Вегилянская Юлия

Час "Х": Зов крови

Огромное спасибо Ястребиному глазу — Людмиле Гетманчук, естественно-научному подходу и техническому мышлению Анатолия Михайловича Нейтака, Люка Валента, Влада Тарарыва и Евгения Стрельского) Без их точных замечаний мой гуманитарный мозг мог всех завести в страшные дебри)) Так же благодарю читателей, присылавших "тапки", особенно Vetu и Worona. И отдельная, огромная благодарность Кашириной Елене Алексеевне, за вычитку.

Пролог

23.06.1979 г.

Станция Зима.

Обычный летний полдень был пыльным и душноватым. Запахи мазута смешивались с запахами зелени, многоголосицей человеческой толпы и шумом электричек. Скорый поезд Москва — Улан-Батор прибывал на станцию по расписанию. Уставшие от долгого сидения в замкнутых пространствах купе пассажиры толпились у окон, предвкушая прогулку, покупку домашних пирожков, пива и мороженого.

Длинная полоса состава медленно протягивалась вдоль платформы, открывая жаждущим глазам киоски, лотки и шатры. Шатры???…

Те, кто ездил по этому маршруту не первый раз, просвещали соседей — цыгане, мол, несколько таборов встали, теперь по платформе не погуляешь… В толпе замелькали люди в форме, создавая редкую цепь вдоль состава, а навстречу им, от станции, уже быстро двигались пестрые, иногда нелепые фигурки, размахивающие тряпьем. Отовсюду неслись зазывные крики:

— Погадаю…

— А вот шали кому?

— Хрусталь! Хрусталь!

— А подай рублик, все тебе про судьбу…

Разочарованные было, пассажиры азартно торговались через окна, совали мятые рублевые купюры в обмен на фужеры или яркие тряпочки. Очумевшие от жары и воплей железнодорожники и милиционеры упорно отгоняли от состава тех, кто не успевал от них увернуться. Как ни странно, в этой упорной борьбе представители власти явно начинали одерживать верх. Гомонящая цыганская волна начинала потихоньку отступать к своим шатрам, неохотно и огрызаясь, но откатываясь назад.

Молоденький сержант, уже с облегчением вытиравший лоб под фуражкой, был буквально снесен звуковой волной завопившей рядом с ним старой, толстой цыганки: 'Ай, что делается!!!! Наш ребенок в поезде!'. Откатывающаяся назад волна цыган замерла, качнулась обратно и начала глухо ворчать. На передний край, к цепочке милиционеров, сквозь толпу начали пробираться мрачно посверкивающие глазами мужчины. Сержант обернулся и, проследив взглядом направление прорывающейся к поезду цыганки, уткнулся им в ребенка.

Дите, в одних трусиках стоящее на столике, нетерпеливо топталось на месте и крутило черной вихрастой головенкой по сторонам, наполовину высунувшись из открытого окна купе. Круглые черные глаза любопытно посверкивали на чумазой, щекастой мордашке.

'Черт… Как же он туда забрался? Вот дьяволята… Ведь как пить дать, наверняка уже что-нибудь спер!'. Сержант недовольно качнул головой и дал отмашку пропустить голосящую цыганку к вагону. Что-то нежно воркующая бабка вцепилась в малыша и начала вытаскивать его из окна на платформу.

До отхода поезда оставалось еще пять минут. И в этот момент, когда всем окружающим казалось, что наступивший было кризис уже разрешен, скандал начал развиваться с новой силой и по совершенно неожиданному сценарию. Мало того, что ребенок вопил, как пароходная сирена, и упирался босыми лапками в стекло, явно не желая быть извлеченным наружу, так к тому же в глубине купе мелькнула тень, и руки взрослого человека вцепились в малыша, затаскивая его обратно. Совершенно дезориентированные милиционеры и цыгане несколько секунд наблюдали борьбу бабки с неизвестными в вагоне за обладание вопящим и брыкающимся трофеем. Совершенно раздосадованный сержант отодрал цыганку от 'перетягивания каната' и, схватив ее за шиворот, поволок внутрь вагона. Навстречу им, по проходу неслась разъяренная смуглая женщина лет тридцати, с длинными черными косами. Фурия прижимала к себе 'трофей', одетый уже не только в трусы, но и в коротенькое розовое платье с рюшками.

— Вы… Что вы себе позволяете??? Вы практически разрешили этим людям украсть мою дочь!

— Так. Спокойно гражданочка. Предъявите документы и проездные билеты.

Бабка изумленно сопела и молчала, женщина, держащая ребенка, трясущимися руками подавала стопку паспортов и билетов. Сержант, просмотрев протянутые ему документы и сверив тяжелым взглядом лицо возмущенной смуглянки с фотографией в паспорте, смущенно вздохнул. А ведь день так хорошо начинался!…

— Простите, сами понимаете, тут такая суматоха, да и дочь ваша… Ну, похожа она на этих, из табора.

Козырнув, сержант развернулся и, уже привычно подхватив бабку за шиворот, шагнул к выходу. Цыганка неожиданно ловко уперевшись тапками в коврик, вывернулась из-под руки представителя власти.

— Прости, милая, не хотела никого красть, ошиблась, думала, наш мальчик. А видишь, не наш, и вовсе не мальчик. Прости, извиниться хочу, — и с этими словами подхватила ручку девочки. Настороженная и все еще не отошедшая от скандала смуглянка попятилась назад, но цыганка, цепко держа ладошку, уже водила по ней большими пальцами и частила:

— Хорошая судьба тебя ждет, девонька. В Москве жить будешь, большим человеком станешь, дети твои известны будут, мир повидаешь. Муж военный, дом полная чаша…

Тут быстро шепчущая бабка замолкла, сфокусировала глаза на девочке, потом перевела взгляд на женщину за ее спиной и протяжно выдохнула:

— Прости. Вот же, извиниться хотела. Но видно не судьба. Хорошая у тебя жизнь будет девонька, да вот только… Не вижу я тебя нигде после тридцати пяти.

После этих слов, замершая было, смуглянка фыркнула, развернулась и гордо пошла по проходу обратно к купе, что-то ворча и возмущенно качая головой. Очнувшийся сержант, быстро подхватив упирающуюся бабку, зашагал к выходу.

Состав слегка дернулся, сдавая назад, затем начал медленно набирать скорость, спеша покинуть станцию. Пассажиры, обсуждая происшествие, цыган и покупки, разбредались по своим купе. Смуглянка, зажав вертящуюся дочь под мышкой, протирала ей влажным полотенцем испачканное личико и, все еще переживая произошедшее, ругала всех подряд — и дочь, и цыган, и милицию, и, отдельными, но недобрыми словами, железнодорожное начальство, приютившее табор.

Понемногу все успокаивались, и уже через пару часов никто и не вспоминал слов цыганки, включая маму чуть было не украденной девочки.

Глава 1

23.12.2009 г.

Москва

За окном вьюжит колючими снежинками зимняя ночь, наметая сугробы. Мое семейство давно спит, а я сижу на кухне и смотрю на беснующуюся за стеклом метель. Не просто так сижу, с рюмкой коньяка, жду, когда часы покажут 00:45, 24 декабря. Время моего рождения. Саму днюху я буду отмечать завтра, а сейчас — сейчас время только для меня и моих мыслей. Вот-вот мне исполнится тридцать пять лет. Самое время оглянуться назад.

На прошлое свое день рожденье я неожиданно вспомнила давнее происшествие, о котором мои родители упоминали с улыбкой — о том, как меня чуть не забрали цыгане. В памяти всплыло не только само событие, но и то, что цыганка мне говорила. Мама не смогла подтвердить ее слова, она сама помнила только то, что меня перепутали с детьми из табора. Сей факт всех до сих пор смешит, особенно моих двоюродных братьев и сестер. Они все как на подбор, рослые блондины нордического типа, да даже у родного брата глаза голубые и кожа белая. А я метр шестьдесят ростом, черная грива до талии с красновато-рыжими прядками, смуглая, скуластая, почти вишневого цвета глаза в пол лица.

Да уж, моя внешность — это большая и отдельная тема. Куда бы ни приехала, везде принимают за местную жительницу. В Италии — за итальянку, в Израиле — за еврейку, на Кипре — за гречанку. Однажды мы с мужем ездили кататься на лыжах в Приэльбрусье, так персонал базы очень хвалил супруга за то, что он местную девушку в жены взял. Кабардинцы были уверены, что я кабардинка, балкарцы — что балкарка. Вот так и живу, как дитя мира.

Обдумывая после праздника всплывшее в голове предсказание цыганки, я была поражена — все совпадало. Кроме последнего пункта. И это неожиданно зацепило меня. Не напугало, нет. Именно зацепило. Засела дурная мысль настолько глубоко, что, вернувшись после январских праздников на работу, начала составлять план не сделанного, забытого и отложенного. Обычно ведь как живешь? Все происходит по принципу 'вчера было рано, завтра будет поздно, сегодня — некогда'. Такова правда жизни.

Весь год я тщательно следовала составленному в январе плану. Погасила имеющиеся у меня кредиты, открыла на имя дочери и мужа накопительные счета, съездила ко всем родственникам, постаралась выполнить все, что я кому-либо обещала, даже по мелочам. Поторопила мужа закончить ремонт в новой квартире. И вот, наконец, перед своим днем рождения взяла отпуск до конца декабря, чтобы провести с семьей как можно больше времени. Именно вчера, когда шла с работы домой, до меня вдруг дошло — весь этот год я прожила так, как будто следующий для меня уже не наступит. Ну что же, раз начала, нужно довести все до логического конца. Поэтому сегодня с утра я писала письма. Мужу, детям, родителям, брату. Я писала о том, что счастлива с ними, люблю их, желаю им счастья, и что бы ни случилось с нами, мы все равно будем вместе. А потом поехала к нотариусу и написала завещание. И письма, и завещание я отдала нашему корпоративному адвокату с указанием передать все это мужу в случае моей смерти или исчезновения. И все равно душа не на месте. Скажете, дурью маюсь? Может, и маюсь. Дай бог, чтобы этот пакет лежал у нашего адвоката еще лет пятьдесят. Ну, как минимум.

Да даже не знаю, почему так серьезно отнеслась к тому, что наплела мне старая гадалка. Никогда не была суеверной, не читала гороскопы, не гадала на картах. К хиромантии относилась так же, как Лев Толстой к Чезаре Ломброзо и его теории физиогномики: 'Сегодня меня навестил господин Ломброзо. Ограниченный такой старичок'.

И вот сейчас сижу на кухне, смотрю в ночь за окном, жду часа 'х' и пью коньяк. И вспоминаю. Мне есть что вспомнить, я не 'паслась' по жизни, я всегда по ней летала. Раньше все шутила, мол, состарюсь, сяду мемуары писать, воспоминания, как изюм из булки выковыривать.

В детстве мы с родителями жили в Иркутской области. Я и родилась там, на Байкале. Ходила в тайгу, училась в ней жить. Тайга — загадка, кормилица, для неосторожного — погибель. Играть с ней нельзя, впрочем, заигрывать — тоже. Либо живешь в ней по ее правилам, либо из поселка нос высовываешь только на общественном транспорте. Ну, или — труп. Кому что нравится. Мне нравилось жить, всматриваться в тайгу, учиться у нее. Я с открытым ртом слушала охотников, объясняющих, как идти по следу зверя, бить острогой рыбу в реке, как читать жизнь леса по оставшимся на снегу, или земле отметкам: сломанные ветки, когти, помёт, останки съеденных животных…

Километрах в пяти от нашего поселка, ближе к Бурятии, оседал в землю старый дацан. Почти разрушенный временем, заросший молодым подлеском и старым мхом, он гордо вздымал свои полуразвалившиеся башенки и веранды над осыпями Саян и даже был обитаем. Мы, стаей молодых зверушек, прокрадывались к нему поближе и наблюдали за таинственной жизнью буддийского монастыря, размеренной и монотонной, но для нас от того не менее загадочной. Всех обитателей его — трех пожилых бурят монахов и одного старого китайца, то ли прислужника, то ли приживалу — мы пожирали глазами, поражаясь тому, что в нашей советской стране еще живут такие люди. Я проявляла особенную настойчивость в наблюдениях, вплоть до того, что подползала к ограде в шесть утра — а вдруг что увижу??! И увидела. Старичок прислужник танцевал с ножами. Ну, это я так поняла. Он двигался, как двигаются лесные звери, изгибался в немыслимые фигуры, ножи то появлялись, то исчезали, проявляя вокруг старичка серебристо-серый веер. Когда до меня дошло, что я просто не вижу двигающихся клинков, сильно засомневалась в возрасте старичка, да и в его принадлежности к миру живых и сущих — тоже. Страшно хотелось подойти и спросить — как это он делает??? В итоге почти неделю ранним утром ползала на пузе вокруг дацана, как заправский пехотинец, и жадно рассматривала все, что делал странный старик, обещая себе, что обязательно повторю все движения, которые запомню. И повторила. Но не так, как мне представлялось. Одним прекрасным утром старик закончил тренировку неожиданно рано, и исчез в пристройках монастыря. Я, разочарованно пыхтя, поползла с представления на выход. Доползти до заветной полянки мне помешали странные тапки серого цвета, в которые уткнулась носом, огибая стоящие на пути кустики ежевики. В тапках были ноги, ну не сами по себе конечно, над ними возвышался, строго глядя на меня, их владелец — тот самый старикан. Пару секунд мы молча рассматривали друг друга, затем он вздохнул, и, подняв меня на ноги, потащил к дацану. Там он вручил мне один из ножей и жестом показал — давай мол, что можешь? Ну, я и показала. Что смогла. Старик ржал, как полковой конь, хлопая себя сухими ладошками по тощим коленкам.

С этого момента началась, как говорится 'отделка щенка под капитана'. В то время я и не подозревала, что это был первый шаг навстречу моей Судьбе.

Моринадзуко Хиаши-сенсей по-русски говорил плохо, но я его понимала. Он прибился к этому монастырю в 1946 году. Как оказалось, он был не китайцем, а японцем, бывшим военнопленным, который после поражения Японии в войне решил не возвращаться домой. Стыдно ему было, как одному из потомков древнего рода воинов-самураев. А когда повзрослел и по новому осмыслил прожитое время, то возвращаться было уже некуда, да и не к кому. Так и прижился здесь.

По моим понятиям Моринадзуко-сан жутко надо мной издевался. По его — был рачительным и терпеливым наставником. Тренировалась я на деревянных ножах, к стали он меня не подпускал, даже почистить не доверял. И кроме боя на ножах мы занимались гимнастикой. Медленные движения, которые скорее походили на ленивое течение воды в заросшей водорослями реке. Двигайся и дыши. Его движения меня завораживали, я, если честно, часто по ночам обдумывала тезис 'Моринадзуко Хиаши — не человек'. Но как бы там ни было, цели своей он достиг — я привыкла двигаться вместе с ножами, чувствовать их как продолжение себя. К концу года учитель гордо вручил мне две тонкие полоски остро заточенного металла, с обмоткой в месте рукояти. Всего и достоинства было в тех ножах — хорошая балансировка. Начался следующий этап моего мученичества. Э-э-э-э-э… ученичества.

Так прошло два с половиной года. Летние дни я почти полностью проводила в дацане, на что мои родители и наш участковый Сергей Мефодьич, уже практически махнули рукой, зимой три раза в неделю, по согласованию все с теми же лицами, махнувшими на меня летом. Мы тренировались и в полуразрушенных залах монастыря, и в тайге, и на склонах Саян. Старички монахи только цокали языком и во время коротких мгновений отдыха поили нас чаем с багульником. Моринадзуко-сан натаскивал меня так, как будто мне предстояло скрываться и прятаться от всего мира и большой своры злобных псов, ну, или идти по следу вместо этой своры. Японец учил меня не только физически. В меру своего знания языка он пытался впихнуть в мои юные мозги некие философские и религиозные конструкции, которые, в силу моего младого возраста и пионерского воспитания там, естественно, не помещались. Категорически. Особенно религиозные. Если суть буддизма была мне более или менее понятна, то пантеон и смысл синтоизма, родной религии сенсея, был недоступен абсолютно. Моринадзуко относился к этому стоически, раз за разом повторяя свои уроки. К стыду своему могу сказать, что закрепилось в моей голове немного — в основном то, что было связано с честью жизни и битвы воина. Я, в свою очередь, иногда пыталась выпытать у учителя — что он во мне нашел? Почему взялся учить? Да, в конце концов, кем я буду на выходе? Моринадзуко-сан, как правило, отмалчивался, невозмутимо поблескивая темными глазами под седыми клочьями бровей. Но однажды все-таки ответил.

— Росла бы в моем клане, стала бы кирой. Талант у тебя.

На тот момент слово 'кира' для меня было всего лишь именем, только намного позднее я узнала истинное его значение в японском — оно означало 'убийца'. Причем не тривиальный убийца в нашем общем понимании, а убивающий с помощью духа.

А потом настало время отъезда. Мои родители решили переехать ближе к своим историческим корням — в Нижегородскую область. Я расставалась с дацаном и его обитателями мучительно больно, словно выдирала что-то из себя с кровью. Честно плакала, обещала вернуться, когда подрасту и смогу решать самостоятельно, где мне жить. Моринадзуко-сан переживал наше предстоящее расставание по-другому — он был мрачен, и прощался со мной навсегда. По его словам, он не передал мне все, что мог бы, но видимо не судьба. А раз так — других учеников у него не будет. Он отдал мне ученические клинки, и деревянные, и метательные, приказал продолжать тренировки, махнул рукой и растворился в строениях дацана. С тем и расстались.

На новом месте нашего семейного обитания обнаружилась секция рукопашного боя. Тренер, вынужденный чуть ли не на корточки присесть, чтобы заглянуть мне в глаза, фыркнул было, но на продемонстрированные ему навыки обращения с ножом задумчиво обещал что-нибудь придумать. Пока же я окунулась в учебу.

Учиться мне всегда нравилось, при этом я никогда не была зубрилкой. Просто всасывала информацию как пылесос, предпочитая не учебники, а дополнительную литературу. Примерно в то же время я вдруг решила, что обязательно хочу стать следователем, и прилежно изучала всю юридическую и криминалистическую литературу, имевшуюся в сельской библиотеке, параллельно с наслаждением зачитываясь Конан Дойлом, Рексом Стаутом, Дешилом Хемметом и Агатой Кристи.

Спортивная школа, в которую я рвалась, совершенно не спешила распахнуть мне объятья. Во-первых, девочки там учились только по направлению легкой атлетики. Во-вторых, мой бараний вес — это не аргумент в бою против идентично подготовленного противника. И, в-третьих, то, что я уже умела, шло абсолютно в разрез с тем, что преподавали в спортшколе. В конечном итоге тренер стал со мной заниматься индивидуально, но совершенно не рукопашным боем, а каким-то миксом чего-то с чем-то, буквально на ходу подгоняя структуру поединка и позиций к моим навыкам.

Среднюю школу я закончила с золотой медалью, и детские мечты о работе в милиции остались мечтами, так как, повзрослев, приняла решение учиться на психолога, потому что по здравому размышлению живые люди были мне намного интереснее, чем мертвые. Решила — сделала. И поступила учиться на психфак МГУ. Да, мелочиться я никогда не умела. Да и чего в самом-то деле? Если уж красть, так миллион…

Студенческие годы промчались жарким вихрем, принеся мне не только образование, опыт самостоятельной жизни и дополнительные навыки контактного боя, но и мужа. Познакомились мы с ним в спортзале, на тренировке по айкидо. Он пришел посмотреть на нашего тренера, а я ходила туда заниматься. Не могу сказать, что это была любовь с первого взгляда, скорее это было испытание на прочность. Мой будущий муж на тот момент заканчивал Академию ФСБ и был мастером спорта по рукопашному бою. А я, я танцевала с ножами. Он скептически отнесся к единственной девушке в группе, и когда я была ему представлена, разнес мои навыки в пух и прах, после чего пригласил на свидание. Я согласилась чисто из духа противоречия, который периодически бушевал во мне, подбивая на разные эскапады и приключения. Через полгода после этого мы поженились, а еще через год родилась дочь. Через три — к семье добавился сын. Наша жизнь оказалась очень насыщенной, ни минуты в стазисе. Работа, тренировки, совместные поездки на отдых по нашей стране и мои поездки за границу. Когда мне исполнилось двадцать восемь лет, я решила съездить в те места, где прошло мое детство, показать детям дацан, и узнать дальнейшую судьбу сенсея.

Дацан я практически не узнала — он получил новую жизнь, сверкал яркими красками и позолотой, на заросшем когда-то подлеском дворе, на плотно утрамбованной площадке вершили свой буддийский обряд человек пятьдесят. Как сказал мне настоятель, Моринадзуко-сан уехал в Японию вскоре после моего отъезда, в 1988 году, и иных известий о нем не было. Сказать, что я была расстроена, значит ничего не сказать. Не знаю, почему я рассчитывала застать его там же, где оставила, при этом в добром здравии и трезвой памяти. По моим прикидкам ему должно было исполниться не менее семидесяти восьми лет. Его отсутствие в дацане странным образом сказалось на моем настроении на все время поездки, я была расстроена и с нетерпением ожидала того дня, когда мы отправимся обратно домой, в Москву, как будто отъезд Моринадзуко Хиаши-сенсея оборвал нить, связующую меня с детством.

По возвращении домой я, совершенно неожиданно, нашла применение своим специфическим навыкам. Буквально на следующий день после приезда мне позвонил старый университетский друг и попросил проконсультировать ребят, которые собирались делать реконструкцию одного из древних побоищ. Я была и заинтригована, и немного сомневалась в себе, но все же согласилась приехать. И не пожалела о своем решении, едва разглядев толпу народа в чистом поле. Это было то еще зрелище. Реальная толпа людей в кольчугах, с мечами, топорами и луками мялась у костров, между ними носилось несколько человек в джинсах и кожанках, которые что-то объясняли народу в сбруе. М-да… Ну, вот даже не знаю, кто в данной ситуации выглядел страньше — мужики в кольчугах или мужики в джинсе. Вскоре я познакомилась и с теми, и с другими. 'Джинсовые' дядьки оказались организаторами и идейными вдохновителями военно-исторического клуба, а окольчуженные дяденьки — любителями помахать мечом. Народ был энтузиастом своего дела, многие приезжали на такие встречи с других концов страны, с любовью собирая своей арсенал по крупицам. Я пришлась в клубе ко двору, помогая ставить отдельные сцены с поединками на ножах таким образом, чтобы и выглядело достоверно, и не поранился никто. Иногда приходилось проводить для них мастер-класс, выступая самой. Ребята искренне восхищались моими талантами, каждый раз изумляясь несоответствию их с моей внешностью. Знали бы они, что сенсей всегда видел во мне одно цельное существо — киру, может, не зубоскалили бы так? Впрочем, подобное видение даже для меня было слишком фантастичным, что же говорить об окружавших меня мужчинах, как правило, возвышавшихся надо мной, как небоскребы? Потому я безропотно выслушивала их подколки.

— Я-то ожидал, что ко мне явится амазонка под метр восемьдесят, с беломором в зубах и татуированными плечами, — хихикал Андрей, постановщик эпических баталий и пиротехник по совместительству.

— Ага, — поддакивал ему Костик, наш основной 'снабженец', ролевик из Златоуста.

Вот так я и жила, практически очень счастливо до тридцати четырех лет.

Так что же там, в сухом отжиме? Работаю директором по персоналу в крупном иностранном банке, замужем, у меня двое детей, много друзей по всей стране и очень насыщенная личная жизнь. Ну что же, если новый год для меня никогда не наступит, то я могу честно себе признаться, что жизнь прожита не зря, мне есть чем гордиться.

О, а вот и будильничек заиграл, установленный на 00:45. Ну что, с тридцатипятилетием тебя, Касси? Вот сейчас коньячок допью и спать пойду. Чтобы там ни было, а глаза уже слипаются, да и голова от мыслей пухнет и на 24 декабря планов громадье.

Глава 2

24.12.2009 г.

Москва

Утро получилось суматошным и скомканным. Муж торопится на службу, дети в школу, я — собираюсь на встречу к подружкам. Мы все очумело носимся в коридоре, теряя обувь, расчески, сталкиваясь лбами. Ибо проспали. Да, вот так я всех подставила. Ночью спать ушла, а будильник не переставила на шесть утра. Потому поздравление меня с днюхой отложено на вечер. Дочь запихивает бутерброды в сумку, ворча, что не успела позавтракать, муж уже нетерпеливо побрякивает ключами от машины, а сын как обычно все еще спит в одном ботинке. Подозреваю, что он просыпается только на втором уроке, не раньше. Бедные его педагоги! Быстро перецеловываю всех и выталкиваю путающуюся в ногах компанию за дверь. Ну, теперь можно спокойно докрасить второй глаз и, уже не суетясь, допить кофе, закусив его первой, самой сладкой утренней сигаретой. Ночные мои раздумья как клочья тумана еще висят по краям сознания, но медленно тают, словно отступая перед светом утра. Прочь, мои сомненья и рефлексия, слишком много дел впереди.

Так, что у нас сегодня по плану? В девять утра я должна забрать посылку на почте, потом поехать на Бауманскую, к подруге, мы встречаемся у нее небольшой девичьей компанией в 11.00. Конечно, пить с утра — это моветон, ну так ведь шампанское пить будем, не водку. Ну, заодно и красоту наводить, прически, маникюры, педикюры. В 16.00 все едем в 'Джон Булл' на 1905 года, туда же приедут мои дети, и, чуть позже — муж. Вот как-то так. А что? Нормальный план действий, практически как от Генштаба.

Посещения почты я жду просто с дрожью предвкушения. В извещении указано, что посылка из Златоуста, а это значит — я точно знаю о её содержимом. Костик мне еще летом поклялся, что он скелет свой на рельсы кинет, но на день рождения у меня будут два ножа из дамасской стали для контактного боя и десять метательных. Ну и кожаная сбруя подо все это хозяйство. И все, заметьте, по индивидуальным меркам, с учетом роста, веса, размера кисти и даже, как сказал Костик, цвета глаз. Вот как, интересно, можно оружие и разгрузку под цвет глаз подобрать? Скорее хочу увидеть, пощупать, опробовать. Я не замурлычу, я не замурлычу… Но терпение мое практически на исходе и я бегу на почту, хотя до ее открытия еще минут двадцать. Хихикаю про себя — да точно ли мне тридцать пять? Может все-таки шестнадцать? Да-а-а… вздыхать и топтаться у закрытых дверей почты примерно так же интересно, как ждать ее открытия дома. Ну и ладно, уже через полчаса выхожу с почтамта счастливой обладательницей тяжелой коробки, вскрыть которую при всех я не решилась. Ножи все-таки, отберут еще слишком бдительные в наше неспокойное время сограждане. Так и еду на Бауманскую в обнимку с посылкой, предвкушая, как буду хвастаться перед подружками и представляя их деланно заинтересованные лица. Никто из них не понимает моих увлечений, принимают, да, но не разделяют абсолютно.

— Кась, ты как маньяк, ей богу, нет бы, лучше с нами вчера в Манеж сходила, там распродажа была, — наверняка фыркнет Ленка. Она мне еще во вторник, двадцать второго звонила с этим 'заманчивым' предложением. Я отбилась от нее под предлогом того, что мне перед отпуском все дела на работе подбить нужно, отчет опять же правлению банка, поздно, мол приду. А двадцать третьего спать буду. Да, весь день, в позе звезды и с табличкой 'Не будить до четверга' на груди.

Чуть не вынесшая меня на платформу на Таганке кольцевой толпа заставляет очнуться и сосредоточится на реальности. Даже в утренние часы этих предновогодних дней подземка забита людьми. Я никуда не спешу и потому имею время, чтобы оглядеться кругом. Сколько лет живу в Москве, и всегда удивляюсь — здесь люди не умеют медленно гулять и ходить пешком. Независимо от ситуации они пешком только бегают, и раздраженно цыкают на тех, кто, по их мнению, двигается слишком медленно, особенно если этот кто-то двигается впереди них. Поэтому я всегда мысленно фыркаю, когда вспоминаю шутку о том, что полковники не бегают, так как в мирное время это вызывает смех, а в военное — панику. В Москве эта шутка не прокатывает абсолютно. Я и сама уже почти такая, и даже сегодня, может быть, стала бы двигаться в таком же суматошном ритме, но… терпеть ненавижу бегать, когда нагружена как ослик. У меня, вообще, сегодня руки заняты по максимуму — пакет с косметическими принадлежностями, среди которых лежит трофейная бутылка прасковейского коньяка, давно обещанный презент для Ленки, в одной руке и пакет с одеждой и туфлями для ресторана в другой. Плюс посылка и дамская сумочка. Я сегодня уже два раза нарушила собственные правила: первый раз, когда не выставила будильник, второй раз — нагрузившись сумками. Вот ведь, всегда и всем говорю, что женщина никогда не должна поднимать и носить ничего тяжелее своей сумочки с бриллиантами, и обычно следую собственным правилам. Но не сегодня.

Садясь в вагон, вспоминаю, что не положила деньги на телефон, и наверняка вот прямо уже сейчас до меня пытается дозвониться туча народу. Нет, этот мой день явно пока не задался… Вот черт, придется выйти на Электрозаводской, там прямо на выходе, я помню, автомат стоит, заплатить и ловить машину, все равно уже устала эти мешки таскать. До одиннадцати часов остается семь минут, когда я иду по пешеходному переходу на противоположную сторону Большой Семеновской, чтобы поймать мотор и доехать до Ленкиного дома. Хорошо, что тут недалеко. Так… легкий взмах руки, и я уже забираюсь на переднее сиденье старенькой 'Волги'. К транспорту всегда относилась философски, для меня главное, чтобы он был функционален и вёз меня, куда положено, а как уж он выглядит — это скорее неважно. Я никогда не буду водителем сама, слишком уж отвлекаюсь на окружающий меня мир. Вот и сейчас, с удовольствием рассматриваю дома, немного замороченное тучами небо и пешеходов на тротуаре. Мы уже сворачиваем на улицу Фридриха Энгельса, когда сдавленный возглас водителя привлекает мое внимание к лобовому стеклу.

Вот он. Мой час 'Х'. Мне не страшно, я тупо рассматриваю несущийся навстречу по узкой улице бензовоз, который катит на нас почти боком. Черт, ведь я даже толком не поговорила ни с кем утром, просто не успела. Мысли бьются в голове шипящим клубком змей, высовывая то хвосты, то головы, ни о чем окончательно думать я уже просто не успеваю. И очень хочу надеяться, что я умру быстро, уже от удара, потому что гореть заживо, наверное, очень больно. Секунды растягиваются, и вместе с тем летят неимоверно быстро, окруженные визгом тормозных колодок и матерным ором водителя. Успеваю только заметить в кабине грузовика перекошенное лицо, раззявленный в немом крике рот, и дальнейшее с каким-то неожиданно мягким толчком скрывается во вспышке яркого света.

Красиво, как бенгальский огонь — странная и последняя мысль моего гаснущего сознания.

Глава 3

Судя по всему, лето.

Где то там.

Вы не замечали, что утро всегда приходит слишком рано и неожиданно? Только разоспишься, а уже 'вставай' пришел. Терпеть ненавижу. Самое интересное, что сегодняшнее утро, ну абсолютно не отличалось ничем от других таких же утр рабочего дня, кроме пары ощущений. Во-первых, было страшно жарко и неуютно лежать. Во-вторых, меня тошнило, болела голова, да и вообще, все прелести абстиненции, ну, по моим понятиям, явно решили посетить меня прямо здесь и сейчас. Проблески памяти в ватном потоке подсознания рвались на поверхность. М-м-мм… Мы что, так упились у Ленки шампанским, что я никуда не поехала и осталась у нее спать? Чур меня, чур. Если так, то мне ни в жизнь перед семьей и друзьями не оправдаться. Боже мой, как же не хочется открывать глаза и проверять свою догадку… Но ничего не поделаешь, зов белого друга, очень острое желание попить крепкого сладкого чайку, желательно с парой таблеток баралгина и особенно, просто первым делом, чистка зубов. Да, все это трубит походной трубой, требуя от меня совершить подвиг — открыть глазки и встать.

Преодолевая накатывающую дурноту, глаза я все-таки открываю. Зря я это сделала. Ну, спала бы себе и спала. Подумаешь, перепел… Окружающий меня пейзаж ни в коем случае не совпадал с интерьером Ленкиной квартиры. Ну, ни капельки. Вот правда, клянусь, нет в ее квартире песчаных барханов. Впрочем, таких барханов, насколько я помню, нет и в моей квартире, и даже в 'Джон Булл пабе' нет. Эм-м, нечто похожее я видела в Латвии, на побережье Балтийского моря лет восемь назад. Из глубины души начинает прорываться истерический смех при мысли, что меня перепутали и в состоянии алкогольного опьянения отправили в Прибалтику. В день рожденья. Ага, такой привет от Рязанова под Новый год. Кто-то в Ленинград из бани, а я из ресторана в дюны.

Но следующее, что замечаю, буквально замораживает смех, превращая его в хриплое карканье. Я лежу на песке. В позе покойника, сложенными на груди лапками прижимая к себе свои мешки, как самое дорогое. Ну да это бы еще ничего. Но я одета в мою короткую итальянскую дубленку, отороченную лисьим мехом, джинсы, бежевые с красными вставками лаковые сапоги на шпильке и, судя по всему, мягкая шапочка из шкурки норки так же на мне.

Ну, вот честно, кроме инвективной лексики, никаких связных комментариев. Плюс ощущение легкой психической нестабильности и алкогольной интоксикации. И тут, наконец-то мое заблудившееся 'я' в полной мере разворачивает картину предыдущего дня. Твою же… ну да… туда, тем и потому. Четко помню, что умерла. Значит, типа, это рай? Почему я тогда с авоськами своими? Да ну, фигня, на божественные пределы дюнный пейзаж абсолютно не смахивает. А уж на ад тем более.

Жарко, правда, как и положено на южном взморье. Сапоги, дубленку, шапку и носки долой. Свитер туда же. Жить становится легче и веселей. Да и с высоты роста осматривать местность как-то сподручней, чем лежа на спине.

Вполне ожидаемо, за дюнами сверкает в лучах неяркого солнца море. Темные, почти серые волны тяжело наплывают на песок, перекатывая деревяшки, водоросли и останки рыбьих тушек. Недавно был шторм? За спиной, в конце нежно кремовых барханов начинается лес. Странный он какой-то. Я бы ожидала пальмы. Ну, или корабельные сосны. А этот… лиственный пигмей, как в тайболе. Впрочем, чем дальше, тем темнее и выше поднимаются стволы деревьев к небу. Черт, тошнит-то как…

И в голове бьется одна мысль. Наверняка правильная. Попаданка хренова!!!!!!! Задумчиво ощупываю себя, жива ли? Может, душа бестелесная вознеслась куда? Урчащий желудок подтверждает выводы тактильных ощущений — жива, еще как. Меня все ещё разбирает идиотский смех. Не готовилась я к такому точно. Сколько фантастики перечитала о героях из нашего мира, попавших в 'где-то вон там'. Но никогда не примеряла на себя подобную ситуацию. Смех постепенно переходит в слезы, ведь дома все будут считать, что я умерла. Или нет? Тело-то мое все еще со мной. Да впрочем, какая разница, для семьи и друзей я мертва. Погибла в автомобильной аварии. Чертово предсказание. Не видит она меня, понимаешь, нигде под нашим солнцем. То есть пути обратно нет? Блин… вот что я здесь делать буду? В наемники пойду? Или психологом? Нет, к варварам, директором по персоналу. Ага…. А дома муж, родители и дети будут оплакивать мою безвременно оборвавшуюся жизнь? Бред.

Сижу на песке, тупо перебирая его пальцами, пытаюсь придти в себя, хотя бы ровно дышать. Вот истерика мне здесь точно не поможет, ни выжить, ни вернуться. В конце концов, пить хочется так, что аж есть нечего и переночевать негде. Точно, надо произвести ревизию всего, что у меня есть и попытаться найти пресную воду. Вот прямо сейчас и пойду искать.

Ноги сами несут меня к полосе прибоя. Море теплое, ощутимо тяжелые волны пытаются цепляться за пятки и тащить за собой, на глубину. Замечаю что вода слева от меня явно светлее. Что бы это значило? Вроде бы это говорит о том, что идти мне налево, и будет мне счастье. В виде реки или ручья. Да здравствует география! И моя память, нежно сохранившая такие интересные подробности из школьной программы. Спустя пять минут натыкаюсь на узкую речушку, впадающую в это свинцовое море. Высота берега и камни создают из падающей речной воды небольшой водопад. Вот и сполоснусь заодно. А там посмотрим, почём фунт лиха в неурожайный год. Все-таки я не совсем уж офисная бестолочь, впервые в жизни попавшая в дикую природу, прорвусь, если только сумею пережить такой поворот в своей судьбе.

Инспекция имущества начинается с посылки. Все, как и обещано: два боевых ножа и десять метательных. Хоть сейчас порадуюсь…

Боевые — с узорными лезвиями, рукояти обтянуты черной шершавой кожей, анатомически удобная гарда, лезвие заканчивает серрейторная заточка. У первого длина клинка сантиметров двадцать, не меньше, у второго — около шестнадцати. Метательные — кинжалоподобные, плоские, с двойной заточкой и клинком двенадцати сантиметров, рукоять обтянута высокопрочным шнуром. Ну да, не 'Оса-2' конечно, но однозначно, оружие последнего шанса. Кожаный пояс с петлями и чехлами, разгрузка с косыми футлярами на ребрах. И под всем этим нежданный подарок — небольшая плоская фляга, оплетенная черной кожей и записка: 'Сюрпризов два, второй не такой очевидный, как фляга. С днюхой!'. Спасибо тебе, Костик.

Содержимое остальных сумок уже не вызывает такого чувства восторга. Маникюрный набор, косметичка, с десяток различных лаков для ногтей, бутылочка жидкости для снятия этой гадости, пакет ватных дисков, баночка со стразами Swarovski, круглая щетка для волос, пачка различных шпилек. О-о-о… а вот это ценная вещь. Бутылка 0,5 прасковейского коньяка, пять звезд. Что там дальше? Кожаные балетки, парадные туфли на шпильке, вечернее платье а-ля XIX век, две пачки сигарет, карманное зеркальце и три зажигалки. А, еще паспорт, мобильник, кошелек, пара колец на руках и часы… М-да, явно не лучший набор для выживания в лесу.

Все еще надеясь на какую-то чудовищную ошибку, открываю слайдер телефона. Вне зоны действия сети. А вот зарядка, как ни странно, полная. Я что же, мгновенно перенеслась и моментально очнулась? А вот есть хочу, как будто три дня не ела…

Выбора особого для добычи пропитания у меня нет. В лес не пойду, да и не рискну я пока пробовать то, что в нем растет. Остается речка. Вынужденно припомнив уроки детства, и соорудив из длинной палки и метательного ножа гарпун, отправилась к водопадику ловить рыбу. Почти через два с половиной часа мучений я стала гордой обладательницей одной большой рыбины, пойманной мной, и двух маломерных, которые каким-то хитрым способом сами забрались ко мне в отвороты джинс.

Здесь же, под укрытием нависающих камней, рядом с завесой воды развела костерок из плавняка и останков посылки, приготовила себе царский ужин, из запеченной под углями рыбы. Рыбка пошла на 'ура'. Но, наевшись, опять стала думать о семье, и тоска с абсурдностью происходящего просто связали меня в узел. Без стратегического запаса коньяка я стану сейчас измочаленной тряпкой. Я не алкаш, просто… Ну, как в одном фильме, 'взял бы я тебя с собой, землянка, только боюсь, перегрузки в четыре G ты не вынесешь'. Мысли толпами бродили в голове, и ни одной умной, как ни странно, не попадалось. Кто здесь живет? Хорошо бы люди… А вдруг кентавры какие??? Какой здесь язык? Время? Да жить-то как, в конце концов? Измученная переживаниями, ловлей рыбы и долгим выходом из абстинентноподобного состояния, я абсолютно непозволительно расслабилась и уснула прямо здесь, у костра.

Проснулась на рассвете, как от толчка, мгновенно перейдя из состояния сна в состояние бодрствования. Со стороны реки доносились звуки боя, приглушенные, понятно, что не вблизи драка идет, просто над водой звук далеко разносится. Звон железа, изредка визг животных, ор голосов.

Надо бы проверить, осторожно. Навыков реального боя у меня нет, да и лезть в местные разборки, не зная, что к чему — чревато потерей здоровья. А жить мне сейчас хотелось ну-у-уу очень сильно. Наваждение апатии, поглотившее меня в последний год, сняло как рукой. В принципе и понятно. Готовиться помереть можно только один раз. Как впрочем, и просто помереть, без приготовлений.

Вещички свои я еще вчера упаковала, приспособив дубленку с платьем вместо рюкзака. Уложила все внутрь, и связала, так чтоб на плечи надеть можно было. Двигаться, правда, не очень удобно, ну да ни до жиру, бросить сейчас ничего не рискну. А вдруг мой лак для ногтей здесь будет эквивалентом гранаты?

Так, на ноги носки и балетки, пояс с разгрузкой уже на мне, осталось только местность пригладить, костер там, объедки. И последнее. Коньяк во флягу переливаю, все, что не поместилось, как ни жаль, выливаю в море, а в бутылку набираю воды пресной, из водопада. Ну все, Мальбрук в поход собрался. Рано или поздно все равно надо выдвигаться, а так хоть на трупы аборигенов полюбуюсь… Шучу я так, нервная система подпрыгивает. По крайней мере, появится информация к размышлению, и хотя бы часть дурных вопросов, мучивших меня перед сном, отпадет сама собой. Да и с открытого пространства уходить надо, бог его знает, как те, кто сейчас там дерутся, дальше двигаться будут? К тому же не факт, что с теми, кто выиграет этот бой, мне будет по пути. Это только у Алисы в Зазеркалье 'кто победил, тот и добро'.

Глава 4

Марш-бросок вдоль реки не получился, трава низковата, видно было меня как на ладони. Пришлось идти через лес, так не понравившийся мне накануне. Почему не понравился? А чему тут нравиться: растительность абсолютно не знакомая, да и подлесок уж очень густой, что здесь за животные водятся, не знаю, ходить по нему еще не приноровилась, звуки все незнакомые. В моей опознавательной системе — расшифровываю как тревогу, а оказывается у местных птичек просто 'свадьба'.

Рюкзак свой самодельный припрятала под приметную корягу еще на подходе к месту. Без него сподручнее. Тишина, воцарившаяся в лесу после боя, заставляла с утроенным вниманием вслушиваться в нее. Не слышу, как отходят победившие. Моя рука, сжимающая метательный нож, резко вспотела. Черт, не могла же я их пропустить? Может они взлетели? Но на месте драки сейчас точно никого живого нет. Даже местная фауна сбежала подальше. По идее, место я засекла правильно, и идти до него недалеко осталось. Начинаю двигаться кругами, понемногу сужая их к центру. За очередными кустами натыкаюсь на то, что было, по-видимому, палаткой или что тут у них здесь, шатры? Блин, я никогда раньше не видела шелковых палаток. Тем более порубленных. Нет, реально, в моем понимании, это примерно тоже, что шелковые портянки. Вещь с претензией, но бесполезная. Дальше скольжу, зажав уже в обеих руках ножи. И уже не метательные. Пока меня беспокоят две вещи. Первая — местным воинам и охотникам я не ровня, обнаружат на раз. Вторая — любая цель, проявляющая ненужное любопытство, это подарок для снайпера. А уж пуля там, или что еще, попадающее в голову, мне уже будет без разницы.

Далеко идти не пришлось. На поляне, в нескольких метрах от шелковых останков, лежали неподвижные тела. И тишина эта нереальная. Надо подождать все-таки в кустиках, может те, кто эти тела покрошил еще рядом? Да и пригляжусь заодно.

Недалеко от меня два тела, оба на спине, рядом друг с другом, как будто, шагнув одновременно, одновременно и упали. Метрах в трех, почти напротив, несколько трупов каких-то огромных животных. Пока поближе не взгляну, не пойму, что за твари. Черные, гладкие, размером с пони. Туши выгнуты, как в агонии. А вот то, что между человеческими и звериными трупами трава почти не примята, мне активно не нравится. Да и тел больше не вижу. Для того шума, по которому я сюда дошла, здесь все должно бы иначе выглядеть. Думай, Касси, думай. Хотя в принципе и так понятно, что картинка не складывается.

Полчаса, отмеренные мной на ожидание в подлеске, пролетают так быстро, что я недоверчиво смотрю на циферблат. Да нет, ходят, механика, она и в Антарктиде механика.

Сначала — к животным, уж больно странные твари, да и не совсем понятно, что они здесь делают. Домашние? Дикие?

Трупов животных было три. Оскаленные, вытянутые морды, клыки сантиметров по пятнадцать, шерсть короткая, антрацитовая, так плотно лежит, что больше на голую кожу смахивает. Лапы длинные, мощные, подушечки как тарелки. И когти из них торчат, размером поболее моих метательных ножей. И вот к чему их привязать из известных мне животных? Думаю, если тигра скрестить с рампурской борзой, похожая скотинка получится. На домашних животных они однозначно не похожи. Местная живность? Не зря мне этот лес не нравится.

Да-а-аа. А вот крови совсем мало. Что же их так выгнуло? В каждом трупе по паре арбалетных болтов, но не думаю, что эти зверюги от них сдохли. Уж очень у них масса большая. Да и лежат вместе, практически друг на друге, хотя то, что туши не перетаскивали понятно и без криминалистов.

К телам аборигенов я шла уже не так легко. Окровавленные трупы до этого только в кино видела. М-да. Вот про кино, это я зря. Ну и что, что рассвет. Я 'Обитель зла' хоть и через зажмуренные глаза смотрела, но увидела достаточно. Абсолютно иррациональный страх заставляет меня чувствовать себя почти питекантропом, впервые узревшим огонь.

Тела выглядели еще хуже, чем я ожидала. Особенно то, что слева. Мальчишка совсем, лет семнадцать, не больше. Но чем больше я в них всматривалась, тем сильнее удивление заступало место страха. Оба, несомненно, люди. Мальчик умер сразу, лицо удивленное, испачканное только струйкой крови в уголке рта. А грудь в клочья. Звенья кольчуги, надетой на него, на месте разрывов вбиты в плоть, вокруг раны же развернуты, как лепестки чудовищного цветка. А в сердцевине этого серо-алого растения — куски ребер, мышц и легких.

Резкий кашляющий звук справа заставил меня подпрыгнуть вверх, наполняя мозг мечущимися картинками непокорных зомби. Метнувши взгляд в лицо второго человека, я заметила то, что не увидела сразу: надувающиеся кровавые пузыри на губах, искаженное страданием лицо, покрытое коркой уже подсыхающей крови и осмысленные зрачки серо-льдистых глаз.

Он был ранен так же, как его товарищ — ударом когтистой лапы, но, в отличие от первого был ещё жив. Дай бог, чтоб ненадолго, смерть от проникающего ранения грудной клетки — наверняка тяжелая вещь. А я не врач, оказать медицинскую помощь не смогу.

— Подойди, — его булькающий шепот был едва слышен.

— Пить хочешь? — опустившись рядом с ним на землю, я уже снимала с плеча накинутую накрест сумочку, в которой лежала бутылка с водой

— Пить?… Возьми, отдай князю, скажи — мы ошиблись, — свист воздуха из грудины делал его речь почти не разборчивой.

— Что взять? — растерянно обвела его взглядом — Что взять-то?

Ответом мне был только булькающий кашель, кровавая пена у рта и мутная поволока в глазах.

Вот же! И я сделала для него все, что только могла. Поудобнее села рядом и взяла его руку в свою. Никто не должен умирать один.

У меня было что обдумать, пока я сторожила его смерть.

Мужчина, умирающий у меня на руках, явно был воином, причем дожившим до его лет — тридцати пяти-сорока. Но при нападении даже оружия не достал. Его меч был при нем. В ножнах. А при мальчишке вообще никакого оружия не было. Раны на груди явно нанесены когтями. А тигропсы валяются отсюда метрах в трех. Ага. С болтами в груди. И при этих не то что арбалетов, да даже колчанов нет. Ну, предположим, у этих двоих была свита, которая животных пристрелила. Ну и где тогда они, стрелки эти?

Так… Еще раз. Оба воина, судя по виду ран, были убиты ударом большой лапы с когтями. А у хищников напротив когти кровью не испачканы. Потом, не на себе же они поклажу тащили? Особо проторенной дороги сюда я не заметила. И где же их верховые животные или любой другой транспорт, принятый в этом мире? Да вообще все здесь — полная несуразица. Похоже на инсценировку случайной гибели, поставленную выпускником пятого класса церковно-приходской школы для умственно отсталых.

— Пить… — рука раненного судорожно сжимает мою кисть.

Я осторожно смачиваю его губы и отжимаю пропитанный водой носовой платок в приоткрытый рот.

— Что взять я должна? — тороплюсь, боясь, что он опять потеряет сознание — Где взять?

— У Сэнны на шее… Кха-кха…

Мальчишку обыскивать мне совсем не хочется. Он уже начинает тяжело пахнуть. Но придется, других тел здесь нет, и Сэнной может быть только он. Торопливо ощупываю ворот кольчуги, стараясь не смотреть ниже ключиц. Во-о-т. Цепочка толстая, красноватого оттенка. Теперь вытянуть. Надеюсь, она в рану не попала. Счастлив мой бог, рану ворошить не пришлось, цепочка достаточно легко выскользнула наружу, явив мне прикрепленный к ней медальон с гербом.

— Это? — раскачиваю у мужчины цепочку с подвеской перед глазами.

— Да.

— Кто вас так? — вырывается у меня, узнать что случилось, вдруг показалось очень важным.

— Мы ошиблись, засада… К-ха-кха… Передай князю, — последние слова слетают уже практически с синих губ.

— Какому князю? Где мне его найти? — с тревогой всматриваюсь в его тускнеющие глаза — Как князя зовут?

Да где там. Неподвижность как маска накрывает черты его лица. И только медальон, зажатый в моем кулаке, напоминает о предсмертной просьбе, которую я каким-то образом должна буду выполнить.

Дальше мне голову вот точно перемкнуло. А как еще объяснить, что я шлемом могилу рыла? И ведь вырыла. Тела в плащи завернула, накрыла сверху двумя щитами, которые нашлись перед остатками палатки, и землей присыпала.

Я потратила на это очень много времени, солнце уже в зените стоит. А мне бы еще палатку обыскать, на предмет идентификации загадочного князя и, как ни стыдно, трофеев. И уходить отсюда надо, если здесь такие хищники водятся, то на запах крови скоро они начнут сюда сползаться. Альтернатива схватиться с кем-то, похожим на этих тигропсов, не радовала абсолютно.

В глубине души же я себе удивлялась. Вот так спокойно на трупы реагировать, как будто каждый день их пачками вижу. Это побочное воздействие от переноса? Или я морально отупела от невозможности происходящего? Мальчишку жаль только. Что он здесь делал? На воина не похож. Может родственник? Ну, не тошнит, и хорошо, рефлексировать можно будет попозже, в более безопасном месте.

Вопросов пока несколько больше, чем ответов. Ясно мне стало только то, что люди здесь живут, времена — ну что-то вроде средних веков и, главное, на каком бы языке я не говорила с раненым мужчиной, мы друг друга понимали.

Разгрести шёлковые обрывки удалось не сразу, и это бессмысленное копошение в кипе ткани наложило на моё ожидание худшего толстый слой раздражения. Еще немного и я начну озвучивать вслух свои небогатые знания русского народного.

Да, парни явно путешествовали с комфортом. Под шелком обнаружился пусть потертый, но коврик. Все, не буду на мелочевку отвлекаться, изыски местных путешественников по лесам — это не то, что мне сейчас необходимо изучать. О! Арбалеты. Я похожих у ролевиков навидалась. Даже стрелять пробовала. Хорошее оружие, небольшое, но двухзарядное. Оба с собой заберу, пригодятся, теперь главное, болты найти. По периметру коврика стояло несколько сундучков, в которые я тут же сунула нос, благо они не были заперты. В двух оказалась одежда, а в одном связки бумаг и, видимо, деньги. Чем еще могут быть неровные кругляшки красноватого оттенка? Похоже этот красноватый металл здесь аналог нашего золота. Еще бы с курсом определиться, ну это я потом сделаю. Хм, на одежду интересно посмотреть, что они здесь носят? Штаны как штаны, рубахи, а вот то, что сверху надевать, странное какое-то, то ли пиджак, то ли спортивная ветровка. И тут мне повезло вдвойне. Я нашла мешок с едой. Моё облегчение в этот момент было просто неописуемо — этот подарок освобождал меня от экспериментов с местной флорой и фауной.

Увязав найденные бумаги и монетки в рубаху, я запихала ее к запасам провизии. Теперь главное распределить награбленное. Нет. Не так. Позаимствованное. Мне ведь еще князя искать, правда? Арбалеты зацеплены за пояс, оружейная сумка с болтами на плечо, продукты в руке. И плащик прихвачу черный, пригодится, если к людям выйду, все не так в глаза бросаться буду.

Вот кстати, о болтах. На тех, что стоят в арбалетах и валяются в сумке, оперение черно-красное. А на тех, что торчат в тигропсах — чисто красное. Еще один факт в копилку о представлении, устроенном шизофрениками?

Ну-ну… позднее разбираться буду, сейчас нужно рюкзак свой подобрать и выбираться из этой глуши.

Шевеление в траве возле трупов хищников оказалось неприятным сюрпризом, подкрепленным басовитым шипением. Не успела я вовремя слинять.

Глава 5

Бежать бессмысленно, зверь в лесу всегда быстрее и сильнее. Плавно пригибаюсь, арбалет в руку и жду. Шевелящаяся трава раскачивалась вокруг тел тигропсов, как и пару минут назад, рычание и шипение, раздающееся оттуда, наводят исключительно на мысли о неведомых мутантах. Змеекошках к примеру.

А ведь из кустов справа обзор получше будет. Оттуда тела как на ладони было видно, пока я там сидела и к обстановке приглядывалась. Три шага вправо — и я застываю, открыв рот так широко, как только позволяют мышцы, которые челюсть держат. Нет. Это не специальный охотничий прием. Это — реакция на увиденное, в сочетании с пережитым напряжением.

Рядом с телами тигропсов бродят два меховых шарика, толстеньких, но при этом вполне узнаваемых по форме. Если убитых хищников уменьшить раз в десять и распушить, то как раз оно и получится…

Щенки бродят вокруг, периодически приседая к земле и шипя. Натыкаются друг на друга и громко завывают, с рычащей ноткой в голосах. Потоптавшись на месте, укладываются клубками и дрожат. М-да. Мелкие совсем, глупые. Чуют, что дело плохо, но от стаи не уходят. А, ладно, все равно сегодня день какой-то однонаправленный — помощь и милосердие. Оттащу щенков подальше, может, поймут что одни теперь.

Судя по реакции щенков на меня, либо они совсем маленькие, либо людей никогда не видели. А может быть, и то и другое вместе. Шарики разворачиваются и настороженно стоят в отдалении. Потом тот, что покрупнее, ворча, вразвалку ставя лапы, идет ко мне. Я, присев на корточки, жду. В шаге от меня щенок замирает и начинает шумно нюхать воздух. А, они же голодные, наверное, а у меня…. Так. У меня есть мешок с провизией, и я еще не проверяла что там.

Среди кулечков с какими-то зерновыми, в одном из внутренних отделений, в промасленной бумаге лежит что-то вроде копченого мяса. М-да-а…. Весь отдавать жалко, сама уже слюнки пускаю. Ладно, отрежу им половину куска, на первое время хватит. Щенок ловит брошенный мной кусок на лету, щелкая зубами как капканом. Какая я умная. А если бы решила с рук покормить? Натуралистка, блин.

Второй меховой шарик реагирует как-то вяло. Лег опять на землю и глаза закрыл. Болен он что ли? Вот мне только больных щенков в нагрузку не хватает. Ну, раз ты не идешь, то я сама к тебе подойду, не гордая.

Второй щен оказался не болен. Просто ранен. Удар был нанесен широким лезвием, но прошел по скользящей, почти не задев мышцы и снеся часть шкуры с бедра мелкого тигропса.

— Как же ты, мелкий, им под руку попался? — теперь хоть поговорить есть с кем, не все же самой с собой.

Но на руках я его не унесу, он килограмм восемь точно весит. Маленький такой щеночек. Ну не бросать же?

Сделать из еще одной позаимствованной рубашки люльку — пять минут, и вот, засунув туда щенка и кусочек копченого мяса, я перегоняю получившуюся переноску за спину и наконец-то покидаю злополучную поляну.

Второй шарик бодро катится за мной, то ли признав меня частью стаи, то ли поняв, что со мной пока лучше, чем без меня. Да, второй день здесь, а уже движимым имуществом обзавелась. Если все и дальше пойдет такими темпами, то через неделю я стану главой передвижного зоопарка. Или цирка? Тьфу, тьфу, тьфу. Через левое плечо.

Первый привал мы устроили рядом с пнем, под который я свой импровизированный рюкзак припрятала. Переложить свое разросшееся имущество и обдумать его транспортировку. Ну и попить. Щенкам. Придется к реке выходить, эти троглодиты весь мой запас пресной водички вылакали, не могу же я в походе коньяком жажду утолять?

Повернув в сторону реки, мы пошли прочь от моря. Второй щенок бежал за мной легко, не жалуясь на темп и не прося отдыха. Выносливый. Наполнив бутылку, опять ныряю в подлесок. Если вдоль реки идти, то рано или поздно к жилью выйдем.

Ближе к вечеру мы прилично отдалились как от места моего прибытия в этот мир, так и от места засады, не смотря на частые привалы и медленный шаг. Нужно было искать место для ночлега.

На глаза попался небольшой затончик, в месте поворота реки. Берег пологий, дальше — каменные глыбы. Сгрузив вещи и люльку с раненым щенком между мшистых камней, падаю рядом. Усталость наваливается очень резко, давая понять, что весь этот длинный день прожит мной исключительно на адреналине. Уткнувшись лицом в сгиб локтя, я чувствую, как меня начинает потихоньку трясти. Очень хочется завыть. Поднять лицо навстречу закатывающемуся солнцу и громко так, по-волчьи. Под закрытыми веками мелькают то лица моих детей и улыбка мужа, то развороченная грудь мальчишки, и льдистые, потухшие глаза мужчины, умершего на моих руках. Невольно сжимаю в кулак висящий на шее медальон. Во что же я влипла?

Окончательно расклеиться мне не дают щенки. Один жалобно скулит в связанной рубашке, другой деловито пихает носом по полянке мешок с продуктами.

Вот ведь, повесила себе на шею. И как это я планировала выпустить их подальше от засады? Оба сейчас — всего лишь добыча. Впрочем, как и я. Только у меня все-таки мозгов побольше, чем у щенков. Хватит катать мой мешок! Встаю, я встаю.

С ужином все получилось намного лучше, чем я себе представляла. У затона обреталась стая толстых птичек, в трёх из которых я даже попала. Птички достались моим шарикам. Сама я сварила из остатков копченого мяса и зерна себе кашу. В мешке с провизией оказалось много интересного. Травки какие-то, котелок, сухари. Живем, в общем!

Рану мелкого тигропса я промыла и перевязала все той же рубашкой. Ел он мало, все больше лежал, закопав морду в лапы.

— Держись, мелкий, все заживет, ты же хищник, — я чесала его ушки и пыталась хотя бы напоить из котелка.

Все эти действия я делала как из-под палки, буквально заставляя себя двигаться, а не упасть и не забыться тяжелым сном.

Спать в большой щенячьей куче оказалось удобно. Да и поспокойней. Если что — разбудят.

Утро принесло понимание того, что на время выздоровления раненого щенка нужно поискать более надежное и закрытое место, чем три валуна у реки. Да и удобней будет разведку местности производить, если делать это из одной точки, не таская на себе все наличное имущество, включая щенка.

Точку такую я нашла только после обеда. Чье-то старое логово после очистки его от костей и помета должно быть вполне пригодно для ночлега. От реки, правда, далековато, ну да ничего, зато хоть какая-то крыша над головой.

В следующие дни я исследовала местность, пыталась разобраться с найденными в сундуке бумагами и приходила в себя морально.

С местностью все было более или менее ясно. Речушка, вдоль которой мы шли, ответвлялась от большой, полноводной реки, на берегу которой, вдали виднелись дымки и корабли с низкими бортами.

С бумагами было сложнее. Я ничего в них не понимала. Сколько ни пыталась разобрать — яснее от этого они не становились. Я чувствовала себя Филиппком из сказки Толстого.

С моральным состоянием все было очень запущенно. Я скучала по своим, болезненно вспоминала прикопанных мной парней и очень мрачно глядела в будущее.

Ну что же, если нигде не приживусь, пойду Натаниэлем Бампо работать. Оружие у меня есть, хищные псы тоже. Осталось костюм из кожи и меховую шапку с длинным хвостом приобрести.

Раненый щенок потихоньку оживал, периодически вставая и начиная исследовать логово. Второй, очень так по-хозяйски сопровождал меня на охоту. И оба, смешно свесив морды на бок, наблюдали за моими тренировками по утрам. Большую часть времени пришлось отвести на арбалеты, потому что прицельность моей стрельбы пока оставляла желать лучшего.

Оба не проявляли ни малейшего желания покинуть меня и отправиться обратно в лес, который виднелся невдалеке. Было похоже, что меня единогласно избрали вожаком стаи. А куда стая — туда и они.

Называть обоих щенков мелкими мне уже порядком надоело, к тому же различать их придется, если они со мной останутся.

— Эй, вы, морды! — морды внимают мне, не моргая.

— Как бы вас обозвать? На Белку со Стрелкой вы не похожи, писаете не сидя. А Шариками оба быть не можете. Ну не Кубиком же второго называть? Нет? Правильно, — я замолкаю и внимательно разглядываю щенков, отвечающих мне тем же.

— Вот когда надо, ничего путного в голову не лезет. Бред один. Ну, ладно… Буду сейчас все подряд гнать, на что отзоветесь, тем и будете, — принимаю окончательное решение.

Щенкам оно видимо не нравится, так как они начинают расползаться по углам, притворяясь ковриками. Долгое перечисление различных существительных, прилагательных и имен собственных дает неожиданный результат.

Живчик, постоянно сопровождающий меня на охоту, оказывается Ветром. А вот его выздоравливающий брателла — Роем.

М-да. То ли они от меня чувством юмора заразились, то ли и правда им так нравится. Ну, как нравится, так и будет.

Теперь настало время подумать об имени для себя. В том смысле, что в люди мы пойдем со дня на день, и мне как-то придется представляться. Я, конечно, сначала послушаю, что там происходит, но, судя по имени погибшего парнишки, Вась, Петь и Александров я здесь не встречу. Впрочем, как и Биллов, Джонов и прочих Ричардов.

Собственным именем я представляться не хочу. Оно у меня своеобразное. Я полжизни прожила как Касандра Тышкевич. Тоже большая и отдельная история, как и про мою внешность. К тому же меня смущает тот факт, что обычно в фантастической литературе с именами вечно какая-то засада происходит. То к душе привязка, то к свободе. Бог их знает, местных этих. Лучше не рисковать.

— Ветер, как мне назваться? — лениво окликаю тигропса, блаженно грызущего вчерашнюю косточку.

— Р-р-р-рр…

— Не, не пойдет, слишком брутально и как-то по мачистски. Рой? — оглядываюсь на второго. Этот уже просто спит, громко сопя под лапами, которыми закрывает морду.

— Эх вы, как есть, так первые, — вздыхаю я.

А чего вздыхать-то? В глубине души я уже решила, что для всех окружающих позаимствую в виде своего имени то, как меня видел Моринадзуко-сан. Кирой буду. Опять же проще реагировать, если зовут. На это я точно откликнусь.

Глава 6

Весь следующий день мы посвятили наведению лоска. Ну, со мной все понятно — постирушка джинсов и футболки, приведение в порядок волос и ногтей. Звучит быстро. В реальности, без моющих средств на это ушло полдня.

Хищников своих я просто протерла остатками рубашки. И задумалась. За ту неделю, что мы здесь живем, они, то ли от оседлой сытой жизни, то ли природа у них такая, выросли до размеров крупной овчарки. Да и детскую пушистость как-то пообтерли. Страшненькие зубки делали их внешность еще более колоритной. Да и, думаю, все местные в курсе, что это за зверьки. Надо бы как-то обозначить их принадлежность к домашним животным, а то пристрелят с испуга. Людям вообще свойственно уничтожать то, чего они боятся.

Максимум, до чего я додумалась — это ошейник. И вот из чего их сделать? Кожи у меня нет, да даже если бы и была, шить мне ее нечем. Хотя… Тут ведь главное чтобы видно было?

Вздохнув, отхватываю ножом еще кусок от нижней юбки своего бального платья. Она дымчато-голубого оттенка, на черной шерсти издалека видно. Завязываю ленты у них на шеях. Ага, бантиком. Контраст бантиков с зубками даст нужный эффект замедления у тех, кто захочет пострелять по целям. А лишняя минута для размышления в такой ситуации — дополнительный контролер в поведении. Проще говоря, пока они глазки от изумления протирают, мы либо убежим, либо всем по шее накостыляем.

Хорошо, что эти смешные щенки со мной, одну бы меня давно засекли. Места все-таки заселенные. Хотя была в поведении местных одна оригинальная деталь. На этот берег реки, к лесу, они не ходили. Военные разъезды, оружные, в кольчугах, бывали, раза два за эту неделю видела их вдалеке, на галопе. А вот гражданских лиц ни разу не встречала. За грибами-ягодами здесь совсем ходить не принято? Может психология у них такая? Мол, я не сажал, значит, собирать не буду?

К вечеру все приготовления были завершены, вещи компактно упакованы в рюкзак. Вставать придется рано, я еще на днях присмотрела симпатичное дерево метрах в двух от дороги, ведущей к воротам городка. То, что надо, для подсматривания и подслушивания.

Встающее солнце застает нас уже на позициях. Я — в высокой удобной развилке на дереве, щенки на охране имущества в овраге позади меня. В который раз удивляюсь — вот чем угодно поклясться могу, они меня понимают. Почему удивляюсь? Так я ведь не из династии Дуровых, дрессировкой отродясь не занималась. Да и из домашних животных у меня всегда были только кошки, причем из тех, что гуляют сами по себе. Ну и срок их одомашненности вызывает у меня определенные сомнения. Не тот срок неделя, чтобы выработать нужные условные рефлексы у животных. Особенно на команды. Тут конечно не Земля, но сомневаюсь, что первая сигнальная система здесь работает по-другому. Исходные-то посылки вроде одинаковые.

Пока я развлекалась измышлениями на тему особенностей функционирования нервной системы и головного мозга у своих тигропсов, на дороге появились пешеходы, телеги и даже несколько верховых. А кстати, на чем это верховые едут? Нет, серьезно. Если в телеги запряжены четко опознаваемые лошади, только очень большие, такие мутанты-переростки, то под верховыми, неторопливо прорысившими мимо меня из города, были совсем другие животные. Вроде те же лошади, но… Вот ни секунды не сомневаюсь, что эти 'лошади' вместо сена мясо жрут. Хищно выгнутые горбатые морды, с выглядывающими по бокам губ клыками говорят сами за себя. Хвосты длинные, гибкие, так и хлещут по бокам, а на конце хвоста — шип. Не мир, а паноптикум какой-то. Проводив странных 'коней' обалдевшим взором, стараюсь сосредоточиться на дороге. Может, что полезное услышу?

За несколько часов висения на дереве я узнала много интересного. К примеру, что Крибдив — последний населенный пункт перед границей. Что вот-вот откроют навигацию (почему, кстати, лето вроде, давно плавать положено?) и тогда с моря пойдут корабли за товаром. Что купцов за последние дни понаехало, и склады на пирсе все битком забиты. Что война на севере, вроде, поутихла, да и с южными соседями договор нынче, у них там у самих на островах какие-то проблемы. Вот даже проход через городишко им открыли к морю, отсюда до островов ближе всего доплыть. Много разного про местную 'брюкву' и виды на ее урожай. Про цены на крибдивском рынке. И про соседей, конечно: 'Опять напилси и буянил всю ночь, гад, а мне ж с ранья в город! Прибью сволочь когда нить!'

Набор имен, услышанных мной с утра, вызывал непроизвольные судороги в лицевых мышцах. Некоторые звучали как бессмысленный набор звуков: 'Эй, Чвок! Ты сёня обратно?'. Некоторые напоминали звуки, издаваемые простудившимся человеком: 'Хрост обещалси новый топор мне завтра отдать'. У меня от них голова шла кругом.

Ну, в общем, продуктивно посидела. Было еще одно наблюдение, несколько изумившее меня. По дороге сновали люди, и вместе с ними нелюди. Некоторых я, как фэнтезийно подкованный элемент вполне себе идентифицировала. Вот некоторые явно гномы. А некоторые эльфы, ну не очень явно. А некоторые вообще опознанию не поддаются. Даже загадывать боюсь. Что же меня изумило? А то, что они были вместе. Не в том смысле, что вместе одной компанией. А в том смысле, что не чувствовалось между ними расового расслоения. По законам жанра вроде так не положено? Положено иметь Подгорное царство гномам, Эльфийское королевство эльфам. Ну и так далее, и в том же духе. А здесь все не так.

Когда солнце достигло зенита, на дороге возникла пауза, позволившая мне незаметно соскользнуть на землю. Пожалуй, пора представить меня этому миру.

Черный плащ, взятый из палатки, накрывал меня от шеи до пят, скрывая низко сидящие на бёдрах джинсы, майку-американку и солидное вооружение. Самодельный рюкзак на левом плече, за спиной оружейная сумка с арбалетными болтами, а на ногах балетные тапочки. Волосы французской косой заплетены и высокопрочным шнурком-удавкой с метательного ножа подвязаны. Блеск! Сзади меня гордо шли хищники. Рой слева, Ветер справа.

Когда мы подошли к воротам, стража смотрела на нас, не моргая. Вернее, 'нас' — это слишком громко сказано. Они переводили взгляд с тигропсов на мой рюкзак, отороченный лисьим мехом с серым кружевом и обратно. Я, на этом фоне, выглядела, полагаю, весьма обыденно. Страж, который, по всей видимости, собирал мзду за проход, прокашлялся, перевел оловянный взгляд на меня и хрипло сказал:

— У вас гворт!

— Что, простите у меня? И где? — изумленно спросила я. Это прозвучало примерно так же, как если бы мне сообщили что у меня хверц. В том смысле, что и то и другое слово означало полнейшую ахинею, и потому быть этого у меня явно не могло. Тем не менее, мне остро захотелось глянуть в зеркальце. Вдруг по пути чего ненужного отросло, с чем в город не пускают?

— У вас гворт, и не один. Вы что, правда, хотите пройти с ними в город? — то, что слышалось в его голосе, напоминало панику. Но, по крайней мере, я поняла, что стражник говорит о моих песиках. Гворт, ну надо же…

— А, так вы про мою охрану? Не беспокойтесь, они отлично обучены, к тому же очень умны и спокойны, — тигропсы, словно поняв, что речь идет о них, стояли как вкопанные и преданно поедали стражника глазами. Контраст их внешности с жемчужно-голубоватыми бантиками на шее был изумителен.

Стража зачарованно наблюдала за ними. Да что их так напрягает? Нет, ну я конечно видела, как выглядят взрослые особи, но ведь их уже приручали? Или нет?

— Сколько с меня за вход? — разговор в стиле сюрреализма начинал понемногу раздражать.

— Один кун за пешего, и пять кун за каждое животное, — моргнув пару раз, ответил мне страж.

Вот интересно, кун, это сколько? И как он выглядит? Все красноватые кругляшки, взятые мной в сундуке, выглядели абсолютно одинаково. Были ли они кунами? Сейчас узнаем.

Я невозмутимо достала из-под плаща монету. И была удостоена следующей серии нервного тика у стражи.

— В чем теперь дело? Вас не устраивает цвет моих денег? — нахмурившись, я наблюдала за корчами привратников.

— Нет, госпожа. Просто у нас не будет сдачи, — булькнуло мне в ответ.

Хм. Может, удастся такой фокус?

— У меня есть мельче. Но она иностранная, возьмете? — честно глядя им в глаза, я протягивала на раскрытой ладошке монетку. Пять рублей.

Стражник очарованно повертел ее перед глазами.

— В какой стране чеканят такие тонкие монеты? — не сводя глаз теперь уже с денюжки, вопросили меня.

— Господа, либо берите и пропускайте меня, либо не берите и позовите менялу, — устала я уже здесь топтаться да и поесть бы не мешало…

— Проходите госпожа, только хищников на привязь бы взять надо.

— Благодарю. Не подскажете, как я могу пройти на постоялый двор?

— Идите прямо, у рынка свернете направо, вниз по улице, к пристани. Он у нас один, — стражник продолжал смотреть на нас, как на шапито, впервые посетивший его город.

Ну, в чем-то он прав. В этом городе мы впервые.

Хмыкнув, я прошла в ворота. Наконец-то.

Глава 7

Город оглушил меня незнакомой какофонией звуков и запахов. Очень захотелось растеряться. Пришлось брать себя в руки и двигаться вперед. Полагаю, рынок я узнаю. В любом мире это наверняка обозначает массу прилавков, товаров и людей в ограниченном пространстве.

Пробираясь между снующими жителями и скоплениями телег за воротами я изо всех сил крутила головой по сторонам. Приземистые бревенчатые постройки по бокам дороги напомнили мне фактории Дикого Запада. Последний форпост цивилизации на этом участке земли явно был не столько жилым городом, сколько торговым фортом.

Ближе к центру начали встречаться дома, сложенные из камней, с подвальными этажами. Вокруг таких зданий была крепкая ограда и на воротах стояли дюжие дядьки с пудовыми кулаками. Купеческие, наверное…

В такой торговой круговерти был свой плюс — на меня никто не обращал внимания. Ветер спокойно рысил справа, не проявляя ни малейшего интереса к происходящему, Рой слева зевал, и уже шёл, прихрамывая. Устал, да и повязка, наложенная на его бедро утром, сбилась набок, открывая взгляду затягивающуюся рану. Я невольно сбавила шаг и положила на лобастую вытянутую голову руку.

Так как город был таковым только по званию, к рынку мы вышли минут через десять. Полюбовалась на разноголосую толчею, вздохнула, и повернула направо. На рынок позже пойду, без тигропсов и ручной клади. Раз уж к людям вышли, то надо и вид приличный приобретать.

Тигропсы. М-да, надо привыкать звать их гвортами. И добавить моих зверушек к списку вопросов, на которые необходимо искать ответы.

Улица, на которую я свернула, отличалась от центральной очень кардинально. На ней располагались мастерские. Рабочий люд основательно, без суеты и гомона занимался своими делами, однако меня провожали острыми взглядами, кинутыми исподволь. Эти уж чужаков не пропустят. Я спиной чувствовала, как напрягся Ветер, чуя недобрый интерес. Я еще сбавила шаг и второй рукой прихватила его шкирман за ушами. Дальше шли в обнимку. Однако…

Мастерские очень быстро остались позади, передо мной открывался вид на большую круглую площадь, пирс и несколько кораблей, пришвартованных к берегу.

Постоялый двор стоял недалеко от реки и был самым большим зданием, которое я пока увидела в этом городишке. Три этажа, почти небоскреб. Пройдя мимо конюшен, поднялась на крыльцо и распахнула дверь.

Внутри, после солнечной улицы, было темновато, зато пахло едой и пивом. Боги! Я сейчас готова левую руку отдать за горячую ванну с мылом и кружку пивасика. Всматриваюсь в сумрак зала, пытаясь определить, где здесь может быть хозяин. Да ладно, пойду прямо к стойке, там наверняка мне все расскажут.

Занятая мечтами и поисками владельца, не сразу обратила внимание на тишину, сгустившуюся в зале. Меня и гвортов изучали в ответ. И эта тишина мне не нравилась. Как бы ни попросили нас отсюда.

Главное в таких ситуациях — делать вид абсолютно уверенный и равнодушный. И вперед, на баррикады! Не оглядываясь и не спотыкаясь. Даже не смотря на вооруженных людей, бесшумно поднимающихся в разных концах обеденного зала. Что примечательно, гворты шли со мной ноздря в ноздрю, не издавая ни звука. Красавцы.

Мужичок за стойкой смотрел на нас круглыми глазами. Рот он видимо заранее открыл, чтобы сказать мне громкое 'Нет'. Но я его опередила.

Мягко выложила красноватую монету на стойку.

Переключила его внимание, так сказать.

— Любезный, мне отдельную комнату и горячую ванну. Да, и принесите сразу туда какое-нибудь из ваших главных блюд и кувшинчик пива. Для гвортов — по миске сырого мяса и воды, — все это я говорила, со скучающим видом разглядывая залу, стоя к мужичку вполоборота.

— Э-э-э… Сей момент госпожа… Только вы это. И правда, с ними в одной комнате спать-то будете?

— А что вас не устраивает? — оборачиваюсь я к трактирщику.

— Ну… Так они же это. Мясо жрут! — выпучив глаза, доверительно сообщил он.

— Какая неожиданность! А что, по-вашему, они с такими зубами цветочки жрать должны? — фыркаю я. Нет, определенно, либо это страна непуганых идиотов, либо я чего-то не знаю.

— Так человеческое же… — тихо заканчивает трактирщик.

Вот это новость.

— Эти не жрут. Не надо им человечины приносить. Птицу какую-нибудь, или что там еще у вас? — нагло спрашиваю я.

— Понял, сей момент. Глейди, где тебя носит! Иди сюда, паршивка, — вопит он в сторону лестницы, видимо, несколько успокоенный.

— Как долго госпожа будет жить у нас? — уже мне, робко накрывая монету на стойке ладонью.

— Я не знаю ваших расценков. Сколько я могу жить здесь на эту монету? — вот сейчас мы с курсом определимся.

— Ну, за королевский гривнь вы можете жить у нас четыре месяца. С питанием вам и вашим гвортам, — бегая глазками, сообщил мне мужичок.

Так. Ясно. Значит как минимум полгода на всем готовом. Здорово! У меня этих гривнев ровно пятьдесят штук. И горсть российской мелочи для коллекции.

Из подвала под лестницей вылетела девчушка, держа в руках пыльные бутылки.

— Звали, папа? — выгружая их на стойку, девчушка замечает меня. Ну и соответственно не только меня. Так, сцену дубль-два, я точно видеть не желаю.

— Как зовут тебя?

— Глейди, — потрясенно шепчет девчушка.

— Значит так, Глейди. Эти гворты — домашние и дрессированные. Моя охрана. Все ясно?

— Да-а-а…

— Глейди, проводи госпожу в отдельную комнату на 3 этаже, да распорядись, чтоб ей горячую ванну сделали. Потом сюда спустишься, заберешь поднос с едой для госпожи, я все подготовлю сей момент, — прерывает наше общение трактирщик.

Девушка, очнувшись, ойкает и, поклонившись мне, бежит к лестнице. Молча наблюдавшие за происходящим, напряженные секьюрити проводили нас взглядом. А что такое? Мы белые, пушистые и уставшие путешественники, с деньгами. Нормально все.

Номер оказался не очень большим. Клетушка, два на два метра. Ложе, отгороженные занавесью полки в нише и столик у окна. Вдоль одной из стен широкая лавка. Небогато, зато чистенько. Глейди при мне перестилает белье, и убегает вниз, пообещав принести с конюшни пару старых шкур, на подстилку гвортам.

Пока служанки нет, мы валимся на свежезастланную кровать одной большой кучей. Полежав в блаженной тишине и мягкости пару минут, я начинаю спихивать Ветра и Роя на пол.

— Кыш, морды! Мне одной тут места мало, вам сейчас свою лежанку приволокут, — ворчу я, предвкушая сон в постели.

Скажу честно. Мои ожидания были превышены многократно. Отмывшись при помощи каких-то душистых жидкостей до скрипящего состояния, наевшись чем-то ужасно вкусным и заперев дверь, я рухнула в постель. Блаженство! В моем блаженстве меня поддерживал кувшинчик с ледяным пивом. А вот теперь можно и покурить. В лесу я не рисковала, табак нюх отбивает, да и сам привлечь внимание ненужное может. А вот сейчас… Пять минут счастья и расслабухи я заслужила. Обожравшиеся гворты валялись под лавкой на большой потертой шкуре.

Эх, жаль, недолго мне валяться, скоро Глейди прибежит, тарелки убирать и подсказать мне кое-что, я ее просила. Хочу до вечера себе местный гардероб удобный заказать, и нормальные ошейники для своих питомцев. Да и вообще осмотреться не помешает.

Путаных объяснений служанки, восторженно стреляющей взглядом то на мои распущенные волосы, то на оружие, разложенное на кровати, я почему-то понять не в состоянии. Устало надеваю на себя ремень с разгрузкой, цепляю один арбалет на ремень, второй закидываю за спину, поверх плаща. Пару запасных болтов сую в поясной чехол. Рой по своему обычаю громко сопит в лапы, а вот Ветер всем своим видом выражает полную готовность сопровождать меня хоть на край света. Но сегодня у меня другие планы, и, велев ему охранять комнату и Роя, я выхожу за дверь. Глейди семенит за мной, все еще пытаясь объяснить, как пройти к нужному мне портному, сапожнику и ювелиру. Вот казалось бы, на кой мне ювелир? Нет, мне бы хватило и тех украшений, которые прибыли сюда вместе со мной, но Глейди, посмотрев, как я пытаюсь завязать косу шнурком, была столь возмущена, что я невольно ее выслушала. Оказалось, что они с папой причислили меня к сословию аристократов, а увидев мое вооружение, Глейди к тому же окончательно уверилась, что я 'леди в поиске'. Понятия не имею, что это значит. Звучит… Ну, как-то не очень приятно. Я бы сказала, матримониально. Так вот, оказалось что мне по рангу положены специальные заколки, с моим гербом, а вовсе не удавка в косе. Ну-ну. Герб я, конечно, сейчас изобрету, но одной туда идти не хочется. Даже самой себе я кажусь малокомпетентной для разговоров с ремесленниками, а уж они-то наверняка сочтут меня самозванкой.

На мою удачу Глейди только в ладоши не хлопает при просьбе сопроводить меня в мастерские. По дороге осторожно выспрашиваю беззаботную болтушку об интересующих меня вещах. Есть ли в Крибдиве школы? Есть при Храме. Отлично, а где у нас Храм? На площади за рынком. Ага, а библиотеки случайно при Храме нет? Не знаешь? Ну и ладно. Как меня зовут? Собираюсь с духом.

— Леди Кира, — величественно объявляю я.

Глейди серьезно мне кивает. Кажется, она нормально воспринимает мое бесфамильное 'аристократство'.

Походом к портному я осталась довольна. Готовую одежду мне доставят завтра, после обеда. Я заказала два костюма: тканевый черный и кожаный темно-коричневый, плюс четыре рубашки. Еще портной сосватал мне шляпу, похожую на треуголку, которую я приобрела сразу, но попросила доставить завтра, вместе со всеми вещами. У сапожника мы задержались. Сапоги для верховой езды мне подобрали на месте, я даже сразу в них переобулась, а вот сменную пару, с более плотной подошвой и без каблука, по типу ичигов, мне придется ждать два дня. Ошейники решено было сделать из плотных, широких ремней бежевого цвета. Сапожник обещал сразу направить изготовленные 'нашейные ремни' к ювелиру, для тиснения на них моего герба и инициалов.

Посещение ювелира отложила напоследок. Все просто — я герб еще не придумала. Так, в задумчивом состоянии, и стояла перед торговой стойкой, на которой лежала коробка с готовыми драгоценностями в виде длинных гребней, полуколец со шпилькой и прочего барахла для причесок. Глейди увлеченно болтала с мастером, примеряя ко мне то одни, то другие украшения. Наконец они остановились на двух гребнях, украшенных ярко-желтыми и красными камнями, с гладким пустым навершием над выгравированными узорами. Место для теснения герба, как объяснил мастер. И протянул мне стило и восковую дощечку. Рисуй мол, ну или отпечаток ставь. Отпечаток мне ставить не с чего, а рисовать… Я рисую хуже, чем Остап Бендер фигуру 'Сеятеля'. Наклонилась над табличкой, локти на стол поставила, соображаю. Пока соображаю, меня ювелир аккуратно по плечику постукивает, и предлагает самому герб оттиснуть. Не поняла, с чего оттиснуть??? А он одно из колец с меня снимает и прикладывает. Тут до меня доходит. И правда ведь, как я могла забыть? Эту печатку мне мама на восемнадцатилетие дарила. Там поле вытянутое, прямоугольное, разделено косой чертой. В левом поле стилизованное изображение Полярной звезды, в правом — вензель К.Т.

Этим 'гербом' и гребни пометят, и ошейник. И не позже чем завтра в обед на постоялый двор доставят. Юмор ситуации в том, что вензель воспринимается всеми как часть герба. И под ним будут тискать инициалы Л.К., местным шрифтом.

Все еще качая головой, поворачиваю в сторону рынка, хочу на Храм со стороны взглянуть. Пока я не слышала ни упоминаний о религии, ни клятв, ни поминаний божеств всуе. Спрашивать напрямую — не комильфо, я же, по идее, знать должна, правда? Пойду туда завтра, когда все мои обновки доставят, и я буду выглядеть прилично по местным меркам.

Глейди, идущая на шаг впереди меня, вдруг радостно взвизгивает и повисает на шее у здоровенного парня, который радуется ей не менее. Просто он свою радость потише выражает. Ясно мне теперь, что ж она так радовалась выходу с постоялого двора.

Про себя тихо ухмыляюсь их цыплячьей радости, вежливо киваю парню и удаляюсь вперед, оставляя их номинально наедине.

Храм выглядит совершенно просто, без позолот, статуй и колоколов. Да я там вообще никакой атрибутики не приметила. Ладно, все вопросы — завтра. Надеюсь, что я смогу получить хоть часть ответов и представление о том, как мне быстро и незаметно для окружающих научиться читать.

Глава 8

Наше возвращение на постоялый двор отменило мои планы на здоровый детский сон. Едва мы вошли в ворота, как из конюшни выскочила пожилая низенькая женщина и, схватив Глейди за руку, поволокла ее внутрь, бросая при этом на меня испуганные взгляды.

На крыльце, сгрудившись, стояло несколько человек в кольчугах. Стража что ли? Может, драку кто устроил? Увидев меня, солдаты расступились и потянулись за оружием. А вот это уже нехорошо.

— Чем обязана? — мой голос такой тяжелый и холодный, что самой неуютно становится.

— Это ты хищников в город приволокла? — хмуро цедит один из них.

— А кто вы такой, чтобы обсуждать собственность лорда? — я и сама не заметила, как арбалет со спины съехал мне прямо в левую руку. А в правой нож метательный, между пальцев. Надо притормозить, неловко получится, если я первая здесь кого-нибудь уроню. В прямом смысле, не в переносном.

— Старшего своего позовите.

— Наверху он, — еще более хмуро говорит стражник, разглядывая мой арбалет.

— Полагаю, что найду его у своей комнаты? — если эти мальчики сейчас не уберутся с моей дороги, мне придется пройти по их головам. Гвортов своих сдавать не намерена, пусть хоть всей гвардией ко мне приедут.

Мальчики оказались разумными. Они сами пропустили меня внутрь. По лестнице я бежала наверх через ступеньку, позабыв про свое 'высокородство'. Стража топотала сзади. Резко свернув в коридор, я практически снесла мужчину, стоявшего у моей двери.

— Я сказал, все вон, а не шататься здесь! — рявкнул он, облокачиваясь на стену.

В ответ из-за двери раздался низкий хриплый рык, поддерживаемый шипением. Господи боже, это мои щенки? Если бы не знала, то побелела бы вместе с красавчиком, который, видимо, намеревался ломать дверь.

— Если вы сейчас же не отойдете от моей комнаты, я буду вынуждена пристрелить вас. По подозрению в подготовке кражи и порчи моего имущества, — это уже я шиплю. Не так страшно, как щенки, но все равно очень выразительно.

— Ваша комната? Ну, значит, вам и отвечать, — твердый взгляд с прищуром останавливается на моих руках.

— Кончайте пороть чушь! Я леди Кира, это — моя комната и в ней — мои звери, которые провели там весь день. И либо вы представитесь и внятно мне объясните свои претензии, либо ни у вас, ни у тех, кто у меня за спиной сейчас стоит, уже не будет такой замечательной работы! — я уже не пытаюсь сдерживать свою стервозность.

— Капитан стражи Крибдива, Рэт эс Мульги. Вы подвергаете опасности всех здесь проживающих. Живых гвортов в городе не будет, — четко выговаривая каждое слово, он все так же, краем глаза наблюдал за моими руками.

— Откуда вы взяли, что они опасны?

— Они — гворты. Значит, опасны по определению.

— Вы сами их видели?

— Я убивал их не раз.

— Я имею в виду своих гвортов. Тех, что за дверью. Вы их сами видели?

— Видел одного гворта, считай, что видел их всех, — фыркает капитан.

— Тогда подвиньтесь, я хочу открыть дверь, — эта тупая ситуация с хищниками начинала всерьез раздражать меня. Как я пойду с ними дальше, если все встречные будут пытаться их убить?

— Ветер? Рой? Вы в порядке? Это я, не пугайте наших гостей, — я захожу в комнату первой.

Морды чинно лежат на моем ложе. Рой изо всех сил изображает несчастного потерпевшего, только глаза под череп не закатывает. Увидев меня, Ветер спрыгивает на пол и, облизав мне руку, становится рядом.

Капитан молча, и все так же щурясь, наблюдает за всеми нами. Пожав плечами, я отворачиваюсь и начинаю заниматься перевязкой Роя, используя нож в руке, чтобы срезать останки замызганной рубашки. Перед сном я все равно хотела пробежаться с ними по берегу и новую повязку наложить.

Закончив бинтовку, поворачиваюсь к капитану Мульги.

— Они, и правда, слушаются вас? — его тон уже позволяет мне надеяться, что мы договоримся без драки.

— Нет, я лгу, и в шкафу лежат останки случайных посетителей, — прищуриваюсь я — Не напрягайтесь, это шутка.

— Никто и никогда не приручал гвортов.

Очень хочется прикусить язык, чтобы не ответить ему в стиле шутки с 'Русского радио'.

— А вы пробовали?

— Я - нет.

— А я — да. Послушайте, капитан, я все равно не уеду из города пока не завершу здесь свои дела. Если кому-то из купцов не нравится жить в одной гостинице с моей охраной, они вполне могут отсюда съехать. Ущерб владельцу я возмещу.

Мульги медленно кивает, все так же пристально разглядывая Роя.

— Что с ним?

— Пострадал в бою, — и ведь нисколько не преувеличиваю. Просто не сообщаю подробностей.

— Я бы хотела прогуляться с ними перед ночью, если у вас есть вопросы, вы можете пойти с нами, так будет быстрее, — я хлопаю себя по ноге, подзывая щенков, и иду к двери.

Наша процессия, спускающаяся по лестнице, наверняка была достойна запечатления на полотне. Особенно воодушевляли постояльцы. Они испарялись с нашего пути как призраки в тумане.

— Капитан, если не секрет, кто вас так накрутил перед тем, как вы пришли сюда? — более осторожно я не смогу сформулировать. А что? Врагов нужно знать в лицо.

— Глава торговой гильдии.

— Ясно, — хотя ничего мне не ясно.

— Вы в поиске, леди Кира?

Этот вопрос меня напрягает. Снова. В поиске я, или нет? И все таки формулировка какая-то двусмысленная.

— А как вы думаете, капитан?

— Судя по вашему вооружению — да. Предмет вашей клятвы где-то в наших краях, или вы только начали свой путь?

— Я только начала свой путь, — по крайней мере, хоть это правда.

— Как вы смогли приручить гвортов? Насколько я знаю, с момента их появления в конце 2-й Большой войны, все, в чем они были замечены — это рвали людей на части.

Да-аа. Правду я ему сказать не могу.

— Я взяла их к себе еще маленькими щенками и просто всегда любила. Они это чувствуют.

— Не знаю, не знаю. Вряд ли кто-то из нас осмелится взять себе такого щеночка, каким бы милым и маленьким он ни был, — он глядел, как гворты бесятся в траве, играя друг с другом.

— Вы намекаете, что я смелая? Или глупая? — я улыбаюсь в ожидании ответа.

— Время покажет. И все же, не оставляйте их одних, и держите на привязи, когда выходите в город, — он коротко поклонился и, окликнув своих солдат, следовавших за нами на почтительном расстоянии, направился к пристани.

Вот интересно, как он представляет себе охрану на привязи? А если кто-то из гостей города испугается его стражников, он их что, тоже, по просьбе купцов на цепь посадит?

Постояв немного в вечерней тишине, я окликнула щенков и пошла обратно к постоялому двору. Перед тем как лечь спать, нужно было сделать еще одно дело.

Пройдя через обеденную залу к стойке, наклонилась к трактирщику и достаточно громко, чтобы слышали все, кто находился в комнате, сказала:

— Передайте своим жильцам, что если они еще раз натравят на меня стражу, то я буду просто вынуждена им продемонстрировать, чем отличается послушный дрессированный гворт от дикого. Кстати, ужинать сегодня мы будем внизу.

К середине нашей со щенками трапезы в зале почти никого не осталось.

Все следующее утро мы предавались лени. Причем со всей душой, можно сказать беззаветно. Тем более что местные 'удобства' совсем не располагали к гигиеническим процедурам. Вернее, к проведению этих процедур в местных 'удобствах'.

Не слишком ли я бузила вчера? Эх, да даже если слишком, такую наглость спустить было нельзя. Так что сегодня, кроме похода в Храм нужно будет посетить главу местной торговой гильдии. Пообщаться. А то я так и не догадалась о причинах столь нежной заботы с его стороны.

А капитан ничего, тертый дяденька, хотя и молодой. В его родственниках наверняка кто-то из эльфов ходит, уж очень у него внешность характерная. 'Невысокость' местных, кстати, мне очень импонирует. Это я говорю как человек, всю свою сознательную жизнь заглядывавшийся в лица окружающих в основном снизу вверх.

Робкие скребки в дверь нарушили ползание моих мыслей по подкорке.

— Кто там?

— Это Глейди, леди Кира. Я вам воду принесла.

Ну вот, если немного подождать, то 'удобства' приходят к вам сами.

Подмастерья посетили меня почти одновременно, завалив лежанку грудой барахла, приобретенного мной накануне. Глейди, почему-то чувствовавшая себя виноватой за вчерашнее, крутилась рядом, предлагая свои услуги камеристки. Ну, если одеться я и сама могла, то вот причесаться с помощью узких гребней с длинными выгнутыми зубцами — точно нет. Обрадованная девчонка, допущенная к моей гриве, быстро скрутила пышный узел и с двух сторон, по бокам пучка, закрепила гребни, воткнув их зубья друг в друга. Чувствую, мне еще мантилью, розу в зубы, и можно будет отплясывать фламенко. Жаль, зеркала нет, страсть как хочу увидеть, что там Глейди у меня на голове навертела. Едва я успела озвучить свои сожаления, как служанка, подхватив подол длинной юбки, вихрем унеслась за дверь. Ну и ладно, я пока оденусь.

Один из моментов, доставивших мне вчера удовольствие — понятливость и сговорчивость портного. Я категорически отказалась приобретать и носить салопообразные рубахи и куртки. Может тут это и модно, но с моим ростом в этих широченных вещах я буду похожа на табуретку. Что идет абсолютно вразрез с моими дальнейшими планами. Пришлось объяснять мастеру на пальцах, что хочу приталенное. Идею он ухватил сразу, и, судя по огонькам в его глазах и ничтожной сумме, взятой за одежду, после моего отъезда городишко ждет модная революция. А что? Я не против… Haute couture это вам не hand-made.

Кожаный костюм сидел как влитой. Даже жаль, что из-за жары колет придется снять и на улицу выползать в штанах и рубашке. Ничего, еще успею обновить 'пинжак с карманами'.

Глейди вломилась в комнату с таким грохотом, что я едва успела подхватить чуть не рухнувшие со столика тарелки.

— …Глейди! Совсем с ума сошла? Если энергию девать некуда, то я быстро могу придумать тебе пару нужных занятий. Энергоемких. И отца твоего просветить по этому поводу, — заломив бровь, съязвила я.

— Леди Кира, я ж за зеркалом бегала. Вы же посмотреться хотели? — восторженно сияя синими глазищами на простоватом личике, воскликнула непробиваемая служанка. И предъявила приволоченное ею зеркало размером с хороший поднос.

Я наклонилась к своему изображению и стала поворачивать голову набок, пытаясь разглядеть свою прическу. Стоп!

Поворачиваюсь обратно. Бли-и-ин! Главное, не забывать дышать.

— Глейди? Как ты думаешь, сколько мне лет? — вот сейчас и выясню, персональный это глюк, или коллективный.

— Ну, я думаю, что вы немного старше меня, — смущенно улыбается девушка.

Абальдеть.

Я всегда выглядела моложе своих лет, друзья мужа и мои подруги часто спрашивали, не обнаглела ли я и собираюсь ли вообще стареть. Очутившись здесь, я пару раз удивлялась открывшейся у меня выносливости — сутками как лось носиться по лесам и утром вскакивать как ни в чем ни бывало. Но не до такой же степени! Из зеркала на меня глядело давно забытое отражение моих восемнадцати лет. Максимум. Как все не вовремя! Теперь всю стратегию общения придется перекраивать. Да я уже и не помню, как там достоверно себя вести надо, чтобы все правильно соотносили с внешним возрастом, без диссонансов.

Дышим диафрагмой. Дышим, дышим… Нет, к черту все, мне необходимо сейчас на очень открытое и безлюдное пространство, иначе я здесь что-нибудь безвозвратно разломаю!

Глава 9

После того, как я расстреляла в ни в чем не повинное дерево десяток болтов и проорала в небо тираду в стиле 'очень плохо про близких родственников', мне немного полегчало. Рухнув в травку, уставилась в небо. Тучки и облака всегда давали мне хороший релакс.

Гворты бесились невдалеке, буквально обтираясь новыми ошейниками об землю.

Так… В чем проблема? С чего я так взбесилась? Тряслась, как трансформаторная будка в грозу. Ну ладно, я теперь для окружающих и вовсе не солидная тётка, а так, заечка с ножиками. Как плюс — долгих мне лет жизни и энергии. Как минус — придуриваться придется большую часть времени. Поводила сложенными ковшиком ладошками по сторонам, взвешивая всю эту муру. И тут поняла, что же меня так сильно расстроило. Я выступала как на котурнах, на своем заработанном в другом мире имидже, опыте и статусе. А тут все заново начинать нарабатывать. Тьфу, пропасть.

А с другой стороны — если меня не будут воспринимать всерьез — я и узнаю больше, и проживу подольше.

И с этой успокаивающей мыслью я отправилась в Храм.

Внутри здания было так же все простенько, как и снаружи. Честно говоря, этот Храм мне больше всего напоминал не религиозное, а присутственное место. Типа поликлиники или УФМС. Широкий коридор со скамеечками, много закрытых дверей, в которые молча проскальзывают посетители. Пройдя весь холл насквозь, я очутилась во внутреннем дворике, кстати говоря, неописуемой красоты место. Хаотично разбросанные растения, вкупе, если расслабить взгляд и охватить все целиком, составляли абсолютно волшебную картину райского сада. В котором змеи не водятся вообще.

— После рассказов наших просителей, учеников и капитана Мульги я ждал вас с нетерпением. Вам нравится мой сад? — мягкий голос за спиной заставил меня вздрогнуть.

Смешной круглый старичок в одежде напоминающей таджикский халат, сам по себе был очень похож на Санта Клауса. Как в мультиках рисуют.

— Именно меня? Сомневаюсь, что за два дня в городе я стала такой легендарной личностью.

— Именно легендарной. Я могу поближе взглянуть на ваших питомцев? — усмехнулся 'среднеазиатский Санта'.

Я поглядела на сидящих по бокам от меня щенков.

— Наверное, можете.

Старик подошел поближе и с острым интересом лаборанта, проводящего опыты, уставился на гвортов. Несколько минут они напряженно изучали друг друга.

— Вы знаете, это удивительно. Я никогда не думал, что стану свидетелем подобного чуда. Ваши охранники дают пограничным поселениям новую надежду. Надежду на более спокойную, мирную жизнь.

— Ну, раз вы так говорите, значит, в этом что-то есть, — кивнула, пожав плечами. Устала я уже от этих ахов и охов. Да даже если я первая, кто их приручил, ну что они такое, кроме как очень большие и плотоядные животные?

— Меня зовут Каэт эс Фарди. Можете обращаться ко мне — брат Каэт. Я — настоятель этого Храма Жизни.

Храм Жизни? Вместо бога — просто Жизнь? Интересно.

— Брат Каэт, у меня есть проблема, которая сильно осложняет мне все…

Он аккуратно взял меня за руку, разглядывая печатку.

— Леди…?

— Леди Кира.

— Леди Кира, я постараюсь помочь вам всем, чем смогу, — галантно мазнул губами по моим пальцам.

Теперь набрать воздуха и вывалить на него 'легенду прикрытия'.

— Брат Каэт, я ничего не помню из своей предыдущей жизни. Несколько недель назад я очнулась в лесу. Рядом со мной лежал смертельно раненный мужчина. Он сказал мне, как меня зовут. И как смог, объяснил, что случилось. Ко мне приехал племянник в гости, единственный сын моей старшей сестры. На наш замок напали ночью, многие мои люди были убиты. Племянник — пропал. Днем позже прибыл гонец от сестры, с известием о том, что ее муж тяжело ранен неизвестными разбойниками. И я, вместе со своим капитаном стражи, пустилась в погоню за похитителями. Мы попали в засаду, он был смертельно ранен, а я….. Я была выведена из строя ударом по затылку. Как странно, что простой удар, оставивший всего лишь внушительную шишку сзади, и кровоподтек на виске, так резко все изменил. Мужчина умер через пару часов. А еще через час, после того, как я его похоронила, ко мне присоединились гворты. Как ни удивительно, я их помнила. Как их зовут, и что они — мои. Видимо ушли из замка по моим следам. Вот письма, лежавшие у меня в сумке, прочесть не могу, а как их зовут — помню. Я даже не знаю, где находится мой замок, где живут моя сестра с мужем. Но цель — вижу ясно. Вы поможете? — 'Оскар' мне, за вдохновенное вранье.

— Я не слышал более странной истории за всю мою жизнь. Что вы хотите в первую очередь? Целители моего храма могут осмотреть вас прямо сейчас, — он печально и задумчиво смотрел на меня.

— Меня больше бы заинтересовали учебники языка. Письма хочу прочесть.

Он вздохнул.

— Библиотека нашего храма открыта для вас. Я помогу.

— Хорошо, брат Каэт, я могу придти вечером? — с замиранием сердца ждала ответа.

— Конечно, леди Кира. Я буду ждать вас после заката, когда ученики покинут Храм, — 'Санта' похлопал меня пухлой ладошкой по плечу — Я подберу вам учебники.

Моя 'легенда' прокатила. Сочувствие и долг — двигатели эволюции.

Следующим пунктом моей концертной программы было посещение главы торговой гильдии. Он вполне ожидаемо располагался в одном из зданий, недалеко от ворот в город. Те самые здания, что напомнили мне торговые фактории Дикого Запада.

Пара вопросов на улице, и меня направляют в нужную сторону. В приемной сидит тощего вида молодой гном. Его глаза приобретают все более округлый вид, по мере того, как мы длинной вереницей появляемся в дверях кабинета. При определенной монголоидности черт его лица, это выглядит… забавно.

— Вам назначено? — интересуется он, практически не моргая.

— Я полагаю, что да.

— Как вас представить?

— Не надо меня представлять. Ваш начальник прекрасно знает, кто я, — позволяю себе самую паскудную из усмешек, которые могу изобразить.

Гном нервно дергает кадыком, и удаляется к внутренней двери спиной. Не спуская глаз с моих щенков. Дурачок. Лучше бы приказал охране на входе обыскать меня.

Через пару минут он появляется в дверях, вяло взмахивает ладонью, показывая мне пройти в кабинет за его спиной.

Надев на морду лица самый высокомерный вид, который только могу вообразить, я прохожу внутрь.

Ну, вот что сказать про этого человека?

За столом сидел очень большой, страшненький на внешность мужчина. Лет сорока. И самым примечательным в нем было только то, что при виде меня и гвортов у него начало дергаться правое веко.

— Я хотела бы понять, чем обязана вашему вниманию к моей скромной персоне, — начинаю сразу в лоб.

— Вы подвергли жизнь наших гостей опасности, — пафос в его голосе можно было бы намазывать на хлеб, если бы интонации были маслом.

— И какой же, позвольте узнать? — буду изображать прямую, как удар от топора, солдафоншу до упора.

— Вы привели в город хищников! — хорошо, что я стою далеко, и слюна до меня не долетает. Вдруг отравилась бы???

— Моя охрана должна волновать только меня. И если я словом лорда гарантирую безопасность, то с вашей стороны несколько нелепо это опровергать.

Его взгляд, нервно пробегающий по цепочкам на шее, заставляет меня напрячься. Вот черт… Я же медальон не прятала. Да даже не думала, что он здесь может играть какую-то роль.

Дурындала картонная.

— С жильцами на постоялом дворе я договорилась. А что не устраивает конкретно вас? — я, уже не отрываясь, пасу его зрачки.

Они бегут, быстро перемещаются по диагонали сначала вправо вверх, затем влево вниз. Расширенны и блестят. М-да, батенька. Про детектор лжи в вашем мире по ходу еще ничего не известно? В данный момент я с наслаждением вспоминаю Булгакова: 'Помните, что язык может скрыть истину, а глаза — никогда! Вам задают вопрос, вы даже не вздрагиваете, в одну секунду вы овладеваете собой и знаете, что нужно сказать, чтобы укрыть истину, и весьма убежденно говорите, и ни одна складка на вашем лице не шевельнется, но, увы, встревоженная вопросом истина со дна души на мгновение прыгает в глаза, и все кончено. Она замечена, а вы пойманы'.

Мутный тип с важностью заявляет мне:

— Ваше нахождение в городе — угроза гостям и торговому плану империи.

— И что же такого во мне мешает империи обогатиться?

— Страх! Купцы уезжают!

— И как много купцов покинуло город с момента моего прибытия? — я делаю лицо печально-озабоченным.

— М-м-ммм… Несколько, — туманно сообщает мне это тучное облако лжи.

Я достаю медальон из-под рубашки и начинаю поигрывать на нем пальцами, наблюдая его стекленеющие глаза. Да-а-аа, от него нужно будет пробежаться к капитану, я на сто процентов уверена, что это, блин, 'облако', замешано в убийстве тех парней. И пусть я их совсем не знала, но спускать кому бы то ни было смерть совсем молодого юноши я не собираюсь. Жизнь — это святое.

Разговор ни о чем постепенно переходит в область абсолютно не понятных мне намеков.

— Ваш хозяин совсем не учитывает интересы торговли, — шипит мне в лицо это чудовище.

— Мой хозяин учтет все, что необходимо, — спокойно заверяю его — А за сим, позвольте откланяться, моя охрана хочет по маленькому.

Сообщая это, с наслаждением наблюдаю, как дергаются его лицевые мышцы.

Поиски капитана Мульги затянулись почти на час.

Едва найдя его в одной из таверн города, я сразу сообщила ему самую суть происходящего.

— Привет, капитан. Вы хорошо знаете вашего главу торговой палаты? — я нетерпеливо постукиваю арбалетом по голенищу высокого сапога.

— И вам здравствуйте, леди Кира. Ваши хищники не на привязи? — он внимательно смотрит на меня.

— Пф… капитан. Вы же не думаете, что я свою охрану на цепь посажу? И в чем тогда будет ее эффективность?

Он медленно кивает, не сводя глаз с моего арбалета.

— Что вы имеете сказать?

— Что дерьмо попало в вентилятор.

— Что, простите? — его изумление можно есть ложкой.

— Извините, эс Мульги. Но в вашей епархии готовится какая-то экспансия.

— Давайте выйдем на крыльцо, и вы объясните мне нормальным языком, что происходит, — он хмурится, поднимаясь из кресла.

— Не вопрос. Главное, чтобы город спал спокойно, не так ли? — я практически улыбаюсь, чувствуя, как на шее стоит дыбером шерсть.

На крыльце рассказываю ему ту же легенду, выдавая медальон за одну из улик, и выворачиваясь из его любопытных пальцев, пытающихся ухватить рисунок герба в сумерках.

— Но-но. Осторожнее. Ваша торговая палата явно связана как минимум с одним убийством.

— И вы можете это доказать?

— Да зачем мне это доказывать? Просто последите за ним аккуратно, и сами все поймете.

— И почему я вам верю? — тяжело вздыхает полуэльф.

— Может быть потому, что я говорю правду, и она ложится на ваши подозрения? — я невинно моргаю ресницами, максимально используя свой не вполне взрослый облик.

— Я вас услышал, — Мульги серьезен, он устало протирает глаза большими пальцами рук — Идите домой, леди Кира. Если я что-нибудь узнаю, я вас извещу.

Ну и то, хлеб. Как же тяжело общаться с власть предержащими, зная, что они видят в тебе лишь сопливую девчонку.

— Капитан.

— Ну что еще?

— Будьте осторожнее. Мне бы не хотелось мстить за вас.

— Идите, леди Кира, свои обязанности я знаю, — его тоскливый взгляд в небо как будто ожог меня. Нет, правда, нормальный мужик. И если здесь будет заварушка, я буду на его стороне.

Глава 10

Домой я не пошла. Направилась в ближайшую оружейную лавку. Все-таки болты сами не размножаются. К тому же в экспроприированной сумке были только короткие толстые стрелы с оперением и бронебойным наконечником. Кстати, интересная подробность в мою копилку о бое в лесу. Дело в том, что чисто технически, вот эти стрелы — не болты. Это именно стрелы. Оперение к ним приставляют для улучшения баллистических характеристик. Но в бою против легкобронированных целей используют именно их. У этих стрел пробивные качества — лучшие. А вот сами болты — это такие цельные толстые иглы, сантиметров двадцать длиной.

В лавке меня ждала неожиданная встреча. За прилавком стоял давешний ухажер Глейди.

— Знакомые все лица? Привет тебе, парень, — подмигиваю я.

Он смущенно смотрит на развешанное по стенам оружие, потом переводит взгляд на меня и ощутимо краснеет.

— И вам добрый вечер, леди.

— Покажи-ка мне, что из болтов у вас есть?

Он быстро кивает и скупыми, выверенными движениями выкладывает на стойку образцы, попутно уже объясняя, что здесь что.

Я внимательно его выслушиваю и выбираю все самое убойное.

Глаза парня слегка расширяются, и он смотрит на меня. Вот сейчас именно смотрит. И видит.

— Вам предстоит бой?

— А что, хочешь поучаствовать? С твоим ростом и шириной плеч я бы тебя пригласила на роль тарана, — улыбаюсь я.

Парень мрачнеет. Никогда не видела, чтобы вот так в глазах то зажигался, то так гас свет души. Не хотелось бы увальня обидеть, даже по незнанию.

Он молчит, лицо напряженное, а в глазах такая тоска, что мне уже не просто жаль неудачной шутки, а хочется прижать его вихрастую голову к плечу и пообещать, что все у него будет хорошо.

— Зовут-то тебя как?

— Дэймор.

— Дэй, чтобы у тебя ни случилось, ты все сможешь исправить.

— И даже ногу новую отрастить? — он бешено взглядывает мне в лицо.

— Новую ногу — нет. Но даже без нее ты, если что-то умеешь, можешь быть намного лучше, чем кто-то на двух ногах.

— Гномы сделали мне протез. Хороший. Я иногда даже забываю, что ноги нет. Да вот только на ногах все одно не твердо стою, — бормочет парень.

— Где это тебя так?

— На северном рубеже. Я в Орден пошел служить сразу, как храмовую школу закончил.

Вот еще Орден какой-то нарисовался. Про северный рубеж — понятно, из подслушанных разговоров помню, что там у империи кипящая точка.

— И как это было, Дэй?

— Тролли и варвары наш разъезд с двух сторон зажали. Из десяти нас только трое осталось. Мы после боя через ледник уходили. Вернулись — а целители только головой покачали. Время ушло. Правую ногу по колено оттяпали. Вот, домой приехал. Хорошо, хоть Глейди ждала. Да вот зачем я ей, без ноги-то? — глухо сообщает мне Дэймор, тщательно отводя взгляд.

Ну, просто обнять и плакать.

— Дэй, если ждала — значит нужен. Хватит сырость разводить. Я уже тебе сказала, умеешь что-то, то и с одной ногой — герой. А если ты дурак, то и с тремя ногами, в любом месте — дурак. Давай мои болты. Сколько с меня?

— Двадцать рут. Леди, вы, правда, думаете, что я смогу вернуться на службу?

— Парень, это не мне решать, но если ты этого, и правда, так хочешь — то вернешься.

Взбудораженная рассказом Дэймора, я вышла на площадку перед лавкой, абсолютно не оглядываясь. Ветер вдруг глухо рыкнул и припал на передние лапы, как перед прыжком. Это вмиг меня отрезвило.

Переулок за площадкой перекрывали фигуры в плащах. Два, пять… твою маму за ногу. Их семь человек.

Двое из них легким шагом двигаются ко мне.

— А кто это у нас здесь такой хорошенький? Ты девушка пойдешь с нами. Поможешь братьям-солдатам из союзной армии расслабиться.

Так. Говор чудный. Похоже, бог сподобил меня на встречу с представителями южных соседей империи, и видимо, не без чуткого руководства торговой гниды.

Говорить с ними я не буду. Смысла нет. Меня сейчас только один вопрос беспокоит — смогу ли я убить? Или их можно просто вырубить? Ага, блин, вырубить. С гвортами, арбалетами и ножами. Ладно. Подходите, уроды. Блевать я потом буду.

— Взять их.

Ветер, утробно вибрируя, гибкой тенью скользнул к основной группе солдат. Рой остался слева от меня. Хорошо, прикроет мне спину.

Первого я снимаю выстрелом из арбалета. В лицо. Кость — не лучшая броня. Второго встречаю с ножами. У него меч в руке, преимущество длины. Уйти вниз, и с разворота нож всадить в пах.

Сзади несется бешеный крик.

— Ах вы, суки! Что творите-то!

И мимо меня поют длинные стрелы.

Рой рядом со мной рвет чьё-то брюхо, Ветер впереди, бешеным клубком связал двоих.

— Всем стоять! Бросить оружие! — сиплый вой луженой глотки врывается в горячку боя как лёд в шейкер.

Оглядываюсь. Сзади Дэймор, дико сверкающий глазами, с длинным луком и Рой. С клыков кровь капает. Вокруг площадки — стража. С арбалетами. Ветер замер в паре метров впереди. Из семи напавших — на ногах только двое.

Эс Мульги бежит ко мне через площадку. Его рука на моем плече ощутимо подрагивает.

— Леди Кира? Вы как?

— Капитан, давай идиотские вопросы ты мне потом задашь?

— Глупая девчонка! Я же сказал тебе — домой иди.

— А я куда, блин? На танцы??? И вообще, лучше этих красавцев возьми, и прекрати меня трясти.

— Мог бы, тут же по-тихому их бы прирезал, — наклоняясь ко мне вплотную, шепчет он — Но не могу, императорский указ, охранять этих долбо… уродов, до самого момента их переправки на острова.

— Блин, Рэт, ну и охраняй их. В кутузке, подальше от меня. Мне эта политика вообще до одного места.

Он тихо фыркает, улыбаясь краешком губ.

— Ты лучше спасибо скажи, что мы все свидетели, и можем подтвердить, что они первые напали.

— Ты за торговыми проследить людей направил?

— Я уже тебе сказал — не учи меня жить. И служить меня тоже учить не надо. Я тебя старше как минимум лет на сорок.

На сколько??? Нет, ну в обморок прямо сейчас я конечно не упаду, но вот про разницу в возрасте очень хочу поподробней. Жаль, что такая информация и так не вовремя.

— Дэй? Ты как? И спасибо тебе, парень, — я смотрю на стоящего за мной, как скала, человека.

— Не за что, леди. Я рад был помочь.

— Рэт, у него проблем не будет?

— Нет, леди Кира. Мы его в отчете упомянем вскользь.

Ага. Три трупа с длинными стрелами в горле, это так, вскользь. Типа пострадавший сам упал на нож двадцать раз, потом застегнул себя в сумку и сбросился с моста.

— Серьезно, Рэт. Парню и так по жизни досталось.

— Серьёзно, Кира. Я не позволю его тронуть.

Пока стража паковала трупы и оставшихся в живых агрессоров, я тихо курила, сидя на ступеньках лавки.

'Все страньше и страньше'. Кто же может быть моим таинственным 'хозяином'? И чем он так мешает, что подковерная борьба уже вышла на трупы?

Нет, прямо сейчас иду в Храм, и буду мучить доброго 'таджикского Санту' до тех пор, пока картинка не сложится.

Глава 11

Я опять перенесла все на удивление спокойно. Легкое чувство тошноты, сопровождавшее вкус сигареты, можно не засчитывать.

Дэймор робко присел рядом. Потянул носом воздух и сморщился.

— Что это?

— Это табак. Его курят, — слегка улыбаюсь я.

— А что такое табак? — наморщив лоб, парень с недоумением рассматривает тлеющий кончик моей сигареты.

Абзац. В смысле приплыли.

— А что, у вас никто не курит? Трубки, сигары, сигареты? Нет? Может быть кальяны? — я смотрю на Дэя так же очумело, как и он на меня.

— А…. А вот то, что вы сейчас сказали… Это что?

Нет. Это не абзац. Это писец.

— Дэй, табак, это такое растение, листья которого сушат, измельчают и курят потом. Понял?

— Не совсем. Курят, это значит вот так, как вы делаете? Горящая палочка во рту? И дым, — парень с интересом разглядывал мою сигарету.

— Попробовать не дам. Даже не проси. Это дурная привычка. Вызывает привыкание. А ты сам сказал, у вас здесь табак взять негде.

Нет, я и сама собиралась со временем бросить, но не вот так, насильственно. Я заранее представляю себе эти корчи моего организма. Жесть.

Со вздохом затягиваюсь последний раз и щелчком отправляю окурок в канаву.

— Дэй, поможешь мне гвортов от крови отмыть? Мне в Храм зайти надо, не хотелось бы их в таком виде с собой волочь.

Дэймор с готовностью поднимается и уже через пару минут притаскивает котелок с теплой водой и тряпки. Сам стоит почтительно рядом, шагах в двух от нашей импровизированной помывочной. Вот ведь. Не далее, чем полчаса назад бился с ними плечом к плечу, а сейчас и подойти боится.

Пока я оттирала особо угваздавшегося Ветра, к нам подошел капитан.

— Кира?

— Да, Рэт?

— Так ты все-таки послушаешь меня и пойдешь сейчас домой, или продолжишь гулять по улицам дальше?

— Рэт, мне назначена встреча в Храме. И я не могу ее пропустить.

— Да, я понял. Ты же в поиске. По этому делу туда идешь?

— Ага. Но потом — сразу на постоялый двор. Клянусь.

Эс Мульги вздыхает.

— Я оставлю с тобой пару своих ребят. Для своего спокойствия, ладно?

— Все как скажешь, капитан, — я оглядываюсь на его озабоченное лицо и улыбаюсь.

Он опять тяжело вздыхает.

— Завтра рано утром мы проведем проверочный рейд. Я тебя очень прошу, до обеда на улице чтобы тебя не было видно. И тварей твоих тоже.

— Ну, Рэт… Они не твари. Хочешь, они тебя поцелуют? — я уже хихикаю в голос.

— Не надо. На это у меня жена есть, — бурчит эс Мульги — Ты поняла по поводу завтра?

— Да не вздыхай ты так! Все исполню, не волнуйся!

По ходу несчастный капитан решил меня усыновить. В смысле удочерить. Надеюсь, мы с гвортами больше не заставим его волноваться.

Путь до Храма мы преодолевали большой компанией. Впереди я, за мной Ветер и Рой. В метре от меня Дэймор, проникшийся беспокойством капитана и вечерней стычкой. Еще чуть позади него двое угрюмых солдат. Красота.

— Иди домой, Дэй. Все будет в порядке, я обещаю.

— Я зайду завтра на постоялый двор. Утром.

— Иди, я передам Глейди, что ты придешь, — меня эта нежная забота со стороны Дэймора слегка улыбает. Как и длинный лук на его плече, который он упорно потащил с собой. Воин. По моему восприятию — он сам еще дите. Лет двадцать, не больше.

Я с нетерпением киваю своим провожающим и ныряю в Храм. Если информация попрет косяком, то и ночевать здесь буду.

Брат Каэт ждал меня в саду. И рядом с ним лежала стопка книжек. Ну, что сказать? Все закономерно. Помолодела — кыш опять за парту. Надеюсь, я все освою быстро.

Буквы сочетались со звуками нелегко. Единственное, что облегчало мой труд — шапочное знакомство с японским языком. Была тут некая аналогия в начертании. Через пару часов я уже читала легкие предложения по слогам. Да, водя пальцами по строчкам, потея и морща лоб, но читала.

Когда я поняла, что на сегодня эту пытку иероглифами больше не выдержу, я отложила учебник и выжидательно посмотрела на священника.

Настоятель, все это время терпеливо повторявший мне одно и то же, сидел на скамейке, прикрыв глаза. Его я походу так же заморила, как и себя.

— Брат Каэт.

— Да, леди Кира, — он ответил мне, все еще не открывая глаз.

— Если вы еще не очень устали, то не могли бы рассказать мне про нашу Империю?

— А что вы помните? — острый взгляд из-под ресниц был совсем не сонным.

— Я же вам уже говорила. Ничего.

Священник посмотрел на спящих под деревом щенков. Потом перевел взгляд на меня.

— Я хотел бы задать вам встречный вопрос. И если вы сможете на него ответить, то я был бы просто счастлив.

Я понимала, что старик не так прост, как кажется, но вопросов в лоб, если честно, не ожидала.

— Что вы хотите узнать? Постараюсь ответить на любой ваш вопрос.

— Я, конечно не специалист. Но герб ваш узнал. Последний раз его видели в Империи почти двести лет назад. В конце 2-й Большой войны. Вы уверены в том, что это ваш перстень?

Я молчу. Блин. Да у меня даже слов нет. Одни слюни и эмоции. Но ответить что-то надо. Молча свинчиваю печатку с пальца. И протягиваю руку священнику. Ярко видимый след от нее на загорелой руке — это не отпечаток двухнедельной давности. Я реально эту печатку за всю жизнь снимала раза два от силы, не больше. Священник сосредоточенно кивает. Он все понимает. И мы дружно молчим, переваривая каждый свое.

— Я бы очень хотел, чтобы вы вспомнили, где находится ваш дом, где живет ваша семья и историю своего рода, — он первым нарушает молчание.

А вот сейчас мне отвечать не надо. Я точно знаю, где живет моя семья, и историю рода знаю, почти с XVII века. Но вот конкретно этому человеку мне сказать абсолютно нечего. И я молчу.

Он вздыхает.

— Я бы хотел, чтобы завтра наши целители осмотрели вас. Вы не против?

— Нет, не против, — мой голос противно скрипит, слегка подмазанный не пролившимися слезами.

Священник успокаивающе похлопывает меня по колену.

Вздохнув, он поднимается и рассеянно бродит передо мной, заложив руки за спину.

— Расскажу вам лишь то, что помню сам. Чему был свидетелем, либо узнал в пересказах отца. Хорошо?

Его рассказ касается не только истории страны, но и текущего положения дел — торговли, законов, управляющей системы. Ну, и Храмов конечно, причем о них брат Каэт говорит с особой проникновенностью. Я слушаю, замерев, просто впитываю как губка. Перед моим внутренним взором картины всемирной катастрофы, поразившей эти земли, расцветают, как гроздья салюта в ночном небе.

Много веков назад миром правили магические ордена. И это были единственные многонациональные образования. Вне них все жили четко там, где и их сородичи. Встретить, к примеру, гномов в эльфийских или людских королевствах было делом абсолютно немыслимым. Единственными, кто пересекал все границы спокойно и путешествовал везде, были менестрели и представители торговой гильдии. Ага. Одной на все земли.

Магический дар был редкостью, и потому его носителей маниакально определяли еще в детстве. И далее ребенок лишался семьи, рода и национальности. Он просто становился магом в том или ином ордене. Война началась с малого, да нет, даже не так. С глупого несчастного случая. Погибший в результате незатейливой подростковой шалости единственный сын одного из сильнейших магов послужил причиной для 1-й Большой войны. Почему Большой? Да потому что все воевали против всех. Семнадцать лет крови, болезней и всеобщей резни дали свой результат. Земли обезлюдели, и война сошла на нет сама по себе. Победивших в ней не было, проиграли все. То ли в результате всеобщего обескровливания, то ли как ответ на безумие, охватившее всех в этой войне, новые маги перестали появляться на свет.

Отброшенные назад в развитии люди, эльфы и гномы заключили союз. Плодом этого союза стали Храмы жизни. Их жрецы собирали и объединяли знания, учили детей и занимались целительством. Они были вне всех структур власти и политики. Они просто служили самому ценному на этой земле — Жизни.

Восстановление и мир продлились недолго. Всего сорок лет. Грянувшая 2-я Большая война была еще более жестокой и глупой в своей основе. Человеческий владыка одного из королевств посчитал, что ослабленные донельзя магические ордена, которые находились на его территории, будут легкой добычей. Ответ загнанных в угол, вымирающих магов был ужасен. Они выпустили в мир монстров, которые тупо жрали все на своем пути, размножаясь при этом с безумной скоростью. Разнообразные твари появлялись в разное время, в разных местах. И с места своего прибытия начинали захватывать пространство для своей жизни. Одними из этих монстров, кстати, были гворты. Всех этих тварей объединяло одно — их было очень тяжело убить, в то время как их когти и зубы рвали даже тяжелую броню. 2-я Большая война бушевала долго, почти двадцать лет. Сметенные с лица земли королевства, полностью вымершие маги и жуткая разруха были ее итогом. Территория будущей Империи состояла из нескольких кусков различных земель — двух эльфийских королевств, земель оборотней, царства гномов и одного человеческого княжества. Окруженные со всех сторон врагами они просто вынуждены были жить вместе. Эту странную ситуацию можно было описать словами Фемистокла: 'Мы погибли бы, если бы не погибали'. Постепенно межрасовые браки подтерли разницу между жителями нового государства, а необходимость выжить сплавила их воедино. В других землях все сложилось не так благополучно, и новорожденная Империя была вынуждена воевать не только с волшебными тварями, но и с дикими ордами на севере и несколькими мелкими королевствами на юге. Потому военная система здесь сложилась странная, ну, это на мой взгляд. Абсолютно все жители Империи с определенного возраста проходили обязательную военную подготовку и отдавали долг Родине в течение целого года, после обучения. Те, кто хотел связать свою жизнь с военной карьерой, вступали по окончании обязательной службы в Орден. Замки Ордена располагались по всей стране, обеспечивая воюющим гарнизонам свежую замену. Два месяца на позициях, месяц в тылу. Состояние войны стало для них перманентным и абсолютно привычным. За все двести десять лет, прошедших с момента образования Империи, перемирия не было никогда. Этот год, когда я прибыла в Крибдив, был эпохальным, в буквальном смысле. Никто не сражался. Военные гарнизоны и заставы замерли по всем границам Империи. И ее жители вдруг начали надеяться, что это навсегда.

Территория Империи получилась очень большой и протяженной. И потому ее поделили на провинции, которыми правили наместники императора. Всего провинций было четыре. В каждой из них сложились свои особенности и правила, в зависимости от тех, кто предпочитал жить именно в этой части страны. Я находилась в южной провинции, которая была опорой торговли со всеми городами и весями на юге. Чтобы контролировать нахождение чужаков в своих землях, они выстроили систему каналов и ворот на реках, которые открывались для иностранцев только на летние месяцы. В остальное время торговля шла через систему специальных военизированных фортов на границе. Одним из таких фортов когда-то был и Крибдив. Кроме врагов, на юге у Империи были и союзники. Правда, весьма сомнительные с точки зрения имперских граждан. Как ни странно, это были вампиры. Их земли лежали как раз в той области леса, из которого я вышла к городу. Союз с ними держался на торговле лошадьми, или точнее кхару, и регулярном истреблении вампирами гвортов, тесно окружающих юго-западную границу Империи.

В отсутствие магов и магии люди и нелюди начали активно придумывать различные технические новинки, облегчавшие им жизнь. Это сказывалось на всем. На инструментах, на оружии, на предметах быта. Те арбалеты, к примеру, которые я подобрала в лесу, были введены в действие всего три года назад. Они отличались от остальных пусковым механизмом. Раньше все арбалеты приводились в действие приставным железным рычагом, 'козьей ножкой' в просторечии. В новых же был поворотный механизм, с помощью которого арбалет и взводился.

Этот рассказ несколько прояснил происходящее вокруг меня и дал пищу для различных версий случившегося на той поляне в лесу. Я была искренне благодарна брату Каэту за то время, которое он потратил на меня и на свой рассказ… Глубокая ночь давно опустилась на город, и казалось, что не спим только мы. Я, священник и два стражника на крыльце Храма, о которых я уже практически умудрилась забыть.

Скомканно попрощавшись со священником и свистнув гвортам, пошла к пристани, сопровождаемая по пятам несчастными и заспанными стражами.

Глава 12

На крыльце постоялого двора я помахала хмурым дяденькам-стражникам лапкой и ушла внутрь. Спать хочу, как медведь бороться.

Сейчас как упадем, и как выспимся! Тем более что капитан мне персонально запретил до обеда из номера выходить. Рейдить он будет. Лучше бы с торговым главой разобрался. Насколько я поняла из рассказа брата Каэта, в таких торговых фортах, как Крибдив, власть на паритетных началах принадлежит начальнику стражи и местному главе торговой гильдии. Вот и прижал бы его на правах напарника.

Я успела снять только плащ и один сапог, когда в дверь раздался бешеный стук. Ну, ни днем, ни ночью покоя нет. Сейчас так рявкну, что у полуночных неспящих в Крибдиве прическу на попу сдует.

Распахиваю дверь.

Твою же…

— Глейди, что с тобой? — я подхватываю трясущуюся девчушку в почти оторванной юбке и разбитыми губами под спину.

Она цепляется за меня руками и скользит на пол, на колени.

— У-у-умоляю-ю… Спасите его! Они там, за пристанью… Прошу вас, леди Кира! Они убьют его! — она почти переходит на вой, безумно выкатив свои и без того огромные синие глаза.

Я вынуждена это сделать. Схватив со стола кувшин, окатываю ее водой. Не по щекам же бить?

— Приди в себя, Глейди. Пока ты не скажешь мне точно, что происходит, я не смогу помочь тебе.

Она хватает воздух широко открытым ртом, судорожно вздыхает и кивает мне. Гворты, ворча, стелются вокруг нас, чуя кровь.

Надеть сапог, схватить арбалеты и выскочить вон — дело пары минут.

— Глейди, говори, говори.

— Эти чужие солдаты… Они схватили Дэймора и меня. Я убежала, он отвлек их… Но они убьют его! Сначала, держа меня, говорили что это "она", потом, когда я завизжала, ругались сильно, их старший сказал, что я не та девка, которая нужна… А Дэя — убить.

— Давно?

— Я сразу прибежала к вам, пожалуйста… — она шепчет, торопясь за мной.

А вот теперь врубить форсаж на полную. Мы летим над мостовой так быстро, что сапоги отталкиваются только пяткой, почти не ступая на носок. В ночной тишине мягкий стук подошвы отдается почти гулом.

— Куда?

— Направо, дальше вдоль реки, — и только сейчас замечаю, что Глейди босая. Я надеюсь, ее просто избили.

Достигнув травы, застываю, прислушиваясь. И зажимаю рот Глейди, пытающейся что-то сказать. Звуки ударов доносятся слева.

— Идешь за мной молча, — шиплю на ухо служанке — Вперед не лезешь.

Мы подбираемся к месту через несколько минут.

Три здоровенных амбала месят Дэя ногами, молча и сосредоточенно. Ясен пень, заказ, не кабацкая драка.

Я замираю за кустами, посылая толчком руки Ветра вправо. Он ползет по кромке воды, заходя врагам с тыла. Рой слева от меня вдруг тоже начинает ползти вперед.

Время.

Болт влетает в коленную чашечку занесшего ногу солдата. Нож — в грудину второго. Гворты тенью возникают за спиной третьего, припадая на лапы и рыча. Он каменеет в неестественной позе.

На его плече поблескивает эполет. Офицер. Убить бы сволочь. Тело Дэя, покрытого кровью, совсем неподвижно. Суки сняли с него протез. Он даже встать не мог, чтобы дать им отпор.

— Ты сейчас подбираешь своих служак и быстро уходишь. Выбор — болт в лоб или на мясо гвортам, — я говорю на удивление спокойно, хотя внутри кипят эмоции, которых я не испытывала никогда.

Офицер вглядывается в темноту, пытаясь разглядеть меня.

— Ты пожалеешь об этом, — шипит он.

— Считаю до трех. До пяти — не умею. Не уйдешь, ляжешь рядом трупом, — и иду к упавшим рядом с Дэем солдатам. Нож надо забрать. У меня их и так мало, всего десять.

Он, шепча что-то на другом языке, подхватывает своих стонущих товарищей и они, начиная ковылять, исчезают в темноте, подгоняемые рычащим Ветром.

Глейди из-за моей спины со стоном бросается к неподвижному телу Дэя, издавая жуткие звуки на одной ноте.

Щупаю пульс у него на шее, стараясь не обращать внимания на вывернутые под неправильным углом ладони.

— Он жив, Глейди, просто ранен. Берем его подмышки, только осторожно, за кисти не держи.

Тащить Дэя до постоялого двора было очень тяжело. Громоздкий парень. К тому же непослушное тело постоянно выворачивалось из-под наших рук. На крыльце постоялого двора борьба со стремящимся к земле Дэем и плотно закрытой дверью практически забирает у нас последние силы.

В обеденной зале на счет раз-два затаскиваем его на стол. На грохот, который мы издаем при этом, из кухонных помещений возникает заспанный трактирщик, в одних штанах и с дубиной в руке. И замирает с открытым ртом, глядя на нас.

— Не стой столбом, хозяин, беги за капитаном и в Храм. За целителями.

Трактирщик еще раз обводит нас взглядом и неожиданно послушно выбегает за дверь.

— Глейди, неси воды. Желательно теплой. Еще бинты и какие-нибудь дощечки.

Она молча исчезает в кухне.

Я всматриваюсь в опрокинутое лицо Дэя,

— Не вздумай сдохнуть, парень, — шепчу ему на ухо.

Он неожиданно открывает глаза и вдруг слабо улыбается.

— Я смог… Вступил в бой, — шепчет он.

— Блин, Дэй, да ты все смог. Ты спас Глейди и выжил. Все хорошо, держись парень, сейчас придет помощь.

Сзади дрожит Глейди, придерживая на столе горшок с водой и кучу тряпок. Под ними лежат толстые лучины, наколотые для растопки большого кухонного очага.

Мы молчим, оглушенные произошедшим. Вот не хочу я видеть своих друзей в крови, избитыми и изнасилованными.

Гворты резко вскакивают и скалятся на дверь. Блин! Мне вот только продолжения сейчас не хватает. Навожу неразряженный арбалет на дверь, краем взгляда замечая, как Глейди закрывает Дэя собой.

Но в дверь, к нашему счастью, врывается 'кавалерия' пришедшая на помощь. Эс Мульги, пятерка стражников и брат Каэт с прислужниками.

Нас быстро оттесняют от стола, начиная заниматься ранами Дэя. Брат Каэт что-то одобрительно ворчит, подхватывая принесенное Глейди для лечения.

Рэт отводит меня в сторону.

— Что здесь случилось???

Вот очень хочется ответить, что рубашка в попу засучилась. Но не отвечу. Я же понимаю, он волнуется. Потому коротко вздыхаю и выкладываю все как есть.

Эс Мульги смотрит на меня больными глазами.

— Лучше бы ты их убила.

— Почему?

— Они найдут причину для своего нападения на Дэймора. А согласно указу императора мы должны им оказывать полное содействие, — он помолчал. — Вам нужно уходить отсюда, прямо сейчас.

— Рэт, другого пути нет?

— Уходи Кира, и этих двоих с собой забирай. На рассвете отсюда к столице уходит вампирская гафельная шхуна. Уйдете с ними, я договорюсь.

Голому собраться — подпоясаться.

А вот для Глейди и ее отца это будет удар. Рэт объясняет им все, скупо жестикулируя руками. Всхлипнув, служанка уносится во внутренние комнаты. Ее отец молча опускается на табурет, продолжая стискивать в руках не пригодившуюся дубину.

Я тоже иду к себе, уложить вещи. Хотелось бы трактирщика успокоить, но… Если он мне сейчас этой дубиной по спине накатит — будет прав. Я этих детей во все втравила со своей жаждой деятельности.

Когда спускаюсь вниз, то вижу, за ближайшим к лестнице столом ждет брат Каэт. Он задумчиво глядит на меня, постукивая пальцами по столу.

— Я принес для вас несколько книг, чтобы вы могли заниматься.

— Спасибо.

Чуть помолчав, он добавляет:

— Леди Кира, если вы все вспомните, напишите, пожалуйста, мне. Это очень важно. Если вы действительно представитель давно утраченного рода… Я не буду рассказывать вам эту историю. Я хочу, чтоб вы вспомнили сами.

Вот только этого мне не хватало. Я вот даже рада, что мне сейчас придется бежать, не отвлекаясь на фантазии о древних родах и их гипотетических родственных корнях со мной.

Стражники, угрюмо переминавшиеся у порога, подхватывают носилки с телом Дэя, и мы выходим за дверь.

Корабль вампиров у пристани похож на большую, хищную птицу.

Рэт обхватывает меня за плечи.

— Будь осторожней. Я совсем не хочу плакать о тебе.

— Нормально, Рэт. Торгового напарника своего только прижми, а? И я тогда тоже переживать не буду.

Он жестко сжимает моё плечо, вглядываясь в глаза.

— Если тебе понадобится моя помощь… Просто пришли гонца, — он серьезно смотрит на меня, — Я постараюсь помочь, чем смогу. И вот, держи, это подорожные, на тебя и хищников твоих. Ты слишком молода, чтобы быть одной в поиске. К тому же, я чувствую, все это как-то тесно связано с нашими новыми южными союзниками. Обещай мне, что ты приглядишь за своей спиной!

— Как только я пойму, что происходит — ты узнаешь об этом первым. А спину мне прикроют гворты.

И взбегаю на борт уже практически отчаливающего корабля.

Что-то нас обоих на пафос пробило. Может, чтобы не заплакать? Лучше бы я сказала: "Ай`л би бек!".

Глава 13

Мне снилась какая-то невыносимая чушь. Даже во сне я понимала — мура полная. Но проснуться не удавалось. Башни странные, словно оплавленные огнем, мельтешение боя, смешавшиеся в единой круговерти люди и страшные животные. И где-то на краю сознания — лицо. Лицо молодого мужчины. Так мог бы выглядеть мой сын, лет в тридцать. Семейные черты проглядывали очень явно. И так по кругу, как закольцованная запись.

Это я походу перевоевала. Насыщенные событиями несколько дней в Крибдиве, плюс избыток информации. Да и тоска по дому, видимо, тоже отметилась.

Кстати, жаль, что не удалось поподробней с братом Каэтом пообщаться. Раз уж он мой 'герб' опознал, то знак на медальоне должен был узнать сразу. Хотя бы понятно стало, куда дальше двигаться. А то плыву, как без руля и ветрил, куда течение вынесет. Плыву. А ведь, и правда, плыву. Что-то спросонок мозг медленно разгоняется. Нас же вчера на вампирский корабль запихали. И толком не объяснили, куда мы поплывем и как долго.

В неверном свете утра фигура, закутанная в плащ с ног до головы, проводила нас всех в отдельную каюту. Рассмотреть мне ее не удалось, да и не до того было.

С палубы доносятся голоса и звуки поскрипывающего такелажа. А солнце между тем уже высоко стоит. Или местных вампиров дневные слуги сопровождают?

— Глейди, — я поворачиваюсь к девушке, сидящей на койке рядом с Дэем, — а как выглядят вампиры?

Она недоуменно смотрит на меня, пожимает худыми плечиками.

— Ну… Они выглядят как вампиры.

Очень информативно.

— Я понимаю, что не как гворты. Но как конкретно? Чем отличается их внешность от других? И вообще, что ты про них знаешь?

Глейди, вздохнув, разворачивается в мою сторону.

— Вампиры у нас редко появляются. Только в торговый сезон. Они на своих шхунах кхару привозят, в столицу провинции. С нами не шибко общаются. Я, правда, пару из них без капюшонов видела. Волосы у них такие белые и длинные очень. Среди наших мужчин так никто не носит. Ни простые люди, ни лорды. Даже эльфы от своих длинных причесок отказались, когда гномы новую броню придумали. Дэймор мне говорил, что в бою длинные волосы — большая помеха. Ну и клыки у них. Не такие, как у оборотней, скорее, на иглы похожи.

— Это все?

Глейди опять пожимает плечами и отворачивается к Дэю.

Да. Видимо это все. Ладно, сейчас приведу себя в порядок и отправлюсь знакомиться с настоящими вампирами.

Рой остается в каюте, заняв по моему приказу стратегическую позицию перед дверью. Хотя эс Мульги и говорил, что он с вампами договорится, я-то их не знаю. А судя по множеству прочитанной мной дома литературы — они вполне могут оказаться существами более страшными, нежели гворты. И хотя в глубине души понимаю, что это всего лишь беллетристика, оставить Дэя и Глейди без охраны не могу.

Мы с Ветром выбираемся на раскачивающуюся палубу не без труда. Очень узкие тут проходы, да и лестницы не лучше.

Зато, выбравшись, застываю на месте. Паруса над головой — это очень красиво и неожиданно. Даже голова кружится. Я начинаю себя ощущать дитем капитана Гранта. Мачты здесь, правда, всего две, но впереди, на носу — вздувающаяся кипа белоснежных треугольников.

Людей на палубе не много, и они явно заняты своей работой, внимания на нас не обращают. А я вот на них обращаю, и еще как. Лица закрыты масками, на кистях рук — перчатки. Но плащей на них нет. Головы у всех платками повязаны, на лихой пиратский манер. А из-под платков струятся длинные косы самых разных оттенков белого — от голубоватого и пепельного до серебряного.

Ничего не понятно.

Одна из этих странных фигур наконец-то направляется ко мне.

— Леди, — он наклоняет в поклоне узкую голову, — капитан хотел бы встретиться с вами. Он будет ждать вас в своей каюте.

О как. А маска вблизи выглядит очень странно. Похожа на покрытую лаком кожу. В узких прорезях поблескивают глаза, жаль, цвет разобрать не могу. А вот прорези для рта нет. И то приятно, значит, они эти футляры хоть иногда снимают.

Посланник капитана молча скользит впереди, провожая меня к нужной каюте.

Перед дверью он кланяется мне еще раз и исчезает в коридоре.

Я с некоторым сомнением разглядываю дверь. Стучаться и представляться мне самой придется. Так чего стоим?

Приглушенный переборкой голос милостиво позволяет мне распахнуть дверь и войти внутрь.

Легкий сумрак каюты, обеспеченный плотными шторами на окнах, неожиданно даже приятен.

Человек, поднимающийся мне навстречу из кресла — как ни удивительно, тоже.

На этом маски нет, как и перчаток. Узкое бледное лицо, нос с небольшой горбинкой, плотно сомкнутые губы. И роскошный высокий хвост волос цвета снега. Слегка прищуренные глаза по цвету напоминают какао с молоком. Неожиданно, но красиво.

Вамп, а в том, что этот парень вамп, у меня нет никаких сомнений, осторожно целует мне руку. Тактильные ощущения — скорее приятные, потому как мужчина, против моих ожиданий, очень даже теплый.

— Нас не представили ночью. Я капитан этой шхуны, эс Грюнд, — он тонко улыбается мне — Похоже, вам пришлось покидать город в некоторой спешке?

— Леди Кира. И да, не без того. Скажите мне, эс Грюнд, как долго мы будем плыть до столицы?

— Я рассчитываю на благоприятную погоду и потому, думаю, не более трех дней.

Он переводит свой теплый шоколадный взгляд на Ветра.

— Мы не перевозим пассажиров, как правило. Но устоять перед возможностью познакомиться с вами, увы, не смог, — он присаживается на корточки и глядит гворту прямо в глаза — Приветствую тебя, старый враг.

Ну, вот только этого опять мне не хватало. И я в который раз начинаю свою песню о главном — какие мои гворты умные да послушные. Вамп обрывает меня движением кисти:

— Не утруждайтесь, я поприветствовал его так не потому, что хотел бы напасть. Просто гворты действительно очень старые враги нашего рода. Потому, мне очень необычно, хотя и приятно видеть в его глазах не блеск безумия, как обычно, а разум. Я предлагаю вам присоединяться за трапезой ко мне и моим офицерам. А для вашего раненного слуги могу предложить услуги нашего корабельного целителя.

— Благодарю. Я принимаю ваше первое предложение и пока отказываюсь от второго, хотя, если моему слуге станет хуже, я буду знать, где искать помощи.

Эс Грюнд слегка кланяется мне и отворачивается к окну, видимо, давая понять, что аудиенция окончена.

Фух! Прямо не капитан корабля, а как минимум наследный принц в своей тронной зале. Не поспешила ли я, принимая его предложение о совместной трапезе? Вдруг меня совсем не обрадует, что они там едят?

В ожидании обеда я облазила всю шхуну, от палубы до трюма. Конечно, мне интересно. Первый раз на парусном судне путешествую.

Я тщательным, хотя и не нарочным, образом мешалась у всех под ногами, но меня очень терпеливо не прогоняли.

В трюме корабля были стойла. И в них находились те самые, странные хищные лошади, которых я видела перед воротами города — страшно подумать, аж целых два дня назад! Вот они какие, вампирские кхару. Эти, правда, отличались в лучшую сторону и статью, и ухоженностью. Глядя на них, честно и сразу смогла представить, как они изрыгают дым и огонь. Не лошади, а драконы просто.

Так что, когда раздались склянки к обеду, я уже была готова сжевать даже плохо зажаренного слона.

Стол, накрытый в каюте капитана, поразил меня до глубины души. Вампиры питались очень простенько и незатейливо. Море различной жареной дичины и фруктов. Надеюсь, это не все мне? Кроме эс Грюнда за столом находилось трое мужчин разной степени белоснежности.

Один из них был представлен как штурман, и так же эс Грюнд. Ну и как мне к ним обращаться? Грюнд-раз и Грюнд-два? Тем не менее, имен они не называли. Остальные двое и вовсе были представлены только по должности. Один из них был тем самым, рекомендованным мне корабельным целителем, второй — старшим помощником капитана.

Я с жадным интересом вглядывалась в их лица. И не только. С не менее жадным интересом я наблюдала за их тарелками и исчезающей с них едой. Ничего подозрительного. Даже в бокалах было всего лишь вино, я это знала, так как старпом наливал всем из одного графина.

Обычно я все же веду себя достаточно пристойно. Но здесь острое любопытство и своеобразное чувство юмора заставили меня просто выпалить:

— Простите, капитан. Это весь ваш обед? И что, ни одной капли крови?

Мужчины переглянулись и начали ехидно улыбаться.

Капитан, изящно отложив вилку в сторону, опустил подбородок на скрещенные перед собой кисти рук.

— Вы действительно молоды, леди Кира, — его изучающий взгляд был насмешливым — И вы действительно так мало знаете о вампирах?

— Я действительно ничтожно мало знаю не только о вампирах, но и обо всех остальных, включая себя.

Выгнутая знаком вопроса бровь эс Грюнда просила меня продолжать.

— Видите ли, в результате ранения головы я утратила память.

— Как удобно, — пробормотал капитан.

— Отнюдь. Мое бестолковое состояние уже сыграло со мной пару дурных шуток.

Вампиры почему-то ощутимо расслабились.

— Ну что же, учитывая ваше состояние, я буду счастлив не только доставить вас на пристань Шоукана, но и сопроводить от пристани в город, — капитан вежливо склонил голову.

Оказалось, что порт столицы находится от нее самой довольно далеко. Подобная система расположения диктовалась маниакальным воззрением имперцев на свою безопасность.

В конце обеда штурман, глядя в глаза капитана, спросил:

— Так чтобы вы хотели узнать о нас, леди Кира? — и перевел все еще ехидный, усмехающийся взгляд на меня.

— Что-нибудь оптимистичное, — бурчу я. Терпеть ненавижу не понимать шуток окружающих.

Краткую вводную о вампирах прочел мне целитель, когда все покинули кабинет, после окончания трапезы.

Вводная действительно была очень короткой, но, тем не менее, занимательной.

Вампиры не были мертвыми. Нельзя было стать вампиром, если тебя укусили, им можно было только родиться. Это были основные постулаты. Другие звучали для меня не менее поразительно.

Так как вампы были живыми, то и ели они обычную пищу. Хотя кровь была им все же необходима. Но не постоянно. И это должна была быть исключительно кровь их сородичей. Вампиры не вступали в браки с другими расами, так как подобные союзы оставались бесплодны. Многие из них имели очень низкую чувствительность к солнцу, ограниченную отдельными зонами на теле. С возрастом, правда, это проходило у всех. Чем старше становился вампир, тем в более темное время суток он мог вести активную жизнь. И вампы были единственными жителями этих земель, старавшимися не вступать ни в какие конфликты и войны. На это у них имелась очень веская причина. Любой вампир, после своей смерти, должен быть сожжен, иначе, через несколько дней после гибели он поднимется, но поднимется уже абсолютно безмозглой тварью, ведомой только одним желанием — жрать. Вампиры очень тщательно следили за тем, чтобы их сородичи были погребены по всем правилам.

Наверное, мой широко открытый рот действительно выглядел весьма не изящно, потому что целитель, фыркнуф, поинтересовался:

— То, что я вам рассказываю, довольно общеизвестно. По крайней мере, тем, кто спросит — ответят. Но вы, даже при своей амнезии, явно ожидали чего-то другого. Позвольте поинтересоваться — чего именно?

Я, наверное, в этот день была не в ударе, потому что в ответ начала вяло выкладывать основные идеи о вампирах с моей исторической родины. Целитель, послушав несколько минут, дико заржал и поволок меня обратно к капитану, по пути выкликая еще кого-то. Таким образом, в кабинете собралась действительно внушительная компания. И меня попросили выступить на 'бис'. Жалобно моргая глазами, повторила. Ну, и расширила. Я думала, от хохота, зазвучавшего на уровне децибелов взлетающего самолета, рухнут переборки. Особенно их порадовали, как я поняла, сведения о гробах и плотоядности, направленной на нежные девичьи шейки и кровь младенцев.

После самодеятельного юмористического концерта, устроенного мной, капитан, покачав головой, спросил:

— От кого вы услышали весь этот бред? Понятно, так как мы живем довольно закрыто от остальных, сказки про нас ходят всегда. Но чтоб такое! Поймите меня правильно, если еще кто-нибудь услышит это и сочтет правдой, все может закончиться довольно печально. Ответить ему я могла почти правду.

— Простите эс Грюнд, но рассказчик давно умер, и кроме меня распространять эти выдумки больше некому. Я же, зная правду, никогда так не сделаю, клянусь честью.

Глава 14

Дэймор находился в стабильном состоянии. Стабильно тяжелом. И Глейди не отходила от него ни на шаг, отвлекаясь только на то, чтобы причесать меня. Я сама так и не впилила, как она крепила в моей прическе эти чертовы гребни.

Поняв, что запах крови не разбудит в вампах хищников, я сразу же попросила корабельного целителя заходить к нам в каюту почаще. Мне все еще было некомфортно обращаться к нему так, без имени. Но приходилось привыкать к этому, так как фамилии, которыми они представлялись, были только у потомков знатных родов, а сообщать свое имя чужому у них было не принято.

Гворты, освобожденные от караульной службы в каюте, предпочитали валяться в теньке на палубе, вызывая восхищенные шепотки среди расслабившихся после моего незабываемого выступления вампов. Сама мучимая вынужденным бездельем, я выработала график своей занятости на время нашего водного путешествия.

Утро проводила за тренировками, после обеда садилась корпеть над учебниками, переданными мне братом Каэтом. Надежда как можно быстрее ознакомиться с содержимым писем, извлеченных из сундука в лесу, все еще грела мне душу.

Вечера же посвящались тонкому интеллектуальному удовольствию. Беседам с офицерским составом шхуны. Их меткие, часто язвительные характеристики разных рас в общем, и отдельных их представителей давали массу информации, да и просто развлекали от души. Была у наших бесед и еще одна тема. Гворты и вопрос их приручения. Тщательно выспросив у меня подробности обретения и воспитания щенков, вампы с жаром обсуждали возможность повторения моего подвига. Для себя я давно сделала вывод, что между мной и гвортами произошло что-то вроде моментального импринтинга. Но выдавать на-гора рекомендации для вампов я все же опасалась.

Системы запирающих врат на реке, через которые шхуна проследовала на второй день пути, потрясли мое воображение до основания. Пройти эти створы без согласия их владельцев было абсолютно нереально. К тому же воинские поселения, мимо которых мы плыли, давали всем возможность ощутить недремлющий контроль империи.

И вот наконец-то, поздним вечером третьего дня штурман эс Грюнд сообщил, что мы прибываем в пункт назначения, но всю ночь простоим на рейде, в ожидании таможенного досмотра.

Лица таможенников, осматривавших утром нашу каюту, были ожидаемо вытянутыми. Если бы не подорожная, выписанная нам предусмотрительным эс Мульги, эль скандаль был бы нереальных размеров.

Но, тем не менее, выгрузиться на берег мы смогли только к обеду.

Кхару, почуявшие землю и запах свободы, нервно вскидывали клыкастые морды к небу, выплясывая джигу на сходнях.

Для переноски Дэя капитан галантно выделил двух матросов, что значительно облегчало вопрос с передвижением. Мне вообще повезло с этими ребятами. Накануне, просмотрев мои подорожные письма, капитан вполне серьезно предложил сопроводить меня до замка Ордена. Да, мы решили не идти в столицу провинции, а задержаться в ее пригороде. Во-первых, гворты и раненый привлекут к нам излишнее внимание. Во-вторых, Рэт боялся за нашу безопасность на постоялых дворах. И, в-третьих — постоянный целительский уход для Дэя организовать сразу в незнакомом месте не получится. Со всеми этими доводами я была абсолютно согласна. К тому же у меня был скрытый мотив — добраться до большой и качественной библиотеки.

Именно поэтому в качестве места постоянной дислокации был избран замок Ордена, находившийся неподалеку от Шоукана. Он удовлетворял всем нашим запросам.

Ехать верхом на кхару, как предложил мне капитан, я категорически отказалась. Нет, меня просто нужно правильно понять. Я всегда искренне любовалась лошадьми. От души восхищалась прогрессом, породившим такую массу различной ездиюще-летающей техники. Но вот освоить из этого хоть что-нибудь, было мне не дано. Попытки научиться ездить верхом оба раза закончились феерическим полетом через голову измученной мной коняги. На велосипеде я могла ездить только не очень быстро и по прямой. Как только необходимо было куда-то повернуть, слезала и вручную разворачивала технику. Если же я пыталась свернуть не слезая с велика, то в обязательном порядке пахала собой землю, в безнадежной попытке прорыть туннель на обратную сторону планеты. С машинами было проще. Я просто категорически садилась в них исключительно на пассажирское сиденье. Но с ними была своя примочка. Никогда не могла ни в одной модели авто найти ручку на двери, чтобы выйти. Как правило, изумленные водители были вынуждены выпускать меня сами. Мои своеобразные отношения с транспортными средствами всегда добавляли немного яду в мою отлаженную жизнь. Самое смешное, что в глубине души я отчетливо понимала, захоти я научиться — научилась бы быстро. Все дело было в том, что не испытывала я ни малейшего доверия ни к лошадям, ни к велосипедам, ни к машинам. Поэтому и предпочитала передвигаться либо на своих двоих, либо на метро. А так как до идеи метрополитена здесь пока еще никто не додумался, варианты с моим перемещением отпадали. И я просто пошла пешком. Так для здоровья полезней.

Уже через несколько часов движения по выложенной каменными плитами дороге, мы вышли к высокой серой и, по моему мнению, абсолютно безвкусной постройке.

Жить в этом безобразии нам предстояло достаточно долго, до тех пор, пока Дэй не поправится. Вынужденная задержка задевала меня, порождая ощущение мурашек на спине, но и бросить его с Глейди на произвол судьбы я не могла. В конце концов, они влипли в это приключение из-за меня.

Прощание с вампами вышло трогательным. Эс Грюнд, завернутый в плащ, как арабская женщина в паранджу, дал мне адрес их торгового представительства в Шоукане, попросив обязательно держать его в курсе жизни гвортов и моей собственной судьбы.

Штурман и старпом сделали прощальный подарок — вампирский женский плащ, деликатно указав на то, что на мне надет мужской, причем на три размера больше, чем необходимо.

Целитель молча положил на носилки с Дэем мешочек с травами, которыми он отпаивал его каждый вечер.

После чего отряд закутанных с головы до пят всадников развернулся к городу и скрылся в клубах дорожной пыли.

Постояв немного перед запертыми воротами Замка, я все же постучала по ним рукоятью ножа.

Беседа с привратником, закончившаяся перекочевавшей к нему мелкой входной денюжкой, и мы уже можем войти в широко распахнутую перед нами дверь.

Еще одна денюжка, помельче, и привратник зовет нам на помощь тройку рослых воинов в легкой броне.

Наш вход внутрь, за замковые ворота, вызывает у меня стойкое ощущение déjà vu. Вот мамой клянусь, я такой дворик уже где-то видела. И где умудрилась?

Здесь мы с Глейди временно расходимся в разные стороны. Она сопровождает носилки с Дэем в местный Храм Жизни, а я, нагруженная мешками, как и мой сопровождающий, направляю свои стопы к командору.

Здесь все выглядит не совсем так, как я ожидала. Введенная в заблуждение названием, представляла себе некий аналог средневековых орденов Земли.

Естественно, самое главное отличие: это не монашеский и не рыцарский орден. Это воинский орден. Этакий сплав суворовского училища, высшего военного и действующего гарнизона, плюс военный городок.

Командор замка, честно говоря, слегка обескуражен моим появлением и сопровождающими. Суровый дядька. По крайней мере, не тыкает в меня пальцем с воплем: 'У вас гворт!'

Прочтя подорожные, он соглашается выделить мне в замке гостевые комнаты, с условием, что ходить в Храм я со своими зверушками буду местными садами-огородами, дабы не смущать постоянных обитателей и гостей замка. Ну, не смущать, так не смущать. В конце концов, нормальные герои всегда идут только в обход.

Посещение Храма почти один в один повторяет сцену с братом Каэтом. За исключением того, что меня здесь не ждали.

Договориться с настоятелем о проведении индивидуальных занятий удается легко. Отвертеться от осмотра у целителей — не удается вообще. Ну и ладно, пусть смотрят. Все равно, на своей версии с амнезией буду стоять как гора Арарат.

Глава 15

Я так накануне переживала по поводу разговора с целителями, что даже ногти лаком покрасила. Да, в темно-синий цвет, с перламутровой искоркой. Красиво, и под настроение подходит.

И потому сегодня утром законно почивала на лаврах.

Едва вошла в Храм, как меня обступили человек пять жрецов и потянули за собой, в один из кабинетов. По дороге мой шикарный маникюр был замечен, но почему-то вместо фурора вызвал легкую панику. Настоятель, широко раскрыв глаза и практически заикаясь, сообщил, что еще вчера вечером все было нормального цвета.

Повертев меня пару минут и явно убедившись, что вот прямо сейчас я им ногой не дрыгну, жрецы, все еще нервно косясь на мои кисти, сосредоточили все свое внимание на голове.

Они ходили вокруг меня, по очереди ощупывая и простукивая мой череп, заглядывали в глаза и задавали вопросы.

Куда конкретно пришелся удар? Я же говорила, сзади, немного сбоку. Какого размера шишка была? Ой, а я не знала, что ее мерять нужно… В следующий раз обязательно с собой линейку возьму. Для замера шишек. Что ощущала, когда в себя пришла? Гм… Что накануне вечером я сильно напилась. Хотя, вот поклясться могу, в рот и капли спиртного не упало. Не успело просто. Как долго в отключке была? Да кто ж знает? Этого я уже не помню. А сообщить об этом мне было некому. И так далее, и в том же духе.

Они меня больше часа вертели, даже в рот мне зачем-то заглянули. Слава богу, раздеться не попросили.

Совещался их консилиум недолго. И выдал вполне закономерное заключение: следов раны не обнаружено, причины амнезии не ясны, состояние здоровья в данный момент — отличное.

Настоятель разглядывал меня с подозрением, видимо фортель с ногтями настроил его на недружелюбный лад. Я отвечала ему искренним взглядом больших глаз. Принимать внешний облик невинного человека я научилась давно, посмотрев одну из серий про Симпсонов. Правило превращения незамысловатое. Просто повторяй про себя: 'Это не я. Меня здесь не было. Когда я пришел, все так и было'. И все окружающие тебе поверят. Может быть. Тут фокус в том, что самому в это нужно верить. А я верила. Я ведь и на самом деле ничего о здешнем мире практически не помню. Неважно, по какой причине.

Вариант с моим притворством явно не укладывался у старика в голове. Вот что я с этого получаю? Я же ни у кого ничего не прошу. Наоборот, приплачиваю. Какая мне выгода с такого странного поведения? Правильно, для местной меня — никакой. Сплошной ущерб.

Побурчав что-то под нос, видимо для порядка, настоятель провел со мной первый урок. Теперь мы не только читали, но и писать пытались. Жаль, что я рисовать не умею. Думаю, мои успехи были бы ощутимо выше, если бы могла.

К моменту окончания занятия, сбежать от него я уже просто сочла за счастье.

Вернувшись в свои апартаменты, повела гвортов на выгул. Как и обещала, садами-огородами. Выбрав один из пустых, замкнутых двориков, я начала тренировку. Щенки мои, еще изрядно подросшие за прошедшее время, пытались принять в ней посильное участие. Со стороны наверняка забавно выглядело, как они почти синхронно со мной припадали к земле, прыгали в воздух, а в момент выбрасывания ножа вперед дружно скалили клыки. В балетной труппе им наверняка бы рукоплескали.

Как эхо моих мыслей, позади нас раздались хлопки ладоней. И кто это у нас здесь?

Подпирая плечом арку входа, меня с любопытством разглядывал высокий, почти седой старик. Синий, наглухо застегнутый халат из плотного сукна подпоясан тонкой металлической цепочкой. Из-за плеча торчат оголовья двух мечей. Солидный дяденька. И что тебе надобно, старче?

Я вежливо наклоняю голову в кивке и жду, что он скажет.

Мужчина окидывает нашу 'балетную труппу' еще одним внимательным взглядом.

— Ловко. В Орден поступать приехали?

— Не совсем. Скорее погостить у вас здесь немного.

— Жаль. Никогда не думал, что от этих тварей может быть такая польза. Им бы в разведке, или охранении, цены бы не было.

— К сожалению, сюда нас привело трагичное стечение обстоятельств. В моем поиске один из сопровождающих людей был тяжело ранен. Мы пробудем тут только до того момента, как он поправится.

— Ясно. Значит поломанный парень без ноги, который сейчас в лазарете, из ваших будет?

— Да, из моих.

— Как случилось, что вы дали его так поранить? — он неодобрительно щурится.

— Ну, ногу он еще до меня потерял, на северном рубеже. А поломали его в драке, в которой ни меня, ни гвортов рядом не было. Но обидчиков его я наказала. — Это что, я оправдываюсь?

Старик удовлетворенно кивает головой, поблескивая хитрыми глазами из-под клочкастых бровей.

Ясно мне, с чего это я оправдываться начала. Условный рефлекс. У стоявшего передо мной пожилого мужчины были все ухватки и мимика Моринадзуко-сенсея. Вот блин.

Он шагнул ко мне, протягивая широкую, как лопата ладонь.

— Я - Хаджими, инструктор Ордена. Занимаюсь подготовкой разведчиков.

— Леди Кира, — нет, правда, еще немного, и я поверю в переселение душ.

— Я хочу, чтобы вы проводили свои тренировки совместно с моими бойцами.

— Да я бы с удовольствием, но командор запретил мне, точнее нам, — киваю на сидящих рядом гвортов, — появляться в общественных местах. Во избежание, так сказать.

Старик задирает брови.

— Эс Хаиме так сказал? Хм… Я поговорю с ним. А вы приходите на тренировочную площадку сегодня, после обеда. Нечего вам на кухонном дворе бегать.

Вот и поговорили.

Я немного растерянно провожаю взглядом спину уходящего инструктора. Быстро он, однако. Ладно, зовут — приду. Мне и самой любопытно.

Пойду тогда пока отдохну, до обеда не больше часа осталось.

Время отдыха я решила провести плодотворно. Достав из сумок уже изрядно потрепанные письма, в который раз начала пытать свой мозг. Хотя проблема незнания алфавита была практически решена, но… Рукописное начертание иероглифов делало уже знакомые по учебникам буквы чем-то абсолютно новым.

В этот раз мне было значительно легче. Сказались утренние занятия со стилом в руке.

Первое же письмо, прочитанное мной, уже само по себе оказалось просто информационной бомбой.

'Мой князь, если вы читаете эти строки, то это означает, что мы никогда более не увидимся. Скорее всего, я уже мертв. Надеюсь, что сын ваш, Сэнна, сумел избежать моей участи. Если же нет — всем, чем могу, умоляю простить.

Я вынужден был взять его с собой, так как без него игры бы не вышло. Регулярно получая информацию о подозрительных связях нашей торговой гильдии с южанами и странных убийствах на границе, в которых, скорее всего, замешаны вампиры, я понял, что это не может быть ничем иным, как заговором. Представить вам конкретные доказательства — это было целью поездки в Крибдив.

Наши враги, прослышав о вашей ссоре с сыном, попросили его о встрече. Он сразу пришел с тем письмом ко мне. Мы решили ехать вместе, надеясь управиться за пару дней.

Если мы погибли, то вы, мой князь, как и вся наша Империя в опасности.

Мои бумаги, в которых я более конкретно, с донесениями агентов изложил свои подозрения, вы найдете в тайнике, за камином, в комнате Сэнны. Оставить их у себя я не решился.

С поклоном, ваш слуга, Раи эс Найзен'.

М-да. Спи спокойно сероглазый Раи, я передам твое письмо. Вот только когда? В этот момент я очень остро чувствовала, что время на исходе. Где же мне найти тебя, князь? Я везу тебе плохие новости. О новой войне и погибшем сыне.

Глава 16

В расшифрованном наконец-то письме была одна строка, которая беспокоила и смущала сильнее прочих — '…и странных убийствах на границе, в которых, скорее всего, замешаны вампиры…'. Почему беспокоила? Просто услышав от брата Каэта о существовании вампиров и местоположении их земель, версия об их причастности к засаде в лесу достаточно прочно засела в голове. Она была сильно поколеблена знакомством с реальными вампами и законами их существования, но сейчас, в свете прочтенного, эта версия всплывала вновь. В нее укладывались — место и время убийства, а также трупы гвортов. Что касается ран на теле Раи и Сэнны, то это могли быть не когти, а какое-нибудь оружие, к примеру, ударное, с выскакивающими лезвиями. Я все же не специалист по орудиям убийства, кроме ножей, мало в чем разбираюсь. Увидела когти гвортов и тут же проассоциировала нанесенные раны с ними. Невольно в памяти всплыл фильм 'Убить Билла', со сценой, где Ума Турман дерется с ненормальной японской школьницей. У той японки было забавное оружие, металлический шар на цепи, с вылетающими от удара шипами, которым юная убийца довольно качественно крошила мебель и балки потолка. Если представить в руках вампира нечто подобное, прибавив скорость и силу ночного племени — очень достоверно получается.

Приехавшие в Крибдив за информацией парни почему-то не ожидали от своих врагов никаких подлянок. Почему? Думаю, письмо, полученное Сэнной, находится в тайнике, и, прочитав его, рано или поздно, я получу ответ на этот вопрос. Далее, предположим, встреча состоялась на рассвете. Для разговора враги подпущены достаточно близко, Сэнна не вооружен, чтобы не вызвать подозрений. Один из подошедших, во время разговора, отвлекающего внимание, ударяет сначала Раи, потом безоружного Сэнну. В этот момент на сцене появляются гворты, и убийцы вынуждены обороняться. Может у них специальные болты при себе были? С ядом для гвортов?

Логично? Логично…

Что смущало? А на кой фиг вампам это надо? Нет, просто трудно себе представить: они тщательно скрываются в этих труднопроходимых лесах, максимально не участвуя ни в первой, ни во второй войне. На чужие территории не претендуют. У них своих — завались. Торговля налажена, денег — много, все-таки монополисты на рынке ездовых животных. И тут вдруг, ни с того ни с сего влезают в интригу, убивают сына князя, провоцируя тем войну со своим родом не на жизнь, а на смерть? Я, конечно, не Станиславский, но очень хочется бессмертную фразу произнести, грозно покачивая пальцем в воздухе перед лицом воображаемого оппонента.

Стоп. Провоцировать? А что если казавшаяся мне такой неудачной инсценировка на поляне, была как раз очень даже удачна? И направлена именно против вампов, с целью их подставить и втянуть в войну? В конце концов, стравить союзников, ослабив их, или даже вовсе уничтожив, не такая уж плохая идея для их врагов. 'Если нельзя бросить голову на плаху, то можно бросить плаху на голову' — это еще Макиавелли писал.

Блин, мне не хватает информации по вампам, кому они могли перейти дорогу? Что там за другие убийства на границе? А еще очень хочется про их оружие поговорить.

Придется выбраться в город, навестить торговое представительство и потрясти немного эс Грюнда. Узнав, что их народ обвиняют в убийствах, он наверняка не откажет мне в ответах. Уж очень беспокоился на корабле о репутации своего рода. И делать это надо, не откладывая на потом. А то я уже со всей этой суматохой стала как Скарлетт О'Хара — 'я подумаю об этом завтра'.

И медальоном перед кем бы то ни было трясти пока не стоит. Жаль.

Час до обеда, так же как и обеденное время пролетели за размышлениями мимо, как не бывало. Ну и ладно, нет ничего хуже, чем проводить тренировку с набитым брюшком. Или есть? Холодный чай, к примеру, или холодный суп… Хм… Главное, чтобы все это не из одной тарелки.

Тренировочную площадку я нашла не без добрых людей, попадавшихся мне навстречу. Кто так строит? Хотя бы выдавали гостям карту, ну, или инструкцию по эксплуатации…

Хаджими уже гонял по снарядам около двадцати парней в легкой броне. Пришлось скромно присесть с краешку, чтобы не затоптали. Где-то с полчаса я с открытым ртом наблюдала за их тренировкой. Интересно, что уворачиваться от свистящих в воздухе брёвен получалось не у всех. И тогда я имела удовольствие наблюдать полет тел разной тяжести. Они только в воздухе не свистели. Еще более интересно, что, немного полежав, тела возвращались в строй. Как страшно жить! Если бы такая 'дура' прилетела в меня, я бы, наверное, только через год очнулась. Ага, с переломом головного мозга.

Закончив, наконец, издеваться над своими курсантами, инструктор подошел ко мне.

— Ну как? — кивнул он.

— Они у вас все брёвнонепробиваемые? Тогда на кольчугах можно сэкономить, что им какие-то болты? — я все еще не отошла от скорости возвращения улетевших тел в строй.

Хаджими хрипло расхохотался.

— Ну, ты даешь, девочка! Они же наполовину оборотни, что им будет? А если не могут увернуться, так пусть хоть удар держать научатся.

Ну-ну… 'Если не можешь научить людей летать, так научи их быстрее падать'? Так, нужно собирать мозг в кучу, а то я такими темпами скоро труды Маркса-Энгельса цитировать начну, если уже на Ницше перешла. А им здесь только земных философско-экономических теорий и не хватает. Точно-точно. Для полного завершения картины бардака.

— Ну, а я не оборотень. Мне тоже по этим снарядам бегать?

— Не принижайся. Судя по тому, что я видел, ты эту трассу возьмешь легко. Да и напарники твои тоже. Давай, поднимайся.

О, мой Бог.

За мной наблюдают двадцать пар глаз с различной выраженностью интереса и усмешки. Так, к виду кучи здоровенных бугаев в броне мне не привыкать. Как и к их шуточкам. Еще дома налюбовалась. Да, я девушка и я мелкая. И именно потому сейчас встану и пробегу эту полосу. Потому что если не смогу, то меня либо бревном расплющит, либо сама от стыда скончаюсь под звуки мужского ржача. Не подумайте что я феминистка. Меня просто крайне раздражает то, что всегда и всем приходится доказывать, что мозг у меня есть, мышцы тоже, и относиться ко мне, как к кукле, нет никакого резона. Потому что не кукла.

Плащ в сторону, арбалет — тоже. При виде разгрузки смешки начинают утихать.

Ну, все, погнали?

И сразу как будто нырок в память. Перед глазами мелькает замковая полоса препятствий в действии, ноги бегут, помогая телу балансировать и уклоняться. А кисти рук уже автоматически легли на клинки, в ожидании всплывающей цели. Которой здесь, на этой полосе препятствий нет.

В ушах, из глубины лет, вместе со звуком пролетающей над головой лесины возникает голос Моринадзуко — сенсея: 'Ичи! Ни! Сан! Ши! Го! Доомокухё!… Мэитю…' И краем глаза вижу взлетающее справа темное пятно. Рука рвется сама, отправляя первый нож в цель. На финиш я выпрыгиваю, пригнувшись, с абсолютно пустыми футлярами от метательных ножей, но с обоими боевыми в руках, выхваченными крест накрест. Надо мной пролетает Рой и замирает слева сзади. Ветер, оскалив клыки, припав на передние лапы, впереди, справа.

'Выныриваю' на поверхность реальности. Вот я спросила бы, что это было. Только кого? Память тела, блин.

Хаджими, скалясь как гворты, идет к нам со стопкой широких деревянных плашек в руках.

— Хорошие у вас ножики, леди Кира, — улыбаться улыбается, а глаза серьезные, с такими только допрос пленных партизан проводить…

— Благодарю, но они не хорошие. Они отличные, — ага, ото всех остальных ножей в этом мире, однозначно.

Притормозить надо, а то они со мной язву желудка заработают. Ну, или я с ними.

Курсанты гомонят вокруг, но подходят близко только после того, как гворты ложатся рядом. Кто-то тянет лапы ножи потрогать, кто-то про стиль спрашивает. А я пока еще не совсем в себе и потому просто всем светски улыбаюсь и ножи из плашек достаю.

— А что это у вас с ногтями?

— А?

Оглядываюсь на вытаращенные вокруг меня глаза. Тьфу ты, с этими попрыгушками забыла про маникюр совсем. И что им всем мой лак синенький покоя не дает? Решено, вернувшись из города, покрашу их в цвет пожарной машины. Такой у меня тоже есть.

— Будете плохо учиться, я вам всем такие же нарисую, — сладко улыбаюсь — Правда, Хаджими?

И под громкий хохот инструктора ушла к себе.

Глава 17

Добраться от замка Ордена до Шоукана мне помог, как ни странно, настоятель Храма. Увидев, как я пробираюсь к воротам, и выяснив куда собралась, он тут же нагрузил меня партийным заданием — приобрести в вампирском торговом представительстве редкие лекарственные растения. Мне вручили мешочек с деньгами, выделили повозку и проводили за ворота с наставлением не платить сразу, сколько просят, а воспользоваться своими дружескими связями с эс Грюндами. В том смысле, мол, а не подарите ли вы нам чего-нибудь очень нужного и крайне ценного?

Заранее ухмыляясь воображаемому разговору с капитаном, я поправила плащ и забралась в возок. Красота! Подремлю по пути. Рой тут же взгромоздился рядом, жалобно уложив свою морду мне на бедра. Лентяище… Вон, ряха уже поперек меня шире, а все туда же, еще бы на ручки попросился. Ну, не сбрасывать же милягу?

Ветер, гордо задрав гибкий хвост, усвистал вперед. Ну и ладно, а я поваляюсь.

Надо все же попросить настоятеля Храма, чтобы он мне пару подробных лекций зачитал, демографических, а то что-то сюрприз за сюрпризом. То вампиры не плотоядные, то потомки оборотней брёвнонепробиваемые. Кошмар…

Дав себе слово, честно дремала в возке до самых ворот в Шоукан. Минут за десять до въезда возница толкнул меня, как и просила. М-да… Поздновато. Товаро-пассажирский поток от нас уже шарахался в разные стороны, явно привлекая внимание стражи. Запрыгнувший на повозку Ветер разлегся уже практически на мне, и прикрыл морду лапой. Поклясться могу, он про себя просто ржет над всеми нами…

Я отдала наши подорожные вознице и царственно возложила руки на две здоровенные башки. Для наглядности. Очередное шоу 'Леди и ее дрессированные болонки' прошло успешно, в первую очередь благодаря индифферентному вознице, предъявившему на входе орденский жетон.

Проехав под очень широкой и низкой аркой надвратной башни, я с любопытством огляделась. Вид на город издалека я проспала, а увидеть побольше хотелось сильно.

Представьте себе угро-финского охотника XIII столетия. Представили? А теперь закройте ему глаза, уши и аккуратно поместите на Кутузовском проспекте, под Триумфальной аркой. Готовы? Открываем ему органы восприятия. И наслаждаемся.

Мне искренне жаль, что рядом со мной в тот момент не оказалось никого знакомого, кто бы искренне поделился со мной теми впечатлениями, которые я производила на окружающих. Вот все-таки, чем нас ни искушай, ни образовывай, глубоко деревенский восторг при виде чуда живет во всех.

Я раньше думала, что самый белый город на свете, это Иерусалим, когда-то давно поразивший меня своими сияющими кварталами, раскинувшимися на холмах под бледно-голубым небом и слепящим солнцем.

Белизна камней Шоукана слепила сильнее солнца. Шпили, купола, высокие тонкие башни, все это было оплетено бесчисленными мостами, мостиками и подмостками. Резьба, покрывавшая их, иногда была настолько тонкой, что выглядела как очень густая и фигурная сетка трещин, окутывающая по-настоящему древние скалы, открытые всем ветрам.

Уже позднее я узнала, что Шоукан был некогда столицей гномов, которые, оказывается, вовсе и не живут под землей, а предпочитают это делать в больших и благоустроенных городах. Отсутствие зелени совсем его не портило, даже наоборот, подчеркивало красоту этого каменного цветка. М-да… Бажова бы сюда, посмотреть на творение местного 'Данилы-мастера'.

Потомки почтенных мастеров населяли этот город и поныне.

Следуя в возке по бесконечной путанице улиц, развязок и мостов, среди бурлящей толпы аборигенов, я вдруг испытала чувство острой благодарности к настоятелю, облагодетельствовавшему меня поручением и повозкой. Одна бы я в этой каменной пустыне проскиталась дольше, чем Моисей.

Спустя некоторое время повозка выехала на небольшую абсолютно круглую площадь, в центре которой играл прозрачными струями столь же идеально круглый фонтан. За ним возвышался изящный дворец, с пустой колоннадой перед входом. На колоннах, в круглых вазонах цвели яркие растения. Кстати, единственные, увиденные мной в городе.

Мы подъехали к скромному зданию, по бокам которого разместились крытые дворики. Возница только кивнул мне на вход, поудобнее устраиваясь на облучке.

— Сюда вам.

Кинув последний заинтересованный взгляд на дворец напротив, я столкнула гвортов на брусчатку и пошла к крыльцу. Зашла я на него только затем, чтобы упереться грудью в толстое древко, преградившее мне путь. Что за фигня?

— Нельзя! Опечатано по приказу наместника!

Удивленно оглядев двух невысоких, но о-о-очень широких в плечах стражей, все-таки рискнула спросить:

— А почему?

— Нельзя те говорят, сдай назад! Закрыто и опечатано, — рыкнуло тумбообразное существо из-под глухого шлема.

Это что? Я опоздала? Все уже началось?

На подгибающихся ногах я тупо обошла фонтан кругом. И кто поверит моим догадкам, что несчастные вампы не при делах? Фактов-то навалом. Свидетелей нет. И доказательств.

Окунув пылающее лицо в фонтан, присела на его бортик и огляделась.

Бли-и-ин.

На всех колоннах перед входом во дворец был один и тот же рисунок. В каменном овале медальона, изогнув шею и простерев крылья, взлетал дракон.

Как и на том медальоне, что висел на моей шее.

Быстро цапнув за руку пробегающего мимо мальчишку, тыкаю во дворец пальцем:

— Кто здесь живет, парень?

— Как кто? Наместник, конечно же, — кривит мордаху над моим незнанием пацан и, выворачиваясь, убегает.

Вот мне интересно, я с рождения такая тупая, или тут размякла? Ведь все, абсолютно все указывало на него. Титул, размах интриги, подставы вампиров, земли которых граничат именно с южной провинцией, да даже сумка эта грешная, набитая королевскими гривнями.

Закутанная в вампирский плащ фигура мягко выскальзывает из-за угла и быстро двигается мне на встречу. Слава богу! Хоть кто-то из них на свободе и я смогу узнать, что здесь произошло.

Взмах плаща и мелькнувшая оскаленная морда Ветра, смыкающего клыки на руке вампира, взрываются острой болью в плече. Не моргая провожаю взглядом оседающую наземь закутанную фигуру в растекающейся луже крови. И так же, не моргая, перевожу взгляд на себя. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, на что я гляжу. На загорелую кисть, сжимающую рукоять кинжала, висящую на моем плече. Загорелую. И я тянусь к осевшей груде, чтобы стянуть с нее капюшон.

Мгновенно возникший вокруг меня круг стражников не дает этого сделать, отталкивая меня к фонтану и скрывая за своими спинами тело несостоявшегося убийцы.

— Назад! — мой окрик сажает гвортов на землю уже практически из прыжка. Сейчас только драки со стражей для полноты счастья мне и не хватает.

А стража, ничуть не церемонясь, уже обдирает с меня оружие и пинком сбивает на булыжную мостовую. Что за хрень?!

Хаос воплей в стиле 'Вампиры! Убийцы! А глянь ее документы' периодически прерывается тычками в раненое плечо, из которого уже испарились и кисть, с лохмотьями костей, и сам кинжал.

Чуть не воя, оглядываюсь на своего возницу.

Он, чуть пригнувшись, стоит у возка, и, потеряв всю свою невозмутимость, быстро сигналит мне руками.

Твою маму, чего он хочет? Я не владею ни языком глухонемых, ни азбукой Морзе. А этот гад, закончив размахивать пальцами, исчезает за пристройкой, оставив возок на площади.

С моими подорожными исчезает.

Стража заламывает мне руки за спину, и, подхватив гвортов какими-то длинными баграми за ошейники, волочет нас прочь. И от дома Наместника, и от фонтана.

Хорошо, что у меня нет на лбу бегущей строки. И молчать я умею. Иногда.

Глава 18

Волокли меня быстро и качественно, опустив голову так низко, что разглядеть что-нибудь кроме сабатонов на ногах стражи было нереально. Из заломленного кверху левого плеча бесконечной струйкой стекала кровь. Болело адски. Главное, чтобы эти с…слоны, мне мышцу не порвали. Надеюсь, они меня к капитану своему тащат, а не в ближайший застенок. Если к капитану — есть огромный шанс донести до него мысль, как они не правы. А поквитаться и потом сможем.

Резко вздернутая вверх, я не успеваю переставить ноги. Черт… Твою… Голенями по высоким каменным ступеням, даже голенище сапога не спасает.

Вонючий коридор, комната. Меня буквально бросают на стул с высокой спинкой и скручивают руки за ней ремнем. Не выть. Я всем им дам по морде, потом. Обязательно.

— Господин капитан, вот, задержали. Пробиралась в торговое представительство, стражу расспрашивала. Потом с другим вампиром столкнулась, но поговорить не успела, его гворт пожрал. А это вот, при ей найдено. Документов у ей нет.

Что??? Другим вампиром? Боже… Какие тупые… Я кажется о чем-то хотела с ними договариваться?

Мысли скачут в такт грохоту и звону издаваемому моим вооружением. Этот осел вывалил его прямо на пол, у порога. Нога в изящном сапоге брезгливо попинывает растущую кучку. И кто у нас тут такой умный? Голову поднимаю с трудом. То ли от боли, то ли от раны вообще, мышцы сводит так, как будто сзади не спинка кресла, а как минимум бревно на плечах.

— Что вы несете? Какой гворт? Опять упились как свиньи? — недовольный голосок почти юношеского тембра заставляет меня невольно поморщиться.

— Никак нет, господин капитан, не пили. А гворты ейные в ошейниках. Они во дворе на цепях сидят. Видать с собой тайным ходом протащила. Да сорвалось все из-за них. Они ж дикие!

И правда, что он несет? Запомнить его и пристрелить при встрече не забыть. Особенно, если гвортов тронут. Усатая морда говорящего ничем особым не отличалась. Только выдающимися щеками.

— Не вздумайте их трогать! Охрану вокруг усильте, — в ломком голосе только злоба и паника, — А эта почему в крови?

У меня отлегает от сердца, и я всматриваюсь в капитана пристальнее. Надежда разрулить ситуацию умирает мгновенно.

Аристократически правильное, красивое лицо, такие профили на монетах можно оттискивать. Тонкие, прыгающие губы и абсолютно пустой, наполненный бессмысленной злобой взгляд. Он что, маньяк, этот капитан?

— Не могу знать, господин капитан. Я ее не арестовывал. Я тело второго вампира грузил.

— Она не вампир, дебил! Она предатель!

Маньяк в мундире подходит ко мне ближе, окидывает взглядом и, скривив губы еще сильнее, начинает нахлестывать меня по щекам перчатками. Охренел???

— Зачем тебе столько оружия?

Да пошел ты.

Новый раунд атаки на мое лицо.

— Отвечать, если я спрашиваю!

Не отстанет ведь, вон, уже пятнами покрылся, от усердия не иначе.

— Я приехала сюда недавно, с границы. А там иногда стреля…

— Отлично! Значит, признаешь, что ты шпионка?

Я — не в маразме. Значит, он. Выбора-то больше нет.

Новый удар.

— Кто тебя прислал? К кому? Не молчать!

Где его откопали? По нему же все Храмы Жизни плачут! Наверняка у них здесь тоже есть палаты с мягкими стенами. Юный последователь гестапо, блин.

Мой персональный кошмар снова склоняется ниже и цепляет пальцем цепочку с медальоном. На пару секунд в его глазах даже засветилась мысль, но видимо, какая-то неправильная, потому что теперь его рот вообще вбок уезжает.

— Так ты не только шпионка, ты еще и убийца! — у меня уже кожу саднит от его перчаток.

Достал.

И хотя я понимаю, что нарвусь, но сдержаться уже не могу. Вот с детства мечтала это сказать. Да все повода не было.

— Я вам скажу самую важную военную тайну, — стреляю по бокам глазами и приглушаю голос до шепота.

Маньяк ведется и наклоняется ко мне, приставляя свое аккуратное, заостренное ухо почти к моим губам. Он еще и эльф. А уже такой безмозглый…

— Красная армия всех сильней! — выдаю я достаточно громко.

— Что??? — юношеский фальцет сбивается на визг.

А вот теперь он начинает бить меня всерьез.

Хорошо, что недолго, потому что пластической хирургии в этом мире я пока не заметила. Голова раскалывается. Сотряс? Почти наверняка.

Пить хочу. Очень сильно. Губы облизать не получается, язык сухой. Как все болит-то… Рядом тихо булькает чей-то шепот. Рывком вскидываю голову и смотрю. Глаза заплыли что ли? Ни черта не вижу. Вру, вижу. Темно здесь просто и глаза заплыли. Все-таки. Капитан этот припадочный и еще один 'тролль' что-то обсуждают, лапая мои клинки. И я уже открываю рот, чтобы высказать, наконец, вслух все, что кипит в мозгах, но затыкаюсь, слыша грохот сапог за дверью. Она распахивается с жутким скрипом, впечатываясь в стену и взрывая мою несчастную голову болью.

В дверь влетают, стелясь над полом гворты. Как же я рада их видеть. Надо было еще там, на площади, нужный приказ им отдать, и пошли все эти местные со своими интригами в самый дальний уголок этой богом забытой страны.

А кто там следом за ними? Факел бы, что ли какой зажгли… О-о-о… Какая честь, кажется это за мной.

'Тролль' с моими клинками в руках почему-то осыпается на пол очень не ровными лентами. Фу… Визг маньячного капитана приводит в чувство.

— Назад… — сиплю я. Этого эльфа недоделанного без сатисфакции никому не отдам. Вот сейчас на полном серьезе и без дураков.

— Ну вот, жива она вполне. А ты говорил — убьют.

— Хаджими, если ты сейчас не развяжешь мне руки, то я могу и сдохнуть. Я их вообще не чувствую, — губы шлепают, как резиновые, язык мешает, но я сиплю.

Суета вокруг достигает апогея, и уже понимая, что меня поднимают на руки, отпускаю себя в темноту.

В который раз прихожу в себя? И — да, самый актуальный вопрос — где я? Слава богу, что на вопрос кто я, ответ могу дать незамедлительно. На удивление все хорошо помню. Пересчитываю, загибая пальцы в уме, персонажей, которых лично хочу 'отблагодарить'. Возчик — раз, припадочный маньяк — два, усатый толстяк — три. Вроде все? Уй, блин!

— Ветер, слезь с меня!!! — и он, поскуливая, спрыгивает на пол. Зато я со всей определенностью могу сказать, что точно жива.

— Очнулась, девонька? — Хаджими. И он здесь.

— Где мы сейчас? — вот сейчас и узнаем, где я.

— Ну, ты спрашиваешь! В ближайшем к кутузке Храме Жизни. Ты тут уже третий день спишь.

Очаровательно.

— Ты капитана этого взял? Я искренне надеюсь, что он жив.

— Жив, жив. Он под домашним арестом, до выяснения обстоятельств.

Я с них балдею! Я тут значит, его стараниями третий день на койке в Храме, а он дома. Отсыпается после тяжелой службы, так вроде получается?

Меня просто душит такой поток злобы, что я теряюсь. Да полно, я ли это?

И ничего не могу с собой поделать.

— Уйди пока, а? Видеть никого не хочу. Выспаться надо.

— Ну-ну. Я утром к тебе приду. Целители говорят, с тобой уже все в порядке, так синяки, ссадины. Дырку в плече тебе заштопали. А поговорить — надо.

В порядке все со мной? Да мне в жизни никто лицо не бил!

Ладно, толку злиться? Сама виновата. Мне еще муж говорил, что будь мой язык короче хотя бы метра на три, ну, или самообладание потяжелее, хотя бы килограммов на пятьдесят, то жить мне было бы значительно проще.

При этом воспоминании губы сами в усмешечку растягиваются. А всем, в уме пересчитанным, я все-таки морду лица подправлю.

Глава 19

Утро ощущениями не радовало. Впрочем, не только ощущениями. Оно не радовало и отсутствием моего оружия, медальона и одежды. В смысле, моей одежды. На мне салоп какой-то напялен, из тех, что так любят аборигены. Вытянув губы трубочкой, осматриваю себя в зеркале. Красота среди бегущих! Я просто неотразима. Аха… Ни в одной луже. Палитра чудненькая. Размер глаз вдвое меньше обычного, благо, что обычно они очень большие, так что для несведущих — сойдет. А вот нос подкачал. Сломан что ли? Да нет вроде, но размером больше на хобот похож. Волосы… Ну, что волосы? Грязные просто очень и слегка дыбом. Хорошо, что зубы все на месте. При мысли о местном качестве протезирования зубов дрожь пробрала, аж до копчика. Самое неприятное — верхняя губа порвана, зашита и ниточки вокруг торчат, тянут. Обаяшка просто.

Помню, прочитав роман Стивенсона 'Черная стрела', долго хихикала над одной из фраз главного героя, про то, что мужчину украшает кровь ран и грязь странствий. Не поверила ни капельки, сделав для себя вывод, что предпочитаю мужчин без украшений. Теперь могу добавить, что женщины без украшений мне тоже больше нравятся.

Мрачные переливы мыслей прерываются клацаньем когтей Ветра по полу. Подойдя к двери, он просто толкает ее плечом. В открывшуюся щель тут же просовывается морда Роя. Вот он где. А я-то все гадала, да спросить некого было. Ни одного жреца я пока не видела. Ну, по крайней мере, в осознанном состоянии. Тьфу… В своем, имею ввиду.

Следом за Роем в комнату входит до отвращения бодрый Хаджими. Значит, сейчас разговоры разговаривать будем. Есть пара моментов в прошедших днях, разобраться в которых хочется со страшной скоростью. Или хотя бы ясностью.

Молчу, жду, когда он первый заговорит. Важность вовремя вставленной паузы Вия Артмане продемонстрировала мне еще в 1980-м.

Хаджими внимательно меня рассмотрев, хмыкает и бросает на кровать несколько свитков.

— Тебе тут письма пришли. Я захватил из привратницкой, когда сюда ехал.

Письма? Бестолково перебираю бумаги, раскрывая первую попавшуюся.

Это от Рэта. Беспокоится. Что там дальше? Глава местной торговой гильдии отбыл из Крибдива следующим за нашим кораблем, идущим в столицу Империи. Сильно.

Второе письмо вызвало больше энтузиазма. Оно было от капитана эс Грюнда.

'Леди Кира, времени на большее у меня сейчас просто нет. Надеюсь, что я успею предупредить о странных событиях, могущих повлечь за собой неприятности для вас. Глава нашего торгового представительства, а так же несколько капитанов кораблей, захвачены нынче ночью по распоряжению Наместника. И я, и моя команда осталась вне их поля зрения, просто ввиду нашего отсутствия в здании в момент ареста. Мы спешно отбываем к себе, чтобы попытаться разобраться с абсурдными заявлениями о том, что якобы причастны к серии жестоких убийств в приграничной зоне. Надеюсь, вас эта глупость не заденет. Было бы крайне неловко, если бы наше знакомство отразилось на вас столь пагубным образом.

Если возникнет необходимость дать мне ответ, то вы можете отправить свиток с любым кораблем, принадлежащем нам, заверяю вас, мне все передадут.

Капитан шхуны 'Морская птица' эс Грюнд'

М-да. Судя по всему, писано как минимум за день до моего несчастливого прибытия в Шоукан. Я и рада, что они избежали ареста, сама испытав прелести гостеприимства местной стражи, и не рада. Догадки мои без документальных фактов остаются гранью вымысла.

Последнее письмо, в общем-то, таковым не являлось. Это была записка, от Дэя. Здорово! Пока я тут валялась, он не только в себя пришел, но уже и письма пишет.

'Леди Кира, мы с Глейди решили приехать к вам в Шоукан, вместе будет безопаснее. Дэймор'.

Решил он. Небось, на ноги еще не встал, а туда же, галопом в атаку.

— Надеюсь, всем хватило ума не пускать сюда Дэя? Ему самому еще лечиться и лечиться, — я вскидываю взгляд на инструктора.

Тот хмыкает.

— Отчего ж? Здесь они оба, со мной приехали. Дэймор через пару дней уже поправится совсем, жрать ему сейчас просто побольше надо.

Наверное, мой не закрывшийся до конца рот все-таки требует от него дополнительных объяснений.

— Ну, он же потомок оборотней, просто нужной крови в нем мало, перекинуться не может. Вот целители его в искусственном сне и держали, чтоб, исцелился, значит. Как раз вечером того дня, как ты сюда направилась, он в себя и пришел.

— Хорошо. Давай это потом обсудим, ладно? А то у меня мозг закипит, — Дэй — оборотень. Сюрприз.

— Сама с ним поговоришь. Я к тебе с другими вопросами пришел, — сказал он, выкладывая мне на грудь медальон, снятый мной с Сэнны.

Так они его все-таки там нашли и забрали. Один небольшой камушек ощутимо сваливается с плеч.

А рассказать легко. Вру я все проще и виртуознее. В итоге, Хаджими выслушивает почти полную копию моего рассказа эс Мульги. С легкими купюрами.

— Не доверяешь, значит, — помолчав немного, выдает он — ну, это правильно. Сейчас всем подряд доверять сложно. Ладно. Зайду с другой стороны.

Хаджими поднимается со стула и отходит к окну.

— Командор приказал мне за тобой последить, почти сразу, как ты приехала в замок Ордена. Слишком много всего кругом происходить стало. Вот и сын у Наместника пропал. С печатью для официальных писем, — он поворачивается ко мне лицом и кивает на медальон, все еще лежащий поверх покрывала.

Печать? Слава богу, что я ей нигде особо не размахивала. С другой стороны — оправдаться, не сообщая всего полностью — сложнее.

— Вот мы тебя и прощупывали. Уж больно у тебя все… Странно. Прибыла к нам с вампирами, твари с тобой эти. Рассказ о себе — очень глупый. Целители его ни опровергнуть, ни подтвердить не смогли. Правда, на родовой перстень твой внимание обратили. Это еще добавило сомнений. Пришлось лично с тобой встречаться. Да и в город с тобой возницей мой человек поехал. Присмотреть.

Невольно вскидываю голову. Про возницу он очень кстати напомнил.

— Плохо твой человек работает.

— Хм… Обоснуй.

— Сам ты обоснуй! — замолкаю. Это вот что я сейчас сказала? — Мне не помог, покривлялся за повозкой и смылся, с моими документами кстати. Что совсем мне жизни не облегчило.

— Покривлялся? — похоже, я сумела очень удивить Хаджими. Ну, судя по задранным к затылку бровям.

Приходится демонстрировать в лицах, что запомнила. А этот гад ржет.

— Слушай, леди Кира, вот это сейчас был последний полный довод в твою пользу, — вытирая глаза, просипел инструктор.

— Да? А остальные такие же непонятные? — я вот лично совсем не въезжаю, какой такой довод он рассмотрел в моей пантомиме.

— Отчего же? Все понятно. Несмотря на общую глупость рассказа, об окружающем тебя мире ты действительно знаешь мало. Второй — ты хороший воин, но так подставиться на площади, тем более с такими последствиями, мог только тот, кто совсем никакими навыками выживания в обществе не обладает. И вот сейчас — последний. Мой человек тебе на сойо — языке воинов говорил, что уходит за подмогой, а ты держись и не высовывайся. Ты, конечно, девушка молодая. Но раз лордство дали, сражаться научили, то и политесам с тайными языками обучили бы тоже. А ты иной раз, хуже младенца. Так что — раз ты говоришь, что амнезия, то амнезия. Тем более, для подсыла у тебя язык длинноват.

Да-а-аа… А я вот считала, что самая умная тут.

— Хаджими, я не могу тебе сказать, как получила медальон. Ну, печать эту. Наместнику — расскажу. И не только про печать. Мне ему, вообще, много чего рассказать нужно. Только вот теперь ума не приложу, как к нему попасть.

— Я приложу, — хохотнул он, — зря что ли его семье больше тридцати лет служил? Сегодня и пойдем. Сейчас тебя Глейди в порядок приведет и можно выступать.

— Последний вопрос.

— Ну? — уже стоя в дверях, бросает Хаджими.

— Глупо, я понимаю. Но его как хоть зовут-то?

— Кого?

— Кхару императора! — шиплю я — Наместника конечно.

А он опять только хохочет и за дверь вываливается. Пожалуй, он все же не воплощение Моринадзуко — сенсея. Слишком ржет много.

Глава 20

Как ни кряхти, а с койки слезать надо. Да, и поэтому тоже. И к совершеннейшему своему смущению, куда ни посмотрю, удобств вокруг не наблюдаю. Даже типа 'ваза ночная'. OMG FTW. И все что я могу пока сказать. Конечно, я как минимум русским народным владею. Но, как максимум для того, чтобы не употреблять.

Неужели у них даже в лазарете все находится во дворе? Ладно. Сходим. Ноги идут, и даже с вестибулярным аппаратом вроде все в порядке, а голова — плывет. Ну, хоть не болит так, как должна бы, по идее. И все равно, вот почему я не потомок оборотней? Зажило бы все, как на собаке… Идти решаю через веранду, она все равно во двор выходит, а там и купальни рядом.

Самое неприятное — это ступеньки. Ведь вот какая простая вещь — перила. Но почему здесь до них никто не додумался? Может толкнуть идею в массы? Заработать красноватых кругляшков? А то, чует мое сердце, сегодня экспроприированное вернуть придется. Жаль, я уже как-то привыкла не экономить.

Никогда ступеньки не любила. Особенно в тот момент, когда лечу с первой из них, вниз.

…Чтоб рухнуть лицом в спину Роя. Что я там про инвективную лексику говорила? Эм… Все же есть моменты, когда она неконтролируемо прорывается в вокал…

И как же хорошо, когда есть такая преданная спина.

— Эх, Рой… Может, ты отвезешь меня в купальни? — шутя, я приподнимаюсь и сажусь ему на спину, обнимая бока голенями. Вставать ужасно не хочется, потому, что сидя мне явно лучше.

— Рой? Рой ты куда? Блин!!!!!! — меня разбирает совершенно девчачье хихиканье, так как гворт, взяв с места широкий плавный шаг, уже бежит в направлении купален.

Я так и прибываю туда: взъерошенная, вся в разноцветных синяках и развевающейся по бокам ночнушке, сидя верхом на гворте и вооруженная только улыбкой от уха до уха.

Служительница всплескивает руками, но безропотно помогает мне слезть, и опуститься на широкую скамью перед каменной огромной чашей, заполненной парящей водой. Затем, сурово покачивая головой, степенно покидает залу, стараясь игнорировать мою 'лошадку'. Та же совершенно лениво зевает, обнажая устрашающие клыки, и разваливается поперек арки входа. Перегораживая его от стены до стены.

Смех все еще наполняет меня, щекоча как пузырьки шампанского. Давно я так не расслаблялась душой. Даже езда верхом не доставила ни малейшего дискомфорта. Может и на кхару теперь смогу сесть?

— Леди Кира, как вы сюда добрались? А я вас в комнате жду, жду, — знакомый голосок весело вспарывает тишину.

Глейди осторожно переступает через лапы Роя и устремляется ко мне. Черт, я даже по ней соскучилась.

Ее взгляд неизбежно устремляется к моему лицу и тут же добрые синие глаза набрякают слезами.

— Да ладно тебе, Глейди, все же обошлось? На мне больше грязи, чем повреждений. Поможешь мне помыться?

Она часто кивает и кидается к каменным чашам, прижимая к себе корзинку, которую принесла с собой.

И только расслабив тело в этой большой чашке, я вспомнила, почему так не хотела бы раздеваться-одеваться в присутствии местных жителей. У меня на правом плече есть татушка. Дань глупой молодости и большой вечеринке. Ничего особенного, вроде, круг серого тумана, из которого всплывает японский иероглиф — знак земли, просто нарисован объемно, от темно-серого до яркого синего цвета. Внимания лишнего не хотелось, я здесь пока ничего подобного не заметила. Местные даже сережек не носили. Ну, сережки меня тревожили меньше всего — у самой никогда уши проколоты не были. Я просто уверена всегда была, что того количества отверстий, которое дал нам бог, вполне достаточно для жизни. А с тату… Ну, что с ней сделаешь? Просто со временем начала носить футболки, закрывающие ее, и все.

Вот, так я и знала.

— Что это? — Глейди, широко распахнув глаза, держит пальчик у рисунка.

— Мой знак, — вздыхаю я.

— Но это не герб?

— Нет, не герб. Знак. Это знак земли.

— И…Откуда он взялся?

Вот сейчас поаккуратней, не хватало еще стать основоположником новой религии или боди-арта.

— Ну, очень давно, один мой друг нарисовал, сказал, что знак земли принесет мне удачу.

— Он не смывается?

— Нет. Это такая специальная краска. С островов, — надеюсь, такое мелкое вранье прокатит.

— Красиво…

— Помоги мне помыть голову, а то время идет, — надеюсь, ажиотажа по нательной росписи все-таки не будет.

Через час я уже больше похожа на человека. Просто на очень сильно размалеванного и с куском теста вместо носа.

Умничка Глейди привезла с собой все мои вещи, которые оставались в замке, что крайне облегчило мне сборы. Пока меня осторожно причесывали, я убирала синий лак с ногтей.

Вопрос 'Что надеть?' передо мной не стоял вообще. У меня остался только кожаный костюм. Ну и ладно. А вот сосватанной мне еще в Крибдиве треуголкой я сегодня воспользуюсь, потому что, будучи низко натянутой на лоб, она затеняет все лицо.

Остро не хватает ремня и разгрузки. Ну, это я назад верну. Как и их содержимое. В иной исход дела даже вдумываться не хочу. А в остальном, я готова.

— Глейди, ты Хаджими не видела?

— Так он к Наместнику уехал, сказал, когда вернется, тогда и поедете все вместе.

Ага… А до тех пор сидеть не шевелясь? Я и так три дня не шевелилась, насколько я поняла.

Робкие скребки в дверь прерывают нас в процессе натягивания подаренного вампами плаща.

— Кто там?

— Позвольте войти, леди Кира? Я от наставника Хаджими.

— Открой ему дверь, Глейди.

В приоткрытую дверь бочком втискивается высокий парень в полном вооружении. И лицо знакомое.

— Ух ты… На нас напали?

— Что? — парень начинает алеть щеками.

— Прости, просто ты собран, как в бой. Что просил передать инструктор?

— Что наместник сможет принять вас только после обеда.

Я просто счастлива. И что нам еще два часа делать? Ладно, разберемся.

— Глейди, Дэй ведь с тобой приехал? Я уже все знаю. Так и где он?

— Я ему сказала, чтоб не вбегал в комнату, пока не позову. Вас же в порядок надо было привести?

— Так я в порядке. Плащ только сейчас сниму. Иди уже, зови его.

Надо воспользоваться предоставленным временем. Я не хотела бы использовать этих людей вслепую. Если честно, давно уже, еще на вампирской шхуне, решила, что если Глейди с Дэем останутся со мной, я расскажу им все подробности местных путешествий. С предварительной легендой, без моего земного происхождения.

Посыльный в полном вооружении все еще переминается перед дверью.

— Что-то у тебя парень лицо знакомое.

— Так я у вас после прохождения полосы ножи просил, посмотреть. Помните?

Ну да, сейчас. Гомонящую толпу, с периодически торчащими из нее руками и ногами я помню. Ну, не разочаровывать же мальчика?

— Да, конечно. Как тебя зовут?

— Тахор, леди Кира.

— Вот что, Тахор. Мы тут сейчас будем кое-что обсуждать, что посторонним не должно быть известно. Ты как, постоишь на страже?

— Я? Я да! — он бледнеет, смотрит, на мое разноцветное лицо и вдруг, скрипнув зубами — Вы будете в опасности?

— Не знаю, Тахор. Но в эту дверь, после Глейди и Дэймора, может пройти только Хаджими.

— Я буду снаружи, — он, разворачиваясь, уходит, стараясь не грохотать сапогами.

Когда Дэймор врывается в дверь, я уже улыбаюсь. Он сильно похудел. Но, если стоит на ногах, то это не главное. Глейди, стоящая за ним, как оруженосец, просто сияет лампочкой Ильича.

— Дэй, так ты тоже в Ордене в разведке служил?

— Нет, — он опускает голову так, что лица не видно, — у меня слишком мало нужной крови для этого. Мой дед был наполовину оборотнем.

Вот сейчас главное, это тупых вопросов не задавать.

— Я лучником был, в гарнизоне.

— Здорово! Ты если что, сможешь мне подсказать, кто там кто, правда?

— Конечно, — улыбка растекается по его лицу, наконец-то поднятому вверх.

— Ребят, если вы в курсе, что там было, когда Хаджими за мной пришел?

Они переглядываются и наперебой начинают выкладывать, только что не захлебываясь эмоциями.

Все оказалось весьма незатейливо. Возчик, бывший одним из лучших разведов в команде Хаджими, оценив, что происходит на площади, постарался добраться до замка как можно быстрее. Его оценка была очень суровой — подстава, будут убивать. Хаджими, прихватив с собой десяток, понесся в Шоукан, вытаскивать моё тельце из западни. Они сначала прибыли в караульную этого участка, пока разобрались, где капитан, время уже ушло. В тюрьму они прискакали, когда солнце уже совсем закатилось за горизонт. Во дворе, разогнав именем наместника стражу, попытались выяснить, где меня держат. Помог случай. Стража, разбегаясь, сманила с собой и сторожей гвортов. Те, почуяв знакомый запах, вышли на десяток и, рыча, буквально погнали орденских внутрь. В тюрьме сперва заминка вышла. Гворты сначала вниз побежали, но, порвав на лоскуты какого-то усатого толстяка — в этом месте я ощутимо напряглась, понимая, что мой список мести похудел еще на одного человека, — резво рванули наверх. И весь десяток, во главе с Хаджими, терпеливо носился за ними. Пока не добежали до комнаты, в которой на пытошном стуле висела моя персона. После того как я отозвала гвортов, и возчик понес меня в Храм, Хаджими начал выяснять у капитана, какого черта там творилось. Эльфийский маньяк трясся, упирался и молчал. Но после того как инструктор весьма красноречиво намекнул ему на мою, якобы секретную миссию, он сломался, и заговорил. Оказалось, что к нему, дня за три до событий, пришел человек и передал письмо с печатью наместника. И объяснил, что скоро к торговому представительству, или дворцу князя, находящемуся там же, прибудет вражеский шпион, которого надо будет арестовать и выдать гонцам, пришедшим за ним. Узнать шпиона будет легко, его страже покажет вампир, который подойдет к нему на площади, и передаст письмо. Или кинжал, — ага, передал, если бы не Ветер, то та штука, на которой кисть висела, торчала бы у меня не из плеча — и тогда указанного шпиона хватать надо. А вот допрос на месте, это чистой воды импровизация, от жадности, вдруг бы что узнал, тогда можно было бы и на повышение идти, и репутацию повысить. Хаджими сразу капитану объяснил, что почем, и откуда. И на домашний арест отправил. Благо этот капитан не какой-нибудь эс, а полный кнежич. Тем более что человека, пришедшего за мной, гворты распустили на ленты.

Я переваривала рассказ, думая о том, откуда могло взяться письмо с печатью наместника. Либо на чистые листы оттиснули на месте засады в лесу, либо я идиотка, и лыжи не едут.

И еще был у меня один очень важный вопрос, ответа на который я никак не могла найти. Вот эти 'охотники' за мной, они в каком виде меня поймать хотели? В живом, или мертвом?

Глава 21

Вопросы, вопросы, кругом одни вопросы….

Кстати, вот еще один.

— Дэй, но раз ждали только меня, то гворты по идее им нафиг не были нужны? Почему их не убили?

Дэймор начинает улыбаться.

— Так капитан этот глупый конечно, но образованный. Гвортов вообще гарантированно быстро можно только специальным ядом убить. А если просто ранить, так они последний разум теряют и просто клочьями выносят все со своего пути.

Ясно. Яснее некуда, что уровень моего образования ниже плинтуса. Надеюсь, я вот сейчас долг Наместнику отдам, и тихо в том же орденском замке засяду, с книжками в обнимку.

Ладно, это пока только прожекты, а сейчас, пока у нас еще есть время, настала моя очередь вести рассказ.

— Дэй, Глейди, раз уж вы со мной, то полагаю вам необходимо узнать и начало этой истории, в которой вы уже увязли по самые уши. Началось все с того, что я в лесу очнулась, с раненой головой…

Дэймор слушает сосредоточенно, вертя в пальцах мелкую монетку. Кивает, изредка задает вопросы. А Глейди сидит, увлеченно распахнув горящие глазищи, так и жду, что сейчас спросит: 'А что там было дальше с героями?'. Это плохо, она воспринимает все как интересную сказку, происходящую не с ней, а просто где-то рядом.

Закончив пересказ своих приключений и соображений по поводу вампиров, я вдруг поняла, что кое-что упустила в рассуждениях. Так много событий, происходящих в разных местах южной провинции, а может и не только в ней, безусловно, требуют высокого и централизованного уровня управления. А в отсутствии здесь способов быстрой связи и передвижения, информированность наших врагов и их нахождение как минимум на шаг впереди нас, делало этот управляющий центр очень эффективным.

— Дэй, скажи мне, а вот то, что магов больше нет, это точно? Может все-таки есть какие-нибудь, ну, на службе у Императора, к примеру?

— Нет леди Кира, последние маги погибли еще до окончания 2-ой Большой войны. Это точно. Их замки еще стоят, но они мертвы уже больше двухсот лет.

Ну-ну… Значит надо копать дальше. Или глубже…

— Леди Кира, вы не могли бы еще раз описать раны на погибших в лесу людях?

— Могу, конечно, а что?

— Мне кажется, я знаю, чем они были нанесены.

Описать эти раны мне легко, если честно, они до сих пор встают у меня перед глазами, стоит только о поляне той подумать.

— У вампиров есть одно старинное оружие, синоби. Это толстый длинный шест, двуручный, с одного конца которого есть выкидное широкое, очень тонкое и острое лезвие, а с другого цепь, на которой висит шар, либо с крючьями, либо с клювами, разной длины. Его сейчас крайне редко встретить можно, биться им могут только исключительно мастера. А в руках вампира, с их скоростью и силой, это воистину непобедимое оружие.

— Дэй, ты меня удивляешь. Откуда тебе все это известно?

— Так я же не только оружие продавал. Я его делал, — смущается он — Как и мой отец, и мой дед, и многие предки до них. А вот если бы вы смогли мне болты показать, то я бы еще вам сказал, какой мастер их сделал и где.

И такие таланты, можно сказать, пропадают невостребованными! Вот он, готовый криминалист в мою команду.

— Дэй, решено, к Наместнику ты идешь вместе со мной, все, что сможешь по поводу оружия и ран добавить — расскажешь.

— Я к Наместнику? Но… Меня же не звали?

— Уже позвали. Я. Сам же мне написал, что вместе будет безопаснее, а раз так, я тебе прохлаждаться не дам, будешь у меня работать, экспертом.

— Экс… Кем?

— Человеком, который знает больше других в узкопрофессиональных вопросах, — закатываю я глаза, все еще видя сомнение, написанное на лице Дэя аршинными буквами — Не сомневайся, я тебя не зря зову.

После обеда мы все, кроме Глейди, уже находились на крыльце, готовясь отправиться к Наместнику в гости. Хаджими и его десяток были верхом на кхару, нам же с Дэем, необходимость присутствия которого на встрече я объяснила инструктору коротким 'надо', предназначался приснопамятный возок, по причине нашей безлошадности и общей слабости. Дэй сел в него, не сопротивляясь. А вот меня, к удивлению окружающих, ждал другой транспорт. Да я даже ногу поставить на подножку не успела, как ко мне Рой подскочил и присел, подставляя спину. Немного подумав, и мысленно махнув на все рукой, я на него уселась, натянув на лицо скучающую мину в стиле 'а что такого? Обыденное дело'.

— Леди Кира, даже если вам обоим совсем нечего будет сказать Наместнику, я думаю, он не пожалеет, что согласился встретиться с тобой, ради одного только взгляда на твоих тварей, — Хаджими качал головой, как китайский болванчик.

Ну, я же не виновата, что мне на Рое и спокойней и удобней? И потом, он сам предложил…

До памятной мне площади мы добрались очень быстро, минут за десять.

Поднимаясь по ступеням широкого крыльца, обрамленного колоннами с цветами, я в который раз прощупывала свои карманы, убеждаясь, что ничего не забыла. И письма, и медальон были у меня. Хаджими не стал забирать его, сказав, что, мол, сама отдам, лично в руки. Он также предупредил, что Наместнику сказал только то, что я владею информацией о местонахождении его сына.

И вот сейчас, приближаясь к цели моего путешествия, понимаю, что идти мне туда совсем не хочется. Вон, даже ноги заплетаются друг о друга. Дэй, удивленно глядя, подпирает меня сзади плечом. Мушкетер, блин.

Десяток наших бравых разведов, включая бывшего 'возчика', с которым я непременно познакомлюсь поближе, остается ждать на большой внешней террасе, за балюстрадой.

Звероватого вида детина, открывший нам двери и похожий скорее на дверецкого чем на дворецкого, настаивает на том, чтобы и гворты остались здесь, снаружи. Ой, ну надо так надо. Я и без 'Рондо' вполне покладистая.

Мы втроем располагаемся в огромной пустоватой комнате на втором этаже, и молча сидим, недалеко от окна, в ожидании почти августейшего визита. М-да… То ли у князя с деньгами напряги, то ли дизайнера пора менять. А как же? Площадь размером с футбольное поле занята парой напольных вазонов с буйными кустиками, стоящими по углам и цепочкой изящных диванчиков, почти по центру. Аскетизм в натуральную величину.

Большие арочные двери распахиваются резко, но беззвучно, пропуская в комнату высокого мужчину в черной с серебром одежде. Подойдя к нам, он кивает Хаджими, и впивается в меня глазами. Я отвечаю ему абсолютно тем же. В жизни не встречала ничего подобного. В смысле, никого.

Мужчина был очень высок, худощав и чем-то неуловимым более всего напоминал гвортов. Я не могу сказать, что он отличался красотой. Крупные, рубленые черты его лица были скорее запоминающимися, нежели правильными. Темно-каштановые, с рыжиной волосы крупными кольцами спадали на плечи. И с этого темного лица сверкали очень жесткие и умные серо-льдистые глаза. Он мог бы даже не представляться, я уже и так знала, что это и есть Наместник, князь которого я так разыскивала. Если бы Сэнна успел вырасти, повзрослеть и получить от циничной жизни по мордасам, он выглядел бы точно так же. Тошнота подкатила к горлу, и, напугав меня, отступила назад.

— Это вы настаивали на встрече со мной? — голос и тон князя холодны, как гималайские ледники.

— Позвольте представиться. Меня зовут леди Кира, — вот нахал, даже не сказал, как к нему обращаться.

Он медленно кивает, все так же пристально разглядывая меня.

— Князь Кенджи Гэндзио, лорд-наместник южной провинции. Вы можете обращаться ко мне просто Наместник.

Какой добрый.

Ловлю жесткий, изучающий взгляд Хаджими. Он смотрит на меня, не моргая, словно я сейчас должна сделать что-нибудь эдакое. Из штанов выпрыгнуть? А ему то, что надо?

Проснувшаяся во мне злость мгновенно вымыла из мозгов жалость, тошноту и расслабленность. В конце концов, князь мне никто, и я сюда пришла не ради него, а чтобы выполнить последнюю волю погибшего воина.

— Ну что же, Наместник, я полагаю, что не стоит тянуть с причиной своего визита. Это ваша вещь? — и я извлекаю из кармана медальон.

Он смотрит пристально несколько секунд, а затем все взрывается ненормальной активностью.

Князь двигается очень быстро, и я не ухожу с линии его атаки только потому, что убивать меня вроде бы пока не за что.

Схватившись за кожаный колет правой рукой, он с размаху впечатывает меня спиной в стену, рядом с окном и сжимает левой запястье мой правой кисти, в которой зажата эта дурацкая безделушка.

Дэй и Хаджими, вскочив с диванчиков, стоят на месте, не рискуя пока вмешиваться, но всем видом демонстрируя, что готовы приложить усилия и отодрать нас друг от друга, в случае чего.

— Он никогда бы не отдал это в чужие руки, — дико блестя ледышками глаз, низко склонившись ко мне, орет прямо в лицо Наместник, — И ты могла это снять только с его бездыханного тела! И, либо ты сейчас все мне скажешь сама, либо с тобой будут разговаривать лучшие заплечные мастера Шоукана!

Ну, все. Как мне надоели эти местные аристократы с манерами низкопробных 'бруно' и социальными навыками шимпанзе! И если им тут кое-что в детстве не донесли до головы, то видимо мне сейчас придется доносить это напрямую.

Напружинив ноги, двигаю правую руку вниз, на себя, используя вес князя как рычаг и усилитель, одновременно резко совершая поворот левым плечом вправо, и наношу локтем удар ему в челюсть. Весьма закономерно он с глухим звуком падает на пол. Это удачно, что Наместник так низко наклонялся, иначе бы фокус не удалси… Я-то по сравнению с ним метр с кепкой. В прыжке.

Я высунулась из окна и свистнула. Вовремя. На ор князя и грохот тела в дверь уже лезли стражники.

Гворты бесшумно стелились за ними. Дэймор, благоразумно отойдя к стене, зачем-то достал из ножен свой меч. Интересно, он тут что, Куликовскую битву решил устроить?

Поманив Ветра к себе, и не обращая внимания на дезориентированную толпу, я повернулась к лежащему на полу князю.

Хаджими, раздвигая плечами стражников, с непередаваемым выражением лица шел к нам. Подождать его? Или уже можно речь толкать?

Так, сперва проверить князя на предмет наличия реакций. Зрачок в норме, дыхание поверхностное, челюсть не сломана. К счастью. Похлопав его по щекам и убедившись, что он уже снова с нами, и даже вполне себе реагирует, я все-таки толкнула речь:

— Лорд-наместник, вы не находите, что бить беззащитную, раненую женщину, которая, бросив все свои дела, приехала к вам, чтобы помочь, это как минимум неблагородно?

Главное, самой от пафоса не прослезиться. Хотя проведение воспитательных мероприятий значительно улучшило мое самочувствие. Конечно, исполнение завета Сомерсета Моэма — лучший повод для улыбки. Вы не знаете какого? 'О Господи, всегда одно и то же! Если хочешь, чтобы мужчина хорошо к тебе относился, веди себя с ним как последняя дрянь; а если ты с ним обращаешься по-человечески, он из тебя вымотает всю душу'.

— Тебя нельзя выпускать в приличное общество без ошейника, — шепчет Хаджими сзади.

— Без намордника, — автоматически поправляю я.

— Что?

— Что что? Тьфу…

— Наместник, вы меня слышите? — я опять поворачиваюсь к ошеломленному ударом мужчине — Это кажется все-таки ваше. Вы были правы в своих предположениях, медальон снят с бездыханного тела. Захотите узнать подробности — позовете.

Положив ему подвеску на грудь, разворачиваюсь и выхожу из залы. Да и из дворца выхожу. За мной лениво трусят гворты и бочком вдоль стены прихрамывает задумчивый Дэймор.

Конечно, я никуда не собираюсь уходить насовсем. Так, покурить вышла. Вот на бортик у фонтанчика присяду, и покурю.

Дэй, вздохнув, присаживается рядом.

— Леди Кира?

— А?

— Как ты это сделала?

— Молча, Дэй, молча.

— Я иногда тебя совсем не понимаю. Как будто ты говоришь на чужом языке.

— Нормально я говорю, просто шучу слишком много.

— Мы сейчас отсюда уйдем?

— Ты что, Дэй? Мы же только что пришли и начали развлекаться! Сейчас хозяина в чувство приведут, и нас позовут обратно, вот увидишь.

Тьфу, накаркала, по ступенькам уже спускался давешний дверецкий, явно направляясь к нам.

Глава 22

Меня ожидаемо пригласили обратно. Поднимаясь вслед за служивым, я оценила пробитую гвортами дверь. Вот интересно, охрана на второй этаж побежала до, или после? Хотя какая, нафиг, разница? Все-таки, экспроприированный мешок с 'пиастрами' отдать придется. А то неловко.

Прокручивая в голове конфликт с князем, я добрым словом поминала мужа. Сколько раз, на тренировках, до синевы отбивая мне руки, он ругался — забудь про айкидо. Возможно, будут ситуации, когда пространства для маневров не будет. Фулл-контакт. Я мычала, поглаживала лапки и не соглашалась. А вишь ты. Пригодилось. Как он там говорил про соперников превышающих ростом и весом? Чем больше длина проводящих путей, тем медленней идет сигнал. М-да… законы физики, они и в другом мире те же самые законы, даже здесь, если бутерброд уронить, он вверх не полетит.

Все та же аскетичная комната. Наместник, опустив голову на руки, сидит на диване. Когда я подхожу к нему, и он поднимает лицо, мне вдруг становится стыдно за тот цирк, который я здесь устроила. Искаженное лицо страдающего человека, неожиданно запавшие щеки и синева под глазами. Плюс бланш на скуле, наливающийся краской на глазах. Моя работа.

— Простите, я просто… Был, наверное, излишне резок, — он опускает глаза и сжимает свои большие кисти в кулаки — Но я до последнего надеялся, что он жив. Он мой единственный сын. Вы понимаете?

— Возможно, как никто другой, — мне тошно от собственной крутости и эгоизма. Не знаю, почему поступила именно так, а не иначе. Да просто жесть какая-то…

— Вы расскажете, как получили печать?

И я рассказываю, без купюр, со всеми подробностями и догадками.

— Вот так Наместник. Возможно, осмотр тела напавшего на меня человека…

— Подождите, почему вы думаете, что это человек?

— Блин, да кто угодно, только не вампир. Вы хоть раз в жизни, видели загорелого вампа?! — продающийся в 'Летуале' автозагар не в кассу. У них здесь с косметикой вообще напряженка.

— Загар? — хмурится он

— Ветер ему кисть откусил, и она на солнышке спокойно себя чувствовала. Была загорелой и грязноватой, — почесывая гворта за ухом, сообщаю я.

Хаджими, напряженный, как струна в течение всей нашей беседы, протягивает ко мне руку.

— Я могу посмотреть письма Раи?

Бли-и-ин, про письма-то я забыла. Достав из кармана кучку свитков, передаю их инструктору.

— Дэй, а ты что молчишь? Наместник, это мой мастер-оружейник, Дэймор, у него есть несколько комментариев к моему рассказу, — перевожу стрелки на зажавшегося в углу диванчика парня.

Пока Дэй, заикаясь, выкладывает свои мысли, отхожу к окну. Все ли я рассказала?

Вроде все, даже идею о том, что слишком быстры те, кто возглавляет наших врагов.

— Леди Кира? — Хаджими, сосредоточенный и хмурый, идет ко мне.

— Да?

— Если бы вот все это стало мне известно раньше, хотя бы на пару дней! Глупая девчонка! Это не игрушки, это жизни, понимаешь? — ранее абсолютно собранный, сейчас он просто пытался найти выход для своих эмоций, конкретного виноватого, которому можно дать по морде, ни сходя с места.

— Притормози, Хаджими. А с какой радости я все это должна была тебе рассказывать? Ну, инструктор ты в замке, но это не основание. С тем же успехом я могла бы все выложить ближайшему парикмахеру, — мне нечего больше добавить, ну, кроме вопроса о том, что это было, когда князь представлялся — И, кстати, почему ты так на меня смотрел, когда я знакомилась с Наместником?

— Кира, прости, но я должен был увидеть твою реакцию на его имя, — седой инструктор кажется смущенным — И ты права, не зная расклада интересов, тебе было сложно доверять мне.

— Реакцию? Какую реакцию ты хотел увидеть, если я этого человека впервые в жизни вижу? Да я даже имени его не знала, пока он мне не сказал, — мудрит что-то Хаджими.

— Ты и правда не узнала имя рода, я удивлен, — Хаджими задумчиво смотрит на князя, который с потерянным видом внимает Дэю, — К слову, именно я обучал и Сэнну, и Раи. Когда они исчезли, князь Гэндзио поручил мне со всем разобраться…

— Я не понимаю, почему должна была узнать его имя, ты мне совсем голову замутил, — вот опять время поиграть в Скарлетт, потому что прямо сейчас хочу узнать совсем другое. — Ты лучше скажи, капитана этого вы уже допросили?

— Нет пока, но князь уже отдал распоряжение, скоро его доставят сюда, и мы сможем поговорить.

— Ты не пойми меня неправильно, но у меня к нему дело есть. Я хочу свои дай-сё обратно, и метательные ножи тоже. А уж если и арбалеты вернут, то у меня вообще к князю претензий не останется.

— Дай-сё?

— Мои парные ножи.

Вот кто меня периодически за язык дергает? Могу только свою сотрясённую голову пока обвинить, что вслух выдаю ненужную информацию.

Хаджими опять смотрит на меня, чуть прикрыв веками глаза.

— Леди Кира? — Дэй, как нельзя вовремя, дергает меня за рукав.

— Наместник хотел бы поговорить с тобой.

Ну и ладно. Вот и хорошо.

Князь выглядит неважно.

— Вы сможете проводить меня туда? Я хотел бы оценить все сам, да и тела нужно забрать… — на измученном лице глаза сверкают, почти причиняя боль тем, кто смотрит.

— Я провожу вас.

— Хорошо. Сейчас мы допросим кнежича Тайрако, и сможем идти в нашем поиске дальше.

В нашем? Воистину, иногда мужчину нужно столкнуть в пропасть, чтобы он нашёл свою цель. Как бы ему потом аккуратно намекнуть, что у меня своя собственная есть? Только прежде, чем намякивать, до конца уяснить, что это за зверь такой — поиск.

Мы переходим в соседний зал и начинаем спускаться по винтовой лестнице, ведущей в темноё подбрюшье дворца.

Камера, в которую мы все заходим, больше похожа на комнату. Вон, даже окно есть.

Капитан, доставивший мне столько неприятных моментов, сидел на стуле, вольготно откинувшись на спинку.

И, кстати, вполне авантажно выглядел и чувствовал себя уверенно. Вот мамой клянусь, к концу разговора он малек полиняет.

Хаджими и князь начинают его расспрашивать, я просто слушаю. Он, с пеной у рта, доказывает, что был прав. Ага. 'Все животные равны между собой, но одни равнее, чем другие'.

— Наместник, позвольте вопрос задать капитану?

Князь недоуменно смотрит на меня, но отходит, давая мне доступ к задержанному.

— Кнежич Тайрако, где мое оружие?

— Я не обязан отвечать какой-то глупой девке, которая даже не смогла толком объяснить, что служит князю Гэндзио, — он фигурно поджимает губки.

Вот же тупень. М-да… Есть только две бесконечные вещи, Вселенная и глупость. Хотя, по поводу Вселенной, я не уверена. И опять не я сказала. Все самое умное до нас уже сказал кто-то другой. На этот раз Эйнштейн отметился.

— Она наверняка предала вас, князь! Она говорила об армии, которая сильнее нас!

Блин. Ну что сказать? Непреодолимые идиоматические расхождения, плюс мое своеобразное чувство юмора. А вот конструкции типа 'нафиг-нафиг' почему-то воспринимаются всеми удивительно легко и адекватно. Филологическая загадка.

Рассматриваю обращенные ко мне лица, пытаясь найти в них отблески интеллекта.

— Когда меня бьют, у меня всегда шутки плоские. И не смотрите на меня так, повторять их я не буду.

Глава 23

Так как кнежич реагировал на меня очень неадекватно, что явно не способствовало допросу, меня выставили за дверь. Дав честное слово, что все расскажут потом. Расскажут они, как же. Наверняка туману напустят в свои аристократические интриги. А мне вот сейчас сидеть и мучиться догадками. Дэю проще, он сам с нами изначально не пошел.

Зато минут через пятнадцать после того, как меня столь наглым образом удалили из помещения, часть наших бойцов, почему-то с дверецким во главе, умчалась вдаль, чуть ли не галопом. Интере-е-есно.

— Леди Кира, а почему ты слугу князя так смешно называешь?

Я что, вслух бурчала?

— Дверецким?

— Ну да.

— Ты его лицо видел? С таким только двери и сторожить. Аха, чтоб не украли. Потому и дверецкий.

Судя по задумчивому лицу Дэя, моя тонкая аналогия до него пока не дошла.

Пойти погулять что ли? Интерьерами полюбоваться. Делать-то все равно пока нечего.

Долго гулять мне не дали. Гулко грохоча сапожищами по каменному полу вестибюля, ко мне бежал парень, который нас в лазарете охранял. Как же его зовут-то?

— Леди Кира, вас Наместник зовет.

Тахор его зовут, точно.

— Тахор, а куда часть ваших ребят поехала, вместе со слугой Наместника?

— В тюрьму и домой к кнежичу, забрать что-то, князь велел. Да они вернулись уже.

Если они уезжали за тем, о чем я думаю, то день определенно уже прожит не зря.

В дверь камеры, где идет допрос, я проскальзываю осторожно, пытаясь слиться с предметами обстановки. Чтобы не раздражать присутствующих. Заодно и послушаю, благо дверь не скрипит.

— Джаи, ты понимаешь, что я назначил тебя на самый беспроблемный участок в городе, что ты занимаешь этот пост только благодаря тому, что приходишься сыном единственному оставшемуся в живых другу моего отца? Ты же знал, что печать пропала вместе с Сэнной? Я специально предупредил всех капитанов, как только обнаружил ее отсутствие. И как ты мог пойти на участие в таком подозрительном деле? Ты же рос практически вместе с моим сыном… На этот раз твоя глупость зашла слишком далеко. Чтобы не унижать ни тебя, ни твоего отца, ты получаешь почетную отставку, с пенсией, по причине слабого здоровья. Болезнь придумаешь себе сам, — Наместник разговаривал с кнежичем очень спокойно, только сжатые на спинке стула кулаки выдавали его состояние.

Вот интересно, бессмысленная ярость, горящая в глазах кнежича, заметна только мне? Таких как он не отпускают с пенсией восвояси. К сожалению.

Хаджими, метнув на меня косой взгляд, осторожно прихватывает князя за локоть.

Наместник слегка оборачивается к нам, и несколько мгновений непонимающе смотрит на меня. Не признал?

— Леди Кира, — он кивает куда-то в сторону — Посмотрите, это ваше?

На маленьком столе у стены лежит ворох оружия, прикрытый куском ткани. Сейчас узнаем, мое или нет.

Сверху лежат арбалеты. Мои.

В поле зрения появляется кисть и, аккуратно сжав ложе арбалета, вынимает его из моей руки. Князь стоит рядом, и мрачно осматривает его. А уголок губы прыгает.

— Это арбалеты моего сына. В прошлом году для него делали на заказ. Других таких маленьких нет.

Моя периодическая тупость уже утомляет. Но я так привыкла считать их своими, что иные варианты просто не принимались в расчет. И ведь правда, все арбалеты, виденные мной в оружейных лавках, были слишком громоздки. Чтобы пользоваться ими, мне элементарно не хватило бы ни длины рук, ни веса.

— Простите Наместник, я подобрала их на месте засады. И с тех пор они уже сослужили мне добрую службу. А если они вам дороги, как память о сыне — забирайте.

Его руки сжали ложе так, что костяшки побелели.

— Оружие не должно пылиться. Оно уже ваше. Пусть в ваших руках оно будет так же верно служить, как служило ему.

Разбирать остальной ворох мне было немного некомфортно, так как наместник продолжал стоять рядом, внимательно глядя на все, что я извлекаю из кучи.

Мой ремень, разгрузка. Фляги с коньяком нет. Метательные ножи — все на месте. Боевые — тоже.

Извлекаю их из-под низа, с чувством брезгливости и возмущения. Они залиты кровью, которая уже засохла, въелась в рукоять и основание гарды. Видимо, как их из-под кусков мяса, оставшихся от "тролля" достали, так и бросили. На автомате вытягиваю из кармана промасленную тряпку и начинаю оттирать лезвие ножа до тех пор, пока над режущей кромкой не проявляется узнаваемая волна хамон. Остальное отчищу позже, работа точильным камнем — лодочкой и водой — это долгий процесс.

— Чем так ценны эти ножи? Странный узор. У меня есть лучшие, с гравировкой.

— Это особая сталь, князь. И заточка. А тот узор, что вы видите, говорит сведущему человеку, что это за ножи. Если вы сможете расфокусировать взгляд и всмотреться в глубину клинка, то увидите остальное.

Постулат югэн. Любоваться невидимым и вслушиваться в несказанное.

Отвлеклась я, однако. Но тот факт, что мне удалось уговорить мастера сделать для меня клинки японским дамаском, безмерно радовал до сих пор.

— Здесь не хватает фляги, с редким и очень крепким напитком.

Я оборачиваюсь к эльфу, который все еще пытается прожечь дыру в спине наместника с помощью взгляда. Маньяк, однозначно.

— Кнежич Тайрако, мне бы очень хотелось получить все мое снаряжение, а не отдельные его части.

Впервые вижу на этой презрительно-красивой физиономии выражение крайнего замешательства.

— Она у меня на ремне, сзади.

Отлично. Просто блеск. Теперь придется остатки коньяка вылить, этот парень наверняка к фляге прикладывался. Не зря же нацепил.

— Хаджими, ты не будешь ли столь любезен, чтобы снять с него мою вещь.

И уже через пару минут я заканчиваю собирать на себе сбрую и вооружение. Князь, Хаджими и даже этот чокнутый эльф наблюдают за мной с чуть ли не приоткрытыми ртами.

— В чем дело, господа?

— В вашем снаряжении, я полагаю, — окинув окружающих быстрым взглядом, фыркает князь.

— Это подарок, все сделано на заказ, — говорю я чистую правду, хотя дальше вот малек привру — По моим чертежам.

Вот теперь я готова. Как ни странно, многие чувствуют себя голыми, выходя из дома без мобильника, или, как некоторые девушки, без косметики. Никогда не испытывала подобных проблем. А вот сейчас, без своих ножей, я чувствовала себя именно так, без порток и шляпы.

Ну да не о том сейчас. День сегодня такой, все время думаю о чем-то не том.

— Хаджими, я имею право требовать удовлетворения от кнежича, за нанесенные мне оскорбления?

— Да, леди Кира, вы имеете на это право.

Отлично.

— Кнежич Тайрако, я вызываю вас на бой, до смерти одного из нас, за нанесенный вами урон моей чести.

— Хаджими? Что там еще по этикету? — я оборачиваюсь к инструктору.

— Все правильно. Свидетели у вас есть.

— У меня нет оружия, — фальцет высокомерного мерзавца ввинчивается в уши, как саморез.

— Я дам тебе свой меч, Джаи, — вмешивается князь.

— Место и время подходит? — я постараюсь соблюсти все местные традиции, чтобы потом меня не в чем было вывалять.

— Все соблюдено. Каждый сражается своим оружием.

Очень хочется взмахнуть треуголкой, оставленной у Дэя. Но за отсутствием её, удовлетворюсь французским.

— Ан гард! Эт ву пре?

— Что?

— К барьеру.

— Что??

— Кнежич, вы готовы, или как?

— Я сейчас все-таки выпущу из тебя кровь, мерзавка, — он взмахивает одолженным мечом, приноравливаясь к его весу.

Да только я не собираюсь ждать. Это все так, декорации. Метательные ножи у меня уже между пальцев. А прыжки и ужимки — это не ко мне.

— Алле! — подав команду, я метаю ножи с обеих рук.

— Эн конте…

Конечно, засчитано. Еще бы. Один нож в сердце, другой — в горле. И вся любовь. Бедный у них здесь дуэльный кодекс. Ни обязательных фраз, ни прочих красивостей с секундантами. Просветить их может, по поводу атрибутики и приносимой ей пользы?

Обходя застывшего князя, я ловлю кивок Хаджими, и одобрительный блеск его глаз. Ясное дело, его-то привязанности и долги не останавливали. Он просто мне благодарен за удаление неугодной фишки с поля. А я вот что-то устала. Сейчас ножи заберу, и пойду. Не забыть бы только завтра спросить и про допрос, и про письмо от Раи в тайнике камина, в комнате Сэнны.

Глава 24

Уже выходя из камеры, я вспомнила о деньгах.

— Наместник, прошу прощения, но там, в лесу, я также подобрала деньги. Куда мне их сдать?

Князь продолжал гипнотизировать труп глазами.

— Отдайте моему секретарю, — даже говоря это, он ко мне не повернулся.

Дэй обнаружился на террасе, вместе с гвортами и десятком разведчиков. Мой мешок со всеми оставшимися сорока семью гривнями был у него на поясе. Мелочь же я решила оставить себе. На развод.

Секретарем князя, к моему глубокому изумлению, оказался дверецкий. Кто бы мог подумать. Или у них тут у секретарей иные функции? А впрочем, и чего я к парню прицепилась? Может у него за столь причудливым фасадом скрыт глубочайший интеллект и тонкая душевная организация? Чего только на свете не случается. Ага, "на лицо ужасные, добрые внутри".

Почти весь десяток, за исключением "возчика" и хмурого помощника Хаджими, отправился в Храм Жизни, давший нам приют, вместе со мной и Дэем. Посмотрела на них, повздыхала, и загнала всех на свою веранду. Диванчиков там много. А Глейди была тут же откомандирована в ближайший трактир, за пропитанием.

Сама же я отправилась в купальни, отмокнуть и придти в себя. Голова после всех произошедших событий болела ужасно.

Когда мы возвращались обратно, Дэй поинтересовался у меня, чем там все закончилось. И когда я ответила, что все закончилось тем, что я убила кнежича, несколько ошарашенно переспросил: 'Просто убила?'. Да, просто. Смерть вообще вещь не сложная. Просто окончательная.

Как-то слишком быстро с меня слетел налет цивилизованности. Ну, даже если предположить, что в глубине души я изначально была такой равнодушной к чужой жизни и крови, моральные рефлексы образованного человека XXI века должны были бы остаться. Мы все носим корсет социализации, надеваемый на нас в момент рождения и исчезающий только в момент нашей смерти. То, что придерживает нас за шкирку, когда мы собираемся сделать неверный шаг и согрешить. Но вот прямо сейчас я не испытываю ни малейшей жалости или сожаления по поводу безвременной кончины этого эльфа, которой я так удачно поспособствовала. Да. Даже моя рефлексия помахала мне ручкой и бесследно испарилась в никуда. Я хорошо усваиваю уроки, и больше не совершу такой ошибки, как с южанами, возле пристани. Нельзя оставлять за спиной живых врагов, тем более, когда ты не один. А я не одна, со мною Дэй и Глейди, которые уже один раз пострадали, и повторения этого мне совсем не хочется. Как говаривал обаятельный убийца Джимми "Тюльпан" Тадески, неважно, сколько человек ты убил, главное как ты уживаешься с теми, кто еще жив.

А может, я просто очень быстро мимикрирую под обстоятельства? То бишь, поддаюсь местному экзистенциальному нажиму со страшной силой. Может быть. А может быть, имя действительно накладывает свой отпечаток? Тоже может быть. Как вы яхту назовете, так она и… В таком случае, я очень рада, что не обозвала себя каким-нибудь всадником Апокалипсиса.

Ну, и если отодвинуть в сторону все высокоморальные рассуждения, то элементарную месть тоже не стоит сбрасывать со счетов. А вот не надо было меня по лицу бить. Как оказалось, не люблю я этого. А еще, как выяснилось, и мстить я умею. Я мстю, и мстя моя страшна, и даже Ницше со мной в этом случае согласен, "в мщении и любви женщина более варвар, чем мужчина". Р-р-р-ррр. Такая я страшная.

А если быть совсем уж честной, то не верила ни одному из объяснений кнежича. Как и в то, что если его отпустить — он приведет нас к другим участникам заговора. Таких недалеких и морально тупых всегда используют в темную. Так что вот — ни нашим, ни вашим.

После отмокания и принесенного служительницей мерзейшего на вкус и цвет зелья, моя головная боль с легким звоном лопнувшей струны отправилась вслед за моей рефлексией. А вот усталость осталась.

На веранде, тем временем, шумная компания очень больших мальчиков сосредоточенно уничтожала все, что было в тарелочках, мисочках и на подносиках. М-да. Надеюсь, в той таверне все-таки хоть какая-то еда осталась? Пришлось к ним присоединиться, и не только из чувства солидарности.

Вы не замечали, что совместный прием пищи, это такой достаточно интимный процесс? Все расслабляются, контроль над речью исчезает, и начинаются беседы и вопросы без учета рангов. А после окончания трапезы, поднимаясь из-за стола, вы чувствуете что-то общее со своими сотрапезниками. Чувство единения?

Мои вопросы были просты. Мне на самом деле остро не хватало нескольких важных в прошлой жизни вещей. Первое, это моя семья. Второе — музыка. Ну, с семьей отдельная, большая и вряд ли способная затянуться рана. А вот музыка…

— Дэй, как у вас здесь обстоят дела с менестрелями? — за все время своего здесь пребывания, не видела ни одного. Только слышала о том, что есть такие в местной природе.

— А что? Позвать?

— Если можно. Без музыки и пиво — не пиво.

Он с сомнением смотрит на меня.

— Ну…

— Да не мнись ты. В чем проблема?

— Да в них и проблема, — хохотнул Тахор, сидевший рядом.

— А конкретнее? — я недоумевающе смотрю на откровенно улыбающуюся часть компании.

Посыпавшиеся ворохом шутливые и не очень замечания позволили сложить более или менее понятную картинку. Вот уже почти двести лет, как менестрели стали частью жрецов Храма Жизни. И то, что они поют — это история. Поучающая и длинная. Нет, простой люд, конечно, исполняет свои незамысловатые народные песни, но — без инструментального сопровождения. На инструментах играют только менестрели. Забавно. Отродясь такой глупости не встречала. А как же пиры, балы и подбалконные серенады? Вот мне интересно, такое ограничение, это дань цеховой солидарности, или же есть и другие причины?

— А, все равно позови, хоть послушаю, я же не помню, что там они поют.

Дэй кивает и исчезает за дверью. Буквально через пару минут он появляется в сопровождении двух молодых людей, которые, оглядывая всю честную компанию, явно чувствуют себя не в своей тарелке.

— И вам добрый вечер, — говорю я, одобрительно улыбаясь тушующимся музыкантам — Сыграйте нам что-нибудь.

— Сейчас? — с сомнением смотрит на меня один из них, прижимая к груди нечто среднее между гитарой и ситаром.

— А когда? Конечно сейчас…

Мальчики переглядываются и, пристроившись на перилах веранды, начинают играть что-то очень эпическое. Струнный инструмент звучит почти оркестрово, красиво дополняясь звуками флейты, на которой играет второй музыкант. И все бы хорошо, но уж слишком монотонно. Проиграв вступление, они начинают петь. Я, застыв, вслушиваюсь в слова. М-да… Нет, все очень поэтишно, как яблони в цвету. И голоса у парней приличные. Но вот содержание песни… Представьте себе учебник истории, любого класса. Возьмите главу, к примеру, о становлении налоговой системы. К примеру, в Германии. И начинайте ее петь, желательно соблюдая все подробности событий.

Меня хватило минут на двадцать. Отозвав музыкантов во двор, поинтересовалась, могут ли они на слух мелодию сыграть. Оказалось — могут. Но не понимают, зачем? Мой ответ стандартен — за надом. И начинаю напевать им нужную мне мелодию. Жаль, показать не могу, так как не владею никакими музыкальными инструментами. Да и голос у меня — отнюдь не как у Каллас. Так, посидеть на кухне и спеть вместе с друзьями, не более того. Зато слух — музыкальный. Малейшую фальшь отловит.

Через пару минут им самим становится интересно, и они, забыв про меня, начинают увлеченно сыгрывать мелодию. Напомнив им о том, что я начну петь, а они поддержат меня музыкой, возвращаюсь на веранду.

— Господа разведчики! Минуту внимания. Сейчас специально для вас будет исполнена песня. Посвящается оборотням.

И только тогда, когда я поймала последний из взглядов, обращенных на меня, запела.

Что ни вечер, то мне, молодцу,

Ненавистен княжий терем,

И кручина, злее половца,

Грязный пол шагами мерит.

Завихрился над осиною

Жгучий дым истлевшим стягом;

Я тоску свою звериную

Заливаю пенной брагой.

Взгляды загорались один за другим, окружая меня словно маленькие костры. Музыканты старались так, словно от этой минуты зависела их жизнь. А я просто пела.

Выпей — может, выйдет толк,

Обретешь свое добро,

Был волчонок — станет волк,

Ветер, кровь и серебро.

Так уж вышло — не крестись —

Когти золотом ковать,

Был котенок — станет рысь,

Мягко стелет, жестко спать!

Я, конечно, не Хелависа, но успех был фееричен. Рев почти десятка глоток, грохот кружек и сапог почти оглушили меня и музыкантов. Шум признания, правда, прерывался робкими вопросами, наподобие: "А кто такой рысь?", но это не портило общей картины ажиотажа. Если я и ожидала нечто подобное, то музыканты были ошарашены. Переглянувшись, оба кинулись ко мне с одним единственным вопросом: "А еще?".

Жаль, мобилка здесь не работает, заряжать нечем. У меня как раз там флэшка стоит на два гига, с музыкой. Вот бы все порезвились!

Оборотни, включая Дэя, буквально вились вокруг, упрашивая спеть еще что-нибудь. Вот он, триумф.

Пришлось их побаловать. Дальнейшая моя выборка была весьма разнообразной. От "Поединка Финрода с Сауроном" Лоры и Йовин до "Надежды маленький оркестрик" Окуджавы. И от той и от другой, кстати, музыканты просто впали в экстаз.

Наш джем-сейшн был прерван Хаджими, незаметно просочившимся на веранду.

— Всем надо собираться, корабль Наместника отплывает в полночь, — стрельнув в меня задумчивым взглядом, объявил он.

И только прервав свой импровизированный концерт, я заметила, что снаружи, у веранды стоят и жрецы, и болящие из лазарета и даже стражники. От их горящих взглядов мне сделалось неуютно. А тут еще менестрели, увлеченно толкающие меня в плечо с горячими предложениями срочно записать все, что было спето, особенно про то, как 'проклятье сменит песни звук'.

Абзац полный. Еще одна культурная революция? В дополнение к приталенным рубашкам и пиджакам?

Глава 25

Хаджими, подхватив меня под локоть и сурово глянув на окружающую толпу, поволок меня в коридор. Там, прижав мое плечо к стене, буквально прошипел, зло поблескивая глазами:

— Откуда ты только взялась на нашу голову? Ты, по-моему, не память потеряла, а голову целиком.

— Да что случилось то? Ну, выпили мы немного, два кувшина пива на десять человек. Все вполне дееспособны…

— При чём здесь пиво? Я про эти песни тебя спрашиваю. Совсем с ума сошла?

— Да в чем дело-то?

— Где ты их взяла?

— Придумала. А что, не понравилось?

— Понравилось. Только теперь у тебя не более получаса, чтобы со жрецами объясниться, а я пошел подкрепление вызывать, — отпустив меня, Хаджими резко развернулся и ушел обратно в комнату.

Кажется, я сделала большую глупость. Я видела взгляды жрецов и стражей, но восторг оборотней и ошеломление музыкантов — это я тоже видела. Да-а-а, сегодняшний вечер пройдет под девизом "Да в чем проблема-то???!!!". Пойду объясняться.

Настоятель Храма, худой и немного задерганный, был еще вполне себе молод, лет тридцати пяти, не более. Данное обстоятельство значительно меня ободрило. Чем моложе люди, тем проще они принимают изменение диктующих обстоятельств.

— Я в курсе того, что вы потеряли память леди Кира, — он жестко выговаривает слова, не глядя мне в лицо — и это единственное, что может извинить вас.

— Хорошо, я что-то нарушила, но объясните мне, что, и я постараюсь не совершать такую ошибку впредь.

— Даже если вы больше никогда не повторите того, что было вами сделано, это уже ничего не изменит. Там было много людей, которые слышали, и там были менестрели, которым даже если запретить, то они постараются втихомолку повторить.

Он немного помолчал. Молчала и я, потому что все, чем я могла прервать его паузу, был 'девиз' вечера.

— Запрет сложился давно. Во время 2-й Большой войны, после того как маги использовали все свои силы для того, чтобы выпустить в мир чудовищ, изменилось многое. Например, музыка. Что-то в ней привлекало монстров очень сильно. Нет, если вы просто пели, свистели или выстукивали ритм на столе, ничего не происходило. А вот если вы начинали играть на музыкальных инструментах… Звуки влияли на чудовищ, как ничто другое. После того, как были безвозвратно потеряны несколько территорий, и стало понятно, что тому виной, жители стали уничтожать музыкальные инструменты и даже преследовать менестрелей, появлявшихся на их территории. Все боялись и просто хотели жить. Храмы Жизни приняли оставшихся в живых и попавших на территорию только что созданной империи менестрелей в свои ряды. Было замечено, что монотонное звучание инструмента оставляет чудовищ почти равнодушными — они приближались к границе поселений, но не нападали. Так сложилась традиция. Музыка живет в сердцах, но не звучит за стенами Храмов. Все знают об этом. Конечно, по истечению лет, ужас массовых нападений чудовищных тварей забылся, а вот жажда прекрасного осталась. И вы сегодня разбудили во многих сердцах из этой жажды — пожар.

Воистину, горячее желание музыкантов получить текст, в котором проклятье исчезает, а музыка остается, стало мне понятно только сейчас.

Начав анализировать полученную информацию, я увидела прореху, сияющую для меня почти видимым светом логической нестыковки.

— Но ведь мои гворты никак не реагировали на этот концерт. Мирно спали на веранде, даже ухом не вели, не то, что бросаться и кого-то рвать.

— Может быть разница в том, что они не дикие?

— Нет. Они никогда не слышали раньше музыкальных инструментов, я уверена. И если звуки, издаваемые инструментами, так привлекают хищников, то даже прирученные, они бы как-то отреагировали, ведь это может работать только на уровне инстинктов.

— Возможно, вы правы. Если нет — то город узнает об этом через несколько часов. Сообщение страже и в замок Ордена уже отправлено.

— Я не хотела бы выглядеть навязчивой, но неужели никто не просчитывал ситуацию с магией или хотя бы не проводил опыт с музыкальными инструментами? Прошло столько лет и все могло измениться.

Одновременный выброс энергии, повлекший за собой смерть магов, безусловно, должен был возмутить и изменить многие стабильные вещи в мире. Но, учитывая то, что самих магов здесь уже не осталось, этот "магический фон" наверняка тоже должен был ослабнуть, или даже исчезнуть насовсем.

Пусть я изучала физику и химию только в школе, и мало что помнила из нее, в отличие от художественной литературы и кинофильмов, но логика происходящего вполне укладывалась в то немногое, что я знала. Даже воздействие радиации со временем проходит, и пусть период полураспада радиоактивных веществ равняется по большей части цифрам с тремя нулями, но магия — не уран, в конце концов. Или здесь действует не экспоненциально распадающаяся система? Но гворты-то спали. Если бы продолжало работать, они хотя бы подпрыгнули.

— Просчитывать воздействие энергетических потоков могли только маги. Их нет, и данная область знаний нам, увы, не доступна. А что касается опытов — кто из нас в здравом уме и твердой памяти решился бы на такое, зная, что рискует не только собой, но и всеми, кто живет рядом?

— Ну что же, если я совершила глупость, город узнает об этом, и мое воздействие на тех, кто слышал мое выступление, будет сведено на нет. А в том случае, если нападения диких монстров не произойдет, то и вреда от того, что менестрели начнут играть, не будет, верно ведь?

— Мы скоро об этом узнаем, — настоятель повернулся ко мне, и наклонил голову вбок, как птица — И если все обойдется, то я вам все равно не завидую.

— Почему? — увлеченная воспоминаниями о законах физики, я как-то видимо упустила нить беседы.

— Вы станете самой желанной добычей любого менестреля в Империи, — фыркнул он — Мы все слишком изголодались по простым развлечениям. Война им вообще не способствует.

Да. Вот об этом я вообще как-то не подумала. Да я, по-моему, в последние дни ни о чем не думала. Жила на инстинктах и сиюминутных желаниях, как одноклеточное. Слишком сильно напялила на себя маску восемнадцатилетней девушки? М-да. По щекам себя что-ли похлопать? Чтобы отстала….

Собирать свои манатки пришлось почти бегом, благо Глейди подсуетилась и многие вещи сложила сама. Дэймор уже восседал в возке, а весь десяток был верхом, удерживая волнующихся кхару. Сев на Роя, пригнувшегося к земле и подставляющего мне спину, я оглянулась на город, столь недолго бывший моим пристанищем. Бесприютность, кипа ненужных вещей, таскаемых с собой, и бесконечное движение уже начинали надоедать. А что делать? Денег — в кармане слегка бренчит, да и обещания я здесь раздаю как-то очень легко. А раз сказала — выполнять надо.

Наш бег по мостам города почти завораживал. Меня, по крайней мере, точно. Рой стелился над мостовой так плавно, что я не чувствовала его движения. Ветер скользил рядом, так же бесшумно отталкиваясь от каменных плит. Слитный топот кхару и шум колес возка, эхом отдающиеся под сводами многочисленных мостов — вот и все, что нарушало тишину уснувшего города. Перед въездными воротами нам пришлось приостановиться, так как там уже расположились посты вооруженной стражи, да и сами ворота были закрыты наглухо. Хаджими, придерживая горячащегося кхару, что-то быстро объяснял подошедшему офицеру. Тот кивнул, подал в сторону врат знак рукой, и через несколько минут мы продолжили остановленную было скачку.

На полпути от Шоукана к замку нам встретились несколько орденских отрядов, полностью вооруженных и спешащих туда, откуда мы выехали не более получаса назад. Обтекая нас с двух сторон, ряды воинов казались почти бесконечными. Ужас. И это моя работа? А если действительно нападут? Я уткнулась полыхающим лицом в шею гворта, стараясь не думать о последствиях. И без того плохо, от прожитого дня. Совесть моя все еще пока на страже.

Стоило монументальным стенам орденского замка остаться позади, как Хаджими, перестроившись на скаку, притер своего кхару чуть ли не бок о бок с Роем.

— Князь и так тобой недоволен, за способ убийства Джаи, а если еще по твоей милости и на город нападут, то все, можешь прямо сейчас перебираться к вампирам.

Вроде уже не сердится. Время поболтать? Хотя так, на бегу и при свидетелях не совсем удобно.

— А чем его не устроил мой выбор? Я про дуэль имею в виду.

— Ты использовала метательные ножи, даже не дав ему возможности защититься.

Нормально. А он что, думал, что я с боевыми ножами против меча в натуральную величину попру? Я конечно резвая, но не настолько, одной дырки в плече мне уже хватило. Тем более, когда князю по челюсти заехала, швы чуть не разошлись. А он ожидал, что я еще позволю пару дырок в моей шкуре оставить? Наивный. Мечами, саблями и шпагами я не владею. Техника другая. Нет, повыпендриваться перед нубами, я, конечно, смогу, но вот против даже среднеобученного мечника выступить — лягу через пару секунд, наверняка. А местный дуэльный кодекс позволяет пользоваться имеющимся при себе оружием. Так в чем дело? Я просто была практична, тем более что этот капитан имел все средства для того, чтобы отяготить мою жизнь проблемами. Вон, нос до сих пор не зажил.

— Ты тоже имеешь что-то против?

— Нет, — он усмехается, поводя седыми бровями — я-то, как раз не против. Но я ведь и не Наместник. Да даже не князь.

— Ты расскажешь мне все, что вы успели узнать?

— Да, на корабле. А для начала могу сказать, что глава торгового представительства вампиров будет с нами.

О как! Я в принципе рада, что князь решил его из тюрьмы забрать, хотя, если честно, подоплека его ареста для меня — темный лес.

И перед тем, как разговаривать дальше, нужно подбить основные вехи событий, яснее будет.

Что мы имеем?

Торговая гильдия, ранее свободно путешествовавшая и бывшая единственным торговым посредником. Соответственно — деньги и информация, а благодаря им — власть.

Цепочка убийств вдоль границы, якобы совершенная вампами — но сами они этот факт не признают.

Убийство сына наследника и главы его внешней разведки — весьма туманное событие. По косвенным доказательствам — совершено вампами.

Нападение на меня в городе — совершено кем-то, маскирующимся под вампа. Вопрос зачем, не стоит, мне и так понятно.

Южные соседи Империи — не столь давно воевавшие с ней, а теперь заключившие мирный союз, ввиду какой-то туманной опасности с островов. Но, тем не менее, ведущие себя на территории Империи, как завоеватели.

Вампирское сообщество — живущее вполне себе закрыто и самодостаточно в силу уже известных мне причин. И любой конфликт им не выгоден.

Можно ли сюда прибавить вдруг затихших на севере троллей и варваров? Может, это просто случайность?

Как бы там ни было, вывод у меня пока был один — кто-то, достаточно харизматичный, объединил врагов Империи, торговую гильдию и может быть кого-то еще, создавая дисбаланс и дискредитируя ее союзников. В чем смысл убийства сына Наместника, было пока не ясно, тем более что печать оставили при нем.

Глава 26

В полночь мы никуда не отплыли. Ну, еще бы… Наместник ожидал известий о развитии событий в городе. Нападут? Не нападут? Встречаться с ним прямо сейчас мне не хотелось абсолютно. Сидеть на палубе в окружении унылых разведов, которым Хаджими уже успел промыть мозг за нашу музыкальную вечеринку, не хотелось еще сильней. И я предложила Дэю махнуться со мной каютами, благо его была ближе к трюму и, соответственно, дальше от всех жаждущих со мной пообщаться.

Тем более что спать мне хотелось просто зверски. Да и действие местных обезболивающих, видимо подходило к концу, так как и плечо и губу уже ощутимо подергивало. И позавтракать бы… Ну и что, что полночь? Я же русская, а у нашего человека утро наступает всегда, когда проснешься. А если он еще к тому же вообще и не ложился! Только завтрак, потому что на обед уже просто сил не хватит. Да, а у меня их не хватит даже на то, чтобы до камбуза доползти. Потому, плюнув на все, зарылась в подушки и отчалила в сновидения.

Утро, по уже сложившейся у меня традиции, добрым не было. Во-первых, мы все еще стояли у причала Шоуканского порта, что означало либо затянувшуюся битву за город, либо смену планов Наместника, во-вторых, меня за плечо тряс Хаджими. За раненое.

— Ну, что еще? Если я больше ничего не натворила, и город не смели полчища чудовищ, то мне бы хотелось еще поспать, — зашипела я, осторожно отгибая его пальцы от болящего места.

— Тебя князь зовет. Прости, я случайно задел. Что, все еще болит? — видимо мои гримасы и потирание плеча были очень красноречивы.

— Нет, чешется! Поэтому просто скажи мне, как там все прошло, а к Наместнику я потом подойду, когда высплюсь.

Хаджими посмотрел на меня так, будто я только что плюнула в его любимую кружку.

— И не надо на меня так смотреть. И грозить тоже. Что он мне сделает? Выгонит меня с войны? Я у него не служу, да он вообще не мой Наместник, потому, что я не из вашей провинции. Я ранена его человеком, из-за интриг, касающихся, опять же, его самого. У меня все болит, я хочу: есть, спать и к целителю. И не обязательно в таком порядке. К Наместнику не хочу, — так как я еще не вполне проснулась, то вынужденное сотрясение воздуха такими громоздкими словесными конструкциями злило меня еще сильнее.

— Гонец прибыл из Шоукана, сейчас докладывает князю. Так что если он зовет — значит надо, а целителю я скажу, чтобы тебя там встретил, давай, вставай, потом отоспишься, — у самого инструктора вид тоже был далеко не цветущим. Может и правда, надо?

Если честно, подняться на рассвете, проспав всего несколько часов, меня заставила исключительно больная совесть. Но вот честно, если с городом все в порядке, то я просто стукну князя в челюсть за ненужную побудку.

Оставив гвортов дрыхнуть в каюте, сама поплелась в другой конец корабля. Немытая, нечесаная и разноцветная. Дернули меня черти с устатку забраться так далеко!

Наместник в своем кабинете был один. Увидев в дверном проеме мою мрачную физиономию, он вздохнул и скроил мне в ответ такую же. Да ладно, тоже мне, нашли 'Бича Божия'…

— Вам повезло, что нападение не состоялось. Но на будущее, если захотите что-нибудь сотворить, спросите у тех, кто постарше — можно ли.

Ага, сейчас. Только шубку в трусишки заправлю.

Если бы не отвратительные ощущения в организме, то мой сарказм был бы значительно меньше нахлынувшего чувства облегчения. Честно.

— Это все, что вы хотели сказать? Если все, то я напомню, что о возможности такого развития событий я еще настоятеля Храма предупреждала, — конечно, ведь в отличие от них у меня была 'лакмусовая бумажка', гворты. — И не надо будить меня каждые три часа, если вы все-таки планируете, чтобы я довела вас до нужного места. У меня все болит, так что, если вы не против, то я пойду спать.

В таком состоянии я им точно в Сусанина сыграю, причем абсолютно не нарочно. Особенно если у корабельных целителей не найдется той чудной бурды, которой меня в Храме поили.

— Постойте, это не все. Настоятель почему-то очень просил, чтобы вам рассказали подробности. И ждет от вас ответа, так что поторопитесь, гонец за дверью.

— Подробности? Подробности чего? Несостоявшегося нападения?

Князь окидывает меня еще одним неописуемым взглядом из своей обширной коллекции.

— Хотя нападение и не состоялось, ряд странных событий все же произошел. Незадолго до полуночи от разведчиков с разных наблюдательных пунктов вокруг города стали поступать сообщения о подходе тварей. Этого ждали и были готовы отразить нападение. Но его не произошло. Стаи монстров, дойдя до определенной точки, остановились. И, зачем-то простояв вокруг города несколько часов, ушли, как ни в чем не бывало. К тому же, состав стай отличался от тех, которые нападали на поселения раньше. Здесь не было самых смертоносных тварей: гвортов и шиху.

Шиху? Очередная местная страховидла? Надеюсь, здесь книжки и с картинками есть. Не хочу, чтобы мне всякие ужасы в лицах изображали.

— И я должна на это что-то ответить?

— Настоятель просил вас, если возможно, поставить опыт, который вы обсуждали, над другими магическими тварями, не гвортами. А что за опыт?

М-да. Шубку придется вот прямо сейчас заправлять. Пусть Наместник сначала отдохнет, выспится, а я ему потом все расскажу.

— Давайте, я сначала настоятелю ответ отправлю? — и вышла из кабинета, цапнув по дороге чистый свиток и графитовую палочку.

За дверью уже действительно томился ожиданием гонец. А из коридора за его спиной к нам приближалась сутулая фигура в голубеньком халате целителя. Хаджими молодец, не подвел. Ответ я накарябала быстро, согласившись на опыты. Протянув свой ответ гонцу, тут же демонстративно облокотилась на переборку, прикрывая глаза ладонью.

— Вам плохо? — встревожился жрец.

— Да, мне нехорошо, — ну, не настолько уж, как изображаю, но как предлог уйти отсюда — все срабатывает.

Целитель, подхватив меня под руку, уводит прочь, не обращая внимания на выглянувшего в дверь Наместника. Ура.

Уже в каюте лекарь, осматривая мои раны и косясь на гвортов, что-то бормотал себе под нос. Звучало устрашающе.

— Когда мне швы снимать?

— На лице — когда прибудем в Крибдив, через два дня, а вот на плече… Плечо будем обрабатывать дней через шесть, — озабоченно прощупывая мой хобот, буркнул жрец.

— Почему через шесть?

— Потому что анатомическая область другая, да и слишком беспокойный вы пациент. Да не дергайтесь вы так! — положив ладонь мне на лоб, он прижимает голову к подушке.

— Бальзам для снятия болей я оставляю здесь, в кувшине. Вечером принесу новый. И чтобы до Крибдива я видел вас только в положении лежа. Никаких скачек по палубе или, тем более, тренировок, — и, похлопав меня по здоровому плечу, удаляется вон.

А я что, против? Я только за. У меня до сих пор непрочитанной литературы, как у 'хвостатого' студента. Буду повышать интеллектуальный уровень. И словарный запас. А картинки, надеюсь, все же в книжках будут.

Мое следующее пробуждение было намного более радостным, чем утреннее. Я чувствовала себя, как новый пенни — крепкой и сияющей. А уж когда Глейди помогла мне совершить омовение стратегических частей тела, то почувствовала полное блаженство. После краткого перерыва на еду и выдачу инструкций по поводу права моего посещения, я наконец-то добралась до книг, переданных мне еще братом Каэтом. Кстати, об инструкциях… Хаджими я просила пропускать в любом случае. Инфа, она и в Африке инфа. Тем более что он пока не рассказал мне кое-что очень важное.

Чтение засосало, как торфяная трясина. И в процессе заплыва среди массы букв я все-таки сумела найти то, что было мне нужно в первую очередь.

С чего бы начать? Полагаю, что с 'поиска'. Оказалось, что данная процедура периодически осуществляется жителями империи, ищущими объяснений, мести или подвига. Как правило, в достаточно нежном возрасте. Особенно — подвига. Ха, кто бы сомневался. Молодые люди просто не подозревают о том, что героем быть, как правило, очень больно. Идем дальше. Во время поиска допустимо, что избравшие этот путь идут с 'чистым щитом', не сообщая имени, рода и титула, если они конечно имеются. Очень для меня удачно. И да, теперь я со всей ответственностью могу говорить, что я леди в поиске.

Ну а что касается населения… Чисто демографически, в Империи преобладали потомки эльфов и оборотней, а вот чистые расы, хоть и в значительном меньшинстве, принадлежали гномам и людям. Ну, тоже логически понятно.

Потомки оборотней, как правило, служили в Ордене. Кстати, интересно, что император был из редких ныне семей стопроцентных оборотней. Чем больше крови оборотня, тем выше генетически обусловленные характеристики расы. 'Брёвнонепробиваемость', к примеру. А если без шуточек, то, судя по всему написанному, Супермен по сравнению с ними был так, мальчик на побегушках. К тому же, существовал еще один факт, поразивший меня и напомнивший о реплике эс Мульги, о возрасте. Даже обычные люди здесь жили лет по двести. Обалдеть. Может, я поэтому так резко омолодилась? Физические законы мира привели мою систему в равновесие с планетой? Все может быть. Жаль только, что обсудить не с кем.

Безусловно, замкнутость Империи во время войн не сослужила доброй службы для сохранения генетического фонда различных рас. И в плане смертности, и в плане скрещивания. Фу, какие страшные слова возникают в голове, когда обдумываю серьезные темы. Но факт остается фактом — многие способности, даже чисто физические, были утрачены. А жаль…

Мой тет-а-тет с книгами был прерван Хаджими, вошедшим в каюту, как к себе домой.

— Ну что, поправляешься потихоньку? — Он видимо тоже поспал, так как выглядел значительно краше, чем ранним утром. Даже со своими 'летающими' бровями. — Я тебе обещал про письма из тайника рассказать.

— А ты мне правду будешь говорить, или сказки рассказывать?

— Правду конечно. Но, не всю. Всю тебе знать ни к чему.

— Ну, ладно. И то хлеб. Но прежде чем ты начнешь рассказ, ответь мне на пару вопросов.

— Что там у тебя? — кивает он мне.

— Ты познакомишь меня с главой торгового представительства вампов?

— Да. Это все?

— Нет.

— ?

— Мне еще нужна информация по южанам.

— А карта казначейства Императора тебе не нужна?

— Ну, как тебе сказать… Судя по состоянию моих финансов — не помешала бы… А ты дашь мне такую?

— Совсем с ума сошла?

— Нет, я-то как раз почти серьезно, — он подозрительно разглядывает мое жалобное лицо.

— Опять твои шуточки?

— Неа. И мне еще по просьбе Храма Жизни опыты проводить. Сыграть что-нибудь на любом музыкальном инструменте перед магически созданными тварями. Мысли есть по этому поводу?

В данный момент выражение лица Хаджими лучше всего запечатлеть в гипсе. Для основы памятника безмерному удивлению.

Глава 27

— Иногда мне кажется, что ты все придумала про таинственных врагов, ранивших тебя в бою и лишивших памяти. Наверняка твои собственные родственники, не решившиеся просто удавить, огрели чем-нибудь тяжелым и поглубже в лес отвели. Чтобы наверняка не вернулась, — сообщил мне задумчивым тоном отмерший Хаджими.

Опять я перегнула палку? Ну не объяснять же пожилому человеку, что все происходящее мне иногда голову сносит? Напрочь.

— Прости, я знаю, что иногда бываю невыносима. Но по поводу просьбы Храма — чистейшая правда. Мне утром Наместник передал.

Хаджими опять замирает, недоверчиво поблескивая суженными глазами:

— И что, Наместник на это действительно согласился?

— М-м-мм… Видишь ли, согласия настоятель Храма спрашивал у меня, а не у Наместника. И потом, князь мне действительно все лишь передал, но подробности…

— То есть он не соглашался?

— Да, блин, Хаджими! Не перебивай. Князь просто подробностей не знает, понимаешь? Но я ему все обязательно расскажу, обещаю.

— И ты думаешь, что после того, как все ему расскажешь, он на все просто одобрительно кивнет? Ты еще глупее, чем я думал.

— Потому я и спрашиваю сначала тебя. Мысли есть по поводу того, как все это провернуть, не привлекая к себе толпы животных?

Он помолчал, глядя в открытый иллюминатор.

— Я правильно понимаю, что все может сильно измениться? Я имею в виду те запреты, которые сложились во время войн? — и уже глядя мне в глаза — Та песня, которую я слышал, была чудесна. И если опыт, который просит провести Храм Жизни, действительно поможет, то я обещаю подумать.

— Да, все может сильно измениться, только, пожалуйста, не думай слишком долго, ладно? Все-таки, не хотелось бы ставить Наместника перед фактом.

Это хорошо, что Хаджими согласился помочь, потому, что в моей голове мелькали только аморфные идеи по поводу клеток, ловушек и прочих безобразий в том же роде. Но вот место? Где можно это сделать, не боясь привлечь к себе излишнего внимания?

Рассказ инструктора о допросе, письмах и планах на высадку занял много времени, тем более что я постоянно прерывала его вопросами. И не только по делу. К примеру, я спросила его о возрасте. Мне было действительно интересно, потому, что в нашей привычной жизни, время тянется только в детстве, а потом — бац! — и тебе уже пятьдесят. И пора привыкать к грязевым маскам, потому как к земле ближе. Мужчинам потому, что по статистике у них жизнь короче, а женщинам — потому, что их век активной жизни намного меньше, чем у мужчин.

В сухом отжиме все обсуждения и рассказы приобрели более стройный вид и логическую завершенность.

Первое — письма. Их в тайнике было два. Одно от людей, просящих Сэнну о встрече, второе — от Раи, с подробным описанием его подозрений. Просьба о встрече была сильно аргументированной, по крайней мере, для меня, не очень осведомленной о внутренних интригах. Они упирали на то, что Наместник потворствует вампирам, которые на самом деле совсем распоясались и грабят торговые суда, убивают на своих границах всех путешественников и вообще. Кровососы, одним словом. И потому, чтобы исправить нанесенный Империи ущерб, мол, срочно надо встретиться и, получив реальные доказательства их неземной подлости, доложить Императору. Ну да, а как же. По моему земному опыту работы, действительно сумасшедшие всегда требуют встречи с самым главным, пусть даже ассенизатором. Но его главенство должно быть действительно и неоспоримо. Самый лучший вариант — Президент. Ну да, всея Руси.

С Раи было все не так просто. Во-первых, он оказался двоюродным братом князя, со стороны матери. Во-вторых, для всех окружающих, после увольнения из Ордена он был просто еще одним прожигателем жизни, прижившимся у богатого родственника. О его действительной роли при дворе Наместника, чуть ли не главы внешней разведки, знали только двое — сам князь и Сэнна. Даже Хаджими не знал. Раи много времени проводил в злачных местах, практически красуясь своей методичной 'нетрезвостью', и даже поучаствовал в нескольких громких дуэлях. Только подвели его, видимо, информаторы. Поскольку в своем письме он был искренне уверен, что вампиры действительно делают все эти гадости, которые им так приписывают. А еще, там содержалась очень интересная приписка — то, что письмо к Сэнне поступило, по словам передавшего его человека, от главы торговой гильдии столицы Империи — Кагами.

И вот тут вступал в действие второй вопрос — с допросом. Человеком, передавшим письмо Сэнне, был кнежич Джаи Тайрако. По его словам получалось, что это послание ему принес секретарь главы торговой гильдии Шоукана, присовокупив письменную рекомендацию 'подателю сего' от отца Джаи, кнежича Рейсо Тайрако. Однако.

М-да, иногда хитрость и предательство свидетельствуют лишь о недостатке ловкости. Тем более в случае, когда ты умер.

В полную невиновность ныне покойного Джаи я не верила. Да что о том. Он действительно ныне покойный. Аминь.

На мою мимику и жесты по ходу рассказа Хаджими реагировал весьма сухо.

— В тебе умерла великая лицедейка, леди Кира.

— Неправда, — констатировала я, — если бы она умерла, то я бы уже плохо пахла.

Рассказ Хаджими о письмах и допросе объяснил мне спокойствие и неготовность Раи к действию на месте засады, хотя и не до конца.

Если бы это я была на встрече, то, пожалуй, тоже была бы не очень готова. Но он-то, в отличие от меня здесь родился и прошел обучение войной. Заигрался?

В третьем вопросе, с высадкой, в принципе было все ясно и без вопросов. В Крибдиве ни Глейди, ни Дей, ни гворты, ни тем более я, на берегу показываться не должны. Тихо, мирно сидим в каютах. Наместник тоже изобразит свое полное отсутствие. А вот ночью мы все, на шлюпках, переправимся на другой берег и уйдем в леса, прилегающие к территории вампов. Тихий уход должен будет обеспечить эс Мульги, которого запиской вызовут на корабль, для инструктажа. Секретарь же Наместника послужит нам ширмой, оставшись здесь вместе с кораблем, и якобы проводя проверку уплаты налогов. Ну что же, все логично, на мой взгляд, за исключением кандидатуры дверецкого на роль ревизора. По-моему, он мог претендовать только на роль очень опасного преступника, из тех, чьи размытые страшные морды лица гладят на нас с плакатов под жирной подписью 'Разыскивается'. Но это не обсуждалось, так как более доверенных, чем он, лиц для прикрытия у князя не было.

Пережив очередной приход целителя, я снова провалилась в сон.

И опять мне снилась та же ахинея, что на вампирской шхуне. Только обгоревшие башни, и двор, в котором сплелись тела бойцов, был мне знаком до такой степени, что, не выдержав метаний мыслей от одной стенки черепа к другой, я проснулась. Ну что за черт? На воде мне здесь снятся исключительно дурацкие сны. Хотя, как я читала в одной умной книжке, чтобы попасть в мир ужасных сновидений, нужно для начала кого-нибудь убить. Ну, просто отлично. Хотя моя совесть молчит обо всех убийствах совершенных мной здесь, подсознание, типа, голосит, как потерпевший?

Вынужденная в очередной раз встречать рассвет, я не хотела ни вспоминать, ни обдумывать свои кошмары, хотя чувство дежа вю, сопровождавшее мой выход из сна, было таким сильным, что его детали сами собой сияли в памяти яркой фотогалереей.

Чтобы убить время до пробуждения всех остальных, опять взялась за книги. Хотя вчерашний день и так был для меня просто как первое сентября. Ага, день знаний.

Лениво листая оставшиеся не прочитанными два тома, я вдруг уперлась взглядом в тонко нарисованную иллюстрацию. Что за…? Шерсть на загривке встала дыбом, и мурашки, величиной с не очень крупную крысу пробежали по коже до самых пяток.

Дежа вю? Фига с два… Я уже видела эти башни, только в абсолютно целом виде! Хотя подпись под картинкой гласила — павшая башня магов ордена Земли.

Глейди, странно угрюмая, вопреки ее обычному беззаботному виду, появилась только через час, когда я уже начала обдумывать вариант о собственном походе в ее каюту. Я сразу же озаботила ее поиском Дэя. Поставив принесенный тазик с водой для умывания на полку, она как-то криво улыбнулась и исчезла в коридоре корабля. Что это с ней? Может, встала не с той ноги?

Вскоре она вернулась, вместе с Дэем, прихрамывающим больше обычного.

— Дэймор, скажи, вот эта картинка тебе ничего не напоминает?

— В каком смысле? Ну… Это замок магов. Там же написано. А что?

— Дэй, кроме замка магов, на что это похоже?

— Похоже? Так на любой замок Ордена…

— Ордена? — ощущение, что вот сейчас я цепляю что-то очень важное, накрыло меня с головой — Ты уверен? Хотя, прости. Я и сама это помню. Но ты уверен, что на любой замок?

— Конечно. Магические башни так и не смогли захватить. Ни одну. Они до сих пор стоят, абсолютно недоступные нам, потомкам захватчиков. Поэтому, когда строили орденские замки, просто воспользовались сохранившимися чертежами их башен.

— Ясно. Спасибо Дэй, — мироощущение в момент этого разговора, как-то ощутимо вздрогнуло.

Если мои сны не просто кошмары, или бред свихнувшегося от происходящего суперэго, это значит, что все действительно было? Нет, просто в своем психическом здоровье, без больных душевных игр, я абсолютно уверена. Итак? Бессмысленные вопросы по поводу моего рода, оказывается, всё-таки имеют смысл?

Нет, это не бред, это просто дурошлёпство какое-то.

А если магии не осталось, то, что вот это, преследующее меня во сне?

Глава 28

Вытолкав Дэя из каюты, чуть ли не взашей, Глейди молча начала помогать мне одеваться. Привыкшая к ее щебетанию, я восприняла тишину в каюте как что-то очень неправильное. И, со вздохом отпихнув бредовые мысли о том, что кто-то из моих предков мог быть путешестиком между мирами, сосредоточилась на своей камеристке.

— Глейди, что случилось?

— Ничего, леди Кира, — она еще сильнее надулась, мгновенно превратившись в сурового малыша с обертки конфет 'А ну-ка отними' товарищества Эйнем.

— Да ладно тебе. А вдруг я смогу помочь?

Она поморгала немного и вдруг выпалила:

— Он не хочет на мне жениться!

Вот всего ожидала — от чумы до кражи. Но такого я точно не планировала услышать. Ай да Глейди! А с другой стороны, вроде и правильно, война войной, а обед по расписанию.

— Что, вот так просто взял и отказал тебе? — невольно качаю головой, совершенно не представляя себе нашего теленочка Дэймора в роли жестокого соблазнителя.

— Да… Я ему вечером говорю, что ж, раз вместе живем, надо пожениться, — несчастная Глейди уже хлюпает носом.

— А он?

— А он говорит, что не время…

— Не плачь. Кому говорю, прекрати хлюпать. Ну, хочешь, я с ним сама этот вопрос обсужу?

— Ага, — успокоенная камеристка начинает веселеть на глазах.

Чую, развела она меня на предмет 'помочь'. Да мне и не жалко, смешно скорее. Ситуация потому что такая. Ага, из серии 'вот приедет барин, барин нас рассудит'.

Пользуясь еще не совсем проснувшимся состоянием команды и пассажиров, я по стеночке, чтобы не налететь на целителя, пробралась в каюту Дэя.

Бедолага лежал на койке, вперив тоскливый взор в потолок. Страдает, надо думать.

— Дэй, кончай валяться. Лучше объясни мне, что там у тебя с Глейди вчера случилось?

Дэймор, свесив ноги на пол, перевел тоскливый взгляд своих синих глаз на меня. Вообще, они удивительно подходящая друг другу пара. Оба золотистые блондины, с синими глазами и удивительно простодушными лицами. Разве что Дэй раза в полтора больше Глейди, впрочем, и надо мной этот медведь возвышается так же. Только Наместник, из уже виденных мной здесь мужчин превосходит его в росте и ширине плеч. Вот интересно, у них там, на высоте, голова не кружится?

— Она хочет, чтобы мы поженились уже прямо сейчас, — похоронным тоном заявляет Дэй.

— И что? В чём проблема-то?

— Так ведь и жить негде, и денег нет. Да и в бегах мы вроде? Самое время жениться. А она обиделась и ушла. Вот, теперь даже не разговаривает, — к похоронному тону добавляется не менее готичный взгляд. Ну-ну.

— Дэй, жить мы найдем где. Деньги тоже дело наживное. И с бегами вроде уже определились — Наместник в эту проблему вмешался. Ты пойми, чудак-человек, драки, проблемы и просто неурядицы будут всегда. И если ты будешь все важное откладывать на потом, когда окончательно разберешься с делами, то так всю жизнь и пробарахтаешься в мелочах. Поверь, я, как никто другой знаю, что это означает — откладывать все на завтра, — я в этом просто специалист, вот ни грамулечки не вру.

Уж что-что, а "завтра" — это мое любимое слово. Не лентяйка я, просто расставляя проблемы и способы их решения по приоритетам, предпочтения отдаю самым глобальным. Ну, там типа: избавить Африку от голода, яблони на Марс экспортировать или изобрести вакцину от свиного гриппа.

— А-а-аа… То есть, мы можем пожениться прямо сейчас? — наивность Дэя меня просто умиляет. Вот как он дожил до своего почтенного возраста?

— Ну, прямо сейчас, в смысле сей момент, это вряд ли. А вот по возвращении в Шоукан — смело можешь ей пообещать, — окончание фразы раздается уже в пустой комнате. Мне бы такую скорость.

Усаживаюсь на столик у иллюминатора и выглядываю наружу. Подожду его, если конечно Глейди на радостях не решит "первое свадебное утро" в момент предложения руки и сердца реализовать. Посижу полчасика и к себе покрадусь.

Красиво здесь все-таки. За всеми этими бегами я как-то не особо обращала внимания на пейзажи. Ну, лес. Ну, травка, речка. Сейчас другим взглядом смотрю, река мне вдруг Волгу напомнила, в месте разлива, у Нижнего Новгорода. А идущие навстречу парусники добавляли ко всему свой, необыкновенный колорит. Гляжу на них, и понимаю, что прогресс, вещь конечно полезная, но за то, чтобы увидеть белоснежные крылья парусов над водой, я бы на Земле отдала многое. Чур меня. Додумалась. Я и так все отдала, пусть и не за земной вид. Но мне все-таки жаль, что не удалось северный вход в Шоукан увидеть, потому что Дэймор, восторженно распахивая глаза, описывал это как нереальное зрелище. Там, перекинувшись через бурный поток, прыгающий по скалам, к входу в сторожевые башни ведет узкий каменный мост, изгибаясь над водопадом.

— Она согласна, — голос Дэя за спиной звучит практически как "Оле, Оле, Оле-оле-оле", вытряхивая меня из созерцательного режима.

— Ну, а я что говорила? — лениво поворачиваюсь к нему и ухмыляюсь.

Позади ликующего Дэймора маячит не менее ухмыляющаяся физиономия Хаджими. Ну конечно, такой цирк, и без него.

— Ты, кажется, просила познакомить тебя с главой торгового представительства вампиров? Он ждет, — Хаджими, все еще улыбаясь, взмахивает рукой в сторону двери.

— Раз ждет, надо идти.

— Я с вами, хочу спросить его кое о чем, — Дэй, переключившись с романтики на войнушку, мужественно хмурит брови. Нет, я с ними точно до старости не доживу. Однозначно скончаюсь раньше, от желчности.

Так, втроем, мы и прибываем к вампиру. Из всех вампов, которых я уже видела, этот самый зимний. Белоснежная коса, с серебряными искрами и глаза цвета северного неба, почти не отличающиеся по цвету от волос. Если и этот представится как эс Грюнд, я просто умру от смеха.

— Эс Грюнд, — вежливо кивает мне вамп, в ответ на мое имя. Я сейчас точно упаду, и буду долго валяться, в попытке пронумеровать всех уже встреченных и тех, кто еще мне встретится из представителей этого, славного, судя по всему рода.

— М-м-мм… Вы не могли бы подсказать, как еще можно к вам обращаться? Извините, но я уже знаю двух вампиров, к которым обращаюсь точно так же.

— Я понимаю ваши затруднения, — улыбается тот, — Можете обращаться ко мне по принятому в Шоукане прозвищу — лорд Тень. Так меня прозвали купцы, на встречи с которыми ходил исключительно мой секретарь.

'Царь, просто царь'? Не-е-т. Просто Алек, и даже ни разу не Болдуин. Только если заржу в голос, боюсь, меня здесь не поймут, впрочем, как и мои ассоциации, если я их озвучу.

Согласно киваю в ответ и думаю, как бы поаккуратней задать вопросы, которые интересуют меня в связи с расследованием смерти Сэнны и Раи.

— Лорд Тень, я хотел бы уточнить у вас, насколько на территории вампиров сейчас распространен синоби? — Дэймор, прищурив глаза, вылезает вперед.

Приходится активно пихать его локтем в бок, и сладко улыбаться вампу, брови которого ушли далеко за челку.

— С чем связан столь странный вопрос? — вамп смотрит на нас, выражая недоумение даже ушами.

— Мой друг несколько поспешил, задавая его вам. Нам просто интересна судьба этого древнего оружия, тем более что Дэймор — оружейник, — хлопать ресницами, как барбинутая блондинка, мне непривычно. Ладно, Дэй мне потом за это ответит.

За исключением данного конфуза беседа прошла достаточно гладко, и — что не менее важно — с пользой.

Арест вампирской торговой миссии состоялся по показаниям торговых глав Крибдива и Шоукана о нападениях вампиров на торговые караваны. Свою роль здесь сыграли и убийства на границе, о которых Тень с возмущением говорил как о подделке, унесшей жизнь ни в чем не повинных жителей Империи. А еще был какой-то совсем странный навет, о похищениях девиц. Девиц? Мне невольно вспомнился мой сумрачный пересказ Брэма Стокера, поведанный этому миру на "Морской птице".

— Да, бесследно исчезли шесть девушек из поселений вблизи Крибдива, — вздыхает Тень, — но я могу чем угодно поклясться, что это не наши.

Про оружие мы рассуждали так же долго, как и про причины ареста. Синоби, как оказалось, уже давно не используется вампирами как постоянное орудие убийства и защиты. Да что там, его даже изготавливают всего два мастера по всей территории вампов.

И сам по себе, Тень был встревожен. Не только своим арестом и наложенным запретом на продажу кхару, но и участившимися стычками на границах своей страны. Там было много странного. По докладам разведчиков — краткие стычки с тяжеловооруженным противником. А на месте боя находили трупы крестьян, в лаптях и с корзинками. Вот что там крестьянам собирать? Хищников? Нет, безусловно, идиотом он не был, и потому высказывал то, что давно сформировалось в его голове — вампиров пытаются подставить. Не укладывалось в этой голове только одно — зачем?

Уже выйдя из каюты Тени, все-таки не удержалась от комментариев.

— Ты бы еще спросил, есть ли у них в Пиндостане грибные леса, — ухватив Дэя за локоть, прошипела я в направлении его ушей.

— Пиндостане?

— Отстань, это образное название гипотетического противника, которого ты не уважаешь, — я бы еще и пофыркала, если бы свидетелей не было — Но ты чуть все не испортил. А если бы действительно они были во всем этом виновны?

— Ну… Мы бы это сразу поняли?

— Дэй, я бы объяснила тебе кое-что, но боюсь, ты не оценишь. Давай договоримся, ты эксперт по оружию, и в разговор вступаешь тогда, когда я дам тебе отмашку?

Он молчит, и его раздумья сопровождаются красноречивым взглядом Хаджими, который скромно и тихо просидел всю встречу в уголочке.

— Так ты обещаешь? — если сейчас не внушить, он мне потом всю малину испортить может.

— Хорошо, — все так же хмуро бормочет Дэймор.

Остаток дня проходит в суете, что оставить, что взять с собой? А заодно в размышлениях об убийствах, подставах и заговоре. Как ни крути, вопрос с магами не хотел слезать с повестки дня. Иначе все странности я объяснить просто не могла.

Когда мои сумки уже были упакованы, на горизонте возникли причалы Крибдива. Раньше мы пришли, чем ожидалось.

Оставалось только спрятаться в каютах и не мелькать перед любопытными взглядами с причала.

Эс Мульги постучал в мою дверь примерно через час.

Обняв меня, он отстранился, вгляделся в мое лицо и помрачнел.

— Ты все-таки попала под раздачу?

— Да не бери в голову, Рэт, те, кто меня обидел, уже давно не с нами.

— С нами, не с нами… Ты рассуждаешь, как маленькая девочка. То, что ты жива, меня радует, а вот то, что пострадала, просто выводит из себя. Всегда найдется кто-то более ловкий и сильный, запомни это.

— Рэт, если найдется, то, боюсь, все переживания уже будут ни к чему.

— А гворты тебе зачем? Для рамочки? В случае чего, не стесняйся дать им приказ.

Я рада его видеть, но вот эти сентенции что-то мне напоминают. Я даже точно могу вспомнить что. Примерно так я разговаривала с сыном. Полный капец. Я что, деградирую незаметно для себя?

Глава 29

Эс Мульги пилил меня на разные лады еще долго. Как минимум минут двадцать. Я же только вздыхала, кивала и демонстрировала полное раскаяние. Да даже гворты его демонстрировали, осторожно поглядывая на капитана из-под лап, закрывающих морды.

— Рэт, ну, может, хватит уже, а? У меня сейчас голова взорвется, честное слово. Я все осознала и раскаялась. Впредь буду осторожней.

— Жаль, что я сам не могу пойти с вами. Но все-таки парочку надежных людей отправлю, так всем будет спокойней, — капитан потер лоб ладонью и вдруг усмехнулся — Хаджими сказал, что знакомство с князем ты начала с рукоприкладства. Это правда?

— Он первый начал! А я его только чуть-чуть уронила, чтобы он успокоился, — если он сейчас опять начнет меня распекать, то придется напоминать, что все-таки он мне не родитель. Или, что еще грустнее, вспомнить самой о своей недопустимой резкости.

Эс Мульги несколько секунд изумленно глядит на меня и неожиданно взрывается смехом. Он смеется так вкусно, что, не удержавшись, я присоединяюсь к нему, чем вызываю новый приступ хохота. Так нас и застают Хаджими и корабельный целитель — согнутых в три погибели от смеха.

Снятие шва с верхней губы проходит быстро, чему я совсем не помогаю, так как удержать лицевые мышцы от разъезжания в улыбку пока не способна. Меня опять начинают ругать, но, видимо поняв бесполезность данной процедуры, просто машут рукой и оставляют в покое.

Проследив взглядом закрывающуюся за целителем дверь, оборачиваюсь к мужчинам, уже что-то тихо обсуждающим между собой.

— Ну, так во сколько высадка?

— После полуночи, — Хаджими сегодня очень лаконичен.

— Я скоро уйду, а мои люди прибудут ближе ко времени выхода. Шлюпки уже сейчас тихо швартуют к другому борту, — Рэт, даже отпуская комментарий по делу, продолжает играть в гляделки с инструктором.

— Я что-то пропустила?

— Все в порядке. Просто капитан оговаривает срок, через который мы должны обязательно вернуться, иначе он отправит за нами оба ближайших гарнизона, — Хаджими усмехается — Я рекомендую сделать это через сутки.

Сутки? Чего-то маловато. Пока место найдем, пока откопаем тела и местность осмотрим.

— А может, хотя бы двое суток себе отпустим?

— Нет, леди Кира, одни сутки в самый раз, — мужчины опять переглядываются.

М-м-мм… Не поняла. Или они в том смысле, что, мол, соломки настелить?

— Рэт, вы чего-то опасаетесь?

— Просто небольшая предосторожность, Кира, не более того.

Аха, а я Джугашвили, Иосиф Виссарионович. Надо болтов побольше взять.

Глейди, остающаяся на корабле, провожает нас до трапа. Почти все, кто идет на территорию вампов, уже сидят в шлюпках, на палубе остаемся только мы с Дэем и Наместник.

Я — потому что выпускала гвортов, которые должны добраться вплавь вместе с кхару, а Дэй и Наместник просто идут замыкающими.

Туман, поднимающийся над рекой, размывал в ночи все тени, чудесным образом превращая нас в призраков. Только легкое поскрипывание уключин могло бы выдать наше присутствие на реке тем, кто не затруднился бы проследить за нами.

В полном молчании высаживаемся на берег, следя, как стражники эс Мульги уводят шлюпки обратно, растворяясь в ночной мгле.

Мне немного не по себе, мурашки галопируют по позвоночнику от этого нашего ночного десантирования — ощущаю себя участником безумной РПГ-шки, на тему Великой Отечественной. Ну вот, как минимум, высадка союзников в Нормандии… Встряхиваюсь, прогоняя бессмысленный мандраж.

Отсюда нам нужно пройти вдоль берега пару километров, по направлению к морю, чтобы встретиться с двумя членами нашего отряда, переправлявшими на этот берег кхару. После этого уже двинемся в лес, в поисках нужного нам места.

Когда мы обсуждали маршрут, по которому будем идти, я с большим интересом разглядывала изыски местной картографии. Ничего не поняла, но кивала с энтузиазмом. Потому специально обозначила место переправы и встречи там, где от основного русла отделялся узкий рукав речушки, вдоль которой в Крибдив в свое время шла я. И ориентир понятный, и течение там не такое коварное.

Наш полубег в ночи прерывается гвортами, вылетевшими навстречу так, будто год со мной не виделись. Рой подставляет мне спину, а Ветер, водя носом по ветру, прыгает вперед, ведя нас к ждущим кхару.

Разобрав своих зверушек и закрепив у седел походные мешки, отряд выстраивается недлинной колонной по двое и следом за мной втягивается в подлесок. Как ни старались соблюсти баланс с количеством людей — не получилось, вместе со стражниками набралось двадцать человек. Разница чувствуется, одно дело втроем здесь бежать и совсем другое — большим верховым отрядом.

Идти тяжело, темно, и так ни черта не видно, так я еще и не все ключевые места помню. Сюда-то шла почти как в сумеречной зоне, на адреналине и чутье. Может и сейчас мозг отключить? Не-е-ее, не прокатит, тогда точно очнемся где-нибудь в местном 'Китае'.

Уже утром, изрядно замотав своих спутников, я выхожу к памятной коряге, под которой рюкзак прятала. Ну, все, теперь только пешком. Всем, кроме меня. Рой, даже в этом подлеске может бежать так, как кхару по равнине.

Но слезать приходится все равно, ногами быстрее вспомню. В итоге, по этому дурацкому подлеску мы кружили еще часа два, пока на нужную поляну наконец вышли. Я, если честно, ее только по белеющим костякам гвортов и опознала.

Разведчики, вместе с Хаджими и стражниками, выделенными эс Мульги, заняли позиции по периметру поляны, явно не решаясь мешаться в такой момент под ногами. Постояв на краю и собравшись с мыслями, я повела князя к могиле. За нами, соблюдая вежливую дистанцию, шли Дэй и эс Грюнд, лорд Тень. Здесь, на месте, я повторила свой рассказ еще раз. Теперь он звучал намного нагляднее.

Дэй, уже зная, что искать, ушел на другой конец поляны и копался в земле у останков гвортов. Рой и Ветер жались ко мне, поскуливая, словно помня то, что было здесь в тот день. Жаль, говорить они не умеют.

Найденные болты Дэй тщательно протирал промасленной тряпицей, откладывая их затем в сторону, на свою брошенную наземь куртку. Наместник хмуро осматривал лохмотья палатки, периодически осторожно дотрагиваясь до тех или иных вещей. Кивнув Хаджими, он вернулся к могиле, постоял рядом со мной и хрипло сказал: 'Копайте!'.

Ноги сами унесли меня оттуда подальше. Бог мой, я с ужасом думала о том зрелище, которое увидит князь, когда стражники вынут из могилы щиты, прикрывавшие трупы. Я даже не собираюсь голову поворачивать в ту сторону, мне уже витающих запахов хватит. На его месте, предпочла бы запомнить близких мне людей живыми, и, желательно, смеющимися. Но он, это не я. И потому Наместник стоит на краю уже вскрытой ямы, вперив немигающий взгляд внутрь.

Дэй и эс Грюнд присоединяются к князю, осматривая то, что осталось от тел. Как я понимаю, их в первую очередь интересуют следы ранений, сохранившиеся на кольчугах. Князь, закаменев, молчит, лишь сжимает свои здоровенные кулаки, Дэймор с вампиром о чем-то спорят, вполголоса.

Мимо меня стражники протаскивают большие кожаные мешки, наполненные солью. Это для тел, чтобы можно было их в Шоукан доставить.

Гворты, и без того волновавшиеся, вдруг резко вскакивают и, рыча, припадают к земле. Ветер бесшумно прыгает вперед, устремляясь в кусты, обрамляющие полянку с севера. Рой резким ударом плеча сбивает меня на землю и пригибается рядом. Сгруппировавшись, падаю на бок и, привстав на одно колено, выхватываю нож.

А из-за кустов уже визжат, вспарывая воздух, длинные стрелы. Вот черт.

Отпихнув Роя, откатываюсь под низкое деревце и пытаюсь оценить происходящее. Стреляют и со стороны вампирских земель и со стороны реки. Нас что, окружают? Вамп, укутанный в плащ, с серпом в руке уже бьется у самых крайних справа кустов, сцепившись с двумя чужаками в рукопашной круговерти. Нападающие закутаны в такие же вампирские плащи, но двигаются гораздо медленнее, чем Тень. Князя не вижу. Твою маму, вот он со щитом из могилы прикрывает Дэя, стреляющего из своего лука в ответ. Все дальнейшее сливается в отдельные куски, которые успевает ухватить сознание. Часть разведчиков, мгновенно перетекших в огромных тварей, похожих на гривастых гвортов, рвут на куски нападающих, остальные из-за деревьев бьют из арбалетов. Слишком медленно, черт! Я сама, подкатывающаяся под ноги врага, и взрезающая паховую артерию. Все звенит и переплетается в жуткой какофонии движения и смерти. Краем глаза вижу опадающих в нелепых позах стражников, кхару, визжащих, хлещущих врагов ядовитыми хвостами и стрелы, которые впиваются в них с жутким чмокающим звуком.

Рукопашная свалка на небольшом пятачке не дает возможности стрелять, и преимущество луков перед арбалетами перестает играть свою роль. Гворты прокладывают передо мной кровавый коридор, в котором я быстро двигаюсь к Дэю и князю, по ходу движения взрезая тянущиеся ко мне руки и раскрытые лица. Параллельно со мной несется Хаджими, блокируя выпады двумя мечами, жестко, не уходя с линии атаки.

Не успеваем чуть-чуть. Дэй, вместо того, чтобы перейти на меч, продолжает стрелять, но волна напавших просто погребает его под собой, сметая и князя. Я даже не понимаю, что ору. Гворты, как берсерки, залитые кровью, рвут всех на части, разбрасывая ошметки тел, и я, кружась вместе с ними в бессмысленном движении боя, только тупо отмечаю, что основную часть волны мы уже успели раскидать. Отбить, припасть, ногами выбить из зоны боя. Бросок ножа, уход вниз, удар другим ножом по брюшине.

Напавшие откатываются в лес так же неожиданно, как и появились.

Дэй выныривает из-под прижавшего его к земле тела, отфыркиваясь и тяжело дыша. Водит вокруг дико ворочающимися в глазницах белками, все еще выцеливая врагов.

— Ты как, жив?

— …..Твою…ть!

Под виртуозные высказывания Дэймора начинаю раскапывать князя. Вот это будет полная хрень, если его убили!

Глава 30

Рык оборотней, клацанье челюстей, тихие стоны раненых. Подходящая аранжировка. Меня все еще трясет, главное, чтобы адреналин из ушей не полился, наподобие сиропа. Я первый раз в полном контакте билась в круговом бою. Если бы не гворты и Хаджими, добивающие ошеломленных мной противников — это я бы сейчас кровавые сопли на кулак наматывала. В таком бою колющую рану нанести, или самому противника добить, почти анрил. Только режущие, секущие, максимум — резано-колотые… Рукопашная свалка это не кружок вырезания, и потому я особенно рада тому, что гворты последнее время в паре со мной учились работать.

Пока я оттаскивала тела, разыскивая князя, Хаджими расставлял оставшихся в живых бойцов для обороны и отправлял обернувшихся разведов в ближний поиск. Неудачное место. Единственный плюс — вряд ли они снова в рукопашную кинутся, а стрелять прицельно из-за густоты леса — не смогут.

Князь был жив, но изранен. По иронии судьбы могильный щит прикрыл летальные области тела, но вот конечностям досталось. Интересно, голова, это тоже конечность? Некоторые ведь и на ней умудряются постоять… А в принципе, Наместника, как и Дэя, спасло то, что напавших на них врагов было слишком много, они просто мешали друг другу. Да и мы отвлекли их на себя почти сразу, ввязав практически в клинч.

Дэймор, очнувшись окончательно, начал выпутывать из капюшона голову ближайшего трупа.

— Леди Кира, — его хриплый шепот отрывает меня от осмотра ран Наместника — Я его знаю. И ты, наверное, тоже.

Оглядываюсь назад и начинаю всматриваться в застывшие черты искаженного лица. Ё-моё, и правда, старый знакомый. Пусть я видела его всего один раз, и в темноте, но… Слишком характерная внешность: черные волосы, овальное лицо с узким вытянутым лбом, орлиный нос и толстоватые губы. На семитский тип внешности похоже. Это тот офицер — южанин, которого я отпустила в Крибдиве после нападения на Дэя.

Это я сейчас понимаю, что миндальничать здесь нельзя, война — не игрушки. Он тогда сказал, что я пожалею. И правда, жалею. Надо было их убить прямо там, может, сейчас жить было бы проще.

— Хаджими, живые среди нападавших есть?

Он смотрит на меня, чуть склонив голову и прищурившись.

— У нас другая задача стояла. А после атаки оборотней живых не бывает.

Я тут же поднимаю глаза на гривастых зверюг, затаившихся неподалеку, и понимаю — глупость сморозила.

— У нас убитыми — шестеро. Четыре стражника и двое моих, из новичков. Четверо, — взгляд Хаджими падет на князя, и он, сморщившись, уточняет — Пятеро ранено. С поверхностными ранами — не учитываю. Уходить надо.

Куда блин, здесь уходить?

— Сколько у нас кхару осталось?

— Одиннадцать, — прохладный голос вампа вклинивается в разговор.

— Эс Грюнд, далеко отсюда до ваших постов? — Хаджими опускается на колено рядом со мной, наблюдая, как я бинтую раны Наместника. Благо, очнувшийся Дэй сумку с медикаментами принес почти сразу.

— Часа четыре быстрым шагом.

— Других вариантов все равно нет, идем к вам.

Хорошо, что остальные раненые — это оборотни, и все они уже перекинулись, излечивая себя сами. Ближайшие несколько часов они будут очень слабы, но, по крайней мере, практически здоровы.

— Тень, Хаджими, надо бы и другие трупы осмотреть, то, что один — южанин, еще ни о чем не говорит, — я уже закончила с князем и пытаюсь изловить Дэя, чтобы осмотреть его лицо. Ну, надо же убедиться, чужая у него там кровь или нет?

Вамп недовольно поводит плечом, видимо от моей излишней фамильярности, но кивает и начинает разоблачать тела. Хаджими не такой уважительный, он просто поддевает ткань на ближайшем трупе острием меча.

Тел врагов на поляне много, около двадцати пяти, как замечает инструктор. Ни фига себе, соотношение… Либо эти южане плохие бойцы, либо оборотни и гворты — слишком хорошие. Очень хочется верить в оба предположения.

Из леса возвращаются четвероногие разведчики, уже на поляне перетекая в свою двуногую форму. Без муки, скрежета зубов и эффектной раздетости. Просто легкое дрожание воздуха вокруг шерсти и вот очередной разведчик уже в прямоходящем положении и готов к бою. Меня всегда, во всех фэнтезийных сказках, просто убивало то, какие чувства испытывают обращающиеся. Вопрос: за что? Этот момент казался настолько не справедливым… Так что, не могу удержаться, чтобы не спросить ближайшего из них.

— А вам кольчуга перекидываться не мешает?

— Нет, — удивленно поводит плечами тот — Я же просто меняю одно тело на другое.

Чтоб я так жил!

Из их лаконичных докладов мы уясняем одно: на территорию вампиров нас, скорее всего, постараются не пропустить. И к реке тоже. Да и вперед, на север, мы пройти не сможем.

Нас окружают, и чем дольше мы здесь сидим, тем больше вероятность того, что так здесь и останемся. В виде заготовки для перегноя.

И мы уходим туда, куда пока еще можем — к морю. Этот странный бег по густому подлеску выматывает сильнее боя, и кхару, которых приходится практически тащить за собой, только тормозят нас. Но бросить их сейчас — значит лишить себя возможной скорости при выходе из леса.

И хотя я материлась про себя, представляя, как мы упремся в уже замкнувшуюся цепь врагов, мы успели. Ловушка, едва не захлопнувшаяся у нас перед носом, все-таки клацнула зубами стрел в наши спины, но уже больше пугая, нежели раня.

Дальше нас вел вамп. Мы шли, забирая левее, пытаясь хоть чуть-чуть приблизиться к сторожевым постам вампиров, но эти чертовы южане плотно висели на хвосте, вспышками стрельбы отсекая наши попытки. И всем давно стало ясно, что отпускать нас они не собираются, ни при каких условиях. Ведь на полянке не было ни одного вампирского трупика.

Тень, уже рычащий от бессильной злобы, вывел нас к каменистому склону, на котором были останки какого-то строения, видимо, форта. Нам всем, и особенно раненным оборотням, требовался отдых. А еще, нам очень не хотелось идти туда, куда эти псевдоарабы нас гнали. Ведь нам там вряд ли вручат букеты роз и по рюмке коньяка?

Это еще не безысходность, но что-то, очень приближенное к ней. Приглядываюсь ко всем, переводя взгляд с одного лица на другое. М-да… Ребята явно готовятся умирать, и умирать долго, со вкусом. Утешает только то, что место для боя мы выбрали сами.

А мне вот, какая неожиданность, умирать, пусть даже и героически, совсем не хочется. И есть у меня по этому поводу одна идея.

— Хаджими, Тень, у меня к вам вопрос.

Оба поворачиваются ко мне очень нехотя. И хотя лицо вампа скрыто маской, по мине Хаджими я могу догадаться, что там. А не пошла бы я узкими садовыми тропинками гулять? А вот пусть даже не надеются.

Моя идея не нова, и даже не очень оригинальна. Нас слишком мало, для идеального ее исполнения.

— Я предлагаю разделиться. Три-четыре человека со всеми кхару, на которых мы чучела в плащах навяжем, пойдут на игольный удар, в прорыв. Один, на острие, уводя за собой кхару с чучелами, остальные чуть сзади, завяжут бой, отвлекая преследование на себя. Вторая группа, забрав раненых, тихо поползет к вампам. Что скажете, господа?

Они смотрят на меня пару секунд, не моргая, а потом, как в синхронном плавании, бросаются в разные стороны. Офигеть можно. Оказалось — к бойницам, смотреть местность и пути отхода. Ну и правильно. Я то, в общем, не стратег, так, просто начитанная девушка.

Сосредоточенно обсуждая план операции, они обсасывают детали и все возможные исходы наших действий. Осталось решить последнее — состав группы прорыва.

Оба сходятся на том, что идут они сами, беря с собой троих боеспособных разведчиков. А все остальные, со мной во главе идут к вампам, как только стемнеет. На их решение мне остается только фыркнуть.

— Спору нет, вы оба более опытные и сильные бойцы, чем я. У меня только два вопроса. Тень, вот как ты представляешь мой приход к вампирским сторожевым постам? Ну, приду я. И что дальше? Скажу, здравствуйте, я Маша, куда ложиться? Да нас дальше полета стрелы не пустят. И второй вопрос. Вы не находите, что гворты в бою будут стоить еще десятка разведчиков?

Мне так хотелось бы сказать, что далее последовала немая сцена, как в 'Ревизоре', но нет. Минут пять они оба крыли меня, на чем свет стоит, каждый по-своему. Вамп — изысканно и аристократично, а Хаджими — по-простому, теплым солдатским слогом. Но главное ведь то, что на выходе. Закончив выражать свои приязненные чувства ко мне, они согласились.

Разведчики сразу начали собирать жесткие ветки кустарника, которым все заросло вокруг, а Хаджими пошел готовить кхару.

— Тень, почему южане не нападают?

Вамп, расслаблено сидящий рядом, повернул ко мне свою маску.

— Этот форт, даже полуразрушенный, для них штурмовать очень невыгодно. Сейчас дождутся темноты, тогда попытаются выжать нас отсюда.

— Ухум. И кстати, чем это ты дрался? Серпом? Ты бы еще мотыгу с собой в бой прихватил… Ни за что не поверю, что удобное оружие. У твоего клинка такой изгиб, ни одни ножны не подойдут, как ты его носишь?

Вамп хмыкнул и, чуть наклонившись вперед, расправил складки плаща. Эта чудная штука висела у него за спиной, в широком костяном кольце, упираясь в него крестовиной.

Я как человек начитанный примерное соответствие с земным оружием могу представить, но… Все портят комментарии историков.

— Это скимитар, довольно распространенное среди нас оружие. И зря ты не веришь в его эффективность.

— Ну, раз ты так говоришь, — я тоже хмыкаю, все-таки с трудом представляя себе фехтовальные приемы для такого оригинального предмета.

Помолчав еще пару минут, выдаю то, что мучило меня на протяжении всего пути отступления.

— Скажи, как получилось, что никто из вас не засек, как нас окружают враги?

— Я уже спрашивал Хаджими об этом, он говорит, что для них все пахло лесом и смертью. Очень сильный запах. А вот то, что звуков неслышно было, этого он и сам не понимает. А я… Ну, что добавить? Почувствовал движение в кустах только в последний момент, — Тень так взмахивает ладонью, что я невольно воображаю раздраженную гримасу на его лице.

— И еще, последнее, — тороплюсь добавить, пока мне благосклонно отвечают, — Как нас там могли найти? И как убийцы нашли там людей князя? Дичь какая-то, ведь просто поляна в лесу, без всяких опознавательных знаков.

— Это просто. Если бы вы заранее объяснили мне, куда идем, то мы пришли бы туда на несколько часов раньше. Любой вампир знает это место. В конце 2-ой Большой войны там произошло очень значимое для нас сражение, в котором небольшой отряд гномов, людей и вампиров три дня удерживал противника, не давая ему углубиться в наши земли. Они почти все погибли, пока дождались подкрепления, но врага не пропустили.

Однако… Симптоматичное местечко. Как говорила моя подруга Ленка "и аура у него плохая".

Одно из изготовленных чучел было решено одеть в костюм князя. Для солидности атаки. А вот на нас, отобранную группу, тщательно напяливали подкольчужные доспехи из плотной кожи, вторые кольчужные рубашки и прочую муру того же рода. Дэй, сразу же безапелляционно заявивший, что пойдет со мной, натягивал все это даже с энтузиазмом. Оно и понятно, он на острие прорыва пойдет. Три разведчика, идущие с нами, молча подгоняли сбрую и проверяли свой боезапас.

Перед выходом надо бы познакомиться, тем более что их никто не назначал, все вызвались сами, отчетливо понимая, что наша задача — связать боем и увлечь за собой толпу обозленных солдат — на грани фола. Я бы сказала — шестьдесят процентов смертности нашему отряду гарантировано.

Глава 31

Пока я еще здесь, надо поменять бинты князю. Не знаю, почему, но я беспокоюсь о нем. Видеть такого большого и сильного человека поверженным нанесенными ранами и обстоятельствами жизни — неприятно. Я не жалею его, нет. Это скорее желание исправить то, что воспринимается как большое недоумение.

Если все получится с нашим финтом ушами, то уже через несколько часов целители начнут ставить его на ноги. О другом исходе событий стараюсь не думать. Особенно потому, что на острие нашей атаки пойдет Дэй. Когда все услышали о нашем плане, он тут же занял место рядом со мной, набычив лоб и выпятив упрямый подбородок. Мальчишка. И отказать ему не смогла, аргументов не придумала. Меня смирило с ситуацией только соображение о том, что если у нас ничего не получится, он все равно умрет, нас слишком мало, чтобы противостоять штурму южан.

Мысли бегут своим чередом, а руки продолжают бинтовать. Проверяю раны на голове, и вдруг встречаюсь взглядом с Наместником. Его серые глаза вполне осознано наблюдают за моими действиями, но он молчит.

— Наместник? Вы меня слышите? Как вы себя чувствуете?

— Терпимо. Голова болит. Где мы? — негромкий голос с хрипотцой звучит для меня как органная музыка.

— Я рада, что вы пришли в себя. Мы в каком-то вампирском разрушенном форте, уйти пока не можем, южане снаружи ждут.

— Южане?

— Да, там, на поляне, именно они на нас напали. Мы отбились, ушли и теперь засели здесь. Но у нас план есть, как все это разрешить, — говоря с ним, продолжаю очищать раны на его лице. — Да вам Хаджими все расскажет.

Тем более что инструктор уже склоняется над нами, с волнением разглядывая князя.

Пока они обсуждают текущее положение дел, потери и будущий прорыв, я заканчиваю медицинскую работу. С удовлетворением оглядев плоды своего труда, начинаю вставать, но мне на запястье ложится широкая ладонь князя, удерживая на месте.

— Мне жаль, леди Кира, что я так плохо знаю вас. Сложись обстоятельства по-другому, мы бы стали друзьями. Но… Я все-таки попрошу вас. Постарайтесь прорваться. Хаджими даст вам письмо, и если ни он, ни я отсюда не выберемся, вам нужно будет отвезти его Императору. Вы сделаете это?

Если мы все отсюда вернемся, я у князя домик попрошу, в Шоукане. Ага, за верную и бескорыстную службу. Нет, а чего я ожидала? Что он сурово пожмет мою честную лапу и скажет: 'Спасибо, товарищ Тышкевич! Родина вас не забудет!'?

— Я отвезу.

И выхожу во внутренний дворик, к Дэймору.

Курить хочется до синих брызг перед глазами. А нечего. Последнюю 'палочку здоровья' я употребила еще на корабле, когда мы сюда плыли. Может, после всего, ботаническими исследованиями заняться? Травки местные поперебирать, на предмет курибельности… Ну да, ну да, 'я нашла классный мох. Последний раз, когда я его курила, мне потом три дня мерещились феи'. Тьфу ты. Если синие брызги и общую геморройность характера в момент отвыкания от табака я как-нибудь переживу, то вот феечки в глазах будут явно лишними.

— Дэй, мне нужны две крепкие палки и какое-нибудь тряпье.

— Зачем?

— За надом. Идея есть. Тащи давай сюда, все что найдешь.

Покладистый Дэй тут же развивает бурную деятельность, притаскивая мне все, что я попросила минут через пятнадцать. Сваливает кучку передо мной и замирает рядом, глядя широко распахнутыми глазами на мои манипуляции.

Навертеть поплотнее тряпье на палки оказывается не такой простой задачей, как я думала, но все же справляюсь. Достаю из бокового кармашка на поясе свои зажигалки. Отнюдь не Zippo. Китайский пластмассовый ширпотреб, с переливающейся горючей жидкостью внутри. Хорошо, что их три. Две на слом, ради начинки, одной поджигать буду.

Закат уже. Сжиженный газ на самодельные факелы стравлю перед выходом. Скоро.

Сидя в уголке, сосредоточенно жуем сухари, запивая водой. Говорить совсем не хочется. Да и о чем? Все, что нужно, уже обсудили. Пойдем через черный ход форта, он выводит в небольшую впадину за холмом, очень близко к лесу. Незаметно можно выскочить, да и цепь врагов там поуже, вон, они даже шатер какой-то поставили.

Оставшиеся у нас кхару нервно перебирают ногами и фыркают. Куклы, привязанные к ним, вблизи конечно ни один разумный человек за живых не примет, но в темноте, на галопе — сойдет.

Дэй, обряженный в две кольчуги, выглядит забавно, а я вот от подобной штуки отказалась. Любая их кольчужка для меня как пальто, да еще и не свое, а со старшего брата. Какой в ней бой? Так, корявая вольтижировка на гворте.

Вампир подходит ко мне бесшумно, вот только что сидела одна, и уже есть кто-то рядом.

— Леди Кира, вы всем нам окажете большую услугу, оставшись в живых и рассказав, что здесь происходит на самом деле. Вампирам не нужна война, — он снимает маску, и внимательно смотрит мне в глаза — Кстати, меня зовут Рейнир.

Захлопнув рот, смотрю вслед удаляющемуся к бойницам вампу. Кажется мой ранг повышен от пользительного существа до… До кого? До друга?

Минуты бегут, отсчитывая последние мгновения до нашего выхода на сцену.

Дэй, возившийся в противоположном углу двора с нашим оружием, зовет меня к себе.

— Держи, леди Кира, — протягивает мне мои арбалеты, — тетиву я перетянул, старайся не держать лишний раз их заряженными и взведенными, могут подвести в нужный момент.

Все равно ведь сейчас болты поставлю, уж слишком много времени на зарядку и взвод механизма уходит. Мне искренне жаль, что арбалет — не пулемет.

— Спасибо, Дэй.

Хаджими делает всем знак — в седло. С такой жизнью, я уже и сойо начинаю понимать.

— Держи письмо, — он протягивает мне свиток — Спрячь поглубже. И не забудь, после того, как погоню за собой увлечете, поворачивайте на запад, к реке. Сутки минут после полуночи, и эс Мульги пошлет навстречу вам два отряда от гарнизонов. Не рискуй лишний раз, совсем не хочется на старости лет перед капитаном ответ держать, за твою смерть. И на кхару не особо надейся. С вами в бою только Дэева будет драться. Остальным вы не хозяева, повезти — повезут, но в бой за вас не вступят.

Неловко хлопнув меня по плечу, он отходит к бойницам, где рассредоточились все, кто оставались в форте.

Наш отряд, неловко потоптавшись на пятачке дворика, втягивается в тоннель на выход из форта.

Сгрудившись на выходе, осматриваемся и почти бесшумно спускаемся в низинку. Сделав знак остановиться, поддеваю ножом кремень, выкручиваю клапан и, вплотную прислонив зажигалку к тряпкам, стравливаю газ на заготовленный факел. Резкий, сладковато-тошнотный запах плывет в воздухе, заставляя оборотней морщить нос.

А вот теперь — вперед!

Вылетаем из овражка, и мгновенно занявшиеся факелы летят в сторону шатра, отвлекая от нас внимание. Дэй, низко пригнувшись к своей кхару, уже летит в лес, увлекая за собой табун с куклами на спинах.

Мы прикрываем его прорыв, накрывая соседние сектора арбалетными болтами и стрелами из длинных луков.

Через несколько секунд бросаюсь за ним, в проложенный коридор. Разведчики продолжают обстреливать группу южан рядом с полыхающим шатром, усиливая панику.

Слетаю с Роя, ножи в руках обратным хватом, для линейного боя на прорыв — самое то. Мелькание огней на периферии зрения не отвлекает, я вся — на острие клинков. Кисти выписывают восьмерки, пригнуться, пропустить противника, уйти из опасной зоны. Ветер расчищает путь, Рой сзади подчищает тех, кто начинает выбывать из боя, получив широкие резаные раны.

Схватки, вскипающие рядом, отмечаю, как телеграф — 'идут'. Какой-то придурок стреляет из арбалета, поражая своих же, ну да нам проще…

Вперед, твою дивизию…

Оборотни слетают с бесполезных кхару, меняя облик в движении. Они идут параллельным курсом со мной, завязывая круговороты рукопашной пены.

Только держитесь, парни.

Я, блин, в этом бою не хочу терять никого, несмотря на прогнозы.

Тогда, в форте, как только ко мне, наконец, подошли трое добровольцев, с которыми я хотела познакомиться, то с удивлением обнаружила, что двух из них точно знаю. Тахор и "возчик". Ну-ну. Бывший возчик лукаво смотрел на меня из под ресниц, усмехался и… Протягивал мне ладонь.

— Манзо, — он продолжал улыбаться. — И не сердись, я не знал, что ты сойо не владеешь.

Тахор, напротив, был серьезен.

— Леди Кира, это мой брат, Утар, он пойдет с нами.

У этого молодого богатыря очень знакомое лицо. Точно! Это он, когда я в Храме на бис пела, дергал меня за рукав, с вопросом: "Кто такой рысь?".

Манзо, рванув врага клыками, устремляется дальше, углубляя проход. Я уже слышу, как за нашей спиной смыкаются крылья окружавшей форт пехоты.

Вперед, не отвлекаться на добивание…

Звон клинков, крики бойцов и мой собственный ор сливаются в одну кашу. Я просто иду вперед, рваными, челночными движениями. Полоса леса возникает передо мной неожиданно, как стена. Продолжая двигаться по резкой траектории, оглядываюсь назад.

Манзо идет за мной, клыками и когтями работая там, где может дотянуться. Тахор… Твою же! Этот дурак завис шагах в двадцати от нас, ввязавшись в бой с не менее чем тридцатью солдатами. Утар, идущий следом за Манзо, срывается назад, издавая жуткий вой и врубаясь в свалку людей, погребших под собой Тахора.

Ну что же вы, мальчики!

Ору я видимо матом, но продолжаю пробиваться вперед, прикрытая со спины Манзо и Роем. Ветер, рыча, нарезает круги по опушке, уже почти заполненной чужими телами.

Южане бегут вслед, сливаясь двумя потоками с краев форта — в один.

У нас получилось.

Вспрыгиваю на спину Роя и посылаю сигнал Манзо — за мной!

Разворачиваюсь и, в последнем оскале, начинаю выбрасывать ножи, в особо увлеченных южан.

Потом сочтемся.

За всех.

Глава 32

Роя приходится сдерживать, чтобы оставаться в поле зрения преследующих нас людей. Такая вот небольшая иллюзия достижимости.

Манзо и Ветер периодически исчезают в лесу, чтобы хватануть преследователей с боку. Черт, их как-то слишком много. И двигаться теперь предпочитают цепью в несколько рядов, пытаясь достать нас стрелами.

Куда Дэй то подевался? Уже пора бы на запад поворачивать, а следы кхару упрямо идут на север.

То, что мы большую часть южан с собой сманили — это хорошо, но что вот теперь с ними делать, ума не приложу. Совершенно не хочется, чтобы такая орава слонялась здесь в поисках нашей компании. А если продолжать наш забег на север, то ни с какими гарнизонными отрядами мы не встретимся. Да мы такими темпами вообще ни с кем, кроме хищников не встретимся.

Думай, думай, голова, шапку куплю… В партизан поиграть, что ли?

Оружия у нас мало. У меня в подсумке болтов всего штук пятнадцать наберется. И метательных ножей три штучки осталось.

Вот почему, когда герои нужны позарез, их никогда нет рядом? Мы превозносим героев по разным причинам — за решительность, за смелость, иногда за благородство. Но в основном потому, что в минуту опасности мечтаем о спасении. Конечно, если нужного героя не попадается, спасаться приходится самим.

Самим, так самим. Про партизан дельная мысль была. А почему бы и нет? Если я правильно вспомню, чему там нас охотники учили, то все может получиться. Тем более, Манзо же разведчик, и как говорил Хаджими, в его команде — один из лучших, если что, подскажет.

— Манзо! Когда вот так рукой махну, пойдем в отрыв, понял? — смотреть на зубастое чудовище, измазанное кровью, немного страшновато. И почему-то никакой уверенности, что оно меня понимает. Знаю, что наносное — у себя дома никогда с животными не разговаривала. Как максимум — 'хорошая киса, умная, ну иди сюда. Ах, ты ж сволочь! Опять мимо тазика надула?!'.

Грива взметывается над лобастой башкой, низкий рык, блеск умных глаз из-под кровавой маски. Ну, слава Богу!

Бег на север все дальше уводит нас от реки, заставляя углубиться в чащу. Подлесок все гуще, но для гвортов и оборотня это не преграда, в отличие от южан. Они это тоже понимают, не дураки, темп увеличивают и стрелять начинают уже не изредка, а залпом. Вот теперь пора в отрыв.

Рой, почувствовав направляющее движение коленей, меняет плавный бег на чудное подобие галопа, отталкиваясь от земли всеми четырьмя лапами. И я резко вспоминаю, почему так и не научилась ездить верхом.

Наша дикая лесная скачка заканчивается в каком-то буреломе. Совершенно обессилено сползаю со спины гворта, тяжело водящего боками. Манзо, постояв рядом пару секунд, исчезает в густых зарослях кустарника.

Возвращается он минут через пятнадцать, на ходу "переодевая" обличие.

— Они на юго-западе отсюда, продолжают двигаться, но темп резко сбавили, думаю, пошарят еще немного по округе и развернутся обратно. Им сейчас проще затаиться и вдоль вампирских земель посты выставить, чтобы поймать нас на выходе, — разведчик устало присаживается рядом.

— Манзо, я предлагаю пощипать их немного, что скажешь?

Он заинтересованно смотрит на меня.

— Что ты хочешь сделать? Нас всего двое, плюс гворты. Даже если ты мне второй арбалет отдашь, много мы не нащиплем.

Собрав мысли в кучу, начинаю объяснять идею с ловушками. Одно плохо, то, что охотники рассказывали, было предназначено в основном для охоты на некрупного зверя. Хотя… Если, к примеру, пронзающую ловушку повыше поднять, все может получиться.

Выслушав меня, разведчик ухмыляется.

— Согласен, осталось правильно место выбрать.

Веревки у нас мало. У меня — три шнура из высокопрочных материалов, у Манзо — пара струн — удавок в рукавах. Подумав, разведчик предлагает скользящие петли для спусковых механизмов и растяжки из въюна сделать. Благо этого паразитирующего растения здесь навалом.

Оставив меня обстругивать колья для клевантов и арбалетной ловушки, Манзо устремляется обратно в лес. Место для засады мы решили выбрать в зависимости от того, как южане себя поведут.

Погрузившись в работу очумелыми ручками, чуть не пропустила возвращение разведчика.

— Они не более чем в получасе ходьбы отсюда. Разворачиваются обратно.

У меня почти все готово, осталось только наструганное в охапки увязать. Умасленный почесыванием ушек Ветер подставляет спину под внушительную вязанку кольев.

Мы огибаем цепи южан по широкой дуге и несемся в обратном направлении так быстро, как можем. Мало что вижу в этой кромешной тьме, и зверски завидую по этому поводу оборотню и гвортам. Ну, и время, будь оно не ладно. Почему наше время, деньги и дети всегда кажутся такими маленькими? Ага, особенно зарплата, когда начинаешь ее тратить и время, когда что-то нужно сделать очень быстро, но качественно.

Во время скачки мне местами чудятся лишние тени, которые замечаю краем глаза. Пытаюсь всмотреться — ничего, темень, стволы деревьев. Голодные и усталые глюки? Гворты беспокойства не проявляют. А вот Манзо тоже иной раз клыкастой башкой в бок дергает. Ладно, пока эти тени нас за пятки не хватают, условно буду считать их фантомами воспаленного воображения.

Разведчик, несущийся чуть впереди, начинает притормаживать, переходя на шаг и меняя облик.

— Здесь. У нас не больше часа.

И сразу начинает выламывать гибкие длинные ветки на шесты для пружинящих ловушек.

Разгрузив Ветра, я начинаю устанавливать арбалеты, работая пальцами, как минер.

О том, что ловушки разместим в шахматном порядке, выставив самодельные арбалеты в первую линию, мы договорились заранее. Манзо закрепляет шесты с кольями на уровне живота человека. А так как прикрученный кол повернут немного вверх, то даже если ловушку спустит кхару, он вонзится животному под грудину.

Внимательным взглядом обвожу наши приготовления. Петель, колец и растяжек, сделанных из ползучей лианы, не видно совсем, как и арбалетов, стоящих низко на земле и прикрытых кустами. Шесты с кольями кое-где выглядывают, впрочем, если не знать, что искать, тем более в темноте, то их никто и не заметит. А чтобы все удалось наверняка, Манзо станет приманкой.

Мне остается только забраться на высокую ветку и подготовиться к стрельбе, пусть практически наобум, но в общей свалке паники добавит. Арбалет для разведа, с половиной болтов я оставила на земле, недалеко от своей засидки. Гворты разделившись, залегли по бокам наших смертоносных поделок. А ждать-то совсем недолго, я уже слышу приближающихся южан.

Манзо выскакивает из травы чуть ли не у них под носом, и зайцем кидается к ловушкам, увлекая за собой вновь открывших стрельбу солдат.

Я слежу за его прыжком через растяжки, затаив дыхание. Не затронув ни одну, разведчик ныряет в кусты, перетекая в человеческую форму. Все на уровне теней, мечущихся в театре, но как все должно быть — вполне себе представляю.

Перевожу напряженный взгляд на быстро приближающихся врагов, и замираю. Пусть все сработает, ну, пожалуйста!

На первых упавших, с деревянными кольями в груди, никто не обратил внимания. А вот когда сработала одна из пружинных ловушек, пригвождая особо прыткого бойца к дереву, южане заметались, спуская заготовленные гостинцы один за другим. Визг падающих на колени кхару и вопли летящих с них седоков смешались с криками раненых и ором командиров, пытающихся отогнать своих бойцов назад. Шесты, туго взведенные Манзо, распрямлялись с резким звуком, пробивая в солдатах значительные отверстия и только усиливая панику. Пока они здесь, как на ладони, мы с разведом ведем стрельбу, он, тщательно выбирая цели, а я — просто по орущей толпе.

Мои гворты, вынырнув из кустов, бросаются на тех, кто не успел зайти в зону поражения, мощными ударами лап раскидывая солдат. Еще пара минут, и нужно будет уходить, пока южане не очнулись.

Я уже закидываю арбалет за спину, чтобы соскользнуть вниз по лиане, привязанной у ствола, как взгляд выдергивает из общей картины материализующиеся в подлеске тени.

Гворты. Дикие. Их много, несколько стай. Я вижу, по крайней мере, не меньше десятка, так они близко

А-а-а… Черт. Слов нет, одни эмоции и инстинкты! И они вопят вовсю мочь — хочу испариться отсюда, очень, очень быстро!

Дикие хищники молча кидаются в общую сутолоку, с ходу начиная рвать все, что попадается им под клыки.

Ба-а-а-лин, теперь отсюда нужно валить с безумной скоростью и как-нибудь ненавязчиво! Ветер с Роем, заслышав свист, несутся ко мне, равнодушно огибая разворачивающуюся бойню.

Манзо, уже стоящий рядом, кидает мне арбалет и, дико блестя глазами, уходит вперед, на юг.

Я несусь за ним, думая только об одном — пусть этим диким хватит той пищи, которую они уже получили.

Спустя пару часов мы изможденно валимся в траву на берегу маленького лесного озерка, окруженного, как солнце лучами, множеством журчащих ручейков.

Не сговариваясь, всей компанией опускаем головы к воде.

Напившись, поворачиваюсь к Манзо и натыкаюсь на его какой-то сумасшедший взгляд.

— Что?

— Напомни мне, чтобы я больше с тобой на войну не ходил.

— Почему?

— Потому, что это не война, — фыркает разведчик. — Это мясная лавка.

Спорить с разведом, или тем более обижаться на него, просто нет сил. Заключительный акт побоища на меня тоже произвел неизгладимое впечатление.

Снимаю сапоги, вытягиваю гудящие ноги и начинаю то поджимать, то растопыривать пальцы. Бла-жен-ство-о-о…

Лениво прищурившись, поднимаю взгляд на все еще вибрирующего Манзо.

— Знаешь, был один такой очень отважный герой, который командовал большим отрядом и сражался с врагами своей страны. Так вот. Парень всегда носил только красную одежду. Он объяснял это тем, что если его ранят, бойцы таким образом не увидят крови на своем командире и не потеряют боевого духа. Я это все к чему? Когда диких гвортов увидела, то искренне порадовалась, что на мне брюки коричневые. Ну, не то, чтобы пригодилось. Но порадовалась точно, — судя по выражению лица разведчика, он все еще обдумывает мои цветовые аналогии.

— Да ладно, расслабься. Ловушки вместе устанавливали, а гворты вообще сами пришли. Немудрено, сколько можно туда-сюда по их лесу носиться? — я уже откровенно посмеиваюсь — И вообще, запомни — есть только одна твердая гарантия мира: 'закопать топор войны вместе с врагом'!

Станислав Ежи Лец всегда был мастер припечатать словом.

Все еще хихикая, окунаю голову в озеро и стягиваю с себя остатки кожаного колета, плечо хочу проверить, болит зараза.

— Ну, у тебя и вид, — Манзо, походу, наконец-то оценил мой незатейливый юмор и уже улыбается, хотя легкая сумасшедшинка в глазах ещё дает о себе знать.

— На себя посмотри, — я ехидно подмигиваю и опускаю пятки в воду.

— А что я? Просто грязный. А вот твоя коричневая одежда и то, что у тебя на голове… Если бы встретил в городе, обязательно подал бы монетку, другую — скалится разведчик.

Печально оглядываю когда-то модные кожаные штаны, в разрезах которых ныне сверкают коленки и грязную, жеваную рубашку, с разводами пота, которая чуть больше суток назад была замечательно свежей и нежно-серенькой.

М-да. Просто обнищание всех слоев населения… 'Я тоже хочу новые кроссовки, красный галстук, саблю и барабан'. Хмыкнув, поднимаю взгляд на открыто посмеивающегося разведчика.

В следующую секунду мы просто валимся на землю от хохота. Нервное, я полагаю.

Глава 33

Отойдя от истерического ржача, мы еще некоторое время валяемся в траве. Ладно, надо подниматься, носки хоть снять, а то ноги в воде поболтала, намокло все.

Пока я их отстирывала, Манзо развел хитрый костерок, дым от которого стелился по земле, почти не поднимаясь вверх. Рой валялся рядом, изображая клыкастый матрасик, Ветер же умчался в лес сразу, как только водички попил.

Плечо болело, дергая руку изнутри, как будто некий злой гоблин, оседлав центральную нервную систему, исполнял на ней, по крайней мере, тарантеллу.

Скинув рубашку с левого плеча, разглядываю рану. Хм. А я что, удивиться собиралась? Корабельный целитель меня предупреждал. Все эти напряги не прошли бесследно, часть 'художественной штопки' просто порвалась, надорвав заживающий шрам. Я, конечно не Пирогов, но думаю, нитки удалить надо. Вздохнув и мысленно сжав зубы, начинаю надрезать оставшийся шов.

Разведчик, понаблюдав мои извращения с ножом, не выдержал.

— Кира, давай помогу.

— Сможешь?

— Ну, ты даешь. Конечно, — забрав у меня нож, он приседает на корточки и начинает поддевать кончиком остатки лигатуры.

Изъятие ниток из плеча проходит для меня своеобразно — и больно, и, в то же время доставляет удовольствие освобождения.

— Ну вот. Вроде все, — Манзо критическим взглядом окидывает свою работу — теперь промой, а потом я тебе повязку наложу.

В котелке закипает вода, сдобренная травками, и мы молча наблюдаем за игрой пламени. Хорошо, что я к мешку лямки пришила еще на корабле, без рюкзачка мы сейчас точно были бы как бомжи — хоть в горсти воду кипяти.

— Как ты думаешь, ребята смогли выбраться из той кучи? — совершенно невпопад говорю я.

— Не знаю. Тахор уже опытный воин, не понимаю, почему он так увяз в схватке, — Манзо хмурится, ковыряя прутиком угли.

Хотя моя реплика была не очень внятной, он отреагировал сразу. Значит, как и я, гонял эти мысли по кругу, надеясь на лучшее.

— А Утар?

— Что Утар? Не новичок, но в боях на северных рубежах пока не участвовал. Курсант был, — рука с прутиком все энергичнее ворошит пепел.

— Так ты все-таки думаешь, что "был"?

— Кира! Не тереби меня. Я надеюсь, что когда мы увели за собой основную часть южан, оставшиеся ребята смогли им помочь. Ты же знаешь, они все у бойниц зависли, наблюдая наш проход, — он досадливо морщится.

Я понимаю. И, соответственно, теребить перестаю. Но! Только на эту тему.

— Куда нам дальше? — географическим кретинизмом, вообще, не страдаю, но во время этой безумной гонки как-то утратила чувство направления.

— К Крибдиву идти смысла нет. Мы уже почти у внутренних земель вампиров. Проще направиться к ним.

— Что с Дэем будем делать?

— А что с ним делать? Надеюсь, он сможет выйти либо к нашим постам, либо к вампирским. Или ты всерьез думаешь отыскать его в этих лесах?

Нет, конечно. Я же не идиотка. Просто беспокойство гложет, куда его черти унесли?

Разговор прерывается вынырнувшим из кустов Ветром. Он гордо складывает у наших ног тушу какого-то местного 'оленя', порыкивая и толкая презент мордой.

Рой, встрепенувшись, тут же вскакивает и начинает обнюхивать добычу.

Переглянувшись с Манзо, оба беремся за ножи, успеть освежевать и вырезать несколько сочных кусков филе — это важно. Голод не тетка все-таки. Да, он дядька, в телогрейке, валенках, в руках топор и прочие атрибуты жадности.

Вырезав пару кусков для каши, остальное отдаем гвортам.

Надо бы зверюг помыть, но видя, как они жадно глотают мясо, рука не поднимается оторвать бедолаг от такого увлекательного занятия.

Филе летит в котелок, и мы в ожидании его готовности занимаемся своими бесхитростными делами. Типа стрижка, брижка и мойка волосей.

Манзо, закончив помывку первым, настороженно вглядывается в сумрак.

— Что там?

— Не знаю. Запахи… Лишние, — затем, пожав плечами усаживается ближе к котелку.

Когда каша в котелке уже начинает аппетитно булькать, гворты, вскидываясь, начинают рычать.

Мы успеваем только схватить заранее подготовленные арбалеты, а у нас перед ногами уже торчат из земли, подрагивая оперением чужие стрелы.

Не убивают, значит, поболтать хотят?

— Сидеть, — если все пойдет криво, я команду 'Горло' отдать успею. Да даже если и не успею, то мои тигропсы вполне себе умные мальчики.

Из-за деревьев медленно скользят фигуры в вампирских плащах, продолжая держать нас в цели.

Что, опять??? Нет, эти южане совсем страх потеряли! Да надоели уже, как мозоль между пальцами, ей богу.

Озвучить свою претензию я не успела. Одна из закутанных фигур подплыла ко мне и, блеснув маской, произнесла:

— Вы нарушили границы нашей территории. Если вы заблудились, то мы укажем вам правильное направление к имперским постам.

О-о-о… Настоящие. Для разнообразия.

— Меня зовут леди Кира, и я пришла по приглашению эс Грюнда, капитана "Морской птицы", — надеюсь, капитан все еще сохранил ко мне расположение и не откажется подтвердить мою малюсенькую ложь.

Вамп внимательно оглядывает мое потрепанное состояние, явно сомневаясь в высказанном лордстве.

— Вы просите встречи на нашей территории?

— А вы полагаете, что подобную встречу можно провести здесь?

— Вы понимаете, что мы сначала должны будем запросить подтверждение капитана?

— Да не вопрос, — вырывается у меня. Расшаркивания вокруг да около начинают надоедать. Тем более что каша уже готова и пахнет просто одуряющее.

— Собирайтесь, мы проводим вас к нашему посту. Ждать ответа эс Грюнда будете там.

Ну, вот и поели.

Сборы нищих, как правило, недолги. Что собирать-то? Рот закрыл и пошел.

Так и мы. Бросая тоскливый взгляд на котелок, натягиваю сапоги, запихиваю мокрые носки и потрепанный жизнью колет в рюкзак.

— Кашку вывалим, или с собой прихватим? — Манзо, как и я, гипнотизирует котелок взглядом.

— С собой конечно, фиг их знает, кормят они пленных или нет? А пока эс Грюнд не ответит, статус у нас, по-моему, будет именно такой, — придумал тоже, кашей разбрасываться! Да я сейчас даже за возможность просто облизать котелок полжизни отдам и не моргну.

Так и поступаем. Манзо, с котелком в руке и угрюмой мордой лица выглядит забавно, впрочем, я, идущая за ним след в след и практически роняющая слюни, наверное, выгляжу еще смешнее.

Пост вампиров оказывается совсем рядом. Мы не дошли до него метров пятьсот, не больше. Бывает же. Думаю, вампы изрядно повеселились, наблюдая наш отдых на озере.

Строение выглядит, как двухэтажная башня, оплетенная вьющимися лианами так густо, что признать в этом объекте изделие рук вампирских помогает исключительно арка входа.

Как я и ожидала, нас вежливо проводили в комнату с двумя койками вдоль стен и, дождавшись, когда мы все в нее войдем, заперли за нами дверь.

Гворты, лениво трусившие всю дорогу по бокам от меня, покружившись на месте, заваливаются на пол, компактной щенячьей кучей.

И мы с разведом, по-братски разделив содержимое котелка, решаем последовать их примеру.

Сама не верю, но, стащив сапоги и рухнув на койку, просто мгновенно проваливаюсь в сон. Последняя мысль — того, кто разбудит не во время, ругать не буду. Убью просто.

Сны опять мучают меня кольцом бесконечной атаки магической башни. И лицо неизвестного предка уже привычно маячит на периферии зрения.

И так этот сон уже задрал, что, даже спя, тоскливо думаю: как бы сейчас проснуться?

Бог точно меня любит, и посылает неизвестного, громко хлопающего дверьми.

Приоткрыв один глаз, пытаюсь оценить посетителя. Информация доходит до не совсем проснувшегося мозга частями, позволяя сложить картинку лишь через несколько секунд. Но как только целостный образ зафиксирован и сверен с закромами в памяти, я мгновенно слетаю с койки и радостно шагаю навстречу гостю.

— Капитан! Вы не представляете, как я рада вас видеть!

Эс Грюнд, капитан "Морской птицы", улыбается мне с легкой усмешкой.

— Отчего же? Как раз представляю. Рад видеть вас здесь леди Кира, — он целует протянутую мной руку и поворачивается к стоящему позади разведчику — Кто ваш спутник?

— Позвольте представить, Манзо, разведчик Ордена из Шоукана. Капитан, мне нужно кое-что обсудить с вами, но я не уверена, что здесь это будет вполне удобно.

— Мне тоже есть что сообщить, дорога в Геррес займет около двух часов, так что мы сможем начать нашу беседу еще в пути. Собирайтесь, — и, вежливо кивнув, вышел в коридор.

— Ну, я тебе говорила, что все обойдется! — от избытка эмоций хлопаю Манзо по плечу и начинаю натягивать на свои бедные ножки сапоги.

— Геррес… Кто бы мог подумать… — шепчет Манзо, продолжая задумчиво смотреть на незакрытую до конца дверь.

— Что ты там бормочешь? Собирайся давай.

— А ты знаешь, что мы будем первыми, кто, не являясь вампиром, войдет в Геррес? — очнувшийся разведчик, блестя глазами, с энтузиазмом начал собирать вещи.

— Я уже поняла, что это какой-то местный город. А что, вампиры туда никого не пускают? А как же дипломатические отношения с Империей?

— Да какие там отношения, — он пренебрежительно взмахивает рукой — Кроме торговли нас ничего не связывает. Ну, еще то, что они поголовье гвортов на границе стараются контролировать. На внутренней территории вампиров побывали всего единицы имперцев, а в Герресе — вообще никто. Понимаешь теперь?

Я с определенной долей сомнения утвердительно качаю головой. Понимаю, мол. А вот с чего такая честь, надо бы у капитана все же выяснить. Я здесь, если совсем с ума не сойду от периодически всплывающих загадок и секретов, то только потому, что ответы тоже всплывают, иногда. 'Чем больше почему, тем меньше как. Чем меньше как, тем больше почему'. И я еще хотела в детстве в следователи пойти? Дурная была, глупая.

Вылетев из постовой башни во двор, я на мгновенье замерла, разглядывая эс Грюнда и его спутников. Вернее, одного из спутников. Ха, я, кажется, вижу причину приглашения. Рядом с капитаном важно сидит толстенький щенок гворта.

Мои хищники, заинтересованно выйдя вперед, вежливо его обнюхали, лизнули и, видимо признав щенка вполне комильфо, вернулись ко мне.

— Капитан, я смотрю, вы совсем не теряли времени даром и сделали то, о чем мы беседовали по дороге в Шоукан, — я улыбаюсь от души, и одна из кучи лежащих на моем сердце камнюшек исчезает. Я все время опасалась, что приручить гвортов удалось именно мне потому, что я другая, не отсюда, а в сочетании со снами это начинало выглядеть как навязываемая откуда-то сверху Избранность. Боже меня избави от элитарности. Потому что если ты хочешь отличиться только ради того, чтобы не походить на других, ты всегда можешь проснуться утром с носком во рту. Меня в моем рту вполне удовлетворяет присутствие зубов и языка.

Эс Грюнд, наклонившись, тепло треплет щенка за мохнатые ушки.

— Это было непросто, но я очень благодарен вам за то, что сделали это вообще возможным, — оставив щенячьи уши в покое, он подходит ко мне и слегка склоняет голову, — меня зовут Вито, и мне очень приятно назвать вас другом.

Точно, что-то происходит. Уже второй вампир из эс Грюндов доверил мне свое имя.

— Спасибо Вито. Мне тоже это очень нравится, — немного растеряно бормочу я.

— Если вы готовы, то мы можем ехать?

И мы поехали.

Я постаралась изложить историю нашего путешествия за погибшими родственниками князя Гэндзио максимально корректно. Стараясь не вдаваться в подробности, касающиеся самого Наместника и южной Провинции, но с максимумом деталей описывая прошедшие на территории вампов бои, и особенно подчеркивая, что оставшаяся в форте группа, вместе с Рейниром, должна была придти во внутренние земли еще ночью. При условии, конечно, что наш план удался полностью.

Вито поражен не был. О том, что на внешнем круге их территории идет непонятная возня, те, кому положено, конечно, знали. Но вот о судьбе остальной части нашего отряда информации у него не было.

Бежавший рядом со мной в своей мохнатой ипостаси Манзо, в разговоре естественно не участвовал, так что приходилось болтать за двоих. Затруднившись конкретизировать маршруты наших передвижений и точки баталий, я от имени разведчика пообещала, что по прибытии он нанесет все на карту. Он же развед, а не я.

Обсуждая неприятную для вампира информацию о южанах, перемещающихся по их территориям вполне свободно и изображающих из себя местных жителей, я вдруг поняла, что местность, по которой мы едем, отличается от дикого леса очень сильно. Настолько сильно, что прервав разговор, начала оглядываться кругом.

Вито понимающе усмехнулся и толчком послал свою кхару вперед, явно оставляя меня наедине с впечатлениями.

Дорога, по которой мы двигались, напомнила мне сказку, 'Волшебник изумрудного города'. Не то чтобы она была желтой, но вот кирпичной была точно. И эта сказочная дорога медленно, но верно вела нас в горы, видневшиеся вдали чуть размытыми абрисами. Даже сейчас, когда мы к ним приближались, они были скрыты туманом и облаками, не давая себя рассмотреть подробно под этим покрывалом.

Окружавший дорогу лес был как-то, облагорожен, что ли. Он не выглядел так буреломно и пугающе, как тот, в котором мы с Манзо вели партизанскую войну.

Только сейчас я стала понимать, что внешние вампирские земли и их внутренние территории — две большие разницы. Первые служат защитой, а вот во вторых они просто живут.

Зачарованная такой резкой сменой, я не сразу заметила, что наш небольшой отряд втянулся на седловину низкого перевала, проходящего между двух осыпающихся древних гор, выглядящих скорее, как каменистые сопки. После него дорога резко пошла вниз, уводя нас в скрытую от взгляда долину. На одном из поворотов Вито остановился, подождал меня и приглашающе махнул рукой.

— Идем, я покажу тебе наш город, — он улыбался, довольный произведенным на меня впечатлением.

Соскочив с Роя, я полезла вслед за вампом на узкий выпирающий скальный карниз.

— Смотри.

Небольшая долина, скрывавшаяся внизу, показалась мне тропическим островом, плывущим в тумане. Падавший с одной из скал водопад еще больше размывал картину, искажая ее брызгами.

Практически в центре долины росло дерево, которое вдруг очень захотелось назвать мировым. Да что там, будь я древним скандинавом, то с уверенностью бы сказала, что вижу Иггдрасиль. Ни один другой эпитет не помог бы описать это чудо.

— Что это? — в изумлении указывая на древо-великан пальцем, спросила я.

Вито улыбнулся.

— Геррес.

Глава 34

Второй день не могу найти себе место. Беспокойство подтачивает меня, медленно отрывая куски уверенности в себе. Знаете, так иногда бывает, на ровном месте, вдруг, пупырышки по коже и гложущая неуютность в груди, как будто ты облажался по полной и кара небесная вот-вот вцепится тебе в загривок. Как говорится, 'кто-то ходит по моей могиле'.

Когда мы въехали в вампирский город, изумление и неожиданное спокойствие не оставляли меня до самой ночи. Голубое небо, затянутое клочьями тумана, иногда проглядывало сквозь стены, напоминая о том, что мы — внутри гигантского дерева. Нет, не одного, а как минимум девяти, сросшихся стволами. Узкие мостики и платформы обозначали уровни, на внутренних древесных наплывах стояли стражи, держа в руках длинные мечи. Комната, в которой разместили меня с гвортами, была почти круглой, с мехами, свешивающимися с ложа и небрежно кинутыми на пол, с изящной, маленькой мебелью и огромным окном неправильной формы, забранным в узкие переплеты стеклянной мозаики и металла.

Почти сразу после заселения слуга отвел меня в купальни, где рядом с каменными чашами воды ожидал целитель. Мои, сомнительной чистоты и целостности, тряпки так и не вернули, дав взамен шаровары из плотной ткани, сандалии и тунику без рукавов.

Тот же слуга, который провожал меня сюда, так же безмолвно склонив голову, шел впереди, указывая путь по переходам между платформами. В чужой одежде не по размеру я чувствовала себя скованно, да и необходимость свешивать мокрые волосы на правый бок, прикрывая татушку, мало добавляла комфорта. Как и разгрузка с поясом в руках.

Большая, до потолка заполненная книгами и свитками зала, в которую мы пришли, была неожиданно светлой. Столбики света цвета закатного солнца то тут, то там прорезали библиотеку, оставаясь яркими круглыми зайчиками на полу.

Вито, ожидавший меня, в своей обычной царственной манере указал на столик у окна, сервированный к ужину. И за едой беседа, начатая по дороге в Геррес, обрела новое направление. Я просила его отправить патрули в лес внешней территории, чтобы найти Дэя, гонцов к постам, чтобы узнать судьбу Хаджими, князя и оставшейся группы разведчиков, и в Крибдив, с информацией для эс Мульги. Он же, слушая меня, только ниже опускал скрытое маской лицо.

То, что, в конце концов, он сказал в ответ, меня не совсем удовлетворило. Уже грядущей ночью, он, как сын правителя, во главе избранных отрядов отправится во внешний круг, зачищать территорию от южан. Запрос командиру пограничных постов о Рейнире и князе с командой уже направлен. А вот Дэй… Его жизнь оставалась в его собственных руках и руках его воинского счастья.

Позже, смотря в узорчатое окно, я провожала облаченный в глухие доспехи и вампирские плащи отряд взглядом, до тех пор, пока он не скрылся за скальным поворотом.

И вот уже два дня безделья. А пупырышки на коже и беспокойство все больше и сильнее. И молчащий развед, периодически сопровождающий меня, совсем не способствует поднятию духа.

Отловив одного из имеющих обыкновение испаряться в пространстве слуг, прошу проводить меня в комнаты разведчика Манзо. Они оказываются двумя уровнями ниже, в узком коридоре, затененном внутренними растениями. Войдя в его дверь без стука, я застаю неожиданную картину. Манзо, облокотившись на стол и мрачно глядя в одну точку, пьет что-то, сильно пахнущее сивушными маслами. Нет, я и сама не против бокала-другого пивасика, но вот то, что он пьет, это явно лишнее для моих планов.

— Манзо, хватит жрать. Предлагаю выдвигаться отсюда, — мой возглас застает задумавшегося разведа врасплох.

— Я уже пробовал выйти из этого дерева. Вход здесь только один, и охрана при нем весьма прозрачно направила меня обратно, — мрачно бубнит он, пьяно ведя глазами.

А вот это неожиданность.

— И все равно хватит жрать. С утра пойдем трясти местные власти, ты мне будешь нужен в трезвом уме и здравой памяти, — я, конечно, слегка обескуражена, но не настолько, чтобы резко менять выстраданное решение, тем более, что письмо князя к Императору до сих пор при мне.

Манзо встряхивается, как пес, и отставляет кувшин с бражкой на центр стола.

— Ты думаешь, мы сможем завтра уйти?

— Если нам не позволят, мы что-нибудь придумаем. Ночь, окна и туман еще никто не отменил, — я поддерживаю его покачнувшееся тело за плечо и ободряюще улыбаюсь.

Он кивает.

А я… Я иду к себе, совсем не испытывая тех ободряющих эмоций, которые прокатили для выпившего Манзо.

Меня будят гворты, на рассвете ворвавшиеся в комнату с прогулки. Я их сама выпускала ночью, но это было малек в прошлой жизни и неявно, потому, проснувшись, тупо смотрю на распахнутую настежь дверь и моих хищников, которые, дурачась, могут снести полкомнаты и не заметить.

— Блин… Ветер! Лежать. Рой! Ко мне, — команды, отданные в сумеречной зоне, до гвортов почему-то доходят.

Рой, скалясь в своей 'улыбке', заскакивает на ложе, которое прогибается под ним, как ивовый прутик и, потоптавшись, укладывается рядом, водружая клыкастую морду мне на грудь.

Ветер, ревниво рыкнув, запрыгивает с другой стороны, и ложится, деловито протягивая тяжелую голову рядом с Роем. Телячьи ангелочки, чтоб их!

Моя следующая побудка проходит под еще более громкие звуки, нежели издаваемые гвортами, вернувшимися с прогулки.

— Кира! Вставай! Князь приехал, — Манзо орет с порога, видимо не решившись разгрести кучу на постели в поисках меня.

— Сейчас… Еще пять минуточек…

— Какие нафиг минуточки? Вставай быстро, жду тебя снаружи!

И только грохот захлопнувшейся двери пробуждает меня окончательно.

Князь приехал???

Собираюсь, как сумасшедшая, в сердцах кляня неудобные шаровары и безрукавку. Через пару минут, отпихивая лезущего под руку Роя, вылетаю в коридор.

Развед, без единого следа похмелья, подпирает стенку неподалеку, нетерпеливо барабаня пальцами по рукояти меча.

— Ну, ты горазда спать, я у порога оборался, — тянет он, отталкиваясь плечом от стены и направляясь к переходу.

Ну и ладно. Устала я. Шутки, что ли, то тебя убивают, то ты? В промежутках между трупотворчеством отдохнуть — это неплохо…

Манзо летит вперед, заставляя меня завистливо вздохнуть — я бы даже за три килограмма брюликов в местных переходах не разобралась. Тем более — утром.

Распахивая двери пинком, мы вламываемся в памятную мне библиотеку, причем я едва успеваю затормозить, чтобы не врезаться в спину разведчика многострадальным шнобелем.

Я, наверное, совсем расклякла, по-другому объяснить не могу, но буквально кидаюсь на шею ухмыляющемуся Хаджими и сидящим рядом с ним разведчикам. Они весело гомонят, стуча меня по спине и сдавливая в ответных объятиях.

— Ребят, как я рада вас видеть! А-а-а… Тахор и Утар не с вами? — моя радость начинает загибаться куда-то вниз, как поджатый хвост.

— Тахор погиб, — Хаджими мягко поддерживает меня под локоть — А вот тело Утара мы так и не нашли.

Дышло этим южанам через попу! Они что, забрали мальчика с собой?

Дальнейшие мои размышления прерывает знакомый, тянущийся как карамель баритон.

— Кира, мы решили вернуть тебе ножи. Ведь пригодятся? — Рейнир слегка улыбается, протягивая мне сверток.

— Рей! Ты тоже здесь. Я рада, что не придется упокаивать твой кровожадный трупик, — я также усмехаюсь уголком губ ему навстречу.

И только подойдя за свертком, прислушиваясь к встрече Манзо с отрядом, бурно происходящей за моей спиной, я вижу князя, полулежащего в кресле и скрытом до этого косыми тенями книжных шкафов.

— Наместник, — наклону моей головы позавидовали бы придворные Короля-Солнца.

Рей ободряюще сжимает на моем плече руку, вручая мне ножи, и отходит назад, к разведчикам, Хаджими и Манзо.

Я наклоняюсь над князем, обеспокоено вглядываясь в его раны, и одновременно думая, что сказать этому человеку, с которым мы находимся, чуть ли не в противостоянии, будучи при этом союзниками.

Он, как всегда серьезно, смотрит на меня. Блин, да я всего один раз видела, когда он улыбался!

— Спасибо тебе, девочка, — он берет мою кисть, сжимая в ее в ладонях — Твой план сработал.

— Наместник, — еще раз начинаю я.

Властным взмахом ладони он прерывает меня.

— Просто Кенджи, — он все так же серьезно смотрит, сжимая мою ладонь — Было бы глупо продолжать обращаться по титулам, когда ты так много сделала для меня, правда, Кира?

Эм. Нет, у-у-у-у… Или что? Ну да, где-то сдохло стадо мамонтов. Или 'именная' эпидемия распространяется воздушно-капельным путем?

— Хорошо, что ты здесь, Кенджи, — бормочу я — Я рада, что вы все вернулись. Но сейчас я бы хотела задать пару вопросов эс Грюнду.

Вытаскиваю свою ладонь из 'клещей', в которые ее зажал князь и тороплюсь к Рею, по дороге подмигивая ему, и всячески сигналя бровями — ты мне нужен.

Заинтригованный, Рей отходит со мной ближе к шкафам.

— Кира, тебе что, плохо?

— Нет, мне вполне себе, — что? ни хреново, ни нормально, ни тем более хорошо — Ну, ладно, так себе, не позавтракала я просто.

Ну не буду же я ему объяснять, что новая, дружелюбная позиция князя выбила меня из колеи?

— У меня просто несколько вопросов, — я все еще трясу головой, пытаясь уложить Наместник-Кенджи в один сегмент мозга.

— Скажи, когда вы вышли к постам?

— Намного позднее, чем планировали, — он перестает улыбаться, хмуря брови — Сначала Хаджими с отрядом пытался помочь тем двоим, которые завязли в бою с южанами, оторвавшись от тебя. После жесткой драки охранение, оставленное на всякий случай, отступило. Потом я собирал твои ножи, — он все еще хмурит брови — Так что, мы выступили только на рассвете. К постам вышли почти в полдень.

— Понятно, — тут уже хмурюсь я — Рей, ты ведь сразу сообщил о том беспределе, что творят южане в ваших землях? — в принципе это не вопрос, это утверждение, — Почему сразу информация не ушла, куда надо? Время-то не тянется, оно летит галопом…

— Я не сообщал Лорду-правителю. Я сразу все передал наследнику. Он так же, как и я, бывал в Империи много раз, и представлял, чем грозит нам разрыв торговых отношений.

Э-э-э-э. Ну да, примерно в это время, когда могло быть доставлено сообщение, мы с Вито обсуждали проблемы доставки информации. Аха, в Империю.

Ну, в принципе все ясно. Осталось дождаться Вито, послушать, что ему скажут Рейнир и князь, а там и снова в поход. Как эти скачки по пересеченной местности меня задолбали!

Рей придерживает меня за руку, разворачивая обратно к себе, и указывает пальцем на татуировку.

— Кира, у тебя на плече знак.

— Да неужто? — остается только язвить.

— Серьезно, я уже видел этот рисунок, в дневнике Вито. Что он значит? Я тогда читал все описания, не касающиеся торговли вполглаза.

— Это знак земли, — устало отвечаю я, накрывая руку копной волос.

— Точно! Как и башня, — оживляется Рей.

Нет, я сейчас просто уйду, как можно дальше. В тренировочный зал, например. Вот только слугу отыщу и слиняю.

Не, я им всем конечно очень рада, но разговоры про башни и предков для меня не просто сюр, они макабрические. Не удивительно, что кошмары снятся.

Глава 35

Изловили мою персону почти на выходе, не дав скромно удалиться восвояси.

— Куда это ты? — удивился Хаджими — А доклад?

— Эм… да я сейчас, быстро. Не завтракала просто, пить хочу, — промямлила я.

Но Хаджими уже развил бурную деятельность, отправив одного из своих парней отлавливать кого-нибудь из слуг. Либо разведчик действительно был талантлив, либо слуги сегодня сонно зависали рядом с библиотекой, но уже минут через пять наш посланец помогал худющему вампу втащить в кабинет поднос размером чуть поменьше письменного стола.

Как только еда и напитки были водружены на две сдвинутые вместе конторки, мужчины, весело переговариваясь, набросились на все, что было разложено по тарелочкам и разлито по кувшинчикам.

Разговор временно затих, прерванный сосредоточенным жеванием. Пришлось присоединяться, пока эти троглодиты не зажевали все, вместе с посудой.

Мне часто умные мысли приходят в голову именно во время еды. Странно, кровь по идее должна к желудку приливать? Или мне наоборот иной раз избыток крови мешает трезво мыслить?

Решение воплотить пришедшую идею в жизнь немедленно, накатило сразу, следом за умной мыслью.

— Кенджи, — имя князя вышло как-то сжато и неестественно — У тебя лишней пары гривней не завалялось?

— Зачем тебе? — удивленно спросил он.

Странный вопрос — зачем девушке деньги?

Я очень демонстративно потрясла выданными шароварами и чудом местной сапожной промышленности типа 'сандалетка открытая'. На этих сандаликах, между прочим, еще и каблук имеется. Как только представлю, как во всем этом сажусь на Роя и браво мчусь в бой, ей богу, ужас поднимает шерсть дыбом, даже на голове. Видели когда-нибудь начес, почти метр высотой? Я тоже до этого ни разу не видала.

Не только князь, но и все остальные внимательно разглядывают предъявленные им шмотки, явно не понимая, к чему я клоню.

Ситуацию спасает Манзо, похлопывая меня по плечу и усмехаясь:

— Да это она намекает, что ей новая одежда нужна.

— А что стало с прежней? — князь все еще держит брови 'домиком'. Какой-то он вялый сегодня. Не проспался?

— Она резко развалилась в процессе метания по лесу. Пришлось ее выбросить, — неохотно поясняю я. Почему так нелегко просить у кого-то деньги? Чувствуешь себя как… Как то, что само плывет в руки. Ну, не золото, в общем. Оно, зараза, поверху не плавает.

Наместник, уяснив для себя проблему, хмыкает, берет из конторки чистый лист и, начертав в нем что-то, отдает мне.

О… 'Ой, как я очень это богатство люблю и уважаю!'. Мне дали местный банковский чек. На целых три гривня. Осталось найти кассу. Или банк. Ну, на крайний случай аналог банкомата…

Манзо, с любопытством заглядывающий в бумагу мне через плечо, присвистнув, изрекает:

— Да ты теперь богата! Решено, женюсь, — последнее слово он договаривает, пытаясь увернуться от моей карающей длани, аккуратно прихлопнувшей его по затылку.

Разведчики, ухмыляясь и подмигивая нам, начинают соревноваться в остроумии на тему возможного жениховства. Хаджими, хоть и не участвует в этом балагане, но добродушно щурится на нас, даже не думая встревать. И правильно.

Смех нужен всем, тем более нам, так быстро потерявшим своих товарищей. Да нам сейчас палец покажи, пусть даже средний — умрем от смеха.

Князь, мрачно сверкнув льдинками в глазах, прекращает наше веселье очень резко.

— Наелись? Пора обсудить ситуацию, — сдвинув гигантский поднос в сторону, он разворачивает карту.

— Хозяйка, стрелы свистели над головой, — бормочу я себе под нос, не успев прикусить язык.

Манзо, притулившийся рядышком, вопросительно смотрит на меня.

— Это я в том смысле, что сейчас могут над головой засвистеть сапоги, — поясняюще шепчу ему на ухо. Развед, уже привыкший к моему словарному запасу, начинает понимающе улыбаться.

— Кира, раз тебе так не терпится поговорить, начнем с твоего доклада, — каждое слово могло бы весить тонну и расплющить меня в рисовую лепешку, из которой потом харусаме нарежут. Нет, он сегодня точно не выспался.

Как человек, плохо владеющий картой, я предложила заслушать нас с Манзо одновременно, и, получив неохотный кивок в ответ, начала излагать, стараясь делать это как можно менее эмоционально. Развед пояснял мой рассказ, указывая наш путь на карте и добавляя свои комментарии по событиям.

Исчезновение Дэя в лесу не понравилось всем. А вот последний бой с южанами и ужасное пиршество, устроенное гвортами, разделило слушателей на неравные части. Разведчики были в восторге. Хаджими, переглянувшись с князем, уточнил:

— Они что, все погибли?

Настала наша очередь с Манзо запереглядываться.

— Мы думаем, что да, — развед как обычно, краток, — гвортов было не менее десяти стай.

— А как же вы ушли?

— Полагаю, нас вывели мои хищники, — я действительно думала об этом, уж очень равнодушно дикие нас пропускали.

— Если в следующую нашу встречу Кира предъявит всем дракона, то я наверно не удивлюсь, — князь потирает глаза большим и средним пальцем, слегка откидываясь на спинку кресла.

— Если вы не в курсе, то у наследника местного лорда теперь тоже есть гворт. Я же не виновата, что никому из вас в голову не приходило приручить щенка? — тоже мне, зоологи выискались. Стоп. Дракона? — А что вы там про драконов говорили?

Удивление, вызванное моим сообщением о персональном гворте эс Грюнда, всколыхнувшее даже Рейнира, до того тихо сидевшего в уголочке, перерастает в сдавленные смешки. Впрочем, они быстро затухают под острым взглядом Наместника.

— Продолжим, — вступает понятливый Хаджими. — Так вы уверены, что доложить о неудачной охоте южан в ближайшие дни некому?

— Да, уверены, — мы с Манзо единодушны.

— Ну что ж, у нас все прошло не так гладко, но ушедшие из-под форта остатки осаждающих, по крайней мере, не знают точно, кто остался в нем, а кто прорвался в лес.

Итог нашего совещания оказался следующим — оставшийся в живых стражник эс Мульги, про которого я уже забыла, отправится в Крибдив, в сопровождении вампов, чтобы доложить капитану обстановку и передать письмо секретарю князя. Мы же, дождавшись Вито, отправимся напрямик к столице Империи, через вампирский округ и Мертвые земли, пройдя там, где нас никто не ждет. Рей согласно кивает, добавив, что идет с нами, усилив наш отряд десятком своей личной гвардии.

Бедняги вампиры, они так долго избегали всяких конфликтов, а теперь война сама нашла их. Ну, я себе именно так всегда и представляла нейтралитет — тот, кто слишком долго держится в стороне от всех, рано или поздно получит свою 'панамку' от каждого.

Вито вернулся через два дня, которые я заполнила тренировками, чисткой и доводкой ножей и, конечно, приобретением одежды. Взяв в Герресе готовый кожаный комплект, который подогнали мне по фигуре за ночь, я поняла, чем он отличался от почившего в бозе костюмчика, приобретенного в Крибдиве. То, что мне продали в приграничном торговом форте, было просто одеждой. Здесь же Рей потащил нас в место, идентифицированное мной как военный склад.

Особая выделка кожи, странная расцветка зеленовато-коричневого цвета, да и сам крой куртки с большим капюшоном — это была специальная форма, которую использовали вампирские патрули. Ну и как всякая профессиональная военная задумка, она была с секретом. Жаль, что не из тех очаровательных штучек, которые Кью регулярно выдавал Джеймсу Бонду, но тоже вполне полезная. В местах, соответствующих летальным на теле человека, внутрь были вшиты пластинки брони и сверху усилены накладками жесткой слоеной кожи. Манзо, восхищенно цокавший языком, только вздыхал, и снова начинал осматривать выставленные образцы лат, доспехов и маскировочных костюмов.

Новый комплект одежды достался мне совсем бесплатно, как и очередной вампирский плащ.

Рей, вручивший чуть позднее сверток с подогнанной одеждой, подмигнул и сказал, что я официально зачислена в его личную гвардию. На все время путешествия.

Я же, совсем обнаглев, попробовала стребовать с вампа еще и приличную обувь, но тут мне не повезло. Слишком уж персональный предмет. Пришлось заказывать и шить аналог мягких сапог — ичиг, которые я так и не успела забрать у сапожника в Крибдиве. Ну, оно и к лучшему. Жесткие, узконосые сапоги для верховой езды, которые я оставила в купальнях, явно не предполагали катание на гвортах.

О том, что Вито здесь и собирает маленький совет, мне сообщил Хаджими, бесцеремонно сдернувший меня с кровати ночью. Нет, ну что у них за страсть к ночным посиделкам?

Совет, и правда, был маленький. Кроме меня и инструктора там присутствовали князь и оба эс Грюнда, причем Рейнир был одет с полной выкладкой. Де-л-а-а. Вито, куртуазно приложившись к моим пальцам, протянул моток шнуров, оставленных впопыхах на месте засады. Класс!

— Как прошла зачистка? — прохладный голос князя вернул меня из моего оружейного рая на твердую землю.

Вито опустился в кресло и внимательно нас оглядел, постукивая кончиками пальцев по своей маске, лежащей на столике.

— Лорд Гендзио, я не знаю, что им нужно от вас, но мы проследили путь южан до самого побережья. Там стоял их корабль и был разбит лагерь. Нам пришлось уничтожить и то и другое. Вместе с людьми, разумеется. И Кира права — они маскируются под вампиров. Эта маскировка — не для нас, мы сразу же почувствовали чужаков. Полагаю, Наместник — это война, и боюсь, она уже идет.

— Это был наш корабль, — князь мрачно смотрит на карту, развернутую перед ним. — Согласно договору, подписанному Императором, мы предоставили им свои шхуны, для быстрого прохода к островам, являющимся их колонией. И я рад, что в последний момент решил убрать с этих кораблей наши команды.

— Времени уже не осталось. Если они решились на эскалацию конфликта, то решающий ход не за горами. Мне жаль, но отправиться с вами я не могу, в преддверии войны… Вы понимаете сами. Мой кузен, эс Грюнд, будет представлять перед Императором наши интересы.

Князь молча кивает, продолжая сверлить карту взглядом.

— Я хочу добавить, — голос Вито становится мягким — Тела вашего сына и брата… мы передали их бойцам пограничного гарнизона. К счастью, нам удалось осуществить передачу без драки, хотя готовность к бою и холодность по отношению к нам были очень заметны.

Эс Грюнд помолчал, затем добавил:

— Мы продолжим патрулировать внешнюю территорию. Слишком долго безопасность наших земель возлагалась на гвортов и непроходимые леса. Это было ошибкой.

— Выступаем сейчас, — Наместник, наконец, поднимает взгляд от начерченного пунктиром маршрута — До Мертвых земель придется двигаться без остановок. Единственной проблемой могут стать новые кхару. Надеюсь, Хаджими, твои люди справятся.

Наши сборы не были долгими и рассвет мы встретили, несясь во весь опор по горной дороге, ведущей на север.

Глава 36

Тропы в горах, по которым мы движемся вот уже почти полные сутки, однообразны. Изломанные, крошащиеся каменные наплывы хребта, холмы, покрытые зеленью, виднеющиеся внизу за пропастью, и скальные пики вдалеке, наполовину скрытые сизым туманом. Красиво, очень. Но только не двадцать четыре часа подряд. И я уже равнодушно провожаю взглядом проплывающие мимо пасторали, смешанные с суровой простотой гор.

Несколько получасовых остановок, на короткий отдых и перекус, не давали расслабиться полностью, и я, если честно, почти не чувствую своей пятой точки. Бедный Рой. Он ровно держит темп, не рычит, не скулит, но я загривком чувствую — устал. Держит на плаву только одно. За этим перевалом находится спуск к Мертвым землям, и на последнем вампирском посту мы наконец-то сможем отдохнуть.

Вялое любопытство вызывали замки вампов, в которых мы останавливались, но ни времени, ни возможности полностью осмотреться у меня не было. А посмотреть там было на что, тем более что они все оказались абсолютно разными.

Первый — как розовая мраморная игрушка, брошенная неведомым великаном на берегу маленького горного озера. Весь воздушный, изящный, с округлыми башенками и ступенчатыми террасами с полудиким садом.

Второй был серым, огромным и старым, как сами горы, окружавшие его. Ощущение дряхлости, витавшее над массивными стенами и каменистым двором, было столь сильным, что я невольно проверила свои волосы — нет ли седых прядей у висков? Нет. А кажется, что есть…

Последний произвел самое странное впечатление. Очень хотелось оглянуться вокруг и ущипнутьсебя за нос. В сумерках, заполненных только звуками ветра и нашим дыханием, почти черные готические шпили ощущались несколько карикатурно. Очень по-вампирски, но в стиле трансильванских зарисовок, сделанных Копполой. Почти воочию представлялся спускающийся к нам по ступенькам Гэри Олдман, в роли старого Дракулы. Настолько явственно почудилось, что за нос себя ущипнуть все-таки пришлось.

Именно на последнем привале я обратила внимание на двоих из окружения Рея. Было бы странным не присматриваться к вампам на фоне такого сюрного пейзажа. В принципе, ничего подозрительного в них не было, они просто чем-то отличались от остальных. Про одного я вскоре поняла — за его спиной постоянно висел громоздкий и даже на вид неудобный чехол, который он ни на миг не снимал всю дорогу. Почему-то думалось, что в чехле контрабас. Бред, в общем-то.

Про второго так ничего и не поняла. Не такой, как остальные, и все.

К посту у Мертвых земель мы вышли уже под утро. Хорошо, что дежурившие здесь вампы позаботились и о хлебе насущном для людей и их питомцев, и о месте для отдыха. Впрочем, все устали так, что готовы были рухнуть прямо на землю во дворе, рядом с кхару.

Утро для нас наступило почти в полдень. Именно во столько неутомимый Хаджими устроил всем побудку. Не знаю, как остальные, но я готова полцарства отдать за подушку под седалище, по моим ощущениям ставшее за сутки скачки очень плоским. Да и одеревеневшие бедренные мышцы сулят мне сегодня те еще впечатления. Хаджими, поглядев, как я корячусь, вылезая из постели, нахмурился и велел остаться там, где лежу до его возвращения. Вернулся он очень быстро, в сопровождении неизвестного вампа, оказавшегося отрядным целителем. Так-так, ошибки, допущенные в прошлом походе, смотрю, исправили.

Вамп быстро растер мои мышцы какой-то несусветно пахнущей гадостью и, вручив кувшин обезболивающего бальзама, заставил выпить едва ли не половину. Перед уходом целитель, хмыкнув, посоветовал на будущее обращаться к нему сразу, а не по прошествии семи часов. Оставалось только безропотно согласиться.

Во двор я все-таки уже не выползаю, а выхожу нормальным шагом, с каждой минутой чувствуя себя все бодрее. Вокруг костерков, на которых в котелках пузырилось мясное варево, суетятся бойцы нашего отряда, явно ожидая команды приступить к еде. Более терпеливые возятся с кхару, подгоняя сбрую. Приятное, честно говоря зрелище — мирный бивуак, тем более что стена леса, окружающая двор, делает всю картину еще более уютной.

Найдя Рейнира взглядом, целенаправленно направляюсь к его костру. Ночью было не до того, а сейчас и время и состояние мозгов позволяют заняться расспросами.

— Кира, — Рей кивает, посверкивая своими невозможно голубыми глазами через прорези маски.

— Рей, — я улыбаюсь в ответ. — Скажи-ка мне, а что там у тебя за парень, с чемоданом за спиной?

— Уже разглядела? Этот парень в походе специально, ради тебя.

— В каком смысле?

— Помнишь наш разговор на корабле? После того, как ты ушла, Хаджими рассказал о твоем эксперименте с музыкой и просьбе Храма.

— Зачем? — то, что инструктор разговаривал с Тенью на эту тему, меня сильно смущает. Я пока смысла в таком разговоре не вижу.

— Потому, что мы лучшие охотники из всех рас, живущих в Империи, — улыбается Рей — Я обдумал возможности и взял с собой двух вампиров, которые смогут тебе помочь.

Он встает и идет к соседнему костерку, у которого сидят оба вампа, так привлекшие накануне мое внимание. Неужели? Ну да, они идут за ним.

— Кира, знакомься: моя сестра Шика, она лучший охотник и ловец из всех, кого я знаю, — Рей покровительственно кладет ладонь на плечо вампа, странность которого я так и не смогла идентифицировать.

Сестра???

Девушка сбрасывает капюшон, но маска плотно скрывает черты лица. Теперь, зная, что она не мужчина, я новым взглядом окидываю ее фигуру. Вот я тупень. Она более узкая в плечах, чем остальные вампиры, да и походка от бедра почти, почему я раньше не догадалась?

Шика выше меня, и если не вглядываться, я бы скорее приняла ее за юношу.

Видимо моя растерянность очень явно отражается на лице, так как она фыркает и взмахивает ладонью.

— Леди Кира, раз мой брат представил меня по имени, могу и я обращаться к вам без титула?

— Да сколько влезет, — блин, видимо растерянность затронула не только лицо, но и мозг.

— Смешно сказала. Я с тобой позже подробности обсужу, ладно? А то сейчас завтрак, и выходим, — она обводит взглядом мои ножи. — Кстати, раз уж теперь мы знакомы, могу я ехать рядом с тобой?

— Да, конечно…

Легкое столбнячное состояние прерывается следующим знакомством.

Худенький вамп, с большим футляром за спиной, представляется как Бенджир, и так как мы с ним одного роста, я вижу его горящие глаза. Да-а-а. Музыкант-фанатик? Что ему наплел Рей?

Оказалось — правду. И именно потому Бен просто умирает, как хочет услышать, что именно я пою и подыграть мне. Может и правда? Ну их нафиг, эти приключения? Пойду, создам местный шоу-бизнес и забуду про все проблемы?

Хрипатый рев Хаджими: "Завтракать!", прерывает наше чересчур эмоциональное общение.

— Рей, ты в парне уверен? Он меня малек вымораживает, — шепчу я, усаживаясь поближе к котелку.

— А он всех вымораживает, — ухмыляется Рейнир — Зато самый талантливый. Так что, привыкай.

За едой к нам присоединяется Манзо, и мы начинаем шутливо трепаться о будущем проходе по Мертвым землям.

Почти доев, очень остро чувствую взгляд, буравящий мою спину между лопаток. И кто у нас здесь такой любопытный?

Князь пристально смотрит, даже не думая отворачиваться. Хм. То есть, я реально в чем-то виновата? Не помню ничего такого. Очень хочется подмигнуть и пожелать приятного аппетита, но не буду. Блин, у меня уже между лопаток чешется. Хорошо… 'Хоть иногда уступай мужчинам. Просто так… из вежливости… с перспективой на будущее'.

Приходится встать и вежливо удалиться к гвортам. Вот эти парни меня любят, безусловно. Блин, Рой, отдай котелок! Я еще не доела!

Мертвые земли, простирающиеся перед нами, вполне оправдывают свое название. Я думала, такой цвет у земли бывает только в Аризоне, на территории парка Гранд-Каньон. Нет, здесь даже хуже. В американском парке хоть проплешины зелени имеются, а тут — все красновато-бурого оттенка. Каменные пики, сужаясь, переходят в отдельные скалы, заостренные и стоящие под большим углом к земле, щерясь своими иглами на пустыню. С трудом верится, что эта земля когда-то была цветущей и плодородной. Ну, что тут скажешь? Можно про человеческую глупость, а можно про коварство магии. Ничего не скажу, и так на душе тошно.

Через пару часов черные палочки, маячившие на горизонте в мареве дрожащего воздуха, становятся башнями. Как же хочется взглянуть поближе! Но наш путь пролегает мимо, и я просто провожаю оплывшие стены взглядом. Шика, невозмутимо скачущая рядом, удостаивает развалины одним-единственным взглядом.

— Что это? — не удержавшись, спрашиваю я.

— Башня Огня.

— А мимо Башни Земли проезжать будем? — маскирую свой интерес банальным любопытством.

Шика бросает на меня взгляд, соскальзывающий на плечо, и я тут же вспоминаю — она сестра Рея. Наверняка он доложился ей о татушке.

— Ты хочешь заехать? — интонации вампирки абсолютно нейтральны.

— Да нет, просто хочу понять, где находится она, и где — относительно нее — мы, — а что еще ей сказать? "Да! Конечно!"? Вот, будет глупость…

И, тем не менее, когда ближе к вечеру, истекая потом от палящего зноя и полного безветрия, мы подъезжаем к Башне Земли, я застываю, не замечая объезжающих меня с двух сторон членов отряда.

Вокруг этой башни находится кусок джунглей, метров шесть шириной, не больше. И я невольно разворачиваю Роя туда. Уже у входа в оазис отмечаю, что Шика с братом и князь находятся рядом.

— Туда нельзя, Кира, — глубокий баритон князя, с рычащими нотками, звучит неожиданно ласково, словно уговаривая.

— Даже проверить?

— Даже переступить черту сада, — князь по-прежнему ласков.

— Кенджи, давай проверим, а? — я готова упасть на колени, чтобы он согласился, так сильно меня бьет местная энергетика. Похоже на то, как если бы потрогать не заземленные провода…

Князь вздыхает, и зовет к себе оставшийся не менее чем в пятидесяти метрах от нас отряд бойцов.

Как только они приближаются, я, не выдержав, ныряю в заросли кустарника. Первичная эйфория тут же сменяется ужасом: Рой, едва проскочив плотную зеленушку, едва не врезается лапами в огромное гнездо, с двумя бледно-розовыми яйцами.

— Кенджи? Хаджими? — зову я, разглядывая чудом спасенные яйца.

Князь почти мгновенно появляется рядом. Едва бросив взгляд на кладку, он кривится и, схватив меня за руку, пытается развернуть обратно.

— Быстро отсюда! Это гнездовье шиху. Они никогда не отходят далеко от потомства!

Уже не сопротивляясь, ломлюсь за ним следом, с напряжением слыша звук нескольких десятков натягиваемых луков.

— За мной! Это не наша битва. Кроме вампиров, никто не справится, — кричит Кенджи, увлекая меня вглубь построения разведчиков.

Едва успев укрыться за строем и развернуться лицом к башням, я вижу две пикирующие с неба тени.

Вампиры, мгновенно спуская тетиву, дают одновременный залп.

Взмахи крыльев летящих на нас чудовищ тут же становятся изломанными, заставляя их крутиться в воздухе, очень быстро приближаясь к земле. Как только раздается первый удар, часть вамповской шеренги бросается вперед, выцеливая упавшего шиху короткими копьями.

Когда падает второй, лес копий так же мерно вздымается и опадает, оставляя на красноватой земле истерзанный труп животного.

Не могу удержаться. Скольжу между бойцами, подходя ближе к телу поверженного хищника. Один взгляд, и я застываю. Мамой клянусь, это же грифоны!

Глава 37

— Больше в сад Башни ты не пойдешь, — сухой тон князя вполне ясно показывает его отношение к произошедшему.

Скосив на него глаза, понимаю, сейчас лучше помолчать. Да знаю я, знаю, поступила как идиотка, ломанувшись в эти заросли. И грифонов жалко до слез. Почему-то кажется, что не кинься я туда, они бы не напали. И как по заказу, то, что тянуло меня в эту башню, свернулось клубочком и закатилось глубоко внутрь. Не ушло, но и не тянет.

Хаджими тоже хмурится, но по-другому. Он переводит свой пристальный взгляд с меня на башню, потом опять смотрит на меня.

— Наместник, я думаю, что Кира должна будет попасть туда, — в итоге припечатывает он своим хриплым голосом.

Князь раздраженно дергает щекой, но молчит.

Эти их игры с моей амнезией и 'фамильным кольцом'… Ну, мне уже начинают напоминать глупый квест — найди хреновину, в определенном месте соедини ее с загогулиной, ткни ею в большую ахинею и будет тебе 'щастье'. Ага.

— В Башню — потом. Сходить сейчас тоже придется, но только до гнезда. Птенцы ведь в моей глупости не виноваты? — не испытываю ни малейшего сомнения в том, что яйца нужно забрать.

— Много их в кладке? — Шика начинает деловито копаться в своей седельной сумке.

— Два.

Охотница кивает и, достав что-то, размеренным шагом идет к границе оазиса.

— Ты идешь? — она оборачивается ко мне, приглашающим жестом указывая на заросли.

Покосившись в очередной раз на хмурое лицо Наместника, я шагаю следом за ней. Моя задумка, мне и исполнять.

Осторожно ступая за Шикой след в след, мысленно перебираю кандидатов на 'усыновление' этих птичек. Мне самой — некуда уже, гворты заняли в душе всю нишу домашних любимцев. Ветер, пробирающийся следом, словно почувствовав, тыкается лобастой башкой мне в спину. Да знаю я, что ты здесь, не пихайся…

— Ты думаешь, что с шиху будет так же, как и с гвортами? — охотница присела у гнезда на корточки, внимательно разглядывая нежно-розовую скорлупу.

— Не уверена. Но попробовать надо.

— Скорлупа почти твердая. У нас есть как минимум неделя до вылупления птенцов. Думаю, трогать их обнаженными руками уже не стоит, — повернув ко мне скрытое маской лицо, Шика замолчала.

Я бы не отказалась сейчас увидеть, что выражают ее глаза, но чертовы маски позволяют это сделать только на расстоянии для поцелуя.

— Ты что-то хочешь сказать?

— Да. Кира, ты уже решила, кому их отдать?

— Я бы хотела одно отдать Дэю, но не знаю где он… И когда мы встретимся — тоже не знаю. А так, думаю, жребий все решит.

— Дэю?

— Потом расскажу, этот парень у меня на службе, — честно говоря, мне больше кажется, что я его приняла в младшие братья, но это слишком долго объяснять.

— Ясно. Держи мешки, я буду насыпать в них землю и труху из гнезда.

Шика протянула мне два больших кошеля из плотной кожи, со шнуровкой у горловины и мы начали формировать временные инкубаторы. Яйца она переносила в них крайне осторожно, так же присыпав землей сверху.

Жребий бросать не пришлось. Когда мы вынесли кошели с яйцами и объяснили, что нужны 'приемные родители' для юных шиху, то, к моему изумлению, вперед вышел Хаджими, смущенно покашливающий в кулак.

— Я возьму одно.

Удивление было всеобщим, и инструктор, обводя нас взглядом, по-моему, смутился еще больше.

— Ну, это же не сложнее, чем натаскивать молодых балбесов в Ордене, — в итоге проворчал он.

Хмыкнув, Шика вручила ему яйцо.

— И… Что мне с ним сейчас делать? — Хаджими все еще не отошел от смущения, неловко прижимая к себе кошель одной рукой.

— Дай ему имя, вези осторожно, гладь его и разговаривай с ним, — улыбаюсь я.

— Я буду похож на идиота.

— Никогда, тем более что ты сам вызвался, — я просто предвкушаю лицезрение этой картины. В голос, конечно, ржать не буду, но кто мне помешает насладиться зрелищем мысленно?

Никогда бы не подумала, что именно инструктор вызовется опекать еще невылупившегося шиху. А с другой стороны, 'когда долго бегаешь за собакой, становишься пограничником'. Я лично Шендеровичу верю, тем более что наш инструктор и разведчик и страж границ.

Выслушав мои путаные объяснения по предназначению второго яйца, князь внезапно соглашается и кивает.

— Мы выйдем к имперским постам через два дня. Если с Дэем все в порядке, то он будет ждать нас там, я специально просил об этом своего секретаря. Если же его там не будет… То тогда яйцо возьмет кто-нибудь из вампиров.

— Почему мы? — вежливо интересуется Рей.

— Потому что в нашем отряде уже есть одно, — хладнокровно замечает Кенджи.

— Рей, ты ведь его возьмешь? — я жалобно пытаюсь зацепить взгляд вампа.

— Ну, если ты просишь. Хотя я сильно рискую, — Рея явно веселит ситуация — Я до сих пор не женат, а с шиху в друзьях, найти спутницу жизни будет проблематично.

— Ничего! Мы с Кирой тебе поможем, — Шика, веселящаяся не меньше брата, толкает меня локтем.

— Конечно! Найдем тебе самую умную вампирку! — я, правда, плохо представляю себе процесс, но если нужно — я готова приложить все усилия.

Манзо задумчиво потирает рукоять меча, не спуская глаз с моего 'инкубатора'.

— Кира, если князь согласится, давай лучше я возьму его?

— Манзо, ты уверен?

— Да.

— Рей, возможно, нам с Шикой не придется искать тебе невесту, а? — хлопнув вампа по плечу, я отхожу к гвортам.

Осторожно уложив кожаный кошель с драгоценной ношей в свой котелок и усаживаясь верхом на Роя, я думаю о том, что князь, отправляя в Крибдив гонца, все-таки размышлял не только о государственных делах, но и о судьбе Дэя. И, если честно, я ему за это благодарна.

Два дня скачки по пустыне прошли весьма однообразно, не считая сплющенного седалища и затекших рук, судорожно сжимающих дурацкий котелок с яйцом. Утешало только то, что неподалеку от меня с таким же грузом скакал Хаджими, но выглядел при этом более глупо, чем я. Он регулярно поглаживал своего будущего питомца рукой, бормоча ему что-то утешительное.

На одном из ночных привалов Шика и Бенджир оккупировали наш с Манзо костерок, с предложением обсудить охоту, ради которой они здесь и находились. Наш спор был достаточно пылким, чтобы привлечь внимание сидящего неподалеку Рея. После этого мы перешли на яростный шепот, а то, чем черт не шутит?

Предварительно решили следующее — Шика, с двумя воинами из личной гвардии брата, в столицу не пойдет. Она по дороге будет собирать магических животных, не менее чем пять видов, перевозить их будет в железных клетках. Опыт поставим на озере, которое находится в одном дне пути от столицы. Озеро очень большое, и в центре его имеется маленький незаселенный остров, к тому же, на берегах этого водоема жилых поселений тоже нет. Когда Шика будет готова, она отправит ко мне гонцом одного из воинов. Ведь не думаю же я, что Император примет нас в первый же день? Манзо только согласно кивает головой.

— Дня через три аудиенция, не раньше.

После обсуждения опытов с магическими животными музыкант начинает ко мне приставать с просьбой о песне. Подумав, я начинаю соглашаться, но, видя, как он достает свой ситар из чехла, умолкаю. Этот маньяк, что, забыл, где мы находимся? Широкая ладонь, протянувшаяся из-за плеча худосочного вампа и выдернувшая инструмент из его рук, была неожиданностью для всех нас.

— Кира может что-нибудь спеть, но без этого, — спокойно заверяет всех князь, передавая ситар Хаджими, стоящему за его спиной.

М-м-м… Я всматриваюсь в его лицо, пытаясь понять, что он слышал из нашей беседы. Что-то мне подсказывает, идею с опытами он поддержит вовсе не так заинтересованно, как вампы. Кенджи спокоен, надеюсь, что кроме наших певческих споров, он подслушать ничего не успел.

Возмущенный неожиданной экспроприацией Бен, начинает, было, требовать инструмент обратно, но, под ледяным взглядом Наместника быстро утихает и усаживается за спину Шике, подальше от князя.

А я уже знаю, что сейчас спою. Однажды, в клубе "Манхеттен", я увидела выступление странной девушки, с ником Тэм Гринхилл. Тексты песен, и ее игра на гитаре были, в общем, совсем не замысловатыми, но что-то в них царапало душу.

Я тихо пела, Бен с горящими глазами медитировал рядом. А за кругом теплого отсвета костра собирался наш отряд.

Высшая цель или чья-то игра

Смерть вместе с нами сидит у костра

Чудится крови вкус в ритуальном вине…

Ночь обрывает отчаянья крик

Кто-то пройдёт ещё тысячу лиг

А кто-то обнимет землю в смертельном сне.

Плачь, плачь, флейта, в моих руках,

О тех, кто останется жить в этой страшной битве.

Сила любви сильнее, чем смерти страх,

А верный лук надёжней любой молитвы…

Когда я допела, Шика тронула меня за рукав, привлекая внимание.

— Это было хорошо.

Отряд же молча расходился по своим местам, на ночлег. Кенджи, постояв рядом, вдруг неожиданно склоняет голову.

— Спасибо, — его серые глаза блестели слишком сильно — я не ожидал, что это будет так…

Не договорив, он резко развернулся и ушел к своей палатке.

Может, повеселей что надо было?

К имперскому посту, выставленному на самой границе земель, мы выехали только к обеду третьего дня. Благодаря Наместнику выяснение причин нашего прибытия не затянулось надолго, и, миновав каменный форт, в сопровождении одного из стражей мы двинулись дальше, к пограничному гарнизону.

Пыль, красными клубами скрывшая наше прибытие во двор перед казармой, медленно оседала, покрывая нас и подошедших стражей еще одним слоем песка местной пустыни. Но даже через эту клубящуюся завесу я разглядела радостную физиономию Дэя, бегущего к нам от одного из зданий.

— Леди Кира, мы ждем вас уже почти сутки, — его улыбкой можно было бы растопить все льды Арктики.

Не удержавшись, соскальзываю с Роя и обнимаю живого и наивного чертяку.

— Дэй, я тебя когда-нибудь побью. Куда ты подевался в лесу? Мы с Манзо чуть с ума не сошли!

— У меня не получилось увести табун на восток, к Крибдиву. Дикие гворты не дали. Не нападали, но бежали рядом очень долго. Пришлось выходить к реке у одного из пограничных гарнизонов.

Дэй осторожно придерживает меня за талию, с недоумением заглядывая в котелок, который я все еще по привычке прижимаю к груди.

— Что у тебя там?

— Это? Это, парень, твой подарок. Держи!

Осторожно придерживая котелок одной рукой, Дэй развязывает кошель. При виде розового яйца, его лицо простодушно вытягивается, выражая глубокое изумление.

— А что это?

— Шиху. Будешь растить его и воспитывать.

— Я???

Глава 38

— Сколько мы здесь пробудем? — я надеюсь, что Кенджи даст нам время, чтобы привести себя в порядок. На многое, конечно, не рассчитываю, но если выделят хотя бы час… Песок, покрывающий меня тонким слоем поверх одежды, безусловно, раздражает, но то, что скрипит на зубах, царапает в районе подмышек, талии и… Эм… Ниже, вызывает дикую идиосинкразию.

— Пару часов, не больше, — князь разгружает свою кхару, болезненно морщась, когда напрягает пораненные руки — Воспользуемся местными купальнями. И вот еще, Кира, я жду тебя и Дэймора через час в обеденной зале гарнизона. Поговорим.

В купальни мы пошли вместе с Шикой, сразу после того, как Дэй, прекратив гипнотизировать подаренное ему яйцо, сообщил, что Глейди тоже здесь, и мои вещи, оставленные на корабле, лежат в ее комнате. Фыркнув на периодически впадающего в медитацию над котелком парня, я попросила его срочно позвать мою камеристку.

— А он забавный, — Шика задумчиво постукивает плетью по голенищу сапога — Что он у тебя делает?

— Дэй талантливый оружейник, да и просто очень верный и честный человек. В смысле — оборотень. Глейди, это его невеста. А-а-ааа… Чуть не забыла. Я обещала в ближайшее время организовать им свадьбу. Поможешь?

— Конечно! — Шика, не сбавляя шага, подтверждающе взмахивает рукой.

Глейди нагоняет нас уже в купальнях, держа в руках неизменную корзинку с притирками, расческами и прочими нужными штучками для элегантного туалета.

Сияя глазами, девчушка бросается ко мне:

— Леди Кира! Я так рада, что с вами все хорошо! Когда Дэймор вернулся и рассказал о вашей затее с приманкой, мы все очень переживали. Капитан эс Мульги передал для вас письмо. Ой! Какая вы грязная! А синяки-то уже сошли.

Прервать болтушку можно только одним способом. И я просто обнимаю ее. Она что-то неразборчиво пищит, и неловко пытается обнять меня в ответ.

Шика, уже снявшая маску, ухмыляется от души, и, кажется, готова комментировать нашу встречу.

— Шика, знакомься, это Глейди, — главное, вовремя вставить нужные фразы, — будущая невеста, как я тебе уже говорила.

Глейди сразу увеличивает накал улыбки, а вампирка, наоборот, начинает задумчиво оглядывать девушку со всех сторон.

— Предлагаю провести бракосочетание в Кагами. Сама, правда, присутствовать не смогу, но где и что делать, подскажу обязательно.

Видеть охотницу без маски странно. Я вполне бесцеремонно рассматриваю ее, а она, вопросительно задрав тонкую бровь, ехидно улыбается в ответ уголками губ. На брата очень похожа, только лицо тоньше и глаза не такие яркие. А вот длина волос! Убранные в высокий хвост, они спускаются до самых колен, искрясь серебром.

— Ну и? — вампирка, сняв кожаный камзол, направляется за узорчатую перегородку, к маленькому бассейну. — Каков вердикт?

— Тебе волосы не мешают?

Шика, явно не ожидавшая такого комментария, притормаживает, разворачиваясь ко мне на каблуках.

— Нет. Я к ним привыкла.

— Ну, тогда могу только добавить, что ты очень похожа на брата.

Охотница усмехается и, повернувшись, уходит к бассейну.

Горячая вода, это блаженство. Вылезать из каменной чаши купальни совсем не хочется, но Глейди, накинув на мою голову большое полотенце, намекает на то, что время не просто идет, оно ломится галопом. И укоризненно пеняет мне за состояние шевелюры. Нет, я понимаю, в человеке все должно быть прекрасно, но в походных условиях максимум на что способна — это косичку заплести, предварительно прочесав копну волос пятерней.

Шика, увидев гребни в руках у служанки, сразу оживляется.

— Они в рабочем состоянии?

— В смысле? — распаренная и расслабленная, с трудом воспринимаю непонятные намеки. Гребни в рабочем состоянии? Ну, вот что сказать? Что зубчики пока не отвалились?

А Глейди сразу напрягается, сжимая драгоценные заколки тонкими пальчиками.

Шика осторожно берет у нее один из гребней, рассматривая его со всех сторон.

— Не заправлен. Сейчас принесу всё что нужно, Глейди, ты пока Кире волосы получше просуши, — положив заколку на столик, вампирка исчезает за дверью.

— И о чем это она? — надеюсь, Глейди прояснит ситуацию, а то при слове 'заправлен' меня посещает забавная ассоциация — Шика заливает в мои гребни чернила, как в картридж для принтера.

— Ну… Все гребни сделаны таким образом, что внутрь можно налить яд, и использовать их как оружие.

Н-да. 'Не всем дано быть героями. Особенно, когда надо убивать'. Я почему-то совсем не приветствую идею об отравленных гребнях в моей прическе. На мой взгляд, яды, это вообще отдельная категория орудий убийства. Нужно быть очень циничным и холодным, чтобы, царапнув кого-либо, спокойно смотреть на его предсмертные корчи. В глубине души я точно не Борджиа. Скорее, триста спартанцев.

Шика притаскивает большую котомку, набитую различными пузырьками и, увлеченно в них копаясь, начинает уточнять у меня, чем именно заправить гребни.

— Вот, смотри, это яд паралитического воздействия, он совсем слабенький. Через пару часов твой противник очнется, просто голова у него поболит денек-другой и все. А вот это — мгновенная смерть. Этот яд мы используем против гвортов и шиху. Или это — маленькая царапина, и твой враг умирает крайне неожиданно для всех недели через две, после попадания яда в организм. Что думаешь?

— Может не надо? Меня как-то нервирует мысль о том, что такие страшные штучки будут держать мою прическу.

— Кира, нельзя пренебрегать возможностью выбраться из западни или отомстить врагу. Мало ли какая опасность возникнет на дороге твоей жизни.

— Аха. Я уже поняла, что все дороги моей жизни, видимо, проселочные. И если на одной из них столкнусь со своей Судьбой, то просто набью лицо этой гадине. Травить не буду.

— Хорошо. Я выберу за тебя. Потом, когда пригодятся, не забудь поблагодарить меня.

Шика все-таки заправляет мои гребни ядом, хорошо, что не тем, которым шиху убили. Она выбрала паралитический.

— Смотри, вот этот камень по центру, он является активатором. Выхватываешь заколку, зажимаешь камень и бьешь. Поняла?

Я согласно киваю, косясь на Глейди. Она, добрая душа, старательно отводит взгляд от гребней в другую сторону.

В обеденную залу я, конечно же, пришла не через час. Кенджи уже сидел там, вместе с Дэем, Хаджими и еще одним, смутно знакомым человеком.

Князь, услышав мой голос, замолкает, и как только я перешагиваю через порог, окидывает меня пристальным взглядом.

— Твое опоздание того стоило, но времени на повтор уже сказанного нет. Хаджими все расскажет тебе по дороге, — Кенджи кивает мужчине, которого я пытаюсь припомнить — Передашь все Мичу, как я сказал.

Точно. Мич — это зверообразный секретарь князя. И этот парень знаком мне по путешествию из Шоукана в Крибдив. Он помощник капитана на шхуне Наместника.

— Пора. Хаджими, собирай всех, выходим через двадцать минут.

Суета во дворе казармы, окутанном жарой и пылью, замирает, как только князь и капитан гарнизона выходят из дверей столовой.

Капитан, осмотрев мое средство передвижения, недовольно морщится.

— Леди Кира, я могу предложить вам пересесть на кхару? У нас есть несколько не запечатленных, купленных для пополнения. А гвортов на привязь возьмете.

Объяснять ему про свою позицию относительно верховой езды — это долго. Приходится отвечать в духе Черчилля:

— Благодарю капитан. Но нет. Терпеть не могу кхару: посередине они неудобны, а по краям опасны.

Манзо, стоящий рядом, прикрывает лицо рукой, чтобы скрыть широкую ухмылку. А вот князь и Хаджими, уже знакомые с моими причудами, усмехаются не скрываясь.

— Оставьте, капитан. Столице пора привыкать к тому, что времена меняются, — князь кивает на котелки с яйцами шиху, зажатые в руках его спутников — В конце концов, с нами не только гворты.

Как объяснил мне Хаджими, до столицы от гарнизона ехать часов десять, не больше. И проинструктировал, что по прибытии к императорскому двору я должна вести себя ниже травы, не выкидывая никаких фокусов.

— Будешь говорить, только если тебя спросят. А хищников лучше всего в комнатах запереть. Ты поняла?

— Поняла, — бурчу я. По Кагами, видимо, придется путешествовать пешком. Роя с Ветром, вынужденных провести время взаперти, конечно жаль, но хорошее впечатление, наверное, того стоит.

Город, в который мы въезжаем уже ночью, уступами располагается на склонах гор. Узкий мост, перекинутый над пропастью и ведущий к воротам Кагами, чем-то напоминает акведуки древних римлян. Я проезжаю через него, честно зажмурив глаза, так как даже в темноте смотреть кругом жутко. В смысле страшно.

Стража на воротах совсем не спешит пропустить нас внутрь, заставляя всех толпиться на круглом пятачке площадки, расположенной за мостом.

— Наместник, я приношу извинения, но вам необходимо подождать. Гонца во дворец я уже отправил, — старший караула хмурится, едва заметно поводя плечами. Я его понимаю, попасть в вилы между бешеным взглядом Кенджи и конкретным приказом начальства — это те еще ощущения. Единственное, что пока не ясно, это сам приказ — не пускают только нас, или вообще граница на замке?

Ждать пришлось долго. Примерно через час одна из створок массивных ворот, наконец, распахивается, пропуская почти не видимую в темноте фигуру, верхом на кхару.

Приехавший спешивается и быстрым шагом направляется к нам, на ходу снимая с головы капюшон плаща.

— Кенджи! Это действительно ты? Я рад. Просто до нас дошли слухи о том, что ты убит вампирами, — мужчина, крепко обхватив плечи князя, на секунду прижимает его к себе, затем, отстраняясь, внимательно вглядывается в его лицо. — Прости за задержку. Как только мне передали, что наместник южной провинции требует прохода в Кагами, я тут же выехал сюда сам, чтобы убедиться, что это действительно ты.

— Винс, прости, я тоже рад видеть тебя, но мы все устали, а это место не самое лучшее для беседы, — князь тепло улыбается.

Я разглядываю парня, с которым разговаривает Кенджи, и улыбаться мне совсем не хочется. Скорее нужно усилить контроль за руками, в которых уже зажаты метательные ножи. Вот, Ветер со мной согласен, он тихо вышел вперед, прикрывая меня и напружинив лапы, явно готовясь, если что, взвиться в прыжке атаки. Ну да. Ощущения, как при просмотре 'Восставших мертвецов'. Или у меня крышу рвет со страшной силой, или то, что кнежича Тайрако я убила на дуэли, мне приснилось.

Шика, заметившая мою гримасу и позы гвортов, заняла место рядом, зажав в руке меч.

— Что-то не так? — шепчет она, не поворачивая ко мне головы.

— Не знаю. Мужик неправильный, — отвечаю я конечно сумбурно, но по-другому не могу.

Хаджими притирается к нам с другого бока и, наклонившись ко мне, тихо замечает:

— Успокойся, девочка. Это Винс Тайрако, брат Джаи. Они с князем друзья. Ты ножики-то опусти. Слышишь? Кнежич возглавляет личную охрану Императора. Да и на младшего брата характером не похож. Помни, что я тебе говорил о правилах поведения здесь.

Сказать легко. Но видеть перед собой человека, похожего как две капли воды на того, кого ты уже убивал — это перегрузка для синапсов мозга. Тем более что на этом красивом лице отражаются ум, твердый характер и дружеская приязнь. В отличие от того, другого.

Кнежич Тайрако, засмеявшись чему-то, сказанному князем, окидывает взглядом наш сгрудившийся на площадке отряд и мрачнеет.

— С тобой вампиры?

— Все нормально Винс, я ручаюсь за них. И это один из вопросов, требующих внимания Императора.

— Ну, раз ты так говоришь, — его глаза натыкаются на меня и кнежич замирает — В твоем отряде юная леди?

Ветер, которому объяснения Хаджими видимо были совсем до звезды, начинает рычать, скаля клыки.

Тайрако, широко распахнув глаза, рассматривает моих хищников, затем, присвистнув, замечает:

— А я не верил, когда до нас слухи дошли. Думал, врут все торговые. Прирученные гворты, нет, ну кто бы мог подумать!

И Ветер и Рой продолжают скалиться на него, а я уже как-то привыкла им верить.

— Шика, за этим парнем нужно будет приглядеть. Не знаю, в чем тут дело, но у меня от него шерсть на загривке дыбом стоит.

Вампирка, убирая меч в ножны, чуть заметно кивает, давая знать, что все поняла.

Глава 39

— Открыть ворота! — властный голос кнежича зычно разносится над мостом.

Рей, подав нам с Шикой знак на сойо — 'Внимание', пробирается к Наместнику, ведя своего кхару в поводу.

— Князь Гэндзио, моя сестра должна передать ряд писем от лорда эс Грюнда в наше торговое представительство в Кагами. Надеюсь, вы не против, что она не поедет сейчас во дворец?

Кенджи бросает на нас острый взгляд, но мы готовы. Шика вообще в маске, а у меня выражение лица профессиональное — доброжелательно, но ни о чем. Как там, в шутке? Вид при начальстве надобно иметь тупой и бравый? Вот-вот.

— Надеюсь, госпожа эс Грюнд все-таки почтит нас своим присутствием?

— Позже, Наместник, позже. Торговые дела, да и все остальное… Вы же понимаете?

— Да, понимаю, и против ничего не имею, — Кенджи вежливо склоняет голову, обрамленную разлохматившимися кудрями.

Надеюсь, охотница сможет отловить нужных магических тварей за такой короткий срок. Если честно — я вибрирую. Особенно, представляя себе сцену объяснения с князем. Почему? Ну, не думаю, что он будет в искреннем восторге от наших экспериментов, а проводить такие опыты без вооруженной поддержки Ордена мне совсем не хочется. Вдруг в тот день, в Шоукане, когда я пела, а менестрели играли, была жуткая вспышка на местном солнце, прогревшая всем хищникам мозги до неузнаваемости? Сидеть посреди озера в осаде до конца времен — это не моя голубая мечта, честно.

Шика о чем-то шепчется с братом, на ходу, пока наш отряд, колонной по двое, проходит в открытые ворота.

Либо дорога, по которой мы движемся к дворцу Императора, центральная, показательная, так сказать, либо это город победившего коммунизма. Никаких лачуг, одни особняки. Везде горят факелы и фонари, раздается смех, и навстречу то и дело попадаются гуляющие жители. Сады, расположенные уступами по бокам особняков, заполнены бумажными круглыми фонарями и жарким шепотом, раздающимся в тени деревьев. Небольшие фонтаны на перекрестках так причудливы, что очень хочется приписать их сотворение Сальвадору Дали, особенно, когда из некоторых, как из гейзеров, вылетают струи воды, орошая все кругом россыпью брызг, таинственно мерцающих в контрастных тенях и свете факелов. М-да… Если все города, виденные мною здесь, так или иначе, вызывали ассоциации с Землей, то Кагами кажется абсолютно чужим, даже абстрактным немного, выдавая во всем логику, пока не доступную мне. Ну да, 'врач может похоронить свою ошибку, архитектор — разве что обсадить стены плющом'. Даже Фрэнк Ллойд Райт, создатель органической архитектуры запада, потерял бы здесь свое пространственное воображение.

Яркие вспышки огней, справа, среди густой зелени, невольно привлекают внимание. Узкая улочка, вход на которую ограничен низкой, осыпающейся аркой, густо увитой ползущей лианой. Так что я там, про плющ? Кхе-кхе… В это творение эльфийских рук может пройти только исключительно не гордый человек. Ну, или как я. Мелкий. Улочка, медленно проплывающая мимо, сияет, как гирлянда к Рождеству. Я, конечно, сомневаюсь… Нет, ну точно… Бордели, в натуральную величину. По крайней мере, все говорит за это — кричащий вид зданий, с томными занавесями на террасе, откровенные позы одних и ускоренная пробежка до дверей других, прикрывающих лицо плащом. Чтобы подтвердить догадку, поворачиваюсь к Хаджими, нежащему в руке свой котелок с яйцом шиху.

— Это что? — требовательно ткнув пальцем в сторону яркой улицы, нетерпеливо жду ответ.

— Ну… Это улица для тех, у кого нет постоянной пары в любви, — инструктор кажется смущен. Странно. Я уже второй раз вижу его в таком нестабильном состоянии. Тенденция, однако — он смущается каждый раз, когда речь заходит о чувствах.

— Хаджими, что ты пытаешься этим сказать? — очень хочу услышать, как глава разведчиков будет все объяснять, и одновременно костерю себя за равнодушие, проявленное к нему. Уже почти месяц, как мы знакомы, а я про него ничего не знаю, кроме того, что в бою Хаджими один из лучших напарников.

Инструктор внимательно разглядывает меня, полуприкрыв глаза веками и задумчиво теребя гриву кхару рукой.

— Ты любила кого-нибудь? — наконец изрекает он.

— Да. Но я не понимаю, какое отношение любовь может иметь к тому, чем занимаются эти люди?

— Не все из них люди… И не всем так повезло, как тебе, — Хаджими, уже не глядя на меня, ускоряет шаг. А разговор-то этот для него явно неприятен. Надо бы Манзо попытать, насчет информации об инструкторе. Князь, конечно, больше должен знать, но вот попытки добыть из него что-нибудь представляются мне этаким эквивалентом подвига Александра Матросова.

— Кира, — Шика, едущая за мной, занимает в строю место Хаджими, — Я брата про кнежича предупредила. Гонца, как все закончится, пришлю. Постараюсь справиться побыстрее. И вот еще… Во дворце будь осторожнее, если что, Рейнир поможет. Удачи тебе! Увидимся, — вампирка пришпоривает кхару и поднимает руку вверх, привлекая внимание выделенных ей воинов.

На перекрестке она исчезает в кривом проулке, сопровождаемая по пятам тремя вампами, с длинными луками за спиной.

Проводив их глазами, я сосредоточиваюсь на том, что нам предстоит сделать. Но мысли, как тараканы, разбегаются в стороны, пляшут ёхором в голове, вынося на поверхность совершенно не то, что я хочу обдумать.

Свадьбу Дэя и Глейди, инструкции, оставленные мне по этому поводу пунктуальной Шикой.

Взгляд кнежича Тайрако и рычание гвортов, явно невзлюбивших мужчину с первого взгляда. Ну, со мной все ясно, я его брата убила, и вообще, внешность Винса Тайрако подняла со дна моей души какую-то мутную взвесь. По жизни так сложилось, что 'сладкие' мальчики всегда меня только настораживали. А гвортам-то, что не приглянулось?

И как Шика собирается клетки вывезти из Кагами?

Много ли сможет мне рассказать Манзо?

Еще город посмотреть хочу. Очень улица с борделями заинтриговала, никогда не видела ничего подобного, только в книгах читала.

И портного посетить бы надо, в чем там при дворе ходят? Ведь явно не в вампирских маскхалатах…

Так, лучше ни о чем думать не буду, а то голова распухнет, станет размером с тазик, набитый мысленной окрошкой.

Площадь, на которую мы выезжаем, выглядит странно. Не сразу понимаю, в чем тут дело. И только вглядевшись в круглое здание, в неверном свете маленьких фонарей, догадываюсь. Этот одноэтажный мини-Колизей, через арки которого расходятся лучи улиц, больше всего напоминает станцию метро. Если, конечно, не обращать внимания на гигантское дерево, растущее прямо из крыши этого перекрестка.

Захлопнув рот и оглянувшись, вижу, что я не одинока в своем изумлении. Едущие позади меня Дэймор и Глейди, простодушно вытаращив глаза, рассматривают все это и, по-моему, даже не моргают. Дэй, с отвисшей челюстью и наивными голубыми глазами, при этом нежно обнимающий котелок с яйцом, выглядит как истинная деревенщина. Не могу допустить, чтобы его в таком виде узрел еще кто-нибудь.

— Дэй!

— А? — Дэймор наконец-то отводит взгляд от огромного дерева с багряной листвой.

— Ты уже придумал, как шиху назовешь?

— Нет… Я пока вообще не представляю, как буду о нем заботиться. Может потом, когда он вылупится? — озабоченно разглядывая розовую верхушку, выглядывающую из кожаного кошеля в котелке, Дэй явно пытается собраться с мыслями.

— Ладно, я поняла. Пока птенца не увидишь, не поверишь?

— Ну… Да.

— У меня к тебе просьба. Во дворце держись со мной рядом, ладно?

— А что, у нас там могут быть проблемы? — Дэй ощутимо собирается, хмуря брови.

— Пока не знаю, но предчувствия у меня нехорошие, — тяжело вздохнув, я делаю ему знак подъехать ближе.

Пришпорив кхару, Дэймор пристраивается к плавно рысящему Рою и наклоняет ко мне голову.

— Не могу объяснить, но меня беспокоит кнежич Тайрако, да и встреча с Императором тоже. И кстати, у правителя есть имя? Я как-то упустила за всеми этими событиями, как его зовут, — реально, вопрос об имени пришел в мою несчастную, ушибленную голову только что.

— Конечно, есть, — Дэймор слегка усмехается. — Арэн Фаджеро. А-а-а… Почему кнежич беспокоит?

— Не знаю, Дэй, знала бы, уже сказала.

Моя фраза эхом отдается под сводами круглого перекрестка улиц, который мы покидаем, выезжая на одну из них.

Башни, возвышающиеся над городом, к которым мы стремительно приближаемся, видимо и есть дворцовый комплекс. Массивные, узорчатые ворота, открывающиеся перед нами по команде кнежича, промельк факелов и стражи в боевом облачении, и вот уже мимо проносятся причудливые деревья внутреннего сада. Одна из развилок мощеной спиральной дороги приводит наш отряд в замкнутый двор, и навстречу нам высыпают молчаливые слуги, готовые принять кхару.

Оживленный гомон воинов прерывается командами Хаджими и Рея, направляющих спешившихся вампов и разведчиков к виднеющейся за конюшней казарме.

Я стою, привалившись спиной к Ветру, и пытаюсь угадать, куда отправят жить оставшихся во дворе членов отряда. Некоторые флигели, темнеющие на фоне дворцовых стен, на мой взгляд, больше напоминают закрома Родины, чем жилые помещения. Вот туда — точно не хочу. Лучше в казарму.

Ворчание Роя прерывает мои архитектурно-логические мечты о гипотетической подушечке в мягкой кроватке.

Кнежич Тайрако, сопровождаемый князем, идет ко мне уверенным шагом, не отрывая взгляда, который, вкупе с мягкой улыбкой, видимо должен поразить мою женскую сущность до самой глубины штанов. Ну да, ну да. А вот сейчас самое главное, это сосредоточиться и не заляпать Кенджи всю малину цветулечками. Пусть я несказанно помолодела, но нюх на 'коровьи лепешки' это не отбило. Семнадцать лет профессионального стажа, чтоб их…

Восхищенный взгляд кнежича сказочно оттеняет хмурая физиономия князя. Та еще пара. Гефест и Адонис, по-другому не скажешь.

— Кенджи, ты так и не представил мне юную леди, — кнежич останавливается в паре шагов от меня, все-таки не рискнув преодолеть препятствие в виде Роя, изображающего композицию 'лежачий полицейский'.

Ну, не к добру все это, и некстати. А Кенджи смотрит волком, как будто я, и правда, виновата.

— Винс, ты ведь получил мое последнее письмо? — угрюмо наблюдая кивок кнежича, князь устало отирает лицо ладонью — Тогда позволь представить тебе леди Киру.

Кнежич как будто спотыкается, весь, от мимики до позы. Лицо, подернувшись легкой хмарью, выражает такую гамму эмоций, что мне становится не по себе. Нет, не так. Мне и жаль его, и страшно неудобно, потому что встрять в разговор между князем и Винсом сейчас — означает испортить все окончательно.

— Я… Читал. Но я не понял, что леди с гвортами и Кира одно лицо… Великая жизнь, неужели именно вы убили моего брата? — кнежич, переставший излучать восхищенную томность и подобравшийся, как в бою, кажется, пытается вобрать меня зрачками.

— Я сделала это честно, вызвав его на дуэль. Сама не дуэлянт, но если и вы, как кнежич Джаи, начнете бить меня по лицу, то следующая наша встреча пройдет при выборе оружия, — хрипатые нотки в моем голосе, это неожиданность даже для самой себя.

Мне на плечо ложится широкая ладонь, даря ощущение уверенности и хорошо прикрытых тылов. Быстрый взгляд, брошенный за спину, фиксирует сплоченную группу. Мушкетеры, блин. Манзо, держащий меня за плечо, неотрывно отслеживает движения кнежича, а вот Дэй, вмиг растерявший всю свою наивность, уже занял позицию для ближнего боя. И рядом с ним, плечом к плечу, стоит Рей, сверкающий ледяным взглядом, со скимитаром в руке, повернутым серпом за спину. Приятно, черт возьми, но с кем они собираются здесь драться?

— Леди Кира, я хотел бы встретиться с вами завтра утром, нам… Следует поговорить, — скользнув взглядом по моей "свите", Тайрако дергает щекой. — Кенджи, мне нужно услышать подробности произошедшего. Сейчас.

Наместник устало кивает и они, печатая шаг, удаляются к центральному входу одной из башен.

— Из-за этого Шика просила присмотреть за кнежичем? — Рей требовательно смотрит на меня, убирая скимитар за спину — Я, конечно, поддержу тебя, но хотелось бы понимать, зачем я это сделаю.

— И из-за этого тоже.

Манзо, все еще удерживающий мое плечо, удивленно присвистывает.

— А что, есть еще что-то, покруче убийства его брата? А я-то все гадал, чего это Хаджими приказал от тебя — ни на шаг!

Слава богу, хотя бы Дэймор молчит.

— Я не знаю, круче это или нет, но кнежич не нравится гвортам, — сама понимаю, что довод звучит глупо, но если я скажу, что кнежич не нравится мне, это будет еще глупее. Особенно учитывая то, что Рейнир тоже ввязался в мое противостояние с капитаном личной стражи Императора.

— Это мы уже заметили, — задумчиво соглашается Манзо.

Слуга, проводивший меня в одну из башен, упорно пытался оставить Дэя и Глейди во флигелях, упирая на то, что все приезжие слуги проживают именно там. Пришлось рявкнуть. Слуга, нервно косящийся на замерших рядом со мной гвортов, сразу согласился, что был не прав. Тем более что в покоях, выделенных для меня, было аж три огромных комнаты.

Устала. И не столько физически, сколько морально. Ни с кем не хочу разговаривать, пока не поем и не отдохну. Даже с Дэем, а не то, что с Винсом Тайрако.

Утром меня никто не будил, не требовал срочно вскакивать с кровати и нестись куда-либо на полных парусах.

Мое ленивое валяние в постели прекратила я сама. Черт его знает, во сколько кнежич заявится, он же сказал — утром. А разговаривать с ним иначе, чем при полном параде — не комильфо.

Глава 40

Рой, развалившийся на каменном полу у подножия гигантской кровати, лениво провожает мои скитания по комнате одним полуприкрытым глазом. Его неугомонный братец носится за стайкой птиц по внутреннему саду, раскинувшемуся за огромным окном моей спальни. Видимо, в окно и выпрыгнул, благо створки открыты. Только прозрачные занавеси, колышущиеся под теплым летним ветром, несут следы неаккуратного открывания. Ага, когтями.

Мой утренний туалет, в отсутствии обширного гардероба, практически завершен, осталось только навести прическу.

— Глейди!

— Глейди!!

Так, либо звукоизоляция на уровне, либо ее нет в комнатах. Нетерпеливо распахивая двери, ведущие в нашу общую гостиную, открыв рот и вдохнув для нового вопля, так же быстро его закрываю. В одном из кресел, напротив моей двери, вытянув длинные ноги в ботфортах, сидит Наместник, внимательно разглядывая мою хрупкую персону, окруженную вздыбленным облаком волос. Э-э-э-э…

— Доброе утро, Кенджи. А собственно… М-м-м… В смысле, чем обязана столь раннему визиту?

— Твоей предстоящей встрече с Винсом, — князь лаконичен. Впрочем, я пока и не слышала от него развернутых спичей, как правило, характерных для политиков.

— Ты завтракал? Если нет, то может, совместим приятное с полезным?

Гворты, словно услышав волшебное слово — "ЕДА", появляются из-за моей спины, тихо клацая когтями по каменной плитке.

Окинув нас скептическим взглядом, князь указывает рукой направо. И правда, у двери в сад накрыт круглый столик. Особенно умилительно смотрятся сияющие тазики с мясом у его основания. Как все продумано.

— Давно ждешь? — пройдя до окна, плюхаюсь на стул, расположенный у самой большой тарелки с выпечкой.

— Не очень. Меня впустил Дэймор. Я посоветовал ему и твоей камеристке позавтракать на кухне, — Кенджи занимает стул напротив меня и по-хозяйски начинает разливать по высоким бокалам сок из запотевшего кувшина.

Непринужденное чавканье, раздающееся из-под стола и синхронно извивающиеся на уровне наших лиц хвосты гвортов, заставляют нас поморщиться, почти одновременно.

— Прости, они не совсем обучены политесу, — усмехнувшись и отложив уже надкушенный сладкий пирожок, я сапогом отодвигаю миски с мясом за спинку своего стула.

Несколько минут мы сосредоточенно жуём, позволяя друг другу собраться с мыслями. Раз князь ко мне пришел, то его выход — первый. Потому продолжаю завтракать, выжидательно кидая на него красноречивые взгляды.

Проведя ладонью по отросшим волосам, Кенджи откидывается на мягкую спинку стула.

— Когда погиб Джаи, — без предисловий приступил он, — я написал о произошедшем Винсу, не вдаваясь в подробности, которые могли еще больше расстроить семью моих старых друзей. Вчера вечером я был вынужден все рассказать без купюр. Ты, в свою очередь, должна понимать несколько вещей. Первое: мы с Винсом — ровесники, росли и воспитывались вместе. Джаи был намного моложе нас, почти на восемнадцать лет. Он с детства был… Не таким, как все. Мы старались избегать его, а позже, заняв свое место во взрослой жизни, были вынуждены приглядывать за ним. Проще говоря, он всегда был обузой. Именно из-за этого и Винс, и я чувствуем свою вину за произошедшее, не твою. Тем более что бездумные поступки Джаи повлекли за собой смерть очень дорогих мне людей.

Немного помолчав, князь продолжил, пристально разглядывая сад за окном.

— Второе: хотя Рейнир эс Грюнд и обозначил твое присутствие в отряде как бойца его личной гвардии, появляться в городе с оружием и гвортами тебе запрещено. Будет лучше, если твоей свитой-сопровождением станут Дэй и Манзо. Дэй может носить оружие, как слуга-охранник, а Манзо — как действующий разведчик Ордена, — внимательно взглянув мне в лицо, он добавил, — Я бы, кроме его собственного оружия, вручил Дэю твои парные клинки. Понимаешь?

Медленно киваю. Чего ж не понять? В случае заварушки, беру у Дэя свое оружие и всё. Овцы целы и хищники накормлены. До отвала.

— Последнее. Винс, при всех его положительных качествах, большой дамский угодник, — князь опять отводит глаза в сторону, крепко сжимая свои широкие кисти в кулаки — А ты… Красивая юная женщина. Будь осторожнее.

Определенное облегчение, испытанное мной после первой части его речи, ощутимо испаряется, оставляя за собой мурашки на спине. Лучше бы кнежич вызвал меня на дуэль, чем пытал флиртом. Не готова я пока к такой игре. Ну, что уже рассуждать? Что будет, то будет.

— Спасибо Кенджи. Ты торопишься?

— Пока нет, — кинув на меня один из своих фирменных острых взглядов, Наместник взял со стола бокал. — Ты что-то хотела спросить?

— Нет. Скорее, рассказать, — тяжело вздохнув и мысленно перекрестившись, я сразу приступаю к делу — В письме из Храма Жизни, которое ты передал мне на борту корабля в Шоукане, была большая просьба: провести опыт над различными магическими тварями, используя музыку. Шика сейчас на озере, отлавливает животных для эксперимента. Менестрель, как ты уже знаешь, приехал с нами. Мы планируем провести испытания дня через три, или пять. Как только все будет готово, — я останавливаю помрачневшего князя, явно собирающегося прервать меня, взмахом руки, — Мы хотели бы выполнить просьбу Храма, но, для обеспечения безопасности, в присутствии воинов Ордена.

Князь молчит, и его грубоватое лицо напоминает сложную аналогию из заумных стихов, типа бури, овевающей гранитное чело солидного государственного мужа. Чувствую, сейчас эта 'буря' накроет меня с головой. Ну, что бы он ни сказал, главное — не закатывать меня в ванну с цементом. И не бросать сие хозяйство в море.

— Почему ты не сказала мне раньше? — ух ты, если применять голос князя в сельском хозяйстве, на заготовке овощей, то морозильные камеры этой стране не понадобятся еще очень долго. Лет сто.

Вот что ответить? Не хотела тебя расстраивать? Боялась, что порвешь как Тузик грелку?

— Сначала советовалась с умными старшими друзьями, как ты и повелел, — в итоге бормочу я.

Несостоявшаяся буря проносится в воздухе надо мной, свистя в моем воображении, как пулями, так и сапогами.

— Хорошо. Кто посоветовал озеро?

— Шика. Хаджими одобрил.

— Рейнир, естественно, тоже в курсе. Я предупрежу Орден. Солдат тебе дадут. Это все?

— Нет, — следующий вопрос и отвлечет Наместника, и удовлетворит мое любопытство — Кенджи, ты не боишься так надолго оставлять Южную провинцию без своей власти?

— Не боюсь. Там достаточно советников и глав различных сообществ, входящих в Совет. Да и Мич не даст всем разгуляться.

— Мич? А, ну да, твой секретарь, — мой скепсис по поводу талантов дверецкого явно превалирует над смыслом сказанного.

— А что, не приглянулся он тебе? — князь вдруг усмехается. — Ты совершаешь ту же ошибку что и все, не замечая за его внешностью острого ума и твердости характера. Будь он из благородной семьи, давно бы уже служил при дворе, как минимум в Казначействе.

— Да-а-а? Прости, действительно не заподозрила в нем таких качеств, — очередной урок на будущее — не все то тупое, что страшное и накачанное. Двойка тебе, Касси. Хорошо, двойка с плюсом. Князь же все-таки не очень разозлился?

Через несколько минут после ухода Кенджи, из внешнего коридора в дверь протискивается моя пара неразлучников.

— Позавтракали? — я с интересом гляжу на Дэя, стоящего впереди.

— Прости леди Кира, приказ Наместника был вполне однозначен. Но там, за дверью, Манзо стоит на часах. Иначе мы бы не ушли, — виновато опустив голову, Дэй тщательно рассматривает свои сапоги.

— Нормально все. Глейди, причешешь меня?

После того, как Шика заправила гребни ядом, камеристка укладывает мне прическу так, как будто из гривы волос вот-вот всплывет глубоководная мина. Сочувствую ей, конечно, но сама кроме шпилек, ничем пользоваться так и не научилась. Постричься может? Под Шинейд О'Коннор? А что, у меня голова круглая, 'ёжик' мне пойдет. Наверное.

К моменту прихода кнежича Тайрако следы нашего с гвортами завтрака убраны, и столик накрыт заново. Маленькие печеньки, кувшин сока и глиняный чайник с отваром степных трав, который здесь пьют вместо чая.

Гворты выпровожены в сад, Глейди — в прачечную. Дэймор занимает стратегическую позицию у двери.

Винс Тайрако, сверкая угольно-черными волосами, гладко лежащими на плечах, и одетый в ярко-розовую хламиду а-ля таджикский халат, только с воротником стойкой, весьма выразительно смотрит на Дэя.

— Леди Кира, мы могли бы остаться наедине?

— Дэй, — я неохотно показываю ему глазами на сад.

Склонив голову, но упрямо поджав при этом губы, юноша выходит за балконную дверь.

Я же продолжаю сидеть в кресле, молча рассматривая кнежича. Неважно он выглядит, синяки под глазами, зрачки лихорадочно поблескивают. Даже розовый халат не спасает.

— Князь мне все рассказал. Я не виню вас. Как старший брат, я должен был более внимательно присматривать за ним, не оставляя его в Шоукане. Позвольте только один вопрос. Вам обязательно было убивать его?

— Кнежич Тайрако, как давно вы видели брата?

— Пять лет назад, — плечи Винса устало опускаются вниз.

— Это многое объясняет. Он совсем не контролировал себя на момент нашей встречи. Я, в свою очередь, находясь в Поиске, не могла позволить ему себя изувечить или убить. Вы понимаете?

— С трудом. Но я постараюсь, — его темно-карие глаза словно подергиваются туманом. Рука, сжимающая рукоять сабли на поясе, стиснута так, что костяшки, кажется, вот-вот прорвут кожу.

Ему явно плохо. Может зря я так? И он вполне нормальный парень? Рычание Ветра, приплюснувшего нос к стеклу, прерывает мои благие мысли.

— Если это возможно, то я хотел бы познакомиться с вами поближе, — метнув в сторону сада настороженный взгляд, он опять поворачивается ко мне. — Хотя, формально, ваша честь отомщена, пятно, легшее на мою семью, все еще не смыто. Возможно, в моих силах будет помочь вам чем-либо?

Не понимаю. Если бы моего брата убили, пусть даже на дуэли, я к убийце на километр бы не подошла. Все из-за той же чести семьи. Хотя, при таких условиях, мстить бы не стала. Но Винс — не человек. Да бог их знает, эльфов этих, что там у них за логика. Я пока всего троих и видела, потому судить объективно о мотивации поведения кнежича, наверное, не могу.

— Давайте поговорим вечером, хорошо?

Кнежич кивает и в поклоне протягивает мне кисть руки, ладонью вверх. На автомате подаю ему свою. Он придерживает мою ладошку, всматриваясь в печатку, и осторожно прижимается губами.

Подняв голову, Винс окидывает меня ошеломленным взглядом.

— Представители таких древних родов, как наши, должны поддерживать друг друга, — с его стороны это звучит не просто как утверждение, а как постулат.

Еще один знаток геральдики. Если бы Винс тяготил меня менее, то я спросила бы его, что за род он имеет в виду. А так… Боюсь оказаться слишком обязанной странному кнежичу.

Проводив его, еще раз прогоняю наш разговор мысленно. Муть какая-то, ни о чем. Зачем он приходил? Что хотел? Практически все, что было им сказано, до него сообщил мне князь. Или нет?

Наш малый военный совет — Дэймор, Манзо и я — посовещавшись, постановил: идем в город. Ножками. Ибо у всех есть вопросы, требующие нашего присутствия вне дворцовых стен. Глейди оставляем на 'царствии', под охраной гвортов. Она соглашается, но при одном условии — мы принесем ей подарки. Хотела я, было, ей сказать, что лучший подарок это коллекция марок, но передумала. В конце концов, у девочки скоро свадьба, а у меня есть целых два сэкономленных гривня и семь платов. Три пришлось за ичиги выложить, в Герресе.

Нашим проводником по Кагами стал Манзо, уже бывавший здесь несколько раз и более-менее знавший город. Едва не заплутав на глобальном перекрестке, мы все-таки пошли в правильном направлении, к торговой улице, опоясывающей квартал мастерских.

В оружейных рядах, Дэй, жалобно поморгав глазами и вручив Манзо мои клинки, испарился, бормотнув что-то о работе 'экспек…эспек…экс-пер-тора'. Нормально, да? Развед проводил моего оружейника изумленным взглядом, адресовав мне вопросительно выгнутую бровь.

— Это он о расследовании убийства Сэнны, — разъясняю я, как могу.

— А что это Дэй там напоследок сказал?

— Что он эксперт по вооружению. Он же кузнец, Манзо, кому, как не ему, выяснять, чем кто был убит?

— Да? — пшеничного цвета брови съезжаются на переносице разведчика, выражая его сомнения.

— Если Дэй сказал, что может — значит, сделает, — твердо заверяю его я.

Водовороты праздной и торгующейся толпы, характерные для рынка любого мира, вобрали нас в себя и, ослепив яркими одеждами, всполохами солнечных зайчиков на стали оружия и драгоценностях, извергли у ряда с готовой едой.

Вот вроде недавно ела. А запахи дразнят, заставляя судорожно сглатывать слюну. Сейчас как куплю себе какой-нибудь батон с вареньем, и пусть все окружающие сами догадаются, как это он во мне поместится.

Пока я приценивалась к лоткам с пирогами, Манзо, хмыкнув, отошел к прилавку, открывающему магазинчики с готовым платьем.

Радостно зажимая в каждой руке по булке с мясом, так как, по здравому размышлению, батоном с вареньем без чая не наешься, развернулась к разведу. И уткнулась взглядом в грязную охапку тряпья, шевелящуюся в нише стены. Тряпья? Подойдя поближе и рассмотрев, поняла, что это не просто кучка мусора. Это ребенок. Очень худой мальчик, лет четырнадцати. Короткие, когда-то белые волосики, сияющие нимбом над полумаской, словно украденной из Венеции, выпирающие ребра и руки-веточки. Грязные лохмотья, почти не скрывающие тело, практически сливаются с серовато-смуглой кожей. Вамп? Солнце же почти в зените! Не веря самой себе, продолжаю вглядываться в мальчишку. Слишком он смуглый для вампира. Или он такой грязный? Идиотка, о чем вот думаю? Первый раз ведь вижу здесь бесхозного ребенка!

Парнишка, покачивая головой как змея, сжатой пружиной сидит в тени, явно нацеливаясь на лоток с фруктами, за которым стоит горластая гномка.

Воришка, значит. Мгновенно все взвесив, качнулась было в сторону Манзо, но… Эти цыплячьи ребра, выпирающие наружу, подобно металлическим дугам бухгалтерских счёт докомпьютерного периода, буквально выбрасывают меня к парню.

— Эй, пацан! Есть хочешь?

Мальчишка дергается, сильнее вжимаясь в стенку ниши.

— Есть хочешь? — повторяю я, протягивая ему пирог.

Внимательно рассмотрев меня через прорези маски, мальчишка молча забирает пирог, продолжая вжиматься в стену.

— Парень, а тебе солнце не мешает? — снимаю подаренный Рейниром плащ, закрепленный, в виду жары шейными лентами на предплечье.

Осторожно присев на корточки, чтобы не напугать воришку, кладу сверток темной ткани ему на коленки.

Мальчик тут же закутывается в плащ, накинув большой капюшон на лицо.

С сожалением осмотрев мальца, я все-таки спрашиваю его.

— Ты здесь один живешь?

Сверкнувшие из-под капюшона синие льдинки глаз почти уверяют меня в правильности предположений о его происхождении.

— Кира? Кто это? — шорох стали заставляет меня обернуться к Манзо.

Темный промельк сбоку и топот босых ног по мостовой ясно дают понять, что беседы с местным криминальным дном не состоится.

Глава 41

— Манзо! Тебе обязательно нужно было бряцать оружием? — нищий воришка, исчезнувший в толчее базара, почему-то очень сильно меня расстроил.

Удивленный развед, все еще сжимающий эфес меча, пожал плечами.

— Не дури, оружия у тебя при себе нет, а покушения на нас происходят с завидным постоянством.

— Да не про это я. Потише не мог? Громыхало из Подмышек…

— Кто?

— Неважно. Там был мальчик, понимаешь? Бездомный парнишка. Думаю, что вампир.

По мере выслушивания этой тирады Манзо хмурился все больше.

— Ты ошиблась. Бездомный мальчик-вампир? Да он бы уже давно умер без поддержки семьи и был упокоен стражей. Вампиры вообще вне своих кланов не живут, ты что, не знала?

И правда. Как я могла забыть особенности их питания и смерти? Меня немного отпустило, но совсем чуть-чуть.

— Хорошо. Не вампир. Но в любом случае — бездомный!

Я реагировала так остро еще и потому, что в свое время, узнав подробности жизни Империи от брата Каэта, искренне восхищалась тем, как был решен вопрос сирот. В тех редких случаях, когда ребенка не могла забрать родня, он оставался при местном Храме или принимался в Орден, в зависимости от возраста и личных склонностей. В любом случае, в стране, измученной войной, бездомных детей не было.

— С чего ты это взяла?

— Если очень худой и грязный подросток, одетый в костюм из дырок, собирается украсть еду — других выводов быть не может.

— Ну ладно, и как он выглядел? — уставший спорить Манзо, видимо, решил не сопротивляться.

— У него были короткие белые волосы, полумаска и голубые глаза. А! Еще кожа была такая… Смугло-серая.

— А уши?

— Что уши? Ну, видимо они были, но я их не видела.

— По твоему описанию, он на темного эльфа похож, вот и спрашиваю, уши видела или нет. Хотя… Откуда здесь взяться темному эльфу? У нас с ними уже восемнадцать лет как вражда. Пацан, говоришь, совсем? Может из беженцев? После того, как с темными повздорили, многие смешаные семьи оттуда к нам подались.

— Манзо, а у Империи есть соседи, с которыми вы не воюете? — переход сбежавшего воришки в категорию дроу, честно говоря, меня удивил. — А у этих темных эльфов другое название есть, кстати? Ну, там… Как, к примеру, они сами себя называют?

— Темные эльфы, — сухо ответил Манзо. — Ты совсем перегрелась? Тогда покупки отложим, возвращаемся во дворец.

М-да…

По дороге обратно я все-таки расспросила разведчика о Хаджими, как и планировала вчера. Услышанное в ответ меня совсем не порадовало, хотя рассказ Манзо оказался очень коротким.

Инструктор был одним из сирот, взятых на воспитание в Орден. Там всю жизнь и прослужил. Женился он очень поздно, на вдове с ребенком, маленькой девочкой. Через пару лет у них родился сын, и все было бы хорошо, если бы… Это волшебное 'бы' так часто вмешивается в нашу жизнь, превращая ее или в несбыточные мечты, или в сплошную черную полосу. Такое вот 'бы' разорвало судьбу Хаджими на две части — до и после.

Сам он был в рейде у северных гор, а жена с детьми решила съездить к родне, что проживала недалеко от границы с землями темных эльфов. Тогда у них еще было единое королевство. Беда пришла, откуда никто не ждал. Во время дипломатического визита бесследно сгинул на просторах Империи темноэльфийский король, вместе с супругой, новорожденным сыном и всем эскортом. Его обезумевшие от жажды мести подданные, яростным вихрем прошлись по всем имперским поселениям вблизи своих земель, выжигая на своем пути даже траву. Останки жены и приемной дочери Хаджими похоронил. А вот сына — так и не нашел. Немногие оставшиеся в живых очевидцы говорили, что мальчиков, которые могли идти сами, но подростками не были, темные эльфы угнали с собой.

В этом месте рассказа у меня волосы на загривке встали дыбом. Два разных мира, да и темные эльфы — не монголы, покоряющие татар. А логика та же. 'Истребим же их полностью, равняя ростом тележной чеке…, а остающихся обратим в рабство и раздадим по разным местам'. И кто у них такой умный, за Чингис-хана распорядился?

Восемнадцать лет прошло, а инструктор ничего не забыл и никому не простил. Так и служит. Почерствел, поседел, в бою жалости ни к кому не осталось. Теперь, когда кто-то из его команды женится, воспринимает это с неодобрением, словно подвоха ждет. Лучше, говорит, продажным теплом погреться, чем все терять.

— А почему темные в полумасках ходят? — выслушав мрачную историю, не удержалась я.

— Не все, только дети. Ну и взрослые иногда. Темные они почему? Ночную жизнь ведут, в белой пустыне днем не побегаешь. Глаза у них очень чувствительные, и нюх, как у гвортов. Вот и носят специальные полумаски, которые глаза прикрывают и ноздри снизу. А в остальном — эльфы, как эльфы, только смуглые иной раз, до синевы.

— Ладно, кончаем языком трепать, лучше поспешить, дождь скоро будет, — Манзо, приобняв мое плечо, пристально оглядел горизонт и прибавил шагу, увлекая меня за собой.

Ливень разразился, когда мы уже были во внутреннем дворике, ведущем ко входу в нашу башню. Дождь? Я бы сказала, что в долю секунды на наши головы рухнуло море.

Дэй, в обнимку с котелком, оставленным днем на попечение Глейди, встретил нас у порога комнаты.

— Леди Кира, я нашел лавку, где были куплены болты, которыми убили гвортов на поляне! — сходу выпалил он.

— Подожди, Дэймор, дай переодеться. И скомандуй там, чтобы стол накрыли. Вы сами-то обедали?

— Нет, — смутился он. — Вас ждали.

Переодев рубашку и вытерев голову, я вернулась в гостиную. Манзо, в своей мокрой одежде так и восседал на полу, у выхода в сад, расслаблено оперевшись спиной о стену. Рядом с ним развалились гворты, являя собой скульптурную композицию, посвященную 'Лени'. Именно так, с большой буквы.

Дэй, вместе с Глейди, сгружали на стол с большого подноса разнообразные тарелки и мисочки. А местную прислугу куда дели? За дверь выставили?

Взяв тарелку с тушеными овощами и кувшин с пивом, я присоединилась к Манзо, позволив Рою свернуться вокруг меня, образуя подобие большого пуфа. Разведчик с завистью окинул нас взглядом, но комментировать не стал, молча забрав у меня кувшин. Кто бы сомневался.

Дэймор, удивленно поморгав пару минут, махнул рукой и, стащив со стола еще пару мисок, сел рядом со мной. Глейди хихикала у нас за спиной, шебурша чем-то и задевая стулья. Когда на пол посыпались подушки, я поняла, что хитрая девчонка решила устроиться удобней всех. После короткой, но напряженной битвы за удобство все сидящие на полу наконец-то пристроили подушки под спины и седалища, и Дэй начал свой доклад заново.

— Я нашел лавку, где были куплены болты, найденные в костях гвортов. Никаких сомнений. Те же трехлезвийные наконечники, со съемным сердечником, тот же цвет оперения — алый, да и клеймо мастера на древке. Подмастерье сказал, что такие арбалетные стрелы его хозяин на заказ делает. Последняя крупная партия была отправлена торговой гильдии Шоукана.

Манзо повел плечами и ниже склонил голову.

— Надо доложить князю. Глава шоуканских торговых отплыл в Кагами сразу после ареста вампиров из представительства.

— Примерно в те же сроки в столицу отправился и глава гильдии Крибдива, — заметила я. — Мне капитан эс Мульги писал.

— Слетаются, как шиху на падаль, — кивнув, пробурчал Манзо — Боюсь, наша встреча с Императором легкой не будет.

Звук открывающейся входной двери заставил всех, даже Глейди, напрячься и замолчать.

Глаза разведчика, обычно серо-зеленоватые, начали заполняться черными искрами. Гворты же, мгновенно закаменев, опять расслабились, положив тяжелые морды на пол. Послав всей честной компании сигнал "свой", я начала выбираться из объятий Роя.

— Это что, новый дворцовый протокол, есть на полу? — насмешливый голос эс Грюнда расслабляющей волной прокатился по нашим напряженным фигурам.

— Рейнир, ты стучи в следующий раз, хорошо? Во избежание несчастных случаев, — мне все-таки удалось, наконец, встать на ноги.

— Что, побьете? — заинтересовался ехидный вамп.

— Нет, одновременно скончаемся от острой сердечной недостаточности, причем вместе с тобой, — не менее ехидно парирую я.

— Так что вы там делаете?

— Вы же сами заметили, эс Грюнд, мы здесь едим, — расслабленно заметил Манзо. — Присоединитесь?

Вампир, тенью проскользнувший мимо меня к окну, изящно опустился на пол.

— Я не надолго. Кира, у тебя есть информация о сроках приема у Императора?

— Нет. Мы недавно вернулись из города, не успели ни с кем поговорить. А что?

— Все очень… Как ты говоришь, запущено. Мне и моим людям запрещено покидать дворцовый комплекс, а сама встреча состоится только через четыре дня. Наместник весь день добивался аудиенции, с просьбой ускорить встречу, но ответа так и не получил.

Вот это номер. Что, рыба гниет с головы? Да нет же, глупость какая. Зачем Императору такие запутанные ходы? Он и так верховная власть в стране, захотел, выпустил указ и все поменял. Своих же подданных он подставлять не будет? Значит… И что это значит? Несмотря на то, что чаще всего я воображала себя Шерлоком, на самом деле, видимо я Лестрейд. Ватсон, и тот умнее.

Манзо резко поднялся на ноги.

— Пожалуй, я вас покину.

— Ты к князю? — поинтересовался вамп и, дождавшись ответного кивка, скомандовал — Идем вместе.

Вот и пообедали.

Хотя я и не планировала никуда выходить, жизнь распорядилась по-своему.

Примерно через час после ухода разведчика и Рейнира, Глейди поскреблась в дверь моей спальни, прервав медитацию над очередным историческим опусом.

— Там к вам пришел кнежич Тайрако, — трагическим шепотом известила она.

Блин. Сама виновата. В попытке отделаться от него утром я необдуманно предложила пообщаться ввечеру.

Вздохнув, мельком глянула в зеркало. Высохшие после дождя волосы вздыбленными кудряшками живописно свисали по бокам лица, придавая мне несколько томный вид. Ладно, сойдет для сельской местности, сейчас выясню, чего он хочет, и отправлю его восвояси.

Винс Тайрако стоял посреди гостиной, с недоумением разглядывая гору подушек у окна.

Завидев меня, он улыбнулся и склонил в поклоне красивую голову.

— Леди Кира, я хотел бы немного развлечь вас, показав дворец и наиболее красивые места в городе. Вы согласны?

Честно? Обескуражил.

— Да я собственно, уже прогулялась по городу, — вяло пытаюсь парировать его кавалерийский натиск.

— Соглашайтесь, — он мягко улыбается — После дождя, омывшего все, вечер слишком хорош, чтобы провести его взаперти.

Видя мои колебания, он усиливает атаку.

— Встречаемся у загона для кхару, через час.

Где-то я уже это слышала… А! Точно. 'Приходи в полночь на сеновал'.

— Только я не одна приду, а с кузнецом, — невольно бормочу в ответ.

— Зачем кузнец? — кнежич с изумлением смотрит мне в лицо, явно пытаясь понять, что я сказала.

Может напугать его еще больше? Продлив цитату? 'Ну как… Вы же изволите предложение делать?'. Не. Не оценит. Из нас двоих 'Формулу любви' только я смотрела. А может и правда сходить? Тем более, что кузнец мне нужен как носильщик оружия.

— Дэймору положено сопровождать меня везде, по распоряжению князя.

Через час мы уже ехали через дворцовые сады в роскошном ландо. Винс, тщательно игнорируя Дэя, увлеченно рассказывал об истории императорской резиденции и города, иллюстрируя свой рассказ забавными происшествиями.

Я слушала его отстраненно, отмечая только то, что кнежич — изумительный рассказчик. Экскурсия по городу затянулась, невольно заинтересовав даже Дэя, который до последнего сидел напротив меня, выпятив челюсть и поджав губы.

На одной из площадей, окруженной садами, мы вышли из коляски, чтобы поближе рассмотреть тонкую скульптуру скорбящей эльфийской девы.

Обходя пруд у ее подножия, в котором плавали белоснежные цветы, в тени деревьев я вдруг заметила знакомый плащ. Невольно остановившись, стала вглядываться в закутанную тканью фигурку и лицо, скрытое полумаской. Ну, привет тебе, темноэльфийский воришка. Мальчик, поняв, что его заметили, нерешительно двинулся мне навстречу. Подойдя, он поднял голову вверх и робко коснулся моего локтя.

Заметивший эту сцену кнежич, гневно нахмурился.

— А ну, пошел вон! Житья от этих попрошаек не стало!

Мальчишка испуганно качнулся назад, но я успела вложить в его ладонь один из оставшихся у меня гривней.

С сожалением проводив взглядом сверкающие из-под плаща пятки, свое 'фи' Тайрако все-таки высказала.

— Зачем вы так резко, кнежич? Это всего лишь мальчик.

— За последний год этих беженцев в городе стало слишком много. И вместо того, чтобы работать, они воруют, — все еще недовольно хмурясь, он пояснил свой поступок.

Логично все вроде. Сама лентяев и мошенников не люблю. Но…

— Простите, я устала. Мы можем вернуться во дворец?

Перед входом в свою башню я весьма сухо попрощалась с кнежичем, отказавшись принять в подарок преподнесенную им филигранную цепочку с кулоном.

Глава 42

Уснуть я так и не смогла. Ворочалась, думала, мерила шагами спальню. Ровно двадцать четыре шага получилось, от стены, до стены.

Чепуха какая в голову лезет. Не выдержав, последовала примеру гвортов и вылезла через окно во внутренний сад. Маленькая беседка на берегу почти идеального овала пруда вдруг показалась мне самым лучшим местом, какое я только видела. Усевшись на покрытую толстым ковром мраморную скамью и пристроив затылок на каменное кружево колонны, я, наконец, увидела ночное небо. Не то чтобы я не видела его раньше. Но вот УВИДЕЛА только сейчас. Чужое. На темно-синем бархате ночи сияли две луны, окруженные мириадами звезд. Никогда не увлекалась астрономией. Единственная звезда, которую могла найти, и знала всегда, где она находится — Полярная. Мама все шутила, что я сама себе штурман и по этой звезде вернусь домой, всего лишь обогнув землю. Даже на моей печатке эта звезда, как знак того, что я всегда смогу прийти назад. А теперь? Может она и здесь, но, не зная куда смотреть, найти ее не смогу, никогда. Как и вернуться.

Поток событий, захлестнувший меня с момента прибытия, отвлекал, не давал думать, скучать. А я и расслабилась. Неслась по волнам, участвуя во всем лишь так, поверхностно. Все дерутся — и я дерусь. Все во дворец — и я во дворец. Мысленно дала себе по лбу. Ну а что, если следующим пунктом будет — все в колодец? Пора уже начать думать не время от времени, а на перманентной основе.

Забитая глубоко внутрь тоска сразу подняла свою клыкастую голову и начала рычать, глухо, на одной ноте.

Пока была дома, не задумывалась, люблю я мужа или просто живу вместе с ним? Никогда не умела пользоваться громкими словами. А вот сейчас… Мне не хватает очень многого. Утренней чашки кофе с молоком, которую он всегда ставил для меня рядом с кроватью, перед своим уходом, как бы ни опаздывал на службу. Ранней субботней тишины, когда он забирал детей на прогулку, давая мне выспаться. Наших совместных тренировок и неожиданных букетиков хризантем посреди рабочей недели. Он приносил их просто так, всего лишь потому, что я люблю эти цветы. Возможности забиться к нему в подмышку ночью. Таких простых, по сути, вещей. Основных, я бы сказала.

Хватит.

Пора, наконец, поставить перед собой цели и здраво осмысливать происходящее.

Первое. Куча разной мелочи. В основном уже взятые на себя здесь обязательства. Осознанно или на уровне инстинктов.

Второе. Эти местные интриги… Пора заканчивать эту муть. Отвлекает. В мирной стране найти выход — просто открыть дверь с красной надписью 'Way Out'.

Третье. В чудеса я не верю, и столько совпадений в одном месте — это просто стрела из скелета на острове Сокровищ. Аха, костлявым пальцем указывающая на башню магов Земли. Так нужна? Приду.

Вроде все, с целеполаганием? Не совсем. Выполнив все намеченное — займусь мечтами. Тем более, что здесь богов нет, а жизнь сама всегда все расставляет по своим местам. Всему что со мной случилось, имеется какая-нибудь реальная причина, по-другому просто не может быть. К своим тридцати пяти годам я уже успела свыкнуться с мыслью, что каждый имеет только то, что заслуживает. Ведь никто не толкает нас под руку и не тянет за язык? Мы сами делаем выбор, а Жизнь всего лишь ставит на нас тавро.

Гворты, незаметно для меня, давно дремлют рядом, сбившись в большой клубок у моих стоп. Мне тоже пора отдохнуть, светает уже, да и снятую маску молодой хохотушки неплохо бы прилепить на место.

Утром наша уже практически неразлучная троица — Дэй, Манзо и я, путем обходных маневров покинула дворцовый комплекс, избежав ненужного внимания. Никакого криминала и героических приключений. Всего лишь для совершения запланированного накануне подвига: посещения торговых рядов с одеждой и Храма Жизни, расположенного рядом с вампирским торговым представительством.

Нашей текущей целью было одно единственное событие — организация достойной свадьбы Дэймора и Глейди. Дэй, как будущий счастливый муж, везде смущался, отвечал невпопад и вообще, демонстрировал полную дезориентацию в пространстве. Я, пользуясь моментом, над ним хихикала, даря этому миру известные только мне бородатые гэги. Манзо поддерживал мой смех, но постоянно был в точке смены тела. Это становилось заметно по его глазам, заполненным пляшущими черными искрами.

Пока мы совершали наше 'базарное' путешествие, я невольно отмечала возникающие на периферии зрения фигурки в лохмотьях, крадущиеся за нами вдоль стен. Не то, чтобы их было много, максимум четыре человека, но прилип этот 'хвост' намертво. С одним из них я даже столкнулась глазами. Ответом мне был напряженный, словно ищущий взгляд. Не удержавшись, ткнула разведчика локтем, указывая на преследователя. Манзо на сойо ответил — 'давно вижу'. Дав знак, что поняла, прокрутила в памяти всех замеченных за утро оборвышей. Там не было только одной фигуры — в вампирском плаще и полумаске. Я бы его узнала сразу. Поговорить бы с ними нужно, ан нет. Держатся в поле видимости, но не подходят сами и вряд ли дадут нам шанс приблизиться. Хорошо, не буду пока делать далеко идущие выводы. Оснований для них маловато.

— Манзо, поговори с Хаджими, неплохо бы разведчиков в город направить, разнюхать, что к чему? Этим детям явно от нас что-то надо, и мне кажется, что это не кошелек.

Он скептически ухмыляется, но согласен со мной. Ему происходящее тоже не нравится.

Посмеиваясь, с многочисленными свертками подмышками, мы вошли во двор, ведущий к нашей башне. Толпа разведчиков и вампиров, молча стоящих перед казармой, мгновенно сбила с нас смешливый настрой. Заметив в первых рядах князя, я тут же стала пробиваться к нему, бесцеремонно втыкая острые локти в бока наиболее упертых солдат.

— Кенджи, что случилось?

— Дэй с тобой? — кинув на меня сумрачный взгляд, он опять сосредоточился на казарме — Яйца шиху проклевываются. Эс Грюнд с Глейди сейчас, поспешите.

Мгновенно метнувшись назад, я прокричала своим друзьям только одно:

— Шиху!

Дэй, переглянувшись с Манзо, кинулся в башню, а разведчик, бросив на брусчатку наши покупки, в противоположную сторону — к кухне.

Подобрав брошенные свертки, я побежала за Дэем.

Протолкавшись через плотно стоящую перед моими апартаментами дворцовую стражу и распахнув дверь, с облегчением убедилась — успели.

Глейди, свернувшись клубком в дальнем кресле и прижав к себе подушку, широко открытыми глазами наблюдала чудо рождения. На полу, рядом с выходом в сад, погромыхивал мой котелок, в котором раскачивалось, трескаясь, розоватое яйцо. Дэй, стоящий рядом с ним на коленях, судорожно сжимал в одной руке нож, в другой — полотенце. По бокам от него застыли гворты, напряженно готовясь к атаке. Вамп, с длинным луком в руках, спокойно держащий яйцо в цели, явно поддерживал Роя и Ветра в их намерениях.

Грохот двери за моей спиной возвестил о прибытии Манзо, притащившего тазик с мелко нарезанным парным мясом. Вовремя.

Дэй осторожно поддел кончиком ножа толстую скорлупу, взрезая подскорлупковые оболочки и освобождая птенца шиху. Мокрый, пищащий комок, облепленный кожистыми крыльями выпал прямо в подставленное Дэем полотенце и обессилено затих. Секундная готовность, на случай, если мои предположения окажутся неверны, скрутила нас тугой пружиной. Мгновенья тянулись, Дэймор что-то ласково ворковал, осторожно обтирая новорожденного, и больше ничего не происходило. Слепой птенец поднял головку и стал тыкаться клювом в пальцы Дэймора, осторожно поглаживающего тонкую спинку.

— Я назову его Рысь, — восторженный голос Дэя вернул меня в основной поток времени и завертел всех расслабленной суетой.

Гворты, ворча, покинули свой караул у котелка и потрусили ко мне, по дороге заинтересованно ткнув мордами в миску с мясом. Растут, как на дрожжах… Вот, уже не поднимая головы, тычут носом в цель, находящуюся не менее, чем в метре от пола.

Рей, опустив лук, присел на корточки у стены.

— Ну, у Дэймора все кажется, получилось? — посверкивая глазами через прорези своей маски, он убрал стрелу в колчан за спиной.

— Кажется, да — я заворожено смотрела, как маленький шиху, рост которого не превышал размеров трехмесячного котенка, издает клекочущие звуки, жадно хватает мелкие кусочки мяса и отирается головой о кормящую его руку.

— Дэй, а почему Рысь?

— Не знаю, мне слово понравилось. А его увидел и понял, что Рысь — это он, — рассеянно ответил Дэй, скармливая прожорливому детенышу очередной мясной кусочек и нежно удерживая его в гнезде из полотенца.

М-да… Фольклор — великая сила.

У Хаджими тоже все получилось, с той небольшой разницей, что из яйца, порученного ему, вылупилась самочка, и во время ее рождения безжалостный инструктор выставил из казармы абсолютно всех, проворчав, что солдаты наверняка напугают птенца грохотом сапожищ и ревом луженых глоток. Имя у новорожденной появилось совершенно произвольно и незапланированно. Увидев размер самки, Хаджими сказал, что она мала слишком, откармливать долго придется. А птенец взял, да и отреагировал. Так и стала юная шиху Малкой.

Отвлеченные уходом за своими питомцами, Дэймор и Хаджими совершенно выпали из всех происходящих событий. Их интересы сузились до мисочек с мясом и пузочесания детенышей.

Манзо, согласовав с князем вопросы временного командования нашей частью отряда, отправил половину разведчиков в город, понаблюдать за обстановкой. Тем более что пронырливый Рейнир добыл при дворе сведения, еще более насторожившие и его самого и Кенджи.

За тот месяц, что все мы увлеченно гонялись за псевдо-вампирами, в двух из четырех существующих провинций Империи сменилась власть. Вроде ничего такого, но…

Наместник северной провинции погиб на охоте, упав с обледеневшей скалы, что для опытного стовосьмидесятилетнего эльфа, постоянно участвовавшего в приграничных боях, было, согласитесь, довольно странным поступком. На его место, так как у эльфа не оказалось наследников, указом Императора был назначен молодой аристократ, происходящий из небольшого княжеского рода, до сих пор в делах государства не принимавшего никакого участия.

В западной провинции Наместник Императора умер еще более загадочно. Он, вместе с двумя сыновьями, погиб под обвалом, на открытии новой шахты, в которой хотели добывать драгоценный красноватый металл, называемый здесь квиром. Ну, и так бывает, да вот незадача. Наместник этой провинции был гномом, не совсем чистокровным, правда, но тем не менее. И опять новым правителем стал активный молодой человек из захудалого рода.

Если бы не мое своеобразное влияние на события в южной провинции и вампирских землях, полагаю, там уже был бы новый Наместник. Молодой, рьяный и очень кому-то обязанный.

Разведчики, ведущие наблюдение в городе, как подозрительное событие отметили прибытие нескольких однородных мужских групп, своими повадками напоминающими воинов. Эти группы рассредоточились на постоялых дворах, ближе к выездам из Кагами. Вели себя они очень тихо, если не сказать скромно, практически не покидая свои гостиницы.

По интересующим меня беспризорникам удалось выяснить следующее. Их действительно было немного — не более семи, когда они появились в городе, около полугода назад. Торговцы их не особо жаловали, но в то же время признавали, что воровала банда очень редко, предпочитая зарабатывать на жизнь самыми простыми занятиями: подай, принеси, прибери. Где они жили, выяснить так и не удалось, мелкие оборванцы, почуяв слежку, просто испарились с улиц.

В город я больше не выходила, проводя дни во дворце, с каждым разом все более затрудняясь избегать внимания кнежича Тайрако, становившегося, на мой взгляд, несколько навязчивым. И если Рейнир откровенно посмеивался над ухаживаниями изящного эльфа, то Манзо наоборот, беспокоился с каждым днем все сильнее.

Мы все настороженно наблюдали за окружающей обстановкой, не оставаясь в одиночестве ни на секунду. Издерганный разведчик, не выдержав в один прекрасный момент, просто переехал жить в мою гостиную, завалив одно из кресел своим оружием.

Гонец от Шики и приглашение на аудиенцию к Императору прибыли практически одновременно.

Кенджи, сдержав свое слово, сразу направил одного из наших разведчиков в местный орденский замок, с сигналом о выходе из Кагами этой ночью. Встретиться с ними было условлено в трактире у западного выезда из столицы.

Утро прошло в суматохе, все, приглашенные к Императору, одевались, наводили лоск и в последний раз согласовывали подготовленные заранее официальные заявления.

Мне было в этом смысле немного проще, так как речей никто не поручал, и открыть рот на этой встрече я могла только в ответ на прямое обращение Императора. С одеждой вопрос был решен так же кардинально, заранее. Еще накануне князь поинтересовался, есть ли у меня подходящее к случаю облачение. Я ответила ему, что все в порядке. И не соврала ни единым словом. Глейди помогла привести в божеский вид мое собственное вечернее платье и туфли, все время восхищенно цокая языком, но, благоразумно не задавая вопросов. Пригодился и пакет с косметичкой. Не зря все это с собой столько времени таскала.

Терпеливо ожидавшие меня в гостиной Рейнир и Манзо коротали время за кувшином травяного настоя. Услышав скрип двери, они вскинули головы и пораженно застыли. Рей, не сводя с меня взгляда, медленно поднялся из кресла, продолжая стискивать в руке позабытый бокал.

— Что, — он откашлялся, возвращая голосу привычную тональность — Что это на тебе надето?

Манзо молчал, поднявшись на ноги вслед за вампом, но размер его глаз, устремленных на меня, был далек от нормального.

— Это? Всего лишь платье. Нравится? — я улыбнулась, переглянувшись с надувшейся от гордости Глейди — Ну, вы готовы?

— Боюсь, одного ритуального кинжала для твоей охраны окажется недостаточно, — хрипло пробормотал Манзо, вытирая ладонью вспотевший лоб.

Примерно на такую реакцию я и рассчитывала. Фактор отвлечения внимания, который никто не ждет.

Еще раз окинув себя в зеркале оценивающим взглядом, удовлетворенно кивнула.

Дымчато-серое, с жемчужным отливом платье, облегало меня как перчатка, завораживая окружающих глубоким декольте и низко сидящими плечиками, к которым были пристегнуты узкие рукава, заканчивающиеся длинным мысом на кистях рук. Десятисантиметровые шпильки ощутимо прибавляли мне роста, заставляя двигаться очень плавно.

Чувствую, для местных придворных красавиц я стану врагом номер один. Ну и ладно. Они еще просто не доросли до мысли, что женщина должна быть красивой, потому что глаза у большинства мужчин более развиты, чем мозг. Ну, как минимум, в первые полчаса знакомства, особенно, если девушка молчит.

Глава 43

Выходить из башни не пришлось, весь дворцовый комплекс соединяли либо внутренние переходы, либо открытые мосты. Часовые, вооруженные всем, чем только возможно, стояли здесь через каждые два-три метра, вызывая у меня ощущение 'прохода сквозь строй'. Идти на каблуках вдруг стало непривычно, тем более, что Малый тронный зал, где должна была состояться аудиенция, оказался достаточно далеко от апартаментов, в которых мы жили. Наше слитное движение по бесконечным дворцовым переходам неизбежно привлекало внимание. Манзо и Рей впереди, я сразу за ними и печатающая шаг шестерка воинов позади. Три разведчика-оборотня и три вампира из личной гвардии эс Грюнда.

Узкие коридоры, переходящие в роскошные залы, украшенные скульптурами чудовищ, мосты переходов между башнями, разбегающиеся с пути слуги и шепотки придворных по углам. Я так втянулась в ритм почти походного шага, что чуть не врезалась в спины своих друзей, остановившихся перед широкой аркой, забранной тяжелой портьерой. Поднявшись на цыпочки, попыталась понять, что там, впереди.

Кенджи, в парадном мундире, с ритуальным кинжалом у пояса, стоял перед входом в зал, сосредоточенно обводя нас глазами. Взгляд князя двигался по кругу, явно регистрируя присутствие необходимых лиц и их соответствие этикету. Вот он мазнул по мне, двинулся дальше… И, ожидаемо вернулся обратно. Наместник на секунду застыл, затем, властно раздвинув рукой стоящих перед ним воинов, шагнул ко мне.

— Кира?

— Да?

— Я не уверен, что это удачный выбор одежды. Где ты взяла это платье? — меняющий эмоции взгляд Кенджи останавливается на кончике свежего шрама, выглядывающего из-под края моего декольте.

— Князь, это платье я должна была надеть на свой личный праздник, — мягко парирую его возмущение. — А то, что видны мои шрамы, только поддержит нашу версию событий, уж слишком силен контраст, ты не находишь?

Наместник задумчиво смотрит в пол, опустив голову и вертя в ладонях подготовленную докладную записку.

— Хорошо, — наконец произносит он, вскидывая уже привычно сумрачное лицо ко мне — Я предпочту поверить тебе, чем задерживать назначенную встречу. Еще один вопрос. Что с твоим ростом?

Молча приподнимаю край платья вверх и демонстрирую ему каблуки.

Кенджи, заломив бровь, покачивает головой. Хотя комментариев не следует, его тихое бормотание себе под нос наводит на мысль о том, что я, возможно, опять испытываю его терпение.

Малый зал для императорских встреч выглядит почти как Иорданская галерея в Эрмитаже. Нормально. На что, интересно похож Большой зал, ведь, по идее, он тоже должен здесь быть? На Дворец высшей гармонии Запретного города в Пекине?

Наша делегация занимает место справа от входа. Слева от нас уже стоит компания мужчин различной толщины, в костюмах, перенасыщенных золотым шитьем. Приглядываюсь. Ба, знакомые все морды… Пардон, но узнанные физиономии на лица тянут очень слабо. Понимаю, что эмотивное восприятие только помешает мне, но… Я не злюсь, просто очень хочу прервать этот фарс.

Торговый глава Крибдива и торговый глава Шоукана со товарищи. Шоуканского торговца знаю предположительно. Но именно с этим персонажем я столкнулась в воротах при въезде в столицу южной провинции. Стоя плечом к плечу с остальными представителями торговых гильдий, он вряд ли может быть простым народным интеллигентом, не правда ли?

Широкий массивный трон пуст. И тишина в зале становится почти глухой, даже шума дыхания не слышно. Мы все кидаем друг на друга осторожные взгляды, пытаясь просчитать ситуацию. Хребтом чувствую, наша аудиенция может закончиться отнюдь не ортодоксально.

За троном хлопает дверь, заставляя всех вздрогнуть.

Печатая шаг, вперед проходит кнежич Тайрако, строго глядя перед собой. За ним, мягко ступая и придерживая полы длинных одежд, по бокам императорского трона становятся двое пожилых мужчин, видимо, советников или консультантов правителя страны. Спустя несколько минут медленные, тяжелые шаги возвестили о появлении еще одного человека. Невысокая, но непропорционально мощная фигура, золотистые, с рыжиной волосы, остриженные армейским ежиком, полуприкрытые тяжелыми веками зеленые глаза. И распространяющаяся вокруг него аура власти и безразличия.

Блин. "Что воля, что неволя…". И это император?

Пристально слежу за каждым движением высокопоставленного оборотня. Его черный, без малейших украшений костюм наводит на исключительно траурные мысли. Пока вживалась в образ веселушки, опять что-то пропустила?

Император садится на свое каменное кресло, простотой не уступающее постулатам протестантов, и вяло взмахивает рукой, отдавая распоряжение о начале аудиенции. Его охрана, бесшумно проскользнувшая следом, занимает места полукругом, перед троном, отделяя нас, простых смертных, от небожителя.

Один из советников, почтительно склонившись, о чем-то тихо шепчет ему на ухо. Император согласно кивает и устало откидывается на широкую спинку.

— По изложенным просьбам о решении Императора аудиенция проводится в присутствии подданных, чьи претензии пересекаются. По праву первого обращения — слово представителям торговых гильдий, прошу вас, Хакеда Кожевенник, — договорив, советник отступил назад, уйдя в тень.

Прекратив рассматривать оборотня на троне, я с изумлением уставилась на советника, произнесшего эту чудную сентенцию. М-м-м… Нас здесь что, судить собираются? Бросив взгляд на Кенджи, пытаюсь понять, нормально то, что сейчас было сказано, или все, срок заключения лет сто? И право переписки исключительно с насекомыми?

Наместник спокоен и собран, что не может меня не радовать. Раз он уверен в себе, то и мне пока трепыхаться не стоит.

Мужчина, в котором я заподозрила главу Шоуканской торговой гильдии, торжественно вышел вперед, с поклоном передав в руки Тайрако свиток, украшенный кучкой печатей.

Смотреть на его спину было откровенно скучно. Что может сообщить аналитическому уму спина, укрытая толстым слоем парадной одежды? Вот-вот.

— Мой Император, как мы уже извещали вас, беспорядки, устроенные вампирами, сильно мешают торговле. Ожидаемые убытки очень велики, и налоги, отчисляемые нами в казну, в этом году упадут не менее чем на тридцать процентов! Поставки в столицу зерновых и мясной продукции будут также сокращены, потому что крестьянские хозяйства, являющиеся нашими постоянными поставщиками, сократили время работы на полях и выпас скота на дальних пастбищах из-за участившихся разбойных нападений с вампирских территорий. Наместник провинции предпринял ничтожно мало для исправления ситуации, явно потакая агрессорам. Мы просим восстановить справедливость и компенсировать наши убытки за счет арестованных товаров и денежных средств вампирского торгового представительства в Шоукане и ряда их шхун в Крибдиве. Также мы просим организовать охранительные рейды по вампирским землям, силами местных пограничных гарнизонов. Подробности высказанного нами обвинения вы увидите в петиции.

Вот это… Речуга. Ну да, напоследок осталась только контрибуция в виде шапки Мономаха.

А парень явно выше классом, чем его коллега в Крибдиве. Тот, я помню, все больше шипел про хозяев.

Император все так же равнодушен. Мало того, мне кажется, он уснул. Или нет? И правда, нет. Молча подав знак рукой, он принимает от кнежича петицию торговых. Да он даже ее читает. Ну, значит, точно не спит.

— Дальше, — глубокий баритон оборотня холоден и абсолютно далек.

Да что с ним? Сколько еще должно пострадать жителей его страны, чтобы это чудо очнулось? Поближе бы на него взглянуть, с такого расстояния не видно мелких деталей, которые могли бы расставить все по своим местам.

Торговец, поклонившись, возвращается к своей делегации. Не удержался, стрельнул по нам торжествующим взглядом. Что-то уж слишком он радуется. Не нравится мне все это.

Советник, выплыв из-за трона, опять начинает вещать сухим юридическим сленгом, чуть-чуть приправленным придворными оборотами.

— Слово предоставляется представителю дома эс Грюндов. Прошу вас, господин Рейнир.

Рейнир, сняв маску, выходит вперед, выразительно положив ладонь на рукоять ритуального клинка. Зря он это делает, телохранители Императора уже встали в стойку.

— Император Арэн, позвольте засвидетельствовать мое почтение и вам и стране, которой вы управляете. От лица лорда эс Грюнда могу заявить — вампиры не нарушали границ Империи, не совершали убийств и грабежей, а также не мешали ходу торговли в Южной провинции. Свидетельские показания представлены в переданной мной петиции. По поручению Правителя наших земель хочу опротестовать арест, наложенный на наши корабли, счета и товары. Мы, как и прежде, храним верность заключенному с Империей Фаджеро договору.

Рей, изящно склонив голову, отходит назад.

Просто обалдеваю от этих высказываний в телеграфном стиле. Нет, я конечно здесь чужая, и местный этикет для меня, пока секрет за семью щеколдами, но при слове 'аудиенция' представлялось что-то совсем иное. А с другой стороны, это вообще первая встреча на высшем уровне в моей жизни.

Мои фантазии о подобных приемах исчерпываются Филатовским: 'А царь с послом уже сидят за столом. Рядом — ты глянь-ка! — царевна да нянька. И все ждут от Феди обещанной снеди. Какая ж беседа без сытного обеда? А на столе пусто: морковь да капуста, укроп да петрушка — вот и вся пирушка. Гость скучает, ботфортой качает, дырки на скатерти изучает'.

Ну что же, в свете поведения присутствующих мой небольшой аттракцион в поддержку вампов и князя может не удаться. Но совсем отказываться от своих намерений не собираюсь, просто придется импровизировать.

Император, приняв от кнежича Тайрако очередной свиток, небрежно протягивает его советнику. Даже не прочитав. Отлично. Презумпция невиновности начинает трещать по швам, прямо не сходя с лобного места.

— Кенджи, ты что скажешь? — голос оборотня, обращающегося к Наместнику, на несколько тонов теплее, чем до этого.

Князь, как и все остальные до него, выходит вперед, ближе к трону.

— Мой Император, получив сведения о фактах агрессии, я приказал закрыть торговое представительство вампиров в Шоукане, реквизировав их товары и заморозив счета. Так же было отдано распоряжение о задержании всех вампирских кораблей в портах Шоукана и Крибдива. В то же время мне стало известно о гибели сына и брата в вампирских землях. При попытке забрать тела, мой отряд подвергся нападению. Мы тщательно осмотрели все трупы напавших — несмотря на маскировку, вампирами они не были. Это были воины Южного княжества, которым мы обеспечили свободный проход через свои земли. Вампиры помогли нам избегнуть смерти и проводили до столицы. Подробности и доказательства изложены в докладной записке.

— Прости, не знал, что Сэнна и Раи погибли, — оборотень наклонился вперед, опираясь локтем на колено. По его лицу пробегает судорога тоски и боли, да и в глазах, впервые за эту встречу, отражаются чувства.

— Один дополнительный вопрос, Наместник Гендзио. Что позволило вам сделать вывод о принадлежности напавших к южным княжествам? — советник опять выступает вперед, с интересом глядя на князя.

Пока Кенджи собирается с мыслями, мой выход, а то Император опять заморозится.

Осторожно обогнув Манзо, я прошла вперед, сопровождаемая яростным шепотом Рейнира: 'Кира, вернись немедленно!'. Встав рядом с князем, еще раз пытаюсь оценить обстановку. Тайрако и охрана правителя смотрят на меня с недоумением, некоторой растерянностью и чисто мужской хищностью. Блин, да у них на лбу написано: 'Этикет нарушен! Потенциальная опасность! Женщина? О-у, женщина!'.

Аккуратно подобрав длинную юбку, я опустилась на одно колено, смиренно склонив голову.

— Мой Император, сопровождая князя Гэндзио и Рейнира эс Грюнда, я не подавала специальной просьбы на отдельную встречу с вами. Меня зовут леди Кира, и я могла бы пролить свет на некоторые детали происходящего. Дозволите ли вы мне говорить?

Исподлобья изучаю лицо оборотня. Вблизи становится очевидно, что он, скорее всего, болен. Бледная кожа, расширенные зрачки, вялые жесты и общая усталость. Да и растревоженные князем эмоции не дают ему реагировать на меня равнодушно.

— Поднимитесь и подойдите ко мне.

Телохранители, расступившись, пропускают меня к трону. Проходя мимо Тайрако, чувствую его задеревеневшую позу. Беспокоится? Или боится?

Взяв меня за руку, Император галантно прикладывается к кончикам пальцев губами.

— Я слышал о вас, — он все еще держит мою ладонь, внимательно разглядывая золотистый лак на ногтях и печатку. Поднимает голову и вглядывается в мое лицо — Вы очень… странная. Приручить гвортов. Впрочем, я и не сомневался, что это под силу лишь представителю рода эс Гуэрри. Откровенно признаюсь, я поражен. Почти двести лет о них не было слышно, и вот вы, леди Кира эс Гуэрри здесь, в моем дворце.

Пока я ошарашено перевариваю фамилию 'своего рода', оборотень отпускает мою ладонь и возвращается к трону, тяжело опускаясь на край каменного сиденья.

— Вы сможете говорить, после того, как Кенджи даст нам ответ на уже заданный вопрос.

Мы с князем переглянулись и начали практически одновременно:

— Как мне сказала леди Кира…

— Во время боя князь был ранен и при осмотре тел не участвовал…

Взмах царственной ладони остановил наши возгласы в самом начале.

— Я понял. Леди Кира?

— Приняв на себя Поиск, я, волею случая, оказалась в вампирских землях, где обнаружила погибших родственников князя. Во время путешествия к Наместнику с этими сведениями, и в Крибдиве и в Шоукане, на меня, абсолютно немотивированно, были совершены нападения, причинившие тяжелый вред здоровью. Все нападения происходили после того, как я общалась с представителями торговой гильдии. Позднее, при осмотре тел напавших на отряд Наместника, я опознала нескольких погибших, как служащих армии Южного княжества, которых запомнила еще по нападению, которому подверглась в Крибдиве. Могу подтвердить, что вампиры оказывали нам полную поддержку. Если это потребуется, я готова подать вам докладную записку с подробным описанием произошедшего. Прошу прощения, мой Император, но я думаю, что здесь имеет место большая провокация, направленная против вас и ваших подданных. Если вы прикажете провести ревизию по доходам торговых гильдий южной провинции, многое встанет на свои места.

Замолчав, я опять склонила голову.

— Кнежич Тайрако, до выяснения обстоятельств задержите присутствующих здесь представителей торговых гильдий в городе. Эс Джонги, результатов ревизии я буду ждать не позднее конца следующей недели, — советник, прятавшийся справа в тени, вышел вперед и молча поклонился.

— Но, мой Император, как же так! Кнежич… — шоуканский торговец бросился к трону.

— Молчать! Стража, вывести их! — Тайрако, все такой же напряженный, блокировав доступ к Правителю, коротким замахом ударяет купца в живот.

Остальные торговцы заворожено молчат, притихнув в своем углу.

— Сопроводите наших торговых гостей в комнаты Серой башни, — кнежич наблюдает за оттаскиванием тела, а я наблюдаю за его спиной.

— Полегче, Винс, я сказал задержать наших гостей в городе, а не убивать их в Малом зале, — Император, встав с трона, кивает мне и князю, застывшему рядом — Я покину вас. Кенджи, мы встретимся завтра, в Утренней зале. Леди Кира, был счастлив познакомиться.

Не понимаю. Все прошло как надо? Или нет? Черт возьми, эта утренняя церемония основательно выбила меня из колеи. Последний раз так выдрючиваться мне приходилось пару лет назад, когда мой банк проверяли аудиторы из 'Ernst&Young'. Никаких дополнительных рассуждений, никакого личного влияния. Только документы. Общение через юриста компании. Я тогда чуть кони не двинула, чувствуя себя приложением к клавиатуре. А здесь я, видимо, приложение к докладной записке. Карьерный рост, однако.

Стряхнув посторонние ассоциации и оглядевшись, понимаю, что все интересное пропустила. Торговой делегации, как и Императора с телохранителями и советниками, в зале нет. Кенджи о чем-то горячо спорит с Рейниром, у арки выхода.

— Леди Кира.

Черт. Не вовремя.

— Да, кнежич Тайрако?

— Вы выглядите чудесно, я с трудом сегодня исполнял свой долг, все время думая о вас. Надеюсь, я смогу пригласить вас вечером на прогулку?

Не знаю, за каким джинном я ему сдалась, но полагаю, что пора ставить точку.

— Кнежич, вы очень привлекательный мужчина. Сильный, умный. Но… Простите меня, я не смогу принять ваше приглашение. Сейчас, потому что вечером уезжаю из столицы. Потом, потому что… Ничего не могу поделать, мне нравится другой.

Винс темнеет лицом, при этом, могу прозакладывать что угодно, это не любовь и не ревность. Скорее злость.

— И кто же счастливый избранник?

Лихорадочно думаю, что сказать. Может правду? Мол, замужем и двое детей? Нет. Не поверит.

Краем глаза ловлю движение. Кенджи. Благослови тебя бог!

— Вот, он.

Тайрако внимательно смотрит на приближающегося Наместника и неприятно усмехается.

— Ну что же… Желаю вам счастья, — резко склонив голову, кнежич покидает меня, уходя в скрытую дверь за троном.

Кенджи, наблюдавший эту сцену, подходит ко мне с ярко выраженным вопросом на лице.

— Не обращай внимания, так, издержки общения. Пока не забыла. Скажи мне, Император всегда был такой… Аморфный? — я, наконец, могу уточнить то, что меня действительно интересует.

— Нет. Он сильно сдал за последний год, с тех пор как его жена умерла в родах и ребенок вместе с ней.

Кусочки наблюдений складываются в голове, как пазлы. Я еще не до конца уверена, правда, но! Умственная и физическая заторможенность, сниженность фона настроения и равнодушие к прежним обязанностям. Депрессия, в чистом виде. Хотя и она одна — не сахар, плюсом к ней видимо идет что-то еще.

— Кенджи, поверь мне на слово. И не спрашивай ни о чем. Если в ближайшее время к нему не приставить верного Целителя, боюсь, через пару месяцев у нас будет другой Император.

— Почему ты в этом уверена? Прости. Я помню, никаких вопросов. Сделаю все, что смогу.

— И еще. Ты знал, что я эс Гуэрри?

— Да, сразу, как увидел твою печатку.

— Раз уж мне стало это известно, не просветишь ли заодно, чем так славен мой род?

— Твой предок начал первую Большую войну. И создал магических тварей.

— Аху… Ах, ну да… А ты здесь причем? Когда ты представился, Хаджими спрашивал, как я реагирую на твою фамилию?

— Все просто. Мой дед был тем, из-за кого погиб единственный сын твоего предка. Может, все-таки не здесь поговорим?

— Все нормально, князь. Честно. Пойду собираться. Ты не против?

— Нет, не против. И спасибо тебе, — Кенджи, ощутимо сжав мне предплечье, отошел к эс Грюнду.

Какое-то ненормальное утро. Передвигая ноги, как робот, я шла к своим комнатам. Мне бы валерьянки, килограмма три и в кроватку, дней на пять. Без посетителей.

Кто-то из моих предков напортачил здесь? Кто? Просто не могу поверить. Я изучила родословную семьи вплоть до 1730 года. Среди нас не было никого, кроме священников и солдат. Бред. Все это просто бред и совпадение. Чтобы ни было сказано, я не могу представить никого из них этаким… Гитлером? Аха, с биологическим уклоном.

Переодевалась и собиралась я на автомате, стараясь не думать ни о чем. Пошло все лесом.

Когда моя заторможенность наконец-то удалилась туда, куда ее активно посылали, я, надев на себя пустую разгрузку, посмотрела в зеркало. И вышла из спальни.

Полностью экипированный Манзо, ощетинившийся на белый свет разнообразными колюще-режуще-стреляющими предметами, сидел в кресле, держа мой сверток с ножами и арбалетами на коленях. Его вид отчего-то напомнил одно высказывание Дэвида Ллойд Джорджа, заставившее меня когда-то хихикать. 'Полностью экипированный герцог стоит столько же, сколько два дредноута, причем герцоги наводят больше страха и дольше служат'. Усмехнулась мнению английского премьер-министра и теперь.

В другом кресле притулился вампир-менестрель, Бенджир, о котором за эти дни я умудрилась забыть.

— Ну что, все готовы? — я оглянулась, в поисках гвортов — Ветер, Рой, ко мне.

— Нет, Кира. Прости, но Император запретил выпускать их до окончательного отъезда, — Манзо неловко потупился, сжимая в руках мой сверток.

Ах ты…

— Хорошо. Идем. Сейчас!

Гворты, тыкающиеся в меня носами, отнюдь не ускоряли отъезда.

— Мальчики, у вас отпуск. Надеюсь, Глейди будет подавать мясо вовремя.

Черт. Черт-черт.

Кхару, на спине которой пришлось трястись, меня впечатлила. Нет. Не размерами и ангельским характером. Я чувствовала себя сидящей на ядре. Но я-то не Мюнхгаузен! Пришлось все время ехать шагом.

В нужный нам трактир мы вошли примерно за час до назначенной встречи. Народу очень мало, и он, народ этот, культурно отдыхает. Выбрав пустой стол, я села спиной к стене. Куда еще я могу здесь сесть, не имея оружия?

Манзо сразу прошел к стойке, заказать поесть. Воркотня Бена, присевшего напротив меня, воспринималась как липкий туман — вроде есть, но прилипает клочьями, затем скатывается, не причиняя беспокойства. Неспешно оглядываюсь, рассматривая наших соседей. Справа потертый толстячек в плаще нянчит кружку, вожделенно посматривая на те две, что стоят перед ним. Слева только пустые столы. А вот напротив, у стойки, сидит небольшая компания, явно уже подогретая и продолжающая 'повышать градус'. Хмыкнув, поворачиваюсь к Бену.

И пропускаю начало свары. Блин, этот день самый худший, после того, в который я прибыла сюда.

Четверка мрачных типов, пивших у трактирной стойки, уже потрясала ножами, что-то тихо требуя у владельца и затесавшегося в центр разговора Манзо. Пока ситуация не критическая, посижу, посмотрю. Бен, не видя, что происходит за его спиной, продолжает болтать. Тип за соседним столом уже отдыхает, чуть ли не лицом в тарелке, блаженно улыбаясь нежно обнимаемому пиву.

Разговор Манзо с бандюгами резко переключается в активную фазу. Трактирщик, поняв, что может уйти со сцены, рыбкой ныряет под стойку, сразу, как только развед выхватывает нож. Вот тупых кабацких схваток нам всем очень не хватало!

Встав, я напряженно наблюдаю за дракой, готовая поддержать разведчика, если что.

Дверь на второй этаж распахивается и в зал влетает еще одна четверка. Свистнув, предупреждая Манзо, прихватываю тяжелую кружку с соседнего стола. Развед отскакивает назад и, сменив тело, начинает гнать всех на выход. Ну и правильно. Не фиг нормальным людям мешать кушать.

Отвлекшись на него, только чудом увидела двух летящих на меня бойцов. Хорошо, что между столами проход узкий.

Первый получает в висок отправленную мной с замахом тяжелую глиняную кружку. Встречаясь с его головой, она буквально взрывается, вспарывая осколками кожу. Заливаясь пивом и кровью, мужчина опадает на пол.

Второго успеваю встретить выставленным вперед правым коленом. Кинетическую энергию еще никто не отменял. Напавший сгибается, резко выдыхая, а я выбрасываю вбок левую коленку, рукой на затылке ускоряя встречу чужого лица с коленным суставом. Хруст ломаемой челюсти неожиданно греет душу.

Быстро оглядываю поле боя: Бен, открыв рот, все еще сидит за столом, а Манзо и остальных вообще не видно, только грохот и вопли с улицы.

Нормально. И без ножей вполне…

Холодные пальцы, сжавшие сзади мою шею, задевают что-то важное. Испуганное лицо музыканта, стол, все летит мимо, пока я не утыкаюсь носом в кожаную куртку бойца, лежащего на полу. Тошнота и темень словно засасывают к себе. Чё-ё-о…

Глава 44

Потолок. Так себе, грязноватый. Да и комната — в таком минимализме только дзен-буддизм изучать, или, в крайнем случае, писать опусы в стиле 'Кто виноват?' и 'Что делать?'.

Горло, зараза, болит. Да и вообще в голове странные ощущения: то ли там кто-то лишний, то ли кого-то не хватает.

Еще одна попытка — закрываю глаза и начинаю собирать мысли заново. Не только для оценки интерьера.

В плюсах: я не в камере, и по лицу никто не лупит.

В минусах: бог его знает, где нахожусь и зачем им все это надо. И оружия при себе нет.

Эти местные безымянные террористы уже достали. Вот за каким дьяволом я им понадобилась? Нашли хомячка для мордобоя и выкупа?

Не… Не бьется что-то… По логике, раз приложили столько усилий для моего похищения, не раздели, не связали, поместили в комнату, то явно будут вербовать. Конечно, могут быть варианты, но… Не замуж же звать собрались подобным образом? А если бы нужна была информация или деньги, то я сидела бы в подвале, со щиколотками, примотанными к шее, и носом в невынесенный горшок.

Тяжело просчитывать ситуацию, не зная, к кому попала. Я слишком незначительная фигура на местной игровой доске, сумевшая сломать пару чужих комбинаций просто фактом своего присутствия. М-да… А ассоциации нехорошие в голову лезут. Спасибо Высоцкому.

'Нам могут даже предложить и закурить:

'Ах, — вспомнят, — вы ведь долго не курили!

Да вы еще не начинали жить!..' —

Ну а потом предложат: или — или.

Дым папиросы навевает что-то, —

Одна затяжка — веселее думы.

Курить охота! Как курить охота!

Но надо выбрать деревянные костюмы'.

Курить, и правда, охота. Умирать без вредных привычек вдруг стало слишком грустно.

Злость на собственную ошибку начинает потихоньку бурлить на дне души. Ведь кроме 'безобидного' пьяницы за соседним столом, напасть на меня со спины было некому. А я еще над ним посмеивалась, самая умная и профессиональная, блин. И какого черта Бенджир изображал в трактире статую? Если только я этого экспрессивного менестреля еще раз увижу — то тяжелые воспитательные меры воздействия ему обеспечены. За проявленные в бою героизм и отвагу против превосходящих сил противника…

Поднявшись с узкого лежака, и, подождав пока уймется тошнота, подошла к двери. Заперта, какая неожиданность.

К окну подходить — смысла нет, и отсюда видно, что оно густой решеткой забрано. А впрочем… Хоть попытаюсь понять, где нахожусь.

Внимательно изучаю пейзаж, прислонившись к решетке лбом. Чудно. Степь, выгоревшая под солнцем добела, с горными кряжами на горизонте. Ни о чем не говорит.

За окном едва брезжит рассвет. Только вот вопрос, какого дня?

Дом этот, по всей видимости, чьи-то частные владения. Хорошо меня вырубили, качественно, раз всю дорогу сюда без сознания провалялась. Надеюсь, Манзо и Рей додумаются выпустить из дворца гвортов? По-другому им меня никогда не найти.

Ну что же, пора обдумывать стратегию поведения? Ведь рано или поздно, те, кто меня похитили, придут поговорить. По крайней мере, я на это надеюсь, иначе моя изоляция становится бессмысленной. Или нет?

Уже отходя вглубь комнаты, услышала хриплый шепот:

— Эй! Леди! Вы там как, живы?

В первую секунду твердо поверила — галлюцинация и перенос желаемого в реальность.

— Леди! Я не могу здесь долго висеть. Если слышите — дайте знак!

Нет, определенно, голос мне не мерещится!

Бросаюсь обратно, вжимаясь в прутья лицом и пытаясь разглядеть того, кто подарил мне надежду выбраться отсюда не когда-нибудь, а возможно прямо сейчас.

— Кто здесь?

— Налево посмотрите, тут я.

Слева, чуть ниже окна, вцепившись руками и ногами в кирпичную кладку и распластавшись по стене, висел пацан. Я не поверила своим глазам. Сморгнула, но он все еще был здесь, тот самый оборванец, из торговых рядов.

— Ты как сюда попал?

— Залез. Потом расскажу. Я сейчас выше заберусь и встану на решетку. У меня на поясе ключи, сами снимите.

С замирающим сердцем и ощущением нереальности происходящего наблюдаю, как парнишка, по-обезьяньи ловко перебирая пальцами, ползет по стене на высоте третьего этажа.

Вот, наконец, одна худая и грязная рука вцепляется в решетку на окне. Он подтягивается и, осторожно потряся прутья, хватается за них второй рукой, перенося вес тела полностью.

Обзор из узкого окна закрывает голый исцарапанный живот и драные брюки, на поясе которых действительно висит связка ключей. Медленно просунув пальцы сквозь небольшие ячейки, я развязываю бечевку, удерживающую ее и, стараясь унять дрожь в руках, зажав кольцо связки веревочной петлёй, тяну на себя. Спустя очень долгие секунды ключи находятся у меня, надежно стиснутые в кулаке.

— Это то, что я думаю? — сама свой голос не узнаю, хриплю, как легочный хроник.

— Да. Вы это, помогите мне веревку привязать? Когда спущусь, дерну. Тогда отвяжете и вниз бросите, — деловито рубит мальчишка.

Присмотревшись, действительно вижу у него на предплечье веревку, уложенную маркой. Поднявшись на цыпочки, осторожно тяну конец маркировочного узла на себя, и, прикидывая вес мальчика, начинаю завязывать ее на решетке казачьим узлом. На всякий случай.

— Охраны немного, три человека. Одного мы уже прибили, остальных вы сами. Там еще в подвале у них кто-то, не знаю, но пахнет плохо.

— Ясно. А как ты меня нашел?

— По запаху, — буркнул парень, и, подергав крепеж, заскользил вниз.

Задумчиво принюхиваюсь к себе. Ну да, не майская роза, но чтобы вот так, по запаху???

Дождавшись контрольного рывка снизу, отвязала и отпустила. Как велели.

Несколько дыхательных упражнений, для разгона крови и разминки мышц, и я уже стою у двери, тщательно вслушиваясь в тишину. Пора.

Хорошо смазанная дверь не скрипит, открываясь. Прижимаюсь к стене и выскальзываю в коридор. Куда идти-то? Право ничуть не лучше, чем лево. Попробую сначала налево. Облупленный коридор, загибающийся по башне, выводит меня в тупик, с узкой бойницей в стене. Чертыхаюсь, и, проводя рукой по голове, чертыхаюсь еще раз. Походу, моя версия об амнезии имеет глубокие психологические корни, так как о гребнях, заправленных практичной Шикой, я забыла наглухо.

А вот теперь можно и повоевать. Криво улыбаясь собственной кровожадности, вытащила длинные зубья заколок из пучка и подвязала рассыпавшиеся волосы трофейной бечевкой. Задумчиво повертев гребни в руках, несколько раз сменила хват, приноравливаясь к драке 'когтями'. Главное, во время удара, не забыть камень нажать, а то вместо врага парализованного получу жутко разозленного и поцарапанного противника. Вот как тут не вспомнить Булычева? 'С чудовищами куда легче сражаться, если у тебя в руке бластер. Это каждый сможет. Ты пойди в бой с одной свечой в руке, тогда мы и посмотрим, кто смелый'.

Слава богу, что мои тюремщики не чудовища, в прямом смысле этого слова, да и в руках у меня отнюдь не свечи.

Путь в обратную сторону недолог, судя по всему диаметр башни метров пятнадцать, не больше. Может это донжон?

Уже дойдя до винтовой лестницы, услышала, как мне навстречу поднимается один из стражников.

— Хейку! Куда подевался этот чудак? Хейку! Если ты в комнате пленницы, то я сам тебе все узлом завяжу, не дожидаясь, когда лорд сделает это со всеми нами. Хейку! Вот засранец… Где ты там?

Пригибаюсь, держа гребни прямым хватом.

Громогласный тип, поворачивая на площадку, выводящую в коридор, замечает меня, и, выпучив глаза, кидается навстречу, выбрасывая здоровенный кулак вперед.

— Ах ты!

Уходя от выпада, ныряю под руку, вскидываю гребни вверх, слегка поворачивая кисти, и бороздами пропахиваю ему нижние края челюсти.

Мгновенно замерев, тип начинает заваливаться вперед, прямо на меня. Ловить в объятья такую тушу совсем нелегко, и я, приседая и мысленно кряхтя, по возможности аккуратно опускаю тело на пол.

Остался еще один, и кто-то дурно пахнущий в подвале.

Последний тюремщик обнаруживается в караулке, находящейся почти на выходе из башни. Он незамысловато дремлет, сидя спиной ко мне и опустив голову на стол. Ну, пусть пока поспит, а я подземный этаж проверю.

Монументальная дверь легко открывается одним из ключей, находящихся в связке. И сразу запах застарелой крови, болезни и мочи ударяет мне в нос. Т-а-а-ак… Тот, кто здесь находится, видимо тоже пленник, только не такой привилегированный, как я.

Обхожу клетки одну за другой, следуя за усиливающейся вонью, до тех пор, пока уже слезящиеся глаза не замечают распятую на стене фигуру.

Едва рассмотрев подробности, я уже судорожно подбираю ключи, трясясь от бешенства и жуткого желания разрыдаться.

Понимаю, что тупо не могу попасть в замочную скважину, пытаюсь унять себя, но плохо помогает. Дышать здесь тяжело, а мозг просто заволакивает желание убивать. Спокойно, Касси, дыши и делай что надо. Он этими миазмами уже две недели дышит. Если еще дышит. А я очень хочу, чтобы он, блин, дышал.

Ворвавшись, наконец, в клетку, трясущимися руками ощупываю оковы, держащие тело на стене.

Слишком маленькие личинки, для тех ключей, которые у меня есть в связке.

Дав себе мысленно пощечину, осматриваю его. Он абсолютно голый, туго прикован к стене обручами, удерживающими тело за кисти, щиколотки и шею. Застарелые, уже подсыхающие раны, язвы от ожогов и сочащиеся свежей кровью порезы. Ребра, торчащие из-под кожи когда-то мощного, но сейчас опавшего торса.

Щупаю пульс. Сердце медленно, но бьется, разгоняя кровь по измученному телу.

— Держись, Утар, я сейчас. Скоро все закончится, слышишь??? Ты только дыши.

Почти не сдерживая эмоций, берущих надо мною верх, бегу обратно, к караульному помещению не вытаскивая из пояса разгрузки гребни, потому что парализовывать последнего тюремщика не буду. Я его просто порву.

Охранник, спавший за столом, вскакивает, поворачиваясь навстречу грохоту двери, но он уже ничего не успевает.

Атакую его коротким прямым ударом левой в печень, без остановки левым локтем в висок и разгибом левой же руки ребром ладони в шею, по общей сонной артерии.

Не удержавшись, осыпаю рухнувшего мужчину матом, попутно обыскивая его карманы и пояс. Пусто.

Вихрем взлетаю по лестнице, к парализованному стражнику, не церемонясь, пинком переворачиваю его, и, спустя несколько секунд поисков, вытаскиваю нужные ключи.

Расстегивая широкие обручи, удерживавшие оборотня, я так и не смогла удержать слез. Зачем все это? Ради чего? Что мог им сказать молодой боец, ни разу не участвовавший ни в одном сражении, кроме того, нашего сумасшедшего прорыва в вампирских землях?

Тащить взгроможденное на спину большое, безвольно соскальзывающее тело, к тому же загребающее по коридору ступнями, оказалось тяжко. Когда я, наконец, пошатываясь, вывалилась из башни во двор, то, не удержавшись, со стоном рухнула в пыль, свалив Утара рядом.

Пока пыталась отдышаться, рядом появились подростки, судорожно натягивавшие на лица маски.

— Это кто?

— Свой, разведчик из Ордена. Я не знаю, ребят, на чем вы сюда добирались, но оставить его здесь не могу. Понимаете?

— Мы просто бежали, — сумрачно замечает один из них, длинный, худой и жилистый, как отощавший волк.

— Хреново, — после всплеска ярости силы почти покинули меня, оставляя дрожащие остатками адреналина мышцы.

Сгрудившись рядом, они совещаются, ругаясь вполголоса, но я не прислушиваюсь, отмечая только дыхание оборотня. Черт тебя возьми, Утар! Ну ладно я, воспринимавшая все, как игру, но ты то! Ты же вырос здесь, учился в Ордене, как мог допустить все это?

Мысли бегут, опережая руки, бережно ощупывающие раны разведчика.

— Воды принесите, и чистых тряпок, для бинтов, ладно? Потом можем выходить.

Один из темных эльфов фыркает.

— Уходить надо прямо сейчас, до того как окончательно рассветет. Остальные могут вернуться.

Глава 45

Отстраненно слушая спор темных эльфов, искренне изумлялась их бомжеватому виду. Заношенные штаны, сильно обтрепанные по краю, и широкие рубашки такого же вида. Да что там, рубашки есть только у двоих, остальные щеголяют почти голым торсом, потому что странного вида тряпочки, свисающие с их плеч, с большим трудом идентифицируются, как одежда. Им бы еще картузы и трехцветные шарфики, тогда была бы команда Гавроша, один в один.

Ладно, изумляться можно до бесконечности. Потом уточню, как они дошли до жизни такой, а сейчас не мешало бы оглядеться и понять где же мы находимся. Врага ведь нужно знать в лицо?

Беглый осмотр строений дал неожиданный результат.

Это место явно не было ни чьим домом. Наблюдательно-сторожевая башня, метров тридцать высотой, примыкающее к ней вытянутое здание казармы, песчаный пятачок плаца и конюшня, расположенная напротив. Все это великолепие окружено каменной стеной, не особо выдающейся, метра два от земли. Полагаю, одна из баз Ордена.

Я, конечно не Сократ, но, перефразируя его высказывание — понимаю только то, что ничего не понимаю. Нет, то, что 'прогнило что-то в Датском королевстве' — это ясно давно. Но чтобы настолько! Впрочем, выводы лежащие на поверхности, могут оказаться ложными, мало ли, база на ремонте или законсервирована за ненадобностью? Вот и завелись во время отсутствия хозяев большие, толстые 'крысы'.

Подростки тем временем притащили из башни длинный гобелен и несколько слег из конюшни. Тщательно встряхнув плотную ткань, проделали по бокам полотна дырки. В итоге их возни получились вполне приличные носилки, на которые мальчишки начали осторожно переносить тело Утара. Пятна крови, впитывающиеся в песок, резанули меня, как по-живому. Хотя я видела его всего два раза до этой встречи в подвалах базы, ощущение подспудной вины за то, что не могла вернуться за ним тогда, в лесу, глодало душу.

Да-да, я помню, гиперответственность, это плохо. Но здесь не только в ответственности дело. Если практичность в убийстве я воспринимаю уже равнодушно, что само по себе не радует, то вот эти эмоциональные качели… От мутной дымки ярости в мозгах до слезливой рефлексии, причем за очень короткие промежутки времени, говорят не просто о высокой подвижности психических процессов. Это уже акцентуация. А там, при соответствующем катализаторе и до патологии недалеко. Чур меня, договорилась почти до билета в желтый дом на Мызе. Хотя, шутки шутками, а то, что мои эмоции и восприятие реальности меняются, причем слишком быстро для естественной адаптации, это действительно серьезно.

Мальчик, передавший мне ключи от башни, останавливается рядом, и, помявшись, присаживается на корточки.

— Леди, вы как?

— Нормально. Уходим уже? Кстати, мы так и не познакомились. Кира, — и на автомате протянула ему ладонь.

Внимательно оглядев протянутую ему руку, он робко прикоснулся к ней кончиками пальцев и, зачем-то оглянувшись на товарищей, ответил:

— Тай.

— Рада видеть тебя, Тай. За мной долг.

— Посмотрим, — он улыбается краешками губ, все еще держась за мою ладонь.

Их всего пятеро, этих подростков, и четверо из них, плавно подхватив с земли концы жердей, несут Утара. Тай, кивнув мне, убегает вперед, открыть створку массивных ворот.

Едва выйдя за них, мы поворачиваемся спиной к горным кряжам на горизонте и, потихоньку прибавляя шаг, устремляемся к скрытым утренним туманом холмам. Солнце, медленно встающее слева от нас, кроме того, что озаряет все розоватым светом, дает, наконец, хоть какую-то привязку к местности. Мы находимся на северо-западе от Кагами, и за теми холмами должна быть река с переправой к центральным воротам столицы.

Ритмично покачивающиеся впереди спины, жесткая трава, оплетающая ноги и бледнеющие в утреннем небе силуэты двух лун. Мы молчим, и воздух наполнен только шорохом сминаемого разнотравья и нашего дыхания. Мое — уже тяжелое, с хрипатыми нотками. Мелькает мысль: зачем я вообще начинала курить? Скорости, заданной эльфами, долго не выдержу, не стайер. Зато поняла, как эта компания смогла добраться до базы Ордена. Если мальчишки так бегут с грузом, то будь они налегке, я бы уже давно осталась за линией горизонта.

Внезапно доходит, что наш отряд забирает все восточнее, отдаляясь от переправы, ведущей в Кагами.

— Куда мы? — покосившись на легко бегущего рядом Тая, сиплю я.

— Укрыться в холмах, — эльф шепчет, не отрывая взгляда от бегущих впереди товарищей.

Разумно. Действительно, в этой лугостепи мы как на ладони. Стиснув зубы, продолжаю бежать, потому что, когда сил уже не остается, волшебный кнут 'надо' всегда открывает второе дыхание.

Когда закончился этот бесконечный бег, я просто соскользнула на пятую точку, горячими руками убирая прилипшие к мокрому лицу волосы и восстанавливая дыхание. Посидев так пару минут, блаженно откинулась на спину, ощутив, наконец, в полной мере запах травы и тишину, прерываемую лишь стрекотом насекомых.

Только мысли об Утаре заставили меня встать. Приподнявшись на локте, окинула взглядом нашу стоянку. Узкий распадок, меж двух холмов, весело журчащий родник и отдыхающие темные эльфы. Неожиданно стало стыдно — они ведь всего лишь подростки, а пробег от столицы до башни и обратный путь, с телом оборотня на плечах, наверняка вымотал их в разы больше, чем меня. Так что незачем нюни распускать, надо делом заниматься.

Приткнувшийся рядом Тай уже спал, смешно приоткрыв рот и скрутившись немыслимым клубком. Осторожно поднявшись на ноги, чтобы не разбудить эльфенка, подошла к тощему 'волку', сидевшему неподалеку.

— Тряпки какие-нибудь есть? Надо промыть разведчику раны.

Парень кивает и указывает пальцем на Тая:

— У него, в сумке.

— Поняла. А… Это место вполне безопасно? Нам не надо часовых, к примеру, выставить?

— Мы в стороне от пути, ведущего к башне. Те, кто должны были вернуться, всего лишь люди, по запаху нас найти не смогут. А след, оставленный в траве, под ветром затянется, — устало прикрыв глаза, он лег на спину — Случайно же найти нас в этом лабиринте между холмами почти невозможно. Мы в этом месте неделю жили, когда в Кагами шли, так что можете просто отдыхать.

Пожав плечами, я двинулась к сумке, стоящей рядом со свернувшимся калачиком Таем.

Запасливый парень. Под обрывками ткани, лежали завернутые в лопухи лепешки. Покрошились чуть-чуть, правда, ну да не важно. Захватив одну и пристроив тряпки подмышкой, пошла к Утару.

Он все еще был без сознания, хотя дышал уже свободней, да и раны все подсохли.

Так, судя по всему, у него истощение, большая кровопотеря и наверняка последствия болевого шока.

Первым делом напою его, может именно недостаток жидкости продолжает держать его в состоянии овоща? Методичное намачивание тряпочки и отжимание ее в рот оборотня вскоре принесло свои плоды. Утар дернулся и открыл глаза, окидывая меня безумным взглядом.

— Где? — прошептал он, все еще поблескивая дикими глазами.

— На свободе, — с трудом, но я поняла, что он хотел спросить — Отдыхай, скоро будем дома.

Еще несколько минут он смотрел все так же недоверчиво, стараясь не моргать. Потом, вздохнув, смежил веки и расслабился. Но это уже было не тяжелое забытье, а сон, несущий ему силы для исцеления.

Я промываю его раны, тщательно обходя места ожогов. Их не много, но они расположены в основном на кистях и стопах, несколько — на лице. Выглядят плохо, как пузыри, наполненные кровью, некоторые уже лопнули и грязь, попавшая в открытую рану, вызвала нагноение. Не понимаю, чем я здесь могу их очистить. Проточной водой вроде можно только свежие ожоги поливать? Не помню…

В общем, думаю, ему нужно как можно быстрее сменить тело.

Закончив заниматься Утаром, увидела, что все наши спасители собрались вокруг родника, молча перекусывая лепешками из сумки Тая.

Ну что же, время для 'Что? Где? Когда?'?

— Вы всегда носите эти маски?

Подростки усмехаются и отрицательно качают головами. Тай, сидящий неподалеку, снимает свою и поворачивается ко мне.

Тонко вылепленное лицо, с расширенными чуткими ноздрями, смуглая кожа с сероватым оттенком и темно-красные глаза, скорее даже бордовые. Кончики острых ушей выглядывают из короткой копны белых волос. Теперь я вижу, что они не такие белые, как у вампиров, скорее обесцвеченные, с желтым отливом. Красиво, но очень не привычно.

— Мы носим полумаски, когда нас окружают слишком сильные запахи и очень яркое солнце. Если не делать этого, то можно, наверное, сойти с ума, — отвечая мне, эльф откладывает недоеденную лепешку на коленки.

Тонкий нюх и чувствительные глаза. Точно, Манзо так и говорил.

— Понятно. Ты именно это имел в виду, когда сказал, что вы нашли меня по запаху?

Тай кивает, тайком отламывая крошечные кусочки лепешки и отправляя их в рот.

— Я пока одного не поняла — почему вы вообще взялись меня искать? Нет, я очень вам всем благодарна, и за себя, и за Утара, но — почему?

Мальчишки опять переглядываются, словно что-то решая для себя, и, дождавшись одобрительного наклона головы 'Волка', Тай отвечает:

— Встретив меня, вы поступили как старший родственник — взяли на себя заботу. Но вы — не темный эльф. Мы не смогли понять кто вы, потому, что вы пахнете домом и похожи на нас, но вы — не одна из нас.

Отлично, просто зе бест. Я похожа на них? С какой стати? И вовсе даже…

Черт. А ведь, правда, похожа — смуглая кожа, глаза цвета спелой родительской вишни. Да и курить в свое время начала только чтобы унять чувствительность к запахам. Не-е-ет. Мои родители — обычные люди, без всякой магической подмеси и космической подсветки. Домом я для них пахну. В каком смысле, домом?

— Постой Тай, не поняла — как это, я пахну домом?

— Ну… Так пахнет, когда хорошо, безопасно, и хочется смеяться. Не знаю. Семьей, наверное? Мы сами не понимаем, ведь вы не темный эльф?

— Пожалуй, нет. Я человек, — почти обескуражено бормочу в ответ, пытаясь справиться с очередным взбрыком моей странной жизни.

— Мы следили за вами, хотели поговорить. Когда увидели, что вас уносят из трактира, просто побежали следом. Ну, а с ключами случайно получилось. Мы не знали, что делать, притаились на верхушке стены, и тут из башни вышел один из охранников, отлить. Я метнул в него камень, он и упал. А когда тело прятали, ключи нашли.

Сплошная импровизация, блин.

Ловлю себя на том, что киваю. Это, наверное, заразное, просто 'китайскоболванчиковая' болезнь какая-то.

— Как вас зовут-то хоть, родственнички?

Темные на мой вопрос не отвечают, потому что их как ветром сдувает к противоположному холму. Растеряно вскочив на ноги и, ничего не понимая, смотрю на изготовившихся к бою мальчишек.

— Леди, сюда! — Тай жестикулирует, давая понять, что угроза находится у меня за спиной.

Развернувшись, остаюсь на месте, потому что беспомощный Утар спит позади меня, в трех шагах. Секунды напряженного ожидания прерывают гворты, вихрем ворвавшиеся в распадок и целенаправленно устремившиеся ко мне. Ветер, радостно рыча, пытается облизать мне лицо, и Рой ничем ему не уступает. Обняв их за шеи, я облегченно смеюсь, пытаясь увернуться от слюнявых восторгов. И только заметив напряженные позы подростков, держащих в руках что-то вроде заточек, вспоминаю, что гвортов-то они раньше со мной не видели.

— Все хорошо, ребята, это мои друзья, — ввалившаяся из-за холма на галопе компания, чуть все не испортила, взяв эльфов в круг и заполняя узкую долину звуками взводимых арбалетов и шорохом клинков.

— Всем бросить оружие, это — друзья! — уже практически ору, стараясь перекрыть шум на полянке.

Манзо, спешившись, бежит ко мне, и облегчение, написанное на его лице аршинными буквами, заставляет снова смеяться. Как же я рада их видеть!

— Ты в порядке?

— Почему так поздно?

Мы восклицаем одновременно, но нас прерывает изумленный окрик одного из разведчиков:

— Эй! Это же Утар!

Манзо резко поворачивается в сторону, где, окруженный оборотнями, лежит раненный развед.

— Утар? — неверяще переспрашивает он.

— Да, это правда. Темные эльфы вытащили из башни нас обоих, — я тороплюсь, потому что Утар, это только часть того, что нужно обсудить.

— Из какой башни?

— Манзо! Нужно прекратить этот гвалт, и поговорить спокойно.

Развед хмурится и, раздавая приказы, наводит порядок.

Присев рядом с раненым, он быстро осматривает его, хмурясь еще больше.

— Что за башня, Кира?

— На северо-западе отсюда, видимо орденская база.

— Знаю ее. Она сейчас должна быть закрыта. Там остался кто-нибудь?

— Да, трое охранников, все обезврежены, но мальчишки говорили, что к ним должно прибыть подкрепление, — обернувшись к эльфам, замершим тесной группкой, призывно машу рукой. — Тай, подойди сюда.

Мальчик осторожно подходит ближе и останавливается, с ужасом глядя на гвортов, сидящих рядом со мной. С ужасом-то с ужасом, а кулаки сжаты, все, небось, заточку свою нянчит.

— Тай, я уже говорила, это мои друзья, перестань за нож хвататься, — эльфенок, стрельнув в меня глазами, разжимает ладонь, пряча свое оружие в кармане.

— Скажи, почему вы решили, что должна прийти еще одна группа охраны? И сколько их должно быть?

Слава Богу, Манзо молчит, помятуя видимо о том, как напугал мальчика на рынке, только рассматривает его с хмурым интересом.

— Мы, когда по следу шли, они навстречу проскакали, пахли так же, как те, кто вас похитил, — Тай вздохнул, почесал бровь и перевел взгляд на разведа. — Леди двое увозили, этих же было четверо. Я подумал, предупредят кого и назад, смысла им, разделяться?

— Смысла им разделяться, — задумчиво повторил Манзо — И правда, смысла не вижу. А вот нам есть. Кира, берешь свою гоп-компанию и Утара, поедете в Кагами, в столичный дом князя. В сопровождение дам тебе шестерых бойцов.

Разведчик начинает выкликать имена, отбирая тех, кто останется со мной. Остальные, кто успели спешиться, седлают кхару.

Спустя несколько минут упорядоченной суеты отряд разведчиков строится в колонну по трое. Сигнал 'Двигаемся' и оборотни, послушные отданной команде, на рысях покидают ложбину.

Проезжая мимо нас, Манзо вдруг придерживает своего жеребца:

— Совсем забыл, лови!

Тай ловит глухо позвякивающий серый тючок, не давая ему упасть на землю, а отряд разведчиков, пришпорив скакунов, покидает распадок, оставляя за собой только глухой стук копыт и вытоптанную траву.

— Ух ты!

Восхищенный возглас со стороны темного эльфа, уже успевшего распаковать сверток, очень ясно говорит о том, что же там находится. Мальчишки — везде мальчишки.

— Подвинься-ка, — присев рядом, начинаю раскладывать метательные ножи по чехлам.

Последними пристегнув к поясу ножны с боевыми и арбалет, удовлетворенно вздыхаю.

— Ну что, пора разбирать пассажиров? — подпрыгиваю, чтобы проверить укладку и оглядываюсь назад.

Два разведчика, не теряя времени, уже пристраивают закутанного плащом Утара в седло, осторожно прислоняя его спиной к груди всадника. 'Гоп-компания', все так же настороженно молчит, сгрудившись у подножия холма.

Не доверяют. Ну, это понятно, и, к счастью, поправимо.

Ласково глажу клыкастую морду Роя, привычно подставившего мне спину и, держась рукой за кольца в ошейнике, сажусь на него верхом. Еще раз оглядев угрюмых подростков, подаю знаки оборотням: 'Первым взять того, кто рядом со мной'.

Один из оборотней подъезжает к Таю, и, склонившись, молча подает ему руку. Поколебавшись, мальчик опирается на нее, птицей взлетая на круп, позади разведа. Остальные темные эльфы, переглянувшись, кивают, и следуют его примеру.

Часа через два размеренной скачки впереди показалась река, по которой торжественно двигались два парома и многолюдная толпа, ожидающая своей очереди на пристани.

Невольно придерживаю Роя, отвечая на недоуменные взгляды разведов:

— Нужно поговорить!

Вот хребтом чувствую, что 'все дороги ведут в Рим'. Засветимся сейчас, и что дальше? Следующее нападение?

По трезвому размышлению, не хочу идти через центральный вход, хоть убей, но какие могут быть варианты?

Глава 46

Недоумевающие лица оборотней и усталые, чуть сонные физиономии подростков, внимающие моей сумбурной просьбе поговорить, сбивают с мысли. Что им сказать? Мол, шерсть на загривке дыбом и вообще, предчувствия? Детский лепет…

— Не хочу, чтобы стража Кагами видела, как мы входим в город.

— Почему? — оборотень, везший Тая, задал вопрос так спокойно и сосредоточенно, что все смутные предчувствия и эмоции, которые я испытывала, сложились в ясный ответ.

— Мне не дает покоя группа охранников, уехавшая из башни в сторону столицы, это первое. Второе — когда меня похитили и увезли из города, то не через стену же перетаскивали? Стража ворот, сквозь которые эта группа уходила, не могла не заметить сомнительный тючок, переброшенный через круп кхару. Они же профи! В конце концов, могли хотя бы доложить своему командиру о подозрительном отряде, уходящем из столицы на галопе? Насколько я поняла, ни то, ни другое стражей сделано не было. Теперь понятно, почему я не хочу, чтобы меня и гвортов видели возвращающимися в город? Да и ребята должны отдельно ото всех зайти, уходили то они одни.

— Не думаю, что нас сейчас пустят обратно, — с сомнением протянул 'Волк' — У нас и на пошлину монет не хватит, и уходили мы не через ворота. Да и в первый раз в Кагами не официально попали.

— А как?

— Через канализацию, — буркнул Тай — Если знать, что искать и уметь ориентироваться в пещерах, то в город попасть не очень сложно. Там, внизу, все решетки старые.

— Как все запущено, — бормочу я. Судя по вытянувшимся лицам оборотней, их эта новость тоже не слишком обрадовала. А уж пристальный сверлящий взгляд разведа, везущего 'Волка', и вовсе не сулит ребятам ничего хорошего.

М-да… Через канализацию идти не хочу. И дело не в чистоплюйстве. Просто такой путь в город кажется мне излишне драматичным. Не дай бог, попадемся, в жизни объяснить не сможем, какого черта под городом делаем в такой разношерстной компании.

— А попроще никак нельзя? — внимательно смотрю на разведчиков, надеясь на их специализацию и знание местных особенностей.

— Почему нельзя? Можно, — коренастый блондин, цеплявший Тая взглядом, тряхнул головой и обернулся назад — Слезай, парень.

'Волк', соскользнув с полосатого крупа, отскочил в сторону.

— Проще всего в город попасть с орденским обозом. Они каждый день по утрам здесь проходят. И вас спрячем, и парней пристроим, — с этими словами оборотень, пришпорив кхару, умчался к повороту дороги, выглядывавшей из-за холмов.

Хорошо, когда чувство 'плеча' сильно настолько, что тебе не зададут вопросов и молча довезут, куда просишь, а не до ближайшего отдела контрразведки.

— Вам ничего за это не будет? Ну, от непосвященных командиров Ордена или начальника обоза?

— Нет, — развед с Таем за спиной слегка улыбается, мерцая черными искрами в зрачках — У Ерши специальный жетон, означающий, что он командир десятка на полевом задании. Командор Кагами такие всем начальникам подразделений, отправленных в распоряжение Наместника, выдал. Мало ли что…

Очень предусмотрительно.

А ребята оказывается местные, то-то я смотрю, темно-синие форменные халаты разведчиков на них, и лица не знакомые. Наши-то все в потертых доспехах, даже Хаджими из знаков различия только эполет под плащом носит.

Ждать пришлось недолго, около часа. Десятник, показавшийся из-за холма, махнул рукой, давая нам знак приблизиться.

Рядом с ним в густой траве стояли три телеги, груженые мешками. На передках восседали невозмутимые гномки, как и прежде, поразившие меня легкой монголоидностью своих лиц.

Окинув нас цепким взором, одна из них кинула мне узел.

— Надевай. Да не забудь грязью рожу намазать и морщиться притом.

Кулек оказался компактно свернутой одеждой — юбкой, блузой и длинным платком, все невообразимых оттенков дождевых луж на осенней дороге.

Невольно хмыкнув, начала переодеваться, поминая про себя всех любителей маскарада, начиная Шекспиром и заканчивая Конан Дойлом.

Натирая пылью сморщенное лицо, почувствовала прилив творческого вдохновения и, вытянув из хвоста длинные пряди, так же изгваздала их в мелкой сероватой дорожной пыли, выставив напоказ из-под дегенеративно, на манер завалинковых бабушек, повязанного платка.

Согнув спину и закусив изнутри нижнюю губу, посеменила к телеге, слыша раздающиеся за спиной смешки подростков.

— Ну как? — прошамкала я.

— Обычная придурка с кухни, — фыркнула гномка и обернулась к своим товаркам.

— Фриза, в твоей телеге овощи, так что, мальцы щас плащи оборотневские наденут и за тобой строем пойдут. Тварей зубастых на дно моей телеги и тебе, Дуньча. Все полегше, тряпки везем. Баба со мной на передке поедет. Все поняли? Ну, и че стоите? — ворча уже что-то себе под нос, гномка забрала вожжи одной рукой.

Быстро все исполнив по распоряжению властной коротышки, мы, наконец, двинулись к переправе.

На воротах мы ни внимания, ни подозрений не вызвали. Орденский обоз с пополнением и отряд разведки. Что может быть тривиальней?

Предъявленные жетоны опять сыграли свою роль, похоже, они здесь круче, чем наша депутатская неприкосновенность. Трезво подумав, хочу себе такой. В пожизненную собственность. А что? Въездная пошлина — копейки, и никакого досмотра. Стоп. А что если те, кто меня похитили, имели нечто подобное? И стража тут вовсе ни при чем? И не зря именно в Орденской башне, толстые крысы завелись? На секунду, от захвативших дух перспектив у меня зашевелились под платком волосы. Да нет. Этих Манзо назначил. Паранойя?

Гномка всю дорогу молчала, сосредоточенно управляя здоровенными битюгами, запряженными в телегу. Только недовольно морщилась, поглядывая на небо и утреннее, пока еще низко стоящее солнце.

Перед утопающим в зелени высоких деревьев дворцом телеги слегка забуксовали, поворачивая в узкий боковой проулок. Въехав на задний двор особняка и нетерпеливо велев нам выгружаться, гномки помогали ворочать и укладывать мешки обратно в том порядке, в каком они, видимо, лежали до этого.

Закончив все, они споро развернули телеги, даже не взмахнув на прощанье широкими ладошками.

Щебет утренних птах в саду, цоканье копыт по брусчатке и шипение заводимых в конюшню кхару, негромкие переговоры между оборотнями и даже угрюмость сгрудившихся за моей спиной подростков — все это разливало во мне спокойствие. Тихо хмыкнув и свистнув отряхивающимся гвортам, я зашагала следом за Ершей к заднему крыльцу. Слитно качнувшаяся за мной чумазая компания старалась не отстать ни на шаг.

В дверях нас встретил престарелый слуга, невозмутимо кивнувший и открывший створки пошире. Видимо, он здесь и не такие процессии встречал.

— Мальчиков помыть, накормить и разместить на отдых, — остановившись рядом со старичком в ливрее, я наблюдала, как два солдата осторожно вносят в дом тело спящего Утара.

Невольно привлеченная молчанием слуги, удивленно взглянула в его сторону. Старик, высоко задрав одну бровь, смотрел на командира разведчиков, явно ожидая подтверждения приказа. Десятник, прошедший следом за своими бойцами, только кивнул:

— Исполняй.

Шагая по широким коридорам дома, вслед за белобрысым десятником, я чувствовала, что силы не просто оставляют меня. Они исчезают в геометрической прогрессии.

Проводив нас в библиотеку, оборотень удалился, сообщив напоследок, что за князем и командором Ордена уже отправлены гонцы. За командором? Впрочем, оно и понятно, в его епархии бардак, а он не в курсе.

Едва услышав щелчок захлопывающейся двери, я устало повалилась в ближайшее кресло, чувствуя, как безумное напряжение покидает меня, оставляя легкий привкус тревоги на кончике языка.

Рой, важно утоптав по-кошачьи ковер, разлегся перед дверью, положив громоздкую башку на лапы, Ветер, напротив, методично обходил помещение, всем своим видом демонстрируя готовность к атаке. Полуприкрыв глаза и наблюдая его размеренный ход, сама не заметила, как задремала.

Шум голосов за дверью, глухой звук шагов и рычание Роя вполне исполнили роль будильника. Едва успев пересесть повыше и протереть глаза, я услышала грохот распахивающейся двери и нетерпеливый баритон:

— И где она?

— Не шуми, Кенджи, у меня и так голова раскалывается, — пробурчала я, поднимаясь навстречу шагнувшей в библиотеку компании.

Только изумление, написанное на лицах вошедших, напомнило мне, в каком виде их встречаю. Усмехнувшись, стащила с головы платок и вытерла с лица дорожную пыль.

— Так лучше?

— Решила перейти в крестьянское сословие? — насмешливый голос Хаджими мгновенно разметал клочья сонного тумана в моей голове.

— Я тоже рада тебя видеть, и спасибо крестьянскому сословию, доставившему нас сюда в целости и сохранности.

Дэймор, по простоте души растолкавший всех плечами, взволнованно облапил меня, вглядываясь в лицо:

— Как вы? Все в порядке?

— Давайте по очереди, а? — вздохнув, хлопнула Дэя по спине, указывая ему на кресло.

Ревниво шипя, между ног присутствующих пробирались подросшие птенцы шиху, нервно взмахивая крыльями и норовя ущипнуть всех за голень хищным клювом.

Опустившись обратно в кресло, я терпеливо ждала, пока рассядутся остальные. Остался стоять только один, незнакомый мне человек, пристально разглядывающий всех немигающим взглядом желтых глаз. Судя по всему, командор Кагами. Тощеват, только худое, ассиметричное лицо с острым, выдающимся носом и обращало на себя внимание.

Десятник, привезший нас в столицу, застыл за ним по стойке 'смирно'.

— Кира, постарайся объяснить нам все четко и без лишних деталей, — князь, сидящий напротив меня, положил подбородок на сомкнутые кисти рук.

Еще раз потерев глаза, я, как могла сухо, изложила подробности своей одиссеи с момента входа в трактир и до возвращения во дворец князя. Никто не прерывал мой рассказ, только Дэй скрипел зубами, и Хаджими щурил глаза, совсем занавешивая их лохматыми бровями. После меня вступил Ерша, уперев на необходимость допроса темных эльфов и ожидание возвращения Манзо.

По окончании наших докладов в библиотеке воцарилась тишина.

— Вы уверены, что ваше похищение состоялось именно так, как вы объяснили? И что стража города не предприняла никаких усилий для вашего освобождения? — холодный голос командора, столь же острый, как и его нос, прервал всеобщие размышления.

— Уверена. Но, возможно причина их бездействия не в том, что они замешаны в этом, а в том, что им предъявили безукоризненные документы на выезд?

— Мы проверим, — интонации Хаджими так же холодны, как и речь главы Ордена Кагами.

Удивленно взглянув на него, понимаю — этот холод обращен не ко мне. Старый лис сделал свои выводы из наших рассказов.

— У меня несколько вопросов, — воспользовавшись затянувшейся паузой, стараюсь втиснуть в нее как можно больше.

— Да? — Кенджи, оторвав наконец подбородок от скрещенных рук, уставился на меня тяжелым взглядом.

— Во-первых…

— Леди Кира, а может… Может, все это связано с истинной целью вашего поиска? — взволнованный голос Дэймора заставляет меня закрыть рот на начале фразы. Черт бы его побрал! Да ведь он прав!

— Истинная цель? И что же служит вашей истинной целью? — командор оживает, сложив руки на груди и наклоняясь ко мне.

— Полагаю, Башня Земли, — тихо произносит Хаджими, внимательно разглядывая командора сквозь полуприкрытые тяжелыми веками глаза.

— Башня Земли? Причем здесь эти развалины? Ну, кроме того, что леди Кира происходит из семьи эс Гуэрро? — нахмурив брови, тощий оборотень с недоумением обводит всех золотистым взглядом.

— Вот и я думаю, причем? — Кенджи все так же, почти не моргая, смотрит на меня — Кира, ты ничего не забыла нам сказать?

Аха. Забыла. Вот прямо сейчас все и расскажу, только рот закрою и 'Ом мане падме хум' прочту. Раз восемь, в позе лотоса.

Утихшее было бешенство, опять начинает пульсировать в крови, заставляя меня практически рычать. Тпру-у-у, Касси. Свои здесь все. Ведь, правда, свои?

Прикусив до крови язык, стараюсь смирить бушующее во мне пламя. Сердце стучит в висках, заполняя круг обзора кровавым туманом. Гворты, вскочив со своих мест, рычат и, прижимаясь к ковру, крадутся по кругу. Птенцы шиху, замершие у ног своих хозяев, низко клекочут, воинственно выставляя крылья навстречу моим щенкам. Бре-е-е-ед…

Тяжело сглотнув, закрываю глаза.

— Господин командор, могу я попросить вас пока покинуть библиотеку? Клянусь, все, что будет важно для защиты Кагами и Империи, мы вам передадим. Все остальное касается только моего поиска, — с трудом ворочая языком, все же стараюсь ему улыбнуться. Надеюсь, со стороны это не так страшно, как кажется мне.

Легкий скрип двери и напряженная мордаха Тая, показывающаяся в щели, заставляют всех подобраться.

Дверь распахивается сильнее, и Тай, сжимающий в руках заточку, решительно скользит ко мне, совершенно неожиданно занимая место рядом с Ветром, щерящим клыки.

— Вы звали…

— Собираешь клан? — Кенджи, тряхнув головой, расслабленно откидывается на спинку кресла, — Полагаю, нам действительно следует поговорить без вас, командор.

Глава 47

— Может, ты меня сначала накормишь, прежде чем вопросы задавать будешь? — дождавшись хлопка двери, закрывшейся за командором, я повернулась к Наместнику.

— Извини, не подумал об этом, — Кенджи, нахмурившись, поднялся из кресла и вышел в коридор.

М-да, не те сказки им здесь в детстве рассказывают… То ли дело наши: 'Накорми, напои, баньку истопи, спать уложи, а потом и ответ держать буду'. Ярость, бушевавшая во мне несколькими минутами ранее, с тихим плеском свернулась где-то на дне души. Облегченно вздохнув, я расслабленно сползла в кресле, устроившись в позиции 'полулежа'.

Дэй, восседающий со своим птенцом у книжной стойки, виновато поедал меня преданным взглядом. Хаджими, наоборот, оценивающе изучал Тая, все еще стоящего передо мной, и то, что отражалось в его глазах мне очень, очень не нравилось. Так смотрят на труп врага, примериваясь к контрольному усекновению головы.

— Не надо, Хаджими, он всего лишь мальчик, — усталость опять начала брать верх, отражаясь хрипатыми нотками в моем голосе.

Инструктор, вздрогнув, напряженно выпрямился и перевел взгляд на меня.

— Я знаю. Но это совсем не обязывает меня любить его.

Вот, упрямый… старик! С одной стороны, я понимаю его, но нельзя же нянчить свою ненависть до конца жизни? Ни к чему мальчишке это знать…

— Тай, а где остальные?

Мальчик сделал плавный шаг назад, встав сбоку от меня, и, присев на корточки, горячо зашептал:

— Мы все почувствовали, что ты зовешь. Если хочешь, мы можем сейчас уйти отсюда?

— Нет Тай, я злилась не нарочно. Возвращайтесь в комнату, выделенную вам слугами, и ждите меня, хорошо?

Неуверенно кивнув, и бросив настороженный взгляд на инструктора, темный эльф скользнул к двери. Приоткрыв ее, он задержался на пороге, пристально сверкнув глазами из-под маски, явно собираясь что-то сказать. Но, постояв пару секунд, ушел, все так же молча.

Пока я утоляла голод маленькими мясными колобашками, все молчали. Не понимаю. Ну, Дэй молчит, чтобы снова не ляпнуть что-нибудь эпическое, а остальные? Что-то случилось? Им стало что-то известно о происходящем, и это как-то бросает на меня тень? Ладно. Сейчас все узнаю.

— Как там Рейнир? — захожу издалека.

— С эс Грюндом все в порядке, но покидать императорский дворец он пока не может, — Кенджи, по-прежнему излишне серьезен. — Так что там, с этой Башней?

Думаю, для разнообразия можно и правду сказать? Потому что правда о башне Земли очень безобидна.

— Прости, князь, я действительно не знаю, зачем мне туда нужно придти. Что от этого изменится, и как все это связано с надвигающейся войной… Честно, не знаю. Но воздержаться от ее посещения не могу.

— И это все, что ты можешь мне сказать?

— Сейчас — да. Схожу туда, может быть смогу чего еще добавить…

— Башни закрыты. Ты полагаешь, что сможешь попасть внутрь?

— Есть у меня такая мысль, — пробормотала я, невольно задумавшись. Ведь если зовут, значит, впустят? Так?

— Все это малоинформативно… Скажи, Кира, что навело тебя на мысль о том, что император болен?

А? Ах, ну да. Видимо, мои прогнозы насчет его императорского величества оправдались.

— Я уже видела такие симптомы, раньше. Тебе удалось отправить его к целителям?

— Не совсем. Я отправил целителя к нему.

— И?

— Еще немного, и действительно было бы поздно. Он отравлен, простейшим степным растением, которое принимают для того, чтобы уснуть. Но в тех дозах, которые поглощал Арэн, это… Это уже сон разума.

— С ним все будет хорошо? — мне вдруг остро захотелось, чтобы с императором действительно было все хорошо.

— Да.

Кенджи замолчал, отойдя к широкому, выпуклому окну.

— И все же, если ты и сама не знаешь, зачем идешь в башню, почему ты так нужна кому-то, что твои враги, почти не таясь, похищают тебя из столицы? — Хаджими, как всегда, не стесняясь, задает вопросы.

— Не знаю. Может, там, внутри, есть что-то, что им крайне необходимо? Я же говорю, как только пойму, что там — все расскажу.

— Нам удалось задержать несколько человек из тех групп воинов, которые несколько дней назад заселились в трактиры на выездах из города. Их всех объединяет только одно. Им заплатили за поимку девушки, чьи приметы идеально совпадают с тобой. Что скажешь?

— Это все, что они сообщили?

— Нет, но это все, что пока тебе необходимо знать, — Хаджими, прищурившись, почесал спинку своего птенца и снова посмотрел на меня.

— Ну, и мне сказать больше нечего, — вот ведь, нашли время играть в шпионские игры.

— Если я правильно помню, родовое поместье эс Гуэрри находится в королевстве темных эльфов, — Кенджи, повернувшись к окну спиной, перехватил эстафету вопросов у Хаджими — Ты ведь человек, Кира? Но, судя по поведению подростков, собираешь клан? И как ты прошла через заставы на границе? Почему пришла в Крибдив?

Э-э-э-э… Они что, решили поиграть в двух следователей? Злого и очень злого? Ну что же, я тоже могу сыграть. В тупого и еще тупее.

— Молча прошла, спокойно. Гуляла я. А что, нельзя?

И князь, и инструктор с хмурым неудовольствием вглядываются в мою грязную физиономию.

Пусть будут рады, что я им тут Галустяна не изображаю:

'-А откуда Маша?

— из Кропоткино!

— А что Маша здесь делает?

— Маша очень голодная была!

— Так отсюда до Кропоткино 700 км!

— Да…? Маша ОООЧЕНЬ голодная была'

Смешно… Да ну их нафиг, эти словесные игрушки, если честно, спать я хочу, помыться и вообще, спокойной жизни дома!

— Князь, Хаджими, я не очень хорошо понимаю, что вы хотите от меня услышать, но у меня к вам встречный вопрос. Я сделала вам что-то плохое?

— Нет, — наместник вздохнул, взлохматив рукой и так растрепанную шевелюру — Но и ты должна понимать. Появляешься из небытия в разгар странных событий, рассказываешь о себе сказки… За какой-то месяц умудряешься влипнуть в необыкновенное количество авантюр… И опять же, ничего не объясняешь.

— Да вы тоже, не очень-то спешите ответить на мои вопросы. Вот, к примеру, почему про клан говорите?

— Потому, что это очевидно. Они чуют твои эмоции и подчиняются приказам. Так бывает либо в случае кровного родства, либо когда сильная владычица собирает новый клан.

Немного помолчав, Кенджи опять отвернулся к окну, заложив руки за спину.

— Полагаю, тебе необходимо пока остаться здесь, не выходить даже в сад. Посмотрим, какие ниточки дернет твое исчезновение. Ну, и к мальчикам твоим есть много вопросов.

— Нет, не пойдет. Дел у меня, князь, много. Шика на озере ждет. Да и чем раньше я в башню попаду, тем раньше все станет на свои места, — ну и предложение у них… Да в бункере отсидеться каждый дурак сумеет. Только боюсь, что выйдя на поверхность из безопасной зоны, ничего, кроме яда, не схлопочу — А пока я свои дела улаживаю, мальчишки вам покажут, как в город попасть, минуя стражу.

— А ты не торопишься? Перед тем, как Утар сменил тело, целители его разбудили. Так вот он сказал, что все, о чем его допрашивали — это ты. — Хаджими сжимает подлокотники с такой силой, что будь на их месте глотки тюремщиков его разведчика, думаю, их головы отвалились бы без применения оружия.

— Мне жаль… Но я действительно не могу ничего сказать. Не потому что не хочу, а потому что не знаю, — я и рада, что с Утаром все будет в порядке, и в то же время… Если так обошлись с едва знакомым мне оборотнем, то, что будет с теми, кто мне действительно близок?

— Ну, если ты больше ничего не хочешь добавить, то я зову командора?

— Зови…

И Хаджими вышел из библиотеки.

Следом за командором вошел не Ерша, которого я ожидала увидеть, а Манзо.

Его рассказ нас ничем не порадовал. База Ордена была пуста, ни тел, ни улик. За исключением прикопанного темными эльфами за конюшней стражника. И дало это не много. Умерший был человеком и, до того как начать работать на моего врага, он служил в страже Шоукана. Жетон на его шее был весьма красноречив.

Еще раз озвучив свои планы на будущее, я получила согласие командора не отзывать отряды, ушедшие к озеру сутки назад, и отправку со мной отряда разведчиков не позднее, чем сегодня ночью.

Все эти беседы вымотали меня сильнее, чем бег по степи. А спать — времени нет. Мне еще с темными поговорить надо, привести в порядок оружие, себя, да и одного вампира, с 'баяном' за спиной повоспитывать.

Дэй ушел из библиотеки вместе со мной, оставив остальных обсуждать вопросы явно не предназначенные для наших ушей.

— Дэймор, а ты случайно не в курсе, почему была такая задержка с моим освобождением?

Дэй, тащивший своего шиху под мышкой, чтоб он не путался под лапами гвортов, согласно кивнул:

— Манзо увлекся дракой, пока до него дошло, о чем вамп кричит, потом пытались похитителей догнать… Ну, в общем, им пришлось во дворец возвращаться. А там — субординация. И Манзо и князь застряли у официальных лиц. Только после полуночи Манзо ускакал в замок Ордена. А менестрель этот сидел в наших апартаментах. Потом, под утро уже, не выдержал он и гвортов выпустил. Это мне Глейди рассказала. Меня-то там не было, — опустив голову, пробормотал он.

— И где же ты был?

— В Храме жизни… У меня же свадьба послезавтра, забыли?

Блин, с этими приключениями я действительно о свадьбе забыла!

— Ничего Дэй, все будет нормально, отпразднуем.

— А эти темные эльфы, они теперь тоже у вас на службе?

— Не совсем Дэй. Скорее, мне придется их усыновить, насколько я поняла.

Оборотень только хмыкнул.

Глейди, ожидавшая меня в купальне, мелко всплеснула руками, выражением лица напомнив мне механика Макарыча, встречающего 'Маэстро', когда он вернулся в расположение полка на лошади. До такой степени, что даже ответила ей, как капитан Титаренко:

— Принимай барахло… Вот, махнула не глядя!

Купальни и пара чашек горячего травяного настоя привели меня в чувство. Пока Глейди, щебеча о свадьбе, укладывала мне волосы, я обдумывала все, что стало известно за это утро. Метроном внутри четко давал понять — время на исходе, ждать и высиживать уже нельзя. Если на озере все пройдет так, как ожидаю, то не позднее, чем через два дня я должна отправиться в Мертвые земли. Надеюсь, Шика пойдет со мной, потому что одна я дойду вряд ли. Мальчишек здесь оставлю, в особняке, под присмотром новоявленной супружеской пары, да и князя нужно попросить присмотреть за ними. Черт его знает, как пойдут дела, ведь вполне возможно, что из этой башни я не вернусь. Почему-то подумалось, а что, если на этом мой 'квест' закончен? И я отправлюсь домой? Черт, не думать об этом! Иначе расплывусь, как квашня по бадейке…

Робкие скребки в дверь отвлекли меня от чистки ножей.

Дэй, вычесывавший шиху, встрепенувшись, пошел открывать. Гворты только лениво прядали ушами.

В дверной проем неловко проскользнула тщедушная фигурка в маске, с большим футляром за спиной.

— Бенджир, — ласково мурлыкнула я, откладывая на столик дай-сё и правильный камень-лодочку.

Видимо не достаточно ласково, так как вамп вздрогнул.

— А скажи-ка мне, Бен, что помешало тебе в трактире придти мне на помощь?

Вамп, отойдя в затененный угол, снял маску и взглянул мне в лицо.

— Я… Там я ничем не смог бы вам помочь. Что, разве все люди — бойцы? Я сделал все, что сумел.

Н-да. Довод, однако. Но кто бы мог подумать, что вампир не умеет драться? Неловко получилось.

— Ладно, забудем. Спасибо, что выпустил гвортов.

— Да не за что. Мне сказали, что сегодня ночью мы отправляемся на озеро?

— Да, Бен.

— А вы так и не сказали мне, что играть.

Е-мое, а ведь и правда! На секунду растерявшись, я представила, как до вечера 'тадамкаю', пытаясь воспроизвести музыку, превышающую диапазоном две октавы. У меня не настолько широкая тесситура…

— Глейди!

— Она в прачечной, леди Кира, — Дэй, переводя взгляд с меня на вампира, явно пытался понять, зачем мне понадобилась камеристка.

— Дэй, ты не знаешь, все мои вещи перевезли сюда из дворца?

— Да. Все в комоде, в спальне.

Ну, и отлично. Нет, все и правда будет отлично, если техника не подведет.

Лихорадочно копаясь в мешке с личными вещами не этого мира, наконец, выудила футляр для мобильника. Посмотрим…

Слава Богу! Включенный телефон показал пятьдесят процентов зарядки. Ну, ему хватит. Захватив наушники, я вернулась в гостиную.

Надеюсь, его нервная система не выпадет в осадок, ведь то, что он услышит, совсем, абсолютно не соответствует музыкальным стандартам Империи. Ну, положусь на его восприятие музыканта…

— Бен, дай мне слово, что ты сейчас наденешь маску и не будешь ни до чего дотрагиваться.

— Даю, — расширенные зрачки вампа просто кричат о том, что он на взводе.

— Дай слово, что ты меня потом ни о чем не спросишь.

— Даю, — шепчет Бен, судорожно сжимая кисти рук.

— Садись сюда. Да, ко мне спиной.

Осторожно вдев ему наушники, я выбрала из плей-листа альбом без голосового сопровождения. И, мысленно перекрестившись, нажала кнопку воспроизведения.

Бенджир замер. Нет, не так. Он ЗАМЕР.

Осторожно опустив мобилку на стол, я присела рядом, с интересом наблюдая за вампом. Жаль, не вижу его лица. Но, в принципе, и позы хватало, чтобы понять — если сниму наушники, этот худенький представитель своего племени, не смотря на отсутствие у него боевых навыков, меня просто загрызет.

Не могу назвать себя меломаном. Мои музыкальные пристрастия весьма эклектичны. В этом альбоме есть все, от Баха до ВАСПов. Надеюсь, последние не вынесут бедолаге мозг.

Глава 48

Закончив правку ножей, с тревогой посмотрела на застывшего в кресле Бена. Его пальцы, с побелевшими суставами, вцепившиеся в стол, меня немного напугали. А не слишком ли круто я завернула? На память перебрав, что там, в этом альбоме, начала себя успокаивать. Хардкора нет, техно тоже. Самое тяжелое — несколько композиций, одна в стиле габба, от 'ID&T', и пара глэм-роковых, от кровожадных 'боевиков' W.A.S.P. Ну, надеюсь, Бенджир до них не дойдет, они в самом конце плей-листа.

Поколебавшись, я все же решила завершить свои дела, но делать их — не покидая комнаты.

— Дэй? Ты можешь позвать сюда темных эльфов? Мне нужно с ними поговорить. Знаешь, где их разместили?

— Нет, но я найду, — поднявшись с пола, Дэймор свистнул — Рысь, пошли.

Когда моя пятерка, переодетая в ученические одежды Ордена стремительно вошла в двери, я заканчивала расставлять на столике чашки для травяного отвара.

Дэй, заключавший строй вошедших, аккуратно закрыл дверь и уже привычно занял позицию в углу, вытянув вперед ногу с протезом. Шиху, радостно клекоча, тут же уткнул клюв в тазик с мясом.

Лениво оглядев всех одним глазом, Ветер зевнул, развернув голову в другую сторону, и опять задремал. У них с Роем четкие смены, тот сейчас сидит на часах, вытянувшись позади меня, как струна.

Мальчишки, в форменных черных халатах, осторожно расселись на полу, вокруг кресла, с любопытством кося глазами в сторону вампа.

— Нам нужно все-таки познакомиться, если вы войдете в мою семью, — осмотрев полукруг юных, сосредоточенных лиц, невольно вздохнула. Какая, к чертям, из меня владычица? Да я даже не знаю, как это все работает…

Переглянувшись, темные слаженно кивнули, вырвав у меня еще один вздох.

— Ну, что же… Каждый представится и очень кратко расскажет о себе. Начнем слева.

Крайний слева подросток аккуратно снял полумаску, блеснув почти фиолетовыми глазами и, пригладив желтоватые вихры надо лбом, размеренно заговорил:

— Мне девятнадцать лет и я из семьи беженцев. Мы поселились в деревне, родом из которой была моя мать. Через полгода, во время пожара они все погибли, и я ушел. Наполовину светлый эльф. Имя — Лайюс.

Я слушала их истории, внимательно вглядываясь в лица, и поражалась — все, что сказано Лайюсом, могло быть сказано о каждом из них, с легкой заменой деталей.

'Волк', оказавшийся Эфом, был старше всех и тоже не являлся чистокровным темным, его мать была человеком. Слушая и приглядываясь к его почти черным глазам с багровыми искрами, я понимала, что он очень, очень не прост, искусно утаивая в своем рассказе детали. Ради чего? Непонятно, но его повествование не было полным, и, явно, как минимум наполовину придуманным.

Им всем пришлось научиться делать многое, чего они никогда бы не совершили, являясь теми, кем они были изначально. Но перед ними стояла единственная цель — выжить. Выжить не просто в разгар войны в фактически чужой стране, но и во время погромов после ее завершения.

Шиу, самый крупный из них, и самый молодой, был из семьи потомственных военных средней руки и на четверть оборотнем. Останься живы его родители, и он бы обучался ремеслу охраны торговых караванов.

А темнокожий Чард и вовсе принадлежал к чистокровной элите королевства. Его отец служил послом здесь, в Кагами.

Посмотрев в его алые глаза, невольно повела плечами. Такое спокойствие. Такая уверенность. А ведь мальчишка уже почти восемнадцать лет по подворотням, попав на улицу когда ему было всего два года. Как жив-то остался!

Худенький Тай, с прической как у одуванчика, единственным выбивался из общего фона. Он ничего о себе сказать не мог, всю жизнь, примерно девятнадцать лет, прожив вместе с Эфом и его дядей. Упоминание о его возрасте искренне меня поразило. Черт, все время забываю об этой особенности местных. Для меня девятнадцать лет — это вполне себе самостоятельный возраст, а для них…

Рассказ Тая вышел немного скомканным, прервавшись из-за острого локтя Эфа 'Волка', вонзившегося ему в бок. Ну-ну…

Интересное у меня 'семейство'. Главное, чтобы то, что сказал Кенджи о клане — было правдой. Чуют эмоции и беспрекословно подчиняются. Иначе ни мне, ни князю их не потянуть, уж больно у всех судьбы… Да и уличное воспитание роль играет, навыки у них специфические. Ладно. Посмотрим, а теперь, раз уж знакомы, можно и 'ЦУ' раздавать.

— Эф, мне сказали, что изначально вас вроде семеро было? Где остальные?

Темные переглядываются, опуская лица к полу.

— Мы думаем, они погибли, — тряхнув длинной челкой, эльф сжимает губы, четко обозначая короткие, чуть выпирающие клыки — У них обоих семьи здесь живут, в пригороде. Однажды они ушли, и больше не вернулись, но дома их нет. Мы проверяли.

— Давно?

— Год назад.

— А в подземельях искали?

— Нет. Я запретил.

Ну… А я командору скажу. Пусть посмотрят, на предмет останков. Все равно пещеры под городом шерстить будут, а мне спокойней.

По-хорошему, надо бы побольше об этой расе узнать, но… Не сейчас. Если из башни вернусь, мне во многое вникать придется, и в особенности рас, и во времена года, и в тонкости политики. А пока — я же не Миклухо-Маклай, да даже не Марко Поло, и здесь не с научной экспедицией. Ничего лишнего знать не хочу.

— Понятно. Значит так. Когда меня нет, то вы беспрекословно подчиняетесь Дэймору, или его невесте Глейди. Жить пока остаетесь здесь, до моего возвращения. Сегодня ночью мне необходимо будет уехать, но я скоро вернусь. Вы пока отдохните, но, думаю, уже вечером вам придется помочь Ордену Кагами, показать тот путь, которым вы попадали в город, понятно?

— А нам с вами нельзя? — Шиу, отличающийся от всех гладкой, как шлем, прической, расширив темно-красные глаза, пытался поймать мой взгляд.

— Почему мы должны помогать Ордену? — Эф краток до жесткости.

Остальные, слегка набычившись, смотрят в пол.

— Со мной нельзя. Вернусь скоро, как и говорила. Ордену нужно помочь, потому что об этом прошу я. Еще вопросы? Дэй?

— Нет вопросов, — шепчет Тай.

— Я присмотрю за ними, — Дэймор, нахмурив брови, пристально разглядывает сидящий передо мной полукруг темных.

— Ну и отлично. Шиу, ты не нальешь всем отвара?

Пока мы пили горячий напиток, по моей просьбе все рассказывали, чего бы они хотели. Если честно, мне было их искренне жаль, до тисков в горле. Их полудетские мечтания были так незамысловаты. Повидать мир, жить в клане, найти родственников по крови, каждый день есть досыта.

Слушая их, невольно думалось, какого черта? 'Ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети'? Ан нет, бывает. Нужно поговорить с Кенджи, это ведь ни в какие ворота не лезет! Если таких, как мои подопечные, не принимают в Орден, значит, для них нужно создать отдельную школу. Зачем Империи внутренние враги? А ведь никем другим, озлобленные, отвергнутые и повзрослевшие дети стать не смогут.

Наш разговор неожиданно прерывает глухой стук упавшего тела. Твою же маму!

Бенджир, забытый мной, ничком лежит возле кресла. В панике выдернув у него наушники, прислушиваюсь. Вполне невинная мелодия, в стиле нео-соул. Всего-то сто двадцать пять ударов в минуту. Странно… Щупаю пульс, едва обращая внимание на столпившихся за спиной ребят. Черт… Я даже не знаю, какая у вампов норма сокращения сердца! Мысленно треснув себя по голове, распорядилась:

— На кровать его! Дэй, целителя сюда!

О том, почему вампир потерял сознание, можно только догадываться. Музыкант видимо попытался сенсибилизировать нервную систему с услышанным. А там такой микс! От вполне спокойных ста десяти до взвинчивающих двухсот пятидесяти ударов в минуту. Нет, ну не идиотка ли я после этого?

Бен быстро пришел в себя. Минут через десять. Целитель, недовольно цыкнув, приказал оставить вампа в тишине и дать ему отдохнуть. Ну что же, до вечера время еще есть. Пусть поспит. А я пока и сидя подремлю. Спрятав почти разряженный телефон обратно в комод, попрощалась с темными и рухнула в кресло.

Меня разбудил Манзо, приоткрывший дверь со словами: 'Кира, пора, сопровождение от Ордена уже здесь'. Растолкав вампира, отправилась надевать вычищенный Глейди кожаный костюм и вооружаться. Письмо для командора, с просьбой при осмотре решеток в подземельях Кагами попутно поискать останки двух темных эльфов, я передала Дэймору.

Встретившись с хмурым Беном на лестнице, ведущей вниз, внимательно осмотрела его от помятой физиономии, до кончиков сапог.

— Ты как?

— Очень странно, — пробормотал тот, сосредоточенно глядя перед собой.

Вот я, как тот дурак, которого заставили Богу молиться, ей же ей. Надеюсь, за ночь вамп придет в себя.

— Прости, Бен.

— Я не буду спрашивать, что это было, обещал. Но вам не за что извиняться. Ничего прекраснее я никогда в жизни не слышал.

Хм…

Мы с гвортами идем в середине отряда, прикрытые со всех сторон тенями сумерек и огромными кхару. Бубнеж Манзо у ворот, и вот мы уже покидаем город. Впереди бешеная скачка по степи, длиною в ночь.

Тучи, плотно укрывшие небо, сделали утро таким же темным, как ночь. Ни исчезающих лун, ни встающего солнца.

Наш отряд стоит на берегу озера. Ждем, когда Шика подгонит плот от острова. Заодно решаем, брать с собой на остров кхару и гвортов, или не брать? Манзо с Ершей настаивают, что всех оставить здесь, под присмотром наряда. Я с ними спорю — нет, что касается кхару, мне все равно! Но вот гворты… Вдруг, кому из особо мнительных померещится чего? Да даже если и правда все пойдет сикось-накось, лучше, если они рядом со мной будут. Почему-то уверена, что смогу их успокоить.

Манзо, наконец, вынужден со мной согласиться. Ерша против, но кто теперь его станет слушать? Командует парадом-то мой старый знакомец.

Туман… Остров, к которому мы должны направиться, совсем не виден. Надеюсь, он способен вместить нас всех? Помню, охотница говорила, что островок совсем маленький. Пытаюсь посчитать: группа, сопровождающая меня — тридцать оборотней, включая Манзо и Ершу, я и Бенджир. Итого тридцать два. Восемь разведчиков останутся на берегу, в караульном наряде, значит, на остров отправится двадцать четыре члена нашей группы, плюс Шика и два бойца ее личной охраны, ожидающие нас там. М-да…

— Манзо, а какова численность отрядов, обеспечивающих прикрытие ближайших деревень?

— Кордон перед Кагами будет обеспечен силами стражи города, а сюда были направлены двести воинов. К тому же все заставы от столицы до Тардова предупреждены, как и жители. У всех приказ: в бой вступать, только если животные сами нападут и никак иначе.

— Тардов, это где?

— Там, — буркнул Манзо, ткнув пальцем на северо-запад, и обернулся к десятнику — Ерша, ты останешься здесь, бойцов в наряд отберешь сам.

Едва слышный свист с озера и легкий плеск воды предупредили о приближении плота. Манзо свистнул в ответ два раза и приказал готовиться к переправе. Отведя кхару к лесу, оборотни начали строиться в шеренги, по четверо в ряд. Нахохлившийся вампир, молчавший всю дорогу, стоял рядом со мной. Голос Манзо, раздающийся от берега, поторапливал бойцов.

Оглядев эту упорядоченную суету, я шагнула к последней шеренге, чтобы занять свое место. И встала, как вкопанная. Что за черт? В последней шеренге стояло трое! Я, конечно, не Ковалевская, но до тридцати двух точно считать умею. Как, впрочем, и до двадцати четырех. Невольно нахмурившись, прошла справа, вдоль колонны до кромки воды.

— Манзо, не сочти меня дурой, но ты не мог бы повторить, сколько бойцов в твоем отряде?

— Двадцать девять. Я — тридцатый, — развед повернулся ко мне — Ты кого-то недосчиталась?

— Наоборот. У нас тут кто-то лишний.

Манзо, подобравшись, схватил меня за рукав, подал знаки Ерше 'Чужой в стае' и медленно потащил вдоль шеренг назад, что-то бормоча под нос и цепко вглядываясь в лица, едва виднеющиеся из-под наброшенных капюшонов. Дойдя до последнего ряда, мы плавно завернули за спины бойцов, остановившись у крайнего слева. Развед дотронулся до плеча воина, затем, подхватив его кисть, стал что-то настукивать по ней большим пальцем. Тот напрягся и, внимательно оглядев стоящие перед ним затылки, повторил процедуру с впередистоящим бойцом. Легкая дрожь побежала по шеренгам, затихнув где-то в середине. Разведчик, подняв ладонь, дал отмашку десятнику, наблюдавшему за нами шагов с трех. Ерша кивнул и гаркнул:

— Давай!

Дальше все произошло очень быстро. Я успела только моргнуть, а оборотни уже скручивали чужака в бараний рог, уронив его на землю.

Пройдя следом за Манзо к эпицентру событий, я вытянула шею, пытаясь разглядеть, кого там пакуют. Сбившийся капюшон открыл уже хорошо известную мне прическу в стиле 'одуванчик'. Блин!

Вот я знала, наверняка князь ошибается! 'Беспрекословное подчинение' — ага, как же.

— Поднимите его, — тихий голос Манзо заставил меня очнуться.

— Манзо, мы этого парня знаем. Это Тай.

Плеск весел у берега и шум швартующегося плота ворвались в нашу разборку очень вовремя для темного.

— Эй, канат примите! — Шика спрыгнула в воду, бросив свернутый конец ближайшему оборотню — Ну, и что вы так долго? Я сюда уже третье утро приплываю.

— Я тоже рада тебя видеть, но подожди чуть-чуть, нам тут кое с кем разобраться надо, — махнув охотнице, я подошла вплотную к спеленатой плащом фигуре, удерживаемой двумя бойцами.

— И как это понимать?

Тай что-то невнятно промычал.

Буквально зарычав, выдернула у него изо рта кляп и сдвинула капюшон на спину.

— Ну?

— Мы решили, что кто-то должен сопровождать вас, — прохрипел полупридушенный мальчишка.

Решили они, видишь ли!

— Это кто? — Шика, незаметно подойдя сзади, с интересом разглядывала нашу добычу.

— Одно сплошное недоразумение, — пробурчала я — Отпусти его, Манзо.

По знаку разведчика оборотни резко отпустили темного, отойдя в стороны. Тот, не удержавшись, рухнул на землю.

Манзо, с заледеневшим выражением лица, начал допрашивать бойцов, стремясь узнать, каким образом чужой ехал всю дорогу с его отрядом. Все оказалось просто. Тай в ученической орденской одежде вышел из дома следом за мной и Беном и, весьма уверенно усевшись на оседланную кхару, занял место в строю. Никому даже в голову не пришло засомневаться, а имеет ли он на это право. Нормально.

Мальчишка, отряхиваясь, поднялся с земли и, стараясь держаться максимально невозмутимо, попытался занять место за моей спиной.

— Нет уж, рядом иди, чтобы я тебя видела. Вдруг, еще что придет в твою дурную голову?

Вампирка, хмыкнув, поспешила к воде.

— Манзо, на плоту со мной поедут Кира и Бенджир, свой отряд будешь переправлять на лодках. Мы, пока вас тут ждали, три штуки у местных купили. Они там, чуть дальше по берегу под лапником лежат.

Разведчик, все еще не оттаявший от произошедшей нелепости, только кивнул и отправил своих бойцов за плавсредствами.

— Тай, сейчас на это нет времени, но когда мы вернемся, то еще поговорим обо всем. Очень серьезно, — прошипела я ему на ухо, подталкивая в сторону покачивающегося на мелких волнах плота.

Гворты, невозмутимо просидевшие всю заварушку в сторонке, потрусили следом за нами. Вот заразы, наверняка же все знали!

Глава 49

Плот был большим и, явно, очень старым. Установленные в высоких уключинах греби, чуть поскрипывали, когда Шика и Бен налегали на них, разворачивая нас в сторону острова.

Туман, больше напоминавший кучевые облака, изменил все до неузнаваемости. Иллюзия того, что мы плывем по небу, была полной. Но так чудилось ровно до того момента, как начал накрапывать дождь. Вот для полного счастья только его и не хватало!

Пока я рассказывала о причинах нашей задержки, охотница то хмурилась, то подтрунивала над Бенджиром, то одобрительно подмигивала смущенному Таю.

Время, казалось, замерло, потеряв весь смысл в этом белесом сумраке, нарушаемом плеском воды, стуком капель по плотно подогнанным бревнам со стесанным верхом и моим голосом. Показавшиеся в тумане размытые верхушки деревьев, обозначили нашу цель, придавая пейзажу еще больший сюрреализм. Мстилось, мы пристаем к Эмайн Аблах…

Пришвартовав плот к низеньким мосткам, Шика кивнула встречающему нас вампу и повела всех вглубь леса. Через десяток шагов мы остановились, оказавшись на краю причудливой проплешины, назвать которую поляной лично у меня язык бы не повернулся. Скорее, кратер какой-то.

— Здесь все и пройдет, — охотница кивнула на центр воронки.

Присмотревшись, поняла. Мы стояли на отвалах грунта, поросших травой, у крутого склона. Внизу, в ряд, стояли шесть клеток, разной величины. Туман и мелкая морось очень мешали увидеть, что там, внутри.

Оставшись стоять под широким пологом листвы, мы ждали прибытия оборотней. Я же продолжала разглядывать очертания ямы. Такое ощущение, что здесь рвануло как минимум четыре артиллерийских снаряда. Мотнула головой, отгоняя дурные мысли. Все проще — наверняка следы последней Большой войны.

Манзо, в сопровождении вампира и трех оборотней, возник из зарослей, как призрак. Второй телохранитель Шики, стоявший внизу у клеток, махнул нам рукой и начал подниматься наверх по противоположному, более пологому склону кратера.

— Ну что, мои бойцы сейчас занимают позиции, по периметру острова, а там, и начинать можно? — отирая мокрое лицо перчаткой, развед внимательно вглядывался в клетки.

— Можно. Эс Грюнд снабдил вас ядом? — Шика свела тонкие брови на переносице, оглядывая выстроившихся рядом оборотней.

— Постойте. С такого расстояния в тумане я вряд ли смогу разглядеть реакцию животных, — да с такого ракурса не то, что животных, и клетки-то едва видно.

— Ты хочешь спуститься вниз? Тогда я иду с тобой, — кивнула охотница.

— И я, — откинув капюшон с лица, заверил Тай.

— Нет уж. Ты остаешься здесь, — фыркнула я. И, словно подтверждая мои слова, над головой раздался рокот грома.

— Бен, ты готов?

Худощавый вамп встрепенулся, озираясь так, будто только что восстал после долгого сна.

— Бен?

— Да. Да, я готов.

— Тогда доставай инструмент. Манзо, мы вниз, ты Бенджиру сам дашь отмашку, когда можно будет начинать.

Склон оказался не только крутым, но и скользким, пришлось максимально вбивать пятки в землю, чтобы не преодолевать несколько метров спуска на заднице. Наконец я могла рассмотреть, что происходит в клетках. В четырех были взрослые особи, совсем не известных мне пород, а в двух последних — явно детеныши, но тоже ни разу мне не попадавшиеся. Зверье реагировало по-разному. Кто-то вжимался в пол клеток, стараясь притвориться невидимым, кто-то рычал и пытался пугать ударами лап по прутьям. Мысленно перекрестившись, я посмотрела на Шику:

— Готова?

— Да, — охотница пожала плечами, накладывая стрелу на маленький лук.

И в этот момент в воздухе задрожали первые аккорды.

Наверное, это было совпадением, но разорвавшая тучи ветвистая молния и последовавший за ней грохот, все же заставили меня дернуться. Даже не сразу поняла, что именно Бен играет.

Регистрируя поведение животных, я плавно переводила взгляд, от одной клетки к другой. Пока ничего не происходило.

И тут меня дернуло еще раз. Над лесом, набирая громкость, в причудливой аранжировке, но абсолютно узнаваемые, плыли звуки 'The Medallion Calls', Клауса Бадельта. Невольно повернув голову к музыканту, с изумлением обнаружила, что все бойцы, оставленные наверху, смотрят отнюдь не на клетки. Кха-кха. Ну, дай бог, чтобы ничего не случилось.

Гворты, стоящие по бокам от меня, к счастью, не проявляли особого желания вцепиться окружающим в глотки. Ну, может это только пока? Мелодии явно не хватало духовых и ударных инструментов, лишая ее львиной доли экспрессии и диапазона.

Вамп, тем временем, видимо решил, что играть одну композицию не интересно, и моментально 'изобрел' попурри. Малек кривое, правда, но тем не менее. Его следующий выбор практически заставил меня заржать в полный голос. Еще никогда 'Призрак Оперы' Уэббера не звучал в таком соответствующем антураже.

А вот животным не понравилось. Те, что в клетках, сначала выжидающе уставились на меня, затем начали обеспокоено метаться в своем ограниченном пространстве, нюхая воздух и прядая ушами. Ветер рыкнул, и попытался спрятать морду у меня подмышкой. Его братец, наоборот, настороженно вслушивался. И чтобы это значило? Исподволь создавалось ощущение, что у диких идет потеря сигнала, в то время как у запечатленных такой проблемы не было. Но то, что звуковые колебания гвортам мешают, сомнений не вызывало.

Бен же продолжал отжигать: 'Венгерский танец № 5' Брамса, в обработке для скрипки, произвел на всех неизгладимое впечатление. Взрослые особи, перестав метаться по клеткам, припали на передние лапы, поджав хвосты и щеря клыки. Глаза их казались запавшими, загнанными. Но это не было агрессией. Черт, это не было даже защитой. Посмотрев на прижавшихся ко мне гвортов, я поняла — они были полностью дезориентированы. Так все-таки, музыка, превышающая диапазоном две октавы, несла в себе не столько эмоциональную составляющую, сколько информационную? И что сейчас? Все возможные команды разом? Детеныши в клетках, зажавшись в углы, издавали хриплые звуки. Ругнувшись, я обняла своих тигропсов за шеи.

Последовавшая за этим какофония вырубила не только животных, но и меня. Apocalyptica, наверное, вообще бы умерла в полном составе, услышав такую версию 'Path'.

— Скажи ему прекратить, — обернувшись к Шике, рявкнула я.

Все равно, единственные, кто проявляли агрессию сейчас, были только мы с гвортами. Дикие животные просто корчились в клетках.

Охотница, явно шокированная, метнулась наверх со скоростью кошки.

В наступившей тишине звуки продолжающейся грозы показались настолько правильными, что я вздохнула с облегчением. Двинувшись к клеткам, где затихали измученные нашим экспериментом животные, с отвращением подумала о тех, кто создал бедных тварей. Ну, неужели нельзя было придумать другой ключ к их дрессировке?

Присев перед забившимися в углы детенышами, с удивлением разглядела — один из них обещал стать крупной птицей, а второй больше всего напоминал панду, только абсолютно золотую. Покачав головой и свистнув гвортам, стала подниматься наверх. Итог был для меня однозначен. Флажолеты и стаккато действовали на всех животных. И это давало только один вывод: пока не выясним до конца, как работает эта связь музыки и биологии, инструментам в большом мире все еще не будет места.

На вампиров и оборотней сыгранная Беном музыка оказала, наверное, не меньшее воздействие. Вид у них был отмороженный. Надеюсь, за те несколько часов, что нам еще нужно здесь провести, это музыкальное сотрясение мозга пройдет. Боже, лучше бы я 'тадамкала'!

Затяжной дождь совершенно измучил. И даже сейчас, когда он, наконец, закончился, все, что остается, это ждать, сцепив зубы. Терпеть ненавижу мокрые тряпки! Прижавшись к гвортам и прислонившись спиной к дереву, я не отрывала глаз от противоположного берега, хорошо видимого теперь. Тай, нахохлившись, молча сидел рядом.

Покосившись на его прилипшие к голове волосы, скинула свою дорожную котомку и достала оттуда туго свернутые запасные рубашку и плащ.

— На, переоденься.

Темный на этот раз не возразил ни словом, быстро выскользнув из своего мокрого плаща и халата, не сетуя, что выданная рубашка приталена, а плащ — женский. И правильно. Здоровье дороже.

Стоило мне отвлечься, как Шика тут же воскликнула:

— Сигнал!

На противоположном берегу мелькали два факела, нещадно чадя и вырисовывая в воздухе знаки. Слишком быстро для меня, не понимаю и половины. Что-то про стаи, горы и Тардов.

Спустившись к Манзо, стоящему у мостков, нетерпеливо спросила:

— Что там?

— Две стаи стоят под Тардовом, не нападая. И одна большая, смешанная, идет сюда, со стороны гор. Наряд отходит глубже в лес, уводя кхару.

Так. Горы у нас, насколько понимаю, с противоположной стороны острова.

— А…Озеро для них — преграда?

— Для крупных хищников и птиц — нет.

Замечательно.

Разведчик уже бежал вдоль песчаной косы, отдавая приказы.

Мы с Шикой, переглянувшись, молча бросились в лес. Напрямик быстрее.

Этот берег острова возвышался над водой метра на три. Что искренне радовало. А вот то, что здесь ближе к большой земле — нет.

Манзо оставил у мостков двух наблюдателей, так, на всякий случай. Бенджир и Тай у нас за спиной, под прикрытием леса. Остальные все здесь, растянувшись цепочкой вдоль утеса, выкладывают перед собой стрелы и болты.

— До моего приказа — не стрелять! Если у кого нервы не выдержат — придушу лично! — разведчик рявкает это, не отрывая взгляд от приближающейся черной тучи.

Птицы. Надеюсь, все будет не по Хичкоку.

Кружащая в небе над островом стая вела себя странно, периодически пикируя вниз и тут же взлетая вверх, обратно. Они не нападали, но парили над нами, как гигантский черно-серый флаг. Да и переминающаяся на берегу озера разношерстная армия уверенности в себе отнюдь не добавляла. Минуты ожидания, как мне казалось, растянулись в часы, все чего-то ожидали. Ну, чего ждали мы, мне известно. А вот что ждали они? Не хватало какой-то детали, в той картине событий, которую представляла себе я. Какой? Ни мое образование, ни жизненный опыт, ни фантазия — ничто не могло собрать в единое целое все кусочки и воскликнуть: 'Эврика!'.

Наконец, животные на берегу дрогнули, и, цепочками отделяясь от основной волнующейся массы, потянулись в разные стороны, покидая злосчастный берег. Мы наблюдали их уход молча, периодически кидая короткие взгляды в небо, на живую воронку над нами.

Спустя час, на берегу осталась небольшая стая, особей пятнадцать, не больше. Но именно они решили идти дальше. Пока животные плыли, звуки взводимых арбалетов и натягиваемой тетивы луков прокатились по рядам уставших от ожидания бойцов. Для меня, наверное, наступал момент истины. Я ощущала себя так же, как тогда, в машине, перед столкновением.

Стая выбиралась на берег, отряхивая с длинного меха цвета хаки капли воды. Небольшие, размером с немецкую овчарку, длинные морды, большие уши. Если бы хвосты попушистей были, я бы сказала — лисы переростки. Они вели себя так, словно имели перед собой четко поставленную цель, стремясь подняться по уступам окаменевшей земли.

Стрелять нам не пришлось. Гворты, поведя носом по воздуху, поднялись с травы и, шагнув к краю обрыва, завыли. Мы замерли, только эти двое исполняли арию Акеллы, на два голоса. 'Лисы', словно осознав свою ошибку, метнулись вниз, к полосе песка у воды и побежали направо, вдоль берега. Тихо рыкнув, гворты, как тени, прыгнули туда же, сопровождая диких параллельным курсом.

Манзо, резко вздохнув, скомандовал:

— К пристани!

И весь наш измотанный отряд бросился обратно, через лес. Хотя этот путь был короче, выскочив к мосткам, мы только посмотрели вслед зеленоватым спинам, плывущим по озеру.

Птицы, совершив последний круг над нами, резко взяли вверх и брызнули в разные стороны, растворяясь в сером, низко висящем небе.

Такой выморщенной я себя еще ни разу не ощущала. Устало опустившись на землю, спросила:

— Манзо, мы можем отдохнуть, перед тем как идти обратно? Не думаю, что смогу сейчас встать…

Шика, стоявшая позади меня, присела рядом, опершись спиной о ствол дерева.

Окинув всех взглядом, разведчик вздохнул:

— Можем. Только нужно костры развести и подать сигнал караульному наряду.

Взглянув на часы, и обнаружив что сейчас всего лишь полдень, не нашла в себе сил даже удивиться. Мне казалось, что уже давно глубокий вечер.

Мы с Таем спали дольше всех, окруженные заботливым кольцом гвортов и теплом потрескивающих костров. Но даже эти несколько часов не дали мне отдохнуть, и я проснулась усталой, голодной и, кажется, простуженной. Отчаянно зевая, спросила Шику, колдовавшую у котелка:

— Когда выступаем?

— Да вот сейчас поедим, и пойдем.

— Хорошо… А что ты думаешь делать с дикими, в клетках?

— Усыплю, и на плоту вывезем, — пожала плечами охотница.

Я молча кивнула. Такой вариант устраивал меня больше всего.

— А можно, я возьму себе парда? — Тай, заспанный и взлохмаченный, сидел, облокотившись на Роя, не выказывая ни малейших признаков страха, который охватывал его при виде гвортов еще сутки назад.

— Возьми, если получится, — усмехнулась вампирка, не прекращая помешивать булькающую на костре похлебку.

— Так! Стоп. Что значит возьми? И кто такие парды? — недовольно пробурчала я, стараясь стряхнуть с себя остатки сонливости.

— Ну… — протянул Тай — Пойдем, я покажу?

Я застонала про себя, но все же встала.

— Вот, — торжественно объявил темный, тыкая пальцем в золотую панду.

— И?

— Что?

— Кто они? На кого охотятся, где живут, что могут?

— А… Они живут в предгорьях. Большие такие, больше гвортов. Едят все.

— Ладно. Беги, спроси у Шики кусочек мяса, я пока листьев нарву.

Спустя полчаса золотистый медвежонок был выманен из клетки и даже накормлен. В руки, правда, Таю он так и не дался, но, неуверенно переставляя лапы, шел все-таки именно за ним. Наблюдая эти первые мгновения запечатления, я невольно фыркнула. Похоже, моя мысль о передвижном цирке находила все основания для воплощения в реальность. М-да, может эта планета называется du Soleil?

Глава 50

На свадьбу Дэя мы опоздали. Нет, ну, правда, я чту обычаи, но вот какой идиот здесь придумал, что сочетать браком можно только в тот час, когда солнце встает над горизонтом? И собираться всем, желающим присутствовать на церемонии, как минимум за час до рассвета? Ни за что не поверю, что на этой планете все 'жаворонки'. Можно каждый день твердить, что тому, кто рано встает, бог всегда подает, но… У всех работа разная. Вот как можно встать в пять часов утра, если пришел домой в четыре? И все это время отнюдь не бумажки перекладывал, сидя на анатомически удобном стуле.

Это, конечно, просто ворчание себе под нос. Мы вернулись в Кагами не просто уставшими, а почти полумертвыми.

Сдав Тая и его подопечного на руки Эфу 'Волку' и цыкнув зубом на общую дисциплину темных, пошла кормить и укладывать гвортов. Думаю, Рой устал больше меня в несколько раз. Да и светить их в городе пока не собираюсь.

Отмокнув и отмывшись, скептически оглядела себя в зеркале — если стараться быть 'комильфо', прибуду на свадьбу только к обеду. Да ну его к черту, ведь не я замуж выхожу? Буду просто чистой, с подарком и вообще… Буду, в общем.

Манзо, такой же хмурый, как и я, ждал во дворе, восседая на козлах княжеского ландо. Осмотрев мои очередные брюки с рубашкой и мокрую косу, только усмехнулся, кивнув головой на сиденье. Я, в свою очередь, оценив его парадную форму, осторожно положила рядом с ним сверток с ножами и запрыгнула в коляску.

Мы почти бежали по коридорам Храма жизни, к внутреннему двору, где происходила церемония, но, как ни торопились, не успели.

Осторожно приоткрыв дверь, услышала:

— А теперь, будучи вознаграждены Жизнью великим даром любви, клянитесь, что сохраните его, не смотря на те препятствия, которые вы встретите на своем пути!

— Клянусь… Клянусь… — вразнобой шепчущие голоса Дэймора и Глейди эхом отдались у меня в ушах.

Торопливо проскользнув под строгим взглядом жреца за спину брачующихся, я только повела плечами и замерла так, как будто стояла здесь с самого начала. Манзо, напоминающий памятник, так же неуловимо тихо застыл за спиной Дэя.

— Отныне и на срок, определенный вам жизнью, вы будете поддержкой друг другу, радостью и утешением, вам предстоит не только продолжить Род, но и быть своему супругу лучшим другом, — настоятель замолчал на секунду, обернулся, взял со стола ломоть хлеба и, протянув его молодоженам, продолжил.

— Чтобы этот ломоть появился на моем столе, все трудились, плечом к плечу. Зерно пробивалось наружу, набирая сил, чтобы стать колосом. Крестьянин ухаживал за ним, оберегал. Затем, собрав урожай, передал его мукомолу. Мукомол, сделав свою работу, отправил муку в пекарню. Разносчик доставил свежие караваи в дома. Так и вы, такие разные, будете едины, как этот хлеб, до тех пор, пока один из вас не решит надломить его в свою сторону.

Мои молодые друзья переглянулись и с недоумением посмотрели на жреца.

— Кхм, — откашлялась я, привлекая к себе внимание.

— Дэй, я полагаю, вам хотят сказать, что не нужно тащить одеяло на свою сторону, если в него могут завернуться оба.

— А! — Глейди, сверкнув небесными очами, опять повернулась к настоятелю, который смотрел теперь на меня на-а-амного благосклонней, чем в начале.

— Здесь, в этом месте, в первый раз вкусите от одного хлеба и почувствуйте себя единым.

Жених с невестой на удивление синхронно склонись к ломтю, зажатому в руке жреца, и откусили маленькие, символические кусочки.

— А теперь идите, с благословлением Жизни и я надеюсь увидеть вас здесь вновь лишь с дитем на руках, потому, что если искренна ваша любовь, то помощь других вам не понадобится. Брак свершен!

Дэймор, вечно хромающий и немного отстраненный по жизни, мгновенно подхватил Глейди на руки и понес к выходу. Изумленно переглянувшись, мы с Манзо кинулись вслед, стараясь подстраховать его, ну так, на всякий случай.

В дверях, на выходе в коридор, почти лоб в лоб столкнулись с Хаджими и двумя шипящими шиху. Елки-палки, в этой суматохе я совсем забыла о других приглашенных и обязательно присутствующих!

— Инструктор! Прости, я тебя не заметила. Спокойно, Малка, Рысь, ч-щищищь, — удерживая плечо Хаджими одной рукой, я ставила ладонью другой заградительный сигнал животным — Вы их плохо воспитываете, им обоим будет полезнее бывать на людях, правда, Манзо?

— Ну…, - с энтузиазмом покивал в разные стороны головой развед.

Вот блин… 'Чемодан'!

— Мы, кажется, опаздываем, господа? — указав рукой на закрывающуюся за спиной молодоженов входную дверь, я показала обоим птенцам кулак, стремясь донести одну единственную мысль — праздник портить нельзя!

Грифоны, поджав крылья, дружно порысили на выход, забыв и про меня и про Манзо.

Как же хорошо, что кто-то более разумен, чем мы!

В княжеском особняке нас встретила аплодисментами вся прислуга, выстроившаяся рядами по пути следования ландо к крыльцу. Это было… Впечатляюще? Ну, по крайней мере, запоминалось лучше, чем рис и копейки, сыпавшиеся нам с мужем на голову во время свадьбы.

Черт, не во время я это вспомнила… Прочь, все прочь, до тех пор пока не найду выход отсюда. А тогда — хоть последний огурец пропью.

Слуги проводили нас в большой зал, находившийся на цокольном этаже, где были накрыты столы для фуршета.

Торжественно поставив молодых супругов у круглого столика в центре, все начали подносить свои подарки. Несколько минут пронаблюдав за ошеломляющим диапазоном эмоций и сувениров, вышла вперед.

— Глейди, Дэй! — подойдя к ним и взяв их за руки, я продолжила — Я очень рада, что вы теперь — семья. Вы и раньше любили друг друга и заботились обо всем, но… Это было по- другому. Теперь никто, ни враги, ни друзья, ни родственники, не смогут заставить вас расстаться, если вы сами этого не захотите. И у меня есть для вас подарки.

— Дэй, это тебе, — в одном из свёртков, которые я держала, была трость. Трость-шпага. Гном, делавший ее по моему заказу, сам был в восторге, и запросил с меня полгривня, при условии, что я не вмешиваюсь в дальнейшее распространение аналогичного товара. Добрейший мир, что я ему дарю?

— Глейди, — обняв сияющую девчушку, я на секунду застыла, пронзенная болью — увижу ли я дочь, выдам ли ее замуж? — Это тебе, — в пакете было не только платье, скроенное по моим наброскам, но и несколько смешных маленьких рубашек, которые здесь надевают на новорожденных.

Оттеснив меня, подошел Манзо. Я не знала, что он дарил, да и не хотела знать. Общая атмосфера свадьбы вдруг сузила мой мир до точки. Знаете, до такого маленького красного кружка на стекле, который советуют наклеивать для тренировки зрения всем, у кого в детстве зрение уходит в минус.

Отойдя в угол и пару минут понаблюдав за счастьем молодой пары, я ушла к себе. Не могу. Лягу рядом с тигропсами и усну, все равно устала, как собака. И чем я сейчас от них отличаюсь?

Едва мне стоило опуститься в кресло, как двери распахнулись, весьма авторитарно.

— Князь, — констатировала я.

— Да. Что ты скажешь по опыту?

— Да что сказать? Как ты уже понял, запечатлеть любых диких животных в их щенячьем возрасте может кто угодно. Для взрослых диких тварей мелодия, диапазоном звучания превышающая две октавы — носитель информации, явно. Как активировать заложенную в них программу — не знаю. За пределами храмовой музыки использовать музыкальные инструменты пока нельзя. Это все.

— Программу?

— Кенджи, я устала как… Вот даже не знаю, с кем сравнить. Давай, ты не будешь придираться, а? Ну, программа, это очень древнее слово… Обозначает объявление, распоряжение, понимаешь? Пока не будем знать, какое конкретно висит в мозгах магических тварей, расслабляться не придется, хотя и нападать, в основной своей массе, они не будут.

Немного помолчав, разглядывала задумавшегося князя, так и оставшегося стоять у входной двери.

— Кстати, Кен, ты выпить не хочешь? За новобрачных?

Наместник, смутившись и что-то буркнув, опять исчез в коридоре.

Ну, и куда он? Надеюсь, не за алкоголем…

Сумрачное настроение, окружившее меня как туман, явно ни к черту не годилось. Ложиться спать в таком состоянии очень не хотелось, только вот чем его разогнать?

М-м-м, помню, дома забавлялась, типа, гадала — нажимала в плей-листе случайный выбор мелодии, и задумывала — какая выпадет, таким и день будет.

Невольно улыбнувшись, поспешила к комоду, проверить уровень зарядки в мобильнике. На мое счастье, там еще оставалось около пятнадцати процентов. Ну, посмотрим, что день грядущий нам готовит, и с этой мыслью выбрала функцию 'Воспроизвести случайную мелодию'. Из торопливо воткнутых наушников осколками стекла брызнули первые звуки 'Beast of blood' Malice Mizer.

Развлеклась, однако. А что, в этом что-то есть, кровавый зверь намного интереснее плохого настроения. Покрутив в руках телефон, выключила его и убрала в чехол, теперь уже навсегда. И что тут скажешь? 'Раньше в фантастике главным было радио. При нем ожидалось счастье человечества. Но вот радио есть, а счастья нет'. Жаль, не могу здесь перечитать в очередной раз Ильфа и Петрова. Остается только вспоминать их уже практически бессмертные цитаты. Еще одна, в самый раз: 'Считаю вечер воспоминаний закрытым'.

Спать резко расхотелось. Сегодня ночью я поеду к Башне земли и, что ждет меня в конце путешествия — я не знаю. Так что, прежде чем отдыхать, нужно постараться отработать как можно больше обязательств, взятых на себя здесь.

Когда Кенджи вернулся, я уже дописывала письмо к настоятелю Храма жизни в Крибдиве. Ведь он просил меня отписаться, если я вспомню свой род? 'Вспомнить' то, что не знаешь — задача не для слабонервных. Поэтому письмо я писала осторожно — как на цыпочках по минному полю. Но основные идеи, в том числе по поводу устройства детей темных эльфов, оставшихся в стране, мне передать удалось. Это было уже второе письмо, первое было адресовано к настоятелю Храма жизни центрального округа Шоукана. В нем, как могла сухо, излагала следствия проведенного 'эксперимента'. Меня до сих пор раздражало то, что помочь ничем не могу. Ну не знаю я, что там изначально маги задумали! А так как в биологии и дрессировке полный профан — то даже вариантов придумать не могу.

Кенджи пришел в сопровождении слуги, который нес поднос, с мисочками еды и кувшином пива. О-о-о… Видимо князь воспринял мои слова всерьез.

После того, как слуга удалился, расставив все принесенное на столике, Кенджи безапелляционно вынул из-под моей руки оба письма и, откинувшись на спинку стула, начал пробегать их глазами.

— Князь, ну для порядка ты мог бы спросить, вдруг это личная почта? — укоризненно вскинув брови, я с интересом наблюдала его реакцию.

— Сомневаюсь. До сих пор, все письма, отправленные тобой, были адресованы исключительно официальным лицам.

— А что, их все перлюстрировали? — я искренне изумилась.

Кенджи, оторвав взор от письма, взглянул на меня определенно с иронией.

— Кира, ты иной раз со своими детскими вопросами поражаешь до глубины души. Не понимаю, как тебя назначили главой рода. Старших родственников в живых вообще не осталось?

— Ну, почему же? Наверное, остались. Может, я была умнее всех? — проворчала практически себе под нос.

— Сочувствую, — буркнул Кенджи, опять углубляясь в письмо.

Вот черт, даже не сразу поняла, что он имел в виду. 'Сочувствую'… Да сколько влезет! Ну да, не Эйнштейн, но и не кандидат в дурку!

— Кен, если ты закончил проверку моей почты, то у меня к тебе несколько просьб.

— Да? — все еще читая письмо, спросил он.

— Начну с главного. Считаю, что все обязательства перед тобой и Храмом жизни исполнила и могу идти в своем поиске дальше. Чтобы не оставалось двусмысленностей — это я с тобой прощаюсь сейчас.

— Что, прости, ты делаешь? — Кенджи наконец-то отвлекся от писем, бросив свитки на стол, между тарелок.

— Прощаюсь, — лаконично повторила я, наливая пиво в низкую чашку для травяного отвара — Ну что, ответишь мне напоследок на пару вопросов? Кстати, кроме вопросов у меня будет еще несколько просьб.

Князь, поморщившись, взял чашку с пивом, протянутую мной.

— Ты явно торопишься.

— Нет, не тороплюсь. Все, что от меня зависело, я для вас сделала. Сидеть в четырех стенах, ожидая, пока вы разберетесь с заговором — а ведь речь идет именно о нем, правда? — это совсем не по мне.

Кенджи, хмурясь, сжимал чашку в руках и молчал.

— Пожалуй, начну с просьб. Одну из них ты уже прочел в письме. Своим отношением к детям темных эльфов вы своими руками формируете в Империи пятую колонну. Молчи, я поясню. Шпионов, убийц, врагов. Если вы не хотите принимать их в Орден, то создайте для них другую школу, дайте им дом и чувство безопасности — поверь, они будут благодарны.

— Мы уже подумали об этом. Может возникнуть только одна проблема — темные очень специфично относятся к подчинению. Если признают кого главным — отдадут всю свою жизнь и преданность, если нет, то нет. Для них понятие любой иерархии, тем более военной, абсолютно недоступно, понимаешь?

— Понимаю, — опустошив чашку одним глотком, я встала и отошла к окну — Здесь, возможно, поможет вторая просьба.

Странно, но все комнаты, в которых я жила, обязательно выходили окнами в сад. Вот и сейчас, острые, продолговатые листья неизвестного мне дерева, трепеща на ветру, стучали в стекло.

— Князь, независимо от того, вернусь я или нет, мне нужен большой дом в Шоукане. С садом. Я хочу, чтобы темные, в сопровождении Дэймора и Глейди отправились туда. А ты выделишь им приходящих учителей. Предлагаю, постепенно, собирая подростков по стране отправлять их сначала туда, к моим эльфам. А дальше посмотрим. Сделаешь?

Кенджи, бесшумно подойдя сзади, встал рядом со мной, у окна.

— Считай, что этот дом у тебя уже есть. Трехэтажный флигель во дворе моей шоуканской резиденции подойдет? Только ты, по-моему, возвращаться совсем не собираешься? Предлагаешь мне одному с этим наследством восемнадцатилетней давности разбираться?

— Нет, князь. Смогу — вернусь.

Мы помолчали.

— Это все твои просьбы? — наместник, развернувшись спиной к окну, уселся на подоконник.

— Нет, — я усмехнулась, внимательно вглядываясь в грубоватые черты его лица — Предлагаю выделить воинов для запечатления разных животных. Это очень усилит вашу армию. Только вот, я думаю, гвортов следует оставить вампирам. Оборотни и так четвероноги и зубасты, им шиху больше подойдут. Или парды. Или птицы крупные. В разведке будут незаменимы, да и в дипломатическом корпусе.

Князь улыбнулся в ответ, блеснув обычно холодными глазами.

— Ты как будто сговорилась с Хаджими. Он сказал то же самое, практически слово в слово.

— Ну, раз так, то могу перейти к вопросам? — отойдя от Кенджи, я взяла со стола кувшин с пивом и уселась на подоконник. Кивнув князю на чашку, долила пива и ему и себе.

— Давай.

— Так. Формулирую по степени важности для меня. В подземельях были найдены останки темных эльфов? Рейнир и остальные вампы получили, наконец, свободу передвижения? Как там император?

— Ну и я тогда отвечу в том порядке, как ты спросила. И даже добавлю о том, что ты не спрашивала, — поставив почти полную чашку на подоконник, между нами, Кенджи сложил руки на груди и откинулся спиной на стекло.

— Да, останки обнаружили. Оба мальчика умерли уже давно, и умерли плохой смертью. Они убегали от кого-то, и то, что их убило, было брошено им в спину. Эс Грюнд получил высочайшее разрешение на проживание в вампирском представительстве и свободное передвижение по городу. Император чувствует себя хорошо. Собственно, он очень давно так себя не чувствовал. Сейчас он пересматривает те решения, которые принял за весь прошедший год и вплотную занимается своим окружением. Те, кто его травили… Ну, ты понимаешь.

— Да, — протянула я и только открыла рот для следующего вопроса, как дверь в комнату с грохотом распахнулась.

На пороге стоял запыхавшийся Дэй.

— Мы едем с тобой, — нахмурив брови, твердо заявил он.

Я только беспомощно переглянулась с Кенджи.

Глава 51

Очередная ночь и исчезающие за поворотом фонарики в садах Кагами.

Определенно, такими темпами со мной скоро можно будет внятно беседовать только в темное время суток. Поежившись, глубже закуталась в плащ, стряхивая с себя остатки дремы.

Вопреки своим опасениям, я уезжала в Мертвые земли не одна.

Тяжелый разговор с Дэймором, в котором нам с князем удалось его убедить, что наибольшую пользу всем он принесет, присматривая в мое отсутствие за темными эльфами, завершился еще более тяжелой беседой с самими подростками. Как ни странно, окончательную точку в споре поставил Эф. Для него довод о школе для темных, рассеянных по Империи, видимо оказался решающим. Коротким жестом прервав гомон остальных мальчишек, он просто сказал:

— Мы поедем в Шоукан, и будем слушаться Дэймора и наместника Гэндзио. До тех пор, пока вы не вернетесь.

Ну и то хлеб.

Разочарованный Дэй не заметил, с каким облегчением Глейди восприняла известие о моем решении. Я ее понимаю. Бедная девочка, она уже устала бессмысленно мотаться за мной по стране, а тут еще и замужество, и обещание нового дома. Зато Шика, прибывшая к концу спора с письмом от Рейнира, мгновенно сориентировалась и заявила, что ее-то в столице вообще ничто не держит. На полном серьезе подмигнув князю, она заверила, что прогулка к Башне будет весьма освежающей. Ее решимость бальзамом пролилась на мои, уже стоявшие дыбом нервы.

Вполне естественно, что, в преддверии ожидаемого завершения заговора, ни Хаджими, ни Манзо не могли отправиться со мной. Зато Кенджи настоял на совмещении приятного с полезным — вместе с нами в дорогу собирался десяток Ерши, отправленный в пустыню за кладками шиху.

Остаток дня я бессовестно проспала, периодически сонно воюя с гвортами за пространство на кровати.

Перед самым отъездом, осмотрев весь свой немалый скарб, оставила практически все, взяв с собой лишь паспорт, кошелек и оружие. Как бы все ни сложилось, остальное мне ни к чему.

На душе было неожиданно легко и спокойно. Ровно до того момента, как до моей не совсем проснувшейся головы дошло — а что будет с гвортами, если я смогу вернуться домой?

В этот раз мы добирались до башни, не торопясь, делая привалы по мере необходимости и обсуждая стратегию прохода в зарослях сада. Я почти все время молчала, иногда вслушиваясь в то, что говорят телохранители Шики и бойцы Ерши, иногда погружаясь в свои собственные раздумья, почти запрещая им перетекать в мечты.

В общем, наш неспешный поход ничем не напоминал бешеную четырехдневную скачку из Герреса.

На исходе третьего дня, когда мы укладывались на ночлег у одного из заброшенных колодцев, Шика, наконец, решила нарушить молчание.

— Что тебя гнетет, Кира?

Я пожала плечами, все так же опираясь спиной на Ветра и продолжая разглядывать восход второй луны.

— Не знаю почему, но уверена, ты должна пройти в эти развалины. Если не мы, то кто тебе поможет? Хватит кривляться. Любой долг может показаться невыносимым, даже брачный. Но только мы сами решаем, сколько нам вынести. Ты — решила?

— Шика… Прости, но ты не правильно поняла, — вздохнув, я развернулась к ней лицом, уперев подбородок в ладонь — Я все давно для себя решила. Да, я боюсь. Но я… Да не знаю, как тебе объяснить. Вот, к примеру, если я не вернусь из башни, что будет с гвортами?

Охотница явно не ожидала такого ответа. Растерянно потерев кончик носа, спросила:

— А ты не можешь дать им команду уйти в лес?

— Ну, дам. Так они же вернутся. Слушай. Поклянись, что в случае чего ты их будешь навещать?

— Хорошо. Это все?

Задумавшись, я опять повернулась на спину. Красивое здесь небо. Чистое. А эти две луны — вообще, феерия света.

— Нет. Как бы там ни было, хочу, чтобы ты знала, — поколебавшись, я продолжила — Вся эта история с исчезнувшей магией, она… Ну, мутная, что ли? Все здесь закручено в один тугой узел, войны, откровенное вранье, слухи. Думаю, правда окажется неприятной. И, кстати, о правде. Вы Бенджира придержите. От дальнейших экспериментов, а?

Шика, наклонившись вперед, сосредоточенно шевелила сучья в костре. Наконец, подняв взгляд от языков пламени, она уставилась на меня, почти не моргая.

— Мы с братом думаем так же. Если честно, наш лорд долго обговаривал с Советом вариант — убить тебя.

— И ты бы смогла лишить меня жизни? — я настолько была не готова услышать это, что даже не заметила, как руки легли на рукояти ножей.

— Если бы твоя смерть могла вернуть покой и благополучие моему народу — сделала бы, не задумываясь. Хотя и сожалела бы потом об этом убийстве. Ты мне нравишься.

— Да… Иди ты, — ошарашено пробормотала я, отодвигаясь от вампирки подальше. Нет, я явно тупая. Мое эмоциональное одиночество сделало меня слепой. Друзья? Буря, опять начинающая зажимать мне глотку, выдавила на поверхность здравую мысль. Да ладно, хватит хипешить. Будь я на ее месте, разве не думала бы так же?

На исходе четвертого дня мы, наконец, достигли небольшого оазиса, в центре которого располагались оплавленные останки башни Земли.

Как и договаривались изначально, бойцы из десятка Ерши заняли позиции по периметру этого странного куска джунглей. Телохранители Шики пошли внутрь, как загонщики.

Я же стояла, слегка пригнувшись и вслушиваясь в свои ощущения. Зов молчал. Все было по-другому, не так, как в прошлый раз. С напряжением я ожидала, когда смогу пройти внутрь — но это было мое ожидание. И никаких потусторонних приветов.

Наконец, вспугнутые вампами, над нами свечами взвились шиху, издавая уже знакомый мне боевой клекот. Звуки разряжаемых со всех сторон луков наполнили воздух, как и падение массивных тел на землю, сопровождаемое фонтанами песка.

Их не убивали, нет. Всего лишь снотворное, которым вампы в избытке снабдили оборотней. Но, даже зная это, вид падающих тел, в круговороте складывающихся крыльев не нравился ни мне, ни гвортам.

Ветер, рыча, стоял передо мной, буквально подрагивая гладкой шкурой цвета мокрого угля. Рой просто замер справа, опустив морду в землю. Простите, мальчики, но так надо.

Наконец, дождавшись знака Шики, что вход свободен, мы вошли за границу густых зарослей. С каждым шагом что-то ворочалось во мне, как гигантский магнит, занимающий нужное положение в схеме. Последние шаги до входа я не запомнила. Очнулась, увидев перед носом оплывшую каменную кладку. Что за черт? Я что, должна буду обходить всю эту громаду, пока не найду вход?

Пока чертыхалась, невольно шарила глазами по стене. Нет, не по стене. По тонкому контуру разреза в стене. Так. Стоп. Этот контур, имеющий очертание ворот, был прямо передо мной. Ну, и дальше что?

Устало прислонившись к камням лбом, начала перебирать варианты.

Что нужно сделать? Поклониться, три раза хлопнуть в ладоши и назвать фамилию? Ну, это вряд ли.

А что? Мало того, что ключа у меня нет, так и скважины для него тут не наблюдается. Думай.

Невольно вспомнился Гоблинский перевод 'Властелина колец'.

'- Скажи пароль и проходи… А как по-эльфийски будет пароль?

— Der Parol…'

Истерично хихикнув, развернулась к гвортам, прислонившись к стене правым плечом.

Раздавшийся над ухом скрежет, заставил отскочить меня назад, с судорожно зажатыми в руках ножами.

Стена, осыпая зеленые заросли пылью и песком, отъезжала назад. Наконец, вздрогнув, как живое существо, она затихла, явив передо мной арку входа. Что за? Одновременно с этим мысленным возгласом почесав плечо, которое горело, как после укуса нескольких десятков муравьев, до меня дошло. Мой ключ к этим вратам был при мне всегда. С тех самых пор, как татуировщик, взяв в руки инструмент, заверил, что картинка мне понравится.

Беспомощно оглянувшись на замерших позади меня тигропсов, я шагнула вперед.

Ну, здравствуй, развалина.

Этот шаг, разделивший границы башни и сада, был долгим. Я плыла, как муха в янтаре. Когда, наконец, он был завершен, я растерянно оглянулась назад. Гворты бесновались у входа, пытаясь порвать когтями стену воздуха. Нет, ну что за бардак! Присев на корточки, и проведя по прозрачной поверхности ладонью, убедилась — ни Рой, ни Ветер меня не видят. Не слышат и не чувствуют. Обалдеть.

Ладно, значит, здесь меня ждет кровавый зверь? Посмотрим. С одной стороны мне было что терять — свою надежду. А с другой — да что мне, блин терять? Я уже потеряла все, что могла.

Начала восстанавливать дыхание, скользя взглядом вокруг. Неутешительное зрелище. Да и запах — подкачал. Представьте, вас заперли в консервной банке кусочка времени. Ни прошлого, ни будущего. Только то, что есть.

Осколки стекла хрустели под ногами, хоть как-то развеивая мертвую тишину. Застывшие в разрушенном дворе тела, сплетенные в агонии смерти, были намного красноречивей, чем полотна Дюрера.

Все четко и ясно, но с другой стороны — не понимаю, кто враг, кто друг, все трупы одеты примерно одинаково. Пахло не смертью. Даже не знаю, с чем сравнить. Может быть, так пахнет в подсобке старенького провинциального театра, где хранится реквизит и декорации к спектаклям, не задействованным много лет? А может, так пахнет само время?

Одно понимаю четко: в этих оплывших стенах найти то, что мне нужно, без радара??? Практически анрил.

Хорошо. А что мне нужно? Может это тот момент, когда мозги должны уснуть, и тело, как зомби, само придет к цели? Да даже если это так, отключить мозговую деятельность я могу только, если шарахну себе кирпичом по голове.

Оглядев еще раз сюрреалистичный пейзаж, я просто закрыла глаза. И пошла. Туда, куда звал внутренний магнит.

Небольшой проем в углу, на стыке башни и стены, полуобвалившаяся дверка. Затхлый, узкий коридор, уходящий вниз. И как итог — кирпичная кладка в дверном проеме.

Тупо осмотрев препятствие, уже почти на автомате приложила к нему свое правое плечо.

Сработало и здесь.

Слой пыли на каменных плитах был глубок. Тени и сумрак подземелья скрадывали детали, но основное было видно хорошо.

Прямо передо мной, вдавленный в пол, слабо светился странный угловатый круг, выложенный квиром. Внутри него лежала мумия, на которой с трудом, под песком и пылью, можно было различить остатки черных одежд. И кто это? Узник? Воин? Маг?

Не рискнув пересечь замкнутый круг, я пошла дальше.

За сгнившими до паутинного состояния занавесями, меня ждала совсем неожиданная картина. Зеркальные круги. Их было шесть, но каждый внутри другого, как матрешка, был все меньше и меньше. Тряхнув головой, начала упрямо пробираться к центру. Зеркала были странными. У них не было рам и больше всего это зрелище напоминало множество маленьких луж, поставленных на попа и дрожащих под первыми порывами весенних гроз.

Ощущение сна, преследовавшее меня с самого входа в башню, усилилось до предела. Ущипнув себя за нос и невольно вскрикнув, все же двинулась дальше. А чего я хотела? Это же останки башни магов, практически кунсткамера. Держись, Касси.

Фиг ли я вибрирую? Меня же фактически официально пригласили, правда?

Сжав челюсти, и добравшись до центра я все-таки не удержалась, отшатнувшись назад.

Там висело последнее зеркало, напротив которого, прямо в воздухе мерцала голограмма головы. Я узнала ее, уж слишком часто по ночам видела эти черты лица во сне, на фоне языков пламени, пожирающих башню.

Здесь была еще одна странность. Если за кругом зеркал воздух был сух, неподвижен и наполнен пылью, то здесь было влажно, как в тропиках. Утерев со лба пот, я придвинулась ближе к странной голографии.

Вот уж, чего я совсем не ожидала, так это того, что трехмерная картинка откроет глаза.

Невольно отшатнувшись от слепого взгляда, услышала в голове шепот, сопровождающийся шелестом:

— Наконец ты пришел!

Пришел? В каком смысле?

Глава 52

Из всех идей будущего, почерпнутых в фантастике, никогда не верила только в одну — мысленное общение. Почему? 'Загляните' себе в голову, осмотритесь. На первом плане главные мысли, проговариваемые словами. Хорошо, а что там, глубже? А там еще несколько слоев размышлений, протекающих одновременно с тем, что сформулировано про себя родной речью, и эмоциональные картинки по бокам. Ну, не картинки, хорошо, визуальные образы, иногда сформированные логической цепочкой, иногда — ассоциативным рядом. Да в любом случае, ни один человеческий мозг не предназначен для полного проникновения в него другого. У нас ведь как? Маску внешнюю выстроил и ведешь беседу, как умеешь, держишь 'лицо' или теряешь его. Но ведь не всегда ваш визави вам приятен? А представьте, что он вам просто не нравится, так бывает, ведь правда? Вы переходите на мысленное общение и… Читаете эмоциональную неприязнь, сопровождающуюся аллегорическими изображениями. Продолжите беседу? Придете к пониманию, миру, селедке и любви? Всегда думала, что нет. И, как ни странно, не ошиблась.

Вопрос, пришедший извне, вызвал во мне бурю эмоций — от подозрений до насмешки. Но самая главная мысль, плававшая на поверхности, имела всего два корня. Ярость от бессмысленности происходящего и моей разрушенной жизни, и стоп-кадра с прикреплением ордена на грудь корнета из фильма 'Гусарская баллада'. Думаю, цитировать нет причин?

Шелест, взметнувшись до предела, как будто сквозь меня пролистнули тысячи страниц гигантской книги, затих, исчезая на перифериях сознания. Широко раскрыв глаза, я наблюдала за тем, что изначально сочла голограммой. Дрожащее в воздухе изображение, трехмерное и абсолютно неживое, если не считать слепого взгляда, направленного в мою сторону, как будто подергивалось рябью. В солнечном свете, падающем откуда-то с потолка, оно не просто переливалось, а буквально искрилось. Возникало ощущение, что оно сложено из капелек воды, удерживаемых силовым полем. Но даже пробегающие волны не скрывали деталей: волосы до плеч, черты лица, до боли напоминающие меня саму и сына. И, главное — цветность. В отличие от моей семьи, шевелюра почти белая, глаза — насыщенного красного цвета. Нормально. Но почему только голова? Да нет, при чем здесь голова? Почему это изображение со мной говорит? Нет… Опять не то. Всё просто: какого черта здесь происходит???

В тропической влажности зеркал дышалось тяжело, хотелось как минимум, снять с себя плащ и куртку. Голос молчал. Я тоже. Зачем сотрясать воздух, если у твоего собеседника нет принимающего звуки оборудования? Типа живых ушей и мозга?

Мой внутренний магнит противоречил голосу рассудка, толкая вперед, ближе к изображению.

Вздохнув, попыталась расслабиться и думать громче, если так можно выразиться.

'-Ты здесь?'

Шорох опять заполнил мою голову, практически мгновенно.

'-Ты женщина…'

Сначала, не выдержав, фыркнула. Потом, задумавшись, поняла. В сказанном не было ничего оскорбительного, лишь констатация факта и глубокое разочарование. Начнем сначала…

'-Ты очень расфокусировано мыслишь. Нет, я не ждал именно мужчину, но надеялся. Первая проба показала, что ты тот, кто мне нужен. Но потом…"

Голос стихал, продолжая шептать что-то неразличимое. Это было неприятно, как будто я прослушивала как минимум десять раций на разных частотах одновременно.

Поморщившись, сняла с себя плащ и развязала у горла застежки куртки. Жарко, влажно, совсем нечем дышать… За неимением мебели, усевшись прямо на пол, начала обдумывать возможность дальнейшего общения. Тут, морщись, не морщись, решать что-то надо, потому что, вот носом чую, я здесь именно из-за этой водной картинки.

Обхватив голову ладонями, постаралась сосредоточиться. Сейчас, главное, это не раздражаться, что бы шелестящий голос ни говорил.

Шорохи и шепотки опять накатились на меня, погребая под собой, как штормовая волна. Судорожно дыша, я начала буквально транслировать:

— Кто ты? Кто ты? Кто…

— Лорд Рэйф эс Гуэрри, Хранитель башни, — шорохи стихли, оставив в сознании лишь этот голос, неожиданно четкий, ясный и живой. Я различала малейшие изменения в его интонации и тембре. Дрожь мурашек прокатилась по всему телу, расслабляя завязанные узлами мышцы.

Гипотетический родственник. Могла и раньше догадаться.

— Я не родственник. Ты, в определенном смысле, продолжение меня.

Мгновенно прервав взметнувшиеся во мне недоумение и агрессию, голос жестко продолжил:

— Слишком долго рассказывать. Смотри!

Тяжесть, навалившаяся на плечи, и вспыхнувший перед глазами мир буквально скрутили меня, заставляя желудок подпрыгнуть к горлу.

— Прекрати, — прохрипела я, вцепившись ногтями в каменные влажные плиты пола.

— Это подстройка, сейчас тебе станет легче, — равнодушно заметил Хранитель.

Взбесившийся вокруг меня мир, и правда, стал успокаиваться, затихая и не наваливаясь как асфальтовый каток. Еще раз судорожно вздохнув, прикрыла глаза. От меня словно только этого и ждали. Под веками вспыхнул свет и жаркой волной покатился внутрь, к центру мозга. Выгнувшись дугой, я закричала, так, как не кричала никогда. Эхо еще не успело затихнуть под сводами подвала, как в голове, по кругу, начали возникать образы. Это было странно и страшно, как будто я, маленькая и очень плоская, застряла посредине трехмерного монитора в разгар кинофильма.

Плохо различимые картинки словно оживали, набирая цветность, звук и объем. Люди, живущие своей жизнью, улыбающиеся или кричащие в ярости, незнакомые пейзажи и уже знакомые коридоры Башни, озабоченный шепот исследователей. Возникающие проходы в ткани мира, больше похожие на кляксы и страшные животные, в которых угадывались предки шиху. Все это мельтешило вокруг, сменяясь все быстрее и заставляя меня задыхаться от понимания.

Картины войны слились почти в один бесконечный поток, в котором я успела выхватить что-то, до неправдоподобия напоминающее съемки с мест боев в моем, современном мире.

Все закончилось так же неожиданно, как началось. Почувствовав, что больше не заперта в своем собственном мозге, упала на спину, не понимая, не слыша и не видя.

Не знаю, сколько я так лежала, просто дыша и отключившись от всего. Это не было потерей сознания, наоборот — височные и лобные доли взрывались вспышками боли, пытаясь усвоить все. В какой-то момент вдруг показалось — сейчас избыток информации просто начнет сочиться с кончиков пальцев. Но и это прошло. Мне оставалось всего лишь обдумать то, что я увидела. Хотя, даже и впитав, наконец, чужие воспоминания, до сих пор не понимала — зачем здесь я???

Чувствуя себя абсолютно выжатой, не стесняясь, на четвереньках отползла к стене. Кого здесь стесняться, особенно, если ноги и вправду не держат? С жадностью отпив из фляги, и со стоном опершись о колонну в темном углу, осторожно, как кончиком языка по больному зубу, попробовала не только отдавать телу команды в телеграфном стиле, но и думать. Боль не вернулась, а то, что мысли ползали, как обложенные ватой, беспокоило меньше всего. Как говорится — тише едешь, дальше будешь. Пока еще жива и способна мыслить — а это главное.

Итак, что мы имеем? Первое и основное, маг — не профессия. Это раса, искусственно собранная со всех этносов и изначально малочисленная, но, тем не менее. А что? Наверное, и так бывает, ведь и на Земле у разных представителей человечества рождались дети с другим набором генов, похожие друг на друга, обладающие идентичными характеристиками нервной системы и физиологии. Ну, хорошо, у нас дауны воспринимаются как умственно отсталые, в основном. Но я четко помню свое первое впечатление — инопланетяне. Генетически не способные к агрессии и с удовольствием выполняющие монотонные, повторяющиеся операции.

Что отличало местных 'иных'? Всего лишь одна маленькая, но необходимая деталь — возможность работать с энергетическими полями планеты. Не просто работать — а запасать энергию в себе и использовать ее для преобразования. Ну, здесь тоже особых противоречий не вижу. В конце концов, если мы научились использовать природную энергию себе на пользу в ходе технического прогресса, то почему бы здесь не появиться людям, способным делать то же самое с помощью собственного тела? У нас и то такие живые существа есть — электрические скаты. Невольно усмехнувшись возникшей аналогии магов с даунами-скатами, устроилась поудобнее, подобрав под себя ноги и с удовольствием отметив, что голова уже не просто не болит, а соображает, как никогда ранее.

Хранитель молчал, продолжая сверлить мертвым взглядом то место, где я стояла в самом начале. Ну что же, эта пауза мне на пользу, хотя бы разберусь, что здесь к чему, как сумею.

Картинка мира вырисовывалась весьма брутальная, и даже потусторонняя чертовщина в виде магической энергии не делала ее возвышенной.

Со временем, маги, обнаружив себе подобных и научившись работать с энергетическими полями, объединились в сообщество, весьма закрытое и привилегированное по своей сути. Шаг за шагом, верховная власть отходила к ним. Обосновавшись в выбранном королевстве, они, как и всякое научное сообщество, принялись за эксперименты, расширяющие границы ведомого им мира. В этом смысле я, хоть и понимала их, но сама бы начала не с игры в силу, а с исследования полей, дающих магам власть и жизнь. Да, жизнь, я не оговорилась. Этот дар, или проклятие, умение работать с энергией, был обоюдоострым — наличие стабильного запаса сказывалось как на здоровье магов, так и на их продолжительности жизни. Но они азартно пошли другим путем — определением границ своих возможностей. Лет за триста до начала войн было сделано открытие — проходы в иные миры. Блин, судя по воспоминаниям Хранителя, это подействовало на всех, как ну очень большая доза виагры. Все, кто имел возможность, кинулись исследовать неизвестные пространства, к которым получили доступ.

С идиотическим, на мой взгляд, упорством они шли туда, куда я бы и двери не открыла. Видя размытые кляксы, за которыми открывались совершенно невообразимые логике виды, мне на ум приходило только одно сравнение — полярность. Если присвоить данному миру положительную, то некоторые из открытых имели явно противоположные свойства. Это понимала даже я, имея за плечами школьную программу точных наук. Черт, а может быть в этом все и дело? Они резвились, как дети, не имея стройной системы знаний и не исследуя родной мир. Это было несколько дико, по крайней мере, с точки зрения моего образования. Для них подобные исследования были нормой. Но даже для магов, после ряда смертей, стало очевидно — есть миры, в которых они жить не могут. Остановившись на тех, что были подобны их родине, они начали экспериментировать с живой природой.

В чем-то я их понимаю — будучи изначально весьма разрозненными и имея очень малую деторождаемость внутри своего сообщества, маги стремились изменить ситуацию и стать самостоятельной и полноценной расой. На Земле подобные эксперименты назывались евгеническими, большинством научного сообщества никогда не поддерживались и были прекращены после второй мировой, будучи основательно дискредитированы фашистской Германией.

Осознав в этот момент подробности, чуть не поперхнулась водой из фляги, к которой продолжала прикладываться, отпивая мелкими глотками. Ну… Юмористы! Бедолаги-вампы, со всеми их достоинствами и недостатками, появились на свет божий именно благодаря магам. Черт! А не поэтому ли вампиры обсуждали возможность моего убийства? А что, вполне логично, ведь на этой планете я 'принадлежу' к роду эс Гуэрри. Мало ли, чем еще я могла 'порадовать' их народ?

Покачав головой и бросив недобрый взгляд на изображение головы Хранителя, уперлась лбом в ладони. Как же… Все запущено. У Земли тоже могли быть к этому миру немалые претензии, ведь несколько порталов были открыты в мир моей родной планеты. Чем уж их так привлекла Япония — не знаю, но именно на ее территории они изначально стали экспериментировать с пересадкой душ. Почему именно там? Да черт их знает, может, просто не повезло, и первый портал случайно открылся именно над цепью островов между Японским морем и Тихим океаном?

Зачем магам это было нужно? Все просто. Их и так рождалось слишком мало, а в тех или иных столкновениях или в результате неудачно проводимых опытов они получали смертельные повреждения. Решив понять, смогут ли они сохранить погибающего в другом теле, маги стали разрабатывать на умирающих теорию пересадки души. Еще один скользкий момент. Не могу понять, что конкретно пересаживалось? Вот с юности, как прочла переводы древнегреческих философов, привыкла верить Эпиктету, давшему определение человека: 'Труп, отягощенный душой'. Да даже если допустить, что маги нашли, что пересадить, то понять не могу, куда девался свой дух, данный человеку при рождении? Правды ради, стоит заметить, что подобные опыты они производили не только на территории Дальнего востока, но и в Европейских странах. История родной планеты на глазах переворачивалась кверху дном. Если честно, то с ужасом представлялось, как реагировали фанатичные христиане на внезапно оживших людей, полностью изменивших после чудесного воскрешения все привычки и поведение. А что тогда говорить о японской культуре, неразрывно связанной с воспеванием и одновременной табуированностью смерти? Не удивительно, что по всей Европе в средние века полыхали костры, а в Японии до сих пор боятся не смерти, а ее ритуальной нечистоты. А что, если их безумные идеи от харакири и камикадзе до вторичных захоронений имели под собой вполне себе обоснованные мотивы? Глухая злость ворочалась в груди, не давая выхода. Вообще, я за науку, но то, что делали маги, для меня более всего отдавало вивисекцией. Как бы ни давала себе слово, уже знакомая волна бешенства гнала адреналин в кровь, прорываясь наружу нелепыми звуками.

Одновременно с игрой в моем родном мире, эти взрослые дети увлеклись созданием магических животных — уж слишком их зачаровали облики чужих хищных тварей и мысль о преданном спутнике, причем, преданном беспрекословно. В этот момент вся отстраненность и влечение к цели слетели шелухой. Я вспомнила, как гворты яростно пытались прорваться следом за мной, сквозь невидимую им стену. Вскочив на ноги, двинулась обратно к голограмме, чувствуя, как прокатывающиеся внутри волны эмоций уже не рвут на части, а собираются единым, смертельным кулаком. Казалось, мне стоит просто закричать, и я разнесу здесь все, к чертовой матери.

— Ты меняешься, может быть все еще не так плохо, как я подумал.

Врезавшись в эти слова, как в стену, замерла.

— Меняюсь? Что ты имеешь в виду?

Уже знакомый шелест пронизал насквозь.

— Ты всего лишь мое продолжение, носитель части моей души.

— Зачем??? — дикий крик рвет глотку, обжигая связки и опустошая душу. Как вдруг выяснилось — не мою…

— Ты все еще не понимаешь? Ты видела, я умирал. Мы все умирали. Я должен был исправить все, что пошло не так. Объединив свою память и оставшуюся часть души с этим телом, пусть даже не как маг — но я мог бы все изменить, — голос, набирая громкость, уже яростно звенел в ушах, как будто раздавался не в голове, а, как живой, грохотал снаружи.

Не могу понять, что происходит внутри меня. Хочу упасть на колени и уползти в самый темный угол. Хочу выхватить ножи и кромсать здесь все до тех пор, пока не останется даже намека на эти зеркала, мумию и висящее в воздухе изображение! Хочу лечь спать и проснуться дома, с отвращением покачивая головой, чтобы чудовищный сон сгинул без следа…

— Объединив? Забрав у меня, ты хочешь сказать, — губы шевелятся как резиновые, с трудом выталкивая слова, озвученные тусклым, хриплым голосом.

— Я не могу воспользоваться этим телом, — усталость и разочарование в тоне Хранителя, почему-то успокаивают меня — Но ты сама все еще можешь исправить, если я скажу как.

— Да пошел ты! Отрасти себе руки и делай сам, — слова автоматически слетают с языка, в то время как в голове беспрестанно кружатся убогие мысли. Кто я? Впервые в жизни действительно ощутила полную беспомощность и жуткое желание перерезать себе глотку.

— Тебе всего лишь потребуется отключить накопители и действующие порталы, затем — ты абсолютно свободна, — шепот приобрел нежные, успокаивающие нотки, как будто ласково оглаживая меня по голове.

Упрямо боднув макушкой воздух, и криво усмехнувшись искусанными в кровь губами, я возразила:

— Ты ошибся, старик. Я не та, кто тебе нужен. Никогда ничего не понимала в технике, а в магической — тем более. Сам сказал — я не маг. Тебя спасет, только если здесь имеется на все про все одна большая красная кнопка, — поколебавшись, все-таки не удержалась от соблазна — Если сделаю, как просишь, смогу вернуться домой?

Голова все так же сверкала в столбе солнечного света, лужицы зеркал подрагивали от невидимого ветра, а я напряженно ждала ответ. Хранитель молчал. С каждым мгновением этого молчания моя надежда растворялась в небытие, оставляя за собой пустоту.

— Так как?

— Нет, — какое короткое слово. Никогда не задумывалась, что всего лишь три буквы, произнесенные на выдохе, могут убить так же окончательно, как любой из моих ножей.

— Почему? — вот в принципе, какая теперь разница, почему, но жалкие останки меня самой все еще сопротивляются, цепляясь за бессмысленные ответы.

— Ты уже изменилась, и будешь продолжать меняться, так действует закон переноса. Без поддержки местных энергетических потоков ты просто не выживешь.

— Да плевать! — сказав это, вдруг поняла, нет, не плевать. Не потому, что я боюсь смерти, а попросту из-за того, что не смогу позволить своим родным увидеть мою смерть еще раз. Слишком, всего слишком.

— К тому же, когда ты уйдешь, портал останется открытым, и, если ты думаешь, что это на пользу твоему родному миру, то сильно заблуждаешься!

— Знаешь, я очень сожалею, что ты умер, — развернувшись к нему спиной, прошептала — Если бы ты был жив, с каким наслаждением я бы убила тебя…

Выдохнув это, побрела на выход, стискивая ладонями рукояти бесполезных дай-сё.

— Куда ты?

— Куда-нибудь, подальше отсюда, ты извини, но думать я пока не могу, — остановившись, и в последний раз взглянув на уже ненавистную голограмму, добавила — Да и не мое это дело, принимать такие решения. Пусть местные решают, что делать, а что нет. Прощай, лорд Рэйф эс Гуэрри.

Механически переставляя ноги, преодолела весь подвал и затхлые коридоры, очнувшись лишь тогда, когда выбралась во внутренний двор и привалилась к дверце спиной. Отчаянно не хватало воздуха и хоть малейшего дуновения ветерка. Этот застывший мавзолей вызывал во мне стойкое отвращение.

Вздохнув и оттолкнувшись от прогнивших досок, шагнула вперед. Только затем, чтобы тут же вернуться на исходные позиции.

Ну почему все в мире так не вовремя?

Посреди дворика, окруженного оплавленными огнем стенами, расплывалась клякса портала. Точь-в-точь такого, как я видела в воспоминаниях Хранителя.

Из виднеющегося в тумане леса, с другой стороны, шагнули на потертый булыжник две фигуры, закутанные в вампирские плащи. И у той, что сзади, в руках было узнаваемое оружие — длинная, полированная рукоять, со свисающим шипастым ядром на цепи.

Устало наблюдая за их приближением, я четко понимала — не смогу сейчас драться. Вообще ничего не смогу.

Кажется, даже не пройдя заданные мне этим миром лабиринты, свою жизнь я уже проиграла.

Глава 53

Нельзя поддаваться отчаянию, пока жива. Ведь ты не знаешь, что случится в следующую секунду? Дерись, дерись, черт возьми! Что там, с твоим вечным 'Нет, лучше бурей силы мерить'?

Это орет во мне человек, которым я была когда-то. Равнодушно выслушиваю, киваю и остаюсь стоять, наблюдая за приближением двух фигур, скрытых черными плащами.

Что изменится оттого, что я кинусь в схватку, в которой заведомо проиграю? Умру с почетом? Моему трупу это будет без разницы, а мне живой все равно уже сейчас — ведь никто не узнает, где, как, когда?

А так, хоть полюбуюсь на местных главных злодеев. А кем же еще могут быть эти господа, вылезшие из портала в мире без магов? Явно, не Микки Маусами…

Шорох стекла и обломков костей под их ногами затих. Подняв голову, вижу, как второй гость перехватывает синоби, отпуская цепь, придерживаемую до этого момента. Опасается. А зря. По всему судя, я, даже в лучшей форме — ему не соперник. Ближнего боя он не допустит, а мои ножи всяко короче, чем его гибкое оружие, да и сила удара, прорвавшая кольчуги и ребра на достославной поляне, заставляет со вниманием отнестись к бойцу.

Стоящий впереди него сдвигает капюшон к затылку и начинает снимать маску.

— Вы плохо выглядите, леди Кира, — глубокий баритон, с искренним сочувствием возвестивший о том, что моя потрепанная физиономия нуждается хотя бы в умывании, разбил тот ступор, в который я впала, разглядев лицо собеседника.

— Кнежич Тайрако. Какая неожиданность, — и действительно, неожиданность. Но, по крайней мере, изумление встряхнуло меня, избавив от части депрессивного налета — Вы здесь проездом из дворца на отдых? Или по делам службы?

Кнежич, поморщившись, окончательно сбросил капюшон на спину:

— Полагаю, мелкие уколы мы можем пропустить. У меня мало времени.

— Мне, напротив, торопиться уже некуда. Но я готова вас выслушать, — хотя, если честно, мне абсолютно все равно, что он скажет, но оценить красоту общей игры — почему и нет?

— Вы бы хоть прибрались здесь, — нахмурившись, бросил Тайрако и, против моих ожиданий, непринужденно опустился на замусоренные плиты.

— Времени не было, — не спуская с него взгляда, съехала спиной по дверце, присев на корточки — Итак?

— Прежде всего, хочу принести извинения. Когда спускал на вас охоту — не знал, что именно вы наследница ключей от этой Башни. И даже после того, как понял, кто вы, хотел решить все силой. Привычка, знаете ли. Полагаю, добился бы большего успеха, придя к вам с откровенным предложением.

— Я вся сплошное ухо, — пробормотала я, понимая окончательно, кто стоял за всей интригой. Ну, понимать понимала, а верить — не получалось. Винс Тайрако — главный злодей? Вот хоть ручкой весь лоб мне разрисуйте — 'не по Сеньке шапка'. Корона Верховного Зла, мысленно примериваемая на его фигуру, не просто на него не налезала — она пролетала со свистом до самых пяток.

Кнежич, по-птичьи склонив красивую голову набок, прощупывал взглядом каждый миллиметр моего лица. Ну-ну, мальчик, безмятежная маска — первая, появившаяся в моей коллекции и потому давно отработанная до автоматизма.

— Хочу заметить, что уже почти потерял надежду воспользоваться порталом, ведущим в эту Башню. Но вы, войдя сюда, были столь любезны, сняв общую защиту! И я искренне верю, что наследница Башни Земли по достоинству оценит сделанное предложение, великодушно простив предыдущие ошибки, и присоединится ко мне, для возрождения магических орденов с их законной властью над миром.

А-а-а… Нормально! Теперь хорошо бы не испортить отработанную годами лицевую маску произвольно отваливающейся челюстью!

— А сами-то вы, кто будете? — поинтересовалась я, справившись с изумлением.

— Такой же, как и вы, наследник. Но другой Башни, разумеется. Именно поэтому, нам, представителям столь древних и знатных родов необходимо держаться вместе. В знак того, что я откровенен, отвечу сейчас на любой ваш вопрос.

— Да нет у меня пока вопросов. Может, просто расскажете, что уже сделали и что там у вас дальше по плану? — надо же, а казался таким нормальным, ну, по сравнению с братом, конечно. Обалдеть можно от его тезисов — чашку кофе мне типа, и мировое господство!

— Хм… Разумно. Начну, пожалуй, с того, что, учась в Университете, обнаружил в архивах дневники двоюродного брата моей матери, написанные семейным шифром. С этого момента мое предназначение было определено. Я долго работал в останках Башни, пытаясь понять, что делать дальше и как восстановить утраченные магами позиции. Пришлось потрудиться, чтобы занять положение при дворе и выйти на связь с лицами, определяющими политику соседних государств. В итоге, был разработан блестящий план. Многие молодые люди, из захудалых, но высокородных семейств присоединились ко мне, в поисках богатства и славы. До вашего появления мой план работал как хорошо смазанный механизм. Ну, за исключением двух проколов.

— Первый, я полагаю, с родственниками Наместника Южной провинции? Зачем было нужно убивать их?

— Нет, это был второй. Нелепая случайность. Я люблю Кенджи, как брата. Планировалось всего лишь похитить его сына и с помощью печати дискредитировать князя политически. Пока бы он разгребал последствия, все уже было бы кончено. Если бы Сэнна не приволок с собой Раи! Если бы мой телохранитель не среагировал на агрессивный возглас с его стороны! Но, к сожалению, все сложилось именно так, а не иначе. Пришлось спешно ставить оттиски личной печати Наместника на пустые свитки и менять план действий.

— И какой же тогда первый?

— А первый опять же связан с вами. Я уже давно понял, что нужно искать единомышленников, наследников, владеющих ключами от Башен. Таким образом, вышел на ваш клан. Но вы уже тогда великолепно скрывались! И, к сожалению, меня обманули, подсунув информацию о леди эс Гуэрри. Выкрасть главу клана с территории темных эльфов — задача почти невыполнимая, потому я пошел на договор с одним крайне влиятельным местным господином. Я должен был организовать убийство их короля, вместе с его женой и наследником, а темные взамен обещали доставить нужную мне даму. Я выполнил свою часть договора, влиятельный господин — тоже. К несчастью, уже в скором времени убедился, что дама, хотя и возглавляет клан, ключами от Башни не владеет. Единственное, что меня утешило — темный эльф, вступивший со мной в договор, так же не получил желаемого трона. Умер, бедняга, в страшных мучениях.

В этот момент холодное бешенство, окончательно смывшее липкий туман жалости к себе, подарило мне самую бесценную вещь на свете — стимул жить. Я далеко не святая и часто бываю не права, но есть вещи, за которые наказывать должен не только Бог.

— Ясно. А трупы темных в подземельях Кагами — часом не ваша работа?

— Уже и туда добрались? — усмехнувшись, Винс наклонился вперед, опираясь ладонью о колено. — М-да, действительно, с вами нужно было поговорить раньше. Необходимая предосторожность, всего лишь. Эти вороватые побирушки видели то, что не нужно. Понимаете?

Понимаю. Очень хорошо понимаю, настолько, что если бы за спиной кнежича не стоял настороженный воин с синоби, я бы сделала все, чтобы тихо упокоить этого… Фанатично верующего эльфа. Хотя — нет. Поместить его в центр толпы, где присутствуют все, кто пострадал от войны между Империей и темными — это будет намного этичнее. Особенно, если в первых рядах будут Хаджими и мои гворты.

Сладко улыбнувшись промелькнувшей перед глазами воображаемой сцене, спросила:

— Так что там у вас за предложение?

Улыбнувшись в ответ не менее сладко, Тайрако прошептал:

— Вы, леди Кира, выходите за меня замуж и рожаете мне наследника. Это будет первым шагом к возрождению магических орденов и единственным доказательством вашей безоговорочной преданности.

— Кнежич, я потрясена вашей дальновидностью и добротой. Только как быть с тем, что во мне, впрочем, как и в вас, магии не больше чем в наших сапогах? Вы ведь пользуетесь остатками доставшихся вам технологий? — я действительно не в форме. Этот ненормальный сумел поразить меня второй раз за нашу встречу.

— Вы зря беспокоитесь. Я изучал данный вопрос и могу сказать, вероятность того, что наш сын будет рожден магом — очень велика. У вас есть пять дней, для того, чтобы обдумать мое предложение и дать ответ.

— Что случится, если ответ будет отрицательным? — тщательно проговаривая каждый слог, я старалась держать и Тайрако и его охранника в поле зрения.

Кнежич встал, изящным движением отряхнув плащ.

— Я буду вынужден добиться от вас всего вышеперечисленного силой.

— Если я соглашусь — вы прекратите интриги и отзовете назад всех, уже натравленных на Империю врагов?

— Ну что вы, — искренне удивился он — Изменение существующего порядка без войны невозможно. В случае вашего согласия я всего лишь начну ее несколько позже.

Сделав шаг назад и, укрывшись за спиной телохранителя, Тайрако небрежно произнес:

— В подтверждение своих серьезных намерений, возвращаю вашу родственницу, живую и почти невредимую.

— Какую родственницу?

Уже шагая в портал, Винс засмеялся:

— Ту, которую украли вместо вас, восемнадцать лет назад.

Жадно допивая остатки воды во фляге, рассматривала тючок посреди двора, не замеченный мной раньше. Родственница, значит?

Вблизи тюк оказался телом, туго спеленатым плащом. Присев на корточки, откинула капюшон с его лица, высвобождая грязную копну изжелта-белых волос. Темная эльфийка, вполне себе стандартная и жутко худая. Судя по всему — спит.

Оттащила тело к стене и, присев рядом, закрыла глаза. Что теперь? Куда дальше? Выбора особого ведь нет — либо на выход отсюда, навстречу кнежичу, либо обратно в подвал, к лорду эс Гуэрри. Если все взвесить… Матримониальные ожидания Тайрако, приправленные мечтами о всевластии и планами войны с одной стороны. Призрак древнего мага, уже отказавшегося от мысли завладеть моим телом и желающим 'исправить все' — с другой. М-да. 'Исправить' звучит намного оптимистичнее, чем 'завоевать'. И это значит, что я спускаюсь вниз, ведь дьяволы в аду не горят, правда?

Эхо моих шагов разлетается дробными звуками под сводами подвала, все так же дрожат лужицы зеркал, и парит в воздухе мелкая водяная взвесь.

— Рэйф?

— Ты очень быстро вернулась.

Приблизившись к изображению мага, постаралась сосредоточиться, отсекая эмоции.

— Сочла, что мало поняла. Нужно поговорить. Не показывать мне картинки, а именно поговорить, Рэйф.

— Если тебе так удобнее — давай…

— Для начала — на что похож процесс подселения части души, почему я умерла у себя дома и что за бред с моей печаткой и гербом твоего рода?

— Слишком много надо объяснять, — уже знакомый шорох страниц пробежал дрожью сквозь меня — Я постараюсь быть кратким.

— Не бойся, если что не пойму — переспрошу.

Звуки осеннего парка и листаемых книг откатились назад, затихая в уголках сознания.

— Историей экспериментов мучить тебя не буду. Главное — в итоге пришли к тому, что в тело реципиента помещается тонкий горизонтальный срез, и, чем слабее и моложе принимающий — тем удачнее опыт.

Ну да, определенная логика в этом есть, так вертикальный срез с духовной сущности, в моем воображении мгновенно приобретал вид батона колбасы, нарезаемой толстыми ломтями.

— После того, как взорвалась цепочка накопителей в башнях, я, уже понимая, что умираю, ушел сюда, в свою лабораторию. Решение пришло мгновенно — создать запас срезов души и задать поиск по подходящим новорожденным в мире уже открытого портала. Переместив останки своей личности в энергетическую ловушку, я остался ждать. Слишком много факторов должны были сойтись воедино, чтобы все сработало. При совпадении заданных параметров, часть моей души должна была создать кокон вокруг души младенца, подталкивая того к определенным действиям и решениям, по мере взросления.

Вот как можно использовать кого-то в темную, лишая всего — права выбора, собственной судьбы и жизни? Опыты сначала на кошечках, потом на людях? А я вот ни разу не кошечка. Блин. Может и наши, земные животные — тоже, не кошечки? Черт бы побрал прогресс, заставляющий людей резать лягушек, мышей и экспериментировать с мутацией вирусов. Неужели нет других путей для развития? Раздраженно пожав плечами, отошла подальше, к входу в зал.

— Что же касается смерти — ты не умерла у себя дома. Просто портал для перемещения был слишком слаб и мог сработать только в случае дополнительной подпитки. Выброс, произошедший во время аварии, подходил как нельзя лучше. Пока тебя не было, я успел просмотреть отчеты поисковой системы.

Это… Больно. Осознавать себя не как самостоятельную личность, а всего лишь часть эксперимента. И что же, все мои увлечения и симпатии — всего лишь дань чужому выбору, подталкивающие меня к результату? Да о чем я? Даже мои эмоции — это всего лишь тень. Чужая тень. Так, секундочку. Не умерла??? Твою же… Это что, получается, моя семья ни сном, ни духом? До сих пор ищут?!

— Странным образом, ряд таксонов в твоем роду наиболее соответствовал моему запросу, и потому подсадка была произведена не только тебе, но и нескольким твоим предкам. В их случае — неудачно. Предпоследний из реципиентов был моряком. Он служил на подводном корабле, называвшемся в честь одного из мифических животных твоей планеты — кхару, с витым рогом во лбу. К сожалению, его гибель произошла без выброса дополнительной энергии. Утонул, во время одной из ваших войн, вместе с кораблем. Я запомнил название города — Ревель. Именно этот моряк начал традицию подобных печаток в твоей семье. То, что ваша четырехлучевая звезда и мой герб похожи — совпадение тоски моей души и символа служащих морю в твоем мире.

Что? Ревель? А ведь и правда… Был в истории моей семью такой гардемарин. И нелепая гибель корабля в походе на Гельсингфорс. Как юноша из Морского корпуса попал на борт 'Единорога', было не ясно, но то, что затонул вместе с подлодкой и всем экипажем в феврале 1918 года — совершенно точно. И то, что Полярная звезда — символ возврата и надежды для русского моряка, несомненно.

Сжав руку в кулак, поднесла печатку к глазам. Не все так просто?

— Зачем? — облизав пересохшие губы, переспросила — Зачем ты все это сделал?

Голос затих. Тягостные секунды во влажной жаре подвала бились в мои виски, увеличивая головную боль.

— Ты хочешь пить. У противоположной от тебя стены — родник.

Оттолкнувшись от колонны, стоявшей слева от входа, пошла вперед, огибая круг зеркал и световой столб, в котором мерцала голограмма. Родник и впрямь был там, у северной стены. Из пасти чудовища, в каменную чашу на полу толчками стекала узкая струйка. Наплывы мутных столбиков сталагмитов, украшающих пол вокруг нее, не порадовали. Но, вода есть вода. С жадностью зачерпнув ледяную жидкость, отпила. И руки и скулы свело от холода. Плевать! Еще пару горстей плеснула в лицо — смыть пот, усталость и застывшую лицевую маску.

— Я умирал. Мой мир рушился на глазах. Именно в этот момент я понял, как ошибался. Как ошибались мы все. Нужно было все исправить, понимаешь? Прекратить войну, отключить накопители и закрыть порталы. В то мгновение единственно верным решением оставалось — вернуться любой ценой.

— Тогда и меня ты должен понять! — внезапно заорала я. — Ты украл мою жизнь. И я хочу вернуться — любой ценой.

Звуки, окружившие меня, напоминали смех. С одной оговоркой — смех сумасшедшего, безрадостный, сухой, с различимыми нотками истеричных ха-ха-ха.

— Что ты знаешь о магии?

— Ничего. Помывания лапами, заунывные заклинания и зелья из мышиных хвостов, куриного помета и прочих прелестей. Нет?

— Не могу сказать, что ты глупа. Скорее — необразованна. Хорошо, другой вопрос — что такое энергия?

Черт. Да не помню я! Он бы еще спросил, почему работает телевизор. Хотя… Если подумать?

— Энергия… Бывает разная, — очень научно, саму вырубает, — Энергия атома, молекул, материи. Воды, огня, воздуха. Э-э-э… Ну… Общее здесь, наверное, что все это движется? Думаю, энергия, это мера движения?

— Примерно так. Маги чувствовали это движение и могли направить его в нужное русло, настроить свой организм в резонанс с используемым потоком.

— Ты меня запутал. А причем здесь тогда башни Земли, Воды, Огня? Ведь вы все, как я поняла, могли использовать и эти стихии и много чего еще?

Оттенки густого смеха, щекоткой отдающиеся в позвоночнике, поползли по моим плечам.

— Твой мир был забавен. Мы многое оттуда почерпнули. Названия башен — шутка, для тех, кто не является магом.

Не утерпев, еще раз погрузила лицо в ледяную воду.

— Знаешь Рэйф, если ты озвучишь, что в этом смешного — я тоже с удовольствием поржу.

— Ваши легенды, знаки письма и дремучая фантазия немало повеселили мой народ. Ты была права, когда заметила, что мы развлекались. На самом деле, магических ордена было всего два. Разделение их достаточно условно — по объектам воздействия: те, кто предпочитали менять окружающую среду и те, кто предпочитали развивать себя и других обитателей нашего мира. Башни выделились позднее, когда количество экспериментов возросло, и сферы действия орденов расширились.

К башне земли относились все теоретики, исследователи и маги, обслуживающие опытные образцы артефактов, находящихся на испытании. Позднее к ним присоединились маги, обслуживающие дополнительные контуры систем безопасности. Я как хранитель могу сказать — здесь находятся контрольные схемы всех нововведений.

Башня воды — это была наиболее приземленная часть магического сообщества: разведка, предсказания, изготовление переносных и стационарных порталов, изучение новых земель. Они шли везде первыми, и гибли чаще, чем остальные.

В башню воздуха входили все, кто связывал изменения с искусством — архитекторы, ювелиры, музыканты, поэты, художники.

Отдельно стоит упомянуть башню огня — как ни странно, это была наиболее активная часть нашего сообщества. Воины, изготовители боевых амулетов, охотники, поставщики диких животных и новых учеников орденов. Они больше всех остальных участвовали в повседневной жизни моего мира.

— Интересно, конечно, но я не понимаю, к чему ты клонишь?

— Кто такие маги, по-твоему?

— Существа, преобразующие энергию мира?

— Не совсем. Маг — это не раса и не профессия. Это — аббревиатура.

— Какая? — мозг гудел, как трансформаторная будка. Мельком глянув на часы, автоматически отметила — уже два часа, как слушаю всю эту ахинею.

— Если наиболее близко к терминам твоего мира, то — морфологически активированный геном.

— Рэйф, еще одно слово, и я просто взорвусь. Ну, вот что тебе мешало вселиться в Павлова, или в Пирогова, наконец? Ты не против, я отдохну? Мне надо подумать…

Художник Андреев был прав. "В моей голове нет тараканов. Их давно сожрали другие, куда более крупные и опасные твари".

Глава 54

Влажная каменная стена приятно холодила разгоряченный затылок, помогая думать. К чему была вся эта, лишняя, на мой взгляд, лекция о магии? Самую важную новость — о невозможности возврата домой, Рэйф уже сообщил ранее. Значит что? Пытался подвести меня к определенным выводам?

Мысли разбегаются как струйки воды по стеклу, переплетаясь и выдавая в сознание самые невероятные версии. Но это мало что дает. Как бы ни хотелось сейчас до всего дойти самой, со вздохом приходится признать — исходных данных для окончательного анализа все равно не хватает, потому как те обрывки информации, что у меня есть, это не научно подтвержденные факты, а просто какая-то криптоистория глазами очевидца. М-да, вот Олди были бы точно в восторге.

Ну, что же, в таком случае нужно подвести черту под тем, что поняла, глядишь — и выйду на следующий уровень осмысления.

Первое. Маги — существа, с рождения способные работать с природной энергией мира. Не понимаю саму аббревиатуру, что за морфологически активированный геном? Насколько помню, эволюционное развитие, или приспособление организма к изменяющейся среде может быть вызвано мутацией генома или изменением морфологии, появлением новой модификации, грубо говоря. Или я неправильно помню? Неприятно ощущать себя неучем… Так, понятно, на темы происхождения и вымирания магов как вида, рассуждать на высоком уровне я не могу, в силу того, что элементарно не 'копенгаген'. Впрочем, как и во многом другом. А жаль. Единственный вывод, который могу сделать, это то, что маги в процессе эволюции приобрели особый орган, который позволяет им чувствовать колебания мира и вступать с ним во взаимодействие, изменяя природу материала или влиять на стихии.

Второе. Маг использует энергию мира, резонируя в такт с выбранным объектом воздействия. Если я правильно поняла Хранителя, то, к примеру, если настроиться на частоту колебания атомов металла, можно разогнать их до такой степени, что металл изменит свои свойства? Представляю размах возможностей — от мгновенной заморозки воды до изваяния архитектурных изысков. А ведь в эту схему укладываются и звуковые колебания, правда? Вот только интересно, а как они закон равновесия преодолели?

Третье. Рэйф использовал в своей речи очень современные термины — 'поисковая система', 'таксон', 'геном', 'подводный корабль'. Можно допустить, что уровень развития магов был намного выше, чем у остальных жителей планеты, за счет хотя бы посещения иных миров. С другой стороны, насколько я поняла, наблюдения за Землей были прекращены лет 200 — 250 назад? Сомневаюсь, чтобы в середине восемнадцатого столетия он мог познакомиться у нас с чем-либо подобным. Нет, ну а если подумать? Восемнадцатый век это ведь не двенадцатый, когда в Парижском университете на полном серьезе получали докторскую степень, защитив диссертацию по теме 'Женщина — не человек'. Это уже совершенно иной уровень — Ньютон, Лагранж, Ломоносов, Карл Линней и даже Иммануил Кант, с его предположением о множественности звездных систем в бесконечной вселенной. Черт, я только что ощущала себя тупицей, и уже в следующем рассуждении с высокомерием развитого потомка смотрела на людей XVIII века? Да любой из тех, кого вспомнила, был бы здесь в сто раз более полезен, чем я. Вот уж воистину, зачем географию знать, если извозчик и так завсегда довезет? Недоросль, он и в Африке недоросль…

Ну, и последнее. Накопители. Элемент технологии, предназначенный для сбора энергии? Зачем? Не понимаю, впрочем, как и то, что именно вызвало катастрофу, и как можно всё исправить, отключив уцелевшие цепочки системы. И да, что — всё? Полагаю, отсюда и 'станцуем'. Кстати, что там 'родственник' говорил обо все еще открытом портале? Как это выглядит с точки зрения землян? Он открыт в определенном месте или может быть перемещен? Стоп. Если портал открыт и работает, то… В голове забрезжила туманная идея: если мне назад нельзя, то может быть моей семье сюда можно?

Боже, как глупо. Мой самый главный вопрос — и язык не поворачивается задать его. Боюсь. Я — боюсь? Все говорят, что надежда умирает последней. Глупо. Последним умирает страх.

Нетерпеливо постукивая мыском сапога по растрескавшимся каменным плитам, зову Хранителя:

— Рэйф! Я все обдумала, Рэйф, — ну и где он? Внезапно ушел в заслуженный отпуск?

Невольно чертыхнувшись, пытаюсь сдержать нахлынувшее раздражение от неожиданной задержки. Часики-то тикают. Кстати, срок ультиматума кнежича включает сегодняшний день или нет? Вот будет номер, если он начнет разворачивать полномасштабную операцию до того, как я успею предупредить всех! И как успеть, если до ближайших постов Империи больше трех суток непрерывной скачки?

Фыркнув, поворачиваюсь к зеркалу, висящему в воздухе, напротив меня и замираю, пожалуй, впервые вглядываясь в него. Мутный туман, клубящийся по кругу, затягивает взгляд, мелькая внутри водоворота смутно различимыми картинами. Заворожено погружаясь вглубь, пытаюсь прикоснуться кончиками пальцев, просто, чтобы поверить.

— Стой! — оклик грохочет в голове, останавливая пальцы в микронах от тонкой пелены…

Быстро кинув взгляд назад, отдергиваю руку, виновато потупливаясь:

— Прости, не подумала… Нельзя трогать, да?

— Не советую. Можешь испортить настройки, а сама восстановить их не сможешь.

— Ладно, не ругайся. Я тут обдумала все и кое-что не поняла. Объяснишь?

— Да, — отголоски решительного подтверждения затухают под черепом, сводя нервные окончания в скулах штопором.

Тряхнув головой, отгоняю призраки зубной боли.

— Мне неясно, зачем были нужны накопители, почему они взорвались, почему вокруг Мертвые земли? И еще, что конкретно ты хочешь исправить? Вот только не отделывайся общим — всё! Звучит, по меньшей мере, странно…

— Вокруг нас — Мертвые земли???

— Да.

— Я хочу это увидеть! Ты разрешишь?

— Смотря, что ты для этого попросишь…

— Всего лишь доступ к памяти. Пожалуйста!

Скрипнув многострадальными зубами, я кивнула:

— Давай!

Боли не было. Привычного шелеста тоже. Просто вдруг закружилась голова, и воздух сотрясли позывы сухой рвоты. Не успев сказать 'нет!', я только бессильно попыталась сосредоточиться и впервые в жизни упала в обморок.

Глаза открылись внезапно, взметя ресницами пыль на плитах. Расчихавшись, села, потерла ладонями лицо, приходя в себя.

— Рейф, еще один такой прикол, и я пойду искать лучшей доли, — нос, забитый мелким песком, чесался, глаза болели, да и вообще, ощущения организма близки к экстремально беспомощным.

— Прости, я слишком торопился, — если бы Хранитель был жив, думаю, он бы стоял на коленях, посыпая голову пылью и стуча себя в грудь, с возгласом: 'Mea culpa, mea maxima culpa'.

Откашлявшись, притулилась плечом к стене. Если бы не дурнота, точно бы похихикала — бедный родственник, блин…

— Успел? — еще раз кашлянув, поинтересовалась я.

— Да… — Хранитель явно не чувствовал иронии.

— Ну, и как тебе будущее?

— Все было совсем не так! Не так, — тихо бормотал Рэйф.

— Эй! Приди в себя, эс Гуэрри! Война не ждет, — я, конечно, ворчу, но, если честно, в глубине души мне его жаль. Суд истории иногда может быть чересчур пристрастен, особенно, если нет доказательств. Слухи народные, чтоб их… '- Ой, что деется! Вчерась траншею рыли — Так откопали две коньячные струи! — Говорят, шпионы воду отравили…'. Эх, Владимир Семенович… Когда б Вы знали…

— Слушай! — властный шепот уже знакомо ронял в моем сознании осенние листья.

— Касси, все было не так! После открытия порталов в иные миры обнаружилось, что большинство из них нестабильны. Многие из нас погибали, но мы продолжали рваться в неизвестность. Со временем стало понятно — все идет не так, потому что маги стали гибнуть и здесь, дома, при проведении экспериментов. Нам удалось выяснить, в чем дело. Порталы позволяли нашей планете взаимодействовать с другими мирами, система перестала быть замкнутой и начала меняться, медленно, почти незаметно. Привычные силовые линии вдруг изменились, как штормовое море, убивая каждого мага, который рискнул восстановить баланс сил или провести эксперимент. Ты не поймешь, но среди нас умирали самые молодые!

Он ошибался. Мы настолько настроились друг на друга, что я видела все, вспомненное в этот момент Хранителем. Безумный бег по коридорам, крики, плач, пинком открываемые двери и трупы, заполняющие классные комнаты. Учитывая, насколько маги были малочисленны изначально, потери были несоизмеримы. Я хорошо понимала те ярость и боль, которые наполняли его безысходной пеной. Никто, кроме них самих не был виноват в случившемся, но от этого было только еще тяжелей.

— Мы работали с энергетическими полями, но за все надо было платить. Если баланс нарушен — маг умрет. Если поток энергии не стабилен — маг умрет. Если нет возможности избавиться от излишней энергии — маг умрет. Если частота энергетического потока не совпадает с той, на которую настроен маг — он умрет.

Черт! Черт. Что за? И ЭТО ВЕНЕЦ ЭВОЛЮЦИИ? Или творение рук живых? Все было ясно, до судорог. Кроме одного: частоты энергетического потока. В каком смысле?

Ассоциативный ряд в моей голове замкнулся, как по щелчку, представив яркую картинку. Просто к слову 'резонанс' добавилось слово 'частота'. А ведь действительно, суть, наверное, в этом? Если потянуть на себя качели, а затем отпустить, то они начнут раскачиваться с собственной частотой. А если их с этой самой частотой подталкивать? Правильно, они будут качаться сильнее, набирая большую амплитуду. А если начать их раскачивать, прикладывая ту же силу, но иную частоту? Вразнобой?

— Мы начали исследования, стараясь отстранить от взаимодействия с полями как можно больше магов, как инициированных, так и свободных. Но это плохо удавалось, сведения об умерших поступали отовсюду. Главным стало одно — получить источники стабильной энергии, доступные всем. И мы смогли это сделать. В каждой башне появились энергоуловители. Тогда же мы обнаружили, что независимо от количества рабочих энергетических цепочек, может быть открыт только один межпространственный портал. Все это сильно выбило из колеи исследователей, производивших биологические эксперименты. Остановились на том, что порталы будут ПРЕДоткрыты. При соблюдении всех условий — одна мысль и портал открыт.

Предоткрыты? Забавный термин. Это что, значит, что портал уже есть, но его еще нет?

Я почти понимаю, но меня, к сожалению, зовут не Алиса.

— Рэйф, ты меня путаешь. Мы не могли бы покороче во всем разобраться?

— Я уже почти закончил. Частью энергетической цепи были накопители, служившие для создания непосредственного запаса стабильной энергии.

Честно? Сократ отдыхает. Я уже понимаю, что не понимаю даже то, что понимаю. Хотя… Накопление энергии? Черт возьми, получается, этот их накопитель, почти наш конденсатор? Или нет?

— Что было дальше, Рэйф?

— Все просто. Излишки в накопителях сбрасывались в открытый портал.

— Ну, и?

— Во время второй большой войны у нас появился предатель, который вынес со склада несколько предметов из твоего мира и они были использованы для атаки на накопители трех башен.

— Я конечно умная девочка, но если ты разъяснишь мне на пальцах, я пойму все более обширно.

— Мы заимствовали в твоем мире порох.

— Что??? Черт… Прости! В какой период истории это было?

— Не помню точно. Война Турции с Россией?

Боже! Спасибо тебе… Ты хранишь эту безумную планету… Как хорошо, что эти 'исследователи', блин, не заглянули в лаборатории докторов Эзау и Лангвайлера, и не одарили этот мир предреактивным и атомным оружием…

Так. Стоп! Предатель вынес пороховые заряды?

— Они сумели подорвать их почти одновременно. То, что творилось здесь, не поддается описанию.

Если действительно провести аналогию местной энергетической цепи с электрической, то… Ну, все, наверное, становится на место? Воткнешь на двести двадцать вольт, работает, а если на триста восемьдесят — вылетит нафиг!

Все представляется очень четко, дочь я главного энергетика, или где?

Возмущенно нарезая круги вокруг голограммы, я была способна думать только о глупости тех, кто правил этим миром.

Нет, ну надо же было додуматься — позаимствовать порох?! Значит и впрямь, воронка на острове, где мы с местной живностью экспериментировали, не зря мне о земных войнах напомнила…

— Рэйф?

— Смерть собирала щедрый урожай. Мы защищались, как могли, но в тот момент, когда взорвались энергоуловители и накопители — все были обречены. Те, кто не умер в момент взрыва, погибли позже.

У меня не было слов. Был только один вопрос: сконструировав данную цепочку, они, видимо, не учли необходимость предохранителей?

— Поняв, что происходит, я успел укрыться в лаборатории. Здесь была запасная цепь доступа к стабильной энергии и контрольные схемы защиты всех башен. Я активировал все и запустил поиск, уже практически умирая.

— Это я уже поняла. Скажи, Рэйф, зачем ты выпустил в мир магических тварей?

— Ты ошибаешься, — шелест умолк, заполнив меня ощущениями тоски и грусти.

— После взрыва накопителей часть врат открылась произвольно. Я не знал об этом, — боль в голосе Хранителя грозила затопить меня с головой.

— Все животные, подвергшиеся модификациям, оказались на свободе, реагируя на колебания звуковых волн. Без ключа их приручить невозможно. Я так думал, пока не увидел твои воспоминания, — быстро поправился Хранитель, видимо оценив уровень моего эмоционального возмущения.

— Ну да. Щенков можно разобрать по домам, но что делать со стаями диких животных? Как остановить заложенную в них программу?

— Не знаю. Я не участвовал в последних этапах биологических экспериментов…

Жаль. А так было бы легко и просто получить все ответы разом. Подавив разочарование, и набрав воздуха, выпалила:

— Скажи, Рэйф, вот ты сказал, что мне нельзя вернуться?

— Да.

— А если моя семья придет сюда?

Затишье, воцарившееся после моего судорожного вопроса, вдруг показалось предгрозовым.

— Ты так и не поняла, что я пытался сказать?

— Э-э-э… Ты о чем?

— В самом начале, когда был открыт портал на твою планету, была небольшая разница во времени между нами. Потом она становилась все заметнее и больше.

— Рэйф. Что ты хочешь сказать?

— Прости. Твое присутствие вынуждает меня повторять это слово. Никогда, пока был жив, не произносил его так часто…

Тяжело сглотнув, я уже практически представила то, что он может сказать. Перед глазами полыхало всего лишь одно слово, но такое безжалостное.

— Самая горькая правда лучше сладкой лжи. Понимаешь? Представь, что ты лекарь. Представил? И вот ты обманываешь своего пациента, говоря, что он проживет долгую жизнь, хотя ему осталось не больше двух месяцев…

— Хорошо. Ты готова? Нет, молчи. Сейчас эта разница равна примерно десяти вашим годам за один наш месяц.

— Что? — ощущение мешка с цементом, обрушавшегося на голову, становилось перманентным, — Нет. Не отвечай, — подняв ладонь вверх, я со всей дури рухнула на пол.

— Я пропустила все? Больше десяти лет их жизни?

— Да, Касси. Мне жаль, но…

— Черт бы тебя побрал! Да кто ты такой, чтобы решать за меня?

— Хорошо, давай не будем ссориться. Ты решишь все сама. Просто подумай. Открытый портал весьма слаб, к тому же он не рассчитан на множественные использования, а все, кому ты захочешь предложить придти сюда, не имеют преимуществ, являясь обитателями этого мира.

— Я просто хочу их увидеть. Хочу понять, что с ними все в порядке… — непролитые слезы жгли глаза, заставляли дрожать голос и дурно влияли на самообладание вообще. Рывком поднеся ладони к лицу, с удивлением смотрю, как трясутся пальцы.

— Ты хочешь их увидеть? Подойди к порталу, который пыталась потрогать. Сама ты не сможешь им управлять. Пустишь меня?

Сжав дрожащие пальцы в кулак, встаю с пола. До водяного зеркала — всего лишь пара шагов. И я шагаю.

— Что мне нужно сделать? — всматриваюсь в круговороты тумана, стараясь расслабиться и не трястись.

— Просто думай о тех, кого хочешь увидеть, — шепот накрыл меня, как ватное одеяло.

В некоторых случаях кураж не важен. Ты громко кричишь, не обращая внимания на окружающих тебя людей просто потому, что иначе не можешь. Взорвешься, как десять тонн тротила.

И я кричу, вспарывая свой страх децибелами.

Мне не нужно сильно вспоминать. Лица тех, кого я люблю и по кому скучаю, стоят перед глазами. Текут секунды, рассеивая туман в зеркале, картинки, мелькавшие на заднем фоне вдруг резко, скачками, становятся почти в мой рост.

Затаив дыхание, жду, черт, я даже не моргаю…

Серебристый дым скользит по периферии взгляда. То, что по центру, напоминает мне кадры дореволюционной хроники, слишком быстрые, отрывистые, черно-белые, с посверкивающими молниями разрывов пленки.

Кухня, типичная для западных фильмов, окно во всю стену, за ним — пляж и море. Два маленьких мальчика бегают вокруг стола, бросая друг в друга тестом. Не понимаю. Мелькает смеющееся лицо в морщинах, седая коса.

Сердце, поднявшись к горлу, ухает вниз, к коленям ближе. Мама.

Смаргивая слезы, вглядываюсь в детей. Нет, я их не знаю…

Большой монитор, графический планшет, стопки небрежно брошенных снимков. Узкая спина, склонившаяся к рабочему столу, короткие, взъерошенные светлые волосы. Тонкие пальцы, нетерпеливо сжимающие фотоаппарат с длинным объективом. Господи… Это же…

Мальчишки с кухни взбегают по лестнице, повисая на моей взрослой дочери. Внуки?

И опять пальцы тянутся вперед, потрогать, поверить.

Едва коснувшись тонкой поверхности, замираю. Изображение замирает тоже. Мы смотрим друг на друга, так долго, целые доли секунд.

— Юлька?

— Мама?

Гневный окрик Рэйфа, туман, застилающий зеркало портала и слезы. Все это заставляет меня очнуться.

— Прости, Хранитель. Я не буду больше трогать то, что не должна. Продолжим? Пожалуйста!

Бушующий океан. Обледеневшая палуба, огромные орудия, застывшие на лафетах. Люди в зимних бушлатах, трапы, и руки, уверенно лежащие на приборной доске.

Широкие плечи, знакомая кривая ухмылка, пристальный взгляд голубых глаз. Короткая стрижка, прикрытая форменной офицерской пилоткой. И это мой Данька? Вечно 'спящий в одном ботинке'? Я ошарашена. Никак не думала, что сын пойдет по стопам деда и прадеда, став моряком. Чувство гордости и любви спирает горло, не позволяя дышать…

Резкая смена кадра заставляет меня пошатнуться, судорожно хватая воздух.

Кожаный салон машины, силуэт водителя.

Широкая ладонь, покоящаяся на коленях, тлеющая сигарета.

Усталые серо-голубые глаза, морщинки вокруг них, упрямая складка губ. Нахмуренные брови, колодка с орденами на парадном мундире.

Длинные пальцы левой руки, потирающие привычно выбритую голову.

Саша?

Сашенька!

— Хватит. Теперь думай сама, — голос Рэйфа вырывает меня из череды мелькающих кадров, заставляя очнуться.

— Нет! Подожди! Ну, еще немного? — не отрывая взгляда от зеркальной поверхности, рвусь обратно, как наркоман, лишенный грёзы.

— Ты все увидела. Думай.

Я так хочу, чтобы они были рядом. Эмоции бушуют, пытаясь разорвать душу на части. Но в памяти стоит: 'Портал слаб и не рассчитан на множественные использования'.

— Я не смогу провести сюда всех?

— Нет. Только одного, и при условии, что он осознанно примет решение — шагнуть в портал.

Плакать нет больше сил. Я с горечью понимаю, что никому из своих уже повзрослевших детей не смогу навязать судьбу, подобную моей — лишиться всех, кого любишь.

Но муж… А что, если и он уже устроил свою жизнь? Ведь прошло десять лет? Не хочу об этом думать. Я просто скажу.

— Рэйф, я хочу, чтобы ты открыл портал для моего мужа.

— Он сможет сюда попасть только в том случае, если осознанно примет решение.

— Да, и все равно я согласна.

— Это произойдет не сейчас. Из-за разницы во времени. И чтобы все получилось, нужно усилить контур.

— Я готова. Что делать?

Шорохи сотен страниц взметнулись и затихли.

— Просто подойди ко второму кругу порталов. Подошла? Видишь, их соединяет луч света? Иди по нему.

Тонкая, почти незаметная полоска приводит меня в маленький полукруглый зал, скрывавшийся в тени за кругом из квира, выложенным в плитах центральной комнаты.

Заторможено рассматриваю светящиеся шары разного диаметра, расположенные вдоль стен. По центру комнаты — нечто, напоминающее консоль самолета. Кнопочки, рычажки, светящиеся в воздухе знаки.

— Нажми комбинацию: 3-дом-7-молния-0-синий круг.

Тупо повторяю за Рэйфом. Это легко. Знаки видны четко, а местный алфавит и цифры я уже знаю.

Сфера, стоящая напротив меня, начинает тихо мерцать, увеличивая постепенно частоту проблесков. Зажмуриваюсь, как ребенок, скрещивая за спиной пальцы.

— Готово, — тихий шепот прокатывается внутри, как ручеек.

— Надеюсь, ты придешь, — шепчу сама, открыв глаза и вглядываясь в гудящую сферу.

То, что было дальше, прошло для меня, как сон. Хранитель, указав на то, что мой враг пользуется запасами Башни Огня, предложил включить дополнительную защиту башен, отключить которую возможно только отсюда, с консоли. Я согласилась. Ведь если закрыть для кнежича доступ к Башне, его воинственный пыл наверняка поубавится? Ну, или наоборот — возрастет, переключившись только на меня. В любом случае, отсекая Винса от магических игрушек, я внесу очень большие коррективы в его завоевательные планы.

Вопрос с перемещением в Кагами решился так же просто. Небольшие запасы одноразовых переносных порталов были и здесь. Равнодушно собрав с полки несколько хрустальных треугольников, я пошла на выход. Уже открыв дверь в коридор, остановилась.

— И все-таки, не смотря ни на что, ты должен понимать, что вопрос о возрождении магии могут решать только те, кто здесь живет. Согласен? Я Правителям передам, но что они решат — только их дело.

— Я подожду…

Выйдя во двор, вздохнула полной грудью и пошла к арке, за которой меня ждали гворты. Уже увидев их настороженные морды, чертыхнулась и пошла обратно. Но меня сейчас тяжело винить в том, что память девичья.

Окинув взглядом худенькое тело темной эльфийки, так и не пришедшей в себя, подхватила ее за одежду в подмышках и поволокла на выход.

Ну что же, отступать теперь некуда. Но и принимать навязанные правила игры я не хочу.

Толкнув правым плечом воздушную стену, шагнула вперед, навстречу новому дому.

Эпилог

Дымок от хитро сложенного костра стелился низко, практически не поднимаясь над травой. В котелке аппетитно булькала каша с мясом, обостряя голод помешивавшего ее вампира.

Откинув капюшон, он бросил взгляд на быстро светлеющее небо и вздохнул. Еще сутки стоять в карауле.

Из кустов на границе леса вынырнул его напарник, потянул носом и двинулся к сторожевой башне.

— Пора меняться, сейчас разбужу эс Нуртов, и поедим.

Помешивающий кашу вамп молча кивнул.

Через полчаса, когда оба брата Нурта скрылись в лесу, приступая к патрулированию их участка границы, сменившиеся вампиры присели наконец с тарелками у костра.

Приглушенный стук ложек быстро сменился тишиной и звуками просыпающегося леса.

— Говорят, эс Грюнд возвращается из Кагами.

— Слышал, — заливая костерок водой, ответил кашевар.

— А то, что мы будем участвовать в новой войне?

— Надеюсь, ее удастся избежать, — пожав плечами, вамп снова опустился в траву. — Ну, а если не удастся… Будем драться, что же еще?

— Надеюсь, все пройдет мимо. Кстати, гворты сегодня неспокойны, заметил? За ночь несколько стай ушли отсюда на север. Думаю, может, нам пройтись вдоль участка, подстраховать эс Нуртов? — напарник кашевара устало потер глаза и подобрал с пенька небрежно брошенную маску.

— Считаешь не просто так ушли? А капитану доложил?

— Да, когда ребят поднимал.

— И что он ответил?

— Сказал, что это странно, приказал тщательно следить за обстановкой.

— Вставай тогда, чего расселся? Идти надо…

В пятистах метрах от башни, у извилистого озера, они наконец догнали ушедший вперед наряд.

Едва успев поприветствовать удивленных вампиров, оба пограничника застыли, глядя за спины товарищей.

В воздухе, переливаясь, расплывалась темная клякса, раздвигая ткань мира. В ее глубине мелькнуло что-то белое и уже в следующее мгновение навстречу им по земле катилось чье-то тело. Выпавший из портала быстро сгруппировался, перекатившись через плечо, поднялся на корточки.

Мыльная пена, густо покрывавшая его лицо и тело, клочьями скатывалась в траву.

Изумленные вампиры, автоматически направив на пришельца луки, разглядывали голого пожилого мужчину, не находя, что им спросить.

Тот, в свою очередь, внимательно разглядев застывшую группу вампиров с нацеленными в него стрелами, оглянулся вокруг и яростно что-то выпалил, поднимая руки над головой.

— Что он сказал? — прошептал старший эс Нурт.

— Не уверен, но что-то похожее на 'абанамат', - шепнул в ответ напарник кашевара.

Конец первой книги.

Словарь к книге

ИСТОРИЧЕСКАЯ, СОЦИАЛЬНО-ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА

10 кун =1 рут

10 рут=1 плат

10 плат=1 королевский гривнь

В основном в империи в ходу куны, руты и платы. Королевский гривнь — это специально созданная монета, для уплаты налогов провинциями, для поступлений из имперской казны и хранения запасов денежных средств. В отличие от остальных монет производится из драгоценного металла, по весу которого в монете определяется курс других монет. Назван королевским, в память о человеческом королевстве, вошедшем в состав Империи, и создавшем данную денежную систему, заимствованную и удачно перенесенную.

Квир — драгоценный металл, имеющий золотисто-розовый цвет, с густым красным отливом. Используется для изготовления королевских гривней, ювелирных украшений и инкрустации предметов быта. Добывается в гористой местности, путем прокладывания штолен.

Обращение только по имени — принято к выходцам из простых семей всех сословий, не имеющих фамилии рода. Исключение составляют выходцы из крупных торговых родов, при обращении к ним, кроме имени, принято употреблять прозвище, указывающее на основной предмет торговли рода. Именно выходцы из таких родов, как правило, возглавляют торговые гильдии городов.

Эс — приставка перед фамилией, показывающая, что человек принадлежит знатному, аристократическому роду.

Лорд, леди — титул главы знатного, аристократического рода. При обращении к нему принято употреблять титул, имя и фамилию, с использованием приставки эс.

Князь — титул главы правящих аристократических родов. При обращении к нему употребляется титул, имя и фамилия, без приставки эс. К остальным членам правящих аристократических родов принято обращение кнежич, кнежна, не являющееся титулом и имя, фамилия без приставки эс.

Император — глава государства и титул главы правящего рода. Жена императора подбирается из княжеских родов, но титула императрицы не получает. Данный титул может получить только дочь императора, которой предстоит занять трон, в отсутствии других наследников. Дети императора, не являющиеся наследниками трона, несут титул матери. При обращении к Императору принято употреблять титул и имя. Государство, возглавляемое Императором, является империей и несет название по фамилии правящего рода. При смерти императора, не оставившего наследников, наследник трона избирается из наиболее достойных представителей рода жены, или, в отсутствии жены, рода матери. Новый наследник принимает титул и фамилию правящего рода. Все сказанное относится и к правящей императрице — ее муж не имеет титула императора, являясь консортом, он несет титул своего рода, как и их дети, не являющиеся наследниками трона.

Империя — государство, возникшее за 10 лет до окончания 2-й Большой войны, на территории, принадлежавшей некогда нескольким разноплеменным государствам. Имеет большую протяженность по территории материка. Южной провинцией Империя имеет выход к морю. На севере границей служит большой горный хребет, естественным образом отделяя Империю от территорий варваров и троллей. Восточная граница — почти мертвая зона. Там некогда располагалось человеческое государство, на территории которого были Замки магических орденов. Нынче — песок и скалы. Западная граница Империи — два выхода к внутренним морям и граница с враждебно настроенным бывшим королевством темных эльфов.

Орден — объединение воинов всех специальностей, не только осуществляющее проведение активных боевых операций, но и занятое охраной границ, а так же обучением новобранцев. Обеспечение своих членов продуктами, оружием и снаряжением осуществляет сам, силами ветеранов, не ушедших из Ордена, членов семей своего воинского состава и наемного персонала. Из императорской казны оплачиваются только верховые животные и пенсионные пособия вышедшим в отставку воинам, решившим уйти из Ордена. Основными базами ордена являются орденские замки, являющиеся, по сути, военными городками. На 50 % личного состава состоит из потомков оборотней.

Храм Жизни — образование, служащие которого, жрецы, являются библиотекарями, учителями и целителями. Храмы не объединены в единую сеть, верховного жреца не имеют. Существуют самообеспечено. Из императорской казны осуществляется только постройка храмов и их ремонт. В особо сложных ситуациях, таких как эпидемия, созывается совет жрецов, из самых опытных целителей, для единого управления и организации лечения.

Стража — единственное воинское образование не входящее в состав Ордена. Занимается наблюдением за порядком в населенных пунктах, является основой обеспечения безопасности торговых пограничных фортов, в том числе при заключении торговых сделок с иностранными купцами, ловит преступников. Так же в их обязанности входит отслеживание миграций хищных магических тварей и своевременное извещение об этом пограничных гарнизонов Ордена. Частично находится на содержании торговой гильдии, за счет уплачиваемых в их пользу налогов. В остальном, содержится за счет имперской казны.

Сойо — безмолвный язык воинов. Состоит из двух частей. Первая — побуквенная, как язык глухонемых. Используется для переговоров, в ситуациях, когда нельзя говорить вслух. Вторая часть — знаковая. Используется разведчиками, идущими по следу топтунами и прочими засекреченными воинами на задании. Каждый знак обозначает конкретную фразу.

НАСЕЛЕННЫЕ ПУНКТЫ

Крибдив — приморский пограничный торговый форт в южной провинции.

Шоукан — столица южной провинции. Ранее, до создания Империи, был столицей гномьего королевства.

Кагами — столица Империи. До образования единого государства это был один из крупнейших эльфийских городов. Расположенный на склонах гор, с пролегающими рядом двумя большими реками, он стал как торговым, так и административным центром. Внутренние каналы и сады сделали Кагами не только одним из крупнейших, но так же и одним из красивейших городов Империи.

Геррес — единственный город на территории вампиров. Он не является столицей, это — просто традиция. В горах и горных долинах располагаются замки, в которых проживают представители тех, или иных родов, так как у вампиров клановость развита наиболее сильно, чем у других рас данного мира. Геррес создавался веками, тщательно выстраиваясь, как место встреч, внутренней торговли и административный центр. Правитель вампирских земель, лорд Грюнд, проживает в своем замке, ближе к территории Мертвых земель.

Тардов — небольшой город на северо-западе Империи, неподалеку от предгорий Северной гряды. Известен, как поставщик тканей. Когда-то, на территориях, окружающих городок располагались поселения эльфов. В настоящее время их потомкам принадлежат несколько деревень в лесах у основания гор.

УЧАСТНИКИ ПРОИСХОДЯЩИХ СОБЫТИЙ

Глейди — служанка из постоялого двора Крибдива, дочь хозяина. Является невестой Дэймора. В последующем — камеристка леди Киры.

Дэймор — ветеран Ордена, вышедший в отставку после тяжелого ранения, проживавший в Крибдиве и владевший оружейной лавкой. В последующем — сослуживец леди Киры.

Рэт эс Мульги — капитан стражи Крибдива, военный глава форта, ветеран Ордена.

Каэт эс Фарди, брат Каэт — настоятель Храма Жизни в Крибдиве.

Эс Грюнды — род, правящий на землях вампиров. Выходцы из этого рода, как правило, занимают высокие посты в торговой и управляющей структурах вампиров.

Рейнир эс Грюнд, лорд Тень — глава торгового представительства вампиров в Шоукане, спутник леди Киры в походе по Империи.

Шика эс Грюнд — сестра Рейнира, один из лучших охотников и ловцов в вампирских землях. Занимается организацией зачищающих охот на диких гвортов, для контроля их популяции, отловом детенышей заказанных животных и птиц. Отлов производится не для продажи, а исключительно для внутренних нужд вампов.

Вито эс Грюнд — сын и наследник лорда эс Грюнда, в настоящий момент являющийся капитаном торговой шхуны "Морская птица". Стремится конгрегировать с окружающими вампирские земли государствами. Первым, после леди Киры, запечатлел гворта.

Хаджими — ветеран Ордена. Ранее служил в личной гвардии Наместника, затем, после отставки, принял пост инструктора Ордена. Занимается тренировкой и обучением разведчиков, отправляющихся служить на северные рубежи Империи. В последующем — сослуживец леди Киры.

Князь Кенджи Гэндзио — лорд-наместник южной провинции Империи. Родовит, образован, имеет опыт участия в битвах с различными племенами. Пытается лоббировать развитие экономики и уменьшение налогов. Не красив, не женат. Вспыльчив. Находится в фаворе у императора. По происхождению — чистый человек.

Раи эс Найзен — двоюродный брат князя, со стороны матери. Исполнял при наместнике должность главы внешней разведки. Погиб вместе с сыном князя.

Кнежич Сэнна Гэндзио — сын князя, погибший в лесах под Крибдивом вместе с эс Найзеном.

Кнежич Джаи Тайрако — капитан стражи Центрального участка Шоукана. Отцы кнежича и Наместника были друзьями, стараясь растить своих детей вместе. Кнежич был убит леди Кирой на дуэли.

Кнежич Винс Тайрако — старший брат Джаи, выросший вместе с князем. Служит капитаном личной гвардии Императора. Ветеран Ордена.

Манзо — разведчик из команды Хаджими. Опытный воин, участвовавший в сражениях на северных границах Империи, товарищ леди Киры.

Мич — секретарь, помощник князя Гэндзио. Ветеран Ордена, после выхода в отставку обучался в Университете Кагами. Происходит из простой семьи.

Утар — разведчик из команды Хаджими. Молодой воин, не имеющий опыта многочисленных боев на границе. Совместно со своим братом, Тахором, позднее погибшим, участвовал в прорыве окружения на территории вампирских земель.

Бенджир — вампир, менестрель, один из лучших. Участвует в походе к Кагами от Герреса, приглашен специально, для проведения эксперимента с воздействием музыки на магически выведенных животных.

Арэн Фаджеро — Император, чистокровный оборотень, в силу обстоятельств — вдовец, не имеющий наследника.

Лайюс — темный эльф, 19 лет, происходит из семьи, поставлявшей в Королевство драгоценные камни и квир. Сразу после убийства королевской семьи эмигрировали в Империю. Семья погибла во время погромов после окончания локального конфликта с Королевством. Наполовину светлый эльф.

Тай — темный эльф, примерно 19 лет, происхождение неизвестно. Сколько себя помнит, жил в семье Эфа. После смерти его дяди, заботившегося о них, покинули дом.

Эф — темный эльф, 22 лет, его отец возглавлял стражу в замке одного из крупнейших родов Королевства. Перед началом конфликта был отправлен в Империю, к родственникам матери. Более о родителях никогда не слышал. Проживал у брата матери, который занимал пост главного лесничего Имераторских охотничьих угодий на западе Империи. После смерти дяди от сердечного приступа и назначения нового главного лесничего вынужден был покинуть дом. Наполовину человек.

Шиу — темный эльф, 18 лет, происходит из воинской семьи средней руки. Его отец служил начальником охраны торговых караванов. Во время конфликта оказались на территории Империи. Родители погибли во время задержания каравана воинами Ордена. На четверть — оборотень.

Чард — чистокровный темный эльф, 20 лет. Его отец занимал пост посла от Королевства, вся семья проживала в Кагами. Погибли во время погромов. Чард выжил благодаря слуге отца, спрятавшего его в мусоре на заднем дворе особняка.

Ерша — десятник Ордена Кагами.

Лорд Рэйф эс Гуэрри — маг, хранитель башни земли, темный эльф, по происхождению. Начал 1-ю Большую войну, из-за гибели единственного сына. По окончании войн и гибели магов, считалось, что представителей данного рода более не осталось.

ЖИВОТНЫЕ

Кхару — верховые животные. Магически выведены во время 1-ой Большой войны, в первую очередь как тягловые животные. Их заводчиками и тренерами являются вампиры. Кхару всеядны, но при взрослении вскармливаются только сырым мясом. Окрас бывает черный, темно-коричневый и рыжий. Правильно обученные кхару участвуют в бою наравне с хозяином. Любого ездового кхару можно продать только 1 раз, так как животное, пройдя импринтинг, не будет подчиняться больше никому, кроме того, кто его запечатлел. Отличаются от тягловых кхару более высоким интеллектом, размерами (верховые кхару ниже тягловых не менее, чем на 40 см) и наличием боевого ядовитого шипа на конце хвоста. Особо породистые кхару имеют полосы на крупе, отличающиеся по цвету от основной масти, более светлого оттенка.

Гворт — магически созданный боевой зверь, выведенный предположительно в конце 2-ой Большой войны. Шкура имеет черный окрас, без блеска, шерсть тяжелая и очень плотная. В холке достигает 120 — 140 см. До недавнего времени считался исключительно хищником и подлежал истреблению. В дикой природе обитают небольшими стаями, по 3–5 особей.

Шиху — магически созданные животные, обитающие на территории Мертвых земель. Плотоядные, яйцекладущие. Живут парами, редко объединяясь в крупные стаи. Окрас имеют различный: от рыжего до иссиня-черного. Голова и шея покрыты мелким, жестким оперением, вдоль хребта идет широкая полоса ороговевшей чешуи, по цвету, как правило, отличающейся от шерсти, покрывающей остальное тело. Размах крыльев позволяет шиху проводить достаточно много времени в воздухе и преодолевать значительные расстояния. Мужские и женские особи отличаются как окрасом, так и размерами. Взрослый самец может достигать роста 160 см в холке, самки — максимум 120 см. Вооружены мощным, заостренным клювом и когтями.

Пард — магически созданное животное, взрослые особи до 2,4 м в длину, длинношерстное, окрас ярко-желтый, на лапах ближе к коричневому. Имеют мощные челюсти, сила укуса которых достигает 280 кг. Всеядны, но при отсутствии мясной пищи абсолютно спокойно обходятся травой, листьями и рыбой. Одиночки, рано покидают свое потомство, не подвержены агрессии. Искустно скрываются в густых лесах Северных предгорий.

ОРУЖИЕ

Синоби — аналог имеющегося на Земле, в Юго-Восточной Азии оружия, под названием 'най'. Более тяжелое, усовершенствованное и смертоносное. Принадлежит к виду 'гибких' оружий, смешанного типа, наносящих как ударно-раздробляющие, так и колюще-режущие повреждения. Фактически — двуручный кистень. Рукоять длиной 115–120 см, имеющая на одном конце острие, а на другом — короткую, длиной около 40 см, цепь с гирей на конце. Им можно работать и как кистенем, и как короткой палкой или копьем, придерживая цепь рукой (Если найду изображение, выложу в иллюстрации).

Скимитар — аналог холодного клинкового оружия, существовавшего в древнем Египте, кхопеша. Состоит из серпа (полукруглого лезвия) и рукояти. Имеет двойную заточку — ближняя к рукояти часть клинка — заточка внешняя, дальняя часть клинка — внутренняя. Рукоять — двуручная, около 50 см. Длина клинка от 50 до 80 см (Иллюстрация прилагается).

Content

Вегилянская Юлия Час "Х": Зов крови

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Эпилог

Словарь к книге

ИСТОРИЧЕСКАЯ, СОЦИАЛЬНО-ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА

НАСЕЛЕННЫЕ ПУНКТЫ

УЧАСТНИКИ ПРОИСХОДЯЩИХ СОБЫТИЙ

ЖИВОТНЫЕ

ОРУЖИЕ