Арутюнян Юлий

Ноль-ноль

Вымысел эта история или нет — решать вам.

Я, на всякий случай, скажу — вымысел.

Часть 1. ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ И РЫЖЕЕ ЧУДО

Англия — Греция — Англия.

1. Отто Макс

Серое лондонское небо ласково моросило снежной дрянью, орошая нервы и шляпы. Отто стоял у окна, и по привычке теребил седой ус слева. Все хорошие эмоции от влажных особенностей климата закончились три года назад.

Да, когда-то он любил дождь. И снег. Тогда он впервые порадовал родню, теперь бывшей жены, решением открыть контору в Лондоне. Уютный мирок суетливых тётушек победил вселенский хаос, и «этот немец», наконец, образумился.

«Ха-ха-ха!» А как они умилялись и переглядывались! Какая дрянная смесь волнения и скуки… жуть. Да, раньше он любил дождь.

Любовь к осадкам остыла одновременно с юридическим окончанием земного брака. Как говорят англичане: perfectly good timing. Эти проблемы он ворошить не любил. Тем более, что многие из них так с ним и остались. Например умирающее частное сыскное агентство. Отто был уверен, что какой-то злой гений с ухмылкой двигал рычагами, управляя хозяйствами бедного сыщика из своей кабины.

Дождь смачивал все снаружи, при умудряясь увлажнять душу. Мерзко. Правда, был ещё напарник. Весёлый молодой хакер-энтузиаст, любитель кнопок, экранов и холодного пива. Он единственный радовал, когда Отто, продравшись утром сквозь строй внедорожников с мамами и детьми, приезжал в офис. Шульц быстро выводил его из туманного лондонского утра своими «штучками».

Вот и сейчас, он вбежал в дверь, держа в одной руке мокрый лаптоп, а в другой сложенный зонтик. Не успел Отто поднять брови и облачить печальную мысль в красивую фразу, как тот поднял руку в предупреждающем жесте:

- Никаких эпитетов! Новую игрушка прошла тест на водонепроницаемость. Это невероятно — он может работать под водой на глубине 30 сантиметров! — Шульц очарованно воззрился на своё мокрое чудо.

Отто усмехнулся, и махнул рукой:

- А если на улице сухо?

Не отвечая, компаньон открыл компьютер и ввёл пароль. Через минуту он поднял счастливое лицо, освещённое экраном.

- Бинго! Ну, небольшой конденсат…

- Там где-нибудь между каплями почта есть? — Отто и не надеялся, что сегодня будет работа.

Кто бы знал, что там сейчас происходит, на этих мокрых улицах. Он посмотрел в окно на улицу Джермин. Их офис находился на шестом этаже сто десятого дома под строгим названием «Игл Хаус», между двумя бутиками. Можно было иногда выйти на балкончик и посмотреть, какие персонажи входят в рубашечный магазинчик «Т.М.Левин», что под балконом. Разумеется, если не течёт сверху. А потом обсудить с Шульцем превратности физиономистики.

Офис находился в двух шагах от рынка Пикадили. Это в одну сторону. А в другую был театр «Критерион» с милым ресторанчиком. В нём незлобивые официантки подносили, в порядке празднования редкой детективной победы, рыбу под страшным названием the wreckfish (кораблекрушительная рыба). По-гречески она красиво называется Полиприонида. Конечно, это не настоящий патагонский клыкач из Чили, но Отто не привередничал. Он вообще, к еде относился легче Шульца. А тот, пока не нагуглит ингредиенты и рецептуру, в ресторан ни ногой.

Если редкое блюдо отсутствовало по уважительной причине, напротив всегда можно было забежать в МакДоналдс. Правда, там много не отпразднуешь, разве что победу глобализации. Его размышления прервал Шульц:

- Так. На улице дождь, — его лицо выражало полное вовлечение в мир погоды на экране.

«Кто бы мог подумать, на трёх сайтах дождь, на двух сухо…» — сомнамбулически бормотал он.

- Иногда достаточно просто подойти к окну… — не оборачиваясь произнёс Отто. — Кстати, у окна дедуктируется лучше. И раскрывается большая часть дел.

- И глупо. В наш век уже все можно раскрыть не отходя от Гугла или Вики. Гуглишь, гуглишь и бабах…убийца найден! А в будущем будет ещё легче. Не вставая с кресла.

- А наручники ты ему пошлёшь по мылу? Бесполезный спор. Нам надо найти заказ в течении этой недели. Если нагуглишь что-нибудь — поверю. А пока что-то неубедительно получается.

- Оп па…почта! У нас будет визитёр. — с этими словами он захлопнул крышку лаптопа и подошёл к окну. — Уверен, это хороший клиент! — он осмотрел улицу. — Я же говорил, дождь…

Отто Макс отвернулся от окна и уселся в свое скрипучее кресло. Надо было немного прибрать в комнате. Только он это подумал, как раздался стук в дверь.

«Уже!» — пронеслось в голове, и красиво звякнуло в воображаемом портмоне.

***

Вошедший господин был одет по тонким правилам достаточной изысканности. Его холёная внешность не намекала, а уверенно заявляла о положении в обществе, и как бы приглашала глаз в путешествие по искусно прикрытым подробностям. Тут были и половина золотых часов под манжетой, и полуприкрытые бриллиантовые запонки, и блестевшие тут и там мелкие заморочки. Композиция была составлена с целью убедить зрителя в главном, а именно в принадлежности к высшей касте. Только одно противоречие портило картину — выражение лица. Оно изображало грусть, скорее даже горе. Отто Макс удивлённо отметил про себя, что оно было лишено фальши. Это обстоятельство даже как-то располагало к вошедшему.

Сыщик предложил господину сесть, затем представил себя, и, медитирующего перед водонепроницаемым экраном, Шульца. Пришедший назвался Феликсом Леви и попросил разрешения закурить.

«Судя по антуражу он не из бутика снизу…» — подумал Отто, вспомнив магазинчик под окнами.

Поджигая сигару вошедший продемонстрировал этикетку «Ромео и Джульетта», золотую зажигалку незнакомой фирмы, а также перегруженную деталями печатку. Вдохнув горьковатый дым он откинулся на спинку кресла и произнёс:

- Я хочу поручить вам одно очень щепетильное дело. Даже и не знаю как начать… — он с опаской взглянул на стоящего у окна напарника. — Речь идёт об экстремальной конфиденциальности.

Говорил он то ли с акцентом, то ли специально коверкал слова для важности — понять было трудно. Особенно интересно ему далось слово «экстремально».

Детектив отметил про себя, что обескураживало одно явное противоречие. Покровительственными жесты начальника никак не хотели сочетаться с выражением глаз генерала, потерявшего контроль над своим войском.

- Продолжайте. У меня нет секретов от напарника. Эта фраза, кстати, есть почти в каждом детективе. А что касается конфиденциальности, то этот пункт уже включён в любой договор. И ещё… с вашего позволения я буду записывать «тайну исповеди» на диктофон. Вы не против?

- Нет, что вы. Итак, … — произнёс Феликс и пыхнул очередной дозой голубого никотина, — Ах да, я забыл вам предложить.

Он потянулся за коробкой с сигарами, но Отто остановил его жестом. Они с напарником не курили, и старались не позволять это клиентам. Но сегодня, запах дорогих сигар почему-то настраивал на дедуктивную волну.

- Продолжайте, пожалуйста.

- Видите ли, у меня пропала… да, дочь — Рената. При довольно необычных обстоятельствах. Даже не знаю с чего начать… Попробую по порядку… — он сел поудобнее и продолжил. — У вас не найдётся чашечки кофе?

- Конечно, конечно, — Отто сделал небрежный жест напарнику, и тот, недовольно замешкавшись, подошёл к автомату эспрессо.

Воспользовавшись заминкой Отто задал первый вопрос:

- А какое положение дел в отношении с полицией? Я ведь, понимаете, не имею право делать что-либо незаконное. То, что юридически неправомерно, вызовет у меня угрызения совести… Тут может возникнуть проблема.

- С этим не будет никаких проблем, уверяю вас, — сказал Феликс, осторожно принимая дымящийся кофе от Шульца. — Дослушайте сначала до конца, и многое прояснится. Её семнадцатый день рождения мы запланировали отпраздновать на островах в Эгейском море. Так Рената сама захотела. У нас была большая яхта, много гостей… Подробности того вечера, нуждаются, видимо, в более детальном рассказе.

- Будте добры, — Отто уютно скрипнул креслом.

- Забегая вперёд, раз уж вы меня перебили, скажу, что пропажа обнаружилась лишь под самый вечер. А где-то в час ночи на борту уже была местная полиция. Наша полиция была тоже оповещена сразу же. Тем более, что один высокопоставленный чин является моим родственником, — он несколько замялся.

Воспользовавшись паузой, Отто спросил:

- Копию рапорта, вы, конечно, предоставите…

Кивнув, Феликс Леви продолжил:

- Прежде чем я продолжу с подробностями, хочу сразу вас предупредить… Видите ли, мои основные подозрения — это похищение с целью выкупа. Я, … кхе, — он трубно прочистил что-то внутри, — состоятельный человек. Заместитель правления известного банка. Это и даёт мне, так сказать, почву для таких рассуждений. А если последует звонок о выкупе, обычным условием станет не вовлечение полиции. Думаю, теперь ясно, почему я обращаюсь к вам. Я ищу независимого расследования и… — он замялся, — поддержки. То, что сейчас параллельно делает полиция, меня не так волнует. Меня интересует только, к чему будете готовы вы, когда поступит звонок.

- Если поступит… — Отто Макс нахмурился. — Вы ведь понимаете, что это, скорее всего, будет не единственной версией. Представьте, кто-то следует за вами в Грецию. Там похищает, хм. Звучит претенциозно, по меньшей мере. Где же её прячут? На острове? Ну, простите, продолжайте.

- Так вот. Да, я понимаю вашу озабоченность. Итак, мы прибыли на место ещё засветло. Сели на яхту в городе Волос. Приятное, знаете ли, местечко, — он вытер пот со лба, пригубил эспрессо, и продолжил:

- Нас было человек двадцать. В основном родственники и друзья. И, конечно, команда и повар с официантами. Всего двадцать шесть человек, если быть точным.

«Немного…» — подумал Отто, взглянув на Шульца. Тот, закрыв свою игрушку, теперь мечтательно смотрел на дождь.

- Удивительно, но Рената просила устроить для своих подруг отдельную вечеринку, — продолжал гость, в очередной раз прикуривая. — Так что на яхте её личных подруг не было.

- А друг? Тайный воздыхатель? Рыцарь по переписке? Знаете, все эти социальные паутины, сети…

- Сети знаю. Друга не знаю… По крайней мере я никого не подозреваю… хотя, знаете, всякое может быть. Последнее время она была, если можно так выразиться, чересчур компьютеризирована. Но мы отвлеклись. Так вот. Когда стемнело, мы зажгли праздничные огни. Фуршет был уже накрыт. Шампанское в бокалах. Я хотел произнести первый тост в её честь… — он закашлялся. — Термоядерный у вас кофе… Да, так вот, а тут неожиданно отрубился свет по всему судну. Темнота кромешная. Знаете, эти греческие ночи… даже в марте. Ну хоть глаз выколи. Команда бегает, пытаются понять в чем дело. Спустя полчаса капитан подошёл ко мне, извинился и сказал, что придётся зажечь факелы. Причину поломки, говорит, удастся найти лишь при дневном свете. Зажгли мы, стало быть, факелы. Все бегают, ищут поломку, и я вдруг понял, что именинницы нигде нет.

- То есть точного времени исчезновения вы не знаете?

- Совершенно верно. Плюс минус час — полтора. Обыскали всю яхту. Капитан с матросами на моторной лодке хотели осмотреть все вокруг яхты и на ближайшем берегу. Но моторы на лодке не работали. Они на вёслах дошли до берега. Пошли вокруг острова по пляжу. Было ещё несколько рыбацких лодок рядом с яхтой. Странно, но они не видели мою дочь. У них не было проблем с электричеством, и рыбаки вызвали по рации полицию. Прямо мистика какая-то. В час ночи приплыл полицейский катер с прожекторами. Стали искать и в море, и на яхте, и на берегу. Нигде ничего. Ни зацепки… Правда, потом, выяснились некоторые странные обстоятельства.

- Вот тут чуть подробнее, пожалуйста.

- Их два… — он закашлялся, — обстоятельства. Первое связано с рыбаками на острове. Они ловили рыбу днём, а остров использовали как место для отдыха. Что-то типа базы. Там всегда оставались какие-то их женщины. Так вот среди них была молодая девушка. Она пробыла на острове весь день с раннего утра. Ещё утром, она отпросилась у матери на основной берег. На следующий день она хотела навестить свою бабушку в Афинах, и поэтому ей надо было переночевать дома в Скопелосе. Отдохнуть и собраться. Мать ей разрешила. Так вот её моторная лодка отплыла в тот момент, когда отключился свет. Совпадение? Не знаю.

- А второе обстоятельство? — Отто повторил кофейный жест напарнику, и тот, опять замешкавшись, направился к эспрессо-машине.

- Тут тоже всё необычно. Дело в том, что когда полицейские стали нас подробно опрашивать, выяснилось, что никто из нас не видел двух других яхт. Рыбаки их тоже не видели, но их жёны рассказывали, что к ним подходил какой-то человек. По виду француз. Сказал, что он турист-рыбак, и тут же исчез. Про других они ничего не знают. Они, видимо, стояли с другой стороны острова, и когда полиция подплывала, яхты начали движение от острова так, чтобы мы их не видели. Интересно, но у полицейских создалось впечатлением что одно судно следило за другим.

- Тут можно немного поподробнее, — Отто отхлебнул свежий кофе, и кивком то ли одобрил его, то ли поблагодарил напарника.

- На первой яхте не было света и шла она под парусами. У них, видимо, тоже отключилось электричество, или же они не хотели выдавать своё присутствие. Второе же судно шло на почтительном расстоянии с той же скоростью. У него был свет, но приглушённый, и был слышен мотор. Отсюда полицейские сделали вывод, что это было похоже на слежку. Они решили сначала посетить нас, а потом было уже поздно. След тех яхт уже простыл… Я не перестаю думать о той ночи. Если похитители были на яхтах, то как же они её выкрали? Через задраенные иллюминаторы? Их никто не открывал. Или как-то обманом… Не знаю. Тут можно долго ломать голову.

- А гречанку проверили с её бабушкой?

- Да, все в порядке. Бабушка всё подтвердила. Девушка приехала одна, пробыла несколько дней и вернулась домой. Тоже, вроде, как алиби. Как видите, загадок много… Я уже сломал голову. На следующий день остров был прочёсан вдоль и поперек. У меня есть влиятельные друзья в Афинах, и можете быть уверены, поисковые работы были проведены масштабно и обстоятельно. Были задействованы и вертолёты, и водолазы, и собаки, и… кого там только не было. Можно с достаточной долей уверенности сказать, что она не утонула. Шторма не было, вода была наипрозрачнейшая. Все дно было как на ладони, это хорошо было видно с вертолётов.

- Но, насколько мне известно, там много близко расположенных островов, — вмешался напарник, — а между ними иногда бывают сильные течения. Тело, простите, могло за ночь отнести далеко.

- И это всё проверили-перепроверили. Рассчитали течение и возможные расстояния. Поверьте, работали специалисты. А теперь позвольте мне прояснить, чего я ожидаю от вас. Разумеется, если вы согласитесь на эту работу… — он потянулся за потухшей в пепельнице сигарой. — Я бы хотел, чтобы вы поехали на остров, в Афины, куда угодно, куда приведёт вас след. Я прошу вас — узнайте хоть что-то. Мы с женой в отчаянии… если вы понимаете наши чувства…

Он вытер пот со лба продолжил:

- Я покрою любые затраты. Поверьте, любой результат вашего расследования будет нам важен!

- Скажите, а как вы вышли на мою контору? — Отто Макс внимательно посмотрел на собеседника.

Хотя он и задавал этот, казалось бы ничем не примечательный вопрос почти всем клиентам, тут он чувствовал, что ответ может таить нечто важное. Богатый банкир, не стеснённый в средствах. И небольшая полу умирающая конторка? Странно. Господин Леви взмахнул рукой, мол понимаю вашу озабоченность:

- Видите ли, я не хотел поручать эту работу местным детективам по нескольким причинам. Самое важное — это то, что они завязаны так или иначе с полицией. Не то чтобы они нарушители договора, а… как бы это сказать… стоит на них надавить, получится совсем другая игра. Понимаете, так сказать островной менталитет… им тут жить, а вы ведь можете и уехать. На вас местная полиция имеет меньше влияния. Так ведь?

Отто кивнул в ответ, а банкир продолжил:

- Видите ли, я не могу раскрыть вам всех аспектов моей деятельности, но мне предпочтительнее, по разным причинам, чтобы детектив был иностранцем. То есть подданным другого государства, в вашем случае Германии. Кроме того, у меня есть немецкие друзья в вашей полиции, и когда я задал им этот вопрос, мне тут же указали на вас.

- Да ну?

- С самыми лучшими рекомендациями. Вы ведь, когда-то были следователем в Дюссельдорфе. И причём весьма успешным! Как видите, я навёл о вас некоторые справки.

Отто ухмыльнулся и бросил быстрый взгляд на качающегося в кресле Шульца.

- И напарник ваш, тоже, как нельзя лучше вписывается в общую картину, — Феликс тоже повернулся к Шульцу, — да, я знаю, что у вас диплом программиста. И я знаю, что вы имели проблемы с законом из-за, так сказать, некоторых хакерских мероприятий…

- Ну… это было давно… — Шульц зарделся, вспоминая былые «подвиги».

- Не важно. А вписываетесь вы вот почему — перед исчезновением моя дочь, разве что только не спала в обнимку с лаптопом. Или ноутбуком. Не суть важно. Важно то, что может на её компьютере вы что-нибудь найдёте.

- А полиция его не изъяла? Или по крайней мере просматривала? — спросил бывший «хакер».

- Они не смогли в него войти. У неё установлен какой-то чересчур умный пароль. Так что и вам карты в руки. Прошу вас дать согласие в течении этого дня через моего секретаря госпожу Элизабет Янус, — с этими словами он протянул свою визитную карточку. — Все финансовые вопросы вы можете тоже решать через нее. Я буду оплачивать вдвойне вашей обычной ставки. В вашем распоряжении будет мой частный самолёт, когда соберётесь в Грецию и яхта с капитаном в Эгейском море. Как видите, условия великолепные. Я же прошу еженедельные отчёты или же по мере поступления новостей. А на этом я хочу откланяться.

Он встал, и замешкавшись у выхода, произнёс:

- Очень жду вашего положительного ответа. Да, и ещё один момент. Не знаю, правда, насколько это важно… Дело в том, что имела место ещё одна история. Она случилась, когда мы посещали комплекс пирамид в Гизе ещё до событий в Греции, в декабре прошлого года. У нас была частная экскурсия со своим гидом. Она началась уже после того, как последний турист покинул Великую Пирамиду. То есть вечером. Когда мы поднимались по Большой Галерее вверх до Камеры Царя меня не покидало чувство, что должно произойти нечто. Войдя в Камеру Царя, мы подошли к гранитному саркофагу. Гид, стал нам что-то увлечённо рассказывать. Да так увлечённо, что никто и не заметил, что Рената лежит на полу без сознания. Мы все переполошились, видя, что она не приходит в себя.

- Вы её отвезли в госпиталь?

- Да, вся эта история закончилась в госпитале Эль Шиши (El Shishy Medical Center, 11 Mohamed Mahmoud street, Bab El Louk, Cairo). Две недели Рената была в коме. Врачи подозревали, что это травматическая кома (coma traumaticum). Но удар при падении трудно было назвать черепно-мозговой травмой. Обычная ссадина не могла привести к поражению центральной нервной системы. Врачи были несколько обескуражены. А через две недели она как бы проснулась. Вот и всё. Проверки не показали никаких аномалий, и мы уже через три дня были дома в Лондоне.

- А когда это приключилось?

- Это все приключилось больше трёх месяцев назад, перед Рождественскими праздниками. Приехав домой мы обнаружили, что Рената стала более замкнутой. Она стала редко общаться с друзьями и много времени посвящала компьютеру. Мы поначалу думали, что это нормально в 16 лет. Пока не произошло то, что я уже рассказал раньше… Не знаю, была ли это преамбула, или не имело отношения. Вам судить.

- Тут важны все детали. Может что-то ещё, связанное с этим эпизодом?

- Она почему-то спрашивала меня про какого-то психолога. Причём несколько раз. Имя его Энелиль, кажется. Я такого не знаю. Вот, пожалуй и всё.

С этими словами он вышел из конторы, унося за собой запах сигар и то прекрасное ощущение ленивой свободы, которое царило в безработном офисе до его прихода.

Отто подошёл к окну и посмотрел вниз. Покрутя ус, он произнёс:

- А за нашим гостем тянется длинный мохнатый хвост, — проговорил он, глядя, как мышка-пежо ринулся вслед за крокодилом Феликса. — Чувствую крупные юридические неприятности.

- Такое ощущение, что вы говорите это кому-то за окном, — сказал Шульц, не отрываясь от монитора.

- Я это говорю тому большому Corvus corone, что сидит на крыше напротив. Он гипнотизирует меня необычно долго.

- Вам никто не говорил, что склонность к мистике противопоказана дедуктивному настрою? И что ещё за корвус там с вами беседует? Ворона? Я вам вот что скажу — дочка сама сбежала. У неё появился виртуальный рыцарь, узнал про богатого папашу, заплёл мозги, и они сбежали. Не они первые, не они последние.

- Вот и ладненько, — сказал Отто, не обращая внимания на слова напарника. — А теперь за работу!

2. Рената

Коматозное состояние — вещь неприятная. Сквозь пелену разных визуальных чудес и звуков она слышала жалкий лепет врача-египтянина.

«Нервные функции организма возвращаются в обратном отключению порядке», — вещал он кому-то.

Она не помнила отключения. Стало быть любой порядок возвращения хорош. Зрение и слух пока смутны до безобразия. Но вот что удивительно — мозг работает чисто-чисто. Такой ясности мысли она не ощущала никогда.

Память вернулась мгновенно. И какая память! Как на ладошке перед её сознанием лежала цветная картина прошлого. Даже самое далёкое розовое детство, и то, было отмечено мельчайшими подробностями, запахами и вкусами.

Она была настолько восхищена всем этим, что даже пыталась усилием воли отодвинуть процесс возвращения как можно дальше. Тем более голос врача-египтянина становился всё гаже.

Вдруг послышался чей-то ещё голос, пока приглушённый, но знакомый и добрый. Хотелось слушать его и слушать. Отец. Конечно, он. Только что память рисовала ей сцену рождения. Почему-то она видела только мать молодой и счастливой, с чувством причастности к свершившемуся чуду. А отец виделся как-то смутно. И вот его голос. А когда она услышала мать, глаза сами открылись.

Но над ней склонилась корявая маска в голубой шапочке. Маска попыталась нежно улыбнуться. Слава ангелу-хранителю, который поспешно заменил это безобразие улыбающимся отцом.

«Ну, ты нас напугала!» — и его лицо сменилось мамой: «Ренаточка…» И чего ей этот врач так не приглянулся…

Спустя час она уже сидела на кровати, опутанная какими-то проводами и приборами. Родители разговаривали с ужасным доктором в соседней комнате. Вокруг всё пищало, бегали цифры и зажигались разноцветные лампочки. Всё вертелось в каком-то бешеном хороводе, тем не менее, подчиняясь определённому ритму.

Она смотрела на это, слушала, и понимала, что может запросто во всём участвовать. Но, как и зачем, она пока не понимала. Родители сказали, что завтра приведут психолога. Зачем? Она не чувствовала недомогания. Разве что затекли руки и ноги от неподвижности, да болела ушибленная от падения голова. Ей рассказали, как всё произошло. Это же надо было столкнуться с саркофагом! Да ещё где! История Великой Пирамиды теперь значительно обогатилась. По крайней мере для неё.

Всё же, зачем психолог? Она легла и попыталась сосредоточиться. Она помнит экскурсию. Она помнит гида, он ещё странно на неё посмотрел. А дальше память прыгает, и она здесь, в госпитале. Ещё раз… пирамида, лестница, галерея, гид. Бах. Вдруг почему-то она отчётливо поняла — это не кома. Но что? Прозрение было настолько неожиданным, что мысли забегали как белки в колесе. Забегали и какие-то лампочки в аппарате. Вбежал этот квазимодо и стал её укладывать. Пришли и родители. Хорошо, что они здесь. Всё. Сон. А наутро пришёл он.

***

- Доктор Энелиль, — квазимодистый хирург заискивающе оскалился. — Прошу любить и жаловать. Две внимательные чёрные фары просветили её насквозь. Казалось, его должен был ослепить свет, отражённый от задней стенки её черепа.

Доктор Энелиль ничего не говорил. Он молчал и смотрел ей в глаза, как читают книгу. «Книга» послушно предоставляла содержимое, удивляясь своей покорности. Через несколько мгновений, ей всё же удалось оправиться, и она стала сама изучать психолога.

Это был невысокий человек пятидесяти лет с красивым лицом восточного типа. На нём был голубой халат, впрочем, как и у всех в госпитале. Отличала его лишь странная оранжевая повязка на лбу, да странное кольцо на левой руке с каким-то узором. Впрочем, какие бы черты его не украшали, они казались лишь фоном для глаз. Были бездонные глаза, а остальное было так, лишь рама для картины. Наконец, доктор Энелиль выключил дальний свет и едва заметно улыбнулся.

- Так вот ты какая… — произнёс он полушёпотом.

- А какую вы ожидали? — спросила Рената тоже полушёпотом. Доктор улыбнулся уже значительно шире. Он уселся поудобнее, и не оборачиваясь, сделал освобождающий жест египтянину-хирургу. Тот, продолжая скалиться, немедленно ретировался.

- Ты знаешь, почему ты здесь? — вопрос прозвучал так фундаментально, что Рената почувствовала озноб. Было ясно, что он не ждал рассказа о падении и прочих известных подробностях. Вопрос звучал риторически, и Рената просто промолчала в ответ. И правильно сделала. Доктор Энелиль одобряюще кивнул и произнёс:

- Ничто не происходит случайно. Я здесь, чтобы ты приняла его… — он налил себе из графина.

- Кого «его»?

- Дар, Рената, Дар.

Ренате и раньше встречались психологи. И говорили они похожие вещи. Но здесь всё было как-то по другому.

«Какой-то он не психолог вовсе…» — билась мыслишка в голове. Ей вдруг неожиданно захотелось пить. Так, что она мысленно нарисовала себе наполненный стакан. «Психолог» тут же предложил ей воды.

«Он ещё и мысли читает…» — подумала она с ужасом.

- Читаю, читаю… читаю я тут в газете — «Случай в Великой Пирамиде», и думаю, какова вероятность совпадения? А может ли так случиться, что жертва и не подозревает вовсе о том, что на самом деле с ней произошло? Прихожу в госпиталь, а тут вы, прекрасная леди, — он принялся разглядывать её.

- Красно-рыжие волосы, веснушки. Кто бы мог подумать. В прошлый раз было не так. И знаете, что в голову пришло? — он улыбнулся, встал и подошёл к окну. Придерживая занавеску, странный человек повернулся к ней и произнёс:

- Какой хороший выбор! Да! Именно так, забавно, не правда ли? Как вы себя чувствуете?

- Если вы перестанете говорить загадками, мне должно полегчать… наверное… — она тоже попыталась улыбнуться.

- Ну, ну… терпение, только терпение. Мы же с вами никуда пока не торопимся. Пока…

- Опять загадки. А вы умеете выражаться как-нибудь проще? Мы бы с вами хорошо поговорили. Я чувствую, что никакой вы не психолог. Кто вы?

- Я — психолог. Вернее, и психолог. Вы же все разные. И мы бываем разные… А вот, что меня сегодня больше всего интересует — это ваши сны. Вы их уже видели? — он говорил так, будто ей должны были вот-вот показать какие-то особенные сны, а он как бы опоздал на просмотр.

- Нет, ничего я не видела. И будьте добры, не томите. Если есть чего рассказать конкретное — рассказывайте. А если нет… я устала и болит голова, — она качнула головой, как бы подтверждая свои слова. Доктор провёл рукой над рыжими завитушками и она поневоле отшатнулась.

- Ну вот. Теперь не болит. Я ухожу, так как вижу, что пришёл рано. Мы ещё обязательно увидимся, — он улыбнулся ещё раз и вышел из комнаты, оставив её в полном недоумении.

«Кто он, этот Доктор Энелиль? Что он хотел сказать, и почему рано?» — эти вопросы роились пчёлками в голове. Он вышел и унёс головную боль, а взамен оставил чувство, что это знакомство не раз пересечёт её судьбу.

***

А ночью начался кошмар для медперсонала. Кто-то, ровно в полночь, начал отстукивать кнопкой вызова сигнал СОС. Азбука Морзе была слышна не только через гудок вызова, но и самим механическим стуком кнопки. Она эхом стучала в коридоре, будя вместе с гудком больных и сестёр. Побросав журналы мод, дежурные через несколько секунд ворвались в палату.

Она бредила, и в горячке, и как потом рассказывали медсёстры, столпившиеся у её кровати, пела на разных языках. Толпой они пытались ввести ей в вену успокаивающее, но поначалу безрезультатно. Борьба с бушующей пациенткой, по словам главенствующей медсестры, закончилась лишь спустя час после вызова.

По воспоминаниям же Ренаты, всё было совсем не так. Она летала и кружилась над ними всю ночь, мазала затылки зубной пастой, и оглушая госпиталь звоном разбитых мензурок с анализами, перелетала из палаты в палату. Она никому не приносила вреда — только развлекалась, как могла, и смешила других.

Она рассмешила одну старушку до обморочного состояния, летая над головой у какой-то медсестры, и корча пародирующие её рожи. Рената опрокидывала шкафы, пустые койки и закатывала апельсины под одеяла к спящим больным. Перелетая с этажа на этаж, она искала новые забавы.

Интересно, но ей потом рассказывали, что она, не вставая со своей кровати, получила дозу успокаивающего, и благополучно уснула. Правда, как утверждали, Рената при этом бредила с особым цинизмом по отношению к присутствующим. Но в пикантные подробности медсёстры не вдавались… И уж точно, по их словам, не было никаких перелётов. Так что правда всё это было, или плод её фантазии — уже не понять.

Рената же совершенно ясно помнила, что имели место и совсем уж фантастические события. Например, как пылая горячкой, она спустилась в морг и беседовала с тамошними клиентами. Забавно было видеть их удивлённые белые лица. А вот их рассказы потрясли. Переходя от стола к столу веселье медленно исчезало. Рената потихоньку становилась серьёзной. Кое с кем даже всплакнула.

Но и там не всё плохо было. Некоторые были очень даже ничего. Например один милый старичок-турист упавший с верблюда и свернувший себе этим полётом шею. Видя фальшивую скорбь молодой жены, он предвкушал момент, когда ей предстоит увидеть его последнюю волю. Он секретничал с Ренатой и о своих якобы брошенных детях, которых на самом деле любил, и обеспечил тайно. А ещё он признался, что три недели назад, ему поставили неутешительный диагноз. Но неуклюжий верблюд одним взмахом горба предотвратил тщету химиотерапии. Его порция страданий осталась на земле кому-то другому. Вот он и веселится.

На самом деле, как поняла Рената, здесь клиенты строго делились на тех кто успел, и тех кто не успел, или не знал, что надо успеть. Как сказала ей она очень полная немка — jedem das seine. То бишь каждому своё. Ещё она поняла, что страдать перед смертью очень плохой знак.

***

А на рассвете, когда там все угомонились, она вспомнила про свою палату. Вот как вернулась — не помнит. Очнулась утром, вокруг кровати нездоровая суета, народ в халатах, родители. Квазимодо копошится с кучей проводов где-то внизу справа. Но головной боли не было. Не было и неприятных ощущений, скорее наоборот. Как будто она Алисой прошлась по сказке. Квазик (всё-таки на большее он никак не тянул) вылез из под кровати и покачал своим нехорошим лицом:

- Все провода выдернуты с мясом. Вы, госпожа Рената, хорошо потрудились ночью. А ведь это всё — новейшее оборудование, — он попытался выразить своим лицом восхищение проводами. — Куплено совсем недавно в Германии.

Он через плечо посмотрел на отца Ренаты, ища как бы сочувствия:

- А тут, вон оно как вышло…

Феликс Леви правильно понял, что его сочувствие придётся поддержать финансовой инъекцией, и сделал успокаивающий жест. Мол, займись ка ты лучше дочерью. В этот момент отворилась дверь, и Рената отчётливо поняла, почему в тяжёлой атмосфере палаты висело чувство ожидания. Как будто кого-то не хватало. Вошёл он. Голубой халат и оранжевая повязка.

Все сразу засуетились и стали расползаться. Также откланялись и родители, и будучи увлекаемы Квазиком, они удалились. Дождавшись, когда палата опустела, доктор Энелиль приблизился к ней, и вежливо повременив, «вошёл» в зрачки.

- Весёлая ночка была? — он строго усмехнулся, как будто не отходил от неё ни на шаг. — Было познавательно или просто весело, а? Ну, не будем об этом… — он взял её пульс, — сейчас нам предстоит не менее весёлое мероприятие.

Она чувствовала, что от него лучами исходит какое-то странное облако безопасности. Находясь внутри этого поля, было легко довериться этому странному Доктору Энелилю…

А он тем временем, померив пульс произнёс:

- Хочется тебе или нет, а нам вместе придётся сейчас побывать в твоей вчерашней ночке. Только ты должна дать мне согласие, иначе не получится.

- Как это понять… — она была удивлена этими алогизмами, — если придётся, то зачем согласие? А если не соглашусь, то вы один отправитесь?

Он засмеялся:

- Сам себя я вряд ли смогу загипнотизировать. А без твоего согласия ты навредишь только себе. Как бы тебе это объяснить…

- А вы попробуйте…

- Имея даже единственный путь, человеку всегда легче, если он представляет перед собой выбор. Мы рождены существами свободными и нам так легче. Хотя бы думать, что свобода выбора у нас есть…

Он снял зачем-то оранжевую повязку и убрал её в карман:

- Итак, ты готова?

- В смысле, согласна… — полупрошептала она глядя в его бездонные глаза и психолог кивнул.

***

То, что произошло дальше, она потом вспоминала многие годы. Она повторила, шаг за шагом, все подвиги той ночи. Разница была только в том, что она видела себя как бы со стороны. Кроме того, она слушала подсказки Доктора Энелиля, куда ей смотреть, и на что обращать внимание.

Оказалось, что она там была не одна. Присутствие кого-то ещё, не Энелиля, было очевидным. Этот кто-то тенью следовал перед ней, и тихонько направлял Ренату, как бы подсказывая куда лететь. Разговаривала же она с теми ночными персонажами уже по своей воле. Она поняла, что эта экскурсия была не простой. Ей был преподнесён урок, но какой, она пока только гадала.

Доктор Энелиль был рядом, и ей было от этого спокойно и легко. А ещё она видела много знаков, которые не замечала раньше. Ей казалось теперь, что как будто все стены в госпитале рельефно покрыты какими-то иероглифами. Занятно. Среди них она видела и латинские надписи, и надписи на её родном английском языке. Но увы, смысла она не видела. Иногда это нагромождение букв пыталось в её мозгу склеится в какое-то слово, но в последний момент ниточка обрывалась, и она оставалась с красивой абра-кодаброй.

Психолог не пытался интерпретировать знаки, хотя, судя по его репликам, он их тоже видел. Своим спокойным голосом, он как бы показывал ей не только на что обращать внимание, но и что он рядом. Он здесь, и она в безопасности.

Когда одна Рената с хохотом катала апельсины, другая Рената с удивлением видела, что больные укрыты не простыми одеялами. Все они оказались цветными, расшитыми какими-то узорами покрывалами. В узоры были вкраплены слова из мерцающих букв. Многие орнаменты были составлены из фруктов и цветов.

В эпизоде со старушкой, она вдруг увидела, что на медсестре была надета роскошная венецианская маска, украшенная золотом и перьями. Эта смеющаяся маска была покрыта серебряными и чёрными знаками, причём многие изображали грусть. А старушка смеялась над тем, как смешно не совпадали гримасы Ренаты с маской медсестры.

Следующая сцена её и вовсе её потрясла. Рената вдруг увидела, что разговаривает с воином в средневековых доспехах. Блестевшее серебро было тоже покрыто витиеватыми знаками и иероглифами. Ультрамариновые и кобальтовые тона букв усиливались рыжими и золотыми вкраплениями и окантовкой. Эта живопись непрерывно двигалась — воин потрясал то витым копьём с изумрудным наконечником, то мелко гравированным щитом, и если бы он мелко не подхихикивал, она и не поняла бы, что рыцарь этот — тот самый старичок-турист, упавший с верблюда.

Почему-то из всего фантастического карнавала картинок у неё в голове отпечатывался только один простой символ — треугольник. Или знак пирамиды. То ли она сама так хотела, то ли кто-то другой. Так или иначе, она с этим знаком в сознании видела как забавно улыбался психолог.

***

А потом она уснула по настоящему, и проспала всё на свете. Ей снилось, что она опять, как в гипнозе, видит себя со стороны. Но на этот раз она была неподвижна, а картинка — чёрно-белой. Со стороны могло показаться, что это снимок, если бы не покачивающиеся полы халата. Доктор Энелиль молча стоял рядом, а перед ними был какой-то туннель.

- Тебе предстоит пройти этим путём, и ты должна помнить — не читай списки на лодках. Ни в коем случае сама не читай, и не позволяй ему… — произнёс психолог. — А теперь, иди…

Странный какой-то сон. Доктор Энелиль подтолкнул её вперёд, и она проснулась. Несмотря на сон, ей казалось, что она проспала очень важный с ним разговор, и проспала какие-то ещё процедуры и мероприятия, подготовленные им.

Проснувшись, её посетило разочарование, в виде лыбящейся маски Квазика. Её даже не обрадовал отец, сидящий у кровати.

- А где Доктор Энелиль? Мне необходимо с ним…

Но её, довольно грубо, перебила Квазиморда:

- Доктор психолог отбыл. Он нас заверил, что в его услугах вы больше не нуждаетесь, — он растянул какую-то особенно безобразно-сладкую улыбку. — И ладненько…

Она вопросительно взглянула на отца. Тот пожал плечами, и произнёс:

- Теперь всё будет хорошо. Мы завтра летим в Лондон. Тебя сразу навестит врач, наш старый добрый Розенбум, и если надо, он найдёт лучшего психолога Лондона. Уж ты не беспокойся… тебе до отлёта надо пройти ещё кое-какие процедуры. Отдыхай, — он встал, и поцеловав её в лоб вышел.

Она вспомнила полированную голову их семейного врача и поморщилась. Хоть он и был добряком, ей нужен был не он. Только один человек мог ответить на все её вопросы.

3. Отто Макс

«Тридцать три несчастья» с Джеком Леммоном и Ким Новак был его любимый голливудский фильм. Он себя как-то особенно удачно подставлял на место романтического героя той истории. И, хотя Леммон был намного моложе, Отто Макс мысленно проходил его роль, что говорится, кадр за кадром, и нога в ногу.

Ему нравились старые фильмы. Они были совершенно безопасны и предсказуемы. Его напарник, смешной Шульц, считал предсказуемость слабостью. Он был чересчур молод, и сомнительный экстаз от впрыска адреналина в кровь ему ещё не наскучил. Будучи безнадёжно отарантинен, Шульц не мог, как Отто, часами наслаждаться черно-белой картинкой. В старом кино царил дух экспериментаторства. Там не безумствовала жестокость, которой хватало в жизни. Максимум — грубость. Там не было этой псевдо-красоты секса, наоборот — любовь.

Отто часто спорил с Шульцем, что двадцать первый век заменил любовь сексом. И не спроста. Но Шульц лишь смеялся. Или отшучивался.

Со смехом он говорил: «А перенаселение планеты? Должен же кто-то бороться с этим! Браки — распустить. И точка.»

С такой логикой Отто предпочитал не связываться. Тем более сам недавно поставил такую точку.

А Шульц всё подтрунивал: «И вообще — этимология слова брак не может не настораживать… А у животных вообще помёт… Ну, куда это годится?»

Стук в дверь прервал все тридцать три несчастья Отто Макса. Вернулся Шульц с лаптопом Ренаты Леви. Он его получил из рук Феликса сегодня же вечером, сразу после подписания контракта. Увлечённо бубня что-то себе под нос, Шульц направился в свой угол.

- А здрасьте? — обиделся Отто, — а контракт?

Не оборачиваясь Шульц протянул бумаги и уткнулся в монитор. Отто взглянул на бумаги мельком и выразительно посмотрел на напарника поверх очков. Пауза затянулась дольше, чем это прилично для субординации. Наконец Шульц оторвался от кнопок:

- Ага, здрасьте… — отозвался тот, — … впереди добрая лунная ночь. Тут всё, как я и ожидал, закодировано аж до самого блока питания. Ещё до включения монитора ей надо настучать что-то на клавишах… Она девочка не простая…

- Оставляю тебя развлекаться, — Отто Макс накинул плащ и постукивая зонтиком направился к двери, — сообщи, если что найдёшь. Я еду туда, откуда ты только прибыл — посмотрю её комнату. Отпечатай всё, что ты там нафотографировал и положи завтра вместе с отчётом мне на стол. И иди спать домой. Ты мне завтра нужен свежим и умытым, а ещё больше нужен офис, чистым и проветренным.

С этими словами он вышел, удовлетворённый уровнем погружения Шульца в проблему. Чем меньше Шульц реагировал на внешние раздражители, типа своего начальника, тем быстрее шла работа.

***

Дождь теперь не моросил, а лил как из ведра. Прочапав до своей крошечной тойотки, Отто бухнулся в кресло будучи уже совершенно мокрым человеком. Он завёл двигатель, и включив дворники, отопитель и кондиционер одновременно, начал движение.

Отто Макс был следователем старой закалки, иначе бы он не отмечал все машины, следующие за ним. А он отмечал и по привычке, и просто ради тренировки. И уже через несколько светофоров он заметил ту серую машинку. Ничем не примечательный «рено». Таких сотни.

Удивлённый, он пробормотал: «Ну и пусть. По крайней мере лучше знать, что за тобой уже тянется хвост».

Злословя всех картографов мира он всё же выехал на нужное шоссе, и отметив не отстающую серую машинку сзади, прибавил газу.

«Лучше бы дорогу показали, ведь наверняка знают, куда еду…» — мысленно пробормотал он. Под скрип дворников он стал размышлять над делом.

Обычно во время дедуктирования он разделялся на двух Отто Максов. Один, главный, выдвигал версию, а другой, в режиме ироничного диалога, выступал контрапунктом. Так началось и сейчас:

- Так ли всё сложно, и надо ли вовлекать сюда всю эту мистику с пирамидами. Может схема до смешного проста? — спросил главный Отто, обгоняя фуру.

- Эй, эй… следи за дорогой! И не ищи простых решений! Было бы всё просто, к тебе не обратились бы. Один — один.

- Завела себе сопереживателя на каком-нибудь фейсбуке. Он вошел в доверие, — сыщик обогнал вторую фуру, и машину буквально накрыло водной лавиной.

- Следи за фарватером… — голос был несколько напряжён. — Её же не нашли на соцсетях, какой тогда фейсбук?

- Стёрла как-то, а как ещё? Шульц сказал, что это возможно. Два — один. Вернёмся к сопереживтелю. Он наплёл про себя небылиц, «андерсен» недоделанный. Живописнул ей какой-нибудь неразделённой романтикой, добавил пару душещипательных снимков, мачо хренов. А она открылась ему — мол, папа скучный банкир, никто её в этом мире не понимает, и ещё что-нибудь пикантное. Ну, как водится.

- Стоп, стоп, стоп, — контрапунктирующий Макс чуть не захлебнулся от эмоций, — это как же получается? Он охмурил красотку, понятно. Но зачем завлекать её в Грецию? Это же в десять раз сложнее, похитить её в чужой стране! Как-то нелогично, извините уж, получается!

Он уставился на собеседника в упор. Но тот, не обращая никакого внимания на театральный взгляд, продолжал:

- Да нет тут никакой загадки! И где у тебя фантазия… — он постучал по виску, затем прокашлялся, как перед лекцией, и продолжил менторским тоном:

- Всё очень просто. Он — грек. Небось, сидя у себя где-нибудь в Афинах, на развалинах акрополя, вдруг получил озарение, — лектор закатил глаза, изображая озарение, и продолжил:

- Пусть красотка уговорит папочку отпраздновать день рождения на Эгейском море. Красота, романтические звёзды, большая медведица опять-таки, — он попытался изобразить большую медведицу. — Там мы и встретимся, тайком от папаши твоего, прямо под стрекот сверчков и цикад.

- Хорошо. Убедил. А если бы она отказалась? — оппонент хитро прищурился. — Что тогда?

- А ничего. Нашли бы дурочку с другого переулочка… А поскольку это не наш случай, продолжим, — он обогнал очередную повозку. — Представь себе — остов Nisida Adelfi. Красиво и романтично.

- А что, Шульц бы поехал… — почему-то вдруг сказал другой Отто Макс.

Он, видимо, уже начал соглашаться. Три — один.

- Она же ему и про яхту наверняка рассказала. А он тем временем, сверив размеры яхты со своим достатком, организовал дружков. Вот вам и другие две яхты. Чем не схема для похищения? — он посмотрел на контрапунктирующего собеседника, но тот уже растворился.

Отто проверил серую машинку — та не отставая, плыла за ним. Он мысленно похвалил хорошего водителя.

Тут неожиданно материализовался другой сыщик Макс и сказал:

- А как насчёт тех нескольких моментов, о которых ты забыл? Они не совсем вписываются в нарисованный тобой расклад. Почему погасло электричество? И почему сразу и на чужой яхте, и на их яхте? Как это можно сделать технически? Три — два. И ещё — никто пока не потребовал выкуп… Телефон-то они поди знают… — собеседник посмотрел на Отто со злорадствующей усмешкой. Было понятно, что он только что сравнял счёт.

- Окей, согласен, пока ничья, — разочарованно ответил на неожиданный выпад Отто.

Чем глубже он погружался в дело, тем яснее становилось, что какие-то звенья цепочки просто отсутствуют. Вдруг он отметил про себя, что дождь не перестаёт уже несколько дней. А машину он не мыл уже год. Везде есть свои плюсы…

Впереди показался нужный поворот. В темноте дорога была трудно различима, но он всё-таки сумел вписаться по адресу. Хорошо то, что если он заблудится, то не один — два огонька сзади грели душу. А ещё больше грел душу пистолет в бардачке. Неожиданно два огонька сзади погасли, и он понял, что подъехал к воротам.

***

Он ещё не раз потом вспоминал каждую деталь этой безумной роскоши, начиная с чугунных ворот «а ля Гауди», и кончая итальянским шёлковым галстуком садовника, встреченного им под мокрым навесом у розария.

Отто представлял это себе так: у них, инопланетных существ, представления о логике и целесообразности сильно искажены. Там где нужна сталь, у них золото, где пластик, у них серебро. А как иначе?

Тем более, его поразила скромность апартаментов Ренаты.

«Действительно, имел место конфликт поколений…» — отметил про себя Отто. Его встретила госпожа Янус, секретарша Феликса, и сразу проводила в комнату.

Дама она была из сообразительных, представилась просто, как Лиз. Всё в ней располагало к делопроизводству — и острый носик, и в меру строга, и гладко ухожена, и весьма сосредоточена. Она оставила его там на час для осмотра, после которого надо было зайти к ней в кабинет для обсуждения дальнейших действий. Простенько и логично. И скучно.

А вот в комнате Ренаты было отнюдь не скучно.

«Ваш человек перефотографировал здесь всё по три раза» — прокомментировала Лиз действия его напарника.

«Молодец Шульц…» — мысленно поблагодарил он компаньона, отметив при этом, что тот и словом не обмолвился о всей роскоши вокруг комнаты Ренаты.

На стене висели несколько фотографий в рамках, и его особенно заинтересовал портрет Ренаты на фоне какого-то морского пейзажа. На ней было цветастое платьишко, а на шее висел амулет с изображением Великого Сфинкса.

«Где она его раздобыла?» — мелькнула мысль.

Рената была довольно красивой огненно-рыжей девушкой с озорными карими глазками.

«Ну, может и скорее забавной, а не красивой… хотя и привлекательной» — отметил Отто, разглядывая её веснушки. Таким и макияж не нужен…

Она как-то иронически улыбалась со снимка, немного по-леонардовски, как бы приглашая сыщика разгадать свой секрет.

«Отгадаю, отгадаю, только не всё сразу» — пообщался с фотографией Отто.

Перебирая её вещи, он не нашёл ничего выдающегося. Обычные девичьи дела. Тут и там. Романтическая литература. Пара исторических книг — египтология и какая-то альтернативная история. Полистав её становилось понятно, что ничего не понятно.

«Понятно…»- подумал Отто, и тут размышления его были прерваны пунктуальной Лиз, пришедшей напомнить, что час прошёл.

А ещё она церемониально сообщила, что их посетила подруга Ренаты, и если господин сыщик желает, то может поговорить с нею с tet-a-tet, то бишь с глазу на глаз. Отто Макс желал, и был препровождён в нужную комнату, всю в бежевой коже и шелках. Пока он ждал подругу, Миссис Ачика Сибоку, принесли fife o'clock tee. Пятичасовой чай с крекерами.

«Очень кстати…» — подумал он, глядя на часы. Было уже восемь вечера, и это подтверждал по дизельному мерно урчащий живот.

***

Миссис Сибоку не заставила себя ждать. Девушкой она выглядела правильной, и несмотря на японскую внешность, акцента не имела. Говорить ей, несмотря на пулемётную скорость, удавалось довольно грамотно.

- Я сразу должна вам поведать о тех странностях, которые заметила у Ренаты после происшедшего в Египте, — затараторила она возбуждённо.

- Это немыслимо! — она всплеснула ручками. — По возвращению из Египта она неожиданно увлеклась компьютерами. Мы с ней вместе пошли на февральские курсы по программированию. Там был очень симпатичный преподаватель…

Она вдруг расфокусировалась, но видя отсутствие интереса к этой теме, тут же собралась:

- Да, особенно её интересовали программы защиты от хакеров и как их писать. Довольно быстро она оторвалась от меня в обучении. У неё как бы проявился такой дар — понимать компьютеры, — она закатила японские глазки, но сыщик понял, что эмоции относятся к учителю.

Отто Макс немного заскучал. Эта тематика была скорее для Шульца. Тем не менее, он попытался сосредоточиться:

- А что конкретно она изучала?

- Всё начиная от программных кодировок до классической криптологии. Ну там методы шифрования и де шифрования. Понимаете, грубо говоря, криптология состоит из двух частей — криптографии и криптоанализа. Первая часть, которая занимается разработкой методов шифрования данных, её интересовала меньше. А вот криптоанализ, занимающийся оценкой методов шифрования, а также разработкой методов, позволяющих взламывать криптосистемы, был её конёк.

- То есть?

- То есть, я не хочу сказать, что она хотела стать хакером или стала им. Просто эти интересы появились у неё сразу после комы, — её красивые японские глазки широко открылись. — А ещё она считала, что ей необходимо что-то сделать, но она не может пока посвятить меня в это дело.

- Вот как?

- Да, почему-то, я чувствовала, что это как-то связано с её отцом. Но ничего конкретного я, к сожалению, не могу сказать… — она сделала обиженное личико, ну очень японское, и Отто умильно заулыбался.

- Я прошу заранее прощения, Миссис Сибоку, но не было ли у неё, так сказать, тайного друга? Или кого-то, с кем она переписывалась на этих…как их там… соцсетях? А?

- Увы, я и сама так думала. Но мне ничего не известно. После её исчезновения, я пыталась навести справки о её контактах в сетях через своих друзей. Всё без успеха. Ни-че-го, — она опять сделала обиженное личико, и у сыщика опять потеплело внутри.

***

После её ухода он зашёл с госпоже Янус, чтобы обговорить некоторые финансовые подробности.

Оказалось, его ждал внушительный конверт на начальные расходы. Кроме того секретарша сообщила, что послезавтра, ровно в девять утра, к нему заедет шофёр, и отвезёт детектива на аэродром. Оттуда он вылетает частным самолётом в Афины. Подробности изложены в свежеотпечатанном документе, который он тут же и получил в пахнущей кожаной папке.

На сборы чемодана и прочую рутину ему был отпущен весь завтрашний день, чего, по мнению госпожи Янус, вполне достаточно для хорошо организованного господина.

В глазах её светилась как раз противоположная мысль, за что Отто и окрестил её тут же двуличной крыской. Для простоты просто — крыской.

Пока он ехал домой, в голову лезли самые противоречивые мысли. Странно, что она не активна в сетях. Он то ожидал как раз обратного. Или же, она активна, но сумела поставить закодированный барьер. Так, что никто не смог её там найти. А стало быть есть подозрение, что она там с кем-то могла общаться в тайне. Многое теперь зависит от Шульца, сумеет ли он вскрыть её компьютер.

Ещё эта подозрительная крыска. Что-то чересчур аккуратная. А не подслушивала ли она его разговор с японочкой? Тоже вопрос. Миссис Ачика Сибоку. Сибоку Припёку. Каламбур какой-то…

Тут его мысли с японским розовым оттенком были нарушены французским серым рено, мелькнувшим под фонарём сзади. Ага, вот и ты… ещё одна возможная точка отсчёта…

Домой ехал не быстро, стараясь обдумать новые данные. Отто никогда не слушал радио в машине — оно раздражало. Он не понимал, как можно было пропускать эту жвачку через свои уши, даже его любимый классический канал «Классик Эфем» (Classic FM). Ведь движущийся пейзаж, какой бы он ни был, является лучшим притягивателем мыслей, лучше любых греческих чёток (κομποσκοίνι).

Итак, у него есть похищение и побег — достаточно крепкие версии, со своими плюсами и минусами. Несчастный случай вызывал у него большие сомнения. То же относилось и к суициду. Как рассказал её отец, поисковики сделали всё возможное. А в таких случаях как раз у родителей надежда гибнет последней. Они, как капитаны тонущих кораблей, последними сходят с поисковой палубы. Остаётся пожалуй два варианта, которые следовало бы рассмотреть под лупой. Он поискал глазами собеседника-контрапункта, но тот не появлялся.

- Ну, что же, порассуждаю без тебя… — пробормотал Отто. — Итак, побег и убийство. Тут сразу же приходит в голову вопрос. Если побег, то от кого? От отца с матерью? От тайного воздыхателя? С похищением, вроде ясно. А если убийство, то какой мотив? Влезла куда-то не туда со своего компьютера? Возможно. Но где тело?

Детектив поставил версии в порядке приоритета. Получилась цепочка: похищение, побег, убийство, несчастный случай. Но что-то в сердце подсказывало — она жива.

***

Наутро в конторе было совсем не свежо. Пахло проблемами и напарником, забывшим открыть форточку. Старый знакомый дождик опять смачивал тротуары. Наверху не было неба, а внизу жизни. Отто, конечно, не выспался. Да и как тут выспишься, когда от мыслей голова пухнет, столько дел обрушилось, а ещё и чемодан собирать надо.

В Греции он никогда раньше не был, не сложилось, но знал про эту страну и народ очень много разного. Один из его лучших друзей ещё по германскому сыску, грек по паспорту и по маме, открыл частную контору в Афинах, и это было как никогда кстати. Ему то и собирался сейчас позвонить Отто.

С трубкой в руках он вдруг замер, отвлечённый беспорядком на столе Шульца. Что-то было не так. Отто нахмурился и посмотрел на стол напарника поверх очков. Тот подготовил отчёт, но видимо так утомился, что забыл переложить его на стол босса. А бумага, лежащая сверху, изображала череп и кости. Ага, Шульц что-то раскопал.

«Хм…» — подумал Отто, и положив трубку, приблизился к черепу. Рисунок был так себе, да и чего уж там ждать от хакера-детектива. А вот содержание папки оказалось поразительно увлекательным.

Шульц смог таки раскупорить лаптоп. Совершенно поражённый трёхэтажными слоями многоуровневой защиты, он сравнил свой подвиг со взятием Форт Нокса. Далее следовало подробное описание подвига, которое Отто быстро промотал. По конец, Шульц сделал такой вывод — или она гений, или ей кто-то помогал, не менее крутой чем сам Шульц. А это, по разумению напарника, было всё равно, что иметь дело с нечистой силой.

В соцсетях её следов нет. Ни под своим именем, ни под вымышленными именами. А дальше начиналась какая-то фантастика. У провайдера интернета семьи Леви были стёрты все её данные, когда и какие сайты она посещала.

Шульцу удалось залезть в налоговое и социальные агентства Income Tax, National Insurance, а также на сайт «Департамента Работы и Пенсий» (Department of Work and Pensions). Её имени там не было. В национальном медицинском сервисе (National Health Service — NHS) никогда о ней не слышали.

У неё никогда не было мопедных прав, хотя Феликс утверждал, что на шестнадцатилетие подарил ей мопед. Дальше — больше. Её родители, оказывается, вообще не имели детей, так как ни в одном роддоме не было компьютерных записей на имя Рената Леви.

А вот какая сложилась картина с бумажными накопителями информации, как выразился Шульц, он проверит завтра. То есть сегодня. Ситуация становилась парадоксальной — они искали не существующего человека!

Её мобильный был не только отключён, но и этот номер никогда не существовал, не обслуживался и не оплачивался.

«Или это поработал недюжинный хакерский гений, или пора закрывать контору и уходить на пенсию» — пронеслось в голове. «А ловить привидения на старости лет — увольте, только рыбалка и скромная пенсия…» — Отто вновь поднял трубку телефона. Правда он собирался набрать не номер грека, а номер крыски и слабовольно отказаться от дела. Но ему помешал ворвавшийся с грохотом Шульц.

- Ну же, ну?

Но он так запыхался, что еле связывал слова с мыслями, а мысли между собой. Получалось так забавно, что Отто Макс даже улыбнулся, забыв зачем держит трубку в руках. Из всего винегрета звуков и придыханий можно было составить одну короткую фразу — она существует.

- Всё есть, и свидетельство… о рождении… и семейные фотографии. Звонили в роддом… там подтвердили. Правда, Феликс не её родной отец, но это сейчас не так важно.

- Может быть, может быть. А записи на компьютерах?

- Кто-то стёр… как ластиком… Но как этот кто-то вошёл в систему — они понятия не имеют.

Когда Шульцу удалось, наконец, отдышаться, босс уже звонил в Грецию. Он твердо решил, что уход на пенсию должен быть красивым. А для этого он должен перебороть слабости и найти изящное решение создавшейся головоломки. Главное, что бы оно удовлетворило совесть главного действующего лица — его самого. Или, при негативном исходе, пусть будет удовлетворён заказчик, он хоть оплатит горесть поражения…

***

Отто Макс уже стоял на туманной по-утреннему улице, когда подкатил знакомый Роллс-ройс цвета слоновой кости.

- Прошу! — и услужливый типаж в униформе открыл перед ним дверцу в эту атмосферу блеска и роскоши. Отто чувствовал себя единственным инородным предметом среди посеребрённых ручек и кожи рождённых по заказу спецкоров. Джазовое шуршание намекало о наличии дорогой музыкальной системы. Судя по бару пьянствовать тут можно было минимум неделю. По привычке он проверил слежку, и на удивление она отсутствовала. Становилось интересно.

- Получается, они меня встретят в аэропорту… — он почесал затылок, — или уже в Греции.

Полчаса назад, позвонил Шульц из дома семьи Леви. Он сообщил ещё одну любопытную новость — записи с камер наблюдения были стёрты, причём выборочно, с её изображением.

- И надо же, как раз перед событиями… — Шульц буквально ликовал от каждой новой порции фактов.

- Ушла молча, по-английски… — пробормотал Отто Макс, глядя как подрессоренные урбанизмы плывут за окном.

В аэропорту оказались быстро, и чуть ли сразу не на взлётной полосе. Самолёт отличался от Роллса немногим. Всё было похоже до безумия — бежевый цвет везде, да кожа тех же коров слоновой кости…

- Прошу! — и стройная лисичка в униформе пригласила его внутрь.

Самым интересным в полёте было знакомство со штучкой, выданной ему Шульцем. Сексуально озабоченный прогрессом напарник именовал это чудо андроидным планшетом. По мнению детектива это была обычная дощечка с экраном, чем-то напоминающая его напольные электронные весы. По экрану надо было возить пальцами, что оставляло следы даже от чистых рук.

Отто ненавидел все эти новшества, но приходилось мириться. В блокноте у него было описано пошаговое подключение к интернету, и как выразился напарник, как раз для идиота (idiotproof). За идиота он уже ответил, но обиделся, так как оказалось, этот фразеологизм был общепринят. Настройка почты протянула ниточку к Шульцу довольно быстро. После десятой попытки был получен ответ:

- Ты чего не шифруешься?

Отто вспомнил, что напарник установил какой-то шифратор. Запустив все эти шпионские страсти, в конце концов, удалось отправить поручение:

- Срочно поезжай на виллу Леви, и опроси служанку, которая убиралась в комнате Ренаты. Надо выяснить, не заметила ли она что-нибудь необычное. Может, что-то связанное с путешествиями, турами или просто, любая информация о какой-либо стране.

- Нет проблем. Словлю «три джи» — телеграфирую. Если нет — то уже с ближайшего «вай-фая», извини.

Эти важные подробности были закодированы мудрёным шифратором. С Шульцем и не могло быть иначе…

4. Рената

Проверяя почту на следующий день после прилёта, Рената обнаружила странность. В поле пароля, вместо жирных кружочков, она вдруг явственно увидела свой пароль. Думая, что глючит браузер, она его перезапустила. Это был не он. Прогнала компьютер через антивирус — безрезультатно.

- Взломали мой ящик… — царапнула неприятная мысль.

Но перезагрузившись, Рената получила тот же результат.

- Попробуем альтернативный ящик, — пробормотала она. — Мамочка! Там тоже был виден её пароль. Разговаривая сама с собой она пошла на хотмайл и ввела john@hotmail.com. Стало весело — она увидела чужой пароль. Введя его она оказалась в ящике этого самого Джона.

- Мам родный, что же это такое происходит? — шептала она, глядя на заголовки чужой почты, — Может с Бараком не так…

Но так оказалось и с obama@hotmail.com, и с pope@hotmail.com, и даже с aaron@hotmail.com.

- А как с банковским паролем… у них ведь защита получше должна быть… — бормотала она загружая свой счёт. — Ёлочки-палочки, опять пароль виден… Что же делать?

Выбрав произвольные банковские номера, она не только могла зайти на чужие счета, но и производить переводы. Конечно, она денег не трогала. Только мышка подползала своей стрелкой к кнопке «перевод» — откуда-то тут же вылезал лик сурового Энелиля, и когти его глаз начинали её царапать.

Откинувшись от экрана она закачалась на кресле и так задумалась, что зрачки остановились.

- Что это? Как это? — какие бы вопросы ей не приходили в голову, почему-то опять где-то сбоку всплывало лицо Энелиля. Теперь оно улыбалось и покачивалось, как бы одобряя. Как будто далёкий психолог курировал эту забавную ситуацию.

Не следующее утро у Ренаты было рандеву с Ачикой. Они так обрадовались встрече, будто не виделись год. Рената, не переставая обнимать подругу, спросила:

- Ты помнишь про те курсы программистов, на которые мы хотели записаться… Ещё ведь не поздно?

- Так ты же сама отказалась тогда, — со смехом ответила Ачика.

Спустя полчаса они уже звонили координатору модуля по компьютерной безопасности. Курс был ориентирован на безопасность плаванья по интернету, но Рената почему-то, всё чаще и чаще, вспоминала слова отца — «лучшая защита — это нападение.» Она пока не знала, на кого ей придётся «нападать», и от кого «защищаться», но чувство, что этот курс ей необходим, не покидало её ни на минуту.

***

В самом начале февраля состоялось первое занятие. Рената аккуратно скрывала свой новый талант, хотя и проверяла его каждый день. Нет-нет, а шальная мысль куда-нибудь забраться укалывала её изнутри.

- А почему бы сегодня не забраться в какой-нибудь интернет-магазин? Ну что плохого, если я себе сделаю себе маленький подарок, оплаченный, например, какой-нибудь кинозвездой? — подумывала она лёжа с лаптопом в кровати. Но тут же из-за экрана материализовалось знакомое лицо. Чёрные глаза начинали её больно сверлить, и Рената, в конце концов, отказывалась от соблазнительной затеи.

С курсами ей повезло — преподаватель оказался учителем, а не «наблюдателем за процессом самообучения», как водится в современной образовательной практике. Он был энтузиастом своего дела и давал знаний больше, чем требовалось. Он научил её безопасно гулять по сети, показывая, как распознать ту или иную защиту и продемонстрировал, как мошенники заметают следы.

- В нём умер грандиозный хакер, — шептала ей теплом в ушную раковину очарованная Ачика.

- Ага…

- А ты, смотрю, скоро его обскочишь… — кося японскими глазками на учителя, продолжала она.

Успехи Ренаты были настолько очевидны, что даже спокойная к славе Ачика начала поревновывать. Правда, это продолжалось недолго. Интересы японочки, всё же, были неотвратимо смещены в сторону учителя, который нет-нет, да и постреливал обратно.

- Как ты можешь лазать по таким дебрям? — спрашивала подруга. — Туда даже «Сам» не протиснется.

Например, Рената свободно входила во внутреннюю сеть различных компаний, так называемый интранет. Как правило, это похоже на интернет, но как бы в миниатюре. Он построен на использовании протокола IP для обмена информации внутри компании или организации. Это могут быть списки сотрудников с их почтовыми ящиками, их телефоны и другая, чрезвычайно интересная информация.

Рената часами бродила по выбранной компании-жертве и читала переписку сотрудников между собой и с клиентами. Чем больше она погружалась в эти прогулки, тем больше понимала, как много скрытых мошенников вокруг.

Для семнадцатилетней девушки, не знавшей горя и обмана, мир стал рушиться. Кружилась голова от этих бесконечных лжи и воровства. Она взрослела у себя на глазах. И потихоньку, пока ещё крадучись, начала действовать.

***

Рената начала тихонько хулиганить. Она выбрала себе одну известную табачную компанию.

- Табак — это плохо, а генеральный табачный директор и есть главный бяка. К тому же, он почему-то занимает крупный политический пост, — мысленно она пообщалась с Доктором Энелилем, — и, соответственно, заслуживает публичного наказания.

Психолог ей не ответил, только кивнул. Без зазрения совести, Рената вклинилась в почту табако-политика, и обнаружила, что этот «боров», как она его окрестила, назначает встречи любовнице, используя свой рабочий электронный адрес. А ещё, ей удалось залезть к нему на жёсткий диск, и найти там очень интересные кадры, весьма эмоционального содержания. Эта самая любовница хоть и редко, но иногда была там повёрнута лицом, что было необходимо для мести.

Вендетта состоялась тремя днями позже. «Боров» назначил любовнице встречу в одном пикантном клубе, сам не зная того. Она получила от него очень пламенный мэйл со страстными обещаниями. В то же время, жена его, тоже получила приглашение, в том же месте и в то же время. А за минуту до появления любовницы, мобильник жены вдруг стал, пожуживая, принимать те самые интересные кадры.

Сцена встречи двух милых дам была записана на видео и выложена на ютьюубе уже через полчаса. Особенно красочны были кадры, демонстрирующие беспомощность полиции в разъёме рвущих и визжащих героинь. Ещё через несколько минут ссылка была отправлена всем сотрудникам, а также боссам конкурирующих компаний и политических партий.

Скандал вышел шумный и визуально феерический. Бурлящий ролик пронёсся то телевидению, а некоторые крупные газеты выстрелили трассирующими статьями. Господин «боров» подал в отставку уже через неделю, а жена на развод через две. Любовница с разбитым лицом горевала в одиночестве и тоске.

Рената была полностью удовлетворена успехом и жаждала новых действий.

- Молодец, — похвалил её воображаемый Энелиль. — Но помни о собственной безопасности.

С этими словами он растворился.

Схема этой мести была настолько проста, что Рената повторила манёвр ещё несколько раз. Она сталкивала лбами жён и любовниц, пассий с пассиями и даже, с особым цинизмом, нетрадиционалов с нетрадиционалами.

Всё это анонимно выкладывалось на интернет, обычно с видеоклипом, и следствием были или отставки, или увольнения.

Один представитель известных меньшинств, шоумен и подлиза, пытался даже красиво закончить петлёй, но не смог.

А однажды ей удалось влезть в переписку каких-то субъектов, пытающихся толкнуть партию некачественных наркотиков. Больше всего её возмутило, что некачественных, а не что наркотиков.

- В любом случае, — сказала она невидимке-психологу, — наказать надо.

- Надо, — ответил он.

Общались торгаши примитивной кодировкой шестилетней давности, и Рената устроила им встречу. Но несколько иного рода, с поличным, и с полицией. Всё получилось изящно и эффективно, как раньше.

Но, на этот раз, случилось продолжение истории. Читая позднее переписку начальника того полицейского участка, она ощутила озноб и мурашки. Казалось, её глаза свесились снаружи лица, не веря тому, что читают. Этот начальник, оказалось, вознамерился продать отобранное по «своему» адресу.

- Это жуть! Я подожгу скандал на весь Лондон, — говорила она Энелилю, не скрывая злости, и потрясая кулачками.

- Сосредоточься, и действуй аккуратно, — отвечал ей Доктор.

Все письма она читала до получения их адресатом, устроив «пересылочный ящик». Таким образом, ей удалось переправить подкорректированные места и время встреч. Туда же она направила теперь не только вышестоящую полицию округа, но журналистов и даже телевидение.

Скандал был подобен венецианскому карнавалу. Такого светового и музыкального сопровождения, заброшенные склады на окраинах Лондона не знали. Кляцкали наручники, щёлкали вспышки, толпа приглашённых ликовала. Интервью сыпались одно за другим. Это было первое грандиозное шоу, устроенное ею. Даже Доктор Энелиль, появившийся с дымом из кофейной чашки, отвесил ей низкий поклон.

Дав себе передышку в пару недель, Рената задумалась, как бы развлечься с пользой.

- Я ведь наказываю преступников, а их открывается всё больше и больше, — жаловалась она психологу, — а вот как бы сделать так, чтобы и жертвы были накормлены? Как превратить наказание одних в поощрение других?

И тут, как по заказу, пришла идея с экрана телевизора. Видимо, постарался Энелиль, незаметно переключивший канал. Показывали душещипательный сюжет. В публичных госпиталях было много детей, ожидающих срочных операций. Денег у родителей не было, и крошки ждали помощи от благотворительных организаций и частных лиц. Часто случалось, что помощь эта так и не приходила.

Авторы передачи просили зрителей задуматься, как они могли бы помочь. Записав номера банковских счетов с экрана, Рената уже точно знала, чем будет занята в ближайшее время.

5. Отто Макс

В Афинском аэропорту его ждал Андроник, старый приятель по Дюссельдорфу. Своё имя он скромно переводил как «победитель мужей». Это был по-африкански кудрявый, низенький толстячок, прижимающий рукой папку с бумагами. Другая рука его ритмично вытирала платком лоб, как дворник у машины. Они когда-то вместе работали в немецкой полиции, и стали друзьями. Но затем, судьба их раскидала: Отто женился на англичанке, и уехал в Лондон, а Андроник, выйдя на пенсию, вернулся на родину предков. С тех пор, хоть и редко, но они болтали по телефону. Оба, будучи старой закалки, не признавали электронного способа общения.

- Если это не гордость за немецкое пиво, то что же распирает тебя изнутри? — с отеческой улыбкой спросил Отто, пытаясь поднять чемодан. — Ты поправился.

Но с чемоданом его опередил небольшого росточка грек, непонятно откуда-то выскочивший сбоку.

- Простите, но машину не пустили к трапу. Пришлось бежать… — запыхавшись, протараторил он. — Я буду вашим водителем и помощником. Господин Леви ведь вас предупредил, не так ли?

Он подхватил все вещи и гулко покатил их по дорожке от самолёта. Попрощавшись с лисичкой-стюардессой (хотелось её обнять, но Отто сдержался), он со своим новым бывшим напарником поспешили за водителем. В машине они вкратце обсудили дело. Андроник, глядя круглыми глазами на контракт, произнёс с хрипотцой:

- А ты кхе…уверен, что тут нет ошибки? Как-то уж сумма настораживает. Он, похоже не только банкир… — Андроник похлопал себя по пузу. — Отель шикарный снял, два отдельных номера… Придётся отложить похудение…

- Вот тут ты ошибаешься — худеть будем вместе, на бегу, — сказал Отто и доложил о всех странностях дела.

- Мда… дела, — протянул грек.

- А ещё приятный сюрприз хочешь? У нас появился большой и красивый хвост, — Отто, не поворачиваясь, ткнул большим пальцем себе за спину. — Только не оглядывайся.

- Серебристый Мерседес 180, украшенный словом «Компрессор», — Андроник записал номер в книжечку. — Завтра простучу по своим каналам.

***

Расставшись до завтрашнего утра, они расползлись по соседним номерам.

Проверяя электронную почту на планшетке, Отто открыл письмо от Шульца, как всегда, закодированное новым способом. Там особенно искрили новости из Леви-хауза, а именно диалог со служанкой. Продвинутый Шульц записал разговор на рекордер, а затем с помощью какой-то навороченной программы-декодера речи получил английский текст. Получилось что-то вроде:

- Добрый день Мисс Донахью, я есть частный сыскатель Шульц.

- Спасибо и ваше? Я был предупрежден вы приходите.

- Вы разум я буду записывать этот разговор? И имею приносил рекордер, хорошо?

- Я не разум.

- Спасибо.

- Добро пожаловать.

- Делать вы выкидывать мусор из комната Рената?

- Да, это так.

- Вы имеете находил любое подозрительное? Любые бумаги, обрывки, брошюры про путешествия?

- Да, я имел находил детальные карты Каира. Это были распечатки из Гугла-мэпс. Я была заинтересован, потому что все эти бумаги были… как говорить… чересчур детальные.

- Как вы понимал, что это есть Каир?

- Я мечтал о путешествие по Египет. Я имею начинать собирать деньги и материалы. Я знаю оттуда.

- Спасибо за ваше согласие записывать на рекордер. Спасибо за информация. Я надеюсь вы поедете в Египет близко будущее.

- Добро пожаловать и вам спасибо. Увижу вас позже.

Вот такой бред прочитал Отто. Перед сном материализовался второй Отто. Он был сегодня настроен очень скептически:

- Ну и что это тебе даёт? Подумаешь, Египет…

- А если она подготавливала побег? Зачем такие подробности о Каире, а?

- Что в голове у повёрнутых на компьютерах происходит, ты можешь по Шульцу наблюдать… — прозрачный собеседник стал раздражаться. — Я вижу интуицию, а не железную логику. Мы же договаривались, никаких фантазий, забыл? Тем более, разве для бегства в Египет, не легче было устроить день рождения именно там?

- После того, что с ней произошло, вряд ли бы это не насторожило… Но почему именно Эгейское море, действительно вопрос… — чувствуя, что здесь он проигрывает, детектив выключил оппонента.

Спать он лёг в смятых чувствах, и приснилось ему, что бродит он в пустом тёмном морге. Только сторож сидит в углу, и никак не может разжечь бриаровую трубку. И так пытается, и эдак. И мучениям его нет конца.

«А где моя покойница?» — спрашивает его Отто. А тот ему отвечает, что мол, ходят тут разные, покойников разбирают. А некоторые и опаздывают. Дурацкий сон, муторный. Но что тут поделаешь, приходится смотреть. Так он и смотрел.

***

Рано утром добрые птички пели прямо в ухо. Это было очень не комфортно, и Отто отметил, что южные пернатые чирикают базарными голосами. Неприятно было вставать в такую рань не только из-за птиц, но и после того сна, который он даже запомнил.

Умывшись он обнаружил, что андроидное чудо, лежавшее на столе, по-дурацки жужжит и подмигивает.

«Сейчас у него пена из USB начнёт выходить…»- подумал Отто и щелбаном разбудил эпилепсирующий экран. Оказалось, что там было несколько сообщений от Шульца.

«Салют эллинам! У нас тут ляпсус за ляпсусом. Клиентка стёрла всю «инфу» на IP адресах, с которых гуляла по планете. Она, кажись, совсем де-материализовалась. Похоже, перед этим отрастила жуткую хвостяру. Ищу. Преданный делу Шульц.»

Далее, он же: «Девочка зачистила всё за собой! Молодец! Я болею за неё! Тут интересно!»

И последнее: «Шухер! Крутые человеки проверяют её пути. Будь осторожен. ХХХ»

Отто сидел перед планшетом, как замороженный: «крутых человеков нам только не достаёт…» А рука уже начала машинально шарить под поверхностью стола в поисках жучка. Это движение и вывело его из состояния оцепенения и подвело к подоконнику, где он изучил кувшинчик с цветком. Сыщик обнаружил «его» сразу. Это был маленький «клопик» с мощным транслятором, прикреплённый к стебельку со стороны окна. Другие два он нашёл в телефонной трубке и под кроватью. Все эти устройства были сфотографированы и отосланы Шульцу.

***

Стук в дверь прервал задумавшегося Отто. Ввалившийся без приглашения Андроник сразу был вывален обратно в коридор, где и состоялся перешёпот между сыщиками:

- Насекомые, — Отто кивнул на дверь своей комнаты, — и отнюдь не божьи коровки…

- Похоже, аромат проблем сгустился… — грек помахал какой-то распечаткой, — мерс-то компрессорный не существует. И не был угнан.

Они подошли к окну в конце коридора. Внизу, в самом конце улицы, стоял знакомый компрессор-мерседес. Ещё один подозрительный фургон торчал напротив входа в отель.

Впрочем, теперь все автомобили выглядели подозрительно, даже ожидающий их лимузин Леви. А скучающего низенького водителя просто, хотелось немного пристрелить.

Вид из окна был тоже задокументирован Кэноном, и отослан Шульцу. Пусть разбирается и сообщает Феликсу о новых обстоятельствах.

- А то, что номера нет в базе данных говорит, что хозяин его тоже стёрт, или не существует. И их никто не ищет, — Отто нахмурился. — Так могут действовать только… назовём их «бесы»…

- Если им нужна машина, они сделают всё возможное, чтобы это был фантом. Обычные грабители так не поступают, — согласился Андроник. — Причём, смею заверить, это не греческие бесы. Наши так не умеют, да и незачем. Эх, времена древней Греции прошли…

- Ну-ну, и что делаем? — Отто вопросительно посмотрел на Андроника. — Вернее, как мы делаем ноги?

- Идём, я знаю тут одну горничную, — он хитро оглянулся и подмигнул, — и надеюсь сегодня её день. Она нас выведет.

- Где ты только не знаешь «одну горничную», — усмехнулся Отто.

Они спустились по лестнице вниз и вошли в подсобное помещение. Горничная была на месте. Она оказалась полной хохотушкой, по комплекции не уступающая Андронику, и смеялась, кажется, по любому поводу. Её развеселило особенно то, что за сыщиками следят.

- Ты успокоишься или нет? — чем серьёзнее был Андроник, тем больше её это веселило, — нам нужно укрытие.

- Ладно, идём за мной, — сказала она отсмеявшись, я вас проведу через окошко для белья. Но если ты в нём застрянешь, я начну хохотать! — и не дожидаясь такого конфуза, она начала смеяться.

- Кончайте этот балаган, — произнёс шедший сзади Отто сквозь зубы, — нас могут услышать.

***

Благополучно выбравшись на какие-то задворки, детективы направились к стоянке такси. По дороге за ними увязалась какая-то неприятная собака. Она криво бежала вслед, высунув невероятной длины язык, и казалось, собиралась тоже залезть в машину.

- У меня есть один знакомый персонаж, — сказал Андроник, сидя на заднем сиденье такси, и оглядываясь назад, — живёт в Скопелосе. Надо туда доехать и нанять его с лодкой. Отплывём на остров инкогнито. Там километров одиннадцать, и плаванье займёт немного.

- Я сначала, хотел бы переговорить с той дочерью рыбака, — произнёс Отто, — а живёт она тоже на острове Скопелос. Имя у неё какое-то древнее, Демодика.

- Ну, Скопелос, так Скопелос, Демодика, так Демодика, — и он указал водителю какое-то направление.

- А куда мы едем? И как мы доберёмся до этого Скопелоса? Это же триста километров отсюда! Эх, на старости лет вовсе не хочется играть в прятки со спецслужбами. Тем более, все козыри были у них — и кто они, и что ищут и кто нанял, — Отто не терпелось узнать подробности их спасения и он усиленно крутил левый ус. — Да, ведь ещё надо как-то выйти на Леви и рассказать ему обо всём.

- Нам повезло — у моего кузена есть вертолётик. Конечно, не бог весть какая машинка, но летает. Однажды я оказал ему услугу, и теперь он не откажет, — Андроник, кажется, включился в игру основательно.

У него горели глаза, пар шёл из ноздрей и, казалось, он бил копытом:

- Час, ну два, лёта. Топливо за наш счёт.

- Ну, если нет вариантов… — Отто не улыбалось доверить свою судьбу на два часа «не бог весть какой машинке», но выбора не было. — И ещё не забывай, что убежав, мы вышли на тропу открытых боевых действий. И по этому поводу, хотелось бы переговорить с работодателем…

- Свяжемся как-нибудь, не беспокойся, — Андроник как заведённый вращал глазами, как после десяти чашек кофе.

6. Рената

Рената улыбнулась и нажала кнопку перевода. Через секунду пришло подтверждение о переводе крупной суммы со счёта известного политика, члена палаты лордов, гремучего активиста войны на Востоке.

- Ну как? — спросила она висевшего над экраном компьютера Энелиля, — красивый жест, не так ли?

- А ты уверена, что деньги попали на счёт госпиталя? — усомнился полупрозрачный собеседник, — и именно туда, где лежали несчастные дети?

- Можно не волноваться, — ответила она, кругом вертя пальцами авторучку. — Этой суммы хватит на всех срочников.

- Ну-ну…

- А на блоге, — продолжала она, невинно хлопая пушистыми ресницами, — который вела «жертва», от его имени я разместила подробности перевода, с фотографиями детей и их родителей.

- А про ссылку на блог ты не забыла? — психолог нахмурился, и закачался над столом. — Это же была часть плана.

- Не волнуйтесь, дорогой мой Учитель, — Рената закружилась на кресле. — Она полетела по проводам на адреса всех известных журналистов нашего дорогого Лондона. Одно меня лишь тревожит, а именно то, что главный негодяй, хоть и лишился жирного куска своих финансов, выйдет теперь из этой истории героем. Я рассчитала размер «пожертвования» так, что ему будет проще отказаться от него, нежели начинать следствие.

- Ну и что, дети-то спасены… И ему урок. А насчёт следствия, будь осторожна. При его средствах он обязательно захочет узнать, кто его так подставил, — Энелиль продолжая покачиваться, стал медленно растворяться.

- Так-то оно так, а вот рейтинг его я бы всё-таки опустила, — Рената скрестила пальцы рук и задумчиво уставилась на экран.

Замести следы, с её опытом, было совсем не трудно, и она, удовлетворённая, откинулась на спинку сиденья.

День прожит не зря. И тут, как бы в замедленной съёмке, лик Энелиля опять вынырнул из темноты потухшего монитора.

Он прошептал: «Не зря, не зря…», и уже совсем растворился.

Окрылённая, Рената, продолжила начатое дело.

***

В богато и безвкусно обставленном кабинете висела гнетущая обстановка. Присутствующие господа со скорбными лицами молча сидели в креслах и дымили дорогими сигарами. На удовлетворение Фиделя, запах роскоши, частенько совпадал с ароматом острова свободы. Густеющий дым затруднял дыхание и усиливал горьковатое ощущение ожидания. Казалось, что сейчас, как из тумана, появится некто, и разом решит проблемы присутствующих.

На покрытом зелёным сукном дубовом столе высился чудовищный бронзовый канделябр-семисвечник, у подножия которого развалился василиск. Через полуоткрытое окно залетали нервные стуки дождя. Ощущалась некоторая свежесть, но она была единственной позитивной нотой в этом вечернем ноктюрне.

Тут дверь бесшумно отворилась, и вошли двое.

Один был высок ростом, важен, и одет как-то немного по старомодному, в двубортный пиджак с позументами. Он приветливо улыбнулся вскочившим господам мерзким лошадиным оскалом.

Второй был спортивного типа человек в свитере со старческим, немного обезьянним лицом, перечёркнутым невпопад морщинами. Он молча и не улыбаясь стоял за спиной своего хозяина.

Скомкав улыбку, человек в пиджаке произнёс:

- Ничего не могу обещать… — он сел в кресло и закинул ногу за ногу. — В моей конторе полно других дел.

- Но, позвольте, — произнёс один из присутствующих, кудрявый, дорого одетый блондин с сильно бараньим лицом. — Вам не кажется, что это и ваша проблема?

Он с достоинством оглянулся на дымящих, ища поддержку, и продолжил:

- Все данные говорят, что и у вашего, так сказать, ведомства нештатная ситуация.

Вошедший, не меняя положения туловища, медленно повернул голову, и стал пристального рассматривать говорившего. Это продолжалось до тех пор, пока тот не сказал:

- Ну ладно, ладно, — блондин вынул платок и протёр маленький лоб под кудрявым покровом, — мы тут все люди деловые, и не должны давать волю эмоциям. Приношу свои извинения. Но ведь вы попробуете, так я вас понял, барон?

В комнате воцарилось молчание. Был слышен каждый шорох гигантских часов Хермле из угла кабинета. Наконец, барон рывком поднялся и потирая руки произнёс:

- Вы знаете куда и сколько платить. Но я ничего не обещаю.

С этими словами он вышел из комнаты. Обезьяноподобный тенью последовал за ним.

Воцарилась тишина, которую принято характеризовать гробовой.

Кто-нибудь наблюдательный, самым краешком глаза, мог бы заметить едва различимое среди дыма движение в районе стола. Оно было незаметно присутствующим, так как они, в скорби грядущих проблем, опустили головы.

То усмехнулся василиск под менорой.

***

Рената решила проверить, что задумал этот, на сегодняшний день, её самый важный «клиент». «Боров» вёл переписку с огромным числом людей, как по работе, так и по личным делам.

Один адресат заинтересовал её больше других — некий барон Зеевель. Ему было передано исключительно параноидальное послание, содержащее подробности о произошедшем. Этот Зеевель уклончиво пообещал разобраться.

«Босс, что ли…» — пронеслось в рыжей головке.

Интересно, что сразу после этого, политик перевёл крупную сумму денег на какой-то офшорный счёт. Сначала Рената подумала, что этот счёт принадлежал барону, так уж всё совпадало по времени. Но порывшись в банке получателе, она вдруг неожиданно вышла на связь с банком своего отца. Её это не сильно удивило, мало ли какие счета там есть, и она продолжила поиски барона Зеевеля.

Результаты пришли к ней необычно быстро. Уже спустя час она сидела перед экраном совершенно обескураженная. Было похоже, что человека с таким именем не существовало. Прямо мистика, да и только, думала она, обшаривая социальные службы, полицейские записи и налоговую базу данных.

«Что это за персонаж такой, который не платит налогов?» — и тут у неё в голове прошуршала мышка нехорошего подозрения.

Идя от электронного адреса этого самого барона, ей удалось углубиться в недра некоей нехорошей и откровенно бесовской конторы под дурацким названием. Ею и заправлял упомянутый барон. А правой рукой его был некий Идо Валал. Членов сей мерзкой организации она мысленно стала называть «хирурги», так как речь шла в основном об операциях. Многие дела кончались для «пациентов» летальными исходами. Постепенно выяснялось такое, что со стороны было бы видно, как пульсируют её глаза, как в мультике.

***

Среди текущих дел этого ведомства было такое — соорудить дело о совращении малолетнего подростка известным журналистом. Этот «писака» должен быть наказан и устранён за то, что выложил в интернет секретные материалы этого же ведомства. Речь там шла о спонсировании каких-то подстрекателей на ближнем востоке. С этим Рената решила пока не разбираться, а сосредоточится на журналисте.

Список предполагаемых, и уже готовых к «совращению» подростков прилагался. Была детально разработана сцена как этого подлога, в общеизвестной гостинице, так и действия «хирургов» захвата.

Бедная жертва, журналист, был у них как на ладони — они прослушивали всё, будь то шорох тапочек, скрип кровати или бульканье сантехники в его квартире. На рабочий стол «главврача» барона, каждое утро, ложились всё новые и новые факты, умело сокращённые до компактных тезисов.

Недостатка в средствах у этих «медработников» не было — деньги текли к ним рекой. Это она тоже видела на их бухгалтерском интранете. Такой оборот средств можно было ожидать от какой-нибудь «Кока-колы» или «Форда».

Для фальсификации материалов на журналиста был даже приглашён актёр, который должен был перед видеокамерой сыграть тщательно обдуманную и отрепетированную роль. Рената на всякий случай скопировала и эти репетиции, и почти все документы с десктопа Валала на свой компьютер.

Всё это должно было состояться уже завтра, и у неё не было возможности как-то помешать. Распечатки были готовы, и физические копии материалов и видеороликов лежали в сейфах.

Спасти журналиста можно будет лишь потом, подкинув скопированную информацию его защитнику на суде. Кстати, и список защитников, подготовленный запасливым членовредителем Идо, она тоже учла и скопировала себе в базу данных. Их надо как-то обойти, и убедить журналиста нанять «правильного» адвоката.

Но кое-что она всё же могла сделать. К полуночи ей удалось разобраться, с каких счетов, и как их спонсировали. Источников было много, да и времени у Ренаты было в обрез. И поэтому, найдя несколько счетов, с которых они ожидали срочных переводов, она провернула свой, уже отрепетированный фокус. Ещё несколько госпиталей теперь смогут сделать срочные операции.

Рената копала так усердно, что к вечеру этого дня из экрана вылез грозный Энелиль, и буквально силком втолкнул её в постель.

- Спи наконец, — сурово сказал он, — тебе завтра понадобятся силы!

- Что же это творится? Разве можно так с людьми… — бормотала Рената засыпая.

- А они и не совсем люди. В смысле принадлежности, но это тебе пока рано… — Энелиль улыбнулся. — Главное, ты пока в безопасности.

- Пока? Почему пока… — на этом тревожном вопросе она уснула.

***

А приснилось ей, как она невидимая и бестелесная бродит сквозь стены в штаб квартире означенной организации на Воксхолл-кросс и портит им буквально всё. Мажет краску широкой кистью на экраны компьютеров, и из этого же ведра льёт на головы каким-то офицерам, или кто там у них есть, и вообще, ведёт себя непристойно.

Потом проникает в сейфную комнату, и запершись изнутри, выдувает синей помпой деньги на улицу, через невесть откуда взявшееся круглое окно. Причём, количество денег становится всё больше и больше от её дутья. Ветер подхватывает купюры прямо у окна и разносит их по всему Лондону. Бесятся и травмируют себя об стены сотрудники, а толпы людей на улице ликуют, и подбирая купюры почему-то начинают петь какие-то марши, собираясь при этом в колонны. В общем, сумасшедший дом. Заканчивается это всё тем, что её будит Мисс Донахью, пришедшая убирать в комнате.

***

А за завтраком, она узнаёт, что у отца на работе серьёзные проблемы. Он не многословен, успокаивает, что обойдётся, но по его виду понятно, что какое-то необратимое действо уже случилось.

После завтрака, сославшись на головную боль, Рената заперлась у себя. Опять наедине с компьютером, опять вчерашняя тропинка, и опять шок. На сей раз она с ужасом узрела, что на повестке дня, у кровожадного «медбрата» Идо Валала, красуется её имя. И мир на короткое время остановился у Ренаты перед глазами. Кто-то нажал гигантскую клавишу «Пауза», и умолкли настенные часы, нелепо замер диктор с полуоткрытым ртом на пол телевизора, и повисли капли дождя за окном, не долетев до земли. Из ступора её вывел Энелиль, на сей раз появившийся в зеркале:

- А что ты хотела? Чтобы они сидели сложа руки? Это — бесы действия. Они не мусолят философские дебаты, типа «надо — не надо», — он строго посмотрел на неё. — У них с моралью всё решено. Причём много тысячелетий назад.

Рената медленно повернула к нему голову, подождала, когда «подъедет» картинка и произнесла:

- А…

Она сидела с открытым ртом, и это гортанное «А…» было и выдохом и вопросом, обозначавшим «и что теперь?»

- А теперь вот, что, — Энелиль наклонился к её уху, прямо из зеркала, — прежде чем делать ноги, закончи с журналистом.

- Так меня же сцапают! — она наконец очнулась.

- А что у них на тебя есть? Практически ничего. Они пока тривиально прорабатывают участников и их семьи.

- Участников и их семьи… — механически повторила она, копируя интонации Энелиля. — Так мой отец — участник…

Эта ужасная мысль кольнула её в особенно ранимый сердечный желудочек. Её любимый, уважаемый, и ещё много раз какой, отец, человек, за которым она бы пошла далеко-далеко… и вот он… и вот так.

Энелиль тем временем пристально рассматривал её блуждающий взгляд, как будто читая мысли и ожидая чего-то такого, что она, видимо, должна была сказать. Этот тяжёлый момент затянулся, и она совладав с болью, то ли утраты, то ли чего-то ещё, произнесла:

- Хорошо. Пусть будет так.

- Что так? Как так? — он гипнотизирующе вперился в её сетчатку.

- А так. Я буду продолжать своё дело. А он…, а он… если захочет, перейдёт на мою сторону, — и слеза побежала из карего глаза прямо между веснушками. Горькая и солёная, она капнула вниз. За ней пошла вторая, а когда появилась третья, Энелиль сказал:

- Нельзя бояться… нельзя. Страх — это то, что им нужно. Они питаются страхами других, и через страхи выходят на жертву. Я пройду с тобой до конца, — он вытер слезу.

Рената была в таких чувствах, что даже не заметила одной необычности, а именно, что вытерли ей слезу по-настоящему.

7. Отто Макс

Пятиместный вертолётик оказался не так уж и плох. Им пришлось переночевать у кузена Андроника, а вылетели они только рано утром. Как маленький мушонок, он пронёсся над головами Афинян и направился на север, к острову Скопелос. Полёт занял чуть больше часа. По прилёту они сняли комнату в отеле Иониа. Ещё час ушёл на поиски небольшого, но аккуратного белого строения с черепичной крышей, где жила Демодика с родителями.

- Красивые у вас тут места, — сказал Отто, оглядывая окрестности с балкончика, на который их провела девушка.

- А как вы меня нашли? Вам сказали в полиции?

- Нет, мы, так сказать, из конкурирующей организации…

- То есть частные детективы? — она с некоторым уважением взглянула на Отто, — из самой Англии?

Разговор происходил по-английски, с некоторыми греческими вставками, которые Андроник тут же переводил. У Демодики было прекрасное произношение, как она пояснила, благодаря англоговорящим друзьям из разных соцсетей. Девушка она была образованная, и очень даже по-южному красивая. Вести с ней беседу было приятно обоим сыщикам.

- Вы не могли бы нам ещё раз рассказать о случившемся? Я приношу свои извинения, так как понимаю, что вы это проделывали уже не раз… — Отто потупил взгляд в знак извинения.

- Ну, мне это не трудно, так как рассказывать не много. Кроме того я делала это только три раза на греческом. Сначала нашему местному следователю, потом меня опрашивал её отец с каким-то детективом из Англии, говорящем по-гречески. А сегодня утром этот… с лицом шимпанзе… — она хихикнула, но потом увидя вопросительное выражение лиц напротив, продолжила. — Ну этот, следователь по каким-то там важным делам. Неприятнейшая личность.

- Вы не могли поподробнее? Кто это был?

- Ну он представился так быстро, что я и не увидела толком его имя. То ли Вандал… то ли Валаам… Что-то такое.

- И он сказал, что он из полиции?

- Ну вроде того. Как-то невнятно он это произнёс…

- Ну хорошо. К этому герою мы вернёмся позже. А что же всё-таки вы можете нам рассказать?

Демодика рассказала всё то, что они уже и так хорошо знали. И как свет погас на яхте. А как рыбаки поспешили на помощь, она не могла знать, так как уже уплыла с острова на моторной лодке. Какая-то странная зазубренность сквозила в её словах, но Отто отнёс это за счёт многочисленных повторений одной и той же истории. Жаль, но она не внесла, совершенно никакой ясности, и попрощавшись, напарники отправились в отель. Ещё не было часа дня, а они уже собрались на остров Низида-Адельфи, тем более, лодка была снята с сегодняшнего дня.

***

День стоял не по весеннему жаркий.

«Конец марта в Греции не то же самое Лондоне, но можно было бы попрохладнее» — подумал Отто расстёгивая всё, что расстёгивалось. Андроник стоял у штурвала, благо у него имелась лицензия его на управление такого судна. Они вышли из небольшого порта, закрытого с севера каменной дамбой, и взяли курс на интересующий их остров. Что они могли на нём найти? И главное — где «это» надо было там искать? Куча вопросов роилась в голове Отто, а Андроник тем временем разглагольствовал о красоте гречанок:

- Ну чем не богиня? У нас у всех глаза просто замылены. Мы не видим истинную красоту греческих женщин. А ведь представь себе Демодику, ну хоть на секунду, в мраморе, нагой, стоящей где-нибудь в Лувре! Ну не шедевр? А? — он так увлёкся, представляя себе обнажённую в мраморе, что не успевал стирать пот со лба.

- На худой конец, в Британском музее? А? — продолжил он.

- А почему на худой конец? — спросил немного обиженно Отто, глядя как у собеседника работают «дворники».

- Как же! Тут всё ясно. Там бы она выглядела негармонично, а в женском вопросе это вещь основополагающая, не так ли?

- Чем же, по твоему, отличается французская гармония, а? Гармония она и в Африке гармония, не так ли?

- Так то оно так. Но хорошо ли ей в Африке? Ты спроси её!

Отто пробурчал что-то невнятное, то ли соглашаясь, то ли нет. Среди этого бормотанья явно слышалось «Африка». И вдруг взгляд его остановился, и с остекленевшим лицом он повернулся к Андронику:

- Сфинкс! — прошипел он подняв указательный палец вверх, — разворачивайся, плывём к обратно!

Шокированный Андроник, не раздумывая, дёрнул штурвал, судно качнулось, и они легли на обратный путь.

- Что-то не так в моих рассуждениях? — робко спросил Андроник спустя некоторую паузу.

- Да какие там рассуждения! У неё был амулет, видел?

- Да, что-то было. Животное, что ли какое…

- Да какое животное! Сфинкс! Такой же, я видел на портрете Ренаты Леви у неё в комнате! — Отто гудел от возбуждения, — ты что, веришь в такие совпадения? Сфинкс выведет её на чистую воду… или не очень чистую. Я с самого начала не очень-то верил ни в похищение, ни в самоубийство. Кто-то за ней охотится, и боюсь это те, кто следят и за нами…

И он, и Андроник, конечно, не хотели, чтобы юная гречанка оказалась замешана в криминальной драме. Но факты вели к ней, и надо было торопиться пока Валидол, или как там его, не опередил их. Ведь он тоже мог бывать в комнате Ренаты, и тоже мог заметить сфинкса…

***

Прежде чем отправиться к подозреваемой, частные детективы направились в рыбацкую таверну. Грубоватые моряки и их подруги навели на сыщиков несколько средневековое ощущение. Да и было от чего: не самые чистые скатерти, сомнительная посуда и обветренные морской солью лица. Как только они вошли, все стихли, и медленно повернули к ним головы. Такая «дружелюбная» атмосфера не предполагала затяжные беседы по душам. Выбрав себе в собеседники полного грека в сером халате, стоящего за прилавком, они направились к нему. Разговор проходил на греческом, и Отто оставалось только изучать мимику и жесты. Как он понял, Андронику удалось как-то размягчить собеседника. Уже спустя пять минут, бармен что-то жарко рассказывал, протирая полой халата стакан.

Выйдя оттуда спустя пять минут, они уместились на лавочке.

- Ну и люди… Почему они всегда сначала такие неприветливые? — Андроник вытер капли со лба. — Итак, у нас не много интересного.

- Давай, по порядку, — Отто приготовился слушать.

- Рассказывать то особенно нечего… Заходили к ним две девчонки, одна местная, Демодика, а другая рыжая, с рюкзачком. Они воспользовались их интернетом, посидели полчасика и свалили. А самое интересное, не это. А то, что, вчера к ним уже приходили трое, и задавали те же вопросы. Но тут нам повезло, — он опять вытер пот со лба, — очень повезло.

- Не томи, продолжай, — Отто никак не мог усесться на лавочке поудобнее, та как будто выскальзывала из под его центра тяжести.

- Бармен и рыбаки не были особенно любезны с ними. Видишь ли, к этим «аборигенам» ключик нужен волшебный, такой как у меня… Короче, те ушли не солоно хлебавши. Вернее, им сказали, что не было никаких девушек, а это приятный для нас факт.

- Да уж… — Отто облегчённо выдохнул, — вроде теперь мы их опережаем… А как они хоть выглядели?

- Трое. Главный вроде старик с морщинистым лицом, очень спортивный. Бармен сказал, что у него какое-то молодое тело, странно даже. Двое других — мужчина и женщина. Без особых примет, очки на глазах. Те в основном молчали, а вот старик говорил по гречески без акцента, но бармен всё равно понял, что он не грек. Так то вот.

***

Прошло два часа, как они сидели на лавочке, и наблюдали за домом гречанки. Было принято совершенно правильное решение, а именно, дождаться, когда она выйдет из дома, и переговорить с ней где-нибудь, где не может быть подслушивающих «насекомых». Ведь, очевидно, перестраховка не повредит никому.

Демодика вышла из дому после шести. Солнце уже не так пекло, и было вполне терпимо. Судя по авоське, она направлялась в какой-то магазин. Догнать её быстрые ножки оказалось не лёгким занятием, но приятным. Наконец, удивлённая, она остановилась:

- Вы? — она была явно насторожена.

- Ну вы и бегаете, Миссис Демодика, прямо как… — Отто запыхался, — как, ну скажем… горная серна.

Он подошёл к ней вплотную, и, улыбнувшись протянул ей фотографию. Молча, она посмотрела на неё и как-то затравленно усмехнулась.

- Думаю, нам надо найти укромное местечко, и побеседовать, — он поднял указательный палец вверх, — но, прежде чем вы скажете что-либо, должен предупредить, что и вам, и Ренате угрожает не детская опасность. Ваш дом, наверняка ими прослушивается, и, если вы будете благоразумны, мы сможем помочь, — Отто выразительно посмотрел в эти бездонные карие глаза.

После его слов воцарилась пауза. Несколько мгновений девушка изучала непроницаемую маску сыщика, странно шевеля губами. Андроник вежливо помалкивал. Наконец, она спросила, прищурившись:

- А почему я вам должна доверять?

Тут в разговор вмешался Андроник:

- Видите ли милая Миссис Демодика, тут вот какое дело. Мы наняты отцом Ренаты, и формально связаны с ним контрактом. Мы обязаны передать ему, что вы носите амулет, принадлежавший его пропавшей дочери. Вы думаете как он поступит? Правильно, — мгновенно опередил он её с ответом, — передаст информацию по цепочке. И ниточка таким образом рано или поздно окажется у ваших врагов.

- Кроме того, — продолжил уже Отто Макс, — пока мы не выясним кто ваши преследователи, мы будем склонны думать, что и она, и вы ходите по лезвию ножа. А раз так, мы можем не выдавать вашей тайны никому, я повторяю — ни-ко-му, пока не узнаем всей истины.

- А значит, — он развёл руками и сделал небольшую паузу, — мы с вами, Миссис Демодика. Мы на одной стороне.

Оба сыщика замерли в ожидании, а гречанка задумалась. По её глазам было видно, что она предвидела этот разговор, или, по крайней мере ждала чего-то похожего.

- Идёмте за мной, сказала она. Тут есть на скалах одно укромное местечко, — она улыбнулась. — Но там могут пройти только горные серны!

Они долго шли по скалистой тропинке. Справа шумело лазурное Эгейское море, а слева всё кустисто уходило куда-то вверх. Демодика шла впереди, гипнотизируя Отто тонкими лодыжками. Сзади он чувствовал пыхание Андроника. Напарник всё время норовил обогнать Отто. Но увы, грек, то не мог найти подходящий повод, то ему просто не давали обгона. А ещё дальше, позади их всех, бежал хромой пёс.

8. Рената

С журналистом она поступила так — передала ему вожжи управления своей судьбой в виде большой папки с накопленными ею данными. Кроме того, оставаясь анонимной подругой, она подсказала какого юриста задействовать, а каких надо избегать.

«Если он умница, а он вроде такой, то сообразит, как выкрутиться из создавшегося положения. Я потом проверю, — подумала она. — А сейчас пора заняться и своей судьбой.»

Здесь оказалось всё намного сложнее. Ей не удалось найти никаких своих проколов, да и абсолютно ничего такого, чтобы указывало бы на неё. Тем не менее, по совсем непонятной причине, разрабатывать начали именно её. Пока, они только копали и рыли землю, но она чувствовала, что ей одной будет очень сложно справиться с такой организацией.

«Что делать???» — этот вопрос сверлил её прямо в гипофиз. Она оглядывалась в поисках Энелиля, но у того сегодня, видимо, был выходной.

- Очень вовремя! — вслух сказала она. — «Пойду до конца»… ну и где ты? А вдруг это и есть конец…

Она встряхнулась: «Нет, без борьбы я не сдамся. Это уж точно,» — и она снова уткнулась в экран.

И вот тут стали приходить мысли. И как не крути, все они роились вокруг побега. Его надо осуществить, и это раз. Для этого надо открыть офшорные счета и заиметь фальшивые документы. Это два. И ещё, нужен помощник, которому я доверяю. Это три.

«Итак начнём с последнего…» — подумала она, и тут же в голове возник образ её давней подруги Демодики, с которой она тайно переписывалась уже три года.

***

Изучение английского вытолкнуло гречанку на популярную среди молодёжи соцсеть. Будучи сообразительной и разборчивой в выборе подруг, она отмела сразу всю шушеру, что крутилась там. Разочаровавшись, Демодика была готова уже покинуть это виртуальное столпотворение, как вдруг появилась Рената.

Судя по фотографиям, та была очень на неё похожа, за исключением ярко рыжих волос и веснушек, а судя по рассуждениям, они были близки и по образу мыслей. Взаимная симпатия быстро переросла в дружбу, а уже спустя месяц родилась идея создать тайну от всех.

Взаимное изучение языков было чрезвычайно полезным для обеих, но главным приобретением для Демодики был не только английский язык, а неожиданная дружба. Рената же учила греческий, и хоть с меньшим продвижением, чем гречанка, всё же дошла до вполне приличного уровня.

Два раза им удавалось увидеться — один раз, когда Рената была со школой на экскурсии по Афинам, а другой раз они встретились в Париже, на шестнадцатилетие Ренаты. Тогда, тайком от родителей, они проболтались по городу пол ночи.

Гречанка подходила как нельзя лучше, так как подругам удалось сохранить тайну общения до конца.

Рената тут же настучала подруге длинное послание, и та, заинтригованная дала согласие сразу же. Итак, пункт номер три решен. Теперь документы.

***

Бюро регистраций смертей и браков — контора интересная. Стоит человеку родиться, колёса бюрократической машины мгновенно приходят в движение. Но через довольно короткое время, скрип бюро-колёс замораживается в виде короткой записи в огромной базе данных.

Рената залезла на сайт http://www.gro.gov.uk, и убедилась, что интранет был, как и ожидалось, хорошо защищён от проникновения. Поблуждав по нему, всё-таки нашла хитрую лазейку в местную сеть.

Но что эта защита могла против Ренаты? Она ведь просто видела пароли, и, заходя под разными именами, изучала степени проникновения. Наконец, она нашла такой пароль, который позволил ей корректировку святого святых — исторической базы данных.

Видимо, такая возможность существовала для исправления ошибок прошлого, либо для чьих-то нечистых игр. Рената этого не знала, но прежний опыт подсказывал ей, что пароль этот принадлежал весьма серьёзному чиновнику. Не тратя время на поиски его портфолио, она начала действовать.

Сложнее всего оказалось выдумать имя.

«И как эти писатели их выдумывают?» — ломала она голову. Крутя и так и эдак, варьируя варианты созвучности со своими симпатиями, спустя три сломанных карандаша, родилась Фелисия Энелиль.

Это радостное событие произошло шестнадцать лет назад пятницу, третьего числа первого месяца весны. За день до этого, под дождём, господин Феликс Энелиль привёз свою жену с самым простым именем, на карете скорой помощи, в лучший роддом Лондона.

На всякий случай, Рената виртуально умертвила мать, прямо при родах. При сем печальном факте биографии семьи присутствовал известный врач, ныне покойный (уже по-настоящему). Он и зафиксировал преждевременную кончину роженицы, что смог бы подтвердить под присягой, будь он жив. Да, кстати, две медсестры, присутствовавшие при родах, а после и при смерти матери, тоже подтвердить ничего не смогут. Одна из них угодила шесть лет назад под самосвал, безвылазно, а другая, доживает последние деньки в сумасшедшем доме.

Фелисии было жалко поворачивать события таким образом, но фальсифицировать жизнь двух родителей, всё-таки сложнее чем одного, и она решилась.

Устав всё это печатать, она откинулась на спинку стула, и заломив руки над головой, стала любоваться проделанной работой.

Тут надо отметить, что перед этим, Рената провела некоторые другие важнейшие мероприятия. А именно, она достала из шкафа небольшой чемоданчик с биркой, на которой было только одно слово — «драма».

Школьный драм-кружок она посещала регулярно, и в этом саквояже хранились гримировальные мазилки, кисти и прочие хитрые приспособления для имитации чужой внешности. Сев перед зеркалом, она проделала то, что на самом деле уже, в шутку, они проделывали с Демодикой и раньше — она загримировалась под гречанку.

Процесс этот, надо сказать был совсем несложен. Надо было одеть заранее подготовленный парик, убрать веснушки, ну, и ещё кое-чего подправить незначительное. Полюбовавшись на себя в зеркало, Рената взяла свою камеру, и щёлкнулась на паспорт. Затем, почудив немного Фотошопом, она сохранила свою новую внешность в папке под названием «Фелисия».

***

Теперь надо заняться бумажками. Она зашла на сайт выдачи удостоверений http://www.direct.gov.uk, и вставив во все поля только что рождённые (и убиенные) персонажи, вместе с фотографией Фелисии, она заказала копию вполне легитимного документа, подтверждающий её существование, то есть свидетельство о рождении.

После этого, она зашла на интранет социальной безопасности и благополучно вписала туда Фелисию, и выдала ей номер. Те же манипуляции были проделаны с налоговым управлением и медицинским страховым агентством.

Подробности этих дел были уже не интересны. Всё было до безобразия похоже на подвиги в роддоме.

С адресом она поступила следующим образом: Фелисия сняла маленькую дешёвую квартирку с одной комнатой через интернет. Она решила, что будет разумно использовать её только для адреса. А чтобы там не мозолить глаза соседям, она сняла на то же имя и адрес абонентский ящик на ближайшей почте.

Смешнее всего было заказать себе настоящий паспорт. После всех этих приготовлений это займёт всего несколько дней, если доплатить за срочность.

После проделанной работы, новоиспечённая Фелисия привычным жестом откинулась на спинку кресла. Да, всё оказалось не так уж и сложно. Если бы эти службы не доверяли так электронике, было бы просто невозможно жить!

И сейчас, конечно, оставался шанс, что её вычислят. У роддома, да и у других служб, наверняка, есть и физические базы данных. Но вероятность, что туда кто-то полезет, была равна почти нулю.

Ну кто, да и зачем, станет искать ничем не приметную Фелисию, не преступившую ни одну черту закона?

***

После того, как она закончила с самоопределением в британской юридической системе, нужно было заняться финансовым вопросом. Какой офшорный счёт лучше всего открыть?

Хорошо зная испанский, это можно сделать во многих приятных местах, но её почему то тянуло в Южную Америку. Ей понравилась идея открыть счёт в Аргентине.

Никогда, никогда аргентинцы не выдадут её Британии, в этом можно не сомневаться. Их взаимная и очень трогательная Фолклендско-Мальвинская любовь тянется уже столетие. Особенного апогея она достигла с обнаружением там месторождений нефти. И она выбрала Banco Patagonia. Хоть он почти весь принадлежит бразильцам, это ничего.

Открыть счёт оказалось не просто, но прорвавшись через многие преграды ей это удалось. Кроме всего прочего, она открыла ещё и брокерский счёт там же. На всякий случай.

После этого, она открыла другие счета на разные имена и на разных островах. Надо было всё запутать как можно круче, но не запутаться самой. Её совершенно не волновал вопрос оплаты этих услуг. Пусть она в конце-концов получит хоть половину исходной суммы, ведь главное — безопасность.

Когда всё это было готово, она сделала маленькую паузу и оглянулась в поисках Энелиля. Но у психолога сегодня был выходной, и её пальцы вновь легли на клавиши.

Перед возбуждёнными глазами Фелисии замерцали красивые цифры счетов секретной суперслужбы, которая так искала знакомства с Ренатой. Но переводить ли деньги у своих врагов, она ещё не решила. Это могло повредить отцу ещё больше. И она задумалась о последнем — как организовать побег.

***

Фелисия решила, что для побега она одолжит деньги у отца. Это будет по-честному, и довольно безопасно. Конечно, подмывало принудить к финансированию её побега спецслужбы. И это тоже было бы по честному, так как по их вине она вынуждена бежать. Но это было бы уж слишком опасно, и она поняла, что решить проблему надо по родственному.

Ну какое это воровство? Она же потом вернёт их. Да и он сам бы с радостью их дал, если бы знал, что её жизнь в опасности. Надо теперь аккуратно залезть к нему на счета, и выяснить откуда и как легче осуществить перевод. Так, чтобы он заметил как можно позже.

Фелисию-Ренату ждал тут очередной шок — личные счета Феликса были заблокированы. Как так? Она почувствовала, как покрывается испариной лоб и потеют руки.

Копаясь в переписке отца, она обнаружила проясняющие сей печальный факт письма. Стало ясно, что некие структуры, стоящие выше Феликса, временно перекрыли транзакции. Это сделано, пока они не расследуют факты утечки средств со счетов того самого известного политика, члена палаты лордов, гремучего активиста войны в Иране. Счета-то были в банке отца…

Ну, что же, рассудила она, раз так, я одолжу деньги у этого активиста. Или у его друзей хирургов… Я просто вынуждена буду сделать это.

- Но кнопку я нажму лишь тогда, когда они примут решение… действовать, — произнесла она вслух, избегая более конкретных формулировок.

- И это правильно, — одобрил полупрозрачный Энелиль, покачиваясь над монитором.

- Где ты пропадал? — возбуждённо спросила Рената, потрясая кулачками на психолога.

- Скажем так — я занимался книгопечатным бизнесом, — уклончиво ответил тот, и тут же перевёл разговор в другое русло:

- И взгляни, что накрапал «медбрат» Валал!

Залезть в его переписку было не сложно. Сложно было переварить то, что она там увидела. Это ужасно, но её приговорили.

Не потому, что они доказали её вину, или загнали в угол, нет. Не потому, что наказать некого, и не для отчётности. Нет. Её приговорили просто так, для чистоты эксперимента.

Есть человек — может быть и проблема. А исчез, и ладно. Они не подозревали ни её отца, ни мать, по вполне понятным причинам. Тем более Феликс им был нужен зачем то. А вот дочь, только что с отличием закончившая курсы криптологии и безопасности компьютерных технологий, человек опасный.

Везение состояло в том, что у неё была небольшая отсрочка — не раньше дня рождения. А это значило, что как раз день рождения можно использовать для побега. И Фелисия, с одобрения Энелиля, начала составлять план побега Ренаты со своего же дня рождения.

9. Отто Макс

Добравшись до маленького скалистого утёсика, Демодика изящно запрыгнула на него и села так, что детективам оставались лишь мшистые камни снизу. Получалось, что она смотрела на них как бы сверху вниз, а они, как провинившиеся дети притаились у её ног. Отсюда открывался прекрасный вид на морские ворота Скопелоса. Большой, только что зашедший паром, неуклюже разворачивался в искусственной бухте. Вечерело, и солнце приближалось к горизонту.

- Сначала я спрошу вот что: какая опасность мне угрожает, и что намерены вы делать?

Она выжидательно стала всматриваться в глаза Отто. Тот усмехнулся и произнёс:

- А вы не так просты, Миссис Демодика. К сожалению, новости у меня неутешительны — вам лучше домой не возвращаться. Те, кто следили за нами, не оставят и вас в покое. Они, скорее всего, уже запустили записывающих насекомых к вам домой, и что важнее всего, они уже в курсе, что мы виделись. Кроме того, они могли заметить амулет. Ведь то, до чего дошёл я, доступно и им. Не забывайте, мы имеем дело с профессионалами.

- Тогда получается, что и ваша жизнь в опасности, так ведь? — она как-то удовлетворённо на него взглянула.

Сбоку раздался вздох Андроника. Не обращая на него внимания, Отто произнёс:

- Вы совершенно правы. Впереди я не вижу ничего, кроме беготни и суеты… — он опустил глаза. — Увы, пока не разрешится вся эта история, думаю, надо…

- Скрытничать, — перебил его Андроник.

- Вам предстоит найти место, где можно переждать. Или, — Отто повернулся к напарнику, — Андроник вам поможет.

- Есть пара укромных уголков, — загадочно произнёс тот почти шёпотом.

- Спасибо, но и у меня есть пара таких «уголков».

Андроник разочарованно развёл руками, и изобразил такую грусть на лице, что это вызвало две сочувственные улыбки.

«Интересная страна эта, Греция, — подумал Отто. — здесь у всех есть какие-то уголки, где можно спрятаться от спецслужб. В Англии, где на каждом углу висят камеры, это было бы практически невозможно. Увы, скоро весь мир станет, как…» Но, додумать ему не дали.

- Итак, теперь главное, — перебила мысли сыщика Демодика. — Она жива и находится в безопасности. Более того, я не знаю где она. Вы уж будьте добры, задавайте вопросы исходя из этого.

- Хорошо, мы вам, конечно, верим. Расскажите подробно, как удалось бежать, — Отто вдруг замялся, вытер лоб и спросил:

- А если бы мы говорили по-гречески, мы бы были на ты или на вы? Мне это важно, а то это английское you…

- Вы уже почти заслужили «ты», — сказала она улыбаясь сверху вниз.

- А я? — робко вставил Андроник, привстав.

- А вот насчёт вас я подумаю, — и улыбнувшись, она продолжила по-английски:

- Мы с Ренатой уже три года как дружим и пару раз встречались. Обещайте, что никому этого не скажете. Это наша тайна, даже от родителей, — дождавшись когда они утвердительно кивнули, она продолжила:

- Рената попросила от меня помощи лишь в том, чтобы осуществить побег с яхты и доставить её в Афины. Она не посвящала меня в свои проблемы, сказала лишь, что всё очень плохо, и её жизни угрожает кто-то. Сказала, что если я буду знать слишком много, то они и за меня возьмутся.

- А она говорила кто это? Может как-то намёком?

- Нет, ничего подобного. Мы придумали, что она уговорит родителей встречать своё семнадцатилетие на яхте в Эгейском море. Они её очень любили, и делали всё ради того, чтобы она была счастлива. Ведь её отец очень богат, и может позволить себе такую роскошь… — Демодика вздохнула, — и вот третьего марта, они прибыли, где-то под вечер. Помню, уже стемнело.

- А у вас была готова лодка…

- Да, у меня была готова лодка, мешок с гримёрными принадлежностями и париками, и я заранее отпросилась у мамы. Моя афинская бабушка, которая по папе, давно звала в гости. Я её предупредила за три дня до приезда, так что никто ничего не подозревал. Вокруг их яхты было несколько шлюпок, в том числе пара рыбацких, наших. Надо было подловить момент, или просто отпроситься на берег. Но тут случилось нечто, что нам сильно помогло — на всей яхте отрубило электричество. Пока царила паника, все бегали туда-сюда, Рената тихонько спустилась ко мне в лодочку, и мы отгребли на берег. Потом мы перебежали в бухточку, где была приготовлена моя моторная лодка. Пока Рената в ней переодевалась, я пошла прощаться с родителями. Они были заняты уловом, и ничего не заподозрили. Мы проплыли между островами Адельфи и Адельфопоуло Врачонизида (Adelfopoulo Vrachonisida), потом повернули к Скопелосу.

- А когда вы зашли в таверну?

- Через сорок минут. Перед закрытием. Там был интернет, и Рената что-то проверила. После этого мы доплыли на последнем пароме до Волоса. Там мы переночевали в маленьком отеле. А утром от Волоса на автобусе добрались до Афин. В Афинах, пока Демодика меня ждала в кафе, я отметилась у бабушки. А дальше было интересно. Мы сняли комнату в маленьком отеле, и забравшись туда загримировались друг под друга. Мы с ней приблизительно одной комплекции, так что было весело и не сложно. Немного страшно было потом, начиная с паспортного контроля в афинском аэропорту «Элефтериос Венизелос». Там мы расстались и она подарила мне на память своего сфинкса. Дальше я стала Ренатой и полетела в Иерусалим. Погуляв там вдоволь, я успела на вечерний рейс до Афин. Назад я летела уже под своим именем, заранее разгримировавшись. Вот такая вот история.

- А под каким именем и куда улетела Рената?

- Она скрыла от меня свои другие документы, сказав, что мне опасно знать её фальшивое имя. А улетела она в Египет. Где она там остановилась, я не знаю. Знаю лишь, что она там хочет найти какого-то человека, который может её спасти. Ещё она сказала, что рано или поздно напишет мне. Теперь проверяю почту каждые полчаса. Я очень волнуюсь за неё, — голос у Демодики стал чуть-чуть дрожать, — вы ведь поможете ей?

- Обещаю, — сказал Отто, глядя на странного пса, сидевшего вдали, — ну вы девочки молодцы! Браво!

Он повернулся к Андронику:

- Как тебе всё это? — и не дожидаясь ответа, обратился к Демодике, — я только одно не могу понять, как и почему погас свет?

- И я не знаю, но мне понравилось как сказала Рената. «Сегодня электричество на моей стороне. Это хороший знак…» — вот так она дословно сказала.

- Да уж, теперь бы спросить у электричества…

***

То, что Бес бесится, было видно за километр. Прошло больше двух недель, а проклятой девчонки как след простыл. И ведь она даже не была их главной разработкой. Её надо было, как он выразился, задвинуть в ящик, причём незаметно. А вышло всё как нельзя хуже.

- Я не верю в совпадения! Их или не бывает, или их кто-то делает! — говорил он, — а если их кто-то делает против нас, что это значит?

- Что? — спросила Тери.

- То, что мы уже не лучшие. А это значит, что мы будем побеждены, — лицо его неожиданно исказилось в какой-то страшной обезьяньей гримасе, — пшла вон!

На яхту тем временем поднялся третий член их команды, человек без лица, держа в руках новый лаптоп.

- Получил, — сказал он шефу, — лучшее, что было. Система уже загружена, можно начинать.

- Давай сюда, — Валал, а это он был тут главным, выхватил коробку и скрылся в своей каюте.

Мужчина встретился глазами с Тери, и они обменялись выразительными гримасами.

- С утра бушует, — прошептала она, — мы ничего, понимаешь, ни-че-го не нарыли! Он получил сегодня результаты вскрытия нашего планшета на базе — электронщики в шоке. Ни одна микросхема не работает адекватно. При этом ничего не сгорело! А вот все батареи были мгновенно разряжены.

- Подозрения?

- Думают какое-то сильное поле неизвестной природы. Сейчас собирают материалы. Но на это уйдёт время, а он нас со свету сживёт!

Тем временем Бес вышел из своей каюты и разложил карту.

- Быстро объезжаем все автовокзалы Волоса. Сейчас за нами прилетит вертушка.

- Снимать жучки с дома этой Демодики, и зачистить её?

- Оставь. На это у нас нет времени. Я пришлю к ней других, — с возникновением плана действий, у него явно поднималось настроение.

Он тут захлопал в ладоши:

- Собираемся! Через десять минут построение на палубе! — и он, чуть не пинками, столкнул их вниз, к каютам.

***

В городе Волос, на автовокзале, было необычно людно.

Автобусы с надписью KTEL толпились, как и окружающие их люди. Отто со своим греческим соратником пробивались сквозь толпу с переменным успехом. Они распрощались с Демодикой только когда убедились, что она понимает степень опасности, и что у неё есть подходящий план временного исчезновения. На всякий случай, ей были оставлены варианты для контакта с Андроником.

- Удивительно вот что, — сказал Отто. — Мы постоянно оказываемся в ситуации, где случай играет нам на руку. Возьми, хотя бы эту подругу. Она сообразительна, и у неё есть куда спрятаться. Ты не находишь это странным?

- А чему же тут удивляться? Мы же южане, да ещё ортодоксы, а это…

Вдруг Андроник схватил друга за лацкан и потянул вниз.

- Да что же такое? Я так упаду сейчас… — зашикал Отто.

- Вон они! Смотри, — и Андроник стал тыкать пальцем воздух по направлению к кассам, — смотри!

Там, вдали стояли трое бесов, и разговаривали с кассиром. Уж очень они походили на Афинских преследователей, а один из них, с шимпанзиной улыбочкой, подходил под многие описания.

«Кажется, нам в очередной раз выпала большая удача, — подумал Отто. — Теперь есть возможность увидеть в лицо своих и Ренатиных преследователей.»

- Идём, — полушёпотом сказал Отто, и они стали приближаться, стараясь при этом не выдать себя.

Когда троица отошла от кассы, Отто проследовал за ними, а Андроник подошёл к кассиру. Ему повезло, какая-то толстушка запуталась в многочисленных сумках, и он подскочил к окну.

- Я только на миллисекундочку… пардон мадам, — он ловко отодвинул её склонённую фигуру, и заглянул в внутрь амбразуры.

Представившись частным детективом, он что-то сказал кассиру, показал какую-то бумажку, и тут же получил ответ. Удовлетворившись этим ответом, он побежал за тот угол, где только что скрылся Отто.

Отто наблюдал, как все трое, расположившись на лавочке в парке ковыряют какой-то планшет, похожий на его собственный. Отто достал фотоаппарат и начал стрелять затвором, как одержимый.

А ещё спустя пару минут он посылал фотографии Шульцу в Лондон, на Джермин стрит. По экрану бежала лживая зелёная змейка, которая, как всегда, не успевала со временем. Её сто процентов были наглым цифровым вымыслом, и это всегда раздражало Отто.

Он отвлёкся о действительности, и стал мысленно травмировать воображаемого программиста, когда его неожиданно кто-то тронул за плечо. Отто в шоке чуть не упал. Увидя Андроника, сыщик беззвучно выругался по-немецки, потом по-английски, и только потом, нежно улыбнувшись, процедил:

- Инфаркт был близок. Ну какие дела?

- Извини, я специально тихо шёл… Они показывали фотографию Ренаты. Без грима, и спрашивали только про неё… — он передохнул, и продолжил: А кассир, молодец, её не узнал, представляешь? Нам везёт, а главное фортуна на стороне Ренаты! Тсссс, — он зашипел, показывая глазами и бровями, что троица куда-то засобиралась.

Покинув парк, преследуемые направились к стоянке такси. Всё кончилось в аэропорту. Бесы улетели в Афины, а детективы, мысленно пожелав им счастливого пути, расположились в кофейне, разложив попискивающее андроидное чудо.

- Ну? — изнывал от любопытства Андроник. — Что там?

- Шульц пишет, что простые смертные будут пользоваться такими технологиями лет, эдак, через пять, не раньше… — Отто задумался. — Впрочем это ничего не меняет. Мы и так знали, с кем имеем дело, не так ли?

Он внимательно посмотрел на блестевшее от возбуждения лицо грека:

- А ещё, — продолжил он, — Шульц пишет, что нарыл много неприятного про моего работодателя. Кажется, мы с тобой залетели в осиное гнездо. Причём в самый неподходящий момент…

- А что он пишет про Феликса? Он тоже из этих… бесов?

- И нет, и да. Дело в том, что, как я понимаю эту схему, его банк используется для финансирования их операций. Любых операций. Даже, думаю, не надо вдаваться в подробности. Самое разумное, я уверен, нам надо теперь выйти из игры и расстаться. Я полечу в Лондон, и напрямую поговорю с Феликсом. Иначе нельзя — слишком опасно… — и он глубоко вздохнул, — я благодарен тебе за помощь… и вообще за всё.

- Да ладно, тебе… — Андроник вытер пот со лба, — как на похоронах.

- Скорее, как перед похоронами, — Отто криво усмехнулся. — Чек я тебе вышлю, это за мной. Одно меня тревожит…

- ???

- Рената и Демодика. Мы ведь обещали…

- Послушай, ты ведь все таки узнал правду. То, что тебе заказывали, ты выполнил. Жаль, конечно, что всё получилось не до конца… до логического конца. Но каков бы он был, этот логический конец? Страшно подумать!

- Так или иначе, думаю, она пока в относительной безопасности. И Демодика тоже… Теперь Лондон. В любом случае, становится жарко со всех сторон. Как бы нам не попасть в эти жернова. Думаю, разговор с Феликсом многое прояснит. Буду держать тебя в курсе. На всякий случай, будь начеку и не высовывайся.

Детективу удалось купить билет на ближайший рейс до Лондона, и трогательно распрощавшись с Андроником, он отправился в путь домой.

***

Феликс в этот день на работу не вышел. Было отвратительное настроение, болела голова, и Эрика просто запретила ему выходить из дома.

Жена была его верным другом многие годы, и сейчас, после пропажи дочери, она стала к нему ближе. Это странно, по статистике происходит как раз наоборот, но она действительно стала ближе. И всё это потому, что он верил, что Рената вернётся. А как иначе?

Эрика чувствовала его эту веру, и тоже верила. И хотя у них в доме всё перевернулось вверх ногами, и никаких намёков о дочери не обнаруживалось, надежда витала в атмосфере их замка.

По каким-то причинам, не обговаривая, они тему Ренаты не поднимали ни между собой, ни со слугами. Может боялись сглазить, может по какой ещё причине, неизвестно. Предпочитали молчать.

Спустя три дня, как исчезла связь с нанятым детективом, начала болеть голова. Поднялось давление, и накопившаяся депрессия начала захлёбывать через край. А тут эти странности на работе… Закрыты его счета, даже офшорные. Кажется, в добавок к семейным бедам, на него сейчас ещё и всех собак спустят. Вот с такими минорными тонами он и сидел в своём кабинете, когда раздался стук в дверь, и вошла верный секретарь Элизабет:

- Господин Леви, вам записка. Передал садовник. Говорит, она залетела через забор, — с этими словами она протянула смятый, но при этом тщательно запечатанный, конверт.

- Спасибо Лиз, вы можете быть свободны, — вяло сказал он глядя, как она замешкалась. — Идите же.

- Если я вам буду нужна, только нажмите кнопку… — и она мягко удалилась.

- Ага, нажму… — и он уже разворачивал многочисленные бумаги.

«А вдруг там яд?» — мелькнуло в голове. Но там действительно была записка, в которой значилось: «Не доверяйте никому, даже Мисс Янус. Встречаемся в кафе без названия, через полчаса, на ближайшем к вам перекрёстке, в пяти минутах от вашего дома. Не приведите хвост».

- Вот оно, — прошептал Феликс, — будут требовать выкуп.

- Где же этот Отто Макс? Он столько ему заплатил, а тот, как будто, просто с ними сбежал! Детектив! — больная голова с трудом ворчала чугунные мысли.

***

С трудом собравшись духом, Феликс, наконец, принял решение, которое и было единственным — идти, и как было велено, тайком.

Он оделся, и, сославшись на самочувствие, и сказав, что идёт пройтись, вышел из дому.

Ветер задувал везде, было промозгло и холодно. Хорошо ещё дождь прекратил на время, а то странноватая бы получилась прогулка, подумал он, и дошагал до кафе в пять минут.

Там было пусто, и он уселся у окна, заказав себе кофе с бутафорским пирожным.

Через пять минут дверь кафе отворилась, и Феликс с изумлением увидел нанятого им работника, а именно Отто Макса. Тот был в плаще, воротник поднят, и вообще весь вид его говорил, что шпион он экстра класса.

«Разве что без парашюта…» — подумал банкир.

- Добрый день, — Отто отогнул воротник, и приложив палец к губам, стал проверять подкладку пиджака Феликса.

Буквально обыскав беспомощно оглядывавшегося банкира, он произнёс:

- Кажется вы действительно не только без хвоста, но и без насекомых.

- Да уж… не томите. Три дня от вас ни весточки! Разве так делают? — он хотел что-то ещё сказать, но, вместо этого, просто махнул рукой.

- Она жива, — уверенно взял быка за рога сыщик, — и это раз. Она в опасности — это два. Мы все в опасности — это три. Продолжать?

Он бы и продолжил немедленно, но остановился, уставившись в окно. Его заинтересовал огромный чёрный ворон, сидящий на ветке, прямо напротив их окна, и что-то тянущий между лапой и клювом. Ворон так старался, что, кажется, не замечал никого вокруг.

- Пожалуйста, и поподробнее, — воодушевлённо воскликнул Феликс, не замечая птицу. — Я вас слушаю…

- Я обещаю всё вам рассказать, в самых мельчайших деталях, — произнёс Отто, всё время глядя на гигантскую птицу. — Но как я вам уже сказал — ваша дочь в опасности, и поэтому, я бы хотел сначала выслушать вас.

- Меня… — удивился Феликс, — а почему меня?

- Дело в том, что у меня есть все основания считать вашу профессиональную деятельность причиной происшедшего, — и он пристально посмотрел Феликсу в глаза. — Да-да, не удивляйтесь. И поскольку моя, её, да и ваша жизни как-то зависят от вас, думаю, пора поведать, чем вы занимаетесь на самом деле, и почему по моим следам рыскают бесовские учреждения.

Он опять, как бы потеряв интерес к банкиру, принялся рассматривать загадочную птицу.

Феликс задумался, тяжело вздохнул и произнёс:

- А без этого никак нельзя? Вы ведь понимаете, что если я вам что-то скажу, у вас не будет пути назад…

- Понимаю. А ещё опасаюсь, что уже поздно. У вас ведь по сути и выбора то нет. Единственный шанс выйти на дочь раньше этих агентов — через меня. Почему они её ищут, я не знаю, но достала она их, видимо, крепко. Поверьте мне, там задействованы очень серьёзные господа… Или вы с ними, или со мной и Ренатой.

***

- Странная птица, — вдруг произнёс Феликс. — У неё в клюве немецкая марка. И где она её достала, ведь они вышли из обращения уже давно… Ну да ладно…

Вдруг он как-то скуксился, стал меньше по размеру, и задёргал нижней губой. Со стороны было теперь не понять, кто кого нанимал.

Немного дрожавшим голосом, банкир продолжил:

- Я вынужден помогать спецслужбам… в основном по финансированию операций на Ближнем Востоке, — голос его стал крепчать, — да и вообще… в мире. А также разные операции внутри развитых стран. Мой банк не единственный финансовый институт для этих операций, есть и другие. Поймите, есть несколько людей, владеющих…практически всем.

- Ваш банк — это марионетка?

- Скорее призрак. Как только куклы начинают свою игру, думая, что прокатит, те устраивают кризис… и скупают на корню банкротов. А если ставшая неверной кукла правит нефтяной республикой, то там происходит революция. Вы не понимаете, у них научная база… кризисы, революции, терроризм… не одна диссертация защищена. Да что там моя дочь для них. Пшик… — он низко опустил голову.

Отто кивнул так, как будто всё это было ему уже известно, и в этот самый момент ворон разорвал банкноту на две части, и принялся проглатывать одну из них.

- Теперь вы покойник, — спокойно произнёс Феликс, загадочно глядя то на птицу, то на сыщика.

- Вы мне тоже симпатичны… — парировал Отто. — Только «покойником» я стал в тот момент, когда вы вошли ко мне в офис. И что будем делать? До того как попадём в морг…

- Морг ещё заслужить надо… — как-то немного мечтательно сказал банкир. — А что можно делать в такой ситуации?

- А вот, что. Во-первых, мы официально закрываем наш контракт, как выполненный. В заключении, я пишу правду — найти Ренату Леви не удалось, и подробно опишу мои приключения. Я, разумеется, опущу опасные подробности. Затем, во-вторых, я возвращаюсь к себе в контору, и чтобы не привлекать внимания, спокойно продолжаю текущие дела. Пью кофе со своим напарником, рассказываем друг другу анекдоты. А через три дня, это в третьих, я вдруг решаю отправиться в отпуск. И покупаю, заметьте за свой счёт, путёвку в Египет. Как вы уже догадались, следы ведут именно туда. А дальше начинаю тайно работать с вами по новому контракту, который предпочёл бы иметь не на бумаге, а на словах. Я ведь могу доверять вам, не так ли?

- Полностью и безоговорочно! Я ваш вечный должник, если вы всё сделаете именно так, — глаза Феликса заблестели, и было видно, что он расчувствовался.

- Ну вот и ладненько. Пришлите ко мне в офис вашу Янус, для завершения контракта, и помните, никому ни слова! Если заметите слежку — игнорируйте. А ещё лучше, возьмите отпуск или больничный. Не пытайтесь, ни при каких обстоятельствах, связаться со мной. Я сам найду вас, когда и где надо, хорошо?

- Что ещё сделать?

- Раскаяться и сменить род деятельности, но это позже, сейчас будет чересчур подозрительно… И посидите тут ещё полчасика.

С этими словами он надвинул воротник и вышел на улицу. Оглядевшись, он направился в сторону своей машины. Садясь в свою микро-тойоту, он заметил что-то приставшее к подошве ботинка. То была тщательно разжёванная, почти в кашицу, раритетная немецкая марка.

***

Феликс лежал на кровати и увлажнёнными глазами смотрел на белый потолок спальни. Перед его сознанием мелькали сцены детства Ренаты, её маленькие ножки и ручки, потом они же, но побольше.

Да, он не был её кровным отцом. Тот погиб за полгода до её рождения. А познакомился Феликс с Ренатой, когда ей был годик. И полюбил её. Приглушённо звучал её далёкий смех.

Он пришёл в банк не просто так. Его дед и отец были банкирами, и ниточка эта тянулась в какое-то неведомое прошлое.

Персонажи в этом «прошлом» были окутаны тайнами и мифами. Было какое-то Знание, переходившее из поколения в поколение. Но вот беда, на нём эта ниточка стала угасать.

Его так и не посвятили в родовое тайное знание. А виной тому было его стремление противится натоптанной дорожки. Он даже подумывал сбежать из дома. Но у отца были влиятельные друзья.

Его подловили на шалостях юности, о которых он не хотел вспоминать в эту возвышенную минуту. Дрянь было дело, чего там говорить. Сам виноват.

А потом уже, будучи многообещающим и дипломированным специалистом, он влип в какую-то мутную историю с наркотиками. Светило несколько лет тюрьмы и конец карьеры, а тут, эта «француженка», как выражался отец.

Но Эрика с ребёнком всё равно вошли в его жизнь. Она его и вытащила из проблем. Морально. А юридически, помог старый друг семьи, причём буквально за воротник вытащил из выгребной ямы. И попросил оказать мелкую услугу. Феликсу и в голову не могло прийти, что эта услуга окажется первым шажком по тропинке зла. Потом второй шажок, третий…

И вот он лежит в этой комнате, и потолок, как будто приблизился. Дальше не пройти. Всё было подставлено с самого начала, продуманы кем-то его юность и отрочество.

Мысли его проплутав по былому, вновь подошли к главному в его жизни, к Ренате. Почему они за ней охотятся? Что такого могла значить семнадцатилетняя девушка для этих волков? Они её подозревают в причастности к недавним исчезновениям со счёта уважаемого политика? Это же полный абсурд! Как она могла такое сотворить? С друзьями?

Так она ни с кем не общалась последнее время. Ах, да. Ачика. Вторая такая же. Нет, решительно ничего склеиваится…

Феликс понимал, что судьба сейчас ставила перед ним не лёгкий выбор — на одной чаше весов родовое наследие, богатство и сомнительное спокойствие. На другой — Рената и возможно бега. А может и кое-что похуже. Вспомнилась своя же фраза: «Морг ещё заслужить надо…»

Он повернулся на бок, и головная боль перетекла в нижнее полушарие. За окном промелькнула какая-то тень. Краем глаза, какой-то микросекундой сознания, он уловил, что это был тот ворон, державший что-то в клюве. Тот или не тот?

10. Рената

Рената знала, что они прослушивают её отца. И когда она попросила отметить день рождения в Эгейском море, бесы зашевелились.

Начался пинг-понг электронных сообщений, потом какое-то сборище на «лысой горе», и вдруг всё кончилось. О ней перестали писать. Её приговорили. Стало страшно. Первый раз в жизни, ей надо будет спасти саму себя. Она знала как, всё было подготовлено, и тем не менее было страшно до дрожи в коленках.

На всякий случай, она позвала Энелиля. Перед началом боевых действий всегда хорошо поболтать с психологом. Или со священником.

- Ну и чего мы боимся? У нас ведь всё расписано по пунктам. Сначала это, потом это, а потом то. Раз, два, три, — он был даже как бы рассержен.

- Я и не боюсь. Мне просто очень страшно, — она немного перепутала известную поговорку, — и ещё хотелось бы иметь помощника.

- Вот тут, я тебе могу обещать — скоро ты получишь хорошего помощника. Не бойся, и начинай.

***

А начало было таким. Она, конечно, написала Демодике не всю правду. Энелиль запретил ей впутывать её в игры бесов.

Он сказал:

- Лучше, если она будет меньше знать. Настоящая дружба, как впрочем, и любые здоровые отношения между людьми, должны строится по принципу — помощь сначала, вопросы потом. Да и то, иногда лучше обойтись без вопросов.

- А вдруг, не ведая, по дружбе, сделаешь что-нибудь противозаконное, например укроешь преступника?

- Дорогая моя девочка, — Энелиль заулыбался, — друзья, как впрочем и все хорошие люди, должны доверять друг другу. Причём доверие это, должно быть на порядок сильнее доверия к какому-то абстрактному государству. Что такое государство, и что такое твой друг? Туманное сборище непонятно кого против живой души…

- В школе учат по другому. Там учат доносить и на близких друзей… Это у них особенный подвиг…

- Думаю, история твоей жизни нарисовала тебе в красках гнусную работу этих алхимиков. Их главная цель разъединить, расчленить и разорвать основы людских отношений. Кстати, и смешение рас, тоже их гениальная выдумка. Согласись, кого бить кнутом безопаснее? Тех, кто может ответить или тех, кто оторван друг от друга?

- Разве не хорошо жить в интернациональном обществе?

- Хорошо…, но рабом. Меньше восстаний, меньше смертей. Все сыты и довольны, и до жути разнообразны. А свободные народы лучше живут каждый за своей границей, и со своим независимым правительством. Правда, это утопия.

- И всё-таки, если твой друг совершил преступление? — Рената увлеклась так беседой, что ей теперь необходимо проставить все точки над 'и'.

Энелиль усмехнулся так, как будто Рената задала чрезвычайно глупый вопрос. Она даже стушевалась.

- Сосредоточься и ответь сама, как бы ты поступила?

- Я бы предпочла сначала поговорить с другом, вместе решить, что надо сделать…

- Умница, — сказал Энелиль, — помни — тех, кого любят, не предают… Вернёмся к Демодике. Если ты не хочешь, чтоб ей угрожала такая же опасность, как тебе, надо об этом позаботиться сейчас.

- Кажется, я всё уже понимаю… — произнесла еле слышно задумчивая Рената.

Та часть истории, что дошла до гречанки, была вполне достаточной. Она дала полное своё согласие помогать до конца. Удивительно, но она не задала ни единого вопроса, и действовала в полном соответствии с представлениями Энелиля о настоящей дружбе. Как будто она подслушала их разговор… Рената чуть не прослезилась…

***

Отец подготовил всё для путешествия, и яхту, и гостей. Он не стал посвящать Ренату во все подробности мероприятия, хотя она и знала, что праздник будет феерическим.

Это всё было чрезвычайно интересно, но почему-то больше волновало то, как её будут убивать. Настроение было паршивым, так как бесы, почему-то, стали редко пользоваться электроникой для обсуждения деталей. Видимо, всё проговаривалось на каких-то собраниях…

И тут Рената вспомнила, что у них там есть камеры безопасности, расставленные, чуть ли не везде. Раз есть камеры, значит есть и служба внутренней безопасности. А раз есть такая служба, то есть и записи с этих камер, и если повезёт, то со звуком.

На сей раз пришлось повозиться. Забираться в такие дебри криптологических систем ей ещё не приходилось.

«Легче раскопать Трою и обнести её Великой Китайской стеной…» — подумала Рената, вскрывая очередной пароль и обходя при этом хитрую ловушку. Её долгие труды были вознаграждены — были найдены все интересующие её записи со звуком.

Прослушав почти всё, она поняла такое, что невольно стали опускаться руки…

Помог ей сконцентрироваться возникший рядом Энелиль:

- Ничего не бойся, отбрось всё ненужное сейчас, и думай только о том, как выкрутится тебе, — стал он шептать в ухо.

- Они хотят изобразить несчастный случай на яхте… Они будут стрелять в меня… — она не смогла выговорить сложное название той штуковины с ядом. — Как же мне увернуться?

- Тебе надо бежать с яхты до выстрела. Вот послушай ещё раз с этого места, — и он указал ей пальцем на змейку внизу экрана, — поставь курсор сюда.

Прослушав внимательно это место несколько раз, она сказала:

- Стрелять будут с острова. А откуда они знают, с какой стороны острова мы встанем?

- А как ты думаешь, какими людьми они окружили твоего отца в своё время? Думаешь капитан получает зарплату только от Феликса Леви?

- Идо Валал сказал, что момент выстрела будет контролироваться им по рации. Снайпер будет стрелять какой-то навороченной капсулой… Его команда последует, после основного ужина и до праздничного торта… Почему?

- Видимо, это для патологоанатомов — состав яда будет не слишком сладкий… — пошутил Энелиль.

Рената очень выразительно посмотрела на него:

- Если у них получиться, чем займёшься? — спросила она, скептически усмехнувшись. — Тебе-то смешно, а мне что-то не очень…

- Don't worry, be happy, — неожиданно протянул Энелиль, — не обижайся, я только хочу поднять тебе дух.

- Ага, поднял… Стало быть, бежать надо сразу по прибытии… Притом у них будут приборы ночного видения. Как незаметно отплыть от яхты?

- Очень просто. Попроси Демодику, как-нибудь устроить, чтобы рыбацкие лодки подошли к вам. Ну например, для торговли рыбой, или пусть они получат сигнал тревоги, или что-нибудь ещё… Среди них можно будет незаметно спуститься с противоположного борта и уйти незаметно.

- Хорошо, я напишу ей всё это.

- Да, не забудь про гримёрный чемоданчик. Спрячь его среди своих вещей, и главное, планшет… Он тебе ой как пригодится.

***

Для Ренаты самое сложное дело было думать о родителях. Она сидела в саду, в промежутке между дождями, прямо на мокрой лавочке, и наблюдала за большим чёрным вороном. Птица ходила кругами, косила на неё чёрным глазом, и вообще, вела себя любопытствующе.

Жалко мать. Жаль папу. Но будет в тысячу раз хуже, если всё произойдёт не по её сценарию. Это уж точно. Рано или поздно, она им напишет. Ведь не будет же травля продолжаться бесконечно! Так не бывает.

Может потребовать выкуп за саму себя? Но что это даст… дадут выкуп, а она не вернётся? Будет ещё хуже.

«Всё уляжется, утрясётся…» — думала она, глядя на ворона. Тот, казалось, готов был усесться к ней на колени. Всё ходил кругами, примериваясь к чему-то.

***

На сборы времени ушло неожиданно мало. Они отбыли на личном самолёте семьи Леви в греческий городок Волос, где в порту их ждала яхта.

Здесь, у подножия горы кентавров Пелион, и должна была начаться жизнь Фелисии, и закончиться путь Ренаты. Не зря Пелион воспевали древнегреческие поэты как самую красивую гору Эллады. Именно третьего числа весны, в её день рождения, состоится перевоплощение.

К вечеру они подплыли к намеченному острову, по-гречески низида Адельфи. Теперь ей надо было полностью довериться Демодике. Было страшно и как-то неуютно. Рената старалась проводить всё время поближе к родителям, лишь изредка отлучаясь к планшету. Используя спутниковый интернет она в сотый раз перепроверяла бесовские планы. Убедившись, что изменений нет, ни у них, ни у Демодики, она возвращалась на палубу к родителям, и они вместе любовались пейзажами.

Как всё-таки хорошо, после дождливого Лондона, увидеть, что где-то светит солнце. И ещё горизонт… этот отдых для глаз.

«Лондонская погода, как мне иногда кажется, это кара… она не позволяет мечтать, она не позволяет творить…» — говорил отец, стоя на палубе.

Чем ближе они приближались к острову, тем сильнее была дрожь в коленках. Всё чаще бил озноб и ёкало сердце.

«Как же я волнуюсь,» — билась жилкой на виске мысль, и Рената встряхнувшись, повторяла мысленно все детали побега. Уже было не до философических рассуждений, быстрее бы.

Когда стемнело, Рената уже смутно отвечала на заданные ей вопросы, сторонясь любого лишнего общения. Она была сконцентрирована, как на самом важном экзамене в своей жизни.

Впрочем, это так и было. Увидев, что встав на якорь, яхту стали окружать лодки, она успокоилась. Демодике как-то удалось их привлечь.

Всматриваясь вдаль, она пыталась разглядеть другую яхту, но увы, в темноте было ничего не разобрать. Там, на тёмных холмах, еле различимых под луной, она чувствовала притаившуюся смерть. Собравшись, Рената стряхивала подступающий страх, как лесную паутину с глаз.

Всё случилось так неожиданно, что первой мыслью пробежал испуг, что все планы разрушились. Неожиданно погас свет, и отключилась музыка. Тихо урчащий мотор встал. Перестала литься вода, откуда-то сбоку от яхты. Воцарилась тишина, которую спустя минуту, наполнили беспокойные голоса.

Что-то случилось. Что-то пошло не так. Бесы ли разрушили её приготовления? Или нет? Приготовленный рюкзак и чемоданчик стояли рядом, прикрытые брезентом. Но, что толку в них, если что-то пошло не так?

Её вывел из оцепенения цыкающий звук откуда-то снизу. Демодика! Вглядевшись в темноту за бортом, Рената с трудом различила подругу, беззвучно потрясающую веслом.

Пропустив мимо себя несколько снующих, в поисках причины происшедшего, фигур и убедившись, что она на палубе одна, Рената спустила на канате вещи, затем тихонько спустилась и сама.

Лёжа на дне шлюпки, она уже не смогла сдержать эмоций. Содрогаясь от беззвучных рыданий Рената покинула этот мир обмана и подлога, покинула виновных и несчастных родителей, а главное, она оторвалась от бесов.

Что ждало её впереди? Как Фелисию встретит Египет? Что подарят ей новые приключения? Ответом были лишь плеск вёсел, да угасающие вдали голоса людей.

Часть 2. ФЕМ МИДАС

1. Перуанская Фуга

Фем открыл глаза. Вернее будет сказать — глаза открылись. Вокруг было все нереально — и каменная келья, и дождь за решеткой. Где-то завывал ветер, и бил какой-то железякой. Звук не раздражал. Скорее он обозначал ритм, по которому надо было пустить мысли.

Фем понял, что долго был в обмороке. На голове опять повязка. Но боли, как вчера он не чувствовал.

Он лежал на кушетке накрытый красивым цветным пледом. Почему-то немели пальцы рук. Плед этот раскраской никак не вязался с варварской обстановкой.

- Где я? Кто я? — Фем не мог вспомнить ровно ничего из прошлой жизни.

Глядя, как капли разбиваются о каменную кладку подоконника, и залетают внутрь, Фем вдруг вспомнил вчерашний разговор со следователем. Да, его в чем-то ещё пытались обвинить.

Разговор шёл на испанском. Но у них не было доказательств. А ещё они ждут врача, который должен понять причину этих его обмороков.

Огромная ржавая решётка заменяла дверь. За ней виднелась кирпичная стена, изящно оформленная плесенью. Везде была влага. Казалось, дождь научился как-то проникать внутрь дома боком, минуя законы гравитации.

На стене висело тусклое, всё в трещинах зеркало. Видимо, оно разочаровывало многих.

Фем подошёл, и разглядывающий его человек показался вроде симпатичным. Карие, и немного ироничные глаза, слегка мечтательно изогнутые брови, нос с горбинкой, волевой подбородок. Он улыбнулся — зубы все на месте. Он попытался сосчитать их языком, но у него не вышло. Он сбивался и сбивался, пока приглушённые голоса вдали окончательно не отвлекли его от этого детского занятия.

***

Один голос раздавался отчётливо, а другой, как будто из-за угла:

- А ещё в Родопах был найден совсем странный череп, — голос посередине фразы забавно перешёл на шёпот, как будто «череп» мог подслушать.

Голос явно принадлежал пожилому человеку. Говорили, как и вчера у следователя по-испански. А Родопы, кажется в Болгарии. Он чувствовал, как некие образы из прошлого начали перемещаться у него в сознании. Родопы. Болгария. Нет, он там не был. Смутные тени никак не хотели стать узнаваемыми. Он расслабился, и услышал:

- У нас тут тоже много странного находят. Такое порой выкопают, что тут же обратно в землю. Чтоб никто не видел… — вдали звякнуло, видимо, старик себе что-то налил.

- Ну ты уже? Отработал? Ну, потом договорим… — послышалась какая-то возня и скрип двери.

Кто-то ушёл. Несколько минут был слышен только дождь. Он не переставая барабанил по черепице, создавая уют даже в камере.

Надо держаться, сказал себе Фем. Никаких больше снов и обмороков. И он постучал по ржавой решётке железной кружкой, непонятно как оказавшейся в руке.

— Воды? — голос старика совсем охрип. — Сейчас, момент…

Раздалось шарканье. Позже он узнал, что одет был старик в тёмно-серую форму перуанского полицейского. Но, почему-то, в домашних тапочках.

— Как вы, господин Мидас? — спросил он.

— Может вы расскажете? — Фем сел на кровати, и потёр виски немеющими пальцами.

— Да уж. Вы тут заварили кашу. Начальники приезжают один за другим. — Старик протянул Фему кружку с водой.

— Врача ждём из самой Лимы, — тут телефонный звонок прервал их разговор.

Старик-охранник удалился. Спустя пять минут телефонного перешёптывания он появился опять:

— Ну вот, — он загремел ключами, — надо идти. Разговоры разговаривать.

Фем нехотя поднялся и последовал за охранником.

***

Длинный коридор кончался небольшой комнатой с двумя дверьми. За столом в комнате сидел жгучий брюнет, явно инкского происхождения, и крутил линейкой. Судя по важности посадки, это и был следователь. Фем не помнил этого лица, а вот лицо показало, что они встречались не один раз. Брюнет поднялся и поприветствовал Фема, как старого знакомого.

- Как вы сегодня себя чувствуете? Что-нибудь вспомнили? Мы вызвали врача из самой Лимы, специалист по амнезиям разного сорта, — следователь был настроен дружественно.

Фем молча пожал плечами.

- Я решил все же вкратце рассказать предысторию. Может что-нибудь и аукнется… у вас там… — он постучал по своей голове линейкой.

Жест, видимо, указывал, где должна находится память. Фем промолчал в ответ.

- Вам название Санта-Тереза ни о чем не говорит? Вас там нашли после всего этого ужаса. Без сознания, — он достал из сморщенного портфеля какие-то бумаги. Среди них было несколько фотографий.

- Не знакомая картинка? — двумя пальцами он отделил одну и протянул Фему. На снимке были изображены лежащие тела. В одном из них Фем вдруг узнал себя.

- Этого знаю, — ткнул он пальцем в себя.

- Смешно. Была жуткая перестрелка. Слышно было за много километров. Потом были гонки по горным дорогам. Двум машинам удалось уйти. Третья упала со скал. Три трупа. В итоге десять покойников — как вам такое? — он достал сигареты и предложил Фему. Тот отказался.

- И тут, среди всех этих мертвяков, обнаруживается один живой. Без единой царапины. Лежит себе без сознания в муравейнике… — следователь затянулся и выдохнув дым, испытующе заглянул к Фему в глаза. — А? Как вам такое? Господина Мидаса находят в муравейнике, а? Но он, видите, ничего не помнит, — следователь всплеснул руками, и продолжил:

- Это Акиро может сочинять сказки, а мы должны все документировать правильно, — инспектор поднял вверх указательный палец. — О-очень правильно.

Для следователя он был чересчур разговорчив. Фем, может и хотел задать вопрос, но всё никак не мог вставить слово. А тот, практически без паузы, продолжал:

- Но, на ваше счастье, мы идентифицировали всех. Они — участники конкурирующих нарко-группировок. Не знаю уж, почему им надо было устраивать разборки именно здесь, в горах. Но, как нам кажется, вы все же попали туда случайно. К сожалению, я вынужден держать вас под стражей до выяснения вашей личности. Надеюсь, при помощи профессора по памяти, вам удастся вспомнить кто вы, — он внимательно посмотрел Фему в глаза, видимо пытаясь там что-то увидеть. — Он прибывает сегодня вечером, личным самолетом. Постарайтесь подготовится к этой встрече. Профессор — уважаемое лицо в Перу.

Он сделал жест, обозначающий уважение, и начал собирать бумаги и фотографии со стола.

- У вас есть что сказать? Может вопросы?

- Можно этот снимок оставить у себя? — спросил Фем.

- Пожалуйста, у меня есть копии, — сказал следователь, и протянул Фему ещё пару снимков.

- Я бы ещё хотел получить мои вещи, если можно, — попросил подследственный.

Инспектор встал, и уже в дверях произнёс:

- Ваши вещи вам принесут. Скоро.

На этом аудиенция была закончена. Они попрощались, и после ухода следователя, Фем ещё долго рассматривал одну из фотографий. Что-то никак не отпускало от нее. Что-то на заднем плане. Почему же он знал, что там пещера? Она была плотно скрыта кустами. Явно, что с этим что-то было связано.

***

И опять конура. Меряя ее шагами, Фем размышлял. Головная боль прошла. Чувствовал он себя почти нормально, только немели пальцы.

Что со мной случилось? В памяти не было стрельбы. Никаких эмоций, связанных с убийством людей. Но, с другой стороны, было чувство, что пустота начала заполняться.

Пещера. Он в ней был? Размышления были прерваны стариком, который пытался открыть решётку, держа в одной руке поднос с едой. Было видно, что ему это не удастся. Фем подошёл помочь.

Нельзя было сказать, что на подносе были изыски, но чувство голода перебороло эстетические притязания.

Это было типичное перуанское блюдо. Половина здоровенной тарелки с горкой риса, утрамбованного сверху. Чтобы не рассыпался. Сверху жареный банан — «Аrroz a la cubana». Оставшееся пространство поровну поделено было между жаренной картошкой, салатом и рыбой pescado frito. Салат состоял из обычного репчатого лука.

От непривычного сочетания двух гарниров бурчание в животе должно будет заглушить громкий шёпот. Жареный банан тоже должен был как-то внести свою лепту в особенности пищеварительного процесса. Запить все это предлагалось какой-то ромашковой жидкостью сомнительного цвета.

Старик очень уж переживал и суетился. Фем был явно ему симпатичен. Охранник не останавливаясь что-то бормотал и жестикулировал. Он так увлёкся, что даже забыл закрыть решётку. Комичность ситуации вскоре была усилена тем, что старик притащил и свои запасы в клетку.

Они расположились на маленьком шатком столике. Дождь за окном не останавливался. И благодаря его барабанной дроби еда становилась привлекательнее. Несколько наводящих вопросов придали бормотанию старика некую логическую форму.

Фем с удивлением выяснил, что находятся они в тюрьме города Куско, в Перу. На высоте три тысячи шестьсот метров над уровнем ближайшего океана. Старика зовут Акиро. Родители у него были интересной парой — инк-отец, и мать японка. А ещё он на днях выходит на пенсию.

***

Вечером этого же дня Фема опять позвали в комнатушку на допрос. На этот раз там сидел важный дядя в костюме. Мысленно Фем прозвал его Фиделем из-за внушительной бороды.

Это был крупнейший специалист по амнезии. Тот, о ком с придыханием говорил следователь. Профессор-Фидель долго не ходил вокруг да около. Видимо его ждали более важные пациенты, а может торжественный обед у начальника полиции.

То, что Фем узнал, было не слишком приятно. У него оказалась диссоциированная амнезия (аmnesia disociativa) при которой забываются факты из личной жизни, но сохраняется память на универсальные знания. Такая штука обычно является результатом психической травмы. Обычно. Но у Фиделя есть подозрения на диссоциативную фугу (еstado de fuga или fuga disociativa) — более тяжёлое заболевание, чем диссоциативная амнезия. Больные диссоциативной фугой внезапно уезжают в другое место и там полностью забывают свою биографию и личные данные, вплоть до имени.

- Иногда они берут себе новое имя и новую работу, — усугубил профессор, нежно глядя на пациента. — Диссоциативная фуга длится от нескольких часов до нескольких месяцев.

- Но я слышал, что память иногда возвращается, ведь так? — спросил Фем.

- Совершенно верно. Через какое-то время больной так же внезапно вспомнит своё прошлое, но при этом он может забыть всё, что происходило во время фуги, — профессор развёл руками, а затем неожиданно сказал:

- И вообще, не правда ли, красиво звучит — фуга. Вы когда-нибудь слышали фуги Баха? — профессор увлёкся, и рассказывая это, все время как-то необычно вертел авторучку. — Например в исполнении Гульда?

Фем подумал, что видимо, это немного помогает гипнозу. А может просто, задавал своему голосу ритм фуги.

- В вашем случае, все получается как-то не так. Смесь признаков… причём противоречивых, — громко хрустнув, ручка треснула.

- Вы, господин Мидас, как-то мистически оказались в центре криминальной разборки, — профессор, наконец, перестал насиловать треснувшую ручку и уставился на Фема.

После небольшой задумчивой паузы, он продолжил:

- Мы многое не можем понять. Полное отсутствие документов — раз, — он начал загибать пальцы. — Никаких пропавших недавно туристов — два.

- А откуда вы знаете моё имя?

- В третьих, — не обращая внимания на реплику Фема, продолжил он. — В вашем бумажнике нашли багажную квитанцию компании Aero Continente.

- Ну и что? — заинтересовался Фем.

- А то, господин Мидас, что она трёх-годичной давности, и у авиакомпании нет данных кто тогда прилетел, — Фидель встал. — Странно, не так ли? Ни единой бумажки, кто вы. Как персонаж из прошлого. И все. Прислушайтесь к внутреннему голосу, господин Мидас. Он же подсказал вам ваше имя. А на этом, я вынужден раскланяться.

Фидель поспешно засобирался, так же, как и внезапно начал этот разговор.

«Видимо, вспомнил про ужин у начальника полиции,»- подумал Фем.

***

Вернувшись в камеру, он стал размышлять над происшедшим. Откуда я? Америка? Европа? Ничего не приходило в голову.

Он попытался вспомнить родной язык. Но получалось, что какой язык он себе не представлял, тот и становился родным. Странно, значит я говорю на любом языке? Почему-то это открытие его не удивило. Потрясение от потери памяти было видимо сильнее.

Его размышления прервал Акиро. Старик притащил маленький приёмник.

- Так будет веселее. Он не такой ворчун, как я… — старик улыбнулся. — А что сказал этот доктор? Много умных слов без толку?

- Типа того, — улыбнулся Фем.

- У него нет света через глаза. Это не доктор… А он сказал вам, что когда вас нашли рядом с тем муравейником, у вас карманы были набиты пшеничными зёрнами? Странно, не так ли? — старик продолжал ещё что-то говорить, но Фем его уже не слушал.

Он пристально смотрел на радиоприёмник. Как будто вещица могла помочь что-то вспомнить. Фем вдруг понял, что с приёмником его связывало нечто. И это нечто никак не давало ему покоя. Он взял в руки этот маленький Грюндиг и пристально посмотрел на шкалу.

- Он включается вот здесь, — сказал Акиро и щёлкнул тумблером.

Приёмник запищал какой-то далёкой мелодией, а Фем вдруг осознал, что физически ощущает присутствие металлического переключателя, транзисторов, проводов и батареи. Он как-будто видит его насквозь.

«Боже, — подумал он, — что ещё в моей голове перевернулось? Какие ещё фокусы придётся раскрыть?» Он ощутил свою силу над безделушкой. Он понял, что может убить приёмник, что он властен над ним. Немели пальцы, но он этого не замечал.

Он вдруг полностью осознал, что имеет некий Дар. Этот Дар надо ещё было до конца понять, и научиться им пользоваться. А ещё он понял, что это хорошо.

Старик топтался рядом и видел, как светятся глаза Фема. Присутствие Акиро было очень кстати, оно как-то успокаивало Фема.

Телефонный звонок прервал размышления и он проследил глазами за удаляющимся Акиро. Вскоре из соседней комнаты послышался его поддакивающий голос.

Оставшись один, Фем попытался прояснить, что же было между ним и пискляво ноющим Грюндигом. Практически не напрягаясь, он послал мысленную команду, и тот сразу выключился. Потом Фем его включил. Забавно.

Пока старик был занят даканьем в трубку телефона, Фем узнал много интересного. Он может не только включать и выключать приёмник. Он может влиять на громкость, менять станции и включать подсветку шкалы. Он узнал, что может сделать так, чтобы включённый Грюндиг не звучал.

Этот последний момент особенно заинтересовал, и Фем вдруг понял, что он имеет силу на электрическую проводимость материала, о котором в данный момент думает. Интересные дела! У динамика есть два проводка. Плюс и Минус. По ним подаётся сигнал с усилителя. Если сделать один из них на время диэлектриком, звук исчезает, но приёмник остаётся включён.

Пока он забавлялся с физикой извлечения звука, старик закончил разговоры и весёлый вернулся в камеру.

- Следствие закончено! — он не скрывал своей радости. — Доказана ваша непричастность к бандам. Вы свободны, но…

Он замялся, и потупил глаза.

- Поскольку вам некуда идти, следователь попросил меня приютить вас ненадолго. Пока мы не получим ваши данные. Вы не против? — старик, как бы умоляюще, посмотрел на Фема.

- А у меня есть выбор? — Фем улыбнулся. — С удовольствием.

Акиро притащил какую-то постиранную и сложенную одежду.

- Это всё ваше. А это от меня, — он положил сверху большой жёлтый плащ, — этот цвет принесёт вам удачу. Особенно в Перу. Запомните мои слова.

***

Они стояли на автобусной остановке с потрепанными рюкзаками. Наслаждаясь свободой и солнцем, Фем непрерывно вертел головой по сторонам. Но обстановка была ему явно незнакома.

- Я живу не в Куско. Моя деревня называется Санта-Тереза. Несколько часов на автобусе, и мы там. Правда с пересадкой, — старик, похоже, боялся, что Фем передумает к нему ехать.

Подошёл бело-голубой автобус SELVA SUR. Он шел до местечка Санта-Мария, а потом куда-то дальше, но им надо было пересаживаться на так называемое «коллективо». Что-то типа самопального транспорта на договорной основе.

При посадке на автобус Фем был зачарован работой помощника водителя. Тот фанатично прикреплял скрепками квитанции на багаж, пользуясь чудовищным скрепко-пулемётом. Затем этот персонаж, как в тетрисе размещал тюки и чемоданы в брюхе машины.

Он был не по-детски увлечён стрельбой скрепками. Вокруг него не было ничего и никого, только он и его игра. Попади ему домашнее животное, он бы не раздумывая, пришпилил квитанцию и к нему. А свиней и кур хватало. На всякий случай, перуанцы держали их на руках, с опаской поглядывая на разбушевавшегося помощника.

Наконец, процесс посадки был закончен и началась долгая тряска по узким горным дорогам. Фем смотрел в окно и пытался вспомнить.

Пейзаж был такой, что казалось его не забыть никогда. И высокие скалы, и крутые обрывы. То дикая растительность, то вдруг банановые рощи. То они въезжали в облако, то жарило солнце.

Фем ничего этого не помнил. Но и знания, что он здесь впервые, тоже не было.

Всю дорогу он ощущал наличие мощного двигателя. Искры в свечах, работа компьютера, распределяющего их. Он чувствовал все электроприборы и знал, что в любой момент может вмешаться в их работу. Это давало ему совершенно новое, ранее не изведанное чувство.

Он был другим человеком, своего рода королём положения. Но в праве ли он этим пользоваться?

В этот момент его мысли были прерваны остановкой автобуса в неожиданном месте. Скалы окружали их со всех сторон и вскоре оказалось, что впереди завал. Огромные камни лежали прямо на дороге.

- Явление довольно обычное для этих мест, — сказал старик, что-то до этого бормотавший. — Сейчас возьмём лопаты и кирки.

Через полчаса пассажиры дружными усилиями соорудили объезд вокруг завала. Кряхтя и переваливаясь, как усталый гигант, автобус миновал преграду.

Санта-Мария началась неожиданно. Фем не ожидал, что под таким названием в джунглях прячутся всего лишь несколько сараев. Среди них один был двух-этажный постоялый дом и примитивная едальня. Если бы не их автобус, идентификация века была бы просто не реальной мечтой.

***

Полчаса ожидания, и был найден «коллективо» в виде многолетнего ржавого насквозь грузовика. В скрипящем кузове сидело несколько крестьян, свиней и кур.

Фем сразу отметил про себя, что в моторе нет инжектора, и уж подавно компьютера. Но даже примитивный карбюратор был в его власти. Там где есть электрическая искра, там есть и моя новая сила, подумал он.

Бетонка часто менялась на хлюпающую грунтовую жижу. Ширина дороги позволяла разъехаться можно только в специальных карманах. Но притормаживать перед поворотами здесь было не принято. Горячие перуанцы гудками предупреждали окрестные скалы о своём присутствии.

Два часа прошло в гонке по живописным джунглям. Глядя на попутчиков, Фем никак не мог понять, как они, непрерывно жуя листки колы, не откусят себе что-нибудь во рту. Акиро наконец зашевелился.

- Приехали, — сказал старик и постучал по кабине водителя.

Через десять минут они вошли в его простенькое жилище, спрятавшееся среди густой растительности. Удивительно, но Акиро удалось скрыть ту границу, где бурная флора переходит окультуренные посадки. Этого даже не замечали фовистично раскрашенные колибри, перелетая по ходу их движения.

Фему с первого взгляда здесь показалось уютно. Бананы, казалось, можно было снимать сидя за столом.

Помещение было наполнено звуками природы. Вдобавок дождь опять застучал по железной крыше. Заварив какой-то напиток, Акиро в очередной раз начал свои рассказы.

***

- Здесь ничего не происходит просто так. Эти места, или как мы их называем Медные Горы, каждому посетившему их с чистым сердцем, дают какой-нибудь Дар. Дар с большой буквы. Я это не просто так, для красного словца, — старик усмехнулся и отхлебнул из кружки. — Мой род — один из самых древних. Нас осталось мало, но мы, как и в прежние времена, верно несём службу Виракоче.

- Виракоче цивилизатору? — вдруг спросил Фем, и сам удивился своей осведомлённости.

Он вдруг понял, что знания, как бы выкачиваются из недр его подсознания. С его стороны нужно было лишь желание и определённое усилие. А интерес и уважение к Акиро росли с каждой минутой. Старик тем временем продолжал:

- Виракоче был Сыном Божьим. Это знают отнюдь не все, — он отхлебнул из чашки и вдруг загадочно произнёс:

- Они знают. А ты не отдай предпочтение Пану.

«Что он там хлебнул?» — пронеслось в голове. Фем тоже попробовал напиток. Это оказалась заваренная кола. Горьковато, но жизнеутверждающе. Интерпретировавший последнюю фразу как «не дай Маху», Фем приготовился слушать дальше.

Старик продолжил ещё немного о пользе колы, но тут дождь перестал.

- Пока не стемнело, может сходим на «место»? — спросил он и загадочно улыбнулся. — Где тебя выкопали из муравейника, а?

- А как далеко это? — он допил отвар колы и поставил чашку.

- Не пей никогда бычьей крови! — вдруг громко и строго громко сказал Акиро.

У Фема сначала взлетели брови от такой иносказательности, но вскоре он почувствовал, что стал привыкать к этой странной манере общаться. Каждые несколько фраз, Акиро вдруг выдавал, что-то эдакое, но затем непременно возвращался в прежнее русло беседы.

- Полпути до Аквас-Кальентес, — сказал Акиро, и махнул куда-то рукой. — Если они дадут дойти.

Но не поняв о чём это старик, Фем поднялся с места:

- Полпути, так полпути. Это немного. Должно быть. Пить кровь не буду — обещаю, — с этими словами он вышел на крыльцо.

- Возьми вот это, — Акиро вышел за ним и протянув Фему несколько листков колы, сказал:

- Они утолят голод и поднимут дух.

Он как-то странно сказал это: «Поднимут дух». Как будто имел что-то очень конкретное. Фем уже не знал чему больше удивляться, речам странного человека, или своим приключениям.

Но вот, что было удивительно — он явственно чувствовал незримую ниточку, которая вилась от его амнезии к речам Акиро. Она то исчезала, то появлялась вновь. Но его логика пока отказывалась привязать её к выводу, пусть самому неожиданному.

***

До заката оставалось часа три. Этого было вполне достаточно, как сказал Акиро. По дороге через Санта-Терезу Фем отметил про себя пару мелких магазинчиков. На всякий случай.

Перейдя относительно новый мост, они начали свой путь, вверх по течению буйной реки Урубамба. Дорога шла через спелые банановые рощи. Местами попадались папайи и манго. Были и неопознанные плоды. Акиро наверняка их знал, но Фем боялся нарушить разговорами окружившее его райское ощущение.

По грунтовке они дочапали до небольшой электростанции. Затем размокшую дорогу пришлось сменить на какие-то шпалы.

- Здесь ходят иногда коллективы. Но только до электростанции. И то редко, — старик вдруг резко свернул на еле заметную тропинку.

Она змейкой закручивалась куда-то вверх.

- А откуда вы знаете, где это случилось? — по какой-то причине Фем избегал называть случившееся с ним каким бы то ни было образом.

- Мне случилось родиться звездочётом, — старик пафосно произнёс это слово приостановившись, — Зве-здо-чёт-ом.

- Ааа… ну тогда понятно, — Фем мысленно пропечатал это слово с большой буквы и они продолжили путь.

- Мне, конечно, показали фотографии самому первому. И, конечно, я им не сказал про ту пещеру. Она так искусно завалена камнями, они бы никогда не догадались что это Выход.

Фем уже привык к умению «Звездочётa» интонациями акцентировать слова. Мысленно Фем их ставил все с большой буквы.

«Выход откуда?» — возник естественный вопрос, но Акиро удалось его опередить:

- Выход из Ниоткуда. Думай, что из Медной Горы.

Минут пятнадцать они молчали, обдумывая каждый что-то свое. Наконец Фем не выдержал:

- А что со мной потом будет? Ведь не навсегда же я здесь?

- Что будет, что будет… Хорошо будет. Сконтактируем с вашим посольством. Если признают… то хорошо. Домой поедешь. А мне — пенсия, — глаза Акиро осветились изнутри.

- А если нет? И какое посольство?

- Про «какое» скажу вечером. Если сейчас сам не вспомнишь. Так надо. А если нет, мне лишние руки в хозяйстве не помешают. Я же твой временный опекун. Как папа. Не забыл?

Фен не переставая восхищался окрестностями, немного саркастически кивнул:

- Да, папа.

По бокам тропинки была совершенно непроходимая стена джунглей. Плюс какое-то облако забрело к ним на склон и укрыло туманом всё вокруг. Кусты, лианы или что там ещё, фантастически закручиваясь, образовывали непроходимый забор. Забор этот был местами украшен яркими цветами с прячущимися колибри.

Как же прорублена эта тропа? Кем? Никаких следов ни топора, ни ножа. Создавалось впечатление, что флоре просто запретили пересекать какую-то невидимую черту. И она послушно и рьяно заполняла только предоставленное ей пространство, толпясь на границе дозволенного. Кроме этой флористической странности, изнутри растительных сплетений раздавалось шуршание, произведённое явно фауной.

- Кто это может там красться? — спросил немного напуганный Фем.

- Эндемичный грызун туко-туко, а может ленивец вычёсывает бабочку-огнёвку… — он почесал затылок, — да мало ли кто. Может шиншилла… всякие здесь бродят.

***

Жуя листья колы они, наконец приблизились к месту. Не узнать его было невозможно — на деревьях висели полицейские ленточки, обозначающие место преступления. Стало жутковато. То ли от знания, что здесь недавно несколько душ покинули свои тела, то ли от чего-то ещё похуже. Фем ужаснулся от последней мысли, хотя и не совсем ясно было, чего бояться.

Вход в пещеру был замаскирован флорой и камнями. Кто-нибудь посторонний прошёл бы мимо ничего не заметив.

Кто и когда завалил вход, видимо знал хитро косящийся Акиро. Под его взглядом, Фема только сильнее мучило чувство, что он всё же побывал там, внутри. А густые заросли, тем не менее, указывали на то, что в пещере давно никого не было.

Старик тем временем нашёл два более ли менее плоских камня и уселся на один из них.

- Там под землёй, недалеко отсюда, в Мачу Пикчу, и был он… — он ткнул веткой в землю и странновато умолк.

- «Он» — что? — Фему тоже хотелось поучаствовать в фантазиях.

Неожиданно, он поймал себя на мысли, что скоро придётся сдерживать смех. Однако, Акиро был серьёзен. Он продолжил:

- Никто не должен был из людей видеть их подземный храм. Виракоче построил его не для нас. Но сразу после его ухода, «Они» занялись подземными лабиринтами. Это была грандиозная работа. Жрецы не переставали копать, даже после испанской беды, которая была наслана на инков… — он махнул веткой в сторону завала. — Это и есть один такой ход. Тщеславные глупцы!

- Нашли?

- Что-то нашли, несомненно. Есть же у них откуда-то «Знание», увы…

Фем не совсем понимал, почему Акиро ему это рассказывает, но старик был по странному возбуждён, и оставалось покорно внимать его речам.

Почему бы не послушать курс инкской мифологии из уст «наследника»? Может он и найдёт какую-нибудь зацепку к своей истории.

- А что за нужда была строить храм под землёй? Потоп? — спросил Фем.

Сказочник нехорошо усмехнулся:

- У вас всё принято сваливать на потоп. Не это сейчас важно. Важно другое, — он тяжело вздохнул, — важно что делать. Они тебе ничего не шепчут? Прислушайся… — Акиро внимательно посмотрел Фему в глаза.

«Прямо как глазной врач» — подумал Фем. Неожиданно старик встал.

- Вспомни, что было написано. Когда люди начали умножаться на земле и родились у них дочери, тогда сыны Божие увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жёны, какую кто избрал, — старик опять вздохнул то ли от разряженности воздуха, то ли оттого, что вспомнил как был участником тех событий, — Вот оттуда всё и пошло.

***

Акиро встал и посмотрел на небо, как будто там проверяли его слова. Потом он почему-то махнул рукой, и опять сел. Фем плохо помнил, что было «написано», как выразился его загадочный гид, но с уважением кивнул. Он когда-то давно, видимо, читал Ветхий Завет, но память подкидывала ему только выборочные отрывки. Было, так было.

- А что, есть какие-то доказательства? Какие-нибудь находки?

- Ты слышал о таком — Джеймс Смитсон? Археолог… Всё его завещание «они» похитили, и теперь прячут все находки от людей в своих ангарах. Смитсоновский институт официально считается государственным учреждением, финансируется правительством США. Ну, ясно, на самом деле, откуда средства…

Когда становишься слушателем таких безапелляционных речей, волей не волей приходится поддакивать. Фем осознанно поддакивал, не потому, что соглашался, а потому, что ему было интересно, что ещё расскажет Акиро. Но с чего тому было охаивать уважаемый во всём мире институт, осталось неясным.

- А вы там были, в этих ангарах? — Фем попытался подтолкнуть Акиро хоть к какой-нибудь аргументации.

- А мне туда и не надо. Я и так знаю, что там у них, — взгляд Акиро был настолько ясен, что про аргументацию Фем позабыл.

- Я так понимаю, что всё им скрыть не дано, и вы знаете не меньше чем «они», ведь так?

- Опять гроза собирается. Пора собираться. Что господин Мидас, не хотят с вами общаться? Нехорошо… — старик покачал головой, как будто Фем провинился.

Действительно, темнеть стало, как перед бурей. Тревожный ветер перешёптывался с джунглями и становилось не по себе. Как будто кто-то тихо и прямо в ухо шелестел: «Cordillera de los Andes…de los Andes…de los Andes…»

- Пора. Скоро будет совсем темно, — «звездочёт» сделал приглашающий жест, и Фем последовал за ним.

***

Когда они, уставшие, вернулись домой совсем стемнело. Всю дорогу Фем безрезультатно пытался настроиться на волну нашёптывания. Эфир был пуст. Как и память.

«Зачем он был здесь?» — ответ на этот вопрос был бы сейчас очень кстати.

Дома Акиро насобирал на ужин широкий ассортимент перуанских ингредиентов. Комбинация риса с картофелем уже не так настораживала. Подозрительны были неизведанные корешки и стручки под белым соусом. Фем побаивался всего нового в гастрономическом плане, хотя и не был уверен, чем питался последние три года.

После трапезы они сели на крыльце под навесом и какое-то время наслаждались звуками ночных джунглей. Акиро откуда-то достал сплетёную толстыми нитками тетрадь, и, укрывшись оранжевым пледом, стал что-то в ней искать.

Наконец, он начал чтение: «И сказал Господь: не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками; потому что они плоть; пусть будут дни их сто двадцать лет…»

- Это же цитата из Ветхого Завета! — удивился Фем услышанному и ещё тому, что память потихоньку стала пробиваться сквозь толщу тумана. — Так вы католик?

- Ну да, смешная шутка… Что, похож? Нет. Просто пытаюсь говорить на твоём языке. Итак, … В то время были на земле исполины… — Акиро взглянул на Фема. — Их останки находят по всей земле. И тут же тщательно скрывают. Что ещё они пытаются скрыть? Камни уже начали свой рассказ. Скоро заговорят кости. Поздно будет действовать, когда через них придёт то, что несём мы, в своих сказаниях…

- Кто это «мы», жрецы?

- Думай так. Так правильно.

- А исполины из Библии и есть ваши боги?

- Ни в коей мере. Скорее их несчастные дети… Они не должны были они родится. Это было против закона.

- Получается был сотворён не только человек, но ещё и Сыны Божие?

- Да, но про них нет рассказа ни в нашем, ни в вашем писании… здесь говорят только кости и камни… — «звездочёт» задумался. — Они ведь не были людьми как мы, и в тоже время они были плотью.

- И Сыны эти не должны были иметь жен из людей… — Фем увлёкся рассуждениями старика.

- До Большой Беды был совсем другой мир. Но погибли не все… они стали прибывать на плотах со своей утонувшей земли. Поселились у нас и многие творили зло. Это были ничтожные останки былых рабов. Но давай вернемся в допотопное время, — он снова открыл тетрадь. — Когда они стали входить к дочерям человеческим… те стали рождать им: это сильные, издревле славные люди.

- Одни славные люди развратились, другие нет. И многие выжившие после потопа творили зло… А выживший Сын Божий Виракоче стал вашим великим цивилизатором? А другие строили пирамиды по всему миру? Так?

- У тебя каша в голове, друг мой. Надеюсь она не от неуважения к истории, — уклончиво ответил Акиро и продолжил чтение:

- «И было видно, что велико развращение на земле, и была скорбь на небе, и раскаяние.»

Он внимательно посмотрел на Фема и спросил:

- Вы, у себя, на других материках, думаете, что все жрецы — зло. У вас там принято сваливать всё в одну кучу. Это понятно, ведь так легче жить. Ваши многие «ватиканы» скрывают ту правду, которую отняли или купили, от народа, потому что страх обуял их. Веры нет, а вместо неё страх. А вдруг это копатели дороют до дна истины? Как же тогда быть с проверенными догмами? Получается, надёжнее не копать вовсе… Просто необходимо делать вид, что ничего такого не просто было, и прятать любые концы в воду.

- Но почему тогда, если всё вам известно, вы, инки, не верите в Бога единого? Как получилось, что обладая этими знаниями, ваш народ остался языческим?

- А потому… потому, что наши ватиканы не отличаются от ваших! Жрецам, которым удалось захватить власть на многие годы, не нужен народ-исследователь. Им не нужен народ, знающий правду. Им не важно в какое количество богов верят их рабы. И хватит об этом! — старик встал и начал собирать ветки для костра.

***

Уже совсем стемнело и стрекот сверчков наполнил пространство нужным ритмом для размышлений.

Акиро неожиданно продолжил:

- Они почитали имя Пача Камак-Виракоча. Это и есть творец мира. Трудно и опасно было объяснять тёмным людям, что он Сын Божий. Жрецы и не стали этого делать. Это знали и понимали лишь избранные. Так он стал богом. Виракочу мы очень уважали. Он говорил на всех языках, излечивал больных и учил нас. До его появления, мы жили, как дикари, в пещерах. Многие ходили голыми, занимались охотой и собирательством. Виракоче учил нас с великой добротой, старался не применять силы или принуждения, а действовал методом убеждения и личного примера.

- Но я слышал, что у него было какое-то страшное оружие, так? — спросил Фем, удивляясь своему «слышал».

- Так то оно так. Но огнём с неба он пользовался крайне редко. Где оно сейчас, это оружие? Думаю, оно всё ещё там, где он его спрятал… Виракоча обучил нас земледелию, животноводству, медицине, металлургии и письму. Правда, нас заставили всё это забыть. А потом настал день великой Печали. Выполнив свой долг, он скрылся в просторах Тихого океана. Одни говорят, что он ушёл шагая по волнам. Так же легко, как мы ходим по земле. Другие говорят, что он уплыл на плоту из змей. Не это всё важно. Важно, что мы имеем сейчас.

«Интересно, что же это мы имеем?» — подумал Фем, но спрашивать не решился.

- Противостояние, вечное, как этот мир… — произнёс Акиро.

Он, наконец, разжёг костёр. Искры от него взлетали высоко в небо и, смешиваясь со звёздами, исчезали. Темнота пела голосами цикад и сверчков. В такую красивую ночь не хотелось говорить о прошедших ужасах. Но, увы, пришлось продолжить.

- Наученные жрецы развратились и стали повелевать людьми и исполинами, — продолжал нагонять страхи Акиро, — сыны Божие научили их многим талантам… и они выбрали дорогу зла.

- А Атлантида? — Фем постарался переменить немного тему, и этим немного скрыть иронию.

Акиро иронию не заметил, но тем не менее, строго продолжил:

- Не перебивайте, господин Мидас.

Фем уже привык к его манере переходов с ты на вы.

«Это, должно быть, что-то значит», — отметил он.

- А теперь самое главное, — Акиро выдержал паузу. — Есть разные посвящённые. Есть те, кто пытается стяжать, как вы забавно выражаетесь, власть над миром, а есть мы, кто знает, чем это чревато. Те, другие, принесли и продолжают нести много бед. Причём всем народам. Они выбрали, как мы говорим… хотя это не важно. «Он» всё видит и не участвует. Мы должны сами. Всё началось там, — старик махнул рукой куда-то назад, будто это место было недалеко.

- А испанцы, конкиста? Франсиско Писарро, Диего де Альмагро? — спросил Фем, но Акиро махнул на него рукой.

- Да, знаю, там был и священник, сыгравший не последнюю роль. Эрнандо де Луке его имя. Приход испанцев был карой того, кто всё видит, для чёрного жречества и моего народа. Белокожие и бородатые… как боги… — старик о чем-то на миг задумался. — Ты тоже белокожий, и бородатый был, пока не побрили…

- Боги?

- Терпение, и всё поймёшь… терпение, жрецы приняли испанцев за возвратившихся богов. Так было надо для Кары.

***

Он уселся поудобнее и продолжил:

- Предсказание о возвращении Виракоча хранилось в памяти народа. Но псевдо-жрецы ошиблись. Это помогло испанцам за короткое время утопить в крови великую империю. Случилось это всё в 1531-ем году, страшное было время. Писарро с отрядом из двухсот двадцати семи солдат сделал своё дело. Он был очень хитрым и коварным негодяем. Ему удалось понять и воспользоваться междоусобной борьбой за власть двух инкских властителей, братьев Атауальпа и Уаскара. Через два года всё было кончено — он занял столицу Перу — Куско. Конкистадор устроил суд над Атауальпой, обвинив его в мятеже против Уаскара, и казнил его. В то время произошло много других интересных событий, которые ваши источники не знают. Часть жрецов ушла под землю, — он указал пальцем на землю, и продолжил:

- Об этом здесь даже мальчишки знают. Но попасть туда и не пытайся. Они свой храм охраняют, — Акиро сделал какой-то жест, как будто перекрестился. — Это страшные звери.

Фем внимательно слушал старика-звездочёта и понимал, что почти не верит ни в одно его слово. Подземный храм! Звери! Приятно, конечно, что-то кто-то всерьёз рассказывает эти сказки. Слушать-то интересно. Но в голове всё равно жужжали и роились, как пчёлы, вопросы. Почему Акиро рассказывает это все ему? Как будто он готовит Фема к чему-то. Почему всё, произошедшее с ним, как-то перекликается с рассказами старика. Ответить на эти вопросы он пока не мог.

- Дары должны быть приняты добровольно, — продолжал гнуть свою линию интересный старик, — а носители перевоплотятся в нового Виракоча. Он поведёт нас к противостоянию. Но не к победе. Это тоже надо знать.

Он продолжал чеканить постулаты, этот странный чудак. Откуда-то взялся воздушный поток, подхвативший его волосы. Теперь у него был настоящий пророческий вид, как рисуют в книжках.

- Вы намекаете, что у меня может быть этот… дар?

- Нужен ущерб. Только ущербное общество получает в дар пассионарный толчок. И дар, чтобы получить, надо заслужить, найти и отработать свой «ущерб». Вы готовы? — он строго и печально оглядел Фема с ног до головы.

- Думаю, что достаточно сказок на ночь, — неожиданно прервал он сам себя, — теперь надо идти спать. Завтра будет большой день, — он встал и не дожидаясь ответной реплики удалился в дом.

Фем так и остался сидеть под звёздами, пытаясь переварить услышанное. Ну и как должен человек двадцать первого века на всё это реагировать? И потом, эти дары… Может это и есть, то, что с ним случилось?

***

А ночью ему приснился чрезвычайно любопытный, хотя и монотонный сон. Он шёл по странному каменному тоннелю. Стены, пол и потолок были выложены гигантскими монолитами в человеческий рост высотой.

Они были, как ножом, вырезаны из красноватого гранита, и цеплялись друг за друга неправильными углами, как будто в страхе грядущего землетрясения.

Их пластилиновый вид навевал нехорошие инопланетные мысли. Туннель этот вёл немного вверх, и конца не было видно.

Как часто в снах бывает, Фем почему-то уже знал, что поворачивать назад никак нельзя. Поэтому он даже и не оглядывался.

Иногда камни сочились влагой, и в этих местах росла красивая, с оранжевыми прожилками плесень. Но чаще было очень сухо, и только гранит рисовал свои узоры. Он шёл и шёл… Пока утром его не разбудил стук и громкие голоса.

***

Фем отходил от сна постепенно, и в каком-то не правильном порядке. Сначала он увидел, как подходит к дому, затем услышал далёкие голоса, потом голос Акиро, пытающегося кого-то разбудить. Он тряс этого кого-то за плечо. А потом почувствовал, что его тоже трясут. Это был Акиро, что-то бубнивший прямо в ухо.

- Вставай, француз. За тобой приехали из посольства. Ты должен уезжать… — голос у Акиро немного дрожал, — привезли твой новый паспорт.

Фем потихоньку пришёл в себя и поднялся. Встряхнувшись, он ощутил, что события сна уже отошли с переднего плана сознания. Он быстро оделся и плеснув на лицо холодной воды, вышел на крыльцо, где продолжали слышаться голоса. Было душно и влажно, но с неба не капало.

- Доброе утро, — обратился к нему молодой, хорошо одетый человек, — меня зовут Доминик, я представитель посольства Франции в Перу. А это наш водитель, — он указал на персонаж в кепке небольшого роста, — Диего. У меня с собой все ваши документы и билеты в Париж. По дороге я вам расскажу много интересного. Вы готовы?

Фем был готов физически, но не морально. У него было такое ощущение, что у них с Акиро ещё осталось много недоговорённостей.

- А могу я ещё остаться здесь не надолго?

- Увы, это невозможно, — Доминик замялся. — Видите ли господин Мидас, ваша виза истекла приблизительно три года назад. Учитывая это, и то, при каких обстоятельствах вы были найдены, местные власти просят вас покинуть Перу. И как можно быстрее. Гостиница в Лиме готова, а завтра вечером вылет.

Акиро развёл руками и произнёс:

- Что тут поделаешь, надо прощаться. Я тебе на дорогу только одно скажу, — он подошёл к Фему ближе и наклонился к самому уху. — Вот теперь, верь снам! Сам всё скоро увидишь и поймёшь…

Он приобнял Фема и отошёл, показывая, что прощание окончилось. Ещё долго его немного сгорбленная фигурка колыхалась в окошке. А потом исчезла, и Фем остался со своими грустными мыслями, трясясь и слыша, как через туман, монотонный бубнёж Доминика.

***

Сосредоточиться на том, что говорил его спутник удалось не сразу. Слишком уж многое, как теперь понял Фем, связывало его с инкским Звездочётом.

А ещё, он вдруг начал в машине опять ощущать наличие электроники. Опять стали неметь кончики пальцев. А Доминик тем временем продолжал:

- Эта фантастическая история попадёт во все газеты Франции! Это же надо! Вы уже знаменитость. Исчезли на три года. Розыски ничего не дали… — тут очередная кочка не дала ему договорить.

Пока тот, булькнув, замолк, Фем успел вставить, растирая пальцы:

- Пожалуйста, сначала. Я что-то пропустил…

И Доминик по второму кругу рассказал, что парижанин Фем Мидас, владелец инвестиционной компании, пропал три года назад в Перу, в окрестностях Куско. Его частный гид Франсуа Пиньон вызвал тогда и полицию, и представителей посольства. Позже подключилось парижское частное сыскное агентство. Всё безрезультатно. Последнее место, где его видели — грандиозные раскопки на Мачу Пикчу.

Как и куда там можно было исчезнуть — никто не имел ни малейшего представления. Поисковые бригады тогда облазили все скалы вокруг. Вертолёты облетели по нескольку раз русло горной Урумбамбы и окрестные горы. Всё было безрезультатно. Спустя месяц его объявили официально пропавшим без вести.

А ещё через год, всё его состояние было передано по закону его сестре. Юридические проблемы частичного возврата он может оспаривать в суде, когда все документы приведут в порядок, но обещать тут никто ничего не может… Ещё Доминик снабдил его различными полезными адресами, последних мест жительства, адресами служб по реабилитации и прочее, относящееся к делу.

Процесс восстановления будет долгим, и как предполагает Доминик болезненным. Он также посоветовал несколько социологических служб в Париже и знакомого психолога, но Фем отказался.

В Куско их ждал небольшой, специально нанятый самолётик Cessna 525, чересчур усердно раскрашенный в жёлто-оранжевые узоры.

Вкусы местных авиалиний базировались, судя по всему, на местной мифологии. Он уже где-то слышал, что жёлтый цвет приносит удачу. Да и жёлтый плащик, подаренный Акиро, лежал сейчас на коленях.

А уже вечером, договорившись о встрече перед отлётом завтра утром, Фем получил папку со всеми документами, и был доставлен в гостиницу. Распрощавшись с Домиником и страшноватым Диего, он получил электронный ключ в свой номер и направился к лифту.

***

Прошуршав по ковру гостиничного вестибюля, он остановился у лифта, и задумался. Что-то мешало ему воспользоваться кнопкой вызова. Что-то должно было произойти.

И вот тут ему впервые открылся талант. Не то чтобы он как-то специально к этому готовился. Просто, всё вышло само собой. И лифт сам приехал, и сам открыл двери. И поехал на нужный этаж сам. Уже потом он понял, что глядя на кнопку он замыкал её контакты.

Как это происходило, он не знал. Была лишь уверенность, что сработает, и оно действовало. Подойдя к номеру, и убедившись, что вокруг никого нет, он открыл дверь без ключа. Не надо было взламывать коды электронного ключа. Всё было проще — он действовал лишь на замок.

Войдя в номер он таким же образом включил свет и телевизор. Прошёлся по каналам. Его даже новости не заинтересовали. Странно для человека, отсутствовавшего три года на земле…

Когда первое чувство эйфории прошло, он стал задумываться, как быть дальше. Если сейчас же рассказать обо всём Доминику, или кому-нибудь ещё, сразу начнутся приставания разного рода и проверки. Ещё чего доброго, запрут опять куда-нибудь. А сидеть взаперти уже никак не хотелось. Логика подсказывала, что поначалу нужно исследовать этот… как бы его обозвать… Дар.

Его вдруг осенило: ведь Акиро всё время упоминал какие-то дары. А он ещё слушал его в пол уха! Так значит старик не спроста все эти байки плёл… И не байки быть может это. Фем мог теперь поверить уже во многое.

Итак, сначала, надо понять, что и как он может делать его этой новой силой. А потом уже, надо будет решить, как её использовать. Пока Дар, разумнее всего, надо будет скрыть.

И ещё надо было хорошо вспомнить все сказки «звездочёта». Фем был убеждён, что в них таится какой-то ключ. В некотором возбуждении он лёг в постель, но уснуть ему удалось только под утро.

***

Спал он весь день и на этот раз сон был весьма информативен. Он шёл по вечернему Парижу, окружённый несколькими десятками улыбающихся людей.

Они двигались прямо по проезжей части улицы, сдвигая автомобильную мелочь на тротуары. Казалось, этот бесцельный марш имел какой-то скрытый смысл. Так оно и было — все действующие лица были так или иначе с ним знакомы.

Тут были друзья, сослуживцы, соседи. Чуть в стороне вышагивала сестра с дочерью. Её сынишка, с которым он был особенно близок, ковылял сзади, размахивая пластиковым мечом. Сам он двигался в центре, то догоняя, то отставая от общей массы.

Так получалось, что он сталкивался по очереди со всеми и здоровался, по пути вспоминая имя этого человека. Люди, не знакомые друг с другом, пожимали руки на ходу, улыбаясь и что-то обсуждая. Он вспомнил всех и всё, что было связано с его жизнью в этом городе.

Он увидел в этой чудесной толпе своих давно ушедших родителей. Мать показывала ему самые лучшие картинки детства, листая их прямо в воздухе. А отец, догнав их, стал рассказывать о своих планах написать роман. Где? Когда? Да и какой роман… Удивляться было как-то неприлично.

Так они и шли по затихающему Парижу, любуясь на подсветку зданий и разноцветные витрины.

Неожиданно они подошли к гигантской стройке. Какая-то машина поднимала груз на несколько десятков метров и отпускала. Звук долбёжки фундамента был отвратительный и не единственный. Где-то сработала сигнализация и вся прелесть вечера завяла. В завываниях и грохоте растворились друзья и родственники, и он почувствовал, что от него требуется какое-то действие.

2. Возвращение

Громкий стук в дверь и звонок на внутренний телефон у постели прозвучали одновременно. Он опаздывал на рейс Лима — Париж компании LAN Airlines (LA) (LA5100) вылетающий в девять вечера из Лимы.

Полёт был через Мадрид. Одиннадцать с половиной часов туда, затем два часа до Парижа.

По дороге в аэропорт он полуспал, позёвывая на монотонные излияния Доминика. Единственная ценная информация была о том, что в Орли его встречали двое: инспектор уголовного розыска, которому надо было закрыть вновь открытое дело, и бездельник из социальной службы.

Сестра была оповещена о его истории, но пока не подала никаких знаков участия.

«Видимо, опять где-нибудь в командировке», — подумал он. Ну и ладно, это даже лучше.

Попрощавшись с Домиником и загадочно молчавшим Диего, он прошёл на посадку, отметив, что за три года правила сильно ужесточились.

Видно, много случилось разной дряни за это время. Было любопытно замечать все эти новшества. Ещё он заметил, что насыщение электроникой увеличивалось по мере приближения к цивилизации. Ведь у Акиро в доме он даже ни разу и не вспомнил о Даре. Там просто не на что было реагировать. В Лиме мимо него проехало пару новых фольксвагенов. Ничего особенного, только чуть «пораскосистее» предыдущих поколений германцев. Когда его детекторной лопаткой просвечивали на наличие металла, вдруг сильно онемели пальцы. Раздражающий фактор был не только электронный — там ещё сидела много килограммовая туша с насупленным лицом и бездарной татуировкой.

На её лацкане блестела табличка, говорящая, что дама прибыла из американской службы безопасности аэропортов в помощь братьям перуанцам. Её вид нехорошо рекламировал, так называемый, фаст фуд. С гримасой гордости за свою миссию, она отодвинула охранника-перуанца легким движением ребра ладони, и нахально попросила Фема снять обувь. И вот тут Фему в первый раз захотелось нахулиганить.

Просто подмывало это сделать, и он мысленно начал с того, что детекторный приборчик в руках перуанца стал сам по себе пищать. Туша обернулась на это шоу, и какое-то время стояла молча. Затем она протянула руку, и приняла сей жезл. Противный писк тут же исчез, но детектор стал покалывать даму током. Не заметив этого, а батарея, видимо была для неё слабовата, она хмыкнула утробно, и с удовлетворённым лицом, отдала штучку обратно. Ток отключился (чтоб не повредить перуанца), а игрушка опять запищала.

Фем повторил фокус пять раз, пока дама не догадалась уйти за новым жезлом, так и не почувствовав тока. Тем временем перуанец быстро пропустил Фема.

При входе в самолёт Фема попросили проверить размеры багажа. Так как его было не много, всё уместилось в небольшой рюкзак, который Фем взял ручной кладью. И вот его то размеры не удовлетворили строгую тётю на контроле.

Обидно, но пришлось немного подпортить им регистрационный компьютер. Когда в панике персоналу стало не до него, Фем удачно проскочил в самолёт.

Заняв своё место у окна Фем решил больше не испытывать судьбу, и не переусердствовать со своим умением. Тем более, в самолёте это было попросту опасно.

Однако, когда самолёт начал разгон, стюардессы, как водится, попросили выключить всех мобильные телефоны. Сидящая рядом бабушка, видимо, и не знала, как отключить телефончик. Фему пришлось, незаметно косясь на вбок и вниз, помочь ей отключится. Она и не удивилась. Ну мало ли чего эта машинка сама вычудит…

***

Лететь было немного мучительно — обилие электроники вокруг сильно давило на него. Сильно болела голова и немели руки. Было желание отключить всё это хозяйство, но когда самолёт набрал высоту всё прошло.

Без приключений долетев до Мадрида, Фем отметил, что проблем скрыть свой талант, видимо, не будет. Никто просто не обращал внимание на то, почему вдруг отключилось табло отлётов, или, например, автомат Кока-Колы вдруг стал выплёвывать баночки бесплатно.

Было интересно наблюдать за испанцами, столпившимся вокруг процесса. Самый умный, наконец, употребив необычный набор идиоматических выражений в адрес, как он выразился, «нефтесосов», поднял первую банку. Этими сентенциями он, как бы, оправдал свой поступок в глазах рядом стоящих.

Гордо бросив взгляд на окружающих, он театрально пшикнул банкой и отвернулся. Остальные, как это бывает, уже не мучились. За пять минут, принцип стадности превратил этих симпатичных людей в неуправляемую толпу.

«Кока не обанкротится» — подумал Фем.

«Как и этот банк», — тихо пробормотал он, глядя, как банкомат Bank Caixa стал расплачиваться со стройной испаночкой чрезмерным количеством купюр. Красотка оказалась ещё и довольно сообразительной. Пауза в её действиях была рекордно минимальной. Кинув микро-взгляд на камеру рядом, она собрала всё вылезшее из щели в сумочку и ретировалась.

Наградив её за красоту и сообразительность, Фем посмотрел на камеры слежения. А об этом стоило подумать. Ведь они были практически везде, и для него особенно, они были опаснее всего. Любому умнику, сидя перед монитором, будет нетрудно запомнить его лицо, повторяющееся в местах, где происходят интересные события. Надо быть намного осторожнее, чем он был раньше.

А ещё, было бы неплохо изучить их электронную начинку, и придумать как их обмануть.

Мысли о Даре теперь не покидали его ни на минуту. Ясно было, что никогда, и ни при каких обстоятельствах он не будет использовать Дар во вред обычным людям или ради своего обогащения. Это было настолько очевидно, насколько и мысль о том, что некто передал ему не только новую силу, но и обязательства.

Он не был сильно верующим ни в одно, ни в другое. Его преследовала по жизни, обычная для его поколения, необходимость увидеть, пощупать, и только потом принять как знание. И вот теперь судьба преподнесла такую возможность — и потрогать, и даже наиграться всласть маленьким чудом. При этом не имея никаких объяснений, как это происходит.

Его былые представления об этом мире рушились на глазах. Не то что бы он создал какую-нибудь систему понимания, или примкнул куда-то, нет. Скорее, он пока только надломил свои прежние стереотипы мышления, и открылся для принятия чего-то нового, что пока ещё закрыто за семью печатями.

Фем почему-то вспомнил старика Акиро. Звездочёт был определённо не простым тюремщиком. Он был связным. Но как правильно артикулировать то, о чём в голове пока лишь туман?

Разброд в мыслях не требовал принятия каких бы то ни было быстрых решений, и он решил оставить муки самоопределения на потом.

А пока… ведь разве плохо, пользуясь своим новым качеством, раздавить локальную гидру, или наказать, например, небольшую горгону? Не идти же на вселенского змея, в конце концов…

В Мадридском аэропорту наверняка есть карманники. Но времени на их поиски было в обрез, да и представления о том, как он их накажет, у Фема не было. И он засобирался на пересадку.

Уже летя в Париж он понял, что его Дар имеет и свои явные ограничения. Пока все возможности остаются не изученными, надо быть аккуратным. Шалить всегда можно лишь знаючи. А с компьютерами он был лишь белым гуманоидом-пользователем, знающим, куда ткнуть пальцем без нехороших последствий.

«Вот бы ещё овладеть хакерской наукой…», — размечтался он глядя как самолёт кренясь заходит на посадку.

***

В аэропорту Орли его ждала забавная парочка. Следователь Жак (это у него фамилия как имя) оказался не молодым человеком, весьма аккуратно одетым и причёсанным, спереди назад, господином. Казалось, блинные уши ему нужны, чтобы придерживать волосы гладко к голове. А ещё они напоминали какое-то техническое устройство, наверное, связанное с космосом.

Рядом с ним стояло нечто противоположное. Социальные труды вытянули беднягу снизу вверх, и так видно утомили, что движение расчёской отняло бы у него последние силы. Неряшливость была и в одежде, и в жестах, и в том, как он произнёс: «Господин… кхе… Мидас?» При этом он тыкал кривым пальцем в плакатик с именем Фема вверх ногами. Глядя, как пядь волос упала ему на узкий лоб, Фем подумал: «Хорошо не на пол…»

Следователь отрапортовал, что у него были какие-то дела поблизости, а с Фемом у него намечался только короткий разговор. Он знает, что того никто не встречает, и поэтому, решил проявить любезность, и встретить господина Мидаса в аэропорту.

А с общественным деятелем мсье Ришаром он познакомился уже здесь, заметив табличку. При этом он, снизу вверх, и с некоторым подозрением, глянул на соцработника. Тот невозмутимо улыбнулся Фему, и произнёс короткое «сработаемся!»

По дороге к машине следователя (Ришар приехал на поезде), Фем узнал, что по договору с его сестрой, неожиданно получившей всё имущество Фема, он может первое время жить на одной из своих квартир.

Делать тут было особо нечего, и ему пришлось согласиться.

«Процесс «воскрешения», видимо, будет долгим», — подумал Фем.

Всю дорогу в машине Фему пришлось одновременно бороться со сном и рассказывать о своих приключениях. Он сам не заметил, как его рассказ перешёл в настоящий сон. Должно быть это выглядело забавно со стороны, но слушатели проявили такт, и разбудили Фема уже у дома.

Следователь Жак распрощался и попросил подписать какую-то бумагу. Сославшись на какое-то неотложное дело, он умчался.

Ришар передал Фему ключи, и попросил на секундочку подняться. Ему было необходимо проверить, что все купленные утром продукты всё ещё в холодильнике. Убедившись, что они не расползлись по дому, он ретировался, а Фем провалился в тяжёлый глубокий сон.

***

А утром случился кошмар. Пробудился он из глубокого сна не от звука ломаемой двери, а чуть позже, от того, что его, полуодетого, волокли по полу какие-то личности в чёрных масках.

Жестокость, с которой они действовали, была чрезмерна по любым меркам. Будь он хоть предводителем всех самых отмороженных террористов в мире, нет и никогда не будет логики в подобных действиях. Чего они боялись? Что у него в пижаме спрятана гаубица? Или, что он как ниндзя умеет летать? Или же они боялись, что он откроет рот и заговорит с прессой?

Это была жестокость в её самом непосредственном виде, та, которая рождена даже не каиновой ревностью, а примитивно животной ненавистью к другому. И ещё детским интересом, что у него там внутри. Гуантанамщики приволокли его в какой-то цереушного вида чёрный фургон, и без лишних экивоков кинули внутрь, надев наручники на ноги и на руки.

Утробой машины оказалась камера, со стенками, обитыми чем-то мягким и мерзким. Звукоизоляция была такая, как будто на голову одели подушки с двух сторон, и никакого мотора, или разговоров не было слышно.

Когда захлопнулась дверь, воцарилась темнота. Ни окна, ни ручки дверей не прощупывались. Всё случилось настолько быстро и неожиданно, что Фем не успел запомнить никаких подробностей похищения. Что тут говорить, он даже подумать не успел толком.

По дороге у него полностью включилось соображение, и он стал обдумывать варианты.

Он, конечно, мог вывести из строя двигатель фургона, мог запереть всю эту команду в машине и заклинить замки. Но Фем сомневался насчёт наручников. Как открыть их замки? И тут он понял, что Дар его находится пока в самой начальной точке развития.

Он может и должен развиваться дальше, а пока, Фем чувствовал, ему нужно набраться терпения. И замок на двери был, как на зло, обычный, механический.

Оставалось лишь смириться, и стараться запоминать все мелочи по дороге. Одно интересное наблюдение он сделал сразу же — фургон двигался не быстро, а тщательно соблюдая правила. При этом он много поворачивал, как будто заметая следы.

Фем неплохо знал Париж, и знал, что дороги здесь намного прямее, если ехать так долго, как они ехали. Это маневрирование создавало впечатление, что водитель запутывал следы для него, а не для предполагаемых преследователей.

«Иначе он бы ехал быстрее, ведь так…», — бормотал Фем, мотая головой в такт поворотам.

«А зачем запутывать меня? Тут же нет окон, а количество поворотов я уже забыл…», — и тут к нему пришла интересная мысль, вернее только обрывочные намёки на какую-то схему.

А что, если они знают про некий Дар, которым я обладаю, но не могут понять какой? То есть, — продолжал рассуждать он, — это не ошибка, и они взяли кого хотели. Они уверены, что я им опасен…

Но тут мысли Фема вдруг были прерваны неприятным шипением. Гадко извиваясь, из щели в полу, вверх курилась струйка голубоватого дымка. Сознание заволокло ватой и Фем отключился.

***

Пробуждение произошло в неприятном месте. На потолке горел светильник, но окон опять не было. Каморка представляла собой белый квадрат, три на три метра. С потолка таращился видеоглаз.

«Опять это мерзкая тишина…», — Фем пошевелился, и с удивлением отметил, что наручников нет. Сильно болела голова и хотелось пить. В носу застоялся какой-то запах, видимо от наркоза.

Он подошёл двери, и с некоторой радостью почувствовал покалывание в пальцах. Ручка отсутствовала, а замок был самый что ни на есть электронный.

Кроме того в помещении за дверью явно располагалась ещё одна камера. Её электронное нутро переваривало картинку, и посылало её куда-то дальше по проводам.

Этот процесс надо будет позже нейтрализовать. А ещё ведь там, наверняка кто-то сидит… Фем сильно постучал по двери. Шагов он не услышал, но почувствовал, что электронный замок на двери сработал.

В этот момент, не теряя ни секунды, он замкнул внешнюю ручку двери на питание замка. При этом, он сконцентрировал волю на прохождении тока через ботинки охранника. Придержав на некоторое время пробки от вылетания, Фем остановил процесс.

Тот, кто пока ещё держал ручку двери, потом долго будет вспоминать эти мгновения. Его обмякшая туша въехала в комнату описав дугу, нарисованную дверью.

Немного повисев на металлической ручке, тело повалилось на пол. От электрического шока охранник не умер, а как-то неприятно дёргался, усугубляя впечатление какой-то гадкой мимикой.

Фему надо было торопиться, но он всё же внимательно разглядел лежащего. Это был спортивного вида мужчина без особых примет. «Без лица…» — подумал Фем.

Одет он был в чёрный костюм с водолазкой, а на боку угадывалась кобура. Фем сразу почувствовал наличие рации, мобильника и чего-то ещё.

Всё это он бы испортил с особым удовольствием, не забыв и про видеокамеру на потолке. Но тогда бы он выдал себя и свой талант. А это ему казалось преждевременным.

Решение было найдено и оказалось довольно простым — он закоротил контакты у батарей телефона и рации, и они разрядились в течении минуты.

Оставалось ещё какое-то устройство, непонятно где на теле. Он его на всякий случай тоже «стерилизовал», но несколько хаотично, так как не совсем понимал, что это такое.

Выйдя в коридор, он нашёл вторую комнату. Судя по всему, там никого не было. Фем уже привык, что почти все обнаруживали себя каким-нибудь устройством, будь то мобильный телефон, кварцевые часы или какая-нибудь рация. Таким образом он мог почувствовать присутствие человека до того, как тот окажется в его поле зрения.

Часы тикали, и их было легче всего идентифицировать. Мобильный телефон посылал периодические сигналы, связываясь с базой. Кроме того, даже когда он был отключён, что-то в нём нечто пульсировало, как булькает варящаяся каша.

Итак, он здесь один, не считая отключённого сторожа. Коридор завершался небольшой кособокой комнатушкой, скошенная крыша которой выходила на старую парижскую улицу.

Эта одна из сотен под-чердачных квартирок в центре Парижа, которые любит молодежь. Она была довольно хитро оборудована. Кроме видеокамер и компьютеров, тут имелся склад аппаратуры для слежения — пару моноклей с ночным видением, фототехника с сильным приближением, а в шкафу был целый склад оружия.

По проводам от видеокамер, он понял, что сигнал идёт на небольшой лаптоп. Фем тут же освободил накопитель от «лишней» информации, включая кадры удара током по охраннику.

Сделано это было хотя и грубо, но всё же могло быть объяснено банальным сбоем техники.

- Кина не будет, — мысленно поглумился Фем.

Он внимательно осмотрел стол, шкафы и с удивлением не нашёл ни одной зацепки, указывающей на то, кто были эти люди.

Вооружены они были не по-детски, и всё выглядело новым, с каким-то табельным оттенком.

- Что-то не похоже на гангстеров, — прошептал он, рассматривая номера, выбитые на приборах ночного видения.

Все эти номера начинались на «3Х6», что на оптике, что на оружии. На фотоаппаратах снизу он тоже заметил не только никоновские серийные номера, но и другие, начинающиеся с загадочного «3Х6». То же и на линзах. Сами фотоаппараты его тоже сильно заинтересовали. Конечно, за три года цифровая техника могла продвинуться далеко. Но насколько?

- Стало быть это государственная контора, так? — спросил он у камеры «Никон». — Там обычно любят такой скучный порядок…

Он включил фотоаппарат на просмотр, и обнаружил там снимки, себя, выходящего из самолёта в Орли. Вот он встречается с этими клоунами Жаком и Ришаром. Вот садится в машину. Вот едет. Получается, его вели из Орли. Интересно, а если это всё из-за Дара, и они подозревают его как носителя? Тогда, судя по методам, они из, так сказать «конкурирующей конторы»…

Уже позже, он вспомнил другое — несоответствие между резкостью снимков и комбинацией света, приближения и соответственно выдержки.

«Такого просто не может быть без вспышки! Что же у них за камеры?…»

Почему оставили его с одним лишь сторожем? Может второй вышел за круассанами? Эти вопросы очередью простучали в пульсирующем мозгу, и тут сзади послышался приглушённый стон. Этот звук прозвучал сигналом к необходимости делать ноги.

***

Он брёл по вечернему Парижу, изредка останавливаясь у витрин, где подсвеченные соблазны, пытались обозначить суть жизни современного человека.

«Ведь ты этого заслуживаешь!» — кричали они безразличному Фему.

В ресторанчиках веселились французы и, отдельно, всегда заметные, гости их города. Было невыносимо печально. То ли от их веселья, то ли от какой-то безысходности, летевшей суровой тучей над пульсирующей головой.

Куда, скажите, куда идти? Так нельзя. Надо собраться с мыслями и составить, хотя бы небольшой, но план. Сначала надо было решить проблему пустых карманов и желудка, а после и крыши над головой.

- На войне, как войне, — подумал Фем и уверенно направился к банкомату.

Кроме сидящего у стены бомжа, вокруг никого не было. На улице висела одна камера, другая была вмонтирована в банкомат.

Не входя в их поле зрения, он обесточил их, а затем уверенно подошёл к банкомату.

Вежливо попросив достаточное количество купюр, он применил свой Дар. Не забыв поблагодарить бомжа за понимание, он направился на поиски ужина и крова.

***

Лежа на кровати в дешёвом отеле, он имел конструктивную беседу с воображаемым интеллектуалом. Разводы на грязно-белом потолке водили хоровод с его зрачком, что способствовало мыслительному процессу.

- Нужны, видите ли, паспорт и водительское удостоверение, — строго произнёс интеллектуал, — иначе в этом мире вам не выкрутиться. Ну, повезло один раз, взяли без паспорта, а дальше? Через недельку, хозяин отеля сообщит в полицию. Зачем ему неприятности?

- Значит надо найти фальшивый паспорт, — ответил Фем устало.

- Оно то понятно, но не забывай, — оппонент поднял палец вверх, — у них твои фотографии, и они тебя ищут. А ещё, дорогой мой, ты даже не знаешь, кто они. Как тут быть?

- Не паникуй вхолостую. Я знаю, кажется, как быть. Мне тут вспомнилось, кому можно довериться. Благо, память стала потихоньку отвоёвывать у тумана прошлое.

- Ты с ума сошёл! Они как раз сейчас по твоим знакомым и друзьям шастают! Там тебя и сцапают…

- Не волнуйся, я же не буду по-ослиному прямолинеен… и потом, человек, которому я доверяю, мой единственный шанс!

- Ладно, видимо, ты прав. Что за человек, небось женщина?

- И откуда ты всё знаешь? Она работает гримёршей на Канал плюс. Моя троюродная тётушка. Она не выдаст. И ещё, — Фем заулыбался, вспомнив свою давнюю тётушку Сильвию, — она спец по розыгрышам. Так закрутит, так загримирует, что от зеркала шарахаться будешь…

Он стал вспоминать, где она живёт, и с огромными усилиями, ему это удалось. Теперь всё у него получится. Надо изменить внешность, начать жизнь нового Фема, чтобы потихоньку узнать, кто же за ним гоняется.

***

Сильвия возвращалась со съёмок поздно вечером. Её маленький красный «пежо» прорубал тоннель в водных потоках, неожиданно упавших на Париж. Даже для конца февраля было холодно, и печка в машине создавала локальный микро-уют.

Зарулив к себе на парковку, она выполнила всю необходимую рутину со звоном ключей и шуршанием сумок. Наконец, скрип старого лифта возвестил, что она приехала на свой этаж. А спустя пару секунд, уже перед дверьми квартиры, её кто-то окликнул.

Через полчаса, сидя в кафе, напротив её дома, Фем рассказывал удивлённой Сильвии, где и как спрятаны подслушивающие устройства, и почему они не вошли в квартиру. Шок был не слишком велик для опытной гримёрши, скорее даже наоборот. Её богатое воображение позволило справиться с эмоциями почти сразу же. Получив детальное описание его приключений, она даже немного расчувствовалась, но не надолго.

«Сильный народ, эти бездетные тётушки», — подумал Фем, и погладил её по руке.

- Ты ведь сейчас, получается единственный мой друг, тот, кто может мне помочь, — произнёс он. — К тому же, кажется, намечается хорошая авантюра. Как раз, как ты любишь.

- Ко мне вчера приходили, — произнесла она своим низким голосом.

- Кто? Ты можешь вспомнить?

- Сначала следователь из полиции Жак. Круглый такой, как колобок, с нашлёпками, вместо ушей. Сказал, что ты опять исчез, и что, похоже, это у тебя нечто хроническое. Ещё сказал, что три года ждать не будет, и закроет дело через две недели. Потом долговязый чудак из социальной службы. Притащил зачем-то цветы, ронял их три раза, лопотал что-то про любовь к театру, — она усмехнулась басом. — Смешно, но про тебя он так и не спросил, только воспользовался твоим именем, как поводом… При чём здесь театр? Я работаю на телевидении… и смешно и грустно.

- А ещё был кто-нибудь?

- А вечером приходил твой знакомый адвокат со старым обезьяньим лицом. Говорил, что это очень важно, мол речь идёт о твоём наследстве. Оставил карточку… сейчас, где же она… — она замешкалась, и стала рыться в сумочке.

Процесс извлечения нужной вещицы из дамской сумочки был хорошо описан в мировой литературе. Тем не менее этот ритуал всегда забавлял Фема своей внутренней логикой, ритмичностью повторений и шуршанием компонентов. Когда искомое было извлечено, Фем прочитал по-английски, что некий господин, со странным именем Идо Валал, является его адвокатом. Память отказывалась воскрешать это имя с такой силой, что стало ясно — враньё это, и откуда этот Идо, ещё предстоит выяснить.

- Начинай отращивать бороду. А я притащу с работы всё необходимое. Обещаю — тебя никто не узнает. После твоего облика, я займусь бумажками. Есть у меня один знакомый… в общем, я думаю, я из тебя сделаю его… Так проще будет. Мишель инвалидом стал недавно. Сидит в коляске дома. Жена за ним ухаживает, моя лучшая подруга…

- Ты хочешь меня сделать инвалидом?

- Да нет же, — она засмеялась своим низким меццо, — ты будешь его двойником. Иногда проще подделать человека, чем паспорт. Будешь ездить по его документам. Ему то что, он дома всё время сидит…

Какое-то время спустя Фем понял, насколько блестяща эта идея. И ничего подделывать не надо. Сильвия всё-таки умница.

***

На следующее утро, взяв на время её «пежо», он отправился к своему бывшему офису, с целью подсмотреть, кто из старых знакомых остался в фирме.

Сидя в машине на почтительном расстоянии, он освежал в памяти имена и лица. Воскрешая в памяти коллег, одного за другим, он понял, что болезнь, наконец, отпустила его из своих объятий.

Среди снующих взад-вперёд лиц он не обнаружил ни одного с лицом, напоминающем примата. Впрочем, что и не удивительно.

Отъезжая, он вдруг обратил внимание на одну небольшую машинку, отъехавшую синхронно с ним. Она следовала за ним какое-то время, а затем исчезла. Фем не придал этому значения, просто отметил, что не плохо бы поглядывать назад, на предмет слежки.

Сейчас путь его лежал к тому, что было особенно дорого ему. Он понял, что ему просто необходимо, хотя бы издали, увидеть детей сестры.

Подъехав к их школе, Фем обнаружил, что у детей сегодня праздник — она была закрыта по каким-то внутренним причинам. Было ясно, что так как сегодня пятница, детей скорее всего отвезли на загородный дом, к бывшей сестриной свекрови, чтоб её, на все три дня, и он направился туда.

И опять, отъезжая, ему показалось, что уже другая, но не менее подозрительная машинка последовала за ним. Минут десять по городу она двигалась не приближаясь, а потом исчезла.

Встряхнувшись и сбросив с себя липкую паранойю, он направил машину из города. Когда началась скоростная трасса, он вдруг впереди себя увидел старую знакомую машинку, ту, что была у офиса.

«Меня ведут, — мелькнуло в голове, — этого мне не хватало».

***

Дальнейшее происходило, как в голливудских боевиках. Сначала он съехал с трассы, якобы заправиться. Машинка тоже съехала. Она встала на почтительном расстоянии и не пыталась приблизиться.

Вернувшись на большую дорогу, он прибавил газу, но она не отставала. А потом, к ней добавилась и вторая. Он стал нервничать и опасно обгонять попутки. Это было ошибкой, и он понял это слишком поздно. Они уже поняли, что раскрыты, и не стеснялись его догонять открыто.

Хайвей наполнился визгами шин и проклятиями водителей. Особенно недовольны были известные блюстители дорог, водители длинных фур. Они гудели, и не давали обгонять себя.

Как понял Фем, многие из них переговаривались по рации, и действовали сообща. Один раз ему повезло, он проскочил два длинных рефрижератора. А потом те фуры, заняв обе полосы, закрыли путь к обгону, и оскорблённо бибикающие преследователи оказались заперты.

Как назло, не было никакого съезда, и Фему приходилось двигаться прямо и он нажал на газ почти до отказа. В зеркало заднего вида он наблюдал за двумя медленно удаляющимися грузовиками и отчётливо видел, как это произошло.

Неожиданно, один из них, как будто споткнулся, и его понесло на соседа справа. Как в замедленной съёмке, он видел, что сначала переворачивается один грузовик, увлекая за собой прицеп. Затем в перевёрнутый прицеп врезается другой. У рефрижераторов срывает двери, и из них вылетают какие-то ящики. Видимо, стреляли по передним шинам, и так умело, что в течении двух минут обе фуры лежали в кювете, подняв огромное облако пыли.

Из этого облака слева и вырвались две маленькие машинки, несущие ему опасность. Фем понял, что ему придется теперь воспользоваться своим Даром, причём на скорости.

Он уже чувствовал онемение в пальцах, пульсацию в моторах, и ещё много чего, видимо, связанного с адреналином в крови. Жаль только, он не видел обескураженных лиц своих преследователей, когда у них одновременно отключились моторы и заблокировались замки в дверях.

Проехав немного они уткнулись носами в обочину. Фем прекрасно знал, что завести эти моторы сегодня не удастся, а может и никогда. А ещё скоро здесь будет, много, много полиции. И все случайные зрители этого шоу пальцами будут показывать на сломанные две машинки. А если там ещё и пуленепробиваемые стёкла, что весьма вероятно, то ждёт их казённый дом, и надолго.

***

«Красавицу» свекровь, мать бывшего мужа сестры (чтоб её), он увидел издали. Её туша вскапывала свои никогда не пахнущие розы.

Детей нигде не было видно, и судя по тишине и отсутствию машины, их вообще здесь не было. Оставаться становилось все опаснее и опаснее, и Фем решил возвращаться.

Обратно он ехал окольными путями, и на одноколейном пригородном шоссе его неожиданно догнал полицейский со светомузыкой.

Фем сразу почувствовал, что это не простая проверка. Правил он не нарушал, и никаких видимых причин его останавливать не было. Он был вынужден повторить трюк с мотором и замками. На всякий случай, Фем отключил блюстителю дорог спутниковую систему навигации, и рацию с мобильным телефоном. Пока полицейский бился внутри, Фем вышел из машины и подошёл к жертве. Пожилой и мокрый от трудов, дядя в форме выглядел совершенно обескураженным. Ещё бы, ты, хозяин транспортной паутины, властитель порядка, а спустя минуту заключённый в собственном автомобиле. Это было падение Икара, пусть даже локальных размеров.

«Гордость есть понятие безотносительное к размерам, даже для отдельно запертого субъекта в форме», — придумал формулу Фем.

- Я вам могу чем-то помочь? — вежливо осведомился он.

- Да… я, кажется, застрял… и у меня отключилась аппаратура, — промямлил тот, беспомощно дёргая дверную ручку.

- Какая жалость. А почему вы меня хотели остановить, я ведь не нарушал правила? — спросил Фем.

- На вашу машину из центра пришла разнарядка. Задержать до выяснения личности… Прошу никуда не уезжать… — как-то плаксиво пролепетал он, понимая комичность своего положения.

- Вы остаётесь полицейским до конца, браво! Я восхищаюсь, и в знак уважения, включаю вам классический канал.

- Прошу, не бросайте меня… это противозаконно и… я хочу в туалет… — проплакал он под венгерские танцы Брамса.

- Жаль, придется терпеть. Вам за это заплатят. А дорога безлюдна, уже вечер — так можно и до утра просидеть. Брамс вас развлечёт, — с этими словами Фем подправил ему радио погромче и под жалкие протесты удалился.

***

Машину он оставил на стоянке у супермаркета, как и договаривались с Сильвией.

Полчаса спустя, сидя в интернет-кафе, он уже «чатил» ей, через что прошёл. Она проинформировала его, что всё готово для его перевоплощения и они разъединились.

Даже сидя на интернете он не чувствовал себя в безопасности. Фем знал, что она сообщила в полицию об угоне машины, и понимал, что теперь она из-за него попала под подозрения. То, что она лишилась на время колёс, было даже не так страшно. Её «пежо», конечно, скоро найдут, но они непременно свяжут одно с другим. Что они ей предъявят? Она ведь теперь легко станет сообщником… Или же нет?

Эти соображения не давали ему уснуть. Лежа в гостиничном номере на спине, он раскрашивал зрачками потолочные узоры и обдумывал сложившуюся ситуацию. Получалось, что охотятся за ним те, кто в силах привлечь полицию. Это не есть хорошо; это совсем плохо…

- Будем считать, что это какие-то государственные структуры, и им нужен именно я, — думал он, а значит, надо наведаться к ним в гости. Но как? — Фем закончил с воображаемой фреской и перешёл к паутине в углу, — надо пересмотреть, всё, что мне удавалось до этого, и посмотреть, как далеко простираются мои возможности.

И он начал, загибая пальцы, перечислять. Получалось несколько странностей, на которые он не мог дать ответа. Как ему удавалось заблокировать замки в машине, например? Ведь любой, сидящий внутри должен был, потянув ручку, разблокировать электронику чисто механическим вмешательством? Было ясно, что он мог действовать на металл и механически.

Кроме того, потренировавшись на видеокамере, купленной в магазине, он понял что может каким-то образом замыкать выход на вход. И таким образом, что она как бы зацикливается, и посылает одну картинку на выход. Такое замороженное состояние видеосистемы очень выгодно во многих ситуациях.

Он стал себе представлять ограбление банка. Всё получалось всё как по маслу. Ночь. Тихо. Вот он «зацикливает» камеру перед входом, затем открывает замки и заходит внутрь.

Отключение сигнализации, наверное, тоже не бином Ньютона, надо потом подумать. Затем видеокамеры внутри и вот, оно самое — сейф со сложнейшими шифрами, и прочей криптологической дребеденью.

Он подходит, и как дирижёр, взмахивая руками перед первым аккордом, посылает замку команду открыться. Этот увлекательный видеоролик он прокручивал в голове не раз.

Соблазн есть соблазн, даже если в нём не особенно много здравого смысла. Ну с чего, спрашивается, ему лезть в банк, когда можно подойти к любому банкомату и просто набрать денег?

Конечно, надо будет работать в перчатках. Ещё, что очень важно суметь нейтрализовать сигнализационный канал банкомата.

Если на нём нет тока, то нужно было убедиться, что его не будет при снятии денег. Но это были, так сказать, незатейливые игры. Главное тут было не увлечься, и не взять лишнего. Что там Акиро говорил? Что-то про Пана? Видимо, старик имел в виду, не поддаться на соблазны. Ну что же, он будет аккуратен.

***

Сидя перед экраном недавно купленного лаптопа, он создал в программе бухгалтерского отчёта таблицу снятия денег и всех расходов. Фем отметил все банковские транзакции, и их даты. Это было важно, так как, он верил, что в будущем, ему придётся вернуть эти средства, вынужденно потраченные. Лицо старика Акиро прямо таки висело над ним, когда он вводил цифры.

А после того, как удовлетворённый лик «звездочёта» исчез, Фем принялся изучать различные сигнализационные устройства. Все эти варианты тепловых, световых, и невесть ещё каких сенсоров и других охранных выдумок уже начинали выводить его из себя. Но он понимал, что без такой подготовки нет никакого смысла соваться в такие опасные места, как полиция или службы безопасности.

Кроме того надо изучить, как их офисы охраняются по ночам, сколько сторожей, и с какой частотой те совершают обходы. Ведь одно дело, электроника, и совершенно другое — вооружённая до зубов горилла.

Думая о горилле, Фем размечтался. Вот бы иметь похожий Дар, действующий и на живое существо. Он себе представил, как бы в замедленном действии, что вооружённый до зубов крокодил догоняет его, медленно достаёт армейский тесак (а ещё лучше самурайский меч), и тут же медленно заваливается, сморённый неожиданным приступом сна… Красиво. Или как снайпер силится нажать курок, а палец то стал ватным. Он и так жмёт, и эдак. А в пальце кости размягчились, мышцы расслабились, как в плюшевой игрушке. Да, и главное: зрение вдруг упало до минус трёх. Вот незадача!

Закончив лирическое отступление, Фем вернулся на землю. Изучая всевозможные устройства, он погружался всё глубже и глубже в мир чипов и микросхем.

Удивительно, но оказалось, что одна из самых простейших микросхем, скучное реле по имени «вкл/выкл», и является сердцевиной большинства устройств. Этот малюсенький чип вытеснил обычный тумблер начала двадцатого века, и теперь сидит в любом устройстве, начиная от тостера и кончая баллистической ракетой. Он же участвует и в открывании электронных замков, и выдачи деньги в банкомате.

Думая об автомобилях, Фем понял, что из любой машины теперь может сделать бомбу, главное, чтобы бензобак был полон. А создать тропинку для разряда от батареи до бака было для него делом одной секунды. А если это бензовоз? Фантазия вела сейчас Фема в такие дали, что узора на потолке стало не хватать, и он подошёл к окну.

Блокировка мотора, тормозов, коробки передач, гидроусилителя руля, окон и дверей были для него теперь чем-то вроде развлечения. Как хорошо, что теперь всё электронное. Особенно он был благодарен производителям за стекло-подъёмники на моторчике — теперь стало легко запереть в машине кого угодно!

Он включил телевизор и совершенно машинально стал щёлкать каналами, конечно, мысленно. Вдруг что-то мелькнуло на экране. Что-то такое… не понятно, но было чувство, что это нужное, именно в данный момент. Он вернул заинтересовавшую его программу.

Хоронили журналиста. Ужасная история. Его расстреляли прямо перед домом. Нет ни подозреваемых, ни мотива. Но убийство явно заказное. На сайте журнала, где работал покойный, обнаружилось, что журналист разрабатывал тему коррупции в высших чинах, и буквально заарканил одного крупного политика.

В тот момент, когда нужно было отдавать материалы в печать, а позже идти в суд, его «зачистили», а папка с доказательствами «ушла». Было противно видеть как отплёвывается упомянутый политик, мол дескать, он никак не может быть причастен, и что, вообще, он был за городом, на своей вилле недалеко от Версаля.

И тут глаза у Фема загорелись жёлтым тигриным янтарём. Он посмотрел на часы. Одиннадцать вечера. Через полтора часа буду там…

***

Бросив одолженную машинку, он оставил в бардачке деньги, за бензин и моральный ущерб, и направился к вилле того самого политика. Фем боялся, что вычислил адрес неверно, но увидя мощные ворота, понял, что пришёл по адресу.

За оградой вдали виднелся средневековый красавец-дворец, скрытый нескромной парковой зоной. В эту полночь он был так хитро освещён луной, что нечто вампирическое проникало с ознобом в душу. Окна были темны, и Фем устроился в кустах с маленьким биноклем. Он знал из интервью, что этот «уважаемый» господин любит ночевать только здесь и нигде больше.

Ждать пришлось не долго. Перед центральным подъездом, шурша гравием, остановилась новенькая «Феррари», и из неё вышли он и она.

Свою жертву он узнал сразу. Грушеобразные брыли раскачивались при ходьбе, как часовой маятник. Но, вместо придуманного мстительным воображением циферблата, Фем увидел свиное личико. Через окуляр были хорошо видны удивительно маленькие чертами лица, украшенного розовым рыльцем. Оно как бы помещалось на огромном блюде, предоставленном щеками и зобом.

И как это природа по-снайперски виртуозно обозначает подобных героев, карикатурно изображая параллели с фауной. И все вокруг, как будто этого не замечают.

Спутницей была не жена, и не та любовница, которую Фем запомнил по интернету. Это была стандартная длинноногая девица, судя по походке из простых.

Фем дождался, когда они войдут в дом. Свет зажигался и гас несколько раз пока всё не утихло в темноте к двум ночи.

Как хорошо было, надев перчатки приближаться к этой «Феррари», и при этом знать, что ни одна камера сейчас его не видит. Позже, если кому-нибудь придёт в голову просмотреть записи, то незадачливому зрителю будет попросту скучно. Ему даже не удастся увидеть того дождика, что поливал порочные чертоги с трех до четырёх. Ну и пусть.

Алая красавица завелась сразу, и он, как можно тише, покатил к выходу. Перед воротами, он остановился — надо было убедится, что окна темны и никто ничего такого не заметил. Всё было без изменений, и Фем начал своё весёлое дело.

Париж не знал такой езды, и, видимо, никогда больше не узнает. Не узнает, потому что Фем дал себе обещание никогда больше не пытаться повторить «подвиги» этой лунной ночи.

Он, конечно, наметил маршрут. В его благородных целях было нарушить все правила в мире, и наехать на все камеры на светофорах. Он начал, как и задумывал, методично проезжать на красный свет сигнала, где было безопасно, благо была уже ночь.

Но азарт есть азарт. Он и не подозревал, сколько адреналина способна впрыснуть в его кровь эта горячая итальянская лошадка.

Она, как будто, обрадовалась, что сегодня будет полная свобода, и била копытом на каждом переулке, подзуживая Фема: «Я могу и так, и эдак, ты только попроси!»

И он просил. Он ехал и прямо, и боком, каждый раз выравнивая итальянку. Она и пела, и плясала под ним, налетая на штрафы один за другим.

Ворвался он в Париж на двухстах километрах в час с тремя полицейскими на хвосте. Разве триумфатор не так должен въезжать в побеждённый град? Тем более Париж! Где тут его Триумфальная арка? Для настоящего веселья он позволил им гнаться за ним, но рации и мобильную связь дисквалифицировал. Игра должна вестись честно. У него же нет группы поддержки! Пусть и у них не будет. Зачем ему лишние проблемы? Они ведь могли и перекрыть где-нибудь дорогу.

Но эти трое быстро отстали, по пути сбив светофор. Правда, через минуту, появились новые, где-то у Лувра. Сады Тюильри только для влюблённых пешеходов? Не сегодня ночью. Ему будет чем их развеселить. Непременно три круга вокруг фонтана. Шины не жалко.

Под этими звёздами, Фему вдруг показалось, что итальяночка ждала этого экстаза. Она явно застоялась в конюшне у своего бездарного наездника.

Смешные коротыши никак не могли угнаться за ним, и наблюдая за ними в зеркало, он их мысленно жалел. Пару раз они стукались об углы зданий в узких местах, а одна машинка даже перевернулась. Фем облегчённо вздохнул, глядя, как двое вылезают через разбитые окна. Он даже притормозил, но не надолго.

Гонка началась с новой силой уже через пару минут. Главное, знал он, что номера «Феррари» были запечатлены многочисленными радарами. А это важно для задуманного. И ещё важно, что без связи, преследователи не успеют сообщить о нём, и никто не будет его ждать на той вилле. Ведь после всех этих ведьминских плясок, он должен был поставить машину на место, как будто ничего не было.

Наблюдая за вспышками камер, он мысленно считал штрафы, и представлял себе кабаний оскал уважаемого господина, когда тот начнёт получать их по почте.

Промчавшись метеором по ночному Парижу три раза вокруг и несколько раз попрёк, Фем решил, что на эту ночь хватит. Красиво оторвавшись от полиции, он уже в спокойном темпе доехал до Версаля, и тихонько загнал лошадку на место.

Уходя, он погладил красный бок, и попрощался. Удовлетворённый и уставший, он возвращался в отель на спокойном фольксвагене, взятым в напрокат. С чувством выполненного долга Фем проводил глазами колонну полицейских с музыкой, которые неслись навстречу, в сторону виллы.

«Сегодня там будет весело», — представил разборки Фем. Совершенно обессиленный он пропал под одеялом.

***

Сильвия принесла старомодный чемодан, с железными уголками, набитый последним словом гримировальной науки. Была она одета, как всегда, как-то по другому, как бы бросая тонкий вызов теперешним нравам. Во всём этом чувствовался хороший вкус и что-то ещё, немного революционное.

Она стала хищно распаковываться. Были извлечены многочисленные флаконы и ёмкости, тюбики и кисти.

Представив своё лицо, как палитру с дыркой посередине, Фему сильно захотелось ретироваться. Сильвия, тем временем, принялась блуждать внимательными зрачками по закоулкам его лица.

«Поздно… — понял Фем, ощутив всю силу её энтузиазма. — Точка возврата пройдена…»

Кроме извлечённого из сундука, было задействовано в общей сложности около двадцати свежих фотографий инвалида, с самых немыслимых углов зрения.

«И как он на это согласился?» — недоумевал Фем.

- Важно вот, что, — произнесла низким басом Сильвия, — ты должен научиться снимать и одевать все нашлёпки сам. Один раз утром, и один вечером. Понятно?

- Ясно, а какие нашлёпки? — спросил Фем.

- Как какие? — она так удивилась, как будто Фем практиковал нечто подобное уже давно, — силиконовые подбородок, нос и, наверное, надбровные дуги.

Она всё это отчеканила, непрерывно глядя на его лоб:

- Вот это, например, — её палец скользнул в воздухе перед глазами Фема, — не дуги…

- Как?

- Они у тебя вообще не как у человека. И таких носов не бывает! — изрекла Сильвия, разглядывая его нос через чудовищную лупу. — А ты по своему даже красив. Из удивительных материалов порой склеивается гармония…

- Я надеюсь ты не затеваешь пластическую операцию? — Фем насторожился.

- Что ты, что ты. Я вообще принципиальная противница всяких там имплантов, пирсингов, татуировок и прочей современной дребедени. Какую тебе подарили внешность, ту и носи. И не крути носом, — тётка недовольно поморщилась. — А тебе мы сделаем мобильную перепланировку. Простенько, и со вкусом. Раздевайся! — вдруг гаркнула она.

- То есть, как, совсем? — удивился Фем.

- Мне нужно то, что ты хочешь загримировать, — она явно получала удовлетворение от владения ситуацией, — плюс десять сантиметров.

Дальнейшее происходило под решительным руководством тёти Сильвии. Он удовлетворился ролью стороннего наблюдателя, как говорят физики.

А наблюдал он также краем глаза и за экраном телевизора. Передавали последние новости. Диктор тараторил о хулигане на дорогом спортивном автомобиле, который терроризировал Париж, прошлой ночью. С ужасом, он услышал, что номер определить не удалось.

«Как не удалось? — пытался понять он, — я ведь подпускал их так близко…»

И тут его словно ударило. Он понял, что как близко полицейских не подпускай, верёвочки этих дураковатых кукол тянутся слишком высоко. Он ясно осознал, что его действия возымеют смысл лишь при полном наркозе, а не при локальной анестезии, с которой так по-детски баловался он.

«Пора переходить к взрослым играм…» — подумал он, отклоняясь в очередной раз от шаловливого помазка Сильвии.

- Ну вот, полюбуйся, — она отклонилась подальше, — рассматривая его, как какую-нибудь картину, — стоп! Ещё пару штрижков… — и она снова набросилась на него с кисточкой.

- Потрясающе, — прошептала она, восхищённо глядя на своё творение, — как Мишель на фотографии. А могло быть иначе?

Сильвия просто расцвела под конец работы:

- Теперь самое сложное. Я снимаю всё это, а новоиспечённый мсье Рено, перевоплотится у меня на глазах, а? Готов?

Мсье Рено был совсем не готов. Максимум, на что он был способен, это не порезаться при бритье. И то не всегда. Сильвия пристально посмотрела ему в глаза, и дождавшись нужной концентрации мысли, начала описывать процесс шаг за шагом.

Покончив с обучением, и убедившись, что Фем всё запомнил, они приступили к тренировкам.

***

Что такое ночь в Париже? Умело подсвеченное и подкрашенное средневековье. Праздное гулянье разноликих пришельцев, снующих из клуба в клуб. Американские туристы, криво разгадывающие символы в меню ресторана.

Для кого как, а для Фема, ночь в Париже это экзамен на прочность. Со стороны могло показаться, что этот, с виду бесцельно, бредущий человек отстал от своей группы. Он медленно шёл по улице, и кто бы мог подумать, что по пути его хода, случались довольно странные события.

Например, все камеры по пути его следования делали паузу в момент его прохождения. Интересно, что это всегда совпадало с тем, что в поле зрения этих камер не было ни одной живой души. Это понятно, ведь по застывшему прохожему в какой-нибудь нелепой позе, или, скажем, по замороженному в полёте голубю, любой мог догадаться, что дело здесь не чисто.

Кроме этого, проходя мимо светофоров, ему почему-то всегда везло на зелёного человечка. Не везло только жандармам, случайно оказавшихся в поле его зрения. То у них глохли машины, то садились компьютеры, рации и телефоны, а один раз случилось всё наоборот.

Полиция преследовала мотоцикл, явно угнанный. Неожиданно тот встал, и наездник, перелетев через руль угодил в клумбу. За извлечением вора-неудачника, Фем наблюдал из компактной толпы, образовавшейся из зевак и загулявших туристов.

К трем ночи он вышел на площадь Вендом (plaza Vendome) и задумчиво остановился перед синими дверьми магазинчика Брегет (Breguet). Его всегда немного гипнотизировало тиканье механических часов, а тут такая удача. Нет, он не собирался ничего красть. Но соблазн подержать в руках штучку за несколько десятков тысяч евро был искушением немалым.

«Я же тренируюсь…» — оправдывал он себя, открывая кодированный электронный замок и отключая сигнализацию.

Централизованная блокировка была как нельзя удачно спроектирована — она открывала сразу все витрины. Одним лёгким движением немеющих пальцев, он, как дирижёр, скомандовал этому «Сезаму» открыться. Краем глаза, поглядывая на улицу, где в любой момент мог показаться охранник, Фем достал одно из чудес механики.

Жаль, что перчатки не позволяли ему в полной мере ощутить дрожь этого маленького существа.

«И чего миллионеры давятся из-за всего этого? Ну месяц, ну год… как это надо напиться, чтобы забыть год…» — думал он.

Вдруг, он ощутил нечто странное. Это была не власть над этим существом, а то, что эти часики начали ему что-то диктовать. Он понял, что с того момента, как очнулся в Перу и до сих пор, не испытывал ничего подобного. Это было какое-то лёгкое давление, какое-то покусывание.

Он подумал, что может совершенная механика способна оказывать на его Дар какое-то на контр-действие. Что-то такое, что удваивает его силу. И тут он понял, что так действует не что иное, как обычный соблазн. Да, это была встреча с Его Величеством Соблазном. Фем рассмеялся.

- Надо, для порядку, перемешать ценники, — сказал он себе улыбаясь.

- А может все эти часики поменять местами вон с теми, что напротив? — предложил более хулиганистый Фем, хитро поглядывая на магазин «Свотч» (Swatch, 10 Rue Royale).

Надо сказать, что часы фирмы «Свотч» ему совсем не понравились. И по дизайну, и по идее, и, кроме того, что он почувствовал свою полную власть их гадкой электронной внутренностью.

«Тьфу, какие противные…» — думал он разнося их в бутики под названиями Patek Philippe, Piaget, Cartier, Bvlgari и Jaeger LeCoultre.

Количество произведений «Свотч» очень удачно легло в коробочки упомянутых магазинов, а те часы наоборот, все, переместились в «Свотч». Это была прекрасная арифметическая рокировка, которая совпала, как сложнейший пасьянс. Он ликовал.

***

Ночная выходки-шутки сильно подняла настроение, и он поспешил туда, куда мечтал попасть изначально. Теперь путь его лежал в не куда-нибудь, а в сердце Парижа, в Лувр. Здесь многочисленные желудочки, артерии и вены ритмично перемещали толпы туристов на встречу с Леонардо, Рафаэлем и другими мастерами прошлого.

А что тут такого? Разве можно спокойно пообщаться с гениями прошлого, когда они облеплены щёлкающими азиатами?

Тут был ещё один немаловажный момент. Охранная сигнализация и замки Лувра, всё же, были покруче тех, что на площади Вендом. И для него это была своего рода генеральная репетиция действий, которые произойдут позже.

Он обошёл снаружи здание музея, изучая, и по пути нейтрализуя камеры.

И вот, молча, стоял он перед какой-то задней дверью, через которую, по его мнению, было легче всего проникнуть внутрь. Стоял не долго. Минут пять. А ещё через пять минут, затаив дыхание, он стоял перед «Моной Лизой», чувствуя, как гипноз её глаз проникает внутрь.

«И чего все так много говорят про её улыбку… тут ведь всё ради этих глаз… её и моих», — Фему пришлось открыть этот дурацкий саркофаг, чтобы ближе быть к ней. Даже в полутьме, она источала какой-то невероятный свет, приковывающий и успокаивающий. А ещё, в нём есть какие-то нотки насмешки над всеми нами, и будущими поколениями.

«Да, рука не поднимается нахулиганить здесь…» — подумал Фем, и закрыв всё, как было, перешёл к Рафаэлю.

В этот момент неожиданно зажёгся свет, и послышались далёкие голоса. Фем сначала почувствовал как адреналин наполняет артерию, но секундой спустя, всё же собрался, и на мягких лапах понёсся прочь.

- Это обычный обход. Не паникуй, — пробормотал он сам себе, прячась за Никой Самофракийской, благо постамент позволял. Выглядывая из под её крыла, он пронаблюдал группу скучающих субъектов в униформе. Они прошествовали мимо него размахивая гипертрофированными фонарями и галдя анекдоты. Один раз он даже чуть не засмеялся за компанию над одним, но вовремя зажал рот.

Когда они удалились он проскучал через залы французской живописи, мысленно переворачивая портреты Наполеона вверх ногами.

Спустившись вниз, он прошёл к экспозиции Древнего Египта. Здесь он испытал странное чувство вины за эту разграбленную, и своими и чужими руками, богатую историей страну.

Кроме того здесь случилось нечто, что он потом вспоминал ещё много раз. Это нечто произошло рядом с фигурой одного из Сфинксов, а именно, Фема окатило волной какой-то энергии. Он испытал совершенно новое чувство, и совершенно не знал, как это интерпретировать.

Утомлённый, и вконец измотанный, он оставил Лувр таким, каким нашёл его, и благополучно добравшись до отеля рухнул в постель. Было шесть утра.

***

Проснувшись следующим днём он собрал вещи и расплатился за отель. Почти две недели хозяин не вызывал подозрений, но испытывать судьбу дальше Фем не хотел. Тем более, у него на руках были все принадлежности для благополучного перевоплощения в Мишеля Рено, включая паспорт и водительское удостоверение. Заботливая Сильвия также приложила длинный перечень различной информации о Мишеле, такой как различные анкетные данные, группа крови и даже список привычек.

К вечеру этого дня он уже сидел в снятой квартирке в Levallois-Perret на улице президента Вильсона. По новостям передавали какую-то шумиху в Лондоне, связанную с известным политиком, членом палаты лордов, который неожиданно пожертвовал крупную сумму на срочные хирургические операции нуждающимся детям.

- Какой потрясающий акт бескорыстия! Вы не могли бы прокомментировать, как вам пришла в голову эта замечательная идея? — спрашивала ликующая ведущая телеканала.

- Я давно вынашивал мысль о больных детях, незамедлительно нуждающихся в операции. Просто сердце кровью обливается, глядя на эти маленькие личики… — филантроп протёр платком сухие глаза, и какой-то нехороший оскал пересёк его немного баранье лицо.

Это длилось какие-то доли секунды, и он продолжил:

- Видите ли, я довольно состоятельный человек, и мне не составляет труда сделать этот подарок детям и их родителям. А мне это тоже подарок, ведь теперь я буду спать с чистой совестью, — он мило улыбнулся.

Всматриваясь в его лицо, Фем никак не мог понять, почему он не верит ни единому слову этого человека. Но где находится ложь, он тоже понять не мог, ведь деньги то переведены, а большинство операций уже начато…

Всё было очень странно, а лорд тем временем продолжал:

- Я не собираюсь никуда баллотироваться, так что не подумайте, будто здесь замешаны выборы.

- Так значит этот акт был произведён, так сказать, вне политики?

- Совершенно верно… вне.

- Скажите, а это правда, что неделей раньше вы приобрели арабского скакуна на сумму вдвое превышающую пожертвование госпиталю? — она хитро на него уставилась, думая, что загнала лорда в угол.

Но он, даже не почесавшись ответствовал:

- Видите ли, кто как не мы, состоятельные люди, должны покровительствовать искусству? Ведь такой скакун не может родиться просто так. Породу нужно долгие года холить и лелеять, скакунов тренировать и так далее… — он приостановился, давая понять, что в этой науке он настолько силён, что никаких передач не хватит для его лекции, — отсюда и большие затраты.

- Спасибо вам за это короткое интервью и, надеюсь вашему примеру последуют другие.

«Какому из двух примеров они последуют, с госпиталем или скакуном?» — подумал Фем, выключая телевизор. На интернете информация об этом лорде была удивительно скупа. Просматривая различные интервью, Фен всё же раскопал его усердие и в нефтяном бизнесе.

«Ага, отсюда и такая твоя активность в ближневосточном кризисе…» — подумал он.

Вскоре эти английские дела ему наскучили, и Фем решил сосредоточиться на своих планах на ночь. А планы эти были большие.

Углубившись в интернет по изучению ключей и замков, Фем не заметил, как за окном стемнело. Небо было затянуто февральской ватной плёнкой, которая не пропускала звезды, и как бы прятала, то ли небо от людей, то ли наоборот.

Подсвеченная городом снизу грязно-жёлтым, она напоминала Фему какую-то далёкую крышу, под которой особо тяжело чувствовалось одиночество.

***

В районе Levallois-Perret находилось одно интересное стеклянное здание, которое в народе называют «штаб квартира». Там, по адресу 84 rue de villiers, где она пересекается с rue Paul Vaillant Coutuner, и располагалась основная сегодняшняя цель Фема.

Перед входом, в дурацком зелёном лифте с окошками, сидели два субъекта в тёмно-синей форме и глупо таращились на проезжающие мимо автомобили. На левом рукаве каждого из них красовалась круглая эмблема с устрашающими символами, в дополнение к выражению лиц.

Пояс церберов был увешан типичным набором футлярчиков, призванных спасти данную людскую единицу в экстремальных условиях.

«Им не страшен ни огонь, ни вода, — подумал Фем, — но им страшен неожиданный разряд в 2500000 Вольт». А получили они этот кратковременный, но болезненный разряд, когда вышли покурить. Не надо было им опираться на высокий железный забор.

Убедившись, что вокруг никого нет, он с трудом затащил их в маленький лифтик, и оставил там отдыхать.

Наружные камеры наблюдения были отключены заранее, и теперь он мог войти внутрь.

Целью его на сей раз было не только мелкое хулиганство. Он был уверен, что и морально и технически, окреп теперь для более важных и полезных свершений, нежели наказывать полицейских.

Понятно, что нейтрализовав временно камеры слежения, он мог не боясь сторожей пройти в коридоры. Его беспокоило только то, что те совершали обходы, через равные промежутки времени.

Затаившись за одной из колонн, он обнаружил, что охранники передвигаются парами, каждые пол часа. Первая пара возвращалась в конуру через момент после того, как третья только что отчалила.

Прикрытый каким-то архитектурным излишеством, он пронаблюдал рутину их действий и план родился сам собой.

- Если действовать быстро, то можно добежать до лестницы, и подняться на нужный этаж, — прошептал он в спину уходящим сторожам.

Далее всё было проще, так как они не заходили в кабинеты, а шли только по коридорам. Во многих помещениях стояли датчики, реагирующие на изменение веса и температуры, и охране нечего было туда соваться, а ему это были детские игрушки.

Он так и назвал вещи своими именами: охранники — «куклы», а сторожевая электроника — игрушки.

Из восьми отделов, Фема интересовали сегодня отделы терроризма, развития технологий, а также отдел иностранных дел.

Особо, его тянуло на маленькую и чрезвычайно закрытую выставку в отделе технологий, о которой случайно проговорился один чин по телевидению. Болтун тут же признался, что перепутал дату и место, но было поздно. У Фема в блокноте уже появилась новая запись. На этой выставке ведь можно почерпнуть такие знания, которые если и появятся на интернете, так не раньше чем через несколько лет.

Появившись в центральном холле, он быстро разобрался, где проходила выставка. Надо было подняться по лестнице, так как лифт могли просто услышать.

Прямо пройти к ней не удалось — помешали «куклы». Они вразвалку плелись по коридору, как раз в нужном ему направлении, обсуждая прошедший матч кубка Уефа, где Пари Сен-Жермен уступил Барселоне с крупным счётом. Один из них, толстяк, так гадко аргументировал поражение, что Фем чуть не вступил в перепалку. С трудом сдержавшись, Фем понял, что разумнее будет двигаться за ними, выдерживая значительную дистанцию.

Они так и поднимались цепочкой, сначала они, потом он. Лестница, длинные коридоры, закоулки, и опять лестница. Пару раз чуть не случился конфуз — «куклы» заходили в тупик и разворачивались обратно. Фем успевал заскочить в какую-нибудь комнату, и притаясь, ждал, когда они прошествуют мимо.

***

Добравшись до самой выставки, он предоставил кукол самим себе, убедившись, что они за ним не последовали. У них, видимо, тоже был не безграничен доступ. Они даже и не пытались зайти на выставку, из чего Фем сделал вывод, что им просто туда нельзя.

А при входе он сразу понял, почему. Одну дверь открыть было крайне сложно — столько там стояло всякой ерунды. А открыв, он обнаружил много игрушек: лазерные датчики движения, устройства следящие за изменением веса в плитках пола и температуры в комнате.

Недовольно хмыкнув, он всё это нейтрализовал, вместе с камерами. Из стендов было понятно, что комната оборудована так не случайно — всё упомянутое являлось частью выставки. Далее он приступил к самой экспозиции.

Сначала было интересно. Миниатюрные видео и фотокамеры, микрофоны, устройства распознающие голос по вибрации на стекле, и многое другое вызывало интерес и даже немного восхищение прогрессом.

Особенно поразило то, как много информации снимается с обыденной электроники. Современный человек и не думает, чего можно узнать за несколько минут по тому, где и как он махнул кредитной карточкой.

Мобильный телефон вообще, как Фем, выяснил, является врагом номер один.

Восхищение прогрессом как-то стало угасать, и потухло совсем, когда он увидел следующий зал, где экспонировались технологии убийств. Причём таких, которые не будут иметь визуальных последствий, и запутают любого патологоанатома. Специальным аппендиксом этого зала были стенды новейших пыток. Оказалось, что технологии нигде не спят, ни в одной области деятельности человека, называющим себя «разумным».

***

Пулей Фем выскочил из этого оцифрованного средневековья, и тут же чуть не напоролся на очередной поход кукол.

«Они специально образуют пары толстый-худой, — подумал Фем, — так, видно, легче по коридорам проходить…»

Чудом избежав встречи, он направился к лестнице.

И здесь он сделал маленькое открытие. Куклы направились вниз, хотя, и пришли они снизу. Тем не менее, наверху был ещё один этаж. Там, за массивной стальной дверью скрывалось нечто такое, что Фем почувствовал онемение в пальцах.

Времени было уже не так много, и он поторопился туда войти. Систем защиты было также много, но ему удалось их все преодолеть. В коридоре было всего лишь пять дверей, и Фем попробовал первую. Это был обычный конференц-зал, со всей соответствующей техникой. Поняв, что здесь он ничего не найдёт интересного, он перешёл в следующую комнату.

- Так, это чей-то кабинет… — пробормотал он, — сейф, кофеварка, компьютер… другая дверь.

Проверив вторую дверь внутри комнаты, он понял, что она ведёт в коридор, идентичный первому, но с другой стороны. Фем подошёл к сейфу и проверил сигнализацию. Она отходила от него толстой трубкой проводов. Взяв её в ладонь, обтянутую тонкой перчаткой, он тут же понял какие из них под напряжением и начал действовать. Сейф был открыт за рекордные две минуты, и ничего не зазвучало. Игрушка, да и только.

«Приятно…» — похвалил он сам себя. Внутри было сначала скучно — какие-то бумаги. Пролистав их он понял, что это досье на разных персонажей. Все они были подозреваемыми в деле под кодовым названием «Детский Сад».

- Что ещё за детский сад? — прошептал Фем, и тут же, обнаружил и само дело.

Вчитываясь в страницы этой детективной истории, он понял, почему надо было оставить дело на бумаге. Они здесь боялись какого-то мощного хакера, сумевшего обойти все их защиты и сумевшего много чего натворить. Например это он, хакер, взломал банковские счета того самого члена палаты лордов, и оплатил операции детям.

- Какая умница, этот хакер! — подумал Фем, — но не понятно, почему «Детский Сад».

Было много вопросов, на которые он не знал ответа.

Во-первых, все эти документы были на английском. Почему?

Во-вторых, дело то Британское, при чём здесь французская разведка?

В-третьих, почему дело, практически недельной давности, стоит так остро на повестке дня сейчас. Многое было не понятно.

Сфотографировав все бумаги на свой карманный «Кэнон», Фем стал собираться. И тут, краем глаза он почувствовал какое-то движение. Не совсем поняв, где оно было, он насторожился.

Оглядевшись внимательно, он увидел в углу комнаты небольшой монитор, и понял, что тот показывает попеременно оба коридора. Именно в нём могло быть это движение, нигде больше.

Когда в одной двери что-то зашуршало, он понял, что почти попался. Немного заклинив им замок, Фем запихнул бумаги обратно в сейф и закрыл его как было. После этого, он вышел через другую дверь, предварительно убедившись, что там никого не было.

Расклинив первый замок, он впустил преследователей в комнату. По голосам он понял, что кукол было около пяти. Затем, заклинив обе двери Фем позволил себе немного развлечься. Отключив им все средства связи, он устроил противопожарный душ.

- Вас отмоешь… — думал он, спускаясь по лестнице.

Вдруг снизу он услышал топот. Это была не одна пара ног, а частота указывала на поспешность.

«Доигрался», — мелькнуло в голове, но какой-то другой внутренний голос произнёс: «Не совсем».

- Должна, точно, должна здесь быть лазейка… — с этими словами он выскочил на какой-то этаж, пока пустой, и, пропустив первые две комнаты, забежал в третью.

Куклы пронеслись мимо. Что у них была за паника он пока не понимал, и это его тревожило. Выбираться тем же путём было опасно, и он стал искать другой выход. Спустившись по какой-то запасной лестнице он оказался на автомобильной стоянке. Было ясно, что основная тревога пока не прозвучала, но вот-вот прозвучит. Явно чувствовалось какое-то напряжение в воздухе, и магнитные поля, бывшие до сих пор статичными, вдруг зашевелились.

- Они нашли отдыхающих в будке кукол… — пронеслось в голове, — Видимо те не вышли на регулярный контакт…

При выходе со стоянки он обнаружил ещё один зелёный лифт с куклой, а, кроме того, низенький одноэтажный сарайчик с двумя стражами внутри. Заклинить всех трех внутри было не трудно, но пришлось одеть маску, так как они видели его через пуленепробиваемые стёкла. Когда пробегал мимо лифта-будки, приветливо помахал ошалевшим сторожам.

«Всегда, всегда, надо быть вежливым с людьми, и они тебе отплатят тем же…» — пронеслось в голове. А сзади уже был слышен топот ног.

***

Бегал Фем не то что хорошо. Скорее даже плохо, но у него было преимущество — он заклинил за собой въездные гаражные ворота, и это подарило несколько бесценных минут.

На улочке rue Kleber, куда он выскочил, прямо напротив, располагался госпиталь Notre-Dame du Perpetuel Secours, наполненный чудесными лабиринтами. Оторваться от преследователей там было не только легко, но приятно.

Ночной госпиталь был сначала тих и загадочен, но это продолжалось недолго. Он превратился в кипящий улей в течение одной минуты. Глаза дежуривших врачей и медсестёр провожали бегающих, как обычно, бывает у наблюдателей игры в пинг-понг.

Фем позволил себе несколько хорошо проверенных развлечений с запиранием и противопожарным душем, после чего усталый и довольный, вышел с другой стороны госпиталя.

Вся эта беготня, похожая на немую комедию начала прошлого века, ему вдруг показалась никчёмным дуракавалянием. Он вывалился в какой-то односторонний проезд с припаркованными машинами. Одолжив одну из них и проверив, что нет хвоста, Фем благополучно добрался до дома.

***

В безопасности своей каморки сомнений не было, и Фем, нетерпеливо подгоняя глазом зелёную змейку, перекачал фотографии досье с камеры на компьютер.

Устроившись поудобнее с ноутбуком и кофе, он приступил к самому увлекательному занятию — к изучению чужих секретов.

Сначала всё происходило коряво — он никак не мог приноровиться к терминологии. Скупой фактологический язык гипнотизировал тошнотворной скукой, заставляя разум спасаться в приблудных фантазиях.

Фем, время от времени, стряхивал эти «лирические отступления», но, наконец, кофе помогло разлепить веки, и немного вникнув в полученную информацию, сон сняло как рукой.

Как выяснилось, в «хакерском» налёте было не много хакерского. Гораздо больше было мистики, а это, почему-то, было связано с проектом «Детский Сад». Оказалось, что их давно ждали.

Всё это было связано с какими-то числами и звёздами, но подробности отсутствовали. Они, вроде должны были появиться «пачкой» в разных частях света.

А ещё Фем понял, что «детей» этих сильно боялись, так как не знали, что они несут. Всё было изложено довольно туманно, и явно предназначалось не для прояснения, кто они и откуда, а для способов идентификации и «стерилизации».

Под последним, предполагалось, что «объект» будет изловлен, препровождён на «базу», и там, подробнейшим образом изучен.

Далее было особо отмечено, что у них будут смертельно опасные способности. В случае невозможности поимки разрешалась ликвидация.

Уклон дальнейших описаний скатывался явно в антитеррористическое русло, якобы все они будут непременно злодеями. Фем отгонял подлетавшую к виску мысль, что он и есть один из «детей-злодеев», но мысль эта обволакивала сознание, сильнее и сильнее.

***

А когда он дошёл до своего случая, всё встало на свои места. Да, он теперь для них «террорист», и он не один. Подозревали несколько симпатичных человек. Все они, действительно, были полноценными претендентами. Но ни образование, ни прошлые подвиги «детей» из списка не заинтересовали Фема, так, как одна милая особа.

Это рыжее существо имело в своём досье некую мистическую составляющую, а именно странный эпизод с комой, случившийся в Египте. Там подробно описывался случай, как она упала в обморок, находясь на экскурсии в Великой Пирамиде. Читая всё это, Фем испытал странное состояние. Он, как будто раздвоившись, проследовал весь её путь, и неожиданно вдруг осознал, что происшедшее с ней как-то перекликается и с его опытом. Она, так же как и он, была как бы отключена на время от этого мира, и потом вернулась.

- Может и она «вернулась» не с пустыми руками? — сказал он сам себе.

- Обрати внимание на отчёт программистов, — вторило ему второе «я», видимо, принадлежавшее Мишелю Рено, — что они там пишут.

- А пишут они, — ответил Фем, — что хакер сделал невозможное. Он как будто знал все пароли, когда взламывал систему…

- Не напоминает это тебе что-то? — заулыбался Мишель.

- Ещё как, ещё как… — задумчиво протянул Фем, и вдруг неожиданно понял, что ему просто необходимо найти эту рыжую шалунью, найти прежде, чем это сделают куклы и кукловоды…

Разбирая бумаги дальше, он всё больше убеждался, что это она. Просто, из всей подобранной компании было некому. С ужасом, он констатировал факт, что и кукловоды думают похожим образом.

А под конец, он открыл документ под названием «Весна в Эгейском море». Там был подробно изложен план устранения объекта с именем Рената Леви, в связи со срочностью какого-то другого важного проекта. То, другое дело, здесь не рассматривалось, а Ренату следовало устранить «для обеспечения стерильности».

- Прямо хирурги, — сказал он Мишелю, — стерилизуют инструменты перед операцией…

- Нам надо её спасти… — ответил на это Мишель. — И действовать надо быстро.

- Согласен. Операцию они доверили двум французским агентам. Клички клоунов — «Тера» и «Амби».

- Что за дурные клички… тьфу. Зато хоть теперь понятно, почему это всё через Париж идёт…

- Интересно, — спросил Фем, — а в Лондоне у них не нашлось убийц? Наверно, все сейчас в отпуске…

- Или при деле, — сказал оптимист Мишель.

Дальнейшее чтение выявило сразу несколько мерзейших подробностей, которые Фем аккуратно зафиксировал у себя в памяти.

Дело в том, что Рената отмечала свой день рождения на яхте в Эгейском море. Компания, в составе трех наёмников (появился третий, но пока не ясно кто), должна будет проследовать за ними на яхте. Затем они, используя капсулу с ядом «стерилизуют» Ренату, и возвращаются к прерванному делу. Бесхитростно, но верно.

3. Приключения Мишеля

Нельзя сказать, что Мишель был убеждён в успехе этой поездки. Но найденные документы наводили на мысль, что у конторы действительно появился страх. Страх перед неведомым. А если это действительно так, то его бездействие привело бы к весьма прискорбным последствиям. Известно, что страх порождает жестокость.

Решение следовать за событиями в Грецию, было вполне осознанным и логически вытекало из сложившейся ситуации. «Следовать за событиями» было разумнее опережая эти самые события, при этом обезопасив себя. Поскольку у Мишеля было несколько дней в запасе, он решил сделать все возможное, чтобы его не вычислили.

Перемотав плёнку назад, всегда можно найти какие-то следы. Паспорт Мишеля Рено был использован для ночного поезда «Thello», следовавшего по маршруту Париж — Дижон — Лозанна — Милан — Венеция. Этот маршрут начинался на вокзале Paris Gare de Bercy в 19:45 и приходил в Венецию на Santa Lucia station на берегу Grand Canal в 09:34. Дальнейший путь проходил на пароме компании Minoan Lines. Этот красно-белый шестиэтажный великан отбывал в шесть вечера с терминала Traghetti Porto Passeggeri, и за чуть больше трёх сотен одолженных у банкомата евро, Мишель получил одноместную кабину с видом на море.

При этом, конечно, не забывая о бухгалтерии — все записи о расходах велись аккуратно.

Он провёл несколько часов в Венеции, размышляя над тем, почему эти старые здания так печально взирают на толпу.

«Им сверху виднее…» — подумал он, и вдруг осознал, насколько чуждым народом они окружены.

***

К парому он подошёл около пяти вечера, перекусив в местном ресторане. Одно интересное открытие обратило на себя внимание. Дело в том, что зная практически все европейские языки, говорить по гречески ему было трудно. Оставив этот загадочный феномен на потом, он поднялся на паром.

В предвкушении тридцати четырёх часов до Падраса, он, облокотившись на перила, наблюдал за суетой отъезжающих. Сверху было видно, что хлопоты и чемоданы загораживали им, завистливые взгляды провожающих. Эх, знали бы эти беспечные граждане, что за нужда привела его сюда…

Раздался гудок, и красавец великан отвалил от причала, окончательно разделяя толпу.

Но любоваться видами Адриатики Мишелю не пришлось. Едва выйдя на палубу и вдохнув вечерний воздух… он его тут же выдохнул. Хоть воздух и был венецианский, но не это явилось причиной выдоха. Он почувствовал нечто… Ведь и узнал он их не сразу. Опасность как бы обволокла его неприятным ощущением адреналина в крови. А осознание того, что эту парочку он наблюдал пару дней назад, пришло несколькими мгновениями позже. Да, это были они. Мужчина и женщина из досье, «Тера» и «Амби».

- Кто же третий? — подумал он, — и, главное, где?

Парочка стояла облокотившись на перила и смотрела на пристань. Мужчина забавно крутил карандашом между пальцами, то одной, то другой рукой.

«Амби, наверное, произошло от амбидекстр… У этих не принято махать ручкой, — подумал Мишель, — интересно, их провожают или нет?…» Но в толпе различить что-либо не представлялось возможным.

Когда гондолы у площади Святого Марка остались позади, публика стала расходиться по каютам. Кто-то торопился занять места в ресторане, а наши герои направились в недра парома. Двое шли спереди, а один, незаметный, сзади.

***

Ночь была звёздная и тёплая. Она была своего рода подарком и лекарством от дождливого Парижа, где приближение весны пока не чувствовалось.

И хотя адриатическая нега вовсе не располагала к шпионским действиям, Мишель не мог не позволить себе очередную забаву. Он забрался в номер к «друзьям», когда те удалились в поиске своего псевдоромантического ужина.

Открыть электронный замок каюты оказалось, как всегда, просто. Как хорошо, что все эти «службы» питают слабость к путешествиям в бизнес классе! Открыть обычный замок каюты в трюме Мишелю тоже было не сложно, но он предпочитал электронные игрушки. А тут такая удача — даже чемоданные замки питаются от батареек. Пропев мысленно хвалу прогрессу, Мишель начал изучать содержимое багажа своих «клиентов».

Сначала надо было обезопасить себя. Мишель нашёл и отключил датчики на подходе к каюте. Нет сигнала о проникновении в логово зверя — нет проникновения. А изучать тут было что, и ночи бы не хватило.

Электронная начинка была практически везде. Микрофоны, камеры, передатчики и приёмники. Кто-то постоянно хотел быть в курсе событий. Интересно, но он не увидел ни одного обычного способа связи. Такого как мобильный телефон или рацию. Похожее на это он уже видел дома, при его похищении в Париже. Та же аббревиатура «3Х6». Те похитители и эти трое были связаны одной цепочкой, если это вообще, не одни и те же люди. Благодаря своей сильно изменённой внешности его не узнают, но тем не менее, надо быть крайне осторожным.

- Тем хуже для вас, — подумал он, — поиграем…

***

Схема прояснилась довольно быстро. Со всех этих «козявок», как мысленно прозвал датчики Мишель, сигналы шли на планшет. Этот бронированный компьютерный монстр в титановом корпусе с сапфировым стеклом был явно на несколько поколений впереди этого бренного мира. С него сигнал шёл дальше, то ли по сетям мобильных телефонов, то ли сразу через спутник.

Определять эти подробности не было времени и Мишель начал свою микродиверсию. Надо было как-то сделать так, чтобы они заметили проблему как можно позже. А для этого он придумал не отключить все это хозяйство, а преобразовать исходящий сигнал в абра-кодабру.

Так как все было завязано с планшетом, то достаточно было подпортить именно его. И именно ту часть, которая была передатчиком. У него уже имелся некоторый опыт игр с микросхемами и он немного перемешал входы с выходами, не нарушая выполнения основных функций.

Результат был великолепен. Нолики и единички полетели в эфир, теперь подчиняясь лишь хаосу. Главное, чтоб летели. А там, пока разберут…

С козявками он тоже разобрался по своему. Вместо того, чтобы их перепортить, он нашёл в приёмнике цифро-аналоговый преобразователь и чуть-чуть поиздевался над ним. Полученную цифру он теперь преобразовывал в полный бред. Любители электроники возликуют — у них будет много теперь работы перелопатить все это железо.

Теперь оружие. Мишелю не понадобилось много времени, чтобы понять всю эту технику. Он хорошо помнил отдел технологий во французской разведке, где потратил не один час изучая их игрушки. Здесь он обнаружил сразу, и приборы ночного видения, и винтовку с оптическим прицелом. В оптическом прицеле был использован AN/PVS-14 Monocular Night Vision Device (MNVD).

- Ага, знакомая штучка, — подумал Мишель, — фотокатоды на арсениде галлия. Это даёт большой коэффициент усиления света, который вам больше не понадобится…

- Что ещё? Эта штуковина работает от одной АА батарейки. Не проблема её устранить. Надо будет только подгадать правильный момент. Нельзя торопиться, иначе они заподозрят моё присутствие слишком рано. Спустя полчаса, удовлетворённый своей вылазкой, он уже сидел в своём номере, и смотрел последние новости.

Дальнейшее путешествие на пароме прошло без приключений. С опасными попутчиками он столкнулся только один раз — сходя с трапа.

Тут он впервые увидел третьего — спортивного вида старик с чрезвычайно морщинистым лицом. Уж не тот ли это обезьяний облик, с которым познакомилась Сильвия? Похоже…

Они вышли до него, и Мишель запомнил, что они садились в серебристый мерседес с дурацким словом «компрессор» на багажника.

Сам же он решил добраться до Афин на обычном междугороднем автобусе. За 12 евро он спокойно добрался до автобусной станции "KTEL Peloponnisou (Kifissos station)" в Афинах.

Из окна справа проплывали водные пейзажи, которые после Коринфа сменились на сушу. Всё это навевало разные соображения о его миссии. Удастся ли задуманное или нет, но он должен сделать всё возможное.

***

В Афинах ему удалось нанять частный самолёт для перелёта на остров Скиатос, где был аэропорт. Он назывался незатейливо — Skiathos Airport. Целых два часа ветер бил в лицо, шумел в ушах и перемешивался с голосом лётчика.

Полёт благополучно закончился и уже через полчаса Мишель получал скрупулёзные инструкции что нажимать, а что лучше не трогать на весьма престарелом судне. Эту кряжистую посудину он нанял у дальней родни лётчика, по совету последнего.

Всё было очень трогательно, если не брать в расчёт возраст «яхты», состояние двигателей и, особенно, фразу «там немного подтекает».

Ему выдали огромное количество удочек, мило предполагая, что он рыболов-любитель. Он не стал никого разуверять. Так греки невольно подсказали Мишелю его «легенду», и он, распрощавшись с ними (и внушительной суммой), отплыл в сторону острова под романтическим названием Адельфи.

- Я арендовал катер на арендованные деньги у мошенников, — думал он, — но ведь всё это ради хорошего дела, не так ли? Ты, Мишель, всё равно должен будешь отчитаться, рано или поздно. Мы всегда должны расплачиваться…

Путешествие прошло быстрее чем он рассчитывал, и у него в запасе оставался день. Вечером должны были пожаловать «гости», и те, и другие. Надо было их достойно встретить, и он решил посвятить оставшиеся часы острову.

Обойдя его кругом за четыре часа, он понял, что протяжённость «низиды» была около двух километров при ширине семисот метров. Холмистость ландшафта была окутана «пушком» сухого кустарника. Суровость флоры была смягчена несерьёзным цветом моря.

На другой стороне, пляж занимали какие-то суетливые гречанки. Они, непрерывно галдя, штопали сети и что-то жарили на костре. Рыбацкие жены встретили его не особенно приветливо, к тому же сделали вид, что не понимают его греческий.

Единственным лучиком доброго света там была одна стройная девушка, говорящая сразу и по французски и по английски. Звали её Демодика, но она, к сожалению, куда-то должна была уехать.

Когда солнце достигло зенита, стало не по-мартовски жарко. Он было уже залез в воду, как вдруг на горизонте показалось судно. Оно подходило с другой стороны острова, и сразу же направилось в скрытую бухту, неподалёку от него.

Всё произошло так, как он и предполагал. Оттуда взгляд не попадал в его острую бухточку, зато они были хорошо видны ему с холма. Эта яхта остановилась практически на пляже, и судя по тому, что на ней никого не было видно, Мишель понял, что это были его соседи по парому. Остановившись, яхта умерла.

***

К вечеру, когда он уже начал сомневаться в том, что день рождения состоится именно на этом острове, вдали зажглись праздничные огни большого корабля. Яхтой назвать его язык не поворачивался. Он наблюдал за приближающимся фейерверком огней сидя на полувкопанном в песок ржавом якоре.

— Хорошо, не с той, где я спрятал катер, — пронеслось в голове.

Неожиданно он заметил, что на пляже он не один. Вдруг вдали показалась чья-то фигура. Она замешкалась на секунду, а затем стала уверенно приближаться. Сначала Мишель подумал, что это один из рыбаков. Но потом узнал одного из тех, с парома, третьего.

Личный контакт был неизбежен, и он надвинул козырёк на самые глаза.

***

Они приплыли на остров тайно на самой обычной яхте. Их было трое — мужчина, женщина и старик англичанин. Старик нервничал, отвечал односложно и постоянно проверял почту. Был ли он тут главный, или ответственный, со стороны просматривалось с трудом, но явно было одно, и он ждал команду.

Всё выглядело невинно на палубе, пока мужчина не притащил винтовку с оптическим прицелом. К ней прилагался изящный футляр с набором специальных пуль. Пули эти, представляли собой капсулы с кристаллами, внутри которых был цианид. Нужно было точно вычислить температуру воздуха, силу ветра и расстояние до цели. Занеся все эти данные в компьютер, надо было получить номер капсулы и зарядить ею ружьё. Если такой штуковиной попасть в голову, то на коже под волосами останется лишь небольшие точки. При идеальном расчёте они не будут кровоточить.

У патологоанатома, даже если трудяга и будет брить голову, шансов заметить ранки будет очень мало. Набор содержал в себе пули-капсулы с расчётом на подавляющее большинство погодных условий Эгейского моря.

Капсула при подлёте к цели должна была нагреться до нужной температуры. Затем она превращалась в пыль. Дальше летели сами кристаллы соли, внутри которых был цианид. Что бы подумала жертва, будь у неё на размышления пара секунд? Укус осы? Может быть… Ветер песком ударил в висок? Может быть…Главное, что это и была бы последняя мысль…

Стариком был Идо Валал, старый солдат — исполнитель, которого уже припёрли к стенке проблемы самого разного содержания. Терять было уже нечего, и он шёл практически напролом.

Бедой была для него невозможность проникнуть в тайну, опутавшую все дела. Ну как, скажите, кто-то мог забраться в святая святых, штаб квартиру в Париже? Как, какая-то девчонка, если это, конечно, была она, смогла отворить цифровой сезам его начальства? Он бесился от этого неведения так, что остальные члены его маленького отряда боялись лишний раз выйти на палубу. И правильно делали.

Начальство не высказывало порицания, оно молчало. И это было хуже всего. Так устроен этот маленький мир — твой хозяин молчит, молчит. А потом сухой щелчок по лбу, и вокруг начинает колоситься новая трава. Идо знал как это бывает. Он знал, что состарился. И он чувствовал, что ему тихо начали искать замену. Но Идо не мог оттягивать финал бесконечно. И он бесился, как в затравленный и смертельно раненый тигр в агонии.

***

Издали Мишель видел, что у идущего человека было обветренное лицо. На закате оно светилось коричнево-оранжевым оттенком. Гардероб был представлен плавками. Пружинистая походка была довольно необычна, особенно здесь, на песке.

Приблизившись, он неожиданно оказался человеком в возрасте. Старое лицо выделялось необычными морщинами. Своей грубостью они напоминали скорее шрамы. Эта сеть трещин напоминала стареющею рок-звезду. Фантазия тут же нарисовала блестящие волосья по пояс, татуировки с изображением всякой дряни, и, конечно, по-отечески добрую рокерскую улыбочку. Встряхнувшись, Мишель вернулся на пляж, и продолжил осмотр. С этим странным лицом совершенно не вязалось тренированное тело сорокалетнего пловца — узкие бедра и широкие плечи.

«Нарисует же природа портрет…» — пронеслось в голове. Мишель мысленно прозвал старика «Обезьяном». Моложавый старик оперся одной ногой на якорь и посмотрел на звезды.

- Скоро будет отлив, — произнёс он по-гречески, — а когда отлив, надо быть осторожным. Здесь полно подземных скал.

Вдруг он неожиданно как бы перебил сам себя:

- Откуда вы? — задавая этот вопрос, он как-то необычно сморщился, как будто ему было неприятно проговаривать слова.

- Я путешествую из Франции. Далековато занесло… А вы? — Мишель улыбнулся где-то под козырьком.

- Из Фессалоник. Взяли яхту напрокат с друзьями, — Обезьян вдруг посмотрел Мишелю прямо в глаза.

И это было всего лишь мгновение, но Мишель отчётливо вспомнил где он видел похожий взгляд. Однажды, его своими жёлтыми зрачками полоснул голодный тигр. Между ними была стальная сеть, но микросекунда ужаса пропечаталась в мозгу на всю жизнь. Взгляд хладнокровного убийцы. Ощущение того, что ты добыча, не более. Озноб.

Старик, тем не менее, даже попытался улыбнуться. Морщины неуклюже скукожились, как в каком-то варварском танце. Он начал что-то говорить о рыбной ловле. О том, как им повезло выловить что-то невероятно крупное.

Но Мишель уже не мог все это слушать. Он вдруг ощутил, что «Обезьян» не принадлежит себе. Старик как бы выговаривает чьи-то нашёптывания. А сам занят чем-то иным.

Мишель почувствовал, как немеют кончики пальцев. У него, определённо, есть что-то электронное на руке, пульсирующее своей цифровой жизнью. Сигнал был очень похож на кварцевые часы своей ритмикой. Мысль, что это часы отпала сразу, когда тот взмахнул руками, что бы показать размер улова. Ничего. Ни браслета, ни часов. Никаких проводов. Мускулы на багровой коже. Он же по пояс раздет, а сигнал идёт от запястья…

До сих пор Мишель имел дело с обычными приборами. Их можно было увидеть, дотронутся. А тут, что-то вживлено в руку. Что это? Чип радиочастотной идентификации VeriChip? Нет… Тут что-то посложнее. И это «что-то» посылает куда-то сигналы. Было чувство, что он прикоснулся к какой-то тайне.

Казалось, жизнь зависит теперь только оттого, сможет ли он использовать сейчас Дар или его опередят. Одно незаметное усилие, и пульс исчез. Интересно, когда и как об этом узнает старик.

Тот, пока не подавая виду, вещал что-то о блесне. Потирая онемевшие руки и отряхиваясь, Мишель встал. Сославшись на какое-то дело, в которое не обязательно было верить, он извинился и медленно направился к своей яхте. Обезьян как сидел на якоре, так остался сидеть. Только перестал говорить.

Мишель, удаляясь чувствовал взгляд в спину.

Его мучила мысль: «Узнал ли он его?» Ведь тогда, при похищении они то уж точно запомнили его в лицо. Оставалось только надеяться на то, что сработает камуфляж его новой внешности.

- Зачем он подходил? Если не по его ли душу, и что проверял? — думал Мишель.

- А не тот ли это «знакомый адвокат со старым обезьяним лицом»? — продолжал рассуждать он. — Уж больно всё совпадает…

- Все таки они тут из-за бедной Ренаты, — пробормотал он, поднимаясь на заранее подмеченный холм.

Под полной Эгейской луной были хорошо различимы обе яхты. Он лежал в низком кустарнике, и в темноте, был практически не виден.

***

- Какая сегодня красивая ночь, — тихо прошептал Мишель воображаемому собеседнику, — и под этими звёздами, каких только дел не свершали люди…

- Смотри в бинокль, и не отвлекайся! — строго сказал воображаемый собеседник.

- И вот, сейчас, в этом море поэзии плывущем с неба, — продолжал Мишель, — должна погибнуть молодая жизнь…

- Я вижу шевеление, господин романтик!

- А ведь её только подозревают…

Тут уже и Мишель, вслед за своим наблюдательным собеседником, заметил, что с яхты на берег направилась шлюпка. В ней сидел амбидекстр с длинным футляром. Свешиваясь через палубу, Обезьян давал какие-то указания, явно нервничая.

- Это он психует, потому, что я ему испортил какой-то прибор в запястье, — прошептал Мишель, — и поделом ему…

Луна освещала как будто две театральные площадки сразу, мягко обволакивая голубым цветом детали. С одной стороны мыса она освещала красивую праздничную яхту, окружённую несколькими рыбацкими шлюпками. В соседней бухте — тёмную сцену военных действий. Одна была с музыкой и шумом людских голосов, а другая была мрачна своей зловещей тишиной и бесшумными перебежками.

Еле различимый мужской силуэт поднялся на холм, соседний с Мишелем, и стал устраиваться. У него в руках был различим метеорологический прибор, подключённый к знакомому планшету. Мишель сразу узнал эту технику, похожее он видел несколько дней назад на Парижской выставке.

- Сейчас он начнёт определять силу ветра и температуру… — прошептал он, — …посылает их на планшет.

- А сейчас он определит расстояние до объекта и другие снайперские данные…

- А сейчас, прежде компьютер ему скажет, какую капсулу достать, мы всё эту лавочку закрываем… — Мишель наслаждался каждой секундой происходящего.

Мужской силуэт начал нездорово суетиться и стучать костяшками пальцев по экрану планшета. Сначала слабо, с расстановкой и без ритма. Когда, появился ритм, Мишель сиял от счастья.

Он понимал, что продолжать начатое не имело смысла, с такого расстояния без расчётов, попасть в цель было уже немыслимо.

На всякий случай, чтобы они провели в действие какой-нибудь запасной план, Мишель отключил электричество на обеих яхтах. Наблюдая через свой бинокль за суетой, он вдруг понял, что так и не нашёл Ренату среди празднующих.

- Где же ты? — он всматривался через окуляр в тёмную палубу, и не мог её найти. — Где?

В тот неприятный момент, когда он уже почти отчаялся её увидеть, когда ком подкатил к горлу, а мысль о том, что Обезьян как-то обхитрил его, пронзила мозг, из-за яхты показалась вёсельная шлюпочка. Она медленно чапала к берегу. Фигурка в ней явно принадлежала гречанке, но Мишеля насторожило то, что она направлялась к берегу не туда, где были жёны рыбаков, а куда-то в кусты. Более того, все шлюпки сейчас направлялись к погасшей яхте, чтобы узнать что случилось. Загадочное поведение девушки скоро озарилось его широкой улыбкой:

- Так вот ты где, — он не скрывал радости, — умница. Просто — ум-ни-ца!

Когда две тоненькие фигурки показались на освещённом холме, Мишель заспешил к своему судну. Он уже понял, что если сейчас не поторопится, то не увидит её больше никогда.

Часть 3. ЕГИПЕТ

В международном аэропорту Элефтэрайос Венизелос было невероятно людно. Следить за двумя стройными фигурками было сложно, но приятно. Он умудрился подойти к ним практически вплотную, когда они пили кофе в небольшой забегаловке.

То, что он увидел и услышал, его поразило. Во-первых, разговор между ними шёл по английски, и странно, но Рената говорила с греческим акцентом! А гречанка ей отвечала на чистом Лондонском…

- Что-то здесь не так… — успел подумать он, и тут же обратил внимание на ещё одну деталь, когда невзначай подошёл вплотную к их столику.

Перед ними лежали билеты бизнес-класса разных авиакомпаний, Egypt Air и какого-то чартерного рейса незнакомой авиакомпании. Мишель пришёл в ужас — они разделяются. Судя по табло отлётов, одна из них, через час, полетит в Египет, а другая, чуть позже, в Иерусалим. В голове, как в горячечном бреду, мысли налетали друг на друга, и сталкиваясь, вылетали искрами из глаз. Наконец, всё стало выстраиваться в ряд, когда он вдруг услышал, как рыжая девушка назвала подругу Ренатой.

- Так они переоделись и загримировались друг под друга! — со стороны он, наверно, выглядел, как человек только что доказавший теорему Ферма. — Ловко…

Жить и соображать дальше стало проще. Настоящая Рената летит в Египет. Он чуть не хлопнул себя по лбу, но вовремя спохватился:

- Как же я сразу не догадался!

Бегом он подлетел к стойке авиакомпании Egypt Air. Купить билет на рейс MS 564 до Александрии оказалось делом не таким уж сложным, на бизнес класс оказалось несколько свободных мест. А вот верхом удачи было уговорить симпатичную девушку за стойкой посадить его рядом вон с той интересной брюнеткой.

- Вон с той, что обнимается с рыжей подругой? — хитро улыбаясь, спросила она, распечатывая посадочный талон.

- Да, если можно, — и он заговорщически подмигнул.

- Так… Фелисия Энелиль… место…

- Как-как? Фелисия?

- Вы так удивлены, как будто знали её под другим именем…

- Нет, нет, что вы. Просто у меня мать Фелисия. Это просто хороший знак.

Совершенно счастливый он получил место рядом с Фелисией и направился в сторону только что объявленной посадки. Но не пройдя и двух шагов, он вдруг увидел Обезьяна. Это был непредвиденный шок. Он встал, как вкопанный. Обезьян ворочал головой от табло к табло, и видимо пытался что-то понять. Мишелю повезло в том, что его не заметили первым. Развернувшись и прижимаясь к стене, он вернулся обратно к стойке Egypt Air.

- Вы не могли бы мне продать оставшиеся места в самолёте?

- ??? — удивлённо взметнув брови вверх, девушка изобразила крайнее удивление.

- Видите ли, так надо, — сказал он шёпотом. — Дело в том, что я не хочу лететь в одном самолёте со своей бывшими женой и тестем, да ещё с её новым мужем. Вы их видите там, вдали. Тесть ещё на обезьяну смахивает.

Он мысленно содрогнулся, представив себе реально таких родственничков, но игра стоила свеч.

- Но это ведь дорого… такая трата денег…

- Не волнуйтесь, у меня ещё на сигареты останется, — он подмигнул и достал толстую пачку евро, — сдачи не надо…

- Нам нельзя, вы что! — шёпотом вскричала она.

- А я забуду взять сдачу… вот, видите, уже начал забывать, — произнёс он, глядя, как она выписывает билеты.

- Спасибо вам огромное, конечно…

Видимо её убедила физиономия тестя, или Мишель был ей симпатичен, не суть важно. Как добрался до посадки окольными путями, он бы потом никогда не вспомнил. Но помнил он другом, о важном — его теперь наверняка вычислят.

Они узнают, что в последний момент на имя Мишеля Рено были выкуплены оставшиеся билеты бизнес-класса. И, хоть это не было ошибкой, оставался неприятный осадок. Увы, не всё так гладко сложилось, как хотелось бы. Правда был шанс, что они полетят в Иерусалим, за гречанкой. Этот вариант тоже был неприятен. Карты складывались нехорошо, очень нехорошо.

***

Грустное личико смотрело в окно, и небольшая слёзка набухла под глазом. Потом она стекла по щеке, оставив след на макияже. Мишель подумал, что ещё пару таких слез, и появятся веснушки, которые он запомнил из досье.

Надо было как-то начинать разговор, и отвлечь её, пока она не смыла таким образом весь грим.

- Вас что-то огорчает за окном? Уверяю вас, эти тучки не стоят и половины вашей слезы… Знаете, все мировые религии согласны, что чем выше тем больше позитива.

- Спасибо за сочувствие… — она вытерла слезу. — Иногда мировые религии ошибаются, и мир рушится как карточный домик… в самый неподходящий момент.

- У меня вот тоже, вся жизнь разрушена… И что? Не унываю. Ведь если кто-то дал нам эту жизнь, он как-то о ней позаботится, не так ли? Не дали же её вам так, чтобы однажды, ни за что ни про что, потерять?

- А вы, я смотрю, проповедник, — в её глазах, мелькнуло, что-то вроде интереса. — А почему «тоже» разрушена? Вы думаете у меня разрушена?

- Нет, я так не думаю. Просто, такие мысли приходят, глядя на ваши грустные глаза…

- А у вас что, тоже что-то случилось?

Тут Мишель понял, что за эту ниточку надо хвататься как можно быстрее и сказал:

- Да, у меня случилась беда. Я потерял самого себя… — он постарался изобразить философическое выражение лица. — Если вам интересно, я мог бы рассказать…

- Ну, если мне не наскучит… — и подобие улыбки промелькнуло на её лице.

- Я три года провёл то ли в коме, то ли в летаргическом сне.

- Какой ужас! Как же это вы перенесли? — теперь уже неподдельный интерес блестел в её глазах. — Расскажите, пожалуйста.

- Если бы я помнил как всё это произошло…

И Мишель рассказал ей свою историю, конечно, умолчав о Даре и событиях последнего месяца. Между ними начала возникать какая-то доверительная симпатия. Чем больше он говорил о своих приключениях, тем сильнее они оба понимали, какова была нужда в таком общении. Рената-Фелисия слушала очень внимательно, а когда он закончил вдруг сказала:

- Теперь у вас, наверное, появился какой-нибудь дар, но вы об этом пока не знаете.

- А почему вы так думаете?

- Ну… — она замялась, — так, мне, кажется, бывает. Разве нет?

- Ну ладно, я вам открою один секрет… — он наклонился к ней поближе. — Есть у меня один дар. Вы обещаете никому не говорить?

- Конечно!!! Я вся во внимании… — её красивые глазки заблестели двумя чёрными маслинками.

- Я могу говорить на разных языках. Подозреваю, что раньше не мог… — сказал полушёпотом Мишель, и про себя подумал, что раскрываться полностью рано.

- Тогда и я вам открою кое-что, — её заговорщический шёпот слегка перекрывал авиадвигатели. — Только обещайте мне, что это останется тайной.

- Конечно, я ведь теперь с вами связан… так сказать, своей тайной…

- Да, так вот, — она наклонилась с его уху так, что он почувствовал запах её волос и чего-то ещё, невероятно притягивающего. — Я упала в Великой Пирамиде, и не приходила в себя две недели. Представляете?

- И две недели вы там лежали, и вас никто не нашёл?

- Да нет же, — она засмеялась и хлопнула руками по коленкам, — нет же. Лежала я в госпитале.

- Только не говорите, что вам тоже открылись языки!

- Нет. Ничего подобного. Просто мне стал являться один человек. И я лечу, чтобы найти его.

***

Тут Мишелю пришлось немного напрячься, чтобы сделать серьёзное лицо:

- А как он вам является? Во сне?

- И во сне тоже. Но самое удивительное… — она сделала паузу, как бы размышляя, стоит ли продолжать. — Хотя, впрочем, это не важно.

- Как это не важно? Важна любая мелочь, — он внимательно заглянул ей в глаза, — тем более, я думаю, у вас вовсе не мелочь.

- Хорошо, — она сложила руки на коленях, — так и быть скажу. Не только во сне. Я иногда его просто вижу, и общаюсь с ним.

- И что же он говорит?

- Даёт советы. Участвует в моих делах.

- А сейчас он здесь? — Мишель оставался серьёзен, хотя перестал понимать, где кончается правда и начинается вымысел.

- Вроде нет, но может появиться, — она как-то мечтательно посмотрела в окно. — Я должна найти его. В смысле его физическое воплощение.

- Потрясающе… А где это? В Александрии?

- Нет, в Каире. Он врач. Госпиталь Эль Шиши. Он был одним из тех, кто привёл меня в чувство.

Мишель и не надеялся, что она ему сходу выложит все карты. Но и достигнутый результат был хорош, чего уж говорить. Между ними возникла симпатия и доверие.

Она оказалась совершенно не такой, как он её себе нарисовал, а, что удивительно, намного лучше и естественнее. Главное, чтобы их никто не поджидал после посадки.

- Какое совпадение, и я еду в Каир. Я просто мечтаю попасть на плато в Гизе. Видите ли, хоть память ко мне и вернулась, я что-то не припоминаю, чтобы был там… — он выдержал небольшую паузу, и продолжил, — я понимаю, что это может показаться несколько преждевременным, и может быть даже бестактным… — он замялся.

- Что? Да говорите же… — она улыбнулась. — если это будет слишком бестактным, я вас всё равно прощу, хорошо?

- Хорошо. Ловлю на слове! Я могу составить вам компанию. Я знаю языки, и могу быть вам полезным в поисках этого доктора. Это будет большая честь для меня. С тех пор как выяснилось, что у меня теперь нет семьи и друзей, я путешествую один, — он посмотрел мимо неё в окно и погрузился ненадолго в свои мысли. — Если вы позволите вас немного сопровождать, я бы помог не только с языком. А вы в свою очередь, были бы моим гидом в Каире.

- Вы действительно можете быть моим переводчиком?

- А почему бы и нет? Я относительно свободен, время меня не поджимает…

- А работа?

- Нет у меня никакой работы, живу на скопленные средства, — слукавил Мишель и подумал: «Не рассказывать же ей, как он снимает деньги с банкоматов…»

- А у вас как с учёбой? Вы ведь учитесь?

- Ничего страшного. Школа позади, а университет впереди. Могу позволить себе попутешествовать этот год, — она опять как-то мечтательно посмотрела в окно, и продолжила:

- Хорошо. Я согласна. Но вы же понимаете, что дело необычное, и могут быть самые разные развороты…

- Понимаю. Поскольку вся моя жизнь уже стала приключением, то одним больше, одним меньше…

За обычным трёпом время пролетело незаметно, и они не заметили как оказались в очереди на паспортный контроль. И только тут, в Александрии, ему вдруг пришло в голову, что они не познакомились.

- Я совершенно забыл…раз уж мы путешествуем вместе, я должен представиться, — он смешно сделал важный вид. — Мишель Рено, француз и полиглот.

- А я тогда Фелисия Энелиль, — сказала она по-французски. — И давайте, перейдём на «ты», на английском это будет сделать трудновато…

Мишель подумал, что её словечко «тогда», можно интерпретировать по разному. Может, потому, что он не назвался Фемом?

«Так ли это, или нет, но забавно…» — подумал он.

- С удовольствием. Так мы будем говорить по-французски?

- Будем менять язык, в зависимости от обстоятельств, хорошо?

***

От Александрийского аэропорта Борг эль-Араб до Каира проходит две дороги — старая дорога, что идёт по дельте Нила, и новая, по которой должны были ехали Мишель и Фелисия. Она называлась «пустынная», и шла напрямик.

Проверить, насколько она «пустынная», пока не представлялось никакой возможности. Дело тормозила необычайно полная американка, потерявшая свою косметическую сумочку. Судя по размерам дамы, сумочка должна была быть не меньше рюкзака.

Тем не менее, поиски затянулись, и водитель уже сильно нервничал. Он по арабски высказывал недовольство, сопровождая идиоматические выражения циничной артикуляцией. Фелисия заметила, что среди этой словесной арабской вязи, почему-то угадывалось повторяющееся слово Мак Дональдс. Когда она уже собиралась спросить об этом Мишеля, раздался победный клич, и над головами взлетела потрясаемая дамой сумка. Автобус тронулся с опозданием в полчаса.

- Он нагонит время в пути, — произнёс Мишель. — Так он сказал.

- Я где-то читала, что даже если египетский автобус и не торопится, то всё равно, пару раз он проедет поворот на двух колёсах…

- Я надеюсь… — произнёс Мишель, думая, что если дело запахнет жареным, он успеет ограничить скорость.

Мимо проносились какие-то сады и угодья, отнюдь не оправдывающие название этой «пустынной» дороги. Какая-то тётка рядом вещала в ухо американке, что тут нашли несколько лет назад подземные воды, и теперь, вокруг дороги выращивают овощи и фрукты.

Водитель шёл на максимальной скорости, при этом продолжая кого-то ругать и размахивать руками. Краем уха Мишель услышал, что отведённые четыре часа на дорогу, он теперь обязуется сделать в три.

Какое-то время они ехали молча, настороженно поглядывая на рулевого.

- Интересно, как здесь было, когда строились пирамиды? — вдруг спросила Фелисия. — И кто их строил, не эти же… — сказала она косясь на водителя.

- Не знаю как, но интересно точно. Я думал над этим вопросом, и не раз. Поражает то, что они строились подразумевая подозрительно долгую жизнь. Необоснованные затраты, если учесть, что никто не жил так долго.

- А может, чтобы противостоять какой-то энергии. Я думаю от нас многое скрывают…

- Это точно… И никаких украшений. Всё функционально, как на космодроме… — Мишель со всё нарастающей тревогой следил за скоростью.

- А как звали того доктора, которого мы ищем? — вдруг спросил он.

- Энелиль. Доктор Энелиль, — Фелисия посмотрела прямо в глаза Мишелю.

- Он твой отец? — у Мишеля брови поднялись сами собой.

- Нет. Но странное совпадение меня тоже шокирует.

***

В этот момент автобус пошёл на обгон грузовичка. Это была, видимо, его максимальная скорость. Другой водитель, похоже, решил тоже посоревноваться, и добавил газу. Хорошо ещё, что было широко, и не надо было выезжать на встречную полосу.

Проехав таким образом несколько километров бок о бок, до местечка Банха, автобусу пришлось временно уступить в гонке.

Мишель с трудом различал отрывки фраз, летевшие с водительского кресла, но было ясно, что тот не уступит в схватке с грузовиком. Продолжая комментировать гонку и театрально размахивая маленькими ладонями, он удвоил остервенение.

Догнать грузовичок удалось лишь перед самым въездом в Каир. Поскольку того уже обгоняли слева, автобусник решил атаковать справа, практически по обочине. Это было большой глупостью. Накрапывающий дождик сильно размыл обочину, и правые колеса автобуса поехали сами по себе. Араб нажал на тормоза, и это было ещё одной ошибкой. Тормозили только колеса слева, и как следствие, огромную машину стало разворачивать против часовой стрелки налево. Секунда, и автобус летел боком на двух колёсах вдоль дороги.

Дальнейшее Мишель вспоминал уже как бы в замедленном действии. Автобус опрокинулся набок, и они высекая красивые бенгальские искры поехали на боку. Им трижды при этом повезло.

Во-первых, они не выехали на встречную полосу, и в них никто не врезался.

Во-вторых, что может быть и важнее, искры не создали пожара, какой обычно бывает в фильмах.

И, наконец, в третьих, видимо самое важное, они с Фелисией сверху накрыли американку с её гидом, а не наоборот. Возможно, поэтому все остались живы.

А дальше была толчея, битые стёкла, паника и крики. Остановившиеся водители бросились им помогать. Спустя несколько минут уже появилась первая машина скорой помощи. Результатом этой аварии были раны от битого стекла, и пара переломов. Мишелю повезло, у него был только лишь шок. И тот был, скорее не от аварии, а от того, что он увидел Фелисию, в крови и без сознания.

«Этого нам ещё не хватало!» — подумал он.

Убедившись, что на ней не видно никаких серьёзных повреждений, он поднял её на руки, и под проливным дождём, пошёл навстречу медикам.

***

- В какой госпиталь вам лучше? — спросил медбрат-египтянин на хорошем английском.

- А у вас есть выбор? — спросил Мишель не сводя глаз с не приходящей в себя Фелисии.

«ЭльШишиши……» — вдруг послышался её голос в подсознании. То ли это она прошептала, то ли он вслух вспомнил название, но медбрат вдруг неожиданно произнёс:

- Эль Шиши, так Эль Шиши…

- А что, есть такой госпиталь? — усомнился Мишель.

- Вы же вроде сами его назвали… Да, на улице Мухамеда Махмуда… скоро там будем.

- Как она?

- Думаю, что шок, сотрясение мозга, плюс подозрение на перелом руки. Там сделают рентген, не волнуйтесь. У нас такое частенько бывает.

- Да уж. Я бы на месте автобусной компании, ввёл бы обязательные ремни безопасности и шлемы. Да и водителей лучше приглашать из какой-нибудь скандинавской страны.

***

А дальше всё пошло плохо. Фелисия никак не хотела приходить в сознание. Сначала её укатили куда-то на обследование. Потом, им понадобились какие-то более серьёзные анализы. Он даже успел сбегать к банкомату и пополнить запасы. Только через два с половиной часа его позвали на разговор.

- Вы, простите, кем приходитесь госпоже… — врач уткнулся в какую-то бумажку. — Вот. Фелисии Энелиль? Вы муж?

- Ну, как бы да. Я — Мишель Рено.

- Понятно. У меня довольно неутешительная новость. Дело в том… — он замялся. — Я даже не знаю как вам сказать. Она не приходит в сознание. У неё глубокий обморок, возможно сильное сотрясение головы, и если так продлится ещё немного, то можно будет сказать, что это кома. Я бы хотел прояснить дело со страховкой… Вы должны понять…

- У меня есть деньги, и я вам заплачу, сколько потребуется, — Мишель сам уже был близок к обмороку. — Пожалуйста, поместите её в лучшую комнату. И ещё, я бы хотел быть поближе к ней. Это возможно?

Врач заверил Мишеля, что всё возможно, и он приложит максимум усилий. Он предложил ему пройти в комнату ожидания, а сам отправился утрясать что-то бумажное.

Сев в кресло, Мишель посмотрел в окно. Где-то там шумел многолюдный город, которому было не до его проблем. Как она? Этот вопрос, оборачиваясь вокруг головы, бил по виску снова и снова.

С момента их знакомства прошло всего около трёх часов, а он уже чувствовал силу, которая тянула его к этому рыжему созданию. С ней так легко было разговаривать, так понятны все её жесты и мимика, что казалось, они знакомы много лет. И вот эта авария. Как же так?

Он закрыл глаза и представил её себе. Какая она забавная — ведь скрывает свою тайну уже не как ребёнок, но и не как взрослая. Как-то на половинку. Это был тот счастливый момент юности, который так потом будет хотеться вернуть… Мишель улыбнулся и вздохнул.

***

Госпиталь Эль Шиши был обычным арабским госпиталем, не самым чистым, и не самым грязным. По египетским понятиям.

Палата, в которой вот уже две недели лежала Фелисия, была, наверно лучшей комнатой здесь, конечно, благодаря Мишелю. Он регулярно наведывался к банкомату, пополняя финансовое благополучие. При этом он не забывал отмечать в блокноте растраты.

Результатом той аварии было шоковое состояние Фелисии и сильное сотрясение мозга.

«И хорошо, что не что-нибудь похуже…» — думал Мишель, сидя на лавочке перед госпиталем, куда вышел проветриться.

Больничные ароматы никак не способствовали мыслительному процессу, а ему хотелось немного прийти в себя, и понять, что же делать дальше.

За две недели их никто не нашёл. Но это не может продолжаться дальше. Сегодня доктор впервые заговорил о выписке. Её состояние значительно поправилось, и появились шансы уехать отсюда через пару дней.

Все эти две недели он не отходил от палаты, готовый в случае опасности тащить её на руках. Благодарность в её глазах отражалась двумя прожекторами всё сильнее с каждым днём.

Они оба поняли, что стали близки. То ли общность произошедшего с ними, то ли вынужденное одиночество, то ли невероятная лёгкость общения, то ли что-то ещё, всё это объединяло эти две души. Они пока что не могли это артикулировать.

Мишель чувствовал, что она стала его другом, а если так, то он должен был ей открыться. Ведь нельзя иначе…

***

Ход его запутанных мыслей был прерван самым беспардонным образом. Какая-то полная регистраторская женщина в цветном платке, извергая проклятия звала на помощь охрану, полицию и регулярные войсковые части. Скандал усиливался тем, что в её руках был микрофон, а звук голоса проходил по громкоговорителям через весь госпиталь.

Подойдя ближе, Мишель понял по сбивчивым объяснениям, что только что «эта мерзкая обезьяна» прошла без пропуска в хирургическую, ни спросив разрешения главврача, ни надев халата…

Слова о мерзкой обезьяне повергли Мишеля в ужас.

«Они здесь!!!» — мелькнуло в голове, и он бросился внутрь, по следам трёх охранников, проследовавших в направлении, указанном скандалисткой.

При этом он не надел халата, и это не вызвало никаких нареканий с её стороны.

Никого там не найдя и вернувшись в холл он увидел «её». Там, возле входа в аптеку слонялась Тера. Она с безразличным видом разглядывала рекламную чепуху, изредка поглядывая на дверь с надписью «Посторонним вход воспрещён». Видимо туда и прошёл Обезьян. Где находился третий приятель, Амби, было не ясно. Да и времени у него уже не было. Мишель бегом, перепрыгивая через три ступеньки, добежал по лестнице до этажа Фелисии. По дороге он никого не встретил, а это значило, что шансы есть.

***

Фелисия лежала на кровати в состоянии какой-то прострации. Всё произошедшее за эти дни свалилось на неё в виде невероятной усталости. Спать она не могла из-за головной боли. Но и бодрствовать было невмоготу. Энелиль не появлялся с самого начала побега. Обиделся, что она про него рассказала Мишелю?

Перед ней медленно проплывали мутные картинки. Вот она в Афинах. Вот Демодика. Вот самолёт. Этот забавный Мишель.

«Какие большие и печальные глаза! Сколько ему лет? Тридцать? Больше?» — думала она.

Ещё интересно, что у него как будто грим на лице. Странно. Тем не менее, он ей был очень даже симпатичен. Ещё бы — он провёл с ней целых две недели, забыв, что приехал сюда отдыхать и путешествовать. Ну чем не рыцарь? Таких уже нет в природе… Она мечтательно заулыбалась, но спазм головной боли вернул её к реальности.

Фелисия чувствовала, что ему можно доверять, а это было главное. Опять в голове закрутилось что-то про рыцарей и Фелисия провалилось в очень хорошее пространство.

Там, как это в снах иногда бывает, два реальных персонажа были воплощены в одном. Оказалось, что и Мишель, и Энелиль, прекрасно уживаются в каком-то совместном образе. И так он был хорош и симпатичен, и так это всё было интересно, что она даже не выдержала, и спросила об его этом. Эй вежливо ответили, что на самом деле, Мишель и есть Энелиль, но только несколько раньше. А Энелиль соответственно Мишель, но потом.

Что эти «раньше» и «потом» значат, она не узнала из-за тряски. Фелисия проснулась от того, что её кровать куда-то везли. Открыв глаза она увидела перед собой Мишеля и улыбнулась:

- Ты мне как раз снился. А куда мы едем?

- Фелисия, ты будешь немного удивлена, но за тобой приехали нехорошие люди… уверен, ты знаешь о ком я.

Она вскочила.

- Как, уже… — она опять бухнулась на подушку.

- Увы, группа вооружённых «доброжелателей» хочет у тебя взять интервью. Мне показалось, что тебе лучше с ними не видеться. Вот ты и едешь на кровати, а везу тебя я.

- Но… каким образом ты тут замешан?

- Долгая история. Ты именно сейчас должна сделать выбор. Или ты мне веришь, или нет, и я тебя отпущу. Если веришь, то я тебе обещаю всё рассказать, но не сейчас, — говоря это он уже вталкивал её в лифт, — а когда мы от них освободимся.

- Верю. И догадываюсь… — она вдруг стала задумчивой. — Я читала досье про тебя… — она опять села на кровати. — Ты там ещё посимпатичнее был. Так это ты сбежал от них в Париже?

Он был ошеломлён её осведомлённостью.

- Видимо я… — протянул он. — А ты откуда знаешь?

- А вот когда освободимся от них, я выслушаю тебя, а потом, может быть, расскажу и про себя, идёт? — она заулыбалась от того, что голос забавно дрожал в унисон с кроватью.

А может она улыбалась оттого, что рыцарь не покидал её ни во сне, ни наяву?

Они катились теперь по коридору какого-то подвального помещения, видимо прачечной.

Погони не было слышно. Может это оттого, что они безнадёжно отстали где-то в недрах госпиталя, а может оттого, что Мишель потихоньку блокировал за собой двери.

***

Он сидел в машине на задворках госпиталя и ждал. Старик сегодня был в хорошем расположении духа. Ему как-то удалось выйти на беглецов, которых оказалось уже двое.

Было не важно, как их оказалось двое, но он знал, что упускать их было теперь никак нельзя. Пистолет в опущенной левой руке не был виден снаружи. Он сидел, и уже почти совсем отвлёкся на какие-то внутренние мысли, как вдруг показались они. Причём, из довольно необычного места.

Он даже и не предполагал, что там есть дверь. Просто, стена как будто отъехала, и откуда-то снизу, из полуподвального помещения, показался сначала мужчина, а потом и она, в халатике.

Пистолет приятно завибрировал в руке. Он решил выйти из машины, чтобы стрелять уже наверняка.

Это и стало его большой ошибкой. Как только его нога коснулась земли, а рука ещё держалась за крышу машины, произошло неприятное. А именно то, что батарея разрядилась через него в землю. Он немного подёргался, а потом услышал звенящий стук упавшего пистолета.

А после этого он увидел летящий на него асфальт. Всё. Последующие кадры изображали потолок в госпитале, и увидел он их намного позже по времени, когда беглецы уже были далеко.

***

- Так. Объясни мне, почему упал тот человек?

- Ему стало плохо.

- А как ты открыл и завёл эту машину?

- Водитель забыл ключи…

- Ага, но не забыл предупредить тебя, где припарковался? — забила очередной гвоздь Фелисия.

- Хорошо… ладно. Ты всё узнаешь, но давай сначала доедем куда-нибудь, а?

- У меня, между прочим все вещи остались в госпитале. Там деньги, лаптоп и одежда!

- Какой у тебя размер? Я куплю тебе любую одежду, — с этими словами он завернул в небольшой отель.

Сняв комнату по паспорту Мишеля, они поднялись наверх, сопровождаемые хмурым взглядом консьержа. Служитель гостиничной стойки был переполнен праведным гневом. Девушка в халатике никак не сочеталась с его представлениями о пристойности.

Усевшись в кресло, и предоставив Мишелю кровать, Фелисия набросилась на него с вопросами:

- Как ты это делаешь? Не притворяйся больше, я из того досье знаю, что они не просто так за тобой охотятся!

Фему пришлось рассказать всё, что с ним произошло с самого начала, но теперь уже во всех подробностях. По мере рассказа, лицо у Фелисии вытягивалось, а глазки так широко открывались, что порой было за них страшно.

- Вот это да! Такое похлеще будет чем у меня… — она зачарованно посмотрела ему в глаза так, что Фему пришлось скромно отвести взгляд.

Это было настолько искренне и невинно, что он почувствовал какой-то укол в сердце. Что-то там мило ёкнуло. Или звякнуло. Он всё же собрался и спросил:

- Ну а ты, ты то что ничего не говоришь про себя? Обещала ведь…

- Ну, во-первых, давай ещё раз познакомимся — Рената Леви, — она протянула ладошку.

Поцеловав ей руку, вместо пожатия, он смутился, а она, как будто не заметив, начала свой рассказ. Дойдя до момента бегства с яхты, Рената сказала:

- У меня был великолепный лаптоп и доступ в интернет. Я постоянно следила за их перепиской и вот что узнала. За нами гоняются люди из отдела паранормальных явлений.

- Паранормальных?

- Ну, это они так называют. Как я поняла, это название для толпы. А там, внутри, они давно уже пользуются многими чудесами. И вовсе не называют их паранормальными.

- А какие такие чудеса ты знаешь?

- Пока никакие, я же была в бегах, и не могла расследовать подробнее. Одно знаю, и ты сейчас удивишься… — она посмотрела на него со своей улыбкой.

- Что?

- Ты не упадёшь с кроватки? — она забавно наклонила головку.

- Не томи… — он изобразил сердитость.

- Они существуют не одну тысячу лет.

- Кто?

- Этот отдел!

- Бред какой-то. Как это так?

- Вот так получается… Есть упоминания о дохристианских временах… И примеры использования разных штуковин, которые я успела просмотреть, есть из древнего мира… — она сделала паузу и продолжила:

- Дело в том, что это не просто изучение истории… тут нечто больше. Это какой-то план… Я сама пока не понимаю.

- А с нами какие у них были планы? Ведь, если я правильно понял, за тобой они также бегали?

- Да… Они стараются следить за всеми странными случаями… И если происходит то, что случилось с нами, то их задача, первоначально, поместить «клиентов» в лондонском бункере, и исследовать. Но мы с тобой начали действовать до того, как они нас поймали.

- Ага… понятно. Мы слишком рано всё поняли. Наши дары оказались для них чем-то новеньким. И нас приговорили.

- Да, они испугались. Они очень испугались.

- Так, — он задумался, — Они у нас на хвосте. Я сейчас выйду и куплю тебе одежду и еду. Потом надо будет поменять отель, на ещё более дешёвый. Ты как?

- Страшно…

- Не бойся, и не открывай никому. Даже папе Римскому.

***

Когда он вышел, Рената легла на кровать и закрыла глаза. Усталость овладела ей теперь полностью, и она провалилась в интересное пространство с абстрактными цветными снами.

Они двигались и звучали революционными симфониями и этюдами. Особенно выделялились Скрябин и Рахманинов. Она была ими не сильно увлечена, но услышать приход Фема ей не удалось.

Рената проснулась поздним утром, с каким-то необычным чувством нового дня. Вспомнив, где она, Рената встала с кровати и тут же споткнулась обо что-то податливое. Падая она вспомнила о Феме.

Его пробуждение вовсе не было приятным. Он устроился на полу, и, видимо, зря, на него наступили. Отсюда весь утренний негатив.

Всё сняло как рукой, когда он увидел Ренату потрясавшую кулачками: «Напугал! Подкрался!»

Фем оправдывался: «Да спал я, а не подкрадывался! Нельзя спать и подкрадываться одновременно!»

Позже они смеялись, вспоминая этот утренний эпизодец.

Но романтическое утро закончилось довольно быстро — в дверь постучали и в комнате воцарилась тишина.

- Не открывай, — прошептала перепуганная Рената.

- Я не думаю, что это они. Они не стали бы стучать так вежливо.

В это время, из-за двери послышался голос:

- Откройте, будьте добры.

Через мутный окуляр глазка просматривался силуэт седого господина в полосатой рубашке. Он был невысокого роста, с пышными седыми усами (один из них он усердно теребил) и внимательными серыми глазами. Человек этот спокойно ждал, когда ему откроют.

- Вы кто? — спросил Фем, приоткрывая дверь.

- Меня зовут Отто Макс. Я частный детектив, нанятый Феликсом Леви, — сыщик немного театрально развёл руками. — Как видите, я пытаюсь быть откровенным… А ещё, я думаю вам обоим угрожает опасность.

Дверь распахнулась. Он пытливо осмотрел обоих и произнёс:

- Так и будем глазеть друг на друга? Может пригласите в номер?

- Конечно, проходите.

Он прошёл в номер, осмотрелся, и сел в кресло, предоставив настороженным Фему и Ренате кровать.

- Вы сказали, что нам угрожает опасность. А ещё, то что вы частный детектив. Думаю вы не найдёте более внимательных слушателей, чем мы… — сказал Фем.

Седой мужчина усмехнулся, и произнёс:

- Да уж, нам есть о чём поговорить. Сразу скажу, что мой работодатель не знает где вы, но знает точно, что вы живы и здоровы, — он внимательно посмотрел на Ренату. — А поскольку вам угрожает опасность, то я не намерен раскрывать ему вашу тайну, пока вы не будете в безопасности. И уверяю вас, что если нашёл вас я, то и они смогут быть здесь, причём с минуты на минуту.

- А как вам удалось на нас выйти?

- Скажем так, я знал, что Рената отправилась в Египет. И поверьте, — он повернулся к девушке, — ни в чём не вините Демодику. Она ваш настоящий друг, и я дал ей обещание, действовать только в интересах вашей безопасности. Я ей многое рассказал, и она меня правильно поняла…

- Я её ни в чём не виню. Продолжайте, пожалуйста.

- А дальше всё и так ясно. Узнав, что вы в Египте, я понял, что искать вы будете этого вашего доктора в госпитале Эль Шиши. А тут такая удача — я увидел как вы уходили от преследователей из окна машины. Далее я последовал за вами. Вот и всё. А теперь, боюсь, надо поторопится.

- Спасибо вам… за всё, — Рената заметно успокоилась после его слов. — А уходим прямо сейчас?

Седой мужчина кивнул:

- Чем быстрее вы соберётесь, тем лучше. У меня внизу арендованная машина, мы найдём другой мотель, там и поговорим.

- Нам надо пять минут, — сказала Рената разбирая сумку, которую притащил ещё вчера Фем.

- Стало быть пятнадцать, — он усмехнулся, — если перевести в астрономическое измерение… Пожалуйста, не больше, я жду внизу.

***

Сидя в машине на заднем сиденье, Рената продолжала разбирать всё, накупленное Фемом. Разнообразная одежда и обувь были подобраны так, чтобы не привлекать внимание. Был ещё какой-то косметический набор. Отдельная сумка приглашала на экскурсию по гастрономическим изыскам местного супермаркета.

- Куда мы направляемся? — спросил Фем, глядя в окно.

- Мы едем в Гизу. Там есть много маленьких отелей. Это то, что нам надо.

- А как же мои вещи в госпитале Ель Шиши? Там мои документы…

Отто нетерпеливым жестом прервал её:

- Всё у меня в багажнике. Я видел, как вы красиво бежали оттуда. Был большой переполох.

- Как же вам удалось взять вещи?

- Я выкрал их. Юридически это неправомерно, но поскольку я возвращаю их вам, то угрызений совести испытывать не буду.

После осмысления сказанного, она произнесла:

- Я вам благодарна и за это… и тебе за покупки, — сказала она поворачиваясь к Фему.

- Не за что, — ответили они почти хором.

- А как же я теперь найду доктора Энелиля? Нам всё равно придётся вернуться в Эль Шиши…

- Не придется, — Отто повторил свой жест. — Я же детектив, помните? Так вот я сделал маленькое исследование на тему «Доктор Энелиль».

- И что?

- А то, что такого доктора не существует. Ни в госпитале, ни реестре египетских психологов. А тот врач, который вас приводил в чувство, с неприятным лицом, утверждает, что не было никакого психолога. Интересно, что и ваш отец, Рената, также не помнит никого под именем Энелиль, — он посмотрел на её удивлённое лицо через зеркало заднего вида.

- Как же мы теперь убежим от них? — вдруг перевёл тему разговора Фем.

- Мы будем вынуждены воспользоваться помощью Саида.

- А кто такой Саид, и почему вынуждены?

- Мой должник. Я помог бежать ему из Англии пару лет назад. Юридически это было неправомерно, но угрызений совести я не испытываю. А «вынуждены», потому, что он не самая приятная личность на свете. Бандюга, да и только.

- А почему же вы его тогда спасли? — заинтересовалась Рената.

- А потому, что у него порядочности оказалось больше, чем у тех, кто вершил «правосудие», — он выделил последнее слово в кавычки пальцами, отпустив на секунду руль.

Этот уклончивый ответ удовлетворил всех, и в машине на время воцарилась тишина. Каждый думал о своём.

Вдруг Рената произнесла:

- Раз мы не можем найти Энелиля, то надо повторить экскурсию в Великую Пирамиду. Может там что-то есть… какой-то ключ к разгадке.

- Разгадке чего? Разве нам надо что-то разгадывать? — Фем обернулся к ней с переднего сиденью. — Или ты там опять собираешься упасть в обморок? Что-то не нравится мне эта идея…

- А я бы сходил туда на экскурсию. Я ведь первый раз в Египте, — сказал Отто. — Даже если мы ничего и не узнаем, хоть посмотрим, как люди жили.

Эта неожиданная фраза вызвала смех. Именно после этой фразы, и Рената, и Фем, поняли, что сыщик уже в достаточной мере завладел их доверием.

***

Три одноместных номера в небольшом отеле были сняты на имя Отто Макса. Так было лучше. Все они находились на одном этаже, два напротив третьего, предоставленного Ренате. В гостинице был интернет и Рената уткнулась в лаптоп, переданный ей вместе с вещами детективом. Фем занялся де-макияжем, так как грим перестал быть актуальным. Отто занялся поисками Саида, используя общий телефон, стоящий в коридоре.

Пока он набирал какие-то номера и на смеси разных языков пытался объяснить, кого ищет, Рената тихо подошла сзади и протянула ему какую-то бумажку. Зажимая трубку плечом, он сделал вопросительное движение бровями.

- Телефон, — произнесла она.

- Какой телефон? — спросил Отто.

- Саида. Вот он, — она протянула бумагу.

- А… как это? — только и смог выговорить он.

- Я уже проверила и ваше досье, и досье Саида. Он живёт в Гизе, не далеко отсюда, под другим именем. Он теперь Ахад. У меня на экране висит его фотография, можете проверить… — и она направилась в свою комнату.

С открытым ртом стоять дальше было не прилично и он проследовал за ней. Спустя минуту, Отто убедился, что на экране действительно красуется портрет Саида.

- Но как же это… — только и смог произнести он.

Рената улыбнулась и позвала Фема.

Закрыв за собой дверь они сели напротив сыщика и начали по очереди шокировать беднягу, наслаждаясь его мимическими страданиями.

Закончив с этим беспощадным террором над нормальным разумом, они предложили ему проверить описанные способности. Просмотрев несколько простеньких упражнений, Отто выглядел теперь не так уверенно в своём понимании мироздания, как раньше. Он постоянно теребил ус и что-то причмокивал. Хоть он и выглядел несколько растерянно, демонстрация ему всё же понравилась.

Ренате стало его немного жалко, и она произнесла:

- Но у нас, по крайней мере, нет таких дедуктивных способностей, как у вас. Вы же всё-таки вышли на нас. И, заметьте, сделали это быстрее наших преследователей. Разве это не дар? Для меня это такое же чудо. Кроме того ваше появление подарило мне надежду…

- Да уж… — только и смог произнести он.

А Рената краем глаза уже осматривала преобразившегося Фема. Он теперь выглядел так, как о том позаботилась природа изначально.

- Так тебе намного лучше…

- Зато так меня теперь легко узнать. Нам надо подумать, как изменить свою внешность, и как раздобыть новые документы, — сказал Фем

- Для похода на пирамиду вам не обязательно менять внешность. Рената оденет длинную египетскую одежду и закроет лицо тканью. Вы тоже можете закрыть наполовину лицо или одеть галаабайас (Gellabiya). На глаза оденете очки. Вас мама родная не узнает.

- А вы? Вас ведь тоже они знают в лицо.

- А я турист, и не скрываю этого. А туристам, знаете ли, свойственно лазать по пирамидам. Будем только держаться немного на расстоянии друг от друга.

- Итак, завтра идём в Великую Пирамиду? — она захлопала в ладоши, но тут же сама себя прервала. — А вдруг я опять в обморок упаду?

- Тогда, дорогая, ты не только завалишься сама, но завалишь нам всё дело…

- Тебе, кажется, что пирамида нас как-то выведет на этого Энелиля, так? — он повернулся к Ренате. — Не лучше ли сначала найти Саида. Может он смог бы нас сопровождать в пирамиду?

- Давайте с ним подождём, криминала мы всегда хлебнуть успеем, — Отто задумался. — Ведь независимо от результатов завтрашнего похода, нам нужны будут его услуги. Одно то, что понадобятся фальшивые документы, уже не мало.

- И вы пойдёте на это? — спросила Рената, хитро щурясь.

- Юридически это неправомерно, но угрызений совести я на горизонте не наблюдаю.

***

На верблюде было высоко и не слишком удобно. Он раскачивался как маятник, и при этом издавал утробный запах, шедший со всех сторон.

Кроме того, крайне подозрительный хозяин египтянин, опасливо пялился на странную парочку, одетую как египтяне, но говоривших по-английски.

Они только что спустились из палаты фараона полностью разочарованные. Никто не свалился в обморок, и никто их там не посетил, кроме невероятной толпы азиатских туристов.

Что было делать дальше? Этот вопрос витал в головах новоиспечённых египтян и седоватого туриста, который плёлся сзади, поглядывая по сторонам и изредка делая снимки.

Расплатившись с верблюдом и приставленным к нему арабом, новоявленные «египтяне» пошли по тропинке к Сфинксу. Седоватый джентльмен, что был сзади, вдруг задёргался и стал шикать и цыкать им вслед. Те обернулись и посмотрели в ту сторону, куда он указывал.

Прямо по ходу их движения, метрах в двухстах, стояли трое, и в маленький бинокль осматривали окрестности. Среди них выделялся обезьяноподобный старик с нехорошо расположенными морщинами на лице.

***

Фем почувствовал знакомое онемение в пальцах. Из всей электроники в пирамиде были лишь фотокамеры, да мобильники туристов. Да и те он чувствовал не особо.

Огромная масса камня этого сооружения каким-то непонятным образом экранировала его Дар. А выйдя на свет, он тут же стал, как прежде, реагировать на присутствие электронов и металлов.

Когда сзади он услышал шиканье детектива, стало ясно, что преследователи близко. Более того, они обратили них внимание, когда беглецы разворачивались.

Началась довольно странная погоня, напоминающая спортивную ходьбу. Ни те ни другие не хотели привлекать охранников откровенным бегом, так как те могли их задержать. Продолжался этот цирк недолго. Нервы не выдержали и все перешли на бег.

В пыли и туристской толчее они вернулись к тому месту, где Рената слезла с верблюда. Непонятно что подействовало на горбатого, но он узнал её, и почему-то ринулся вслед. За ним побежал галдящий хозяин, который через несколько десятков метров все таки настиг волочащийся конец уздечки. И зря он это сделал. Животное развернулось, вздыбилось и стало протестовать против своего босса. Весь этот скандал и позволил убегавшим заметно оторваться.

- Сюда, быстро! — вдруг сказал Отто, пролезая через щель в каком-то заборе.

Задвинув за собой доску, они осмотрелись. Судьба привела их на небольшого размера археологическое действо. Какие-то студенты, вперемешку с арабами, одетые в белые галаабайас, раскапывали древний фундамент, а за всем этим наблюдал статный человек в чёрной накидке. Он стоял на самом краю траншеи так, что невольно делалась страшно за него.

- Нам надо подойти к этому профессору, и всё ему объяснить, — сказал Отто Макс, и направился к стоящему.

***

Детектив уже почти к нему приблизился, когда вдруг заметил, что этот необычный человек смотрит куда-то за его спину. Он на ходу обернулся, и вдруг увидел изменившееся лицо Ренаты. Старый сыщик сразу понял, что это и был тот самый Энелиль, о котором так много говорила девушка.

Со стороны, можно было бы подумать, что это обнимаются отец и дочь, не видевшиеся несколько лет. Фем и Отто молча стояли рядом и ждали, когда эта молчаливая мизансцена подойдёт к финалу. Вместо привычных представлений и рукопожатий, доктор Энелиль сделал приглашающий жест рукой и произнёс:

- Прошу.

- За нами следуют… — начал было рассказывать Фем, но психолог остановил его жестом:

- Я знаю, зачем вы здесь. Следуйте за мной, — и он направился к небольшой палатке, видимо, служащей местом отдыха археологов.

Палаточка оказалась с сюрпризом. Отодвинув небольшой стол с явно декоративно-пыльной посудой, Энелиль приподнял ветхий коврик. Под ним оказалась дверца, то ли в погреб, то ли ещё куда-то. С видимым усилием он поднял её.

- Прошу, — произнёс он и сделал приглашающий жест.

- А вы? — спросил Отто Макс.

- А я вас ещё увижу. Следуйте по коридору, и выбирайте всё время правое направление.

Рената шла последней. Проходя мимо Энелиля, она задержалась и посмотрела ему в глаза. Он выдержал паузу, потом вздохнул и прижал её голову к своей груди.

- Всё, иди. Мы ещё увидимся.

- До свидания, — прошептала она, и проследовала по крутой лестнице вниз.

А внизу слышалось кряхтение детектива:

- Не думал я, что перед самой пенсией, вместо того, чтобы выбирать себе удочки, начну играть в Индиану Джонса… Сейчас должны быть летучие мыши. Потом черепа и пауки…

- Пауки? — не расслышала Рената. Где?

- Да нет же. Это я так. Слово к месту… — его кряхтящий голос передавался эхом.

Метров десять вниз они спускались по довольно шаткой деревянной лестнице. Потом начались каменные ступеньки.

Освещение, хоть и было электрическое, не вполне справлялось со своей задачей. Через несколько метров ступеньки закончились в туннеле высотой с человеческий рост. Особого выбора куда идти не было — с одной стороны был тупик. Пройдя по туннелю сто метров они вышли в слабо освещённый зал.

***

- Посмотрите какая здесь кладка, — произнёс Фем. — Я такую же видел в Перу. Как будто одни и те же строители…

- Да, это называется полигоническое сцепление блоков. Причём трёхмерное — посмотрите на потолок. — Отто приостановился. — Как это сделано, непонятно. И почему на такой глубине?

- Некоторые блоки весят по несколько тысяч тонн, — Фем шёл как в музее, постоянно смотря на стены и потолок.

- А какая здесь тишина, — подала голос, молчавшая до сих пор Рената. — Как в могиле.

- Вот сейчас должны появиться духи… — Фему стало весело. — Тебя мама учила не разговаривать с незнакомыми призраками, а?

- Ага, выйдут они. Жди, — Рената стала одевать свитер. — Здесь холодно. Наверно около нуля.

- Да тихо вы, молодежь… Накликаете ещё чего-нибудь нехорошее.

Их голоса эхом отражались от гранита, придавая происходящему мистическую окраску. Из этого зала был арочный проход в гигантский сводчатый зал. Размеры были такие, что лампы еле доставали до потолка.

Посередине зала стояли три красивые лодки с бортами, покрытыми иероглифами и какими-то непонятными символами. Отто Макс тут же принялся всё это фотографировать.

- Не надо! А вдруг они разрушатся от вспышки? — испугалась Рената.

Она испытывала какое-то чувство страха, но не могла себе объяснить, откуда оно.

- С чего бы это? Вот, три раза щёлкнул, и ничего…

В это время Фем, заинтересованный письменами на крутом кедровом борту, медленно двигался вдоль, и ведя пальцем по дереву, что-то шептал про себя. Безмолвные три корабля своим величием гипнотизировали. Рената с широко открытыми глазами рассматривала птичий лик бога Ра. Что-то в этом лике напоминало ей до боли знакомое, что-то ждавшее своего часа на задворках памяти. Но она никак не могла ухватиться за эту слабую ниточку. Мучаясь, она так и стояла, поглаживая рукой двухтысячелетний ливанский кедр.

Один Отто, не прекращал документировать загадочную флотилию. Обходя лодки со всех сторон, он уже почти исчерпал ресурсы флеш-карты своего Кэнона. Записывая что-то в свой блокнот, он ворчал на отсутствие света и кислорода.

- Какая красота… — Рената повернулась к детективу. — что вы намерены делать? Расскажете об этом наверху?

- Нет, конечно. Я, кажется, теперь имею лично пару вопросов к вашему протеже, Энелилю…

- А у тебя там что? — обратилась она к Фему, вдруг вспомнив про его способности к языкам.

- Тут всё гораздо серьёзнее, чем это может показаться с первого взгляда. — он повернулся к Отто. — Вы не могли бы снять эти фрагменты текстов.

- А это тексты? Хм… — и сыщик повернулся к стене, на которую указывал Фем.

В этот момент Рената вдруг осознала, что именно вызывает у неё страх.

Ни в коем случае нельзя Фему дать прочитать эти тексты. Иначе произойдёт что-то непоправимое. Что-то такое, что она никак не могла не просто артикулировать, а даже и вспомнить откуда такое знание. Но чувство опасности только усиливалось, разрывая нервы и покрывая ознобом спину и плечи.

Она уже было хотела крикнуть Фему, но тут её выручил какой-то шорох, раздавшийся там, откуда они пришли. Он и вернул их к действительности. Может это возилась крыса, а может и нет. Задерживаться было опасно и Фем с Отто отошли от стены с надписями.

В помещении было три выхода, и они выбрали, как сказал Энелиль правое. Опять коридор, сырость и тусклый свет. Через полчаса, которые прошли как вечность, они подошли к лестнице наверх. Всё было похоже, сначала каменные ступеньки, потом деревянная лестница и дверь.

- Открываем? — спросил Фем.

- А у нас есть выбор?

- Выбор есть всегда… — сказала Рената.

- Ты предлагаешь вернуться?

- Может постучим?

- А может поищем домофон? — спросил детектив.

- А если…

Пока они рассуждали, раздался скрип, и дверь отворилась. На её фоне возник низкий силуэт человека в длинном балахоне с капюшоном. Лицо было скрыто глубокой тенью, так, что казалось, будто капюшон пуст.

- Проходите, пожалуйста, — сказал он басом.

- Саид, ты? — вдруг спросил Отто.

- Я. Кто же ещё тебя выручит? Надо было сразу мне позвонить, — они пожали друг другу руки.

***

Саид провёл их тёмным коридором и вскоре выяснилось, что это небольшое кафе на окраине Гизы. Когда он снял капюшон, открылись грубое лицо с мафиозным оттенком. Со всем этим антуражем диссонировали только улыбающиеся добрые глаза. Саид произнёс:

- Добро пожаловать в Гизу. Теперь вы в полной безопасности.

- Полная безопасность бывает только на кладбище, — мрачно усмехнулся Отто Макс. — И то не на всяком…

- Узнаю старого сыскаря! Отто, сколько лет сколько зим!

При всей этой противоречивости его гротескных черт выигрывал всё же позитив.

- Расскажи-ка нам Саид, как ты впутался в эту историю. Или тебя теперь зовут Ахад? А то что-то не совсем мне ясна твоя роль…

- А вам лучше всего об этом расскажет Энелиль, — сказал Саид и пригласил их жестом садиться за столик.

Когда они сели, официант подкатил кофе и соки. А через минуту дверь отворилась, и на пороге возник знакомый чёрный силуэт. Рената вскочила, но тут же села. Энелиль медленно подошёл к столу, и присел на край предложенного Саидом стула.

- Рената, видимо, уже рассказала вам об этом отряде. Хищники… — произнёс он, почему-то задумчиво глядя на детектива. — Так вот. Я пришёл, чтобы поставить три вопроса. Хороший вопрос всё же лучше ответа, не так ли? Итак, первый вопрос: вы думаете, что только у вас есть, так сказать, необычности? Второй вопрос: почему они всё время у вас на хвосте? И третий вопрос: почему они вас никак не достигнут?

Он внимательно обвёл чёрными, как уголь, глазами присутствующих. Детектив зашевелился первым после паузы:

- Я так понимаю, на это мы не должны отвечать прямо сейчас. У меня есть встречные пара вопросов. Может кто-нибудь удосужится объяснить мне что здесь к чему? Такое ощущение, что каждый знает свой кусочек информации, и не хочет поучаствовать в создании общей картины. Почему? — спросил Отто Макс.

Энелиль установил свой взгляд на детективе.

Рената обратила внимание, что сейчас эти двое напоминали двух опытных кинозвёзд, продюсерской волей оказавшихся в одном фильме. Они как будто изучали друг друга перед решающей сценой.

Наконец, после длинной паузы, Энелиль произнёс:

- Нет. Это ответ на первый вопрос. Вернее — не сейчас. А теперь насчёт ваших ощущений. Вы действительно встретились, как недостающие кусочки одного целого, — он неожиданно умолк.

- А какова ваша роль во всём этом?

- Вы это точно узнаете, господин детектив, — он улыбнулся. — Но в следующий раз.

- Доктор Энелиль, я хотела спросить про лодки, там похожие надписи, как на вашем кольце… — начала говорить Рената, но её перебил Фем:

- Там, на лодках написаны ужасные вещи… Если это правда…

- Да, правда. Но вы не бойтесь. Передайте мне, пожалуйста, вашу камеру, — вновь повернулся Энелиль к сыщику.

- Так, так, так. Я потерял нить. Не могли бы вы, господа мудрецы, прояснить моему затуманенному разуму, в какую сторону теперь думать? Я заблудился в собственной голове… — Детектив выглядел обиженным, но «Кэнон» передал.

- Ничего… Ничего не обычного. Банальная борьба добра со злом. Как в сказках, — Энелиль опять улыбнулся, возвращая камеру, так и не просмотрев снимки. — Вы сказки читали?

- При чём здесь сказки? — Отто начал сердиться. — Я не ребёнок, и хотел бы более конкретной информации. Что, например, такого написано на лодках? Нам, в конце концов, угрожают!

- Есть сказки, а есть мифы. И есть неискажённая правда. В каком виде вы хотите её получить? Всё зависит о того, к чему вы готовы. Лично я не думаю, что вы готовы к неискажённой правде. Именно поэтому, когда мы перестаём быть детьми, с нами начинают говорить притчами.

- И какая притча у вас? О чём?

Доктор Энелиль не ответил. Он внимательно смотрел на Ренату, как будто опять гипнотизировал её. Было такое ощущение, что они общаются посредством взглядов. Наконец он произнёс:

- У меня есть талантливая ученица. Она знает мою притчу. Со временем, она вам её расскажет. А сейчас, вам надо следовать за Ахадом.

Он медленно встал, приложил указательный палец к виску, вместо прощания, и направился к выходу.

Недовольный Отто Макс смотрел вслед уходящему Энелилю. Когда тот скрылся, он повернулся к Ренате произнёс:

- Напустили страхов… Мой бедный организм истощён мистикой… Может, вы, дорогая леди, проясните старику, что тут происходит?

- Во-первых, вы не старик.

- Ага… точно, не старик. Вернее, уже не старик, но ещё не покойник… После всех этих сказок, я чувствую, что безнадёжно отстал от жизни.

Рената улыбнулась:

- Я обещаю всё рассказать. Но для этого мне тоже надо свести концы с концами, хорошо? Дайте мне время.

- Ну да ладно… — проворчал Отто, и повернулся к Фему:

- Ты, вроде как, выглядишь самым разумным… Не подскажешь чего?

Фем сделал такое задумчивое лицо, что Отто разочарованно отвернулся.

- Надо идти, — сказал Ахад, подталкивая ушедшего в себя Фема к выходу.

***

Во дворе стоял Лендровер со ржавыми дырами, через которые разве что не проглядывали цилиндры мотора. Усевшись в этот еле живой экипаж предвоенных времён, они поехали задними дворами прочь от кафе. Детектив всё время оглядывался в поисках слежки, но сзади было всё чисто. Или следили очень хорошо, или им действительно удалось оторваться.

- А откуда ты знаешь этого Энелиля? — спросил он Ахада.

- Он сам на меня вышел. Всё что я знаю, так это то, что он хранитель знаний. Звучит как в сказке, но оно так и есть. И не спрашивай, каких знаний. У них там каста жрецов, передающих из поколения в поколение какое-то «нечто». И часть хранимого ими вовсе не безопасно. Вот и всё, что я знаю.

- Что у них там, тайна кухонной сборки атомной бомбы?

- Хуже. В сто раз хуже, поверь.

Машина глохла почти на каждом повороте, пока наконец, задумчивый Фем не вмешался. Под восхищённый взгляд Ренаты, он что-то там поправил взмахом рук, и Лендровер понёсся как шёлковый. Через какое-то время Отто нарушил молчание:

- Твой приятель стёр снимки лодок и текстов с моей камеры!

- Как? — на лице Ренаты было больше удовлетворения, чем удивления.

- Как, как… Откуда я знаю. — он пожал плечами. — Но стёрты только те снимки. Остальные на месте…

- Он же вроде даже не включал фотоаппарат, так ведь? Получается это покруче, чем у меня… — теперь и Фем выглядел озадаченным.

- Куда мы теперь? — поменял тему разговора сыщик, обращаясь к Саиду.

- К Василию. Этот русский лучше всех делает паспорта. Причём, у него очень узкая специализация. Он подделывает только итальянские документы. Говорит, его мама очень любила оперу…

***

Василий оказался очень высоким блондином с голубыми глазами, почти великаном. Все на него смотрели снизу вверх, кроме Фема, отлучившемуся куда-то за деньгами. Василий презирал времена в английском языке и, кроме того, предпочитал произносить слова точно так, как они пишутся. Причём, для забавы, слова он подставлял из разных языков, так что винегрет был живописный.

- Я Василий делать пассопорте. Вы не стеснятся платить динэра. Бале?

- Бале это Окей по-испански, — пояснил Ахад.

- Проходить в этот вентана, садится стул, — он пригласил их жестом в маленькую комнатушку.

Снаружи раздался стук и Василий напрягся.

- Это Фем, — сказала Рената. — он принёс динэра. Мани-мани.

- Мани — есть хорошо, — ответствовал обрадованный Василий.

Несмотря на необычный способ общения, Василий оказался виртуозом своего дела. Спустя час фотосессии и три часа корпения на компьютере, он приступил к колдовству ручной печати и прочим алхимическим манипуляциям.

К вечеру этого длинного дня всё было готово. Их новенькие итальянские «пассопорты» выглядели как настоящие.

Когда Отто его похвалил за это, Василий даже немного обиделся:

- Как настоящий? Посмеиваться над меня? Этто документо лучше! У них там в Италия не получаться такой печать.

- Хорошо-хорошо, — успокоил его Фем, расплачиваясь.

- Грация, грация, достаточно. Василий не брать слишком много. Василий имеет хороший цена, но не больше. Бале? — он вдруг стал серьёзным. — Эти пассопортес надо использовать один раз, пер фаворе. Потом менять. Новый электронные чипс — плохо, очень плохо, капиш?

- Капиш-капиш, — Рената начала получать удовольствие от такого общения. — Я выпишу им всем новые документы, когда вернёмся домой. Не поддельные.

Отто Макс очень выразительно на неё посмотрел и произнёс:

- Я, конечно, всего этого не одобряю, так как…

- …Это юридически неправомерно, — подхватил Фем. — Но как ты это собираешься осуществить?

Ренате пришлось подробно рассказать историю рождения Фелисии Энелиль, чем она сорвала бурные овации аудитории.

- Маму жалко… — вдруг расчувствовался Василий.

- Так она же виртуальная мама. Такую можно и… — Ахад провёл указательным пальцем поперёк горла.

В этом жесте он был особенно выразителен.

Переночевав у Ахада, наутро они вылетели из Каира в Рим, где их ждала пересадка на лондонский рейс.

***

На закате солнца, вдали от медленно растворяющейся толпы, на вершине Великой Пирамиды находились два силуэта. Один был маленький, и он как бы сидел повыше. Другой был большой и неподвижный. Снизу их никто не видел, а и увидел — не обратил бы внимания.

- Всё печально… — произнёс маленький. — И не будет покоя теперь. Они ушли.

- Ты прекрасно знаешь правила игры. Я не вмешиваюсь — не могу. Так он устроил. А с тобой у нас контракт. Я действую твоими руками и душой. Пока они дееспособны.

- Я пойду до конца мой лорд. Не сомневайтесь. А покоя мне нет от того, что я не понимаю.

- Боюсь как бы ты не дошёл до конца слишком быстро, ретивый мой слуга… А разумеет лишь тот, кто имеет силу. Ты когда-то был отобран у «Детского сада», подготовлен и снабжён всем необходимым. Имей же силу понять, как они это делают, иначе мы лишимся тебя. А я не хочу уступать сегодняшний раунд, слишком уж хорош кусок. Где твои французские слуги? Хочешь — я дам других.

- Не в них дело. Они обычны и адекватны. Дело во мне…

Солнце медленно закатилось за горизонт оставляя небесный краплак затухать. Две фигуры тоже растворились, как будто их и не было.

Часть 4. РОЖДЕСТВО В ЛОНДОНЕ

Зимним вечером, в самом начале февраля, в кабинете Феликса Леви раздался звонок с коммутатора. Мисс Янус сообщила, что пришёл пакет на его имя, причём довольно необычным способом — он был подложен под дверь.

Камера засекла прыткого мальчишку, подбросившего его на крыльцо и поспешно сбежавшего. Вот и всё. По тяжести там вряд ли могла находиться бомба, но, как пояснила Элизабет, лучше быть крайне осторожным.

Она внесла этот пакет держа его брезгливо в двух пальцах, и уходить не торопилась. Феликс уже привык к её параноидальному любопытству, и относил его на счёт безусловных рефлексов. Бороться с этим явлением он считал делом неблагодарным и даже вредным. Но так как любая необычность вызывала у Феликса воспоминания о деле, которое уже как год считается нераскрытым, он не мог отнестись к пакету несерьёзно.

И действительно, сначала пропала его дочь, Рената, вслед за ней, бесследно канул в лету частный детектив, Отто Макс. При этом, перед самым исчезновением, он встретился с Феликсом, и дал ему надежду. Всё. Больше его никто не видел. А двумя неделями позже исчез и его компаньон, Шульц.

- Вы не могли бы оставить, на какое-то время, нас с пакетом одних?

- Пожалуйста, — она явно была расстроена. — Я волнуюсь за вас. Знаете, в разведывательных службах враждебных нам государств, сейчас принято использовать яд на письмах и конвертах.

- Вы совершенно зря волнуетесь, дорогая мисс Янус, — он усмехнулся. — У меня есть для этой цели кевларовые перчатки.

- Ну тогда ладно. Я буду у себя, — незнакомое название явно произвело на неё впечатление, и она удалилась, не подозревая подвоха.

Язвительно улыбнувшись ей вслед, Феликс расковырял послание. Содержимое пакета оказалось ни ядом, ни бомбой. Это был картонный подстаканник из бара неподалёку с его фирменной маркой. На обратной стороне ручкой были нацарапаны три буквы: «NOW» (сейчас)

Ёкнувшим нутром Феликс ощутил, как долго тянулось ожидание такого послания. И он, окутанный волнительной паникой, стал собираться.

***

- Я не умею уходить от слежки… не моё это, — Феликс выглядел сконфуженно.

Он сидел в баре перед Отто, и весь его понурый вид говорил, что человек этот запутался. Вот только что, например, детектив ему сообщил, что понадобилось много усилий, чтобы убрать слежку.

Это видимо оттого хвост вырос, что Феликс забыл на своём письменном столе картонку с посланием. Естественно, она была прочитана любопытствующей крыской, в двуличности которой теперь никто не сомневался. И вот теперь он совсем запутался.

- Как вы узнали о слежке? И как вы сняли хвост?

- Ну, это тонкости специфики моего ремесла, — Отто потеребил ус. — Я кое-что должен вам рассказать, хотя мог бы этого и не делать. Ведь, по моему мнению, безопасность вашей дочери напрямую зависит от вашей профессиональной деятельности.

- И не напоминайте, я сам всё понимаю. И чем глубже вникаю в ситуацию, тем больше сгущается туман, — он оглядел довольно людный бар и шёпотом спросил:

- А почему вы так уверены, что здесь за нами не следят? И почему вы не проверили меня на наличие, как вы однажды выразились, «насекомых»?

- Что же, отвечу по порядку. Здесь за нами не следят потому, что крыска не смогла позвонить шефу, — он сделал жест рукой, чтобы его не перебивали. — А если бы и следили, то я бы уже знал об этом. А насекомые на вас, извините за красочный оборот, почили в бозе. Их осталось только стряхнуть, а это я вам предоставлю сделать дома. Теперь вопросы.

- Вы хотите сказать, что Лиз… крыска работает, так сказать, не только на меня?

- Угадали. Браво.

- А безопасность разговора вы обеспечили, потому, что вы здесь не один?

- Браво.

- И мы можем поговорить начистоту?

- Почему нет? — Отто продолжал теребить ус и пилить взглядом Феликса.

- Ну вы же половину уже знаете… Знаете, что мой банк финансирует… разные программы…

- Бандитизм, — поправил его Отто. — На самом высоком уровне.

- Как вам угодно. Я так полагаю вы прячете где-то Ренату, и ждёте от меня каких-то действий. Так?

- Браво.

- Да поймите же! Уволиться я не могу. Это будет дорога на кладбище… Но если вы хотите раскаяние — оно ваше… Да, я сожалею, что так всё повернулось. Я много думал последнее время… Мне даже сны приходили, — достал платок, и вытер лоб. — Знаете, весы. Большие такие. С чашами. Из одной выглядывает Рената, улыбается и машет рукой. А в другой сидим мы все с женой, Лиз, домами и машинами. А потом жена переходит в чашу к Ренате… А Лиз превращается в монстра, который перевешивает нас, и мы падаем. И никак нам не вылезти из этой чаши. Слишком глубока, и стенки какие-то склизкие…

- Оставим чаши. Как далеко бы вы пошли, если бы я протянул руку? Вы бы смогли отказаться от всех этих яхт, самолётов и прочего?

- Я думал об этом. Представлял себе доброго волшебника, который протягивает мне руку… Я бы всё отдал за Ренату, семью, а главное за честь. Поймите, я ведь правильные книжки в детстве читал! Я знаю, что такое благородство… Но увы, вопрос так не стоит. И нет доброго волшебника. Есть только злые. Те, что шепчут мне угрозами. Намекают… дескать прошёл ты свою точку возврата. Всё.

- Ну, насчёт точки возврата, это вы погорячились. Это точно. Возврат есть, и если вы правильно себя поведёте, то я вам смогу помочь. Ждите. И не прекращайте этих размышлений. Они вам помогут, и поверьте, очень скоро. А пока я откланиваюсь. Через полчасика и вы идите. И не бойтесь ничего и никого.

***

С этими словами детектив встал и вышел на улицу. А Феликс, как опустил голову, так и сидел понурый и несчастный. Он не видел, как Отто сел в машину напротив бара. Также он не видел двух блестящих глаз в заднем окне, которые следили за их беседой с самого её начала. Он видел перед собой лишь картонку с пивным ободком от стакана, и думал о том, как однажды в детстве, уже пробовал быть бунтарём. И что из этого получилось.

Вернувшись домой он не мог найти себе места. Всё здесь было не так, и как будто уже чужое. Особенно неприятным было появление крыски Лиз.

- Тут приходил интернет мастер. Очень подозрительный. Сказал, что вы его вызвали. Это так? Интернет вроде не отключали…

Феликс насторожился. Кто это мог быть? Свой или чужой? Кто бы ни был, он решил не усугублять крыскину паранойю:

- Это было необходимо для безопасности. Поэтому я вам и не сказал…

- Вы мне больше не доверяете? — Лиз Янус изобразила беспокойство. — Я считаю себя вашим лучшим другом в любой беде, и готова на всё.

- Я вам доверяю… Я не доверяю вашим компьютерным знаниям. Не обижайтесь, — произнёс он, с трудом натягивая добродушную улыбку на лицо.

Дождавшись её ухода, он разбудил свой рабочий компьютер и ввёл пароль. И сразу перед его удивлёнными глазами, ещё до заставки десктопа, чудовищного коллажа из банкнот, возникло письмо.

«Дорогой папочка! Прости, прости, прости. Я знаю, как виновата перед вами с мамой, но ты должен знать — я люблю вас по прежнему, и сделаю всё возможное, чтобы помочь. Да, я бежала. Да, это было больно. Но ответь себе — что было бы хуже, узнать о моей смерти или просто бесследно исчезнуть? Поверь, у меня не было выбора. Кто-то мне помогал всё время, а сейчас я ещё и окружена друзьями, с которыми обязательно вас познакомлю. Одного ты уже знаешь — это наш, теперь семейный, детектив Отто Макс. Я ему полностью доверяю, тем более, он теперь тоже на мушке у этих «бесов».

Прошу тебя, не предпринимай сейчас ничего, и наберись терпения. Мы знаем, что делать.

Ещё раз простите. Обнимаю вас с мамой и крепко целую.

До скорой, скорой встречи,

Ваша единственная дочь Рената Леви»

Он прочитал письмо несколько раз, пока наконец, не понял, что именно не отпускает его. Это был обрывок «кто-то помогает мне». Какая-то мистика во всем этом.

Феликс не считал себя ни атеистом, ни верующим, как бы не настраивали его с детства. Он, как и подавляющее большинство своего поколения, придерживался удобной точки зрения: мол, что-то там есть, но лучше об этом не задумываться. Да и зачем? Всё устроено, всё стабильно. Жизненная ниточка вьётся сама собой, и так складно. А душа, если она есть, сидит тихо и не высовывается. Ни с чем неопознанным он не сталкивался. «Паранормальности» обходили его стороной. Да и не искал он ничего подобного. Зачем?

Теперь же он стал задумываться. Какой-то, пока не объяснимый, ряд случайностей выстроился перед ним, как будто предлагая ребус. Он вспомнил и своего отца. И те секреты, которыми была окружена родня. Но чувство «особости» его так и не посетило. Родовой знак на него не перешёл. Он знал одно — он изгой. Белая ворона. И за это он сейчас терпит наказание. Наказание от тех, кто должен был стать его семьёй.

***

Вдруг он обратил внимание, что под письмом, внизу экрана, мигал курсор. Почему он там? Может, я могу с ней общаться таким образом?

И он напечатал: «И я целую тебя»

Ответ не замедлил появиться: «Отто передаёт тебе привет»

Ага, там ещё и детектив. Перед ним нюни он решил не распускать. Феликс напечатал: «А как я могу быть уверен, что это ты? Может это кто-то другой…»

- Подойди к книжной полке и вытащи оксфордский словарь. Открой книгу на слове «крыса»

- Минутка.

Феликс подошёл к полке и снял увесистый кирпич. Открыв его на слове «крыса» он обнаружил там подстаканник со словом «NOW»

«Так вот, почему крыска ничего не сообщила шефу! Она не нашла это послание. Видимо, компьютерщик был не так прост…»

Дальнейший диалог выглядел так:

- Я всё понял. Крыску надули.

- Нам нужна теперь информация о схемах работы твоего банка. Есть вещи, которые мы пока не понимаем… Они, видимо, заподозрили, что мы читаем всю их электронную корреспонденцию, и перешли на бумажки.

- Так оно и есть. На последнем заседании правления, отдел безопасности сообщил, что мы подверглись сильнейшей хакерской атаке. Они не вдавались в подробности, сказали лишь, что на разбор уйдёт много времени, которого у нас нет. И поэтому, мы временно перешли на писанину. Все документы хранятся в привезённых сейфах на четвёртом этаже офиса. Сейчас они затевают что-то ужасное в одном арабском государстве… Целей много. Нефть не единственная.

- Это всё уже решено?

- Да. Это совпадёт с подземным испытанием какого-либо оружия. Тогда будет цунами или землетрясение…

- Волосы дыбом встают…

- Именно. Не знаю, как вы можете противостоять. Это звери. Они не остановятся ни перед чем.

- Спасибо за информацию. Отключаемся. Отто.

- Ещё раз спасибо, папочка, и ничего не бойся. Мы тебя вытащим оттуда. Целую. Рената.

***

Несколько минут он сидел с отрешённым лицом перед компьютером. Что он только что сделал? Раскрыл секретные данные? Нет, это не были секреты. Так, размышления. Любой неглупый человек мог сопоставить факты и помыслы государственных мужей и прийти к подобным выводам. Очередные планы захвата «других», да и только. Никогда не прекращающаяся война за земли, ресурсы, богатства. Причём война подлая и лживая.

Он и раньше это понимал, но теперь, пришло какое-то новое, ранее не испытанное чувство. Это было чувство наслаждения. Именно наслаждения.

Он понял, как давно испытывал ненависть к этим бесам, как подсознательно вынашивал мечты о мести. И каким облегчением пришла к нему эта исповедь, в первую очередь перед самим собой и перед дочерью. Он ощущал себя вылупившимся птенцом, стряхивающим с себя остатки скорлупы.

Вернула его на землю крыска, сообщившая, что на проводе его ожидает доктор Розенбум.

- Это срочно, — шипела она по проводам.

- Срочно, так срочно. Переключай…

- Феликс, привет! У меня к тебе срочное дело. Мы тут проверили анализы… и хотелось бы тебя увидеть. Я не хочу по телефону… поверь, это срочно.

- Хорошо, я буду через час, тебя устроит?

- Да

Это всё было совсем не кстати. Зачем он понадобился так срочно? Что такое с анализом? Феликс никогда не жаловался на здоровье…

***

Доктор Арнольд Розенбум был статным человеком с абсолютно лысым черепом и квадратными очками. Пышные чёрные усы делали фасад интересным и немного страшноватым.

- Проходи Феликс, садись. Извини за срочность, — он стал протирать очки. — У нас неприятные известия. У тебя, боюсь, опухоль.

- Как опухоль? — он ничего не понимал. — Ведь ты же сам говорил, что эти рези в желудке ерунда…

- Кто же знал… мы и сейчас не уверены на сто процентов. Я очень боюсь, что опухоль не доброкачественная. Таковы результаты. Тебе надо срочно ложится в госпиталь. Я очень сожалею об этом, — он, наконец, одел очки и посмотрел Феликсу в глаза. — Мужайся.

Феликс сидел совершенно потерянный. Как же это так? На него столько всего сегодня свалилось… Посылка, разговор с Отто, переписка с Ренатой. И теперь вот — «мужайся».

- Выпей это, — доктор Розенбум протянул ему стакан и какую-то таблетку. — Это успокоит. Хотя… тут успокоишься… Извини старина. Я и сам дрожу.

- Спасибо тебе Арнольд…

- Тебе надо подписать некоторые бумаги.

- Хорошо. Что там?

- Твоё согласие на обследование, направление в клинику… ещё пару страховых бумажек, ну, как обычно. Хочешь, мы вместе поедем в клинику?

- Нет, спасибо. Я с Эрикой… надо же ещё ей сказать.

- Она уже знает. И она здесь, — он позвонил по коммутатору и что-то тихо сказал.

Вбежала Эрика и сразу бросилась к Феликсу.

Всё дальнейшее было окрашено печалью и сумбурными сборами. Было решено, что они втроём поедут в новейшую клинику, открывшуюся недавно в одном фешенебельном районе.

Доктор Розенбум лично никого там не знал, но клиника была рекомендована ему профессором онкологического отделения Кингс Колледжа (Division of Cancer Studies, King's College London), с которым он имел давнюю электронную переписку.

Профессор ему настоятельно рекомендовал эту клинику, чуть ли не как единственную в своём роде. В своём письме он излишне детализировал её преимущества, и очень просил написать ему про то, как прошла госпитализация.

***

Деревенька Оксшотт (Oxshott) располагалась в сорока минутах от вокзала Ватерлоо в Лондоне. А на «Бентли» ещё быстрее. Ещё при подъезде, Феликс обратил внимание на большое количество богатых вилл и участившуюся авто-экзотику. Местечко было явно с уклоном в высшее общество, и у него опять заёкало внутри.

«Куда меня опять несёт? Они мне противны…»

- Здесь проживают богатые футболисты, — вдруг, будто прочитав его мысли, сказал Арнольд. — У них тут недалеко тренировочная база.

- А террористов тоже здесь тренируют?

- Ну почему такой негатив… Необязательно здесь.

Наконец они подъехали к небольшому трёхэтажному особняку, окружённому высоким гнутым забором. Вдоль забора была высажена густая растительность, так что снаружи дом не был виден вообще.

Их встретила полная секретарь с приклеенной фальшивой улыбочкой. Невероятная глупость светилась через щёлки по бокам от мясистой переносицы. Атмосфера обволакивающей доброты и лени дополнялась пафосными креслами. Имя Дороти завершало композицию финальным мазком.

«Уж лучше так…» — подумал Феликс, чувствующий, что сейчас заснёт. Всё было стандартно печально, с лёгким оттенком деланного оптимизма. Их попросили пройти в типовую приёмную, где были предложены заурядные напитки.

Когда доктор Розенбум уже начал волноваться больше чем сам больной, появился доктор. Это был высокий, симпатичный человек, лет тридцати с небольшим. У него были карие глаза, немного орлиный нос, и совершенно обезоруживающая улыбка.

- Меня зовут доктор Крунштадт. Алекс Крунштадт. Кто тут болен?

- Здравствуйте, я доктор Розенбум. Я вам звонил утром.

- Да, да, да припоминаю… Альбрехт Розенбум?

- Арнольд…

- Извините, скартавил… А вы, стало быть, Феликс Левайн?

- Феликс Леви, — сказал доктор Розенбум протягивая направление.

- Да, да, да. Ну что я могу сказать. Печально… печально. Сейчас мы пройдём в палату, — он сделал приглашающий жест рукой, — Следуйте за мной. Я вам всё покажу. А затем больной останется, а остальные… так сказать свободны. Конечно, я буду держать вас в курсе.

Они прошли на второй этаж по идеально чистой лестнице. Везде была флора и живопись, соответствующие уровню заведения. Алекс не останавливаясь продолжал вещать:

- У нас своя кухня и свой повар. Мы никому не доверяем. Наш диетолог лично просматривает медицинские карты пациентов, и придумывает меню соответственно. Все поставки у нас прямые, то есть от первоисточника. Даже цветы. У нас своя прачечная, свой водитель. Да, и самое главное, все врачебные услуги, так сказать, внутренние. Сами, как говорится, режем, сами и хороним, — он захохотал так, что всем стало весело. — Шутка, конечно. Я имею в виду массаж, баня и тэдэ и тэпэ.

- А сколько у вас сейчас пациентов?

- Это, увы, конфиденциальная информация… Уверяю вас, они друг о друге ничего не узнают.

Войдя в палату они невольно остановились, восхищаясь обстановкой, достойной пятизвёздочного номера люкс.

Здесь всё было по последнему слову техники, и ни одна мелочь не напоминала о больнице, разве что лёгкие намёки в виде непонятных кнопочек и ручечек. Картины позапрошлого века с батальными английскими пейзажами были призваны настраивать зрителя на позитив несомненной победой английского оружия.

Убедившись, что с клиентом всё в норме, и он доволен клиникой, доктор Розенбум откланялся, и сославшись на неотложные дела ретировался. Эрика, конечно, осталась, и осталась совсем не зря. Как только машина с Арнольдом Розенбумом покинула территорию госпиталя, дверь отворилась и появились двое. Это были Рената и детектив Отто Макс.

***

Когда закончились объятия и слёзы, а мокрые глаза были вытерты, Отто произнёс:

- Помимо того, что вы теперь можете обнять свою дочь, думаю немаловажным было бы поставить вас в известность, — он пафосно приподнял подбородок, — что рак ваш враки, и вы здоровы как бойцовый бык миура.

Вздох облегчения был слышен, казалось, за оградой госпиталя. Зашумели спугнутые голуби вдали. Обессиленный, Феликс сел на кровать.

- Вы не представляете, как мы вам благодарны… — начала, не выпускающая Ренату из объятий, Эрика, но детектив остановил её жестом.

- Видите ли, мы не прошли ещё и полпути. Впереди длинная дорога, и, как я вас понял при нашем последнем разговоре, — он повернулся к Феликсу, — вы дали согласие идти с нами, так?

Дождавшись, когда тот кивнул, Отто продолжил:

- Позвольте вам представить мсье Мидаса, нашего хирурга, и по совместительству главного «террориста», — он повернулся к доктору Крунштадту. — Алекс, он же Фем, позже поведает вам много интересного… А пока, вы должны будете лежать под капельницей, и выполнять все поручения нашего доктора. Рената будет вашей медсестрой.

- А кто ваша секретарша в приёмной? — спросила Эрика.

- Так, дурочка с переулочка. Мы специально нашли такую… чтоб не слишком соображала, но вид имела достаточно отпугивающий. Думаю, нам это удалось. Одним словом, Дороти… — почему-то вдруг сказал он, и продолжил:

- Ещё вам предстоит дело познакомится с массажё…истом, пардон поперхнулся… Он же анестезиолог, он же мой напарник Шульц. Ни в коем случае не допускайте его до массажа… До лекарств тоже…

- А вы здесь… тоже врач?

Отто усмехнулся:

- Спасибо за доверие… Нет, я такой же как и вы пациент. Увы, неизлечим. Разве вы это ещё не увидели по моему скорбному виду? Так что мы с вами опять оказались по одну сторону баррикад. А врачами пусть будут молодые… — он задумчиво посмотрел в окно. — Кроме того, мы все давно уже сменили и паспорта, и фамилии, и даже внешности…

- Внешности?

- Вы убедитесь в этом, когда будет надо… Пока нет необходимости. Но скоро, думаю уже на днях, они начнут вас и нас проверять. И вот тогда придётся перевоплотиться. А поможет это сделать Сильвия. Рекомендую, она прекрасный гримёр, человек и женщина… — и он, цыкнув зубом, стал теребить левый ус.

Вечер этого дня прошёл в почти семейной обстановке, за исключением того, что действующие лица чересчур много времени отдавали компьютерам и телефонным звонкам.

Эрика уехала за полночь, постоянно обнимая Ренату. Она, как бы невзначай, временами просто дотрагивалась до неё. А та бегала от компьютера к Фему, от Фема к Отто, потом к родителям. Прямо как счастливая рыжая белка в колесе… Один Отто время от времени посматривал на банкира, и тень недоверия пробегала по его лицу.

***

Мало ли сколько подозрительных личностей шастает по ночному Лондону? Список их нескончаем и непредсказуем. Но эти два силуэта были особенные. В них не чувствовался демонический аромат криминала. То ли походкой, то ли чем ещё, но они диссонировали с ночными персонажами города и скорее вызвали бы симпатию у стороннего наблюдателя, если бы он, в большинстве своём, не сидел в своей каморке, уткнувшись носом в мерцающую панель экрана.

- Пришли… — сказал Фем и посмотрел вверх. — Высоко.

- Что будем делать с охраной?

- А мы её не будем тревожить, — он улыбнулся Ренате, — пока.

Рената смотрела на Фема с оттенком восторженности, какая обычно бывает к старшим братьям, когда те показывают какое-нибудь особое умение. Но в её взгляде искрилось и нечто иное, мечтательного характера. Братья тут уже были не причём.

Охрана располагалась на первом этаже и ни в чём не сомневалась. И с чего? Всё шло по обычной рутине. Не было ни малейшего подозрения, что мониторы кругом повторяют запись пустых коридоров и стен. Тем более у них не было оснований не верить сигнализации.

Но охрана, или, как их называл Фем — «куклы», не знали и того, что не знали ни Фем, ни Рената. В доме напротив, на седьмом этаже, за зданием банка наблюдали. Делали это уже много дней, терпеливо и аккуратно. Использовалась дорогая инфракрасная техника, и велась круглосуточная запись.

- Ты помнишь, что нам нужен только кабинет отца, — Рената заметно волновалась.

- А ты думаешь, я захочу прихватить заодно содержимое остальных сейфов? — Фем иронично посмотрел на неё. — Раз уж пришли, так сказать…

Она выразительно провертела рукой у головы нечто экспрессивное. Средиземноморский жест удался, и Фем, улыбнувшись подошёл к задней двери.

Это была её первая вылазка такого рода. Было немного страшно, и почему-то зябко. Войдя, они стали подниматься по лестнице.

В это же самое время две тени перебежали улицу. Они были настолько бесплотны и тихи, что сидящие в подворотне коты даже не шелохнулись.

Поднимаясь по лестнице, Фем рассказывал шёпотом Ренате о своих похождениях в Париже. О том, как он научился это делать безопасно и как он уходил от погони.

- Главное, держаться поближе к электричеству… тогда всегда есть игра. Нет тока, и… — он сделал выразительный жест. — Увы, я не всесилен.

- А кажешься суперменом… — она заблестела глазами в полумраке.

- То то и опасно. Главное самому себе таким не показаться. Тщеславие убивает талант, так говорил один мудрый старик-перуанец.

- Расскажешь о нём?

- Чуть-чуть позже. Когда выберемся, ладно? — он внезапно остановился и обернулся. Рената мило плюхнулась в него сзади, но он успел остановить её реплику жестом в самом начале. Какой-то еле уловимый шорох раздавался где-то внизу.

- Тсссс… Нас, кажется, засекли. Тихо выходим в коридор, и находим запертую дверь, Окей?

Они заскочили в коридор и пробежали несколько дверей. Рената схватила его за рукав и ткнула в дверь с надписью «Охрана»:

- Открывай!

- Уверена? — спросил он, и в ответ получил лёгкий кулачковый пинок.

Фем воздействовал на запор, и они проскользнули в дверь. Это оказалась узкая и длинная комнатушка, как пенал. На столах стояли включённые мониторы. Рената прыжком оказалась за одним из них. Лёгкое движение пальцев, и настала очередь удивляться Фему.

- Как тебе это удалось, я не спрашиваю… — Фем выглянул в окно. — Что теперь? Они следили за входами, наверно, из здания напротив.

При этом куклы продолжали резаться в покер, как и прежде. А на экране монитора мелькали знакомые персонажи. Они бежали по лестнице вверх.

- «Мать Тереза» и Амби. А где же Обезьян? Небось на связи где-нибудь сидит. И они не связаны с куклами. Интересно…

- Надо подождать, пока они… — договорить он не успел.

По всему зданию вдруг отключилось электричество. На мгновение погасло освещение и тут же включилось вновь, когда сработал резервный генератор. Стало сумеречно, так как питание было не полным. А вот компьютеры отключились полностью.

- Это ничего… — задумчиво пошептала Рената, — тут есть лаптоп, он работает от батареи. Сервера и интранет не должны были отключится, там резервная батарея…

Она включила лаптоп, и присоединилась к местной сети. Через минуту Ренате удалось включить камеры наблюдения, и они уже видели парочку, крадущуюся в полумраке коридора.

- Как бы нам не пришлось уходить через вентиляцию… — прошептала Рената. — Они, правда не на нашем этаже…

- Ага. Они на этаже, где кабинет твоего отца. Это означает, что мы пока невидимы. Они наугад направляются туда. Что будем делать, ждать?

- Надо дождаться, когда они войдут в кабинет, и включить сигнализацию. Вот будет цирк — система их там заблокирует, а мы поможем. Я ещё и прессу вызову! — глаза у Ренаты в темноте блестели демонически. Казалось, они высекают искры.

Глядя на монитор, они не пропускали ни одного движения преследователей. Дождавшись, когда те закрыли за собой дверь кабинета, Рената подключилась к охране и активировала сигнализацию. Двери заблокировались, закрыв парочку в кабинете, и началась свистопляска. Заорала сирена, замигало освещение, взбесились какие-то лампочки.

- Сейчас будет тотальная проверка, и её надо где-то пересидеть, — сказал Фем, выразительно глядя на потолок.

- Вентиляция? Всё-таки полезем? — Рената улыбнулась.

***

Достав из кармана страшное швейцарское оружие, армейский штопор с отвёрткой, Фем принялся откручивать болты на решётке. Рената тем временем нашла в канцелярской миске синтетический клей Blu-Tack, и через несколько минут они уже закрывали за собой решётку, сидя внутри трубы воздухопровода. Клеем они зафиксировали винты, так что даже самые дотошные «куклы» не заподозрят, что решётку открывали.

А перед этим, им ещё пришлось заняться немного акробатикой. Трюк состоял в том, что Фему нужно было сверху удерживать за ноги висящую из вентиляции Ренату, пока та наводила порядок на столе.

Волнительной момент ещё долго потом дёргал его за какие-то ниточки внутри.

А минутой спустя, пара глаз наблюдала через решётку интересную сценку. Вошли две куклы. Как у них водится, одна была комично толстая, вторая дистрофически худая.

Осмотрев помещение, они пошушукались. А потом, сделав шпионский вид, подошли на мягких лапах к шкафчику, и отперев его, извлекли початую бутылку виски. После распития, кадры дальнейших действий парочки напоминали отматывание плёнки назад. Любовно погладив и заперев бутылку, они закрыли дверь на ключ и растворились. Спустившись вниз, Рената тут же подключилась к лаптопу.

- Смотри, — возбуждённо сказала она, подключая камеру перед главным входом. — Приехали из телевидения. Ха! Прямая трансляция на новости. Прожектора приволокли!

- Их ведут! Смотри! Грубо, но справедливо…

Полицейское подразделение захвата жёстко, по своим животным правилам, цинично выволакивало Кошку с Амби. Впихнув и утрамбовав их в фургон, они начали улыбаться прессе. Невооружённым глазом было видно, что тщеславие полицейских явно затмевало расставленные на улице софиты.

- А где-то сейчас слёзы льёт Идо Валал… Интересно, почему он не вмешался, а просто сдал им эту парочку?

- Иногда они используют связь с полицией, иногда нет… Действительно странно. Главное, что бы он сам не стал действовать. Он же взбешён сейчас, — Фем посмотрел на Ренату, но та уже рвалась в бой:

- Бежим. Нам надо успеть проникнуть в кабинет до него!

- А если не успеем? — Фем покачал головой. — У нас ведь нет никакого оружия. Что мы против этого монстра?

- Да он не рискнёт, — Рената била копытом, высекая искру из ковра, — он же нас боится. Ты ещё не понял? Мы для него не-ве-до-мо-е…

- Наверно, ты права… Другой возможности у нас может и не быть, — Фем поднялся. — Но только не бежим. Идём.

***

Кабинет Феликса удивил бездарными сочетаниями. В роскоши всегда присутствует безвкусица, а тут она просто пела себе хвалебные гимны.

Немыслимые сочетания стилей и эпох, бронзы, позолоты и компьютерных технологий вызывали тошноту. В довершение всего, на стене висела прерафаэлитная живопись, стекавшая своей слащавостью по стене в сосуд конца династии Юань. Изображения на стенках вазона многочисленных персиков, лотосов и пальм усугубляли мракобесную какофонию стилей.

А на столе, апокалиптическим апофеозом, возвышалось ещё одно чудо, гнуто-литой канделябр, в стиле Арт-деко.

Было ощущение, что бирка аукционного ценника невидимо присутствует на каждом артефакте. Будучи единственным критерием отбора, цена как бы парила в помещении и нашёптывала о своём господстве.

Рената недовольно наморщила носик:

- Какая гадость!

- Что именно?

- Да всё тут. Посмотри на этот сейф. Он похож на композицию сенокосилки с Форт Ноксом. И кому в голову пришло повесить над ним Матисса? Бедный Анри… Знал бы, что ты тут украшаешь.

- Давай откроем этот Форт Нокс, а потом будем наслаждаться Матиссом, — Фем подошёл вплотную к сейфу.

Рената уселась с мечтательно-грустным видом в отцовское кресло, и принялась медитировать, позыркивая по сторонам. Что-то определённо в её головке варилось, явно озорного характера.

Тем временем Фем, изучив сигнализацию, начал осуществлять свои пассы руками над дверцей сейфа. Минута, и она открылась.

- Смотри, тут планшет! — удивлению Фема не было предела. — Мы ожидали увидеть гору бумаги, а они вон как просто поступили…

- Да, это гораздо проще. Отключить планшет от любого вмешательства извне, и поместить туда всё самое важное.

- Меня поражает эта тяга современного человека ко всему электронному. Может это просто лень? Лень написать от руки, даже лень напечатать… Ну что, берём планшет и ноги?

- Нет, ты что! Я его скопирую, отправлю себе по сети, — Рената подошла и запустила игрушку. — Пароль… Окей… бум-бум-бум.

Ей понадобилась пару минут, чтобы войти в планшет.

Пока шла загрузка файлов на Ренатин сервер, Фем следил за монитором охраны. Снаружи всё успокоилось, машины все разъехались. Куклы совершали свои получасовые обходы, не подозревая ни о чём. От «Обезьяна» было ни слуху ни духу.

- Ты можешь так закрыть сейф, чтобы его никто не смог открыть? Заклинить замок?

- А зачем? — удивился Фем.

- Мы тогда выиграем немного времени. Пару дней они его будут открывать, а у нас будет небольшая фора…

- А у тебя головка работает! Молодец…

Стерев все данные о включении лаптопа, и водрузив его на прежнее место, они закрыли сейф.

- Пора покинуть сие скорбное царства доллара, евро и фунта.

- Пора.

Они выскользнули в ночь так же незаметно, как и вошли. Куклы играли в покер, коты так и сидели не шелохнувшись. Лишь одно лицо, прислонившееся к стеклу в темноте седьмого этажа напротив, излучало жёлчный негатив. Обезьян в бессилии наблюдал, как они уходят. И он понимал, что вместе с этими двумя исчезающими фигурками в ночи, возможно, растворяется и его судьба.

***

По-утреннему непослушные пальцы легли на клавиши, выстукивая обычную мелодию криптограмм. Эти ноты не были трудны для Ренаты. Взяв очередной пассаж, она вдруг пришла в ужас от получившейся «музыки». Счастье вчерашнего дня и ночных приключений растворились, и сегодняшняя переписка «бесов» привела её в состояние шока. Она подозвала Фема и Отто:

- Смотрите, они созвали конференцию по поводу ухода Феликса. На его место назначен заместитель. А у нас скоро будут посетители, придут проверять, «правильно» ли болен Феликс… Если не правильно, они должны поправить это… ужас…

- Мы должны провести инсценировку идеально, — сказал детектив, набирая номер Сильвии. — Хорошо, что нам удалось уговорить «мастерскую по гриму» приехать на рождество в Лондон.

- Ага… Есть ещё кое-что… Они сегодня подготавливают счета на офшорах для чего-то. Интересно, но про ночной взлом сейфа — ничего.

- Это означает, что готовится какая-то операция, не так ли? — Фем глянул на Отто. — Пора будить нашего больного. Боюсь без него мы тут не справимся.

Отто знаком попросил Фема выйти с ним за дверь, так, чтобы это скрылось от взгляда Ренаты. Выйдя, сыщик сказал:

- Я не хотел при Ренате… Это насчёт её отчима. Можем ли мы доверять ему? Не знаю, да и не хочу испытывать, насколько далеко он с нами пойдёт, — Отто тревожно посмотрел Фему в глаза. — Он ведь не из нас. Он, скорее один из них, только «прижат» немного.

- Мне, кажется, пока он между жерновами, ему можно доверять. Да и есть ли у нас выбор? Рената любит его, да и знает он, то, без чего мы вряд ли что-то сделаем…

- Всё равно, я настаиваю, чтобы вопрос остался открытым. Я чувствую людей, и поэтому так говорю.

- Хорошо. Продолжим тот разговор позже, — ответил Фем, открывая дверь.

***

Через полчаса заседание продолжилось с участием всех, и врачей, и пациентов. Лишь секретарша Дороти, безмолвным сфинксом, оставалась неподвижной в своей приёмной кабине. Удивительно, но полное отсутствие движения воздуха, не вызывало у неё никаких эмоций. Приёмная действовала на неё гипнозом модных обложек, и секретарша, царственно возвышаясь над своим пультом, увлажняла глазами очередной журнал.

Вкратце рассказав Феликсу о некоторых своих способностях, Рената не забыла и о Феме. Он лишь молча кивал головой, не нарушая заданный повествованием такт. После этого, она подвела ошеломлённого банкира к монитору:

- Тут всё есть… — Рената начала водить пальцем перед экраном. — Они избегают называть эту страну, но находится это где-то на ближнем востоке. Опять игры с арабами… Какой-то «королёк», отказал им в продлении «разговора».

- О чём «разговор»? Чего это он так их всех возбудил, — Отто нахмурился, — не понимаю…

- Этот «разговор» — фикция для прессы. Не сюда нужно смотреть, а сюда… Видите? — Феликс обернулся к присутствующим, указывая пальцем на какие-то цифры, выделенные красным. — Пришло время для ротации пешек.

Он потихоньку начинал свыкаться с новой обстановкой. Экран компьютера высвечивал неоспоримое доказательство дара дочери и он потихоньку стал входить в дело.

- Чему-чему? — спросил Отто.

- Ну, это вот что. Когда в подобной стране назначается кукольный деятель, он связан определёнными обязательствами перед “Карабасом». Грубо говоря, он должен подписывать только то, что ему говорят делать. За это его кормят.

- Но, увы, всегда наступает «сезонный» момент, когда тщеславие и банальная жадность побеждает… — продолжил за него Отто.

- Совершенно верно, — произнёс Феликс. — И он начинает прибирать власть к рукам. Его легонько шлёпают. Потом сильнее. А когда шлепки уже не действуют, они включают ротационную машину. Его списывают, а на освобождённое место сажают заранее выращенный саженец. Вот и весь цикл ротации.

- Интересная терминология… И как происходит процесс… этой, «посадки»? — спросила Рената.

- У них почти в каждой стране есть подстрекатели, которых они подкармливают. История этого механизма уходит далеко в прошлое… Я уже, кажется, рассказывал вам, — Феликс повернулся к детективу. — Держат их, так сказать про запас… Когда приходит необходимость, они их задействуют. Те устраивают шоу… Называйте как хотите. Если эти подстрекатели проваливаются, их или убирают, или объявляют правозащитниками, борцами за демократию, и дают убежище в Англии.

- А почему в Англии? Это всё идёт из Букингемского дворца? — спросила Рената, и вдруг ощутила, как все на неё смотрят. — Что я такого сказала?

- Не обязательно. Думаю, эта идея этой механики висит, так сказать, в правительственном эфире нескольких стран. Я не могу знать, кто истинный хозяин. Может «Карабас» живёт в другой стране… Он всегда выглядывает из-за спин. А вот исполнителей много здесь. На Воксхолл кросс…

- Да уж, если кто чересчур рьяно кричит о демократии, знай, тут не чисто. В зависимости от масштабов «хозяйства», они действуют по разному, видимо, — вновь встрял детектив, теребя левый ус правой рукой.

- Совершенно верно. Иногда бывает, что «хозяйство» велико, и операция может занять несколько лет. А в самый критический момент, когда палец уже лежит на кнопке, они устраивают ещё кое-что… — Феликс остановился, как бы раздумывая, продолжать ли дальше.

***

Увидя вопросительные выражения лиц, стало ясно, что останавливаться поздно. Он подошёл к окну, взглянул на серое небо, и продолжил:

— Как они сами выражаются, устраивается «фейерверк», — Феликс горько усмехнулся. — Это бесчеловечно, но никто и пикнуть не может.

- А что такое «фейерверк»? — спросил удивлённый аллегорией Фем.

- Это мероприятие для отвлечения мировой общественности. Другими словами, беда… где-нибудь на другом континенте. Вы себе не представляете, как много они могут… — Феликс начал как-то нервно улыбаться. — У них средства, научно-исследовательские центры… Учёные, продавшие душу…

- Всё-таки, что за беда?

- Или цунами, или землетрясение, или эпидемия какой-нибудь новой болезни. Неужели вы думаете это сложно сделать?

- Да, но цунами?

- Небольшой ядерный взрыв на месте разлома геоплит… Подводный, конечно. Для них ведь это ещё испытания ядерного оружия.

- Да уж, — подключился Отто Макс, — прошли времена демонстрационных испытаний. Теперь втихую, и испытывают, и используют… Тактика убийства двух зайцев одним выстрелом. Надо полагать землетрясения делаются похожей методой.

- Совершенно верно. Для «фейерверков» у них собрано в арсенале много технологий. Увы, но это происходит уже давно. Могут устроить жару, могут наводнение. Вот запустили утку в прессу о глобальном потеплении. Может оно и имеет место, но не в той степени, что нам орут со всех углов. А зачем?

- Ведь им надо освободить средства из казны, плюс проверить некоторые новшества в геологическом оружии, — казалось, что ус у детектива сейчас отвалится.

- Совершенно верно. И большинство финансов течёт через наш банк, — Феликс поморщился.

- Вот если перекрыть этот краник… — сказала Рената.

- Ну и что? Они напечатают ещё, — произнёс Отто Макс. — Известно, кто печатает «бумажки»… Тут надо найти главного кукловода, порыться в досье, залезть под простыню… Откопаем ящик «Пандоры», и за дело… Надо скомпрометировать его, во всех глазах перед мониторами, газетами и экранами.

- Вовсе не это надо сделать… — Феликс постепенно начал входить в роль мстителя.

- Простите? — Отто подался весь вперёд. — А что?

- По справедливости будет, если мы на него спустим его же собак… Насколько я понимаю, вы можете проникнуть к ним в систему? Почему бы тогда не заменить одну мишень другой?

- Вы, простите, предлагаете послать к главному злодею его же снайперов? И видите свою дочь прямой участницей этого убийства?

- Почему убийства? «Он», или «они» повинны в крови тысяч людей. Разве это не заслуживает смертельного приговора? Вы, конечно, добряк по натуре, но есть моменты, когда необходимо собрать в себе всю жёсткость. Правосудие должно вершится холодным разумом. Разве не было сказано древним, что за смерть полагается смерть? И если не мы, то скажите, кто исполнит этот закон? Если мы размягчимся, струсим, то вина преступников перейдёт на нас. И вот тогда, я спать не смогу. Вот тогда совесть меня замучит… — Феликс так разошёлся, что ещё немного, и он сорвался бы в крик.

***

Воцарилась небольшая пауза. Каждый думал о своём. Тут, молчавший до сих пор Фем произнёс:

- Тут я в корне не согласен, извините. Отобрать жизнь может лишь тот, кто её дал. А наше оружие я вижу в правде. Правде как таковой. Если её правильно и вовремя подать, то эти бесы пожалеют сами, что не стали мишенью снайперов. Обескровленный бес сам примет смерть, какую заслужил. И это уже не наше дело. А наше дело — рассказать правду. И Дар свой, и я, да и Рената, употребим не на снайперов, а на предание гласности всех их дел.

- К чему это приведёт? Это будет ваш провал, да и только. Вы сами получите пулю, как все правдолюбцы. Посмотрите на историю, как заканчивали «любители правды».

- Но у них не было Дара. А нам известно, как избежать… неприятностей. Кроме того убрав пару-тройку кукловодов вы нанесёте им лишь временную рану. Из убиенных сделают «героев», а на их место придут другие, причём довольно быстро. А вот дискредитировав систему, как таковую, мы им принесём настоящий ущерб. Я так это вижу, — Фем оглядел глазами аудиторию.

По лицам было видно, что его поддерживали Рената и Отто. Шульц, удивительно молчаливый доселе, казалось не одобряет вообще никаких действий.

«Сбежать и залечь на дно, вот что надо…» — говорил он ещё вчера.

- Я согласен с Фемом. Мы уже давно договорились — никаких расправ. Не имеем мы никакого права убивать, это точно. Правду рассказать, и только её родимую, это и есть наше дело. А то меня потом загрызут кошмары на юридической почве… Вот только как его найти, этого «Карабаса»? И как дискредитировать? Вот в чём вопрос…

- Есть у меня некоторый опыт… — произнесла, молчавшая до этого Рената и немного покраснела. — Не знаю, насколько хороша идея, да и папа ещё не в курсе.

И она рассказала о своих шалостях в интернете. О любовниках и любовницах, о госпитале и детских операциях. Упомянула и о докторе Энелиле, помогавшего ей. Феликс уже слышал от неё это имя, но оно ему ничего не говорило. Его лицо постепенно удлинялось. Судя по выражению глаз банкира, он начал понимать, откуда пришли его беды…

Тем временем, Отто аккуратно следил за его мимикой. Казалось, сыщик следует за мыслями Феликса не отступая ни на миг. Что искал он на лице Феликса? Раскаяние? Или же подтверждение своим сомнениям?

Чем больше говорила Рената, тем сомнительнее выглядел выбранный профиль клиники для Феликса. Он сейчас походил скорее на пациента психиатрической лечебницы. Особенно, после того, как Рената рассказала, что он был знаком с этим самым психологом.

- Да не помню я такого… Пирамида была, был госпиталь, — он закашлялся, — был там какой-то, с неприятным лицом… Но психологов мы тебе не приглашали. Я спрошу у Эрики, но…

- Было-было. Даже я знаю, — вмешался Отто. — Я сам разговаривал с этим господином. Мне, кажется, он обладает гипнозом лучше чем я дедукцией…

- Это было скромно, — раздался голос Шульца из глубины комнаты.

Не обращая внимание на сказанное Шульцем, Отто продолжал:

- Я совершенно уверен, что этого мистического господина мы ещё встретим. Можете не сомневаться, — он поднял вверх указательный палец.

- Вы ещё не рассказали о том, как создавалась эта клиника, и как подписывались лицензии. Насколько я понимаю, дело было хлопотное? — спросил Феликс.

- Да уж, благодаря Ренате и Шульцу, нам удалось организовать совершенно легитимное предприятие, — при этих словах сыщика Шульц привстал, чтобы его было лучше видно.

- А как финансовая сторона? Тут, насколько, я увидел, вложено не мало средств. Если это никак не окупается за счёт клиентов, то как?

- Вы подошли к интересной стороне вопроса, — начал рассказ сыщик. — Учёт у нас построен по самым современным технологиям. Бухгалтерия должна вестись аккуратно, да и юридически, мы должны делать всё правомерно…

- Чтоб потом Отто не мучился совестью… — вставил Шульц.

Косо взглянув в сторону напарника, детектив продолжил:

- Поставим вопрос несколько шире. Что такое помощь нуждающимся, и как она финансируется? Если у страдающих членов общества нет денег, грубо говоря? — он выжидающе окинул Феликса взглядом.

- Благотворительность?

- Именно. Мы создали анонимное благотворительное общество, и одолжили немного средств у тех, кому неплохо было бы заняться филантропией. В широком смысле… Порой человека не подтолкнёшь, он и не задумается, — Отто подошёл к окну. — Вы считаете это преступлением? Мы же не используем деньги на… кхе, так сказать… вульгарное обогащение. Я, с тех пор как убедился в том, как работает государственная кухня, уже и не знаю кто имеет право готовить ужин… то есть вправе вершить справедливость…

- Да уж, в полицию не обратишься… Но для того, чтобы его вершить, как вы сами меня только что убеждали, надо хотя бы спуститься с небес, — банкир внимательно окинул взглядом присутствующих. — Кто из присутствующих здесь, мог бы похвастать этим?

- С небес не знаю. А за подземелье могу поручиться, за себя и за Ренату, — глаза у Фема заблестели. — И я, и она, родились заново. Это, думаю, и есть то, что вы имели в виду, ведь так?

В ответ Феликс пожал плечами и задумался. Он сидел за столом и, казалось, совсем ушёл с себя. Детектив отодвинул занавеску:

- Подъехала машина Сильвии. Она здесь. Прошу пройти в хирургическую. Сейчас вы станете свидетелем массовых перевоплощений.

Спустившись на этаж ниже, они вошли в блестевшую холодом стерильности хирургическую. Оборудовано всё было по последнему писку прогресса. При входе пришлось одеть халаты, тапочки и шапочки.

***

Полулёжа в полу кресле какого-то неведомого хирургического назначения, Отто отвечал на вопросы стоящего у окна Шульца.

- Что, по вашему босс, было бы лучше в данной ситуации? Ну, допустим, соберём компромат, выложим в сети. Дальше что? А не навредим мы безопасности Англии? Людей, в конце концов, которые тут живут? И потом эти арабы…

Отто поморщился, и тут же получил выговор от Сильвии. Увернувшись от кисточки, он сказал:

- Что тут можно сказать… Разве правда может навредить? То есть, да может. Но может, это к лучшему… А угроза безопасности… Кому? Вы в окно посмотрите. Кто там ходит? Кто нам угрожал, уже здесь. Обратите внимание на этот национальный винегрет. Такое ощущение, что нас смешали для того, чтобы разобрать по веточкам, как в известной притче про веник… — он получил помазком по носу.

- То есть всё-таки, что же подрубит их корни, а босс? — продолжал приставать Шульц.

- Деньги. Законодательство… Мы же не всесильны, в конце концов! Что тут рассуждать… Надо делать, что в наших силах… А знаешь, мы их не победим, — тут он задумался. — Они ведь сами себя сожрут!

Тем временем в комнату вошла совершенно новая Рената. Её было не узнать — блондинка, лицо, какое-то не такое.

Присутствующим пришлось даже немного прищуриться. Рената представилась как Фелисия Кверти. Фамилию ей выдумал неутомимый Шульц, поколдовав над клавиатурой. Как он выразился, многие имена и фамилии уже там вбиты. Надо только всмотреться как следует, и оно проявится. При этом Отто Макс почему-то стал Аароном Шулерманом.

«Оригинально для человека по фамилии Шульц…» — ворчал детектив.

Сам Шульц выдумал себе дурацкую фамилию Козак.

«Ты бы ещё Бен Ладен себе взял. Мы же тут не псевдонимы выдумываем! Такая фамилия выглядит подозрительнее, чем твоя новая внешность!» — ворчал Отто Макс.

А внешность была действительно, выдающаяся. Когда с обновлённого Шульца сняли полотенца, истерика продолжалась минут пять. Фем перекрестился, а Отто схватился за голову.

«Дисквалифицированный клоун! Петух с пролысинами и татуировкой на лбу… Ты похож на спасшуюся жертву китайской кухни!» — Отто был вне себя, — «Бежал из под поварского тесака…»

- Причём, чуть поздно… — усугубил Фем.

Его защищала Сильвия: «Вы ничего не можете понять в молодёжных тенденциях! Вы безнадёжно стары, и это будет только ухудшаться!»

Он отвечал ей комплиментом. А она опять: «Вот вот, уже начало ухудшаться!»

Когда в полдень раздался звонок от Дороти, всё было готово. Тем не менее, Рената, которая должна была встретить «гостей», дрожала как осиновый лист. Она знала, что будут несколько человек из банка, и один «бес», с Воксхолл кросс. Это была её первая встреча с опасностью, лицом к лицу. Её все настраивали и поддерживали. Но было страшно. Очень страшно.

***

- Добрый день, мы к Феликсу Леви, — произнёс один из вошедших. Это был знакомый Ренате заместитель отца по внешним операциям.

«Только бы не узнал…» — пронеслось в голове. Но он был далёк от узнавания. Талант Сильвии был, как всегда, на высоте.

Он снял заснеженную шляпу, обнаружив аккуратную лысину. Остальные стояли за его спиной и были совершенно не примечательны.

«Какие-то серые волки…» — подумала Рената.

- Добрый день, вы можете оставить верхнюю одежду здесь, а потом следуйте за мной, — сказала медсестра Кверти, глянув на уткнувшуюся в журнал Дороти.

«Могла бы и помочь…» — пронеслось в голове у Ренаты и она цыкнула на секретаршу.

Та медленно подняла глаза на медсестру, и тут же уронила их обратно в развёрнутый журнал. Казалось, даже со звуком.

Рената специально отвлекалась на эти мелочи — лишь бы поменьше иметь контакт с гостями.

Те степенно сняли пальто, и причесавшись у зеркала проследовали по лестнице за Фелисией. У входа в палату Феликса, с очень печальным лицом, стоял доктор Крунштадт. Выглядел он совсем по другому, очень взросло, с какими-то медицинскими усиками. Нос был крупнее, а на глазах красовались круглые очки в золотой оправе. Сильвия состарила его лет на десять минимум. Он был весь седой и морщины незаметно подчёркивали накопленную мудрость.

«Накопленную самой Сильвией…» — подумала Рената.

Вошедшие представились, и доктор провёл их к Феликсу. Вид отца в очередной раз поразил Ренату. Сильвия защитила бы докторскую диссертацию своей работой. Перед пришедшими лежал бледный, измождённый болезнью старик. Он еле ворочал красными глазами, видимо, следуя урокам гримёрши. Весь его вид буквально уговаривал: «Отнесите меня на кладбище, и поскорее!»

Заговорил заместитель. Он запинаясь нёс какую-то запланированную ерунду про то, как они все скорбят, что весь офис шлёт ему приветы, и вот эти цветы. Что они его помнят, и мысленно все здесь, в этой комнате.

«Слава Богу, их тут нет…» — подумала Рената.

Его разглагольствования прервала неожиданно появившаяся Эрика. Войдя, она невольно вскрикнула, увидев Феликса. Судя по всему, проказник Шульц специально её не предупредил. Гад. Он ещё утром вещал, что первая реакция самая верная, а актёрское мастерство включится позднее.

«Циничный…паршивец, Станиславского начитался!»

Феликс попытался приподняться с кровати, чтобы рассмотреть, кто вскрикнул. Попытка провалилась — он, видимо, уже хорошо вошёл в роль. Не удержавшись на локте он рухнул. Ренате было видно что, стоящий рядом Алекс, явно сдерживал смех. Доктор Крунштадт попросил всех удалиться. Он боялся, что мастерство перевоплощения может изменить Феликсу, и он как-нибудь себя выдаст. Выйдя в соседний кабинет, гости завели разговор о состоянии господина Леви. Они явно не ожидали увидеть такие быстрые изменения.

- Как так получилось… Он же неделю назад был совершенно в другом виде… так сказать, — проговорил ошеломлённый заместитель, вытирая запотевшую лысину.

- Увы, так бывает, — уклончиво ответил Алекс. — Никто не застрахован. И, поверьте, чем быстрее всё завершится, тем ему же лучше.

«Сильвия явно переборщила!» — мелькнуло у него в голове.

- Как вы думаете, сколько ему осталось? — спросил один из серых костюмов.

- Я бы не дал бы больше двух недель. В лучшем случае.

- Стало быть в худшем… дольше? — проговорило из костюма.

- То есть?

- Ну, в смысле, чтоб ему же было лучше…

- В каком-то смысле да. Но мы, врачи, предпочитаем думать наоборот.

- А… — у костюма явно что-то было на уме. — А как вы, врачи, предпочитаете думать об эвтаназии?

- Я не Джек Кеворкян… — Алекс выглядел шокированным прямотой вопроса. — А он уже умер. Сам. Вы знаете, что это противозаконно.

- Мы вам хорошо заплатим и устроим всё законно. А?

- Я не вижу никакого смысла. Ему осталось две недели…

- Ну, мы тогда переведём его в свою клинику. Это будет всем проще, — пожал плечами серый костям. — А там подумаем, как ему помочь…

- Хорошо, подождите. Я должен подумать, — Алекс выглядел сконфуженным. — Вы ведь понимаете, что Эрика не поверит… Вам надо будет и с ней договорится.

- О технике мероприятия мы поговорим позднее. Сначала дайте согласие.

- Завтра, — доктор Крунштадт поднялся с кресла, показывая, что аудиенция окончена.

- Хорошо, завтра, так завтра, — произнёс костюм, и протянул Алексу визитку, — позвоните не позднее полудня. Не хотелось бы господина Леви перевозить в другую клинику. Тревожить лишний раз. Мы ведь переживаем за него.

Фем успел несколько раз мысленно пустить пару очередей из тяжёлого пулемёта им вслед, прежде чем они скрылись.

«Эвтаназии захотели, получите!» — думал он, представляя, как бы они живописно расположились на ковре, сочась кровью из равномерно расположенных отверстий.

***

- За нами следят, — вдруг сказал Отто.

Он уже полчаса стоял у окна за чем-то наблюдая. В комнате находились ещё Фем и Шульц.

Их мыслительные потуги ни к чему дельному не приводили. Было выдвинуто несколько интересных вариантов, но всё сводилось к одному — Феликса нужно было «кончать». Но как это организовать? Об этом они не подумали, устраивая медицинский центр. Цепочка инстанций для регистрации смерти оказалась довольно сложной. Но несмотря на все бюрократические препоны, которые худо-бедно можно было обойти, отсутствовала главная деталь всего мероприятия. Деталь эта была неодушевлённая, а именно покойник.

«В морг с одними бумагами не пустят! — распинался Шульц. — Им труп подавай. Свежий, и на блюдечке!» При этом они обязательно придут на «опознание». Надо же попрощаться с товарищем.

- Тут всё несколько сложнее, — произнёс Отто. — Они захотят убедиться, что покойный Феликс подлинный, а не подделка. И для этого, они обязательно возьмут анализ ДНК. У них там наверняка есть его образцы. Думаю, у них есть банк данных на всех «благотворителей», не только на нашего. Митохондриальная ДНК от матери является самым удобным объектом для изучения родства. Тем более для них, — Отто кивнул головой в сторону двери.

- Никогда не интересовался… — произнёс Фем.

Отто уже было открыл рот, чтобы продолжить, но его лекторским тоном перебил Шульц:

- Эта самая ДНК имеет гипервариабильный регион HVR-1. При анализе, определяется его структура у предполагаемой этнической группы и затем сравнивается с общепринятым стандартом — Кембриджской Стандартной Последовательностью (Cambridge Reference Sequence). На основании этого сравнения и возможно удостоверится, являются ли тестированные лица членами одной национальности. А у них, несомненно, есть образцы Феликса, так что сравнение будет совсем простым.

- Кроме того, мы не знаем, как далеко в этой науке зашли эти господа. — Отто принялся за ус. — Как вы уже заметили, их наука, и наша, земная, весьма могут различаться.

- В таком случае, ситуация складывается не в нашу пользу. Нужна свежая идея, — произнёс Шульц и посмотрел на Фема. — Может сгенерируешь план действий? Как обмануть ДНК тест, не убивая Феликса?

- У меня генератор сломался… хотя, — он задумался.

- Хотя… — протянул Шульц. — что «хотя»?

- Когда я был на выставке шпионских страстей в Париже, видел там одну оригинальную штучку. Это ампула с прозрачной жидкостью. Что там намешано — не знаю, но коктейль позволит «умереть» на пару дней. Это что-то типа состояния клинической смерти, растянутое на пару дней. Температура тела при этом заметно понижается, а сердцебиение становится настолько слабым, что не проявляется при поверхностном осмотре. Почти гарантирован диагноз — смерть.

- Мне не нравится «почти». Звучит так, что можно получить и противоположный диагноз? — спросил Отто.

- Всегда есть возможность потерпеть фиаско. У них есть «лакмусовая бумажка» для таких случаев. Но, думаю, употреблять они её не будут.

- Почему не будут?

- Она ещё не введена в строй. Это новая разработка. А вот «сонное» лекарство уже на вооружении.

- А если оно содержит «недоработку»? Если этот «сонник» его убьёт на самом деле? — сыщик ожесточённо крутил ус.

- Но на выставке уже была реклама. Значит средство одобрено. А риск есть всегда. Даже если вы пошли ночью по маленькому без тапочек. Про тестовое средство там было только напечатано…

- Ну, хорошо, а что, если у Феликса аллергия? — Шульц разошёлся. — Что если он покроется пупырышками в самый неподходящий момент? Представляете, церемония прощания, а…

- А потом? — перебил бушующего фантазиями Шульца Отто. — Ну через два дня?

- А потом «сонник» растворится в крови, или в какой-нибудь ещё жидкости… и, voila — «жертва» воскреснет. Как вам такое? Похожие шпионские игрушки используются уже давно, но только недавно был сделан прорыв в технологиях.

- Хорошо, тогда самый главный вопрос: где мы достанем этот препарат? — сыщик пристально посмотрел на Фема.

- Там, в Париже на той выставке, я обратил внимание, что все надписи на этой «химии» были на английском. Стало быть придётся наведаться к вам на Воксхолл Кросс. Уж наверняка они там держат немного…

***

Лицо Феликса мрачнело на глазах больше и больше. Он понимал, что без его согласия на этот дикий розыгрыш останется только один вариант — настоящий труп. И почему-то, этот вариант ему нравился ещё меньше.

Все были в сборе, а за окном недовольно шумел дождь. После подробного доклада Фема пауза растянулась на добрых пять минут.

Наконец, капли как будто перестали барабанить крышу, и Феликс, раздвигая мрачные мысли, произнёс:

- Я так полагаю, тут все рискуют. Рискну и я. Надеюсь, что анализ ДНК они возьмут аккуратно…

- Не волнуйтесь, для этого не надо вырезать печень — пары волосков хватит. Может ещё возьмут кровь и слюну.

- Я боюсь в основном… щекотки. Представляете их лица, если я расхохочусь?

- Вам будет не до юмора, поверьте.

- Понимаю. Я буду в это время общаться с ангелами, а бесы с моим телом. Интересно получится.

- На всякий случай, мы будем рядом, да Фем? — Отто вопросительно взглянул на Фема.

- Я буду дежурить в морге всю ночь, — и Фем сделал руками жест, передёргивающий затвор воображаемого пистолета.

Видимо, это и было последним, что окончательно расслабило Феликса. Он махнул рукой, и произнёс:

- Ладно. Вы меня убедили. Я согласен. Что нужно для подготовки?

- Вот и хорошо, — ответил на это сыщик, явно успокаиваясь. — У нас ещё много чего впереди. Расскажите подробно, как вообще пройдёт вся церемония. Это будет полезно знать.

- Ну, начну с того, что я завещал похоронить себя в гробу, и не в костюме, а в тахрихине.

- В чём-чём? — Шульцу понравилось новое слово. — Тар-чём?

- Тахрихине, то есть льняном саване. Чистая белая одежда, без узлов и карманов. Затем тело помещают в простой деревянный ящик без полировки, медных ручек и внутренней обивки.

- Интересно, — протянул Шульц. — Прямо таки без карманов.

- Без. И без церемонии прощания, что вам на руку. Выставлять умершего на всеобщее обозрение в открытом гробу считается оскорбительным. Ведь могут прийти враги и порадоваться смерти противника.

- А ещё, покойник может чихнуть…

- Кремация также противоречит еврейскому Закону, — Феликс не обратил внимания на реплику Шульца. — В последние несколько столетий среди раввинов установилось единое мнение относительно недопустимости вскрытия как акта, оскверняющего покойного.

- А как же анализ ДНК? Это не считается за вскрытие? — забеспокоился Шульц.

- Нет, не считается, — успокоил Отто, и сердито глянув на напарника, строго спросил:

- И вообще, тебя больше пугает вскрытие Феликса или нарушение «закона»?

Подождав, когда слова дойдут то адресата, он вновь повернулся к Феликсу:

- А что ещё?

- Похоронить покойника следует в самый короткий срок. Церемония проста. Вслед за несколькими псалмами читается краткая молитва, восхваляющая Всевышнего, дающего жизнь и лишающего ее. Иногда раввин произносит краткую речь об усопшем. Никакие посторонние разговоры на кладбище недопустимы, поскольку считаются проявлением крайнего неуважения… Затем гроб опускается в могилу и засыпается землёй. Произносятся слова утешения, обращённые к пребывающим в трауре. Прежде чем покинуть кладбище, все омывают руки. Вот, в общем, и всё.

- Надо звонить… им, — встрял опять Шульц. — Соглашаться на эвтаназию. Я уже согласен. Кстати, надо подумать о технике этого, так сказать, мероприятия. Как мы его… так сказать уделали? Ведь они спросят…

- Ну так прогугли этот вопрос!

- Не проблема, — сказал Шульц и направился к лаптопу.

***

Ночной и очень зимний Лондон. Холодно. Две тени, двигающиеся мягко, по кошачьи. Редкие представители этих животных, попадающиеся по пути, признавая своих, не шарахались в сторону.

Всё было похоже на их недавнюю вылазку в банк. Рената и Фем были одеты как ночные грабители двадцать первого века. Всё было чёрное, эргономичное и технологически продвинутое.

Перейдя через мост «Воксхолл», они приблизились к интересующему их зданию, и остановились. Над высоким забором возвышались глаза, окружавшие стеклобетонное чудовище по периметру.

«Не так проста эта тишина…» — шептал речной ветерок.

- Нас ждут… — прошептала Рената. — И эти камеры так, ерунда. Они как будто знают, что ты их отключишь. Знаешь, я пожалуй уверена, здесь засада.

- Не бойся. Страх происходит от неведения. Ты не видишь противника, и поэтому боишься. И ещё выдумываешь себе всякие ужастики.

- Может ты и прав…

- Пойдём тихонько кругом.

Они обошли забор почти весь по периметру. Ничего, кроме пары скучающих охранников.

- Странно, почему на здании нет ни одной вывески? Как будто не все ещё знают, что здесь.

План этого фасада они знали наизусть. Все его слабые и сильные стороны.

Наблюдатели со стороны, наверно, были бы удивлены дальнейшим поведением парочки. Они не стали пытаться проникнуть внутрь. Наоборот, перейдя улицу, они прошли под эстакадой и удалились в садик.

Там, с другой его стороны, они сели в припаркованный автомобиль. Маленькая машинка переехала мост через Темзу и уже через пятнадцать минут её можно было увидеть припаркованной возле садов BuckinghamHouse. На панели приборов лежал конверт, содержимое которого с лихвой покрывало моральный ущерб, а также штраф за нехорошую парковку.

Дальнейшие действия ночной парочки ввели бы в полный тупик наблюдателя, если, конечно, он не из спецслужб.

Эти двое, скользнув по парку еле различимыми тенями, остановились у садового домика. Ну мало ли что надо двум молодым, да ещё и в таком укромном месте? Никто бы и не задумался над этим, если бы, конечно, не проследил, что будет дальше.

А было вот что — они исчезли. Исчезли внутри домика и больше не появлялись. Во Франции воображаемый садовник бы их простил. Может даже, и охранял бы вход какое-то время. Но здесь, хорошо, садовника не было — он спал. А на камерах наблюдения, которыми утыканы все сады королевы, тоже ничего интересного не происходило. Так и осталась незамеченной эта странная история.

А внутри домика происходило вот что. Фем быстро разгрёб новенький, и ни разу не использованный садовый инвентарь. За ним обнаружилась потайная дверь. Дверь была тут же открыта.

- Надо придумать, как её закрыть так, чтобы никто не понял, что мы тут вошли, — прошептала Рената.

В далёких отблесках огней её глаза светились по особенному. Они, казалось, заполняли всё лицо каким-то свечением.

- Ничего не получится. Я просто заблокирую внешний замок, и это даст нам фору во времени. Следующий обход здесь будет через час. Плюс час провозятся с замком. У нас должно хватить.

Они побежали по лестнице вниз. На глубине около семи метров обнаружилась ещё одна железная дверь. Кодовый замок не задержал их, и оказавшись в широком бетонном туннеле, Рената стала вращать головой.

- Туда! — она уверенно ткнула пальцем в темноту, при этом, глядя в другую сторону.

- Нет, туда, — Фем её потащил, почти бегом по коридору. — Нам надо пройти две тысячи шестьсот пятьдесят метров. Если мы будем двигаться со скоростью пять километров в час, на это уйдёт около получаса.

- Но мы же бежим… — проговорила она запыхавшись.

- Значит, чуть быстрее.

- А как мы узнаем, что мы уже под этим домом, на Vauxhall?

- Узнаем. Я предупрежу, чтобы ты остановилась.

Со стороны, можно было подумать, что молодые люди совершают пробежку. Только, если бы это не происходило под Темзой в супер засекреченном туннеле.

Дальнейшее было уже рутиной для Фема. Открывание запоров, отключение камер и прятки с куклами. С удовольствием он наблюдал, кося угловым зрением, за реакцией Ренаты. Всегда приятно, когда тобой искренне восхищаются. А тут, почему-то, было приятно втройне.

Пробравшись в отдел химических материалов, они смогли найти дверь склада, за которой могло быть искомое. Надо сказать, что, помимо известных способностей, у молодых людей развился талант ловить всё новое, буквально на лету. Когда сзади погоня, как-то по другому происходит процесс улавливания.

Даже Рената, никогда не разбиравшаяся в шпионских страстях, уже неплохо ориентировалась в дверях и коридорах. Не прошло и получаса, как ампулы были у них в руках, вместе с детальным описанием, и даже противопоказаниями. Оказалось, что препарат противопоказан беременным женщинам и кормящим матерям.

«Кто бы мог подумать…» — пронеслось в голове у Фема.

***

Выбираться обратным ходом было опасно. Фем решил использовать уже проверенный вариант выхода через гараж. Отключая по пути камеры и прочую электронику они спустились вниз по пожарной лестнице. Им уже удалось выйти наружу перед оградой, как Рената прошептала:

- Странное чувство, будто нам разрешают выйти. Тебе не кажется это странным?

- Да уж, — тут Фем стал как-то странно принюхиваться и потирать пальцы. — Что-то действительно здесь не так. Скопление энергии передвигается внутри здания. Как-то слишком быстро, как будто бегущие люди.

Вдруг он схватил Ренату за рукав и быстро потащил в сторону припаркованной Хонды.

«Что?»- только и успела спросить она запрыгивая в машину.

Но времени отвечать у Фема не было. Хонда рванула в тот момент, когда отряд вооружённого спецназа выпрыгнул на улицу из здания.

Гонки Фем успел полюбить ещё в Париже. Особенно, если сидишь внутри Феррари. А здесь небольшая Хонда, да правый руль… Ну что за удовольствие? Только он успел пожаловаться Ренате, как перед ними выросли несколько броневиков. Он, взвизгнув шинами, успел уйти в маленький туннельчик под железнодорожной эстакадой. Выскочив с другой стороны, Хонда влетела в какие-то сады.

«Спринг Гарден….» — успела прокомментировать Рената.

Пока преследователи разворачивались на своих машинах, Фем осадил Хонду и буквально выцарапал из неё Ренату.

- Быстрее, за мной, — и он потащил её к фургону, стоящему у магазинчика, встроенного в арку эстакады. Наверху послышался звук проезжающего поезда, и Рената поняла, что он задумал.

- Наверх? Поезд?

- Да, быстрее. На машине не уйти, если они заранее всё подготовили…

С этими словами он подсадил её на подножку, затем на капот, и на крышу фургона. Прыжок с крыши — и они у ограды железной дороги. Внизу послышались визг шин и резкие окрики.

- Перелезай!

- А как мы запрыгнем на поезд?

- Я его приостановлю…

Показалась электричка. Она неприветливо загудела, но Фем не обратил на это никакого внимания. Он сделал рукой круговое движение, и поезд, как вкопанный, встал дверью прямо перед Ренатой. Двери разъехались, и Фем сделал приглашающий жест:

- Прошу!

- Мерси, — ответила она и смешно присела, но книксен был бесцеремонно прерван Фемом. Он её подхватил и запихнул в открывшуюся дверь. Запрыгнув вслед, он, под удивлённые взгляды пассажиров проделал знакомые пассы руками. Поезд начал медленно набирать скорость. За окном появились бегущие люди в чёрном. Пассажиры с интересом наблюдали за ними, пока те не отстали, кроме двух, зацепившихся за последний вагон.

- Кажется, двое в поезде, — сказала Рената озираясь. — Перебегают из вагона в вагон.

- Перебегают? Ну-ну… Двое — это не так много, — и он ласково погладил Ренату по волосам. — Устала наверно…

В ответ она выразительно посмотрела на него снизу вверх.

- Я не устала… Но уже не боюсь.

***

Беготня по вагонам — дело неприятное. Двое вооружённых солдат из группы захвата имели приказ стрелять на поражение. Эмоционально, они были особенно холодны, так было надо.

Так их настроил перед операцией психолог. Дело в том, что одной жертвой должна стать красивая рыжая девушка. Молодой человек, это ладно. Мужчину можно прикончить и без эмоций. А вот на девушку их натаскал мастер по вкручиванию мозгов. Надо, так надо. Приказ есть приказ. Тем более, будет награда, это точно.

Запрыгнув на подножку последнего вагона, они разбили стекло, и проникли внутрь. Перебегая из вагона в вагон, они видели как пассажиры пугаются звериного оскала их лиц, и, может ещё оружия.

Забежав в последний тамбур, они увидели эту рыжую, и мужчину в чёрном перед ней.

«Ну хоть погибнет, защищая даму,» — пронеслась в голове извиняющая мысль. Надо было войти в их вагон, но почему-то заклинило двери. Пока один из них пытался их открыть, другой направил чёрную дыру ствола в направлении жертвы. Мушка над отверстием расправила крылья и…

Его печальная судьба будет определена на несколько месяцев. Он, и его напарник попадут под пристальное и кропотливое изучение специалистами из самых разных областей.

Будут привлечены физиологи, психиатры и даже один знаток паранормальных явлений. Но ни один из них так и не сможет найти ответ, почему солдат выпустив всю обойму в пол и перебив электропроводку, и остановив таким образом поезд, дал «злоумышленникам» уйти, а сам впал после этого в амнезию.

Его напарника тоже нашли в полном отключении от реальности этого мира. В то, что его бил в это время не слабый ток, специалистам верилось с трудом. Он со скукой отмахивался от вопросов и никого не узнавал.

Снайперы, сидевшие на крыше, также свидетельствовали об аномалиях. В частности, их инфракрасное оборудование дало единовременный сбой, а также все средства связи. Они так и глазели за столпотворением с крыши, лишённые возможности воспользоваться рацией.

А беглецы, вежливо извинившись перед пассажирами за причинённые неудобства, скрылись в темноте железнодорожной развязки.

***

Мрачность церемонии усугублялась совершенно распоясавшейся погодой. Казалось, перепутано решительно всё: и дождь со снегом, и туман с солнцем. Не аппетитно чавкающая слякоть добавляла свою лепту в скорбное шествие на кладбище «Голдерс Грин».

Проходя мимо могилы с большим серым надгробием, Фем обратил внимание на гигантского ворона, чернеющего поверх золотых букв JACQUELINE. Птица выглядела довольно загадочно.

«Это видимо потому, — подумал он, — что следит ворон именно за мной.»

Помимо рабочих и служителей, присутствовали коллеги Феликса Леви по работе и несколько личных друзей.

За час до этого, на церемонии прощания, всё прошло относительно успешно. При этом был эпизод, когда «серому костюму» позволили остаться с покойным наедине. Всё это произошло, несмотря на то, что Эрика протестовала — её просто отодвинули с дороги. Что там происходило, она не видела.

А ещё раньше, ночью, в здание морга приезжали двое. Что они там делали, снималось на камеру. Фем, вместе с Шульцем, «дежурили» в маленькой кухоньке рядом, готовые ворваться в любой момент. Пытаясь расслабится и хрустя крекерами, Шульц следил за экраном планшета, а Фем стоял у двери. Он держал наготове одолженный в конторе на Vauxhall пистолет, предварительно зарядив его «сонными» капсулами. Благо, они с Ренатой взяли две коробки.

«Одна на чёрный день, но другая — про запас», — сказала тогда Рената.

Всё было предсказано верно, и эти двое «повелись». Они что-то отщипнули у мирно «спящего» Феликса и исчезли в ночи.

Позднее, Шульц даже захотел сам попробовать экзотического снотворного, но встретил решительный отпор от разумной части их маленькой компании.

«Как-нибудь потом» — успокоил он их.

Теперь простой деревянный гроб стоял закрытый, как должно быть по традиции, и как завещал её «покойный» супруг. Цветов на этих похоронах, как повелел раввин, не было.

Эрика настояла, чтобы всё прошло по возможности быстрее. Видимо, многое было не по правилам в тот день, и стоящий возле могилы ребе постоянно что-то ворчал. Он был явно не доволен, и беспокойно теребил седую бороду.

После того, как гроб забросали землёй, к Фему подошёл знакомый персонаж в сером костюме. Ничего не произнося, он передал конверт, и удалился.

***

- Ты находишься на попечении секретных служб? — прошептала Эрика, поблёскивая влажными глазами из под чёрной вуали. — Аяяй… нехорошо…

- Здесь только на мороженое…

Для него похороны хоть и были испытанием, но всё же больше приключением. А вот Эрика к своей роли отнеслась серьёзнее. Даже всплакнула.

- Жаль, Феликс не слышал всё это. Он бы многое понял…

- Думаю, он и так многое понял… — Фем оглянулся, — Осторожно, вдруг заметят. Смотрите, какой ворон.

Они заранее договорились не болтать лишнего, так как их могли прослушивать дистанционными микрофонами. На большом расстоянии, Фем мог и пропустить наличие прослушки.

Сейчас он очень боялся за Эрику, из-за её волнения за предстоящее «воскрешение» Феликса. Оно могло вовсе не быть интерпретировано, как скорбь. Но чин в «сером костюме» не подавал признаков такого понимания. Он молча озирал родственников и думал, видимо, о том, о чём обычно думают на похоронах: «Хорошо, не я…»

Чёрная птица тяжело взмыла над ними, и описав в небе круг уселась на надгробие невдалеке. Чёрные блестящие точки буравили свежую могилу.

- Чего ему тут надо? Кыш! — невнятно шикнула Эрика.

Ворон не шелохнулся. Его достоинство было оскорблено этим «Кышем», и он повернулся спиной.

- Хотите, я его пристрелю? — вдруг вмешался в разговор серый костюм, но Эрика смерила его таким взглядом, что он мгновенно испарился.

- Эрика, а почему вы не похоронили его по своим католическим обычаям? Он же не был воцерк…или как сказать…всинагоглен?

- Из-за родственников. Вон их сколько. Они то все верующие…

- Я вижу вы их не очень…

- Это они меня не очень. И особенно Ренату…

- А её-то чего? Она же из их крови.

- Не их кровь, перебьются. В том то и дело. Она его приёмная дочь, и моя от первого брака. Она чистая француженка.

- А-а-а…, а она об этом знает?

- Знает, но предпочитает не вспоминать…

- А…, а что сейчас будет? Мы едем на поминки или расходимся?

- Обычно после похорон начитается шива — семь дней траура. Сейчас принесут символическую еду, крутое яйцо и кашу из чечевицы. Вы можете не есть, и ехать в лечебницу.

- А во время этой шивы что, надо как-то особенно себя вести? Я спрашиваю, чтобы знать… на всякий случай.

Эрика улыбнулась, и сказала:

- Все семь дней шивы сидят на низких табуретках, скамейках или — подушках. Тем, кто в трауре нельзя носить кожаную обувь, нельзя бриться… Но вы, Фем, не волнуйтесь, вас это не касается…

- А почему не поставили надгробие?

- Его ставят к концу шелошим…

- А… — Фем записывал всё это где-то внутри себя.

«Интересный молодой человек. Ему-то зачем все эти знания?» — подумала Эрика, с любопытством поглядывая на задумчивого Фема.

С похорон они поехали на поминки в загородный дом, а Фем, попрощавшись, поехал домой.

***

А там вовсю кипела работа. Шульц смог собрать в очередной раз аудиторию, и с профессорским пафосом о чём-то вещал. Время от времени ему задавали вопросы. Подошедшего Фема тут же увела Рената в медсестёрскую подсобку. Она возбуждённо затараторила:

- Представляешь! Неудачные попытки поймать нас привели там к такому! — она потрясла кулачками. — Кадровые перестановки. Они там просто бесятся (удар кулачками по плечам Фема). Наши фотографии напечатаны теперь на каждом углу их офиса. Моя, кстати, так себе… Если бы не Сильвия и её волшебный грим… Даже не знаю, чем бы всё это закончилось. И ещё хорошо, что не объявили открытый розыск. И Отто с Шульцем тоже теперь в их розыске.

- Ты не спросишь, как прошли похороны твоего отца?

- Они реквизировали всю попорченную тобой аппаратуру, отдали её в лабораторию. Включая автомобили. Там, под электронным микроскопом…

- Было много людей, у некоторых слёзы… Знаешь у кого?

- Там что-то на молекулярном уровне, представляешь? Создан спецотдел, приглашены крупные учёные…

- Саван было решено заменить на чёрный костюм. Строго, и со вкусом, ты не думаешь?

- В штаб квартире на Воксхолле, оборудовано несколько лабораторий, на кроссе, по последнему слову техники… Выписаны гранты. Ты понимаешь? Ты тааакое наделал… — она развела руками, обозначая в пространстве «такое», — это же бум. Бум.

Фем отметил про себя, что при слове «бум» у неё по грозному смешно раздувались щёчки. Он сказал:

- А ты знаешь, я отказался от чечевичной каши…

- Что? — вдруг спросила она и замолчала отвернувшись.

- Извини, тебе не хотелось об этом слышать… Прости меня.

Когда Рената повернулась, глаза у неё блестели. Он понял, почему у неё раздувались щёчки. Она сдерживала слёзы.

Пауза тянулась не долго. Дальнейшее произошло вне всякого участия их воли. Обнимая друг друга они одновременно замолчали.

- У нас сегодня тяжёлая ночка предстоит. Опять кладбище… — прошептал он ей в ушко, — Мы его воскресим, это точно!..

- Да, конечно, — коротко ответила она и отстранилась. — Надо идти.

Рената вытерла влажную щёку, и задумчиво посмотрела в окно.

- Мне кажется, — промолвила она, — мы теперь всю жизнь будем вот так… прятаться от всего человечества. У нас больше нет наших жизней. Есть один, как выражается Шульц, виртуальный аватар, тонкий эфир, наполненный бездушными цифрами…

- Да уж, Шульц… Спорю, что «бездушными» вставила ты.

- Да, это уже я…

- Делаешь успехи, однако.

***

В этот момент отворилась дверь, и вошёл Отто. Немного замешкавшись, он сделал попытку выйти, но увидев вопросительные лица, всё же обеспокоенно спросил:

- Похоронили?

- Да.

- Кто идёт выкапывать?

- Я и Шульц. Ещё рвётся Рената с Эрикой, но их надо остановить, — Фем посмотрел на Ренату, но та отвернулась, ничего не сказав.

- Это вызывает уважение, — произнёс Отто, и повернулся к подошедшему Шульцу. — А ты знаком с периферийным устройством под названием лопата? Или опять будут проблемы с драйверами?

- Думаю, этот гаджет мне под силу… — он поморщился.

- Вам нужно быть крайне острожными. Хоть я и уверен, что они нас уже не подозревают, лишняя аккуратность не повредит. А как быть с охранниками? — он повернулся к Фему.

- Что-нибудь придумаем.

Тут сыщик, наконец, обратил внимание, что его теребят за рукав.

- Что такое? — детектив посмотрел на лаптоп, который ему вдруг поднесла Рената.

- Есть кое-что новое… У них паника. Они могут изменить пути следования денег. Я наткнулась на упоминание порта. У кого-то проскочило в переписке…

- Порта? Это уже интересно.

- Да, Тильбури…

- Тильбури… — Отто начал теребить правой рукой левый ус. — Надо их перехитрить. Я попробую что-нибудь узнать по своим каналам. Когда они переправляют деньги?

- Через неделю, если не раньше…

- Тильбури, Тильбури. Что-то подсказывает мне, что будет это обычный контейнер с надписью «клубника». А там пачки долларов.

- А это «что-то» не подсказывает как они это проведут? — спросила Рената.

- «Клубника» пойдёт морем очень скоро, очень. Владычица морей любит концы в воду опускать…

- Ну, это когда пахнет жареным… — произнёс Фем задумчиво и повернулся к окну и продолжил фразу:

- Правда, уже горелым потянуло.

- Вот вот. У меня там хороший знакомый в портовой охране… Поболтаю. Может чего и выяснится. А вам, как парадоксально это не звучит, успехов на кладбище, — детектив приобнял Ренату. — Не волнуйтесь с мамой. Всё будет хорошо! Я хочу сегодня уснуть с чистой совестью.

***

Оказалось, что эксгумация не самое страшное. Тем более фальшивая. Ещё страшнее, когда знаешь, что человек жив, и ниточка его жизни зависит от твоих правильных действий.

«Ведь, по правде говоря, смерть, с её газонокосилкой, была всегда рядом… — думал Фем. — Она как бы всегда шла бок о бок со мной, но никогда не прикасалась. Только пугала из-за угла гнилью улыбки… За всю историю моего «возвращения» не было ни одного, как говорит Шульц, капут-мортума. Что это, случай? А есть ли он вообще, случай? Или так запрограммировано моё движение по холмам-событиям, а я лишь добросовестный солдат?»

Соблюдая все правила предосторожности, и постоянно проверяя наличие слежки, Шульц с Фемом смогли сделать всё тихо и быстро. Спустя какие-то два с лишним часа Феликс лежал уже на операционном столе в их конторе в Оксшотт (Oxshott), а его скромный гроб остался пустовать на Голдерс Грин.

- Ну и как мы будем его оживлять? — Шульц хищно полюбовался жёлтыми перепонками на медицинских перчатках. Получилось, что он смотрит на лежащего банкира сквозь пальцы.

Фем повертел ампулой в воздухе и процедил:

- Перчатки тебе не нужны — он должен сам очнуться. Надо поднять температуру в помещении, и ввести ему в вену вот это.

Содержимое ампулы перешло в шприц.

- Прошу вас, дайте мне… — Эрика недавно вернулась с поминок, и явно рвалась в бой.

А спустя час Феликс сидел на кровати, мотая головой из стороны в сторону. Он только что рывком привстал на кровати, и, не узнавая окружающих, зачем-то пытался стянуть с себя халат. Ему это никак не удавалось — хитрый Шульц подойдя сзади, театрально придерживал пояс рукой в перчатке. Успокоившись, Феликс начал озираться. Он явно не понимал, почему у Ренаты и Эрики на глазах слёзы. Отто притащил ему чашку чая, но Фем запретил.

- Никаких жидкостей в течении часа! — строго выговорил он, и сыщик отступил.

- Где я? — вяло спросил банкир всё ещё озираясь.

- Папа! У тебя сегодня второй день рождения! — прошептала Рената.

- А где подарки? — Феликс попытался улыбнуться.

- Вот и ладненько. С юмором обычно возвращается жизнь!

***

Порты Лондона растянулись вдоль Темзы, а это не мало. Несколько полицейских подразделений отвечают за портовую жизнь, плюс имеется специальное отделение морской поддержки.

В Тильбури было своё, одноимённое, подразделение, специально созданное для морских ворот Лондона.

Местный портовый констебль имел весьма привилегированное положение. Ему предоставлялось право досмотреть любое судно без специального ордера. Это давало полицейскому довольно широкие полномочия, основанные только лишь на простом подозрении. А поскольку не всем нравились эти вольности, неподалёку, на док стрит, находилaсь полу-юридическая сыскная контора.

Капитаны частенько вызывали Джонатана, владельца и уважаемого нотариуса, в качестве свидетеля, а иногда и как сыщика. Для портовой полиции он был как кость в горле. Портовый детектив снискал себе славу тёртого калача, знающего законы и в подавляющем большинстве случаев выступал на стороне капитанов.

Он и сам, будучи морским «волчиной», как он себя называл, когда-то водил сухогрузы по миру. Но это было давно забыто в дыму табака и парах виски.

Джонатан возвышался на крыльце невысокого дома, ожидая Отто Макса, и попыхивая бриаровой итальянской трубкой из под жёлтых прокуренных усов.

Где-то во сне Отто видел эту трубку, но не мог вспомнить где.

Ироническая усмешка никогда не сходила с его обветренного лица. Эта усмешка служила ему и защитой, и нападением. В случае с Отто, защита велась от иронических нападок последнего на его дела, а когда не было дел, на неизменный клетчатый шарф, намотанный три раза поверх пиджака.

- Знакомая клетчатая деталь… А она не подхватит огня от трубки? Давно пора… Кряжистая стать украшает крыльцо, как всегда, а, старина Джонатан? Ты вроде даже стал по-апполонистей в плечах…

- Кушаю и пью… Как маман завещала. Чую, немчиной запахло… Натюрлих немчиной. Старина Макс пожаловал — жди приключений. Чего это ты так запыхался, в бегах что ли? Жизнь замотала?

- Да ладно, знаешь ведь, что в бегах… Сам-то всю жизнь замотанный ходишь!

- Заходи, глотнём виски, а то сегодня что-то промозгло.

- И когда здесь не промозгло?

- Сам знаешь когда… когда алкоголь в глотку не идёт…

- А такое бывает?

Они вошли в заваленную бумагами комнатуху, и сели около старого скрипучего стола. На нём уже стояла початая бутылка виски, а две стояли на полу возле кривой ножки. Стаканов в поле видимости не наблюдалось.

- И что же привело такого занятого юриста, всего в бегах, до такой маленькой конторки? Чем, спрашиваю я себя, чем, может быть полезен такой скромный персонаж, как портовый сыскарь? Может прояснишь Отто, а? — произнёс Джонатан доставая из кармана мятые пластиковые стаканы. — А?

- Болтун… наливай давай.

С порцией виски в душу стекло нечто тёплое, вполне соответствующее душевному настрою Отто. У него всегда при виде Джонатана поднималось настроение, а сегодня особенно.

- Ну?

- Что ну?

- Драгоценные секунды просачиваются сквозь пальцы, и унесённые бешеной Темзой, отпр…

- Всё! Поэзии хватит. Знаю я твои «моря и океаны»… Ничего нового не придумал! Ладно, слушай. Я не могу посвятить тебя во все тонкости, тем более это опасно.

- Ты чего, выпить пришёл, и всё?

- Нет. Не перебивай! Мне нужна кое-какая информация. Прошли слухи, что у тебя тут странный сухогруз есть, к которому даже портовый констебль поступиться не имеет права. Вот только это мне и нужно.

- А что я спрошу у констебля? Извините, куда вам можно куда нельзя? — он задумался. — Кстати есть у нас один… стоп, стоп, стоп.

Джонатан встал. Подошёл окну, и раскуривая трубку произнёс:

- Давно, сам задумывался. Есть тут кое-что… Не прекращаются жалобы на капитана Бенджамина Свифта. От других капитанов. Он упорно заходит на стоянку вне всяких правил, и это ему сходит с рук. Понятно, у него благотворительный фонд за спиной, но чем другие-то хуже? Жалобы сыпятся одна за другой. А портовый констебль ведёт себя, будто Свифт его дорогой сынуля. Портовому начальству тоже, видимо, не хочется связываться… Я пытался поговорить с этим Свифтом… Наглейший тип. Ведёт себя так, как будто он купил себе этот порт, и где хочет, там и паркуется.

- Вот это интересно. Что-нибудь ещё? Может какое дело?

- Его наглая рожа ещё не повод начинать на него дело. А что тип неприятный, так тут он не оригинален… Подозрительно попустительство начальства… Как-будто у него там или родственник министр, или чего ещё…

- А что портовый констебль? Были у него претензии к барже, ну хоть раз?

- Неа. Вот то то и странно, ко всем были, и проверки были, а тут ни-че-го.

- Как её название, кстати?

- «Дети Африки». Это контейнеровоз, не балкер.

- Что?

- Ну не навалочник. Короче, только для контейнеров.

- А как называется?

- Так и называется. «Дети Африки». Это вроде как благотворительная организация. Детей кормят. Африканских.

- Ага, — сказал Отто задумчиво. — То есть они в основном где плавают?

- По Суэцу, по нему родимому.

- А где грузятся, в Тильбури?

- Ага… — Джонатан отхлебнул так, что было слышно на улице. — тута.

- А что такого благотворительного они грузят?

- Увы, не знаю. Странно, да? Не имею даже подозрений. Всё грузится по ночам…

- А какие-нибудь истории с пиратами? С Сомалийскими боевиками, например. Они ведь тоже, — он усмехнулся, — «дети Африки»… не им ли они везут свои грузы?

- Про это ничего не слышал… Но в Сомали они ходят. Если допустить, что все живущие там занимаются так или иначе пиратством, то… сам понимаешь.

- Ты можешь достать их предписание, или как это называется? Ну, куда они плывут?

- А чего тут смотреть. Вот компьютер, вот файл. Вот глоток виски. Печеньице. Так. Плывут они в Атлантику. Видишь, не Сомали.

- А что им в Атлантике надо?

- Хрен знает. Порт назначения Коламбус.

- Что?

- Да нет такого порта в Атлантике, ну нету!

- И?..

- И? И! И… Интересно, но следующий, типа, порт — Александрия…

- Ну?

- Что «Ну»? Египет… Сам вижу. Странно…

Распив ещё по стакану, и обсудив некоторые сыскные мелочи, они расстались. Отто Макс направился к себе в лечебницу, а Джонатан вернулся к излюбленной позе на крыльце.

***

Рассказав Ренате и Фему о результатах своего похода, сыщик принялся ходить кругами по комнате.

Теребя ус, он пытался в голове сконструировать хоть какой-то логический план действий, но ему никак не удавалось связать концы с концами. Рената молча уткнулась в монитор. Фем сидел рядом с ней, а Шульц с утра где-то пропадал. В комнате царило нервозно-паническое ощущение безысходности. Депрессия правда, была растворена Ренатой довольно быстро.

- Я залезла на сайт детей Африки… — произнесла вдруг она.

Отто замедлил вращательные круги указательного пальца.

- Они плывут в Атлантику на встречу с каким-то судном, чтобы принять груз… для детей. А потом направляются прямиком к интересующему нас арабскому государству…

- Интересно, что это за груз… — Отто подошёл к окну. — И что это за корабль.

- А ещё, — продолжала Рената, — взгляните-ка сюда. Председателем правления общества является некий барон, Зеевель. Он является центром деловой переписки. Ни много ни мало… Судя по характеру переписки с подчинёнными, видно, что человек этот наделён огромной властью.

Рената пробежалась по клавишам:

- Вот посмотрите сами, — она повернула монитор в сторону сыщика. — Обратите внимание на его приказы нашему старому знакомому Валалу…

- Как, и этот здесь? Становится жарко… Кажется, мы, наконец, вышли на того, кого искали, сыщик уселся рядом с Ренатой. — Что ещё есть?

- Вот его последние письма. Тут он отдаёт поручения своему агенту по недвижимости… — но Ренату перебил Отто:

- А вот и слабина, и кажется, та, что я искал, — Отто прищурился и так крутанул ус, что все вздрогнули. — Этот благочестивый борец за демократию во всём мире собрался прикупить недвижимость в Греции. Посмотрите на эти сообщения…

- Ну и что? — спросила Рената.

- Как что? — Отто даже удивился. — Личная собственность индивидуума является одновременно и личной слабостью. Разве это не общедоступный факт? — он посмотрел на девушку через хитрые щёлочки.

- Тем не менее мы нуждаемся в пояснении, — чересчур вежливо сказал Фем, явно спасая Ренату.

- Хорошо. По порядку. Во-первых, надо исследовать контракт и найти слабое место. В таких крупных приобретениях условия договора как о передаче денег так и имущества обычно чудовищно сложны и живописны. Наверняка Рената, используя свой талант, сможет раздобыть нам интересные детали. Теперь дальше. Во-вторых, надо сделать один из пунктов невыполнимым. Подправить чуть-чуть, или переставить запятую… Там видно будет. В третьих — объявить контракт недействительным и подставить нового покупателя, — он задумался. — Действительно, нового покупателя, которым…

- Окажемся мы, — закончил мысль Фем.

- Вы абсолютно правы, молодой человек, — Отто улыбнулся.

- А в чём будет состоять дискредитация? — спросила Рената. — Пока я вижу обычный криминал…

- А вот в чём. Я ведь ещё не закончил, — Отто обиженно повертел ус. — Четвёртое. Мы организуем какое-нибудь благочестивое общество и на «собранные» обществом деньги перекупаем остров. Барон приходит в ярость, и напрягает все свои силы, чтобы вернуть себе сделку. Вот тут самый важный момент — он должен сам сделать ошибку, будучи под действием эмоций. А их мы ему обеспечим.

- А если он не сделает ошибку? — опять вмешалась Рената.

- Думаю, мы тогда ему обеспечим и эмоции, и ошибку, верно? — ответил Фем, глядя на сыщика.

- Совершенно верно. А в пятых… — он посмотрел на Фема и тот продолжил:

- Он отбирает остров у благочестивых филантропов, а те подбрасывают ему туда какой-нибудь компромат с баржи. И при этом всё снимают на видео и выкладывают на интернет…

- Вы определённо делаете успехи, молодой человек! — Отто воззрился на ученика с восхищением. — Именно так! Конечно, юридически это не совсем хорошо, но если всё пойдёт по плану, думаю, угрызения совести нас мучить не будут.

***

Он обвёл глазами присутствующих. На некоторое время воцарилась пауза, которую прервал Фем:

- Мне надо попасть на сухогруз. Иначе у нас ничего не получится… или получится криво.

- Ну, допустим, ты попал на баржу. И, положим, будешь действовать по обстоятельствам. Но представь себе — там груз на несколько десятков килограмм. Ты один будешь не в состоянии его даже поднять. Не то что похитить… тьфу. Слово-то какое — похитить, — сыщик поморщился, изображая угрызения своей юридической совести. — А может обойтись без попадания на баржу?

- Боюсь не обойтись, да и зачем похищать эти килограммы, когда я могу похитить всю баржу? И отогнать её туда, куда скажете, в Грецию например. Там тьма этих островов, — тут Фема словно осенило:

- Да и тот остров, слабость этого «Зеевеля», там же. А у Ренаты там подруга есть.

Отто вспомнил Демодику, и улыбнулся. Он встал, потянулся и принялся за ус.

- Да уж. Есть там эта прикольная девушка, но только стоит ли втягивать её во всё это? И как ты просочишься на палубу? Ну, допустим, ты проник. Как ты там собираешься без еды жить несколько дней, может пару недель?

- А очень просто, — промолвила Рената, глядя на монитор. — Мы его устроим на работу. Кем бы ты хотел стать?

- А что, есть выбор?

- Только простым матросом… — она улыбнулась, — сможешь?

- Ну, если постараться….

- Вот смотри здесь, — она показала пальцем. — Обязанности: несение ходовых и стояночных вахт согласно судового расписания, техническое обслуживание и ремонт корпусной части судна, такелажные и покрасочные работы на судне, участие в швартовых…

- А какие требования?

- Наличие квалификационного свидетельства вахтенного матроса, действующие сертификаты, медицинская книжка, справка из полиции… Паспорт моряка или удостоверение личности моряка.

- Где же мы это всё возьмём?

- Не волнуйся, немного движений перед компьютером, и ты всё получишь.

Следующий час ушёл у Ренаты на сбор необходимых документов. Часть бумажек была выписана совершенно легальным способом на имя вновь рождённого ей персонажа по имени Шарль де Труа. Как она сказала, это самое французское сочетание из тех, что ей довелось услышать.

- Звучит как изысканное блюдо…

- Как цифра звучит, не более.

Над частью документов ей пришлось потрудиться. Дело в том, что «дети Африки» оказались весьма привередливыми в выборе матросов. Это, оказалось, должны были быть люди, лояльные секретным службам, и проверенные в военных действиях. Она предупредила Фема, что он воевал в Афганистане, потом в бывшей Югославии, и распечатала на трёх листах перечень его «подвигов».

- А вы, как выясняется, субъект тот ещё… — сказал Отто, глядя в свежеотпечатанную «легенду». — Я бы с вами в разведку не пошёл…

- Доносчик, подстрекатель и подлец… И это обо мне… — сказал Фем.

- Это твой антипод, — сказала Рената и опустила глаза.

- Ааа… Тогда ладно.

***

Рената поставила его также в известность о том, что на сухогрузе смешанный национальный состав. Плюс компания наймёт пятерых новых матросов, а в Атлантике вместе с грузом сядет восемь человек охраны.

«Подгузники и памперсы охранять…» — прокомментировал это детектив.

Он явно был недоволен ходом событий, но делать было нечего.

- А вдруг его не возьмут? — спросил Отто.

- Уже взяли. Решения принимает не капитан Свифт, а его босс в «детях Африки». И он уже принял решение, и послал почту с именем нового матроса. Вопросов здесь не возникнет. На всякий случай, я буду следить за его боссом.

- С этим фондом надо разобраться получше. Но это позже. Есть много организационных вопросов.

- Например? — Рената взяла карандаш и приготовилась записывать.

- Например, как мы будем держать связь? Если будем?

- Я возьму с собой мобильный с системой спутниковой навигации, — произнёс Фем, — Где будет связь, я вам буду скидывать наши координаты. Где смогу, позвоню.

- А что делать на случай провала? Какие способы отступления вы можете предложить? — Отто выглядел сейчас, как полководец перед решающей битвой.

- У мамы после смерти папы осталась яхта. Если папа не против, мы можем её использовать…

- Ага. Надо спросить разрешение у покойника, — пошутил Фем, и тут же осёкся под суровым взглядом подошедшего недавно Феликса.

- Нет, это опасно. Они нам не позволят воспользоваться моей яхтой. Нам надо арендовать другую.

- Не проблема. Я займусь этим, — сказала Рената, вновь уткнувшись в монитор. — на чьё имя и на какой срок?

- Давай на любое имя, и чтоб была скоростной. Деньги не проблема?

- Как всегда, офшоры давно подготовлены.

- Я так уже привык, что у нас нет финансовых затруднений… Как же мы будем отвыкать от этого потом, когда всё закончится? — Отто обвёл глазами присутствующих.

***

Все молчали уже несколько минут, задумавшись каждый о своём. Рената уткнулась в монитор. Фем делал вид, что читает гостевую книгу отеля, а Феликс медитировал перед окном.

- А вы ожидаете, что это закончится? Или вас тревожит моральный аспект? — наконец спросил бывший банкир, оторвавшись от окна. — Мне видится, что мы так и будем всё время или убегать, или догонять. И пока нашим жизням есть угроза… Ну, дальше и так ясно.

Он неопределённо махнул рукой и опять уставился в окно. На улице с неприятным свистом дул декабрьский ветер. Было ощущение, что он присутствует оппонентом в беседе, может быть даже шпионом.

После слов Феликса опять воцарилась недолгая пауза, которую прервал Отто:

- Хорошо, вернёмся к делу. Допустим, мы поплывём за тобой. А можно сделать так, чтобы нашу яхту было не видно их приборами? А?

- Не думал над этим… Вряд ли. Я всё-таки не волшебник. Если обесточить всю электронику, вы не сможете плыть. Я подумаю, что можно сделать.

Дальнейшее происходило в деловой обстановке. Звонки, сборы, бумаги, списки вещей. Этот дурдом усугубился с приходом Шульца, которому понадобилось переворошить все идеи с самого начала. Он успокоился лишь когда пришёл к тем же выводам, но сам. Довольно крякнув, он выдвинул свою кандидатуру в помощь Фему.

- А что? Я о сухогрузе всегда мечтал… — он возвёл глаза вверх. — Стоишь себе на палубе. Плещутся волны, кричат чайки. А ты плывёшь, загипнотизированный горизонтом, и в голову идут мысли исключительно метафизического свойства.

- Ага. Не забывай, что у тебя в руках швабра, а впереди сто метров не вымытой палубы. Исключительная метафизика. Работа как раз для такого философа как ты… — сказал Отто, усмехаясь.

- А что, меня это не смущает! Ни капельки!

- Там ведь вроде им не один матрос нужен был? — спросил Отто у Ренаты. — Можно Шульца пропихнуть туда?

- Хочешь коком? — спросила она мечтателя, — Штатных философов у них нет…

- А нельзя матросом? Мне бы попроще…

- У тебя от морской болезни ничего с интеллектом не случится? — усмехнулась Рената, но их перепалку закончил Отто:

- Шутки шутками, а вот за связью баржи с землёй вам придётся следить. Также, как и нам. Если они что-то пронюхают про новичков — вам несдобровать. Плавать умеете?

Шульц выразительно посмотрел на Отто.

- В смысле?

- В смысле в воде. Совершая движения руками и ногами, — Отто продемонстрировал как. — Это на всякий случай.

- Только брассом. Подойдёт?

- Вот и хорошо…

***

Закончив с его зачислением в состав матросов, Рената откинулась на спинку сиденья. Проделанная работа настолько утомила её, что она была даже не в силах дойти до своего номера. Так и уснула, сидя в кресле. Отто кивнул на неё, и Фем, всё поняв без слов, взял её на руки и переложил на кровать. Они потушили свет и вышли. Перед входом в свой номер Отто, пропустив внутрь Шульца, приостановился. Он повернулся к Фему и пожал ему руку.

- Вы смелый человек Фем, если идёте не это. Знайте, я с вами до… до того, до чего дойдём. И насчёт Шульца не беспокойтесь — он надёжен, несмотря на сомнения и шуточки. А вот насчёт Феликса — не знаю. Всё-таки не наш он…

- Это я понял. И спасибо за доверие. А сейчас спокойной ночи, или вернее уже утра. Рассветает, — сказал Фем, кивая на окно в конце коридора.

***

Капитан Свифт оказался кривым стариканом с гипертрофированными проломами морщин и злыми маленькими щёлками глазниц.

Уже по виду было ясно, что он порядочная сволочь. Морщинки, отвечающие за доброту полностью отсутствовали. Он их, видимо, никогда не задействовал. Зачем?

В одной руке у него дымилась трубка, а другая сжимала стакан с виски. Он поминутно сплёвывал и беззвучно пришепётывал губами слова, явно ругательные. Повода для сквернословия не наблюдалось, и Фем понял, что этот фольклёро-извержение было сродни чириканью воробью. Песня как таковая, как способ быть.

В офисе «детей Африки» была назначена лекция по технике безопасности. Читал её заместитель капитана по хозяйственной части Ван де Бур. Потом что-то говорил главный (и единственный) инженер, а за ним, со своим докладом, выступал корабельный врач Джон Бутчер.

Почему-то, он детально и с удовольствием описывал процедуры в случае неожиданной смерти. Получалось, что эта «неожиданность» сродни гриппу, и случалась довольно часто. Лекционную скуку он разбавлял фермерскими шуточками, в основном про подвернувших ногу коровах во время случки. Но смех быстро гас под зыркающими взглядами Свифта, которыми тот поливал новичков.

Помимо Фема и Шульца, среди матросов было трое новеньких, все англичане. Вид их был пост-модерново страшён: татуировки с неприличными изречениями и другие стандартные знаки принадлежности к двадцать первому веку — пирсинг и серёжки. Всё в самых неподходящих местах.

«Якобы круто и якобы страшно… Компания та ещё» — прошептал Шульц, а вернее теперь Пауль Шмидт.

Рената, видимо, так устала под утро, что ничего оригинального выдумать не смогла.

«Шульц, Шмидт… по сути одно и тоже…» — сказала тогда она.

Это сильно оскорбило молодого матроса, желавшего быть если не Рамзесом, то уж по крайней мере Фердинандом.

***

Пробубнив лекционную скуку, Ван де Бур повёл новичков показывать баржу.

Пятидесятилетняя старушка кряхтела и стонала даже без видимого волнения на море. В звуках этого оркестра можно было насчитать с десяток инструментов. Первыми выделялись, конечно судоходные скрипки — канаты, поющие свою мелодию со всех сторон корпуса.

Низкий контрабасно-утробный гул создавало тело старушки. Само по себе, оно пело что-то своё, минорное в две-три ноты, без видимого воздействия.

Тихо шипела охлаждающая моторы вода, пенистым писом бьющая из туши сухогруза. Скрип дверей, холостой рокот моторов и приглушённые голоса человеков и чаек дополняли симфонический букет.

Первым делом Де Бур выдал всем тёмно-синюю униформу. Она включала в себя нижнее бельё, верхнюю одежду и ботинки.

«Вне своей каюты без униформы чтоб я никого не видел! Наказание — гауптвахта или карцер!» — сказал он.

Сначала Пауль вознамерился задавать много вопросов экскурсионного плана, но его вовремя одёрнул Шарль. Было бы странно от бывалого матроса услышать: «А что это за шпиндель?». Или ещё лучше: «Ну и куда ведёт этот канат?».

Пройдя по основным отделам корабля де Бур остановился около небольшой пристройки на корме. Входная дверь была на кодовом замке, и явно диссонировала своей технологичностью с отстающим на век всем окружающим.

- Если кто приблизится к этой двери, — довольно зловеще произнёс де Бур, — тот будет иметь дело с капитаном… Нехорошее для вашего организма дело.

- А что там? — спросил бестолковый Шмидт.

- Тела тех, кто задавал подобные глупые вопросы, ясно?

- Ясно… больше не буду.

«Ночью зайдём и посмотрим» — подумал Шарль.

После этого им был показан неотапливаемый карцер.

«Через три дня наступает смерть от переохлаждения» — похвастал де Бур.

Кают-компания не произвела никакого впечатления. Стол, диван, да пара иллюминаторов. Какой-то паршивый морской пейзажик на стене.

«Как будто, кто-то здесь собирается скучать по морю» — подумал Пауль.

- Это столовая. Изысканная английская кухня. Никакой китайщины, или упаси босс франко-итальянщины. Нормальная здоровая еда. Отварные овощи. Всё сбалансировано, — де Бур взглянул на Шарля. — Вы ведь француз?

- Вроде…

- Теперь вы не француз. Запомните, здесь, на корабле, никакого расизма! Здесь все — англичане, ясно?

- Ясно…

- И еда… Без этих ваших… штучек, — он так поморщился, будто сжевал таракана, — В основном британские консервы. Слышите? Британские…

- А это ваши апартаменты, прошу — Ван де Бур махнул рукой в тесную каюту.

***

Воздух стоял здесь так, что теснящиеся трёхэтажные койки, казалось, висят в его густоте, как мясо в холодце. Местечко усугублялось интересной цветовой гаммой: грязно-коричневый цвет стен гармонировал с болотно-зелёными одеялами, вызывая нехорошие желудочно-кишечные ассоциации. Задраенный иллюминатор так оброс плесенью с обеих сторон, что фотоны застревали в ней, оставляя помещение в загадочном полумраке.

«Самое место для поножовщины» — подумали одновременно, казалось, все новички.

- Сами разбирайтесь кто у вас и где. Через полчаса построение на палубе. С вами будет говорить капитан Свифт. Извольте одеть униформу. Помните про карцер!

Когда он ушёл, в помещении явно стало лучше. Первым тишину нарушил Пауль:

- Давайте знакомится. Я Пауль. Как было сказано, англичанин.

- Бен. То есть Бенджамин, — молвил самый «симпатичный» из троих, обладатель драконьей татуировки, — Тёзка капитана. А это дружки мои, Джон и Джим. Смотри не перепутай.

Он ткнул пальцем на двух одинаковых субъектов с какими-то волчьими лицами. Серый цвет кожи и пустышки глаз действительно позволяли легко их перепутать.

- А ты значит был недавно французом?

- Да, но уже нет, — ответил Шарль. — Уже англичанин.

- Смотри-ка, и акцента даже нет. Лягушек ешь?

- Нет. Не люблю с детства.

- Тогда есть шансы стать нормальным человеком, — сказал Бен и захохотал. — то то и понятно теперь, почему акцента нет. А ты… как там тебя? Пауль? Немец что ли?

- Нет. Просто Пауль.

- Тогда Пол. Слышь? Пауль вышел, а Пол зашёл, ясно?

- Слышь Бен, ты что-то раскомандовался, — вдруг произнёс Шарль, — ты не забывай, что нам тут плыть и плыть. Так что лучше не ссориться с самого начала, Окей?

- Ладно, не серчай, — и он протянул наждачную ладонь с пронумерованными пальцами, — нам уже пора.

***

Переодевшись они вышли на корму, где уже толпилась остальная команда. Контингент был разношёрстный, вычурный своими татуировками и серьгами. Особенно выделялся гигантский толстяк, по прозвищу Фудзи. Раскосость его заплывших глазок подтверждала японское происхождение. Он вёл себя как основной, командовал и пинками строил остальных.

В тот момент, когда вошли новички, Фудзи держал кого-то с печальным выражением лица за шиворот. Тот вяло пытался вырваться, а японец что-то шипел ему в ухо. Бедолага не реагировал никак, и своим лицом пытался изобразить безразличие. Фудзи приподнял его повыше и несильно пришмякнул об пол. Не издав не единого звука матрос отключился на пару секунд, а Фудзи поднял его опять, и потряс в воздухе, как тряпку. Он что-то ещё шепнул тому, и как показалось Шарлю, куснул ещё за ухо. Тот страдальчески кивнул, и был тут же водворён в строй рядом с Шарлем. Толстяк медленно обвёл взглядом присутствующих на предмет выявления очередного строптивца. Все молчали. Удовлетворённо крякнув, он произнёс:

- Я старший матрос. Я главный. Выше меня только старпом и капитан. Ясно?

Все согласно закивали головами. Шарль и Пауль тоже закивали, на всякий случай. Крякнув ещё раз, Фудзи вкрадчиво выговорил:

- Сейчас сюда войдёт капитан Свифт. Вы должны молчать, или отвечать — «Да, мой капитан». Вам ясно?

Все опять закачали головами. Он продолжал:

- Стоять по стойке смирно, ясно? Кивать после каждой фразы, ясно? Если возникнуть вопросы, зададите их мне потом, ясно?

- Да ясно, ясно… задолбал уже, — прошептал матрос с печальными глазами, но Фудзи его вроде не услышал.

- Не переговариваться, а главное — никаких шуток! Ясно?

В этот момент открылась дверь капитанской лестницы, и оттуда медленно, со знанием своего достоинства, вышел капитан Свифт.

- Явился, Адольф… — вновь послышались комментарии от соседа по строю.

Он переминался с ноги на ногу рядом с Шарлем, и весь его вид демонстрировал брезгливость на последней стадии.

Капитан, тем временем выдержав театральную паузу, хрипло проговорил:

- Ну здравствуй… команда, — он молча обвёл глазами стоявших по линейке матросов.

Свифт медленно обошёл всех, заглядывая в глаза своими волчьими зрачками. Остановившись на Шарле, он замер как кобра перед прыжком, но промедитировав минуту, продолжил шествие. Когда он проходил мимо Пауля, тот кашлянул. Просверлив того глазом, Свифт тихо поинтересовался:

- Болен?

- Никак нет, ваше благ…товарищ капитан.

- Тогда НЕ КАШЛЯЙ.

- Так точно. Никогда не буду.

Отойдя от строя матросов капитан сказал маленькую речь:

- Мои команды выполнять беспрекословно. Это раз. Вопросов не задавать. Это два. Чем меньше вы знаете, тем спрос меньше. Тем живее будете. Это и три, и четыре, и десять. Вопросы есть — вопросов нет.

Он повернулся на каблуках и удалился. Матросы стояли какое-то время молча, переваривая встречу.

***

Потом слово взял стоявший сбоку Ван де Бур:

- Мы выполняем рейс под грифом королевской секретности. Это вам знать можно. Чтоб вопросов не возникало. Отплываем через час. Четыре дня ходу до Атлантики. Получаем груз и через 15 дней доставляем его по назначению. Груз должен быть доставлен до рождественских праздников, ясно? Вопросы есть — вопросов нет. Теперь вы поступаете в распоряжение Фудзи. Прошу, — он отступил в тень.

- Никто команды вольно не давал, — начал японец, обращаясь к вышедшему из строя соседу Шарля. — Зашёл обратно, и встал.

- Слушаю и повинуюсь.

- Дерзить невыгодно для здоровья, — сказал Фудзи и быстро оказался около того.

Удар был короткий и бесшумный. Интересно было то, что никто не заметил ни замаха, ни приготовлений. Со стороны можно было подумать, что несчастный просто упал. А упал он основательно. Пока движения у него не наблюдалось, Фудзи сказал:

- Это ещё цветочки. Кто не будет меня слушать, накормлю ягодками. Ясно?

Все закивали головами. Было очень всё ясно.

- Эй, вы, — он показал на Шарля и Пауля, — отнесите его в кают компанию и облейте водой. Придёт в себя — тащите сюда.

***

Облив беднягу водой из кувшина, Шарль потряс его за лацканы униформы. Тот закашлялся, но в себя приходить не собирался. С груди у него свисал небольшой амулет, на котором Фем разглядел сфинкса. Шарль взял в руки кувшин, и вдруг увидел, что тот щурится на него одним глазом.

- Не надо воды… не люблю воду, — он привстал. — А вы двое что, свежачки?

- Зачем симулировал? — сурово спросил Шарль.

- Ну симулировал, и что? Жаловаться побежишь? Не забудь сказать, что ударчик так себе у него… — он потёр бок. — Вы то откуда будете? Думаете я не вижу, что вы — одна компания, а? Айвин всё видит. Всё понимает…

- Так тебя зовут Айвин? Я Шарль, а это Пауль, — он ткнул пальцем в непривычно молчаливого Шмидта. — Давно ты тут?

Видя, что закладывать его никто не собирается, Айвин разгорячился:

- Здесь они как коллекционеры, подлецов в коробочку собирают. А потом в расход их… Думаете почему вас пригласили?

- Почему?

- Потому что тех пятерых Свифт акулам скормил. Они отработали своё. А вы у нас новое мясо. Свеженькое. Вы отсюда живыми не уйдёте… И я теперь… — он как-то грустно взглянул в сторону двери, так, что его и так страдальческое лицо исказилось гримасой безысходности.

- Так давно ты здесь?

- С прошлого рейса. Ходили через Суэц. Когда брали груз, нас в трюме всех заперли. Мы ничего не видели. А те, кто помогал грузить ящики, те пятеро… ну в общем, понятно, где они, — сказал он, убирая амулет под одежду, и косясь на Пауля.

Не обратив на это внимание, Фем спросил:

- А ты уверен? Может они перешли туда, откуда груз брали?

- На военный фрегат? Вы чего, того что ли? Там все военные, а они… рваньё одно.

- Подожди, подожди… Какой военный фрегат? Ты чего несёшь?

- Я через иллюминатор видел, да и ребята сказали. Нас в трюме как заперли, слух прошёл, что с фрегата груз брать будем. А потом я сам в щёлку увидел. Серый, страшный…

- И ты, зная это, опять пошёл в плаванье?

- Ну да. А что ещё делать? Может стану постоянным, как Фудзи… — он потёр бок.

- А нам стало быть, ничего хорошего не светит…

- Я вам этого не говорил. И не рыпайтесь, они этого здесь не любят. Я вижу, вы ребята, какие-то не такие, как все…

- Ну, спасибо и на этом.

С этими словами они вышли на корму, где Фудзи всё ещё разорялся по поводу дисциплины. Он поставил подошедших в строй и объявил, что отплытие состоится через час. После этого он раздал всем распечатку с обязанностями, сегодняшними и постоянными.

А дальше случилось ужасное. Фудзи приказал всем сдать всю электронику, включая мобильники, камеры, планшеты, короче всё, что содержит в себе батарейки. Он даже забрал у некоторых электронные часы.

«Будете пользоваться звёздами» — грубо ответил он.

У Пауля и Шарля теперь не осталось никакой возможности связаться с помощью.

***

- Нам предстоит пробыть в этой тюрьме около двадцати дней, — сказал Пауль, когда они остались одни.

- Почему столько?

- Ну смотри, — сказал Пауль уткнувшись в распечатку. — Сто часов до встречи с «Колумбусом» в нейтральных водах, там день, и триста до порта назначения.

- Ночью придётся залезть в рубку, и воспользоваться их компьютером.

- Капитан у штурвала по ночам, так что может к нему в каюту? Там же должен быть какой-нибудь лаптопчик, пусть плохонький, — включился в рассуждения Пауль.

- Если там не ночует Ван де Бур. Я ещё пока не знаю всей этой дислокации. Поживём — увидим. Главное, мы успели передать, что у нас всё нормально, и после этого заблокировать твой мобильник… А дальше видно будет.

А дальше видно было плохо. Точка наслаждения физическим трудом была пройдена довольно быстро и началась мука. Фудзи требовал большего и большего.

«Она и так уже блестит!»

Короткий удар в бок.

«Вижу, вижу… не блестит…»

И так далее. Казалось вся задача японца сводилась к тому, что бы заполнить каждую секунду жизни матросов каким-нибудь делом. Ни секунды на размышления. Ни секунды отдыха.

Уже после, совершенно обессиленный Шарль, лежа в своём гамаке говорил Паулю:

- Люмбальный сколеоз тебе не грозит. Не кряхти!

- Откуда ты знаешь?

- Нас раньше в расход пустят. Надеюсь, успокоил… Подумай, как нам выбраться. Там Фудзи за дверью дежурит…

- Эта сволочь так выбрала место для сна, что мимо него не пройти. А если мне по маленькому надо?

- Тебе не положено. Они специально нам пить не давали перед отбоем. Думаю, сегодня нам остаётся только спать.

***

Уткнувшись в синтетическую подушку он мгновенно провалился в синтетический сон. Ему привиделся расплывчатый силуэт, приближающийся откуда-то сверху. Эта фигура то ли летела, то ли спускалась по лестнице.

Приблизившись, она вдруг оказалась стариком Акиро. Он был одет в длинное белое одеяние, с оранжевым поясом. Руки сжимали огромный факел, горевший каким-то фиолетовым пламенем.

- Шарль… Шарль де Труа, — прошептал он, оглядываясь.

Фем (теперь он стал Фемом) оглянулся, и увидел, что вокруг спали матросы. Пауль похрапывал, завернувшись с головой в одеяло. Бен лежал на спине и дышал как рыба на берегу — с широко открытым ртом. Джон и Джим вообще напоминали двух мертвецов. Он повернулся к Акиро:

- Приветствую тебя, друг мой. Какими судьбами?

- Тсссс… — старец приложил костлявый палец к губам. — Тссс. Ты что про «Колумбус» думаешь? Что там?

- Не знаю… Хочу как-нибудь увидеть. Пока не знаю как.

- Будь очень осторожен! Бойся человека по имени Идо Валал. Даже когда всё кончится. А ещё знай, что на фрегате установлена печатная машинка. Они производят легитимные доллары, предназначенные для бунтов и революций. Вот это и будет ваш груз — контейнер с тёплыми ещё банкнотами. А охрана, которая перейдёт к вам на борт, это не охрана… тсссс — он опять приложил палец к губам.

- А кто?

- Профессиональные террористы. Бесы, одним словом. Отпетые мерзавцы, воспитанные в их лагерях. И вас они уберут… может в этот же день, может позже. Зачем им свидетели? — он помахал факелом перед лицом ошеломлённого Фема. Помни, что я тебе когда-то говорил. Помни!

Он стал медленно растворятся, а Фем вдруг понял, что это один из тех снов, где дозволено быть не только зрителем, но и участником.

Реальность сна, какая бы виртуальная она ни была, расступилась перед его волей, и он встал. Факел Акиро мерцал где-то в высоте. Не открывая дверей, Фем прошёл сквозь стену. Снаружи, на приставленной к двери койке, горой возвышался Фудзи. Его туша равномерно колыхалась, издавая насосно-свистящие звуки. Фем поднялся в капитанскую рубку. У штурвала стоял Свифт, и говорил с кем-то по телефону.

- Слушаюсь, ваше сиятельство, будет сделано.

- Есть, ваше… да, сделаем. Не проблема.

- Слушаюсь.

Он повесил трубку и что-то написал в блокноте. Через плечо, Фем увидел, что это имена всех новичков. Значит, они будут грузчиками, и значит их приговорили. Но это также значит, что они проникнут на фрегат. Это хорошо, подумал Фем.

Он осмотрелся в рубке. Вроде ничего необычного, только оборудование как-то не вязалось с тем, что он уже видел снаружи… Какое-то чересчур продвинутое.

Перед отплытием, Шульц не зря заставил его подучиться. Фем проштудировал интернет, и теперь имел общее представление о судовых приборах. Но он и не подозревал, что на этой барже используется самое последнее достижение спутниковой навигации по протоколу «NMEA 2000» (National Marine Electronics Association). На приборной панели Свифта красовались несколько мониторов. По одному из них он елозил крючковатым пальцем. На нём был показан маршрут, проложенный компьютером, с учётом безопасности по глубине и течениям, а на соседнем мониторе какой-то альтернативный путь. Автоматика следила и за работой двигателей, и за рулями. Правильность выполнения автоматических предписаний выводилась на третий монитор, и тут же корректировались новые команды.

«Чем же ты здесь тогда занимаешься?» — подумал спящий Фем. Он обратил внимание, что погодные условия и данные маршрута постоянно загружаются из интернета.

«Ага, значит ты подключён к сети через спутник…»

Он тут же увидел разноцветные нити, уходящие сквозь потолок куда-то выше. Они мерцали, и едва заметно колыхались. Почему-то, он тут же увидел их выходящими из крыши рубки. Они устремлялись прямиком в грозовую тучу.

«Да, такое увидишь только во сне…» — подумал он, и вернулся в рубку.

Вдруг на одном из экранов стала мерцать какая-то надпись. Свифт подошёл и ткнул её пальцем. Высветилось только что пришедшее письмо. Фем висел в воздухе, покачиваясь прямо за плечом капитана, и ему очень хорошо всё было видно.

Сообщение было приказом от кого-то, называющего себя «Коламбус». Там сообщалось, что, помимо ящиков с долларами, будет целый контейнер с оружием и группа вооружённых «охранников». На каждой таре будет стоять печать «детей Африки».

Самое интересное было в конце сообщения. Свифту предлагалось стерилизовать баржу на следующий день после получения груза. Это было неприятно читать. Очень неприятно.

***

Вот уже какую ночь Отто спал плохо. Им пришлось оставить госпиталь, который стал опасен, и переместиться в дешёвый отель. На всякий случай. Ведь, хоть они и следили за «бесами», гарантии, что те не нагрянут всё же не было. А перед задуманной операцией перестраховка была не лишней.

Он, как в последнее время повелось, снов не помнил, лишь только общее настроение мерцало утренним туманом перед рассудком. И то забывалось быстро. Зачем он ввязался в этот триллер? Захотелось справедливости? А существует ли она объективно?

Все эти вопросы мучили его каждое утро, и он, лёжа на спине и царапая белый потолок зрачками, убеждал себя вновь и вновь, что его маленький «сторонний наблюдатель» прав. Тысячу раз прав.

Он представлял себя стоящим на высокой скале. Перед ним была расстелена огромная карта мира. И как такую напечатали?

Вот здесь Европа. Она представлялась алчной бабой. Здесь Северная Америка. Группа деревенских подростков с дубинами. Азия. Темно и опасно. Здесь ближний Восток, хлюпающий нефтью.

Он вновь и вновь двигал бумажными солдатиками, и получалось, что как их не двигай, как не прячь друг от друга, они всё равно будут браться за оружие.

Условно-когтистое поцарапывание в дверь подсказало, что Рената уже встала и готова к бою. Эх, надо воспрянуть из тёплой кровати, и браться за дело. Увы, надо.

- Доброе утро, мистер сыщик! У вас сегодня будет интересный денёк, — с этими словами Рената бухнула увесистую папку на стол.

- Доброе-доброе, — промолвил Отто и уставился на папку поверх очков.

- Мне удалось раздобыть и распечатать контракт на покупку острова нашим персонажем. Думаю, на чтение уйдёт час, а я пока принесу на завтрак кофе с загогулинами, — и она повернулась к двери, но Отто её остановил:

- Рената! Ты опять за своё. Помнишь, что завещал Фем? А?

- Так я же только в кафе напротив, вы можете видеть в окно…

- Нет, дорогуша, нет и ещё раз нет! Или вдвоём, или извини.

Отто нравилось, как она морщит носик. Что тут такого? А она тем временем покорно уселась в кресло, и демонстративно начала листать журнальчик. Мол, раз Фем сказал, так, значит и надо.

На чтение контракта действительно ушёл час. Отто медленно снял очки и стал их протирать. Рената оторвалась от своего чтива и вопросительно посмотрела на сыщика:

- Ну?

- А не вкусить ли нам по «загогулине»? С кофе?

Жить на полу-осадном положении они уже привыкли. Сначала было страшно, и они постоянно озирались, выходя из номеров. Потом стало легче. Особенно боялись родители.

Они занимали номер рядом с Ренатой, через коридор от Отто. Хозяину маленького отеля было наплевать, кто и как живёт здесь, и это было им на руку. Через неделю они сменят этот отель на похожий, а пока банкиру с супругой приходилось наслаждаться тремя потёртыми звёздочками.

***

После завтрака Отто опять сел за чтение, и лишь спустя час позвал Ренату.

- Передача денег предполагает три этапа, чётко описанные в договоре. Первый этап — передача трёх миллионов евро наличными. Второй, через день, точно такой же. А третий этап довольно интересен. Электронный перевод на счёт нынешнего владельца шести миллионов евро. Причём через неделю. Если сумма не будет переведена в условленный день, контракт можно расторгнуть.

- И тогда, если я «задержу» перевод на сутки, нам удастся впихнуть туда ещё одного желающего прикупить остров, правильно?

- Совершенно верно, — сыщик удивлённо посмотрел на Ренату. — Ты как будто читаешь мои мысли. Как тебе это удалось?

- Я пол ночи общалась с Энелилем…

- А… ну тогда ладно. Привет ему… в следующий раз. Итак, мы этот остров… как его там, Святого Томаса, купим, и… — Отто задумался, но Рената продолжила:

- Купим, и этим жутко разозлим барона. Он покраснеет, надуется… — Рената стала раздувать щёчки, изображая, что она сейчас лопнет.

- Рената, посерьёзнее. Сосредоточься. Поставь себя на его место. Представь, ты уже почти владеешь островом, готовы архитектурные проекты по застройке, и тут… — Отто изобразил взрыв на лице. — Честно выполняешь контракт, а из-за сбоя в электронике, тебя лишают вожделенного. Что ты будешь делать?

- Злиться. Очень злиться. Наверно, оторву себе чёлку…

- Нет. Барон не такой человек. Он не будет рвать на себе ничего… Он, Рената, поступит нехорошо. И это его погубит. А мы позаботимся, чтобы он узнал о провале сделки как можно позже. Ты можешь стирать электронную почту от продавца? — Отто потёр руки и зловеще заулыбался. — Так, чтобы один ничего не получал, а другой думал, что тот просто молчит? И с телефонной линией что-нибудь напортачить…

- Да, это не так сложно…

- Отлично!

- То есть, мы вынудим его сделать ошибку, — задумчиво промолвила Рената.

- Совершенно верно. И нам за это не будет угрызений совести, хотя юридически…

- Правомерность будет сомнительна, — продолжила Рената. — но ради хорошего дела стоит рискнуть!

- Он ведь поступит довольно предсказуемо, — продолжал Отто. — Он вернёт себе остров силой, а только потом займётся бумагами и компьютерами. А мы ему компромат какой-нибудь подкинем. С той самой баржи, например, где сейчас Фем и Шульц. А?

- Здорово…

- Это ещё не всё. Тебе надо поработать с интернетом… Накачать его шумихой. И прессу надо подготовить… — тут он повернулся к Ренате и посмотрел ей в глаза. — Я тебя прошу только об одном, не говори ничего отцу.

- Почему?

- Видишь ли, я думаю, нечего ему на себя брать вину ещё и за это. Хорошо?

- Ну ладно. Это ведь не из-за недоверия?

- Нет. Не из-за недоверия, — сказал Отто, и вдруг почувствовал угрызения совести, те самые, о которых часто упоминал.

Он не то чтобы не доверял Феликсу. Судьба столкнула их чересчур близко. Им пришлось пройтись по лезвию ножа бок о бок. Причём в обе стороны. Но сыщика терзали многочисленные сомнения, которые он не мог себе артикулировать, не говоря о Ренате.

«Увы, так устроен мир взаимоотношений…» — оправдывал себя Отто, немного по-отцовски глядя на Ренату.

Размышления сыщика были прерваны её вопросом:

- А кто же будет подставной покупатель? Энелиль ночью шепнул мне, что это будет благотворитель…

- Энелиль прав. Болтая с тобой, он ещё и мои мысли подсмотрел. Браво! Если ещё раз увидимся, я передам ему своё восхищение. Может даже в стихах, если удастся выйти на пенсию… Ну да ладно. Лирическое отступление закончено. А теперь слушай внимательно.

За окном уже давно стемнело и включили фонари. Эрика стучала три раза, то предлагая еду, то просто так. Феликса не было ни видно, ни слышно. Отто и Рената только отмахивались, слишком уж они были увлечены композицией предстоящего действа. Их не отвлекала непогода, разразившаяся за шторами. Не отвлекали странные шорохи то тут, то там. И подавно остался незамеченным грациозный силуэт Энелиля, мерцающий перед зеркалом.

***

Сон был прерван довольно оригинально и неожиданно. Капитан Свифт неожиданно повернулся к Фему, и сказал голосом Пауля:

- Подъём, там Фудзи разоряется на палубе.

- Что…где? Кто? — Шарль не сразу пришёл в себя.

Это утро началось серо и по трудовому не интересно. Ни тебе одинокой палубы, ни медитирования перед горизонтом. В полдень, правда, явилась неожиданная помощь в виде дождя. Он обрушился на плывущую баржу шквалом, и ничего не оставалось делать, как сидеть с матросами в кают-компании, и под шум стихии играть в карты. Даже Фудзи приунял свой пыл, и играл со всеми.

«Человеческое и ему не чуждо…» — подумал Шарль.

Тем временем согревшийся Пауль уже шептал ему в ухо:

- Я вдруг вспомнил! Представляешь, вспомнил! Мне такой сон приснился — не поверишь! — он устроился поудобнее.

- Значит так, — сказал он тихо, поглядывая на картёжную компанию, — всё почти реально. Ну, то есть, как на самом деле. Мы плывём, значит, плывём, плывём… и причаливаем к огромному американскому линкору… Гигантский, значит, авианосец. Там ещё самолёты наверху стоят. А мы снизу. И тут поднялся шторм. Ну, как в фильмах. Причалить не представляется никакой возможности. И Свифт решает сдрейфить рядом…

- Дрейфовать рядом.

- Ну да. Я так и сказал. Ну, значит, сдрейфил он, всю баржу.

- Что?

- Не перебивай! Тут самое интересное и начинается. Операцию решено перенести на завтра. Все отправляются к себе в каюты, нас назначают ночными дежурными. Выдают, значит, табельное оружие.

- И тебе?

- И мне, а как же? Мне пистолет, а тебе автомат…

- Это ещё почему?

- Старшему по званию полагается пистолет… Не перебивай! Итак, мы дежурим, ровно до того момента, пока все не засыпают. Как только храп Фудзиямы начинает сотрясать пространство, мы одеваем скафы… скафры…

- Что одеваем?

- То есть скафандры, и погружаемся в пучину, — он остановился и победоносно посмотрел на Шарля. — Переплыв на ракетоносец, мы поднимаемся на него…

- Как?

- Что как?

- Как поднимаемся?

- Как-как, ясно как, по цепи якоря. Или, что там у него свисало… Да и не важно это. Ты не перебивай! Поднявшись наверх, мы проходим по палубе и заходим внутрь какой-то двери. А там на ней замок, как на Форт Ноксе. Представляешь? И вот ты, подходишь, значит к этому замку, и открываешь его. Ну, при помощи этих… твоих… руковозложений.

- Ну?

- А там, — он выдержал театральную паузу, — гигантский принтер. Размером со слона. Представляешь? И запрограммирован он печатать только сто долларовые купюры. Вот.

- Удивительно. Мне приснилось нечто похожее… — Шарль задумался, — И чем же это у тебя кончилось?

- А вот чем. Ты ведь личность высокой морали, убивать никого не хочешь… Так вот. Ты устроил там пожар. При посредстве твоего этого… электричества. С диэлектриками.

- А мы?

- А мы переплыть успели, костюмы спрятали и патрулируем. А огонь уже снаружи. Датчики пожара не работают, — он посмотрел на Шарля, — ты же их испортил, забыл? Вот мы и подняли тревогу. У нас на барже. Огонь со стороны видать лучше. Ну Фудзик и стал всех будить. И меня разбудил. Вот так я и проснулся!

- Да уж. Вот это сон. Только ты в одном ошибся. Пожар надо устроить после транспортировки денег на баржу. Логично?

- Логично… Как же я не сообразил, — Пауль почесал затылок.

- А пожар точно не смогли потушить?

- К моменту спуска спасательных шлюпок я уже проснулся. — Пауль задумался, — Раз шлюпки спустили, значит кораблю «Капут Мортум».

- Что?

- Это я от одного художника слышал. Они так там ругаются… ну у них, в мастерских.

- А… А вообще хорошая идея. Сделать бы что-нибудь в этом роде, — и Шарль рассказал свой сон Паулю во всех подробностях. И успел как раз вовремя — Фудзи уже вручал им швабры. За познаванием закоулок сухогруза ушёл весь день, а к вечеру они увидели на горизонте огни другого судна.

***

- Это Фрегаты типа «Оливер Хазард Перри», — молвил Пауль, стоя на палубе с Шарлем в отдалении от других любопытствующих матросов. — Водоизмещение — четыре с лишком тысячи тонн. Двадцать девять узлов скорость.

- А команда сколько?

- Двести девятнадцать человек. Два вертолёта SH-60 Seahawk, куча оружия. Ракетные установки и всё такое. Упаковано по самое «пора уже». Ты действительно хочешь потопить треть миллиарда долларов?

- Ага, плюс революционный печатный станок.

- Один из…

- Ага, один из.

- А если его там нет? Мы же точно не знаем, есть ли он там. Всё догадки, да сны…

- Хуже не будет. Команда спасётся на лодках, вон их сколько, — сказал Шарль разглядывая серые борта гиганта, разворачивающегося перед ними в свете прожекторов.

Фрегат действительно выглядел устрашающе. Вся команда, включая Фудзи, как заворожённая, рассматривала его амуницию. Один Пауль напрягся, повернулся спиной к великану, и явно начал думать что-то своё. Наконец он произнёс, глядя куда-то в бесконечную темноту:

- Страшно чего-то. А вдруг мы ошибаемся… Вдруг они действительно защищают нашу мирную жизнь от нападок ужасных экстремистов? Вдруг именно эта боевая единица призвана спасти мир от терроризма и …

Тут Шарль, отвернувшись от зрелища, прервал его:

- Экстремистов, которых они же и создают? Опять этот параноидальный тупизм? Мы собрали столько доказательств, что труднее доказать присутствие луны на небе. В безоблачное, — он постучал Пауля по лбу, — полнолуние!

- Ладно, ладно.

***

Море было на редкость спокойным, и Фудзи приказал всем построится на палубе. Его косо освещали прожектора, что делало луноликий оскал японца похожим на маску языческого идола. Зловещесть добавляла интонация его торжествующе-парадного тона, которым он отдавал приказания.

Он зачитал списки тех, кто отправится на фрегат, и будет грузить ящики на вертолёты. Несколько больших контейнеров они подхватят краном прямо с кормы фрегата.

Как Шарль и думал, никакой возможности отлучиться или узнать, что на самом деле есть на борту серого великана, не было. Даже отлучиться в туалет ему не дали. Не положено.

Группа вооружённых солдат следила за каждым их шагом, и они, освещённые прожекторами, суетились с ящиками у них как на ладони.

«Ладно, ладно… подождите. Будет вам сегодня фейерверк», — думал Шарль, стуча от холода зубами.

Ноябрь не самый тёплый месяц в этих краях, особенно ночью. Полная луна уже пошла на спад, но тем не менее, пыталась конкурировать с прожекторами.

Шарль вдруг подумал, глядя на шевелящиеся фигурки людей, что делание зла стало для них банальной рутиной, что нет места в их голове каким-нибудь более подходящим мыслям. Такие не усомнятся в целесообразности военных потуг, их не постигнет раскаяние. Иерархия деловито шастающих воинов работала как хороший двигатель, где каждая шестерёнка знает свое место. При этом она не спрашивает: «А на своём ли я месте?» В её функцию не входит спрашивать. Её функция крутится…

Как бы тяжело не приходилось работать под дулами автоматов, Шарль всё-таки ощутил знакомое покалывание в пальцах и краем глаза нет, да поглядывал, где и как расположена у них проводка. Направив незаметно для других ладони в сторону одного из коридоров, ведущих в недра корабля, Шарль ощутил мощные потоки электрической энергии. Она непрерывным потоком лилась под потолком прохода.

Несколько тяжёлых кабелей он распознал прямо над головой, в защищённой трубе. Пара таких кабелей, пульсирующих высоким напряжением, шла в кормовой отсек, видимо, в двигатель.

«Вот если на эту трубу вывести заряд… и лучше по периметру судна, — мысли тикали в голове, как анкерный механизм «Брегета». — И надо не дать им возможности погасить пламя. Надо создать несколько одновременных очагов возгорания и обесточить систему защиты…»

Фрегат был оснащён противопожарными насосами, питающимися от главного и аварийного распределительных щитов. Лавируя между жилами коммуникаций, они поставляли воду под напором на спринклеры и распыляющие головки, бесстрастно глазеющие с потолка вместе с камерами наблюдения. К этим увлекательным подробностям он был подготовлен ещё вчера Паулем.

А сегодня, эти безмолвные арбитры будут лицезреть интересное зрелище…

«Огнетушителями они не справятся. Надо обеспечить путь для пламени… От места воспламенения до топливных баков, и обеспечить невозможность тушения…» — все эти мысли, наконец, сорвали пружину анкера, и крутились теперь бешеной белкой в голове Шарля.

Бесконечная ночь подходила к концу. Несколько прожекторов уже погасли. Вертолёт заглушил моторы. Начал накрапывать дождик.

«Это хорошо, что нас накрыла тучка… — шепнул Пауль. — Не видно со спутника!»

Фудзи дал команду возвращаться на баржу. «Началось…» — подумал Фем, и потёр немеющие пальцы.

***

Мало ли дорогих яхт пересекает Атлантику? Многие своей длиной соперничают с иным крейсером. Красиво жить не запретишь. Особенно, когда есть постоянно пополняющийся кредит. Эти счастливчики плавают в самых разных направлениях, казалось бы без толку. А почему не плавать? Но нельзя же подозревать их всех. Однако, есть силы, склонные подозревать даже рыбацкие лодки. Особенно если те, подплывают близко к месту тайного свидания «Детей Африки» и серого чудовища военно-морских сил США. Была среди этих красавиц яхт одна особенная. Она, не стесняясь, подошла довольно близко к месту событий и встала на рейд. На палубе её обнаружились три фигуры, вооружённые биноклями.

- А нас точно не засекут со спутника?

- Пока они разберутся, почему протоколы обмена данными нарушены, у нас есть время… Надеюсь, Фем с Шульцем что-то успеют сотворить…

- В данный момент, я вижу, что вертолёт перелетает с фрегата на баржу, и обратно. Что-то грузят… — произнёс Феликс, которого всё же допустили к военным действиям. — Всё освещено прожекторами.

- Ящики с памперсами… — Отто повернулся к Ренате. — А кран подготавливают для погрузки контейнера. Как дела с подводной лодкой?

- У неё полностью отсутствует сообщение с базой и фрегатом. Они не могут выйти через рацию открытым текстом, но могут попробовать позже.

С этой подлодкой чуть не вышла оплошность. В самый последний момент, когда они уже подошли на опасно близкое расстояние к барже, Рената вдруг открыла во вчерашней переписке капитанов этот маленький факт. Крейсер сопровождает подлодка. А сейчас, через спутниковый интернет, ей удалось узнать, что у них там, под водой, что-то случилось с коммуникацией.

«Фем!» — мелькнула мысль в рыжей головке.

А спустя ещё пять минут, по общению военного корабля с базой, стало ясно, что неприятности в виде подлодки уже нет. Точно, Фем, кто ещё!

Неожиданно от фрегата отделился маленький скоростной катер и взял курс к их яхте. По его мигающим огням было видно, как он набирает скорость, оставляя за собой шлейф волн в свете фонаря на корме.

- Этого ещё не хватало… — промолвил Отто Макс, крутя окуляр бинокля.

- Они нас вызывают, — сказал Феликс. — Принести коммутатор?

- Подожди. Не отвечаем пока.

В этот момент катер вдруг неожиданно остановился. Позывные прекратились. Все огни погасли. Отто усмехнулся:

- Похоже на работу Фема. Очень похоже. Любит он это дело.

- Да уж, — вспомнил чем-то недовольный Феликс.

По прошествии получаса, бурная деятельность на обоих судах прекратилась. Контейнеры был перетащены, и команда вернулась на баржу. Катер продолжал покачиваться на волнах. Это было видно по фонарикам, шастающим внутри капитанской кабины.

- Пытаются починить… Ну-ну.

***

Пошёл мелкий дождик. В бинокль было приятно наблюдать нездоровую суету на катере. Видимо, команда даже не могла толком подать сигнал бедствия. Со стороны было забавно наблюдать, как они, как бы играя, перебегают от борта к борту.

«Ну как дети…» — сказал Отто.

Наконец, появился красноватый дым шашки, но на фрегате им никто не ответил. Видимо, там тоже началось… Баржа тем временем начала отходить в сторону. Вся компания наблюдателей на яхте забралась в капитанскую рубку. Отто взял штурвал в руки и направил яхту медленно дрейфовать в сторону баржи.

Дождь усиливался и стало намного холоднее. Видимость резко ухудшилась, и стало подниматься волнение.

- Смотрите! — вдруг сказал Феликс.

Было видно, что сначала на фрегате погасло всё освещение. Но затем он осветился вновь, но уже не ровным электрическим светом, а рваными красными язычками пламени.

Зрелище в ночи было каким-то неправдоподобным, по-театральному бутафорским. Как будто снимали художественный фильм времен второй мировой. Спецэфекты были подсвечены не только пламенем, но и многочисленными сигнальными шашками. Видимо, эти сигналы бедствия были единственными для них возможными. Они явно предназначались для баржи.

Но «Дети Африки» проявили полное неуважение. Повернувшись спинами, они позорно ускорились прочь от военно-морской драмы. Пробивающийся сквозь тучу месяц безуспешно пытался осветить эту фантасмагорию. Рената тем временем прошаривала эфир в поисках сигнала СОС от фрегата, но его не было. Её ручки безуспешно крутили рычажки и нажимали кнопочки, пока она не прошептала: «Точно, работа Фема…»

***

Они подплыли ближе, и Отто, одев тёплый бушлат вышел на палубу с камерой. Такое зрелище не может не быть запечатлено. Они подплыли на безопасное расстояние и, на всякий случай, погасили фонари. Мало ли какая шальная мысль придёт в командирскую голову. Для снайпера ведь это не расстояние, несмотря на качку. А фрегат пылал уже вовсю. Пламя подбиралось к двигателям, и отчаянные попытки команды потушить его вручную, были похожи на детские забавы.

- Со стороны видно, что пора уже спускать шлюпки, — заволновалась Рената. — Что же они медлят?

- Ждут чего-то…

Тут, как по заказу, команда стала спускать шлюпки.

- Вот на этой высокой ноте, нам следует удалиться.

- А с ними ничего не случится? — спросила Рената.

- Не беспокойся дорогая, они скоро будут в безопасности, — успокоил её Отто. — Какой-нибудь корабль их примет на борт.

- А нам пора! — он зашёл в рубку и включил двигатели.

Теперь они могли более ли менее спокойно приблизится к барже, которая шла по курсу от пылающего теперь во всю фрегата в сторону Средиземного моря. Держа её на расстоянии ружейного выстрела, яхта следовала теперь за ней.

- Сообщение от Фема! — вдруг позвала Рената. — он пишет, что у них всё хорошо. Команда заперта. Часть в трюме, остальные в кают компании. Один исчез. Просят подойти как можно ближе. Надо пришвартоваться к ним для принятия контейнера.

- Отлично, — сказал Отто глядя, как баржа замедляет ход.

Луна скрыла свою гримасу за грозовой тучей, и начал накрапывать очередной дождик, теперь с угрожающей интонацией. Волнение было небольшое, но любое промедление грозило изменением погоды в сторону обещанного шторма.

Рутина швартовки была не проста. Решено было осуществить это на ходу, так как стоящая на якоре баржа могла сильно рыскать носом под действием ветра и волн. Это бы создало дополнительные сложности и так неискушённым в морском деле капитанам.

Шульц ещё до начала операции вычитал где-то, что при швартовке к борту судна на ходу, право маневрирования предоставляется только швартующемуся судну. То есть яхте, под управлением Отто. А тот был капитаном лишь несколько дней. От Фема требовалось лишь расположить курс баржи в направлении движения ветра и волны. Это ему удалось. А бедному Отто приходилось принимать во внимание самые разные неприятности. Самыми непредсказуемыми были явление присасывания большого сухогруза и влияние распространяющихся волн, образующихся при движении.

- Помни, что судно при движении создаёт в носовой части зону давления, а в кормовой — зону разрежения, — напутствовал его Шульц ещё в номере отеля. — При взаимодействии этих зон, у обоих судов, при близком подходе одного к другому возможно рыскание маневрирующего судна в сторону последнего у кормы и отталкивание носовых частей.

- И что же мне делать? — отвечал ученик.

- Быть начеку, и следить за происходящим, — ответствовал профессор. — Такое явление опасно, особенно если швартующееся судно небольшое. А у вас будет яхта, хоть и большая. В процессе маневрирования обоим судам не рекомендуется значительное изменение углов перекладки руля и резкое изменение скорости. Всё запомнил?

***

Хоть Отто и запомнил всё, и даже записал, было страшно. Волнение было уже не маленькое, да и дождик перешёл в фазу небольшого ливня. За всеми этими манёврами, они почти совсем забыли о горевшем фрегате.

Он пылал уже в полную силу, и освещал не малую часть трагической сцены своей гибели. Вокруг отчётливо были видны спасательные лодки, и машущие руками в них людишки.

Недавно такие самодовольные в своей амуниции, они теперь, минутой спустя, выглядели совершенно беспомощно.

«Совсем как дети…» — опять произнёс тихо сыщик.

И тут случилось нечто неожиданное. С горящего корабля, весь в искрах разлетающихся вихрями горящих звёздочек, взмыл в небо вертолёт.

- Смотрите! — закричала Рената, показывая, как он направился в сторону сухогруза.

Но пролететь ему удалось лишь треть пути. Видимо, подхватив пламя на фрегате, он загорелся прямо в воздухе. Концентрически раздуваемое винтами пламя, осветило два парашюта, и болтающиеся под ними фигурки.

- Не утонут, — снисходительно произнёс Отто. — Но намокнут. Это точно.

- Доплывут до лодки, как пить дать, — подтвердил снимающий это для ютьюба Феликс. — Если отцепятся от парашютов.

- Жить хотят — отцепятся.

Швартовка была закончена через полчаса, и Фем с Шульцем уже махали им руками с высокого борта.

«Принимайте груз!» — кричали они сквозь завывающий сквозь ливень ветер.

Ещё полчаса и кран поднял в воздух контейнер. Отто направил один прожектор на него, и другой на свободное место на корме. Его заранее расчистили для столь дорого груза.

После того, как он благополучно приземлился на яхте, на баржу перебрался Шульц. Обнявшись со всеми по очереди (с улыбающейся Ренатой два раза), он попросил Феликса снимать всё последующее особенно тщательно. Он и сам, вооружившись дополнительной камерой, приготовился к съёмкам.

Это самое «последующее» оказалось удивительно красивым зрелищем. Фем своим ярко жёлтым краном поднимал полуоткрытые ящики с оружием, и в свете прожекторов, высыпал содержимое в океан. Чего только туда не сыпалось! Был даже маленький броневик. Миномёты, пулемёты, ружья, пистолеты — всё пожрал великий океан.

Это достойное кисти действо было подсвечено горевшим фрегатом, а также озвучено далёкими криками бывших воинов. Всё это усугублял немного ведьмовский хохот Ренаты. Её освещённое далёким пламенем и отблесками прожекторов лицо, было по волшебному красиво этой ночью. Глаза горели дикими огоньками, а рыжие и мокрые от дождя локоны завинчивались ветром.

Отто стоял молча, наблюдая за происходящим, как бы издалека, с высокой горы своих метафизических мыслей. Слишком далеко он сейчас находился.

Глаза Феликса блестели, он сжимал поручень так сильно, что пальцы его напоминали лапу какой-то хищной птицы.

Шульц веселился вместе с Ренатой, прикрикивая вслед очередному ящику: «Опа! Опа!..Давай, Опа!»

С последним упавшим в воду ящиком раздался сильный взрыв. Но взрыв шёл не от него. Это с красочным фейерверком огней взмывших в ночное небо Атлантика проглотила фрегат.

«Одним воякой меньше, и одним печатным станком меньше…» — подумал Отто.

«Если верить снам Шульца…» — подумал другой Отто.

- Главное, что никто не погиб, — сказала Рената, косясь на Феликса. — Для меня — это главное.

Фема приняли на яхте как вернувшегося разведчика — торжественно и немного печально. Шульц даже обиделся.

«Почему Рената так долго его обнимает? Отчего эти слёзки?» — но Отто молча увёл его в сторону. Деликатно и уверенно.

***

- Исчез один интересный персонаж… — рассказывал уже сухой и умытый Фем, сидя в тесной компании в рубке. — Он как в воду провалился.

- Как его звали?

- Некий Айвин. Ух не шпион ли? Ну, не важно сейчас… Сигнал СОС я решил не посылать с баржи, их всё равно найдут скоро. Спасатели подумают, что сухогруз похитили Сомалийские пираты. Я и курс компьютеру задал — плыть на Сомали. Там такая система навигации, это что-то, — Фем повернулся ко всё ещё обиженному Шульцу. — Расскажи.

- Да. Система.

- Команда частично в трюме заперта, — продолжил Фем, не обращая внимание на дувшегося Шульца. — Часть в машинном отделении. Они начали проводить там поверку после операции, или из-за дождя, не знаю. Ну я их там и запер. Кают компания была занята вооружёнными гориллами… Там они и сидят, закрытые. А ещё я обесточил всё, кроме командной рубки и крана.

- Так они и сидят там в темноте? — заволновалась Рената.

- Там сухо. Удобно. И еды навалом. В кают компании даже окошки есть…

- Не пролезут? — Отто начал крутить ус.

- Диаметр меньше размеров черепа… не должны. Да и мы всё равно уже далеко. Пора контейнер проверить…

- А как же. Все только об этом и думают, — произнёс Феликс, озираясь в поиске поддержки. — Он же закупорен, как консервная банка. А там внутри, этот Айвин не сидит? Что-то он меня беспокоит. И как можно было скрыться…

- Как бы он открыл контейнер? Может, он за борт сиганул, и висит сейчас где-нибудь на цепи. Да мало ли, где на барже спрятаться можно… — сказал Отто и спросил:

- А подводная лодка что?

- У них нет электричества, но они скоро всплывут, и будут дрейфовать с остальными. Сами себе такую судьбу выбрали, — ответил Фем.

- Судьбу не выбирают. Выбирают предложенный ею путь… — вдруг сказал медленно отходящий от обид Шульц. — Я так думаю.

- Это чересчур тонко, философ, — улыбнулся Фем, и обратился к остальным:

- Я считаю, что если бы не Шульц, у нас бы всего не получилось. Хочу при всех поблагодарить тебя.

- Спасибо, напарник… Куда мы теперь, как и собирались, в Грецию? Надо постараться уйти как можно дальше, пока облачность…

Фем вышел на палубу. Было ещё темно, и низкие облака, подсвеченные догоравшими остатками корабля, зловеще краснели. Дождь перестал. Холод не чувствовался, да и не мог он — слева внизу его грела тихая и счастливая Рената, а справа ещё оставалось тепло если даже и не от самого пожарища, так от его вида. Они подошли к контейнеру с деньгами, и Фем вдруг понял, что его встревожило — он ощутил знакомые ощущения в пальцах.

- Там что-то есть, — промолвил он. — Там что-то есть…

Рената вопросительно на него посмотрела. Фем молча подошёл к контейнеру и оценивающе взвесил замок. Это был навороченный кодовый монстр без названия фирмы.

- Любопытно… Позови, пожалуйста, остальных. Это важно, — попросил он Ренату.

***

Когда подошли все, Фем совершил пассы вокруг лицевой часто замка. К этому действу настолько уже привыкли, что воспринимали его как нечто само собой разумеющееся. Монстр щёлкнул челюстью, скрипнул дверью, и внутри тут же зажёгся свет.

«Резервная батарея…» — пробубнил Отто и невольно попятился.

Начинка этого микро Форт Нокса была довольно примечательна — брикеты с долларами, по десять килограмм каждый, судя по надписи сбоку. Все брикеты были уложены на стандартной складской палете.

- Интересно уложено, никогда такого не видел… — произнёс Шульц. — И сколько же в каждом брикете?

- Ровно один миллион. Купюра любого достоинства весит один грамм. Хотя, какое в них достоинство… — Феликс поморщился. — Думаю, тут чуть меньше ста миллионов…

- Да уж, вы тут единственный профи, — сказал Фем. — А что вы знаете про микрочипы внутри купюр?

- Что?! — Отто оторвался от созерцания сокровищницы. — Какие такие чипы?

- Те, что впечатаны в каждую банкноту. По ним можно распознать где и когда они были напечатаны, и многое другое. Например, на контроле во многих аэропортах, банковских офисах, и многих других местах уже стоят электронные ворота. Они запрограммированы отсылать информацию автоматически. Плюс камеры слежения, и … рыбки приводнятся в указанный аквариум в считанные дни.

- А они это… пассивные или активные? — спросил Отто.

- Если бы активные — за нами уже бы летели на истребителях ВВС. Нет, информация считывается только при сканировании. Сами они не передают…

***

Какое-то время они стояли молча перед раскрытыми дверцами сокровищницы и размышляли каждый о своём. Фем почему-то вспомнил слова старика Акиро — «не желай золота». То, что «звездочёт» имел в виду, вроде было ясно. Но в то же время Фем чувствовал, что Акиро подразумевал нечто большее. Что-то, связанное с мифологией.

Отто, облокотившись на дверцу контейнера, теребил правой рукой левый ус. Его мысли были сейчас далеко от долларов, в солнечной Греции. Как дела повернутся там и кто будет их встречать? Каждый раз, придумывая новый шаг, или поворот во всей этой истории, Отто чувствовал, что балансирует на лезвии. Причём следом за ним балансирует вся компания, за которую он испытывал ответственность. И кинжал этот, становится всё острее и острее. Но двигаться было необходимо. Любая задержка грозила ужасными последствиями.

Феликс единственный стоял спиной к контейнеру. И мысли его, как обычно, были недоступны. Видимо, он чувствовал остатки влияния прежних заблуждений, но в голове, похоже, был хаос. Зло на востоке, вроде никуда не делось, но другое зло, западное, которое он так усиленно стирал из своего разума, стало активным и развернулось против него.

Шульц, казалось, не был ничем озабочен. Он пялился в экран своего андроидного приятеля, и улыбаясь, пришепётывал губами. Выглядело это так, будто он участвовал в чате с подружкой. По его лицу пробегало шаловливое выражение, что могло бы свидетельствовать о благосклонности подружки.

Рената так и стояла под бочком у Фема. Где её мысли были, было неведомо. Она вдруг неожиданно спланировала с небес на борт яхты и произнесла:

- Утопим этот бункер, выкинем все пачки одну за другой, а следом и сам контейнер. А может, лучше подожгём? И заснимем пожар, и ролик поместим на интернет. Главное — не прикасаться к этим деньгам.

- А перед этим ногами растопчем, — вмешался Шульц. — А на пепелище устроим танцы.

- Напечатают новые… Не забывайте, нам они нужны для задуманного, — сказал Фем.

- А нельзя это дело, как-то обезвредить? Навести поле какое-нибудь? А? — Шульц помахал руками, чтобы Фем догадался, что он имеет в виду.

- Уже… — произнёс Фем, устало помахивая в ответ. — Сплошной диэлектрик. Кроме нескольких пачек. Я их оставил специально, для посылки… И контейнер тоже… уже сам не передаёт. Я вовремя успел его, как бы это выразится, стерилизовать…

- Какой посылки? — заинтересовался Отто.

- Я тут подумал, что неплохо бы послать Сомалийским пиратам небольшой рождественский подарок.

- А… пачку меченых купюр? Умно, ничего не скажешь. А если баржу отловят до того?

- Ну и что? Это их ещё больше запутает. Они же не знают, на какое судно перенесли контейнер.

- Но он же тоже не спичка.

- А вот для этого, нам надо избавится от контейнера до того, как мы будем проходить Гибралтар, — Фем немного задумался, и продолжил:

- Там, в Тарифе, в самом его узком месте, легче всего отследить судно, а поскольку мы там будем уже скоро, надо приниматься за работу.

- А как же мы его подкинем… что будет компроматом? Ведь меченые купюры ты стерилизовал… Обратно не вернёшь. Так что придётся везти контейнер, — Отто почесал голову. А деньги действительно, лучше перенести в трюм…

***

С этими словами он прикатил небольшую тележку, и начал грузить на неё брикеты. Дождь в очередной раз перестал, но влажность была предельная. За работой не заметили начала рассвета, который подкрался в стелющемся низко над водой тумане.

Сыщик вызвался рулить, так как сон никак не шёл. Остальные уже провалились в каюты, а он всё раздумывал о прошедших событиях. Как так могло случиться, что он оказался в центре этих событий? И ведь надо же, всё как в книжках — случилось это в тот момент, когда он подумывал о пенсии. Вернее, размечтался, и не о пенсии, а скорее о покое. И вот, что вышло. В голове всё крутилось «Эх, эх…», и Отто понял, что его начало клонить ко сну. Он встряхнулся, но «Эх-Эх» опять шептало в ухо. Ветер дул попутный, и яхта скользила, к удовольствию Отто, быстро.

Фем спал всего три часа, так как идея побыстрее оставить сзади Гибралтар неприятно его почёсывала то лапой за ухом, то за бок коготками. Он вдруг вскочил от поцарапавшей его мысли, что надо сменить Отто. И вовремя. Тот улыбаясь полулежал на штурвале, и судя по довольному лицу, был занят достойным для пенсионера счастьем — ловил гигантскую рыбу в Рейне.

«Вовремя!» — подумал Фем.

Рыба осталась не поймана, а Отто был пробужден.

Пробурчав что-то невнятное, он поблагодарил Фема за помощь в транспортировке и рухнул в постель (а заодно и в Рейн).

«Интересно, — успел подумать детектив, — рыба ещё не в сети, а мои фотографии с ней уже украшают наш кабак…»

***

Главный редактор Лондонского журнала «Время Благотворительности», расположенного на улице фруктовых и шерстяных обменов, Борис Мак Ферсон, вызвал к себе эту нескладуху-неладуху.

«Сколько можно тянуть?» — думал он о задании, которое сам же ей и поручил, а теперь сомневался.

Ладно, молодая и неопытная, но сколько копаться-то можно? И дело вроде не такое уж сложное — разнюхать всё и написать статейку о новой благотворительной организации под странным названием «Четвёртый Мир». И откуда она взялась? Как снег на голову, свалилась и всё тут. И идея эта бредовая — самый большой в мире зоопарк и океанариум. И почему в Греции? Почему на острове за двенадцать миллионов евро? Весь проект — около ста миллионов… Понятно, что нужны территории. Звери, работники, и всё такое. Но как могла в голову прийти такая нелепая мысль — в целях благотворительности построить зоопарк, да ещё бесплатный, с коттеджами для несчастных сирот? Не мудрено, что ему тут же позвонили, и попросили разобраться. Оттуда.

Их интересовало как шумиха вокруг зоопарка смогла разразиться уже на следующий день после того, как сорвалась сделка о продаже острова предыдущему покупателю. Полезли какие-то тендеры, архитектурные конкурсы. И кто он, этот неудачник? Что-то здесь было не чисто… Надо чтобы нескладуха Вирджиния не догадалась, кто на самом деле поручил ей разведать информацию. Да она и не сможет…

Мысли его были прерваны сморканием за дверью.

- Да входи же! — сорвался он в крик.

- Зддастддвуйте, господин Мак Феддсон… пддостыла немного, — в кабинет качнулось нечто несуразное.

Критически осмотрев вошедшую редактор закатил глаза, и качнув головой спросил:

- Где отчёт? Уже неделя, как я его не наблюдаю здесь, — он ткнул указательным пальцем в стол. — А?

- Скодо будет, скодо.

- Ладно, хотя бы на словах, скажи, что там у нас…

- Это очень ходошая одганизация, настоящая благотводительная… — она опять высморкалась. — Стдоят зоопадк.

- Знаю! Вот скажи, ты придуриваешься, или ты такая на самом деле? Кто учредитель? Откуда деньги? Кто за ними стоит? Ну не бывает в современном мире таких благотворителей!!! — вдруг сорвался он.

- То есть как? — она вытаращила красные от простуды глаза. — Как не бывает?

- Так! Не бывает и всё тут. Кто-то что-то отмывает. Ты в конце концов журналист или нет? Вынюхай! Иди. Завтра — отчёт. Или иди работать в «Новости Пенсионера». Там чай бесплатный. Ясно?

- Ясно, — она поднялась во весь свой рост и неуклюже развернулась в сторону двери. — Я ддаздобуду деподтаж. Ддучаюсь.

***

Когда она вышла, редактор ещё долго сидел, раздумывая как сильна его собственная благотворительная сила по отношению к некоторым подчинённым. И ведь не дура. Там, наверху, в головёнке, облепленной жиденькими волосиками, что-то цокает, это точно. Ведь приносила она ему материалы, и много. И хорошо состряпанные. Как она вывела на чистую воду отмывателей наркоденег? Это был шедевр журналистского расследования. И не боялась ничего, лезла в самое пекло. Полгода ни сучка ни задоринки. А тут — неделя уже, и почти без результатов. А сверху наседают, дракончик грызёт. Их трёхголовый звонит через день. Видно, им тоже приспичило. Ну как же, кто-то, без их ведома, вздумал заниматься благими делами.

Хотите праведно отмыть деньги без налогов? Хотите списки «филантропов», готовых пожертвовать на благое? Добро пожаловать к нам. Вернее, мы сами придём. И всегда приходили. И часто не без помощи Бориса.

А тут всё сразу пошло не по сценарию. Шума на интернете уже столько, все фильтры сорваны. Обозрения в крупных газетах, письма больных детей, родителей. Подключились даже церкви. Дома для обездоленных и интернаты разного рода. Статьи с какой-то чушью про редких животных, кистепёрых рыб. Какие-то хищники в единственном экземпляре. У всех имена, паспорта. Чутьё подсказывало — всё раздуто не спроста. Вот, даже бегемотик бронзовый, давилка для бумаг, и тот над ним посмеивается. Золотуха в аквариуме подмигнула. Это уже слишком… Что они все, издеваются?

А редкие твари для зоопарка все куплены по паре, и ждут конца строительных и подготовительных работ. Прямо какой-то Ноев Ковчег.

«Странно, но символично… — прошептал он пялясь на золотую рыбку. — К чему бы это? К потопу?»

Рыбка опять подмигнула, и он смачно выругался.

- И всё бесплатно для детей! — всхлипнул редактор. — Кошмар, да и только.

Его бесила жуткая, беспринципная расточительность учредителей фонда, кто бы они не были. Хотя, тут мог быть коварный умысел. Значит, меня бесит неизвестность…

Гадко получается, когда непосвящённые в финансовое колдовство «чужие» иногда получают власть. Он был уверен, что это они. А кто ещё? И потом, эти бедные, бездомные… Борис был раздражён не на шутку. Триста акров земли! Бесплатные морские такси — двадцать минут из Коринфа и сорок пять из Афин.

Он открыл сайт, посвящённый «Зооватерленду» имени святого Томаса, по имени острова в Эгейском море.

«Уже форум открыли, черти! — ругнулся он. — Модераторов понабрали из профессоров…»

***

Вирджиния была не больна. Она специально закапала себе в нос солевой раствор, чтобы эта скотина дала ей отсрочку. Она ни разу не встречалась с таким интересным делом.

Во-первых, ей до сих пор не удалось узнать практически ничего об учредителях и их целях.

Во-вторых, что на самом деле её волновало даже больше, ей был не понятен мотив бегемота. Толстяк явно юлил и изворачивался, и это было не понятно. Что он то преследует? Почему такая паранойя?

Она открыла сайт «Зооватерленда», и в очередной раз упёрлась лбом в непроницаемость экрана.

«Все углы обнюханы по нескольку раз…Ничего. Гугл… ничего. Яху… хрен. Аск… без ответа. Бинг… понг. Твиттер… — она чуть не расплакалась. — Ну куда ещё сунуться?»

В офис этого «Четвёртого Мира» она наведывалась пять раз. Пять разных предлогов, больше не выдумать. Сидит там тупая секретарша, и ничего не знает. Видно, что не скрывает, а именно не знает.

Твердит только одно: «Приватное… частное… конфиденциальное…».

Тут Вирджиния встрепенулась. Её посетила мысль.

Она искрилась и сверкала странным образом, прямо перед третьим оком, посередине узкого лба: «Пожар!!! Да! Я устрою пожар у них в офисе. А через пожар и узнаю кто погорел! С журналистским удостоверением, я смогу разнюхать, кто сгорел! Надо сделать так, чтобы никто не пострадал. А в офисе сгорит не много, стол, пару стульев, и какой-то шкаф с бумажками. Максимум потерь — журнальчики дуры-секретарши… Материальный ущерб — лиллипутский для покупателя острова за двенадцать цитрусовых…»

Спустя три часа, под покровом ночи, дурацкая фигура передвигалась в сторону Джермин стрит, к дому с орлиным названием «Игл Хаус». Здесь когда-то была частная сыскная контора, но она погорела. А сейчас погорит и другая контора по тому же адресу, и уже отнюдь не в переносном смысле. В рюкзаке приятно подрагивали пластиковые бутылки с бензином. Хлюпало в носу и под ногами. Декабрь всё-таки, скоро Рождество. В руке у Вирд (так её называл дружок) была отмычка, полученная от Джека. Рождественский подарок. Тот ещё был типаж — и карманник, и домушник. Но не брезговал и её поручениями. Разнюхать о том, о сём, залезть туда, куда нельзя. А она ему исправно платила за такие следственные дела. Бегемот о нём был в курсе, правда сказал, что одобряет такую агентуру лишь на словах, и до первого провала. А сегодня Джек отказался. Сказал, что едет в гости к знакомому актёру.

«Ага, знаю я такие гости… Небось актёр поехал веселиться за границу, а Джек к нему… Не впервые» — думала она отпирая вход пожарной лестницы.

Поднявшись по лестнице на самых мягких цыпах, чёрная фигура вышла на шестой этаж. И обомлела. Из под двери офиса пробивалась тонкая полоска света.

«Это ещё что за шут гороховый?» — прошептала она. Приблизившись она услышала голоса, причём нескольких человек.

«Вот это удача!!!» — мелькнуло в голове, и она достала карманный рекордер, цифровое чудо двадцать первого века.

Чудо пискнуло, зажгло лампочку и принялось рекордировать приглушённые голоса из под дверной щели. Нескладная дылда разложила члены так, чтобы ухо вместе с рекордером было на уровне пола. И зря. Так её и зафиксировали сверху чем-то тяжёлым. Да так, что она ни пошевелиться не могла, ни глянуть, кто это сидит сверху на ней. Затем на рот наклеили серебристый пластырь, на голову одели мешок, на руки наручники, грубо подняли и куда-то поволокли. Она мычала, пищала и отбивалась, пока ей не дали пинка под зад.

А ещё кто-то сказал невдалеке: «В пыточную её!»

Затем прошептали нехорошим теплом в ушную раковину: «Сдаёшься?»

И она сдалась.

***

Сидя на вертлявом компьютерном кресле, было неудобно отвечать на вопросы, справа и слева. Она насчитала пять человек, один был женского пола, но не секретарша. Был один с немецким акцентом, но тот в основном молчал. Ей пришлось рассказать про свою работу и про задание. Затем она с потрохами сдала им бегемота. Хрен с ним.

А потом она разоткровенничалась. То ли от того, что её охватил страх, то ли злость на толстяка. Так или иначе, Вирд, ни с того ни с сего, разболтала им не только факты, но и соображения, какие накопила за полгода работы на бегемота. Сказала, что подозревает двуличность их журнала. Двуличность мерзкого бегемота. Как однажды нагрянула к нему домой по делу. Как была ошеломлена роскошью, вовсе не соответствующей зарплате простого редактора. О внезапной кончине их главного бухгалтера, когда та что-то нарыла. Об исчезновении и лучшего журналиста, который отказал в чём-то бегемоту. Короче, за полгода накопилось столько, что она, рассказывая это, сама дивилась.

«И вы, дорогая моя, не боитесь там работать? Ведь, насколько я понимаю, вы не замешаны в грязи, так? Вы о будущем своём, как, думали?»

Она думала. Но мало, надо было больше. Слёзы потекли из под чёрной повязки. Она почему-то только сейчас поняла, что опасность ей угрожает вовсе не здесь, а там, в редакции.

- А зачем вы притащили столько бензина?

- Я…я хо. хотела по. пожар устроить. Но я не хотела вас поджигать…честное слово. Только офис. Ппп…простите меня.

Она замолчала, и воцарилась очень неприятная пауза.

«Мы удаляемся на совещание, посидите тут,» — сказали ей, и ушуршали в соседнюю комнату.

Спустя несколько минут, они вернулись. Устроившись вокруг неё кружочком, они стали говорить. Начал рассказ тот, с лёгким немецким акцентом, а потом продолжили другие. То, что они ей поведали, перевернуло её жизнь.

***

Строительство ещё не было начато. Главный прораб бродил по холмам со своим помощником и записывал последние замечания в небольшой блокнотик. Всё было готово, и он завтра утром ждал технику. В шесть ноль-ноль, не позже, должна была подойти баржа загруженная времянками для строителей, переездной компьютерный центр, мини электростанция и землеройки. Они сначала возведут приличный пирс, чтобы мог подойти тяжёлый сухогруз. А с ним придёт настоящая строительная техника. С колёсами по его рост. С правильным рычанием мощных дизелей. А пока он с помощником переночует на катере, чтобы с утра во всеоружии принять груз. Одна лишь кость застряла в горле, в виде этой долговязой дылды-журналистки. Декабрь, холод, а она собралась ночевать в палатке. И вообще, что ей тут надо? Неужели строительство зоопарка надо освещать так подробно с самого начала? Камеру с собой притащила, явно не дешёвую, с миномёт размером, спальный мешок, похожий на освежёванного тюленя. Мохнатый какой-то. Прораб был не доволен. Всё начинается как-то не так. Он поёжился на ветру. Точно, не так.

Всё утро ушло на разгрузку баржи. Кран сгружал фанерные домики, а грузовик их развозил по отведённой площадке и тетрисом укладывал их в соответствии с планом. Прибыли архитекторы, и уже заняли свой сарайчик. Всё шло как надо, за исключением рыскающей тут и там репортёрши Вирджинии. К ней в помощь прибыл ещё один папараци, бородатый и нечёсаный субъект, увешанный камерами и сумками. У него имелась даже переносной передатчик, и он постоянно гундосил в него что-то, а потом слушал ответы. Всё это очень не нравилось прорабу.

Он так и сказал прибывшей в полдень охране: «Не сводите с них глаз, и не пускайте их близко к технике. Докладывайте мне о всех их передвижениях.»

На душе было неспокойно. Он чувствовал — что-то скоро произойдёт. Что-то непременно случится. И оно случилось.

***

Сначала, над стройкой с грохотом пролетели два истребителя. Их чёрное брюхо не было отмечено надписями, и принадлежность осталась тайной. А затем в море показались военные катера. Их было восемь. А вот сосчитать войско, высадившееся на берег уже было невозможно. Всех рабочих оттеснили к пляжу, и невежливо попросили заткнуться. Прораба вызвал к себе бригадир захватчиков.

- По какому праву вы тут начали строительство?

- А по какому…

- Здесь вопросы задаю я! — он взял бедного прораба за горло. — Вы находитесь на частной территории, которая принадлежит не вам.

- Но у меня бумаги… — прораб попытался открыть папку, которую держал подмышкой, но бригадир выхватил её раньше.

- Здесь написано, что владельцем острова является благотворительная организация… — он начал хохотать, — под названием «Четвёртый Мир»… бред какой-то. Это фальшивка. Убирайтесь отсюда, и увозите всю технику. Даю вам три часа.

- Но ведь…

- Никаких но! Пшёл… — он угрожающе замахнулся, и прорабу ничего не оставалось делать как поспешно ретироваться.

Бедолага подошёл к толпе своих, ничего не понимающих работников. Они выжидательно на него смотрели, но, кроме как пожать плечами ему ничего не удалось.

Собравшись с мыслями, он, наконец, смог им передать в общих чертах разговор с командиром захватчиков. Ситуация складывалась скверная, и тут он вдруг вспомнил про дылду журналистку и её напарника. Их нигде не было видно.

«Они знали! Знали с самого начала!» — он выругался вслух так, что замолчав, все уставились на него.

Даже прибой стал как-то потише.

- Где они?

- Кто?

- Да журналюга эта с хиппи своим!

Он поручил помощнику срочно связаться с офисом «Четвёртого, блин, Мира», а сам побежал по тропинке на холм.

«Может оттуда увижу…» — подумал он, и вдруг услышал свист.

Обернувшись, прораб увидел, что на него смотрят дула нескольких автоматов, а стоящий рядом с ними свистун-командир нехорошо и очень отрицательно качает головой. Пришлось возвращаться. Ситуация складывалась пресквернейшая.

***

Предрождественская неделя была, как водится занятой. Народ суетился по супермаркетам, доводя торговлю ненужностями до абсурда. Закупая подарки и деликатесы, они напоминали заколдованных и праздничных солдатиков. Даже погода постаралась — снег по особому изящно организовался по крышам и деревьям, как бы подчёркивая, что скоро не простой праздник. Только в одном месте не было движения — в офисе благотворительного общества помощи бездомным детям. В «Игл-Хаус» на Джермин стрит стояла гробовая тишина, как и в доме напротив, где скучающий снайпер вот уже какой день разглядывал через прицел туповатую секретаршу.

Ему хорошо был виден даже текст на обложке её журнала. Сколько раз она его перечитывает, дура! Он был взбешён. Где, спрашивается корпоративная вечеринка? Где подарки сотрудникам? Чем дальше, тем больше было вопросов. И меньше ответов.

Запищал на запястье сигнал отхода. Что такое? Его снимают с задания. Мысленно расстреляв секретаршу за её тупую терпимость, он стал развинчивать аппаратуру. Через полчаса, никем не замеченный и ничем не приметный, серый господин вышел из подъезда и растворился на улице. Что-то непременно случилось.

***

Началась эта неделя нервно. На интернете стали появляться видеоролики с интересными записями. Состряпано всё это было весьма профессионально. Интересно то, что они не сопровождались никакими комментариями авторов, лишь замечаниями зрителей на различных форумах. Они появлялись то на youtube, то социальных сайтах разных стран, то даже на новостных каналах.

Всё было непременно на разных языках, включая английский, через строго определённые промежутки времени. Составлены они были так, что если первый ролик выглядел фантастикой, то каждый последующий содержал доказательство для предыдущего. Так, что для зрителя это выглядело как увлекательный сериал.

Соответственно и на форумах шла тенденция постепенного замещения скептицизма, сначала на озадаченность, потом на удивление, а под конец уже и на ярость. Выводы делали сами зрители.

Опубликованные документы внутренней переписки военно-морского ведомства о потере фрегата, конечно, могли выглядеть подделкой для большинства. Особенно подробности того, как предполагалось скрыть это от общественности. И того, что на самом деле представлял собой этот «фрегат». Но когда вышел ролик с видом горящего фрегата, многие задумались. Ещё больше они задумались, когда увидели через шесть часов видеозапись перегрузки контейнера с фрегата на баржу. Запись была не сильно качественная, мешал туман, но всё же была различима надпись на борту — «Дети Африки».

Люди стали связывать этот видеосюжет с пробежавшими недавно слухами о захвате сухогруза пиратами. Прошло ещё шесть часов, а люди уже ждали нового компромата. Они получили его в виде подробнейших фотографий устройства этого самого контейнера. Складская палета с долларами, конечно, могла быть фальшивой, но как подделать записи содержимого других ящиков, почивших в Атлантике, вместе со всем оружием — утопленные миномёты и автоматы? А небольшой броневичок?

Все записи были сделаны так, чтобы экспертам не было трудно определить их подлинность. Кроме того, многое сопровождалось фотокопиями секретных электронных сообщений и документаций, где было ясно перечислено всё, вываленное за борт.

Короче, скандал, по всем законам жанра, разбухал несколько дней, медленно, но верно. Ему помогала некоторая тупость коррумпированных средств массовой информации, которые просто или не знали, как реагировать, или не успевали придумать контраргументы.

А когда дело дошло до скандала с островом, и раскрылись подробности его захвата неким бароном, председателем благотворительного общества «Дети Африки», и владельцем одноимённой баржи, произошло небольшое землетрясение в народе.

Оно началось до того, как вскрылась связь барона с секретными службами. Видимо, общественности хватило его «подвигов». Были опубликованы съёмки захвата двух его французских агентов, при попытке ограбить крупный банк. А финалом послужило обнаружение большого, и уже знакомого всем контейнера, на острове, так некрасиво отнятого у детского «Зооватерленда».

Как бы всё встало на свои места. Логично сошлось во многих головах поведение некоторых государственных мужей с истинными причинами, подсказанными неизвестными разоблачителями. А напоследок мировая общественность узнала, кто являлся «Карабасом», и фактически двигал «бесами». И вот тогда грянул настоящий взрыв. Бумажные солдатики оседлали своих коней и Лондон оказался запружен толпой в полчаса.

***

Они сидели в своём новом офисе в полном сборе. Сыщик отчаянно крутил ус, и что-то рассматривал на улице. Рената и Шульц не отрываясь от экранов мониторов что-то горячо обсуждали. При этом Шульц жестикулировал настолько избыточно, что Ренате, время от времени, приходилось тыкать его карандашом в бок.

Феликс, как всегда, был поглощён какими-то своими мыслями. Сильвия тоже присутствовала. Она сидела молча, иногда поглядывая то на одного, то на другого. Со стороны казалось, что она проверяет состояние грима на лицах, не более того. Неделька удалась боевая.

Внизу, по Риджент стрит, шествовали толпы. В руках они держали транспаранты, порой немыслимого содержания. Требования были сильно перемешаны, порой до абсурда. Кто-то возмущался действием полиции, и требовал распустить всю её верхушку. Кто-то возмущался ценами на мыло. Были и вольные подстрекатели, любители беспорядков, как таковых. Это театральное шоу выглядело печально.

В Лондоне начались нехорошие волнения, плавно подступающие к центральным правительственным зданиям. Жгли автобусы, подъезды в банках и общественных домах, остановки и телефонные автоматы. Почему-то жгли школы. Сгорело несколько Мак Дональдсов. И хотя правительству было нечего сказать своему народу, у толпы, как было видно, тоже не особенно удавались требования. Было похоже, что всё это сойдёт на нет, рано или поздно.

- Чего же вы добились? Понижения цен на мыло? — Феликс повернулся к Отто. — Я вас предупреждал. Снайпер бы лучше решил исход этого дела.

- Увы, этого «карнавала» толпы мы не предвидели. В лучшем случае снимут барона, и поставят другого «заведующего», — Отто повертел ус. — Друзья, мы, кажется, потерпели фиаско. Увы, пассионарного толчка не вышло. Эта толпа не способна ни на что… Пост-модернизму удалась тонкая хирургическая операция. Он вырезал у всех них социальный нерв, перекинув общие проблемы на частные.

- Думаю, уместнее сказать умертвил, а не вырезал. Тихо, без боли. Посмотри на них — разве это не демократическое общество? Одни требуют мыло, другие льгот, третьи бесплатной медицины, — Фем тоже выглядел озадаченным.

- Согласен. В лучшем виде, для тех, — Отто показал на потолок. — Думаю, что если им дать вожака, будет не намного лучше…Но всё же мы сделали очень важное дело, — задумчиво произнёс Отто.

Их новый офис был снят в здании, окнами выходящими на Риджент-стрит. А по ними, напротив, опять располагался магазинчик рубашек «Т.М.Левин».

- Этот «Левин» прямо таки преследует нас, — заметил Шульц. — Купить сорочку, что ли…

- Он преследует Лондон с 1898 года, насколько видно отсюда… — промолвил Феликс и еле слышно пробормотал:

- Вечные «левины» вечно вас преследуют…

Никто не обратил внимания на его фразу. Только Фем глянул быстро на Феликса, и тут же повернулся к сыщику:

- Какое такое важное дело мы сделали? Подешевеет мыло?

- Мы, дорогой мой, нашли Ренату, — он посмотрел на неё, и улыбнувшись, продолжил:

- А разве вы не нашли себя? — обращая этот вопрос к Фему, он обернулся на Ренату.

Она в этот момент как раз втыкала карандаш в Шульца, и слов сыщика не уловила. А он тем временем продолжал:

- И я, кажется, для себя что-то нашёл… Это самое главное. Мы все, так сказать, оказались одарены. Даже Шульц (тот вздрогнул, но не от слов босса, а от карандаша). Разве этого мало? Разве мало того, что мы немного почистили место вокруг, а? Помогли Феликсу избежать могилы, бррр… И к тому же, некоторым тут вообще надо разобраться, в чём же заключался главный дар, не так ли? — он хитро прищурился на Фема. — А нам всем впереди предстоит ещё много чего. Мы ведь только что объявили войну.

- Кому? Разве не барону, которого мы всё же свергли? — вмешался подошедший Шульц.

- Боюсь, что нет. Боюсь, что главное ещё впереди.

Отто взглянул на толпу вниз. В магазинчике рубашек наблюдалась нездоровая суета. Подростки выносили из него свёртки и мешки. Мародёрство набирало обороты. Полиция пыталась сдержать толпу, но пока без видимого успеха.

- Рождественскими подарками отоварены, кажется, теперь все атеисты на улице… — саркастически усмехнулся Отто.

- А вы не чувствуете на себе вину за происходящее? А? — Феликс засверкал глазами. — Ведь это мы всё устроили, мы в этом виноваты.

- Нет, нет, и ещё раз нет. Это они наказывают сами себя. За безверие, за ложь, которой позволили опутать себя, за тщеславие… А что мы сделали по большому счёту, а? Рассказали народу правду? Ну, чуть-чуть подстроили тут и там. Ну, придумали пару ловушек. Но, по большому счёту, рассуди сам, кто виновник этого всего? Не тот ли, кто так построил это общество. Тот кто строит на лжи, ложь и получает в итоге, разве не так?

- Не согласен. Ложь нужна, чтобы управлять вот этими, — Феликс показал на улицу. — Им правду расскажешь, только хуже будет. Грубо говоря, им без пастуха никак… Только перебьют друг друга. А потом будет вторжение…

- Какое такое вторжение?

- Варваров с востока. И всё кончится. Всё, что мы строили, будет разрушено в одночасье. Будет полный хаос, — Феликс попытался победоносно окинуть взглядом аудиторию, но поддержки не нашёл.

- Хаос, так хаос. А ложь, Феликс, всегда ложь. Jedemdasseine. Каждому своё. Мы приоткрыли правду, и я рад, что это произошло. Какое-то время пусть будет хаос. Пусть стучатся лбами в стены. Этого не миновать. Но урок запомнится, — Отто встал, обвёл всех глазами и произнёс, то, что ждали все в этой комнате:

- А что будем делать мы? Какие предложения?

***

Но, вместо ответа, Рената неожиданно подняла руку, и продолжая смотреть в монитор, сказала:

- Кажется, началось… Заявление правительства её величества….

- Что? Что там? — все сгрудились вокруг неё.

- Барон Зеевель лишён статуса неприкосновенности и объявлен в розыск. Снята вся верхушка секретных служб, начато расследование злоупотреблений, «несомненно, имевших место».

- Ха, ха, ха, — Шульц осклабился, — может нам ещё и спасибо скажут?

- Жди… Ты и сам-то не очень уверен, что хотел бы от них услышать, — Рената усмехнулась и продолжила:

- По данным личной охраны её величества, барон бежал из Англии. Также растворилось в неизвестности его ближайшее окружение. Нет повода для паники, и тотальный обвал на бирже сегодня утром, не есть начало нового кризиса, — Рената глянула на Шульца. — Так вот почему ты вчера так активничал своими фьючерсами? Подсуетился…

- Ты не так поняла, — мгновенно начал тот оправдываться. — Это знаешь, как охота, пошла удача, и трудно остановиться…

- Только что-то охота эта началась у тебя раньше времени, когда добыча ещё спала. Нехорошо, нехорошо…

Фем подошёл вновь к окну. Толпа почти рассосалась. По улице нехотя проехал броневик. С гидропушки уныло и как-то пошло капало.

«И это всё?» — подумал он.

Вдруг почему-то стало невыносимо тоскливо. Как в кинотеатре, когда спускают занавес. А были ли праздники? А может всё ещё впереди? Какие-нибудь новые, и неожиданные повороты? С момента амнезии в Перу, он многое потерял. И многое приобрёл. Фем посмотрел на компанию, окружившую монитор компьютера. Из общей массы ярко, как будто освещённое изнутри, выделялось большое рыжее пятно. Оно как бы притягивало к новой жизни, которая уже совсем рядом, может за дверью, а может и в этой комнате.

«Вот оно… Ради чего всё вертится, а я стою в центре с завязанными глазами», — подумал он.

Но его размышления были прерваны Феликсом:

- А на этой высокой ноте мы бы хотели откланяться…

- Кто это мы? Как это, откланяться? — Рената выжидательно посмотрела на отчима.

- Очень просто. Пока везде паника, мы должны бежать. Да, согласен, звучит не очень… красиво. Но так, или иначе, я подготовил место, и… — он замешкался. — Вы замечательно провели расследование. Я перевёл остаток причитающегося вам гонорара на указанный вами счёт. А теперь я, и моя семья, удаляемся…

***

Остальные так и застыли в своих позах. У Ренаты стали на глазах наворачиваться слёзы. Отто принялся наворачивать ус.

- Куда, если не секрет? — Шульц первым опомнился.

- Увы, это секрет. Могу лишь сказать, что это подходящая нам банановая республика. А вам рекомендую найти каждому свою… республику.

Рената не могла больше сдерживать слёз, и бросилась к Фему. Но по дороге её перехватила Эрика. Всё дальнейшее представляло собой полный сумбур и череду протестов. Трагедия разыгрывалась так быстро, что даже нейтральная Сильвия терялась. Она была то на одной стороне, то на другой. Сказать было нечего. Свою жестокость Феликс пытался оправдать соображениями безопасности. Но если бы в атмосфере не витал дух отцовского эгоизма, если бы его не чувствовали присутствующие, было бы проще выслушивать эти аргументы.

Скандал в офисе был прерван разрывающим душу звуком. Это было карканье гигантского ворона, бьющегося в стекло офиса. Все обернулись к окну в тот момент, когда раздался взрыв. Ворон исчез, а звон осыпающегося стекла сменился истошными криками. Через разбитое стекло повалил густой чёрный дым, стало трудно дышать. С улицы послышались крики о пожаре.

А дальше была суета эвакуации, паника каких-то личностей, крики о помощи. Всё закружилось в каком-то жутком карнавале разгулявшейся трагедии. Фем помогал кого-то откуда-то вынимать. Какой-то забытый ребёнок, чья-то кошка. А когда с большим запозданием прибыли пожарные, Фем вдруг понял, что сидит на кромке тратуара, напротив офиса. А рядом с ним были все, кроме членов семьи Леви. Он опустил голову. Хотелось плакать, но слёз не было. Сидевшая рядом Сильвия положила ему руку на плечо и произнесла:

- Перед тем, как её усадили в машину, она передала тебе вот это.

С этими словами, Сильвия дала Фему маленький конвертик. Распечатав его, он обнаружил маленькую бумажку. Все с интересом уставились на него.

- Ну? — Шульц явно нервничал. — Что пишет?

- Думаю, это не для твоих ушей, мой дорогой, — улыбнулась ему Сильвия.

Фем сидел и глупо улыбался. Теперь он знал, что они всё-таки найдут друг друга ещё раз.

ЭПИЛОГ

Было мокро. Здесь всегда льёт дождь. Ночной Лондон сверху выглядел как в чёрно-сером кино. Запах озона и сырой гнили проникал сквозь поры. Герцог Виндзорский был тысячу раз прав, когда говорил, что всё тут наполнено запахом плесени — и эти большие залы и бесконечные коридоры. Непрерывный звук текущих водных потоков шёл откуда-то снизу наверх, и, отражаясь от тумана, покрывал собой, как одеялом, деревья всех сорока семи акров Гайд-Парка. Не было слышно далёкую и мрачную толпу, блестевшую зонтиками и шляпами где-то на далёкой Пелл-Мэлл. Не было слышно никаких других звуков — только бесконечный реквием воды. Намокший штандарт некрасиво свисал. Фигура в чёрном, блестевшем от воды, тяжёлом плаще медленно подошла к краю крыши. Далёкие фонари обрисовывали линию носа с горбинкой и мокрые от дождя усы. Монумент в садах Королевы как бы парил в воздухе, создавая ощущение невесомости. Жалкий и беспомощный фонтан подчёркивал чувство бесконечной фальши, пронизавшей эти места. Несмотря на то, что Бакингем-хаус спал, внизу, как всегда, виднелись какие-то смутные личности. Казалось, природа изливала слезы именно в этот момент и в этом месте.

- Так что получается, контракт расторгнут? — спросил стоящий на краю.

Ответом ему прозвучал раскатившийся в ночной влаге хохот:

- Я не заключаю контрактов. Я покупаю. А что купил, то уже моё, и я поступаю с моим как пожелаю, — фигура качнулась во тьме крыши.

После небольшой паузы, сидящий продолжил:

- Зеевеля не ищи, ни слуг его, — он осклабился сверкнув бриллиантом на зубах, — с ними кончено. Эх, жаль, нет здесь у меня силы прямого действия, отняли. Но есть право покупать. Запомни слуга, тщеславие… это моя любимая разменная монета.

- Значит купим ещё, так Вас понимать, мой Лорд?

Не ответив на вопрос, сидящий в кресле задумчиво произнёс:

- А ведь мы получили то, что хотели, — он повернулся к собеседнику, — его давно надо было убрать. Закон свежей крови. Всё меняется в конечном мире. Лишь там, у них всё неизменно.

Голос был хриплым и говорил с каким-то сожалением. Через дождь он распространялся как-то по особому:

- Все сделано, как всегда, чужими руками. Правда, наши заслуги здесь минимальны.

- Теперь бы эти руки прибрать…

- Не получится. Они оказались сильны. Подождём немного, а там видно будет. Я смог рассмотреть их. Сильны…

- А вы верите ли Вы в случайность? Ведь согласитесь, без помощи, они бы далеко не ушли. Даже с их Дарами.

Тот, чьё грузное тело угадывалось в темноте оперся на палку.

- Чей-то хаос — всегда кому-то порядок. Случайностей не бывает. Подождём, немного подождём, — задумчиво повторил он. — Есть пока время…

- Но ведь мы не только потеряли, но и получили, что хотели, не так ли? Как говорят местные жители — разошлись с нулевой ничьей.

Сидевший на это не ответил. Он уже думал о другом и просто, внимательно и покорно слушал воду. Она пела многими мелодиями со всех сторон, стекая полифонией Иоганна Баха с тяжёлого плаща на железо крыши.

- Хорошо здесь. Спокойно… Люблю эти места, этот покорный народ. Здесь легче творить, чем в других странах, ты не находишь? — он запахнул туже тяжёлый плащ, — а жаль, что когда-то не было им взято это, — он ударил ногой по металлу крыши, — им! И пусть! С чем я остался… властен теперь награждать своих слуг, да покупать новых. Как там сказал этот баснописец? «Тебе дам власть над всеми царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю её». Красиво и верно. Не взял… Хорошо, у меня всегда есть они, — он опять пнул ногой в пол. — Эти всегда возьмут. Они мне одному служат, и правильно.

- Пора уходить. Скоро светает, — сидящий сделал глубокий вдох, наполненный многими свистами. — Вся свара ещё впереди. Они готовятся, набирают воинов. Но и мы не лыком шиты! А? Надо лететь.

Он встал во весь рост и оказался великаном по сравнению со своим собеседником. Сверкнула необычайно сильная молния, на миг высветив монумент королевы Виктории. А с раскатом грома крыша опустела, и лишь два чёрных ворона, пернатых под названием Corvus corone, деловито взлетели с крыши.

Content

Арутюнян Юлий
Ноль-ноль

Часть 1. ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ И РЫЖЕЕ ЧУДО

1. Отто Макс

2. Рената

3. Отто Макс

4. Рената

5. Отто Макс

6. Рената

7. Отто Макс

8. Рената

9. Отто Макс

10. Рената

Часть 2. ФЕМ МИДАС

1. Перуанская Фуга

2. Возвращение

3. Приключения Мишеля

Часть 3. ЕГИПЕТ

Часть 4. РОЖДЕСТВО В ЛОНДОНЕ