличие от других детей-призраков, которые немедленно сбились в кучку, рассматривая встречающих с насторожённостью диковатых детёнышей, готовых чуть что - немедленно прыснуть в стороны, чтоб не поймали.

С облегчением улыбнувшись, я обнял за талию Лидию: честно говоря, боялся, что при людях она всё ещё будет стесняться - и не встретит. А тут… Прижал к себе, заглянул в сияющие от радости глаза, поцеловал… А, какие проблемы, когда есть любимая женщина, которая ждёт! Одним махом всех побивахом!

Прибежала запыхавшаяся Полли с медицинской сумкой на плече. Начала было деловито расспрашивать, что у нас да как. Её взгляд остановился на Вестаре. Всё. Пока не обняла - ни слова не могла вымолвить.

Привлечённый странным оживлением в нашем углу, начал подтягиваться к нам народ платформы. Помрачневший Карл отступил на шаг, оказавшись в тени.

Первыми, конечно, примчались дети. И, конечно же, самой первой - моя любимая троица. Эти шли с конца коридора, а потом - рванули наперегонки. Дети-призраки при виде мчащихся двух мальчишек с девчонкой насторожились. Но троица угомонилась ещё на подходе. Впереди шла Лиз. Она всё высматривала кого-то - и наконец высмотрела.

Торжествующий визг заставил обернуться всех:

- Таис! Таис! Это я - та самая Лиз, с которой ты говорила!

Острый взгляд Карла. Сюрпризы продолжаются. Девочка-призрак серьёзно посмотрела и кивнула.

- Я узнала тебя, Лиз.

- Ну вот, а вы говорили, что её нет, - обернувшись к мальчишкам, сказала Лиз и быстро оглядела толпу маленьких призраков. - Привет, Мартин, - протянула она руку тому самому большеголовому малышу. Тот опустил глаза на протянутую ладонь и не шевельнулся. Мне показалось, он просто не знал, что делать. Но Лиз - девочка энергичная и дело знакомства взяла в свои руки в буквальном смысле. Она дотянулась до ладошки малыша и пожала её, слегка встряхнув. - Привет, Мартин. Я Лиз. Мы с тобой тоже иногда болтали по вечерам - после сказок Бриса. А это мои друзья - Алекс и Коста. Они очень хотят с тобой познакомиться.

- Привет, Мартин, - сказал и Алекс, а Коста только улыбнулся. Кажется, он всё-таки чувствовал себя не в своей тарелке: столько слышать противоречивого о детях-призраках - и вот они, перед тобой!..

Прижимая к себе Лидию, я, напрягшись, следил за маленькими призраками, постепенно окружавшими и Таис, и троицу, в которой болтовню за всех взяла на себя Лиз.

До того момента, пока Лиз не крикнула Таис, боясь, что та её не заметит, группа детей-призраков, наблюдавшая за приближением троицы, на ментальном уровне медленно обретала тёмно-красный цвет. Полное впечатление, что постепенно раскаляется металл. Теперь же металл явственно остывал.

Но тем не менее я продолжал внимательно следить за ними, боясь не совсем адекватной реакции маленьких призраков на попытку знакомства. И не только следил. Лиз оказалась шустрее, чем я думал. Когда только она успела свести знакомство с Мартином? Интуитивно я предполагал, что малыш достаточно сильный. Возможно, на уровне Таис. И, наверное, он однажды отследил беседу двух девочек и решился поговорить с Лиз самостоятельно. Что ж… Кажется, это именно то, чего бы мне хотелось для маленьких призраков, чтобы привести их поскорее к нормальной жизни. Та самая эмоция сильного удивления, которая заставляет взглянуть на мир другими глазами.

Между тем, когда пришедшие и встречающие пришли в себя, кое-кто уже начал заниматься и будничными делами. Мимо меня прошёл Вестар, почти взваливший на себя Карла, который с трудом шевелил ногами. Кажется, ему и в самом деле плохо. Следом заторопились маленькие призраки - куда же они без взрослого? И тут встала проблема: где разместить этих… детдомовцев?

- А мы для вас приготовили спортзал, - сообщила вездесущая Лиз, таща за собой вообще-то не сопротивляющегося, поскольку абсолютно растерянного Мартина. - Нам помогали Лидия и Полли, а Ирма сказала, что приготовит что-нибудь покушать.

- В каком смысле - спортзал приготовили? - переспросил я.

- Из новых домов около платформы мы принесли кровати для малышей и нашли постель на каждую, - ответила Лидия. - И… Лиз немного не права. Мы с Полли только организовали всё. Помогали все, когда узнали, что здесь будут дети. - И она улыбнулась оглянувшимся на неё (на её "дети") маленьким призракам.

*Тютчев Ф.И. "Цицерон"

29.

Наверное, только стимуляторы, введённые мне системой "призрачного" кресла, помогали держаться, как говорится, на уровне. Никогда не думал, что может быть столько хлопот с размещением двенадцати детей и одного взрослого.

Ну, с маленькими призраками всё понятно. Им показали, где койка каждого, - они уселись на местах и замерли в ожидании приказов. Все одиннадцать. Таис, которая как привязанная ходила за Ирмой, сказала, что будет находиться здесь только до тех пор, пока маленькие призраки не привыкнут к своему новому положению нормальных детей. Поэтому категорически отказалась от двенадцатой кровати.

Когда на постель уложили освобождённого от скафандра Карла, Полли немедленно ввела ему какой-то препарат, а затем, после анализа крови, объявила, что в организм больного попала какая-то ядовитая субстанция. Судя по короткому бесстрастному взгляду на девушку, призрак знал, чем отравился. Я - предполагал: клешня, разрезавшая рукав скафандра, вряд ли была стерильной. И теперь я точно знал, почему он так безразлично отнёсся к собственному открытию, что осталась часть плёнки, которая вот-вот станет опасной для всех. Поэтому он себя заранее похоронил - зная, что, возможно, даже не доживёт до срока, когда тварь нападёт на нас.

Полли быстро забинтовала ему руку и плечо, и Карл застыл, немигающе уставившись в потолок. Вестар, следовавший за девушкой самым настоящим телохранителем, помог уложить ей в сумку лекарства. Сообразив, что они сейчас выйдут из спортзала, я поспешно вышел заранее - дожидаться.

- Полли, он просил обезболивающее? - сразу спросил я, закрыв за ними дверь.

- Нет. Но я сделала ему местную анестезию. Так что…

- Брис, не крути, в чём дело? - насторожился Вестар.

- Карл уверен, что скоро умрёт. Полли, можно вылечить ему рану или хотя бы очистить её от попавшего в неё яда?

- Я впервые сталкиваюсь с таким. Но мне показалось - это отравление не очень страшное: организм призрака тренированный - и нескольких поддерживающих препаратов хватит, чтобы он выкарабкался, - растерянно призналась девушка. - Я не знаю, что это за яд. Края ран воспалились, но я вычистила всё, что могла. Думала посмотреть кое-какие материалы в интеркосмосе или переслать его анализы в одну из государственных лабораторий, которые должны сотрудничать со Сциллой. Но это долгая история. Вообще-то, я судила по его состоянию, что отравление не такое уж сильное.

- Полли, не забывай: ты имеешь дело не с обычным человеком, а с призраком.

- Подождите-ка, - снова вмешался Вестар. - Полли, почему бы тебе не отправить его анализы, как ты и хотела, в лабораторию? А потом приходи к Шерифу. Весь лекарственный запас призраков мы оставили у него. Может, ты найдёшь там что-нибудь для Карла? Не верю я, чтобы они работали с этими зверюгами и не запаслись чем-то вроде сыворотки на всякий случай.

- Карл бы сказал, - задумчиво возразил я. - Он очень даже цепляется за свою жизнь. Он бы не стал ждать, пока Полли определит, что с раной, а сразу бы потребовал ввести ему противоядие. Но сейчас он считает, что ему ничто не поможет. Так что, Полли, беги, посылай его анализы и требуй, чтобы там назвали для лечения хотя бы что-то из средств, что у нас есть. Лишь бы он выжил.

- Тебе это так необходимо?

- Да, есть сильная необходимость в том, чтобы он выжил. Дети-призраки. Скоро у них, как только закончится действие стимуляторов, начнётся ломка. И я не знаю, какие препараты и в каких дозах давать, чтобы с ними всё было хорошо. Это знает здесь и сейчас только Карл. А если не вводить им препараты… Я сужу по тому, что вижу в их информационном поле: если им будет больно, их совместной силищи хватит, чтобы разнести платформу в пыль.

- Ну ты сказал - в пыль, - недоверчиво протянул Вестар, когда Полли убежала к себе в каморку. И оглянулся на закрытую дверь.

- Думаешь - преувеличиваю? Забыл, что они выстояли против полчища тварей - причём под жёсткой уздой Карла? А теперь представь, что будет, если их никто сдерживать не будет. Вестар, если ты ещё не понял: мы привезли на платформу одиннадцать бомб. И каждая из них сейчас медленно поджаривается на уходящих из организма стимуляторах. Огонь, бунтующий и требующий стимуляторов, разгорается пока незаметно. Но он разгорается безостановочно.

- И что ты предлагаешь?

- В первую очередь надо изолировать от них Карла. Если они будут наблюдать, как он умирает, это вызовет слишком большой эмоциональный, негативный всплеск, в котором быстро сгорят все ранее введённые препараты, а значит, Армагеддон может начаться в любую минуту. Да и негоже детям видеть смерть.

- Так. Напротив этого бокса бывшая камера уголовников. Она сейчас пустует. Я позову парней - призрака перенесём быстро и без проблем. А что делать с детьми?

- Их пока отвлекают женщины, которые пришли их накормить, да и наши детишки бегают между кроватями. Моей помощи в устройстве Карла не ждите: собираюсь сосредоточиться и вспомнить, что именно из препаратов (под "чутким руководством" Карла) я вводил маленьким призракам. Для начала будет хорошо, если я снова введу их в обычное для них состояние покоя.

Чтобы меня не искали, я ушёл в ту самую конуру, в которой прожил почти месяц. Закрыл за собой решётчатую дверь, наводящую столько воспоминаний, и привычно сел в самом тёмном углу прямо на пол - спиной к стене.

Столько мыслей сразу и обо всём. С чего начать? Ну ладно, с лекарствами я просто обманул Вестара. Мне не надо вспоминать препараты. Я знал, что, войдя в привычное состояние сбора энергии, я легко могу взять нужное. Меня больше волновало другое. Мне нужно сохранить Карлу жизнь. На Сцилле в нём есть огромная необходимость. Переселенцы даже не подозревают, как он им нужен. Потому как даже Шериф, занятый сотней мелких дел, требующих его активного вмешательства, ещё не задумывался, как мы будем жить дальше. Но я учитель. Я привык к планированию и точности. Составляя поурочно-тематические планы на год, по четвертям, я всегда исходил из того, какие классы у меня будут и какой материал для работы с ними надо подбирать. Так вот… Я не хотел повторения истории. Я не хотел бы, чтобы сюда прислали новых призраков, не хотел бы, чтобы снова выстроили полигон, а особенно не хочу - чтобы детей, растерянных и насторожённых, снова превращали в призраков.

Попытался сосредоточиться. Итак, как любое вещество, попавшее в организм, яд меняет энергоструктуру всего человеческого поля. На курсах домашних экстрасенсов нас учили справляться только с мелкими недомоганиями, сразу предупредив, что заниматься частной практикой не сможем: на то и курсы - домашних. Но здесь, на Сцилле, мои еле-елешные способности заиграли ярче. Лечить что-то, кроме собственной головной боли, я ещё не пытался. Однако пытаться лечить Карла, опираясь лишь на то, что вижу, и на то, что вхожу в нужное для лечения состояние, смешно. Значит, и это отпадает.

В конце концов, я додумался до примитивного вопроса, который позарез надо бы задать Карлу. Если призрак ответит на этот вопрос, у меня будет от чего отталкиваться.

Теперь проблема состояла в том, что этот вопрос надо задать Карлу наедине. А как это сделать? Если попросить парней выйти, то Вестар первым потребует не скрывать, что происходит. А в одиночестве призрака почти не оставляют… Дождаться своей очереди дежурства при нём? Слишком долго придется ждать.

Тиканье часов в полутьме я услышал отчётливо. Как и шелест песка в песочных часах. Чёрт… Мне нужен Карл. Мне он нужен живым и здоровым.

Почему взрослые призраки не слышат меня? Почему они слышат всех, кроме меня? Поговорить бы с Карлом телепатически… Они говорили - у меня блоки. Я их блокирую… Я их - что?..

Меня внезапно обдало таким жаром, что по виску побежала струйка пота. Первый день на Сцилле. Первая стычка с призраками. Я вышел к ним после устроенного ими демонстративного шантажа с девушкой и сразу ощутил, как они давят на меня. И я поставил защиту - "стакан". Но защиту я потом снял, когда вышел от них? Снял ведь?.. Вот оно! Для устойчивости я представил вокруг "стакана" ещё и крепостную стену, а потом забыл о ней, не снял! Поэтому призраки меня не слышали! Они пугали меня, брали на болевой шок - и всё тщетно. Хорошая "стенка" получилась!..

"Воображение - главный строительный материал в мире ментального", - говаривал наш руководитель курсов. Я крепко зажмурился. Стоя перед призраками, заранее напуганный страшными рассказами о них Лидии и Лоренса, но тем не менее упрямый, я строил и строил. Видел прозрачно-стеклянное поблёскивание стакана и тяжёлые, большие - под старину кирпичи. Крепость же. "Стакан" я снял, едва Карл, держа меня за ворот, чтобы не упал, помог перешагнуть порог, а навстречу бросились отважно ждавшие меня за дверью Лидия и Лоренс… А про крепостную стену забыл напрочь.

Крепостную стену я строил, видя перед собой призраков. Она была личной защитой именно от них. Поэтому я мог нормально общаться с переселенцами, хотя со "стаканом" на себе чувствовал бы их отчуждение.

Открыл глаза. Всё. Вопрос сформулирован. Могу идти к Карлу и узнавать, что ему нужно, чтобы выжить… Спать хочется. А впереди длинный, долгий день… Хватит лодыря гонять. Денька два потерпишь, а там уж точно всё решится.

Машинальный взгляд на триди-визор - ого, просидел здесь полтора часа.

Шаг вниз - из конуры в коридор. Несколько шагов по коридору. Почему-то странное впечатление витает передо мной: Карл сейчас скажет очень… не то что интересную вещь… Но что-то настолько обычное, чего я жду, но пока об этом не догадываюсь. Ответ на вопрос к призраку буквально трепетал в воздухе передо мной.

У двери в камеру к Карлу столкнулся с выходящей Полли. Она как-то странно взглянула на меня. И после неловкой паузы сказала:

- Карла сторожит Никас. И… данные анализов я отослала.

- Хорошо, - удивлённо, хотя и стараясь, чтобы не слишком, отозвался я. - Заскочу к нему насчёт пары вопросов и больше мешать не буду.

- Ладно, - опять-таки неловко сказала Полли, со странной тревогой всматриваясь в меня. Помолчала, будто хотела что-то спросить, но кивнула и заспешила прочь.

Как я и просил, кровать для призрака поставили не в углу, где пространство вытягивало бы из него энергию, а вдоль стены. Он лежал на ней, как мумия фараона: неподвижный, осунувшийся. Никас сидел ближе к двери, метрах в пяти от него. При виде меня он резко вздёрнул брови, будто мой визит очень уж стал для него неожиданным. Хм… Что Полли, что - Никас… Чего это они?

- Как он? - шёпотом спросил я.

- Нормально. То есть… было нормально всё. - Он обеспокоенно оглянулся на кровать с призраком и пожал плечами. - Ну, и сейчас… А ты чего?

- Хочу проверить одну идею. Посижу рядом с ним.

- Мне уйти?

- Нет. Я быстро. Посмотрю… его ментальное поле.

- Понял. Смотри.

Зато я ничего не понял. Почему Никас встревожился?

Но вроде и впрямь ничего такого. Я подошёл к Карлу. Рядом с его кроватью - стул. Наверное, принесли для Полли. Я сел и с трудом удержался от вздоха. За полтора часа моего отсутствия призрак словно сдулся. Похудел так, что скулы и нос торчали, как у мертвеца. Вокруг запавших глаз - черновато-синие тени. Если это происходило постепенно за время моего отсутствия, то неудивительно, что ребятам казалось - всё нормально. Я поёрзал, устраиваясь удобнее на стуле. Тот скрипнул подо мной. Карл не шевельнулся. Ослаб так, что и глаза открыть трудно. Ведь - сужу по энергополю - он не спит.

Крепостная стена уже привычно выросла вокруг меня. Я представил, что она теперь из ледяных кирпичей. А на небе горячо пригревает солнце… Кирпичи растаяли быстро, словно оплавились.

Скосившись на Никаса, который что-то читал по триди-визору, я сунул руку под простыню и сжал ладонь призрака. Тот не дрогнул. Но на контакт откликнулся сразу: информационное поле заволновалось. Так, хорошо. Это которая у него рука? Левая. Ещё лучше. Пока сидим, я хоть чуток его подкачаю. Разжал собственную ладонь - и пальцы, кроме большого и мизинца, кончиками в середину его ладони. Пульс прочувствовался сразу, пусть и слабый. Кончики пальцев вспотели мгновенно. Энергия пошла. Причём пошла так, что я ощутил, как вздрогнула ладонь под моими пальцами. Ага, для тебя это ново - что кто-то делится с тобой своей энергией?.. Небось, среди призраков взаимопомощь не котируется.

"Карл, что нужно, чтобы остановить распространение отравы?"

"Ты? Это Брис? Почему я тебя слышу?"

"Когда-то я поставил искусственный блок и забыл его снять. Не отвлекайся. Итак, что нужно сделать для тебя, чтобы ты не умирал?"

Договаривая вопрос, я уже на собственной последней фразе понял - что именно, но ждал его словесного подтверждения. Ждал, напрягшись, потому что ответ оказался и прост, и сложен. И он прозвучал:

"Внутри клешней есть стенки, наполненные жидкостью. Противоядие".

Он даже мысленно говорил затруднённо.

"Плёнка может сожрать клешни?"

"Нет, ей сейчас хватит и плоти".

"Сколько времени ты сможешь продержаться? Реально?"

"До вечера".

"Тогда держись. Я принесу тебе противоядие".

Он не ответил. Мне показалось - он прислушивается к пересылаемой в него энергии. А я поймал ритм его дыхания и начал дышать вместе с ним. Теперь вспотели не только пальцы, вспотел и я сам. Передача энергии шла так мощно, что вскоре Карл распахнул глаза. Но ко мне не повернул. Слишком слаб.

"Говоришь - принесёшь противоядие, а сам…"

"Ничего - подкачать тебя нетрудно. Потом я восстановлюсь быстро. Умею. Так что молчи и бери, что дают".

Но дольше минуты после своего заявления посидеть не удалось. В камеру ворвался Вестар, огляделся и, не обращая внимания на вскочившего от удивления Никаса, большими шагами заторопился ко мне.

Призрак закрыл глаза. Я пожалел только об одном: не успел "закрыть" его, сделав контактный массаж грудной клетки и лопаток одновременно. Ишь, как быстро вернулись старые навыки. Даже помню, что такой массаж делают по часовой стрелке.

- Что случилось? - поднялся я навстречу Вестару.

- Это ты скажи, что случилось у тебя? Полли прибежала - сказала, что ты испугался чего-то или чем-то очень сильно обеспокоен.

- С чего это она взяла?!

- Да ты на себя посмотри!

Он снова огляделся и сунул снятое со стены зеркало.

Ну-ну… Татушный узор отчётливо и предательски красовался на моём лице. Когда это он успел нарисоваться?

Когда сообразил про крепостную стену - будто подсказали со стороны. Видимо, у настоящего Бриса есть особенность: он испытывает сильные эмоции - и кровь приливает к лицу. Может, я зря так поспешно согласился на снятие тату?

Лихорадочно перебрав варианты ответа, я остановился на одном:

- Это я недавно сам вспомнил, какие именно препараты давал детям-призракам, - вот и обрадовался, что некоторое время с ними у нас будет тишь да гладь. - Я даже усмехнулся: и ведь не соврал - за маленьким допущением. Не вспомнил, а хорошо знал.

- Да? - Вестар подозрительно покосился на Карла. - А тогда почему ты здесь?

- Подкачиваю, чтобы нормально себя чувствовал. Так что успокой Полли. Ей не следует волноваться за меня.

Мы вместе вышли из камеры призрака. А потом я почувствовал, что, прежде чем зайти к себе, Вестар остановился посмотреть, куда пойду я. Я хмыкнул и зашёл в каморку Лидии. Пусть тоже успокоится. Нашли чего испугаться.

Лидия шагнула мне навстречу и крепко обняла. Потный и еле стоящий на ногах, я с благодарностью обнял её тоже. В последнюю минуту, перед приходом Вестара, Карл настолько оживился, что принялся стягивать с меня энергию уже самостоятельно. Так что объятия Лидии позволили мне взбодриться, а соприкосновение двух тел немедленно привело к эффекту стремительной выработки совместной энергии. Звучит, возможно, слишком нехорошо - суховато по отношению к объятиям влюблённых, но такова природа энергии: чем больше ты обнимаешься с любимым человеком, тем большей становится масса ментальной энергии вокруг вас. И чем чаще пара далеко друг от друга и перестаёт делиться общей энергией, тем быстрей люди теряют друг друга.

Уже твёрдо стоя на ногах, я нашарил позади себя дверной засов, задвинул его - и повёл Лидию в "спальню". Последнее, что помню, - её тёплое дыхание мне в ключицу, а затем - чувственный взрыв…

Она заснула, уткнувшись мне в подмышку.

У меня же - сна ни в одном глазу. Я решал задачу, каким образом за шесть-семь часов незаметно доехать до руин здания полигона и вернуться. И что взять с собой. Джип с оружием призраков - однозначно. Никаких сомнений. Один огнемёт - один лазер. Нож при мне всегда. Но не помешал бы нож побольше - такой, каким можно отрубить клешню слизняка. Если лазером - сомнительно, что та жидкость после нагрева останется спасительной для Карла. Прикинув, что может быть таким ножом, я вспомнил здоровенный тесак в грузовике Михала - среди предметов для текущего ремонта. Ладно, заеду на завод, загляну в один из грузовиков.

Чем мне ещё неплохо бы запастись, так это "призрачным" костюмом. И дело не в том, что плёнка не видит человека, укрытого рабочей энергией скафандра. Дело в том, что, закрывшись, я получу шанс при встрече с тварью остаться в живых. Пока нет слизняков, которые могут легко разодрать металлизированную ткань…

Лидия зашевелилась рядом, улыбнулась сонно - вся такая дремотно-тёплая, что я снова потянулся обнять её.

Оба подскочили от резкого стука в дверь.

- Лидия, Брис, вы здесь?

Мы вздохнули, переглянувшись, и тихонько засмеялись.

Ирма искала Лидию, чтобы та помогла ей определиться с обедом для маленьких призраков. Лидия пообещала помочь, как только накормит меня, и жена Шерифа ушла.

Мой обед был не слишком плотный. Сам настоял на его лёгкости. Главное, что мы сидели за столом вместе и в обнимку, что позволяло нам кормить друг друга с ложечки, то и дело посмеиваясь. Потом Лидия убежала к Ирме. Дверь осталась незакрытой. Я сидел за столом - локтями в него, подбородок в сцепленные пальцы, размышляя, как улучить момент, чтобы незаметно спуститься в подземный гараж.

И - вздрогнул: воздух в коридоре вдруг исказился - раз, затем ещё раз… Что это было?

30.

От неожиданности оторопел - и потерял две-три драгоценные секунды, а потом - пока выскакивал из-за стола, пока шаги к коридору, пока оглядывался, лихорадочно сканируя коридор по обеим сторонам… Тихо, пусто, ничего особенного. Только тающие тени недавно прошедших переселенцев… Может, размышляя, я впал в транс - и пространство, как иногда бывает, поплыло перед глазами? Я ведь смотрел в коридор сквозь решётчатую дверь: слившиеся перед расфокусированным взглядом квадраты могли собраться в плывущую, слегка подрагивающую картинку… Дошёл до выхода с платформы - пусто.

Некоторое время я ещё пребывал настороже. Потом - махнул рукой. Привиделось.

… После того как я показал Полли, какие именно препараты вводить маленьким призракам, меня на какое-то время оставили в покое. И я снова, но на этот раз в куртке Бриса, достаточно просторной, чтобы спрятать под ней лазер (разобранный на детали), огнемёт (с открученным дулом) и ещё парочку необходимых для похода в одиночку предметов, засел в каморке Лидии (в "лотосе" - прямо на пол), бездумно глядя в общий коридор через полуоткрытую дверь. Пахло стройкой: переселенцы во время вынужденного безделья приводили в порядок или благоустраивали свои временные жилища. Лениво подумалось, что и мне надо бы похозяйничать в "доме" - например, поставить настоящую входную дверь вместо сквозной, решётчатой. Но мысль незаметно растаяла, когда я постепенно впал почти в медитативный транс.

Всегда неплохо чувствовал время. Легко вставал за минуту-другую до звонка будильника. Легко ориентировался в объёме урока, не глядя на часы. Легко определял протяжённость минут и даже часов, занимаясь чем-либо. Кажется, здесь, на Сцилле, моё восприятие времени тоже обострилось. И не только времени.

Словно кто-то сказал: "Пора!" - и я выскользнул из каморки. Грела надежда, что в привычной одежде я окажусь невидимкой для переселенцев. Так - погулять вышел… Коридор пустовал, хотя гул приглушённого разговора, постукивание и смазанный шумок деловитой суеты слышались отчётливо.

У входа в коридор-тоннель я непринуждённо обернулся. Никого. Шаг в сторону - ближе к стене, чтобы не заметили из общего коридора, и быстро пошёл, а через десяток шагов мягко, в Брисовых ботинках на толстой подошве, побежал к лестницам в гаражи.

По первой лестнице бежал - ступая по каждой ступени, но затем помчался - через одну-две ступени, ведя ладонью по перилам. Внизу пришлось повозиться: мой джип оказался закрытым в угол второй машиной. Надеюсь, наверху не расслышали тихого гудения мотора - гаражные-то двери распахнулись бесшумно. А уж каким счастьем оказалось для меня отсутствие окон на платформе!

Жизнь, как всегда, складывается из мелких радостей: пыльная буря поутихла, и дорожное покрытие неплохо просматривалось далеко вперёд - метров аж на десять.

Остановился только раз - собрать оружие. И положить рядом, под рукой. Последняя остановка будет у поселкового двора, где стоят грузовики, - забрать тесак.

Времени оказалось достаточно, чтобы поразмыслить кое над чём.

Я человек мнительный. Мне кажется, никто не захочет принимать в расчёт моё желание использовать Карла для будущего Сциллы. Одна из причин, почему я никому и не сказал, что именно собираюсь сделать.

Вторая причина проще - доказать Карлу, что даже в его мире может быть человечность. Если бы он просто выжил, он всё время был бы настороже, видя в нас врагов - не больше, не меньше. Но я хотел доказать ему, что он такой же человек, как и остальные, что из-за него могут рисковать жизнью. Что он тоже достоин милосердия.

Есть ещё одна причина. Восемнадцатилетний парнишка, тощий и диковатый, да ещё недавний наёмный убийца, внезапно взявший в свои руки бразды правления рискованными операциями, всё-таки выглядит довольно странно - даже в восприятии тех, кто уже дрался со мной бок о бок. Так что не хочу в очередной раз командовать кем-то. Тем более - людьми, которые лучше разбираются в оружии и в организации военных операций. Это я вспомнил Доминика и Вестара.

Точно кто-то заглянул мне с усмешкой в глаза. "Чепуху порешь, господин хороший. Столько причин напридумывал, а в единственной и неповторимой признаваться не хочешь. Брис - твой идеал и недосягаемое совершенство. Образец твоего желания жить в полном одиночестве. Бог с ним, что киллер. Главное, что он всегда был одиноким".

"Ему всего восемнадцать, - угрюмо возразил я. - Одиночество было условием его тогдашней работы".

"Хорошо, - согласился бесплотный голос. - Пусть так. Тогда в твоём побеге существенную роль играют некоторые особенности твоего личного, уже сложившегося характера. Ты привык во всём полагаться только на себя. Тебе всегда было легче самому вымыть пол в кабинете, не дождавшись дежурных, в то время как остальные классные руководители заставляли проштрафившихся дежурных работать с утра, перед первым уроком. Тебе было легче самому купить для контрольных и творческих работ недостающие тетради, которые нерасторопные ученики никак не могли принести, чем напоминать им о том в очередной раз. Если что-то надо было купить для кабинета, ты сам шёл в хозяйственный магазин через дорогу, панически боясь, что дети могут попасть под машину, хотя при дороге у школы существовал светофор. Ты не привык доверять людям. Перечислить ещё? Или уже можно сделать вывод, что ты боишься потерять людей, случись что на полигоне? Боишься ответственности за их жизни - да ещё во имя жизни человека, которого они боятся и ненавидят? Легче пойти самому, чем брать с кем-то и…"

"Закончил анализировать? - буркнул я. - Теперь заткнись!"

Одновременно с пожеланием я и сам постарался выкинуть из головы мысли о мотивах моего поступка. А напоследок подумал, что легче подраться с кем бы то ни было, чем объяснять самого себя. И свои действия.

Ближе к посёлку я настроился на внутренний ментальный сканер, направленный вперёд.

Дорога чиста. Ничего такого, что могло бы угрожать. Тем не менее, скорость я сбросил, напрягшись - и весь превратившись в ощущение обнажённой кровоточащей раны, для которой даже дуновение обычно нечувствительного сквозняка очень холодно. Это ощущение не из приятных, зато позволяет прослушать всё пространство впереди на десятки метров. Тишина. Впечатление застарелого пожара, когда всё покрыто пеплом, уже вбитым в землю недавно прошедшим дождём. Ветер посвистывает и здесь, но всё равно чудится затаившийся мёртвый воздух.

Проезжая мимо высокого металлического забора, ближе к воротам, я притормозил - выйти и послушать дорогу до завода. Взялся за дверную ручку - и от внезапного движения сзади передёрнуло так, что сердце чуть не выскочило из груди.

Обернулся к салону мгновенно: дуло лазера - между сиденьями, огнемёт - на плече, ствол вровень с лицом.

Перед глазами поплыл воздух, колеблясь, словно над огнём, - и резкими, полупрозрачными, почти акварельными мазками в салоне вылепились две фигурки. В одинаковых лёгких скафандрах беловатого цвета, с проводами бегуче голубого цвета по швам. Когда я смог выдохнуть, чуть не выругался.

- Вы с ума сошли?! А если бы я выстрелил?!

- Мы сто раз могли нагнуться, прежде чем ты подумал бы выстрелить, - ровно сказала Таис. - Ты слишком выразителен. Тебя прочитать нетрудно.

Кожа на лице засвербела. Так, спокойно, спокойно. Вот оно - искажение воздуха в общем коридоре платформы.

- Что вы здесь делаете?

Девочка подняла между спинками дуло мешающего ей лазера и проскользнула на соседнее со мной сиденье. Протянула руку Мартину, помогла ему пройти. Для двух детей сиденье оказалось достаточно широким, и они с комфортом устроились на нём… Мартин на меня не посмотрел ни разу с момента, как снял свою "призрачную" защиту.

- Мы помогаем тебе.

- Я имею в виду, как вы здесь очутились?

- Тебя подслушал Мартин. Поехали.

- Поехали?.. Куда?!

- Ты же хотел на полигон. Вот туда и поехали.

Я постарался взять себя в руки.

- Так. Мартин, посмотри мне в глаза. В чём ты меня подслушал? Или что?

Малыш поднял на меня глаза. Лучше б я не приказывал ему это сделать. Видеть детские глаза бездонно пустыми… Это не для слабонервных - то есть не для меня.

- Мартин подслушал, как ты думал поехать, чтобы помочь Карлу. Он подслушал, в какую машину ты собираешься садиться, и мы решили помочь тебе. Про оружие он тоже знал. Мы взяли только то, что взял ты. Оружие лежит под крышками сидений. Всё.

Нет, пусть хоть кто-нибудь представит, каково мне - смотреть в эти две пары глаз, одна из которых наполнена холодной решимостью, а другая напоминает холодный же космос… А потом я понял, что сейчас буду ржать в голос. Именно так. Грубо.

Эта малышня чувствует по отношению ко мне то же, что и я к переселенцам!! Типа, я беспомощный и неумелый!! И меня нельзя отпускать к полигону одного!!

И я захохотал. Потому что, если б не выпустил пар, взорвался бы от напряжения. Я хохотал, сквозь выступившие слёзы видя, как хладнокровно изучает меня эта парочка - без улыбки, суперсерьёзно, как дети на биологии изучают какую-нибудь муху под микроскопом… Отсмеявшись, я вытер слёзы и пожал плечами.

- Надеюсь, в салоне больше никто не прячется?

- Нет.

- Тогда подождите меня здесь, я только возьму…

- Тесак мы уже взяли. Так что выходить к грузовику необязательно.

- … Откуда?

- У Шерифа Арни чемоданчик с инструментами. Мартин видел, какой ты хотел, и сказал мне взять именно такой.

- Так. Хорошо. Один вопрос. Почему Мартин сам не говорит со мной?

Малыш опустил глаза.

- Мартин тебя боится. А когда он кого-то боится, он не может с ним говорить.

- Из-за того, что у меня на лице?

Таис уставилась на Мартина, обернувшегося к ней. Я попытался проникнуть в суть их беседы, услышать хотя бы пару слов, которые подскажут, о чём они говорят. Увы. Кажется, они общались на слишком тонком для меня уровне.

Девочка подняла глаза.

- Он говорит, что ты другой Брис. Который был раньше. Я этого не понимаю.

Мальчишка снова обернулся, и его серовато-синие глаза снова застыли на мне. Страшноватое лицо… Если Таис не понимает сказанного Мартином, значит ли это, что малыш гораздо сильнее её?.. Итак, меня, настоящего, всё-таки "опознали". Но, судя по всему, Мартин не собирается выдавать. Да и смысл? Кто поверит? А любопытство начинает заедать: а он сам-то понимает, что сказал Таис? Что для него "другой Брис, который был раньше"? Для меня-то всё ясно: подтверждается теория о принудительной реинкарнации предыдущей личности в тело, не справляющееся с нынешней кармой.

- Я понимаю, - сказал я в эти бездонные тёмные глаза, немигающе уставившиеся на меня. - Не надо меня бояться, Мартин. Э… Я сам вас боюсь.

Шутке они не улыбнулись. Откинувшись на спинку сиденья, велел им на полигоне не лезть без разрешения вперед, а держаться за мной. Последнее, о чём спросил, - сколько лет Мартину. Почти восемь. Так и думал.

Посёлок остался далеко за нашими спинами. Впрочем, понятие "далеко" в поднявшемся пылевом ветре, близком по силе к вихрю, звучит несколько странно: корпуса и забор исчезли сразу, едва мы отъехали. Несколько минут до завода я размышлял о происшествии и пришёл к выводу, который пришлось озвучить из-за Таис. Как понимаю, Мартин уже знает о моём решении.

Притормозив у западных ворот завода, я повернулся к детям.

- Мартин, когда ты начал меня слышать?

- Когда ты вышел от Карла, - ответила Таис.

Ясно. Когда снял забытую защиту.

- Мартин, тебе бы понравилось, если бы кто-то начал слышать все твои мысли? Думаю - нет. И мне не нравится. Поэтому я сделаю так, чтобы ты слышал меня только как раньше, когда я говорил про себя. Не обижайся, малыш, ладно?

Последнее вырвалось у меня непроизвольно, почти как извинение. И так же непроизвольно я вопросительно кивнул ему на последних словах. Внезапно Мартин качнул головой. Утвердительный ответ? Даже Таис внимательно посмотрела на малыша. Удивилась, наверное. По её лицу-то не видно.

Господи, что же с ними делали, если вытравили любые проявления эмоций?..

Закрыв глаза, я быстро выстроил вокруг себя "крепостную стену". Кирпич за кирпичом. Все "дыры замазал цементом". Чтоб ни одной прорехи. Верх оставил открытым. Всё. Проверка.

- Мартин, теперь ты меня слышишь?

Мальчишка сидел напряжённо, не шевелясь, глядя в ветровое стекло. Девочка молчала… Не слышит. Неожиданно Мартин поднял руку и дотронулся до моих пальцев на руле. Таис ровно сказала:

- Прекрасно в нас влюблённое вино… И добрый хлеб, что в печь для нас садится…

Итак, физический контакт всё-таки даёт услышать не проговариваемую про себя, мысленную речь. Ну что ж. И то… хлеб.

- А что такое вино и хлеб? И почему ты так сказал?

Вполне нормальное девчоночье любопытство заставило меня всю дорогу к полигону объяснять сначала строки из стихов Гумилёва, потом - что такое стихи, а потом - зачем их пишут люди. Объяснение давалось тяжело. Многие понятия маленьким призракам абсолютно неизвестны, а понять, дошло ли до них моё объяснение, я мог только после новых вопросов Таис. Привычно взглядывая на детские лица в попытке увидеть на них понимание, я натыкался лишь на неизменные маски покоя.

Но как сумел - всё-таки объяснил, и, кажется, первоначальное представление о стихах они всё-таки получили. Тем более что я предложил им немного поиграть и найти рифму к каким-нибудь словам. Давая понятие о рифме, я обычно брал слово "кошка" для учебной игры с детьми. С "кошкой" простор для фантазии велик: тут и окошко, и дорожка, и сапожки. Но эти о кошке не знали. Ладно. Что вижу - то пою. И я предложил:

- Дорога. Попробуйте найти созвучное слово.

Оказалось, Мартин тоже умеет подшутить - на свой манер. Он, не раздумывая, снова коснулся моих пальцев, и девочка серьёзно "подхватила подачу":

- Три слога. Немного.

- Я так не играю, - улыбнулся я.

- Окно - стекло.

Тихий сипловатый голосок прозвучал в машине и смолк. Будто проговорил робот. Но Таис подняла брови… Ничего, перевоспитаете ещё друг друга. Я повеселел.

Разрушенное обгорелое здание полигона наезжало на нас мрачной, всё ещё дымящейся громадой, мелькая в клубах вздымающейся пыли - серой вперемешку с чёрным дымом, - мы спускались к нему с небольшого холма. Продолжая улыбаться уже машинально, я весь обратился во внимание.

- Впереди - никого. Плёнка с другой стороны здания, - сказала Таис.

- Откуда ты знаешь?

- Мартин сказал.

- Но… Вы же говорили, что плёнку невозможно засечь, пока она не выросла! Что её информационное поле излучает на одном уровне с разрушенным зданием!

- Это сказала не я, а Карл.

Всё правильно. Всё, что знал Карл, она озвучила. А то, что знал Мартин, осталось вне озвученного. Потому что никто не догадался спросить малыша о плёнке. Чёрт, ну и детки… С ними ухо держи востро…

Мы подъехали к более-менее уцелевшей стене полигона. Остановились.

- С другой стороны здания? А конкретнее?

Мартин медленно повернул ко мне несуразно большеватую голову ("Головастик", - вздохнул я, с трудом удержавшись, чтобы не погладить его по стриженой голове). Тёмные глаза замерли на мне. Я вопросительно посмотрел на Таис. Если малыш только что сказал два слова, а затем намертво замолчал, то, наверное, у него на это есть причины. Но девочка тоже молчала. И тоже внимательно и цепко смотрела на меня, будто решала что-то очень серьёзное. Я начал понимать.

- Таис. Чего хочет Мартин?

- Он хочет не говорить, а показывать.

- То есть пойти со мной. Нет.

- С нами, - ровно поправила девочка.

- Таис, знаешь, что такое шантаж?

- Нет.

- Это когда на человека давят, используя нечестный приём. Оставайтесь в машине и ждите меня. Я постараюсь вернуться быстро.

План, возникший мгновенно, был прост: я выскакиваю из машины и запираю детей в ней, после чего иду за искомым… Для меня прост. Для них - ещё проще.

Только я всего лишь подумал - подумал! - повернуться и быстро нажать на дверную ручку, чтобы молодецки выскочить из кабины, как оба чертёнка разом опустили глаза на дверь - и ручку заело. Я крутил её так и этак - заперто намертво.

Теперь я сам почувствовал, как тяжелеет кожа на лице, как расцветает на нём безобразный растительный рисунок. Обернувшись к детям, я наткнулся на сосредоточенно бесстрастные лица… Внутри меня начало подниматься что-то потяжелее татушного рисунка на лице. Похоже, поднимал голову тот самый психованный берсерк Бриса, которого весь месяц я легко сдерживал, не слишком часто натыкаясь на экстремальные обстоятельства. Но месяц - это слишком мало, чтобы совсем избавиться от него… Я крепче сжал лазер и огнемёт.

- Никогда не смейте давить на человека! Слышите - никогда! Потому что человек - это тайна тайн и порой бывает пострашнее самого страшного оружия… Никогда, ты слышишь меня, Таис… Ты слышишь меня, Мартин? Никто и никогда не посмеет командовать мной, если я этого не хочу!

Они отшатнулись, когда я развернулся и сильно наклонился - почти упал - спиной в их сторону. Теперь, когда Мартин не мог читать моих мыслей и они не знали, что именно я задумал, адреналин на основе возмущения и ярости (мною - командовать?!) заставил меня (меня ли? Не Бриса?) мыслить и действовать с сумасшедшей скоростью. Почти лёжа, я поджал ноги и ударил ботинками в стекло. Суховатый стеклянистый звон, приглушённый взвывшим ветром. Хорошо - в кабину не залетело. Ухватился руками в перчатках за зубастые края рамы и выпрыгнул из кабины, стараясь в прыжке как можно ровнее держать тело - оружие-то с собой. Наклонившись затем к разбитому окну, я сказал, едва сдерживая на тонкой привязи свою странную ипостась - Брисову сущность берсерка:

- Вы хотите шантажировать меня? А хотите встречный шантаж? Если вы выйдете из машины, я никогда с вами разговаривать не буду! Хуже того - я вас знать больше не захочу! Мы всегда будем чужими… Меня поняли? Прекрасно! Сидите и ждите здесь!

31.

Ветер ударил в лицо чёрной гарью, а по глазам - едким дымом, напомнив об очках-полумаске, зря болтающихся почти под самым подбородком. Пришлось немедленно их надеть и сразу опустить фильтрующую воздух сетку. Нечаянный глоток сжигающего горло воздуха заставил долго откашливаться, прежде чем идти дальше… Не глядя, потому что присматривался к развалинам - пытаясь определить, к какой части полигона я пригнал джип, сунул в ремни левой руки ствол лазера - огнемёт оставил на локте, наготове.

Шаг от машины. Под ногой снежно, здорово действуя на нервы, захрустела стеклянная крошка. Не столько услышал, сколько ощутил её привизг. Поморщился и, преодолевая напор ветра, то и дело несущего с собой тёмные струи дыма, прошёл к краю здания. Здесь встал, держась за проломленный остов стены.

Лабиринт помещений и коридоров, наполовину разгромленный и заваленный обломками, то и дело скрывающийся в дымных вихрях, казался абсолютно непроходимым… Снова запершило в горле - остатками дыма, осевшего на связках. Я приподнял сетку, наклонился, и снова откашлявшись, сплюнул.

Этот кашель здорово прочистил мозги берсерку. Мне - идти по этому лабиринту? Да я не только ориентироваться здесь - искомого найти не смогу. Не говоря уже о том, чтобы удрать, если что, от плёнки. Да, вот ещё - плёнка. Она же наверняка на месте не сидит. Рыщет, небось, по всему зданию, зная, что есть здесь чем поживиться. И рыщет не абы как, в отличие от некоторых (пальцем показывать не будем), - а целенаправленно.

Ещё только разворачиваться опять к машине начал, а уже стыдно и страшно стало: хотел бросить детей? Нет, ты посмотри, что ты делаешь?.. Джип - с разбитым окном: никакой защиты от ветра, да и дышать нечем, не говоря уже о том, что детишек сейчас здорово занесёт пылью. Второе: а если приду потом назад, а их нет? Что буду делать? Их-то я точно не засеку. Третье: это же дети. А если они всё-таки решатся помочь мне - без спросу? Пойдут за мной, а наткнутся на плёнку?

И - перед глазами: плёнка, которая шатается по руинам, натыкается на джип, юркает вовнутрь - и одним махом убивает детей… Кадр за кадром одно и то же… Хотя знаю, что Мартин в состоянии отследить плёнку а значит - у них есть возможность, если не драться с нею, то хотя бы сбежать от неё. Но снова: тёмный, не заметный среди пыльных завихрений лоскут крадётся к колёсам джипа, шмыгает наверх, к открытому окну, и - соскальзывает вниз…

Чувствуя, как горит лицо, морщась - теперь уже от одной мысли, что придётся, виноватому, заглянуть в эти серьёзные, недетские глаза, я медленно зашагал назад. Открыл дверцу, плюхнулся на сиденье. Из-под задницы - пыль во все стороны. Уже…

- Таис, Мартин… Собирайтесь, пойдём вместе.

Открыл под панелью бардачок, выбрал из кучи вещей две полумаски от ветра, протянул мальчишке и девочке. А те что-то затихли, чуть не притаились. Я-то думал - обрадуются. Первая мысль: ну, всё. Обиделись. Никуда не пойдут… А лица бесстрастные - ничего не прочитаешь…

Мартин протянул руку за полумаской, за ним - помедлив, - взяла очки и Таис. Пока они разглядывали и примеривались, как они надеваются, я заметил одну странность: дети, кажется, боятся взглянуть на меня. А если и посматривали, то как-то напряжённо, точно не решались о чём-то спросить. Вроде обычное их бесстрастие, но головы хоть и чуть заметно, а всё ж пригнули. Или успели сделать что-то такое, из-за чего боятся, что я опять разозлюсь. Или думают, что в моей злости виноваты они.

Я отобрал маску у Мартина и показал, как она надевается. Таис, проследившая за процессом, надела свою, после чего подняла руки и вытащила из воротника скафандра капюшон - металлизированный, как и скафандр. Хм. Молодец. Я бы не додумался. А девочка тем временем деловито расстегнула воротник и Мартину - вытащить его капюшон. Теперь только моя голова оставалась наружу тёмным, постепенно подрастающим волосьём. Ничего. "Поросль" пока короткая. Отмыть под уже привычным воздушным душем проблемы не составит… Если б знал, что проблема с открытой головой позже выйдет боком…

- Так, смотрите сюда. Видите - здесь, на краю нижнего стекла, есть рычажок? Если его повернуть вниз, упадёт сетка. Это фильтр, чтобы можно было дышать.

Когда мальчишка и девочка полезли в салон за своим оружием, я попросил их захватить коробку, оставшуюся от оружия, которое ребята перетаскали на платформу. Боковую дверь в салон открывать не хотелось: пылью заносило почти сразу. Пока дети выходили со своей стороны кабины, я разорвал коробку на тонкие листы пластика и осторожно вставил один между зубцами торчащих осколков. Вот дурень-то, а… В такой местности - бить окна в машине, в которой ещё и возвращаться.

Дети терпеливо ждали, когда я войду с их стороны в кабину и вставлю ещё один лист - изнутри. Закрыв дверцу, я обошёл джип. Лист с внешней стороны вроде держался хорошо. Ладно. Вся надежда, что с детишками я вернусь быстрей, чем если б пошёл один.

Всё. Можно идти. Но прежде чем двинуться с места, я решил расставить точки над "и". Мало ли что может случиться. Лучше идти в неизвестность с лёгкой душой.

Склонившись к ним, чтобы было слышно, я сказал:

- Ребята, простите, пожалуйста. У меня такое бывает - находит. Знаю, что это меня не извиняет, но в будущем постараюсь сдерживаться. Честно.

Глаза за очками почти испуганные. Не понимают, чего я от них хочу…

- Таис, Мартин. Я обещаю, что больше кричать на вас не буду. Пошли?

Кивнули оба. От сердца аж отлегло.

- Брис, включи свой триди-визор, - сказала Таис. - Мы настроимся на твою частоту.

- У вас есть свои триди-визоры?

- Не совсем. Наши встроены в скафандр - обычные армейские передатчики.

- Хорошо. Теперь… У нас только одна задача - найти слизняка, взять клешню или две (на всякий случай) и немедленно вернуться домой. Всё. Больше ничего не нужно. Я знаю, что это место излучает деформированное энергополе. Сможете разобраться в нём и засечь слизняков, если они ещё остались?

Таис заглянула в глаза мальчика.

- Мартин знает, где слизняки.

- Хорошо. Тогда веди, Мартин.

Мальчишка пошёл неплохо. Он топал по обломкам здания, обходя самые трудные участки, осторожно карабкался по скользящим кучам строительных завалов. Невольно приглядываясь к детям, я заметил: поначалу они странно смотрелись - маленькие, похожие в своих скафандрах на инопланетян, каких я помню по рисункам и кадрам из фильмов в своей недавней жизни, держа в руках несуразно большое для себя оружие (взяли только лазеры). Но, кажется, полевые учения взрослые призраки тоже проводили: дети двигались легко, особенно если попадали на подветренную сторону, мгновенно реагировали на неустойчивую почву под ногами. Но когда Мартина резким порывом ветра чуть не сбросило с остатков стены, а следующим порывом всё-таки сбило с ног и я еле успел поймать его за плечо, когда он падал в какой-то провал, я предложил:

- Давайте так: Мартина я беру за руку. Таис - держишься за мной. Согласны?

- Согласны, - отозвалась девочка.

- Мне так удобнее будет, - счёл я необходимым объяснить своё решение.

Мартин взглянул на меня. Я сразу проверил: нет, "крепостная стена" на месте. Он не сможет прочитать, что я хотел сказать "быстрее". Ладошка в мягкой перчатке неуверенно дотронулась до моей ладони. Я набрал воздуху: придётся держать мысли за большим замком, иначе при физическом контакте считает их опять-таки легко.

… Наверное, так выглядит ад - бесконечные руины, курящиеся чёрным дымом. Дым, кстати, здорово обманывал. Только подумаешь: "Здесь можно пройти", ан нет - и перегорожено, и завалено.

Не знаю, как дети, но я превратился, по ощущениям, в тетиву, натянутую до предела. Деформированное поле разрушенного здания повлияло на меня: в этом пустынном месте мне чудилось движение многих существ. Они прыгали в дымные завесы, едва я пытался сфокусировать на них взгляд. Они выжидали за углом, чтобы мелькнуть еле уловимой тенью и раствориться внутри дымных клочьев, которые в следующий момент развевал ветер… Время от времени я поднимал руку с лазером, чтобы коснуться костяшками стиснутого кулака полумаски или вдавить ими фильтрующую сетку в щёку - и убедиться, что я не бесплотная пыль.

И чем дальше мы входили в эти развалины, тем чаще мне хотелось закрыть уши: в шелесте и ноющем посвисте ветра, мотавшегося по мёртвому зданию самодовольным хозяином, я слышал шёпот и голоса.

Наконец, после вынужденных обходов и петляний, мы спустились в коридор, более-менее сохранившийся после взрывов. Ветер здесь, конечно, тоже шастал, но хозяйничать, как наверху, не мог, поскольку на несколько метров вперёд сохранились потолок и стены.

Здесь моя помощь Мартину не нужна. Мальчишка нетерпеливо задёргал ладошкой, стараясь освободиться от моей невольной хватки, и я разжал пальцы. Он снова, как в начале пути, прошёл немного впереди меня, а потом его догнала Таис. Кажется, они "заговорили" о чём-то…

- Брис Кроу! - хрипло сказал тяжёлый голос в спину. Будто дважды ткнул кулаком.

Стремительно обернувшись (дуло лазера заплясало, тыча в цель, пока не совсем определённую), я окаменел.

Держа голову косо, будто прислушиваясь к звукам издалека, шагах в десяти от меня стоял Вольф. Атлетическая фигура, чья мощь подчёркнута привычным "призрачным" скафандром, буквально сочилась злобой и агрессией. "Зато без оружия", - тихо отметили со стороны.

- Ты мёртв! - крикнул я, заглушая желание схватиться за сердце, раскачавшееся набатным колоколом.

- Это вы все мертвецы! - огрызнулся Вольф и дёрнул шеей, словно голову ему приставили только что и он ещё не привык к странной тяжести.

- Чего тебе надо?!

- Их! - Широченная лапа в перчатке изобразила хватательное движение зверя: растопыренные пальцы когтями цапнули воздух. Честное слово - я увидел, как струйка дыма, сдавленная в чудовищном кулаке, жалобно пискнула.

- Только через мой…

Слова застряли на языке: призрак внезапно встал прямо, дёрнув кулаками у пояса. Приглашение к бою. Контактному. Я медленно, не сводя с Вольфа глаз, присел на корточки, положил лазер ближе к стене.

Вольф оскалился. Высокий. Если бы не впечатляющие мышцы, которых сейчас не видно под тканью скафандра, был бы мосластым - длиннорукий и длинноногий. С таким в драке надо всегда быть настороже - дотянется из любой позиции. Я хоть только чуть ниже, но худощавей. Жилистый. Если он достанет меня прямым ударом - пиши пропало. Так что… Я примерился к тяжёлому Вольфу. Точно. Убьёт одним ударом. Силища. Против лома нет приёма. Значит, хочу остаться в живых, мои спасители - скорость и маневренность.

Он налетел на меня, как танк. Даже непроизвольно, а может, специально гнал впереди волну - только не воздуха, а боевого ментала, устрашающего и угрожающего смертью. Запугивал.

Радует, между прочим. Если устрашает, то в себе всё-таки сомневается.

Я отпрыгнул в сторону - и ему под руку. Кажется, он даже не заметил, что едва не сшиб меня бедром, проносясь мимо. Меня здорово шарахнуло в стену. Успел головой мотнуть, чтоб по виску не попало каким-то торчащим из покосившейся стены штырём. Грохнулся мощно. Опершись на стену, быстро поднялся. Только утвердился на ногах, только развернулся, а призрак уже снова несётся на меня этакой каменной глыбой. Ну, если он только так, сила есть - ума не надо… Я подпрыгнул - нога врезалась в плечо Вольфа. Под скафандровой тканью здесь щитков нет. Зато есть довольно болезненная точка. Я ударил достаточно сильно, чтобы рука призрака провисла.

А он, кажется, даже не заметил. Может, под скафандром внутренняя защита?

Мощная фигура быстро и легко развернулась. Я, подпрыгивая, примерно представлял, что сейчас сделает Вольф: рук его я пока не знал, но, судя по ногам, по тому, как он двигается, в основном он явно привык драться именно ногами. Или он хитрит? Развернётся для удара ногой, а сам… Хуже, что он оградил себя сильнейшим блоком - и разглядеть его будущие движения по изменениям в информационном поле я не мог… Пока шли на сближение, я продумал несколько вариантов боя, исходя из примерного представления о противнике. А смысл?

Призрак сделал именно то, о чём я подумал вначале. Обманное движение: подпрыгивает боком - настраивается на удар ногой. И - страшный удар кулаком в бронированной перчатке, как резкий выстрел, в солнечное сплетение. Уйти полностью не получилось. Повезло, что в миг удара я подпрыгивал, тоже собираясь ударить. Вся сила призракова удара ушла в мой бок, под рёбра. Только и надеяться - печень или селезёнка переживут. Не повезло, что удар был как стенобитным молотом: он с силой подкинул меня опять на стену. И на этот раз головой я всё-таки стукнулся. В ушах зазвенело. Полное впечатление, что тот косой штырь проломил мне черепушку.

Мне казалось, я сползал со стены (только-только осознавая свою ватно-гудящую голову), когда Вольф рванул ко мне. Я ещё не прочувствовал последствий предыдущего удара головой о стену, когда моя челюсть взорвалась на части, а голова снова врезалась в стену. Изо рта выплеснула кровь, размазалась по сетке-фильтру, которая, промокнув, в свою очередь облепила нижнюю часть лица, почти не давая дышать.

Мешком рухнул вниз. Только сгруппировался - ничего не соображая, на одних инстинктах - перекатиться в сторону, как металлическая подошва сапога всё-таки достала меня в солнечное сплетение, вышибив не только дух, но и сознание на пару мгновений… За которые Вольф успел размахнуться ногой - нацелившись пнуть сапогом по голове, а конкретно - по маске.

Я очнулся, чтобы увидеть, как на меня несётся откровенная в своём стремлении смерть. Шарахнувшись сколько мог в сторону, я ослабил пинок противника. Удар пришёлся сбоку. Стёкла остались целы, глаза - тоже, но я вскрикнул, когда боковая, пластиковая часть очков врезалась в кожу на виске. Кровь брызнула на стёкла. В потёках крови я с трудом разглядел, как Вольф прыгнул на меня. Раздавить сапожищами лежащего - понял я.

Откат. Сам не понимаю, откуда взялись на него силы. Но откатом я только отсрочил боль и надвигающуюся смерть. Потому что ослеп от крови. Потому что, перекатившись в сторону, вдруг понял, что перед мутнеющими от боли глазами резко стемнело, а сам я во что-то упёрся - лбом и руками.

Задыхаясь, я сдирал с себя маску, когда по движению воздуха сообразил, что Вольф не спеша идёт ко мне. Освободившись от очков, я увидел стену. А когда осознал, что лежу лицом к стене, призрак почти лениво ударил ногой по почкам. Перед глазами полыхнуло разноцветно сверкающим взрывом.

Он будто тренировался на безвольном мешке. Неспешные удары сыпались один за другим, погружая меня в вялую, тёмную беспросветность. А паузы между ними были страшнее всего: ожидание боли убивало больше, чем сами удары. Вскоре уже казалось - я лежу где-то далеко, опутанный кучей проводов, которые кто-то облил водой, а затем пустил по ним ток. Удары - это где-то нереально далеко. Током бьёт - здесь и сейчас.

Под конец, который (я по-звериному чуял это) совсем близко, я скорчился, лишь бы удары не доставали лица. Но Вольф и это сумел обойти: ещё один хороший пинок под дых, а потом снова в почки заставили меня раскрыться. Ворочаясь полудохлой рыбой, с трудом держа руки, защищая единственно только голову, я уже безразлично смотрел, как с потолка на моё лицо несётся металлически тускло сияющий таран сапога… Белая вспышка сумасшедшей боли… Хруст лицевых костей, проламываясь вдавливающихся в мозг… Чёрная тьма… Громадная пещера без начала и конца… Наверное, ад…

- … Носатый! Брис!..

Детские голоса. Голос. Девчоночий.

Дети ещё здесь? Вольф не увёл их? Или это другие дети? Не узнаю голоса, в котором ярко слышны панические нотки:

- Изолируй его! Быстрее! Поставь вокруг него блоки, иначе!..

Первое, что обнаружил: стою на дрожащих ногах, ладонями и лбом упираясь в стену. Живой. Но зажатый от боли. И слабый в ожидании боли. На детский голос распускаюсь, словно смятая бумажка.

- Что… Что происходит?

С трудом отталкиваюсь от стены и судорожно хватаюсь за маску-очки. Почему-то они на месте - на лице. Маска сухая. Сколько времени прошло с момента, как меня?.. Ботинок задевает что-то на полу. Лазер…

Я смотрел на оружие и с ужасом думал, что надо нагнуться и поднять его.

- Нагнись и подними, - повелительно сказал мальчишеский голос сбоку.

- Может, я подниму? - спросила девочка, стоящая прямо передо мной.

- Нет. Он сам. Если переломит себя, выйдет из боли. Нет - останется в ней. Брис, подними оружие. Это нетрудно.

Оружие лежит так близко. Всего лишь нагнуться и… И накатит страшная боль. У меня сломаны рёбра…

- Рёбра у тебя целы.

Чего он врёт?.. Разбита голова. Нагнусь - тьма в глазах, сразу грохнусь.

- Голова в порядке.

Правильно, это не тебя били ногами по лицу.

- Тебя никто не бил.

Медленно повернулся к упрямому голосу - сжавшись в ожидании неминуемой боли. Ни один избитый мускул не откликнулся. Странно… Мальчишка со злыми глазами в упор смотрит на меня. Снизу вверх, но жёстко.

- Подними оружие!

Я медленно опустился на корточки и медленно потянул руку за оружием. Боли нет. Той самой, на которую я настроился. Пальцы легко обхватили ствол. Хорошо… Приятная такая тяжесть. Медленно, не чуя избитых мышц, поднялся и свободной рукой потрогал висок. Ни царапины. И одежда целая и даже не пыльная, словно меня не пинали по полу, будто сдувшийся мяч. И я, кажется, постепенно вылезал из странной апатии.

Но где же Вольф? Подвигав шеей и обнаружив, что она… функционирует нормально, я огляделся. Призрака нигде не нашёл.

Мы всё в том же коридоре. В его конце. Конец - потому что завал. Тупик, в общем. И выбираться из этого тупика будет очень сложно. Потому что выход с другой стороны преградили. Не Вольф. Мерцающая серым чёрная тряпочка лениво колыхалась на каменисто-пыльном полу. Плёнка.

Как она сумела так быстро подойти к нам? Или я слишком понадеялся на Мартина?

32.

Большеголовый мальчишка с сумрачными глазами, неожиданно для меня оживлённый и быстрый, встал передо мной. Столбик в скафандре. Головастик в очках. Капюшон-то откинул.

- Кто такой головастик?

Некоторое время я молчал, недоумённо глядя на него и стараясь уяснить, что происходит. Мартин до меня не дотронулся, прежде чем задать вопрос. Откуда он знает, как я назвал его про себя, если у нас нет физического контакта?

- Быстрей говори. Говори давай!

- Сначала ты. Откуда ты знаешь?..

- У тебя в голове дырка, - медленно выговорил мальчишка, морща брови, будто стараясь искать слова поконкретней и объяснить мне то, что я совершенно не понимал.

Пока он раздумывал, я судорожно вздохнул, вскинув лазер на локоть. Плёнка волнисто и уверенно плыла к нам… Внезапно меня дёрнули за рукав, обращая внимание на себя. Мартин теперь смотрел на меня почти зло.

- Что ты видишь?

- Я вижу плёнку, чёрт бы её!.. - не сдержавшись, рявкнул я. - Я вижу, что мы попали в чёртов тупик и что теперь нам…

- Нет там никакой плёнки! И тупика нет! - крикнул мальчишка. Он выплёвывал каждое слово отдельно, выразительно двигая губами, будто старательный ученик, читающий трудное стихотворение. Хотя на самом деле ему явно трудно было разговаривать вслух. - Плёнка у тебя в голове! У тебя там была залепленная дырка и тёмное пятно, которое ты называешь берсерком! Тёмное пятно лопнуло, когда ты кричал на нас! И дырка снова появилась. А плёнка ментально влезла в дырку и показывает тебе то, чего нет на самом деле!

- Тихо-тихо, - предостерегающе сказала Таис.

Она тоже стояла если не расслабленно, то уж точно опустив оружие. Словно и в самом деле ослепла и ничего не видела. Или не видела того, что видел я. Что происходит?

Я зажмурился до белых искр в закрытых глазах. Снова всмотрелся в конец тёмного коридора. Плёнка всё так же медленно и уверенно приближалась к нам. Обернулся. Тупик оставался тупиком. Тот же завал между покосившимися стенами. Мартин сказал - всего лишь иллюзия? Иллюзия, вложенная в мои мозги?

- И что теперь делать? - растерянно спросил я.

Ответ, вообще-то, на поверхности. Если плёнка сумела вложить в мои мозги столь убедительно выглядящую иллюзию, значит, эта тварь всё-таки засекла нас и торопится сюда. А идти я не смогу: если дети спокойно пройдут видимый для меня завал, то для меня ход через него - это новая боль, удушье, а то и смерть. Я слишком хорошо вижу обломки стен, пыльные змеи проводов, какие-то трубы - вперемешку.

- Тебе придётся, - сказал мальчишка. - Боль будет фантомной. Переживёшь.

Он сказал уверенно, но я перехватил взгляд Таис на него. Кажется, она сомневается, что я могу пережить это. Но другого выхода у нас нет. Если пойду свободным коридором - тем, откуда на нас плывёт плёнка, если она кинется на меня - в моих мозгах, в моём воображении… Распылит, сожрав. Может, и выдержу, но сердце…

Я поднял голову. Что - сердце? У меня молодое тело. И впрямь переживу. Правда, есть вариант - надо пройти тот, что полегче, - завал. И не жалеючи себя. А то мало ли как поведу себя, если плёнка бросится внезапно и распадётся на части, которые надо будет отстреливать со всех сторон. Не дай Бог - кого-то из детей раню. Так что - идём через завал. Надеюсь, с удушьем справлюсь как-нибудь.

Я подошёл к тупику.

Плотная неровная гора, слегка припорошённая пылью.

Оглянулся. Плёнка. Всё ближе.

- Ну что… Пошли?

- Подожди, - вкрадчиво сказала Таис. - Нагнись ко мне.

Несколько удивлённый, я присел перед ней. Девочка подняла фильтрующую сетку полумаски мне на глаза и тщательно закрепила её сверху, на самих очках. Теперь я видел только что-то неопределённо-серое. Вниз подглядывать не давали очки, плотно прилегающие к коже.

- Что-нибудь видишь?

- Нет. - Смутно я начал догадываться, что придумала Таис.

- Мартин, поставь вокруг него блок. Теперь будет легче.

Несмотря на нервозность, я постарался сосредоточиться и почувствовать тот блок, который, судя по молчанию и едва слышному сопению, уже ставил мне мальчишка. Неужели блок и закрытые глаза помогут мне избавиться от наваждения?

- Брис, ты помнишь, как научил играть детей с платформы в догонялки? В те, где водящий с завязанными глазами? Ты их называл жмурки. - Детские руки легли на мои бока. - Закрой глаза. Слушайся моих рук. Не сопротивляйся.

Детские руки потребовали движения влево. Я послушно повернулся раз, другой. Руки затеребили меня, чтобы повороты вокруг собственной оси нарастали. Вскоре закружилась голова, но руки продолжали вертеть моё тело, я слышал шёпот: "Быстрей, давай ещё раз!" Если б не странное положение, я бы смеялся. Да и сейчас еле сдерживал улыбку. Никогда не знаешь, что за соломка понадобится в определённой ситуации, но эту, с жмурками, кажется, я неплохо подстелил…

Смешно и невпопад, но я вдруг вспомнил детство. Мы жили в пятиэтажном доме-хрущёвке, и подъезд зимними вечерами был самым лучшим местом на свете. Мы, человек двенадцать детей от десяти до шестнадцати лет, собирались, бегали по квартирам: "А ты сегодня выйдешь?", созванивались с лучшими друзьями из соседнего подъезда, смогут ли они прийти. И, когда собирались всей тесной компанией и снимали обувь, оставаясь только в толстых шерстяных носках, начиналось главное - жмурки. Считались: "Шла машина тёмным лесом за каким-то интересом. Инте-инте-интерес! Выходи на букву эс!" Водящему торжественно завязывали на глазах какой-нибудь шарф или платок, раскручивали его и разбегались. Пробежать под рукой водящего - самый был кайф. Быстро скатиться по лестнице, перелезть с одной на другую по перилам и спуститься так же. Радостный шёпот, когда кого-то вот-вот поймают, а он вот удрал-таки. Хихиканье девчонок, которые словчили и пробежали мимо ищущей руки. Затаённое дыхание прижавшегося к стене, мимо которого, усиленно прислушиваясь, проходит водящий - и вот-вот заденет растопыренными пальцами… Причём широкой площадки первого этажа мы не любили. И нам, игрокам, и водящим нравилось играть именно на лестницах. Всегда казалось - возможностей больше: и спрятаться, и поймать… На платформе игра прижилась, но играли только в нашем спортзале. В коридоре неинтересно…

Руки Таис вцепились в бока моей куртки. Кажется, я, слегка впав в ностальгию, немного протащил её вместе со своим движением по инерции, прежде чем остановился, запыхавшись от старания удержаться на ногах и сдержать тошноту. То ли пространство качалось, то ли я…

Тёплая ладонь взяла меня за левую руку. Наверное, Таис. Она была без перчаток. Сухая ткань дотронулась до моей правой, в которой лазер, и стиснула меня за кисть. Мартин. Он точно в перчатках. Так. И что дальше?.. Подтолкнули - пошли потихоньку.

- Ты знаешь, куда мы идём? В какую сторону?

- Э… Нет.

- Хорошо. Через шагов двенадцать будет лестница вниз. Мы предупредим, когда начнутся ступени.

Лестницы я не помнил вообще. Откуда она здесь?

- Через двенадцать? Мне считать?

- Это наших двенадцать, - сказал Мартин, и я вдруг с огромным облегчением услышал в его голосе ворчливые нотки. А потом сообразил, что он давно уже говорит со мной так, как мальчишки с платформы. Кажется, проблема со мной пробила личный эмоциональный блок не только у Таис. - Но ты всё равно идёшь вместе с нами, тихонько. Значит, и твоих будет двенадцать. Сколько ты уже прошёл?

- А я не считал сначала, - признался я, с трудом ставя ноги даже на полу коридора. Полностью дезориентированный, я шагал настолько нерешительно, что пару раз успел споткнуться на ровном месте, то и дело вздрагивая от ощущения, что вот-вот наткнусь на что-то или будет ступень, которой не замечу. Да и качало здорово.

- Тогда зачем тебе считать их сейчас, - нарочито равнодушно заметил Мартин. Всё-таки мальчишка, ребёнок ещё. Думает, что его притворство незаметно. Пусть. Хоть с шагами, хоть без их подсчёта - мне всё равно не сообразить, в какую сторону иду. Значит - пройду в любую.

Лёгкая рука подтолкнула вправо. Осторожно обвела вокруг чего-то.

- Что здесь?

- Куча всего сломанного.

Прошёл ещё шагов десять - считал на этот раз. Последние шаги делал очень мелкими, опасаясь той самой лестницы, о которой меня предупредили. Вдруг дети забудут сказать мне о ней загодя? Хотя червячок сомнения оставался: первый этаж - какая лестница вниз?

- Всё. Дальше пойдёшь сам.

Я потянулся спустить сетку с очков. И очки тоже снял. Захотелось хоть немного почувствовать нормальное состояние глаз. Без защитной полумаски на них.

Огляделся. Впереди - никакой лестницы. Позади - никакой кучи, вокруг которой меня вели. Нарастающее недоумение быстро прошло, когда сообразил: дети специально меня запутывали, дезориентируя в пространстве.

Дети тоже сообразили, что я не обиделся, и пошли чуть впереди меня. Снова вели.

- В странные игры ты играл в детстве, - бесстрастно, не оборачиваясь, заметил Мартин.

- Ну, положим, не только в детстве, - усмехнулся я, поняв, что он видел мои воспоминания, и вдруг резко вспомнилось, как месяц назад, гоняя "мяч" по коридору в компании разношёрстных по возрасту футболистов, внезапно наткнулся на изумлённые взгляды взрослых призраков.

- Ты не сказал, что такое головастик, - напомнил Мартин, не оборачиваясь же.

- Знаешь, что такое лягушка?

- Видел, в анимации.

- Хорошо. Значит, знаешь, что живёт она в водоёмах. Весной, чтобы принести потомство, лягушка мечет икру - маленькие прозрачные шарики, из которых потом появляются головастики. Их тело похоже на круглую ягодку с хвостиком. Смотришь на маленькие чёрные глаза - и, кажется, что головастик состоит из одной только головы. Потом их так и называют.

- Откуда ты про них знаешь?

- Когда я был в твоём возрасте, мы жили в доме, за которым текла речка. Весной она разливалась, и мы, мальчишки и девчонки, бегали ловить головастиков в банки, строили для них запруды, а потом выпускали.

- А где ты раньше жил?

Немного помедлив, я честно ответил:

- На Земле.

- Не может быть! - жёстко сказала Таис. - Ты не мог жить на Земле. Ты обманываешь.

- Этот Брис не обманывает, - спокойно встал на мою защиту Мартин. - Он действительно всю жизнь жил на Земле.

Девочка оглянулась на меня - "этот Брис"? Мало того что лицо бесстрастное, так ещё и за очки прячется. Какие эмоции могли быть в этом маленьком человеке, если я сам, например, испытывал сейчас сильнейшее смущение и… Мысли вразброд, в общем: объяснять - не объяснять, кто я на самом деле?

Впрочем, эмоции лучше оставить на потом. Задумавшись, я нехило споткнулся, налетев на кусок арматуры - точнее, на торчащий из него металлический прут. В темноте (мы всё ещё шли по неплохо сохранившемуся коридору), подсвечивая себе лишь слабым лучом лазера (дети подкорректировали мощность луча), неудивительно напороться на что-нибудь. Ботинки Бриса оказались хороши: их не продырявило, но тычок был весьма ощутим. И я пожалел, что не надел - или хотя бы не взял с собой - в поход по развалинам рабочие ботинки. Те хоть грубые и "громогласные", зато их не так жаль, как удобную обувку Бриса.

- Мартин, как долго ещё? Может, бегом?

Спина мальчишки даже не дрогнула от вопроса. Таис, шедшая рядом с ним, коснулась его руки.

- Он не слышит тебя. Он слушает… пространство.

- Ты тоже его слушаешь?

- Да.

Короткий ответ не успокоил меня. Почему-то раньше Мартин успевал и пространство слушать, и прислушиваться ко мне. А мне сейчас очень хотелось бы, чтобы кто-нибудь из них внимательно меня слушал. То, что я видел, мне казалось слишком уж однозначным и ничем иным быть не могло. Мы всё ещё шли по коридору со своими "светлячками" на конце стволов. Тьма сгущалась - только так я мог назвать то, что происходило вокруг. И эта тьма мне казалась предвещающей нечто страшное. Сморгнув углубленное зрение и попытавшись осмотреться обычным, обнаружил, что всё по-прежнему: мы идём, выбирая места поудобнее, почти чёрным ходом. Перешёл на зрение поглубже. Еле разглядел "светляк" на лазере.

- Мартин…

- Не мешай ему.

- Таис, почему мне кажется, что вокруг нас что-то есть? - шёпотом спросил я.

Девочка резко остановилась.

- Я ничего не слышу.

- Я - тоже. Но я вижу, что становится темней. Темнота какая-то странная, будто…

"Светляк" пропал. Кромешная тьма. Стены, едва видные при свете лазеров, пропали, растворились - и что-то сверху и со всех сторон зашевелилось, огромное, множественное. Я ещё чувствовал присутствие детей, но они ускользали от меня, точно уходили потихоньку, ничего не сказав.

В последнюю секунду я уловил впереди тусклое свечение и на остатках ощущения присутствия рванул вперёд. Взвизгнувшую от неожиданности Таис я подхватил первой. Два стремительных шага, наткнувшись на что-то и чуть не свалившись, - в охапку к ней приподнял охнувшего Мартина. И прыгнул в это тусклое свечение. По спине ударило - не очень сильно, но достаточно, чтобы сбить с ног. Второй ногой успел удержать равновесие - на мгновение, после чего по этой ноге врезали, но уже в новом прыжке к свечению, а там мне уже было всё равно: я упал плашмя, запихивая под себя детей. Грохот, треск, затем долгий скрип - словно после взрыва - рушащихся невидимых перекрытий и стен, визг скрежещущих друг по другу падающих и ломающихся предметов…

Неплохо мы тут всё повзрывали, если здание полигона продолжает рушиться и по сейчас… Господи, как хорошо, что мы так и не сняли масок. Здесь, наверное, сейчас тучи пыли… Что-то жёсткое ударило в пол рядом с левой рукой, явно пронзило его: содрогнулось всё, на чём мы лежали. Секунды две спустя по мне заплясали камешки. Я только раскорячился черепахой, защищая головы ребят. Не знаю, что чувствовали они, но я чуял, как над нами медленно раскачивается нечто тяжёлое.

Последний штрих: невидимая в темноте (а если б и видел - смысл в зрении: распластался носом в пол) металлическая штука тяжко грохнула мне на спину, от пояса через правое плечо. Больше изображать черепаху я не мог. Локти, на которых я до сих пор еле держался, недвусмысленно дрогнули. Ещё немного - и я под навалившейся на меня тяжестью просто придавлю детей. Где-то боковым чутьём я уловил изменения вокруг себя - изменения успокоенного пространства, поднапрягся и выдохнул:

- Вылезайте! Быстро!

Извиваясь ящеркой, первой выползла из-под меня Таис, а потом, всё ещё на коленях, сразу развернулась - и, ухватив за подмышки Мартина, принялась тащить его. Оставалось совсем немного, когда локти не выдержали. Я рухнул - подбородком прямо в ботинки мальчишки. Подошвы дёрнулись от меня. Ошеломлённый Мартин сел передо мной, поддерживаемый руками девочки. И уставился на меня испуганными, как у Таис, глазами.

- Вы же призраки, - прохрипел я. - Сделайте же что-нибудь!

Не знаю, что уж именно я от них хотел, но перед глазами поплыли кадры из старого фантастического фильма, где тренированные бойцы играючи справлялись с самыми разными проблемами, манипулируя энергией.

Не поднимаясь, дети обследовали то, что привалило меня к полу, и Таис с облегчением сказала:

- Это мы сейчас уберём. Потерпи.

- А куда мне деваться? - проворчал я.

Сутулясь в низком пространстве (так я выяснил, что нас завалило, милосердно оставив тесную нору, где можно двигаться, - вот оно тусклое свечение, глаз шторма), дети довольно быстро нашли несколько железных прутьев, чтобы использовать их в качестве рычага. Оба навалились на них так, что ноги Мартина взлетели вверх. Что-то заскрежетало, и я по-пластунски (здорово мешало оружие, но я упорно тащил его с собой) вылез из ловушки. Сел отдышаться, дети сели передо мной. Некоторое время мы просто сидели, глядя друг на друга в свете оживившихся "светляков" и тяжело дыша, а потом мальчик со вздохом сказал:

- А про звёздные войны ты ещё не рассказывал.

Таис встревоженно заглянула ему в лицо, а я затрясся от беззвучного смеха. Господи, бедные дети!.. Кому чего, а им недослушанных в детстве сказок не хватает!

- Так, ребята, в большой ли мы попали завал?

- Легче пробиться в эту сторону, - сказал Мартин. - Там коридор.

- А полигон?

- В этой стороне. Но мы не сможем туда пробиться. Быстро. Придётся долго всё убирать. И всё равно ничего не получится.

- Почему?

- С другой стороны к полигону идёт плёнка. Она сейчас очень близко. Мы ещё будем пробиваться, а она уже будет около слизняков.

- Значит…

Значит, всё зря. Я заблокировался снова, чтобы Мартин меня не "подслушал".

Значит, всё зря… И Карл вот-вот умрёт. И все надежды, что можно хоть что-то изменить в этом мире, напрасны. Да уж, какой из меня прогрессор… Но Карл умрёт… Я не знаю, согласился бы он на те условия, которые бы я перед ним поставил, согласился бы он выполнить ту задачу, которую я придумал для него и предложил бы ему… Но в любом случае… Человек умирает, а здесь, всего в нескольких метрах от нас, - его спасение…

Брис… Чем он может мне помочь? Мелькнула какая-то мысль… Думай, голова, думай… Брис. Берсерк. Мартин сказал, что берсерк - это тёмное пятно. Он ментально видит тёмное пятно, которое рвётся, когда я выпускаю берсерка на свободу, отдаваясь разрушительной патологии Бриса… "Воображение - строительный материал!" - снова вспомнил я. В воображении я видел этого берсерка, затаившегося в моей голове в виде разбушевавшегося пирата или викинга. То есть я видел его отчётливо, как видел Мартин пятно. Кажется, задачка начинает решаться.

33.

- Почему вы не увидели, как нагнетается атмосфера будущего разрушения?

- Мы слухачи, а ты видящий. Из видящих в нашей группе всего двое, и то слабые.

- Вот как. Значит, у каждого своя специализация.

Мы с Таис лихорадочно разбирали завал в сторону коридора. Единственно нам оказалось в помощь то, что архитектурные детали здесь по большей части довольно громоздкие. И уже расчищенное не всегда заваливало заново. Вскоре появилось углубление, похожее на лаз.

Мартин в раскопках не участвовал. Он "ушёл" слушать пространство, и время от времени Таис трогала его за руку, чтобы сообщить мне, долго ли до коридора или далеко ли от полигона плёнка. Я не совсем понимал, почему нужно так скрупулёзно прослушивать пространство, если прослушку можно делать иногда, по необходимости, но, предполагая, что у призраков свои заморочки в этом деле, помалкивал. Для расчистки выхода хватало и нас двоих. Мальчик был бы помехой здесь, в тесном месте. Правда, меня смущал один момент: перед тем как "уйти", Мартин взглянул на меня, и на его лице вновь промелькнуло то странное выражение вины, которое я уже видел у детей, когда вернулся к ним в машину.

Наконец луч лазерного "светляка" ушёл в пустоту. Таис, будучи помельче и половчей, быстро протиснулась в образованную дыру, а когда вернулась, сообщила:

- Там крыши нет.

Что я понял так: обрушение на той стороне нам уже не грозит.

- Сможешь одна его перетащить? - спросил я, кивая на Мартина, который выглядел так, словно был в отключке.

- Смогу. Он лёгкий.

Она снова подхватила его под мышки и. сидя на полу, принялась отталкиваться ногами, втискиваясь в лаз. Остановилась.

- Брис, ты уверен, что из-за Карла так нужно… ну…

- Рисковать? - помог я.

- Да. Карл ведь недобрый. Он… Он может нехорошее сделать.

- Таис, ты знала об этом с самого начала, но всё-таки пошла со мной.

- Я пошла не из-за Карла, а из-за тебя.

- Тянем время. - Я сказал и подумал, не специально ли она это делает. Вздохнул и спросил: - Что с плёнкой?

- Она тоже наткнулась на большой завал, - монотонно сказала девочка, сжимая ладонь Мартина. - Просачивается сквозь него.

- По времени сколько ей надо?

- Минут шесть-семь.

- Давайте вылезайте отсюда. Через минуту я начну.

Девочка взглянула на меня и спиной к выходу начала протискиваться назад, не отпуская словно спящего в её объятиях малыша.

Когда их ноги мелькнули в узкой норе и исчезли, я принялся очень осторожно освобождать завал сверху, чтобы можно было выпрямиться в полный рост. Через некоторое время попробовал встать и успокоился: макушкой верха не касаюсь. Проверил в последний раз, надёжно ли перчатки облегают руки, крепко ли обтянула нижнюю часть лица фильтрующая сетка, удобно ли закреплены за плечами лазеры (один - Мартина), чтобы можно было бы выхватить их в нужный момент.

"Таис, я готов".

"Мы тоже. Я связалась со всеми из группы. Они меня хорошо чувствуют. К ним присоединились Лиз и Алекс. На счёт три. Раз. Два. Три!"

Голова задралась подбородком кверху. Я внезапно стал лёгким-лёгким - и в то же время вытянутые к невидимой отсюда Таис ладони качнулись под страшенной тяжестью. В потаённых глубинах души мелькнула мысль: "Только бы тело выдержало…" Секунды - и невидимая тяжесть ещё больше огрузила руки. Перед глазами появился светящийся поток, который шёл из проделанного нами лаза в мои руки и постепенно разгорался до ослепительного солнечного сияния. Когда сияние достигло точки белого, не просто ослепительного, а слепящего взрыва, я развернулся к полигону, с трудом поднял руки и словно обрушил на себя ведро воды: "Жри, берсерк!!"

Берсерк торжествующе зарычал, вылетев на свободу. Я будто самоустранился, со стороны холодно и расчётливо наблюдая, как переполненный сумасшедшей энергией берсерк буквально вгрызается в гору завала, используя и руки-ноги, и лазеры (внутренним зрением я видел сияющие мечи), лишь бы пробиться на свободу.

Когда мне показалось, что он слишком медлителен, я добавил в его личное информационное поле удар хлыстом: "У тебя клаустрофобия!" Полуголый викинг завыл бешеным волком - и пошёл сквозь завал, не обращая внимания на то, что его то и дело засыпает обломками и пылью. Происходило именно то, на что я и рассчитывал. Перчатки почти сразу порвались в клочья - пришлось снять: мешали ощущениям физического прикосновения, что оказалось очень важно для берсерка. Кровь, спустя секунды размазанная по костяшкам кулаков и по запястьям (оружие уже не покидало рук, точно приклеилось) вперемешку с влажнеющей грязью, сочилась непрерывно, но её вид лишь ещё больше разъярил викинга. Он шёл, как таран, и несокрушимых препятствий для него не стало. Подпитка была бесконечной и настолько мощной, что опьянение викинга силой вскоре прочувствовал и я.

Ад - из шипения лазеров, взрывов пыли, грохота падающих обломков, из боли, осознаваемой, но заглушаемой неутолимым стремлением берсерка к цели.

Кулак с лазером, разбитый в кровь, врезался в обломок стены - и викинг воинственно заорал, потрясая вторым оружием: стена всего лишь сдвинулась, с трудом откинулась в куче других обломков, но за нею оказался просвет. Полигон! Место, где берсерка ждёт богатая добыча!

Викинг продолжал черпать ментальную энергию из неоскудевающего источника, каким являлись дети, цепочкой передающие мне необходимое. Но, как выяснилось далее, он сообразил брать что-то и непосредственно от своего хозяина.

Стена только покачивалась под его ударами, лазерные мечи пропарывали гигантский обломок… Викингу этого показалось мало. Я даже не сразу понял, что происходит, когда он вдруг развернулся, будто собираясь уходить от упрямого затыка. Но он взметнул мечи клинками вверх - и ударил ногой по верхнему краю обломка. Я ещё успел подумать, зачем он именно так, примитивно, ведь в руках у него лазеры. Но взревел ментально-энергетический поток. Пятка ботинка, казалось, только коснулась края стены, как в точке соприкосновения плеснул белый взрыв - и обломок, вместе со строительной пылью и бетонно-металлической мелочью, отлетел вперёд.

Качаясь от пьянящей голову энергии, я-викинг выскочил в зал полигона. По инерции разгона пробежал немного и остановился. Немедленное раздвоение: берсерк хрипло расхохотался в предвкушении битвы - я холодно посоветовал не делать глупостей. Берсерк дёрнулся было, но ему спокойно объяснили, что сладкого он больше не получит, если перестанет подчиняться хозяину. Он нетерпеливо зарычал, но пусть и нехотя, согласился не торопиться.

Зал полигона более-менее сохранился. О взрывах, разрушивших здание, говорили лишь покосившиеся или дырявые (пробитые) стены и кое-где отвалившиеся пласты потолка, обнажившиеся поддерживающую решётчатую основу. Отсюда и сумеречный свет, позволявший разглядеть многое.

Я успел вовремя. Плёнка неслась с другой стороны полигона прямо на меня. Слизняки оставались за моей спиной. Обстановочка… Берсерк рвался в бой, и сдерживать его было себе дороже. Может, дать ему волю? Вон как неплохо он сообразил со стеной-преградой!

Но плёнка… Не тормозя, она вдруг распочковалась-разделилась на несколько лоскутов - и разделёныши полукругом кинулись на мчащегося им навстречу викинга. У меня замерло сердце, когда они очутились слишком близко. Но вскоре уловил, что они не слишком торопятся идти на настоящее сближение. Что их останавливает? Лазеры? Непонятный, дикий восторг с топотом бегущего к ним сумасшедшего человека? Или боевой ментал, пылающий вокруг этого человека и заставляющий пылать его самого?

Лазеры-мечи непрестанно крутились вокруг викинга, дорвавшегося до настоящей битвы. Крепкая, хотя и еле ощущаемая узда нисколько не мешала ему - лишь направляла. Плёночные разделёныши остановились перед этой странной силой, которая не подпускала к себе и недвусмысленно грозила смертью. Но и викингу пришлось остановиться. Если он самонадеянно побежит дальше, разделёныши скользнут к телам мёртвых слизняков - мало того, что сожрут вожделенную добычу, так ещё и через секунды, нажравшись, увеличатся в размерах.

Викинг пытался обстрелять их издалека - из огнемёта. Кажется, даже задел один. Увы… Разделёныши метались стаей пираний, не давая пристреляться, а прямые лучи лазеров не рассчитаны на такую скорость мишеней. Гранат бы… Гранат…

Пат. Что делать?

Попытаться напугать размножившуюся плёнку и за время паузы обкорнать лапы слизняков, прихватив их клешни? Разделёныши только этого и ждут - чтобы человек занялся хоть чем-то. Или всё же попытаться отрубить, а потом драпать со всех ног? Чёрт… План, казавшийся почти идеальным, затрещал по швам.

Пока я думал, совершенно отчётливо понимая, что зашёл в настоящий тупик, викинг втихаря свирепел, наполняясь невиданной яростью. Ещё бы - его остановили в миг торжества! В миг, когда он чувствовал себя на вершине мощи!.. Ярость подпитывалась всё ещё упорядоченно поступающим к нему боевым менталом. Даже я вскоре прочувствовал, что могу просто взорваться, если не перейду к активным действиям.

Упорядоченный поток ментала. Подошва ботинка, врезавшая по плите. Разрушительная патология. Берсерк, который превращает нормального человека в воинственного дикаря!.. Вот оно! Энергия сама по себе лишь сила! А созидательная или разрушительная - это зависит от того, как её используют!

Викинг услышал мои размышления. Первым делом отключил лазеры. Угасли лучи. Я думал, плёнка в лице разделёнышей кинется на него сразу. Но плёнка тоже разумна пусть её разумность нам, человечеству, не определить с бухты-барахты. Так что разделёныши при виде опустившего оружие человека замерли.

Кое-чему он научился не только от своего хозяина, но и от меня. Его голова поднималась медленно - одновременно с руками, в которых зажаты насторожённо притихшие лазеры. Руки, обляпанные размазанной кровью, слегка полусогнуты и дрожат от напряжения, словно стараются удержать неимоверную тяжесть. Впрочем, так оно и есть. По рукам - по ноющим от боли мышцам, по разорванной коже с застывающей на ней кровью, внутри тока самой крови мчалась, скапливаясь на запястьях, ментальная энергия, меняя первоначально нейтральный характер на деструктивные характеристики. Кисти будто взбухали и опадали в ритм пульсирующей крови. Вскоре стволы лазеров заалели мягким огнём, который можно увидеть уже и невооружённым глазом, но на который страшно смотреть - так резал он глаза.

Руки медленно развели в стороны лазеры-мечи. Игрушки богов! Викинг это знал. Не обращая внимания на насторожившихся разделёнышей, он, дорвавшийся до идеальной мощи, жестко сблизил "клинки" - остриями в потолок. Не в силах сдержать эмоций, он снова по-звериному зарычал, когда скрестившиеся "клинки" пропороли изуродованное взрывами покрытие - и оно рухнуло на противоположной половине полигона. Всполошённые разделёныши суматошно разлетелись в поднявшейся пыльной буре, будто подхваченные ворвавшимся в зал ветром.

А викинг всё сводил и разводил руки - очень трудно, вздымая неслыханную божественную тяжесть и упиваясь ею, чувствуя себя богом! Главное было - держать "клинки" вверх, над мечущимися разделёнышами, чтобы боевой ментал не подпускал их к выходу из необычной ловушки, чтобы деструктивная энергия падала, накрывая тварь ливневым покрывалом, и смывала, сжигала её, не давая ни малейшей зацепки, ни малейшей бреши, из которой та могла бы выскользнуть.

Викинг кричал от боли и торжества, и я надрывно и хрипло кричал вместе с ним, потому что, переполненный энергией, только в крике мог выплеснуть часть того, что раздирало меня самого, пыталось разрушить мой мозг и моё тело и всё-таки было прекрасно!..

… Темнота. Призрачно шаркающие шаги уходящего воина, всласть напившегося божественной мощи и счастья высокой битвы. Капли дождя, буднично отмеряющие секунды затишья после шторма. Откуда здесь, на Сцилле, дождь?..

Сиплое дыхание. Совсем рядом. Я сам.

"Брис. Мартин не чувствует твари. Ты убил её".

Хотел ответить, что знаю. Только сил не хватает для даже мысленного ответа.

Медленно, с трудом двигая отяжелевшие - не ноги, а чугунные столбы, подошёл к ближайшему трупу слизняка и понял, что не в силах не то чтобы отрубить ему клешню, но даже поднять тесак для этого движения. Сдулся напрочь. Стоял, наверное, века перед слизнячьей тушей, когда за спиной услышал возню, погромыхивание, быстрые шаги нескольких человек и, наконец, обеспокоенный голос Вестара:

- Брис, с тобой всё в порядке?

- Ага… - прохрипел я, морщась от ветра, уже свободно гуляющего по руинам зала и сухой пылью только что хлестнувшего по израненным рукам. Прохрипел и закашлялся. Маски-то на мне давно нет. И даже не помню, когда и где её потерял.

Вестару не удивился. Теперь понятным стало виноватое выражение на лицах Таис и Мартина: дети всё-таки решились не отпускать меня в одиночку в здание полигона. А поскольку я приказал им не двигаться с места, чтобы обезопасить меня, они вызвали подмогу с платформы. Только подмога приехала позже.

Теперь-то, обессилевший, я благодарен им за вызов втихомолку от меня.

Доминик вынул из моих рук тесак и пошёл к слизняку. Там стоял ещё один человек, кажется, Никас. Вестар вынул из кармана маску и надел на меня, после чего почти взвалил меня себе на плечо и потащил через весь зал полигона, осторожно ступая среди обломков и довольно больших плит. Буркнул только:

- Мы там джип поставили. Не через ту же дыру тебя волочь…

Сидящие в салоне джипа Таис и Мартин чуть пригнулись, когда я взглянул на них. Но я только криво ухмыльнулся им, надеясь, что не испугал. Вестар свалил меня на одну из скамеек и немедленно распотрошил медпакет.

- Почему ты нам ничего не сказал?

- А вы бы рискнули… из-за Карла?

- Тем более - из-за него! Зачем?

- Он живой?

- Живой ещё. Правда…

- Надо поторопиться. Он нужен нам живым.

- Брис, не темни - зачем?

- Потом. Ладно? Тяжеловато что-то мне.

- Когда приедем на платформу, попробуй о чём-то промолчать!

Он ввёл мне восстанавливающие препараты, пока Таис дезинфицировала мне все рваные царапины на руках. Мартин чинно сидел на скамье напротив - маленький мальчик в белом комбинезоне, со странной, выбритой головой и красноватыми отпечатками на лице от очков - по носу и скулам. Только видящий, как Таис назвала меня, мог разглядеть, что он напряжён, настороже и готов к прыжку, если что.

- И всё-таки… Почему ты сбежал один? О детях не спрашиваю. Они уже сказали, что ты не знал об их присутствии в машине.

- Вестар, я суеверный, - буркнул я. - Я не помню себя тем Брисом, каким был ранее. Но частенько ловлю себя на мысли: лучше промолчать, пока дела не сделаешь. Скажу заранее, а вдруг не сбудется? Ну характер у меня такой, куда мне деваться?

- И всё равно надо было хотя бы предупредить, - упрямо сказал Вестар. - Может, мы и пошли бы с тобой. Может, всё обернулось бы совсем иначе. И с меньшими потерями.

- Какие потери, Вестар? Оглядываясь на последний час пребывания на полигоне и положа руку на сердце, говорю прямо: скажите спасибо, что вас здесь не было.

Смолкнув, я смотрел, как мимо окна джипа торопливо, чуть не бегом прошли Доминик с Никасом, чуть пошатываясь от тяжести, которую явно волокли по земле. Они там, случайно, все конечности не отхряпали? Так, на всякий случай? Открыли багажник, повозились немного в нём и с размаху забросили туда один за другим тяжёлые предметы. Странно, почему не положили? Куда они торопятся?

Переглянувшись с детьми, я чуть вздохнул: едва клешни оказались в багажнике, тяжёлая, умирающая энергетика слизняка проникла и в салон. Лица детей окаменели.

- А ты договаривай, - спокойно предложил Вестар, когда парни начали возиться с чем-то позади машины. - Давай-давай, рассказывай, что тут у вас было.

- Рассказывать нечего. Был один момент. Если б нас было больше троих, остальные погибли бы. - Я смолк, вспоминая, как бросился в глаз шторма, который обозначился в центре разрушения еле видным тусклым свечением. Местечко настолько тесное, что даже ноги мне слегка присыпало.

Мартин полуприкрытыми глазами смотрел на меня. Он сразу понял, что я вспоминал. Но лицо по-прежнему спокойное.

В салон влетели возбуждённые парни, словно спасались от чего-то или кого-то преследующего их по пятам. Сели на скамьи, будто упали.

- Ролан, гони! - тяжело дыша, велел Никас.

И он, и Доминик выглядели так, будто затеяли нешуточную игру, в которой, как ни странно для них самих, выигрывали они.

Я ожидал, что джип рванёт с места, но машина пошла почти неспешно и даже с натугой. Взглянув в заднее окно, обнаружил, что за нами на тросе следует второй джип, с разгромленным окном. Проследив мой взгляд, Вестар поинтересовался:

- Это окно тоже из числа тайн?

- Ничего особенного. Сорвался. Что мне ещё было делать? Вот и начал стёкла бить.

- Ещё остроумничает.

- Шериф знает, что вы поехали за мной?

- Знает. Парни, вы на какое время поставили? - обратился он к Доминику и Никасу.

- Пять минут. Скоро рванёт, - радостно сказал Никас.

Доминик только лениво усмехнулся. Недоумённо посматривая на их жизнерадостные лица отпетых хулиганов, я не выдержал:

- А что рванёт?

- Мы обложили взрывчаткой все туши, - чуть не похвастался Никас. - Говорили же, что есть возможность появления новых тварей. Так вот… Чтобы этой возможности не было, мы и… Последняя минута пошла.

Мы замолчали, прислушиваясь. Колёса джипа вздрогнули, а грохотом - канонадой взрывов - нас в машине точно придавило сверху. Невольно сжавшись (дети не пошевельнулись), я выждал, пока не закончится рыкающий шум, а затем, собравшись с силами и мыслями, рассказал парням, что именно хочу сделать с помощью Карла.

Когда закончил, они смотрели на меня внимательно, как на незнакомца. Пожевав нижнюю губу, Вестар задумчиво сказал:

- Ты ненормальный. Ты понимаешь это? Но самое интересное во всём этом деле… Даже не знаю, как выразить… Наверное, тебе это удастся сделать.

34.

Благо позволяла ровная езда и больше волноваться пока было не о чем, я навалился на спинку скамьи и бездумно смотрел в окно, через плечо Мартина. Парни негромко переговаривались, обсуждая мою задумку. Таис тихо сидела рядом с мальчиком.

Усталость нагрузила мышцы тяжестью. В салоне джипа я боялся качать энергию. Не дай Бог возьму от кого-нибудь. Самая лёгкая - от человека. А привыкнешь брать лёгкую - поневоле превратишься в энергетического вампира. Но и сидеть просто так - заснуть недолго. А для полного счастья не хватает приехать на платформу и свалиться кулём, чтобы выспаться. Но не хочу. Не время. Да и вообще времени маловато. Так что я заставил себя перебирать части моего путешествия с детьми и анализировать их. И наткнулся на любопытную деталь.

- Вестар, а как вы нашли меня? Нас? Полигон-то вон какой большой.

- Мартин провёл, - улыбнулся парень. - С ним говорил Доминик. Самый способный к телепатии оказался.

Я медленно перевёл взгляд на мальчишку. Та-ак… Значит, когда он "прослушивал" пространство, он вёл парней? Мартин быстро опустил глаза. Вот как? Он уже способен к проявлению нормальных эмоций? Сказал мысленно - и сам устыдился. Будто о подопытном кролике. Таис тоже исподлобья посмотрела. Вроде бы ждала - буду ругаться или как?.. Если б точно знал, что ругань снова подействует на них, вытаскивая из жуткого "призрачного" состояния, отчитал бы не задумываясь.

- Брис, - позвал Доминик, - мы тут придумали, как заставить Карла работать на нас. Ну, если он выживет. Он же привык на стимуляторах, а их у нас много. Отнять - и ни одного не давать. Как овечка будет послушный ради того, чтобы получить их. И начальству своему перескажет всё, что мы ему скажем. До словечка.

Что-то парни слишком легкомысленно отнеслись к моему предложению. Надо бы остудить излишне горячие головы.

- Ты прав. Он может сказать всё, что мы от него потребуем. Но есть один нюанс: на том конце провода, как говорится, тоже будет сидеть призрак. И, возможно, тоже хороший слухач. Так что Карл должен быть абсолютно искренним во всём, что бы ни сказал. Малейшая фальшь с его стороны - и нам кранты. - Чуть не добавил "как говорят мои пацаны", имея в виду своих учеников. - А как мы поймём, искренне ли он говорит? А если добавит какую-нибудь особенность в звук? По которой сразу сообразят, что здесь что-то не так? Он должен поверить, что всё происходящее нужно не только нам, но и ему. Тогда его речь будет идеальна.

- Сложно, - вздохнул только слушавший нас до сих пор Ролан. И снова замолчал, глядя вперёд, в серую бурю. Водителю надо быть очень внимательным, чтобы прорезать её и проехать с нормальной скоростью даже по ровной дороге.

Время от времени буря унималась, переходя почти в пляжный по нормам Сциллы ветерок, весело вздымающий вёрткие воронки пыли округ машины. В эти редкие секунды затишья оставалось стойкое ощущение надвигающейся грозы, когда вот-вот, ещё мгновение - и хлынет ливень, и успокоит сухую серость по обочинам дороги, и зазеленеет после него трава. Но ожидания уже не впервые заканчивались разочарованием.

"Брис, ты уверен, что правильно придумал с Карлом?" - осторожно спросил Таис.

"Нет, не уверен, но я очень рассчитываю на него".

"Он слишком взрослый, чтобы исправиться".

"Я не собираюсь исправлять его, - терпеливо объяснил я. - Я собираюсь предложить ему иное будущее, чем то, которое у него уже есть".

"Мне это сложно понять, - призналась девочка. - Но в любом случае он тебе нужен живым?"

Я насторожился. Пришлось напомнить себе, что маленькие призраки считают Карла "недобрым" - характеристика многозначная в устах детей. Поэтому я эхом откликнулся на её вопрос: "Таис, а ты не могла бы посмотреть, как он сейчас? Сможешь до него дотянуться? Дотянет ли он до нашего приезда?"

После недолгого молчания, в течение которого из глаз Таис словно ушла всякая сосредоточенность, девочка спокойно ответила: "С ним всё хорошо".

Я бы поверил, если б не уловил, как у Мартина, наверняка слышавшего наш разговор, еле заметно дрогнула ладонь, до сих пор неподвижно лежавшая на коленях. Не успел переспросить, как на триди-визор Вестара пришёл вызов. Он подключился, и я расслышал далёкий голос Полли:

- … Передай Брису, что мне очень жаль, но… умира…

Я взглянул на упрямо приподнятый подбородок Таис, на вновь непроницаемо бесстрастного Мартина

- Ролан, останови джип! Быстро!

Он ещё только тормозил, встревоженно спрашивая, что именно случилось, а я стоял у двери в нетерпеливом ожидании, когда можно будет выпрыгнуть из машины.

"Брис, ты не понимаешь! С Карлом нельзя договориться!"

- Я не могу ждать! - крикнул я на все встревоженные вопросы. - Поеду на том джипе! Тормози быстрей!

Господи, я слишком слаб, чтобы выдержать всё, что обрушилось на меня сегодня! Ну почему, едва только я робко начинаю думать, что можно праздновать хоть одну мало-мальскую победу, на меня рушится ещё одна проблема?! Я что - такой невезучий?!

Нервы на взводе, повышенная чувствительность - всего этого хватило, чтобы я мгновенно вычислил, что происходит: маленькие призраки убивают Карла, пользуясь его беспомощностью! Мстят за недавние издевательства над ними, за всю боль, что он им причинил!.. Они делают это изощрённо тонко - вытягивают из него остатки энергии, не давая сопротивляться яду. Обидно, что они повторили трюк, который использовали со мной - в помощь берсерку, только наоборот.

И я ничего не могу сказать ребятам. Если парни поймут, что и среди них, и на платформе уже не будущие убийцы, а настоящие, отношение к детям - в их глазах пока жертвам - изменится раз и навсегда.

Поэтому я настаивал, что смогу помочь умирающему призраку, если немедленно окажусь рядом с ним. Детей убеждать - смысла нет. Я полностью заблокировался от них. Если бы они повторили при ребятах трюк с закрытой дверью, я бы снова спустил берсерка с поводка… И натворил бы дел… Как же я жалел, что нет рядом какого-нибудь вертолёта!

В последний раз взглянул на мальчишку и девочку. Лица окаменели. Глаза опущены. Ну и шут с вами!..

Пнул дверцу и вылетел в пыль, глотнув которой, немедленно раскашлялся. Рыча от нетерпения, перерезал лучом лазера трос и прыгнул в искалеченную (а как по-другому назвать джип с открытым окном в таких погодных условиях?!) машину и только здесь сообразил спустить фильтрующую сетку. Парни не стали обгонять меня, дождались, пока проеду мимо, и, наверное, только тогда и двинулись с места. Я же не стал смотреть в зеркальце заднего вида, что там у них.

Теперь я знаю, кто такой маньяк. И что такое мания. Идефикс. Это когда в голове крутится одна идея, на которой зациклился и ради которой изобретаешь немыслимое количество действий. Моя идея проста: "Я им не дам стать убийцами!"

"Стрессовая ситуация пробивает", - учили нас на курсах. Меня на Сцилле пробивало множество раз и продолжает пробивать. Благодаря чему я становлюсь всё более чувствительным к энергии и её проявлениям. Сейчас меня пробило в очередной раз.

Ветер не всегда успевал влететь со стороны разбитого окна, но я понимал, что долго не продержусь, полуслепой, на дороге. И тогда я прямо за рулём, чего раньше никогда не делал, вошёл в состояние нейтрала. Я ощутил дорогу, всю её шероховатость, стремление вдаль, единое целое её энергополя - и попробовал "прикоснуться" к ней, прочувствовать её. Ощущение сопричастности пришло не сразу, но пришло, когда я уже приближался к шахте. Проскочив её территорию, я вёл машину тоже вслепую, но уверенно. Впечатление, что я огромная птица, парящая на громадных крыльях на волновых потоках воздушного пространства, не проходило…

Срезанный оконным краем порыв ветра навёл меня на ещё одну мысль. Что такое природная стихия по своей сути? Энергия в чистом виде. Значит, её тоже можно использовать. Другой вопрос - как. Механизма действия я не знал. Как не знал и того, можно ли одновременно работать в двух направлениях. Поэтому идею использовать силы стихий сохранил на будущее.

"Я не дам им убить Карла!"

Маньячная идея несколько поменяла форму. Бедные дети… Оторванные от действительности, они убеждены, что действуют правильно. Карл - зло. Следовательно, надо его уничтожить. Что сейчас делают Таис и Мартин? Что - зная, что я изо всех сил мчусь на выручку взрослому призраку?

Дорога от шахты до завода промелькнула стороной… Я слишком подробно всё рассчитал, чтобы всё вылетело в трубу. Не будет этого!

В лестничные ступени на платформу я чуть не врезался. По лестнице - бегом, всё ещё в состоянии действия и яростной обиды: я так здорово всё придумал, а они!..

Кажется, своим драным и взбешённым видом я напугал многих, мимо кого мчался по общему коридору. У дверей в камеру уголовников, куда поместили Карла, чуть не сбил с ног Полли, выходившую в тяжкой задумчивости.

- Брис?.. Мне очень жаль… - начала она. - Он только что…

Я протиснулся между нею и дверью. Мёртвый Карл лежал, по грудь укрытый белой простынёй. Против двух врагов он оказался бессилен. До вечера не дождался…

С мгновение я смотрел на него, потом машинально провёл над телом ладонью. Её отбросило сразу, причём неровно, покачав, в разных направлениях. Эти… эти… ещё тянули с него!

- Брис… - издалека донёсся до меня слабый голос Полли.

- Где его скафандр?

- Что?..

- Где его скафандр, чёрт бы его!

Меня пробило в очередной раз - на идею, в основе которой лежало инстинктивное понимание стихии. И подспудное нежелание поддаваться смерти. Мне уже было всё равно, получится ли то, что я задумал. Я маниакально хотел сделать то, что придумал, - и более ничего!

В конце концов я мог просто сказать, войдя в нейтрал: "Я качаю силу стихий!" Не знаю, что получится, но ведь попробовать это сделать никто не запрещает?

Пока Полли оглядывалась, ничего не понимая и, кажется, думая, что я решил немедленно похоронить взрослого призрака, я сам нашёл скафандр. Видимо, сработала настроенность на вещь. Во всяком случае девушка не мешала и даже помогла мне на скорости всунуть мёртвое тело в последний его приют. Как она полагала. То-то же округлились её глаза, когда она увидела, как я включил внутреннюю защиту скафандра. Всё. Призрака я блокировал от прилипших к нему энергетических вампиров. Теперь дальше.

- Полли, только не пугайся. Будет вообще лучше, если ты уйдешь.

- Нет уж. Он мой пациент.

- Прекрасно. Я предупредил.

И я выстрелил из лазера в стену за койкой Карла. На испуганный вскрик за спиной реагировать не стал. Только подкорректировал мощь выстрела и стал водить лучом по стене вкруговую, вырезая дыру нужного мне размера. Когда одна была готова, я врезал по кругу ногой и выбил первый пласт. Затем - второй. Стена оказалась двойной, как я и предполагал, но я её всё-таки пробил.

После подтащил к дыре, в которую со свистом ворвался ветер, койку с телом призрака, встал между нею и стеной и приказал Полли:

- Делай ему массаж сердца.

- Но…

- Делай!

Полагаю, я выглядел достаточно распсиховавшимся, чтобы девушка подчинилась мне. Крепкие ладони Полли легли между расстёгнутыми краями скафандра, на побледневшую, постепенно теряющую здоровый цвет кожу призрака и начали методичное движение, виденное мной и прежде - в фильмах. Я положил свою ладонь на солнечное сплетение Карла, вторую руку вытянул в сторону дыры - нет, ветра! - и закрыл глаза. Будто вызывал кого-то или взывал к кому-то. Я дышал быстро и равномерно - как двигались руки девушки. Я чувствовал ветер, я был им. Холод, взлетающая по всей комнате пыль, струи воздуха… Волны воздуха, на которых я скоро уже качался - как они, вместе с ними.

Вскоре я уже отстранённо слышал движение девушки, автоматически дыша в ритм ему. Выступивший пот быстро высох, когда я начал гнать вместе с энергией ветра и воздуха и свою - в неподвижное тело. Ты не должен так умирать, Карл, каким бы гадом ни был! Ты будешь жить - хоть с нами, хоть против нас!

Закрытые глаза не давали рассмотреть - да я и не хотел, - что происходило в комнате. Я уже не чувствовал своего тела - невесомого, почти выдохшегося. Будто из тяжёлого сна слышал, что в комнате находятся люди, много людей, но сам себя зациклил лишь на одной мысли: я передатчик энергии, я качаю и буду вкачивать в мёртвого Карла столько, сколько надо, пока - чёрт бы всё подрал! - не откину копыт сам! И уходил во тьму… В холодную, бесприютную… Не забывая быстро дышать…

Мягкое тепло коснулось моей поясницы. И - хлынуло вверх по позвоночнику. Ещё одно тёплое прикосновение - между лопатками. Жар взлетел по плечам.

Теперь я слышал голоса - глухо, как будто из подпола, плотно закрытого люком:

- … Принесли… иди… сыворотку… сам буду…

К ладоням у меня на пояснице и между лопатками добавилась ладонь уже на моё солнечное сплетение. Робко. Словно человек сомневался, стоит ли это делать. Я начал возвращаться не только к теплу, но и к жизни и услышал тяжёлое дыхание нескольких человек в ритм с моим. Запрокинутая назад до боли голова медленно вернулась в обычное положение.

- Долго ещё? - спросили шёпотом.

- Пока Брис не скажет.

Моя ладонь на солнечном сплетении Карла с влажным чмоканьем отлепилась от кожи и зависла над его телом. Ещё секунда - и слабая пока воздушная подушка появившегося информационного поля отвела ладонь от призрака. Жив… Ожил… Всё. Дальше надежда только на сыворотку.

Я неуклюже шагнул из маленького простенка между койкой Карла и стеной. Поддерживающие меня ладони пропали. Кто-то тихонько - с облегчением - засмеялся, а я хрипло прокаркал (частое дыхание пересушило горло):

- Представляете, мы сегодня - боги…

Кто-то рядом всхлипнул и обнял меня. Лидия. Это её ладонь была у меня на животе. Я безвольно прислонился к ней.

- Лидия, вам помочь дойти? - тихо спросил Вестар.

- Не так уж я и плох, чтобы ногами не передвигать, - проворчал я.

- Да-а, Брис, ты не то чтобы плох… Никогда бы не думал, что ты так… мягко говоря, настойчив.

- Ну-ну… Скажи ещё, что сегодняшняя практика нам однажды не пригодится. Мы человека сегодня вернули с того света.

- Неизвестно, что ещё на это ответит Карл.

- Плевать на Карла. Человек в нём всё равно будет благодарен. И это главное.

- Милый, - позвала Лидия, - мы пойдём? Тебе надо отдохнуть.

Я заглянул в смуглое лицо с серыми глазами - и улыбнулся. Какая женщина мне досталась!.. Не умеет, но пытается помочь.

- Пошли.

Но едва мы вышли из камеры Карла, я сразу сказал - убедившись, что нас никто из ребят не видит:

- Сначала к детям-призракам. Всего пять минут, ладно?

- Хорошо, милый. Но только пять минут.

Я же говорил, что с Лидией мне повезло.

Она обнимала меня за пояс, я её - за плечи. Так и вошли в бывший теперь спортзал. Все дети здесь. Десять, которые оставались на платформе. И Таис с Мартином. Все двенадцать насторожённо смотрят на нас.

- Я про себя, - предупредил я Лидию. Она кивнула.

"Я расскажу вам сегодня не сказку. Я расскажу вам про одного зверя с Земли. Не знаю, существует ли он сейчас. Вот он. - Я вызвал в воображении громадного горбатого, тощего, как селёдка, зверя со свинячьей мордой, с высокими насторожёнными ушами и слегка выпуклыми глазёнками, как я запомнил его. - Увидели? Это гиена. По ночам она плачет, словно ребёнок, и рыщет в поисках пищи. Чаще всего она довольствуется тухлятиной или мертвечиной. - Я представил себе, как гиена торопливо насыщается неопределённой плотью неопределённого, давно сдохнувшего зверя, опасливо поглядывая во все стороны. - Она очень трусливая. Но когда несколько гиен собираются в стаю, они могут напасть даже на раненого зверя. - Я немного подумал - и вот уже прекрасный, но хромой леопард отбивается от прожорливых падальщиков, но их много, и долго продержаться он не может. Грязные твари приканчивают его. Новый кадр: ничего не подозревающая грациозная косуля слишком близко подошла к камням, за которыми прячутся гиены. Через секунды её тело порвано в клочья. Новый кадр: два пушистых детёныша отбились от своей стаи. Я даже не стал конкретизировать, что это за зверьки. Гиены набросились на них немедленно, жадно подъев даже клочья шерсти и вылизав окровавленное место. - Поздравляю вас, маленькие призраки. Сегодня вы были идеальными гиенами - все! Вы набросились на больного, слабого и жрали его силу, заставляя умирать его плоть. Вам понравилось? Понравилось быть гиенами?"

Держа перед внутренним взглядом отвратительную, кошмарную морду гиены, я обвёл лица каждого из призраков, примеривая её на лицо всем. Напряжение в комнате почувствовала даже Лидия. Она крепче прижалась ко мне.

Кажется, маленькие призраки не сразу понимали, что я делаю, вглядываясь в их лицо сквозь маску гиены. Когда дело дошло до Таис, она почувствовала на себе маску и отшатнулась. Спокойное лицо дрогнуло.

- Ты не смеешь так делать! Мы не гиены!

- Все вместе на одного, ослабевшего, - не гиены? Не-ет, по-другому быть не может. Вы падальщики, которые только и могут слетаться на мертвечину. С нормальным человеком, равным вам по силе, вы не захотите столкновения.

- Ты… Ты!

- Мне плевать - что я. Я сделал главное - вернул Карла. И теперь он под моей защитой. А вы… Если хотите нормальной жизни, попробуйте приглядеться, как живут дети с платформы. Прекратите питаться падалью. И если хотите боя с равноценным вам по силе человеком - деритесь со мной. Или с Карлом, когда тот выздоровеет. А пока - до встречи, падальщики!

Лидия помогла развернуться - и вдруг оглянулась.

Таис плакала - навзрыд, а Мартин стоял рядом, опустив руки, и только смотрел на неё. И дети смотрели - уже не бесстрастно, а непонимающе.

35.

Оклемались мы, я и призрак, одновременно - через день. Мне понадобились сутки, чтобы исчезло ощущение, что кто-то хорошенько отжал мои мышцы, а потом встряхнул. От помощи, предложенной добровольцами, отказался наотрез. Только сам. Ел мало. Только что-нибудь лёгкое. Пока Лидии нет, собирал по крупицам энергию.

И размышлял, вспоминая и сопоставляя. А время от времени проверял, всё ли хорошо с защитой, поставленной на взрослом призраке.

Вечером второго дня, когда я смог прийти к довольно внушительным выводам и приготовить довольно внушительные доводы за и против, заглянула Полли, одобрительно сказала:

- Ну вот, выглядишь уже неплохо. Сможешь самостоятельно дойти до Карла? Там сидит Арни, хочет поговорить с вами обоими.

- Смогу.

- Иди-иди, а мы тут пошепчемся немного, - сказала Лидия.

Я улыбнулся женщинам и вышел.

В общем коридоре не очень оживлённо, но спокойно. Будний день закончился, народ занимался своими делами. Со мной по дороге перекивнулись, поздоровались. Почему-то от сердца отлегло. Боялся, как бы по-другому не стали относиться, что ли?..

Перед дверью я вздохнул, чувствуя, как частит пульс. Своё состояние я оценивал следующим образом: легче набить кому-то его вражью морду, чем затевать разговор с призраком. Да ещё такой разговор. Да ещё на такую тему…

Открыл дверь, шагнул через порог - и сразу кусочком мяса на шампур наделся на взгляд Карла. Он полулежал, обвитый проводами с памятного кресла. За время, пока я его не видел, его квадратное лицо с заострённым подбородком здорово обросло щетиной, отчего мрачный взгляд приобрёл глубину акульего. Рядом с койкой, ближе к изголовью, сидел на стуле Арни, непринуждённо закинув ногу на ногу и задумчиво уставившись в пол. Только газеты не хватает и прислонённой к стулу винтовки, чтобы картинка обрела подпись, подтверждающую - Шериф. Я внутренне улыбнулся и закрыл за собой дверь.

Прямо от двери взял ещё один стул и понёс его к койке.

- Доброго вечера всем!

- Доброго, - пробормотал Арни. Он выглядел очень спокойным и расслабленным, только коротковатый нос чуть сморщился - видимо, в ответ на собственные думы Шерифа.

Карл не отозвался, даже не пошевелился. Застывший взгляд, с шампура которого я "съехал" и мимо которого прошёл, подтвердил, что призрак не осознаёт моего прихода. Я уселся напротив него и немного схулиганил, запустив в его энергополе информацию: "Я здесь!" Пальцы его правой (руки лежали поверх укрывающей Карла простыни) вздрогнули, а глаза ожили и, показалось, ещё больше помрачнели.

- Он разговаривать не хочет, - объяснил Шериф. - Ну и поскольку ты немножко в этом разбираешься, я тебя и пригласил.

- Разбираюсь в этом - в чём?

- Не всё сразу. Итак, чтобы спасти призрака…

- … Карла… - подсказал я.

- Карла, - согласился Арни. - Так вот… Чтобы спасти Карла, ты проломил здесь стену и повредил некоторые коммуникации.

- Извини. Не подумал. - Кажется, я понял нехитрую уловку Шерифа. Карлу, насколько я знал, ещё никто ничего не говорил о недавнем происшествии. Таким вот образом Арни и вводит его в курс дела, чтобы постепенно подвести к главному. Как мы с ним и договаривались.

- Не подумал… Зеленый ещё - вот и не подумал.

Так, Арни вошёл во вкус, изображая много повидавшего старика. Играет здорово, если учесть, что он зорко следит за лежащим призраком, пусть и не видя его лица. Зато я вижу, как после слов "чтобы спасти призрака" глаза Карла наполняются недоумением. Вот он скосился на меня. Я начал объяснять:

- Был момент, когда твоё сердце остановилось. Пришлось прострелить стену за твоей кроватью, чтобы набрать энергии. Кровать сейчас стоит немного в другом месте, так что дырой, правда сейчас закрытой, можешь полюбоваться.

- Моё сердце не могло остановиться, - хмуро сказал Карл. - Ты врёшь.

- Зачем тогда мне ломать стену? - пожал я плечами.

- Ты только обещал принести противоядие.

Глядя на него, я неудержимо заулыбался. Потом отвёл глаза в сторону, опустил. Как и ожидалось, недоумение призрака выразилось во враждебном вопросе:

- Я сказал что-то смешное?

- Да нет. Просто вспомнились кое-какие детали того похода. Та козявка, которая вылетела с полигона, слишком быстро вернулась на место происшествия, чтобы найти закуску в виде слизняков. Хорошо ещё, с нами был один из маленьких призраков. Он быстро определил её местонахождение и…

Для Карла новость о том, что кто-то смог определить местонахождение плёнки, когда сам он был не в силах этого сделать, оказалась сильным ударом по самолюбию. Сердито сомкнутый рот вздрогнул и сжался ещё больше. Впрочем, возможно, его задело, что я слишком пренебрежительно отозвался о плёнке - "козявка". Во всяком случае, его отрешённость пропала, а взгляд наконец ожил.

Шериф самоустранился от беседы, уступив мне, а я спокойно предложил:

- Карл, давай я расскажу тебе всё по порядку. Есть во всей этой истории моменты, которые требуют твоего пристального внимания.

И рассказал - с того места, как во сне вынужденно вселился в плоть плёнки. Как собрал ребят-добровольцев, как мы шли, ведомые ментальным присутствием призраков и тварей. Как дрались и почему взорвали полигон. Как дети-призраки, воспользовавшись слабостью последнего взрослого призрака, стали тянуть с него энергетическую оболочку…

- … - вяло выругался Карл и сделал попытку пожать плечами: - Они всё сделали правильно. На их месте я бы попытался сделать то же самое.

- Согласен, - сказал я и проигнорировал изумлённый взгляд Арни. - С точки зрения солдат-призраков, это логично. (Шериф облегчённо выдохнул.) Но не с человеческой точки зрения.

- Тебе ли говорить о человеческой точке зрения, киллер, - брезгливо сморщившись, выдавил призрак. - Ты-то, судя по твоему личному делу, человеческую жизнь вообще ни в грош не ставил. С чего это вдруг смена приоритетов?

Ответ на такой вопрос я продумал давно, так что меня выпад призрака не смутил.

- Смерть смещает акценты. А позволение жить заново накладывает некоторые обязательства на человека. Во всяком случае, я воспринимаю свою смерть и воскрешение именно таким образом. Я хочу жить. И я хочу, чтобы это право и желание распространялось на всех, кто меня окружает. Но поговорить я пришёл не об этом.

Со слов Полли, изредка навещавшей меня, я знал, что призраку с сегодняшнего дня очень незаметно и негласно начали уменьшать порции стимуляторов, без которых он пока не мог обходиться. Очень осторожно, чтобы привычный к ним организм не взбунтовался. На мой не очень опытный в этом деле взгляд, выглядел Карл неплохо и очень спокойным. Значит, говорить с ним серьёзно, чтобы он смог усвоить нужную информацию, можно.

- Карл, ты изучил моё дело весьма внимательно - в первую очередь, видимо, затем, чтобы выяснить, не был ли я на воле видящим. Но в моём досье ты не нашёл ни малейшего упоминания о моих способностях. Так? - Не дожидаясь ответа, я закончил: - На воле я иногда пытался кое-чем заниматься, но способности были слишком незаметными, и я бросил это дело. Мои способности проявились только здесь, на Сцилле. И этому есть свои причины. Раньше я думал, что это клиническая смерть выявила во мне способности. Но теперь, проанализировав происходящее со мной и с ребятами, могу точно сказать: это не пережитая смерть наделила меня такими способностями.

- А при чём тут… ребята? - морщась, спросил призрак.

- Открываю тебе ещё одну тайную страницу Сциллы, Карл. Мы здесь не просто живём. У нас есть спортивная секция единоборства, в которой я учу драться ребятишек с платформы, а Вестар - взрослых. Одновременно мы с Вестаром обучаем всех желающих пси-техникам. И знаешь, Карл, что меня поражало во время первых занятий? Все, кто только что начинал работу с менталом, очень быстро проявляли такие способности, что хоть каждого забирай в призраки. Помнишь, как вы с Вэлом удивились, что среди переселенцев нашёлся видящий? А сейчас, месяц спустя, на платформе их уже около двадцати. Причём я говорю только о самых сильных среди взрослых, а сколько их среди детей!..

- И к чему ты ведёшь? - безразлично спросил Карл, хотя по взбудораженному информационному полю было отчётливо видно, что он ошеломлён.

- Я веду к следующему. Вы, взрослые призраки, привыкли, что наркотики, которые вы принимаете как стимуляторы, увеличивают вашу скорость и реакцию, вашу пси-чувствительность. Поэтому, привыкшие к постоянной подпитке, вы не увидели, что эта планета, Сцилла, буквально пропитана энергией, которая помогает людям естественным образом раскрывать свои пси-способности. Быстрее, чем наркотики. Безопасней, чем наркотики. Я смотрю на энергополя людей, которые меня окружают, и вижу, что для них нет опасности, которой подвержены призраки, принимающие стимуляторы. Вот скажи мне, Карл, сколько живут призраки полноценной жизнью, если только они не погибают в военных действиях?

Призрак угрюмо уставился в пространство.

- Я смотрел в космонете, - спокойно продолжил я. - Продолжительность жизни солдат-призраков - около сорока лет, до которых большинство из них резко деградируют или начинают откровенно умирать - причём многие от опухолей мозга. Такова плата за использование стимуляторов в том объёме, в каком вы привыкли к ним.

- Прописные истины, - надменно сказал призрак. - Пользуясь моей беспомощностью, ты читаешь мне мораль? Что ты мне предлагаешь? Отказаться от стимуляторов и посмотреть, как планета будет действовать на меня?

- Нет, моё предложение заключается в другом. Через четыре дня сюда прилетит ещё одна платформа с новыми переселенцами, а заодно сюда должны прислать учёных-мелиораторов. Но. Назад с этим транспортом должны были улететь учёные, которые работали при горнодобывающей шахте. Что будет, если ты расскажешь как на духу обо всём, что здесь произошло?

- Мелиораторы останутся, как и переселенцы, на Сцилле. Но очень быстро здесь окажется для проверки положения взвод солдат-призраков плюс взвод обычного десанта.

- Мы хотим, чтобы ты сделал следующее: расскажи начальству о сбежавших тварях, но предупреди, что, несмотря на гибель двух призраков и учёных с их персоналом, обстановка всё-таки остаётся под контролем. Что детей осталось после этих событий мало и ты один некоторое время будешь справляться с проблемой. Мне нужно, чтобы ты при этом был очень убедителен.

Карл задумался. Недовольное выражение кривило его лицо, но опущенные глаза всё-таки отражали работу мысли.

- И зачем тебе всё это?

- Не мне. Всем. Ты в течение некоторого времени посмотришь, как действует планета на людей, сделаешь выводы и попробуешь отчитаться перед начальством, что есть возможность делать из людей призраков, не вкладывая в их учёбу бешеные средства для закупки наркотиков. Сколько тебе понадобится времени на это? Месяц? Два?

- Ты ненормальный, - сообщил призрак, уставившись на меня.

- Знаю, уже сообщили, когда эту идею я пробовал обкатать на наших.

- Чего ты добиваешься?

- Логики в жизни. Зачем использовать стимуляторы, когда есть возможность…

- Хватит, слышал уже. Гроб, а не идея.

- А мне кажется, правительство заинтересуется. Да и призраки… Представь: жить сроками нормальной человеческой жизни, но иметь все данные призрака. Карл, скажи… Было такое на твоей памяти, чтобы мёртвого человека призраки вытащили с того света? Скромно так напомню: я сделал это.

- Нас создают для обратного.

- Убить человека - много энергии не надо. А вот вернуть его… Подумай, какой силищей надо располагать, чтобы сделать это. И, повторюсь, безо всякой наркоты.

- Я устал, - хмуро сказал призрак. - Будь я в форме…

- Ты бы ничего со мной не сделал, - спокойно перебил я. - Спорим?

- Не понял.

- Предлагаю: когда ты придёшь в полную форму, мы попробуем помериться силами. Как?

- Брис, он призрак… - предостерегающе напомнил Шериф.

Но Карл смотрел на меня внимательно и оценивающе. От недавней апатии и следа не осталось. Передо мной полулежал насторожённый боец, разглядывающий меня по параметрам будущего противника. В душе я облегчённо вздохнул. Ради того, чтобы прихлопнуть такую надоедливую мелочь, как я, он постарается быстро прийти в себя.

- Замётано, - тихо сказал призрак.

Встав, я шагнул к нему и пожал ладонь.

- Замётано. Я - без стимуляторов, ты - как обычно.

Что-то промелькнуло в глазах Карла. Напоминание задело?

- Ну, так что ты скажешь насчёт моего предложения?

- Ты имеешь в виду рапорт командованию?

- Да.

- Я подумаю. А… как может отразиться мой отрицательный ответ?

- Отразиться? Прости, Карл. Теперь я не совсем понял.

- Если я скажу всё, как есть, что будет со мной здесь, на Сцилле?

Некоторое время я смотрел на него достаточно тупо, потому что в самом деле не понимал, о чём он. Дошло. Неужели он серьёзен, задавая мне такой вопрос?

- Скажешь - и скажешь. Не стрелять же в тебя после этого. Мне просто жаль и тебя, и будущих призраков, которые уродуют свои мозги и ломают себе жизнь стимуляторами, вместо того чтобы воспользоваться благом, которое даётся самой природой Сциллы. Ну да ладно об этом. Я пару раз забегу ещё к тебе проведать. Когда определишься с ответом - скажешь. А пока - счастливо оставаться.

Вошла Полли, шуганула нас с Арни из "палаты".

Уже за дверью Шериф осторожно спросил:

- Брис, ты действительно хочешь драться с ним?

- Это будет бой, а не драка.

- Что-то я сомневаюсь, что призрак так воспримет твоё предложение.

- В любом случае - оно его мобилизует, чтобы выздороветь побыстрей. Одной заботой меньше для Полли.

- Смотри, тяжело будет.

Арни в тяжкой задумчивости удалился. Я понимал его: весовые категории с Карлом у нас абсолютно разные. Но если Шерифа волнует только это… Меня же беспокоило совершенно другое. Я опять промолчал об истинной причине, почему хочу, чтобы Карл слегка видоизменил информацию для своего начальства. Ну, прямо говоря - чтобы он соврал. Если призрак сделает, как мы его просим, жизнь может кардинально измениться. Правда, если Карл выложит своим всё, тоже ничего страшного: всё останется на своих местах. Разве что работы нам прибавится. Полигон-то придётся отстраивать заново. Так что быть изменениям в жизни поселенцев или нет, теперь зависит только от призрака. Больного от всё ещё действующего в его жилах яда и раздражённого.

Пройдясь по общему коридору, я прикинул, попробовать ли выйти на улицу - в тот ветер, который заносит пылью всё вокруг, но который мне поможет, если я смогу снова взять его энергию… Ещё два шага - и я в коридоре-тоннеле. Медленно, всё ещё чувствуя слабость, побрёл по нему. Каждый новый шаг - я улыбался всё шире и шире. Худущий парнишка, почти дохляк, предлагает сцепиться в драчке здоровяку - солдату и обученному убийце. Хм, интересная расстановка… Любопытно, что думает Карл, вспоминая сморчка, которого он, будучи здоровым, одной левой прибить может?..

Тело действовало на одних инстинктах. Открыл входную дверь платформы, несколько шагов - и сел на первую ступень лестницы. Поскольку "прогулку" заранее не задумывал, то вышел без ветрозащитной полумаски. Ничего страшного. Глаза закрыл - воротник свитера натянул на нос. Голова сразу откинулась назад, чуть не сорвав ворот с носа. Привычная поза набирающего энергию: спина прямая, на коленях - ладони полусогнутыми пальцами вверх. Я погрузился в разгульную стихию, пытаясь даже дышать в ритм посвистывающему ветру. Или в ритм собственному пульсу.

Зачем мне это надо? Кто мне эти люди, что мне так хочется изменить их жизнь? Жил бы с Лидией спокойно, ни во что не вмешиваясь. Работа у меня, судя по накапливающимся кредитам на карточке, неплохая. Нищими мы точно не будем. Так зачем я хлопочу обо всём?..

Ответ один: я вижу, что можно что-то изменить. Так почему бы не попытаться подтолкнуть ход будущего? Это всё равно, что идёшь вдоль забора и видишь повёрнутую кем-то в сторону доску. Можно пройти спокойно мимо - и никто не скажет тебе слова упрёка. А можно опустить доску, как ей и предназначено. Мелочь, а приятно, что в этом мире хоть что-то произойдёт так, как нужно… Пример глупый. Но только это и пришло на ум, когда пытался понять самого себя. Значит, всего лишь привычка к упорядоченности? Пусть так. Но мне всегда казалось, что это привычка хорошая.

Прикрыв глаза от ветра ладонями, я поднялся и вошёл на платформу. Сам ощутил свой устойчивый, уверенный шаг - и усмехнулся. Карл даже не подозревает, как это здорово - воспользоваться тем, что даёт природа. Не подозревает, как здорово не зависеть от наличия-отсутствия наркоты. Просто протяни руку - и вот он, стимулятор, который бодрит и наполняет бесконечной мощью.

Всё легко и просто. Но что тогда гнетёт меня? Вроде уверен во всём… Но остаётся странное впечатление, что кто-то враждебный стоит сзади, готовый вот-вот ударить в спину.

Дверь медленно проехалась за спиной. Вестибюль. Уже не пустынный, каким я покидал его. Отнюдь не пустынный. Дети. Что-то их сегодня слишком много. Сам себе усмехаясь, я обвёл взглядом всех. Радостные улыбки детей с платформы, неуверенные глаза детей-призраков, которых не сразу разглядишь, поскольку семьи переселенцев поделились с ними повседневной одеждой на смену специализированным скафандрам-комбинезонам. Сегодня первый день после событий на полигоне, когда я послал Алекса предупредить, что мы занимаемся не в спортзале, а в вестибюле на выходе с платформы… Лёгок на помине. Бежит ко мне. Тёмные глаза сияют.

- Брис, а нас сегодня много! Таис привела своих. Не всех, конечно. Но ведь мы уместимся здесь, правда?

С трудом нашёл взглядом девочку-призрака. Догадался поискать не её, а Лиз - и только тогда увидел. Они стояли вместе. Лиз смотрела на меня строго, словно предупреждая ничего не предпринимать против желания детей-призраков заниматься вместе с нами. Таис стояла, опустив глаза. Напряжённая - до агрессивного алого цвета, то и дело проскальзывающего в её энергополе. Готовая в любой момент сорваться, если я скажу что не так… Обрадовалась - проворчал я про себя. Будешь заниматься с нами - и точка. И то, что привела "не всех, конечно", это только начало. Все будут с нами. Дай только время… И всё-таки внутри тревожно сжалось…

36.

Вечер-то прошёл благополучно.

А в следующие три дня все призраки как с цепи сорвались.

С утра Карл потребовал полный доступ ко всем вывезенным нами с полигона стимуляторам, сам смонтировал себе подобие кресла с инъекторами, после чего сказал Полли, что больше в её врачебных услугах не нуждается. Изумлённая и рассерженная Полли выскочила бежать за мной и на меня же, подходящего к двери камеры, наткнулась. Защиту ведь я с призрака не снял. Так что был в курсе.

В общем, резко распахнутая дверь чуть не врезала не по носу, Полли ойкнула, а я всё-таки успел отшатнуться, так что дверь только просвистела в миллиметрах от моего лица. В комбинезоне цвета хаки, перетянутом на талии широким ремнём, Полли выглядела разъярённой воительницей. Внезапность моего появления смягчила выражение злости на лице девушки. Она уже спокойней закрыла дверь за собой.

- Извини, обозлилась здорово.

- Бунтует?

- Командует! - негодующе выпалила девушка. - Я как-то не привыкла, что больной может так себя вести!

- Мало ты с больными сталкивалась, - пробормотал я.

- Мало, - согласилась Полли, - но это не значит…

- Привыкай, - нудным голосом посоветовал я. - Терпение - главная добродетель врача.

- Чего-о? Где ты таких сентенций набрался? Кстати, а ты откуда тут? Я только хотела бежать за тобой, и вдруг…

- Да я как раз проверить хотел его. Полли, ты не могла бы на секунду заглянуть к детям-призракам? Что-то мне не нравится состояние пространства у двери в их комнату.

- Ладно, сейчас.

И я вошёл к призраку. Незаметно - так как он был очень занят, пытаясь переставить свою койку к стене, где она раньше и стояла. Прикинув потоки энергии в комнате, я сообразил, что рядом с кое-как закрытой дырой энергетика комнаты гораздо сильней и активней. Так думает Карл. Интересно, догадывается ли он, что сквозь плохую "заплату" стены просачивается энергия Сциллы?

Призрак сдвинул койку в очередной раз - и без сил навалился на высокую спинку. Не рассчитал силы. Слаб ещё.

- Бог в помощь, - сказал я и, будто не замечая его мгновенно потемневшего взгляда, подошёл и предложил: - Давай вместе? А то ты весь пол искорёжишь здесь.

Он посверлил меня глазами несколько секунд - вспотевший от усилий и ослабевший: тело, несмотря на введённые стимуляторы, ещё плохо подчинялось, и это его злило, а тут ещё застали в минуту слабости. Что, естественно, не прибавило довольства собой. Он всё же выпрямился и взялся за низ койки, я быстро подошёл с другой стороны и тоже ухватил перекладину снизу. Уже молча подняли и быстро перенесли в нужное место.

Призрак постоял - отдышаться и прийти в себя, после чего присел на койку, но не выдержал и минуты - свалился на постель.

- Чего явился? - с одышкой спросил он и сморщился.

- Доброго утра пожелать.

- Что - та девчонка позвала на помощь?

- Да нет. Мы с Полли только что у порога столкнулись. - Я приблизился и поднял его свисающие с койки ноги, после чего укрыл Карла по пояс простынёй. - Есть хочешь? Здесь где-то комплексный завтрак был.

- В няньки напрашиваешься?

- Если могу чем-то помочь, почему бы и нет?

- Сам нажрусь.

- Лады.

Я, уже не спрашивая, перенёс тумбочку с пластиковыми стаканами завтрака ближе к койке. Карл следил за мной насупясь. Я же неторопливо оглядел, всё ли расставлено в пределах его досягаемости, и повернулся уходить.

- Подожди! - повелительный возглас заставил обернуться.

Призрак смотрел недовольно, но в то же время озадаченно.

- Зачем ты пришёл? - повторил он вопрос. - Не может быть, чтобы только…

- Хорошо, скажу. Я хотел посмотреть защиту, которую поставил тебе от твоих детишек. Думал снять её, но, к сожалению, ты пока ещё не настолько оправился, чтобы защищаться на должном уровне, случись что подобное позавчерашнему.

- Что?!

- Извини, Карл, но мне пора бежать. Кажется, в коридоре что-то происходит.

Я не успел развернуться к двери, как та резко распахнулась и на пороге возник Мартин. Мальчишка метнул взгляд на взрослого призрака, потом на меня.

- Брис, быстрей! Нам с Таис не справиться!

Уже в спину только и услышал потрясённый шёпот призрака:

- Мартин?!

Теперь я не церемонился - хлопнул дверью от души, мельком сообразив, что новостью о защите вокруг него и явлением мальчишки Карла, кажется, тоже теперь пробило не слабо. Ничего, ему полезно.

От камеры взрослого призрака пересечь коридор в пятнадцать шагов до бокса маленьких призраков. Здесь, у двери к ним, стоит перепуганная Полли.

- Что?..

- Я не могу войти!

- Зови Вестара и парней, кто посильнее!

Девушка помчалась по коридору, на ходу вынимая из кармана комбинезона триди-визор. Надеюсь, она правильно поняла мою просьбу - прислать парней посильнее в работе с боевым менталом.

Мартин топтался рядом, нетерпеливо и беспокойно поглядывая на дверь в бокс.

Я вздохнул и, повернувшись к двери, настроился на неё, вошёл в резонанс с нею. Но, едва взялся за дверную ручку, почувствовал, что дверь всё равно открывается туго. Её словно втягивало вовнутрь. Так… Кажется, в боксе нешуточно работают с энергией. Еле открыв и встав на пороге - Мартину велел остаться в коридоре, я одним взглядом оценил происходящее.

Первыми бросились в глаза двое пацанов лет тринадцати, неподвижно стоящих друг против друга, метрах в двух, посередине комнаты. Против - в самом прямом смысле. Насмерть. На тонком уровне зрения они дрались, стремительно орудуя чёрно-алыми хлыстами, полосующими по лицу и по горлу.

В двух-трёх шагах от них лежали двое - один навзничь, раскинув руки, другой - скорчившись, ничком, подбородком в лужу крови.

Все четверо - в белых комбинезонах призраков.

Остальные жались к стенам - за спиной Таис, которая, разведя руки в стороны и создав мощный щит, еле сдерживала убийственный натиск смертоносных вихрей, метавшихся по всему боксу. Эти дети все как один - в обычной, "непризрачной" одежде.

Значит, белые выясняют, кто тут главный? Драка за верховодство?

Ух, как полыхнуло у меня внутри!

Закрывшись от сумасшедшей энергии, неистовствующей в боксе, я медленно, преодолевая напор сбивающих с ног стремительных и мощных энергетических потоков, пошёл к двоим. Они, кажется, полагали: если разметали всех послабее, то теперь полностью могут сосредоточиться друг на друге. У обоих лица окровавлены. Глаза чудом сохранились. При том, что я видел вокруг них, целые глаза и впрямь казались чудом.

Вскоре я стоял перед ними. Вмешиваться в поединок надо очень осторожно. Дай слабину один - второй немедленно убьёт его. Пока мальчишки на равных, но… Жаль, что стоят друг от друга далековато. Взять бы обоих щенков за шкиряк и встряхнуть хорошенько, чтобы сразу усвоили, кто тут главный.

Ничего не замечают, сосредоточившись на оружии противника. Почему Таис не позвала меня раньше? Надеялась - справится сама?

Капли крови брызнули со скулы того, что спиной к двери. Глаза второго вспыхнули. От него к раненому рванула чёрная молния - такого насыщенного цвета, что захотелось врезать ему немедленно и сбить с ног. Но первый не шелохнулся - и чёрная молния размазалась перед мгновенно возведённым щитом. Нет, хуже, чем размазалась, - впиталась в щит. Почему я решил, что хуже? Приглядевшись, я обнаружил: раненый набирал разрушительную энергию, в то время как второй слишком щедро разбрасывался ею. И если я сначала, по первому впечатлению, посочувствовал первому, раненому, то теперь насторожённо стал следить за ним.

Постепенно картина вырисовывалась. Дрался как раз второй, а раненый лишь защищался, незаметно окружая себя всё большим количеством энергии и изредка подбрасывая имитацию атаки, чтобы второй в азарте сражения ничего не понял.

Соображение, что именно в этой ситуации делать, пришло не сразу. За что себя потом долго корил: один из ребятишек под защитой Таис решил, видимо, что лучше сбежать, чем дожидаться окончания поединка. Он рванул к двери. Таис дёрнулась ему вслед, но тут же дрогнувший щит потребовал пристального внимания, и она, болезненно сморщившись, вернулась к прежнему положению. А мальчишку сбило с ног при первом же шаге из-под её защиты и - я не поверил глазам! - уже в падении начало тащить из него энергию к ногам раненого. Беглец только и успел ахнуть. Даже рук не вытянул, падая… Его просто свернуло жадно высасывающими потоками!

Одному мне не справиться. И я спустил с привязи берсерка. Это он бросился к мальчишке, из которого вытягивали, сдирали жизнь, - бросился, не обращая внимания и даже не замечая схлёстывающихся в пространстве смертельных водоворотов. Это берсерк легко сцапал обмякшего мальчишку за подмышки, рывком пнул дверь в коридор и буквально выбросил безвольное тело в руки подбежавших Никаса и Вестара.

- Держите! Не заходить пока! Здесь опасно!

Захлопнул дверь - и снова в чёрно-багровую метель, которая уже настоящим торнадо клубилась вокруг двоих, заметно подбираясь к постоянно атакующему. А тот слабел. Возможно, он ещё не замечал этого, продолжая вбрасывать в личное поле противника чёрные сгустки. Зато раненый, по внутренним ощущениям, начинал превращаться в ледяную статую - из кроваво-чёрного льда.

Берсерк рвался в бой, и я с трудом удерживал его. Он утверждал, что успеет врезать поцарапанному и почти в тот же миг свернуть скулу атакующему, чтобы тот не успел убить противника. Я - сомневался. Если б здесь был один пацан, я б сам справился с ситуацией, но двое, без пауз производящих направленную ментальную смерть, - это очень опасно. Нет, здесь необходимо придумать что-то иное. Стукнуть обоих одновременно? Никогда не пробовал такого приёма - нет смысла экспериментировать и сейчас. Как нет смысла пытаться залезть одновременно в мозги обоих драчунов. Синхронности без тренировок не добиться, а неопробованное сейчас опасно.

Между тем раненый оживился и перешёл в настоящую атаку. Он обрушил на противника такое количество смертоносной энергии, что тот - даже чисто визуально было видно - прогнулся назад, покачнувшись и с трудом сдерживая шквал несущихся на него энергетических волн.

Промелькнула мысль о зряшности такой мощи…

"Воображение - строительный материал в мире ментального!"

Я опустился на корточки, не сводя глаз с драчунов. Быстро скатал плотный серый "снежок" из той самой зряшной энергии, оставил рядом. Скатал второй - положил близко к первому. Секунды - и "снежки" почернели. Берсерк притих, внимательно наблюдая за моими действиями. Я объяснил, что надо сделать. Он пренебрежительно ухмыльнулся, хотя проникся, что нужно быть очень точным. Присев рядом, он немного покатал "снежки" по полу, словно примериваясь к весу и лёгкости их скольжения на поверхности пола. А затем сосредоточился, примерился - и просто подтолкнул чёрные "снежки" к двум маленьким призракам.

Оба стояли, слегка расставив ноги для упора. Чёрные "снежки" подкатились под их ноги и замерли. "Раз, два, три!" - просчитал берсерк.

"Снежки" выстрелили вверх чёрной сетью, вбросив в личные поля драчунов информацию: "Тебя накрывает плёнка!" И - одновременно окутали мальчишек жёсткой стеной, не пропускающей никакой другой энергии.

"Во дурак!" - успел выругаться я.

И застыл, крепко-накрепко держа "стену". Напряжение заставило забыть, что нужно нервничать: не сказал своим ребятам немедленно зайти и развести драчливых мальчишек, пока держу их под контролем.

А те окаменели, застигнутые врасплох нападением страшной твари. И я боялся, что не вовремя сморгну чёрную сеть на каждом и они поймут, что всё это - только иллюзия, и продолжал жёстко держать блоки, надеясь на чудо: а вдруг наши парни поймут, что нужно войти и оттащить пацанов друг от друга?

Помощь пришла с другой стороны.

Начали слабеть и опадать багрово-чёрные вихри. Краем глаза я заметил, как встрепенулась Таис - видимо, почуяла изменение в пространстве. Взмахом рук она уничтожила свой щит и бросилась к мальчишкам. А дети, прятавшиеся под её защитой, - немедленно рванули к двери. Топоток - дверь снова хлопнула за последним.

Таис подошла к драчунам с другой стороны, встала напротив меня и быстро оглядела получившуюся ловушку. Подняла на меня глаза.

- Я буду держать этого, - сказала, кивнув на того, что послабее.

Облегчение хлынуло незамедлительно. Теперь, сосредоточившись только на раненом, на скуле которого засыхала кровь, я смог без опаски, что они перебьют друг друга, подойти к ним ближе… Руки дрогнули. Берсерк хоть и видел слабаков - с его точки зрения, но стукнуть ему хотелось очень. Обоих. За дурацкий риск чужими жизнями. За желание во что бы то ни стало убить соперника на пути к власти, о которой пацаны пока, в общем-то, не знали почти ничего, но которой им так захотелось вкусить… В общем стукнуть, чтобы поучить.

"Иди давай отсюда!" - беззлобно предложил я берсерку, всё с тем же облегчением разворачивая своего драчуна от его противника. Взгляд на дверь. "Вестар, войдите".

- Таис, ведём обоих к стене.

Главное, чтобы стена выходила не в коридор. Когда мальчишки очнутся от иллюзорного плена, они немедленно, по инерции незаконченного боя, обрушат остаточную энергию на противника. Сразу-то не посмотрят, что стоят уже в другом положении.

Мы поставили нарушителей порядка перед стеной, выходящей наружу - между койками, впритык к личным тумбочкам. Переглянулись с Таис.

- Готовим щиты?

Ментальные щиты воздвиглись перед нами, после чего мы одновременно сбросили с мальчишек "чёрные мешки" с иллюзорной начинкой.

Такое впечатление, что мы сбросили "мешки", нечаянно нажав спусковой крючок. Призраки мгновенно взорвались чёрным разрядом, который благополучно ушёл в стену. Секунда затишья, в течение которой они созерцали внезапно представшую перед ними стену, почерневшую от сажи… Вот повернули в стороны головы, явно с удивлением рассматривая кровати.

- А теперь кру-гом! - скомандовал я.

Чёткий разворот, которого я, честно говоря, не ожидал. Бесстрастные лица.

- Не стыдно? - спросил я для проформы. Глаза не шелохнулись. - Не стыдно, - констатировал я. - А если я сейчас с каждого из вас штаны спущу да отшлёпаю по тому месту, откуда ноги растут? - Когда до них дошло, о чём я говорю, и глаза всё-таки ожили возмущением, я спокойно добавил: - Причём отлуплю при всех, чтоб и остальным неповадно было тут крутые разборки устраивать. А рука у меня тяжёлая.

И для демонстрации раскрытой ладонью грохнул по тумбочке рядом. Бедный предмет мебели с треском разлетелся на части. Глаза мальчишек проследили за ладонью уже с опасением, а когда пацаны снова взглянули на меня, я закончил:

- И уж отшлёпаю так, чтобы несколько дней сидеть не могли. Меня поняли?

Оба кивнули.

- Вслух.

- Поняли.

- Понял.

Оглядевшись, я присел на чью-то постель. Девочка стояла рядом, насторожённая.

- Вот объясните мне, пожалуйста, следующее. Почему я чувствую себя дураком, когда приходится объяснять общеизвестные истины людям, которых глупыми не считаю? Ребят, вы ж умные. Кстати, вы умные? (Пауза. Неуверенные кивки.) Так какого ж чёрта вы делаете глупости? Вы только что попали в общество людей, которых абсолютно не знаете. И начинаете цапаться между собой. Запомните непреложный закон любого общества: прежде чем начинать разборки между собой, оглядитесь - а вдруг кому-то это не понравится? Да, именно так - примитивно. Не понравится. Кому-то, кто сильней вас. Этот сильный, может, человек хороший и добрый, но ведь тоже человек, который иногда может и разозлиться. Вон, Вестар, например, добрый, но, бывает, и сердится, если ему мешают в чём.

- Ага, - самодовольно сказал Вестар, зашедший с парнями во время моего нравоучительного монолога в бокс. - Я могу злиться так, что аж стены трясутся. Время от времени. Что с ними делать будем, Брис? Мне детишки уже рассказали, что они тут воевали за командирство. Лидеры, блин, нашлись.

- С жиру бесятся, - объяснил я. - Заняться нечем. Эти двое - на твоей шее, Вестар. Возьмёшь к себе в секцию. И чтобы полная нагрузка. Чтоб ноги после тренировок волочили, а мечтали бы только о том, чтоб в кроватку свалиться. А тех двоих я пока к себе возьму.

Подбородком я указал на двоих, всё ещё валявшихся на полу. Над ними уже хлопотали Полли и Таис. Судя по деловитым движениям девушки, с мальчишками не особо страшное что. Выживут.

- С чего начнём? - усмехаясь, спросил Вестар.

- Так, эти двое сегодня начнут ломать стену в бывший закуток взрослых призраков. Это называется трудовое воспитание. Там, в закутке, теперь буду спать я, пока дурь из чьих-то горячих голов не повыветрится. Так что мне нужен выход в бокс, чтоб контролировать этих заср… э-э… чертей. Да, Доминик, с сегодняшнего дня до прилёта следующей партии переселенцев моей секцией заведуешь ты. Я - готовлюсь к финальному поединку с одним упрямым типом, который хочет убедиться в некоторых моих выводах. Поэтому во время личных тренировок меня на платформе не будет.

- А почему не будет? - осмелился тихонько спросить пацан с царапиной на скуле.

- Выбора нет, - развёл я руками. - У меня такие тренировки, что платформа просто не выдержит моих усилий… Ладно, пошутили - и хватит. Вестар, выгони всех из бокса, пусть немного посидят в коридоре, и оставь здесь на время семерых парней посильней. Пусть медитируют с часок, пока вся эта хренотень не пропадёт. А то эти субчики воевать умеют, а за собой прибирать - это им тяжело.

- Почему семь? - спросила Таис. Кажется, она начинала учиться.

- Семь - идеальное число в экстрасенсорике, потому что очень сильное. А час медитации преобразует негатив ваших пацанов в нормальное течение энергий. Ещё вопросы есть? Нет? Прекрасно. Я пошёл отдыхать.

И я улыбнулся Лидии, которая немедленно засветилась мягкими цветами радуги.

37.

Сроки поединка с Карлом мы специально не обозначили. С одной стороны, это меня беспокоило: он мог дождаться прилёта новых переселенцев и тогда только поиграться в дуэль, где победа или поражение оказывались для меня одним и тем же. С другой стороны, есть время подготовиться. Чем я и занимался, переложив обязанности детского тренера на плечи Доминика.

Кстати, чтобы не возвращаться… Пацаны, которых я отправил к Вестару, во время первого занятия не столько попотели сами, сколько заставили попотеть ребят. Постепенно отходящие от наркотиков, сдерживающих их эмоции, мальчишки чуть что - срывались. И часто, вместо того чтобы ответить на удар, их противник едва успевал закрываться от всплеска боевого ментала. Хорошо - Вестар со смекалкой подошёл к проблеме. На первые жалобы своих же ребят он пожал плечами:

- Мы учимся. Вот и учитесь защищаться. Где вы ещё такой тренинг получите?

Народ мрачно насупился, но к концу занятия после проб и ошибок научился ставить качественный ментальный блок. Пацаны, затихарившиеся было от собственных непроизвольных срывов, свободно вздохнули: заниматься вместе со всеми понравилось. Да и общее поле наших спортсменов обладало обаятельнейшей харизмой силы и общности, чтобы буквально купаться в нём - тем, кто чувствителен к менталу.

Народ платформы быстро узнал, к чему я готовлюсь. Научил на свою голову: в первые два дня меня находили по ментальным следам, и тренировки приходилось сворачивать. Ну не могу я заниматься в полную силу, когда на меня глазеет хотя бы несколько человек. Видимо, наложились привычки, моя собственная и Бриса, друг на друга: подготовка должна быть скрытной, не на глазах кого-то… А парни возмущались. Им, видите ли, нравится заниматься в непосредственной близости от меня. Вдохновлял я их, оказывается… А как заниматься в полную силу, если ребята поблизости, а я пытаюсь разработать пару-тройку приёмов, в которых боевой ментал задействован как достаточно убийственное оружие единоборства?

Карл, между прочим, тоже закрыто тренировался эти дни. Собственноручно вынес из камеры в коридор лишнюю мебель… Я немного беспокоился только из-за одного: не перебрал бы призрак со стимуляторами в процессе восстановления.

Если коротко, то… Первый день тренировок (из оставшихся до прилёта новых переселенцев) пропал, когда парни сами отыскали меня. Правда, выйдя из ступора (чуть руки не опустил), я вернулся к нашим стандартным тренировкам. Хотя бы. Один светлый момент: Доминик предложил провести с ним спарринг - и не простой, борцовский, а с оружием. И для начала он показал в замедленном темпе, как выбить, например, комби-огнемёт, который противник держит уже готовым к использованию.

За два дня до - ребят привёл ко мне Мартин, которого очень ласково попросили прослушать пространство и попробовать определить моё присутствие.

Нет худа без добра. Я наконец, сообразил, что неча на зеркало пенять - и так далее. И на следующий день превратился в идеального призрака, полностью поменяв структуру собственного энергеполя, по которому меня и находили. До вечера был свободен. И - доволен до чёртиков! Особенно после возвращения с тренировок, когда обозрел обескураженные физиономии ребят и маленьких призраков, потерявших меня с момента выхода с платформы.

Раннее утро перед всё решающим днём началось с того, что я завернулся в личную ментальную упаковку призрака и вновь пропал для всех с платформы. Вместе с одним из джипов, в котором я доехал до заводского посёлка - до сгоревшего административного корпуса, в котором вчера и проводил тренировку.

Оставив машину у самого входа в здание, я прошёл вовнутрь. Пожар выел внутренний коридор таким образом, что обвалились переборки между кабинетами, а кое-что моими вчерашними стараниями превратилось в труху - так что получился неплохой зал для работы отдельно взятого индивида со всеми его ментальными заморочками.

А эти заморочки у меня накапливались и накапливались. Видимо, в момент наивысшего напряга меня пробивало всё больше и больше, и я не только вспоминал, но и придумывал и пускал в дело всё новые и новые приёмы работы с боевым менталом.

Уже привычно я скинул куртку от рабочей одежды и вместе с полумаской от ветра оставил в приглянувшемся со вчерашнего дня, более-менее уцелевшем шкафу рядом с дверью. Медленно, заново привыкая к ауре разрушенного места, прошёл в середину "своего" спортзала. Мягкие ботинки Бриса; мягкие не то джинсы, не то ещё какой материал, но очень пластичный; джемперок, не сковывающий движений. Мгновение привыкания к себе. Нейтрал. Разогревающий комплекс упражнений. "Лотос" - медитация перед основным бойцовским комплексом, чтобы прочувствовать пространство и уловить все потоки энергии. Помогающие и мешающие… Ну и уловил…

Подскочив на месте и разворачиваясь к потенциальному противнику, я представлял себе в нарушителях моего уединения и спокойствия кого угодно - только не Карла.

Он стоял в метрах пяти от меня. Ха… Сцена из американского боевика. Верзила. В свободных штанах цвета (в полумраке и неверном свете разрушенного корпуса) хаки, небрежно заправленных в высокие армейские ботинки, и в чёрной майке, грозно обтягивающей широченные плечи. Кожаные перчатки. В руках куртка, которую, видимо, только что снял. И опять - ха. Побрился. Морда недовольная. Оглядывается, в упор не замечая меня.

- Привет, - сказал я и ослабил пси-невидимость.

Он не дёрнулся, не вздрогнул, только взгляд переместил.

- Значит, здесь ты и занимаешься.

- Угу. Быстро ты меня нашёл.

- Я не искал. У меня слабый дар предвидения. Я уже говорил. Так что знал, что ты сегодня будешь здесь.

Что ж, против дара мне сказать нечего. Разве что придумать что-нибудь на будущее. Пораскинул мозгами насчёт "придумать" и усмехнулся: это ж голову придётся поломать, изменять ли будущее, или вкладывать в него информацию-обманку. Интересная задачка для занимающегося менталом. Хотя… Изменять состояние собственного энергополя можно бесконечно. Неплохая отправная точка для поисков решения.

- Ну что, попробуем? - спросил Карл и огляделся, куда бы бросить куртку.

- Не рано ли для тебя? - осторожно спросил я.

Он не разозлился, лишь смерил меня взглядом сверху вниз. Со мной - несмотря на мой, почти равный ему рост, это нетрудно. Не сказать, что Брис узкоплечий. Но телосложение у него - так называемое узкая кость. А уж в джемпере выглядит и вовсе как худосочный подросток. Удобная визуальная иллюзия, между прочим. Противник не всегда воспринимает такого соперника всерьёз. Если не видит.

Карл - видит. Но лишь половину того, что осталось снаружи после долгой и упорной работы с личным энергополем. По этой половине он знает, что я противник достаточно сильный, но…

Отброшенная куртка ещё падала на остов стены, когда он налетел на меня с явным намерением немедленно уделать всмятку. Танк на винтовку. Я и ахнуть не успел, как мощным кулаком меня вбросило в воздух. И, как та же куртка, не успел упасть, а призрак лёгкой тенью уже скользнул вслед за мной.

Я приземлился всё-таки на ноги - и мгновенно ушёл от следующего удара в грудь. Секунда - считал в пространстве, что Карл хотел продавить грудную клетку, сломав рёбра. Ого, серьёзно настроен…

Выставив защитный блок руками, который он только что не сломал ботинком, я вывернулся из-под его ноги. Попади под его ботинок, остался бы без дыхания… Отпрыгнув в сторону, а затем перепрыгнув через следующую проломленную стену, я оказался на пару секунд вне пределов боя, чтобы отдышаться.

Но Карл только разогревался.

Мою стену он перескочил так легко, будто его перебросили. Стремительный шаг ко мне - выбросил ногу вперёд. Я отпрянул - неудачно. Его нога словно прилипла ко мне, напомнив, что он тоже видит движение ментального поля, подсказывающего, как именно и в какой момент я поступлю. Так что выбил-таки дыхание, после чего почти в клинче коротким ударом ладони врезал по лицу.

Моя голова мотнулась. Рот наполнился сладковатой жидкостью. "Только бы зубы не выбил. Стоматолога здесь, на Сцилле, пока не найдёшь", - думал я, ныряя под его бешено орудующие кулаки и сквозь насыщенное энергией поле, которое Карл гнал впереди себя, чтобы замедлить мои движения… Сплюнул кровь, слишком быстро заполняющую рот, - и кувырком от несущегося за спиной призрака. Встать. Быстрей. Развернуться. Иначе - запинает.

Ого… Плевок кровью Карл, кажется, воспринял на свой счёт. Если до сих пор его лицо было лицом непроницаемой машины убийства, то теперь в нём появились эмоции. Во всяком случае, желание просто убить меня читалось легко.

Призрак будто проскочил время в секунды две-три. Я даже не уловил мгновения, когда он оказался рядом со мной. Моя бедная голова снова мотнулась от пощёчины, силой руки и твёрдостью перчатки раскровянившей пол-лица, а тело без перехода попало под настоящий отбойный молоток. Я только защищался, ставя блоки на те удары, которые замечал - успевал замечать.

Карл лупил меня методично, будто тренируясь на манекене. Удары для меня сливались в единое целое. Насколько в убивающем меня шторме я всё-таки замечал, его дыхание оставалось спокойным, как и лицо… После первых, самых болезненных ударов я уже тупо ощущал боль. Единственное, что совсем плохо, - постепенно я стал вяло реагировать на его удары. Блоки выходили слабенькими и с большим опозданием.

Один из ударов призрака намеренно выбил из меня таки дыхание. В следующий момент я очутился распластанным на земле. И - перед тем как потерять сознание, ощутил весьма болезненный пинок в рёбра.

Начал приходить в себя - и чуть не задохнулся: мощная длань в перчатке приподняла меня за грудки и швырнула на скол стены. Безвольным мешком с камнями грохнулся у подножия.

- Щенок, - с невообразимым презрением сказал Карл. - Тягаться с призраком задумал. Придумал тоже - планета раскрывает такие возможности…

Он отвернулся, явно ища свою куртку. Поднял и пошёл от меня. Шесть шагов.

- Карл, - мягко сказал я и текуче поднялся: на бедро, на колени, на ноги. И снова сплюнул в горелые обломки бывшей комнаты кровавый сгусток.

Призрак обернулся не сразу. Сначала остановился, словно не веря. Но, обернувшись, встревоженно сдвинул брови.

- Карл, - повторил я и улыбнулся, хотя разбитые губы, вспухнув, не очень-то давали улыбаться. - Это была демонстрация того, как призрак дерётся с обычным человеком. Как насчёт второго раунда? С человеком, который использует открытые в нём планетой способности?

Нижняя челюсть у него не отвалилась, но еле заметно дрогнула. Я знал, что именно он разглядывает. Моей фигуры почти не видно в сияющем свете боевого ментала, который я наконец разблокировал и которым плотно окружил себя. Эта мощь уже не давала разглядеть, что именно собирается сделать противник. Предугадать движения нельзя, потому как я теперь структурировал личное поле по своему желанию, а не оставил его в обычном состоянии, когда оно предсказуемо.

Медленно, с заметной насторожённостью призрак двинулся ко мне. Он не сводил глаз с моего лица. А моя улыбка становилась всё легче: рот приходил в норму, кровоподтёки стягивались в рубцы - близко к нормальной коже. Ментал заставлял клетки тела работать на скорости, добавляя структурированную энергию, которая помогала восстанавливаться. Реал на грани фантастики. Когда я впервые вчера такое попробовал - сам не поверил глазам. Мало того что зажили все недавние царапины, так ещё и следы от рубцов тату стали расплываться. Может, мне повезло в том, что направленность моих курсов экстрасенсорики была именно лечебной… А здесь, на Сцилле, такая энергетика…

Карл окутался постепенно чернеющими струями пси-энергии. Основная собиралась по рукам. В руки. И примитивно принялся обстреливать меня убивающими обычного человека сгустками деструктивной энергии. Будто копьями. Некоторые я ловил, мгновенно преобразуя в пустоту, некоторые попадали в моё ментальное поле и, соприкасаясь с ним, тоже нейтрально испарялись в пространстве.

Тогда призрак усилил атаку чёрной смертью. Моё поле не успевало справляться с количеством "снарядов". Но я не зря вчера крошил в пыль мешающие мне в тренировках элементы разрушенного здания. Не двигаясь с места, я проникся окружающим пространством и, подняв руки, притянул к себе энергию деструктива, которым буквально дышало здание.

Минус на минус даёт плюс! Энергия искорёженного здания хлынула ко мне, разрушая посланные Карлом сгустки, едва не образовавшие на мне настоящий кокон.

Теперь, когда взрослый призрак полюбовался продемонстрированной ему мощью, можно переходить в атаку.

Тем более что Карл, ничтоже сумняшеся, выхватил из брошенной у ног куртки лазер - и медленно-медленно принялся поднимать его, целясь в меня. Как же он медленно это делал… Я почти так же медленно чуть повернулся боком и, не подходя к нему ни на сантиметр, жёстко ударил ногой. Любимый приём Бриса. На расстоянии. С отяжелевшей пяткой, в которую послал столько энергии, чтобы только нечаянно не убить призрака.

Карла отбросило не слабее, чем до сих пор падал я от его ударов. Отбросило так, чтобы не врезался головой в одну из стен. Уж это-то я успел рассчитать. Но грохнуло его сверху всем телом на пол впечатляюще.

Тем же мешком с камнями. Только упав, он больше не пошевельнулся.

Видящего не обмануть: призрак по-настоящему потерял сознание.

Некоторое время я стоял неподвижно, стабилизируя беспорядочную энергию вокруг себя. Потом подошёл к Карлу и, взявшись за подмышки, оттащил призрака ближе к двери, возле которой оставил в шкафчике свою куртку. Здесь я устроил его, привалив спиной к стене и подоткнув с обеих сторон уже двумя куртками, чтобы не свалился набок. Сам сел напротив в "лотос" помедитировать.

Приводить его в сознание я не собирался. Он призрак. С такими проблемами должен справляться сам. Честно говоря, я слегка устал. А если ещё более честно - я понял, что призрак не выполнит того, чего бы от него я хотел. И смысла нет в нашем бою, в котором каждый из нас всего лишь похвалился умением драться, пользуясь личными ментальными техниками. Это угнетало до глубокого разочарования и даже печали.

Карл поднял голову. Лицо хладнокровное, будто его никто и не побил.

- Ты как? В состоянии дойти до машины? - спросил я. - Или помочь?

Он огляделся, поморщился на две куртки, подпирающие его. Поднял руку потрогать затылок.

- Неплохо приложил, - пробормотал он, искоса глядя на меня. - Где ты научился вкладывать в удар пси-энергию?

- Читал об этом. Ещё до Сциллы, - правдиво ответил я. - А здесь потренировался - и вот, кажется, получилось.

Он поднялся и встал, возвышаясь надо мной. Я даже не стал смотреть на него. Ударит так ударит. Чем сильней - тем лучше. Может, с физической болью разочарование будет перенести легче… Чёрт… Я не думал, что оно, это самое разочарование, будет настолько глубоким, что я смогу расстроиться из-за того, что, в сущности, было понятно с самого начала: призрак никогда не пойдёт на реализацию моего предложения. И всё же… Да ладно, чего уж там. Если даже ничего не получится, у нас всегда будет планета и никто не отнимет наших способностей. Говорил же один из наших преподавателей: чему-то однажды научившись, ты никогда не сможешь забыть этого. Детей-призраков вот только жаль… Им придётся пройти через настоящий ад возвращения к жизни необычных солдат.

- Чего расселся? Пошли.

Карл накинул куртку и пошёл к двери. Я поднялся и молча вышел за ним.

Во дворе два джипа. Я приехал в том, где окно не разбито. Но Карл уверенно сел в мой, а на мой вопрос насчёт второго отмахнулся:

- Ничего с ним здесь не будет.

Поневоле насторожённый, я повёл джип обратно, на платформу.

Серые клубы пыли уже не так раздражали, как раньше, когда мешали изо всех сил и дорога казалась бесконечной, оттого что приходилось ползти по ней, как черепаха. Сейчас невольное внимание к дороге отвлекало от не самых счастливых дум, когда я пытался убедить себя, что всё в порядке.

В зеркальце напротив несколько раз ловил изучающий взгляд Карла. Наконец, ближе к платформе, он полюбопытствовал:

- Так, как ты владеешь пси-техникой, владеют все на платформе?

- Нет. Пока я один.

- Но ты хочешь этому научить всех. Почему? Разве тебе не по душе быть сильнейшим среди остальных? Разве такая мысль никогда не грела тебе душу?

- Нет. Я думаю по-другому.

- Просвети.

- Мне кажется, каждый должен уметь обращаться со своими способностями, если уж они появились. Мало ли что произойдёт в будущем, - медленно заговорил я, приводя мысли в подобие порядка. - Возьмём для примера тебя. Если бы дети-призраки и не тащили из тебя энергию, ты мог умереть от яда слизняка. Но у меня ощущение - пока ощущение, что я мог бы преобразовать убивающее поле яда во что-то другое и спасти тебя, не рискуя при этом собственной жизнью. Да, пока я ещё только брожу в потёмках, соображая, каким образом лучше использовать имеющиеся способности людей. Но мне кажется, их всё-таки лучше использовать для здоровья, для облегчения жизни.

- Жизнь - страшная вещь, - изрёк Карл, глядя на взрывающиеся о ветровое стекло пылевые вихри.

- Жизнь - такая, какой её делают люди, - вяло возразил я, - и это тоже прописная истина, о которой почему-то часто забывают. Всё зависит от человека. Если человек на что-то решился и это что-то зависит только от него, значит, жизнь свою он точно изменит. Только бы не стоять на месте.

- Но сейчас ты тренер. Ты ведёшь тех, кто доверился тебе, а значит - ты почти командир. Тебе не нравится быть над людьми?

- Командирство только на время. Я не люблю командовать. Просто сейчас некому взяться за ситуацию, а я её вижу. То есть я вынужден быть командиром. Когда ситуация благополучно разрешится, я вернусь к своим увлечениям и к обычной жизни. Как ни странно, моя личная жизнь, например, начинает неплохо налаживаться. - И я со вздохом попытался улыбнуться, а потом и пытаться не надо было: вызвал перед внутренним взглядом лицо хохочущей Лидии - и сам заулыбался.

Недоумённо покосившись на меня, призрак отвернулся.

В гараже я выпустил его из машины, а сам довёл джип до угла, где он обычно стоял. И следом за призраком стал подниматься по лестнице, снова чувствуя себя побитым и кляня себя за слишком глубокие переживания по поводу сорвавшегося плана.

38.

Мы с Шерифом сидели в его каморке. Ирма убежала к детям-призракам. Таис ушла вместе с нею. Три часа до прилёта новой платформы. В каморке Шерифа пустовато, как и в некоторых других: убедившись, что новая опасность им не грозит, переселенцы начали возвращаться в свои дома рядом с платформой, где и жили до недавних пор.

- Значит, ничего не вышло, - подытожил Арни мой рассказ о происшествии в административном корпусе.

Я поставил на стол предложенный стакан с порошковым соком. Питьё в горло не лезло. Шериф смотрел на меня спокойно и даже снисходительно - к моей молодости.

- Не кисни. Мы и так, по сравнению с некоторыми, неплохо живём здесь, на Сцилле. Так что…

- Но когда есть возможность жить ещё лучше… Вот это-то и обидно.

Небольшие цепкие глаза Арни смерили меня и оценили.

- Ты из мечтателей. Из тех, кто уже добился лучшего, но ему всё равно подавай идеал. Пожалуй, есть путь, предназначенный именно для тебя. Совершенствуйся в том, что ты здесь обнаружил. А когда покажется, что достиг совершенства, научи ему других.

- Мне этого мало, - покачал я головой. - Ты сам говорил, что переселенцы - мигранты. Что в любой момент их могут перевезти отсюда в другое место. Мне не хватает ощущения свободы.

- Свобода внутри человека, - возразил Шериф. - Ты захотел заниматься ментальными технологиями - кто тебе запретит?

В сущности, Арни говорил всё то, о чём я уже тысячи раз передумал. Но одно дело думать. Другое - мечтать и верить. А потом вдруг - облом.

- В общем, отвлекись побыстрей от всего этого, - велел Шериф. - У нас тут уже свои проблемы пошли. Не забудь: во-первых, надо разобрать завалы на месте полигона и административного корпуса; во-вторых, у нас начато строительство трёх домов в ряд от платформы - люди устали жить в тесных конурах; в-третьих, работа должна продолжаться. И как минимум через дня два, когда новые переселенцы освоятся здесь, мы снова пойдём на шахту и на завод

В дверь сунулся Доминик.

- Брис, не заглянешь на тренировку? Может, поработаешь вместе с нами?

- А вы где?

- Там же, у входа.

- Иди, Брис, развеешься, - подбодрил Арни.

- Ладно, только заскочу к себе - переоденусь.

- Можешь не торопиться - мы только начали разминку.

Лидия, понаблюдав за моим переодеванием, спросила, можно ли ей со мной.

- Ещё спрашиваешь, - проворчал я.

- Да у тебя вид такой, что и спрашивать страшно, - улыбнулась Лидия и на удивление быстро переоделась в спортивный костюм. - Ты как там, у маленьких призраков, не скучаешь обо мне?

- Ещё одно слово про скуку - и мы никуда не пойдём, - предупредил я, многозначительно косясь на дверь в "спальню".

- А почему мы никуда не пойдём? - наивно распахнув ресницы, спросила Лидия и со смешком вылетела в коридор, когда я попытался поймать её за руку - с твёрдым намерением уволочь в "спальню".

Приходил я в себя постепенно. Опустошение, навалившееся после поездки в посёлок при заводе, развеивалось в будничных мелочах. Внешне я уже выглядел достаточно спокойным, а то, что всё ещё бунтовало внутри, благополучно скрыл за искусственной структурой поля. Теперь даже призрак не смог бы разглядеть моего тяжёлого сомнения. И задавленного смятения… Я впервые размышлял о целенаправленном убийстве. Идефикс Раскольникова: убить одного, чтобы осчастливить многих. Убить Карла - и сказать властям, что погибли все призраки - и взрослые, и дети. И тогда маленькие призраки останутся на Сцилле. Уж с переселенцами можно будет договориться, чтобы они промолчали… Но - убить? Хладнокровно. Не защищаясь, а из практической надобности. Мне это сделать легко. Легче всех…

Мы с Лидией вышли в вестибюль рука об руку. Рассеянно отвечая на приветствия детей, которые носились здесь в ожидании Доминика, разговаривающего о чём-то с Арни, я так же рассеянно оглядывал помещение. И - резко встал на месте. В памятном закутке коридора, там, где мы впервые подрались с Вестаром, я увидел Карла, сидящего у стены в "лотосе". Увидел, споткнувшись на обдумываемой мысли, как бы я его убил - чтобы без свидетелей.

- Брис, ты что? - заглянула мне в глаза Лидия.

Отрешённые глаза призрака (среди людей он чувствовал безопасность) ожили, жёстко уставившись на меня.

Кажется, от неожиданности я потерял контроль над собой и раскрылся. Карл вскочил на ноги. Я на расстоянии видел, как расширились его глаза, едва он считал с меня информацию. Призрак сунул руку в карман. Оружие с собой?..

Удивлённые дети перестали бегать и вопросительно уставились на нас.

Сначала меня бросило в жар. Господи, да то, что я наделал, непростительно! Это всё равно, что подойти к незнакомому человеку и внезапно сказать ему грязное слово. Каким бы ни был Карл, он не должен… Чего не должен - продумать я не успел. Потому что стороной и исподволь начала подниматься другая мысль: "Можно подумать, что ты и в самом деле решился на убийство! Нет уж! Побалуешься идейкой, порассматриваешь её со всех сторон да потом забросишь. Потому как ты не убийца - и никогда им не будешь. А чтобы и Карлу неповадно было думать о том - раскройся ещё больше. Пусть он считает с тебя и это: что ты задумал, но никогда не выполнишь!"

Призрак всё так же, со спрятанной в кармане рукой, замерев, стоял напротив меня - почти через весь вестибюль. От невидимой линии наших столкнувшихся взглядов постепенно отходили дети.

Да, я могу взорваться, когда меня что-то задевает до глубины души. Но при этом я остаюсь человеком. Я не Брис. Я держу своего берсерка на надёжной привязи… Поэтому я это всё-таки сделал - открылся ещё больше: "На, считывай".

Сощуренные глаза призрака успокоились. Карл отступил к стене и снова мягко сел в "лотос". Мой взгляд, как привязанный, съехал за ним, на всякий случай внимательно обшарил его информационное поле. А через секунду я невольно шагнул вперёд. Карл не шелохнулся. Вот это да-а… С момента приезда на платформу из посёлка, после нашего поединка, он не делал себе инъекций!

В импровизированном спортзале пространство заметно полегчало и успокоилось, едва мы в Карлом прекратили играть в "кто кого переглядит". Первыми обнаружили это, естественно, дети, которые тут же снова - пусть сначала с опаской, с оглядкой на нас, - но начали бегать друг за другом.

- И что это было? - изумлённо спросил Арни, подойдя ко мне, когда понял, что наш "визуальный" поединок с призраком закончился.

- Ничего особенного, - сказал я, всё ещё задумчиво рассматривая энергополе призрака. - У меня появилось сильное желание убить Карла, и он об этом узнал.

- Он отказался? - спросил Доминик, видимо вспомнив наш разговор в джипе, когда я поделился своими планами на Карла.

- Отказался.

- Правительство держит призраков на наркотической привязи, - заметил Шериф. - Если армейская элита перестанет принимать стимуляторы, узды на неё у правителей не будет. А неуправляемый призрак опасен. Особенно обученный.

Я повернулся спиной к призраку и блокировал нас троих.

- Так. Я поставил блок, который не даст призраку нас подслушать. Разговариваем как обычно. Доминик, не спеша вытащи триди-визор и попроси Вестара заглянуть в комнату Карла. Пусть посмотрит, есть ли там ещё запасы стимуляторов.

- Ты всё-таки хочешь?.. - усмехаясь, спросил Доминик. - Ну, реализовать ту мою идею насчёт отлучения призрака от наркоты? Не слишком ли поздно?

- Нет. Я хочу понять, почему он не принимал стимуляторов уже некоторое время. Может, они закончились?

Доминик коротко глянул на экран триди-визора.

- Вестар говорит - там огромные запасы. И что это значит?

- Пока не знаю. Подождём. Начинай тренировку. И не забудь, что у тебя на занятии призрак. Забудь, что Вестар был в его комнате. Забудь вообще всё, что мы только говорили о призраке.

- Весело мы живём, - пробормотал Шериф, заинтригованный не меньше нашего.

Пока Доминик проводил разминку, я показал Лидии, как работать с базовыми элементами в состоянии нейтрала, когда тело само находит более лёгкое решение для выполнения тех или иных трудных движений.

- Поняла, - прошептала она и, присмотревшись, стала выполнять разминку вместе с детьми. Смотреть на неё, сосредоточенную, старательно выполняющую всё, что нужно, приятно: фигурка-то у неё - ммм…

Я чуть подался назад, к стене, стараясь выглядеть таким же незаметным, как призрак, и сел медитировать, дав себе настрой одновременно цепко реагировать за происходящим в "спортзале". Вскоре все мысли повыветрило… Медитация продолжалась очень спокойно. И я продолжал размеренно размышлять обо всём подряд. Сознание слегка плыло, но скоро зацепилось за строку из стихотворения Гумилёва, будто возвращающую меня в конец того урока, после которого я очнулся здесь, на Сцилле: "И тогда лишь был отдан им пленный, Весь израненный вождь аламанов, Заклинатель ветров и туманов И убийца с глазами гиены"*.

Я - заклинатель. Своими пересказами сказок заставил детей-призраков взглянуть на этот мир иначе. Заставил их увидеть людей иными, чем в том образе, который навязывался их сознанию взрослыми призраками. Не знаю, считать ли своей заслугой, что переселенцы сплотились именно вокруг меня и стали постепенно расти в ментальном смысле. Может, воздействие Сциллы они однажды обнаружили бы и без меня…

И я - убийца. Точнее - тот Брис, о котором я знаю так мало. Но он ушёл в небытие. И я не знаю точно, были ли у него глаза гиены - зверя, падкого на дохлятину.

Странное движение напротив заставило меня выйти из медитации. Когда я сообразил, что это было, я затаил дыхание: призрак вслед за объяснением Доминика попробовал войти в состояние нейтрала. На это движение я и отвлёкся - на дёрнувшийся кверху подбородок Карла.

Забыв, что нужно блокироваться, я принялся следить за Карлом. Он уже не слушал Доминика, а старался повторить получившееся движение. Снова получилось. Призрак замер, прислушиваясь к ощущениям. И…

Я мгновенно поменял характеристики личного поля - и невидимой тенью скользнул к нему, чтобы собственным менталом скрыть его ото всех. Нашёл где пробовать, чёрт!.. Он пытался вызвать в себе эйфорию от стимуляторов! Ну почему так сразу?! Ладно, прикрою от остальных… Невидимый для всех и для призрака, я сел рядом.

Карл закрыл глаза и мягко повалился набок. Он - что, прослушал про ограничения? Гримаса мучительного наслаждения исказила его лицо, а тело вскоре забилось в сильных судорогах…

Оглянулся Мартин. Та-ак… Мальчишка сильней, чем я думал. Увидел ли он взрослого призрака? Или разглядел меня? Или его привлекло возмущение пространства нашего спортзала? Слухач же…

Судороги всё сильней. Придётся вмешаться, иначе, прослушавший про ограничения, Карл будет неопределённо долгое время биться в настоящем припадке.

- Карл, через минуту твоё тело замрёт, - прошептал я и почти увидел, как слова зримым заклятием-паутиной ложатся на его информационное поле, будто вплавляясь в него, - замрёт и успокоится. Ещё через минуту ты придёшь в себя. Слушай мой голос, иди за ним. Карл, через минуту твоё тело замрёт…

Судороги слабели. Я понял, что заклятие сработало, и самоустранился. Дальше призрак всё сделает сам. Но на всякий случай остался рядом.

Призрак сел, покосившись на меня. Лицо мокрое от пота, глаза лихорадочно блестят. Дыхание тяжёлое. Правда, успокоил он его быстро. Приёмы релаксации у призраков хорошо разработаны.

Уже не глядя на меня, он спросил:

- Почему я не мог с этим справиться сам?

- Есть ограничения. Прежде чем работать с чем-то в состоянии нейтрала, надо настроить себя на определённость: делая нечто, в любой момент я выйду из этого состояния на слова пароля или на счёт, например, "раз, два, три". - Помолчав и понаблюдав за детьми и за Лидией, я поинтересовался: - Как ты себя чувствуешь?

- Сильная вещь, - признался он. И намертво замолчал. Замкнулся.

Я не стал настаивать и отошёл от него. Если Карл завяжет со стимуляторами, это будет достижение. Но дети-призраки… Я вздохнул. Внутри меня кто-то лениво сказал: "А ведь была ситуация, когда ты мог совершенно спокойно его убить. И никто ничего бы не понял…" Я снова вздохнул. Что-то меня в последнее время постоянно тянет на радикальные методы решения проблем. И - застыл… А вдруг… Вдруг миссия моя, если так можно выразиться, закончена? Вдруг происходит постепенное, неспешное возвращение старого хозяина тела?

… В коридоре оживлённая Лидия, посмеиваясь, рассказывала, как она себя чувствовала на тренировке. Но, кажется, ощутила что-то в моём старательно припрятываемом от неё настроении и спросила, приглядываясь:

- Брис, что-то не так?

- Пока всё так. - Мы перешагнули порог нашего жилища, куда пришли пообедать, прежде чем я снова уйду к детям-призракам. Я сел за стол и спросил уже ей в спину: - Лидия, ты не боишься, что однажды я вспомню своё прошлое, но забуду настоящее?

- Я… не думала об этом. Брис, что происходит?

- Пока, кажется, ничего. Извини, настроение не из лучших.

- Забудь, - легко сказала она. - Справимся, если что.

Звякнул личный триди-визор. Арни.

- Лидия, мне придётся уйти. Шериф зачем-то зовёт.

Она обняла меня и заглянула в глаза.

- К Шерифу иди. Но ко мне возвращайся.

В комнате Арни было столько народу, что среди переселенцев (Вестар, Доминик, Полли и даже Михал здесь!) я не сразу заметил фигуру Карла. Он сидел в дальнем углу - по привычке в самом тёмном. А заметив его, изумился: призрак - с народом? Едва я сел, Карл безо всяких предисловий сказал:

- Мне прислали запрос по поводу обстановки на Сцилле. Я отослал следующий доклад: при попустительстве Вэла халатное отношение Вольфа к безопасности на полигоне привело к смерти учёных горноразрабатывающего профиля и их персонала, а также двух взрослых призраков и отряда юнкеров. Кроме того, на платформе плёнкой было убито около двадцати переселенцев. В ответ мне предложено встретить новых переселенцев, проследить за размещением учёных-мелиораторов и за восстановлением административного корпуса в посёлке учёных. На всё про всё мне даётся два месяца, после чего я встречаю третью волну переселенцев, а сам улетаю со Сциллы. Планета в качестве полигона больше не интересна командованию призраков.

Сначала я не поверил ушам.

- Что ты им выслал?! Что ты - единственный выживший?!

- И ты думаешь - они тебе поверят? - недоверчиво спросил Вестар.

- Командование слишком хорошо знает, что собой представляют эти твари.

- А что будет с тобой?

- Скорее всего, пошлют в район боевых действий. У нас была команда. Теперь я один. Призраки плохо притираются друг к другу.

Призрак замолчал и прислонился к стене, словно демонстративно выходя из общей беседы. Но в ровном мареве его спокойного, упорядоченного информационного поля я рассмотрел тёмное пятно раздражения или тревоги.

- Карл, начал - так договаривай. Что тебя гнетёт?

- Я не уверен, что переселенцы смогут промолчать про детей, - ровно сказал Карл.

Через минуту молчания медленно и со вкусом ухмыльнулся Шериф.

- За последние два часа ко мне подошли уже из пяти семей - с вопросом о негласном усыновлении или удочерении. Думаю, новые переселенцы просто не поймут, где дети наши, а где - маленькие призраки. Так что будем считать, что этот вопрос неплохо решён. И не забывай: нас всех сослали по одной статье. Мы все мыслим одинаково, хотя разные по характеру. Что ещё?

Тёмное пятно дрогнуло и нехотя развеялось.

- Тогда всё… Пока.

Не уверен, но пошёл на подлог… Интересно, за два месяца мы сумеем ему полностью прочистить мозги, чтобы он стал нормальным человеком? В смысле, чтобы он смог проникнуться нормальными, человеческими представлениями о жизни?

Полли вздохнула от полноты чувств, и все посмотрели на неё.

- Я даже боюсь представлять, что за жизнь нас ждёт, - призналась девушка.

- И лучше не надо, - посоветовал Михал. - Насколько я понимаю, нас ждёт не столько новая жизнь, сколько оборона от тех, кто захочет нас лишить этой жизни.

- Ничего, - сказал Вестар. - Главное всё равно не в этом. Главное, по-моему, в том, что мы получили необычный подарок, а Брис научил управляться с ним. Дальше всё будет зависеть даже не от правительства, а от нас самих. А сможем ли мы распорядиться подарком так, чтобы он не стал подарком дьявола, - это уже вопрос времени.

Они заговорили, обсуждая этот подарок. Молчали только двое - Карл и я. Призрак погрузился в отнюдь не лёгкие думы, а я прислушивался к шуму в коридоре. И - не выдержал - вышел.

По коридору носилась ребятня. Несмотря на переезд почти всех семей, первыми получившими отдельные дома рядом с платформой, гулять на "свежем" воздухе Сциллы всё ещё было трудно. Так что платформа превращалась в игровую площадку для детей. Присмотревшись, чисто визуально, без перехода на пси-зрение, я не сразу отличил детей-призраков от обычных ребятишек. Впрочем, говорить об обычных теперь не имеет смысла. Все дети с платформы почти сравнялись по знаниям и умениям со своими необычными новыми друзьями и подругами. Так что отличка пока - пока! - одна: бритые головы маленьких призраков…

Я поднял глаза к потолку платформы - и вдруг засмеялся. Дайте нам лет пять-шесть - и любую армию агрессоров встретит планета призраков! Планета людей, которые мечтали о прекрасной силе и которым повезло её обрести!

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

6/7/2012

Content

Сергей Радин
Заклинатель

1.

Тюремная платформа космического буксира-перевозчика.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

12.

13.

14.

15.

16.

17.

18.

19.

20.

21.

22.

23.

24.

25.

26.

27.

28.

29.

30.

31.

32.

33.

34.

35.

36.

37.

38.