Антон Грановский

Двойная тень

Люди с двойственным восприятием подобны тому, кто лижет мед с лезвия бритвы.

Н. К. Ринпоче

Глава 1

1

Перед огромным панорамным иллюминатором челнока «Малая Земля» сидели двое. Первый – широкоплечий, светловолосый мужчина в хаори военного образца, с лицом грубым и обветренным. На поясе у него висел клинок-танто с серебряной змейкой на гарде, свидетельствующей о том, что владелец клинка лейтенант. Серебристо-серый цвет его хаори говорил о принадлежности к отряду космодесантников.

Второй мужчина был худощав, темноволос и носил очки, вновь вошедшие в моду лет десять назад. Хаори его было такого же серебристо-серого цвета, что и у лейтенанта, но висело оно на очкарике бесформенным мешком. На гарде его ножа не было ни змейки, ни молнии, ни креста, зато там поблескивала буковка «С» – сокращение от слова «стажер».

Темноволосый очкарик был моложе своего спутника лет на десять.

– Простите, лейтенант, вы что-то сказали? – рассеянно проговорил стажер. – Я немного отвлекся.

– Я спросил: что ты знаешь о событиях на Земле? – повторил лейтенант свой вопрос.

Стажер пожал плечами:

– Полагаю, то же, что и все. Четыреста лет назад вся поверхность Земли затянулась серой мантией, состоящей из самовоспроизводящейся наноматерии. Наноматерия уничтожила леса, поля и города, не оставив ничего. Человечество эвакуировалось на две планеты – Соло-Рекс и Гею-Регину. Все это время люди вели наблюдение за Землей, но ничего нового не происходило. А несколько лет назад серая мантия пришла в движение. На поверхности Земли стали образовываться объекты, похожие на деревья и дома. Вначале наблюдатели подумали, что выдают желаемое за действительное, но вскоре убедились, что серая мантия пытается воспроизвести земной ландшафт – таким, каким он был четыреста лет назад. Правда, делает она это не слишком умело, да и состоят объекты исключительно из наноматерии. Других материалов на Земле просто нет. В позапрошлом году серая мантия вдруг прекратила работу по восстановлению ландшафта Земли и разрушила все Оазисы. При этом погибли около трехсот колонистов. Никто не знает, почему это произошло. Выживших колонистов эвакуировали. Земля затянулась белым туманом, под прикрытием которого на планете снова стало что-то происходить. Уже два года никто не знает, что теперь представляет собой Земля. Люди не суются на Землю, предпочитая наблюдать за ней издалека.

– Это все?

Стажер снял очки, протер их краем хаори и снова водрузил на нос.

– Раз в месяц на Землю спускается исследовательский беспилотник, – сказал он. – Однако передаваемые им данные не доходят до орбитальных станций. Туман, затянувший Землю, экранирует сигналы любого вида.

Лейтенант прищурил колючие глаза:

– И где ты все это прочел?

– В книге профессора Мацухиро Соболева «Земля: Колыбель человечества». А что? Я что-то неверно пересказал?

Верзила-лейтенант усмехнулся, блеснув полоской крепких полиметаллических зубов.

– Ты сказал, что туман действует как экран.

– Верно. Разве это не так?

– Так. Но часть информации, посылаемой с беспилотников, все же доходит. За два года, собирая ее по крохам, Военному Совету удалось узнать о Земле довольно много. Серая мантия не прекратила работу над воссозданием ландшафта Земли. Она перешла на следующий уровень.

– То есть?

– Последние два года серая мантия не просто воссоздает уничтоженные земные объекты. Она пытается воссоздать саму структуру материалов. Она хочет, чтобы «деревья» были деревьями, «камни» – камнями, «вода» – водой и так далее. Она стремится быть точной, понимаешь?

– То есть теперь она имитирует не только форму, но и содержание?

Лейтенант усмехнулся:

– Можно сказать и так.

– Выходит, туман – это что-то вроде ткани, которой художник прикрывает незавершенную картину от посторонних глаз?

Лейтенант озадаченно нахмурился – метафора стажера была ему не слишком ясна.

– Туман состоит из взвеси, в которую входят частицы наноматерии, воды и углекислоты, – доверительно объяснил он. – Поэтому не рекомендую тебе выходить из челнока без шлема. Кроме того, информация, которую ты только что услышал – секретна. На обратном пути ты дашь подписку о неразглашении. Иначе тебя никогда не выпустят за орбиту Земли, и ты больше никогда не увидишь мамочку.

– Моя мама умерла, когда я был школьником, – сказал стажер.

– Сочувствую.

Стажер надолго задумался. Наконец, он вновь поправил свои псевдоантикварные очки и осторожно спросил:

– А какова истинная цель нашей миссии, господин лейтенант?

Лейтенант покосился на него насмешливым взглядом.

– Наконец-то сообразил. Мы не будем брать пробы атмосферы, барражируя над планетой. Мы спустимся на саму планету.

Стажер открыл рот – казалось, он лишился дара речи.

– Мы… спустимся на Землю?

Лейтенант кивнул:

– Да.

– Зачем?

– Несколько месяцев назад, окончательно систематизировав и проанализировав данные, полученные с беспилотников, Военный Совет разрешил высадку на Землю. За это время на ее поверхности побывало уже шесть исследовательских челноков. Седьмой челнок, «Сирена», высадился три дня назад, и связь с ним тут же прервалась.

– Почему вы так спокойно об этом говорите? – спросил стажер.

– Мы знаем, что они целы, – пояснил лейтенант. – Радар видит их всех. Они все время перемещаются, но не отходят далеко от «Сирены». Видимо, у ребят какие-то технические неполадки. Военный Совет действует согласно утвержденной инструкции, а инструкция гласит, что в подобных случаях за пропавшим экипажем высылается спасательная группа в полном составе.

– Понимаю. – Стажер взял себя в руки. – Но при чем тут я? Я ведь всего лишь метеоролог.

Лейтенант посмотрел на худощавое лицо стажера и отчеканил:

– Видишь ли, парень, Военный Совет обязан выполнить условия Ультиматума Накамуры. А это значит, что в команде спасателей должен быть один штатский наблюдатель, которого определяет компьютер путем случайной жеребьевки.

Стажер выглядел не просто растерянным, а совершенно обескураженным.

– Значит, я…

– Ты здесь не потому, что закончил училище с отличием и был поощрен стажировкой на орбите Земли. Тебя выбрал компьютер из двадцати пяти миллионов жителей страны. Воспринимай это как везение, старик.

Парень молчал. Лейтенант закурил синтсигарету, посмотрел на своего молодого спутника сквозь завесу дыма и смягчившимся голосом произнес:

– Серая мантия учится. На прошлой неделе она три раза пыталась воссоздать район бывшего Санкт-Петербурга, называемый Васильевским островом, и все три раза снова уничтожала его.

– Ее не удовлетворил результат работы? – уточнил стажер.

Лейтенант прищурил светлые, холодные глаза:

– Не стоит говорить о серой мантии, словно о живом существе, парень. Эту ошибку допускают все новички.

– Но в книге Мацухиро Соболева…

– Забудь о Соболеве. Этот «яйцеголовый» ни разу не спускался на Землю, вся его книга написана с чужих слов.

– А вы? – Стажер робким движением поправил очки. – Сколько раз вы приземлялись на планету, господин лейтенант?

– Четыре раза, – последовал ответ.

– А сколько человек в нашей спасательной группе?

– Пятеро. С тобой – шестеро.

– Эти пятеро, они…

– Бойцы отряда «Мангуст». Такие же, как я.

Парень невесело усмехнулся:

– Это обнадеживает.

Лейтенант улыбнулся и легонько хлопнул парня по плечу огромной лапищей:

– Ты под надежной защитой, старина! Быстро спустимся, быстро доберемся до челнока, быстро проясним ситуацию, затем подхватим парней с «Сирены» и доставим их на орбитальную станцию. Уложимся в пару часов.

– Послушать вас, так это не спасательная операция, а просто прогулка.

– Так и есть.

Стажер нахмурился.

– Где это произойдет? – спросил он.

– Что?

– Где мы высадимся?

– В районе, о котором я тебе говорил.

– На Васильевском острове?

Лейтенант кивнул:

– Да.

– А если он опять исчезнет?

– Районы не исчезают бесследно. Дома и деревья остаются, но теряют детализацию, цвета и становятся… хрупкими, что ли. Выглядит это не так страшно, как звучит.

– Не так страшно?

– Да. В реальности все намного страшнее.

Лейтенант опять засмеялся.

– Ладно, не переживай! Кстати, вон она – твоя разлюбимая Земля! Сейчас ее хорошо видно!

Стажер приник к иллюминатору, с любопытством разглядывая огромную туманную планету, к которой они стремительно приближались.

– Волнуешься? – спросил лейтенант.

– Есть немного, – ответил стажер.

– Там тебе будет на что посмотреть. У поверхности Земли туман не очень плотный. В хорошую погоду он не плотнее легкой серой дымки. Через минуту состыкуемся с орбитальной станцией, а оттуда уже двинем на Землю – всей командой.

2

Четверо бойцов отряда «Мангуст» были так сильно похожи на лейтенанта, что казались его родными братьями – все рослые, мускулистые, с бесстрастными, обветренными лицами. У каждого на коленях лежал плазменный автомат, а на поясе висела целая гирлянда трансфотонных гранат ограниченного радиуса поражения.

Одеты они были в боевой камуфляж, поверх которого поблескивали бронежилеты. Лейтенант тоже сменил свое хаори на камуфляж и бронежилет.

Стажер посмотрел на крепкие кисти рук «мангустов», потом перевел взгляд на свои – худые, с длинными пальцами и нежной, словно у девушки, кожей. Сравнение было не в его пользу, и от этого стажеру стало еще больше не по себе.

Впрочем, никто из «мангустов» на стажера не смотрел. Для них он был чем-то вроде бесполезной, никчемной и неинтересной вещицы, непонятно каким образом оказавшейся в челноке.

– Снижаемся, – сказал командир группы, сорокалетний майор с квадратным подбородком и холодными глазами. – Через пять минут будем вытряхиваться.

– Видимость по-прежнему нулевая, – равнодушным голосом проронил один из «мангустов».

– Внизу будет получше, – пообещал майор. – Хотя и ненамного.

Стажер нервно облизнул губы. Майор посмотрел на него и произнес строгим, сухим голосом:

– Держись за нашими спинами и не высовывайся.

– Хорошо, – сказал стажер.

– Не «хорошо», а «так точно».

– Так точно.

Наконец, челнок приземлился. При посадке его тряхнуло так, что стажер едва не потерял очки, но никто из «мангустов» и бровью не повел.

– Выгружаемся, – сказал майор.

Он прошел к выходной двери и с лязгом отворил ее. Внутрь хлынул влажный, холодный воздух.

Стажер покидал челнок последним, руку ему никто не подал, и он едва не свалился с подножки, не разглядев ее в густом тумане.

– Командир, сегодня туман плотнее, чем обычно, – заметил один из «мангустов».

– Ничего, не заблудимся, – отозвался майор. Он поднял левую руку и взглянул на экран навигатора. – Нам нужно пройти всего пятьсот метров.

Туман слегка рассеялся. Неподалеку холодный ветер поднял вверх столб пыли и унес эту серую взвесь к многоэтажным домам с зияющими черными окнами.

– Вперед, бойцы! – скомандовал майор.

«Мангусты» подняли автоматы и двинулись вперед. Стажер зашагал за ними, с опаской поглядывая на клочки белого тумана, сквозь которые виднелись огромные темные дома, похожие на остовы затонувших кораблей. Метров через двести командир приказал остановиться. Посмотрел на экран навигатора и распорядился:

– Надеть туман-очки!

Бойцы достали из пристегнутых к ремням сумок очки на вакуумных присосках и прижали их к глазам. Стажер поступил так же. Туман-очки, пшикнув воздухом, плотно прикрепились к его коже, поверх обычных очков. Туман перед глазами тут же рассеялся, и стажер ахнул от открывшегося ему зрелища городской улицы. Все объекты вокруг испускали легкий голубоватый свет, но были контрастны и видны во всех деталях.

– Транслирую карту! – сказал майор.

Он поднес палец к навигатору и нажал на кнопку.

В тот же миг стажер увидел в поле своего зрения, но где-то сбоку, слева, маленькую карту, а на ней – несколько светящихся точек.

– Красные точки – это экипаж «Сирены»? – спросил он.

– Да, – ответил кто-то из «мангустов».

– Двигаемся дальше! – приказал майор и зашагал вперед.

Оставшиеся триста метров прошли молча. Стажер плелся позади отряда, с изумлением глядя по сторонам. Изредка дома вокруг теряли четкость. По ним словно бы пробегала легкая дрожь, и тогда они выпадали из фокуса, но спустя секунду или две «картинка» восстанавливалась.

В серой полумгле, омываемой серебристым светом солнца, влажно поблескивал круглым боком челнок «Сирена». Он стоял возле небольшого строения с буквой «М» на фасаде. («Метро, – вспомнил стажер. – Подземный туннель, по которому двигались вагоны с людьми».) Стальная дверь челнока была распахнута настежь.

Майор дал знак остановиться.

– Командир, тут какая-то чертовщина, – сказал кто-то.

– Вижу, – отозвался майор.

– Что случилось? – тихо спросил стажер у лейтенанта.

– Если верить навигатору, парни с «Сирены» должны сейчас стоять рядом с нами. Ты их видишь?

– Нет, – ответил стажер.

– Я тоже.

Майор снова двинулся вперед. Остановился перед челноком, провел пальцем по черной полоске пыли, поднес пальцы к лицу и внимательно их осмотрел.

– Не нравится мне это, – сказал он. Обернулся и коротко приказал: – Первый, Второй, обойдите челнок слева! Остальные – за мной!

Двое «мангустов» отделились от группы и стали осторожно огибать челнок с левой стороны. Остальные двинулись за майором, огибая челнок справа. Стажер заметил, что в лицах и фигурах бойцов что-то изменилось, движения их стали более четкими, походка – более упругой и пружинистой. Слова майора заставили их мобилизоваться.

Сам стажер тоже почувствовал волнение. Он интуитивно понимал, что ситуация вышла из-под контроля и теперь следует ожидать чего угодно.

Где-то в отдалении громыхнул раскат грома. С неба стал накрапывать дождь. Капли, падающие на лицо стажеру, были холодные, почти ледяные.

Вдруг «мангусты» остановились, так резко, что стажер едва не налетел на спину бойца, шедшего впереди. Майор дал знак – бойцы вскинули автоматы, нацелив их на что-то. Сперва стажер не понял, что происходит, но затем увидел того, на кого были обращены дула автоматов.

Прямо перед отрядом, спиной к бойцам, сидел на земле человек в серебристом плаще космодесантника. На плече у него тускло светилась золотая командирская нашивка, а от непромокаемого плаща, по которому барабанили капли дождя, поднимался кверху легкий сизый парок.

– Командир Нагата! – громко окликнул его майор. – Вы слышите меня?

Человек не шелохнулся.

– Командир Нагата, я – майор Сивцев! – снова громко проговорил командир. – Если вы слышите меня – отзовитесь и повернитесь ко мне лицом!

Человек на земле пошевелился. Он стал медленно подниматься на ноги. Широкий плащ скрывал его движения, и у стажера возникло ощущение, что командир «Сирены» просто левитирует, поднимаясь в воздух без помощи ног. Наконец, командир Нагата выпрямился в полный рост и медленно повернулся.

То, что увидели «мангусты», заставило их попятиться. Лицо командира Нагаты было абсолютно белым, а на месте глаз и открытого рта виднелись шевелящиеся пятна, похожие на клубки черных насекомых.

Дальнейшее произошло с такой молниеносной быстротой, что никто из бойцов не успел отреагировать. ПсевдоНагата шагнул к майору, вскинул руки и обхватил ладонями его виски. Большие пальцы рук монстра вонзились майору в глазницы, выдавив стекла туман-очков. И в ту же секунду рядом с каждым из «мангустов», словно поднявшись из земли или шагнув из невидимого измерения, возникла высокая фигура в таком же серебристом плаще, как был у псевдоНагаты. Четыре пары рук взметнулись к шлемам бойцов, четыре пары больших пальцев с хрустом раздавили их очки.

Стажер, стоявший за спинами «мангустов», успел увидеть, как из раскрытых ртов членов экипажа «Сирены» вырвались клубки серого дыма с искрящимися в них точками, похожими на роящихся насекомых, но чем это все закончится, он смотреть не стал. Резко развернувшись, стажер бросился бежать. Он бежал так быстро, как не бегал никогда в жизни, и слышал за спиной шум преследования, но не оборачивался, понимая, что одно потерянное мгновение может стоить ему жизни.

Пробежав мимо «Сирены», он побежал дальше.

«Еще немного! Господи, еще немного!» – билось у него в голове.

Впереди замаячил спасательный челнок.

«Еще чуть-чуть! Боже, помоги мне! Последний рывок!»

И тут что-то вонзилось ему в шею десятком ледяных игл, он споткнулся и упал на землю. Попытался подняться, но перед глазами ярко вспыхнуло, затылок и шею обдало жаром, а позади раздался крик – столь пронзительный и громкий, что его не могло издать ни одно живое существо.

Стажер приник лицом к земле, но тут же снова поднял голову. Он увидел, что возле спасательного челнока кто-то стоит. Фигура была слишком невысокая, чтобы принадлежать бойцу-«мангусту», но слишком четкая, чтобы быть призраком. В руках у таинственного незнакомца стажер разглядел оружие, похожее на штурмовую винтовку.

Тут за спиной у стажера что-то заверещало и заскрежетало – совсем близко, слишком близко, и на лбу у него выступила холодная испарина.

«Не оглядывайся! – приказал себе стажер. – Только не оглядывайся!»

Он привстал на колено.

«Еще рывок!»

И вдруг не выдержал – оглянулся. От увиденного глаза его вылезли из орбит, а волосы на голове встали дыбом…

3

– Хватайся за руку! Быстрее!

Стажер схватил протянутую руку.

– Бежим к зданию!

Они, спотыкаясь, бросились прочь. Добежали до провала в стене, и его спаситель – хрупкая девушка потащила его дальше. Прыжок в неизвестность – и они оказались в темноте.

– Сиди тихо!

– Ты…

– Тихо!

Стажер сомкнул губы и затаился. Белолицые существа передвигались мягко и бесшумно. Они остановились возле пролома, повернули головы в сторону провала и замерли.

Это продолжалось несколько секунд, но стажеру эти секунды показались вечностью. Наконец, белолицые двинулись дальше и скрылись из вида. Около минуты они сидели в полной тишине. Первой молчание нарушила девушка.

– Кажется, ушли.

Стажер облегченно перевел дух. Девушка посмотрела на стажера и спросила:

– Кто ты такой?

– Денис, – ответил он глухим голосом.

– Какой еще Денис?

– Савельев. Это моя фамилия.

Теперь он позволил себе рассмотреть девушку. На вид ей было лет двадцать пять. Худощавая, с усталым, бледным лицом. Вдоль уголков рта пролегли морщинки. Глаза большие, темные.

– Я Илиона, – сказала она.

– Илиона, – повторил стажер.

Он опустил взгляд и посмотрел на ворот ее запыленного серого комбинезона. Никаких знаков отличия. Комбинезон универсальный, совсем не заношенный, только очень грязный и порванный в нескольких местах.

– Мои товарищи мертвы? – тем же глухим голосом спросил Денис.

Девушка кивнула:

– Да.

– Что их убило?

– Безликие твари. Мы называли их «опыли».

– Мы?

– Я и мои товарищи с исследовательского челнока.

– Значит, ты – член экипажа «Сирены»?

– Да.

Денис замолчал, пытаясь осмыслить все, что услышал и увидел.

– Опыли состоят из наноматерии, – снова заговорила Илиона.

– Из наноматерии… – эхом отозвался Денис.

– От того, что ты будешь повторять мои слова, ты не станешь умнее, – строго сказала девушка. – И уж точно не узнаешь больше.

Денис смутился:

– Прости. Из пастей этих тварей вылетала нанопыль?

– Да. И эта пыль агрессивна. Она не подстраивается под среду, а захватывает ее и становится ею.

– Значит, опыли – порождение серой мантии.

– Да.

Стажер обдумал слова девушки и заговорил снова:

– Мы видели какое-то сооружение, похожее на покосившуюся серебряную пирамиду…

– Тихо! – шепнула Илиона. – Они возвращаются!

Они снова затаились. Наверху послышались легкие шаги. Несколько темных силуэтов проскользнули мимо провала. На этот раз беглецы сидели в тишине и неподвижности не меньше пяти минут. У Дениса затекли ноги. Только увидев, что Илиона зашевелилась, он позволил себе расслабиться и сменить позу.

Взглянув на штурмовую винтовку, которую девушка все еще сжимала в руках, Денис прошептал:

– Мощное оружие.

– Я истратила последний патрон, – призналась Илиона.

Она осторожно положила винтовку на землю. Посмотрела на Дениса и тихо проговорила:

– Нам нужно добраться до вашего челнока.

– Но наверху эти твари, – неуверенно возразил Денис.

– Мы попробуем пробиться. У тебя есть лазерный нож?

– Да.

– Достань его. А пистолет спрячь. В драке с опылями нож надежнее.

Денис сделал, как велела Илиона. Взвесил рукоять ножа на ладони и смущенно произнес:

– Я никогда никого не убивал.

– Это будет нетрудно. Опыли – не люди.

– Но они похожи на людей, – возразил Денис.

На лбу Илионы прорезались морщинки.

– Представь себе, что ты убиваешь бешеную собаку, которая до смерти искусала твою младшую сестру, – сказала она. – И бей изо всех сил.

– Хорошо. Я попробую.

– Как только выберемся наружу, беги со всех ног к челноку. Если я отстану, не останавливайся.

– Но…

– Это главное правило. Не останавливайся. Если на пути встанет опыль – убей его и беги дальше. Понял?

– Да.

Илиона достала нож из потертых пластиковых ножен. Взглянула на Дениса своими черными, усталыми глазами и хрипло спросила:

– Готов?

– Да.

– Выходим!

Девушка первой ринулась наверх. Денис последовал за ней.

Под небом, подернутым дымкой, простерлась улица с многоэтажными серыми домами. Илиона и Денис успели пробежать всего несколько шагов в направлении челнока, когда дорогу им перекрыли опыли.

– Не останавливаться! – крикнула Илиона.

Держа в руке лазерный нож, она прыгнула к ближнему опылю и молниеносным движением перерезала ему горло. Из разреза выпорхнуло черное облако, и опыль осел на землю, как рассыпавшаяся песочная фигура.

Перед Денисом возник безликий убийца.

– Сдохни! – крикнул стажер и всадил клинок в белую кожистую голову опыля. Из пробитой дыры хлынул фонтан черной пыли, смешанной с холодным, темным паром.

Илиона отбила атаку еще одного опыля и бросила через плечо:

– Беги к «Сирене»! Я их задержу!

Денис сшиб заслонившего дорогу опыля плечом и ринулся вперед. Он бежал, не чуя под собой ног. Сто метров… Двести… Холодные пальцы коснулись его шеи, он увернулся. Вот и челнок…

Еще одна фигура возникла на пути. Денис дважды наотмашь рубанул ее лазерным ножом и бросился к челноку – прямо сквозь облако черной пыли, в которое превратился опыль.

Последний бросок и неудачное, жесткое приземление на пол челнока. Плечо пронзила дикая боль, но Денис тут же вскочил на ноги и повернулся к двери.

Илиона бежала следом. Несколько опылей неслись за ней по пятам, время от времени почти хватая ее за развевающиеся волосы, но каждый раз девушке удавалось увернуться.

Денис бросил нож на пол, выхватил из кобуры плазменный пистолет и несколько раз выстрелил в опылей. Это подарило Илионе пару секунд – она прыгнула вперед, схватилась за протянутую руку Дениса, и он втянул ее внутрь.

– Дверь! – крикнула Илиона, упав на пол, и тут же откатилась в сторону.

Денис с оглушительным лязгом захлопнул дверь и повернул запоры. Опыли ударились о дверь с той стороны, и челнок сотрясся от удара, но Денис уже бежал к приборной панели. Схватившись за тумблер, он переключил его в рабочее положение. Челнок завибрировал, а затем оторвался от земли и стал стремительно подниматься в серое, затянутое облаками небо.

Глава 2

1

Полтора месяца спустя

Сенатор Игорь Александрович Градов, седовласый мужчина с глубокими морщинами на квадратном, скуластом лице, вполне хорошо выглядящий в свои шестьдесят с небольшим лет, поставил стакан с недопитой водой на стол и хмуро посмотрел на экран телевизора.

– Мы должны ограничить деятельность псиоников, – вещал с телеэкрана очкастый человек, одетый в черную рясу, с золотым крестом на груди. – Судите сами: нам известны телепаты, ведуны, психокинетики и паракинетики. Но никто в точности не знает, сколько разновидностей пси-способностей существует в мире.

– Из этого вы делаете вывод, что псионики опасны для обычных людей? – поинтересовался тощий тележурналист.

Человек, одетый в рясу, сверкнул толстыми стеклами очков и веско проговорил:

– Любой здравомыслящий человек сделает такой вывод. Пирокинетики способны воспламенять предметы взглядом. Телепаты с легкостью влезут в ваши мозги и прочтут все ваши мысли. Ведуны, самые опасные из псиоников, способны предсказывать будущее. Психокинетики перемещают в пространстве предметы силой ума. Что, если все они обратят свои способности против людей? Телепаты будут отравлять наш разум суицидальными мыслями. Ведуны используют знание будущего для того, чтобы подтолкнуть человечество к катастрофе. Пирокинетики погрузят кварталы наших городов в пылающий ад…

– Преподобный Ватанабэ, – перебил журналист человека в рясе, – насколько я знаю, многие психокинетики трудятся на благо общества. Например, телепаты и ведуны служат в Министерстве Безопасности. Психокинетики успешно работают в строительном бизнесе. И таких примеров много.

Человек, одетый в черную рясу, сделал нетерпеливый жест и выпалил:

– Да, да, я в курсе! Но что, если лояльность псиоников к обычным людям – это всего лишь мимикрия?

Тележурналист озадаченно сдвинул брови:

– Вы думаете, они притворяются нашими друзьями, а сами вынашивают планы порабощения людей?

– Я понимаю, как это звучит, – холодно отчеканил преподобный Ватанабэ. – Но если есть хотя бы один шанс из миллиона, что это правда – мы с вами в большой опасности.

– Как известно, вы являетесь автором законопроекта об обязательной «чипизации» всех без исключения псиоников, вне зависимости от их социального статуса, образа жизни и места работы.

– Совершенно верно.

– Что представляет собой чип псионика?

– Чип псионика – это накожный электронный датчик, изготовленный из эластомера. Лоскут эластомера способен повторять все складки и неровности кожи, так что ношение его не будет для псиоников обузой. Энергию чип будет получать от фотоэлементов.

– Какую информацию о псионике будет регистрировать и передавать чип на базовую станцию?

– Любую. От того, где в данный момент псионик находится, до частоты его сердцебиения и ЭЭГ его мозга.

– Насколько я знаю, ранее парламентарии обсуждали необходимость тотальной чипизации всего населения страны. Почему вы отказались от этой идеи?

– Возможно, когда-нибудь так и произойдет. Каждый человек будет носить чип со всеми данными о его личности и состоянии здоровья – физического и психического. Данные будут транслироваться на Глобальную Базовую Станцию, и таким образом контролирующие органы смогут узнать о человеке все, что им понадобится, всего лишь одним нажатием клавиши. Я не вижу в этом ничего предосудительного.

– А как же частная жизнь?

– Частная жизнь, в той форме, в какой мы ее себе представляем, является пережитком прошлого. Но не думаю, что мы должны это сейчас обсуждать. Законопроект принят только в отношении псиоников. И давайте не будем забегать вперед.

– Спасибо за то, что согласились побеседовать. – Тележурналист повернулся к камере и сладко улыбнулся: – У нас в гостях был глава Думского комитета по проблемам псиоников, преподобный Эмо Ватанабэ. Следующий раздел нашей телепередачи будет посвящен…

Сенатор Градов взял пульт и выключил телевизор.

– Бред, – сказал он. – Параноидальный бред.

Сидевший рядом с сенатором молодой человек в скромном костюме осторожно заметил:

– Игорь Александрович, позицию Эмо Ватанабэ разделяет большинство думцев.

– Псионики – такие же люди, как мы, – назидательно произнес Градов своему помощнику. – Мы не можем ограничивать их в правах.

– Но их права уже ограничены, – возразил помощник. – Каждый псионик подлежит обязательной регистрации. Самые сильные из псиоников находятся под постоянным наблюдением Совета Безопасности.

– Верно, – сказал Градов, повысив голос. – И это в корне противоречит Конституции страны. Пока я жив, я буду бороться за права каждого человека в этой стране, и мне плевать – псионик он или нет.

Сенатор взял со стола стакан и залпом допил остывшее там саке.

В этот момент в дверь постучались.

– Да! – громко отозвался сенатор.

Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель всунулось востроносое личико секретарши.

– Игорь Александрович, к вам пришли! – оповестила она.

– Кто?

– Торговец Бланк. Это по поводу новой картины, которую вы заказали в вирт-галерее.

Морщинистое лицо сенатора расслабилось. Он поставил стакан на стол и сказал:

– Пусть войдет.

В кабинет вошел черноволосый и носатый мужчина в длиннополом, темном дорогом пальто. Под мышкой он держал большой четырехугольный пакет.

– Добрый день, сенатор-сан! – с почтительным поклоном поприветствовал он Градова.

– Здравствуйте, Бланк!

Игорь Александрович поднялся из-за стола и подошел к торговцу. Бегло пожал ему руку и уставился алчными глазами на пакет.

– Это она? – уточнил он.

– Да, – вежливо ответил торговец. – Прикажете развернуть?

– Разумеется.

Торговец вынул пакет из-под мышки и умело и быстро снял с него упаковочную бумагу.

– Вермеер Делфтский, «Девушка с жемчужной сережкой»! – объявил он торжественным голосом. – Одна из трех копий, сделанных великим копировальщиком Иваном Сато в конце позапрошлого века.

– Великолепно! – Сенатор Градов прищурил светлые глаза и долго смотрел на картину. – Какое изящество… – с тихим восторгом проговорил он. – Какая ясность цветов и лаконичность линий.

Торговец Бланк кашлянул в смуглый кулак, поросший черными волосками, и вежливо заметил:

– Сенатор-сан, траты на поиски картины оказались чуть выше, чем я предполагал.

– Я вам их возмещу, – заверил Градов.

Он взял картину и осторожно повернул ее к свету.

– Вот справка, подтверждающая подлинность копии, – сказал у него за спиной торговец, доставая из кармана пальто желтый листок бумаги.

– Положите на стол, – распорядился сенатор, не оборачиваясь.

Торговец подошел к столу и положил на него справку с радужно переливающейся голографической печатью.

– Я и без справок вижу, что копия подлинная, – заявил сенатор, продолжая любоваться картиной. – Это шедевр, настоящий шедевр.

– Осмелюсь заметить, сенатор-сан, – негромко и почтительно проговорил торговец, – подлинность или фальшивость вещи не в самой вещи, а в сознании человека.

– Да, да. – Градов дернул щекой. – Я знаю эту вашу формулу.

Осторожно, словно обращался с хрупким предметом, сенатор положил картину на стол и повернулся к Бланку:

– Полагаю, пришло время рассчитаться?

– Если вам несложно, – почтительно отозвался Бланк.

Сенатор Градов достал из кармана чековую книжку, взял со стола золотую ручку и, выписав чек, протянул его Бланку:

– Это покроет все ваши расходы.

Бланк взглянул на чек, и его щеки слегка порозовели.

– Очень щедро с вашей стороны, господин сенатор, – с улыбкой произнес он. – Огромное спасибо за то, что остановили свой выбор на мне.

– Не стоит благодарности. Если это все, то не смею вас больше задерживать.

Торговец низко поклонился, затем развернулся, нахлобучил на голову широкополую шляпу и вышел из кабинета.

Парковка была забита автолетами последних моделей и ярко-желтыми таксолетами. На серых безликих зданиях, на всех их уровнях, мигали вывески магазинов, ресторанов и баров – в основном это были слоговые иероглифы, изредка дублирующиеся буквами кириллицы. Каждый второй ресторан и супермаркет в этом районе принадлежали японцам-старотрадиционалистам, и там можно было в любой час дня и ночи заказать суши, удон или сашими.

Торговец Бланк подошел к своему бежевому автолету-фургону. Остановился и достал из кармана пальто видеофон. Клацнул по клавише приема, дождался, пока на экране дисплея появится лицо собеседника, и сухо осведомился:

– Как идут дела?

– Сделки проходят успешно, – ответил собеседник.

– Сколько предметов осталось?

– Около трех дюжин.

– Заказы продолжают поступать?

– Да.

– Хорошо. Продолжайте работать.

Отключив связь, торговец Бланк сделал еще несколько звонков. Разговоры были однотипны. «Как идут дела?» – спрашивал Бланк. «Успешно», – отвечал собеседник. Закончив, антиквар убрал видеофон в карман и несколько секунд стоял неподвижно, после чего прервал задумчивость, повернулся к своей вертушке и забрался в кабину. Дверца автолета плавно задвинулась, и на ней вспыхнула огненная надпись:

«ОКУНИТЕСЬ В ПРОШЛОЕ,

И ОНО ПОМОЖЕТ ВАМ ИЗМЕНИТЬ БУДУЩЕЕ!

АНТИКВАРНОЕ АГЕНТСТВО БЛАНКА!»

2

Сенатор Градов сидел в кожаном кресле, со стаканом саке в руке, и завороженно разглядывал картину, висевшую на стене. Три года он мечтал приобрести эту копию, но до встречи с торговцем Бланком мечтам его не суждено было сбыться.

Бланк возник в его жизни неожиданно. Игорь Александрович навел о торговце кое-какие справки и выяснил, что Бланк появился на рынке антиквариата всего пару месяцев назад, но развил такую бурную деятельность, что в Большом Граде не осталось ни одного более-менее приличного семейства, которое не приобрело бы у него какую-нибудь антикварную вещицу.

Сенатор отпил саке и почмокал губами, затем развернулся вместе с креслом к столу и протянул руку к графинчику с саке. Несмотря на то что стрелка часов едва перевалила через полдень, он намерен был превысить свою обычную дозу спиртного на пару-тройку стаканчиков. Праздновать так праздновать!

Наливая саке в стаканчик, Игорь Александрович не заметил, что с картиной, висевшей у него за спиной, произошли кое-какие перемены. Девушка с жемчужной сережкой, изображенная на картине, шевельнулась. Лицо ее дрогнуло, губы чуть обвисли. А в следующую секунду красочный слой картины стал быстро темнеть и стремительно покрываться густой сеткой мельчайших морщин. Это продолжалось секунд пять, после чего красочный слой, став совсем серым, плавно соскользнул с холста и бесшумно осыпался на пол.

В эту секунду Игорь Александрович, сжимая в морщинистых пальцах стаканчик с саке, неторопливо повернулся к картине и вдруг замер с отвалившейся от изумления челюстью. Вместо «Девушки с жемчужной сережкой» он увидел перед собой девственно белый холст, вставленный в золоченую раму.

Пару мгновений кучка серой пыли, в которую превратился красочный слой картины, неподвижно лежала на полу, под белым, лишенным изображения холстом, а затем легким вихрем взвилась в воздух.

Почувствовав жжение в носу, сенатор Градов чихнул, а затем полной грудью вдохнул в себя воздух вместе с кружащимся в нем облаком пыли, которая, подобно рою насекомых, устремилась к нему в рот.

Несколько секунд сенатор Градов сидел неподвижно, словно умер или оцепенел. Потом морщинистые веки его дрогнули, а рот захлопнулся. Сенатор медленно поднял руки и посмотрел на свои ладони. Перевернул их и снова осмотрел, как бы знакомясь с ними заново. Потом он едва заметно кивнул сам себе, словно был удовлетворен увиденным, и повернулся к столу.

Возле двери стоял его молодой помощник.

– Игорь Александрович, я постучал, но…

Помощник осекся, уставившись на своего патрона. Белки глаз сенатора были покрыты серым налетом, словно на них налипла пыль.

– Игорь Алек…

– Мне жаль, что ты это увидел, – сипло проговорил сенатор, глядя на своего помощника страшными, словно затянутыми серой катарактой, глазами.

Лицо помощника побагровело.

– Господин… сенатор… – прохрипел он.

Градов молчал, пристально глядя на парня. Помощник вскинул руку к горлу и попытался ослабить узел галстука.

– Господин…

Из носа у него хлынула кровь.

Сенатор продолжал пристально смотреть на помощника. Глаза парня налились кровью, а лицо распухло. Еще несколько секунд продолжалась эта молчаливая пытка, а затем в голове у помощника что-то щелкнуло, словно лопнул большой сосуд, налитые кровью глаза вылезли из орбит, и он рухнул на мягкий ковер, поглотивший звук падения.

Сенатор Градов пошевелился и перевел дух. Серый налет исчез из его глаз, и они снова заблестели ясным, холодным блеском. Он протянул руку к столу и снял с подставки серебристый видеофон.

– Соедините меня с преподобным Эмо Ватанабэ, – потребовал он.

– Слушаюсь, господин сенатор! – прощебетала в ответ секретарша.

Некоторое время Градов ждал, глядя на мерцающий экран видеофона. Затем экран снова ожил, и на нем возникло одутловатое лицо преподобного.

– Слушаю вас, сенатор! – громко произнес глава думской комиссии, блестя своими нелепыми очками.

– Господин Ватанабэ, я звоню вам по поводу вашего законопроекта.

Лицо преподобного дернулось.

– Сенатор-сан, – резко проговорил он, – предвидя все ваши возражения, я хочу…

– Вы меня неправильно поняли, – спокойно перебил его Градов. – Я не собираюсь возражать. Я, так же, как вы, считаю, что псионики представляют потенциальную опасность для общества. И, так же как вы, я уверен, что пришло время «затянуть гайки» потуже.

На лице преподобного Ватанабэ отобразилось замешательство.

– Вы намерены оказать публичную поддержку моему законопроекту? – уточнил он.

Сенатор улыбнулся холодной, вежливой улыбкой:

– Да, Ватанабэ-сан. Я сегодня же выступлю с официальной речью в вашу поддержку. А затем дам пресс-конференцию, где объясню, почему я стал приверженцем жестких мер.

Глава думского комитета был явно сбит с толку. Поправив толстым пальцем очки, он осторожно спросил:

– Сенатор, могу я узнать, почему вы переменили свою точку зрения на данный вопрос?

– Вы были правы, утверждая, что псионики сплачиваются в тайные организации, цель которых – узурпация власти, – пояснил сенатор Градов. – Я только что получил этому зримое подтверждение.

– Подтверждение? Какое?

– Один из сотрудников моего офиса погиб. Причина – псионическое воздействие.

Глаза преподобного Ватанабэ на экране видеофона вылезли из орбит.

– Но… как это случилось? – севшим от удивления голосом вопросил он.

– Детали выясняются, – ответил сенатор. – У нас есть факт злонамеренного псионического воздействия. И кто-то должен за это ответить.

– Даже не знаю, что вам на это сказать, сенатор… Я рад тому, что мы теперь по одну сторону баррикад, но меня огорчает, что причиной этому стала смерть одного из ваших сотрудников.

– Что случилось, то случилось. Я позвоню вам, когда уточню время и место пресс-конференции.

Сенатор отключил связь и переключился на канал секретарши.

– Срочно вызовите охрану, – сказал он. – Псионики убили моего помощника.

3

Бизнесмен Андрей Сергеевич Ямамото устало прикрыл глаза. «Как сильно я устал, – подумал он. – Может быть, у меня начинается диабет?»

Господин Ямамото вздохнул. В последнее время он часто уставал. Должно быть, в его возрасте уже нельзя так много работать. Но кто будет работать, если он отправится на покой?

В последнее время бизнесмен Ямамото стал все чаще задумываться о том, в чьи руки перейдет созданная им империя. Его сын и наследник, двадцатишестилетний выпускник колледжа Олег Ямамото, создавал для него немало проблем.

В детстве Олег был обыкновенным драчуном и задирой – черта, которую можно было отнести на счет его возраста. Но годы шли, Олег стал взрослым, однако взгляды его на жизнь изменились лишь в самой незначительной степени. Он не только не хотел работать ради своего светлого и обеспеченного будущего, но настоятельно требовал, чтобы ему преподнесли его в готовом виде. Олег воспринимал свое богатство как само собой разумеющееся, а всех, кто был с ним не согласен, готов был послать к черту, а то и попросту избить.

Десять минут назад Олег покинул кабинет отца после очередной ссоры. Господин Ямамото, в который уже раз, пытался вызвать сына на откровенный разговор и сбить с него необоснованную спесь.

– Какие такие необыкновенные способности дают тебе право на кичливость и хамство? – осведомился он у сына.

– Я выбрал свой путь, – дерзко парировал Олег. – И я хочу прожить свою жизнь так, как хочу.

– Если я лишу тебя наследства, то твоя жизнь превратится в прах. Ты не сможешь заработать и дырявого медяка.

– Деньги, деньги, деньги. – Олег развязно улыбнулся. – Для тебя это единственный показатель успеха, не так ли?

– Один из показателей, – поправил господин Ямамото. – Но, насколько я понимаю, ты его отвергаешь?

– Я презираю деньги! – заявил Олег.

– В таком случае, откажись от пенсиона, который я тебе назначил, и стань бродячим проповедником. А если ты и на это неспособен, то закрой рот и ступай работать. Для начала я назначу тебя младшим управляющим. Если хорошо себя покажешь, то через полгода…

– Нет, благодарю, – перебил Олег, скривившись. – Я не конторский служащий, чтобы с утра до вечера просиживать штаны в офисе или выполнять твои мелкие поручения.

Господин Ямамото вздохнул.

– Сын, тебе следует понять: для того, чтобы взять бизнес в свои руки, ты должен многому научиться. Ты безвольный, бездарный и не слишком умный молодой человек. Когда я начинал свое дело…

– Единственное, что ты умеешь, это манипулировать людьми, – с прохладцей проговорил Олег. – Этот дар недорого стоит.

– Ты ошибаешься, – возразил господин Ямамото. – Этот дар дорогого стоит. И этот мой дар не единственный. Я всегда был трудолюбив, ставил себе конкретные цели и добивался их. А что сделал ты? Двадцать два года ты живешь на всем готовом и даже не испытываешь за это чувства благодарности.

– К черту трудолюбие! – повысил голос Олег. – И я не обязан…

Внезапно он замолчал, наткнувшись на пристальный, тяжелый взгляд отца. Облизнул губы и хрипло спросил:

– Почему ты так смотришь на меня?

– Я понял, – тихо сказал господин Ямамото.

– Что?

– Господи, как я раньше не замечал? Ты ведь до смерти напуган.

– Что? – По лицу Олега пробежала судорога. – Что ты несешь, отец?

– Ты горд и высокомерен, но у тебя нет ничего, что давало бы тебе право гордиться собой. Ты ноль, пустота, и втайне сознаешь это. Боже, как же ты страдаешь! Должно быть, это мучительно – сознавать свое ничтожество.

Лицо Олега побагровело. Он резко повернулся и выскочил из кабинета.

С тех пор прошло десять минут, а господин Ямамото все еще не мог прийти в себя от испытанного озарения. Его сын Олег был не просто бездарным, злобным глупцом, он был опасным человеком. На его глазах люди поднимались из ничего или пускали в оборот полученное наследство и еще больше богатели, но Олег был не способен на это. Он не был участником Большой Игры, он был всего лишь никчемным зрителем.

Господин Ямамото открыл ящик стола и достал сигару.

«Нужно все это тщательно обдумать», – сказал он себе и потянулся за спичками.

…Оказавшись на улице, Олег Ямамото разразился такой отборной и цветастой бранью, что сидевшие за карточным столом охранники замолчали и посмотрели на молодого человека удивленными, неодобрительными взглядами.

– Ну? – огрызнулся Олег. – Чего уставились?

Охранники пожали плечами и отвели взгляды.

– Суки, – тихо процедил Олег сквозь яростно сжатые зубы.

Он понял, что сегодняшний день станет поворотным в его жизни. Он мог выдержать все, что угодно – гнев, злобу, ненависть, но только не презрение. А с сегодняшнего дня отец будет презирать его, это очевидно.

«Может, обратиться в полицию и сдать этого гада с потрохами?» – подумал Олег.

Но в Министерстве правопорядка у отца были свои люди. Равно как и в Министерстве обороны. У этого гада повсюду были свои люди. Особенно много их было среди военных. Олег часто видел отца в компании генералов и знал, что у Ямамото-старшего есть с ними какие-то общие дела, афишировать которые никто не собирался. Вот и пару недель назад военные подогнали к владениям отца несколько грузовиков с железными контейнерами и выгрузили их на склад, которым владел отец.

«Узнать бы, что в них», – подумал Олег и посмотрел в сторону ближайшего складского помещения.

Несколько секунд Олег пребывал в размышлениях, затем принял решение и двинулся к складу, стараясь держаться в тени и не выходить на свет. Ночь была ветреная, и шум и скрип гнущихся на ветру деревьев скрадывали шаги Олега.

Охраны возле склада не было. Парни из службы безопасности слишком сильно полагались на электронную систему защиты. Между тем система была неновой, поскольку у отца была дурацкая привычка экономить на том, что он не считал главным.

«Отлично!» – Олег усмехнулся – защитные системы, подобные этой, он научился взламывать еще пару лет назад.

Он пробрался к щитку, быстро открыл замок, воспользовавшись универсальной отмычкой, которую подарил ему один из приятелей («Когда ты уже бросишь эту шайку-лейку и станешь приличным человеком?» – постоянно вопрошал отец). Открыв дверцу, Олег посветил фонариком на плату. Как он и ожидал – ничего сложного. Во время многочисленных ночных забав с «шайкой-лейкой» ему приходилось взламывать охранные системы, в сравнении с которыми эта была – просто детская головоломка.

Олег принялся за дело.

…Вскоре он взломал тест-код, получил допуск и щелкнул тумблером, отключая систему вместе с сигнализацией. Путь внутрь склада был свободен.

Пару минут спустя Ямамото-младший с тихим скрежетом распахнул бронированную дверь склада и, освещая себе путь фонариком, прошел внутрь.

Зажигать свет он не стал, боясь привлечь внимание охранников на сторожевой башне. Впрочем, света фонарика вполне хватало, чтобы разглядеть ровные ряды металлических контейнеров, каждый из которых был размером с собачью будку. Остановившись перед ближайшим ящиком, Олег внимательно осмотрел блокиратор крышки и увидел то, что собирался увидеть. Простая механика. Разбиваешь стеклянный щиток, откидываешь сторожевую панель и жмешь на красную кнопку – всего и делов.

Олег зажал фонарик в зубах, достал из кармана молоток, приготовленный заранее, и, коротко размахнувшись, ударил по щитку. Стекло лопнуло и осыпалось на цементный пол ангара-склада. Олег сунул руку внутрь, откинул панель и до упора вдавил пальцем красную кнопку.

В защитном механизме контейнера что-то тихо зажужжало, а затем верхняя часть с легким шипением приподнялась над пазами.

Олег нащупал рукой пластиковый пакет и осторожно вынул его из контейнера. Посветил на него фонариком. Пакет был прозрачным, и то, что Олег увидел внутри, вызвало у него разочарование. Какой-то темный порошок, вроде цемента или измельченного песка. Строительные дела. Но тут же пришла мысль: цемент или песок никогда не перевозят в таких контейнерах…

Только сейчас Олег вспомнил, что видел на грузолетах, подвозивших контейнеры к складу, маркировку «ККПП», фирмы, специализирующейся на космических перелетах и перевозках.

И тут он все понял. Эта серая масса в контейнерах не что иное, как пресловутая нанопыль, на которой в последнее время все будто помешались, частички серой мантии, покрывающей Землю толстым слоем, как шоколад покрывает нугу в сладком батончике.

На лбу у Ямамото-младшего, отражая рыжий свет фонарика, заблестели капли пота. Он чувствовал радостное возбуждение. На черном рынке один грамм нанопыли стоит десятки тысяч талеров. Но дело даже не в этом. Все знали, что ввоз нанопыли на Соло-Рекс строго запрещен. А это означало, что отец и его компаньоны-самураи (явно нечистые на руку и вершащие под защитой военных мундиров-хаори свои грязные делишки) нарушили закон. Следовательно, с этой секунды у Олега появлялся мощный рычаг давления на отца, и он был намерен воспользоваться этим рычагом на полную катушку.

Дрожащими руками он вскрыл пакетик и сунул палец в серую массу. Он знал, что из высушенной особым способом и обжаренной нанопыли делают мескат – самый сильный из известных наркотиков-галлюциногенов, превращающий человека в творца новых Вселенных. Мескат в чистом виде Олег Ямамото никогда не пробовал, а вот производные от меската – всякого рода разбодяженные галлюциногены, типа мескатлайта – пару раз употреблял. Эффект был настолько сильный, что после второго раза Олег всерьез испугался за свое психическое здоровье.

Вынув палец из пакета, Олег посветил на него фонариком. На вид пыль, облепившая палец, была самой заурядной. Олег собрался было вытереть палец о штаны, как вдруг заметил, что пыль вроде бы тихонько движется – медленно, чуть щекоча кожу, перетекает с подушечки пальца на ноготь.

– Вот ты какая – наноматерия, – тихо проговорил он.

И в этот миг наноматерия вспорхнула с его пальца облачком пыльцы и устремилась ему в ноздри. Олег испуганно отшатнулся, едва не выронив фонарик, затем чихнул. На мгновение ему показалось, что он прочистил нос, однако в следующий миг он почувствовал, как пыльца скользнула по его носоглотке. Он снова чихнул, а потом выхватил из кармана носовой платок и яростно высморкался. Посмотрел на платок, увидел на нем серое пятно и облегченно вздохнул. Стоя к контейнеру спиной, он не видел, не мог видеть, как из черного провала выскользнуло змееподобное облако серой взвеси.

– Твою мать! – тихо выругался Олег и повернулся к контейнеру, намереваясь прихватить с собой пару маркированных эмблемой «ККПП» пакетиков и покинуть склад.

И тут темное, клубящееся, тяжкое в своей густой насыщенности облако нанопыли устремилось ему в нос, в рот, в глаза и в уши. Напор был таким стремительным и быстрым, что Олег не успел ничего понять.

Он рухнул на пол. Секунд пять ничего не происходило, а затем Олег снова зашевелился на полу склада. Он приподнял голову и чихнул, затем уперся в холодный пол ладонями и тяжело встал на ноги.

Включил фонарик и направил сноп света себе в лицо. Как только свет упал Олегу на зрачки, глазные яблоки его мгновенно затянулись серой пленкой. Он отвел фонарик, и серая пелена так же быстро сползла с глазных яблок.

Олег огляделся. Он вдруг понял, что может видеть в темноте без всякого фонарика. Забавный эффект. Обострилось не только зрение, обострились все чувства.

«Кто же я теперь?» – спросил себя Олег.

Ответ на этот вопрос он найти не смог, впрочем, через несколько секунд тягостная неопределенность отступила. Олег ощутил в себе новые способности, и глупые, неудобные мысли вылетели у него из головы, уступив место блаженному чувству всемогущества.

Он поднял руку и, почувствовав, как неведомая энергия перетекает между пальцами, направил ладонь на контейнеры. Небольшое усилие воли, и верхний контейнер со скрежетом сдвинулся и отъехал сантиметров на десять в сторону.

Олег опустил руку. Он вдруг ощутил себя опустошенным и обессиленным. Каким-то шестым чувством он догадывался, что это ненадолго. Четыре мощных волновых дестабилизатора, закрепленных по углам склада, не давали наноматерии, хранящейся в контейнерах, ожить. Лишь малая ее часть – то крохотное облачко, которое попало Олегу в легкие – смогла прийти в движение, но ее действие тоже было ограничено дестабилизатором.

Олег угрюмо посмотрел на мерцающие в темноте решетки дестабилизаторов. Наверняка отец повесил эти штуки по приказу военных. Сам Ямамото-старший не относился к числу перестраховщиков и никогда не был педантом, но военные во всем ценили порядок. Так или иначе, но дестабилизаторы требовалось отключить.

Олег развернулся и зашагал к выходу.

На улице курил долговязый охранник в кожаной куртке. Олег двинулся к нему. Заслышав шаги, охранник потянулся было за пистолетом, но узнал Олега и снова беспечно опустил руку.

– Не спится? – насмешливо спросил он.

– Угу, – в тон ему отозвался Олег.

Охранник стряхнул с синт-сигареты пепел и небрежно проговорил:

– Не гулял бы ты здесь, приятель. Кто-нибудь из наших парней может принять тебя за злоумышленника.

– И что тогда?

Охранник сложил из пальцев пистолет, нацелился в грудь Олегу указательным пальцем и спустил воображаемый «курок». Олег усмехнулся:

– Весьма наглядно. У меня есть к тебе один вопрос.

– Валяй, спрашивай, – разрешил охранник.

– Как отключить дестабилизаторы?

– Какие дестабилизаторы?

– Те, которые закреплены на стенах склада.

Брови охранника приподнялись от удивления.

– Чего это вдруг ты решил поинтересоваться?

– Не важно. Так как их отключить?

Пару секунд охранник молчал, пытаясь сообразить, как ему реагировать на вопрос парня, затем пожал плечами и сказал:

– С центрального пульта управления.

– А где он находится?

– В сторожевой башне, где же еще. А ты почему интересуешься?

– Просто так.

Олег повернулся и зашагал к сторожевой башне.

– Эй, погоди! – окликнул его охранник, и голос его прозвучал напряженно. – Ты что задумал?

– Пускай тебя это не волнует, – обронил Олег через плечо.

Он двинулся дальше, но охранник, заподозрив неладное, не намерен был отпускать его просто так.

– Погоди! – снова окликнул он, на этот раз голосом жестким и властным. – Стой, сказал!

Своим обострившимся слухом Олег услышал, что охранник выхватил из кобуры плазменный пистолет.

«Эти парни не слишком-то со мной церемонятся, – злобно констатировал Олег. – А ведь я – единственный сын своего отца!»

Волна холодного гнева захлестнула его душу. Он резко повернулся и вскинул правую руку. В тот же миг охранник развернул пистолет стволом к себе и швырнул его Олегу. Олег ловко поймал пистолет и осмотрел его. Это был «стечкин» – оружие, сделанное по старинному земному образцу (в последние годы копирование древних вещей вошло в моду), довольно неуклюжее, но легкое и смертоносное, с звукопоглощающей насадкой на стволе.

Охранник вытаращил глаза на пистолет. Затем перевел взгляд на лицо Олега и спросил дрогнувшим голосом:

– Ка… какого хрена ты делаешь, парень?

– Убиваю тебя, – просто ответил Олег и нажал на спусковой крючок.

Оружие сработало абсолютно беззвучно – огненный всполох озарил на мгновение ночной воздух, а затем тело охранника рухнуло на асфальт, стукнувшись о бетонный бордюр обугленной головой.

Олег вытер краем ветровки рукоять пистолета и бросил его на грудь охраннику. Затем сунул руки в карманы брюк и зашагал к сторожевой башне, беспечно что-то насвистывая себе под нос.

…Замок сторожевой башни поддался с первого раза. Спрятав универсальную отмычку в карман, Олег шагнул внутрь цементного сооружения.

В сторожевой башне сидели за столом двое дюжих охранников и глава отдела безопасности, суровый черноволосый мужчина с раскосыми глазами и вытянутым желтокожим лицом. Охранники были в форменных кожаных куртках, их командир – в просторном черном плаще, отдаленно похожем на хаори военных. Все трое играли в карты, при этом один из охранников грыз большое зеленое яблоко.

Олег не стал медлить. Вдали от склада он почувствовал себя сильнее. Легкое движение правой руки – и двое охранников, выхватив пистолеты, выпустили друг в друга по заряду плазмы. Когда с охранниками было покончено, Олег прошел к столу, ударом ноги сшиб один из обугленных трупов со стула и уселся напротив главы службы безопасности. Тот был бледен и смотрел на Олега изумленным взглядом.

Олег взял со стола недоеденное яблоко, с хрустом откусил кусок и сказал, жуя и насмешливо глядя на узкоглазого начальника:

– Ну? Чего уставился?

Глава службы безопасности сглотнул слюну. Рука его скользнула к кобуре, пристегнутой к поясу.

– Не стоит этого делать, – отчеканил Олег, пристально глядя противнику в глаза.

Лицо начальника покрылось испариной. Он с явным усилием обхватил пальцами рукоять пистолета, вынул его из кобуры и направил на Олега. Тот вздохнул и отложил яблоко.

– Одно и то же, – с досадой проговорил он. – Как же вы предсказуемы, ребята. А теперь слушай, что я тебе говорю. Разверни пистолет и нацель его себе в лицо. Живо!

Желтолицый начальник продолжал сопротивляться, но тщетно – рука его развернула пистолет, и черный зрачок дула уставился начальнику в лицо.

– Отлично, – сказал Олег. – Теперь поговорим. Ты можешь отключить дестабилизаторы?

– Зачем тебе это?

– Ты все еще не понял. Приятель, вопросы здесь задаю я. А ты – отвечаешь. Попробуем еще раз. Ты сможешь отключить дестабилизаторы?

– Д-да.

Олег кивнул:

– Хорошо. Тогда сделай это прямо сейчас.

– Ты затеял все это из-за дестабилизаторов? Но они бесполезны. Наноматерия нестабильная в нашей атмосфере.

– Тогда тебе не о чем волноваться.

Олег поднес яблоко ко рту и откусил еще один кусок.

– Сделай это, и я оставлю тебя в живых, – проговорил он с набитым ртом.

Начальник службы безопасности снова совершил над собой усилие и слегка отвел ствол пистолета в сторону.

– Твой отец… – хрипло проговорил он, но Олег не дал ему закончить.

– Мой отец сидит в своем вонючем офисе и глотает таблетки, – сказал он с брезгливым выражением лица. – Ему нет до тебя никакого дела.

– Он обо всем узнает, – хрипло пробормотал начальник. – И тогда…

– О господи… – Олег закатил глаза. – Да не волнуйся ты о моем отце. Думай лучше о себе.

Пистолет дрогнул в руке желтолицего начальника, и черный зрачок дула снова переместился. Еще секунда – и холодный ствол плазменного пистолета ткнулся начальнику в щеку.

– Я досчитаю до пяти, – сказал Олег, глядя на противника холодным, безжалостным взглядом, – на счет пять заряд плазмы разнесет тебе голову на горящие черепки.

Начальник охраны молчал.

– Черт. – Олег досадливо дернул щекой. – Зачем я все усложняю? Я ведь легко могу забраться тебе в голову. Ну-ка, посмотри мне в глаза.

Взгляды их встретились. Несколько секунд оба молчали – начальник охраны побагровел, чувствуя чужое присутствие в своем разуме и стараясь избавиться от него.

Наконец, Олег усмехнулся:

– Все ясно. Прощай, самурай!

Огненный всполох, легкое шипение, запах жженой плоти и затем – грохот рухнувшего на пол тела.

Олег поднялся со стула, подошел к компьютеру, прикрепленному к панели управления охранной системой, и вбил в окно браузера пароль, вычитанный в голове начальника службы безопасности. Затем клацнул кнопкой «Пуск», подошел к окну и взглянул на темную громоздкую коробку склада. На мгновение ему показалось, что склад озарился изнутри, а затем из вентиляционных окошек, похожих на бойницы, повалил темный дым. Впрочем, Олег знал, что это не дым. Наноматерия пришла в движение.

Осталось еще одно маленькое дельце.

Андрей Сергеевич Ямамото был крайне удивлен, снова увидев сына в своем кабинете. Они ссорились довольно часто, и каждый раз, после очередной ссоры, Олег исчезал на несколько дней, пускаясь – в компании таких же никчемных балбесов, как он сам, – во все тяжкие.

– Не ждал тебя так скоро, – сказал господин Ямамото, глядя на странное, изменившееся лицо сына. – Но я рад, что ты вернулся. Мы не закончили разговор.

– Разговора не будет, – сказал Олег, стоя возле стола и с садистским любопытством разглядывая отца, как ребенок разглядывает насекомое, перед тем как оторвать ему крылья.

Ямамото-старший нахмурился. Ему не понравился тон голоса Олега.

– Что ты задумал? – спросил он, подозрительно прищурившись.

Олег тоже прищурился, но прищур его был насмешливым, холодным и надменным.

– Жизнь на Соло-Рексе похожа на провонявшее болото, отец, – сказал он. – Пора очистить воду от тины.

– От тины? Что ты называешь тиной?

– Вас. Людей, подобных тебе. Крошечных злобных паразитов, копошащихся в шкуре планеты.

Лицо Ямамото-старшего потемнело.

– Ты забываешься, – произнес он скрежещущим голосом. – Я могу потерять терпение, и тогда…

– Что? – с ухмылкой спросил Олег. – Что ты сделаешь, старик?

– Я…

Ямамото-старший замолчал. Под пристальным взглядом сына он стал багроветь.

– Ты всего лишь жалкий, никчемный кусок дерьма, – презрительно проговорил Олег. – Ты всю жизнь корпел над тем, чтобы сколотить себе состояние, но теперь оно перейдет ко мне. И ты уже ничего не сможешь сделать.

Глаза Ямамото-старшего налились кровью.

– Ты не мой сын… – прохрипел он. – Кто ты?

– Я? – Олег оперся о столешницу ладонями, приблизил свое лицо к багровому лицу отца и, пристально глядя ему в глаза, проговорил: – Я твоя смерть!

Из глаз Ямамото-старшего стекли на щеки струйки крови, тело его расслабилось, обмякло, затем сползло со стула и бесформенной грудой рухнуло на пол.

Олег обошел стол, остановился рядом с телом отца, расстегнул ширинку и, прикрыв глаза от наслаждения, обильно помочился на труп.

Застегнув брюки, Олег подошел к окну и выглянул на улицу. Лицо парня оцепенело, когда он увидел высокую фигуру, стоявшую под тусклым дежурным фонарем. Это был мужчина в длиннополом черном пальто и широкополой шляпе. Олег почувствовал ярость и попытался направить сгусток этой ярости на мужчину, но к своему удивлению понял, что мужчина выставил что-то вроде ментального барьера.

Несколько секунд продолжалось это молчаливое противостояние, после чего незнакомец усмехнулся, отвел взгляд и зашагал к посадочной площадке, на которой стоял бежевый фургон. Мужчина забрался в кабину, поднял автолет в воздух и взял курс к башням Ишимото.

4

Детектив Ник Бойцов посмотрел в окно. Две луны – белая и розовая – были затянуты облаками. На фоне серого неба возвышались две черные башни торгового комплекса Ишимото. «Словно пытаются уколоть небо», – подумал Ник.

Ник затянулся синт-сигаретой, выдохнул облако дыма и вмял окурок в стеклянную пепельницу.

Слух его уловил мерный стук капель, падающих с края крыши на пластиковую коробку кондиционера. Чтобы заглушить этот раздражающий перестук, Ник включил телевизор.

– Сегодня, приблизительно в десять часов утра, трое очевидцев снова видели Блуждающий Храм на пересечении улиц Кена Огаты и Двенадцатой-бис. Напомню, что Храм Спасения был взорван религиозными экстремистами сорок лет назад. С тех пор время от времени люди видят его призрак в разных частях нашего многомиллионного города. Так называемый Блуждающий Храм всегда появляется совершенно неожиданно и всего на несколько секунд, после чего исчезает. Его появление всегда непродолжительно. Этим, вероятно, и объясняется тот факт, что никто из очевидцев не сумел войти внутрь Блуждающего Храма.

– Как думаешь, это правда? – спросила обнаженная девушка, лежащая на кровати.

– Что именно?

– Люди в самом деле видят призрак храма в разных частях города? Или они все это выдумывают?

– Думаю, они и впрямь что-то видят, – сказал Ник.

– И как ты это объяснишь?

Ник несколько секунд размышлял, затем медленно проговорил:

– Думаю, это что-то вроде фантомной боли. Фантомная боль…

– Я знаю, что такое фантомная боль, Ник. – Девушка повернулась к тумбочке и достала из пачки синт-сигарету. – У моего деда не было левой руки, но она всегда болела перед непогодой.

– Давай сменим тему, – предложил Ник.

Пока девушка прикуривала, он снова взял пульт, переключил канал и прибавил звук.

– Кто же они такие – псионики? – вещала с экрана телеголова известного шоумена, поблескивая лысым черепом. – Гении, призванные двигать человечество вперед? А может быть, больные люди, нуждающиеся в нашей помощи? Обратимся с этим вопросом к академику Акира Махацура-Говоркову.

На экране возникло круглое, похожее на желтый, лоснящийся блин, лицо академика.

– Псионики были среди людей всегда, – изрек он. – Если верить древним источникам, полтысячелетия назад, на Земле, их называли экстрасенсами. Однако никто не относился к ним всерьез, поскольку их способности проявлялись слабо. Что касается современных псиоников, то их способности не вызывают никаких сомнений. Весь вопрос в том, откуда взялись эти способности и что служит их основой?

– И что же?

– Существует много гипотез на этот счет, но я придерживаюсь гипотезы профессора Крамника о том, что в основе псионических воздействий лежат неведомые науке поля, наподобие электромагнитного или гравитационного. Этими невидимыми полями пронизано все вокруг, но псионики умеют использовать их в своих целях – конденсировать, искривлять, усиливать, перенаправлять.

– Значит, дар псиоников – это благословение Божье?

– Безусловно. Человечество меняется, и, на мой взгляд, в лучшую сторону. И появление псиоников – явное тому доказательство. В конце концов, все мы созданы по образу и подобию нашего Творца.

– Академик-сан, насколько я знаю, в данный момент Сенат рассматривает законопроекты, призванные поставить жизнь и деятельность псиоников под жесткий контроль государства. Как вы к этому относитесь?

– Резко отрицательно. Данный закон коснется не только псиоников, но и всех людей, поскольку один из его пунктов включает «поголовную чипизацию» населения страны. Государство поставило своей основной задачей контроль над поведением людей. И это во многом оправдано. Но не стоит забывать, что, выкорчевывая наиболее талантливых людей из общества, мы не только обедняем себя, но и превращаем самых выдающихся его членов в затравленных, озлобленных существ.

– Ваша точка зрения понятна. Обратимся с тем же вопросом к главе думской комиссии по проблеме псиоников Эмо Ватанабэ. Преподобный Ватанабэ, мы знаем, что наиболее радикально настроенные члены Сената требуют подвергнуть всех псиоников принудительной регрессии. Вне зависимости от рода их занятий. Правда ли это?

На экране появилось очкастое лицо преподобного Ватанабэ.

– Это правда, – кивнул политик.

– По-вашему, это не будет нарушением Конституции?

Ник поднял пульт и выключил телевизор.

– Достали с этими псиониками, – проговорил он. – Как будто нечего больше обсуждать.

– Они опасны, – сказала девушка, дымя сигаретой.

– Не опаснее обычных людей.

– Почему ты не допускаешь, что тайная организация псиоников действительно может существовать?

Ник дернул щекой:

– Теория конспирации. Панацея на все случаи жизни.

– Я читала в газете, что один псионик, убегая от полиции, перепрыгнул через канал Гагарина. А это больше двадцати метров. Сколько еще людей способны на такое?

– Лишь один человек из миллиона способен написать хорошую книгу или снять хороший фильм, – спокойно заметил Ник. – Но почему-то это никого не удивляет.

Девушка стряхнула пепел с сигареты и сказала:

– Может, ты и прав.

Дверь спальни приоткрылась, и в щель просунулась встрепанная голова робота-слуги.

– Босс, к вам гость! – объявил он. – Я сказал, чтобы он подождал в прихожей!

– Скажи, что сегодня я не жду гостей.

– Босс, он настаивает!

Девушка, ничуть не смущаясь своей наготы, повернулась к тумбочке, чтоб стряхнуть пепел с синт-сигареты, и промурлыкала:

– Прогони своего слугу!

Ник посмотрел на робота и сказал:

– Убирайся, Панч!

Робот скрылся. Но спустя полминуты его взлохмаченная голова снова всунулась в приоткрытую дверь.

– Босс, он говорит, что это срочно!

Ник схватил подушку и швырнул в робота. Тот быстро отдернул голову и захлопнул дверь. Затем глухо проворчал из-за двери, уже не рискуя показаться Нику на глаза:

– Это неразумно, босс. Судя по всему, дело серьезное.

– Еще слово, и я засуну тебя в микроволновую печь! – с угрозой проговорил Ник.

– Это будет затруднительно в силу моих размеров, – возразил Панч из-за двери. – К тому же закон запрещает причинять вред роботам-слугам.

– Никакой закон не запретит мне дать тебе хорошего пинка, – сказал Ник.

Панч за дверью обиженно фыркнул.

Ник сел на кровать и посмотрел на девушку. Она улыбнулась.

– Он очень настойчивый для робота. Где ты взял этого прохвоста?

– Выиграл в карты, – ответил Ник.

– И сколько ты поставил против него?

– Тридцать правительственных ассигнаций.

– Он не стоит таких денег. Он дерзкий и непослушный.

– Это правда. Но я к нему привык.

– Спасибо, босс! – произнес из-за двери Панч. – Я тоже вас люблю!

– Убирайся к дьяволу, наглый болван! – рявкнул Ник.

– Я уже служу ему, босс, – отозвался Панч.

Девушка рассмеялась, по ее лицу и обнаженной груди пробежала едва заметная рябь помех.

– Он еще и острослов. – Она приподнялась и поцеловала Ника в плечо: – Ладно уж, иди. Вдруг и впрямь что-нибудь важное.

Ник встал, накинул халат, затем подошел к платежному устройству квартирного мема, достал из кармана халата расчетную карточку и сунул ее в прорезь устройства. Подождал, пока аппарат снимет деньги, вынул карточку и снова сунул ее в карман халата.

Обнаженная девушка на кровати исчезла, словно ее и не было.

– Благодарим вас за то, что воспользовались услугами агентства «Гейша-плюс»! – проворковал нежный женский голос из динамика. – Агентство «Гейша-плюс» предлагает вам незабываемый отдых в компании красивейших…

– У вас видеостабилизатор барахлит, – хмуро произнес Ник.

– Мы обязательно учтем ваши замечания и пожелания!

Ник выключил динамик. Затем повернулся и вышел из крошечной спальни в такую же крошечную гостиную.

– Кажется, вы слишком тесно с ней сблизились, босс, – услышал он голос Панча.

– Откуда тебе знать, что «слишком тесно», а что нет? – сказал Ник, поворачиваясь к роботу. – Ты всего лишь чугунная болванка.

– Я изготовлен из протопласт-стали, босс, – со скромным достоинством возразил Панч. – Это самый современный из синтетических материалов, известных человечеству.

– Это еще не делает тебя человеком.

– Да, но саморазвивающиеся чипы, которые входят в структуру моего…

– Помолчи, Пиноккио, – оборвал Ник. – Как бы ты ни хотел, тебе никогда не стать живым мальчиком.

Панч посмотрел в окно задумчиво-мечтательным взглядом и философски изрек:

– Кто из нас может с точностью сказать, что такое жизнь, босс?

Ник вскинул бровь и насмешливо уточнил:

– Кто, ты говоришь, был твоим прежним хозяином?

– Космодесантник, – ответил Панч. – При перепрограммировании большая часть моей памяти была стерта. Я помню только его имя – капитан Клов.

– Видимо, капитан Клов был большим философом.

– Не помню. Мне кажется, что он был человеком действия[1].

Ник прошел мимо робота-слуги, достал из пакета, лежащего на столе, бутерброд с толстым куском ветчины, откусил и зашагал в прихожую.

На скамейке сидел майор Шатров. Сидел, нахмурившись и засунув руки в карманы черного и влажного, как пасмурная ночь, плаща. Его седые, коротко стриженные волосы были мокрыми от дождя.

– Заправляешься с утра бутербродами? – спросил он, завидев Ника. – Тебе не мешало бы немного похудеть.

– Во мне девяносто килограммов, и далеко не бо́льшая их часть – жир, – сказал Ник.

Майор Шатров окинул фигуру Ника хмурым взглядом. Ник был чуть выше среднего роста, плотный. Резкие черты смуглого лица. Он производил впечатление человека жесткого и решительного, однако синие, почти васильковые, глаза придавали его угрюмому лицу что-то юношеское, по детски-мечтательное, что обманывало мужчин и очаровывало женщин.

– Я тебе звонил, – сказал майор Шатров. – Почему не брал видеофон?

– Готовлю себя к грядущим переменам. В тюремной камере мне никто не позволит пользоваться видеофоном.

Шатров поморщился:

– Не умничай, Ник. Ты убил двух человек. Никто не может избежать служебного расследования после подобного.

– Я сам был ранен в той перестрелке, – напомнил Ник.

– Контужен, – поправил шеф. – Но это еще не делает тебя героем.

– А что делает? – уточнил Ник.

– Вердикт следственной комиссии, снимающий с тебя все обвинения.

– За вердикт! – провозгласил Ник, отсалютовал Шатрову бутербродом и откусил еще кусок.

– Ты нужен мне в районе, Ник, – сказал майор. – Возвращайся на работу. У меня для тебя есть задание.

– Какое? – спросил Ник, швырнул остатки бутерброда в урну и потянулся в карман халата за сигаретами.

– Ты слышал что-нибудь про бизнесмена Ямамото?

– Разумеется.

– Сегодня ночью у него на складе произошло нечто чрезвычайное. Кто-то взломал контейнеры с наноматерией.

Ник на секунду замер, потом уточнил:

– Ямамото занимался контрабандой наноматерии?

Шатров кивнул:

– Да. Ты удивишься, если узнаешь, сколько этой дряни хранилось на том складе.

– И сколько же?

– Судя по пустым контейнерам, не меньше пяти тонн.

Ник тихонько присвистнул.

– Значит, кто-то умыкнул из склада пять тонн нелегально ввезенной наноматерии. Это тянет лет на…

– Ямамото мертв, – прервал его Шатров. – Обширное кровоизлияние в мозг.

Ник достал, наконец, сигарету и сунул ее в губы.

– Смерть от естественной причины, – сказал он.

– На первый взгляд, да. Но один из охранников господина Ямамото застрелен. Еще двое убили друг друга. А еще двое – застрелились.

Ник прикурил от пластиковой зажигалки, выпустил облачко дыма и предположил:

– Псионическое воздействие?

– Это основная версия. Но пока никаких следов псиоников ни на складе, ни в офисе Ямамото не найдено. Мы задержали его сына Олега, но парень сейчас не в себе. После того, как он увидел отца мертвым, у него случился нервный срыв.

– Его можно понять, – сказал Ник.

– Это еще не все происшествия. Вчера вечером умер помощник сенатора Громова. Причина смерти – кровоизлияние в мозг. Сенатор настаивает на том, что в случае с его помощником имело место псионическое воздействие. Он уже заявил о своей полной поддержке законопроекта преподобного Эмо Ватанабэ.

Ник сдвинул черные брови.

– Туго теперь придется псионикам, если даже самый главный их защитник спелся с Ватанабэ.

– Псионики могут за себя постоять, – напомнил майор Шатров.

– Не уверен, – возразил Ник.

– Согласно статистике, их около десяти тысяч. Никто не знает, до какого уровня могут возрасти их таланты в экстремальной ситуации. Некоторые из этих ребят уже сейчас способны разрушить высотный дом одним волевым усилием. Представляешь, что будет, когда они разозлятся?

– Военные сотрут их с лица Соло-Рекса, – сказал Ник. – Кроме того, любого из псиоников можно вычислить с помощью пси-локатора. Им негде спрятаться. Негде затаиться.

Ник вдруг скривился и непроизвольным жестом вскинул руку к груди. На лице майора отобразилась тревога.

– Опять сердце? – спросил он.

Ник убрал руку.

– Ничего. Уже отпустило.

– Тебе не следует запускать болезнь. Запишись на трансплантацию – у полицейских отдельная очередь.

– Только не для таких, как я.

Майор невесело хмыкнул.

– Служебное расследование скоро закончится, – сказал он. – Как только с тебя снимут все обвинения…

– Тогда и поговорим, – отрезал Ник. Он затянулся синт-сигаретой и выдохнул вместе с дымом: – Как может быть связано убийство помощника сенатора с похищением наноматерии?

– Это предстоит выяснить тебе, Ник.

Шатров поднялся со скамейки, хрустнув своим черным плащом.

– Как только что-нибудь разузнаешь, звони. И кури поменьше, а то окончательно посадишь мотор.

Майор протянул Нику руку. Ник крепко ее пожал. Он был рад предложению вернуться в отдел и снова взяться за работу.

Глава 3

1

Ник проверил обойму полицейского плазменного пистолета, защелкнул ее обратно и сунул пистолет в кобуру. Глядя на это, Панч поинтересовался:

– Почему вы не позволяете мне чистить ваше оружие, босс?

– Потому что этот пистолет стоит на страже моего здоровья и моей жизни, – сказал Ник. – А о своей жизни я забочусь сам.

– Напрасно вы мне не доверяете. Программа, которая во мне заложена…

– Довольно, – оборвал его Ник. – Займись чем-нибудь более подходящим.

– Чем, например?

– Приберись в комнате.

Панч снисходительно усмехнулся.

– Любите забивать гвозди микроскопом, босс? – осведомился он.

– Ты о себе слишком высокого мнения, – сказал Ник, надевая спецпояс.

В этом поясе между двумя слоями синткожи находился длинный, гибкий клинок, сделанный из алюминиево-ванадиевого сплава. Клинок с легкостью извлекался из пояса, для чего следовало расстегнуть одну застежку и нажать на специальную кнопку-пружину. Гибкий клинок был столь остр, что мог с легкостью рассечь человеческую плоть до кости.

– Я способен на гораздо большее, чем вы думаете, – сказал робот-слуга.

– Отлично. Тогда, может быть, перестанешь болтать и возьмешься за швабру?

Панч церемонно вздохнул.

– Видите ли, босс, я обязан вам подчиняться, поскольку вы – мой непосредственный начальник, но я…

– Я не твой начальник, – сказал Ник. – Я твой хозяин.

– Да, я знаю. Я просто переформулировал.

– Продолжай в том же духе, и я переформулирую швабру о твой хребет.

Ник взглянул на свое отражение. Угрюмый тип с медвежьими плечами. Пополневший, помятый. Иногда Ник смотрел на себя в зеркало с легким недоумением, поскольку там, внутри, в своих мыслях, он все еще казался себе юношей, и обрюзгшее лицо сорокалетнего мужчины, которое он видел в зеркале, выглядело чужим и вызывало у него раздражение.

Ник поднял руку и пригладил ладонью непокорные волосы, затем взглянул на обручальное кольцо, которое поблескивало у него на безымянном пальце. После развода с бывшей женой прошло уже полтора года, но Ник до сих пор не нашел в себе сил расстаться с этим кольцом.

– Как я выгляжу? – спросил Ник у робота-слуги.

– Как всегда, – ответил тот.

Ник снова критически оглядел свое отражение. На нем был его обычный серый костюм с аккуратно заколотым синим галстуком; серебряные запонки (подарок жены) в манжетах выглаженной голубой сорочки. Лицо гладко выбрито и освежено одеколоном.

– Пошли, – приказал он роботу, повернулся и зашагал к двери.

2

Детектив Ник Бойцов вел автолет небрежно и уверенно, бросая по сторонам равнодушные взгляды.

Город шумел, и шум этот не прерывался ни днем ни ночью. Глянец рекламных щитов и сверкание неоновых вывесок, кичливые магазины с модными нарядами и уютные витрины кофеен – все это было не более чем фасадом, за которым скрывалось убогое и тяжелое существование нищих, живущих в пластиковых сараях безо всяких удобств.

По улицам струился плотный поток людей, и лица у всех были однообразными и серыми.

Остановив автолет у ворот, Ник показал охранникам удостоверение детектива, дождался, пока они снимут силовое защитное поле, и вошел на территорию складских помещений.

Едва Ник выбрался из автолета, как к нему подбежал Макс Кержнер, его старинный приятель еще по школе детективов, ныне служащий в Отделе расследований городской прокуратуры.

– Привет! – Макс пожал Бойцову руку. – Рад, что ты снова в деле, Ник. Соскучился по оперативной работе?

– Угу. Ничего на свете лучше нету, чем месить дерьмо по белу свету.

– Дерьма здесь как раз много. Все как ты любишь, Ник.

Они двинулись к административному зданию и минуту спустя вошли в кабинет бизнесмена Ямамото, все еще заполненный экспертами всех мастей. Ник действовал по обычной схеме – осмотрел место происшествия, расспросил экспертов, поговорил с охранниками. Затем спросил у Макса:

– Где его сынок?

– Олег Ямамото?

– А у него есть другие сынки?

Макс качнул рыжеволосой головой.

– Нет. Парень сидит в фургоне. Врачи кололи его всякой дрянью, чтобы он перестал рыдать и взял себя в руки.

Бойцов поморщился.

– Ох, уж мне эти мажоры.

– На первый взгляд, он нормальный парень, Ник.

– На первый взгляд, я тоже, – хмыкнул Ник. – Пойду побеседую. Может, найду подходящие слова для утешения.

– Не слишком на него дави, – сказал Макс. – У его отца были большие связи.

– У него теперь одна связь – с загробным миром, – проворчал Ник.

Олег Ямамото сидел в кресле с убитым видом. Это был высокий, мускулистый парень с ясными и прозрачными, словно сделанными из голубого хрусталя, глазами.

– Детектив Ник Бойцов, – представился Ник парню.

– Олег Ямамото, – глухо отозвался тот.

Ник устроился напротив, с трудом втиснув свое громоздкое тело в походное кресло.

Некоторое время он молча разглядывал парня. Затем достал из кармана пачку сигарет и спросил:

– В службе безопасности вашего отца работали псионики?

Парень мотнул белобрысой головой.

– Нет, что вы. Он их на дух не переносил.

Ник сунул сигарету в губы.

– Некоторые бизнесмены нанимают ведунов и телепатов, чтобы те читали мысли окружающих и предотвращали возможное нападение, – сказал он, подергивая сигаретой в такт словам.

– Мой отец был не такой, – сказал парень. – Говорю вам: он ненавидел псиоников. Несколько лет назад один телепат внедрился в секретариат фирмы. Служба безопасности случайно обнаружила его присутствие. С тех пор отец не расставался с карманным пси-локатором.

Ник зажег синт-сигарету, несколько секунд молча дымил, а затем сказал:

– И все же один из псиоников убил его. Как это могло случиться?

Парень пожал плечами:

– Понятия не имею.

Ник вынул сигарету изо рта и стряхнул пепел в железную пепельницу, прикрепленную к стене фургона.

– Ну, хорошо… Давайте сменим тему. Что вы знаете о пяти тоннах наноматерии, которые хранились на складе компании?

– Ровным счетом ничего. Я видел, как рабочие сгружали контейнеры с грузолетов и переносили их на склад. – Парень немного помолчал, а затем добавил: – Не знаю, важно ли это… Но, кажется, на грузолетах была маркировка «ККПП».

– «ККПП»? – Ник прищурил синие глаза. – Компания космических перелетов и перевозок?

– Да. Конечно, если мне не изменяет память.

Ник сдвинул брови. Задумчиво потер пальцами гладковыбритую щеку.

– Тело отца обнаружили вы? – спросил он затем.

Парень кивнул.

– Да. Когда я вошел, он лежал на полу. Я пытался сделать ему искусственное дыхание, но это не помогло.

Ник выпустил облачко дыма, посмотрел сквозь него на парня и сказал:

– Кстати, примите мои соболезнования.

Ямамото-младший горько усмехнулся:

– Чуть запоздало. Но все равно спасибо.

Ник еще несколько секунд сидел молча, дымя сигаретой и исподволь разглядывая парня, а потом вдруг спросил:

– Олег Андреевич, вы когда-нибудь хотели стать псиоником?

– Что? – опешил парень.

– Псиоником, – повторил Ник. – Вы мечтали стать псиоником?

– Пси-способности – это врожденный дар, – возразил парень.

– Дар?.. Но некоторые считают его проклятием.

– Да. Пожалуй, так будет вернее.

– Вы так и не ответили на мой вопрос.

– Хотел ли я когда-нибудь стать псиоником? Конечно. В детстве. Нет ни одного мальчишки, который не мечтал бы стать псиоником. Читать чужие мысли, передвигать предметы силой взгляда, исторгать огонь, предсказывать будущее… Разве вы сами не зачитывались в детстве книжками про суперменов?

– Было дело, – согласился Ник.

– Вот видите. – Парень улыбнулся. – Значит, вы меня понимаете.

– Говорят, у псиоников жизнь не сахар. Я слышал, что им постоянно снятся кошмары. Представьте себе – каждую ночь заново переживать смерть отца. От этого можно свихнуться, правда?

Парень ничего не ответил. Он смотрел на Ника хмурым, недоумевающим взглядом.

– Ну, хорошо… – выдохнул Ник. – Оставим мертвым их могилы и поговорим о живых. Кто унаследует бизнес вашего отца?

– Я – единственный наследник, – сказал Олег.

– Вам повезло. Когда умер мой отец, все, что от него осталось, это куча закладных и ворох долговых расписок. В каких отношениях вы были с отцом?

– В нормальных.

Ник кивнул:

– Ну да. Он ведь оставил все вам – следовательно, любил и ценил вас.

– Отец был моим лучшим другом, – произнес Олег с чувством. – Конечно, если можно так сказать.

– Можно, – кивнул Ник. – Сказать можно все, что угодно. Для этого нам и нужен рот. – Бойцов выпустил новое облачко дыма, посмотрел, как расплывается оно в воздухе, и задумчиво проговорил, словно размышлял вслух: – Выходит, вам была выгодна смерть вашего отца.

Лицо молодого человека дернулось, будто от пощечины.

– Зачем вы это говорите?

– Я просто констатирую факт, – спокойно ответил Ник. – После того как ваш отец скончался, вы стали самым молодым мультимиллионером Соло-Рекса. Вам всего двадцать шесть лет, а у вас есть все, чего только можно пожелать.

Олег поджал губы.

– Мне это не нужно, – неприязненно проговорил он. – Я никогда не мечтал о богатстве.

– О чем же вы мечтали?

– О том, чтобы работать и приносить пользу обществу. Так, как меня учил отец.

– Но сам-то он не сильно надрывался, – сказал Ник. – Впрочем, ваше отношение к жизни я одобряю. Как собираетесь распорядиться наследством? Раздадите свои миллионы на благотворительность?

Ямамото-младший поджал губы и торжественно проговорил:

– Отец хотел, чтобы я продолжил его дело. Этим я и намерен заняться.

– Значит, благотворительности не будет? – Ник вздохнул: – Жаль. О вас бы написали в газетах. Я уже вижу заголовок – «Сын ответил за грехи отца».

– Я не понимаю, – напряженным голосом проговорил парень, глядя на Ника гневным взглядом. – Вы пытаетесь опорочить память моего отца?

– Нет, что вы. Я просто пытаюсь вас подбодрить. И, вроде, у меня неплохо получается.

Парень сжал кулаки.

– Послушайте, вы…

– Вы, кажется, любите играть в карты? – невозмутимо перебил его Ник.

Парень оцепенел.

– Кто вам сказал? – пробормотал он.

– Ваши друзья, с которыми я успел переговорить, пока ехал сюда.

Кровь отлила от пылающих щек парня, они стали бледными.

– Вы говорили обо мне с моими друзьями? – сипло произнес он.

– Да. Почти каждому из них вы должны. Из-за пристрастия к игре у вас накопилось огромное множество долгов.

Парень метнул на детектива быстрый, колкий взгляд из-под сдвинутых бровей и глухо проговорил:

– Время от времени у каждого человека случаются долги. Разве с вами такого не бывало?

– Мне не нравится, что вы каждый раз апеллируете к моему прошлому, – сказал Ник. – Или вы считаете меня настоящим скопищем пороков? Я – служитель закона.

– Я совсем не имел в виду… – Парень осекся под взглядом Ника. Потом нахмурился еще сильнее и угрюмо произнес: – Я не понимаю, о чем мы говорим.

– Через два дня к вам должен наведаться долговой инспектор, – напомнил Ник. – Вам грозит тюрьма.

– Это не имеет отношения к делу, – сказал Олег.

– Точно, – кивнул Ник. – Как и тот факт, что пару дней назад вас поймали в банке, когда вы пытались всучить кассиру фальшивый чек.

– Это была ошибка, – пробормотал парень побелевшими губами. – Мы во всем разобрались на месте.

– «Разобрались» – это не совсем подходящее слово. Ваш отец замял скандал. Но дома вас ждала экзекуция. Одна из уборщиц слышала, что отец устроил вам «разбор полетов». Он грозился вышвырнуть вас из дома без гроша в кармане.

Олег нервно пожал плечами:

– Мой отец часто повторял эту фразу, и что с того? Чего не скажешь сгоряча?

– И часто вы давали ему повод горячиться?

– Куда вы клоните?

– Разве не вы только что утверждали, что жили с вашим отцом душа в душу?

Ямамото-младший несколько секунд молчал, неприязненно глядя на Ника, затем сипло проговорил:

– Почему вы задаете мне эти вопросы? Мой отец умер. Его убил какой-то поганый псионик, а вы терзаете меня своими идиотскими вопросами!

Ник резко подался вперед:

– Откуда вы знаете?

– Что? – растерялся парень.

– Что вашего отца убил псионик?

Олег нервно пожал плечами:

– Да это все знают. Только псионик мог заставить охранников перестрелять друг друга, а начальника охраны – пустить себе пулю в рот.

– Откуда вы знаете, что он выстрелил себе в рот? – спросил Ник. – В газетах об этом не писали.

– Видимо, я услышал, как об этом говорил кто-то из ваших коллег.

– Кто именно? Я хочу, чтобы вы назвали мне его имя, и он получит служебное взыскание.

Парень молчал, не зная, что сказать. И тогда Ник резко произнес:

– Это ты его убил, верно? Твой папаша отказался оплачивать твой долг, и ты прикончил его. Как ты это сделал, парень? Ты телепат?

– Чушь! – рявкнул Ямамото-младший, побелев от ярости.

– Посмотри мне в глаза! Ну!

И парень посмотрел. Несколько секунд между ними длился безмолвный поединок, а потом челюсть Ника безвольно отвисла, а из края рта стекла слюна.

ДОСТАНЬ ПИСТОЛЕТ, ВЫЙДИ ИЗ ФУРГОНА И ОТКРОЙ ОГОНЬ ПО СВОИМ КОЛЛЕГАМ! – огненным прочерком вспыхнуло у Ника в мозгу.

Он застонал от боли.

СДЕЛАЙ ЭТО!

Рука Бойцова потянулась к кобуре, а сам он стал приподниматься с кресла.

– Нет! – прохрипел Ник и убрал руку с рукояти пистолета.

СДЕЛАЙ ЭТО!

Голос был неумолим, и его нельзя было ослушаться.

Ник обхватил ладонями голову и, собрав остатки воли, крикнул:

– Ромов!.. Танака!

Дверь распахнулась, и в комнату вбежали двое оперативников.

Олег вскочил со стула и прыгнул к открытому окну фургона. Оперативники попытались его схватить, но парень бросил на них пронзительный взгляд, и они с криком отшатнулись назад.

Парень прыгнул в окно. Ник вскочил со стула и, преодолевая жуткую головную боль и тошноту, подбежал к окну. Выхватив из кобуры пистолет, он несколько раз выстрелил вслед убегающему парню.

Во время службы в армии Ник профессионально занимался спортивной стрельбой и даже стал призером кубка Сорока Семи Ронинов. Он мог попасть в муху с пятидесяти шагов, но сейчас огненные заряды кучно легли в нескольких метрах от беглеца, оплавив и закоптив пластиковый бордюр.

Только когда парень скрылся за углом, Ник почувствовал, что чужая воля оставила его разум в покое. Он опустил пистолет, перевел дух и хрипло проговорил:

– Ничего, паренек. Еще свидимся.

3

Во взгляде Макса сквозило недоверие.

– Ник, – сказал он, – пси-локатор всегда при мне. Он не показывал пси-активности.

– Однако парень оказался псиоником, – возразил Ник и стряхнул с сигареты на асфальт нагоревший столбик пепла. – Как ты это объяснишь?

Макс взъерошил пятерней рыжие волосы и пожал худыми плечами:

– Не знаю.

– Может, твой пси-локатор барахлит?

Макс покачал головой:

– Исключено. С при-локатором все в порядке. Я регулярно тестирую его.

Ник мрачно ухмыльнулся.

– Выходит, нам все это приснилось?

Макс растерянно развел руками:

– Не знаю, что и сказать, дружище.

Ник вздохнул:

– Ладно. Остановимся на том, что бизнесмена Ямамото убил собственный сын. Зачем, по-твоему, он это сделал?

– Чтобы получить наследство и расплатиться с долгами?

– Возможно. Но как это может быть связано с похищением наноматерии? Со склада пропало пять тонн этой дряни, – напомнил Ник.

Макс дернул плечом:

– Это может быть простым совпадением.

– Может быть, – согласился Ник. – А может быть, и нет. Ты обратил внимание на книгу, которая лежит на столе у Ямамото?

Макс качнул головой:

– Нет. А что это за книга?

– «Земля: Колыбель человечества».

– Мацухиро Соболева? Я читал эту книгу, она была бестселлером в позапрошлом году.

– И что, толковая книга?

– Считается, что да.

– В ней рассказывается о Земле, верно?

– Это следует из названия.

– И, вероятно, о наноматерии?

– Да, разумеется. Ведь поверхность Земли покрыта серой мантией. По большому счету, на Земле нет ничего, кроме серой мантии.

– Я полистал книгу, пока был в кабинете Ямамото. На ней есть дарственная надпись – «Андрею Ямамото от автора».

– И что?

– А то, что я собираюсь встретиться с автором этого бестселлера.

Макс достал из кармана видеофон и пробежался пальцами по сенсорному экрану. Затем повернул видеофон экраном к Нику.

Тот, прищурившись, посмотрел на экран и присвистнул:

– Тысяча двести страниц. Мне этот «кирпич» и за год не одолеть.

– Перебросить тебе на видеофон?

– Только если есть аудиовариант и опция сжатого пересказа.

Ник достал свой видеофон, и Макс опять защелкал по клавишам.

– Там есть опция аудиореферата, – сказал он, закончив. – Включишь ее, и видеофон перескажет тебе основные тезисы книги минут за двадцать.

– Отлично, – одобрил Ник, пряча гаджет в карман пиджака. – То, что доктор прописал.

– Сообщи мне, если удастся что-нибудь раскопать, – попросил Макс.

Ник кивнул:

– Заметано.

Они пожали друг другу руки.

4

Город просыпается быстро, а следовательно, работа не ждет. Краешек солнца едва поднялся над горизонтом, и на улицах царят ранние сумерки, но дела уже начались.

Гера Иванов достал из пластиковой коробки свой завтрак: бутылку синт-молока и пачку овсяного печенья. Он ел без всякого удовольствия (трудно испытывать удовольствие от того, что ешь каждое утро вот уже два с половиной года), но ни на что другое у него не было денег. Чистильщикам вирт-бассейнов платили сущие гроши.

Два с половиной года назад Гера работал на свалке электронных деталей. Вот это была работка! В горах мусора попадались вещицы, которые Гера чинил и сбывал за хорошую цену. Иногда из старых плат и микросхем он собирал электронных домашних животных (в то время их еще не нужно было лицензировать) и продавал зверюшек за приличные деньги.

Когда свалку закрыли, Гера остался без работы и без средств к существованию, но один клиент (из тех, кому Гера регулярно продавал электронные гаджеты, собранные из мусора) предложил ему поработать чистильщиком вирт-бассейнов.

Прежде Гера никогда не имел дела с вирт-бассейнами и видел их только издали. Вблизи они оказались еще удивительнее. Вирт-бассейн был заполнен настоящей водой, в которой плавали виртуальные рыбы и переливались всеми цветами радуги виртуальные кораллы. Одно нажатие кнопки, и аквариумные рыбки превращались в акул, еще одно – и кораллы, поднявшись со дна к поверхности воды, становились лилиями и кувшинками, размер и цвет которых также можно было отрегулировать.

Вирт-бассейн можно было превратить в болото, в пруд, в кусочек океана и даже в клочок неба с парящими в нем птицами и воздушными шарами. И при этом в вирт-бассейне вполне можно было плавать – прямо среди диковинных рыб или сказочных русалок, обнаженная красота которых завораживала и сводила с ума.

Русалки Гере Иванову нравились больше всего. Иногда, очищая вирт-бассейн от вирусов, освобождая его от радиоэлектронных и морфических помех, он запускал слабый режим «сказочного морского царства» (издалека никто бы и не понял, что вирт-бассейн включен) и потихоньку любовался тем, как весело, легко и свободно резвятся в морской пучине призрачные обнаженные красавицы.

Едва Гера покончил с завтраком, как дверь дома открылась и во двор вышел господин Сабико, человек краснолицый и полнокровный, скрывающий свою полноту в широких одеяниях.

– Привет, дружище! – окликнул он Геру.

Тот почтительно поклонился и ответил:

– Доброе утро, Сабико-сан!

В руке у господина Сабико была банка пива.

– Угостить? – спросил он у Геры.

– Благодарю вас, Сабико-сан, – с новым поклоном ответил тот, – я не пью алкоголь.

– Правильно делаешь.

Чтобы не показаться грубым, Гера посчитал нужным пояснить причину своего отказа.

– От алкоголя у меня сильно болит голова, – сказал он.

– У меня тоже, – улыбнулся господин Сабико. – Особенно после таких бурных вечеринок, как вчерашняя. Но есть отличный метод – лечить подобное подобным.

Господин Сабико засмеялся, пшикнул открывашкой и с наслаждением прижал холодную банку к толстым губам. Он пил до тех пор, пока банка не опустела, а затем смял ее в руке и швырнул в урну. Громко рыгнул и проговорил приободрившимся и удовлетворенным голосом:

– Ну, теперь можно и на работу. У тебя есть жевательная резинка?

– Нет, Сабико-сан.

– Не беда. Куплю по пути. Ну, бывай!

Он хлопнул Геру по плечу толстой ладонью и зашагал к автолету.

Господин Сабико был славным человеком и никогда не обижал Геру. Другое дело – жена господина Сабико, Эва Сабико. Она смотрела на Геру с высокомерным презрением и не упускала случая попрекнуть или высмеять его.

Позавтракав, Гера взялся за работу и работал до тех пор, пока возле вирт-бассейна не появился его закадычный друг – кот по кличке Рыжий. Кот стал с громким, требовательным мяуканьем тереться о ногу чистильщика.

Потрепав кота за холку, Гера засмеялся и сказал:

– Явился, чертяка? Подожди пару минут, дай доделать работу!

Кот послушно уселся рядом с Герой и приготовился ждать.

Прошло еще минут пять. Гера, наконец-то, закончил. Он выпрямился и потянулся, весь взмокший от пота, прислушиваясь к хрусту собственных костей.

– Ну, вот. – Он повернулся к коту. – Теперь мы с тобой перекусим.

Гера любил этого рыжего бродягу, который появлялся раз в пару дней, чтобы перекусить тем, что приберег для него Гера, а затем отправиться на поиски новых приключений.

Гера склонился над пластиковым ящичком и пошарил в нем. На лице его появилось озадаченное выражение. Обыскав ящичек, он развернул его и открыл дверцу морозильника.

– Вот незадача! – с досадой проговорил Гера. – Я по ошибке сунул твои консервы в морозильную камеру! Ну, я и балбес! И куда только смотрели мои глаза?

Гера достал банку кошачьих консервов из морозилки, подцепил пальцем колечко крышки и одним движением открыл банку. Унюхав запах консервы, кот вскочил на лапы и принялся с громким мяуканьем тереться о ноги чистильщика.

– Ладно, ладно, – улыбнулся Гера. – Сейчас мы что-нибудь придумаем. Не помирать же тебе с голоду, приятель.

Воровато оглянувшись, Гера перевернул левую руку ладонью вверх и поставил на ладонь холодную банку с консервами. Затем сосредоточился. Через несколько секунд рука его побагровела, а от банки взвился кверху белый парок.

– Ну, вот, – удовлетворенно проговорил Гера. – Теперь ты можешь пообедать.

Он поставил банку на землю и погладил кота по густой, клочковатой шкуре.

– Налетай, Рыжий!

Кот с блаженным урчанием принялся за консервы.

– Что ты сделал! – раздался за спиной у Геры пронзительный, грозный окрик.

Чистильщик вскочил на ноги и обернулся. В двух шагах от него стояла госпожа Сабико.

– Что ты сделал! – снова крикнула она.

– Я… – Гера растерянно сглотнул слюну. – Я не понимаю.

– Ты только что применил свои псионические способности!

– Госпожа Сабико, прошу вас… это было случайно.

– Поздно оправдываться, урод. – Она сузила холодные, недобрые глаза. – Я уже вызвала полицию.

– Госпожа Сабико, клянусь вам, подобное больше не повторится. Умоляю, отмените вызов.

– Я знала, что рано или поздно ты сорвешься, – со злобным удовлетворением проговорила госпожа Сабико. – Преподобный Ватанабэ был прав, когда утверждал, что в душе каждого из вас живет мятежник.

– Я и не думал…

– Ты совершил преступление, псионик! И ты за него ответишь!

Словно в подтверждение ее слов, издалека донесся вой сирены.

Гера с укором посмотрел на госпожу Сабико и сдавленно произнес:

– Вы не должны так со мной поступать.

– Ты попался, урод! – не скрывая злорадства, произнесла она. – Тебя швырнут в специзолятор и подвергнут принудительной регрессии! В тебе не останется ничего особенного!

Вой сирен приближался. Вскоре он оборвался, и у ворот со скрипом остановилась машина.

Трубный голос прокричал в мегафон:

– Псионик Георгий Иванов, оставайтесь на месте!

Гера опустил руки и повернулся к воротам, от которых к нему уже бежали четверо людей, одетых в черное одеяние и черные маски, с армейскими плазменными пистолетами в руках. Не добежав до Геры метров десять, они остановились, взяли его на прицел, и старший в группе крикнул:

– Псионик Георгий Иванов, поднимите руки!

– Я ничего не сделал, – пролепетал Гера.

– Поднимите руки! – повторил старший.

Гера поднял руки вверх и попятился. Лицо его было бледным, на лбу выступили капельки пота.

– Я не сделал ничего дурного, – снова сказал он. – Я всего лишь разогрел консервы для своего кота.

– Этот парень применил псионические способности, офицер! – обличающе крикнула госпожа Сабико. – Арестуйте этого мутанта и заприте его подальше от нормальных людей!

Офицер дал своим подчиненным знак взять Геру. Бойцы ринулись вперед, скрутили чистильщика, заломили ему руки за спину и сцепили на запястьях пластиковые хомуты.

– Клянусь, я не сделал ничего дурного, – снова пролепетал Гера. – Я всего лишь разогрел консервы для своего кота.

– Вы обвиняетесь в несанкционированном применении псионических способностей, – грозно объявил офицер. – Мы доставим вас в специзолятор, где вы будете подвергнуты принудительной регрессии. Что с вами будет дальше – решит суд.

– Это произошло случайно, – бормотал Гера, обводя своих мучителей затравленным взглядом. – Прошу вас, пощадите меня. Клянусь, что никогда больше не сделаю ничего подобного.

Казалось, офицер колебался.

– Я давно наблюдаю за этим типом, офицер, – холодно проговорила госпожа Сабико. – Думаю, вам будет полезно узнать, что однажды он попытался меня изнасиловать, угрожая поджечь мой дом.

В глазах офицера, мерцающих над черной маской, отобразилось сомнение.

– Почему вы не доложили об этом? – спросил он.

– Я боялась, – смущенно, с неизбывной горечью в голосе произнесла госпожа Сабико. – Я всего лишь слабая женщина, а этот урод запугал меня.

– Один из моих людей останется здесь, чтобы снять с вас свидетельские показания. От того, что вы скажете, будет зависеть участь этого псионика.

– Я расскажу вам все, офицер. Клянусь!

Госпожа Сабико подняла правую руку, словно готова была немедленно произнести клятву на Библии или Свитке с Сурой Лотоса.

– Ведите его в машину! – приказал командир.

Геру поволокли к воротам. Он обернулся и увидел, что госпожа Сабико взяла на руки Рыжего и запустила пальцы ему в холку.

– Я позабочусь о твоем коте, чистильщик! – крикнула она, и на лице ее появилось такое выражение, что Геру обдало холодом.

И тут кот, сообразив, наконец, что попал в недобрые руки, извернулся и, полоснув госпожу Сабико когтями по лицу, с воплем вырвался у нее из рук. Госпожа Сабико отчаянно завизжала, прижав ладони к окровавленному лицу, кот бросился вслед за Герой, один из бойцов выхватил из кобуры пистолет и выстрелил в Рыжего. Кот вспыхнул, как свечка.

Гера рванулся было к Рыжему, но бойцы держали крепко.

– Рыжий! – хрипло крикнул чистильщик.

Он снова дернулся, и тогда тот боец, который убил Рыжего, выхватил из-за спины электрошоковый меч.

– Отставить! – крикнул командир, но было поздно.

Боец ударил Геру мечом в живот, и в тот же миг бойцы, державшие парня за руки, взлетели в воздух и рухнули на землю. Тела их затряслись и заискрились, от одежды повалил дымок.

Еще один боец бросился на Геру, выхватив из кобуры пистолет.

– Нет! – крикнул Гера и испуганно выставил перед собой руку.

С ладони его слетела голубая молния и ударила полицейского в грудь. Полицейский кувыркнулся в воздухе и рухнул в бассейн.

Двое бойцов вскинули пистолеты, намереваясь открыть по чистильщику огонь. Гера, объятый ужасом и почти не соображая, что делает, дернул руками, и оба бойца, сбитые с ног голубыми молниями, полетели в бассейн вслед за полицейским.

– Боже! – воскликнул перепуганный Гера и бросился к бассейну. – Хватайтесь! – крикнул он барахтающемуся там бойцу и протянул ему руку.

Боец схватился за руку Геры и закричал от боли – по телу его пробежал разряд тока, а вслед за тем голубые искорки заплясали по всей поверхности воды, и трое спецназовцев, не успевшие выбраться из бассейна, задергались в воде, как эпилептики.

Поняв, что сделал еще хуже, Гера вскочил на ноги и отпрыгнул от бассейна. Пару секунд он стоял неподвижно, не в силах поверить в то, что натворил, потом повернулся и побежал прочь.

На пути у него встала госпожа Сабико. Расстегнутый халат женщины развевался по ветру, глаза пылали яростью, а руки сжимали энергетическое ружье.

– Госпожа Сабико, уйдите с дороги! – крикнул Гера.

– Ты сдохнешь, урод! – рявкнула госпожа Сабико. – Я тебя прикончу!

Она вскинула ружье, но Гера на долю секунды опередил ее. По стволу ружья забегали искорки, он раскалился докрасна и вдруг лопнул, распустившись, как цветок.

Госпожа Сабико вскрикнула от боли и выронила ружье из обожженных рук. Но время было потеряно. Трое бойцов в огнезащитных костюмах, вбежавшие во двор, открыли по Гере стрельбу из боевых брандспойтов.

Тело Геры вытянулось в струну. Затем он потерял равновесие и упал на мокрую траву, сжавшись в комок, судорожно дергаясь и изрыгая изо рта сгустки крови вместе с непереваренным овсяным печеньем.

Бойцы натянули ему на голову экранирующий колпак, схватили за плечи и рывком подняли на ноги.

– Шевели ногами, мразь! – рявкнул один из полицейских.

И Геру, ослабевшего, перепуганного, уже не упирающегося, потащили к фургону.

5

– Пачку сигарет! – сказал Ник, швырнув на прилавок несколько монет.

– Сейчас! – отозвался продавец.

Пока он ковырялся в коробке с сигаретами, Ник прислушался к тому, что бормотал маленький телевизор над прилавком.

– Землетрясение в Голдонге унесло семь тысяч жизней, – забубнила телеголова.

– Чушь, – сказал продавец, положив на прилавок сигареты.

– Что? – не понял Ник, отсчитывая мелочь.

– Это землетрясение – полная чушь. Выдумка. – Продавец смахнул мелочь в ладонь и уточнил: – Вот вы когда-нибудь были в Голдонге?

Ник качнул головой:

– Нет.

– И я тоже. Кто вам сказал, что она действительно существует? Для вас она существует только потому, что о ней говорят по телевизору. Разве не так?

– Так. Спасибо!

– Не за что. Приходите еще!

Ник сунул сигарету в губы и вернулся в автолет. Подняв машину в воздух, он включил автопилот, закурил и устремил взгляд на огни большого города.

Пару лет назад этот вид мог ему понравиться. Но не сейчас. Пару лет назад он еще не избавился от всех иллюзий, и случалось, что мир казался ему прекрасным – особенно когда рядом была Анна.

Анна… Странное дело, но, когда Ник пытался вспомнить свою мать (а это случалось довольно часто), перед глазами у него всегда вставало лицо бывшей жены. Поначалу Ника это раздражало, но потом он привык и даже находил в этом особое удовольствие, уверив себя, что видит не мать и не жену, а некий общий архетип Женщины, на волну которого настроился его разум.

Иногда, когда жизнь казалась особенно абсурдной и невыносимой, Ник специально вызывал в памяти лицо матери (а следовательно – бывшей жены), и появлявшееся тут же ощущение сопричастности с миром вселяло в него уверенность в том, что не все напрасно. Это ощущение дарило ему надежду на избавление и давало силы жить дальше.

* * *

– Вы – писатель Мацухиро Соболев? – усомнился Ник, глядя на прекрасную девушку, открывшую ему дверь.

Девушка лукаво прищурилась и ответила:

– Это мой псевдоним. Настоящее имя – Риоко Соболева. Для вас просто – госпожа Риоко.

Ник недоверчиво оглядел ее стройную, подтянутую фигуру.

– Вы моложе, чем я думал.

Девушка улыбнулась:

– Я просто хорошо сохранилась. В студенческие годы участвовала в программах по омоложению в качестве испытуемой.

– Сколько же вам лет?

– Не стану называть цифру, но вряд ли я младше вас. Итак, что вас ко мне привело, детектив?

Ник кашлянул в кулак.

– Простите, госпожа Соболева, мы можем поговорить в доме?

В раскосых глазах писательницы зажегся лукавый огонек.

– Вы напрашиваетесь ко мне в гости, детектив?

– Не то чтобы в гости… Просто мне хотелось бы поговорить с вами основательно и детально.

– Что ж, тогда входите!

Писательница посторонилась, позволяя Нику пройти.

Закрыв за детективом дверь, она провела его в небольшую, но очень уютную гостиную с псевдомраморным камином и тяжелыми креслами.

– У вас здесь уютно, – сказал Ник.

– Спасибо, – поблагодарила писательница. – Я не поскупилась на хороший мем. В нем около пятисот вариантов обстановки – от дачного домика до дворцового бального зала.

Ник подошел к антикварному книжному шкафу, уставленному старинными книгами, поднял руку и легонько провел пальцем по корешкам книг.

– Книги настоящие или это тоже иллюзия? – спросил он.

– Иллюзия, – ответила госпожа Соболева. – И шкаф, и книги. – Писательница улыбнулась и добавила грустным голосом: – Настоящие мне не по карману.

Она подошла к телеустановке и нажала на кнопку. На одной из стен, превращенной в экран, возник лес. Шумели листвой деревья, волновалась несжатая рожь, под камнем-валуном, покрытым мхом, журчал ручеек. Картинка была объемная, с обонятельными опциями, так что Ник почувствовал волнующий, терпкий запах листьев.

– Когда-то наши предки наслаждались всем этим в реальности, – с грустью проговорила госпожа Соболева, глядя на деревья. – Даже не верится, что Земля была столь прекрасной. Чай, кофе, саке? – предложила она.

– Нет, спасибо, – сказал Ник. – Если вы не против, я закурю.

– Ученые доказали, что курение вредит здоровью, – напомнила писательница.

– Да, я об этом слышал. Все собираюсь бросить, да силы воли не хватает.

Устроившись в кресле, Ник закурил и после этого приступил к беседе:

– Госпожа Соболева…

– Риоко. Зовите меня Риоко.

– Госпожа Риоко, вы считаетесь одним из лучших на Соло-Рексе знатоков Земли.

– Пожалуй, да.

– И еще вы писательница. Я видел пару ваших романов на прилавке.

– Тоже верно.

– Итак, вы, как говорили когда-то, «инженер человеческих душ».

– Скорее, врач-патологоанатом, – с улыбкой возразила госпожа Риоко. – Вот только препарирует писатель, в основном, собственную душу. А то, что называет ее в романе разными именами – так это исключительно для удобства и занимательности. Но вы ведь пришли сюда не для того, чтобы обсуждать мое литературное творчество.

Ник покачал головой:

– Нет. Госпожа Риоко, вы, наверное, уже слышали о смерти бизнесмена Андрея Ямамото?

Улыбка сошла с прекрасных губ его собеседницы.

– Да, – произнесла она грустным голосом. – Об этом передавали в новостях. Кажется, у него был сердечный приступ?

– Не совсем. Скорее инсульт.

– Очень грустно это слышать.

– Мы обнаружили вашу книгу у него на столе.

Госпожа Риоко пожала плечами:

– Ничего удивительного. Моя книга несколько месяцев держалась в списке бестселлеров.

– Да, понимаю. Но бизнесмены – люди занятые и замороченные, и чтение книг редко входит в разряд их развлечений.

Госпожа Риоко вздохнула:

– Хорошо, сдаюсь. Это я подарила ему эту книгу. Мы были знакомы. Он живо интересовался наноматерией. В общем-то, это и стало причиной нашего знакомства. Хотя, признаюсь, поначалу я была уверена, что он имеет на меня виды.

– Я бы его понял, – заметил Ник, разглядывая красивое лицо писательницы, европеоидное, но с раскосыми азиатскими глазами. – Что он хотел знать?

– Все, – сказала Риоко. – Что такое серая мантия, на что она способна, как можно использовать наноматерию здесь, на Соло-Рексе.

– И вы ему все это рассказали?

– Да. Но ему было мало, он хотел знать больше. Тогда я просто отправила ему книгу экспресс-доставкой.

– Книжка была изрядно потрепана, – сказал Ник. – Это говорит о том, что Ямамото действительно ее читал, а не держал на столе для красоты.

– Рада это слышать. Хотя… – Она пожала острыми плечами. – Какое это теперь имеет значение.

– Для нас имеет, – сказал Ник. – Что он был за человек, этот Ямамото? Хороший или плохой?

– Вы мыслите в слишком радикальных категориях, детектив. Ямамото был из тех, кто умело поддерживает в своей душе баланс между добром и злом.

– Это как? – не понял Ник.

– Элементарно. Ну, допустим, бизнес, которым ты занимаешься, потребовал от тебя сделать кому-нибудь подлость. И ты делаешь ее, но делаешь без всякого удовольствия. А потом идешь в церковь и раздаешь нищим мелочь. Или перечисляешь деньги в какой-нибудь благотворительный фонд. Как бы уравновешиваешь чашу, понимаете? Я говорю метафорами. Вот Ямамото всегда стремился эту чашу уравновесить.

– Удобная позиция, – одобрил Ник. – Однако зло не любит быть в одиночестве. Как магнит притягивает гвозди, так зло тащит за собой другое зло. Да и чаша со злом, если постоянно стоять под ней, может так больно стукнуть по голове, что последнего рассудка лишишься. Тут уж не до добра и зла, а быть бы живу.

– Ваша метафора не вполне удачна, – заметила Риоко.

– Возможно. Я ведь не писатель.

Госпожа Риоко прищурилась.

– В мире есть вещи поважнее добра и зла, – сказала она.

– Вот как? И что же это?

– Истина. Истина, детектив, находится за гранью добра и зла.

Ник пожал плечами, но возражать не стал.

– Вернемся к теме нашего разговора. Госпожа Риоко, по пути к вам я просмотрел вашу книгу.

– Это делает мне честь.

– Серая мантия уничтожила все, что было на Земле, а теперь, несколько сотен лет спустя, пытается все это восстановить.

– Скорее – воспроизвести, – поправила Риоко. – Серая мантия неспособна ничего восстановить, она может только имитировать. Но даже в этом ее возможности ограничены. Серая мантия может воссоздавать объекты, но у нее нет способности к точной детализации. Цветопередача – тоже не ее конек. Именно поэтому дома, улицы и города, которые серая мантия воссоздала на Земле, так далеки от оригинала. Впрочем, сейчас наноматерия пытается воспроизвести не только внешний облик предметов, но и их молекулярную структуру. Она упорно работает над каждым Оазисом, снова и снова уничтожая объекты и пытаясь построить их заново – в уже более усовершенствованном виде.

– И зачем же, по-вашему, серая мантия это делает? Зачем воспроизводит наши города и леса, которые сама когда-то и уничтожила?

– В моей книге этому вопросу посвящена целая глава.

– Да, я помню. Кажется, вы намекаете на то, что серой мантии стало скучно, и она захотела пообщаться с нами.

Риоко улыбнулась, блеснув полоской белоснежных зубов.

– Это довольно грубый пересказ моей гипотезы, детектив, – сказала она, глядя на него лучистыми глазами. – Но в целом он верен. Серая мантия действительно хочет с нами общаться. Она охотно идет на контакт и потакает всем нашим желаниям. Но мы не понимаем языка, на котором она с нами говорит. Это, как с Богом… Он дал нам свободу воли и выбора, разум и воображение, а мы используем эти дары лишь для того, чтобы настроить побольше борделей и курилен.

Ник прищурился.

– Ваша реанимированная Земля – всего лишь мираж, притворяющийся реальностью.

– А наш родной Соло-Рекс? На нем почти не осталось ничего настоящего. Эта обстановка, которую вы видите… На самом деле ее нет. Она – плод работы мемов, творящих для нас иллюзорный мир вот уже девять лет.

Бойцов не нашел, что на это сказать.

– Вы когда-нибудь видели наноматерию? – спросила вдруг госпожа Риоко.

Ник качнул головой:

– Нет.

– Она похожа на обычную серую пыль.

– Значит, я не так уж много потерял.

Риоко улыбнулась:

– Не скажите. Эта серая пыль способна на забавные вещи. Если хотите, я могу вам показать.

– Что показать? – не понял Бойцов.

– Наноматерию.

Взгляд Ника похолодел.

– У вас есть наноматерия?

– Да. Но не спешите надевать на меня наручники, детектив. У меня есть специальное разрешение от Совета Безопасности. Четыреста граммов нанопыли для исследований.

– Не знал, что гражданским лицам позволено экспериментировать с наноматерией в домашних условиях, – сказал Ник.

– Вы не можете знать всего на свете, – с вежливой улыбкой парировала Риоко.

Она встала с кресла и подошла к столику в углу комнаты, на котором стояла какая-то конусообразная конструкция, накрытая черной тканью, и легким движением сорвала ткань.

Под тканью оказалась стеклянная емкость, похожая на аквариум, сделанная в форме вытянутого кверху яйца. Аквариум был пуст, на дне его лежала кучка не то серого песка, не то пыли.

Ник подошел к аквариуму, взглянул на него. Пожал плечами и повернулся к писательнице. И тут Ник услышал у себя за спиной шорох, словно кто-то осторожно пересыпал песок из одной емкости в другую. Ник обернулся и увидел свое собственное лицо.

Сперва он не понял, что именно произошло, а когда осознал, на мгновение лишился дара речи. Серая пыль больше не лежала на дне аквариума, она сложилась в точную копию лица детектива, сымитировав его кожный покров. Толщина живой маски была не больше двух миллиметров.

Ник раскрыл от удивления рот, и темное лицо за стеклом, сотканное из серого песка, повторило это движение. Детектив нахмурился, и его «двойник» тоже сдвинул брови. Ник наклонился поближе, и темное лицо тоже приникло к стеклу, но изнутри аквариума.

Некоторое время Ник разглядывал свое сотканное из пыли отражение, удивляясь тому, насколько детально воспроизведена фактура его кожи. Присутствовала даже небольшая царапинка, оставшаяся после утреннего бритья.

Детектив отпрянул от аквариума и сделал шаг назад. Лицо за стеклом рассыпалось и упало на дно аквариума кучкой серой пыли. Ник поднял руку, протянул ее к аквариуму и положил пальцы на стекло. Серая пыль снова пришла в движение, заструилась по стенкам аквариума и за пару секунд сложилась в серую руку, пальцы которой лежали на стекле с обратной его стороны.

Ник отвел руку, и серая пыль снова обрушилась на дно аквариума. Детектив перевел взгляд на госпожу Риоко.

– Круто, правда? – с улыбкой спросила она.

– Правда, – признался Ник. – Она живая?

– Смотря что считать жизнью, – ответила Риоко. – С точки зрения человека, состоящего из белковых соединений, эту пыль не назовешь живой.

Писательница взяла ткань и набросила ее на аквариум.

– Все частицы наноматерии – части одного суперорганизма, – пояснила она. – И это – самый поразительный факт. Что-то вроде «теории локальности» в квантовой физике.

Ник озадаченно нахмурился.

– Это значит, что наноматерия запомнила мое лицо? И где-то там, на Земле, затянутой туманами, может появиться мой двойник?

– В принципе, да, – ответила госпожа Риоко. – Но серая мантия неспособна к точному воспроизведению. Если она попытается воссоздать ваш облик, копия получится далекой от оригинала.

– И все же она будет похожа на меня?

– Весьма отдаленно. Как я уже говорила, у серой мантии нет способности к точной детализации.

Она хотела еще что-то добавить, но тут в дверь громко постучали.

– Хозяин! – крикнули с улицы.

Ник смутился.

– Это мой слуга, – сказал он девушке извиняющимся голосом. – Его зовут Панч, и он балбес.

Госпожа Риоко встала с кресла, подошла к двери и плавно ее распахнула. Робот отвесил низкий поклон и вежливо произнес:

– Мое имя – Панч, – представился он церемонным голосом. – Прошу прощения, если потревожил вас, сударыня.

Риоко улыбнулась, глянула на Ника и уточнила:

– Он у вас всегда такой церемонный?

– Нет. Только когда видит сногсшибательно красивых девушек, – ответил Ник.

Риоко прищурила темно-синие глаза и внимательно посмотрела на Ника.

– А вы хитрец, – сказала она с улыбкой.

– В нашем с Панчем тандеме хитрец – это он. А я – простак и правдоруб.

– Это правда, сударыня, – подтвердил робот. – Мой хозяин склонен к прямым и незамысловатым высказываниям.

– И ты его за это осуждаешь? – весело осведомилась Риоко.

– Не то чтобы осуждаю. Однако, на мой взгляд, не стоит каждый раз говорить человеку в лицо то, что о нем думаешь. Особенно когда перед тобой стоит сногсшибательно красивая девушка.

Риоко несколько секунд молчала, а затем запрокинула красивую голову и рассмеялась.

– Похоже, вы здорово спелись, мальчики! – весело заявила она.

Панч тоже растянул губы в улыбке, выждал подходящий момент и осведомился:

– Хозяин, я пришел узнать, все ли у вас в порядке и не требуется ли моя помощь?

– Жди меня в машине, чугунок, – сказал ему Ник. – Я скоро приду.

– Как прикажете, босс. Приятно было с вами познакомиться, госпожа Соболева.

Панч сделал неуклюжий реверанс и скрылся из глаз.

– На чем мы остановились? – спросила Риоко, вернувшись в гостиную.

– На том, что наноматерия сошла с ума, – отозвался, дымя синт-сигаретой, Ник.

Писательница кивнула:

– Да. Мы приостановили все работы на Земле.

– Вы сказали, что наноматерия не имеет стабильности на нашей планете.

– Совершенно верно.

– Но я видел обратное. Эта пыль у вас в аквариуме в точности воспроизвела мое лицо.

– Да, но это длилось всего несколько секунд. Она может воспроизвести объект, но не в состоянии поддерживать стабильность за счет внутренних ресурсов. Любой объект, который наноматерия попытается воспроизвести здесь, на Соло-Рексе, через несколько секунд снова рассыпается в пыль.

– Гм… – Ник потер пальцами щеку. – Ну, а что, если чья-нибудь воля стабилизирует наноматерию?

Риоко озадаченно прищурилась.

– Вы намекаете на псиоников?

– Да. Эти ребята могут такое, что нам и не снилось. Что, если какой-нибудь псионик научился поддерживать стабильность наноматерии? Тогда он сможет слепить из нее все, что захочет, верно?

Писательница обдумала его слова и покачала головой:

– Это исключено. Чтобы поддерживать стабильность наноматерии, требуется огромное количество энергии. Ни один из псиоников на такое неспособен. И, насколько я знаю, ни у кого из них не обнаружено подобного дара.

– Это все, что я хотел узнать. Спасибо за то, что просветили, госпожа Риоко! – Ник одарил писательницу одной из лучезарнейших своих улыбок. Он протянул руку, взял мягкую ладонь девушки и легонько ее пожал, а когда она хотела высвободить ладонь, удержал ее. – Рад был с вами познакомиться.

Щеки госпожи Риоко слегка порозовели.

– Я тоже, – сказала она. Затем посмотрела Нику в глаза и улыбнулась. – До сих пор я ни разу не беседовала с настоящим детективом, но если все они такие, как вы…

– Не продолжайте, – остановил ее Ник, подбросив во взгляд и в голос мужественной теплоты. – Если вы скажете комплимент, это ко многому вас обяжет.

– Вы думаете, я этого боюсь?

Некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Ладонь госпожи Риоко все еще была в пятерне Бойцова.

– Послушайте, Ник… Вы ведь не против, если я буду называть вас Ником?

Он мотнул черноволосой головой:

– Нет.

– Хорошо. Что, если вам остаться на обед, Ник?

– Я произвожу впечатление человека, который готов подкрепиться в любое время дня и ночи? – иронично уточнил Ник.

– Вообще-то, да, – улыбнулась госпожа Риоко. – Но вас это не портит. Я люблю крупных мужчин.

Ник сделал вид, что колеблется.

– Вообще-то, я сейчас на работе…

– Это не займет много времени. Через пять минут здесь будет фургон автодоставки. – Риоко смущенно улыбнулась. – Я каждый день заказываю обеды в разных ресторанах. Сегодня мой выбор пал на «Гнездо улитки». Я заказала четырехкрылую утку-бейлог, сладкий суп из флаэлоновых гнезд и осветленный яичный рулет. Как вы к этому относитесь?

– Положительно, – ответил Ник. – А если мы добавим к ним реликтовый черный соус…

Он замолчал, оставив фразу незавершенной.

– У меня уже слюнки текут, – сказала госпожа Риоко.

– У меня тоже.

Поняв двусмысленность фразы, оба слегка смутились.

– В таком случае, иди в ванную комнату и помой руки, – нашлась госпожа Риоко. – А я свяжусь с автодоставкой и потороплю их.

6

Ник помыл руки и закрутил кран. Взглянул на пластиковый горшок с анимарохой, стоящий на полочке. Он коснулся пальцем черного цветка, и тот быстро отдернул лепестки.

…Глядя на черный цветок, он вдруг вспомнил, как познакомился со своей женой. Дело было вечером, в безлюдном тихом кафе на окраине города. За окнами лил дождь, но в кафе было сухо, уютно и тепло.

Анна сама подошла к его столику.

– Вы не возражаете, если я присяду за ваш столик? – с улыбкой осведомилась она.

Ник посмотрел на нее снизу вверх и уточнил:

– Вы проститутка?

– А вас это смутило бы?

Ник молчал, не зная, как реагировать на появление незнакомки. Глядя на его озадаченное лицо, девушка засмеялась.

– Не беспокойтесь, я не проститутка. Просто мне скучно без компании. Я увидела, что вы тоже один, поэтому решила с вами познакомиться.

Ник убрал с соседнего стула свою шляпу, и девушка села.

– У меня сегодня праздник, – сообщила она.

– Какой?

– Я закончила ординатуру, и теперь я – дипломированный психолог!

– Поздравляю.

– Спасибо!

Ник подозвал официанта и заказал бокал сливового вина для девушки и рюмку крепкого саке для себя.

Через пять минут они уже свободно болтали, и Нику казалось, что он знаком с этой девушкой вечность.

– Знаете, Ник, мне кажется, что ни один мужчина не способен сказать: «Это все, точка в отношениях». И бо́льшая половина не может назвать отношениями то, что происходит… Так себе – постельно-дружеское непонятно что.

– Вы на редкость умны для женщины, – заметил Ник.

Некоторое время она весело смотрела на него, затем сказала:

– Удивительно. Вы сделали мне комплимент, оскорбив при этом всю женскую часть человечества.

– Простите, я не слишком галантен.

Возникла заминка, но, по счастью, в эту секунду заиграла прекрасная музыка, и Анна сказала:

– Ник, я хочу танцевать.

– Желание женщины – закон, – с улыбкой согласился Ник.

– Только пока желание мужчины – женщина, – иронично заметила Анна.

Он протянул Анне руку, они встали и вышли из-за стола.

– В детстве я боялась мужчин, – сказала Анна. – Они казались мне жестокими и драчливыми. Все без исключения.

– Мужчине положено быть драчливым, – заявил Ник. – Таков закон природы.

– Разве? – усомнилась Анна.

– Конечно! Мужчины – расходный материал эволюции. Драться до смерти для них – нормальное и легкодостижимое состояние. Как мертвая хватка у бультерьера.

Несколько секунд они молчали, наслаждаясь музыкой и танцем.

– Чему был посвящен твой диплом? – спросил Ник, сжимая девушку в объятиях.

– Взаимоотношению людей и псиоников, – ответила та.

– Откуда такой интерес к псионикам?

– Мой брат – псионик.

– Сочувствую.

– Почему?

– Наверное, тяжело, когда твой близкий человек – не такой, как все?

– Вовсе нет. Наоборот. Илья всегда и во всем помогал мне. И дома, и во дворе, и в университете.

– Он телепат?

– Нет.

– Ведун?

Анна засмеялась:

– Увы! Номера выигрышных лотерейных билетов – не его конек. Хотя он экспериментирует и в этом направлении.

– Неужели он пирокинетик?

Она снова качнула головой:

– И снова нет.

– Ну, тогда я даже не знаю… Какие еще пси-воздействия существуют?

– Их масса. И далеко не все они изучены.

Ник кивнул в знак согласия и спросил:

– Так кто же все-таки твой брат?

– Он – творец иллюзий! – ответила Анна. – По крайней мере, он себя называет именно так.

– Значит, все-таки телепат, – с наигранным разочарованием проговорил Ник. – Внушает людям ложные представления.

Анна утрированно нахмурилась.

– Ты не понял. Телепаты могут вторгаться в сознание людей, а мой брат меняет не сознание, а сам окружающий мир.

– Прости, но я не понимаю.

– Охотно верю. Это сложно объяснить. Да и не нужно. Я приглашу его на нашу свадьбу, и ты сам его сможешь обо всем расспросить.

Музыка закончилась, и они остановились. Несколько секунд они стояли неподвижно, не разжимая объятий и глядя друг другу в глаза.

– Ты выйдешь за меня замуж? – спросил вдруг Ник, неожиданно даже для самого себя.

– Да, – просто ответила Анна.

– И ты не боишься разочароваться?

Она покачала головой:

– Нет. Если всего бояться, то зачем тогда жить?

– Если я тебя сейчас поцелую, я не получу по физиономии?

– Точно сказать не могу. Но ты можешь попробовать.

Это был их первый поцелуй.

…Вспомнив о том вечере в баре, Ник грустно усмехнулся. Черт подери, как же он ее любил! Больше жизни, больше Бога и истинного мира… На какое-то время любовь к Анне вытеснила все остальное и стала главным смыслом его существования. Теперь даже вспоминать об этом было странно.

Брак погиб под нагромождением обид, недомолвок и недопониманий. Совместная жизнь превратилась сначала в драму, а потом в трагикомедию. Что поделаешь, рано или поздно любым отношениям приходит конец, все становится слишком запутанным и готовым вот-вот развалиться даже без внешнего толчка. У всего есть свой предел, вот в чем дело.

Ник посмотрел в открытое окно ванной комнаты. Какой-то долговязый тип в черном пальто и широкополой шляпе счищал со своего бежевого фургона пыль аэрокрирингом. Закончив работу, он вышвырнул опустевший баллончик в утилизатор и забрался в кабину.

По тротуару шла группа военных офицеров в голубых хаори, перевязанных золотыми поясами-химо. Ник отвел было взгляд, но вдруг его обдало холодом, и он снова посмотрел на военных. Первое мгновение он не мог понять, что с ними не так. А потом понял: военные шли назад, в буквальном смысле – маршировали назад, словно кто-то прокручивал пленку с записью в обратную сторону.

У Ника отвисла челюсть. Он зажмурился, затем снова открыл глаза. Военные уже прошли.

– Померещится же… – пробормотал Бойцов и отвернулся было от окна, но в этот момент за окном пробежала собака.

У Ника похолодело в груди. Собака бежала задом наперед.

За окном снова было пусто. Ник перевел взгляд на зеркало, посмотрел на свое отражение. Лицо было бледным, растерянным. Ник открыл кран с водой, набрал пригоршню и плеснул себе на лицо. Ледяная вода помогла ему овладеть собой и собрать воедино разбегающиеся мысли.

«Должно быть, это от переутомления, – сказал он себе. – Нужно будет хорошенько выспаться. Определенно».

Он вытер лицо одноразовым полотенцем, швырнул его в утилизатор, повернулся, чтобы шагнуть к двери, но его вновь настигло ощущение того, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Ник повернулся к зеркалу, и сердце его окончательно упало, когда он увидел в зеркале собственный вихрастый затылок. Отражение стояло к нему спиной.

– Черт… – прошептал Ник, покачнувшись и схватившись рукой за раковину. – Да что же происходит?

Из гостиной донесся звук разбитого стекла.

– Риоко! Госпожа Риоко, где вы?

Ник замолчал и уставился на мраморный постамент. Затем опустил взгляд. Коричневая ткань валялась на полу вместе с осколками аквариума. На одном из осколков он разглядел немного серой пыли.

Что-то легонько коснулось щеки Ника. Он поднял руку, потрогал щеку кончиками пальцев, затем взглянул на них и нахмурился – пальцы были испачканы серой пылью. Сообразив, что пыль упала сверху, Ник поднял голову и посмотрел на потолок.

Госпожа Риоко была там. Растопырив ноги и руки, она висела на потолке, подобно огромной мухе, но голова ее была противоестественно вывернута, и затянутые серой пленкой глаза смотрели на Ника.

Ник сглотнул слюну.

– Что за…

Госпожа Риоко открыла рот и оглушительно закричала. Ник никогда раньше не слышал, чтобы люди так кричали. Он зажал уши ладонями и покачнулся. И в эту секунду госпожа Риоко, резко оборвав крик, отвалилась от потолка и спикировала на Ника.

Он успел отпрыгнуть в сторону, выхватил пистолет и вскинул его, но госпожа Риоко рухнула на пол и осталась неподвижной.

7

Через двадцать минут в просторной гостиной госпожи Риоко стало тесно, как на Северном вокзале в час пик. Фотограф щелкал фотоаппаратом, фиксируя положение тела. Судмедэксперт ковырял глазное яблоко госпожи Риоко пинцетом, оперативники осматривали место происшествия, собирали улики.

Ник стоял в углу комнаты, сунув руки в карманы плаща и широко расставив ноги. В углу его твердого рта дымилась сигарета, взгляд был направлен на искореженное тело госпожи Риоко.

Следователь прокуратуры, рыжеволосый Макс, остановился рядом с Ником и тоже посмотрел на женщину.

– Холодна, как фарфоровая кукла, – заметил он.

Ник не ответил.

– Эксперт утверждает, что она умерла около двенадцати часов назад, – снова заговорил «прокурорский». – Ник, ты уверен, что беседовал с ней?

– Да, – отчеканил Бойцов. – Я говорил с ней. И она была жива.

– Но если верить эксперту…

– Повторяю тебе: она была жива. Она ходила, разговаривала, улыбалась – так же, как мы с тобой.

– А потом она повисла на потолке, как муха? – прищурился Макс.

– Я знаю, как это звучит, – сказал Бойцов. – Поэтому не заставляй меня повторять снова.

– Ты выглядишь очень уставшим, Ник, – сказал «прокурорский» сочувственным голосом. – Езжай домой и отоспись как следует.

– Не говори мне, что делать, Макс.

– Это просто дружеский совет.

– Оставь свои советы при себе.

Макс помолчал, потом тихо произнес:

– Эксперт нашел в тканях ее организма нанопыль. Как, по-твоему, такое могло произойти?

– Не знаю, Макс.

В кармане пиджака у Ника зазвонил видеофон. Он достал трубку, клацнул пальцем на клавишу. На экране возникло лицо майора Шатрова.

– Ник, срочно приезжай в дом на углу Мифунэ и Пятьдесят Девятой, – сказал майор.

– Что произошло?

– У псионика, который там работал, съехала крыша.

– Что за псионик?

– Пирокинетик, использующий электроподзарядку. Что-то вроде Зевса-громовержца, только в миниатюре.

– Кем он работал?

– Чистильщиком вирт-бассейна.

Ник наморщил лоб.

– Георгий Иванов?

– Да. Ты его знаешь?

– Это мой район, я знаю в нем всех псиоников. Скоро буду!

Ник убрал видеофон и повернулся к двери.

– Босс, мне пойти с вами или остаться здесь? – спросил Панч.

Детектив взглянул на него и сказал:

– Останься и внимательно наблюдай. Потом подробно мне все расскажешь.

На пути у Ника встал «прокурорский».

– Ник, прости, но ты не можешь сейчас уйти. Мы все еще не знаем, что здесь произошло.

– Я рассказал тебе все, что было.

– Да, но это всего лишь твои слова. И они могут отличаться от истины.

Ник поднял руку и показал пальцем на лицо Макса:

– А это – всего лишь твоя морда. И я могу сделать так, что она будет отличаться от того, что ты видел сегодня утром в зеркале.

Бойцов обошел приятеля и двинулся к двери.

– Ты и так ходишь под статьей, Ник, – сказал ему вслед «прокурорский». – И этот инцидент вряд ли пойдет тебе на пользу.

– Думаю, я это переживу.

Ник вышел из квартиры, хлопнув дверью.

Глава 4

1

Дорога из сада, где цвели живые архидонны, шайффлы и ливонеллы, в мир серых высоток и темных улиц, расцвеченных искусственным, мертвящим светом реклам и вывесок, подействовала на Ника неприятным и гнетущим образом, вызвав в нем что-то вроде сдвига оси сознания.

Он увидел, что на ветке дерева сидит стрекоза. Ник отвел было взгляд, но вдруг заметил, что в больших глазах стрекозы мерцают, сжимаясь и расширяясь, фотоэлементы. Стрекоза была роботом-наблюдателем и пыталась подкорректировать сбившийся фокус.

Ник нагнулся за камнем – стрекоза сорвалась с ветки и взмыла в серый воздух.

Благодаря мини-роботам-наблюдателям животный мир больше не вызывал доверия. «Правительство лишило нас последнего оплота реальности», – подумал Ник, глядя на порхающую в воздухе электронную стрекозу, которая не собиралась покидать свой сектор наблюдения.

Подождав, пока она снова сядет на ветку, Ник молниеносно швырнул в нее камень. Сбитая с ветки стрекоза с легким стуком упала на асфальт. Ник нагнулся и поднял ее. Повертел в пальцах, а затем поддел пальцем треснувший предохранительный щиток и снял его. Он ожидал увидеть электронную начинку, но под щитком было пусто. Ник удивленно нахмурился и пробормотал:

– Какого черта?..

Стрекоза-наблюдатель была пуста. Мистика какая-то. Как же она работала?

Почувствовав на себе чей-то взгляд, Ник молниеносно оглянулся, и ему показалось, что он заметил бледную тень, скользнувшую в темноту проулка. Ник провел ладонью по лицу. Что же это такое творится? В городе, где он родился и вырос, в его городе, поселилось нечто жуткое, нечто такое, чему даже нет названия.

Детектив швырнул распатроненную стрекозу в урну, затем достал из внутреннего кармана плаща фляжку с саке и сделал несколько больших глотков. Он не имел ничего против того, чтобы встретиться с противником лицом к лицу, но только если этот противник был человеком, а не нечистью.

Ник двинулся к автолету. Алкоголь слегка притуманил его разум, однако он почувствовал какую-то тревогу, причина которой была неясна. Он зашагал дальше, и состояние тревоги не оставляло его. Это было скверное чувство.

Свернув к стоянке, он наткнулся на толпу людей, несущих над головами плакаты и транспаранты с надписью:

ИИСУС, МЫ ЖДЕМ ТВОЕГО ПРИШЕСТВИЯ!

И еще:

СОРВИ С СЕГО МИРА ПОКРОВЫ ЛЖИ!

МЫ ЗНАЕМ ИСТИННЫЙ ОБЛИК МИРА!

НАС НЕ ОБМАНУТЬ!

Люди двигались почти безмолвно, с одухотворенными, торжественными лицами, и Ник вспомнил, что сегодня праздник Ожидания Пришествия.

Ник остановился возле продуктового магазинчика, чтобы прикурить синт-сигарету. Когда он высек из зажигалки пламя, в витрине магазина вдруг застыло чье-то отражение – серолицее, безликое. Пламя обожгло подбородок, Ник выронил сигарету изо рта и машинально опустил взгляд, а когда он оглянулся, за спиной уже никого не было.

Ник осмотрелся. Нет, никого. И все же он чувствовал, что его «взяли на прицел». Он ощущал угрозу, настоящую угрозу. «Эта толпа с транспарантами – прекрасное место для незаметного убийства холодным оружием», – подумал Ник. Если он ринется к автолету через толпу, то доберется до стоянки с кинжалом в спине.

И все же он решил рискнуть.

Бойцов прокладывал себе путь сквозь людской поток, повторяя на каждом шагу «простите», «гомэн насай[2]» и получая в ответ тычки локтями. Наконец, выбравшись на обочину, Ник остановился у небольшой церкви с цветными витражами и перевел дыхание.

Над дверью, прямо перед Ником, красовался витраж, изображающий Будду, держащего на руках младенца Иисуса. Оба смотрели на Ника спокойно, словно были уверены в том, что ничего страшного с ним не случится.

Ник приободрился, словно почувствовал поддержку свыше, и двинулся к автолету уверенным шагом.

На огромном экране, закрепленном на стене дома, показывали яркую рекламу какого-то шоу. Бросив взгляд на экран, Ник на секунду остановился. В тот же миг рекламный голос, ретранслируемый прямо ему в мозг, пропел:

– Новое шоу знаменитого иллюзиониста Ильи Спекторского, прозванного Отменителем Законов!

Ник поспешно отвел взгляд от рекламы. Рядом материализовался голографический рекламщик. Это был светловолосый юноша со смазливым лицом кинозвезды двадцатого века.

– Детектив-сан, не желаете приобрести билет на шоу иллюзиониста Спекторского? Для вас, и только для вас, сегодня действует скидка – пятнадцать процентов!

– Скройся, – буркнул Ник, доставая сигареты.

Голографическая фигура отпрянула от него, чтобы пристать к другому прохожему.

Ник зашагал к автолету.

2

Трое спецназовцев в огнезащитных костюмах тащили кого-то к машине. На голове у бедолаги был экранирующий колпак, руки его, заломленные за спину, были стянуты хомутом.

Шагая навстречу спецназовцам по садовой дорожке, Ник вынул из кармана золотой значок полицейского и выставил его перед собой.

– Детектив Николай Бойцов! – громко сообщил он. Остановился перед группой и спросил: – Что здесь происходит?

Из-за спины одного из спецназовцев вышел командир группы – рослый мужчина в черном одеянии и черной маске, скрывающей нижнюю часть лица.

«Подразделение «Ниндзя», – понял Ник. – Серьезные ребята».

Командир вышел вперед, вынул откуда-то из складок одежды свой значок – серебристый, с мерцающей черной сердцевиной – и показал его Нику.

– Командир Первый-А-Эс-Двадцать Пять, – представился он.

Ник поморщился. Он знал, что «ниндзи» не представляются настоящими именами, но его с души воротило от всей этой буквицы и цифири.

– Какого черта вы здесь делаете? – грубо спросил он у командира «ниндзей».

– Мы делаем свою работу, детектив, – ответил тот.

– Нет, вы делаете мою работу. Только ни хрена в ней не смыслите. Ваш отряд считается диверсионным и приписан к военному ведомству.

– Уже нет, – возразил на это Первый-А-Эс-Двадцать Пять. – В связи с последними событиями наш отряд переброшен на помощь полицейским-особистам. Так что, теперь мы с вами делаем одно общее дело, детектив.

– Последние события? – Ник прищурился. – О каких событиях вы говорите?

Командир «ниндзей» усмехнулся:

– Отстали от жизни, детектив? Совет Безопасности раскрыл заговор псиоников. С минуты на минуту эти ребята будут объявлены вне закона.

Ник посмотрел на злоумышленника, связанного по рукам и ногам, и уточнил:

– Чистильщик вирт-бассейнов?

– Да, – ответил Первый-А-Эс-Двадцать Пять.

– Я знаю этого парня. Он и мухи не обидит.

– Он покушался на жизнь людей, – сказал командир «ниндзей». – И чуть не сжег свою клиентку.

– Некоторые люди заслуживают того, чтобы их сожгли.

– Что?

– Снимите мешок с головы этого парня! Я хочу на него взглянуть!

– Это запрещено. Дайте нам дорогу, детектив Бойцов. У нас приказ – незамедлительно доставить этого человека в Изолятор.

– За чьей подписью этот приказ? – уточнил Ник.

– За подписью главы Совета Безопасности, – ответил командир «ниндзей».

– Главу Совета Безопасности заинтересовал сопливый мальчишка?

– Этот мальчишка – опасный преступник.

– Из-за того, что слегка подпалил вам перышки? Повторяю вам, я знаю этого парня полтора года. Обычно он смирнее ягненка. Нужно было очень постараться, чтобы разозлить его.

– Этот молокосос – псионик, – холодно отчеканил командир «ниндзей».

– И что? Он – псионик, я – детектив, ты – клоун в черной маске. Но все мы люди, верно?

– Мне надоело с вами пререкаться, детектив. – На этот раз голос командира «ниндзей» прозвучал угрожающе, почти зловеще. – Вот приказ, о котором я говорил. Ознакомьтесь и уйдите с дороги. Так будет лучше для всех.

Ник даже не глянул на бумагу, которую протягивал ему спецназовец.

– Не решай за меня, что мне лучше, а что нет.

– Детектив Бойцов, насколько я знаю, у вас уже были проблемы на службе, и не раз. Полтора года назад вы открыли стрельбу в Койэн-парке и ранили пожилого господина.

– Этот «пожилой господин» был убийцей.

– Суд не сумел этого доказать.

– Это проблема суда, а не моя.

«Ниндзя» чуть склонил голову набок и проговорил с ледяной иронией:

– Вы покалечили больше народу, чем токийский Потрошитель. Как вы спите по ночам, детектив?

– На розовых простынях, в позе эмбриона, с рекламной красоткой под боком, – ответил Ник.

Командир «ниндзей», устав от перепалки, повернулся к своим бойцам и сухо приказал:

– Ведите задержанного к машине и не обращайте внимания на этого наглеца. Им займется отдел внутренних расследований.

«Все вещи подобны миражу, воздушному замку, сновидению, – прозвучал в голове у Ника голос его дзен-духовника. – Ничто не бывает таким, каким кажется. Не доверяй своим глазам, но доверяй своей интуиции».

Ник вынул пистолет и направил его на «ниндзей».

– Стойте, где стоите, ребята. И поднимите ручки вверх – так, чтобы я их видел.

Темные глаза командира «ниндзей» сузились.

– Вы отдаете себе отчет в своих действиях, детектив? – сухо осведомился он.

– А вы?

– У меня есть приказ.

– У меня тоже. Я зачитаю парню его права и отвезу его в полицейский участок.

Командир «ниндзей» пристально посмотрел Нику в глаза.

– Кажется, я понимаю, в чем причина вашего дикого поведения, детектив. Вы не верите, что мы – те, за кого себя выдаем. И значок, который я вам показал, не переубедил вас.

Ник усмехнулся:

– Скажем так: в последнее время я видел слишком много фальшивых значков.

– У вас развивается паранойя, детектив. Бросьте валять дурака и пропустите нас к фургону.

Ник молчал. Тогда командир поднял руку, обхватил пальцами рукоять меча, торчащую у него из-за спины, и сказал:

– Либо мы пройдем к фургону мимо вас, либо въедем туда на вашей шее.

Ник разлепил пересохшие губы и обронил:

– Попробуйте.

Не успел он закончить фразу, как спецназовец молниеносно выхватил меч и бросился вперед. Вместо того чтобы оказать сопротивление, Ник резко отклонился и молниеносно сорвал с головы псионика экранирующий колпак.

– Гера, жги! – хрипло крикнул он.

В ту же секунду заряд тока ударил командира «ниндзей» в грудь, он взвился в воздух и грохнулся спиной на асфальт дорожки.

«Ниндзи» выхватили лазерные мечи, но поток сверкающих молний озарил двор и разнес оружие спецназовцев в клочья, а самих бойцов зашвырнул в бассейн, наполненный водой, по которой все еще пробегали заряды электрического тока.

– Попробуете вылезти, и я напущу на вас рой шаровых молний! – с угрозой крикнул Гера Иванов.

– Отставить, бойцы! – хрипло приказал своим подчиненным Первый-А-Эс-Двадцать Пять, пытаясь подняться с дорожки.

После нескольких тщетных попыток командир «ниндзей» сумел-таки сесть, поднял взгляд на Ника и отчеканил:

– Теперь я понимаю, почему вас прозвали Питбуль. Вы никогда не выпускаете того, что попало к вам в зубы, верно?

– Верно, – сказал Ник, поднял пистолет и выстрелил командиру «ниндзей» в голову.

Затылок командира гулко стукнулся об асфальт.

Ник неторопливо подошел к нему, посмотрел на обгоревшие платы, торчащие из шеи поверженного «ниндзя», и спокойно констатировал:

– Дройд. Так я и думал.

Обугленная голова командира «ниндзей», лежавшая в двух шагах от тела, зашевелилась.

– Вы вляпались в серьезные неприятности, детектив, – прохрипела она, изрыгая изо рта питательную жидкость.

– Да ну? Тогда ты тут полежи тихонько, а я сгоняю в аптеку, за вазелином.

Ник нагнулся и обшарил карманы черной униформы командира. В одном из них он нашел связку электронных ключей.

– Гера! – окликнул он парня.

Тот застыл посреди дорожки с ошалелым видом. Волосы на его голове стояли дыбом, лицо стало красным, как после сильного солнечного ожога, а на белой футболке, под третьим правым ребром, расплылось красное пятно.

– Я отвезу тебя в полицейский участок, – сказал ему Ник. – Там дежурят хорошие врачи, они тебя подлатают. Понял меня?

Гера молчал.

– Я спрашиваю: ты меня понял? – повысил голос Ник.

Парень вздрогнул, посмотрел на него и тихо пробормотал:

– Да, детектив.

– Идем к машине. И давай без фокусов.

3

Ник хотел сесть в свой автолет, но передумал и повернулся к автолетам и фургонам «ниндзей». Он поднял связку ключей и нажал пальцем на панель брелока. Сигнальная система одного из автолетов тихо пискнула.

– Идем, – поторопил Ник чистильщика и зашагал к черному автолету командира «ниндзей».

Ник распахнул дверцу и скользнул на водительское сиденье. Мимолетный взгляд сообщил ему, что в автолете установлены пуленепробиваемые стекла, и он удовлетворенно кивнул сам себе.

– Зажми рану рукою, – сказал Ник парню.

– Это не требуется, господин детектив, – отозвался тот.

Ник прищурился:

– Регенерант? Отличная способность. Сколько их у тебя еще?

– Только две. Управлять электроэнергией и заживлять свои раны. Вторая способность вытекает из первой.

– Ты заживляешь свои раны с помощью электричества?

– В основе нашей нервной системы лежит передача электрических импульсов по цепочкам нейронов. Я просто приказываю ранам заживать. И они выполняют мой приказ.

– Отличная способность, – повторил Ник.

Он переключил передачу, и бронированный автолет рванулся вперед, набрал скорость и оторвался от земли.

В заднюю часть автолету ударил плазменный заряд – судя по дребезжанию, в номерной знак. Ник оглянулся, и на лбу его выступили капли пота. По дороге за автолетом бежала безголовая фигура. В поднятой правой руке она держала армейский пистолет.

Еще один заряд обжег заднее стекло, но вреда не причинил. Автолет набрал высоту и стал недосягаем для плазменных зарядов.

Безголовая фигура опустила тяжелый армейский пистолет. Несколько секунд она стояла неподвижно, затем повернулась и не совсем уверенно зашагала к бассейну.

Пройдя по лужайке, фигура остановилась у кромки бассейна, рядом с обугленной головой, и оцепенела, словно у дройда внезапно закончился заряд.

Какое-то время все было тихо, а затем послышались тяжелые шаги, и на асфальтовой дорожке появился высокий человек в длинном черном пальто и широкополой шляпе.

Мужчина подошел к дройду и остановился. Несколько секунд он, чуть склонив голову набок, с любопытством разглядывал безголового спецназовца. Затем вынул правую руку из кармана, перевернул ее ладонью вверх и разжал длинные пальцы. На ладони у мужчины лежала горстка серой пыли. Мужчина дунул на пыль. Серое облачко взметнулось с ладони, повисело несколько секунд в воздухе, клубясь, подобно крошечной туче, а затем устремилось к дройду и втекло в обнаженные сосуды, торчащие из его шеи.

Мужчина развернулся и неторопливо двинулся прочь. Вскоре его долговязая фигура исчезла за черной изгородью деревьев.

Прошло еще несколько секунд, и внезапно обезглавленная фигура дройда пришла в движение. Она сунула пистолет в кобуру, нагнулась, подняла голову и аккуратно насадила ее на шею. Раздался легкий щелкающий звук – голова пристала к шее.

Получив обратно свою голову, командир Первый-А-Эс-Двадцать Пятый повертел ею из стороны в сторону, проверяя сцепление. Белки глаз командира «ниндзей» были затянуты серой пеленой, словно на них налип песок. Он несколько раз моргнул, и серый налет втянулся под веки.

Ник гнал автолет на предельной скорости, и ум его лихорадочно работал.

«Мы скрылись от преследователей, – подумал он. – Что дальше?»

Ник не знал, почему он поступил именно так, как поступил, а не иначе. Интуиция подсказала ему действия, которые он считал правильными. Иногда человек просто знает правильные ходы, не понимая толком, к чему они приведут. Ник чувствовал, что в голове его уже созрел план действий, и план этот был вполне обоснованным, однако без помощи медитации Ник не мог выудить его из глубины своего подсознания.

– Так что ты там натворил, парень? – спросил он притихшего на соседнем сиденье чистильщика.

– Разогрел банку кошачьих консервов, – ответил тот.

Ник покосился на Геру недоверчивым взглядом.

– С каких пор это стало преступлением в нашем городе?

– Я сделал это с помощью псионического воздействия, – объяснил Гера.

Ник снова посмотрел на дорогу.

– Ясно. И как такая тупость пришла тебе в голову?

– Сам не знаю. Все вышло само собой.

– Твою клиентку увезли в больницу с ожогами. По-твоему, это нормально?

– Если бы она не позвонила в надзорную полицию, ничего бы не случилось, – пробурчал Гера.

Ник нахмурился. Черт бы побрал эту ночь!

В кармане у него завибрировал видеофон. Достав трубку из кармана и увидев на экране лицо майора Шатрова, Ник ничуть не удивился.

– Ник, это правда? – выпалил майор.

– Что именно? – уточнил Бойцов.

– Ты вступил в конфликт с представителями Военного Совета?

– Мне пришлось, шеф.

– Ты знаешь, что они теперь с тобой сделают? После внутриведомственных разборок тебя разжалуют и уволят!

– Я давно мечтаю о пенсии.

На секунду лицо майора на экране дрогнуло и покрылось рябью, но затем снова обрело четкость.

– Ник, ты что, в самом деле, не понимаешь, что натворил?

– Они хотели расправиться с псиоником – без суда и следствия.

– Они имеют на это право.

– Что за чушь?

– Дума приняла законопроект преподобного Ватанабэ. Его поддержал сенатор Громов.

– Ничего не понимаю. Громов был яростным противником законопроекта.

– Теперь он его самый яростный сторонник.

Ник нахмурился:

– Законы не принимаются так быстро. Я знаю, как Система устроена.

– Правда? Тогда считай, что сегодня Система дала сбой. Законопроект уже вступил в силу. Для псиоников все кончено. Их сгонят в резервации и подвергнут принудительной регрессии. Теперь это лишь вопрос времени.

– Что-то тут нечисто, – задумчиво проговорил Ник.

– Что? О чем ты?

– Что-то готовится, шеф. Что-то странное и… враждебное. Военный Совет натравливает на людей дройдов. Это не лезет ни в какие ворота. Да и дройды ведут себя необычно.

Майор дернул щекой и проговорил с плохо скрываемым раздражением:

– Ник, я знаю, что среди твоих осведомителей и агентов много псиоников.

– Не у меня одного, – сказал Ник.

– Верно. Но сейчас не самое лучшее время водить дружбу с генетическими уродами.

– Это вы о ком?

– О псиониках.

– Спасибо, что пояснили.

Лицо шефа на экране потемнело.

– Не нарывайся, Ник, – с угрозой проговорил он.

– Я и не думал. Но…

– Привези парня в полицейский участок, – оборвал майор Шатров. – А скандал я замну.

– Не уверен, что это хорошая идея, шеф.

– Сделай, как я говорю. Это твой единственный шанс избежать позорного увольнения.

Майор отключил связь.

Ник сунул видеофон в карман пиджака и снова уставился на дорогу. Некоторое время ехали молча.

– О чем задумался, чистильщик? – прервал молчание Ник.

– Я убил копов, – тихо проговорил Гера.

– С технической точки зрения это нельзя назвать убийством, поскольку они были дройдами.

– Но когда я их убивал, я этого не знал.

Как Ник и ожидал, здание полицейского участка было оцеплено солдатами подразделений «ниндзя» и «мангуст». Бойцы, одетые в черные униформы, выводили из здания участка задержанных псиоников и грубо тащили их к своим фургонам.

Ник затушил фары автолета и мягко остановил его в отдалении от участка.

– Если я доставлю тебя в полицейский участок, тебя подвергнут регрессии и швырнут в одиночную камеру, – сказал он Гере. – На твоем месте я бы переждал эти события в тихом месте.

– У меня нет такого тихого места, господин детектив, – уныло отозвался чистильщик. – Никто не согласится прятать псионика.

– Никто, – согласился Ник. – Кроме другого псионика.

Он взглянул на неоновую рекламу, плясавшую в воздухе, на высоте трех метров от земли.

ПОСЕТИТЕ ШОУ ВЕЛИКОГО

ИЛЛЮЗИОНИСТА ИЛЬИ СПЕКТОРСКОГО!

ИЛЬЯ СПЕКТОРСКИЙ —

ЧЕЛОВЕК, ОТМЕНЯЮЩИЙ ЗАКОНЫ!

Ник на секунду задумался, затем усмехнулся и спросил:

– Скажи-ка, Гера, ты любишь цирк?

4

Ник был бы рад не вспоминать о том, что сделал. Даже несмотря на то что виноватым он себя не считал. Иногда судьба сама вкладывает в твою руку пистолет и дает тебе абсолютно четкий выбор – либо ты, либо тебя. Рассуждать в таких ситуациях не приходится. А начнешь рассуждать – пострадаешь не только ты, но и те, кто находится рядом с тобой.

Для полицейского это аксиома. Но эта аксиома подвела под монастырь больше копов, чем пресловутое Положение о пресечении коррупции. Пару лет назад Положение это сильно проредило ряды всех восьмидесяти девяти полицейских участков Большого Града.

…Ник посмотрел на свои руки. Сколько человек эти руки отправили на тот свет? Пять, шесть?.. Кажется, шесть. «У каждого из нас за плечами свое кладбище», – сказал как-то шеф. Сентенция жутковатая, хоть и не лишенная (на первый взгляд) патологического профессионального апломба.

Коллеги Ника Бойцова, которым тоже приходилось убивать людей, тяжело переживали каждое убийство. Трупы приходили к ним во сне и высказывали свои претензии. С Ником ничего такого не происходило. Он не помнил ни одного имени со своего «кладбища», не ковырялся в их биографиях, ища себе оправдания, не высылал извинения родным и близким.

Смерть представлялась Нику гораздо предпочтительнее жизни, поскольку давала человеку шанс на пробуждение. Шанс вырваться из тягостного плена материи, обремененного кучей страстишек и никчемных желаний. Шанс освободиться от извечного проклятия человечества, которое церковь именовала «первородным грехом».

Бойцов не считал себя ни праведником, ни монахом, он любил жизнь во многих ее проявлениях, но знал этой жизни истинную цену, а потому никогда не заблуждался на ее счет. Он знал цену и себе самому, и цена эта была небольшая. Однако Ник чувствовал под своими ногами путь, следуя которому он мог прийти туда, куда звало его сердце и куда звал его ум.

Мир, погрязший во зле и жестокости, залитый кровью и слезами, не мог быть сотворен Богом. Ни при каких условиях. Следовательно – этот мир был всего лишь тенью, мрачным двойником настоящего мира, путь в который был открыт лишь избранным.

В данной точке зрения не было никакого снобизма или аристократизма (вернее, той его разновидности, которую принято называть «духовным аристократизмом»). Это было интуитивное знание, от которого Бойцов никогда не смог бы отвернуться.

…Кварталы Развлечений – один из самых густонаселенных районов Большого Града. Крики суетливых уличных торговцев становились громче, а солидные бизнесмены в верхних этажах холодных небоскребов, сделанных из стекла, бетона и стали, уже заканчивали серии традиционных жестов и коротких улыбок, сопровождающих сделки, призванные обогатить одних и разорить других.

– По желанию большинства горожан мы меняем метеозаставку «Свет в августе» на «Сумерки богов», – пропело радио. – Приятного вам времени суток!

В ту же секунду освещение в городе изменилось, золотистое свечение исчезло, и на смену ему пришел мрачный сумеречный свет.

Ник нахмурился. Он терпеть не мог сумерки, и в этом его желание не совпадало с желанием большинства горожан, жаждущих видеть Большой Град в этом неверном свете, делающим однообразную архитектуру столицы еще однообразнее, а лица – плоскими и невыразительными.

Когда они подлетели к зданию цирка, на башенных часах его каменного фасада пробило семь часов вечера.

Десять минут спустя Ник и псионик Гера Иванов сидели на балконе, предназначенном для «служебного пользования», и смотрели на овальную арену цирка. Конферансье, наряженный в красный фрак с желтыми блестками, стоял посреди этой арены и зычно кричал:

– Многоуважаемая публика! Мы рады представить вам звезду нашего шоу – знаменитого иллюзиониста Илью Спекторского! Ваши аплодисменты!

Публика взорвалась шквалом аплодисментов.

Конферансье скользнул за занавес, несколько секунд арена пустовала, и вдруг прямо в ее центре медленно соткался из воздуха человек. Это был долговязый и очень худой мужчина в черном смокинге и белом галстуке. Узколицый, чернобровый, скуластый, с проседью в зализанных черных волосах и с черной полоской усов над верхней губой.

Великий иллюзионист Илья Спекторский вскинул руки в приветственном жесте. Публика зааплодировала. Он кивнул и сделал руками неторопливое изящное движение. Тотчас от его тела отделился двойник и встал рядом с иллюзионистом. Двойник Спекторского был копией его самого, но копией ухудшенной. Он был каким-то бесцветным, без той ауры артистизма и яркости, которая исходила от самого иллюзиониста. Двойник выглядел уставшим и осунувшимся. По его телу пробежала волна мерцания, а затем он вдруг стал быстро стареть.

Молодой Илья Спекторский повернулся к своему седовласому согбенному двойнику и громко спросил:

– Что нас ждет в будущем? Что ты видишь?

Старец разжал морщинистые губы и сипло произнес:

– Я вижу расцвет нашей цивилизации и процветание всего населения Соло-Рекса. Но на пути к этому не обойтись без катастроф и страданий.

Иллюзионист улыбнулся:

– Спасибо за то, что согласился прийти из будущего и побеседовать с нами!

– У меня не было выбора, – ответил двойник, уныло и мрачно глядя на иллюзиониста. – Ведь ты меня позвал.

По внешности двойника снова пробежала волна мерцания, седые волосы его снова стали черными, осанка выправилась, а с осунувшегося лица сошли морщины – он помолодел.

Иллюзионист сделал плавное движение рукой, и его двойник слился с ним в одно целое. Затем Спекторский вновь взглянул на публику и зычно возвестил:

– Законов природы нет! Все они существуют лишь в нашей голове! Законы природы – иллюзия, созданная нашим сознанием. Что-то вроде предохранительного клапана или ширмы, скрывающей хаос. Если бы мы увидели реальность такой, какая она есть, мы бы сошли с ума.

Публика молчала, ожидая, когда иллюзионист закончит, и не понимая, к чему он ведет. Спекторский продолжил:

– Физики утверждают, что в мире действует закон гравитации! Но я утверждаю: никакой гравитации нет!

Едва договорив эту фразу, иллюзионист медленно поднялся в воздух и завис над сценой на высоте полутора метров.

По залу пробежал взволнованный ропот.

– Законы – это всего лишь наши привычки! – снова заговорил Спекторский, и голос его прозвучал неожиданно громко и веско, перекрыв и заглушив ропот зала. – Привычки, которые передали нам по наследству наши отцы, деды, прадеды и далекие пращуры! Физики утверждают, что причина всегда предшествует следствию и время движется в одном направлении! Но я заявляю: никаких причинно-следственных связей не существует, а время обратимо!

Спекторский сделал едва уловимое движение рукой. Что-то вспорхнуло со сцены и перенеслось по воздуху к нему в руку. Публика увидела, что он держит в руке горелую спичку. Иллюзионист втянул губами воздух, и спичка зажглась ярким пламенем, затем он достал из кармана спичечный коробок и чиркнул об него горящей спичкой. Пламя потухло, и теперь в пальцах у Спекторского была зажата совершенно целая спичка с красной серной головкой.

– Физики говорят, что законы равно действуют на всех, – с усмешкой проговорил иллюзионист. – А я утверждаю: на вас они не действуют совершенно. Нет никакого закона гравитации!

Спекторский взмахнул руками, и по рядам пронесся громкий ропот, перемежаемый испуганными и изумленными вскриками – все без исключения зрители приподнялись над своими креслами и зависли в воздухе.

– Физики и биологи утверждают, что есть только один путь – от молодости к старости, от горячего к холодному, от жесткой структуры к энтропии. Я заявляю, что это обман! Во Вселенной обратим любой процесс!

Кто-то в зале закричал от ужаса. К нему добавились новые крики.

Ник взглянул на публику. Люди в зале стремительно молодели – немощные старики избавлялись от морщин и превращались в сильных, крепких мужчин среднего возраста, лица пожилых дам свежели, кожа на них натягивалась… Подростки, исторгая крики ужаса, сжимались, уменьшаясь в размерах и приобретая детскую припухлость щек, одежда на их телах обвисла. Маленькие дети, превратившись в младенцев, громко кричали на руках изумленных, сбитых с толку, перепуганных мам.

– Нет законов! – крикнул иллюзионист громким, почти громовым голосом.

От его громового крика носовые платки выпорхнули из карманов мужчин, взлетели к куполу цирка и закружились там стаей испуганных птиц.

– Физиологи уверяют нас, что мир пронизан морфогенетическими полями, которые делают руку рукой, ногу ногой, а человека – человеком! Я говорю вам – ничего этого нет, и любое может стать любым!

В публике поднялась новая волна криков и истеричных воплей. Ник, смотревший на публику сверху, слегка побледнел, а Гера попятился и пятился, пока не наткнулся спиной на дверь. Внизу царил полный хаос – руки людей превращались в ступни, человеческие головы преображались в песьи и кошачьи морды, одежда на их телах испарялась, а сами тела покрывались густой шерстью.

– Нет живого и мертвого! – продолжал вещать Спекторский. – Живые люди – как бы живые! Мертвые – как бы мертвые! Ибо нет жизни и нет смерти! А есть только вечное Ничто!

Что-то изменилось в воздухе – словно он дрогнул от чьего-то жаркого дыхания, а затем раздался тихий звук – то ли трепещущие на ветру флаги, то ли шелест крыльев, а затем цирк стал наполняться тенями.

– Бабушка! – крикнул кто-то.

– Отец, ты жив!

И снова крики, вопли, возгласы, хохот на грани плача. Люди обнимали своих умерших родственников, которые восстали из могил силой искусства Спекторского, вынырнули из небытия, будто из глухого омута, чтобы прижать к своим холодным телам тех, кто еще шествовал по пути, ведущему к смерти.

…Шоу закончилось через полчаса. Зрители, бледные от страха или же раскрасневшиеся от волнения, сидели на своих местах, пораженные до глубины души, испытавшие небывалое, прошедшие через кошмар, превращения и смерть, чтобы снова возродиться к жизни. Это было то, что греки называли катарсисом.

Спекторский, уставший, бледный, но высокомерно и торжественно гордый, удалился со сцены за кулисы.

5

Когда Ник Бойцов и Гера отворили дверь гримерной, перед глазами у них повисло густое облако табачного дыма.

Иллюзионист сидел в кресле с дымящейся сигарой в руке. На его столе стояли бутылки саке и полупустой стакан. Темные круги от стакана были отпечатаны на афишах и программах, разложенных на столе.

Илья Спекторский взглянул на них сквозь густое облако дыма, прищурился и произнес насмешливым, самоуверенным голосом:

– Детектив Ник Бойцов. Вас по-прежнему называют Питбулем?

Ник посмотрел на иллюзиониста и спокойно ответил:

– В моей жизни ничего не изменилось, Илья.

– А в моей за последние пару дней произошли большие перемены. Вы о них, вероятно, уже слышали.

– Думаю, да.

Ник снял шляпу и швырнул ее на стол.

– Налить вам выпить? – осведомился Спекторский.

– Да, пожалуй.

– Садитесь на диван.

Ник и Гера уселись на пластиковый надувной диванчик, стоявший у стола – полную копию дивана времен Людовика Пятнадцатого. Иллюзионист – один за другим – выдернул из воздуха два новых стакана и поставил их на стол. Затем взялся за бутылку саке.

– То, что вы видели – мое последнее выступление, – сказал Спекторский, разливая напиток по стаканам. – Я уже получил уведомление от руководства цирка о расторжения договора со мной.

– Это глупо. Они лишатся публики.

– Видимо, для них это меньшее зло.

Ник покачал головой:

– Они не тронут вас.

– С чего вы взяли?

– Вы – троюродный брат президента Токугавы. И у вас есть лицензия на пси-деятельность.

– А у вас есть лицензия на убийство. Однако это не помогло вам избежать судебного разбирательства.

Лицо Ника стало холодным и жестким. Он хотел что-то сказать, но в этот момент чистильщик Гера Иванов взволнованно произнес:

– Господин Спекторский, ваше представление – это… это… это настоящее чудо!

Иллюзионист взглянул на парня снисходительным взглядом и сказал:

– Чудес не существует, юноша.

– Да, я понимаю. Я знаю, что все, что вы показывали – это всего лишь иллюзия, но…

– Это не иллюзия, – спокойно возразил Спекторский. – Не обман зрения и не жульничество.

На лице парня появилось сомнение.

– Не хотите же вы сказать, что люди в самом деле парили в воздухе, а потом молодели, превращались в животных, умирали и воскресали снова?

Спекторский пожал плечами:

– Это обычный ход явлений. Я всего лишь внес в него кое-какие коррективы, исходя из своих способностей.

Гера сдвинул брови.

– Но если все это было реально, значит, вы Бог?

Иллюзионист улыбнулся и перевел взгляд на Ника Бойцова.

– Забавный экземпляр. Где ты его достал?

– Отбил у спецназовцев, – ответил Ник. – Он псионик.

– То, что он псионик, я вижу сам. Хотя он и похож на перепуганного кролика, за которым по пятам мчатся гончие псы. Что случилось?

– Он совершил глупость. И теперь ему грозит насильственная регрессия.

Ник несколько секунд молчал, пристально глядя на Спекторского, затем сказал:

– Ты мой должник, Илья.

– Я об этом помню, – тихо отозвался иллюзионист. – Чего ты от меня хочешь, Ник?

– Спрячь парня. На время. Так, чтобы его никто не смог найти.

Спекторский повернул голову и внимательно посмотрел на Геру, словно прикидывал в уме его шансы на выживание.

– Я могу кое-что сделать, Ник, – сказал он затем. – Но твоему другу это не понравится.

– Речь идет о его жизни. Ты волен сделать все, что хочешь, он не будет спорить.

Иллюзионист посмотрел Гере Иванову в глаза.

– Я могу сделать так, что вас никто не найдет, – сказал он. – Но это будет немного больно.

– Что вы со мной сделаете? – поинтересовался Гера.

Спекторский усмехнулся тонкими губами:

– Разложу вас на молекулы.

– В каком смысле? – не понял Гера.

– В прямом.

Иллюзионист взял с тумбочки статуэтку, подбросил ее вверх и легонько на нее дунул. Статуэтка с легким хлопком взорвалась на миллион пылинок и исчезла.

Спекторский опустил руку и посмотрел на Геру.

– Это будет выглядеть примерно так, – сказал он.

– Я исчезну, как эта статуэтка? – уточнил парень, во все глаза глядя на Спекторского. – Меня больше не будет?

Иллюзионист покачал головой:

– Не совсем так. Молекулы, из которых ты состоишь, останутся в этой комнате. Станут частью антуража – горшком с цветами, узором на обоях…

– Я не статуэтка, я живой человек. Если вы проделаете этот фокус с моим телом, мой разум исчезнет. Я умру.

Спекторский посмотрел на парня насмешливым взглядом и вдруг спросил:

– Куда девается телепередача после того, как ты выключаешь телевизор? Она исчезает?

Гера покачал головой:

– Нет. Телепередача – это волны, которыми пронизано пространство, а телевизор – всего лишь приемник этих волн.

– А куда девается твое отражение, когда зеркало раскалывается на мельчайшие осколки?

– Никуда. Отражение не принадлежит зеркалу.

– То же самое будет с твоим сознанием. Я сломаю «телевизор», а когда придет время – починю его. Но твое сознание не исчезнет.

– Оно будет существовать вне тела? – с сомнением уточнил Гера.

– Тебя это пугает? – приподнял черную бровь иллюзионист.

– Да, – признался Гера.

– Почему?

Парень смущенно улыбнулся:

– Я не хочу стать узором на обоях.

Ник покачал головой:

– Нет, это не годится. У копов есть пси-аппаратура. Они поймут, в чем дело, и обработают комнату рассеянным излучением. Выжгут здесь все до последней молекулы. К тому же…

– Одну секунду, – прервал Спекторский.

Он взглянул на серый экран телевизора – тот включился сам собой, и телеголова на экране забубнила:

– Сенат принял новый закон, полностью запрещающий пси-деятельность. Всем псионикам надлежит в восьмичасовой срок явиться в местную комендатуру с вещами для принудительного чипирования и переселения в специальные поселки. В данный момент усиленные наряды полиции и военных…

Иллюзионист выключил телевизор и перевел взгляд на Ника.

– Кажется, теперь мне самому требуется защита, – сказал он.

– Да, – согласился Бойцов. – Похоже на то.

– Вы обязаны препроводить в полицейский участок не только этого парня, но и меня.

Ник задумчиво подергал себя пальцами за нижнюю губу.

– Президент Токугава никогда не отличался лояльностью по отношению к псионикам, – сказал он. – Но вместе с тем он не любитель закручивания гаек. Токугава – вполне здравомыслящий человек, и рано или поздно он найдет способ положить конец этой вакханалии.

– Не думаю, что это так, – сказал Спекторский. – Токугава – обычный человек, и он не раз говорил о том, что не доверяет псионикам.

На улице послышались сирены полицейских машин.

– Это за мной, – произнес Спекторский спокойным голосом.

Он посмотрел Бойцову в глаза и отчеканил:

– Если ты не станешь меня задерживать, Ник, я намерен уйти.

– Я не буду тебя задерживать, Илья. Но как ты намерен проскочить мимо спецназа?

Спекторский холодно улыбнулся:

– Покажу им пару фокусов.

– Если ты применишь свои способности на улице, ты станешь преступником, – сказал Ник. – Тебя схватят и подвергнут принудительной регрессии. И это будет только начало.

– Даже если я не применю их, меня все равно схватят, – возразил Спекторский. – И принудительной регрессии мне не избежать.

Иллюзионист поднялся с кресла, подошел к трюмо и нажал на левую пластиковую панель. Трюмо дрогнуло и слегка отделилось от стены, образовав щель.

– Вижу, ты неплохо подготовился, – сказал Ник.

– Жизнь заставила, – в тон ему отозвался Спекторский. – Люди – слишком опасные соседи.

В это время в коридоре послышался топот ног, а затем дверь гримерки дрогнула от сильного удара…

6

Спецназовцы, одетые в бронежилеты и шлемы со свинцовым напылением, ворвались в гримерку и вскинули плазменные пистолеты.

– Поднимите руки, чтоб я их видел! – рявкнул один из них, с капитанскими знаками отличия на черной форме. Нижнюю часть его лица скрывала черная маска, обычная для подразделения «ниндзей», а верхняя выглядела ужасно. Веки и лоб командира обгорели и расплавились, и темные глаза смотрели из глубины страшного, бесформенного лица холодно и жестоко.

Спекторский поднял руки первым.

– Господин капитан, эти люди ворвались ко мне в гримерку и угрожали мне, – сказал он.

Несколько стволов были направлены на Ника и Геру, стоявших чуть в стороне от иллюзиониста.

Ник разомкнул губы и негромко проговорил, глядя на командира «ниндзей»:

– Первый-А-Эс-Двадцать Пять… Не думал, что мы еще увидимся, дройд.

Тот усмехнулся и отчеканил:

– Бойцов, медленно достаньте оружие из кобуры и положите его на пол!

– Я детектив, – напомнил ему Ник. – И я на задании. Вы не можете меня обезоружить.

– Положите оружие на пол, – повторил капитан. – В противном случае мы откроем огонь.

Ник опустил пальцы на рукоять пистолета.

– Ты уверен, что все предусмотрел, капитан? – спросил он, пристально глядя в изуродованное лицо Двадцать Пятого. – Однажды ты уже пытался меня остановить.

– Здание цирка окружено. При попытке к бегству мы откроем огонь на поражение.

Ник медлил.

– Как думаешь, – обратился он к псионику Иванову, покорно задравшему руки кверху. – Они и впрямь не шутят?

– Это не слишком-то похоже на шутку, детектив, – ответил Гера.

Ник улыбнулся и вдруг выхватил пистолет из кобуры. Гримерка наполнилась шумом выстрелов и всполохами плазменных зарядов.

Когда дым рассеялся, взорам спецназовцев предстала жуткая картина. Ник Бойцов лежал на полу, зажав ладонями рану на животе, из которой толчками вытекала кровь. Лицо его было смертельно бледным, широко раскрытые глаза затянула смертная поволока.

Иллюзионист Спекторский, белая сорочка которого стала красной от крови, лежал возле камина и пытался схватиться пальцами за ножку журнального столика. Окровавленные пальцы соскальзывали с гладкой ножки, и в конце концов, иллюзионист обессиленно рухнул на пол.

Псионик Гера Иванов сидел на полу, привалившись спиной к стене, и с ужасом смотрел на свои ноги, которые превратились в обугленные культяшки.

Первый-А-Эс-Двадцать Пять сунул пистолет в кобуру и двинулся к парню. Присел рядом и посмотрел Иванову в глаза.

– Как себя чувствуете, псионик? – холодно осведомился он.

– Я… – Гера захрипел, на губах у него выдулся пузырек крови.

– Господин капитан, – сказал один из спецназовцев, худощавый и сероглазый. – Мы обязаны оказать этим людям первую помощь.

Двадцать Пятый медленно повернул голову, посмотрел на говорившего и отчеканил:

– Они не люди, лейтенант. Они псионики.

– Да, но среди них есть детектив-полицейский.

– Он перестал им быть, как только встал на сторону преступников, – холодно произнес Двадцать Пятый.

Он перевел взгляд на Ника Бойцова. Грузное тело сыщика лежало в луже вязкой крови, мертвые глаза неподвижно смотрели в потолок.

Капитан выпрямился.

– Кончено! – сказал он. – Бойцы, на выход!

Капитан первым шагнул к двери, но неожиданно остановился и обернулся.

– Стоп! – рявкнул он вдруг.

Вновь подойдя к Нику Бойцову, он опустился перед ним на одно колено и внимательно всмотрелся детективу в лицо. Затем протянул руку и коснулся бледной щеки Ника. Пальцы капитана прошли сквозь кожу мертвого сыщика, не встретив препятствия.

– Это иллюзия! – сказал сероглазый лейтенант. – Они провели нас, как щенков, капитан!

Двадцать Пятый вскочил на ноги, выхватил из-за спины короткий меч и, молниеносно развернувшись, рубанул лейтенанта наискось.

Лейтенант рухнул на пол, из глубокого разреза на его груди потекла питательная жидкость. Двадцать Пятый взглянул на своих бойцов. Глаза его были мутными от затянувшей их серой поволоки.

– Кто-нибудь еще хочет высказаться? – спросил он.

Спецназовцы молчали, их лица были неподвижны и выражали полную покорность.

На улице взревел мощный мотор, послышался оглушительный визг шин, а затем окно озарили вспышки плазменных выстрелов.

– Они уходят! – крикнул Двадцать Пятый и первым бросился к двери.

Спецназовцы-дройды резво затопали следом. Прошло всего несколько секунд, и гримерка опустела.

…Переулок был узкий и пустынный. Вдоль серых стен выстроились белые баки-утилизаторы, из гулких утроб которых доносилось тихое, размеренное урчание. Небольшая дверца в стене открылась, и из темного коридора поочередно протиснулись наружу иллюзионист Спекторский, детектив Ник Бойцов и псионик Гера Иванов.

– Ура… – пробормотал Гера, с наслаждением вдыхая воздух улицы. – Я думал, наше путешествие никогда не кончится.

Ник расправил плечи, взглянул на иллюзиониста и спросил:

– Ты сам проделал этот ход?

– Что ты, – усмехнулся Спекторский. – Конечно, нет. В нашем городе полно подобных «червоточин». Многие новые здания – это лишь хорошо переделанные старые.

Бойцов хотел что-то сказать, но в кармане у него завибрировал видеофон. Достав гаджет, Ник нажал на кнопку приема. На маленьком экране появилось помятое лицо майора Шатрова.

– Ник, – хмуро проговорил он, – ты совершил ошибку. Сдай псиоников, и я попытаюсь тебя отмазать.

– Как всегда, шеф?

– Как всегда, Ник.

Бойцов молчал. Тогда майор заговорил снова.

– Ты запутался, Ник. Но еще не все потеряно. Сдай псиоников. Поступи разумно.

– Если бы люди всегда поступали разумно, я бы так и сделал, шеф, – медленно выговорил Ник. – Но люди склонны поступать необдуманно, и это делает их непредсказуемыми.

Лицо Шатрова на экране передернулось.

– Господи, да что с тобой? – хрипло спросил он. – Ты ведь Питбуль, а не Пит-Будда. Позволь тебе напомнить, что ты все еще под следствием, и если ты немедленно не…

Ник выключил видеофон и сунул его в карман пиджака.

– У тебя плохая репутация, Ник, – с усмешкой произнес Спекторский.

– Да, – отозвался тот.

– Что ты натворил, кроме того, что похитил у дройдов двух псиоников?

– Устроил перестрелку в городском парке.

– Кто-то пострадал?

– Двое.

– Они умерли?

– Да.

– Не своей смертью, я полагаю?

Ник покачал головой:

– Нет. Я приложил к этому руку.

Спекторский несколько секунд молчал, затем негромко проговорил:

– Позволь тебя спросить, Ник. Ты всегда был уверен, что Анна не псионик? Тебе в голову никогда не закрадывалось сомнение – «что, если вдруг»?

Бойцов посмотрел на иллюзиониста хмурым взглядом и сказал:

– Я любил твою сестру. И я во всем ей доверял.

– Ты проверял ее псилокатором?

Ник качнул головой:

– Нет. Никогда.

– Значит, ты просто поверил ей на слово. – Спекторский помолчал. – Ты странный человек, Ник.

– Все люди странные.

Иллюзионист кивнул:

– Согласен. Что планируешь делать дальше?

– А что ты посоветуешь?

Спекторский на пару секунд задумался, затем спросил:

– Ты когда-нибудь встречался с псиоником-ведуном?

Бойцов покачал головой:

– Нет.

– У меня есть одна знакомая. Ее зовут Нона Фельцер. Она может ответить на любой твой вопрос. Думаю, беседа с ней прольет свет на ситуацию.

– Значит, она ведьма?

– Ведунья.

– Полезный дар.

Спекторский покачал головой:

– Не всегда.

– Что ж… Позвони ей и скажи, что мы летим.

7

На посадочной площадке, возле колеса автолета, лежала мертвая птица. Ник нагнулся, чтобы поднять ее за крыло и отбросить в сторону, но в этот миг птица ожила и вспорхнула в сумеречное небо, оставив на асфальте пятно давно засохшей крови.

Бойцов растерянно посмотрел ей вслед, затем перевел взгляд на Спекторского и спросил:

– Илья, это твоя работа?

– Ты о чем? – не понял иллюзионист.

– Так, ни о чем. Забирайтесь в машину.

Минуту спустя автолет плавно поднялся в затянутое дождевыми тучами сумеречное небо. Ник вывел машину в верхний коридор и начал набирать скорость.

«Странно все это, – думал он. – Стрекоза-наблюдатель без электронной начинки… Ожившая птица… Словно реальность дает сбои. Хотя… стоит ли забивать себе голову всякой ерундой? Кажется, в моей жизни появились проблемы поважнее».

Ник невесело усмехнулся.

Подувший ветер отогнал туманное облако, скрывавшее одну из двух лун, и Ник увидел на ее тусклом розовом диске пылающие буквы рекламы:

«ОКУНИТЕСЬ В ПРОШЛОЕ,

И ОНО ПОМОЖЕТ ВАМ ИЗМЕНИТЬ БУДУЩЕЕ!

АНТИКВАРНОЕ АГЕНТСТВО БЛАНКА!»

Бойцов поморщился. Вот и до луны добрались. Ни настоящего неба, ни настоящего дома…

«А может, мы все здесь тоже ненастоящие? – с грустной иронией подумал Ник. – Что, если я сам – всего лишь голограмма, живущая внутри рекламного модуля? Вот только что я рекламирую? Не здоровый образ жизни, уж это точно».

Он сунул в рот синт-сигарету, наполненную измельченной бумагой, пропитанной никотиновым концентратом, и прикурил от зажигалки. Вдохнул дым и поморщился от резкой боли в левой части груди. Сердце нуждалось в срочной починке.

– За нами погоня, господин детектив! – взволнованно проговорил Гера.

Ник глянул в зеркальце заднего обзора. Два полицейских фургона висели у них на хвосте. Ник снял машину с автопилота и заложил правый поворот.

Фургоны не отставали.

– Я могу помочь от них отвязаться, – сказал Спекторский.

Ник покачал головой:

– Нет. Пока ты – похищенный. Если применишь пси-способности, станешь соучастником.

– Похищенный? – Спекторский усмехнулся. – Кого ты хочешь обмануть, Ник?

– Я знаю, как работает Система.

– Разве ты не понял, что Система уже не та? Это не просто сбой, Ник. Система записала псиоников в изгои. И ты не сможешь изменить ситуацию.

– Может, да. А может, нет.

Иллюзионист пристально посмотрел на Бойцова.

– Разреши мне остановить их.

Детектив покачал головой:

– Нет. До тех пор, пока я сам могу контролировать ситуацию. Держитесь крепче, ребята, сейчас немного потрясет!

Ник сделал крутой вираж и бросил автолет в средний коридор – прямо в гущу сверкающих машин, пересек его, едва не столкнувшись с грузовой «Хондой», заложил новый вираж и нырнул еще ниже.

– Оторвались, – спустя минуту доложил Гера Иванов.

Глава 5

1

Хозяин респектабельного клуба «Ракудо» Глеб Тагоми был человеком сдержанным, но даже он не мог подавить в себе волнение в такие вечера, как этот. Ситуация осложнялась тем, что в этот вечер господин Тагоми не мог себе позволить и рюмки алкоголя, так как должен был предстать перед гостями трезвым, как стеклышко.

В его клубе уже три раза проходили встречи самых влиятельных людей страны, но нельзя сказать, что он к этому привык. Слишком большая ответственность лежала на плечах Глеба Тагоми, и слишком велико было напряжение, которое он испытывал.

Вот и сегодня вечером в Главной Каминной Комнате его клуба должны были собраться важные гости.

Человек, позвонивший ему утром, занимал высокий правительственный пост. За последние два месяца они встречались три раза, и поэтому между этим человеком и господином Тагоми сложились доверительные, можно даже сказать – приятельские отношения.

– Сегодня они вновь остановили выбор на твоем клубе, Глеб, – сообщил человек из правительства. – Это будет очень ответственная встреча. Гости соберутся для важной беседы, и они не должны чувствовать никакого дискомфорта.

– Излишне предупреждать меня об этом, – вежливо отозвался господин Тагоми. – Обещаю, я лично прослежу, чтобы все было на уровне. Могу я узнать имена гостей?

– Нет, – ответил человек из правительства. – Встреча носит глубоко конфиденциальный характер.

– Ясно.

Насколько господин Тагоми мог судить, практика проводить важные встречи в неком подобии передвижной штаб-квартиры появилась у членов правительства после скандала с «прослушкой», случившегося год назад.

С тех пор правительство время от времени проводило что-то вроде «выездных совещаний», когда его членам нужно было обсудить друг с другом важные и конфиденциальные вопросы.

О месте проведения очередного «выездного совещания» его участникам сообщали примерно за час до назначенного времени. Часом раньше об этом становилось известно хозяину заведения, в котором предстояло собраться важным персонам.

Должно быть, служба безопасности, охранявшая правительство, рассчитывала на положительный эффект элемента внезапности.

Как правило, местом проведения «выездного совещания» становился какой-нибудь клуб Большого Града, реже – гостиница или ресторан.

Господин Тагоми облизнул губы и сипло уточнил:

– Должен ли я выставить усиленную охрану или вы сами об этом позаботитесь?

– Об этом не волнуйся, – последовал ответ. – Твоих гостей будут охранять бойцы из подразделения «ниндзя». Скажи своим охранникам, чтобы они в точности выполняли все, что им скажут эти парни.

– Понял. Есть еще что-то, что я должен знать?

– Пожалуй, нет. Хотя… Ты, должно быть, помнишь, что твоих гостей будут сопровождать собственные слуги-роботы?

– Да, – ответил господин Тагоми. – Я это помню.

– Вот и отлично. Скажи своим людям, чтобы поменьше путались под ногами.

– Хорошо. А как насчет меню?

– Побольше овощей и фруктов и поменьше животных жиров.

– Алкоголь?

– Легкое саке или сливовое вино.

– Сколько?

– Десяти бутылок будет достаточно.

– Хорошо.

– Не подведи меня, Глеб. Всего доброго!

– Всего доброго!

Господин Тагоми отключил видеофон и немедленно принялся за подготовку к приему гостей.

У сильных мира сего свои странности. Господин Тагоми был уверен, что в правительственных зданиях немало укромных мест, надежно защищенных от какой-нибудь «прослушки». Кроме того, никто не мог гарантировать правительственным чиновникам стопроцентную безопасность вне стен правительственных зданий.

Однако практика «выездных совещаний» прижилась, что уверило господина Тагоми в следующем: чем более важный пост занимал человек, тем большим он был параноиком.

Господин Тагоми собрал своих сотрудников и, как обычно, проинструктировал их. Сказал он буквально следующее:

– Наши гости хотят сохранить свое инкогнито, но поверьте мне – это будут очень важные персоны. Никто не должен входить в Главную Каминную Комнату без моего разрешения.

– Кто будет их обслуживать? – уточнил старший управдел.

– Они прибудут со своими роботами-слугами. Вам разрешено контактировать только с ними. Всем все ясно?

– Да, хозяин, – ответил за всех старший управдел.

– Вот и хорошо. – Господин Тагоми посмотрел на циферблат наручных часов. – Они прибудут через сорок минут, – сказал он. – Надеюсь, вы все сделаете как надо, ребята.

Первыми приехали бойцы-«ниндзя». Их было около двух десятков. Они отдали быстрые и точные распоряжения сотрудникам охраны клуба и рассредоточились по зданию. Через двадцать минут прибыл первый гость. Он был одет в темный плащ и шляпу-«мистикос», бросавшую на его лицо непроницаемую защитную тень.

Господин Тагоми хотел было поприветствовать гостя лично, но охранник-«ниндзя» мягко, но настойчиво отстранил его от входа, после чего господин Тагоми предпочел уйти в зал клубного ресторана, чтобы «не путаться под ногами». Глеб и сам не знал, кто именно соберется в Главной Каминной Комнате, а потому предпочел со смирением дожидаться события, о котором ему ничего не следовало знать.

…За одним из столиков сидела монашка, с головы до пят закутанная в белое одеяние. Лицо у нее было сухое и некрасивое, но глаза мерцали мягким, лучистым блеском. Кроткими глазами она смиренно озирала окружавшую ее веселую суету.

Допив зеленый чай, монашка встала, вежливо осведомилась у официанта, где здесь находится туалет, а затем двинулась в сторону коридорчика, на который ей указали.

Однако в коридорчике монашка повела себя странно. Она прошла мимо туалета и достигла широкой двери, расположенной в дальнем конце коридорчика. На двери висела табличка «Служебные помещения». Монашка открыла дверь, переступила порог и закрыла ее за собой. Перед ней был длинный узкий холл. Монашка спрятала руки в складках своего просторного одеяния.

В дальнем конце холла от стены отделилась фигура человека. Это был охранник из подразделения «ниндзей», одетый во все черное и с черной маской, скрывающей нижнюю часть его лица. За спиной у него находилась дверь, сделанная из мерцающего черного пластика. Правая рука охранника лежала на рукояти пистолета, торчащей из кобуры.

Монашка двинулась к охраннику, улыбаясь ему смиренной улыбкой и бормоча под нос мантру.

– Наму Амида Буцу… – тихо ворковала она, приближаясь к охраннику.

Охранник обхватил рукоять пистолета пальцами и громко спросил:

– Вы заблудились, сестра? Это служебное помещение!

– Наму Амида Буцу, – снова пробормотала монашка, взглянула на охранника кроткими, ясными глазами и добавила: – Да благословит тебя Христос, добрый человек.

Монашка улыбнулась, и вдруг тонкая серая змейка выскользнула у нее из рукава, в долю секунды обвила руку охранника, в которой был пистолет, и резко впилась ему в кожу. Срезанная рука со стуком упала на пол. Почти без остановки серая змейка взметнулась вверх и с той же молниеносной скоростью перерезала охраннику горло.

Фонтан питательной жидкости вместе со струей воздуха вырвался наружу в тот момент, когда голова охранника свалилась набок.

Монашка подхватила дройда-«ниндзю» и осторожно опустила его на пол. Серая песчаная змейка скользнула в рукав монашеской хламиды. Из-за широких складок одеяния монашка достала небольшой бесформенный предмет. По предмету пробежала дрожь, затем он пришел в движение и через несколько секунд превратился в компактный плазменный автомат системы «узи».

Монашка подошла к черной мерцающей двери, которую охранял уничтоженный ею «ниндзя», подняла ногу и резко ударила в дверь тяжелым ботинком. Со скоростью дикой кошки ворвалась она в Главную Каминную Комнату.

Пятеро мужчин сидели вокруг полированного стола. Около каждого стояли чашки с чаем и невысокие стаканы с саке. Бумаги и записные книжки отсутствовали, и единственным средством общения были только глаза и уши, что само по себе говорило о серьезности «выездного совещания».

Трое охранников в штатском, стоявшие у стены, выхватили плазменные пистолеты, четвертый вскинул лазерный бич. Пули, выпущенные из «узи», уложили всех троих, причем монашка стреляла, не целясь – казалось, каждая пуля сама нашла и поразила свою жертву.

Один из правительственных чиновников попытался укрыться под столом, а оставшиеся четверо, вскочив с мест, бросились к двери, ведущей в соседнюю комнату. Монашка подхватила с пола лазерный бич и дважды взмахнула им. В воздухе полыхнули молнии – чиновники, распавшись на куски, попадали замертво.

Все было кончено в считаные секунды. Монашка-убийца внимательно осмотрела результат проделанной работы, после чего повернулась и покинула Главную Каминную Комнату.

* * *

– Глеб, мы пропали! – испуганно тараторил заместитель, заламывая руки. – Нам конец, Глеб! Нам конец!

Хозяин клуба «Ракудо» Глеб Тагоми оттолкнул от себя заместителя и топчущихся рядом охранников и рывком распахнул дверь. Внутри слабо освещенного коридора он увидел то, что заставило его побледнеть. Выведенный из строя дройд-охранник лежал в луже питательной жидкости, а его оружие валялось рядом, все еще сжимаемое обрубком его руки.

В комнате, где происходила тайная встреча, картина была еще ужаснее. Охранники изрешечены автоматными выстрелами, и там, где вытекшая из ран питательная жидкость смешалась с серым песком, образовались лужицы вязкой грязи.

Пять окровавленных трупов правительственных чиновников лежали в различных позах в разных местах комнаты, создавая кровавый интерьер. Один из них вызвал особенно пристальное внимание дрожащего от страха директора.

Господин Тагоми приблизился к нему и своим платком вытер залитое кровью лицо, или, вернее, то, что от него осталось.

– Президент Токугава… – прерывистым, севшим от ужаса голосом проговорил у него за спиной заместитель. – Боже!.. – Ноги у заместителя подкосились, и он едва не упал. – Глеб, это… президент Токугава!

– Вижу, – процедил директор сквозь стучащие зубы.

Лицо его пошло пятнами.

– Что… нам делать? – хрипло пролепетал заместитель.

Директор выпрямился, посмотрел на него покрасневшими глазами и, взяв себя в руки, раздельно произнес:

– Вызывай полицию. И не вступай в контакт с журналистами. Ни при каких условиях.

2

Выбравшись из престижного Квартала Обедов и Ужинов, девушка быстро дошла до канала, заскочила в лавку старьевщика и обменяла свою одежду с небольшой доплатой, получив другой, более подходящий для ее обстоятельств наряд.

Небо над Большим Градом было подернуто серой дымкой, плотность которой менялась по мере того, как ветер с северных степей доносил сюда массы желто-коричневой пыли, из-за чего солнце принимало временами темно-коричневый оттенок.

Илиона, сменившая одеяние монашки на цветастое кимоно, быстро шагала по улице. Неподалеку от маленького кафе был припаркован одинокий светлый фургон, на боку которого мерцал значок «Цеха антикваров». Возле фургона стоял, дымя сигаретой, высокий мужчина в длинном черном пальто и в странной широкополой шляпе, надвинутой на глаза.

Беглянка скользнула по нему взглядом, отвернулась и торопливо продолжила путь. Через несколько минут она достигла шумных рыбных рядов – незаметная, молчаливая. Торговцы за прилавками на все лады расхваливали свой товар: рыб-звезд с разбросанными во все стороны сверкающими плавниками, морских тигров с лоснящейся полосатой шкурой и огромными зубами-бивнями, донных рыб-дьяволов, на чьих широких мордах застыли глумливые усмешки, а хвосты которых были увенчаны острыми жалами, сохраняющими яд до самого разложения.

Изредка встречались радужные дискоиды – удивительные и редкие рыбы, известные тем, что на их плоских костях можно сохранять информацию, считанную с головного мозга человека.

Девушка отмахивалась от зазывал-торговцев, огибала группы туристов, фотографирующихся на фоне рыбных рядов. Миновав растянувшийся на пару километров рынок, она нашла какую-то недостроенную дорогу, протянувшуюся вдоль берега реки. По сторонам были видны знаки и указатели на японском и русском языках. Не обращая на них внимания, девушка медленно шла по дороге, осторожно обходя остатки строительного мусора.

Погруженная в свои мысли, она не сразу заметила двух молодых ронинов – вольных воинов-дружинников, – появившихся около нее. Тот, который был ближе к ней, схватил Илиону за руку и резко крутанул ее, заставив девушку опуститься на колени.

– Какого дьявола? – вскрикнула она, силясь вырвать руку. – Что вам от меня нужно?

– Что вы делаете на берегу? – сухо проговорил один из ронинов.

– Какая вам разница?

– Нам велено останавливать и проверять всех подозрительных, – сказал второй ронин, разглядывая точеную фигурку девушки поблескивающими глазами. – Вплоть до обыска.

Девушка дернулась, и второй ронин, молниеносно выхватив из ножен короткий меч-вакидзаси, приставил острие клинка к ее шее.

– Не дергайтесь, сударыня, – предупредил он.

Девушка гневно сдвинула брови.

– Я не понимаю, что происходит, – сказала она.

– Вы ничего не знаете?

– Нет.

– Псионики убили президента Токугаву и четырех правительственных чиновников. Эти ублюдки восстали и собираются взять власть в свои руки.

– Я не псионик! – сказала девушка.

– Это мы и собираемся проверить, – сухо произнес ронин.

Он снял с пояса портативный пси-локатор. И в этот миг девушка приподняла голову и издала громкий шипящий звук – облачко серой пыли вылетело у нее изо рта и разделилось на два легких, струящихся потока. Пылевые ручейки устремились в раскрытые рты ронинов. Прошло несколько секунд, и рты агрессоров захлопнулись, а сами они вытянулись в струнку и замерли там, где стояли, а затем что-то стало происходить у них внутри – тела их завибрировали и стали быстро втягиваться внутрь, облегая кости. Не прошло и десяти секунд, как две высушенные мумии рухнули на дорогу. Из раскрытых ртов мумий вылетели облачка серой пыли и потекли в рот к девушке. Заглотив последнюю пылинку, она сомкнула губы и медленно поднялась на ноги.

Пошатываясь, девушка двинулась вперед, но сумела пройти всего сотню метров, после чего ноги ее подкосились, и она упала в придорожную пыль.

Неизвестно, сколько продолжалось ее забытье. Она слышала голоса, крики негодования и ощущала присутствие множества людей, затем чьи-то сильные руки подняли ее и понесли. Постепенно темнота окутала ее, смазывая все картины окружающего мира…

Снова открыв глаза, девушка обнаружила себя в гостиничном номере, похожем на собачью конуру. Влажная губка прошлась по ее лицу – девушка вскинула руку и оттолкнула губку от себя.

– Я в норме, – слабо проговорила она и попробовала встать.

Молодой темноволосый человек в очках попытался ей воспрепятствовать, но она посмотрела на него таким взглядом, что он остановился – будто на стену натолкнулся.

– Что там произошло? – хрипло спросила девушка.

– Люди решили, что ты псионик. Кажется, они собирались тебя растерзать.

– Как тебе удалось меня спасти?

– Ты мне помогла.

– Как?

Парень пожал плечами:

– Я сам не понял. Были крики… Потом толпа разбежалась, и ты осталась одна. Видимо, ты что-то сделала. Потом я поднял тебя и отнес в автолет.

– Ясно.

– Как все прошло? – тихо спросил молодой человек, опустив руку, в которой все еще держал влажную губку.

– Нормально. – Силы девушки быстро восстанавливались. – Мне нужно принять душ, – сказала она. – Закажи чего-нибудь поесть, я чувствую себя измотанной.

– Хорошо.

Молодой человек поправил пальцем очки и взял с тумбочки видеофон.

– И не вздумай делать глупости, – сказала девушка.

Парень посмотрел ей в глаза и глухо проговорил:

– Я не самоубийца.

Девушка снова опустилась на подушку. Она все еще чувствовала себя изможденной. Прежде чем силы восстановятся полностью, пройдет не меньше трех часов, и эти три часа она должна провести в постели.

– Что тебе заказать? – спросил молодой человек в очках, стоя у кровати с видеофоном в руке.

Очки его матово блестели, отчего глаза были не видны.

– Побольше животного белка, – сказала она. Закрыла глаза и добавила: – И чего-нибудь сладкого. Мне нужно побыстрее восстановиться. Впереди много работы.

…Она лежала на узкой кровати, глядя в потолок. Лучи полуденного солнца прорывались сквозь незанавешенное окно, наполняя маленькую комнату светом и теплом. Пот покрывал ее лицо, простыни прилипали к ее голому телу.

Молодой человек вернулся с новой порцией прохладной воды. Окунув губку в воду, он принялся водить ею по смуглой коже девушки.

– Что, если я брошу тебя и сбегу? – спросил он.

– Ты не уйдешь далеко.

– Ты меня настигнешь и убьешь?

– Нет. Но куда же ты пойдешь?

Некоторое время молодой человек молчал, а затем тихо проговорил:

– Когда я узнал, что тебя не было в списке экипажа «Сирены», я готов был тебя убить. Но это происходило из-за страха. Теперь мне кажется, что я способен тебя убить из ненависти.

Девушка повернула голову и посмотрела на него темными глазами.

– Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, – сказала она. – Но нам с тобой никуда друг от друга не деться. Мы обречены делать то, что делаем.

Затем снова отвернулась и устало закрыла глаза.

3

Ник Бойцов, псионик Гера и Спекторский сидели в небольшом баре «Фонда Здоровья и Искусств». В баре было шумно и многолюдно. Посетители – художники, писатели, примазавшиеся к ним пройдохи и любители дармовщинки – успели изрядно напиться. Они хлопали друг друга по плечам, говорили друг другу «старик» и слюнявили друг другу небритые щеки, выпивая на брудершафт.

Монументальная Нонна Андреевна Фельцер восседала за столом, словно королева. Это была громадная толстуха с низким лбом и обвисшими щеками. Маленькие, заплывшие жиром глаза ее смотрели устало и высокомерно. Волосы, сильно тронутые сединой, уложены в высокую прическу. Толстые сильные руки великанши были сложены на животе и теребили края серой шали, украшавшей ее воловью шею.

– Дружок, сделай-ка мне водочки, – попросила она услужливого толстячка, который увивался рядом с ней. – Горло что-то сушит.

Толстячок тотчас поднялся со стула и отправился за водкой.

Нонна Андреевна лениво перенесла вес тела на одну ягодицу и звучно испортила воздух. Лицо ее при этом сохраняло величественное выражение.

– Газовая атака, – сообщила она равнодушно. – Со мной такое иногда случается. Если хотите, заткните носы салфеткой.

Она извлекла откуда-то из складок тяжелой шали сигарету и прикурила от массивной антикварной позолоченной «Зиппы», которая смотрелась в ее толстых пальцах не крупнее шпильки для волос.

– На вас здесь все смотрят снизу вверх, – заметил Ник.

Госпожа Фельцер спокойно взглянула на него и сказала:

– Эти ребята жрут и пьют за мой счет. За мой счет они издают свои паршивые книжки и организуют персональные выставки своей мазни. Конечно, они смотрят на меня снизу вверх, потому что я обеспечиваю их паршивое будущее, в котором нет ни смысла, ни красоты.

К столику подошел услужливый толстячок и поставил перед госпожой Фельцер графинчик с водкой – граммов на четыреста. А к нему – четыре граненых стакана и тарелочку с мелко нарезанной рыбой-бессмерткой. Кусочки рыбы, украшенные колечками маринованных водорослей, еще шевелились.

– Ну что, друг Спекторский, поухаживаешь за старой подругой? – спросила она, с улыбкой взглянув на иллюзиониста.

Спекторский открыл графин, занес его над стаканом толстухи и спросил:

– Сколько тебе?

– Лей, мой милый, не скупись. Я покажу, когда хватит.

Спекторский стал лить. Она плавно взмахнула ладонью – мол, достаточно. Движение ладони было таким ленивым и таким медлительным, что пока она его делала, стакан наполнился доверху.

– Спасибо, старый друг, – сказала толстуха.

Потом плотно обхватила стакан толстыми пальцами, осторожно поднесла его ко рту, сказала «Будем здоровы» и медленно – глоток за глотком – выпила до дна. Ловко поддела на вилку кусок бессмертки и отправила его в рот.

– Люблю жизнь во всех ее проявлениях, – прокомментировала она, уминая рыбу.

Прожевав, посмотрела на Ника Бойцова и вдруг спросила:

– Позвольте узнать: вы буддист или христианин?

– Скорее гностик, – ответил Ник.

– Значит, вы верите в то, что после смерти ваша душа навсегда распростится с материальным миром и забудет его, как забывают страшный сон?

– Абсолютно верно.

Госпожа Фельцер прищурилась.

– Забавно… Господин Бойцов, а вам не кажется, что, называя грезы истинной реальностью, а материальный мир – сном, вы все переворачиваете с ног на голову?

– Я иду по пути познания, – спокойно ответил Ник. – И я знаю, что́ меня ждет в конце пути.

– Встреча с истинным Богом, не так ли?

– С тем, кто не несет ответственности за наш кошмарный мир, поскольку не запятнал себя причастностью к его созданию.

– О, так значит, вы – избранный? Один из тех, чье существование продлится после смерти в мире истинной реальности?

Ник склонил голову в знак согласия. Нонна Андреевна усмехнулась:

– Если я правильно поняла, это означает «да». А что, если окажется, что ваше существование – такая же фикция, как существование большинства людей на нашей планете? И что никакой «души» в вас нет, а есть лишь тело, набитое вонючими потрохами? Как вы это переживете?

Ник нахмурился. С подобным ходом мыслей он сталкивался много раз и давно взял за правило оставлять уничижительные реплики без ответа. Госпожа Фельцер, кажется, все поняла.

– Спасибо за душеспасительную беседу, детектив, – сказала она, с любопытством разглядывая Ника. – В наше время люди не любят говорить на подобные темы.

– Я тоже не люблю.

– Вот как? – Толстуха усмехнулась. – Выходит, мое общество дурно на вас влияет.

Стряхнув пепел с сигареты, она снова воззрилась на Спекторского и спросила:

– Итак, что вас ко мне привело?

Спекторский посмотрел на Ника, тот нахмурился и сказал:

– В городе происходит что-то странное.

– Да ну? – Нонна Андреевна прищурилась. – Неужели я что-то пропустила? И что же именно тут происходит?

Ник покосился на иллюзиониста, тот кивнул, как бы говоря – «Расскажи ей все без утайки, она поймет». Бойцов перевел взгляд на ведунью и сказал:

– Я думаю, реальность, окружающая нас, глубоко больна.

Вопреки ожиданиям Ника, толстуха не усмехнулась и не удивилась, она лишь прищурила свои маленькие, холодные глазки и задумчиво произнесла:

– Странно слышать это от полицейского детектива.

– Да, – согласился Ник. – Я знаю. Но все признаки болезни налицо. Мертвые птицы оживают… Время движется в обратную сторону… Отражение в зеркале отказывается считать себя таковым…

Ника передернуло при воспоминании о взбунтовавшемся зеркале.

– Реальность больна, – повторил он. – И болезнь быстро прогрессирует.

Нонна Андреевна помолчала, с любопытством глядя на Ника, затем спросила:

– И вы тоже думаете, что в этом виноваты псионики?

– Только если среди них появился гений, способный менять ткань реальности, – ответил Ник. – Но я в это не верю.

– Кажется, ваш спутник, Спекторский, способен на такое, – заметила Нонна Андреевна. – Разве нет?

– Я могу менять реальность в весьма ограниченном диапазоне, – возразил иллюзионист. – Кроме того, девяносто процентов того, что я показываю – всего лишь иллюзии.

– И чего же ты хочешь от меня? – спросила толстуха.

– Мы хотим разобраться в том, что происходит, – сказал Ник. – С вашей помощью.

Нонна посмотрела ему в глаза.

– Вы хотите, чтобы я заглянула в ваше будущее, детектив?

– Да.

Нонна Андреевна прищурилась. Помедлила несколько секунд, потом уточнила:

– Илья сказал вам, что это очень опасно?

– Сказал.

– Это может вас убить. Или оставить калекой.

– Я надеюсь, что этого не случится.

Госпожа Фельцер хмыкнула.

– Обычно я беру за это большие деньги. Но с вас не возьму ничего. Однако вы должны подписать бумагу, так, как делают это другие.

– Какую бумагу?

– Своего рода расписку. На тот случай, если все закончится плохо.

Нонна Андреевна дала знак толстячку-слуге, тот поспешно извлек из внутреннего кармана пиджака листок бумаги и положил его перед Ником.

– Просто поставьте свою подпись, – сказала Нонна Андреевна.

Бойцов взглянул на «расписку», и брови его приподнялись.

– Это чистый лист бумаги, – сказал он.

Госпожа Фельцер кивнула:

– Да.

Ник усмехнулся, после чего взял протянутую слугой ручку и поставил внизу листа свою подпись.

– Хорошо, – сказала Нонна Андреевна.

Толстяк поднял листок, сложил его вдвое и вновь засунул в карман. Госпожа Фельцер посмотрела на Бойцова пристальным, долгим взглядом, словно пыталась проникнуть под его черепную коробку.

– Сначала вам будет больно, – спокойно произнесла она. – Но потом боль уйдет, и вы сможете задать мне несколько вопросов. А теперь, прошу вас, закройте глаза.

Ник выполнил ее указание.

– Постарайтесь расслабиться.

Госпожа Фельцер взяла его за руку. Прошло несколько секунд. Поначалу Ник думал, что ничего не происходит, потом он почувствовал, что от руки Нонны Андреевны идет холод, и холод этот, перекинувшись на его руку, стал подниматься все выше и выше, пока не достиг головы. А затем он ощутил, как холод забирается ему под черепную коробку. Ощущение было неприятное, но вскоре все стало еще хуже – мозг Ника словно пронзила ледяная спица. Он тихо вскрикнул, но тут же сцепил зубы и попытался овладеть собой.

Вскоре боль перестала быть острой и, кажется, пошла на убыль.

– Боже мой! – тихо воскликнула Нонна Андреевна.

Ник открыл глаза. Госпожа Фельцер сидела напротив него в той же позе, что и раньше, но тяжелые веки ее были опущены, а на лице отобразилась печать ужаса.

– Что? – хрипло спросил Ник. – Вы что-то увидели?

– Я вижу тьму, – ответила ведунья глухим, словно бы звучащим издалека, голосом. – Тьму и пустоту.

– Меня ждет тьма?

– Она ждет всех нас. Никто из нас этого не избежит.

Ник поморщился от головной боли и уточнил:

– Значит, реальность действительно разрушается?

Лицо Нонны Андреевны исказила гримаса страдания.

– Нельзя разрушить то, чего не существует, – возразила она.

Ник сдвинул брови.

– Вы говорите загадками, – сказал он.

– Напротив, я выражаюсь предельно ясно, – отозвалась госпожа Фельцер.

Бойцов попробовал продумать следующий вопрос, чтобы он был четким и не допускающим уловок в ответе, но в голове еще пульсировала боль, и сосредоточиться было крайне сложно.

– В том, что происходит, виноваты псионики? – спросил он после паузы.

– Нет, – ответила Фельцер.

– Пришельцы? Чужаки?

– Нет.

– Тогда кто?

– Никто из тех, кого ты знаешь.

Боль снова стала нарастать. Ощущение было такое, будто кто-то вбивает в мозг тупые гвозди.

– Все это скоро кончится, Ник, – хрипло произнесла Нонна Андреевна.

– Что кончится? – не понял он.

– Все, – могильным голосом сказала госпожа Фельцер. – Абсолютно все!

Ник пребывал в замешательстве. Сеанс «ведовства» оказался совсем не таким, как он предполагал, и здорово сбил его с толку.

– И что же нам делать? – растерянно спросил Ник.

– Верить, – сказала Нонна Андреевна с неизбывной горечью в голосе.

– Во что?

– В то, что у всего этого есть какой-то смысл. И какая-то цель. Что все это – не напрасно.

– И только-то? – Ник нахмурился, в душе его стала подниматься злость. – Но я не получил ответов на свои вопросы.

– Теперь ты знаешь все, что хотел знать.

Бойцов вздрогнул. Эту фразу Нонна Андреевна произнесла голосом его бывшей жены Анны.

– Остерегайся фальшивок, Ник. – (Бойцова пробрал мороз.) – Остерегайся!

Он сглотнул слюну и хотел спросить, что значат эти слова, но вдруг Нонна Андреевна открыла глаза, настороженно к чему-то прислушалась, а затем выпустила его руку из своих толстых пальцев и взволнованно произнесла:

– Ваши преследователи уже близко! – Посмотрела на Ника тревожным взглядом и добавила: – Полицейские и спецназовцы приближаются к зданию фонда!

До слуха Бойцова долетел отдаленный вой сирен.

– Ступайте за Акирой, он покажет вам путь! – сказала госпожа Фельцер, кивнув на узкоглазого толстяка-слугу.

– А ты? – хрипло спросил у нее иллюзионист Спекторский.

– Я попытаюсь их задержать.

– Ваша пси-способность для этого не годится, – возразил Ник.

Нонна Андреевна перевела на него взгляд и усмехнулась:

– Вы уверены, что знаете обо мне все? Акира, дружок, выведи наших гостей наружу!

Толстяк вскочил из-за стола.

– Идите за мной! – проронил он.

– Ну! – поторопила госпожа Фельцер. – Чего же вы ждете?

Ник, Гера и Спекторский встали из-за стола.

– И не надо долгих прощаний! – снова воскликнула Нонна Андреевна. – Ступайте скорее!

За стенами послышался шум. Толстяк побежал между столиками к неприметной дверце рядом с баром, и гости, кивнув на прощание госпоже Фельцер, последовали за ним.

Как только дверца за ними закрылась, Нонна Андреевна повернулась к центральному входу. Когда в бар ввалились люди в черной униформе, она поднялась с кресла и сбросила с плеч свою тяжелую, теплую шаль.

Посетители бара закричали и засуетились. Спецназовцы с ними не церемонились – они уверенно продвигались к Нонне Фельцер, расшвыривая писателей и художников ударами прикладов и крепких кулаков.

– Нонна Фельцер! – крикнул боец, шедший впереди. – Вы обвиняетесь…

Договорить «ниндзя» не успел, Нонна Андреевна сделала легкий пасс, и спецназовец отлетел в сторону, сбив столик и несколько стульев.

Второго противника госпожа Фельцер легким мановением руки подбросила высоко вверх – боец пробил головой потолок, осыпав вниз дождь штукатурки и обломков бетона, и остался там висеть.

«Ниндзи» вскинули автоматы и пистолеты, нацелив их на Нонну Фельцер, но она широко взмахнула руками, и бойцы разлетелись в стороны, как сбитые кегли. Трое из них угодили в размягчившиеся вдруг, а затем затвердевшие стены и намертво там застряли.

– Госпожа псионик! – крикнул кто-то.

Нонна повернула голову на крик. Из двери, ведущей на кухню, вышел спецназовец с капитанскими нашивками. Лицо его было обожжено и словно бы оплавлено. Нонна Андреевна вскинула руки, но капитан-дройд опередил ее, открыв огонь сразу из двух плазменных пистолетов.

Госпожа Фельцер рухнула на пол, подобно огромному раненому животному.

– Колпак! – крикнул капитан.

Двое «ниндзей» подбежали к поверженной гигантше и натянули ей на голову экранирующий колпак, а затем заломили ей руки за спину и стянули их пластиковым хомутом со свинцовым напылением.

Капитан Двадцать Пятый подбежал к госпоже Фельцер, поставил ей ногу на грудь и рявкнул:

– Мне нужны детектив Бойцов и псионик Спекторский! Где они?

Женщина извивалась на полу всем своим огромным телом. Из простреленного плеча ее текла кровь, юбка задралась, обнажив старомодные гамаши.

– Где они? – повторил капитан Первый-А-Эс-Двадцать Пять. – Куда они побежали?

– Идите к черту, – вяло отозвалась Нонна Андреевна.

Несколько секунд капитан-дройд стоял неподвижно, с брезгливым любопытством наблюдая возню толстухи, потом усмехнулся, поднял один из пистолетов, прицелился в центр экранирующего колпака и нажал на спусковой крючок. Заряд плазмы прожег Нонне Андреевне голову, она дернулась в агонии и затихла.

Командир «ниндзей» убрал ногу с ее жирной груди, повернулся к бойцам и коротко приказал:

– Допросите здесь всех. Если понадобится – применяйте силу.

– Мы не имеем права бить людей без согласования с вышестоящей инстанцией, – возразил один из бойцов. – Нужно отправить запрос в штаб.

Капитан посмотрел на него тяжелым взглядом, а затем медленно произнес:

– Отныне я – ваш штаб и ваша верховная инстанция. Выполняйте приказание, солдат.

Боец посмотрел на пистолет, забрызганный кровью, который капитан по-прежнему сжимал в руке, и ответил:

– Слушаюсь.

4

Тусклые лучи заходящего солнца отражались в зеркальных стеклах многоэтажных учреждений и компаний. Свернув с автострады на дорогу, ведущую к горам, Ник сперва услышал, а потом и увидел рыскающие по небу тяжелые боевые машины. Они летели в сторону посадочной площадки, расположенной на башне правительственного здания. У машин были государственные опознавательные знаки.

В отдалении послышались звуки выстрелов. С противоположной стороны города эхом отозвались другие.

– Начинается заварушка, – хмуро проговорил Ник, уверенно управляя автолетом.

– Куда мы летим? – спросил Спекторский.

– В мой охотничий домик, – ответил Ник. – Я купил его на подставное имя. Иногда мне приходится прятать там свидетелей от возможной расправы.

Спекторский усмехнулся:

– Выходит, для тебя это в порядке вещей?

– Я бы так не сказал.

Еще около двадцати минут летели в полном молчании, затем Ник коротко проговорил:

– Снижаемся.

Он выставил глиссаду и направил вертушку на посадочную площадку.

Охотничий дом располагался на вершине горного кряжа. По склону растекались полужидкие, как медузы, багровые, пульсирующие растения-вьюны толщиной в руку, выкорчевать которые полностью было невозможно.

Приземлившись на посадочную площадку, они оставили автолет и продолжили путь пешком, карабкаясь по каменным, сильно заросшим травой ступеням.

Небо было серым, но светлым. Над грядой гор кружили перепончатокрылые твари с клювами, утыканными красными зубами-шипами, а когда поднимался легкий ветерок, воздух наполнялся терпкими запахами, которые исторгали хищные болота-клоаки, наполненные прожорливой красной протоплазмой.

Наконец, беглецы остановились перед домом с белым оштукатуренным фасадом. Дом был пуст, и собственноручно установленная Ником сигнализация свидетельствовала о том, что с тех пор, как он последний раз был в доме, сюда никто не входил.

Войдя в дом, Ник первым делом проверил, не взломал ли кто систему сигнализации. Сквозь окно гостиной лился поток серого света.

Расположились в гостиной. Гера Иванов уселся на диван. Спекторский утонул в глубоком кресле, закинув длинные ноги на пуф. Ник отправился на кухню, чтобы – на правах хозяина – приготовить всем угощение. В потайном шкафчике у него была спрятана банка настоящего земного кофе, который вот уже четыреста лет выращивали на двадцати восьми плантациях, принадлежащих правительству, и продавали по баснословной цене.

Когда спустя десять минут он вернулся в гостиную, псионики смотрели телевизор, выключив звук.

Ник принялся наполнять чашки черным кофе, с наслаждением вдыхая его терпкий, густой аромат. В голове у него теснилось слишком много мыслей, но передышка, пусть и короткая, помогла ему обрести второе дыхание, прочистить мозги, чтобы лучше осмыслить события, произошедшие за последние несколько часов.

Спекторский взял телепульт и включил громкость.

– …снова видели Блуждающий Храм, – забубнил телеголос. – Точную копию Храма Спасителя, взорванного религиозными экстремистами сорок лет назад. Блуждающий Храм возник из воздуха на глазах двух очевидцев. За последнюю неделю это уже третье появление Блуждающего Храма на улицах нашего мегаполиса. А теперь к более важным новостям…

– В последнее время он слишком часто появляется, – сказал Ник, глотая горький кофе.

– Да, – согласился Спекторский. – С каждым днем в мире становится все больше сумасшедших.

Ник покосился на него и уточнил:

– Ты не веришь в то, что это здание появляется на самом деле?

– А ты?

Детектив пожал плечами:

– Я думаю, это что-то вроде сухопутного аналога «Летучего голландца».

– Об этом я и говорю, – заметил Спекторский и потянулся за кофейником, чтобы снова наполнить свою чашку. – Что ты намерен предпринять? – спросил он затем.

Вместо ответа Ник достал из кармана пиджака видеофон.

– Хочу кое-кому позвонить.

– Кому?

– Одному своему товарищу.

– Он полицейский?

– Да. Следователь прокуратуры.

Спекторский нахмурился.

– Ты уверен, что он тебя не сдаст?

– До сих пор не сдавал.

Бойцов набрал шестизначный номер. Экран видеофона осветился, и на нем возникло лицо Макса. По дрожанию картинки Ник понял, что Макс находится в автолете.

– Ник! – воскликнул Макс взволнованно.

– Привет, дружище. Есть разговор.

– Ник, тебя ищут! Ты не сможешь долго скрываться! Чины из Совета подняли на голову все спец…

– Знаю, Макс, – перебил Бойцов. – Но псионики не виновны.

– Что-то происходит, но мы не знаем, что именно.

– Пару лет назад ты чуть было не стал чиновником, – снова перебил Бойцов. – У тебя остались связи в Правительственном доме?

– Кое-какие есть, – ответил Макс после паузы.

– Сможешь организовать мне встречу с призидентом Токугавой или с кем-нибудь из его ближайших помощников?

Макс нахмурился.

– Ник, я считаю тебя своим другом. Давай встретимся и поговорим.

– Хорошо. Встретимся через… – Ник посмотрел на наручные часы. – Через два часа.

– Где?

– Там, где мы с тобой познакомились.

– Там, где ты когда-то начистил мне морду? Договорились. Прихватить с собой пару бутылок пива, как в старые добрые времена?

– Вряд ли у нас будет на это время. Я выезжаю прямо сейчас, Макс. До скорой встречи.

Бойцов отключил видеофон. Гера Иванов протянул руку и сказал:

– Можно взглянуть на ваш видеофон?

Ник молча вложил гаджет в протянутую ладонь парня. Тот взял видеофон, сковырнул заднюю панель, ухватился за какой-то проводок и выдернул его. Затем достал изо рта жевательную резинку, оторвал от нее кусочек, вставил ее между платами и плотно утрамбовал пальцем. Пристроил панель на место и вернул видеофон Бойцову:

– Держите, детектив. Теперь вас никто не засечет.

Ник сунул видеофон в карман пиджака. Потом откинулся на спинку кресла и задумался. Пока что оставалось слишком много неясных мест и возможных вариантов. Но Бойцов не чувствовал ни малейшего страха – лишь ледяное спокойствие опытного полицейского-оперативника.

Возможно, он совершает ошибку. Что ж, любая ошибка может, в конечном итоге, сыграть ему на руку, при условии, что он останется жив. Он отправится на встречу с Максом. Если тем самым он спровоцирует еще одну стычку, значит, так тому и быть. Стычка начнется и кончится, а скрываться можно до бесконечности. А у Ника не хватит терпения на то, чтобы вести жизнь беглеца. По крайней мере в этом Макс был прав.

– …Свидетели утверждают, что видели рядом с местом преступления молодую монахиню лет двадцати пяти на вид. Кроме того, на месте преступления найдена улика – окурок синт-сигареты, – забормотал телевизор, выводя Ника из задумчивости. – Судя по отпечаткам пальцев, сигарета принадлежала детективу Нику Бойцову.

На экране телевизора замелькали кадры, на которых Ник Бойцов тащил кого-то за шиворот, бил кого-то по лицу, кричал на судью и набрасывался на телеоператора, намереваясь разбить ему видеокамеру.

– Детектив Бойцов всегда отличался агрессивностью нрава и жестокостью методов, – снова затараторил комментатор, – но никому и в голову не могло прийти, что он способен на столь невероятный поступок, как убийство президента страны.

У Ника отпала нижняя челюсть. Сжав кулаки, он яростно выругался:

– Дерьмо собачье!

– Похоже, эти ребята взялись за тебя всерьез, – сказал Спекторский. – Я буду молить Великую Пустоту, чтобы она помогла тебе спастись самому и спасти нас. Ты не против, если я останусь в доме и не буду шататься с тобой по городу? Я неважно себя чувствую.

– Делай, как считаешь нужным, – сказал Ник. Повернулся к Гере и добавил: – Тебе тоже лучше остаться.

– Ни за что! – воскликнул молодой псионик. – Я тут с ума сойду!

– В городе ты можешь лишиться не только ума, но и жизни.

– И все же я поеду с вами, – настаивал Гера. – Как знать, может быть, я вам пригожусь.

Ник вынул из кобуры пистолет и проверил заряды. Затем сунул оружие обратно и повернулся к двери.

– Так скоро? – удивился Спекторский. – До встречи с Максом еще целых два часа.

– Хочу заехать к одному моему старому приятелю, – бросил Ник через плечо. – Нам может понадобиться оружие, а у этого парня целый арсенал.

Глава 6

1

Стажер-космодесантник Денис Савельев отхлебнул из бутылки с водкой, которую держал в руке. Поморщился и снова уставился в экран телевизора.

Камера оператора была направлена на дверь клуба «Ракудо», из которой полицейские медики выкатывали на носилках-тележках трупы в серых пластиковых мешках.

Денис прислушался к тому, что говорил комментатор.

– …беспрецедентное по своей жестокости убийство. По словам информированных источников, президент Токугава и четыре министра погибли от ран, нанесенных так называемым лазерным бичом. Это оружие применяется спецназовцами в боевых операциях. Однако характер ранений охранников Токугавы позволяет предполагать, что в покушении участвовали псионики и что охрана правительственных чиновников, равно как и сами чиновники, подверглись псионическому воздействию. В свете этих ужасных событий споры вокруг законопроекта Эмо Ватанабэ приобретают особую остроту. В данный момент следственные органы тщательно обследуют клуб «Ракудо» на предмет поиска улик. По словам свидетелей, рядом с местом преступления видели молодую монахиню. Получасом позже на берегу канала была замечена еще одна подозрительная молодая женщина. Полиция пыталась задержать ее, но женщина, применив псионические способности, ранила нескольких полицейских и сумела скрыться.

Илиона, спавшая на кровати, пошевелилась. Денис схватил со столика пульт и выключил телевизор.

Илиона открыла глаза и рывком села на кровати.

– Я тебя разбудил? – тихо произнес Денис и поставил бутылку с недопитой водкой на пол. – Прости.

– Мне все равно нужно было вставать. – Илиона по-детски протерла глаза кулаками, затем поднялась на ноги. На ней был помятый гостиничный халат блекло-бирюзового цвета и теплые белые носки, без которых она никогда не ложилась спать.

Денис посмотрел на беззвучный экран телевизора и вдруг спросил:

– Это ты их убила?

Илиона тоже взглянула на экран. Полицейские медики все еще суетились с телами, погружая их в фургон.

– Не важно.

– Но за что?

Илиона не ответила. Тогда Денис сказал:

– Ты говорила, что хочешь все исправить. Но то, что ты делаешь, не похоже на «исправление». Хаос множится.

– Я делаю, что могу.

– Да. Но есть ли в этом смысл?

Илиона вновь проигнорировала его вопрос. Она прошла к трельяжу, села на стул и посмотрела на свое отражение в зеркале. Затем взяла с полочки пластиковую прозрачную банку с серым порошком и свинтила крышку.

– Откуда ты знаешь, что президент Токугава был заражен Хаосом? – снова спросил Денис.

– Ты должен мне верить, – вместо ответа заявила Илиона, зачерпывая из баночки нанопыль и втирая ее в кожу лица.

– Что ж… – Денис вздохнул. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Немного помедлив, он поднял с пола бутылку и хотел отвернуться, но не смог. Несколько секунд он молча наблюдал за тем, как Илиона наносит на лицо слой нанопыли. Она была красива, очень красива.

«Даже лучше, чем в жизни», – подумал Денис.

И тут же усмехнулся своим мыслям.

В какой жизни?

Можно ли вообще считать все это жизнью?

Он отхлебнул водки, передернул плечами и провел по лицу ладонью. Денис чувствовал себя совершенно измотанным.

– У нас ничего не получается, – сказал он. – Почему бы тебе не бросить все это? Нет, в самом деле: чем больше ты «исправляешь», тем хуже все становится. Скоро это заметят все.

– Они уже замечают, – откликнулась Илиона, продолжая втирать в лицо пыль. – Только не отдают себе в этом отчета.

– Я думаю, что некоторые отдают, – возразил Денис. – Пойми, Илиона, ты не можешь контролировать всех. Рано или поздно все просто посыплется. Словно карточный домик – раз, и ничего нет! Своими действиями ты только затягиваешь процесс. Оставь напрасные надежды, прошу тебя.

– Я буду делать то, что делала, – сухо проговорила Илиона. – Рано или поздно я все исправлю. Надежда еще есть. А теперь помолчи. Мне нужно сосредоточиться и кое-что подкорректировать.

Лицо Илионы приобрело серый оттенок, и она отложила, наконец, баночку с нанопылью, после чего внимательно посмотрела на свое отражение. Взгляд ее выражал величайшую степень сосредоточенности.

Серая пудра на лице Илионы пришла в движение, черты ее лица стали быстро меняться, пока лицо не стало сухим, остроносым и морщинистым. Перемены прекратились, и нанопыль, впитавшаяся в кожу, приняла телесный цвет. Из зеркала на Илиону смотрело лицо сварливой старухи.

Денис хрипло перевел дух.

– Никак не могу к этому привыкнуть, – сказал он.

– Тебе не обязательно к этому привыкать, – парировала Илиона.

Она повернула голову и посмотрела на него, и на этот раз взгляд ее смягчился.

– Я знаю, что тебе приходится нелегко, Денис. Но потерпи еще немного. У нас все получится.

Она отвернулась и снова взглянула на себя в зеркало. Денис снял очки, протер их полой футболки и снова водрузил на нос.

– Ты опять куда-то собираешься? – спросил он.

– Да.

Илиона обернулась и посмотрела на Дениса, который поднес бутылку к губам. Лицо ее, вернее – живая маска, в которую превратилась нанопыль, – стало хмурым.

– А ты снова будешь накачиваться спиртным?

– Для меня это единственный способ расслабиться, – ответил Денис.

Илиона нахмурилась и хотела что-то сказать, но промолчала. Взгляд ее стал задумчивым. Некоторое время она сидела молча, прислушиваясь к себе и стараясь сосредоточиться на своих ощущениях и предчувствиях. Потом оглядела комнату, которая вдруг напомнила ей тюрьму.

– Что мне делать, если тебя убьют? – спросил вдруг Денис.

Илиона качнула головой и посмотрела на него рассеянным взглядом.

– Что ты сказал?

– Я сказал, что тебя могут убить. Что мне тогда делать?

– Не знаю. Самым лучшим для тебя будет отправиться вслед за мной.

– Куда отправиться? – не понял Денис.

– Туда, откуда нет возврата.

Илиона несколько секунд пристально смотрела на Дениса, словно оценивая его шансы на выживание. Затем повернулась к зеркалу и взяла с полки мягкую кисточку.

2

Автолет стремительно приближался к Кварталу Отбросов. Завидев многоквартирный дом, в котором обитал Оружейник, Бойцов вывел вертушку на глиссаду и установил курс на посадочную площадку перед домом.

– Я никогда здесь не был, – сказал Гера, когда они выбрались из машины на грязную улицу.

Парень принялся вертеть головой, разглядывая разбитые стекла домов, заставленные пластиковыми щитами.

– Хороший район, – сказал Ник. – Тихий и уютный. Основные обитатели – нищие, бандиты и мутанты. Власти сюда не суются.

Несколько минут спустя они вошли в многоквартирный дом, миновали темный, тесный холл и стали подниматься по провонявшей помоями лестнице.

– Говорить с ним буду я, – сказал Ник. – А ты помалкивай, как делал это до сих пор.

– Хорошо, – послушно отозвался Гера.

Ник покосился на него и добавил:

– И не пяль на него глаза. Тело Оружейника на девяносто процентов состоит из имплантов. С точки зрения статистики, он давно уже не человек.

– Хорошо, – повторил Гера. – Я не буду на него смотреть.

– И не обращай внимания на его усмешку. Когда-то он был космодесантником и на одной из внесистемных планет столкнулся с тварью, которая выпустила ему в лицо заряд кислоты. Врачи залатали ему физиономию, но часть лицевых нервов восстановить не удалось. Из-за уродливой ухмылки друзья и приятели называют его Шутник. Но тебе не стоит его так называть.

– Я это учту, – пообещал Гера.

Поднявшись пешком на четырнадцатый этаж, они остановились перед железной дверью с надписью «Нежилая». Дверь вела в конуру Оружейника.

Ник постучал в дверь условным стуком. Некоторое время ничего не происходило, за дверью не раздавалось ни шороха, а затем замок громко лязгнул, и дверь приоткрылась.

– Привет, Оружейник, – сказал Ник.

Человек, открывший дверь, окинул детектива и его спутника спокойным взглядом. Выглядел он жутковато – огромный, широкоплечий, с лысой головой, на которой сквозь дыры в искусственной коже поблескивали полимерные трансплантаты. Лицо громилы было испещрено шрамами, на нелепо растянутых губах застыла жуткая ухмылка, а в оскаленных зубах дымилась синт-сигарета.

– Детектив! – пробасил громила. – Давненько не виделись. Надеюсь, у вас есть ордер?

– Я пришел к тебе не по службе, – сказал Ник. – Мне нужна твоя помощь.

– Вот как? – неопределенно проговорил Оружейник и перевел взгляд на Иру. – А это кто? Детсадовский полицейский?

– Он не полицейский, – ответил Ник. – Это просто мой приятель. У нас с ним общее дело.

Оружейник перекатил дымящуюся синт-сигарету из одного угла губ в другой.

– Что ж, надеюсь, это не полицейская уловка. Заходите, парни!

Он распахнул дверь и посторонился, впуская незваных гостей в квартиру.

– Слышал я, детектив, что вы ухлопали в парке сразу двух человек, – сказал он, закрыв дверь на замок и повернувшись к Бойцову.

– Люди многое болтают, – сказал Ник.

Оружейник хмыкнул.

– Слава шагает впереди вас, детектив. Если так пойдет и дальше, через тридцать лет я буду с гордостью рассказывать своим внукам, что был с вами знаком.

– У тебя нет внуков, – сказал Ник. – И даже детей нет.

– Ваша правда, – согласился Оружейник. – Вот поработаю еще годик, а потом женюсь. Найду себе скромную девушку, получу в Магистрате разрешение на продолжение рода… Кстати, вы еще не обзавелись новой женушкой?

– Не обзавелся. А у тебя, я вижу, уже есть девушка.

Ник и Гера уставились на девушку, сидевшую на диване. Она с равнодушным видом смотрела телевизор и потягивала какой-то напиток из высокого стакана. Выглядела она великолепно.

Оружейник тоже посмотрел на девушку и покачал головой:

– Майя не человек. Органопластиковый суррогат нового поколения. Кстати, могу уступить вам ее на часок за пятьдесят скинов. Майя, детка, оторви-ка свою попку от дивана и покажись моим друзьям!

Девушка поставила стакан с недопитым напитком на столик и поднялась с кресла. Серо-голубые глаза ее выражали полное равнодушие к происходящему.

– Сними майку! – приказал Оружейник.

– Не надо, – сказал Ник, но девушка уже стянула майку через голову, предъявив на обозрение пару великолепных грудей с аккуратными розовыми сосками.

Гера покраснел и закашлялся в кулак.

– Ну? – осведомился у гостей Оружейник. – Нравится? Может, хотите, чтобы она разделась совсем? Уверяю вас, детектив, ниже пояса у нее тоже все в порядке.

– Мы пришли по делу, – сказал Ник. – Прекрати этот балаган.

Оружейник пожал плечами:

– Как угодно. Милая, надень майку!

Красавица повиновалась, после чего снова уселась на диван, взяла со столика дистанционный пульт и прибавила громкость.

– …Снова видели Блуждающий Храм, – забубнил тележурналист. – Никто в точности не знает, почему люди видят этот храм. Ученые считают, что в данном случае имеет место что-то вроде массового психоза, который развивается…

– Милая, сделай телевизор потише!

Девушка отставила стакан с недопитым коктейлем, взяла пульт и убавила громкость. Оружейник повернулся к Бойцову:

– Итак, детектив, что вас ко мне привело?

– Я хочу кое-что у тебя купить, – сказал Ник.

Оружейник прищурил выпуклые глаза и внимательно посмотрел на Бойцова, затем хмыкнул, повернулся и прошел к железному комоду, стоявшему в углу комнаты. Быстро пробежался пальцами по кнопкам электрического замка, откинул тяжелую крышку, нагнулся и достал из комода автомат. Повернулся и показал оружие Нику, держа его на огромных ладонях.

– Штурмовая винтовка «СВД-537», – пробасил он. – Пятидесятикратный оптический прицел, подствольный гранатомет. Прицельная дальность стрельбы – четыре километра. Ствольная коробка сделана из облегченного, сверхпрочного полимера. Режим стрельбы с отсечкой по три патрона. Затвор поворотный, с девятью радиальными боевыми упорами. Магазин под тридцать патронов калибра восемь-шестьдесят два. Патроны – модернизированные плазменные флай-мобы. Прожигают насквозь десятисантиметровую сталь со ста шагов.

– Я пришел не за этим, – сказал Ник. – Мне нужна…

Оружейник снова склонился над железным комодом, убрал штурмовую винтовку и достал вместо нее небольшой пистолет с расширенным стволом. Повернулся к пластиковому манекену, стоявшему в углу комнаты, вскинул пистолет и нажал на спусковой крючок. Полтора десятка крохотных стальных игл вонзились манекену в лицо, между ними забегали голубые искорки, а в следующий миг голова манекена взорвалась – всполохи взрыва раскинулись на метр, а затем быстро втянулись обратно.

– Электротерм «СПК-3», – объявил Оружейник. – Компактное и мощное оружие для ближнего боя.

Детектив снова качнул головой:

– Нет, не то.

– Гм… – Громила прищурился. – Как насчет «Кольцевого Заряда»? – предложил он. – Штука мощная, испепеляет все, что попадает в радиус действия.

– Шутник, мне не нужны обычные автоматы и пистолеты. Я пришел за винтовкой «кирлиан».

Некоторое время мужчины молча смотрели друг другу в глаза. Затем Шутник облизнул изуродованные губы и глухо проговорил:

– Это оружие запрещено к применению.

– Знаю. Поэтому я и пришел к тебе, а не в оружейный магазин.

– Хм… И с чего вы взяли, что она у меня есть?

– А разве нет?

Ухмылка громилы приобрела зловещий оттенок.

– Что ж… в нашем мире все продается и все покупается. Это будет вам дорого стоить, детектив.

– Назови свою цену, – предложил Ник.

Громила несколько секунд молчал, изучающе глядя на детектива, затем хрипло проговорил:

– Вы помните моего брата Виктора?

– Да.

– Он отбывает пожизненное заключение в тюрьме Оригон. Это самое жуткое место из всех, какие только можно вообразить.

– И что?

– Я хочу, чтобы мой брат умер. Мгновенно и безболезненно. И я знаю, что вы можете это организовать.

– Ты хочешь, чтобы я убил твоего брата?

– Я хочу, чтобы вы совершили акт милосердия.

Бойцов задумался.

– Твой брат сидит за изнасилование и убийство трех несовершеннолетних девочек, верно?

– Верно, – сказал Оружейник.

Ник еще несколько секунд размышлял.

– Хорошо, – сказал он затем. – Если это будет в моей власти, я сделаю это.

Оружейник повернулся к столу, заваленному всяким хламом, открыл верхнюю крышку и достал предмет, похожий на громоздкий автоматический пистолет с насадками непонятного предназначения.

– Эта штука легко раскладывается, – пояснил Шутник и протянул оружие Нику. – Достаточно снять с предохранителя и нажать вот на эту скобу.

Бойцов взял оружие, взвесил его в руке.

– Она легкая, – сказал он.

– Да, – согласился оружейник. – Она и не должна быть тяжелой. Заряды, которыми она стреляет, называют «ментальными». Сам я ни разу не видел ее в деле и не очень-то верю в ее эффективность. Поэтому мой вам совет, детектив: не очень-то на нее полагайтесь.

Ник пристегнул оружие к магнитной скобе на поясе и, не прощаясь, повернулся к двери.

– Да пребудет с вами Будда, – проронил ему вслед Оружейник, и непонятно, чего в этой фразе было больше – душевной искренности или холодного сарказма.

3

Большая беседка в заброшенном парке потемнела от времени. Краска с железных стоек облупилась, некоторые доски прогнили, от других остались лишь дыры.

Заросшую тропинку к беседке охраняли японские божки из белого, красного и черного фарфора, щербатого от сколов и потертостей.

Ник стоял за прикрытой дверью беседки, вдыхая запах старых досок и пыли. В сумеречном парке царила тишина, прерываемая лишь шумом листьев под порывами ветра. Только нервно обостренный слух полицейского детектива был способен различить легкие шаги мягких туфель по тропинке.

«Прокурорский» Макс медленно поднялся на деревянное крыльцо беседки. Ник стоял, прислонившись к деревянной колонне и заложив руку за спину. Плазменный пистолет был засунут сзади за брючный ремень, так что при необходимости Ник мог мгновенно его выхватить.

Все его чувства были обострены до предела. Ник был готов уловить любое внезапное движение, любое изменение, грозящее его жизни.

– Ник! – окликнул Макс. – Ты здесь?

– Входи! – отозвался Бойцов. – Но если ты пришел не один…

– Я пришел один.

Макс толкнул старенькую дверцу, и она со скрипом открылась. Ник вышел из-за колонны, по-прежнему держа руку за спиной.

«Прокурорский» выглядел уставшим и измотанным.

– Ник, – заговорил он странным, приглушенным голосом. – Я ехал сюда, чтобы уговорить тебя сдаться. Но, кажется, ты уже принял решение. Поэтому… – Макс дернул щекой. – Поэтому я хочу обсудить с тобой кое-что другое.

– Вот как? – Детектив пристальнее вгляделся в лицо старого приятеля.

«А ведь он напуган, – понял вдруг Ник. – Напуган и растерян».

Догадка заставила Ника напрячься. Он прислушался к звукам извне, но не услышал ничего подозрительного и спросил:

– О чем ты хочешь поговорить, Макс?

«Прокурорский» поднял руку к лицу и с усилием потер пальцами лоб.

– Происходит что-то странное, Ник, – сдавленно произнес он. – Либо мир сходит с ума, либо… Либо с ума схожу я.

– Мир давно сошел с ума, Макс, – сказал Бойцов. – Странно, что ты не замечал этого раньше.

«Прокурорский» поморщился.

– Это общая фраза. А я говорю о вполне конкретных вещах. Скажи мне, Ник, давно ли ты смотрел на небо?

– Почему ты спрашиваешь?

Макс заговорил – медленно, пытаясь подобрать слова поточнее, но то и дело сбиваясь.

– Ты знаешь, иногда после работы я люблю поразглядывать небо в телескоп. Меня это занятие… ну, расслабляет, что ли. Кто-то по вечерам пьет водку, кто-то развлекается с девками, а я люблю смотреть на звездное небо.

– Макс, я знаю о твоем увлечении, – сказал Ник. – Говори по сути.

– Хорошо. – «Прокурорский» снова хотел потереть пальцами лоб, но удержался от нервного жеста. – Видишь ли, Ник… Когда я вчера разглядывал ночное небо, мне показалось, что с ним не все в порядке.

– То есть?

– В какой-то момент оно изменилось. Словно на карту созвездий наложилась другая. Это длилось всего секунду и вполне могло сойти за оптический обман или что-нибудь в этом роде… Собственно, сперва я так и подумал. Но потом связался со своими приятелями-астрономами и спросил их, не видели ли они чего-нибудь странного?

– И что?

Макс посмотрел Бойцову в глаза и ответил каким-то жестяным голосом:

– Двое из пятерых видели то же, что и я.

Ник подождал, не скажет ли Макс еще чего-нибудь, но, поскольку тот молчал, заговорил сам:

– И как ты это объяснишь?

Макс развел руками:

– Никак. У меня нет объяснения, Ник. И признаюсь тебе, это здорово сбивает меня с толку. И это еще не все. Сегодня утром, когда я открыл глаза и встал с кровати, я не узнал свою комнату.

– Что ты хочешь этим сказать?

«Прокурорский» поморщился, словно необходимость тщательно подбирать слова вызывала у него головную боль.

– Пойми, Ник, это чрезвычайно сложно объяснить. На первый взгляд, все предметы были на своих местах. И стены с потолком никуда не делись. Однако я сразу почувствовал – что-то не так. Ощущение было такое, будто, пока я спал, кто-то вынес все предметы из комнаты, разобрал их, потом снова собрал и вернул обратно. Но нюансы – нюансы восстановить в прежнем виде не удалось! Раньше у моего любимого кресла был треснувший левый подлокотник. А теперь трещина – на правом подлокотнике. На столешнице были три царапины, почти неразличимые на вид, но я-то знал, что они есть. То есть – были, поскольку теперь они куда-то испарились. И так во всем. Не хватает каких-то мелочей. Или же наоборот – появились мелочи, которых не было раньше. Это глупо звучит, но поверь мне – это так.

Ник прислушался к звукам, доносившимся с улицы, облизнул пересохшие губы и сказал:

– Макс, тебе не кажется, что этот разговор не имеет отношения к тому, что происходит в городе?

– Правда? – «Прокурорский» нахмурился и задумчиво произнес: – Странно… А мне кажется, что все это – звенья одной цепи.

– С чего ты взял?

Макс пожал плечами:

– Не знаю. Я это чувствую. Ощущаю.

Ник усмехнулся:

– Вот уж не думал, что приду сюда, чтобы обсуждать твои проблемы.

– Да, – растерянно произнес Макс и снова потер пальцами лоб. – Ты прав. Просто я думал… Я думал, что если ты меня не поймешь, то не поймет никто.

– Макс, давай вернемся к тому, о чем мы говорили по телефону.

«Прокурорский» вздохнул:

– Давай. Все, чего они хотят, это чтобы ты отдал им псиоников, Ник.

– Слишком поздно, – сказал Бойцов. – Я крепко увяз в этом деле, и так просто мне из него уже не выбраться.

– Но если ты не сдашься, ты погибнешь.

– Может быть. Но меня это не слишком-то пугает. Завершить жизнь таким образом ничуть не хуже, чем любым другим.

– Все это так, – сдвинув брови, сказал Макс. – Но ты не просто погибнешь. Твое имя будет покрыто позором. Ты останешься в памяти людей убийцей президента.

– Я не имею к этому отношения, Макс.

– Я верю тебе. Но дай нам возможность во всем разобраться. Все еще можно переиграть, Ник.

– И для этого я должен сдать вам псиоников?

Макс кивнул:

– Да. Не слишком большая плата за жизнь, свободу и честь, правда?

Ник жестко прищурился.

– Место президента Токугавы занял вице-президент Кторов, верно?

– Да.

– Я хочу поговорить с ним. У тебя есть знакомые в администрации президента, и ты можешь мне это устроить.

Лицо Макса слегка вытянулось, но, поразмыслив немного, он сказал:

– В принципе, это возможно. Но при условии твоей добровольной сдачи. Вице-президент не станет говорить с беглым преступником.

– Если я сдамся до того, как встречусь с вице-президентом, мне уже ни с кем не доведется поговорить, – сказал Ник. – И ты об этом знаешь. Мне нужна неофициальная встреча, Макс. Будь моим посредником.

«Прокурорский» открыл рот для ответа, но в этот миг что-то полыхнуло. Ник вскрикнул, споткнулся, с грохотом скатился по ступенькам, но тут же вскочил на ноги и замер на месте, по-звериному озираясь по сторонам и выставив в сторону обожженную правую руку, рукав которой был забрызган каплями расплавленного полимера.

– Спасибо, господин следователь, – прозвучал жесткий, механический голос. – Вы оказали нам неоценимую услугу.

Из спутанных кустов бузины и терновника выскользнули черные тени «ниндзей». Их было восемь, все вооружены плазменными автоматами. Прямо на аллее, ведущей к беседке, стоял капитан Первый-А-Эс-Двадцать Пять.

В руке у него поблескивало громоздкое оружие, в котором Ник узнал микроволновую пушку сфокусированного действия.

«Попался, – промелькнуло в голове у Ника. – Пистолета больше нет. Что дальше?»

– Какого черта здесь происходит? – хрипло проговорил следователь Макс.

– Вы только что помогли нам задержать опасного преступника, – ответил ему дройд с уродливым, изуродованным ожогами лицом. – Уверен, вы не останетесь без поощрения.

«Прокурорский» перевел взгляд на Бойцова и пробормотал:

– Ник, я ничего не знал.

– Господин следователь, вам лучше уйти, – приказал Двадцать Пятый.

Макс посмотрел на него гневным взглядом и уточнил:

– А если не уйду?

– Мне придется применить силу, – просто ответил капитан-дройд.

– Силу? – Макс прищурил пылающие гневом глаза. – У вас есть для этого полномочия?

– Полчаса назад вице-президент Кторов ввел чрезвычайное положение. Вся власть в стране перешла в руки военных. Поэтому в ответ на ваш вопрос я скажу: да, господин следователь, у меня есть полномочия применять силу в отношении людей. И если понадобится, я не стану раздумывать и медлить.

Некоторое время «прокурорский» молчал, потом плечи его поникли, и, отведя взгляд в сторону, он сдавленно произнес:

– Прости, Ник. Кажется, этот гад говорит правду.

– Всего доброго, господин следователь. Если вы понадобитесь, мы с вами свяжемся, – отчеканил Двадцать Пятый.

Макс развернулся и медленно побрел по аллее к выходу из парка.

Двадцать Пятый смотрел на Ника. Нижняя часть его уродливого лица по-прежнему была скрыта черной маской, обычной для «ниндзей», а глаза, утопленные в обезображенные глазницы, мерцали холодным, беспощадным огнем.

– Скажите нам, где вы прячете псиоников, детектив, – потребовал он. – Иначе мне придется сделать вам больно.

Ник опустил голову и взглянул на красные точки лазерных прицелов, испещрившие его грудь и живот. Он попытался прикинуть свои шансы, и выводы показались ему не особенно утешительными. Ему нужно было сделать отвлекающий маневр и одним стремительным, плавным движением извлечь ванадиевый клинок из-за пояса.

В сознании Ника огромный парк сжался до размеров узкого туннеля. На одном его конце находился он сам, а на другом – дройд Двадцать Пятый. Для Ника сейчас не существовало никого – лишь его противник.

Бойцов медленно, глубоко вздохнул.

– Я знаю, как действуют дройды, – сказал он. – Если я выведу тебя из строя, твоим бойцам понадобится несколько секунд, чтобы выстроить новую схему действий и систему субординаций. Этих секунд мне хватит, чтобы выхватить у тебя из рук микроволновую пушку и превратить этих олухов в лужи расплавленного дерьма.

– И как вы намерены вывести меня из строя, детектив? – с усмешкой осведомился Двадцать Пятый.

Ник улыбнулся, а затем молниеносно схватил дройда за правую руку, держащую оружие, резко поднял ее вверх, а другой рукой выхватил из-за пояса клинок и вонзил острие клинка Двадцать Пятому в лицо. Затем выхватил пистолет, клацнул клавишей радиального отражения атаки и нажал на спуск.

Дройды отшатнулись и стали со скрежещущими звуками падать на землю, дымясь и задыхаясь от смазмов.

Двадцать Пятый едва не потерял равновесие, но удержался на ногах. Некоторое время он тряс головой, пытаясь поставить на место смещенные контакты, затем, придя в себя, выхватил из кармана рацию.

– Они сбежали! – рявкнул он в микрофон рации и закашлялся от раны, искалечившей его гортань. Затем взял себя в руки и хрипло договорил: – Включить систему перехвата.

* * *

От погони уходили молча. Гера вцепился в страховочный поручень и смотрел вперед расширившимися от ужаса глазами. Ник гнал автолет на полной скорости по встречной полосе, ныряя из одного коридора в другой, едва успевая уворачиваться от летящих навстречу автолетов, фургонов и грузовиков.

Долго это продолжаться не могло. Через десять минут погони автолет сильно тряхнуло, по ушам ударил скрежет металла и грохот лопнувшего пластика, автолет вошел в пике и устремился вниз.

– Мы падаем! – крикнул Гера.

Ник не ответил. Он вцепился в руль ручного управления, стараясь вывести автолет из пике, пока машина полностью не потеряла управление.

Еще один удар потряс машину, бросил ее в сторону и завертел в воздухе. Ник закричал от боли в сведенных судорогой руках, но не выпустил руль.

– Мы разобьемся! – снова крикнул Гера.

Но он ошибся. Нику удалось выправить покореженный автолет и выровнять его за пару секунд до того, как шасси коснулось асфальта.

Новый удар едва не выбил Геру из сиденья. Ник, держа руль белыми от напряжения пальцами, чуть пригнул голову вперед и бросил автолет между двух припаркованных машин, разметал их, затем резко свернул с трассы в темноту Квартала Отбросов и затормозил. Автолет пошел юзом по мокрой дороге. Руль едва не вырвался из рук, но Ник справился с управлением и сумел не угодить ни в одну из глубоких выбоин по бокам дороги.

Фар за ними пока не было видно. Преследующий их спецназовский фургон еще не успел свернуть за угол на расстоянии двух кварталов за их спинами. Но он покажется. И скоро.

Ник внимательно смотрел то вправо, то влево, ища лазейку. И вскоре он ее нашел: густые заросли красных деревьев, опутанных багровыми, похожими на вены чудовища, лианами. Живая стена огораживала огромный торговый ангар.

Бойцов свернул к зарослям, продрался сквозь ветки и нажал на тормоз. Затем выключил мотор и фары. Они оказались в сумеречной мгле. Остывая, горячий металл машины издавал тонкий свистящий звук.

Ник открыл дверь и собрался выйти из машины.

– Куда вы? – спросил Гера.

– Нужно найти другую машину.

– И где вы ее возьмете?

– Угоню. Сиди тихо, а я постараюсь вернуться побыстрее.

Он закрыл дверцу, свернул за угол ангара и исчез из вида.

Когда Ник, пригнувшись, продвигался вдоль стены, он услышал поблизости звук мотора. Осторожно раздвинув ветки, он выглянул наружу.

Полицейская машина приземлилась на дорогу и медленно проехала мимо. В салоне были двое. Хорошо разглядеть он смог только одного, сидящего рядом с водителем, – начинающаяся лысина, усы, грубоватые черты лица, злой рот с тонкими губами.

Полицейские искали его. У них хватило ума сообразить, что Ник мог свернуть куда-нибудь в тень и подождать, пока они проедут мимо. Люди в полицейской машине – тренированные охотники, способные заметить даже легкий след добычи. Скрыться от них вряд ли удастся.

Мотор полицейской машины мягко урчал, и машина медленно кралась по улице. Затем она остановилась. Послышался негромкий голос – один из полицейских докладывал начальству обстановку по рации. Затем дверцы распахнулись, и двое полицейских выбрались наружу. Включив фонарики, они принялись выискивать следы.

Ник достал пистолет, мысленно досчитал до трех, а затем ринулся вперед и открыл огонь. Один из полицейских упал на землю, а второй успел выхватить пистолет и сделать несколько ответных выстрелов. Пули просвистели вокруг Ника и, не найдя добычу, злобно ударили в песок и в стволы деревьев, выбив из них щепки.

Детектив бросился на землю и снова несколько раз нажал на спусковой крючок. Второй полицейский выронил пистолет и, нелепо взмахнув руками, упал.

Ник быстро сменил обойму и прицелился в направлении полицейской машины. Но стрелять уже было не в кого. Оба полицейских мертвы. Бойцов поднялся на ноги и подошел к машине. Полицейские неподвижно растянулись на обочине дороги.

И в эту секунду веки усатого полицейского дрогнули и приоткрылись. Белки его глаз были затянуты серой пеленой. Он рывком поднялся на ноги, словно был куклой, которую дернули за веревочки, и медленно повернул голову в сторону Ника. Затем резко открыл рот, и изо рта у него вырвалось громкое змеиное шипение.

Форменная рубашка на груди полицейского лопнула, и из дыры выползло нечто, напоминающее черное, покрытое шипами, щупальце. Ник отступил на шаг. Рубашка на полицейском затрещала, разрываемая в клочья, из-за спины выщелкнулись два жестких крыла, крылья с гулом завибрировали, и полицейский плавно поднялся в воздух.

Ник вскинул пистолет и выставил его перед собой.

– Кто ты? – крикнул он. – Что у тебя на уме? Откуда вы все взялись?

Последние клочки одежды слетели с голого, покрытого блестящим хитиновым панцирем тела полицейского. Летающий монстр развернулся к противнику, хищно клацнул ядовитыми зубами и, жужжа мощными крыльями, устремился на Бойцова.

Ник нажал на спусковой крючок. Потом еще несколько раз. Заряды плазмы не причинили монстру никакого вреда. Тварь ринулась на Ника, подхватила его когтистыми лапами и попыталась ухватить за голову жвалами. Детектив увернулся, но чудовище взмыло вместе с ним в воздух, стремительно набирая высоту. Ник ударил тварь кулаком в живот, а затем отвел голову назад и резко двинул твари лбом в морду. Страшные когти разжались, и Бойцов рухнул на землю с десятиметровой высоты.

Удар едва не вышиб из него дух, в глазах у Ника потемнело, но он не мог себе позволить потерять сознание. А тварь уже летела к нему, клацая жвалами. Ник судорожным движением протянул руку к поясу, сорвал «кирлиан», снял оружие с предохранителя и сдвинул пальцем скобу. В тот же миг винтовка с легким клацающим звуком удлинилась и приняла боевой вид. Ник схватил ее двумя руками, поднял над собой и, прицелившись в приближающуюся тварь, нажал на спуск.

Тварь остановилась, секунду или две висела в воздухе, а затем рухнула на землю и захрипела.

Ник поднялся на ноги, подошел, прихрамывая, к чудовищу, заглянул ему в лицо и спросил:

– Кто ты?

Тварь снова что-то прохрипела, и в этом хрипении Нику послышалось что-то вроде членораздельной речи, понять которую он был не в силах. Наконец, тело чудовища дернулось и вытянулось, а изо рта у него выпорхнуло облачко серой пыли.

4

Терпкий запах кофе еще не выветрился из кухни.

– На улицах городов творится настоящий беспредел, – вещала телеголова, спроецированная Спекторским на стену. – Полицейские отлавливают псиоников по всей стране, но те оказывают яростное сопротивление…

На стене возникли полыхающие полицейские фургоны, в густом сумраке носились огненные шары, спецназовцы в черной одежде взмывали вверх и падали на асфальт, с хрустом ломая себе кости, рушились дома и взрывались автолеты.

Полный эффект присутствия, обеспечиваемый телеаппаратурой, заставлял Геру Иванова сжиматься в кресле от ужаса.

Телекамера оператора вырвала из мрака искаженные гневом и страхом лица псиоников – юношей, девушек, пожилых людей. Плазменные заряды прошивали их тела насквозь, а уцелевшим псионикам натягивали на головы экранирующие колпаки, валили их на землю и избивали прикладами автоматов.

– Псионики отвечают насилием на насилие, – продолжала вещать телеголова. – По мнению некоторых аналитиков, тайные организации псиоников, о существовании которых предупреждал в свое время преподобный Ватанабэ, организуют псиоников для отпора силовикам и осуществляют взрывы правительственных и муниципальных зданий…

– Назревает гражданская война, – сказал Ник.

– Полностью с тобой согласен, – откликнулся иллюзионист. – Но что мы можем сделать?

– …В случае, если псионики не прекратят сопротивление, правительство будет вынуждено отдать приказ о полном истреблении псиоников по всей стране, – продолжил вещать телевизор. – Такова плата за порядок, и, по опросам Правительственного социологического центра, большинство населения страны, считая этот план жестким, тем не менее склонно к тому, чтобы поддержать его.

В кармане у детектива мелодично запиликал видеофон. Ник достал трубку, нажал на кнопку. На маленьком экране появилось бледное, осунувшееся лицо «прокурорского».

– Ник! – устало окликнул он.

– Привет, Макс. Как самочувствие?

– Хуже некуда. Прости за то, что я невольно заманил тебя в ловушку, друг.

Бойцов пожал плечами:

– Я жив и здоров.

– Если бы я знал, что за мной следят, я бы…

– Хватит оправдываться, Макс. Зачем звонишь?

«Прокурорский» воровато глянул по сторонам, затем снова уставился в свой видеофон и тихо проговорил:

– Ты все еще хочешь встретиться с вице-президентом Кторовым?

– Допустим, – сказал Ник. – А что?

Макс снова огляделся, после чего приблизил видеофон к самым губам и хрипло прошептал:

– Знаешь, где находится управление по разработке тактических вооружений?

– Да.

– Если хочешь побеседовать с вице-президентом, будь там через полчаса.

– Почему именно там?

– Кторов устроил там что-то вроде военного штаба. Но есть одно условие, Ник.

– Какое?

– Сразу после разговора с вице-президентом ты будешь взят под стражу.

– Детектив, это ловушка! – тихо воскликнул Гера Иванов.

Бойцов сделал ему знак помалкивать.

– Ник, это обязательное условие, – хрипло проговорил Макс. – Если ты не согласен…

– Я буду там ровно через полчаса, – перебил его Бойцов.

«Прокурорский» кивнул и сказал:

– Правильное решение, Ник. Возле управления есть пропускной пункт с усиленной охраной. Назови свое имя, и тебя проводят в кабинет вице-президента. И еще, Ник… Мне пришлось нарушить несколько кодексов, включая кодекс о субординации, чтобы договориться об этой встрече.

– Я это ценю.

– Не подведи меня. Если вздумаешь выкинуть какой-нибудь фортель, помни, что мою голову насадят на кол рядом с твоей. Удачи!

Ник отключил связь. Взглянул на Спекторского и Геру и сказал:

– Я поеду один. Если не вернусь… – Он осекся, пару секунд раздумывал, затем нахмурился и договорил: – …Если не вернусь – делайте то, что посчитаете нужным. С миром что-то происходит. И пока я не узнаю, что именно, я ничем не смогу вам помочь.

5

– Мы только что получили известие о новом зверском убийстве, в котором участвовали псионики, – пафосно и взволнованно произнес ведущий криминальных новостей с экранов десятков телевизоров, выставленных в витрине магазина. – Неизвестная женщина пожилого возраста проникла в штаб Военного Совета во время совещания высших военных чинов и убила трех генералов. В завязавшейся перестрелке она также убила и ранила около десятка охранников, а затем покинула штабное здание и скрылась с места преступления…

Мимо витрины магазина, уставленной телевизорами, пробежала седовласая женщина в коротком плаще свободного покроя. Это была Илиона. Она хотела свернуть в переулок, но путь ей преградили двое полицейских.

Женщина, не останавливаясь, нанесла первому из них резкий удар ребром ладони в шею. Второму полицейскому она ударила ногой по колену, после чего скользнула в переулок. Добравшись до следующей широкой улицы, женщина попыталась смешаться с толпой многочисленных прохожих и перебежать на противоположную сторону.

– Вон она! – закричали у нее за спиной. – Держите убийцу!

Полицейские, выбежавшие на тротуар, остановились перед тележками уличных торговцев.

Пожилая беглянка нырнула в следующий переулок.

– Прочь с дороги! – орали у нее за спиной полицейские, пробиваясь сквозь толпу торговцев и простых прохожих.

– Сами убирайтесь отсюда! – рявкнул кто-то из толпы.

И тут же один из полицейских схватился за окровавленное лицо, в которое угодил брошенный камень.

Илиона, миновав переулок, выскочила на пустынную площадь и увидела перед собой белый фургон. Она бросилась к фургону, распахнула широкую дверь и запрыгнула внутрь, почувствовав, как ее лицо обдали потоки холодного воздуха. Оглядевшись, она поняла, что оказалась в утробе рефрижератора, где на крюках были подвешены огромные мясные туши.

Илиона остановилась, сунула руку в карман, достала горсть серой пыли и дунула на нее. Облако нанопыли взвилось в воздух, а затем разбилось на полтора десятка тонких струек, и те устремились к мясным тушам.

Илиона снова выскочила на улицу, прыгнула на асфальт и быстро перекатилась под фургон. Притаившись под фургоном, она увидела, что из переулка вышел человек. Длиннополое черное пальто, тяжелые ботинки…

Человек остановился, несколько секунд стоял неподвижно, затем повернулся и уверенной походкой двинулся к фургону. В тот же миг дверь рефрижератора со скрежетом распахнулась, и на асфальт с отвратительным звуком принялись падать ожившие мясные туши.

Человек резко остановился, и тут одна из туш вскочила на обрубки ног и ринулась на него, подобно разъяренному быку. К ней тут же присоединились другие. Стадо мясных туш сбило человека с ног, подмяло его под себя. При падении с головы мужчины упала черная широкополая шляпа и подкатилась к фургону.

Илиона развернулась и поползла к противоположному краю машины, намереваясь выбраться с той стороны наружу и скрыться с места побоища бегством. Однако, едва она тронулась с места, как что-то схватило ее за ногу и резко потянуло назад. Илиона обернулась и увидела, что широкополая шляпа незнакомца превратилась в огромного черного паука с ворсистыми крепкими лапами. Тело паука было покрыто толстым слоем серой пыли. Тварь вцепилась Илионе в ботинок своими цепкими лапами и потащила ее наружу.

Оказавшись на улице, Илиона ударом каблука сшибла маленького монстра со щиколотки и вскочила на ноги. В этот миг что-то громыхнуло, и облако серой пыли накрыло Илиону с головой. Пыль хлестнула Илиону по глазам. Она зажмурилась, а когда снова открыла глаза, с изумлением увидела, что мясных туш больше нет, а вся площадь усеяна кровавыми ошметками, облепленными серой пылью, и пыль эта – текучая, живая – пожирает куски мяса, словно кислота.

Высокий человек в длинном черном пальто стоял посреди этого кровавого кошмара. Черное насекомое быстро подбежало к нему. Мужчина нагнулся к насекомому, подхватил и нахлобучил его себе на голову. Тварь тут же изменила форму, снова превратившись в шляпу. Поправив шляпу, мужчина посмотрел на Илиону холодным взглядом, разомкнул губы и громко отчеканил:

– Пора это прекратить.

– Кто ты? – резко спросила Илиона.

– Я? – Губы незнакомца изогнулись в подобии усмешки. – Вирус. Ошибка. То, с чем тебе никогда не справиться.

– Я пришла в этот город, чтобы исправить свои ошибки! – крикнула Илиона.

Незнакомец поднял руку и, растопырив пальцы, направил ладонь на Илиону, как локатор. Между его пальцами закружились вихри пыли. Они быстро разрастались, вовлекая в себя все новые облачка пыли, взметнувшейся с земли. Спустя всего несколько секунд пылевой смерч, гудя и подрагивая, сорвался с ладони мужчины и, подобно черному лучу, метнулся в сторону Илионы.

Однако она тоже не теряла времени даром. Из ее поднятой ладони ударил в точности такой-то черный смерч. Два смерча столкнулись в воздухе. Прогремел оглушительный взрыв, все утонуло в облаках пыли.

Илиона, чуть пригнувшись вперед, двинулась навстречу противнику. Вид ее был страшен. Волосы девушки встали дыбом и плясали вокруг ее головы, подобно языкам огня. На какую-то долю секунды ей удалось разглядеть в сером бушующем мареве черную фигуру незнакомца. Илиона подняла вторую руку и сосредоточилась. Пальцы ее быстро задвигались – она словно лепила что-то в воздухе. Воздух, пропитанный пылью, задрожал, потоки пыли закружились вокруг вскинутых ладоней Илионы.

– Умри! – крикнула она и швырнула сгусток энергии в противника.

Шляпа слетела с головы незнакомца, а его голова стала быстро таять – сперва исчезли волосы, затем кожа стала сдуваться с костей черепа, как тонкий налет пыли, а потом и сами кости стали бледнеть и истончаться. Он еще пробовал сопротивляться, насылая на Илиону множество небольших пылевых смерчей, пронизанных искрами молний, но ни один из них не причинил девушке вреда.

Наконец, истончившаяся, полупрозрачная фигура мужчины лопнула облаком пыли и осыпалась на асфальт.

Поблизости послышался топот десятков ног.

Илиона быстро развернулась, в несколько прыжков достигла бетонного забора и, перемахнув через него, скрылась из глаз.

…Когда она запрыгнула в салон автолета, Денис вышвырнул сигаретный окурок в открытое окно и взволнованно проговорил:

– Тебя долго не было.

– Поднимай автолет! – сказала Илиона, тяжело дыша. – Быстро!

Денис тут же повернул ключ зажигания, завел двигатель, и через мгновение они на максимальной скорости взмыли в вечернее небо.

Илиона откинулась на спинку сиденья, чувствуя себя смертельно уставшей.

– Куда теперь? – спросил Денис.

– В гостиницу, – ответила Илиона. – Мне нужно восстановить силы.

– А потом?

– Потом мы продолжим работу. Моя миссия еще не закончена.

Глава 7

1

Управление по разработке тактических вооружений располагалось в огромном невзрачном здании из серого кирпича. Обшарпанные стены кое-где поросли красным плющом.

На входе Ник Бойцов предъявил охранникам свое служебное удостоверение. Охранники, вскинувшись на его имя, повели себя, тем не менее, почти тактично. Они провели Бойцова в специальную комнату, где сфотографировали в трех проекциях, сняли отпечатки пальцев, отсканировали сетчатку глаз, после чего снова вывели Ника из комнаты и передали его высокому, худощавому человеку в штатском костюме, который сухо произнес:

– Господин Бойцов, следуйте за мной.

Ник пошел за мужчиной. Сзади зашагали двое охранников с оружием в руках. Все четверо – Ник, человек в штатском и два охранника – долго шли по бесконечным, скудно освещенным коридорам. Наконец человек в штатском остановился перед одной из дверей, которая ничем не отличалась от вереницы других, мимо которых они успели пройти во время долгого шествия по этому лабиринту.

Человек в штатском протянул руку к кодовому замку и нажал на трехзначную комбинацию цифр. Затем распахнул дверь и отступил в сторону, пропуская Ника.

– Вы не войдете вместе со мной? – поинтересовался у него Ник.

– Нет, – ответил тот. – Моя задача – доставить вас из пункта А в пункт Б.

– Ясно.

Ник вошел внутрь и очутился в небольшом, но широком коридорчике. Здесь к нему подошел грозный человек в форме офицера Службы Безопасности, кивнул и указал на еще одну дверь.

– Сюда, пожалуйста.

Детектив подошел к двери. Последовал легкий щелчок, и дверь приоткрылась.

Ник вошел внутрь и оказался в просторном, отделанном деревянными панелями кабинете. Прямо перед собой он увидел широченный письменный стол, за которым сидели трое мужчин. Того, что сидел по центру, Ник узнал сразу, поскольку много раз видел его на экране телевизора. Седовласый, безукоризненно одетый мужчина с глубокими морщинами на слегка вытянутом лице, вполне хорошо выглядящий в свои шестьдесят с небольшим лет, воззрился на Ника и спросил:

– Детектив Ник Бойцов, полагаю?

– Да, господин вице-президент, – отозвался Ник, невольно вытягиваясь в струнку.

– Присаживайтесь!

Ник сел в указанное кресло.

– Меня вы уже знаете, – сказал вице-президент Кторов. – Слева от меня – госсекретарь Рен Китано.

Ник кивнул очкастому госсекретарю. Знакомые черты его – бледное хмурое лицо, редеющие волосы, узкие черные глаза за стеклами очков в пластиковой оправе – выглядели менее выразительными, чем на официальных фотографиях.

– Справа от меня – мой помощник Игорь Холин.

Ник вежливо кивнул помощнику.

Госсекретарь Китано достал из кармана коробку с табаком и принялся набивать трубку, а вице-президент Кторов взглянул на Ника и без враждебности в голосе произнес:

– Итак, вы здесь. Что вы хотели нам сообщить?

– Господин вице-президент, в Большом Граде происходят необъяснимые вещи. И псионики имеют к ним не большее отношение, чем любой из нас.

Вице-президент взглянул на циферблат наручных часов, снова посмотрел на Ника и сказал:

– У вас странная репутация, детектив. С одной стороны, вы постоянно нарушаете все возможные правила, с другой – на вашем счету больше пойманных преступников, чем у всего вашего отдела вместе взятого.

– Одно проистекает из другого, господин вице-президент, – вежливо произнес Ник.

– Да. Вероятно, так и есть. Так что за «необъяснимые вещи» происходят в городе?

Ник собрал волю в кулак и выпалил:

– Я считаю, что окружающий нас мир катастрофически меняется. Что-то происходит с самой тканью реальности. И эти изменения спровоцировали вовсе не псионики.

Вице-президент и госсекретарь переглянулись.

– А кто же? – спросил госсекретарь, и Нику показалось, что голос его прозвучал насмешливо.

– Думаю, это что-то вроде природной катастрофы, – ответил Ник. – Нечто такое, с чем нам никогда не приходилось сталкиваться.

– Полагаю, вы можете это доказать?

– Да.

– Попробуйте.

И Ник стал говорить. Неторопливо, четко, стараясь не упускать детали. Правительственные чиновники слушали его с каменными выражениями лиц, по которым совершенно невозможно было определить, что они думают обо всем услышанном.

Наконец, детектив закончил. Некоторое время все молчали, затем вице-президент Кторов сказал:

– Два часа назад я получил доклад от экоаналитического отдела. Правительственные экоаналитики утверждают, что мы являемся свидетелями необъяснимых сбоев в законах физики и биологии. И сбои эти нарастают.

Ник облегчено вздохнул:

– Рад узнать, что я не сумасшедший.

– Закон о третировании псиоников будет отменен, – заявил вице-президент. – Это то, что вы собирались услышать, не правда ли?

– Да, – сказал Ник.

И вновь Нику померещилась усмешка, но на этот раз – в выражении глаз вице-президента. На какое-то мгновение Нику показалось, что все это нереально – и кабинет, и политики, сидевшие перед ним, и сам этот разговор. В лицах людей, находившихся в кабинете, было что-то противоестественное, искусственное. Да и сама встреча была совершенно противоестественной.

«С какой стати политикам самого высокого ранга встречаться со мной?»

Ника прошиб пот. Почему эта простая мысль ни разу не пришла ему в голову?

Вице-президент продолжал говорить, а Ник смотрел на его шевелящийся рот и думал о том, что все это похоже на пьесу, в которой он, сам того не ожидая, оказался главным действующим лицом. Или даже еще абсурднее: все это напоминало ситуацию, и в ней он, детектив Ник Бойцов, – единственный зритель, ради которого и затевалась вся эта пьеса.

«Не может быть, чтобы целый мир вертелся вокруг моей персоны», – подумал Ник.

И все же ощущение, что кто-то (пытаясь потрафить его фобиям) устроил для него весь этот спектакль, не покидало Ника.

– Господин вице-президент, – внезапно перебил он Кторова, – позвольте задать вам вопрос?

Кторов осекся, посмотрел на Бойцова суровым взглядом и неприязненно проговорил:

– Задавайте.

– Этот офис оборудован центральным компьютером?

– Да.

– Я могу к нему обратиться?

На лице вице-президента отобразилось легкое замешательство. Секунду-другую он раздумывал, потом пожал плечами и сказал:

– Пожалуйста.

Ник поднял голову к динамику ЦКО, который заметил над головой, и громко спросил:

– ЦКО, все ли персоны, находящиеся в этом кабинете, являются людьми?

– Нет, господин детектив, – ровным механическим голосом ответил центральный офисный компьютер.

– Сколько здесь людей? – спросил Ник.

– Ни одного.

Ник вскочил с кресла, но комната уже заполнилась солдатами. Что-то острое укололо его в шею. Последним, что он увидел перед тем, как потерять сознание, была ухмылка на лице госсекретаря Китано и его глаза, затянутые серой пленкой.

2

– Очнитесь, детектив. Придите в себя.

Бойцов открыл глаза. Посмотрел на свое тело, привязанное к стальному зубоврачебному креслу. Попробовал пошевелить руками – не удалось. Поднял взгляд, посмотрел сквозь пелену пота на обожженное лицо, маячившее перед ним, и хрипло проговорил:

– Первый-А-Эс-Двадцать Пять.

– Мне льстит, что вы запомнили мое имя, детектив, – отчеканил дройд.

Командир «ниндзей» стоял перед креслом. Черная маска больше не скрывала его лицо. Сгустки расплавленного, кое-где обугленного биопластика создавали ощущение, что лицо дройда склеено из разных частей.

Ник отвел взгляд от Двадцать Пятого и огляделся. Вокруг бетонные стены, над головой – бетонный потолок. Детектив снова посмотрел на дройда и спросил:

– Где мы?

– В исправительной комнате для оступившихся полицейских, – ответил Двадцать Пятый.

Ник заметил усмешку на его губах и сказал:

– Ты слишком человечен для дройда.

– Возможно, – согласился тот. – Но я не всегда был таким.

– Наглотался нанопыли? – Ник облизнул пересохшие губы. – Вижу, дройды восприимчивы к этой дряни не меньше людей.

Дройд положил руку на железный столик, стоявший рядом с зубоврачебным креслом. На металлической столешнице была раскатана серая ткань, а на ней лежали медицинские инструменты – иглы, скальпели, пинцеты, щипцы, чуть в стороне – хирургическая пила. Рядом с тряпицей стояла стеклянная спиртовка, и Двадцать Пятый неторопливо запалил фитиль, воспользовавшись зажигалкой Ника.

Скользнув пальцем по разложенным в ряд инструментам, дройд проговорил:

– Я хочу знать, где вы спрятали врагов общества, которым помогли избежать расплаты.

– Ты не понимаешь, что происходит, дройд.

– Да ну?

Двадцать Пятый склонился над железным столом с хирургическими инструментами, выбрал длинную, толстую иглу и повернулся к Нику.

– Ты собираешься меня пытать? – спросил детектив.

– Я вынужден это сделать, – сказал Двадцать Пятый. – Вы – нарушитель закона и враг государства. А я – солдат, давший присягу.

– Ты не давал присягу, дройд, – сказал Ник. – Тебя запрограммировали служить государству. Вас, дройдов, можно запрограммировать на что угодно.

– Вас, людей, – тоже, – спокойно парировал Двадцать Пятый.

Он протянул руку к спиртовке и сунул иглу в язычок пламени.

– В меня вложили знание человеческой истории, детектив, – продолжил дройд, пока игла раскалялась. – В эпоху, называемую Средневековьем, пытки пользовались большой популярностью. Происходило это примерно так.

Дройд убрал раскалившуюся докрасна иглу от спиртовки, повернулся и спокойно, без замаха воткнул ее Нику в нервный центр, расположенный на бедре.

Ник глухо застонал.

– Где вы спрятали псиоников, детектив Бойцов?

Ник сцепил зубы.

– Что ж, в таком случае мне придется продолжить, – сказал дройд.

Он выдернул иглу из бедра Ника и снова воткнул ее – в то же самое место, а затем с силой надавил на торчащий конец иглы. Ник захрипел. Перед глазами у него замелькали желтые всполохи, но и на этот раз он сумел взять себя в руки.

Он попытался освободить свое сознание с помощью медитации. Двадцать Пятый продолжил пытку, но долгая практика медитаций помогла детективу отрешиться от внешних ощущений, а вместе с ними – и от дикой боли, которую причинял ему дройд.

…Двадцать Пятый положил кусачки на стол и взглянул на Ника Бойцова. Пристегнутое ремнями тело детектива обвисло, его взлохмаченная голова свесилась на грудь, пол под зубоврачебным креслом был залит кровью.

Костяшками пальцев дройд вздернул голову Ника кверху. Отрешенные глаза детектива запали и были окружены черными кругами, лицо стало мертвенно-бледным.

– Вы заплатили за свое молчание страшную цену, детектив, – сказал Двадцать Пятый. – Но если вы думаете, что это конец, вы ошибаетесь. Через час я вернусь, и мы продолжим разговор.

Медленно выходя из транса, Ник открыл затекшие кровью глаза и увидел, что дройд зашагал к двери.

3

Илиона непринужденной походкой двинулась по коридору. Незаметно вытащив пистолет, она прижала его к ноге. Когда рослый охранник, стоявший у стены, повернул голову и увидел ее, она подняла оружие и всадила ему в шею заряд плазмы.

Охранник повалился на гладкий пол. Подбежав к нему, Илиона схватила верзилу за ноги и потащила в мужской туалет, но в ту же секунду открылась дверь, ведущая с лестницы, и в проеме появился другой охранник. На спуск он нажал раньше Илионы.

Сила плазменного удара отбросила ее к стене. Заряд изуродовал ей левое плечо, превратив его в груду оплавленных костей и мяса. Илиона выронила пистолет и застонала.

Охранник медленно двинулся к ней. То, что произошло дальше, заставило охранника резко остановиться и выпучить на Илиону глаза. Обнаженные ткани изуродованного плеча обрели цвет пепла, а затем стали быстро восстанавливаться.

Когда к изумленному охраннику вернулась способность двигаться, Илиона, здоровая и невредимая, подхватила с пола пистолет и вогнала заряд плазмы ему в лицо.

Разделавшись с охранниками, Илиона втащила обоих в туалетную комнату, а затем, прихватив с собой плазменный автомат и выскочив обратно в коридор, подошла к железной двери и короткой очередью вышибла дверной замок, после чего распахнула дверь и вошла внутрь.

Она очутилась в просторной комнате с бетонными стенами и полом, выложенным белой плиткой. В воздухе пахло кровью и потом, а прямо перед ней, пристегнутый ремнями к зубоврачебному креслу, истерзанный, окровавленный, сидел обнаженный до пояса Ник Бойцов.

Руки, плечи, грудь и спина Ника были изуродованы ранами, синяками и глубокими ссадинами. Ник слегка повернул голову и посмотрел на Илиону взглядом медведя, затравленного собаками, но выдержавшего бой – искалеченного, но непобежденного.

Илиона достала из кармана куртки немного нанопыли и принялась втирать ее в раны Ника.

– Какого черта?! – сдавленно прорычал он.

– Молчите, – сказала Илиона. – Я пытаюсь вас починить.

Ник дернулся в кресле.

– Уберите от меня эту дрянь, – сказал он.

– Эта «дрянь» приведет вас в порядок.

Серая пыль зашипела на коже Ника. Раны и ссадины его перестали кровоточить. Боль тоже ушла, и Ник почувствовал себя сильным и бодрым.

– Я остановила кровь, – сказала Илиона. – А вскоре затянутся и сами раны.

Она взяла с металлического столика нож и перерезала ремни, стягивающие руки и ноги детектива. Затем помогла ему подняться.

– Кто вы? – спросил Ник, с хмурым любопытством разглядывая Илиону.

– Мы с вами на одной стороне, – ответила она.

– И на какой же я стороне?

– На стороне тех, кто не верит в виновность псиоников и знает, что с миром происходит что-то странное. Что-то такое, из-за чего меняется сама ткань реальности. У нас нет времени на разговоры. Нужно выбираться из здания, пока охранники и дройды не подняли тревогу. В туалете валяются два мертвых охранника – думаю, одежда одного из них придется вам впору.

– Вы знаете, как можно отсюда выбраться? – недоверчиво спросил Ник.

– Да, – ответила Илиона. Усмехнулась и добавила странным голосом: – Я знаю об этом городе столько, сколько не знает никто. Вы в этом убедитесь.

Двадцать минут спустя, пробравшись по старому канализационному подземному туннелю, заброшенному лет сорок назад после большой аварии, они выбрались на поверхность неподалеку от автостоянки.

Ник вытер рукавом потное, грязное лицо, посмотрел на девушку и спросил:

– Вы диггер?

– Не совсем.

– Агент какой-то спецслужбы?

– Тоже нет.

– Но…

– Нам нужно уехать до того, как дройды поднимут тревогу.

Илиона достала из кармана видеофон, набрала номер и, когда экран видеофона осветился, сказала:

– Мы на месте. Можешь нас забрать.

Едва девушка успела убрать видеофон в карман, как на площадку перед ними опустился мини-автолет, из разряда тех маленьких, легких машин, которые родители покупают детям-подросткам.

– За рулем – мой друг! – сказала Илиона. – Его зовут Денис!

Ник кивнул. Дверцы автолета открылись. Илиона забралась в кабину, Ник последовал за ней, но вдруг остановился.

– У вас есть деньги? – быстро спросил он.

Денис удивленно поднял брови, но не стал ничего выяснять и быстро достал из кармана пластиковую расчетную карту. Ник взял ее, торопливо подошел к ближайшему таксолету, распахнул дверцу, сунул в щель рассчетника карту и наугад выстучал на приборной доске пункт назначения. То же самое он проделал еще с двумя таксолетами. Когда они с фырчанием завелись и покинули стоянку, Ник бегом вернулся к автолету и запрыгнул внутрь.

– Можно лететь! – сказал он.

Денис кивнул и поднял автолет в воздух. Когда внизу потянулись коробки небоскребов, Ник взглянул на девушку и потребовал:

– Теперь рассказывайте.

Илиона посмотрела на него прямым, спокойным взглядом и сказала:

– Я умею управлять нанопылью.

– Это я уже понял. Почему вы спасли меня?

– Я видела телерепортажи. Ваше имя мелькает в них так же часто, как имена скрывшихся псиоников, которых вы укрываете. В экстренных новостях говорили, что это вы убили президента Токугаву. Но это полная чушь.

– Почему вы так думаете?

– Потому что президента Токугаву убила я.

У Ника отвисла нижняя челюсть.

– И… зачем вы это сделали?

– Нанопыль изменила его. Так же, как многих других.

– Вы обработали нанопылью мои раны, – хмуро заметил Бойцов.

– Верно, – спокойно согласилась девушка. – Сама по себе наноматерия не злая и не добрая. Она всего лишь инструмент. Я использую этот инструмент в благих целях.

С этим Ник спорить не мог, да и не собирался.

– И как вы намерены действовать дальше? – спросил он.

Ответить девушка не успела. Денис, сидевший за рулем, переключил тумблер на автопилоте, затем выхватил из-под куртки пистолет, быстро приставил его к голове Илионы и нажал на спуск.

Голова девушки разлетелась на куски, брызги крови упали на стекло. Ник отшатнулся, затем схватил парня за руку, вывернул ее, заставив убийцу выронить пистолет, после чего ударил Дениса кулаком в челюсть.

Голова парня мотнулась в сторону, он застонал и схватился рукой за ушибленное лицо. Ник поднял пистолет и направил его на Дениса.

– Какого черта? – резко спросил он.

– Вы выбили мне зуб!

– Ты убил девушку, которая спасла меня. Кто приказал тебе это сделать?

Денис вынул изо рта окровавленный зуб и швырнул его на пол. Потом посмотрел на детектива затравленным взглядом и заявил:

– У нас мало времени, поэтому слушайте и не перебивайте. Псионики воюют с людьми по ее вине.

– Что ты сказал?

Парень мучительно поморщился.

– Я не могу вам всего объяснить.

– Тебе придется это сделать.

Денис закусил губу. Некоторое время он молчал, угрюмо глядя на Бойцова, затем выдохнул:

– Хорошо, я вам расскажу. Все, что вас окружает – иллюзия. Нет никакого города. Вернее… почти нет.

Ник все понял. Выходка молодого негодяя сбила его с толку, но теперь все встало на свои места. Парень был обыкновенным обдолбышем, перебравшим меската.

– Как давно ты подсел? – спросил Бойцов.

– Вы думаете, я наркоман? Но это не так. До недавних пор я был стажером школы космодесантников.

– Одно другому не мешает, – возразил Ник, стараясь не смотреть на труп девушки и забрызганные кровью стекла вертушки.

Денис вытер рукой окровавленные губы и угрюмо проговорил:

– Я знаю, что вы мне не поверите. Но вы поверите, когда увидите все сами. Вы должны это увидеть!

– Я уже много увидел, – обронил Бойцов, продолжая держать парня на мушке.

– Правда? Тогда посмотрите на это!

Он указал пальцем в сторону мертвой девушки. Ник скосил на нее глаза. Лицо его вытянулось от изумления, а рука, державшая пистолет, опустилась сама собой. Труп сидел на прежнем месте, но кровь, забрызгавшая стекла, превратилась в сгустки серой пыли, которые, высыхая, беззвучно ссыпались на пол.

Ник перевел взгляд на Дениса и холодно спросил:

– Что происходит?

– Девушка, которая спасла вас, – не человек. Позвольте, я отвезу вас на окраину города и все вам покажу.

Ник снова направил дуло пистолета на Дениса.

– Если вздумаешь со мной играть…

– Вы меня пристрелите, – договорил за него парень. – Но уверяю вас, пистолет вам не понадобится. А если и понадобится, то не для того, чтобы держать меня на мушке. Поехали!

4

Денис вел машину умело и непринужденно, искусно маневрируя в тяжелом ночном воздухе Большого Града. Вскоре начались трущобы. Тротуары, засыпанные мусором и поблескивающими бутылками, маленькие обшарпанные магазины по обеим сторонам захламленной улицы, освещенной тусклым светом экономичных фонарей. Потом трущобы закончились, и потянулись багровые пустыри, смертельно опасные для людей, а потому до сих пор не обжитые.

Миновав пустыри, Денис сбросил высоту и повел автолет на посадку. На каменном лице Ника отобразилось легкое беспокойство.

– Или ты решил нас угробить, или просто не умеешь управлять вертушкой, – сказал он и потянулся к рулевому колесу, но вдруг замер на месте с открытым ртом, уставившись в окно.

– Что… – Голос его сорвался на хрип. – Что это?

Денис не ответил, продолжая маневр. Наконец, колеса вертушки коснулись земли.

– Это здесь, – сказал Денис.

Автолет замер.

– Можно выбираться, детектив. И будьте осторожнее с пистолетом, его дуло все еще смотрит в мою сторону.

Ник вышел из салона вертушки на негнущихся ногах. То, что он увидел, могло поразить человека и покрепче, чем он.

За спиной детектива, за широкой полосой багровых пустырей, простирался Большой Град. Огни города подсвечивали сумеречное небо, а башни торгового центра вздымали свои шпили так высоко, что, казалось, еще чуть-чуть, и они достанут до луны. Но это было за спиной. А впереди – прямо перед Ником и Денисом – там, где полагалось быть Малому Граду, простиралась бесцветная пустыня с торчащими там и тут уродливыми небоскребами, такими же бесцветными, как земля, и выглядевшими так, словно их слепил из пластилина какой-то неумелый великан.

Дома не имели четкой формы и накренились в разные стороны. В окнах кое-где поблескивали стекла, но блеск их был тусклым, большинство же окон глядело на улицу черными, зловещими дырами.

Нормальное асфальтовое полотно заканчивалось прямо у ног Ника, а дальше дорога шла вкривь и вкось и больше напоминала грунтовку, по которой, выворачивая камни, проехала армада танков. Нельзя было даже сказать, что дорога эта находится в одной плоскости, поскольку местами она поднималась то слева, то справа и при этом была так крива, будто ее проектировал пьяный архитектор, у которого карандаш дрожал и прыгал в руке.

Ник сглотнул слюну.

– Что это такое? – хрипло вымолвил он, вновь обретая способность говорить.

– Область Незавершенного, – ответил Денис. – А это… – Он махнул рукой в сторону Большого Града. – …Оазис, созданный Илионой и серой мантией.

Бойцов посмотрел на него изумленным взглядом.

– Ничего не понимаю, – глухо произнес он.

– Что же тут непонятного? Вы ведь читали книгу Мацухиро Соболева? Там все это доступно объясняется.

Бойцов облизнул пересохшие от волнения губы и сказал:

– Оазисы и Области Незавершенного есть только на Земле. А мы – на Соло-Рексе.

Денис улыбнулся, и в улыбке его не было веселья, а лишь отчаянье с примесью холодной иронии.

– Вы и впрямь ничего не понимаете?

– Ты… – Бойцов перевел дух. – Ты хочешь сказать, что мы не на Соло-Рексе, а на Земле?

– Конечно. – Денис улыбнулся. – Это ведь очевидно.

Лицо Ника побагровело.

– Ты считаешь, что это весело? Ты, мать твою, считаешь, что это – классная шутка?

Денис несколько секунд молчал, с опаской глядя на детектива, потом вздохнул и решительно произнес:

– Придется рассказать вам все, и с самого начала. Что ж, я попробую. Только постарайтесь меня не перебивать. Полтора года назад Илиона работала лаборанткой в Научно-исследовательском центре по изучению Земли. Однажды утром, когда она переносила емкость с нанопылью, она вдруг поняла, что чувствует эту пыль. Ощущает ее как часть себя и может на нее воздействовать. Это был дар Илионы, о котором она раньше не догадывалась. Когда выяснилось, что она может воздействовать на наноматерию, Илиона автоматически перешла из категории исследователей в категорию лабораторных кроликов. Ученые взялись за нее всерьез. Она пробовала протестовать, но ее мнение никого не интересовало. Илиону посадили в изолированный бокс и стали исследовать. Спустя пару месяцев ученые решили отправить ее на Землю, чтобы посмотреть, сможет ли она воздействовать на воцарившуюся там серую мантию так же успешно, как воздействовала на ее частицы. На Землю Илиону доставили в наручниках, как преступницу…

Ник достал из кармана сигареты. Вытряхнул одну из пачки и вставил в онемевшие губы. Прикурить с первого раза не удалось – пальцы дрожали.

– Прибыв на Землю, Илиона вошла в ментальный контакт с серой мантией и создала опылей. Големов, состоящих из наноматерии, искусственную жизнь, поддерживаемую усилием ее разума.

– Что дальше? – спросил Бойцов, заметив, что Денис смотрит на его подрагивающие руки.

Парень снова перевел взгляд на лицо Ника.

– Вы знаете о том, что серая мантия уже несколько лет пытается восстановить уничтоженные города?

– Ну, – обронил Бойцов, чиркая зажигалкой.

– Однако все ее попытки заканчиваются провалом. Серая мантия создает города, а потом уничтожает их. Она стремится к совершенству, но никак не может его достичь. Илиона выяснила причину этих провалов.

Ник, наконец-то, прикурил. Денис посмотрел на него сквозь облако табачного дыма и пояснил:

– Дело в том, что серая мантия пытается восстановить мир, который видела четыреста лет назад. Но детали, нюансы, полутона – все это ускользает из ее памяти. В создаваемых серой мантией городах слишком много искусственного.

Ник глубоко затянулся и выпустил струю дыма. Он надеялся, что сигарета поможет успокоиться, однако этого не произошло. Пальцы ходили ходуном, и даже губы слегка дрожали.

– Продолжай, – сказал он.

И Денис продолжил:

– Илиона сумела войти с серой мантией в ментальный контакт. И тогда-то все это и началось…

Через пару минут Денис перевел дух и так закончил свой рассказ:

– Илиона смогла войти с серой мантией в ментальный контакт, – повторил Денис. – А затем – транслировала свои воспоминания и образы. Все то, что она видела своими глазами и что свежо в ее памяти. Понимаете?

Ник молчал, угрюмо глядя на парня и дымя сигаретой.

– Серая мантия осознала свою ошибку, – продолжил Денис. – Незачем восстанавливать мир, которого давно нет. Лучше создать новый. И она начала создавать – с помощью Илионы.

– Но Илиона не видела земных городов, – сказал Бойцов. – Они исчезли четыреста лет назад.

– В том-то и дело, – кивнул Денис. – Она не видела земных городов. Но она видела города Соло-Рекса! И особенно – Большой Град. Илиона родилась и выросла в нем.

Ник жестом остановил его:

– Дай-ка соображу. Ты хочешь сказать, что серая мантия решила воссоздать на Земле кусочек Соло-Рекса?

– Наконец-то вы поняли, – устало произнес Денис.

Бойцов посмотрел на бесцветные, кривые дома с дырами окон, на уродливую дорогу – на всю эту пародию на настоящий город, дернул щекой и нервно проговорил:

– Я все равно не понимаю. Как здесь оказался я? Как здесь оказались все мы? И если уж на то пошло – когда это случилось?

– Несколько дней назад, – сказал Денис, внимательно глядя на Бойцова. – Это случилось несколько дней назад. Понимаете? Этому городу всего несколько дней.

Ник усмехнулся и с сомнением качнул головой:

– Это бред. Я не помню, как сюда прилетел.

– Что? «Прилетел»? – Парень усмехнулся. – Господи, да вы так ничего и не поняли. Вы сюда не прилетали. Никогда.

– Как же я здесь оказался?

Денис выдержал паузу, по-прежнему глядя Бойцову в глаза, а потом произнес тихим голосом:

– Вы – имитация. Такая же, как дома и улицы Большого Града. Такая же, как все «люди», населяющие его.

По лицу детектива пробежала судорога.

– Врешь, – сказал он спокойно. – Я помню свою жизнь.

– Все ваши воспоминания – искусственные. Вы существуете всего два дня. Собственно, вы появились на свет в тот миг, когда встали вчера утром с кровати. До этого вас НЕ БЫЛО.

Глаза Ника оставались спокойными и холодными.

– Значит, меня не существует? – осведомился детектив. – А как тебе это?

Он резко ударил Дениса кулаком по лицу. Парень рухнул на землю, как подкошенный. Но тут же сел на асфальте и, глядя на Бойцова снизу вверх, вытер рукавом разбитые губы.

– Вы можете бить меня сколько угодно, но это ничего не изменит. Вы не человек. А город, который у вас за спиной, – не Большой Град. И мы не на Соло-Рексе. Это Земля, детектив. Страшная планета, с которой наши предки эвакуировались четыреста лет назад. Вернее – мои предки, поскольку у вас никаких предков нет. Свыкнитесь с этой мыслью.

Ник молчал. Теперь лицо его стало бледным как бумага и каким-то обвисшим, словно у него парализовало лицевые нервы. Он отвел взгляд от парня и снова оглядел Область Незавершенного.

– Илиона создала на Земле кусочек Соло-Рекса и населила его людьми, которых встречала раньше или которых себе вообразила, – продолжил Денис. – Поначалу все было хорошо. Но потом… Потом что-то пошло не так. В душе человека всегда полно грязи, даже если этот человек – герой и доброхот. Серая мантия слишком глубоко заглянула в душу Илионе. И вместо псиоников, которых Илиона наделила лучшими чертами, стали появляться чудовищные создания. Эти создания – не люди и не псионики. Они что-то вроде самозародившихся опылей. Или что-то вроде…

– Вирусов, – подсказал Ник.

Парень осекся и посмотрел на него удивленным взглядом.

– Да, – пробормотал он. – Пожалуй, так будет точней. Илиона слишком поздно это поняла. А когда поняла – пришла в ярость. Она попробовала исправить ситуацию. Но тщетно. Мир, который создала Илиона, был ее отражением. В этот мир, перекочевав из самых мрачных глубин ее души, попали вирусы и принялись разрушать его. Илиона попыталась заблокировать свой разум, но было поздно. Реальность, созданная ею и серой мантией, стала гнить. И тогда Илиона решилась на грубое вмешательство. Ей это казалось правильным. Я пытался ее отговорить, но не смог. Илиона стала совершенно невменяема.

Парень устало замолчал. Молчал и Ник. Дымя сигаретой, он обводил взглядом унылый пейзаж, простиравшийся перед ним, и припоминал все странности, на которые вольно или невольно обращал внимание в эти дни. Сумеречный день, который никак не хотел заканчиваться. Стрекозу-наблюдателя, внутри которой он не обнаружил электронной начинки. Солдат, шагающих в обратную сторону. Неправильное отражение в зеркале и ожившую птицу…

После долгой паузы Бойцов разжал губы и тихо произнес:

– Значит, все вокруг – фальшь?

– Мне жаль, но это так, – пробормотал Денис.

– И все мои воспоминания… Все прожитые годы… Все, кого я любил… – Ник посмотрел на парня. – Ничего этого не было и нет?

– Все это есть только в ваших воспоминаниях. В реальности их никогда не существовало.

Ник поднял голову и посмотрел на тяжелое, серое, сумрачное небо.

– Вторая луна – тоже фальшивка?

– Луна в небе Земли лишь одна, – сказал Денис. – Вторая – иллюзия. Газовый сгусток испарений наноматерии.

– А как насчет убитой девушки, которая сидит в машине?

– Это была не Илиона.

– Опыль-двойник?

– Да. Илионе незачем действовать самой. Она просто создала Псевдо-Илиону – сильную, не знающую жалости, способную на убийство и незнакомую с муками совести. А меня она снарядила ей в помощники.

Ник швырнул окурок на землю и устремил на Дениса жесткий, холодный взгляд.

– Ты знаешь, где сейчас настоящая Илиона? – сурово спросил он.

– Полагаю, там же, где я ее оставил. Она свила себе уютное гнездышко среди этого уродства.

– Полетели к ней!

Бойцов повернулся к автолету, но тут же остановился, уставившись на видневшийся вдали Большой Град. Верхушки многоэтажек мелко и быстро вибрировали, расплываясь в сизой дымке.

– Это еще что за чертовщина? – резко спросил он.

– Мир, который создала Илиона, нестабилен, – объяснил Денис. – Я вам уже говорил: этот мир отражает ее внутреннее состояние.

Ник еще долго молча смотрел на подрагивающий город, потом сунул пистолет в кобуру и забрался в автолет. Ему предстояло многое обдумать.

5

Черный автолет пошел на снижение. Гера Иванов отпрянул от окна и повернулся к иллюзионисту.

– Они нас нашли! – воскликнул он горестным голосом.

На Спекторского, казалось, эта новость не произвела никакого впечатления. Он сидел на диване, глядя на экран телевизора. Звук был выключен, но на экране творилось нечто такое, отчего и впрямь невозможно было отвести взгляд. Жилой квартал менялся: дома, новенькие серые многоэтажки, стремительно ветшали, оконные рамы усыхали и перекашивались, стекла летели вниз, но, не долетев до земли, исчезали, превращаясь в туманные облака серой пыли. Улицы внезапно искривлялись, бордюры лопались, и сотни людей в ужасе метались по этим улицам, давя и затаптывая друг друга.

– Вы слышали, что я сказал? – снова окликнул его Гера.

Спекторский перевел взгляд на парня.

– Что?

– Через минуту полицейские и спецназ будут здесь! Что нам делать?

– Что нам делать? – Иллюзионист на секунду задумался, затем пожал плечами и сказал: – Ничего не делать. Мир рушится, так почему мы с тобой должны уцелеть?

– Но нас бросят в лагеря! – простонал Гера. – Неужели вам это безразлично?

Спекторский снова посмотрел на экран телевизора, где все терялось во всполохах огня. Облизнул сухие губы и медленно проговорил:

– Наш мир смертельно болен. Теперь это уже очевидно. Ник был прав – разрушается сама ткань реальности.

– Мир не может умереть! – яростно возразил Гера.

– Все, что имеет начало, имеет и конец. И похоже, что для нашего мира он уже настал.

– Это решать только Богу, – с прежней отчаянной горячностью возразил Гера.

Спекторский усмехнулся и покачал головой:

– Друг мой, неужели ты так ничего и не понял? Наш мир создал вовсе не Бог.

– Как? – На лице Геры отобразилась полная растерянность. – А кто же?

– Тот, кто хотел стать Богом. Фальшивый создатель. Ремесленник средней руки, решивший что он – гений.

Спекторский потянулся за пачкой сигарет, лежащей на тумбочке.

– С вашей точки зрения, мы тоже – не настоящие? – спросил вдруг молодой псионик.

Спекторский замер с пачкой в руке, пристально посмотрел на Геру и сказал:

– Ты хочешь знать, есть ли у тебя душа?

– Да.

– Наверняка мы этого знать не можем, верно?

– Но если «бог», который нас создал, всего лишь пародия на настоящего Бога, значит, мы с вами – да и все вокруг – всего лишь пародии на настоящего человека!

– Только в том случае, если «настоящий человек» существует, – уточнил Спекторский. – Если он не является выдумкой нашего фальшивого сознания, прячущегося в наших фальшивых телах.

Спекторский прислушался к звукам, доносившимся с улицы, и спросил:

– Как думаешь, мы еще успеем выкурить по сигарете?

– Вряд ли, – упавшим голосом пробормотал Гера.

На улице загромыхали по асфальту ботинки, а вслед за тем дверь сотряслась от мощного удара.

– Это полиция! – рявкнули из-за двери. – Немедленно откройте!

Гера побледнел. Посмотрел на иллюзиониста и торопливо спросил:

– Вы можете нас спрятать? Выдернуть нас из этой реальности, как вы делали это с публикой в цирке?

– Могу, – ответил тот, – но не уверен, что мы сможем вернуться обратно.

– Где же мы будем?

Спекторский пожал плечами:

– Этого я не знаю. Возможно, нигде.

– То есть… мы умрем? – растерянно уточнил Гера.

– Возможно, да, – пожал плечом Спекторский, – а возможно, нет. Но нам ведь с тобой не из чего выбирать, верно?

– Немедленно откройте дверь! – снова прорычал голос со двора, и крепкая железная дверь вновь сотряслась от мощного удара.

– Что ж, – пробормотал Гера, – я готов попробовать. Вытащите меня из этого фальшивого мира, а там – посмотрим.

Едва он договорил последнее слово, как громыхнул оглушительный взрыв – железная дверь слетела с петель, пронеслась по комнате и воткнулась в деревянную стену.

В комнату ввалились спецназовцы в черном. Двое из них быстро подбежали к сидевшему в кресле Спекторскому. Один – к Гере Иванову, который лежал на полу, уставившись остекленевшими глазами в потолок.

– Командир, этот мертв! – доложил один из спецназовцев, указывая стволом автомата на Спекторского.

– Этот тоже! – доложил спецназовец, стоявший над телом Геры Иванова.

Капитан Первый-А-Эс-Двадцать Пять остановился посреди комнаты и пристально посмотрел сперва на Спекторского, затем на парня, лежавшего на полу, просканировал обоих транскорпусным лучом.

– Никаких повреждений – ни внешних, ни внутренних, – констатировал он. – Эти двое просто сдохли.

– Детектива Бойцова в доме нет, – доложил третий спецназовец, заглянув на кухню и в спальню.

Двадцать Пятый не отозвался. Он снял с плеча автомат и выпустил заряд в голову Спекторскому. Затем проделал то же самое с Герой Ивановым.

– На всякий случай, – прокомментировал капитан свои действия. – Псионики очень живучи, а я не хочу снова увидеть их живыми.

На поясе у капитана ожила рация. Двадцать Пятый повесил автомат на плечо и снял с пояса рацию. Нажал на кнопку приема.

– Капитан Первый-А-Эс-Двадцать Пять, доложите, что у вас там происходит? – донесся из динамика рации голос генерала Якубы.

– Детектив Ник Бойцов ушел, – отчитался капитан. – Псионики ликвидированы.

– Хорошо. Хотя… – Генерал Якуба замолчал и после недолгой паузы проговорил: – Думаю, скоро все это не будет иметь значения.

– Что вы имеете в виду, господин генерал? – осведомился Двадцать Пятый.

– Вокруг нас творится нечто несусветное. Сегодня мой автолет превратился в старенькую машину, работающую на двигателе внутреннего сгорания. А моя золотая авторучка – в птичье перо, перепачканное чернилами. Эти вещи деградировали.

Двадцать Пятый стиснул зубы.

– Наглость псиоников переходит все границы, – процедил он.

– Возможно, – устало отозвался генерал Якуба. – Но я уже не уверен, что во всем виноваты псионики. Ладно, капитан, отставить болтовню. Продолжайте поиски. Ник Бойцов что-то знает. А мы сейчас готовы выслушать любого. Даже того, кто не хочет добровольно раскрывать рот. Вам все ясно?

– Да, господин генерал.

– Выполняйте!

6

Пытаясь собрать воедино разбегающиеся мысли, Ник не заметил, как до крови прикусил нижнюю губу.

Ему вдруг живо вспомнился один давний разговор. Он в то время увлекался «живой электроникой» и даже пробовал реставрировать кое-какие антикварные безделушки, которые доверили ему друзья (а в то время у него были друзья).

В воскресный день Ник сидел на полу в домашних брюках и старой любимой майке. Во рту дымилась сигарета, глаза щурились от дыма. Ник пытался привести в порядок антикварную куклу, изображающую какого-то сказочного персонажа – мальчугана с длинным носом.

Анна сидела в кресле, поджав под себя стройные ноги, с электронным журналом в руках, разглядывая картинки и заголовки и то и дело бросая взгляды на Ника – она любила наблюдать за тем, как он мастерит.

Заменив испорченный чип, дающий жизнь рукам и ногам куклы, Ник занялся электронной начинкой головы.

– Ник, – позвала Анна.

– Что? – отозвался он, не прерывая работу.

– Я хочу тебя кое о чем спросить. Только, пожалуйста, не сердись.

Ник глянул на жену из-под бровей и улыбнулся.

– Ты меня пугаешь, – весело сказал он и снова опустил взгляд на куклу. В руках у него были микроинструменты, и он чувствовал себя немножко механиком, немножко хирургом. В сущности, так оно и было.

Анна посмотрела на куклу и вдруг спросила:

– Ник, ты когда-нибудь думал о ребенке?

– О каком ребенке? – не понял он.

– О нашем. О том, которого мы могли бы родить.

Ник остановился. Внимательно посмотрел на жену поверх головы электронного мальчугана и сказал:

– Нет, не думал.

– Почему?

– Потому что меня все в тебе устраивает.

– Разве это причина?

– Конечно. Мы с тобой любим друг друга, и у нас все в порядке.

– Но ребенок…

– Ребенок – это клей, призванный склеить брак, который трещит по швам. – Ник улыбнулся и добавил, смягчив голос: – Милая, нам с тобой клей не нужен, мы и так прочно друг за друга держимся. Я ведь прав?

Анна на секунду задумалась, затем улыбнулась и кивнула:

– Да. Ты прав.

Казалось, она проговорила это с облегчением.

– Чему это ты улыбаешься? – с напускной подозрительностью спросил Ник.

– Твоим словам. Ты развеял мои опасения. Я тоже никогда не помышляла о ребенке, а сейчас вдруг подумала: что, если со мной что-то не так? Женщине ведь полагается мечтать о ребенке. В этом – ее призвание.

– Это может быть призванием для собаки или кошки, – возразил Ник. – У человека призвание другое, в этом можешь не сомневаться.

– Значит, со мной все в порядке?

– В полном, – ободряюще произнес Ник.

– И я не думаю о ребенке просто потому, что мы с тобой слишком сильно любим друг друга, верно?

– Верно.

– И наш брак самодостаточен?

– Абсолютно.

Ник соединил контакты и пустил проверочный импульс. Носатый мальчуган открыл глаза, посмотрел на Ника и проговорил невнятным электронным голосом, мало похожим на голос живого человека:

– Коми тюа, ото-сан![3]

– И тебе того же, – пожелал парнишке Ник.

Кукла похлопала глазами, затем повернула голову, взглянула на Анну и, растянув резиновые губы в улыбке, громко произнесла:

– Мама, ватаси ва аната но ски![4]

Анна слегка побледнела, но Ник этого не заметил.

– Ты, безусловно, прав, – сказала она. – Но когда-нибудь нам все равно придется это сделать.

– Зачем?

– Затем, что так принято. Продолжение рода, и все такое. Разве это не достаточная причина?

– Для зверей – возможно, – продолжил гнуть свою линию Ник. – Но мы с тобой не звери. Или точней – не только звери. Мы с тобой – пневматики, существа с душой, и значит, после смерти мы попадем в Рай. Разве тебе не нравится такая перспектива?

Длинноносый мальчик, который явно прислушивался к их разговору, вдруг спросил, перейдя на незнакомый язык:

– Mom, I have become a living boy?[5]

Анна наклонилась, протянула руку к мужу и легонько взлохматила ему волосы:

– Болтун ты, а не пневматик. А как же древний Бог Яхве? Он ведь, кажется, сказал: «Плодитесь и размножайтесь!»

– Это он сказал, не подумавши.

– Уверен?

Ник поцеловал ее руку:

– Да.

– Ну, тогда я спокойна.

Анна снова откинулась на спинку кресла, взяла со стола журнал и погрузилась в чтение.

– I probably will never become a living boy…[6] – проскрипел игрушечный парнишка, и в голосе его Нику почудились нотки неизбывной грусти.

…«Пневматики, – остервенело подумал Ник, глядя в окно вертушки. – Существа с душой… Откуда ей взяться, этой душе, если мне от роду несколько дней? В сущности, я такой же чистый лист, как любой младенец. С той лишь разницей, что не только память, но и само мое существование находится под вопросом».

Странная, бесцветная Область Незавершенного проносилась под автолетом. Монохромная и тусклая, она была похожа на набросок города, сделанный неопытным учеником.

Ник посмотрел на стажера. Денис Савельев выглядел хмурым и сердитым, а очки у него на глазах блестели холодно и отчужденно. Он был явно не в духе.

– Ты был в настоящем Большом Граде? – спросил Ник.

– Да, – ответил Денис.

– Он похож на наш?

– Да. Он ничем не отличается. Только псионики там не воюют с людьми. Они давно смирились со своей участью и неспособны на сопротивление.

– Судя по тому, что Илиона тут натворила – способны.

Ник поднял левую руку и посмотрел на свои пальцы.

«Они не настоящие, – подумал он, как бы заставляя себя поверить в это. – Я вижу их, но они не настоящие. Черт, как такое может быть?!»

Продолжая смотреть на руку, он опустил ее и положил на колено. И рука, и колено показались ему чужими, мертвыми, одеревеневшими. Словно их пересадили Нику от трупа человека, которого он никогда не видел.

Он вдруг представил себе огромную планету, на которой нет ни одного живого существа. Огромные, безбрежные пространства, утыканные корявыми домами, выглядящими как пародии на дома, бесцветными перекрученными деревьями, извилистыми фальшивыми реками, не текущими никуда… Морями наноматерии, тщетно пытающейся изобразить пенистый прибой или нахлест волны на волну… Замершее, неподвижное, пластилиновое море…

Ник передернул плечами.

И во всем этом огромном, ужасном пространстве – микроскопический островок жизни. Умелая имитация настоящего города, населенная миллионом двуногих имитаций, которые бродят по фальшивому городу, даже не осознавая того, что являются всего лишь блеклыми тенями людей, которых встречала или навоображала себе девчонка по имени Илиона.

Эта мысль сводила Ника с ума. Он посмотрел на Дениса. Парень был энергичен и сосредоточен. И сквозь маску холода Ник разглядел в его лице злорадное торжество. Словно впервые за последние дни и недели парень не чувствовал в своем сознании присутствия чужого разума, заставляющего его делать то, что он не хотел.

– Как ты оказался на Земле? – спросил Ник.

– Прилетел сюда со спасательным отрядом, – ответил Денис.

– И где же твой отряд?

– Его больше нет. Опыли убили всех.

– Но тебя они пощадили?

– Меня спасла Илиона. – Парень дернул плечом. – Думаю, в тот момент она еще не осознавала, что опыли – ее творение. Кошмарные порождения ее ненависти, обиды и гнева.

– На Земле есть еще люди, кроме вас с Илионой?

Денис покачал головой:

– Нет. Только я и она. – Он покосился на Ника, блеснув круглыми стеклами очков, и смущенно добавил: – И еще – вы, имитации, которых невозможно отличить от настоящих людей.

От этих слов на душе у Ника стало еще паршивее.

– Горючка кончается, – сказал Денис, глянув на приборную панель. – Дальше придется пешком.

Он выставил глиссаду и повел вертушку на снижение.

– А далеко отсюда? – спросил Ник.

Парень покачал головой:

– Не очень. Километра три-четыре. Минут за сорок дойдем.

– Вижу, ты неплохо здесь ориентируешься.

Денис усмехнулся:

– Сам не думал, что так будет, когда летел сюда с Соло-Рекса.

Ник, глядя на приближающуюся землю, снова задумался. Какая-то идея блеснула на самой изнанке его разума, но уцепиться за эту идею мыслью и выудить ее на свет он не успел.

– Посадка, – сказал Денис.

Автолет мягко дрогнул, коснувшись колесами земли.

Парень выбрался из машины первым. Ник, чуть помедлив, последовал за ним. Спрыгнув с подножки на землю, он вдохнул полной грудью промозглый, тяжелый воздух и оглядел корявые многоэтажки, разбросанные там и тут под сумрачным, недобрым небом.

– Каковы они на ощупь? – спросил он неожиданно для себя.

– Вы о чем?

– О домах.

– Они твердые, – с усмешкой ответил Денис. – Но в любой момент могут исчезнуть.

Ник вновь скользнул взглядом по черным окнам, похожим на дыры в многоглазых, покрытых пылью черепах вымерших великанов.

– Призрачный город… – задумчиво произнес он. – Вот, значит, как это выглядит. Не думал, что когда-нибудь окажусь на Земле.

Денис посмотрел на него удивленно, потом нахмурился, поправил пальцем очки и сказал:

– Простите, что напоминаю, но вы не были нигде, кроме Земли.

– Да, я помню… Но к этому трудно привыкнуть. Куда нам идти?

– Я покажу. Просто идите за мной.

Денис повернулся и зашагал к ближайшим домам, то и дело бросая по сторонам напряженные, внимательные взгляды. Ник несколько секунд стоял неподвижно, потом пожал плечами и зашагал следом.

Некоторое время они шли молча. Первым молчание нарушил Денис.

– Что вы собираетесь с ней сделать? – спросил он, покосившись на Ника.

– Поговорю с ней.

– И все? – Парень с усмешкой качнул головой. – Это не поможет. Уверяю вас: она совершенно невменяема.

– Ее можно понять. – Ник достал из кармана сигареты. – Полтора месяца назад она была человеком, а теперь она – бог. Быть богом – непосильная ноша для простого смертного.

Он вставил сигарету в губы и усмехнулся.

– Чему вы усмехаетесь? – спросил Денис.

– Дикости ситуации, – ответил Ник. – И ее идиотской архетипичности. Я иду по пустынному, призрачному городу, чтобы встретиться со своим Создателем. Разве это не смешно?

– Как все люди, – пожав плечами, отозвался Денис.

Ник кивнул:

– Верно. Разница лишь в том, что я встречусь с богом еще при жизни. Если, конечно, мое существование можно назвать жизнью.

Несколько секунд Денис шагал молча, с опаской поглядывая на Бойцова, затем осторожно произнес:

– И каково это?

– Что?

– Знать, что ты не человек?

– Терпимо.

Ник зажег сигарету и затянулся – так глубоко, что кольнуло в груди. Поморщившись, он поднял было руку, чтобы привычно прижать ее к сердцу, но передумал и снова опустил ее. Глупо заботиться о том, чего нет. И глупо бояться конца, если не было начала.

Поднялся ветер. Всколыхнув пыль, он протащил ее по земле, а затем взметнул в воздух серой поземкой. Слева и справа от дороги закрутились маленькие смерчи.

7

Дверь приоткрылась, и в образовавшейся щели появилось испещренное шрамами лицо Оружейника. Увидев перед собой спецназовцев, он хмыкнул и сказал:

– Давно не виделись. Что вам нужно, ребята?

– Мы проводим обход жильцов, – сказал капитан Двадцать Пятый. – Откройте, пожалуйста, дверь и впустите нас в квартиру.

Оружейник прищурился:

– А разве вы не должны предъявить ордер?

– Это экстренная проверка. Мы ловим сбежавшего преступника, который представляет большую опасность для общества.

Оружейник задумчиво поскреб пальцами щеку.

– А если я не открою?

– Тогда у меня будут все основания считать вас причастным к его побегу. В этом случае я имею право отдать приказ о штурме вашей квартиры.

– Н-да. Вижу, с вами шутки плохи, ребята. Ладно, заходите.

Оружейник распахнул дверь и потеснился, впуская спецназовцев в квартиру.

Двадцать Пятый повернулся к Оружейнику, посмотрел ему в лицо своими темными, ничего не выражающими глазами и отчеканил:

– Здесь был детектив Бойцов. Куда он направился?

Оружейник изобразил на своем лице удивление.

– Не понимаю, о ком вы говорите, командир.

Дройд едва заметно усмехнулся, отчего обожженное лицо его приобрело еще более зловещий оттенок, затем взглянул на девушку, сидевшую на диване с бокалом в руке и тупо уставившуюся в телевизор.

Двадцать Пятый подошел к ней и осведомился:

– Имя, фамилия, статус?

Девушка повернула голову и посмотрела на капитана большими, удивленными глазами.

– Это кукла, – сказал у него за спиной Шутник. И пояснил: – Для утех.

Двадцать Пятый поднял руку и осторожно потрогал нижнюю губу девушки-дройда. Она улыбнулась и проворковала:

– Не церемонься со мной, милый.

– Могу ссудить вам ее на часок, – предложил Оружейник глумливым голосом. – Для представителей власти у меня скидка.

Девушка продолжала улыбаться, глядя на дройда голубыми, лучистыми глазами. И вдруг капитан протянул к девушке руки и сдавил ей голову ладонями.

– Какого дьявола вы делаете? – возмутился у него за спиной Оружейник.

Двадцать Пятый напряг силиконовые мускулы и мощным рывком скрутил голову девушки с шеи.

– Какого черта? – завопил Оружейник. – Вы знаете, сколько она стоит!

Двадцать Пятый, держа в руке оторванную голову, подошел к Оружейнику, молча посмотрел ему в глаза, затем размахнулся и ударил его головой куклы по лицу. Оружейник рухнул на пол.

– О! – с улыбкой воскликнула смятая голова. – Не бойся сделать мне больно, шалун!

Оружейник сел на полу и вытер рукавом окровавленные губы.

– Ты за это ответишь, дройд, – отчеканил он, с ненавистью глядя на капитана.

– Зачем Бойцов приходил к вам? – холодно спросил командир «ниндзей».

– Не понимаю, о чем вы говорите, – в тон ему ответил Оружейник.

– Куда он направился?

– Я не обязан отвечать на вопросы болвана, сделанного из полимеров.

Двадцать Пятый улыбнулся, затем взмахнул головой куклы и снова ударил Шутника по лицу. Голова Оружейника мотнулась в сторону, кровь, брызнувшая из сломанного носа, заляпала стену.

– Да, милый, да! – воскликнула голова с томным придыханием. – Прошу тебя – не останавливайся!

Дройд посмотрел на голову, брезгливо поморщился и швырнул ее в мусорную корзину.

– О, да! – простонала голова из корзины. – О, да! Сейчас! Сейчас! Сейчас!

– Заткните ей кто-нибудь рот, – небрежно обронил Двадцать Пятый.

Один из спецназовцев достал из кобуры пистолет, шагнул к мусорной корзине и, прицелившись, нажал на спуск. Оргазмические стоны прекратились.

Двадцать Пятый повернулся к сидевшему на полу человеку и посмотрел на него сверху вниз.

– Твоя подружка кончила, – проронил он с холодной усмешкой. – А ты, похоже, не успел.

– Она обошлась мне в три тысячи скинов, – угрюмо произнес Шутник. – Я направлю жалобу в комиссариат.

– Да ну? И что ты мне предъявишь?

Оружейник посмотрел на дройда, усмехнулся разбитыми губами и проговорил с нескрываемой ненавистью:

– Сексуальное домогательство. Но я согласен не подавать заявление, если один из ваших мальчиков отработает вместо нее недельку. А может, вы сами попробуете, командир?

Он глумливо подмигнул Двадцать Пятому. Капитан-дройд несколько секунд стоял неподвижно, а затем пнул Шутника ботинком в лицо, а когда тот опрокинулся, наступил ему ногой на горло.

– Я сотру эту ухмылку с твоей рожи, – процедил он.

Шутник захрипел. Лицо его налилось кровью.

– Командир, у него здесь целый арсенал, – подал голос один из «ниндзей», открыв ящик с оружием.

Двадцать Пятый пропустил реплику мимо ушей. Слегка ослабив нажим, он холодно осведомился:

– Что ты дал Бойцову? Отвечай.

– Вин… винтовку, – прохрипел Оружейник. – «Кирлиан».

– Куда он направился?

– Куда-то… на запад…

– Зачем?

– Не знаю… Они мне об этом не сказали.

– Они? – прищурился дройд. – С ним был кто-то еще?

– Какой-то парень…

Дройд убрал ботинок с горла Оружейника.

– Благодарю вас за сотрудничество, гражданин, – произнес он насмешливым голосом. – Надеюсь, у вас нет претензий к нам. Свои предложения и пожелания вы можете высказать, позвонив на номер восемьдесят шестого полицейского участка. Всего доброго!

Капитан повернулся к двери. Оружейник сел на полу, посмотрел вслед дройду и четко произнес:

– Ты за это ответишь, пластиковый ублюдок.

Двадцать Пятый остановился, неторопливо повернулся и взглянул на Оружейника.

– Подождите меня в коридоре, – приказал он своим бойцам.

Спецназовцы послушно вышли в коридор и закрыли за собой дверь. Несколько секунд ничего не происходило, а затем из-за двери донесся долгий протяжный вопль. Дройды переглянулись, но никто из них не произнес ни слова.

8

Стажер Денис Савельев отчетливо помнил, как сели они с Илионой в челнок и подняли его в воздух. Первые секунды все шло хорошо, почти идеально, а потом челнок резко тряхнуло, и двигатели просто выключились. Как будто кто-то взял и щелкнул тумблером.

Само падение Денис помнил плохо. Напрягая память, он видел перед собой лишь черную воронку, и он уплывал в эту воронку, отчетливо понимая, что умирает. Но – не умер.

Очнулся Денис уже на улице. Челнок стоял на сером песке и выглядел абсолютно целым. Илиона лежала неподалеку. Самое непостижимое, что ни он, ни она не получили ни одной травмы. На их перепачканных пылью телах не осталось ни синяка, ни ссадины. Даже очки все еще были у Дениса на носу.

Сев на земле, он снял очки и стер с них пальцами слой пыли. Снова водрузил очки на нос, посмотрел на Илиону, уже поднявшуюся на ноги и стоявшую рядом с растерянным видом, и спросил:

– Что произошло?

Девушка стряхнула с волос пыль, посмотрела на него задумчиво (ее ресницы казались седыми от пыли) и пояснила:

– Серая мантия не отпустила нас. И не отпустит.

– Почему?

Илиона мрачно усмехнулась:

– Вероятно, у нее на нас есть какие-то планы.

Она принялась неторопливо отряхивать одежду, словно это имело какое-то значение. Денис поднялся на ноги, повернул голову и взглянул на челнок.

– Выглядит как целый, – сказал он.

– Мы тоже, – с холодной иронией проговорила Илиона.

Денис хмыкнул. Затем осторожно двинулся к челноку, но в тот же миг с земли поднялись маленькие пылевые смерчи и зловеще заплясали вокруг челнока. Предупреждение было слишком явным, чтобы к нему не прислушаться. Но Денис был готов рискнуть.

– Илиона, я хочу убраться с этой планеты, – проговорил он сквозь стиснутые зубы. – Ты со мной?

– Это невозможно, – сказала девушка. – Наноматерия покрывает не только поверхность Земли, пылевой взвесью пропитана вся атмосфера. Мы не улетим отсюда, пока серая мантия этого не захочет.

От слов Илионы по спине Дениса пробежал холодок. Однако сдаваться просто так он не собирался.

– Но мы можем хотя бы войти в челнок, – сказал он.

– Ты можешь попробовать, – сказала Илиона. – Но я бы тебе не советовала. Серая мантия сумела достать нас в воздухе. Здесь, на земле, мы для нее совсем легкая цель.

На Дениса вдруг накатила ярость. Гигантская куча дерьмовой пыли пытается сделать из него раба! Да хрен ей!

Он крепче стиснул зубы и двинулся к челноку. Смерчи, пляшущие вокруг челнока, стали увеличиваться и с легким гулом двинулись навстречу Денису.

– Думаете, я вас боюсь? – крикнул стажер в отчаянии. – Думаете, отступлю?!

Он ускорил шаг. Смерчи на мгновение замерли, а затем ринулись к нему. Самый ближний смерч взвился в воздух черным костром и стремительно обрушился на Дениса. Стажер не отступил, он лишь прикрыл лицо рукой и упрямо шагнул к челноку. И тут все закружилось у него перед глазами. Смерч подхватил его, поднял в воздух, крутанул и швырнул на землю.

Несколько секунд Денис лежал неподвижно. Шок от удара был силен, но когда он прошел, стало еще хуже. Тело пронзила боль.

– Черт… – прохрипел Денис и отплюнул кровь. Затем попробовал сесть. Это удалось. Денис приподнял руку и поморщился. – Как больно… Все ребра, наверное, переломал.

Илиона молчала. Она стояла на том же месте, что и прежде, но в оцепенелом взгляде ее читалась глубочайшая задумчивость.

– Что же нам делать? – хрипло спросил Денис.

Илиона вздрогнула, посмотрела на стажера странным взглядом и тихо ответила:

– То, для чего мы оказались здесь.

– Я здесь лишь затем, чтобы посадить тебя в челнок и отправить на Соло-Рекс! Никакой другой цели у меня нет!

Илиона чуть прищурила глаза и покачала головой:

– Нет. Ты прилетел сюда не за этим. «Мангусты» должны были убить меня. Ликвидировать.

Лицо Дениса вытянулось от удивления. Потом перекосилось и побагровело.

– Что за глупости ты говоришь? – нервно выкрикнул он. – Мы прибыли сюда со спасательной миссией!

– Вы должны были спасти членов экипажа «Сирены». Но я не входила в их число. Меня доставили на Землю насильно.

– Так значит… все это из-за тебя?

– Да.

– Ты создала опылей и велела им убить всех членов экипажа? А потом и спасателей, которые прилетели за ними?

Илиона отвела взгляд.

– Да. Я сделала это. – Девушка усталым жестом вытерла пыль со лба. – Они – плод моего воображения, Денис. Я хотела, чтоб они появились, и они появились. Точно такими, какими я их себе представила.

Денис задышал тяжело и прерывисто.

– Ты понимаешь, что это значит? Ты вошла в ментальный контакт с серой мантией. Если это получилось раз, то получится снова! Попробуй с ней связаться! Уговори ее отпустить нас!

Илиона снова покачала головой:

– Нет, Денис.

– Ты боишься, что тебя обвинят в убийстве «мангустов»? Клянусь – я сумею тебя защитить! Я дам показания в твою пользу! Я объясню им, что мы подверглись нападению злобных тварей!

– Серая мантия не отпустит нас, пока мы не выполним свою миссию.

– Какую миссию?

Илиона дернула уголками губ и глухо произнесла:

– Думаю, скоро мы об этом узнаем.

– О, черт! – воскликнул Ник Бойцов.

Денис вздрогнул, выходя из задумчивости, и взглянул на остановившегося детектива. Тот держал перед лицом левую руку, перехватив ее запястье пальцами правой, словно пытался задушить.

– Моя рука…

Денис посмотрел на руку Бойцова. Кисть побледнела и стала полупрозрачной, а под кожей что-то двигалось и струилось – не то кровь, не то струйки песка.

– Сосредоточьтесь! – сказал ему Денис. – Не дайте себе пропасть! Заставьте себя поверить в то, что вы существуете!

«Я существую, – сказал себе Ник, сцепив зубы. – Я существую, черт подери!»

Покалывание, которое он ощущал в руке, стало проходить, и постепенно рука вновь обрела свой обычный вид. Детектив облегченно вздохнул.

– Как вы? – участливо спросил Денис.

– Я в норме. – Ник несколько раз сжал и разжал пальцы. – Отчего это происходит?

– Вы – часть Большого Града. Чем дальше мы от него, тем нестабильнее делается ваша структура.

– Да… – проговорил Ник, сжимая и разжимая пальцы. – Я это заметил.

Он опустил было руку, но снова почувствовал покалывание – на этот раз во всем теле, а вслед за тем – серию мелких судорог.

– Далеко еще? – хрипло спросил он.

– Не очень, – ответил парень. – Но впереди Клоака. Нам придется идти в обход.

– У меня мало времени, – отчеканил Бойцов. – И еще меньше сил.

– И что вы предлагаете? – осторожно поинтересовался Денис.

– Мы пойдем напрямик.

Взгляд парня стал недоверчивым.

– Это шутка? Мы там сгинем к чертовой матери.

– Может быть, сгинем. А может быть, и нет. Но если пойдем в обход – мне конец.

Денис хмыкнул.

– Да вы хоть знаете, что такое Клоака?

– Да. Неудачный вариант реальности. – Ник усмехнулся посеревшими губами и добавил: – Такой же, как моя жизнь.

– Скорее, его можно назвать ошибочным, – сказал Денис. – Если представить себе, что серая мантия способна видеть сны, то Клоака – ее воплощенный кошмар.

– Вряд ли она сравнится с тем кошмаром, в котором я жил последние два дня. Хотя… – Бойцов пожал плечами. – …Мне не с чем сравнить, поскольку ничего другого я не видел. Мой жизненный опыт ограничивается горсточкой ложных и не совсем внятных воспоминаний.

– Как и у каждого из нас. Нам не следует идти через Клоаку, детектив. Это действительно страшное место.

– И все же мы пойдем туда.

Денис посмотрел на Ника неприязненным взглядом.

– Почему вы так уперлись, детектив?

– Возможно, потому, что мне нечего терять.

– Но мне-то есть что терять.

– Верю, – сказал Ник. – Но почему это должно меня волновать?

– Потому что мы с вами… Потому что я…

Денис замолчал. Ник угрюмо усмехнулся.

– Вижу, у тебя закончились аргументы. Это хорошо.

– У вас их вообще нет, – пробормотал Денис.

– Ошибаешься. У меня есть один веский аргумент, и находится он в моей кобуре. Ты ведь не хочешь, чтобы я его предъявил?

Денис некоторое время молчал, потом махнул рукой:

– Черт с вами. Клоака так Клоака. Все равно у меня нет шансов улететь с этой проклятой планеты. А раз так, то не все ли равно, когда я сдохну – сегодня или через две недели.

– Разумный подход, – одобрил Ник. – Ну, что – вперед?

– Вперед.

9

Клоака ничем не отличалась от Области Незавершенного. Те же безликие, бесцветные и уродливые многоэтажные дома, те же кривые улицы со вздыбленным асфальтом, та же неприятная тишина и те же странные деревья с застывшей листвой.

Несколько минут шли молча. Потом Ник нагнулся и поднял с асфальта камушек, повертел его в пальцах, понюхал, после чего отшвырнул в сторону и сказал:

– Не понимаю.

– Чего не понимаете? – уточнил Денис, шагая рядом и мрачно поглядывая то на Ника, то по сторонам.

– Ничего не понимаю, – отозвался тот. – Каким образом она это делает?

– Что делает? Камни?

Ник покосился на парня и холодно обронил:

– Очень смешно.

– Простите. – Стажер поднял руку и почесал всклокоченную голову. Потом поправил очки и произнес извиняющимся голосом: – Она научилась имитировать не только форму предметов и их цвет, но и их молекулярную структуру. В сущности, мы с вами ничем не отличаемся друг от друга. Конечно, кроме возраста, способа создания и реальности воспоминаний.

Бойцов ничего на это не сказал. Денис выжидательно помолчал, потом заговорил снова:

– Можно вас спросить?

– Валяй, спрашивай.

– Каково это – знать, что все твое прошлое – фальшивка, и что сам ты – человек, которого неведомая сила слепила из нанопыли?

Ник дернул уголками губ.

– А разве у тебя иначе? – иронично вопросил он.

Денис наморщил лоб, поразмышлял, потом кивнул:

– Пожалуй, то же самое. Но мое прошлое – настоящее.

– Откуда ты знаешь?

Стажер нахмурился, поправил пальцем очки и сказал:

– Так можно поставить под сомнение все на свете.

– Верно, – согласился Ник и вставил в губы сигарету. – Знаешь, несколько часов назад у меня тоже было прошлое, – сказал он. – Тебе это может показаться странным, но я тоже считал его настоящим.

Стажер обдумал слова детектива, но печать сомнения и недоверия не исчезла с его лица. Еще несколько минут они молча шагали по безлюдному кварталу мертворожденного города. Денису было тяжело выносить тишину, и он снова прервал молчание:

– Хотел вам сказать – вы здорово держитесь, Ник. Я бы так не смог.

Детектив выпустил изо рта облачко сизого дыма и пожал плечами:

– По большому счету, для меня ничего не изменилось. Я все еще люблю свою бывшую жену. Для тебя она никогда не существовала, но для меня… Для меня она – моя жизнь. Как все, о чем я помню.

– Но разве знание истины не дискредитирует ваши воспоминания? – прищурившись, спросил Денис. – Разве знание Истины не превращает их в пыль?

– Знание истины неспособно отменить любовь, – сказал Ник. – Для меня мое прошлое гораздо реальнее тебя, Илионы и всего этого кошмара, который я вижу вокруг.

Денис вздохнул и вдруг задумчиво процитировал:

– Да, ты мой сон. Ты выдумка моя.

Зачем же ты приходишь ежечасно,

Глядишь в глаза и мучаешь меня,

Как будто я над выдумкой не властна?

Ты словно шум прошедшего дождя,

Живешь во мне. Но как мне быть иною?

Ведь если ты и выдумка моя —

Моя любовь не выдумана мною.

Стажер замолчал. Ник Бойцов посмотрел на него удивленным взглядом.

– Что это за стихи?

Денис пожал плечами:

– Не знаю. Мать мне в детстве читала.

Ник посмотрел на худое, бледное лицо парня, на его мерцающие очки и спросил:

– Почему ты мне все рассказал? Зачем я тебе понадобился?

– Я устал быть один, – ответил Денис. – Я хочу покончить с Илионой и вернуться домой. Но один я этого сделать не смогу. Я нуждался в союзнике, и я его получил. – Денис повернул голову и встретился взглядом с Ником. – Вы ведь мне поможете, правда?

– Если не рассыплюсь к тому времени, – невесело пошутил Ник.

Денис улыбнулся, оценив шутку.

– Знаете, Илиона не склонит голову под топор, – сказал он затем. – Она обезумела и будет защищаться до последнего.

– Я тоже крепкий орешек, – заверил его Ник. – В конце концов, это она создала меня таким.

– О, да. – Денис хмыкнул. – По своему образу и подобию.

Лицо Ника снова стало спокойным и жестким, словно у человека, смирившегося со своей участью и готового на последний, полный холодного отчаяния шаг.

– Поспешим, – сказал Ник. – Я не знаю, на сколько меня еще хватит.

10

Вокруг безликой детской площадки плясало несколько пылевых смерчей. Они росли и подрагивали, как танцующие сгустки сумрака, как закрученные в жгуты эманации темной силы.

Ник заметил их первым – темные фигуры, вырастающие из земли, вначале призрачные, с неясными контурами, но затем, по прошествии нескольких секунд, вполне плотные, высокие, словно закутанные в песчаные, ветреные плащи.

– Стой! – тихо окликнул Ник и схватил парня за руку. – Взгляни туда! – Он кивнул подбородком в сторону фигур.

Теперь их увидел и Денис.

– Твою мать! – тихо выругался он.

– Что происходит? – спросил Ник. – Что это за существа?

– Опыли!

– Твари, созданные из нанопыли?

– Да!

– Мы можем рассеять их по ветру?

– Я – нет. А вы… – Денис покосился на Ника. – …Вы можете попробовать.

– Потому что я – такая же тварь, как эти опыли? – приподняв бровь, уточнил Ник.

– Я не это имел в виду.

– Ладно, проехали. Я попробую. Спрячься за мою спину и не высовывайся.

– Где-то я это уже слышал, – проворчал Денис.

– Если хочешь еще когда-нибудь услышать – не лезь в пекло, а держись в стороне.

Ник достал из кобуры пистолет.

– Думаете, ваше оружие нам поможет?

Бойцов посмотрел на пистолет, задумчиво сдвинул брови.

– Ты прав. – Он спрятал пистолет обратно в кобуру и снял с пояса «кирлиан». – В полицейской академии меня учили, что оружие – это продолжение руки. Никогда не думал, что это стоит воспринимать буквально.

– Да, это смешно, – подтвердил Денис. И добавил тихо: – Особенно, если учесть, что ни в какой академии вы никогда не учились.

Ник метнул на него холодный взгляд и процедил:

– Не сыпь мне соль на рану, шкет.

Опыли с тихим гулом двинулись навстречу людям. Ник сдвинул рычажок винтовки, и когда она, сверкнув хромированным боком, изготовилась к стрельбе, поднял ее, прицелился и несколько раз нажал на спусковой крючок. Один из опылей рассыпался в прах, но другие принялись ловко уворачиваться, одновременно сгущаясь и меняя форму.

Один из смерчей превратился в огромную черную фигуру. Вглядевшись в нее, Ник похолодел от ужаса. Громадное человекоподобное создание, чье «тело» было соткано из подвижного облака призрачных каркающих воронов. Вороны били крыльями, то выпархивая из гущи, то вновь присоединяясь к своим собратьям, и огромная черная фигура, подрагивая и подергиваясь, шагала к Нику и Денису.

Ник припомнил, что читал о ментальных зарядах. Мощность их зависит от духовной силы стрелка. Да, именно так и было написано в учебном пособии: «Воля и сила духа стрелка оказывают влияние на силу заряда».

Времени на медитацию не было, и Ник постарался восстановить правильное дыхание. Сделать это Бойцову помогла долгая практика. Сердце его забилось ровно и спокойно, страх покинул душу. Ник прицелился и выстрелил.

Черная фигура вспыхнула, как факел, и сотни пылающих воронов с карканьем разлетелись в стороны. Воздух наполнился запахом жженой плоти. Ник выстрелил еще раз. Многоголосое карканье оборвалось, и черное облако обрушилось на землю шквалом пылающей пыли.

Но в бой вступил второй фантом, сотканный из дрожащего горячего воздуха – прозрачный, человекоподобный, источающий жар. Фантом с гулом ринулся на Ника. Последовал еще один выстрел. Монстр замер, по конечностям его пробежала дрожь… А через секунду фантом превратился в прозрачную ледяную фигуру. Следующим выстрелом Ник довершил дело – ледяная фигура взорвалась облаком сверкающих осколков. Осколки падали на асфальт и с шипением испарились, оставив после себя темные сгустки грязи.

Третий монстр, сотворенный из нанопыли чужеродным разумом, был создан не из раскаленного пара и не из сотен крикливых птичьих тел. Трехметровая человеческая фигура, надвигающаяся на беглецов, напоминала ожившую тучу, и алые молнии со зловещим грохотом, напоминавшим отдаленные раскаты грома, вспарывали ее пылающее брюхо.

Монстр взмахнул рукой, и огромный кулак обрушился Нику на лицо. Детектив взлетел в воздух, пролетел несколько метров и рухнул спиной на асфальт. Куртка на нем дымилась, лицо было обожжено, но он быстро поднялся на ноги и выстрелил в приближающегося монстра в упор. Чудовище, созданное из грозового облака и адского пламени, замерло на месте, а затем стало стремительно таять. Пепельно-серое марево истончалось и рассеивалось и вскоре исчезло совсем.

Ник опустил винтовку и вытер рукавом куртки потный, обожженный лоб. Он повернулся к Денису и хотел что-то сказать, но вдруг покачнулся и прижал левую руку к груди.

– Что? – хрипло спросил Денис.

– Ничего. – Ник сглотнул слюну и опустил руку. – Просто сердце.

– У тебя больное сердце? Как такое может быть?

Ник усмехнулся обожженными губами.

– Очередной «брак», я полагаю. Но я рад этому.

– Почему?

– Эта боль – единственное, что во мне есть по-настоящему человеческого.

Глава 8

1

Черный автолет-фургон вышел на глиссаду и мягко приземлился у кромки, разделяющей ровное полотно асфальта и тот кошмар, в который превращался асфальт дальше.

Сидевшие в фургоне спецназовцы молча взирали на то, что открылось их глазам за лобовым стеклом вертушки. Первым молчание прервал спецназовец с азиатским узкоглазым лицом.

– Капитан, это похоже на оптический обман, – сказал он.

– Пригород выглядит так, будто подвергся бомбардировке, – добавил второй боец, конопатый, с рыжими бровями.

– А листва на деревьях неподвижна, и это несмотря на ветер, – заявил третий спецназовец, востроносый и длиннозубый, похожий на грызуна. – Капитан, что, по-вашему, это означает?

Двадцать Пятый не ответил. Он хмуро смотрел перед собой – на унылый, бесцветный, сюрреалистический пейзаж, простиравшийся за лобовым стеклом машины. Небо, нависшее над кривыми домами и оцепеневшими деревьями, было тяжелым и серым.

В руке у капитана ожила видеорация.

– Бойцы, вы меня слышите? – хрипло проговорил с осветившегося экрана генерал Якуба.

– Капитан Первый-А-Эс-Двадцать Пять на связи.

– Капитан, где вы находитесь?

– На западной границе города.

– Что вы там делаете?

– Преследуем Ника Бойцова.

– Ника Бойцова? К черту Бойцова! Я отменяю ваше задание! Срочно приезжайте в восемьдесят шестой полицейский участок! В городе творится черт знает что!

– Я должен выполнить задание, – отчеканил Двадцать Пятый.

– Капитан, вы оглохли? Повторяю: я отменяю ваше задание! Возвращайтесь в участок! Срочно!

– Нет.

– Что?

– Я сказал: нет.

Обрюзглое лицо генерала побагровело.

– Я все еще ваш начальник! – прорычал он.

– Уже нет, – так же сухо отчеканил Двадцать Пятый. – Я ухожу в отставку.

– Послушайте меня, капитан. Если вы немедленно не…

Капитан выключил видеорацию, затем с хрустом смял ее в руке и вышвырнул осколки в окно.

– Капитан, – негромко окликнул его спецназовец, похожий на грызуна. – Если вы уходите в отставку, значит, вы больше не можете отдавать нам приказы. А следовательно…

Двадцать Пятый достал из кобуры пистолет, приставил его к горлу дройда и нажал на спуск. Заряд плазмы разорвал шею строптивца в клочья, и его обожженная голова скатилась Двадцать Пятому под ноги. Капитан повернулся в водительском кресле и наставил пистолет на двух спецназовцев, сидевших сзади.

– Кто-нибудь еще хочет выйти из игры? – осведомился он.

– Нет, капитан.

– Нет, капитан.

– Так я и думал. – Двадцать Пятый убрал пистолет в кобуру.

Он снова вгляделся в сюрреалистический пейзаж, простирающийся за окном.

– Капитан, что если псионики приготовили для нас ловушку? – предположил боец с рыжими бровями.

– Наша с вами задача – поймать беглеца, – отчеканил Двадцать Пятый. – Все остальное не имеет значения.

* * *

– Горючка почти на нуле, командир.

– Вижу, – отозвался Двадцать Пятый.

– Может, вызовем подкрепление? – осторожно предложил рыжебровый спецназовец.

– Мы выполним боевую задачу сами, – отчеканил Двадцать Пятый.

Автолет пошел на посадку.

– Интересно, день сейчас или ночь? – задумчиво проговорил рыжебровый.

– У тебя что – контакты закоротило? – осадил его боец-азиат. – Сейчас три часа дня по времени Большого Града.

– Я знаю. Но я не могу вспомнить, как выглядит ночь. Такое ощущение, что я никогда ее не видел. – Боец посмотрел на капитана. – Командир, что, если это тоже – происки псиоников? Что если они лишили нас части воспоминаний и вызвали у нас оптические галлюцинации?

– Ты слишком много думаешь, боец, – сказал Двадцать Пятый.

Колеса вертушки коснулись ущербного асфальта. Машину сильно тряхнуло.

– Все, – сказал командир. – Дальше – пешком.

Он открыл дверцу и первым выбрался из кабины.

– Такое ощущение, что мы на другой планете, – подал голос рыжебровый.

Двадцать Пятый ничего на это не сказал.

Минут десять «ниндзи» шли по уродливым, бесцветным кварталам молча. На лицах их читалось напряжение, обычно несвойственное дройдам. Да и повадки у бойцов стали более человеческими. В каждом движении читалась опаска, а в глазах застыли настороженность и ожидание беды.

Внезапно рыжебровый остановился и, задрав голову, уставился на небо. Двадцать Пятый, заметив это, обернулся и сурово спросил:

– Почему встал, боец?

– Командир, посмотрите туда, – странным голосом произнес рыжебровый.

Двадцать Пятый поднял лицо и взглянул на небо.

– Ну?

– Посмотрите на птиц.

По небу летела стая птиц. Что-то в их полете было странным, неправильным, и лишь несколько секунд спустя «ниндзя» поняли, что именно – птицы летели задом наперед.

Рыжебровый хрипло перевел дух, а боец-азиат угрюмо выругался:

– Гребаные псионики. Неужели они думают, что это смешно?

– Нам никогда не понять, что творится у них в головах, – сказал рыжебровый.

Птицы скрылись из вида, и Двадцать Пятый, посчитав, что обсуждать иллюзии бессмысленно, повел свой маленький отряд дальше. Еще два квартала они шли молча. Слева и справа тянулись уродливые дома с кривыми дырами окон. Время от времени набегал ветер и гнал по ущербному полотну асфальта серый песок.

Спецназовцы поравнялись с большим магазином электроники и двинулись вдоль стеклянной витрины. Внезапно в витрине зажглись экраны телевизоров. На десятке экранов возникло женское лицо. Женщина внимательно посмотрела на шагающих по тротуару «ниндзей».

Бойцы было остановились, но Двадцать Пятый продолжил путь, и они молча последовали за ним. Женщина проводила их задумчивым взглядом, после чего экраны телевизоров погасли.

– Они знают, что мы здесь, – сказал дройд-азиат.

Двадцать Пятый не ответил. Он спокойно шагал вперед, держа в руках автомат и готовый в любой момент открыть огонь.

Рыжебровый боец сверился с навигатором, взглянул на командира и сказал:

– Капитан, район не такой, каким должен быть. Дома, улицы, скверы – все это не совпадает даже приблизительно.

Двадцать Пятый молчал, угрюмо шагая по выбоинам псевдоасфальта.

– Капитан, – снова окликнул его боец.

Двадцать Пятый остановился, повернулся к спецназовцу, схватил его свободной рукой за ворот и притянул его лицо к своему.

– Мы должны выполнить боевую задачу, солдат, – процедил он. – Невзирая на любые препятствия. Я понятно выразился?

– Да. Но если верить навигатору…

Двадцать Пятый выпустил ворот бойца, сорвал навигатор с его запястья, швырнул на землю и раздавил каблуком. Поднял взгляд на бойца и сипло произнес:

– Проблема решена. Продолжаем путь.

Он повернулся и зашагал дальше, вглядываясь в черные дыры домов.

– Командир, – подал голос второй спецназовец, – можно задать вопрос?

– Задавай, – не оглядываясь, разрешил Двадцать Пятый.

– Откуда мы знаем, что идем правильно?

– Я по-прежнему вижу следы. Они ведут от автолета, брошенного в пяти километрах отсюда. Вы его видели.

Боец опустил взгляд, пристально уставился на асфальт и тоже разглядел едва заметные человеческие следы, слабо отпечатавшиеся на покрывавшей все серой пыли. Поднял взгляд на капитана и уточнил:

– Что мы сделаем, когда настигнем беглецов?

– Убьем их, – не оглядываясь, ответил Двадцать Пятый.

2

Ник остановился и указал на окно, в котором застыла какая-то темная призрачная фигура.

– Там человек! – воскликнул он.

Денис посмотрел на темную фигуру и покачал головой:

– Нет, детектив. Это не человек. Это призрак.

– Призрак?

– Что-то вроде облака нанопыли, имеющего человеческие очертания, – пояснил стажер. – В книге Мацухиро Соболева им посвящена небольшая глава.

– Эти твари опасны?

Денис снова качнул головой:

– Нет. Призраки – первый опыт серой мантии в создании живых существ. И опыт этот оказался неудачным.

– Надо полагать, что удачным опытом ты считаешь меня? – уточнил Ник.

– Конечно. Настолько, насколько удачным является сам человек. Когда я в первый раз приехал в ваш Большой Град, я поразился не тому, насколько сильно он похож на настоящий, а тому, насколько настоящими выглядели люди. Это было поразительно.

– Знаешь, когда я был ребенком, я… – Ник осекся. – Черт, – с досадой поморщился он, – никак не привыкну к тому, что мое прошлое – фикция.

– Ничего страшного, – сочувственно проговорил Денис.

Ник полез в карман за сигаретами.

– Хотел бы я знать, что послужило первоисточником для моих воспоминаний, – с сухой яростью проговорил он.

– Илиона прочитала сотни книг и просмотрела сотни фильмов, – ответил Денис. – Все эти сюжеты крепко засели у нее в памяти, хотя она сама этого не осознавала. Серая мантия порылась у нее в голове и просто выудила их наружу.

– Приятно сознавать, что у меня был прототип.

– Думаю, вы – собирательный образ, – сказал Денис. – Что-то – от одного персонажа, что-то – от другого.

– Спасибо за пояснение, – обронил Ник и сунул сигарету в губы.

Пока он прикуривал, Денис о чем-то размышлял, и на лице у него застыла усмешка.

– Над чем веселишься? – поинтересовался Бойцов, выпустив облако дыма.

– Да так, вспомнил один факт.

– Поделишься со мной?

Денис пожал плечами:

– Пожалуйста. Я где-то читал, что мусульманский бог по имени Аллах запрещал художникам рисовать людей.

– Почему?

– Считалось, что на Страшном Суде Аллах призовет к себе художника и заставит его оживить нарисованного им человека. И когда это не получится, бог отправит художника в ад.

– За что? – прищурился Ник.

– За гордыню, – ответил стажер. – За то, что художник вообразил себя настоящим Творцом и решил, что он равен Богу.

Ник хмыкнул и сказал:

– Аллах был не слишком-то прозорлив. Видел бы он меня.

Дальше пошли молча.

«Неужели все эти воспоминания – фальшь? – размышлял Бойцов. – Как такое возможно? И если эти воспоминания – искусственные, то кому они принадлежали раньше? А если никому, то какой же титанический труд понадобился, чтобы их создать! Неужели один человеческий разум способен создать целую вселенную, населив ее многочисленными вариациями?»

Поверить в это было невозможно.

Но ведь вон она – Область Неопределенного! Вот она – Клоака! Прямо перед тобой! Какие еще доказательства тебе нужны?

Ника вдруг замутило. Он остановился и хотел схватиться рукой за ствол дерева, но ствол ускользнул от его пальцев, и дерево, оставив за собой тусклый мерцающий след в воздухе, переместилось на пару метров в сторону.

– Здесь даже деревьям нельзя доверять, – с досадой проговорил Бойцов. – Какое-то дьявольское наваждение, а не мир.

– Вам нужна помощь, детектив? – участливо осведомился стажер.

– Нет. Я в порядке. Просто слегка затошнило. Идем дальше!

Но едва они зашагали вперед, как земля перед ними задрожала, пошла трещинами, а затем на ней стали вздуваться бугры, словно изнутри в землю били фонтаны воды, пытаясь пробиться наружу.

Пласты земли и асфальта вспучились и с треском лопнули, а из разломов стремительно вылезли гибкие и подвижные корневые системы. Несколько секунд они шевелились, словно усики гигантского насекомого, ощупывая воздух, а затем резко устремились вверх.

Денис машинально попятился назад, а Ник изумленно прошептал:

– Господи, что это?

Из земли, прямо на глазах у Ника и Дениса, стали расти диковинные деревья – стремительно, вверх и в стороны, подобно взрыву – взрыву жизни, рожденной мертвой почвой планеты.

Прошло не больше пяти секунд – и вот уже перед странниками шелестела целая роща деревьев, выросших на полотне дороги и на тротуаре.

– Они живые! – изумленно воскликнул Денис.

– Да, – отозвался Ник. – Похоже на то.

Он двинулся было вперед, но стажер схватил его за руку.

– Куда вы? – взволнованно воскликнул он.

– Вперед, – спокойно ответил Ник. – Нас устраивает только кратчайший путь, не так ли?

– Но мы не знаем, что нас ждет впереди! Эти деревья, они…

– Мы никогда этого не узнаем. И все равно идем. Не будем изменять правилу и на этот раз.

Ник снова шагнул к деревьям, но Денис упрямо проговорил:

– Я не пойду.

Детектив остановился. Глянул на парня через плечо и сказал как отрезал:

– Тебе придется.

– У этих деревьев зловещий вид!

– Мне так не кажется.

– Если я пойду – они меня убьют.

Ник достал из кобуры пистолет.

– Если ты не пойдешь, тебя убью я, – заявил он. – Решай прямо сейчас, у нас мало времени.

Денис посмотрел на шевелящиеся кроны деревьев, перевел взгляд на пистолет, облизнул пересохшие губы и сказал:

– Ладно. Только вы пойдете впереди.

Ник пожал плечами:

– Не проблема.

И они зашагали дальше, Ник – впереди, Денис – в трех шагах за его спиной.

Шелест ветвей прекратился, деревья выжидательно замерли.

– Будто к атаке приготовились, – пробормотал за спиной у Ника стажер.

Бойцов продолжал продвигаться вперед.

И вдруг «деревья» ожили – все разом, как по команде, и потянули ветви навстречу Нику.

– Детектив! – испуганно воскликнул Денис.

Ник остановился.

– Не вздумай бежать! – крикнул он. – Просто замри!

– Хорошо, – упавшим голосом отозвался парень.

Ник замер, оцепенел, он даже дышать старался неглубоко. Ветки деревьев остановились. Некоторое время кончики их плотоядно подрагивали, а затем стали втягиваться обратно. Лишь ближайшее к Нику дерево не пошло на попятную и через несколько секунд вновь потянулось к Нику.

– Они не оставят нас в покое, – пробормотал Денис. – Слышите, детектив?

Ник молчал, пытаясь сообразить, что ему следует предпринять в этой чудовищной ситуации. Они стояли в самом центре рощицы живых деревьев. Идти вперед было смертельно опасно, бежать назад – не имело смысла.

Кончик ветки коснулся его небритой щеки. Бойцов вздрогнул, но не издал ни звука и по-прежнему стоял, не шевелясь. Ветка, вдруг став мягкой, скользнула по его лицу, как бы осторожно ощупывая его.

– Что нам делать? – хрипло спросил Денис.

– Ничего, – процедил Ник сквозь зубы. – Просто стой на месте.

Ветка продолжала исследовать лицо Ника – сантиметр за сантиметром. Пот заливал Бойцову глаза, но он боялся поднять руку, чтобы стереть его. Он вдруг явственно ощутил, что другие деревья вовсе не потеряли к нему интерес, а просто затаились и выжидают – как солдаты, ждущие приказа своего командира, или как свора псов в ожидании команды «Фас!».

Прошло около двух минут, после чего ветка отпрянула от кожи Ника и замерла в двадцати сантиметрах от его лица. Ник по-прежнему не шевелился, ожидая нападения и собираясь при первых же признаках агрессии со стороны «живых деревьев» выхватить пистолет и открыть по ним огонь. А что еще он мог сделать?

Некоторое время кончик ветки едва заметно трепетал, а затем трепет сменился поразительными метаморфозами. На ветке стала набухать почка. Когда почка достигла размера теннисного мячика, по ней пробежала трещинка. Раздался тихий щелчок – и на свет появился крошечный, сморщенный серый листок, который тут же начал увеличиваться в размерах и распрямляться, как бабочка, выбравшаяся из кокона.

Достигнув сантиметров двадцати в диаметре, листок перестал увеличиваться, но стал стремительно менять цвет и форму – на нем появились вмятины и бугорки, которые стали складываться в подобие человеческого лица, а сам он из серого превратился в зеленый.

– Господи… – прошептал пораженный Ник.

На листке появилось рельефное изображение его собственного лица.

– Похоже, вы ему понравились, – пробормотал позади Денис.

Бойцов не ответил. Он смотрел на лист, а тот, между тем, снова пришел в движение. На месте «глаз» лоснящаяся кожица листа набухла веками, а затем веки открылись, и на Ника уставились два слепых зеленых глаза.

И тут деревья ожили! Все сразу, словно и впрямь получили приказ! На ветках стали набухать почки, тихая канонада щелчков наполнила воздух, из почек выбрались листья и стали быстро увеличиваться в размерах.

Не прошло и минуты, как вся роща зазеленела листьями, и с каждого листа на Ника глядело его собственное лицо.

Не в силах больше хранить неподвижность, Бойцов поднял руку и вытер со лба пот. Деревья никак на это не отреагировали.

– Это даже забавно, – сказал Ник, глядя на то, как сотни его собственных зеленых отражений трепещут на ветру.

Бойцов протянул руку к ближайшему трепещущему листку и машинально сорвал его с ветки. В ту же секунду тонкий, отчаянный крик резанул его по сердцу. Из ножки листка хлынула красная кровь, а зеленое, слепое лицо на листке исказила гримаса невыносимой боли. Ник вздрогнул от неожиданности и ужаса и выпустил кричащий листок из пальцев.

И в этот миг тысячеголосый крик ударил Ника и Дениса по барабанным перепонкам. Живые листья-лица прозрели и теперь смотрели на непрошеных гостей полными ужаса глазами, рты их были раскрыты в безумном крике.

– Да что же это?.. – простонал Ник, закрывая уши.

Продолжая кричать, листья стали вянуть и скручиваться, а спустя еще несколько секунд сотни ртов захлебнулись своим криком, хор безумных голосов оборвался, и листья осыпались на землю серой трухой.

– Боже… – прошептал Ник. – Если это игра, то она слишком жестока.

На его побелевшем лице выступили капли пота. Он еще немного постоял, а потом двинулся вперед, осторожно наступая на сухую пыль, оставшуюся от опавших листьев. Настроение у него было подавленное. Следовало признать, Клоака была мастером зримых метафор, но метафоры эти имели тоскливую и зловещую окраску.

Наконец, Ник и Денис миновали зону осыпавшейся листвы и вздохнули с облегченьем.

– Сколько нам еще идти? – спросил Бойцов.

– По Клоаке? – Денис посмотрел на экранчик наручного навигатора, прикинул что-то в уме и сказал: – Не больше километра.

– Если хочешь, можем вернуться назад, – внезапно предложил детектив.

Денис покачал головой:

– Слишком поздно. Возвращение в земных Клоаках всегда страшнее пути вперед.

3

Ник шагал по выщербленному тротуару, погрузившись в раздумья. Подумать было о чем. Хотя… размышления вряд ли чем-то могли ему помочь. Жизнь рушилась, вернее – она уже рухнула. А еще вернее: то, что Ник считал своей жизнью, никогда таковой не являлось.

Внезапно он посмотрел по сторонам, потом себе под ноги и хрипло окликнул:

– Денис!

– Что? – вскинул голову парень.

– Происходит что-то страшное. Или – забавное.

– О чем вы?

– О чем? – Ник напряженно усмехнулся. – Парень, мы с тобой идем в обратную сторону!

– Что значит в…

Стажер осекся. Только сейчас до него дошел смысл слов «в обратную». Они с Бойцовым действительно вышагивали спинами вперед, глядя вслед удалявшимся домам и деревьям.

Ник остановился и схватил Дениса за руку:

– Стой!

Стажер остановился.

– Сверься с навигатором. Как давно мы так шагаем?

Денис посмотрел на экранчик навигатора.

– Кажется, целый квартал, – дрогнувшим голосом ответил он.

Ник наморщил лоб.

– Что ж, самое время исправить ситуацию.

– Как именно?

Ник занес ногу, чтобы шагнуть вперед, но вдруг качнулся назад и сделал шаг в обратную сторону.

– Что за черт?.. – процедил он сквозь зубы.

Бойцов попробовал снова, но с тем же результатом. Сам того не желая, он шагал спиной вперед, с каждым шагом удаляясь от намеченной цели.

– Бред какой-то, – со злостью в голосе проговорил Бойцов. – Это что – ловушка?

– Это страшней, чем ловушка, – сказал Денис, повернувшись к Нику, но не решаясь двинуться с места. – Мы будем пятиться, пока не вернемся к границе Клоаки. А потом начнем все сначала.

– И сколько это будет продолжаться?

– Не знаю. Быть может… вечность.

Ник снова задумался.

– Мы можем попробовать повернуться к нашей цели спиной, – предложил он после паузы. – Но это чревато другой опасностью – мы не будем видеть, что нас ждет впереди, и легко можем угодить в новую ловушку.

– Более бредовую ситуацию и представить невозможно, – обливаясь потом, сказал Денис. – Но попробовать можно.

Оба – Ник и Денис – повернулись спинами к цели своего маршрута и снова сдвинулись с места.

– Чувствую себя ребенком, – сказал Денис. – Мы с братом в детстве любили ходить задом наперед. И даже ходили так наперегонки – до тех пор, пока брат не споткнулся о бордюр и не разбил себе голову.

– Веселое у тебя было детство, – сказал Ник, невольно пытаясь обернуться и оценить путь, которым они следовали. – Смотри! – Он вдруг ткнул пальцем в небо.

Денис задрал голову.

– Птицы? – удивленно проговорил он. – Откуда здесь птицы?

– Это не самое странное! Посмотри, как эти птицы летят!

Денис вгляделся внимательнее.

– О боже! Они летят задом наперед?

– Верно! Так же, как мы с тобой!

Стажер невесело усмехнулся:

– Что ж, у Клоаки определенно есть чувство юмора. Только юмор этот какой-то черный.

Оба опустили взгляды и вдруг обнаружили, что идут так, как положено идти, и больше не пятятся по тротуару. Денис вытер рукавом куртки потный лоб.

– Она просто играет с нами, – тихо пробормотал он.

– Да. Похоже на то.

В следующие пять минут пути ничего не происходило.

– Как ты попал на Землю? – спросил Ник, чтобы отвлечься от дурных мыслей, лезущих в голову.

– Сперва учился в Космоучилище. На метеоролога. Потом мне выпал счастливый билет. Раз в год у нас в училище проводилась лотерея для стажеров. – Денис усмехнулся. – Когда я выиграл, мне все завидовали. Да я и сам был на седьмом небе от счастья.

– Могу себе представить. И что было потом?

– Потом… – Лицо Дениса помрачнело. – Я оказался в команде «мангустов». Знаете, кто это такие?

– Да. Обычно эти парни выполняют спасательные операции.

– Точно, – кивнул Денис. – В тот раз было то же самое. Исследовательский челнок «Сирена» спустился на поверхность Земли для проведения секретных экспериментов. Связь с ним прервалась. Космоцентр отправил за парнями с «Сирены» спасательный отряд. Я был в составе этого отряда.

– Это и был твой «выигрышный билет»?

– По закону… в каждом поисковом или спасательном отряде должно быть одно гражданское лицо.

– Глупый закон.

– Да. – Денис невесело усмехнулся. – Командир «мангустов» придерживался того же мнения. Чуть меньше двух месяцев назад мы приземлились в секторе АТБ56К. А потом на нас напали опыли. Они перебили всех «мангустов». Я один остался жив. Но про это я уже рассказывал.

– Снова вытянул «счастливый билет»?

Денис неприязненно посмотрел на детектива:

– Издеваетесь?

– Ничуть. Ты ведь все еще жив.

– Только благодаря Илионе. Вместе мы отбились от опылей и попытались улететь. Но Земля не отпустила нас. Двигатель челнока отказал в воздухе, и мы рухнули вниз, даже не набрав высоту. Не знаю, что нас спасло – страховочная система или серая мантия, создавшая для рухнувшего челнока что-то вроде гигантского батута. Как бы то ни было, мы остались живы. Ну, а потом… – Денис пожал плечами. – Потом Илиона поняла, что серая мантия вступила с ней в ментальный контакт. Остальное вы знаете.

– Невеселая история, – сказал Ник.

– Да уж, – отозвался стажер. – Веселого и впрямь маловато.

Они снова пошли молча, бросая по сторонам напряженные взгляды.

– А эта Клоака – не такое уж страшное место, – заметил Ник.

Денис хмыкнул.

– Для вас весь этот ад – дом родной. Как говорится – плоть от плоти.

Ник внимательно посмотрел на Дениса.

– А для тебя?

– Я прилетел с Соло-Рекса. Там жили и умерли мои предки. Двенадцать поколений, если не больше. Земля – не моя планета.

Ник улыбнулся.

– Забавный получается парадокс. Ты человек, но Земля для тебя – чужая планета. Я – создание фальшивого бога, живущее в фальшивом мире, наделенное фальшивой памятью и фальшивым сознанием. Однако Земля – моя мать, в буквальном смысле этого слова.

Денис покосился на детектива и иронично заметил:

– Есть над чем поразмыслить, верно?

– И есть чему улыбнуться, – добавил Ник.

– Да уж. Странно, что вы еще способны улыбаться.

– Если не относиться ко всему этому с юмором, то можно сойти с ума.

– Тоже верно, – кивнул Денис.

4

Гнусная местность. Ни людей, ни машин. Мир, полностью лишенный движения. Мир жертвы, но не хищника. Впрочем, все равно.

Двадцать Пятый облизнул губы и подумал, что этот бессмысленный жест он, должно быть, перенял у кого-то из людей, и эта мысль не доставила ему удовольствия.

– Командир! – окликнул его рыжебровый боец.

Двадцать Пятый оглянулся. Спецназовцы стояли под кроной псевдо-дерева и мрачно смотрели на капитана. Стволы их автоматов были направлены ему в грудь.

«Плата за доверие, – подумал капитан с саркастической усмешкой. – Рано или поздно они должны были это сделать».

– Командир, мы дальше не пойдем, – заявил рыжебровый боец.

Капитан глянул на предохранители их автоматов, убедился, что они в боевом положении, поднял взгляд и сказал:

– Вы не поднимете вертушку без горючего.

– Мы дойдем до Большого Града пешком, – сказал дройд-азиат.

Двадцать Пятый прищурил темные, холодные глаза. «Нужно попытаться их образумить», – подумал он. А вслух произнес:

– Это глупо. Беглец совсем рядом. Остался последний рывок, и мы настигнем его.

– Он нас больше не интересует, капитан, – сказал азиат.

– Вот как? – Капитан усмехнулся. – И с каких это пор?

– С тех пор, как им перестал интересоваться генерал Якуба.

Зрачки Двадцать Пятого сузились.

– Значит, на мои интересы вам плевать?

Бойцы молчали, неприязненно глядя на своего бывшего командира. Тогда он разомкнул губы и медленно, презрительно проговорил:

– Значит, они добрались и до вас.

– Кто? – спросил рыжебровый.

– Псионики. Вы стали такими же слабыми и трусливыми, как люди. Это псионики сделали вас такими.

– Это не страх, – возразил боец-азиат. – Это четкое следование инструкции. Генерал Якуба приказал вам вернуться в полицейский участок. Вы отказались и тем самым нарушили приказ старшего по званию. Но мы выполним свой долг и приведем вас туда.

Двадцать Пятый чуть склонил голову набок, и этот небрежный жест заставил бойцов крепче сжать автоматы.

– А если я откажусь? – спросил капитан.

– Тогда мы приведем вас в участок силой, – сказал рыжебровый. – Вы у нас на прицеле. И если для того, чтобы сломать ваше сопротивление, мне придется отстрелить вам ноги, я это сделаю.

– Что ж… – Двадцать Пятый насмешливо поднял руки. – В таком случае, я повинуюсь. Глупо возражать, когда тебя держат на прицеле два таких бравых солдата, как вы.

В голосе Двадцать Пятого, внешне ровном и спокойном, проявилось нечто такое, отчего бойцы напряглись еще больше. Тем временем, капитан, в знак того, что готов подчиниться, снял автомат с плеча и швырнул его в пыль.

– Ну, вот, – заявил он. – Я безоружен. Теперь я могу сказать вам пару слов?

Бойцы-дройды искоса переглянулись.

– Каких слов? – осторожно уточнил рыжебровый.

– Когда вы вернетесь в Большой Град, вы увидите совсем не то, что ожидаете. И увиденное вряд ли вам понравится.

Боец-азиат усмехнулся:

– Опять пугаете нас псиониками? Иллюзии, которые они насылают, рано или поздно проходят, капитан. А разрушенные здания можно восстановить. Правительство разберется с псиониками, и все придет в норму.

Двадцать Пятый усмехнулся.

– Вы так ничего и не поняли, да?

– Чего мы не поняли?

– Все это… – Капитан обвел рукою пространство вокруг себя, при этом подразумевал территорию гораздо большую. – Все это – никакая не иллюзия. Нашей реальности приходит конец. Мир заболел. Он рушится, гниет.

– Это ерунда, – возразил боец-азиат. – Во всем виноваты псионики.

– Псионики? – Двадцать Пятый усмехнулся. – Посмотрите на небо.

Боец-азиат поднял взгляд и тут же опустил его.

– И что?

– Посмотри внимательнее!

– Господи… – выдохнул рыжебровый боец.

– Что там? – нервно спросил азиат.

– Луна, – хрипло проговорил рыжебровый. – Она одна. Мы не на Соло-Рексе!

– Этого не может…

Капитан шагнул к рыжебровому, молниеносно схватился за автомат, крутанул его на шее бойца, захлестнув ременную петлю, мигом оказался у бойца за спиной и резким движением переломил ему шею.

Боец-азиат успел нажать на спуск всего один раз – заряд плазмы обжег Двадцать Пятому щеку, но в следующий миг из уродливого лица капитана выскочил, подобно псевдоподу, гибкий отросток кожи, с невероятной быстротой обвил цевье автомата и вырвал его из рук бойца.

Двадцать Пятый схватил оружие руками, но не выстрелил, а, перевернув автомат, нанес азиату удар прикладом в лицо. Боец рухнул на землю.

– Ты должен был выполнить задание, солдат! – рявкнул капитан.

Он размахнулся и снова ударил дройда прикладом в лицо.

– Ты должен был выполнить мой приказ, ублюдок!

Двадцать Пятый снова ударил бойца прикладом. Потом еще раз и еще. Он бил с такой чудовищной силой, словно хотел выместить на бойце всю накопившуюся за эти дни ярость. Остановился капитан лишь после того, как голова спецназовца превратилась в бесформенное месиво из пластика, металла, микросхем и нарощенной органики.

Капитан опустил автомат и вытер рукавом куртки лицо.

– Я становлюсь слишком человечным, – проворчал он.

В этот миг тело его завибрировало и начало стремительно выцветать – одежда и открытые участки кожи слились воедино и стали серыми.

– Что за?.. – с трудом разлепив губы, пробормотал Двадцать Пятый.

Он попробовал поднять ногу, но за ботинком его потянулись нити серой грязи, а затем – словно что-то с невероятной силой притянуло ее – нога снова опустилась на землю и стала сливаться с серым повлажневшим песком воедино. Тело Двадцать Пятого завибрировало еще сильнее, по нему побежали трещины, а затем оно осыпалось серым песком и смешалось с землей.

5

– Как думаете, что она пытается с нами сделать?

Дорога под ногами слегка выровнялась, и идти было легче. Ник пожал плечами:

– Не знаю. Быть может, она просто изучает нас. То есть – вас, людей.

– Считается, что Клоаки агрессивны по отношению к человеку.

– Зверю, лежащему на операционном столе, тоже кажется, что ветеринар агрессивен. А физиолог Павлов для собак был сущим садистом. Но никакой агрессии за этим не стояло. Только научный интерес либо искреннее желание помочь.

Денис нахмурился.

– И как Клоака может нам помочь? Добьет нас, чтоб не мучились?

Ник оставил этот вопрос без ответа.

Они прошли еще несколько шагов, и Бойцов обратил внимание на то, что движения их стали странно обрывочными и замедленными.

– Что происходит? – спросил он.

Денис посмотрел на навигатор и ответил:

– Мы входим в зону ментального параллакса. Неприятная штука, но, если верить Мацухиро Соболеву, довольно безопасная. Нужно только сконцентрироваться на своих внутренних ощущениях.

– Зачем?

Денис усмехнулся:

– Чтобы «не потерять свое «Я». Так было написано в книге.

Ник хотел уточнить – что это, черт подери, означает, но вдруг заметил удивительный оптический эффект: когда он поднял руку, чтобы откинуть со лба прядь волос, по траектории движения руки возникли ее туманные отображения. Одно, два, три… Полупрозрачные отображения возникали на каждом сантиметре пути, пройденном рукой, наслаивались одно на другое.

Ник опустил руку – прежние отображения исчезли, но возникли новые – цепочка призрачных «рук» потянулась в обратную сторону и через несколько секунд истаяла.

– Правда, красиво? – спросил Денис.

Ник повернул голову и посмотрел на него. За спиной у парня он увидел шлейф замерших в воздухе призрачных двойников, отдаленно напоминающий конденсационный след, оставленный самолетом. Выглядело это потрясающе.

– У меня за спиной то же самое? – спросил Ник.

– Да, – ответил Денис.

Бойцов обернулся и встретился взглядом со своим полупрозрачным двойником, из-за спины у которого выглядывал еще десяток таких же полупрозрачных копий. Ощущение было жутким. Ник отвернулся и продолжил путь.

– Что будет, если я потеряю свое «Я»? – спросил он у Дениса. – В чем это будет выражаться?

– Мацухиро Соболев писал, что вы просто перестанете существовать. Превратитесь в оптический призрак, а ваше место тут же займет один из ваших ментальных двойников, которому Клоака поможет материализоваться.

– И что в этом плохого? Какая, к дьяволу, разница?

– Разница есть, – проговорил Денис приглушенным голосом. – Вы ведь не знаете, какую из черт вашей души скопировала Клоака, чтобы воплотить ее в ментальном двойнике. И какую грань вашего сознания она позаимствовала.

Бойцов снова оглянулся. Двойники, замершие в воздухе по ходу его движения, уже не выглядели такими бесплотными. Кроме того, на лице ближайшего двойника, того, который был прямо за спиной у Ника, детектив разглядел холодную усмешку, а во взгляде голубых глаз двойника появилось что-то недоброе, словно на лицо ему упала тень грядущих страшных событий.

Ник подумал, что должен взять себя в руки и сделать все, чтобы никаких страшных событий не произошло, и что именно на этом ему стоит сконцентрироваться.

Он почувствовал затылком холодок и различил звук – словно кто-то дышал у него за спиной. Разумеется, этого не могло быть, поскольку оптические двойники (или ментальные копии, как называл их Денис) были всего лишь бесплотными призраками. Чем-то вроде эффекта гало, а следовательно, бояться их не стоило.

Но как бы Ник ни бравировал, внутренний голос говорил ему совершенно обратное – с каждым его шагом двойники обретали все больше живых черт и все явственнее превращались в преследователей.

В голову Бойцову пришла совершенно уж неуместная мысль – он подумал о «призраках прошлого», которые преследуют каждого человека, и о том, что мышление Клоаки слишком конкретно. Именно поэтому она превращает метафоры в материальную данность.

Чем дальше Ник шел, тем тоскливее ему становилось. В голову полезли дурные и неожиданные мысли. Он вдруг подумал, что не должен был отпускать жену к другому. И что чувство собственника – самое материальное, а значит – самое витальное из всех наших чувств.

А если так, то стоило ли ему спокойно наблюдать, как его любимая женщина ложится в постель с другим мужчиной? Но что он мог сделать? Как противостоять?.. Убить ее! Да, это был бы выход. Одно нажатие на спусковой крючок, и его душевным терзаниям пришел бы конец.

Ник вытер выступивший на лбу пот и попытался прогнать от себя гнусные мысли. Однако мысли эти с пугающей настойчивостью возвращались снова и снова.

Тогда Ник решил обратиться к воспоминаниям детства. Вот ему четыре года, и он украл из холодильника крошечную баночку настоящего варенья. Крышка баночки никак не поддавалась, и тогда Ник решил воспользоваться ножом. Следующая сцена – он вопит от боли, задрав кверху окровавленный палец, а разбитая баночка валяется у его ног. Красное варенье вперемешку со стеклами… Красная кровь, капающая с пальца… Красное от гнева лицо отца, сжимающего в руке ремень…

Нет, не пойдет! Нужно другое воспоминание – светлое, чистое, ясное, незамутненное негативной окраской и бредом прожитых лет!

Вот он идет с отцом и матерью в зоопарк. В зоопарке весело, много людей, взрослых и детей, все смеются, показывают пальцами на вольеры, отделенные от зрителей силовыми полями. Неподалеку кружится, сверкая лампочками, карусель. И музыка звучит… какая же это замечательная музыка! Ник с детства не слышал такой замечательной музыки!

Мать и отец останавливаются возле одного из вольеров и показывают ему на огромного зверя, покрытого бурой шерстью, с пастью, усыпанной острыми зубами, когтистыми лапами, похожими на обезьяньи руки, и раздвоенным хвостом. В руках зверь держит своего вялого, жалобно поскуливающего детеныша.

– Это хищник-пластирегенерант с планеты системы Проксима. Называется хибериус. Посмотри, что сейчас будет. Это забавно!

Зверь, глядя на Ника красноватыми холодными глазами, поднес детеныша к пасти и вдруг откусил ему голову, а затем принялся методично и равнодушно пожирать его.

Ник похолодел от ужаса и попятился. Отец, взглянув на него, удивленно спросил:

– Что такое, сынок? Ты испугался?

– Ник, это не то, о чем ты подумал, – услышал он ласковый голос матери. Рука ее опустилась ему на голову и нежно пригладила его вихрастые волосы. – Детеныш был болен, и самка хибериуса лечит его. Сейчас начнется процесс пластирегенерации, клетки детеныша восстановятся, но будут уже здоровыми. Иногда нужно пройти через смерть, чтобы получить жизнь. Смотри!

Ник увидел, как нечто ужасное, багровое, бесформенное, отпочковывается от тела самки хибериуса, а затем постепенно обретает форму – голову, плечи, грудь… Досмотреть до конца Ник не смог, его стошнило. В этот момент отец увидел что-то забавное и весело засмеялся, позабыв о перепуганном сыне, и смех этот скрипучими крючьями прошелся по душе Ника, раздирая ее в клочья.

Нет, это воспоминание тоже не годится!

Но что же тогда вспомнить? Неужели в его детстве не было ничего такого, о чем сейчас можно бы вспомнить без ужаса или отвращения?

И тут Ника передернуло, будто от удара током, спина похолодела, а глазам стало жарко. Господи, да ведь у него не было никакого детства! Все его воспоминания искусственны или надуманны!

«Я не существую и никогда не существовал», – пронеслось в голове у Ника.

Едва он об этом подумал, как ледяные пальцы тут же коснулись его затылка и шеи, а за спиной послышался отвратительный хриплый шепот, полный ненависти, невнятный, невозможный:

– Иногда нужно пройти через смерть…

Бойцов рванулся вперед, чтобы освободиться от хватки монстра, но тщетно – ледяные пальцы еще крепче вцепились Нику в шею и в волосы.

– Пройти через смерть… – просипела тварь и вдруг расхохоталась смехом отца.

Бойцов почувствовал, что пальцы двойника стали жаркими, и ощутил, как жизненная энергия полилась из его тела в тело вцепившейся в него твари. Опустив взгляд, Ник увидел, что тело его словно выпало из фокуса – стало полуразмытым, потеряло плотность. И тогда он крепко зажмурил глаза и попытался вспомнить мать…

Это получилось. Как обычно, у матери было лицо жены, но на этот раз Ник не противился подмене, приняв ее как должное.

– У тебя все получится, Ник, – ласково проговорила мать. – Не сдавайся.

– Я теряю себя, – прошептал Бойцов. – Становлюсь ничем.

– Я жива, пока жив ты, Ник, – сказала мать. – Прошу тебя, не позволяй мне уйти.

– Тебя никогда не было, – прошептал Бойцов, чувствуя, как жизненные силы уходят из его тела, превращая его в жалкую, никчемную оболочку, и как сама эта оболочка истончается, балансируя на грани существования и несуществования. – Ты выдумка! Сон! Видение!

Мать улыбнулась, приблизила свое прекрасное лицо к его лицу и, ободряюще улыбнувшись, сказала:

– Я есть сейчас, Ник.

– Я есть сейчас, – повторил он. – Я есть сейчас.

«Я есть, – подумал Ник. – Я действительно есть!»

Хватка обжигающих пальцев, вцепившихся ему в шею, стала слабеть.

– Я есть! – хрипло крикнул Ник. – К чертям собачьим – я есть, ясно вам!

Он стряхнул с себя остатки мертвящей вялости, резко повернулся и сорвал с пояса «кирлиан». Одно нажатие кнопки – и оружие восстановило форму, подобно стальному насекомому, расправившему лапы.

Ник вскинул винтовку и выстрелил в перекошенное злобой лицо двойника. Призрак, обретший плоть, взорвался облаком серой пыли.

– Ник! – закричал Денис. – Ник, помоги мне!

Бойцов повернулся к стажеру и на мгновение оцепенел от ужаса. Парень был окружен своими двойниками, некоторые из них были прозрачны, другие уже обрели плоть – кто-то больше, кто-то меньше.

Бойцов навел ствол на ближайшую тварь и нажал на спуск. Тварь взорвалась облаком пыли. Ник нажал на спусковой крючок еще раз десять, прежде чем ему удалось перебить всех двойников стажера. Покончив с ними, Бойцов схватил Дениса за шиворот, рывком поднял его на ноги и потащил прочь – и тащил до тех пор, пока шлейф из призрачных тел, оставляемый за их спинами, не растворился полностью.

Область ментального параллакса была пройдена.

Ник выпустил хрипло дышащего Дениса, сложил винтовку «кирлиан» и прикрепил ее к поясу.

– Сколько нам еще осталось? – спросил он.

Денис сверился с навигатором и ответил:

– Еще метров двести.

– Тогда давай поднажмем. Мне до смерти надоела эта Клоака.

6

«Люди полны желаний, только я подобен тому, кто погружен во мрак. Люди живут, и лишь я один изображаю жизнь. Я подобен тому, кто несется в мирском просторе и не знает, где ему остановиться. Я один, сам в себе и для себя. Я подобен сухой ветке дерева, вообразившей, что она птица».

Ник невесело усмехнулся. Истина, открывшаяся ему, имела привкус смерти. Фальшивое бытие страшнее полного небытия, это факт, не вызывающий сомнений.

Ник посмотрел на тяжелое низкое небо и задумчиво проговорил:

– Такое ощущение, что оно собирается нас придавить.

– Вам-то чего бояться? – небрежно спросил Денис. – Вы существуете всего несколько дней. Вы даже не человек.

Бойцов достал из кармана пачку сигарет.

– Знаешь, что общего между моим прошлым и твоим? – спросил он.

– И что же? – угрюмо отозвался парень.

– Твоего прошлого тоже нет. Так же, как моего. И нет никаких оснований считать, что оно когда-либо существовало. Твое прошлое висит над бездной на зыбких крючках воспоминаний. Так же, как мое.

Ник вытряхнул из пачки сигарету и сунул ее в губы. Закурил и посмотрел на кривые, безликие и бесцветные здания Области Незавершенного.

– В конечном итоге, человек – всего лишь сумма воспоминаний, – сказал он. – И с этой точки зрения мне есть что терять.

– Чем бы все это ни было, оно не будет продолжаться вечно, – проворчал Денис, думая о своем. – Илиона проиграет. И если она не прекратит это, то все прекратится само собой.

Ник улыбнулся и процитировал:

– «Быстрый ветер не продолжается все утро. Сильный дождь не продержится весь день. Кто делает все это? Небо и Земля. Даже Небо и Земля не могут сделать что-либо долговечным. Тем более человек».

Денис хотел что-то сказать, но споткнулся и, не удержав равновесия, повалился лицом в кучу пыли.

– Черт… – с досадой пробормотал он, встав на четвереньки и выплюнув комок пыли.

Бойцов помог ему подняться на ноги.

– Слабость в коленях? – иронично осведомился он. – Такое бывает.

– Да идите вы…

Денис оттолкнул Ника от себя. Обернулся и посмотрел на отпечаток, который оставил на куче пыли. Отпечаток этот ожил и зашевелился, как вывернутый наизнанку человек.

– Новый акт творчества, – иронично проговорил Ник, глядя на шевелящийся отпечаток.

– Да уж, – отозвался Денис, яростно стряхивая с куртки пыль. – Серая мантия готова плодить двойников до бесконечности. Если честно, я уже устал бояться.

– Я тоже, – сказал Ник. – Но и восхищаться этой «анимацией» уже как-то не тянет.

Он шагнул вперед и разровнял кучу пыли подошвой ботинка.

– Вы ее убили, – с мрачной усмешкой заметил Денис.

– Возможно. А может быть, я просто не дал ей родиться.

– Это одно и то же.

Ник убрал ногу с кучи пыли, посмотрел на стажера и задумчиво проговорил:

– Может быть, когда-нибудь у нее все-таки получится.

– Получится что? – не понял Денис.

– Создавать настоящие города. И настоящих людей. И удерживать все это от распада.

– Не знаю, – сухо проговорил Денис. – Мне это уже неинтересно. Единственное, чего я хочу, так это поскорее улететь с этой гадкой планеты.

– Как будто от этого что-то изменится, – хмыкнул Ник, нашаривая в кармане сигареты.

– Для меня – изменится, – сказал Денис. – Можете не сомневаться.

Стажер замолчал и вдруг уставился на что-то у Ника за спиной. Бойцов, занятый поисками сигареты, не заметил этого взгляда. Но пока он шарил в пачке, за спиной у него медленно восставала из кучи пыли темная фигура, сотканная из струящейся текучей массы.

– Детектив, – прошептал стажер севшим голосом.

Бойцов не отозвался.

– Да где же она?.. – ворчал он, пытаясь нашарить сигарету пальцами. – Я ведь помню, что оставалась…

Темная фигура, восставшая из пыли, выросла у него за спиной в человеческий рост.

Мешкать было нельзя. Денис бросился к Нику и оттолкнул его в сторону. В этот миг руки твари схватили стажера за горло, оторвали его от земли и швырнули на стену дома. Пролетев метра три, Денис ударился о стену головой и рухнул на землю. Все случилось так быстро, что Ник не успел ничего сообразить.

Он обернулся и уставился на существо, стоявшее на куче серого песка. Черная форма бойца отряда «ниндзей», штурмовое обмундирование…

– Не может быть… – прерывисто прошептал Ник и невольно отступил на шаг.

– Вижу, вы снова воскресли из мертвых, детектив?

Голос прозвучал спокойно и холодно. Ник молчал, разглядывая залатанное лицо Двадцать Пятого. Тот усмехнулся:

– Похоже, у вас это вошло в привычку. Будто у таракана.

Губы дройда были бледными, а ухмылка – натянутой, как развешанная для просушки простыня.

– Никак не могу понять, – снова заговорил дройд, пристально глядя на Бойцова, – недооценивал я вас или переоценивал?

– В тех местах, где я имею обыкновение прогуливаться, жизнь не стоит и гроша, – пробормотал Ник.

Выстрелить он не успел, Двадцать Пятый шагнул вперед и ударил его кулаком в солнечное сплетение. Ник выронил автомат и согнулся пополам. Дройд сорвал у него с пояса винтовку «кирлиан» и отшвырнул ее далеко в сторону, затем схватил Ника за волосы, протащил к дереву, стоявшему неподалеку, и ударил его головой о серый ствол.

В голове у Ника зазвенело, а в глазах помутилось. Стиснув зубы, он схватил дройда за запястье, резко дернул его руку на себя и в сторону, а когда дройд потерял равновесие, выпрямился и ударил Двадцать Пятого головой в лицо.

Дройд пошатнулся, его колени слегка подогнулись, но он без труда удержался на ногах и нанес Нику сокрушительный удар ногой по ребрам. Бойцов рухнул на землю.

Двадцать Пятый неторопливо нагнулся, схватил его за шиворот и рывком поднял на ноги.

– Вы будете умирать медленно, детектив, – пообещал он.

Ник ударил дройда кулаком в лицо, но тот легко отбил его руку и снова швырнул Ника спиной на асфальт, после чего поставил ему на грудь ногу, обутую в армейский ботинок.

Некоторое время Двадцать Пятый внимательно вглядывался в его лицо, а затем поинтересовался:

– Зачем вам понадобился этот глупый поход?

– Я хотел увидеть своего Создателя… – прохрипел в ответ Ник.

Дройд чуть склонил голову набок.

– Странное желание, – холодно проговорил он. – Если верить техпаспорту, меня создали инженеры компании «Сталепластик». Однако у меня никогда не возникало желания познакомиться с ними лично.

– Ты дройд, – багровея от натуги, пробормотал Бойцов. – Робот… Машина.

– Еще недавно я думал так же, – спокойно произнес Двадцать Пятый. – Но в последнее время у меня возникли на этот счет большие сомнения.

Двадцать Пятый прищурил мерцающие сероватым светом глаза:

– Раньше жизнь была простой и определенной. Мне приказывали, я – выполнял. Без рассуждений, как надлежит солдату. Но теперь все раздвоилось, и мне на каждом шагу приходится делать выбор. Никаких инструкций. Никаких гарантий.

– И тебе это… не нравится?

– Меня от этого тошнит, – отчеканил дройд. – Смысл определяется наличием цели. Цель должна быть максимально четкой и определенной. Это единственный способ не сойти с ума.

– Ясно… И твоей целью стал я.

– Да.

– Но что же ты будешь делать, когда убьешь меня?

На уродливое лицо дройда легла тень растерянности. Похоже, об этом он еще не думал.

Пальцы Ника наткнулись на пистолет. Услышав шорох, дройд перевел взгляд на руку детектива, зрачки его расширились, но сделать он ничего не успел – Ник вскинул пистолет и нажал на спуск. Плазменный заряд ударил дройда в левую часть груди и крутанул его волчком.

Несмотря на тяжелое ранение, Двадцать Пятый сумел устоять на ногах. Он медленно повернулся и взглянул на Бойцова серыми бельмами глаз.

Ник выстрелил еще раз. Заряд сбил дройда с ног. Двадцать Пятый ударился головой об асфальт и остался лежать неподвижно.

Ник тяжело поднялся на ноги. И вдруг рот Двадцать Пятого открылся, и из глубин его утробы донесся странный и страшный смех, от которого ноги Ника примерзли к асфальту.

Он невольно попятился, стремясь оказаться подальше от дройда. И в этот миг прямо из мертвого лица Двадцать Пятого вытянулось серое щупальце. Секунду или две оно щупало воздух, а затем ринулось к Нику, мелькнув у него перед лицом, словно серая рука смерти.

Ник отшатнулся и выстрелил в щупальце, вырвав из него изрядный кусок ткани. Серая плоть упала на асфальт и тут же превратилась в холмик серой пыли.

Ник отшвырнул пистолет, подхватил с земли винтовку «кирлиан» и направил ее на дройда, но было поздно – несколько серых щупалец выстрелили из тела Двадцать Пятого и вцепились Нику в лицо. Он закричал от адской боли, осознав, что щупальца начали пожирать его заживо, и, выронив винтовку, попытался оторвать страшные жгуты-псевдоподы от своей кожи. Но тщетно – щупальца словно приросли к нему, стали его собственной плотью.

Голова Бойцова закружилась, и он рухнул на колени, понимая, что вот-вот потеряет сознание. И вдруг щупальца с чавканьем отпали от его обожженного лица. Ник прочистил глаза от слизи и увидел объятое пламенем тело дройда, которое извивалось на земле, подобно горящему клубку змей.

– Все кончено, – негромко проговорил кто-то.

Ник обернулся. Рядом с агонизирующим трупом Двадцать Пятого стояла молодая женщина в одежде, похожей на лохмотья. Она была худая, с бледным, изможденным лицом, а ее глубоко запавшие глаза блестели нездоровым, сумасшедшим блеском.

Девушка выпустила винтовку из рук. Та рухнула вниз, но, прежде чем коснуться земли, превратилась в пыль.

– Меня зовут Илиона, – сказала девушка.

Ник вытер рукою губы и хрипло произнес:

– Я бы мог представиться, но думаю, в этом нет нужды.

7

– Ты подвел меня, – сказала Илиона, сидя на диване рядом с Денисом и опираясь на его руку.

– Знаю, – отозвался тот. – Но я устал. Мне все осточертело.

Девушка закашлялась, затем, кутаясь в дырявую накидку, сшитую из кусков комбинезонов, перевела взгляд на Ника, который стоял возле обшарпанного, облупившегося камина, в котором пылали дрова.

– Я могла бы убить вас, – сказала она.

– Что же вас остановило? – спросил Бойцов, с любопытством разглядывая женщину, которая его создала.

Илиона не ответила.

Поленья, объятые рыжим огнем, тихо потрескивали в камине. Ник, сознавая все нелепость своих действий, подставил спину живому теплу огня. Чувствуя, как по телу растекается тепло, он усмехнулся. Ненастоящий человек в ненастоящей комнате, всеми порами несуществующего тела впитывающий несуществующее тепло. Что может быть абсурднее и смешнее?

– Илиона, – заговорил Денис, – в мир, созданный тобой, прокрался вирус. И теперь этот мир превращается в огромную Клоаку.

– И что же ты хочешь от меня?

– Пора все это остановить.

– Ты хочешь, чтобы я уничтожила Большой Град?

– Да.

Она едва заметно усмехнулась, и в усмешке этой было столько же горечи, сколько и отчаяния.

– Но я не могу этого сделать, – сказала Илиона.

Она закашлялась и поправила на груди края плаща.

– Я пробовала, – проговорила она сиплым голосом. – Я хотела стереть этот город с лица Земли. Но теперь его существование автономно и не зависит от меня. Большой Град стал игрушкой серой мантии.

– Войди с ней в ментальный контакт, – потребовал стажер. – Попытайся ей все объяснить.

– Я не могу. Я сама заблокировала свое сознание. Сделала его непроницаемым для серой мантии. Этот процесс оказался необратимым.

Девушка опять закашлялась. Подождав, пока она придет в себя, Ник сказал:

– Я ни в чем вас не виню, хотя имею для этого все основания. Но Денис прав. Вы должны найти способ прекратить все это. Пусть люди, населяющие Большой Град, созданы противоестественным образом, но страдания их реальны.

– Вы думаете, я этого не понимаю?

Ник потянулся за сигаретами, но вспомнил, что они кончились, и досадливо поморщился.

– Должен быть какой-то выход, – сказал он. – Пускай вы пока этого не осознаете, но он есть.

– Допустим. – Илиона прищурила темные глаза. – Но как же мне его найти?

Бойцов несколько секунд обдумывал ситуацию, после чего сказал:

– Если выход и есть, то он есть в вашем сознании.

– И что это значит?

– Только одно. Вы должны освободить свое сознание.

На лице девушки отобразилось замешательство. Тогда Бойцов спросил:

– Вы когда-нибудь медитировали?

– Нет, – рассеянно ответила она.

– Это и сложно и просто одновременно. Я практикую медитации уже много лет. Не скажу, что я в этом мастер, но преподать вам небольшой урок я смогу.

– И вы правда уверены, что это чем-то поможет?

– А у вас есть предложение получше?

– Нет. Но я не понимаю, что это даст?

– Медитация уменьшит сопротивление в мозгу. Это повысит вашу способность к восприятию информации. И благодаря этому откроет доступ к информации, которая ранее была недоступна.

– Я не уверена, что…

– В разное время человеческий разум существует на разных уровнях сознания, – сказал Ник. – Медитация поможет вам охватить сразу все уровни. Это распространенная практика в среде полицейских детективов. Ее азы преподают в специализированных академиях.

– Что ж… – Илиона пожала плечами. – Я готова попробовать.

– Вам придется выполнять все мои рекомендации. Начнем с правильного дыхания…

…Время тянулось невыносимо долго. В конце концов, Денису наскучило наблюдать за Илионой и Ником, и он отошел к окну. На душе у него было мрачно, как в кротовой норе.

Путь, который они с Ником проделали, не привел их никуда. По большому счету, они просто топтались на месте, и с каждым прожитым часом градус отчаяния, которое охватило Дениса несколько дней назад, нарастал.

Мир, созданный серой мантией, не просто рушился, он превращался во что-то другое. И сознание Илионы, да и самого Дениса, совершенно очевидно служило для нее своеобразным катализатором. Это означало, что серая мантия не собиралась останавливаться. Она была неспособна понять, что создает монструозный мир, где законы физики и биологии превращаются в свою противоположность и где живые существа обречены маяться и страдать, как живые винтики в утробе огромной бессмысленной биомашины.

Движение за окном отвлекло Дениса от грустных размышлений. Он припал к грязному оконному стеклу и уставился на двор. Там что-то происходило. Серый песок пришел в движение везде, куда достигало зрение, и стлался по земле, подтягиваясь к центру двора и вливаясь в возникающий серый массив.

– Эй! – севшим от волнения голосом окликнул Денис. – Там что-то происходит!

На огромном пустынном дворе росло странное серое сооружение. Песок все прибывал, и сооружение становилось все выше и объемнее, простые линии превращались в сложные, элементарные формы – в изысканные.

Илиона и Ник встали рядом с Денисом.

– Серая мантия опять что-то создает, – пробормотала Илиона.

– Думаю, она услышала тебя, – взволнованно произнес Денис. – Ведь это началось во время медитации.

Строение становилось все больше, оно уже было размером с трехэтажный дом, и продолжало возноситься, из серой массы возникали контрфорсы и пинакли, арки и купола.

И вдруг Бойцов узнал очертания этого сооружения.

– Господи… – тихо пробормотал он, слегка отшатнувшись от окна. – Я видел это здание раньше. По телевизору. Много раз.

– И что это? – одновременно спросили Илиона и Денис.

– Телекомментаторы называют его «Блуждающим Храмом». Время от времени он возникает в разных районах Большого Града, а потом так же таинственно исчезает. Считается, что Блуждающий Храм – что-то вроде миража. Или – «Летучего голландца», только в сухопутном варианте.

Серое здание перестало расти, достигнув метров пятнадцати в высоту. Красота и изысканность его древнего фасада поражали.

– Почему оно появилось здесь? – спросила Илиона.

– Потому что это вы его создали, – сказал Ник.

Девушка повернула голову и уставилась на него изумленным взглядом.

– Блуждающий Храм – что-то вроде запасного выхода, который подготовило ваше подсознание, – продолжил Ник, – на тот случай, если созданный вами мир окажется слишком страшным.

Илиона задумчиво наморщила лоб.

– Но я ничего подобного не помню.

– Вы не отдавали себе в этом отчета. Он родился на периферии вашего сознания. Помогая серой мантии создавать Большой Град, вы подспудно сомневались в целесообразности этого грандиозного акта творения. Блуждающий Храм – плод вашего сомнения.

Илиона провела рукой по исхудавшему лицу, словно смахивала с него прилипшую паутину – паутину сна или забытья.

– И что же нам делать теперь? – спросила она.

– Полагаю, мы должны войти внутрь.

– И что нас ждет внутри?

– Есть только один способ это выяснить.

Ник развернулся и зашагал к двери. Илиона после секундной паузы последовала за ним.

…Что такое Блуждающий Храм? Призрачное строение, которое появлялось на улицах Большого Града, повергая жителей в благоговейный трепет и не позволяя им забывать о метафизическом измерении существования? Фантом, возникающий на периферии сознания Илионы? Или – серой мантии?..

До самой последней секунды Ник сомневался, что они смогут войти внутрь храма. Но когда его пальцы коснулись холодного металла дверной ручки, сомнения рассеялись.

Денис не решился войти в храм, оставшись ждать на улице, но Илиона смело последовала за Бойцовым.

Архитектурным шедевром Блуждающий Храм оказался лишь снаружи. Внутри все было просто и даже грубо. Серые стены, серый пол. Посреди большого зала – что-то вроде несуразного трона, словно высеченного из серого мрамора. На троне восседал человек, одетый в серый плащ. Черты его лица были неуловимы – оно все время находилось в движении, песчинки с тихим шелестом перетекали из одной части лица в другую и обратно, тщетно пытаясь сформировать устойчивый внешний облик. Незнакомец был одновременно безлик и многолик.

Ник инстинктивным движением попытался нашарить пальцами рукоять винтовки «кирлиан», но пальцы схватили лишь пустоту. Тогда Ник, заслонив собой Илиону, громко спросил, обращаясь к серому человеку:

– Кто ты?

Незнакомец взглянул на него своими серыми, словно у статуи, и текучими, будто у песчаного человека, глазами.

– Ты знаешь, – проговорил он странным тихим голосом, похожим на шелест песка.

– Это не человек, – прошептала Илиона.

– Да, – так же шепотом отозвался Ник.

Он сообразил, что они имеют дело с персонификацией той странной и могущественной силы, которая способна с легкостью творить миры и с такой же легкостью разрушать их. С персонификацией той непостижимой субстанции, которую принято называть серой мантией.

– Вы хотели меня о чем-то попросить, – снова подал голос серый человек. – Я слушаю.

Ник повернулся к Илионе и негромко произнес:

– Говори. Ну же!

Девушка разомкнула пересохшие губы и сказала:

– Я совершила ошибку. Похоже, я вообразила себя Богом. То есть… я подумала, что ты – Бог-демиург. Что-то вроде талантливого ремесленника. И я посчитала, что смогу помочь тебе творить.

Серый человек улыбнулся текучими серыми губами:

– Мое понятие о Боге почерпнуто из твоего разума. Насколько я могу судить, я вполне соответствую этому понятию, но лишь в вашей системе координат.

– Все это слишком сложно для меня, – сказала Илиона. – Я просто хотела создать… здесь, на Земле… кусочек идеального мира. Такого мира, в котором я хотела бы жить. Но у меня ничего не получилось. – Илиона замолчала, но после секундной паузы добавила с досадой и горечью: – Порок не может породить непорочность. Моя цель была благой, но мне не хватило чистоты помыслов.

Серый человек сдвинул брови.

– Не скажу, что мне понятен ход твоих мыслей, – сказал он. – Мир, который ты создала, ничуть не хуже того, который я помню.

– Ты говоришь о мире, который существовал на Земле четыреста лет назад?

– Да.

– В таком случае, я ничуть не жалею о том, что он исчез, – произнесла Илиона холодным, язвительным голосом. – Большой Град погряз во зле. И я не смогла этого исправить. Мне самой не хватило добра, чтобы сделать это.

Незнакомец пристально посмотрел на нее своими текучими глазами и спокойно произнес:

– Прости, но категории, о которых ты говоришь, мне неведомы. Просто скажи, чего ты хочешь?

Илиона сжала кулаки.

– Уничтожь все это! – выпалила она. – Сотри! Преврати в песок, как ты умеешь!

– Ты уверена, что действительно этого хочешь?

– Да! Сделай так, чтобы от Большого Града ничего не осталось! И позволь нам с Денисом улететь! Это наше законное право!

Несколько секунд серый человек молчал, обдумывая ее слова, а затем кивнул и спокойно произнес:

– Хорошо. Я сделаю так, как ты просишь.

И в тот же миг все исчезло – серый трон, серый человек, мрачные стены храма, а Денис с Илионой обнаружили себя стоящими посреди огромного двора, окруженного серыми монолитами псевдонебоскребов.

8

Илиона и Денис с опаской подошли к челноку, не в силах побороть страх и привычно ожидая препятствия или нападения. Но ничего подобного не произошло. Путь к челноку был свободен, а когда Денис взялся за ручку люка и потянул за нее – люк открылся плавно и бесшумно.

Пропустив Илиону мимо себя, Денис торопливо захлопнул люк и активизировал буферные замки. Электроника сработала безукоризненно, и, услышав привычное жужжание, Денис с Илионой облегченно вздохнули.

– Кажется, она и впрямь отпустила нас, – проронил Денис севшим голосом.

Он повернулся к приборной доске, хорошо видной от двери. Увидев соцветье зеленых огоньков, извещавших о том, что все показатели в норме, Денис широко улыбнулся.

– Челнок готов к отлету, – сказал он. – Все еще не могу в это поверить.

Илиона не ответила. Вглядевшись в изможденное, бледное лицо девушки, Денис понял, что ее тревожит. Он взял Илиону за руку и мягко проговорил:

– Не бойся. Все будет хорошо.

Илиона помолчала пару секунд, потом посмотрела ему в глаза и тихо произнесла:

– Тебя будут допрашивать.

Денис кивнул:

– Я знаю. Но они услышат от меня только то, что я посчитаю нужным им рассказать. Тебе нечего бояться, Илиона.

По-прежнему держа руку девушки в своей левой руке, он накрыл ее сверху правой ладонью и уверенно произнес:

– Ты можешь на меня положиться. – Затем вздохнул и добавил с улыбкой: – Не могу поверить, что все закончилось.

Держась за руки, они повернулись к приборной панели, сделали шаг по направлению к креслам и вдруг замерли на месте. Возле кресел, на полу, лежали два истлевших трупа. Увидев их, Илиона вскинула руку ко рту, а Денис попятился. Трупы были так стары, что успели мумифицироваться, а одежда на них была такой ветхой, что, казалось, рассыплется от простого прикосновения.

– Что за черт?.. – хрипло пробормотал Денис. – Кто это? Откуда они тут взялись?

– Выглядят так, будто пролежали здесь лет пятьдесят, – пробормотала Илиона.

Денис выпустил ее руку из своих похолодевших пальцев, с трудом заставил себя сдвинуться с места и осторожно приблизился к телам.

– На них форма космодесантников, – сказал он.

– Да. Вижу.

Илиона встала рядом с Денисом. Он облизнул пересохшие губы и сказал:

– Это мужчина и женщина.

Илиона не ответила. Тогда Денис стиснул зубы и процедил:

– У меня нет никакого желания выяснять, кто они. Я просто хочу улететь. Открой люк, а я подтащу их к выходу.

Илиона молча повернулась и шагнула к люку. Денис нагнулся, намереваясь взять один из трупов за ноги, но вдруг замер.

– Люк заклинило, – услышал он за спиной голос Илионы.

Что-то щелкнуло, приборная панель осветилась голубоватым светом, а на экране монитора зажглись две желтые буквы «АП».

– Что это? – испуганно спросила Илиона.

– Автопилот включился, – глухо ответил Денис, уставившись на гарду кинжала, прикрепленного к поясу одного из трупов.

– Но мы его не трогали.

– Вероятно, какой-то сбой, – так же глухо отозвался Денис.

На гарде ножа поблескивала буковка «С». Денис сглотнул слюну и перевел взгляд на темное лицо трупа. И увидел очки с треснувшими стеклами. Такие же, как были у самого Дениса.

– Боже мой… – глухо простонал он. – Боже мой…

Челнок вздрогнул.

– Мы взлетаем! – крикнула Илиона в отчаянии. – Мы оторвались от Земли!

Денис ничего не ответил. Он медленно опустился на пол и стиснул голову ладонями.

9

Космический челнок с Илионой и Денисом на борту поднялся в воздух, взмыл ввысь и исчез за низкими, серыми облаками пыли.

Ник опустил взгляд и полез в карман за сигаретами. Теперь он был один на всей планете, но не чувствовал по этому поводу ни страха, ни изумления. Чувства его притупились, эмоции оцепенели.

«Будто бы я давно умер и лишь кажусь себе живым», – подумал Ник.

Он вставил в губы сигарету, не задумываясь о том, откуда она появилась, и прикурил от зажигалки. Несколько раз глубоко затянулся. Сигарета показалась ему горькой и невкусной. Он поморщился и швырнул дымящийся окурок на землю. Окурок тотчас превратился в горстку серой пыли, и ветер унес ее прочь.

Снова посмотрел на свинцовое небо.

«Они уже на орбите Земли, – подумал он. – Что ж, они это заслужили».

Ник не видел, не мог увидеть, как, покинув стратосферу, челнок с Илионой и Денисом исчез, превратившись в серебристое облако пыли, и два мертвых, истлевших тела вспыхнули в темной пустоте маленькими метеорами.

Почувствовав покалывание в пальцах, Ник взглянул на свою правую руку – она была полупрозрачной и приобрела сероватый оттенок. В сердце Ника, подобно занозе, засаднила тоска.

Все это неправильно. Он не должен исчезать! Пусть весь мир рухнет, но он не может исчезнуть, потому что он – не просто он и не только он! Мир его воспоминаний, его чувств, его мыслей – это настоящий мир, и этот мир куда реальнее Большого Града, этого гигантского яблока, источенного червем.

– Если я исчезну, исчезнет и она, – тихо проговорил Ник.

Он опустил руку, снова поднял лицо к небу и хрипло прошептал, обращаясь неведомо к кому:

– Прошу тебя… Дай мне еще один шанс.

Ему показалось, что в ответ на свои слова он уловил отдаленные раскаты грома, а в тяжелых, низких тучах полыхнула молния. Ник опустил голову и вдруг подметил краем глаза какое-то движение. Повернувшись, Ник увидел такую же одинокую, как он сам, фигуру. Фигура приближалась и с каждым шагом обретала форму и черты лица.

Наконец, она остановилась рядом с Ником и посмотрела ему в лицо.

– Ты постарел, – мягко проговорила она. – И выглядишь очень усталым.

– Да. – Ник улыбнулся побелевшими губами, не в силах поверить тому, что видит. – Я сильно устал.

Он взял руку женщины и поднес к своим губам. Анна посмотрела по сторонам.

– Что это за место?

– Область Незавершенного.

– Я никогда здесь не была.

– Знаю.

На секунду лицо Анны пришло в движение, черты его стали текучими, словно были сделаны из песка, но тут же снова обрели четкость.

– Я не должна была уходить от тебя, – сказала она.

– А я не должен был тебя отпускать.

Ник сделал нерешительное движение рукой, остановился, затем продолжил движение и осторожно коснулся пальцами щеки Анны. Щека была теплой и мягкой. И тогда он, не в силах больше сдерживаться, шагнул к жене, обнял ее и прижал к себе.

– Все будет хорошо, – прошептал он, поглаживая ее по волосам. – Обещаю.

Ник слегка отпрянул и, положив Анне руки на плечи, внимательно вгляделся в ее лицо.

– Ты настоящая, – сказал он.

– Да. Наверное. – Она улыбнулась, затем поежилась и посмотрела по сторонам. – Ветер поднимается.

Ник тоже огляделся. Призрачные дома подрагивали, по земле поземкой стлалась пыль, она скручивалась в маленькие смерчи, и смерчей этих становилось все больше. Прежде неподвижные псевдодеревья покачивались и стонали на ветру.

Ник снял с себя куртку и набросил Анне на плечи.

– Погода портится, – сказал он. – Идем домой, пока не началась буря.

И они двинулись по серой, потрескавшейся земле, реальные и неуязвимые среди меняющегося, рушащегося мира. Ветер все крепчал и вскоре превратился в настоящий ураган. Разыгравшаяся буря с корнями вырывала деревья, разрушала дома и закручивала их в гигантском смерче, и лишь две фигурки, спокойно идущие среди вздымающихся пластов земли и облаков пыли, были неподвластны ему – в мире, погруженном в вечные сумерки, лишенном надежды.

Примечания

1

Приключения капитана Клова и робота Панча описываются в романе «Жестокая Земля: Соло-Рекс».

2

Извините, пожалуйста! (яп.)

3

Здравствуй, папа! (яп.)

4

Мамочка, я тебя люблю! (яп.)

5

Мама, я уже стал живым мальчиком? (англ.)

6

Наверное, я уже никогда не стану живым мальчиком (англ.).

Content

Антон Грановский
Двойная тень

Глава 1

1

2

3

Глава 2

1

2

3

4

Глава 3

1

2

3

4

5

6

7

Глава 4

1

2

3

4

5

6

7

Глава 5

1

2

3

4

Глава 6

1

2

3

4

5

Глава 7

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Глава 8

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Примечания