Диана Рейдо

Утром все будет иначе

1

Дилан сидел на открытой веранде небольшого кафе. В ожидании встречи он неспешно отхлебывал свежевыжатый грейпфрутовый сок, отламывал кусочки от песочного пирожного. Но делал он это словно нехотя, по обязанности. В присутствии той, которую он ждал здесь, горячее калифорнийское солнце словно становилось ярче, воздух — свежее, а пирожные немедленно начинали доставлять гораздо большее удовольствие.

Дилан больше не знал людей, которые обладали бы таким удивительным свойством.

Если бы их было больше, жизнь, наверное, была бы увлекательнее и радостней, размышлял он. И если бы они при этом еще не опаздывали!

В ожидании прошло еще десять минут.

Наконец на противоположной стороне улицы притормозило ярко-желтое такси. Из него выскочила Паола, захлопнула дверцу и, заметив Дилана, замахала ему рукой.

Пока Паола перебегала дорогу, Дилан любовался ею.

Стройная фигурка в темно-зеленом платье для коктейля. Шапка темно-рыжих волос, прячущих свою рыжину и лишь благодаря потоку солнечных лучей выдающих искристую сущность. Оранжевый поясок и оранжевые же сандалеты, черная сумка прихвачена оранжевым платком у широкого ремня.

Паола всегда одевалась по настроению. Обычно чем ярче сияли ее голубые глаза, тем ярче она была одета. Ярко, но оригинально и со вкусом. Так по крайней мере считал Дилан.

Но в этот раз, едва Паола подошла к столику, за которым сидел Дилан, он сразу заметил, что она чем-то расстроена, а ее голубые глаза — потухшие и угасшие.

Паола наклонилась к Дилану, и он поцеловал ее в щеку.

Ощутив аромат свежести, в котором одновременно звучали нотки горьковатого алоэ и душистого граната, он глубоко вдохнул в себя воздух.

— Привет, красавица. — Он внимательно посмотрел на Паолу, которая уже отстранялась от него.

Она кивнула.

— Прости, что опоздала.

— Ничего, я привык, — спокойно ответил он.

— Так я сяду?

— Ну конечно, садись. Зачем ты спрашиваешь?

— А, и сама не знаю! — отмахнулась Паола. — Весь день в расстроенных чувствах. Не понимаю, что говорю, что делаю, даже таксисту сначала назвала неправильный адрес. Вместо кафе «Прилив» приехали к новому торговому центру.

— Заказать тебе чай с мятой?

— С мятой? Это еще зачем?

— Успокаивает, — объяснил он.

— Не поможет, — отмахнулась Паола.

— Тогда что тебе заказать?

— Что хочешь.

— Паола!

— Правда. Я сейчас в состоянии заказать порцию морских ежей, а потом весь вечер плеваться ядом.

— Разве они ядовитые? Сомневаюсь…

— Не знаю. Неважно. Словом, если я сейчас начну изучать меню, то вообще останусь без еды. Закажи мне, пожалуйста. Ты же знаешь, что я люблю.

Я знаю практически все, что ты любишь, подумал Дилан. Однако вслух он не стал это говорить. Подошедшему официанту он перечислил:

— Свежевыжатый сок — микс из апельсина, лимона и грейпфрута. Хорошо прожаренный стейк. Фруктовый салат, но без взбитых сливок. Песочный торт с вишней.

Паола всхлипнула:

— Ты заказал все как надо.

— Эй, — перепугался Дилан, — ты чего это?

Она снова всхлипнула.

— Знаешь… Ты первый, кто будет в курсе случившегося. Даже Бекки еще ничего не знает.

— Польщен доверием, — серьезно сказал Дилан. Хотя, если бы у него был выбор, он предпочел бы оказаться кем угодно, но только не доверенным лицом, с которым, как и с подругой, можно делиться самыми интимными вещами.

— Так что же все-таки случилось? — повторил он.

— Знаешь… Мы с Дигори разошлись.

— Родная, не могу сказать, что эта новость меня очень сильно расстраивает.

— Как? Да как ты можешь?! Ведь все же было так хорошо!

Дилан отмахнулся, словно от неожиданно приземлившейся на фруктовый десерт осы:

— Никогда не считал его по-настоящему достойным тебя.

— А это неважно, — горячо заявила Паола. — Главное ведь то, что он нравился мне самой.

— Ну, судя по твоим словам, оказалось, что ты нравишься ему не слишком.

— Это еще почему?

— Ведь не тебе, а Дигори принадлежала инициатива расставания?

— Да, ему…

— Что же между вами произошло?

— Я и сама толком не понимаю, — призналась Паола, в расстроенных чувствах принимаясь за фруктовый салат вместо стейка, посыпанного свежей зеленью и дополненного яркими кольцами овощей — сладкого перца, томатов, огурцов.

— Тогда начни сначала.

— Какое тут начало?! — Паола бросила ложечку. — Я уже даже перевезла все свои вещи к родителям!

— И не призвала меня на помощь? Да, видимо у тебя там был самый настоящий пожар.

— Пожар? Какой еще пожар?

— Пожар страстей, — посмеиваясь пояснил Дилан.

Паола обиженно надула губы и нахмурилась.

— Издеваешься… Видишь мое состояние и издеваешься.

Дилан прекрасно понимал причину своего сравнительно неплохого настроения. Но не было и речи о том, чтобы объяснить это все Паоле.

— Что ты, я не издеваюсь, — заверил ее он. — Но если ты провернула такую масштабную операцию без моей помощи или хотя бы помощи Бекки, то это значит, что тебя действительно припекло.

— Ну да. — Паола наконец-то переключилась с фруктовых ломтиков на остывающий стейк. — Но, знаешь, в этом нет ничего удивительного. Все, конечно, произошло и неожиданно, и быстро. Но хотя бы в том, что касалось моего переезда, Дигори проявил себя…

— Джентльменом? — подсказал ей Дилан.

— Да ну, каким джентльменом… Просто помог. А ведь мог бы заявить, что это все его теперь ни в малейшей степени не касается. Но он собственноручно собрал почти все мои вещи, заказал по телефону фургон с бригадой грузчиков.

— Как интересно, — заметил Дилан, допивая остывший кофе и кивком подзывая официанта, чтобы заказать новую порцию ристретто.

Паола с неодобрением заметила:

— Не следует пить так много крепкого кофе. Потом всю ночь проворочаешься, будешь не в состоянии заснуть.

— Ты говоришь так, как если бы была моей женой, — засмеялся Дилан. —

Паола засмеялась в ответ.

— Скажешь тоже, женой!

Дилан вздохнул про себя. До чего она все-таки невыносима. Хоть бы раз остановилась, осмотрелась как следует по сторонам и задумалась. Очевидно, для Паолы это столь же маловероятно, как и, скажем, ледяные залежи на тротуарах Окленда. Будет порхать по жизни до тех пор, пока не случится что-то по-настоящему серьезное, что заставит ее крепко поразмыслить.

Впрочем, это ведь Паола — такая, какая есть.

— И что было дальше?

— Ничего особенного. Все мои вещи были оперативно перевезены из квартиры Дигори в дом моих родителей. Я уже стерла его телефон из памяти мобильного. Все кончено!

— Я полагаю, что он так сильно озаботился твоим переездом для того, чтобы быстрее от тебя отделаться, — спокойно заметил Дилан.

— И ты тоже негодяй!

— А я-то отчего?

— Ну… не знаю! Мог бы утешить меня, поддержать. Приободрить, в конце концов.

— Чем же я, по-твоему занимаюсь с момента нашей встречи?

Паола смутилась.

— Верно.

— Я тебе сразу сказал: он тебя не заслуживал.

— Не знаю, — протянула она. — Даже если и так, это я должна была поставить последнюю точку, а не он!

— Почему это тебя так задевает?

Дилан сделал глоток кофе.

— Потому что… ну… я же самая, самая лучшая! Как ему только в голову могла прийти мысль от меня отделаться?!

— Как пришла, так и пришла. Это уже неважно.

— Мне ведь казалось, что все хорошо. Он дарил мне подарки, мы ездили в поездки, встречались с его друзьями, устраивали вечеринки, бывали на пикниках. Ничто не предвещало расставания!

— Возможно, он просто-напросто решил завязать с весельем и заодно спровадил тебя, поскольку ты не способствуешь ведению степенного образа жизни?

— Ты действительно негодяй! — возмутилась Паола. — Нет, скажи, ты и впрямь так думаешь?

— Я просто пытаюсь тебя развеселить.

— Ну все равно. Может, ты еще думаешь, что я не гожусь в жены?

— А что, ты собиралась за него замуж?

— Я подумывала об этом в последнее время, — призналась Паола.

— Прелесть моя! Ну скажи: зачем тебе замуж?

Паола вздохнула.

— Ну так сразу я затрудняюсь ответить, — начала она. — Знаешь, как-то много причин обнаружилось. Мне двадцать три, уже вполне можно связать себя узами брака, чтобы дальше идти по жизни вместе с близким человеком. Мне казалось, что нам неплохо живется вместе. Даже притерлись как-то, редко выясняли отношения.

— Серьезные причины для заключения брака. Да ты его хоть любишь?

— Дилан, ну не мучай меня, — простонала она. — Я думала, что у нас все хорошо, а раз так — почему бы нам не пожениться? Никто из нас не отличался ведением интрижек на стороне. Никаких причин против замужества я не нашла.

— А ты говорила об этом с Дигори?

— В том-то и дело, что нет! Я попросту не успела.

— Слава богу.

— Я все искала подходящий момент, чтобы поговорить с ним об этом. А тут вдруг — бабах! — утреннее объяснение, дневные сборы, и к вечеру я уже в доме родителей! Хуже всего было то, что пришлось делать хорошую мину при плохой игре. Дигори, конечно, и носа в моем доме не показал. Хотя у него вроде были неплохие отношения с моими родителями. Они пересекались нечасто, но и неприязни друг к другу не испытывали.

— Когда не происходит ничего серьезного, то особых причин для неприязни как-то не находится, — улыбнулся Дилан.

— О чем это ты? Они знали, что я с ним живу, что у нас все серьезно, а не просто романчик…

— Они знали, что ты с ним живешь — и только. Кто станет что-то разъяснять тебе, зная твой упертый и взбалмошный характер? Каждый набивает в этой жизни свои собственные шишки.

— Да что ты меня весь вечер ругаешь? — с изумлением произнесла Паола. Она даже забыла про фруктовый салат и застыла с ложкой, засунутой в рот.

— Ешь, прокиснет, — улыбнулся Дилан. — Никто тебя не ругает. Наоборот, я тебе всегда говорю, что ты замечательная. Веселая, жизнерадостная, порывистая. Ну захотелось какому-то молодому обалдую из обеспеченной молодежи поиграть в отношения, а потом расхотелось — и что ж? Думаю, что ты не много потеряла. И совершенно точно ты не стала от этого хуже. Просто выкини этого Дигори из головы. Надеюсь, ты действительно забрала оттуда все свои вещи?

Паола закивала.

— Это радует. По крайней мере, у тебя не будет никакого повода для очередного приезда туда или для выяснения отношений. И я могу быть спокоен.

— Вообще-то я уже стерла его номер, я тебе об этом говорила.

— Ты что, не помнишь его наизусть? — прищурился Дилан.

— Нет, конечно!

— Хм… А расскажи-ка мне, прелестное дитя, чьи номера ты помнишь наизусть?

Паола задумалась. Но ненадолго.

— Свой, конечно, — с гордостью объявила она. — Ну, и мамочкин…

— А мой? А Бекки? А отца? А еще хоть чей-нибудь?

— Забываю, — честно призналась Паола. — Твой пыталась выучить, но забывала. Да и зачем? Все нужные номера вбиты у меня в телефоне под кнопками быстрого вызова. Ну или просто в записной книжке телефона…

— Тренируй память, ведь когда-нибудь пригодится.

— Когда-нибудь… потренирую.

Дилан подвинул к Паоле блюдце с песочным тортом.

— Ешь. Солнце уже садится. Еще не хватало нам с тобой замерзнуть тут, на террасе.

— А, — беспечно отмахнулась она, — тепло не уйдет еще долго.

В ее голосе снова появились нотки беззаботной и легкомысленной Паолы, теплые искорки смеха.

— Рад, что ты уже пришла в себя, да еще так быстро, — осторожно сказал Дилан.

И сделал это зря.

Паола посмотрела на него, и в ее небесно-голубых глазах вновь плеснулось недоумение:

— Но почему? Скажи, почему он это сделал? Ты ведь мужчина, так ответь мне с мужской позиции? Может, ты думаешь, что для жены я слишком легкомысленна? И ни один мужчина не станет строить со мной серьезных продолжительных отношений, не говоря уже о свадьбе? Странно, мне всегда казалось, что я чудесный подарок.

— Ты до крайности самонадеянна, Паола.

— Это очень плохо?

— Нет, это очаровательно. Но, скажи на милость, ты и вправду думаешь, что каждый олух способен разглядеть тебя и оценить по достоинству?

— Дигори не олух!

Дилан вздохнул.

— Ну, не олух… Просто осел.

— Осел, — неожиданно согласилась Паола, вместо того чтобы защищать бывшего любовника. — Ибо, если верить твоим словам, из меня получится чудесная жена! Веселая и приветливая.

— Я этого не говорил.

— Нет?!

— А как насчет хозяйственной? — подмигнул Дилан.

— Пф! — фыркнула Паола. — Вполне хватит умения пользоваться стиральной машиной, грилем и прочими замечательными приспособлениями по упрощению быта.

— Есть еще такое незаменимое умение, как способность создавать уют в доме, — заметил Дилан.

— Думаешь, я на это не способна?

— Наверное, способна… при желании. Тут скорее работает женское чутье, вкус и желание сделать жизнь любимого более уютной, более комфортной.

— Так, может, нужно просто объяснить Дигори, что я и с этим справлюсь. Может быть, он ошибочно не видит меня в роли жены?! — загорелась Паола.

— Паола!

— Ну что?

— Немедленно выкинь эти мысли из головы. И ешь торт. Заказать тебе чай?

— Зачем?

— Будет не так сладко.

— Закажи.

— Зеленый с жасмином подойдет?

— Лучше черный. И без жасмина.

— Невыносимая женщина. Лучше сразу скажи, чего именно ты хочешь.

— Чай с лепестками роз, маслом манго и лимонной цедрой.

Дилан повторил ее заказ официанту.

— Так вот, — вернулся он к острой теме. — Неужели для тебя не имеет значения, что человек, который уже обладал тобой, прожил с тобой рядом некоторое время, так и не разглядел тебя? И в результате отказался от отношений. А ты еще собираешься что-то ему доказывать, наверстывать упущенное? Очнись, Паола, поезд ушел. Совершенно необязательно спрыгивать с перрона, пытаясь догнать ушедший состав. Ты же умная девочка, оставь наконец эмоции. Включи голову. Все, история окончена, в отношениях поставлена точка. Пусть не тобой — и что же? Тебе радоваться надо, что этот оболтус освободил тебя от своего присутствия.

Паола молча кивнула.

Дилан не стал говорить о том, до какой степени он благодарен этому самому оболтусу, то есть Дигори, за то, что тот освободил Паолу от своего присутствия. Дилан также не стал акцентировать внимание на том, что считает Дигори совершеннейшим идиотом.

Ему казалось невозможным, что кто-то, кому посчастливилось держать Паолу в своих объятиях, способен отпустить ее. Более того — выставить, пусть и вежливо, из дома! Добровольно отдать ее кому-то другому. Дилан не сомневался, что этот «кто-то другой» в скором времени непременно появится в жизни Паолы.

Дилан заставил себя отвлечься от собственных мыслей и вернуться к обсуждаемому вопросу.

— Или тебе так важно доказать ему, что он ошибается, милая?

— Не знаю… Может быть… Не знаю.

— Но как можно доказать что-то человеку, который изо всех сил пытается избежать выслушивания аргументов?

— Согласна. Ты прав.

— Так в чем же тогда дело?

— Я просто хотела замуж! — вырвалось у Паолы.

Дилан откинулся на спинку стула и расхохотался.

— Ты моя прелесть!

Паола насупилась.

— А что такого? Мне надоели бесконечные гулянки. Хочу создать семью. Хочу, чтобы в жизни было что-то основательное. Веселиться можно и будучи замужем.

— Ты уверена?

— Господи, ну конечно уверена! Не хочу, чтобы годы прошли впустую.

— Паола, солнышко. Послушай меня. И пей чай. Давай-ка я налью тебе, он уже должен был завариться. Вот так.

— Спасибо, ты такой заботливый.

— Да уж. Бекки вряд ли налила бы тебе чаю.

— Она мне и рогалики печет! Не ты один такой заботливый.

— Ну вот видишь. Какое количество любящих людей тебя окружает. Тебе буквально не о чем волноваться.

— Ты что-то хотел мне сказать.

— Ах да. Так вот. Мой тебе совет — не торопись. Для замужества нужно созреть. Если, конечно, ты не планируешь сбегать замуж, а потом обратно, под родительское крылышко.

— Бегать не планирую, — заявила Паола.

— Значит, не стоит торопиться. Кстати, что ты намерена делать дальше? Искать съемную квартиру?

— Зачем? Пока останусь у родителей.

— Не хочешь тратить лишние деньги на съем?

— И это тоже. В конце концов, ради чего мне снимать квартиру? Чтобы жить одной?

— Можно арендовать жилье, — напомнил Дилан.

— Не хочу. Делить дом с чужими людьми? Чего ради? Ради независимости? Я не так помешана на этом, как все остальные. Тебе этого не понять, ты чуть ли не с шестнадцати лет живешь отдельно. А мне и дома замечательно.

— Тебе было бы не так замечательно дома, если бы у тебя были родители, отличающиеся сварливым нравом и тяжелым характером, — засмеялся Дилан. — Ну а как же Бекки? Ты могла бы снимать квартиру с ней напополам.

— Ох уж эта Бекки… Вот если кто-то и способен достать меня нравоучениями, то это она. Причем из лучших побуждений. Я ее очень люблю, но… Нет, проводить столько времени под одной крышей, к тому же еще строить общий быт… Приноравливаться не к мужчине, а к подруге… Брр! Увольте!

— Как скажешь. Оставим эту тему. Надеюсь, сегодня мы закрыли с тобой много не нужных тебе тем.

— Да уж будем надеяться.

— И я могу быть спокоен, зная, что ты крепко спишь дома, не названивая на автоответчик Дигори?

Паола вспыхнула.

— Да с какой же стати?! Мы, кажется, все выяснили. И решили, что он меня недостоин.

— Вот и умница. Если ты уже закончила с десертом, собирайся, я отвезу тебя домой.

— Думаю, что не нужно, — помолчав, ответила Паола.

— Почему?

— Хочу побыть одна, подумать… Возьму такси.

— И, как всегда, надумаешь много лишнего. Не дури. Я отвезу тебя.

— Не обижайся, Дилан.

— Чем я помешаю твоим думам? Мы можем даже не разговаривать в машине.

— Я просто хочу побыть одна.

— Без глупостей?

— Без глупостей.

— Но я перед сном позвоню тебе?

— Зачем?

— Узнать, как ты там. Как держишься.

— Я, кажется, не больна и не при смерти. — Паола удивленно приподняла одну бровь.

Выходило это у нее очаровательно. Дилан с трудом подавил в себе желание расцеловать ее в обе щеки.

— Как скажешь. Ты и впрямь молодец. Если что — звони, не стесняйся.

— Ну конечно, позвоню. Ты ведь мой самый лучший друг. — Поднимаясь, Паола задела ладонью руку Дилана. — Пока, — ласково попрощалась она и, как при встрече, вновь поцеловала его в щеку.

Дилан остался сидеть за столиком кафе.

Он провожал хрупкую фигурку Паолы взглядом, пока она не затерялась среди спешащих по улице людей.

Если бы он только мог рассказать ей о своих чувствах…

А Паола, уже сидя в такси, вспоминала свое случайное прикосновение к ладони Дилана. Оно почему-то теплом отзывалось в теле, было неожиданно приятным. Паола не могла вспомнить, были ли такие прикосновения раньше. Наверняка были, просто она не придавала им такого значения. А сейчас разволновалась…

Да и как эти прикосновения могут быть не приятными? Он ведь ее лучший друг. Один из самых близких людей. Верный, надежный. Тот, кто всегда рядом. Независимый, свободный, но родной и веселый, умеющий всегда решить любую ее проблему, даже на словах. Разложить все по полочкам, расставить все по своим местам. Паоле всегда становилось радостней и проще жить после общения с Диланом.

Пусть даже непродолжительного. Пусть даже по телефону. Даже в коротком сообщении Дилан умел находить точные и нужные слова, которые приободряли Паолу в случае необходимости.

К сожалению, таких случаев было больше, чем хотелось бы самой Паоле.

И, конечно, таких случаев было больше, чем ей казалось.

Но этих случаев было намного меньше, чем хотелось бы Дилану…

2

Рано утром Дилана разбудил звонок.

Он ворвался в его сон, заставил проснуться, но первые несколько секунд Дилан еще не понимал, ни кто он, ни где он находится.

Окончательно освободившись от остатков сна и сообразив, что звонит городской телефон, Дилан взял трубку.

— Алло?

— Дилан! Привет! Ты не спишь? Ну, то есть я тебя не разбудила? — Это была Паола.

Любой другой, позвонив в такую несусветную рань и разбудив Дилана, обязательно выслушал бы весьма нелестный отзыв о себе. Любой, кроме Паолы.

Ей Дилан мог простить все.

Ну или почти все. Кроме, разумеется, самых страшных проступков.

— Разбудила. Но, может, уже пора вставать? — слабо попытался пошутить он.

Голова еще ничего не соображала.

— Скажи, пожалуйста, а который сейчас час?

Паола на другом конце провода смутилась.

— Ну… вообще-то половина шестого утра.

— Половина шестого?!

— Прости, я не подумала.

— Боже, и это в уик-энд, — простонал Дилан. Искушение зарыться лицом в подушки было велико. Но он пересилил себя. Переложив трубку в другую руку, он подтянул одеяло к плечам.

— Прости, пожалуйста. — Голос Паолы стал совсем расстроенным. — Досыпай. А я позвоню тебе днем. Ну, или вечером. Или же звони сам, когда выспишься.

— Погоди, ничего страшного. Я уже почти проснулся, — заверил ее Дилан. — Выкладывай, что там у тебя стряслось. — Он снова закрыл глаза.

Единственной ниточкой, связывавшей его с реальностью и не позволявшей провалиться обратно в утреннюю дрему, остался голос Паолы в трубке.

Паола, обрадовавшись, что на нее не сердятся, с энтузиазмом вернулась к своей насущной проблеме.

— Понимаешь, я всю ночь не могла сомкнуть глаз!

— Это ты зря, — сонно пробормотал Дилан.

— Наверное. Может, мне заварили слишком крепкий чай. А Может, я просто объелась в кафе. Да еще вечером состоялся разговор с родителями. Не то чтобы они так уж сильно выпытывали у меня все подробности разрыва с Дигори, но кое-что объяснить пришлось. Кажется, они не очень рады, что я снова свалилась на их шею. Но куда деваться? Я ведь единственный ребенок.

— Столь же непутевый, сколь и любимый.

Бормотание Дилана сквозь сон уже было еле слышным.

— Что?! Дилан, алло?! Я тебя не слышу! Ты там спишь, что ли?!

— Нет, что ты. Ни в коем случае. И чем же завершилось ваше собрание?

— Опять шутишь. Да ничем особенным. Спрашивали, какие у меня планы на жизнь. Мол, университет закончен, чем думаешь заниматься, чему хочешь посвятить себя? Ну и все в таком же духе.

— Одним словом, ничего нового.

— Да, ничего нового.

— И что же ты им отвечала?

Паола вздохнула.

— Не знаю… Сказала, что мне нужно еще немного подумать, окончательно определиться…

— Но ты хоть озвучила им конкретные варианты, которые рассматриваешь?

— Нет, конечно.

— Чудо ты.

— А что я могу поделать? Да, я выбрала факультет по душе, да, мне было интересно учиться. Но как представлю, что придется каждое утро вставать в определенное время, работать от звонка до звонка, а возможно, и дольше…

— Можно ведь выбрать и частичную занятость, — предложил Дилан.

Все это они уже не раз обсуждали. Дилан прекрасно знал ответы Паолы на все свои вопросы. Знал он также и то, что не услышит сегодня ничего нового.

— Тебе хорошо говорить, — отозвалась Паола, — ты у нас вундеркинд. Закончил в семнадцать лет закрытую школу, да и там успел прослушать несколько университетских курсов. Учась в университете, уже открыл свое дело. Небольшое, правда, но все-таки…

Дилан подхватил:

— Потом расширил его, продал и живет на доходы от его деятельности, негодяй!

— А я, — печально вздохнула Паола, — даже и не знаю, на что гожусь…

— И училась ты для общего развития, получается.

— Получается, что так, — печально согласилась она.

— Тебе не жаль родительских денег, затраченных на твое обучение?

— Они тоже спрашивают меня об этом.

— И что же ты им отвечаешь?

— Пожимаю плечами. Делаю виноватое лицо. Обещаю задуматься и пересмотреть свою жизненную позицию.

По мнению Дилана, Паоле вовсе не обязательно было работать (а учиться — исключительно по желанию). Он считал, что Паола создана для того, чтобы приносить в жизнь окружающих радость, делиться своей жизнерадостностью и счастьем.

Счастьем, которое, подобно искристому голубому морю, так часто плещется в глазах Паолы.

Поэтому Дилан не мог со всей серьезностью относиться к подобным разговорам. Он не был заинтересован в том, чтобы Паола нашла свое жизненное призвание и наконец-то крепко встала на ноги. Потому что сама Паола нисколько не была в этом заинтересована.

Дилана вполне устроило бы, если бы Паола сделала своей жизненной миссией приносить радость и счастье в его, Дилана, жизнь.

Конечно, она делала это в рамках их дружбы.

Но это совсем, совсем не то…

— Ты отвлек меня от темы! — сердито воскликнула Паола.

— Ах да, извини. Причина, по которой тебе понадобилось непременно разбудить меня?..

— Так вот! Я все не могла уснуть, думала о случившемся. И под утро меня осенило!

— Будет очень интересно услышать, — отозвался Дилан.

— Дигори тут совершенно ни при чем! Я просто захотела замуж. Хочу семью, свой дом, мужа, с которым будет легко и радостно.

Дилан аж поперхнулся.

— Ничего себе открытие.

— Да-да! Я не буду отчаиваться. В конце концов, Дигори был мне не так уж и дорог. Не получилось с Дигори — получится с кем-нибудь еще. Мало ли в Калифорнии красивых и серьезных мужчин? Все они тоже нуждаются в заботе и ласке, чтобы рядом с ними был кто-то очаровательный и вдохновляющий.

Дилан мысленно воздел руки к небу.

— Радость моя, — осторожно начал он, — неужели тебе не кажется, что для того, чтобы найти мужа, с которым рядом будет легко и радостно, надо любить этого человека?

Паола отмахнулась:

— Я и не спорю! Постепенно, со временем… Возможно все! Главное — это потенциальная готовность жениха к семейному счастью! И еще главное — это определиться с кандидатурой.

— У тебя уже есть подходящий кандидат на примете? — спросил Дилан, не найдя ничего лучше.

— Пока нет, — огорченно призналась Паола.

— Так, значит…

— В ближайшем окружении нет! Я уже мысленно перебрала всех мало-мальски знакомых мужчин. У кого-то прочные отношения. А как ты знаешь, совсем не в моих правилах разбивать счастливые пары! Кто-то показался мне совсем неперспективным. Ну что взять с офисного клерка, который только начал жить? Да и уже при этом живет в кредит! Кто-то кажется мне некрасивым. А ведь красота в муже — это тоже важно! Ведь придется проводить с этим человеком триста шестьдесят пять дней в году! Ну, или как повезет…

— Мне, надеюсь, не придется, — тихонько пробормотал Дилан.

— Что, прости?

— Я говорю — может, тебе попробовать себя в качестве рекламного агента? Ты с таким энтузиазмом описываешь необходимые качества в муже, что я даже призадумался.

— О! Но ты ведь у нас, кажется, не из таких?

— Разумеется, не из таких, — спокойно согласился Дилан. — Не дай бог.

— Ну и вот! Значит, надо срочно познакомиться с кем-то новым. С тем, кто отвечал бы всем моим требованиям.

— И где же ты планируешь с ним знакомиться?

— Калифорния большой штат, возможностей для знакомства масса.

— Вот как! Что ж, надеюсь, для начала ты воспользуешься только возможностями Окленда. Или тебя уже потянуло за границы родного города?

— Пока нет. Я ведь еще и не приступала к осуществлению своего замысла.

— Это было бы проблематично в шесть утра, — согласился Дилан.

— Сегодня воскресенье, а значит, можно начать прямо сегодня!

— Господи, Паола! Твою бы энергию, твой энтузиазм — да в мирных целях! Ну, и не мешало бы прибавить немного последовательности.

— И что было бы? — с любопытством спросила Паола.

— Смотря в каком направлении ты начала бы работать. Слушай, а не хочешь ли ты попробовать свои силы, скажем, в моей компании в области связей с общественностью? Порой там требуется именно такой энтузиазм. — И такая непоколебимая уверенность в своих силах, мысленно добавил Дилан, но вслух говорить не стал.

— Ох… — разочарованно протянула Паола. — Офис, проекты, график… Может быть, когда-нибудь… попозже…

Дилан засмеялся.

— И от полной безысходности, да? Тогда это будет возможно? Ладно, если когда-нибудь пожелаешь, только намекни. Ты ведь можешь начать со стажировки, попробовать. А вдруг это твое?

— Буду иметь в виду.

— А я, с твоего позволения, пока посплю. Надеюсь, что вечером меня еще не будет ждать твое сообщение о готовящейся грандиозной свадьбе.

— Ты меня переоцениваешь. На такое я не способна.

— Ты способна на все, — сообщил Дилан. — Надеюсь, Бекки еще не в курсе твоей затеи?

— Я ее подключу к делу. Может, она тоже захочет искать жениха вместе со мной.

Дилан поразился:

— Милая, но зачем это Бекки? Мне казалось, что у нее прекрасные отношения с Томасом.

— Вот и видно, что ты давно с ней не общался.

— Да я вообще редко с ней общаюсь.

— Неважно. Понимаешь, она считает, что Том ни рыба ни мясо.

— Это как?

— Тянет, ожидает непонятно чего… Казалось бы, они встречаются столько времени… Пора бы съехаться, обзавестись совместным жильем. Ей ведь некомфортно жить с матерью. Тратить деньги на съем квартиры для себя одной она тоже не хочет. Вот с бойфрендом другое дело. Имеет смысл.

— Ну, доля истины в этом есть.

— А Том ведет себя так, словно он еще не определился в своем отношении к Бекки и не определится еще лет этак пять.

— Понимаю. Подвешенное состояние.

— Так что я предложу ей ко мне присоединиться. Одно из двух — или она найдет вариант получше, или же это заставит Тома взяться за ум.

— Что ж, желаю удачи… в ваших начинаниях. Позвонишь ей?

— Спасибо тебе, Дилан. Позвоню, но попозже. Примерно после полудня, когда она выспится. Это ведь только ты у меня такой ангел, что согласен выслушивать меня и днем и ночью. Будить Бекки в такое время — нет, этот фокус с ней не пройдет.

— Хорошо, что ты это понимаешь.

— О чем это ты?

— Да ты вообще очень чутка к тому, с кем можно себя вести определенным образом, а с кем лучше не рисковать.

— Да? Забавно.

— Поэтому ты все же подумай над моим предложением о связях с общественностью. Реклама, продвижение. Это не так скучно, как тебе кажется, Паола.

— Хорошо-хорошо, подумаю! Досыпай. Извини, что разбудила.

— Ничего. Я был рад тебя слышать.

— В самом деле?

— Чистая правда.

— Ты удивительный человек, Дилан!

— Нет, это ты удивительная, — тихо сказал Дилан, когда трубка уже загудела гудками отбоя.

Пытаться снова уснуть бесполезно.

Дилан рывком сбросил с себя одеяло, соскочил с постели и натянул боксерские трусы.

Не умываясь, он прошел в смежную со спальней комнату. Там у него был оборудован небольшой, но функциональный спортзал: боксерская груша, мешок для набивки, шведская стенка. Стояла беговая дорожка и тренажер для нагрузки на ноги.

Дилан включил беговую дорожку и зашагал по ней. Сначала несколько минут быстрой ходьбы для разминки, потом бег.

Огромное, доходившее до пола, окно открывало Дилану вид на залив. Мало что доставляло ему большее удовольствие, чем распахнуть окно и, наслаждаясь свежим воздухом с побережья, немного поработать над своим телом.

Однако сейчас окно открывать не хотелось. Дождь, нечастый гость Калифорнии, барабанил за оконными стеклами. Он удручал Дилана.

Конечно, он прекрасно понимал всю пользу дождя для иссушенной зноем земли. Но разговор с Паолой выбил его из колеи. И теперь струи дождя за окном громко шелестели в унисон его мыслям.

Вот ведь несносная девчонка.

Вчера Дилан сделал то, чего сам от себя не ожидал.

Он набрал номер Дигори, который совершенно случайно нашелся в записной книжке мобильного телефона.

И спокойным, но весьма убедительным тоном порекомендовал ему не приближаться к Паоле более чем на сто метров. Разумеется, в случае если Дигори вдруг озарит светлая мысль, что он добровольно отказался от лучшей женщины в своей жизни. Дилан сообщил Дигори, что тот и даром Паоле не нужен, и настойчиво порекомендовал ему накрепко забыть о ней. Ее есть кому защитить и о ней есть кому позаботиться.

— Э-э… — только и выдавил Дигори. Очевидно, он был удивлен напором. — Да я, собственно, и не собирался даже… Я никогда…

— Вот и замечательно, — ответил Дилан и повесил трубку. После чего уснул спокойным здоровым сном человека, проделавшего тяжелую, но важную и благодарную работу.

Теперь, когда этот болван перестанет ошиваться в неприличной близости от Паолы, у него, Дилана, появится шанс.

По крайней мере, так казалось Дилану.

Он не хотел никуда спешить.

Нахрап, наскок, кавалерийская атака…

Все это казалось ему неприемлемым в отношении Паолы.

Дилан считал, что его нельзя упрекнуть в нерешительности. Но Паола была для него хрупким экзотическим цветком, созданием, которое необходимо оберегать, почитать и окружать теплом.

Неосторожный шаг мог все испортить.

А вот теперь она выдумала себе необходимость спешного брака. Ей кажется, что это убережет ее от дальнейших жизненных треволнений и позволит определиться в своей судьбе.

Глупая девчонка. Но такая непосредственная, живая и неизъяснимо прелестная.

Только вчера появившийся у Дилана шанс теперь стремительно таял, уходил в небытие. Чем руководствоваться дальше? Как действовать? И действовать ли?

3

Вместо того чтобы дозвониться Бекки, Паола взяла такси и приехала к ней.

Вопреки ожиданиям Паола не успела к завтраку. Бекки открыла ей дверь полностью одетая, накрашенная и энергичная. В одной руке она держала надкушенное зеленое яблоко, в другой — открытый слайдер.

— Привет! А что ты здесь делаешь? — удивилась она.

— Привет! — Паола чмокнула ее в щеку. — Я помешала?

— Да нет, не совсем.

— Ты же явно куда-то собираешься.

— А, ну да. Томас позвал меня составить ему компанию, он хотел послушать какую-то лекцию.

— Какую лекцию?

— Ну, не лекцию, а какой-то семинар. Или тренинг. Нет, по-моему, все-таки лекцию.

— О чем хоть лекция?

Бекки махнула рукой.

— Да не помню даже. Что-то из новомодных веяний. Кажется, «проблемы коммуникации в отношениях мужчин и женщин».

— Вот как?

— Ага.

— Что же он, пытается таким тонким маневром намекнуть тебе, что у тебя проблемы с коммуникацией?

— Черт его знает. — Бекки пожала плечами. — Я об этом и не задумывалась, пока ты не сказала. Я-то считала, он просто хочет с пользой провести часть уик-энда.

— Слушай, а тебе обязательно с ним туда ехать?

— Да нет, совсем не обязательно. У тебя есть какие-то идеи получше?

— Сколько угодно! — горячо сказала Паола. — Мы можем прокатиться на пляж, например.

— На мой взгляд, для пляжа еще холодновато.

— Неженка! Тогда, может, аквапарк?

Бекки фыркнула.

— Оставь эти водные суррогаты для кого-нибудь другого.

— Мы можем проехаться по магазинам.

— Если честно, то надоело. Да и зарплата у меня только через две недели.

— Две недели — это долго, — посочувствовала Паола. — А разве Томас не подбрасывает тебе денег?

— Смеешься? Мы и без того цапаемся в последнее время. Какие уж тут деньги?

— Так вот за этим я к тебе и пришла!

— Как, за деньгами?!

— Да нет же! Я подумала: наверное, нам с тобой уже пора найти новых, более перспективных женихов. Если они не относятся к своим обязательствам серьезно, то почему мы должны серьезно относиться к ним?

— Погоди-ка. С каких это пор Дигори у тебя стал неперспективным?

— С тех пор как мы с ним расстались.

— Вот это новость! Вы же считались одной из самых удачных пар среди всех наших знакомых!

— Теперь это уже неважно, — вздохнула Паола.

— И давно вы с ним расстались?

— Вчера. Утром произошло объяснение, а днем я уже собирала вещи.

Бекки поиграла кнопочками на мобильном телефоне.

— Что ты делаешь? — удивилась Паола.

— Стираю твой, то есть его, домашний номер из записной книжки, — объяснила Бекки.

Паола засмеялась.

В этом была вся Ребекка.

Сдержанная и целеустремленная, сообразительная и спокойная, уравновешенная и порой язвительная, она чувствовала себя лучше всего тогда, когда была занята каким-то делом. Вот и сейчас ее незамедлительной реакцией на сообщение подруги было удаление телефонного номера.

Иногда Паоле казалось, что они с Бекки близки, как родные сестры. Внешне, конечно, они были совсем не похожи. Светлую кожу Бекки совсем не брал калифорнийский загар, а ее темно-серые глаза таинственно светились из-под длинной черной челки. Одним словом, полная противоположность рыжеволосой и неугомонной Паоле.

Одному богу, наверное, было ведомо, какие контакты у Бекки внутри замыкает при общении с Паолой. Но в результате этого общения Бекки то и дело забывала о своей рассудительности, после чего с удивлением обнаруживала себя участницей всякого рода проделок и авантюр. По крайней мере, так было в колледже. А может, Бекки просто заражалась жизнерадостностью и энтузиазмом Паолы, словно и ее опалял некий сияющий солнцем и рыжиной, доселе неизвестный науке вирус.

— Ну так что? — требовательно спросила Паола. — Присоединяешься к моей затее или пойдешь на эту свою дикую лекцию?

— Она не моя, а Томаса.

— Тем более.

— Не пойду. Убедила. Давай, что ли, кофе тогда выпьем и поболтаем. Кстати, ты завтракала?

— Ой, знаешь, нет. Со всеми этими переживаниями даже забыла перекусить с утра.

— Вот и отлично. Я вчера пекла оладьи. Осталась еще целая горка. Будешь?

Паола вздохнула.

— Лишний вес…

— Ладно тебе прибедняться. Ничего с твоей фигурой не сделается.

— Давлю на жалость, — засмеялась Паола.

— Повышаешь свои котировки, — засмеялась и Бекки. Уже за кофе с оладушками она спросила: — Так в чем же причина столь скоропалительного разрыва с Дигори?

— По правде говоря, это была его инициатива, — неохотно ответила Паола.

— Никогда бы не подумала.

— О чем?

— Что от тебя можно добровольно отказаться, дурочка.

— Дигори, видимо, так не считает, — вздохнула Паола.

— И как он объяснил причину своего поступка?

— Как-как… Толком он так ничего и не сказал. Говорил какие-то общие, малосодержательные слова.

— Иными словами…

— Иными словами, я подозреваю, что ему просто надоело.

— Что именно?

— О господи! Да что угодно. Общий быт, обязательства или даже я сама. Ну пресытился, бывает. Что ж теперь, оплакивать его до скончания дней?

Бекки пожала плечами.

— Держу пари, ты не оплакивала его ни минуты.

— В общем-то да.

— Ты делаешь поразительные успехи. Я всегда говорила тебе, что никто из них не стоит наших слез.

— А тот, кто достоин, не станет делать так, чтобы ты плакала, — подхватила Паола.

— Да, кстати… — вспомнила Бекки. — Ты уже говорила на эту тему с Диланом?

— Говорила. Собственно, почти сразу после того, как все мои вещи оказались дома.

— Интересно, что он сказал по этому поводу?

— Сказал, что Дигори осел и что я должна быть рада такому избавлению.

— Все?

— Все.

— Понятно-понятно, — рассеянно протянула Бекки, погруженная в какие-то свои мысли. Наконец она очнулась от размышлений. — И что же мы предпримем?

— Как что? Будем искать достойных нас мужчин!

— Где?

— Где угодно. К нашим услугам все побережье.

— Вечеринки…

— И картинные галереи.

— Аквапарки…

— И просто парки.

— Кинотеатры.

— Боулинг.

— Кофейни.

— Рестораны.

— На рестораны нужны деньги.

— Согласна. Но можно ведь просто пить кофе!

— Если поиски затянутся, нам будет грозить кофеиновое отравление.

— Есть еще минеральная вода.

— Ты оптимистка, милочка.

— Ладно. Какие еще есть варианты?

— Ты не находишь, что это все довольно мелко?

— Почему же это мелко? — изумилась Паола.

— Если ты решила подойти к вопросу серьезно и нацелилась на жениха, то искать надо не там, где обычно.

— Вот как?

— А ты как думала? На вечеринке ты подцепишь замечательный вариант для одноразового секса.

— Фу, как прямолинейно…

— Зато правда. Ну сама посуди, кто ходит на вечеринки, чтобы завести серьезные отношения? Максимум мимолетный роман.

— Некоторые знакомятся на вечеринках и остаются вместе всю жизнь, — заметила Паола. — Я вот знаю случаи…

— Мне тоже рассказывали. И читать я умею. Но исключительные случаи мы сейчас рассматривать не будем. Если ты ориентирована на быстрый и качественный результат, то и подход должен быть другим, нежели раньше.

— В тебе погибает бизнесмен, ты знаешь об этом?

— Бизнес-леди.

— Неважно. Кто еще способен внести столь прагматичную ноту в мое искрометное предприятие? Ты подходишь к делу, как к балансовому отчету.

— Паола, не делай вид, что тебе знакомы такие слова, как «бизнес», «балансовый отчет» и прочие страшные, скучные для тебя вещи.

— Я просто хочу сказать, что ты уже разработала целую концепцию. Это всего лишь невинные встречи. Свидания. Флирт. Никогда не знаешь, где тебе повезет!

— Тебе уже повезло с Дигори.

— Так нечестно!

— И вроде ваши отношения не тянули на мимолетный роман. Все было красиво, окружающие привыкли видеть вас вместе. Но чем все завершилось? Напомни мне, пожалуйста.

Паола промолчала.

— Дилан очень точно охарактеризовал его характер, — заметила Бекки. — Он лоботряс. Не говоря уже о том, что он осел.

— Мне казалось, мы о нем уже забыли.

— Забыли.

— Вычеркнули из списка.

— И даже стерли телефон.

— Так что со спокойной совестью можно продолжить наши изыскания.

— Я всего лишь хочу сказать, что нужно искать не в местах гарантированного скопления таких же лоботрясов и прожигателей жизни. В Окленде такого добра хватает.

— Где же надо искать?

Бекки задумчиво пожала плечами.

— Если я хоть что-то понимаю в этой жизни, то неплохо бы пообщаться с более развитыми интеллектуально, более консервативными мужчинами. С теми, кто нацелен на брак, на семью, а не на покорение как можно большего количества девиц в золотых купальниках. Ведь ты хочешь именно семью?

— Да, я хочу семью! — пылко воскликнула Паола. — Стабильность, тепло и нежность…

Бекки внимательно посмотрела на нее и сдержала улыбку.

— Я подумаю, где мы с тобой можем побывать. Главное — не пороть горячку. И потом, у меня ведь еще есть Томас…

— Я думала, что с Томасом уже все решено!

— Не так быстро.

— Он ведь у тебя как раз из твердолобых интеллектуалов.

— Помолчи. И ешь оладьи. Ты, конечно, хочешь сказать, что я тоже не слишком-то продвинулась в своих попытках окончательного сближения. Но, знаешь, мне торопиться некуда. Спешить в таких вопросах ни к чему.

Паола уже набила рот оладьей, полив ее сверху клюквенным соусом. Поэтому она только кивнула.

— Как только я что-то придумаю, найду какой-нибудь ареал, где водится много перспективных самцов, то есть конечно же женихов, я сразу дам тебе знать, — пообещала Бекки.

Паола фыркнула:

— Интересно, это на тебя так общение со мной влияет? Ты же становишься совершенно невыносимой.

— Я всегда была язвой, еще в колледже. Кому, как не тебе, это помнить, — меланхолично заметила Бекки.

4

В этот день Дилан поднялся ни свет ни заря.

В последнее время ему вообще плохо спалось.

Паола словно сглазила здоровый крепкий сон Дилана, разбудив его в то памятное утро около шести часов.

Дилан нехотя поднялся с постели. Босыми пальцами ног привычно ощутив медвежью шкуру, расстеленную на полу возле кровати, он прошел в ванную. Почему-то его совсем не тянуло в спортзал.

Может быть, вечером? — риторически спросил он себя.

Вопрос остался без ответа. Раньше с Диланом такого не случалось. Если у него была хотя бы малейшая возможность для тренировки дома или в фитнес-клубе, он не упускал ее. Сейчас же почему-то не хотелось давать телу нагрузку, терзать его с утра упражнениями.

Уж не заболел ли он?

Дилан усмехнулся.

Он? Заболел? Да он здоров как бык!

Вот только и с аппетитом у этого быка стало значительно хуже.

Дилан наскоро принял душ, окатился ледяной водой и растерся жестким полотенцем. Против обыкновения он не стал бриться.

Смотрясь в зеркало и ощупывая трехдневную щетину, он подумал: может быть, хотя бы в таком виде мои работники меня испугаются и начнут более эффективно работать.

На кухне Дилан выпил стакан апельсинового сока, потом оделся и спустился в подземный гараж.

Окленд встретил его ослепительным солнечным сиянием. Дилан поморщился и опустил на нос темные очки. На улицах еще было относительно безлюдно. Были бы пробки — и Дилану пришлось бы добираться до офиса около часа. А так он преодолел всю дорогу за тридцать минут.

Кристи, милая и улыбчивая, но сдержанная, приветствовала его на ресепшене:

— Доброе утро, мистер Уорд. Давненько вас не было видно.

— Доброе утро, Кристи. У меня сегодня встреча с управляющим.

— О, — с удивлением сказала Кристи. — Но мистера Грегори еще нет. Собственно… — она полистала записную книжку, — он будет только к двенадцати. А сейчас еще нет и девяти часов. Конечно, я немедленно позвоню ему и…

— Все в порядке, Кристи, — остановил ее Дилан. — Мы договаривались с ним именно на двенадцать часов. Я пока просмотрю отчеты, если они есть. Выпью кофе. Позавтракаю, в конце концов. Знаете, рано проснулся, вообще плохо сплю в последнее время.

— Я тогда сейчас распоряжусь насчет кофе, — поспешно сказала Кристи.

— Да, будьте добры. И закажите мне пиццу. Или какую-нибудь свежую выпечку из кафе внизу.

— Непременно. И…

— Да?

— Знаете, мистер Уорд, есть прекрасное средство, если принимать его на ночь… Как же оно называется… Сейчас, у меня где-то записано.

— Ага. А потом еще одно средство — для тренировки памяти? — поддразнил секретаршу Дилан. — Спасибо, Кристи, ничего не нужно. Мне вполне хватит пиццы… то есть выпечки с кофе. И я буду ждать отчеты.

— Уже принесли свежую прессу, мистер Уорд. Хотите просмотреть?

— Да, и прессу тоже обязательно просмотрю. — Надо же ему что-то делать в этом треклятом офисе целых три часа!

Не то чтобы регулярные посещения собственной компании сильно удручали Дилана. Просто он слишком остро чувствовал, насколько эта офисная жизнь, упорядоченная и регламентированная, далека от его собственной, свободной жизни, которой он был волен распоряжаться по своему усмотрению.

В конце концов, компания тоже не далась мне даром, напомнил себе Дилан и перестал мучиться едва осознаваемыми угрызениями совести.

В который уже раз.

В небольшом кабинете, который, кроме Дилана, никто не посещал, он уселся за стол и, закинув ноги на краешек стола, потянулся рукой к процессору.

И чуть не свалился со стула.

— Кажется, я становлюсь рассеянным, — вслух произнес Дилан и даже попытался поправить несуществующие очки.

Кристи вскоре принесла Дилану кофе без сахара, как он любил, и несколько горячих слоек — с грибами, с яблоком, с мясной начинкой. Дилан с аппетитом принялся за еду.

Наевшись, он просмотрел газеты, отметив маркером заинтересовавшие его материалы, изучил отчеты, проверил свою электронную почту — рабочую и личную.

Перечень дел, которыми можно было заняться, был исчерпан.

На часах была половина одиннадцатого утра.

Можно было, конечно, пойти и в неформальной обстановке пообщаться с сотрудниками. Но Дилан остался сидеть за столом и глядеть в окно.

Реальность за окном была расчерчена тонкими полосками жалюзи.

Впрочем, это Дилану не мешало.

Поскольку он все равно видел перед собой только воображаемое лицо Паолы.

Не двадцатитрехлетней Паолы, очаровательной и непосредственной девушки, в которую она превратилась, а смешной и неуклюжей школьницы Паолы. Той Паолы, которая сама познакомилась с ним добрый десяток лет назад.

Местом их первой встречи стал обычный школьный автобус.

Забавно, но даже об этом ярко-желтом автобусе, битком набитом школьниками разных цветов и возрастов, Дилан вспоминал с симпатией.

В тот день приятель, с которым они всегда сидели рядом в автобусе, заболел и не явился в школу. Конечно, можно было подсесть к другим одноклассникам, обсудить какую-нибудь новую модель гоночной машины или последний голливудский блокбастер. Но Дилану не хотелось вставать с места, перемещаться по автобусу. Он просто слушал музыку в наушниках, глазел по сторонам и ни о чем особенно не думал.

На очередной остановке в автобус влезла шустрая девчушка. Покрутив головой, она уверенно направилась к тому ряду, в котором сидел Дилан.

Дилан с таким упоением глядел в окно, что очнулся только тогда, когда его сильно потрясли за рукав.

Он вытащил один наушник из уха и обернулся.

— Я говорю, здесь не занято? — На него с недоумением и ожиданием уставились ярко-голубые глаза.

Потом Дилан рассмотрел слегка курносый нос непрошеной собеседницы, темно-рыжие кудряшки и поразился необыкновенному сиянию, которое, как ему казалось, исходило от девочки.

Дилан даже смутился, чего обычно за ним не наблюдалось.

— Нет, не занято.

— Отлично, — объявила девочка, — тогда я сяду здесь.

— А почему именно здесь? — улыбнулся Дилан.

— Здесь не занято? — с напором переспросила она.

— Я же сказал, нет.

— Именно поэтому я тут и сяду, — поставила точку кроха.

Впрочем, никакой крохой она, конечно, не была.

Просто тогда она показалась Дилану такой трогательной и беззащитной одновременно.

Сама она, конечно, отнюдь не считала себя беззащитной.

— А почему я тебя раньше в этом автобусе не видел? — поинтересовался Дилан.

— Мы переехали в новый дом, — объяснила она, — поэтому теперь нужно ходить в другую школу.

— Понятно.

— Меня зовут Паола, — сообщила она. — Паола Хоггарт.

— Очень приятно. Я Дилан, — серьезно ответил он.

— Ты мне понравился, вот я к тебе и села.

Дилан чуть не прыснул.

Зафиксировать бы этот момент тогда, на видео например. А по прошествии стольких лет показать Паоле. Наверное, она ни за что бы не поверила, что в свое время была способна на такие скоропалительные откровения в адрес понравившегося ей парня.

Ничего, один-два неудачных опыта — и она научится хоть немного придерживать свою природную пылкость.

Девочка тем временем продолжала:

— Ты симпатичный и, наверное, очень сильный. Играешь в бейсбол?

— Могу и в бейсбол, — согласился Дилан.

— Так ты спортсмен?!

— Спортсмен. Но специализируюсь не на бейсболе.

— Как интересно! А на чем?

Дилан стал перечислять:

— Плавание, баскетбол. По баскетболу у меня разряд. Еще люблю регби… — Регби его любимая игра. Только чудом ему удалось избежать обычной травмы регбистов — сломанного носа. Зато растяжений, ушибов и прочих мелких неприятностей было предостаточно.

Паола с уважением уставилась на него.

— А давай ты будешь словно мой брат? — предложила она.

— Брат? Почему именно брат?

— Ну, ты красивый, смелый. У меня нет брата, давай ты будешь вместо него? Будешь мне как брат. Согласен?

Вот это быстрота и натиск, подумал Дилан.

Устоять перед обаянием Паолы в ее детском возрасте было невозможно, а вот изумляться непосредственности и простоте можно было сколь угодно долго.

Не дожидаясь ответа, Паола протянула Дилану руку.

— Согласен?

— Согласен, — со вздохом сказал Дилан и засмеялся. Куда ему было деваться?

— Тогда дай пять!

И они ударили по рукам.

… Прошло столько лет, а он все никак не может выйти из роли старшего брата.

Никто не мог назвать Дилана нерешительным, медлительным или, того хуже, трусом. Но в данной ситуации он ничего не мог с собой поделать. Он не мог повернуть ее в нужном направлении. Прекрасно понимая, что время работает против него, он думал, что не способен что-либо изменить в их с Паолой отношениях.

В их горячей, надежной, крепкой, неизменной, важной для обоих дружбе.

Ненавистной ему дружбе.

Дружбе, которая является источником самых нежных и противоречивых чувств в его жизни.

5

— Паола, ты там что, спишь?

— Мм…

— Давай, просыпайся. Ты знаешь, который сейчас час?

— Понятия не имею. А что такое?

— Половина первого, — вздохнула Бекки.

Накануне Паола, случайно столкнувшись с двумя бывшими приятелями по колледжу, неожиданно для себя пустилась во все тяжкие.

Тяжкие включали в себя посещение трех сеансов в кинотеатре подряд, обед, состоявший из одной картошки фри, горчицы и светлого пива, кормление чаек на набережной попкорном, плетение венка из цветов с городских клумб (от венка потом пришлось избавиться). Веселый вечер завершился азартным ночным сражением в боулинге.

Все было вполне невинно, весело, безбашенно и легкомысленно. Все трое притворялись гораздо более пьяными, чем были на самом деле, просто потому, что это было веселее. На деле же они как следует развеялись и отдохнули.

В отличие от своих приятелей, которым с утра нужно было отправляться на службу, Паола могла восстанавливать силы после утомительного отдыха хоть до следующего вечера.

Приятели галантно подвезли Паолу буквально к калитке коттеджа, распрощались с ней, сопроводив это целованием рук, и отправились восвояси. Сил Паолы осталось только на то, чтобы скинуть туфли и джемпер. Не смывая косметику, она в чем была завалилась под одеяло и провалилась в сон. Было около семи утра. Прошедшего с тех пор времени было явно недостаточно для того, чтобы прийти в себя. Поэтому теперь она, тыльной стороной кисти бессознательно прижимая к уху телефон, тщетно пыталась понять, чего же от нее добивается подруга.

— Ты там вообще намерена вставать?

— Вставать… Нет. А зачем? Разве что-то случилось? Меня где-то ждут?

— Да как тебе сказать…

— В таком случае я еще посплю, — пробормотала Паола и уже собралась было отключить мобильный, чтобы впредь (ближайшие семь часов) никто не мог нарушить ее покой.

— Как хочешь, — с деланым безразличием произнесла Бекки, понимая, что нравоучениями от Паолы сейчас не добиться толку. — Мне казалось, из нас двоих именно ты заинтересована в женихе.

— Гм… жених? — Паола почти проснулась.

— А что? Ты нашла мне жениха? Кто же он? Мультимиллионер? Знаменитый баскетболист? Ведущий разработчик новой суперсовременной компьютерной системы?

— Паола, остановись! Я, пожалуй, и правда позвоню тебе попозже. Часиков через двадцать. Когда ты уже будешь в состоянии трезво оценивать окружающую действительность.

— Нет-нет, я не сплю! — В подтверждение своих слов Паола даже села на подушках. Хотя Бекки и не могла увидеть этот героический поступок. — Так что ты хотела мне сказать?

— Я сегодня с утра на работе, — начала Бекки. — У меня же сегодня смена.

Бекки работала сменным администратором в одном из салонов красоты Окленда. Салон не был самым дорогим или самым престижным, но у него уже сложился определенный круг клиентуры. Клиенты салона ценили его мастеров за гарантированное качество, вежливое обслуживание, и при этом цены салона отнюдь не были запредельными.

— Ну. Смена. И что дальше? — вздохнула Паола.

— С самого утра на наращивание ногтей приходила Саманта Андерсен.

— Это потрясающе интересная новость! Не представляю, как я смогла бы спать дальше, не узнав ее?

— Прекрати иронизировать. Дело в том, что она осталась до крайности довольна сегодняшней работой Джессики. Джессика получила щедрые чаевые. А мне Саманта оставила два пригласительных билета на сегодняшнюю презентацию в яхт-клубе «Морская звезда»!

Тут Паола проснулась окончательно.

— Презентацию — чего?

— О господи, да какая разница? Я даже и не вспомню теперь. Саманта упоминала об этом вскользь. Я сразу и забыла. Это все неважно. Саманта, оказывается, отвечает за все общественные мероприятия и пиар в этом клубе.

Паола по достоинству оценила случившееся. Попасть в этот клуб невозможно было ни с улицы, ни со стороны, ни даже за деньги. Наличие энной суммы денег при отсутствии собственной яхты автоматически закрывало для каких-либо юных тусовщиц или желающих приобщиться к водоплавающей элите Окленда вход в яхт-клуб.

И уж конечно, мужчины, проводящие время в этом клубе, были птицами совсем иного полета, нежели Дигори и прочие бледные представители золотой оклендской молодежи. Куда там Дигори!

Ведь если удастся закрепиться в этой тусовке, то непременными развлечениями станут не впаривание попкорна несчастным чайкам и не обламывание маникюра на дорожке боулинга. Паоле уже мерещились «кадиллаки» пастельных оттенков, черная икра в дорогой сервировке изысканного ресторана…

Впрочем, ей ведь не должно быть особого дела до всех этих атрибутов роскошной жизни? Она хочет замуж. За-муж! За достойного, красивого, уравновешенного и обеспеченного человека.

Концентрация таких людей на квадратный метр в «Морской звезде», по мнению Паолы, должна была превышать все мыслимые и немыслимые пределы.

— Так мы идем? — поинтересовалась Бекки.

— Спрашиваешь! Ну конечно же идем. Вот только… боюсь, мне и надеть-то туда нечего. В чем принято появляться на презентациях?

— Началось, — вздохнула Бекки. — Сойдет и простое черное платье, не слишком откровенное и вызывающее. Главное — вымыть и уложить волосы, красивый маникюр… Косметикой тоже не стоит злоупотреблять.

— Да, наверное.

— Не хочешь заглянуть к нам в салон? — предложила Бекки. — Привели бы тебя в порядок — и мы сразу отправились бы на презентацию.

— А что, ты уже одета подобающим образом?

Бекки, конечно, и в свои свободные дни, и за стойкой администратора выглядит наилучшим образом. Ведь она является своего рода визитной карточкой салона красоты. Но ведь с формой одежды у них там строго…

— Мамочка забросит мне на работу мое новое серое платье, знаешь, то, которое в пол и с открытыми руками… Тут и переоденусь.

Паола сердито сказала:

— Ну вот, у тебя уже все продумано. А как же я?

— Я же говорю: заезжай в салон. Запишу тебя на укладку и маникюр, — повторила Ребекка.

— Нет, спасибо.

— Почему это?

— У меня сейчас туго со средствами, — неохотно призналась Паола. — Брать у родителей не очень хочу, да они и не предлагают…

Бекки засмеялась.

— Ну да… С Дигори было проще?

— Ничего удивительного. А теперь нужно самой как-то выкручиваться. Ладно, справлюсь. Сейчас приму душ, приведу себя в порядок, накрашу ногти.

— Главное — это маленькое черное платье.

— Если бы оно еще у меня было…

— Куда ж ты их все подевала? — изумилась Бекки.

— Что-то надоело, что-то растянулось. В чем-то неудобно, — объяснила Паола. — Я собрала ворох ненужного барахла в мешок, да и отправила все в Армию спасения.

— Наверное, там тебе очень благодарны?

— Наверное. Вот только мой гардероб сильно оскудел. Я собиралась поправить это положение, но не успела.

— Помешало расставание с Дигори?

— Угу, — буркнула Паола. — Ничего, как-нибудь выкручусь.

— Можно заехать в секонд-хенд. Не спорь. Там иногда попадаются отличные платья! Дизайнерские вещи за смешные деньги.

— Брр! — поежилась Паола. — Покупать шмотки, которые уже кто-то носил до тебя…

— Ладно, поступай как знаешь, — со вздохом сдалась Бекки. — Главное, чтобы ты вечером заехала за мной вовремя. И при полном параде!

— Поедем на твоей машине?

— Размечталась. А если в «Морской звезде» будет приличное угощение? С какой это стати я должна отказываться от парочки-другой экзотических коктейлей? Возьми такси. Потом рассчитаемся…

6

Паоле ничего не оставалось, как подняться с постели и отправиться в душ, чтобы навести красоту.

После этого она решительно приступила к поискам подходящего наряда. За считанные минуты Паола перерыла весь гардероб. К сожалению, ее решительность никак не повлияла на наличие мало-мальски годящегося для презентации платья…

Паола села на кровати и задумалась.

Конечно, пропускать презентацию ни в коем случае нельзя. Другого такого шанса может еще долго не представиться.

Паола знала, что у нее в кошельке едва хватит денег на жвачку, гамбургер и в лучшем случае на такси.

О кредитке и говорить нечего…

Звонить родителям и просить у них денег?

Исключено!

Потому как не исключено, что и мать и отец попытаются ненавязчиво намекнуть ей о пользе карьеры. Скажут, что не мешало бы ей стабильно зарабатывать хоть какие-нибудь собственные деньги.

Паола с удовольствием подискутировала бы с ними на эту тему, а может, даже пообещала бы озадачиться небольшой подработкой. Однако в ее планы на данный момент не входила дискуссия о карьерных достижениях, о ее, Паолы, роли в процветании оклендских корпораций, да и вообще она стремилась всячески избежать карьеры путем удачного выхода замуж за симпатичного ей человека.

Паола присела за письменный стол и рассеянно пролистала свой блокнот для случайных записей.

К ее немалому изумлению, из блокнота вылетела и плавно спикировала на стол пятидесятидолларовая купюра.

Стрелки часов так же плавно, но неумолимо приближались к тому времени, когда уже надо было выходить на улицу, хватать такси и ехать за Бекки, а потом на презентацию в яхт-клуб.

В голову Паоле пришла неплохая, как ей самой показалось, мысль.

Поскольку она уже не успевала спокойно пройтись по магазинам, выбрать платье, вернуться домой, подобрать к платью туфли и украшения, а потом заказать такси и ехать в салон красоты, то действовать надо было решительно и без промедлений.

Паола выбрала самое, на ее взгляд, поношенное платье. Такое, какое ей будет не жалко выкинуть после того, как она выберет себе в торговом центре заветное маленькое черное платье.

Или красное.

Или синее.

Или…

Словом, просто симпатичное платье, которое одинаково сгодится и для коктейля, и для презентации.

Она выберет его на скорую руку, а платье, которое будет на ней в тот момент, выкинет сразу же по выходе из магазина.

Сэкономит драгоценное время и все успеет.

Паола очень радовалась своей выдумке. Вот только туфли и сумочку следовало подобрать черные, самые простые, не вычурные, которые сгодились бы практически под любой вариант платья.

Паола собралась так быстро, как только это было возможно. Она даже не успела выпить кофе. Ко всему прочему, ее драгоценной мамочке вздумалось позвонить дочери именно сейчас. Паола прыгала на одной ноге, пытаясь надеть вторую туфлю без помощи рук, которые были заняты телефоном, сумочкой, ключами от входной двери, жемчужным ожерельем, которое Паола еще не успела надеть.

— Мамочка, я сейчас не могу с тобой разговаривать! — закричала она в надежде побыстрее отделаться. — Я убегаю! Позвоню тебе из такси. — Если не забуду, мысленно добавила она.

— Ты наверняка забудешь это сделать. — Мать словно читала мысли Паолы. — Лучше скажи мне, откуда это ты сегодня заявилась под утро?

— Я гуляла… с приятелями.

— Ты что, помирилась с Дигори?

Паола поморщилась, как будто мама могла видеть ее.

— Забудьте вы уже про Дигори. Сколько можно обсуждать одно и то же? Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на бесконечные воспоминания об ошибках молодости.

Мать засмеялась.

— Замечательно. И чем же ты намерена заняться, столь спешно убегая, моя мудрая и рассудительная дочь?

— Я иду на вечеринку, — сообщила Паола. — То есть это не совсем вечеринка. Это презентация в элитном яхт-клубе.

— Ты идешь туда с Ребеккой?

— Конечно, с кем же еще?

— Девочка моя, а ты уверена, что вам там будет интересно? Ну, то есть… я хочу сказать… Разве это вечеринка вашего уровня?

— Ну, мама! Не хочу мерить людей уровнями. Мы просто хотим хорошо провести время. Да и потом, где же еще искать женихов, как не в таких респектабельных местах?

— Искать… кого?!.. — Мать, похоже, была поражена.

— Женихов, — терпеливо объяснила Паола. — Я все так же хочу выйти замуж, как и на протяжении последнего времени.

— Весьма похвальное намерение.

— А для того чтобы выйти замуж, нужно встречаться с людьми, знакомиться с кем-то, кто так или иначе может подойти для роли жениха.

— Я смотрю, у вас все продумано.

Мама прекрасно знала, что, если Паоле втемяшилось что-то в голову, переубеждать, читать нотации и вообще объяснять что-либо было бесполезно.

К чести Паолы, надо сказать, что, совершив какую-то ошибку или попросту наломав дров, она не кидалась жаловаться всем подряд, обвинять весь свет в своей неудаче. Она не искала глобального сочувствия, а поддержку предпочитала принимать от не столь уж большого количества близких людей. Или просто делала выводы на будущее.

А вообще она предпочитала хорошенько посмеяться над случившимся. Проблема сразу переставала казаться такой уж значимой, а ошибки — непоправимыми…

— Ну все, ма, мне пора бежать, — сделала очередную попытку Паола. — Иначе я сильно опоздаю.

— Что ж, удачного вам с Бекки вечера. Не забудь передать ей привет.

— Обязательно!

— И, Паола…

— Да, мама?

— Не пейте много.

— Обижаешь, — засмеялась дочь.

— И звони, если очень уж задержитесь.

— Хорошо.

— Целую.

— И я тебя, мамочка.

На улице Паолу подстерегал очередной сюрприз.

Тяжелые струи серого дождя стекали по оконным стеклам, крышам коттеджей, бомбардировали темный асфальт.

Что-то дожди зачастили в Окленде, механически подумала Паола. Ведь дождь уже был, причем недавно. Совсем не типичная для Калифорнии погода.

Возвращаться и брать зонт?

Отличная идея!

Вот только потом куда девать его в яхт-клубе?

Держать в одной руке тарелочку с закусками, в другой бокал, если повезет, а в третьей… то есть где-нибудь на локте пусть висит мокрый зонт, с которого на лакированные полы падают капли воды?

Ах как нехорошо!

Нужно попытаться как можно быстрее поймать такси! Деваться было некуда, хоть Паола и собиралась доехать до торгового центра на автобусе. И уж, чего скрывать, до салона красоты тоже. А уж там вызывать такси, чтобы можно было сразу оплатить его пополам с Бекки. Та бы не рассердилась, наверное.

Паола в неположенном месте перебежала на другую сторону улицы. Водители неодобрительно посигналили ей — до пешеходного перехода отсюда было далековато.

Задрав нос, Паола проигнорировала возмущенное бибиканье. И незамедлительно была наказана.

На тротуаре и на проезжей части уже успели образоваться довольно большие лужи. Направлявшийся в сторону торгового центра «макларен» стального цвета чуть вильнул в сторону бордюра. Видимо, водитель потерял контроль над управлением.

Впрочем, «макларен» тут же выровнялся. Но его переднее колесо успело с шумом и брызгами проехаться по ближайшей к Паоле луже.

Паола ахнула.

Ее поношенное, выбранное для того, чтобы принести его в жертву новому наряду и вечеринке в яхт-клубе, платье цвета лаванды с тонкими светло-желтыми полосками покрылось мокрыми грязными разводами до самой верхней пуговицы!

— Черт! — вырвалось у нее. — И что теперь?

К ее удивлению, водитель затормозил в трех метрах от нее. Она повернулась в его сторону.

— Тысяча извинений! — горячо произнес высокий парень с темно-каштановыми вьющимися волосами, закованный в серую броню до невозможности официального делового костюма.

Даже не потрудившись захлопнуть дверцу автомобиля до конца, он направился к Паоле.

— Простите, пожалуйста, — продолжил парень на ходу. — Вы не сильно пострадали?

Тут он заметил, в каком плачевном состоянии находится платье Паолы.

— Ох, — только и произнес он.

Паола вздохнула с печальным видом.

— Позвольте, я подвезу вас. Куда вам нужно? — предложил водитель. — Я виноват и должен как-то компенсировать… Вы где живете?

— Не очень далеко. Но меня ждут… И я уже опаздываю. Даже если вы подбросите меня домой, я все равно страшно опоздаю.

— Но вам же надо переодеться, вы не можете ехать в таком виде!

Паола еще раз вздохнула и опустила глаза, изучая носки туфель со следами водных брызг на них…

Должно быть, у нее был подавленный вид. Парень осторожно взял ее за предплечье и подтолкнул в сторону автомобиля:

— Залезайте-ка!

— Зачем? — удивилась Паола. — Я правда не успею домой.

— Залезайте, я вам говорю.

Паола подчинилась.

— Пристегните ремень, — распорядился незнакомец, усаживаясь на водительское место рядом с Паолой.

Паола пристегнулась.

— Куда мы все-таки едем? — спросила она, когда машина уже двинулась с места.

— Сначала мы кое-куда заедем, — объяснил он, — это не займет много времени. А потом я отвезу вас куда скажете.

А может, он маньяк? — весело подумала Паола. Вот было бы интересно. А то столько лет на свете живу и еще ни разу не сталкивалась с маньяками.

— Кстати, меня зовут Стюарт, — сообщил предполагаемый маньяк.

— А я Паола.

— Очень приятно. Я правда сожалею, что обрызгал вас, да еще так сильно. Не в моих правилах превращать девушек в калифорнийских русалок.

— А потом подвозить их? — поддержала беседу Паола.

— Раз уж провинился, то будь любезен искупить, — подмигнул он. — А если девушка еще и красивая, то это становится приятным искуплением.

— Спасибо.

— Не за что. Вам и комплименты приятно говорить, вы от них не шарахаетесь.

— В отличие от кого?

— В отличие от множества современных эмансипированных девушек…

«Макларен» затормозил на центральной авеню.

Стюарт пояснил:

— Мы здесь выходим.

— Зачем?

— Видите вон тот бутик?

— Да. И что?

— Нам надо туда зайти.

— Зачем? — все еще не понимала Паола.

— Мы, — весело сообщил ей Стюарт, — выберем там для вас платье взамен вашего прекрасного, но, увы, испорченного мною.

— О нет, что вы! — запротестовала Паола.

— Я настаиваю. Это не займет много времени. Понимаю, вы торопитесь, но тут хорошие консультанты и неплохой выбор нарядов.

— Но можно было не такой бутик, а что-нибудь попроще, — пробормотала она.

— Дальнейший спор считаю неприличным и неуместным, — поставил точку Стюарт и принялся помогать Паоле отстегивать ремень безопасности.

Консультанты предложили Паоле на выбор четыре платья, наилучшим образом, по их мнению, подходящих для «столь очаровательной особы». Стюарт с порога сообщил, что его спутницу необходимо срочно переодеть, и его пожелание было выполнено с удивившей ей быстротой.

Паоле оставалось только выбрать одно-единственное платье: лиловое с американской проймой чуть выше колена; классическое красное с высоким разрезом; плотное золотистое, но на тоненьких бретельках и, наконец, темно-синее шелковое платье с закрытым горлом и прозрачной вставкой чуть ниже. Последнее понравилось Паоле больше всего.

Выйдя из примерочной, она сказала:

— Думаю, что вот это подойдет лучше всего.

— Отлично. А испачканное можно сразу выбросить, — распорядился Стюарт.

— Может быть, в химчистку?.. — начала Паола, которая словно забыла о своем первоначальном плане выбросить старое платье сразу после покупки нового.

— Ни в коем случае. Нам пора.

Стюарт расплатился за наряд кредиткой, и они покинули гостеприимный бутик.

Да, подумала Паола. Появиться в яхт-клубе в платье от Ральфа Лорена — о таком можно было только мечтать!

Неожиданное фиаско оборачивалось настоящим подарком. Паола даже не знала, кого ей больше благодарить за это — дождь или же Стюарта.

Стюарт отвез Паолу к салону красоты, в котором работала Бекки.

— Ну, — спросил он, поглядев на часы, — я не слишком вас задержал?

— На удивление, нет. Вероятно, мне даже придется подождать. Совсем чуть-чуть.

— У вас тут запись? Или вы тут работаете?

— Тут работает моя лучшая подруга, — ответила Паола. — Я уж боялась, что она выскажет мне все, что наболело в ее душе, по поводу моих вечных опозданий.

— Не следите за временем?

— Редко.

— Значит, вы счастливый человек?

— Вероятно. Никогда об этом не задумывалась, знаете ли.

Стюарт засмеялся:

— Тогда точно счастливый. Может быть, поделитесь кусочком своего счастья?

— Каким образом? — растерялась Паола.

— Я и сам не знаю. Шучу, не волнуйтесь.

— Ну, тогда… думаю, мне пора.

— Паола…

— Что?

— Может быть, вы оставите мне номер своего телефона?

Вот тут Паола действительно растерялась.

Хотя, собственно, а чего еще можно было ожидать?

Да и что она может иметь против?

Видя ее замешательство, Стюарт пояснил:

— Нет, ты, конечно, вовсе не обязана. И не нужно это делать, если на самом деле ты сделаешь это только из-за платья. Я всего лишь компенсировал свою оплошность. Но мне действительно будет очень приятно еще раз увидеться с тобой, если ты не будешь против. Скажем, выпить кофе или зеленого чая…

Паола улыбнулась.

— С жасмином?

— Все, что угодно, — заверил Стюарт с серьезным видом.

Паола улыбнулась еще шире и продиктовала ему номер своего мобильного телефона.

— И, — добавил Стюарт, когда Паола уже взялась за ручку дверцы, чтобы выйти из машины, — мне было очень приятно выбирать тебе платье. Пусть у тебя, когда ты его надеваешь, будет только хорошее настроение.

— Спасибо. Я буду стараться. — Паола вышла из машины.

«Макларен» стартовал с места и через несколько секунд затерялся в потоке машин, движущихся по проезжей части.

Паола оторвала взгляд от дороги и толкнула дверь салона.

7

— Где тебя черти носили?! — встретила подругу Бекки.

— Почему черти носили? — удивилась Паола.

Бекки еще находилась за стойкой администратора, но уже была переодета, причесана и подкрашена.

— Я жду тебя час, — сообщила она. — И хорошо, что я догадалась перекрасить ногти. Хоть не столь бездарно провела время.

— Почему час? — Паола взглянула на часы. — Мы ведь договаривались…

— Мы договаривались на час раньше. Ты приехала на час позже.

Паола смущенно улыбнулась.

— Это же надо, как у меня в голове все перепуталось. Была уверена, что у меня даже есть время в запасе…

Тут Бекки удивила ее еще раз:

— На самом деле ты приехала как раз вовремя. Просто я, зная твою привычку опаздывать, назначила тебе встречу на час раньше. Чтобы ты, опоздав, приехала к нужному времени.

— Какие сложные конструкции, — недовольно проворчала Паола. — Больше так не делай.

— А ты впредь следи за временем получше, — засмеялась Бекки. — Ничего, тебе это на пользу. Погоди-ка… что это у тебя за платье?

— Тебе нравится?

Бекки кивнула.

— Впечатляет. Почему-то оно кажется мне знакомым.

— Только не говори, что ты видела его в какой-то впечатляющей витрине впечатляющего бутика и сразу в него влюбилась.

— Нет, пожалуй. Ты хочешь сказать, что оно из бутика?

Паола кивнула с таинственным видом.

— Может, ты вызовешь наконец нам такси? По дороге в яхт-клуб я и расскажу тебе душераздирающую историю приобретения этого платья.

— Такси, дорогая моя, давно заказано. Кстати, по-моему, именно оно только что подъехало к салону. Так что рассказывать будешь по дороге.

В такси Бекки, само собой, принялась расспрашивать подругу. Она выпытала у Паолы все подробности, при этом заставила их повторить не по одному разу.

— Тебе везет, — со вздохом подытожила она. — Умудриться встать у такой лужи, но чтобы тебя обрызгал не кто-нибудь, а владелец «макларена». К тому же такой галантный! Ты наверняка ему понравилась. Все же платья не покупают просто так. Может, нам уже не имеет смысла ехать на презентацию?

— Почему не имеет смысла? — удивилась Паола.

— Похоже, ты уже нашла самый лучший вариант.

— Да брось! С чего ты взяла?

— Надеюсь, у тебя хватило ума обменяться с ним телефонами?

— Да, он записал мой номер.

— А ты?!

— Вот, оставил свою визитку.

Бекки выхватила плотный картонный прямоугольник.

Синей вязью на нем было прописано: «Стюарт Тайгер, группа компаний «Текстиль индастриз».

— Поздравляю, — протянула она. — Недаром он так быстро разобрался в том, где и какое платье нужно искать. Он ведь владелец текстильной компании.

— Почему ты так уверена, что он именно владелец?

— Если бы он был каким-нибудь управляющим, финансовым директором или менеджером по связям с общественностью, это обязательно было бы указано в визитке. Паола, если бы ты хоть немножко поработала, то хорошо знала бы такие вещи.

— Неважно, — отмахнулась Паола, — все равно это несерьезно.

Бекки задумчиво протянула:

— Не могу понять, кого ты недооцениваешь больше: себя или мужчин?

Паола молча пожала плечами.

— Кстати, ты могла бы и сообразить, что к этому платью гораздо больше пойдут другие туфли и другая сумочка…

— Ты о чем?

— Сумочка — поменьше, может быть даже клатч. Туфли — на каблуке повыше, на тонких ремешках например.

— Нет, я имею в виду — на что ты намекаешь?

— Да ни на что я не намекаю! Я прямым текстом тебе говорю: нужно было покупать сразу и туфли, и сумку, раз уж тебе перепало дизайнерское платье.

— Откуда у меня столько денег?

— Да не у тебя, дуреха!

— Не обзывайся.

— Ладно. Я ж любя. Могла бы просто намекнуть ему. Всему тебя учить.

— Он купил мне платье взамен испорченного, но он не вызывался полностью одевать меня, — с недоумением сказала Паола.

— Шучу. Расслабься. — Бекки снисходительно посмотрела на нее. Взгляд был долгим. Потом она добавила: — Я тебе иногда удивляюсь, хотя знаю далеко не первый год.

— В каком смысле?

— Ну, вроде ты и умненькая, и достаточно женственная. Обаяние в тебе есть. Но, что касается мужчин, наивная как дитя.

— Ошибаешься, — сердито заявила Паола.

— Не стану с тобой спорить. Хотя бы по той причине, что мы уже приехали. Вылезай.

После недолгого, но бурного обсуждения подруги пришли к выводу, что здание яхт-клуба «Морская звезда» — одно из самых впечатляющих сооружений в Окленде. Похоже, совсем недавно оно было заново отремонтировано.

— Скорее отреставрировано, — сказала Паола. — Вроде оно достаточно старое. И этот стиль…

Башенки и декоративные бойницы действительно выглядели романтично.

Девушки, еще немного осмотревшись для порядка, направились к дверям.

Машины, плотно припаркованные на стоянке яхт-клуба, выглядели в отличие от здания более чем современно.

Предъявив приглашения, девушки вошли внутрь.

Интерьер клуба тоже вполне соответствовал последнему слову дизайна помещений. Во всяком случае, так выглядел центральный зал. Небольшой подиум, несколько десятков кресел подле него, фуршетные столики возле стен — все это органично сочеталось с высоким потолком и лепными украшениями на стенах.

Паола еще подивилась, как в столь, на ее взгляд, небольшом помещении удалось так компактно разместить все необходимое для презентации.

Она подтолкнула Ребекку локтем в бок.

— Ты, я надеюсь, хоть успела изучить приглашения?

— Нет, — отозвалась та. — А зачем?

— Хотелось бы знать, что все-таки презентуют сегодня.

— Да какая разница?

— Теперь уже, конечно, никакой, согласна. Не будем же мы застывать посреди зала и у всех на виду изучать эти чертовы приглашения.

— Сейчас все узнаем. Смотри! Вон там Саманта.

Саманта, хоть и была занята встречей куда более высокопоставленных гостей, приветливо улыбнулась Ребекке.

— А, Бекки! Замечательно, что пришли. Проходите и присаживайтесь вон туда. Вы успели как раз к началу.

Бекки постеснялась спрашивать о предмете презентации.

Паола язвительно улыбнулась.

Девушки забились во второй ряд, поближе к стене.

— Очевидно, сначала презентация, а уж потом угощение? — вполголоса поинтересовалась Паола.

— Разумеется. — Бекки снисходительно посмотрела на нее, словно была большим специалистом по всяческим презентациям. — Может, тебе нужна еще и дискотека с танцами?

— Боже упаси.

Постепенно люди, собравшиеся в зале, расселись перед подиумом. Словно по невидимому сигналу, в зале потемнело, а подиум с небольшой трибуной, наоборот, осветили прожектором.

На трибуну поднялась уже знакомая подругам Саманта.

— Добрый вечер! — Она ослепительно улыбнулась и посмотрела сначала на левую половину партера, потом на правую. — Я рада, что из всевозможных развлечений и занятий Окленда вы выбрали именно нашу презентацию.

Гости сдержанно похлопали.

— Наш яхт-клуб гордится своей репутацией. Мы не сдаем зал для всяких частных вечеринок, для того, чтобы тут проводились какие-то презентации, не имеющие отношения к нашей главной теме.

Сосед Паолы и Ребекки наклонился к ним и доверительно прошептал:

— Надо же, как заливает. Даже не краснеет. В прошлом месяце в «Морской звезде» совершенно свободно презентовали какой-то новый аромат — одним словом, очередную парфюмерную хрень.

Девушки фыркнули.

Саманта тем временем продолжала:

— Темой нашей сегодняшней презентации является… напиток настоящих морских волков! Ямайский ром, причем ром самого высокого качества. Он только на следующей неделе поступит в свободную продажу в специализированных винных магазинах Окленда! Вы, наши гости, имеете сегодня уникальную возможность попробовать этот дивный напиток первыми.

Присутствующие зааплодировали гораздо более бурно.

— Хочу только предупредить вас, — лукаво улыбнулась Саманта и слегка наклонилась к микрофону, демонстрируя красивое декольте, — не злоупотребляйте закуской!

Гости засмеялись.

— А что, были прецеденты? — шепотом предположила Бекки.

— Сколько угодно, — отозвался общительный сосед.

— Несколько слов, — продолжала Саманта, — скажет Джек Меллон, владелец компании по производству знаменитого ямайского рома и других эксклюзивных напитков.

Презентация шла полным ходом.

Гости уже давно переместились с удобных кресел в ту часть зала, где был сервирован фуршет.

Вышколенные официанты стояли у продолговатого стола, за которым и проходила дегустация ямайского рома, бесшумно сновали среди гостей, пополняли блюда с закусками.

Бекки и Паола благоразумно остановились у одного из столиков поближе к стене.

Во-первых, они не рисковали знакомиться с благородным напитком, считая его слишком крепким для их утонченного восприятия. По крайней мере, без должной подготовки.

Подготовка состояла в усердном поглощении закусок. Бекки была голодна после работы, а Паола не успела даже позавтракать. Поэтому они беззастенчиво уплетали ветчину с маслинами на шпажках, обсасывали маленьких ярко-розовых креветок, поедали корзиночки, наполненные разнообразными салатами.

— Глазам своим не верю, — прозвучал знакомый мужской голос рядом с ними.

Это был Дилан Уорд собственной персоной.

Паола ахнула.

— Дилан! Что ты здесь делаешь?!

— Отдай, ты уже наелась. — С этими словами Дилан бесцеремонно отобрал у Паолы очередную вафельную корзиночку, наполненную рисово-овощной смесью. Без тени сомнения он целиком отправил корзиночку в рот. Прожевал, не без удовольствия проглотил и продолжил: — То, что я тут, вполне естественно. Моя компания занимается дистрибуцией элитного алкоголя, поставками со всех уголков земного шара в лучшие магазины Окленда. Как я мог пропустить такое событие? Я напрямую заинтересован в нем. Мне и приглашение прислали особое, с золотым обрезом.

— Ну, насчет приглашения ты привираешь. — Бекки, которая ничуть не была смущена неожиданным появлением Дилана, дружески ткнула его локтем в бок.

— Привираю, — согласился он. — Но только насчет золотого обреза! Все остальное чистая правда. Так что вы тут делаете, красавицы? Выглядите, кстати, потрясающе. На фоне всех этих расфуфыренных дам в вечерних платьях и брильянтах ничуть не теряетесь. Какое счастье, что мужчины лишены пытки в виде подобных нарядов и аксессуаров.

— На тебе по идее должен бы быть смокинг, — заметила Бекки.

— Дресс-код, прописанный в приглашении, этого не предусматривал. Я полагаю, что приглашения вы даже не открывали, но каким-то таинственным образом умудрились попасть в цвет. У вас ведь есть приглашения? Вряд ли вы проникли с черного хода, подобно журналистам без аккредитации.

— Конечно, есть. — Бекки показала Дилану язык, после чего рассказала о приглашениях, преподнесенных ей в качестве благодарности постоянной клиенткой.

— Замечательно. Вот вы и в гуще событий. А что это Паола молчит, как будто язык проглотила? Солнце мое, поведай мне, где ты раздобыла такое потрясающее платье? Сильно сомневаюсь в том, что тебе его подарил Дигори. У этого олуха не хватит ни чутья, ни вкуса. Ну а заработать на такую красоту самостоятельно тебе пока не грозит.

Настал черед Паолы рассказывать о своих дневных приключениях. Вопреки ожиданиям Дилан в ходе рассказа мрачнел. Когда Паола закончила говорить, он машинально потер подбородок и изрек:

— Таких сомнительных авантюр я не ожидал даже от тебя. М-да, и насчет платья я несколько погорячился. Я бы не сказал, что оно так уж впечатляет.

Паола изумленно открыла рот. Дилан же, заприметив кого-то на другом конце зала, помахал ему рукой, после чего отошел от девушек.

— Чего это он? — пробормотала Паола.

— Ничего особенного. Он попросту приревновал тебя.

— Дилан… что?

Бекки расхохоталась.

— Приревновал. Это ясно как белый день. Паола, я же говорю — ты такая наивная…

— Но мы с ним друзья уже сколько лет! Какой ему смысл ревновать?

— Не знаю, — пожала плечами подруга. — Может, он ревнует бессознательно. Просто в силу того, что к красивой женщине, с которой он часто общается, кто-то проявил особое внимание. А может, Дилан всерьез тебе симпатизирует, просто ты не желаешь этого замечать.

— Бекки, не выдумывай. Дилан никогда не предпринимал шагов в этом направлении. Знаешь, если честно, я даже не в курсе, что у него происходит в личной жизни. И никогда не была в курсе. Мне должно быть стыдно, что я не в курсе всех дел своего близкого друга…

— Да ты вообще мало что замечаешь вокруг себя. Не замечала? Прости за каламбур.

— Понимаешь, Дилан всегда был таким… недосягаемым, что ли… Да, он всегда поддерживал меня, всегда помогал, выслушивал. Постоянно шутил. Но эта легкость, это веселье и открытость распространялись только на мою жизнь, на ее обсуждение. Личное он держит взаперти, как за глухим забором.

— Может, ты никогда не интересовалась его личными переживаниями всерьез?

— Да, наверное я виновата. Но, знаешь… У него часто бывает такой вид… Отстраненный, безразлично-усталый. Я думала: наверное, мне, сопливой девчонке, будет не совсем удобно влезать в его взрослую и наверняка сложную жизнь? Свободный, независимый, отчужденный. Мало ли какие у него бывают приключения. Которые вовсе меня не касаются…

— Ты сама вообразила эту отчужденность и не решаешься заглянуть дальше нее.

Паола с сомнением взглянула на Бекки.

— Ты точно не успела продегустировать знаменитый коньяк?

— Не коньяк, а ром.

Подруги расхохотались.

— Может, самое время попробовать? Не обязательно напиваться, — предложила Бекки.

— Сейчас, вот только налью себе минеральной водички.

— Зачем?

— Чтобы было чем запить, — пояснила Паола деловито, налила себе полный бокал минералки и повернулась, чтобы идти к продолговатому столу с ямайским ромом, который разливали в небольшие рюмки.

И встретила на своем пути препятствие в виде галстука, который принял на себя большую часть жидкости из бокала, а остальное досталось костюму его владельца.

— Простите меня, пожалуйста, — растерянно пробормотала Паола. Она смутилась окончательно, когда поняла, что перед ними тот самый сосед со второго ряда, который развлекал их забавными комментариями к речи Саманты.

Сосед широко улыбнулся.

— Ничего страшного. Я сам виноват. Не надо было так подкрадываться.

— Нет, это я неуклюжая, — настаивала Паола.

Бекки наступила ей на ногу.

— После завершения официальной части я совсем потерял вас из виду, — объяснил сосед. — А что принято делать на фуршете? Не только выпивать и закусывать, но и общаться с приятными людьми. Вот я и отправился вас разыскивать, если вы, конечно, не против общения.

— Нет, конечно, — мило улыбнувшись, сказала Бекки.

Странно, что он сам еще не против общения. После того как я вылила на него пол-литра шипящей газированной воды.

— Тогда я, с вашего позволения, слегка обсушусь, а позже снова присоединюсь к вам.

Бекки, казалось, чувствовала себя в светской атмосфере презентации как рыба в воде.

— Ничуть не возражаем, — весело ответила она. — Возвращайтесь поскорее, а не то мы вынуждены будем напиться от скуки!

— Придется вас спасти. Но перед этим поскучайте минут пять — десять, не больше. Кстати, я еще не представился. Меня зовут Эрнест Браун. Я один из совладельцев этого клуба.

— О, очень приятно. Я Ребекка, а мою подругу зовут Паола.

Эрнест исчез, очевидно в направлении мужской уборной.

— Что на тебя нашло сегодня? — отчаянно дергая подругу за локоть, прошипела Бекки.

— А в чем дело? — слабо спросила Паола.

— Почему у тебя все знакомства начинаются с поливания водой? То из лужи, то из бутылки! Я отказываюсь сегодня возвращаться домой вместе с тобой.

— Перестань. Мне и так стыдно. Да ладно, это всего лишь совпадение!

— Совпадение, тоже мне, — проворчала Бекки. — Ладно, сделай веселое лицо — наш новый знакомый уже возвращается.

— Зачем мне делать веселое лицо? — удивилась Паола.

— По-моему, мы пришли сюда, чтобы искать тебе подходящего по всем статьям жениха. Если ты уже передумала, то отдай Эрнеста мне. Хотя, кажется, он уже определился с предпочтениями.

— А мне показалось, что ему приглянулась ты.

— Что ж, поживем — увидим.

И Бекки улыбнулась вновь подошедшему Эрнесту. Он принес им восхитительных кокосовых пирожных с тающей во рту начинкой. Пока девушки жевали пирожные, он развлекал их забавными историями о создании яхт-клуба.

Паола разглядывала Эрнеста, но старалась делать это по возможности незаметно. Ей импонировала его латинская внешность. По ее мнению, Эрнест мало походил на преуспевающего бизнесмена. Не слишком крупный, подвижный, верткий, он напоминал скорее преподавателя латиноамериканских танцев. Этакий типаж зрелого мальчика. Большие темные глаза, коротко стриженные темные волосы, уверенный и властный взгляд. Впрочем, лицо казалось юным.

Он успел рассказать им, как на собственной яхте пережил настоящий шторм. Как участвовал в гонках по бездорожью в африканском сафари, как занимается благотворительностью, ежегодно жертвуя калифорнийским детским интернатам солидные суммы денег.

Беда пришла, откуда ее не ждали…

— А вы чем занимаетесь? — улыбаясь спросил подруг Эрнест.

Паола сделала большие глаза.

— Я не сомневаюсь, что вы столь же умны, сколь и очаровательны, — продолжил он. — Чему же вы посвящаете свое основное время?

— Я работаю администратором в салоне красоты, — ответила Бекки. — Сразу после колледжа я устроилась туда. Мне очень нравится способствовать тому, чтобы люди хорошо выглядели и лучше себя чувствовали.

Паола лихорадочно соображала, что же ей такого ответить, чтобы не упасть в глазах Эрнеста.

Он повернулся к ней и вопросительно улыбнулся.

— Я занимаюсь связями с общественностью! — неожиданно выпалила Паола.

— Вот как? — прищурился Эрнест.

Паоле показалось, что эту фразу произнесли сразу два голоса: теплый и сердечный — Эрнеста, и ошеломленно-язвительный — Ребекки.

Но отступать ей было некуда.

— О да! Я чувствую себя как рыба в воде, когда общаюсь с людьми, претворяю в жизнь всякие пиар-кампании, участвую в разработке рекламных акций. Эта деятельность полностью отвечает свойствам моей натуры.

— Вот как? — повторил Эрнест. — А что вас привлекает в ней больше всего?

— Возможность постоянного общения, появления новых контактов и при этом участие в творческих проектах компании, — быстро ответила Паола, одновременно пытаясь сообразить простую вещь: откуда в ее словаре взялось это высокопарное слово «претворять»?

— Что ж, похвально, — сдержанно произнес Эрнест.

Паола подумала, что она его не убедила. Может, в ее словах недостаточно конкретики? Нужно было назвать, например, должность? Но ведь она не обязана перед ним отчитываться. Это с одной стороны.

А с другой… Может, Бекки права? И Эрнест положил на нее глаз. Тогда, конечно, ему хочется разузнать подробнее о понравившейся ему девушке. Его не могут удовлетворить туманные ответы и расплывчатые определения.

— В какой же области вы работаете, Паола?

— Я… э-э… в области связей с общественностью! — Тут она поняла, что уже говорила это. — Специалистом по связям с общественностью. — Опять расплывчато. Черт побери! Наверное, Бекки права. Ей следовало хотя бы читать журналы делового характера. В карьерных рубриках глянцевых журналов не почерпнешь всей информации, необходимой для того, чтобы убедительно изобразить увлеченность каким-нибудь никчемным офисным занятием! Паола изо всех сил напрягла мозг и извлекла оттуда еще одно определение. — В общем, я менеджер по рекламе. Вот! — добавила она.

Эрнест удивился.

— Так менеджер по рекламе или по связям с общественностью? Ведь менеджеры по рекламе и по пиару занимаются разными вещами. Конечно, в некоторых компаниях пытаются объединить эти две должности в одну. Но, на мой взгляд, это хоть и экономит бюджет корпорации, однако ни в коей мере не окупает и не оправдывает себя. Перед этими специалистами стоят разные задачи, и исполняться они тоже должны с помощью разных средств и инструментов. Конечно, эти две области пересекаются. Кроме того, при работе с рекламой нельзя не учитывать то, как это повлияет на имидж компании. А имидж — это то, чем напрямую занимаются связи с общественностью.

У Паолы уже голова шла кругом.

Она попыталась как-то выкрутиться.

— Да, я с вами абсолютно согласна, Эрнест! Дело в том, что я занимаюсь именно пиаром, связями с общественностью. Но периодически рекламисты компании подключают меня и к каким-то своим проектам. Это помогает мне быть всегда в курсе дел компании. Расширяет кругозор. Позволяет приобретать определенный опыт, — добавила она, уже вполне довольная собой.

— А как называется ваша компания? — неожиданно спросил Эрнест.

— Моя… что?

— Ваша компания.

— Ах ну да, конечно. Разумеется, она не моя. Я всего лишь наемный работник. Так вот, она называется… — Паола лихорадочно пыталась выдумать название несуществующей компании. Внезапно она вспомнила Дилана. — Компания называется «Уордхолл»! — ликующе объявила она.

— Погодите-ка… Кажется, ее владелец Дилан Уорд?

Вот черт! Ну конечно, эти дельцы наверняка все друг друга знают! А Дилан тоже хорош, говорил, что давно отошел отдел, свалил все на управляющего. Может, он и сам не понимает, сколько времени у него уходит на то, чтобы курировать дела компании? Еще и на презентацию явился. Да, запуталась я. Надо как-то выкрутиться.

— Да, конечно, ее владелец — Дилан Уорд. Вы с ним знакомы?

— Шапочное знакомство, — рассмеялся Эрнест.

Паоле показалось, что они миновали опасную тему.

— На самом деле нет и шапочного знакомства, — сказал Эрнест. — Я видел его имя в списке приглашенных на презентацию людей. Мы так и подумали, что новая звезда в созвездии такого напитка, как ром, не оставит его равнодушным. Это ведь относится к прямой деятельности компании, не правда ли? Дистрибуция элитного алкоголя.

Паоле оставалось только молча кивнуть.

— Года два назад я читал про Уорда статью, — продолжал Эрнест. — Мол, он вундеркинд, рано окончил закрытую школу, потом университет. Учась в университете, уже основал свое небольшое дело, легко и непринужденно развил его. Чуть ли не в двадцать пять лет отошел от дел, поручив управляющему вести свой бизнес.

— Так оно все и было, — подтвердила Бекки.

Кажется, она только-только расслабилась и решила получать от абсурдной ситуации удовольствие. А может, так на нее подействовал выпитый ром? Паола не знала.

Она цепенела, думая, какую еще шутку может выкинуть с ней этот вечер, и эта презентация, и этот яхт-клуб.

Возможно, не стоило так увлекаться своей выдумкой? Наверное, на нее тоже подействовал ром. Хотя доза выпитого была чисто символической. А аппетитных канапе они съели немало.

— Так вы тут с Уордом, Паола? — внимательно глядя на нее, уточнил Эрнест.

— Пытается разделить сферы влияния, — пробормотала Бекки, но так неразборчиво и торопливо, что этих слов никто, кроме нее самой, разобрать не смог.

— Ну разумеется! — уверенно кивнула Паола.

Бекки наступила подруге на ногу.

Паола не обратила на это внимания и продолжила:

— Он взял меня сюда, чтобы я смогла наладить контакты, расширить… горизонты компании, ознакомиться с иными способами презентации новых продуктов. Он считает, что лучшая учеба — это практика.

— Так вы еще учитесь? — удивился Эрнест.

— Я образно, — пояснила Паола. — Ведь всю жизнь можно учиться новому, перенимать опыт у других людей, организаторов…

Бекки отчаянно гримасничала за плечом Эрнеста.

— Так, значит, вы работаете в компании «Уордхолл» по дистрибуции элитного алкоголя, — подытожил он.

То ли он решил положить конец всему этому безобразию, возмутительному представлению, разыгранному Паолой, то ли его не убедил ее спектакль, то ли у него просто кончилось время, которое он мог позволить себе потратить на подруг.

— Да, она работает в моей компании.

Только сейчас Паола поняла истинную причину гримас Бекки. Она обернулась.

Дилан Уорд собственной персоной стоял у нее за спиной. Он обнимал за тонкую талию хрупкую блондинку в бежевом платье и в комплекте украшений из бирюзы. Платье блондинки доходило до пола, но все, что можно было открыть и остаться в рамках приличий, было открыто, начиная от шеи…

Паола остолбенела.

В ее планы совсем не входило, чтобы Дилан оказался в курсе ее маленького обмана.

Или уже большого обмана?

Не обмана! Это всего лишь невинная выдумка!

Интересно, сколько Дилан стоит там?

Сколько он успел услышать?

8

Эрнест Браун протянул Дилану руку.

— Позвольте представиться. Эрнест Браун, один из совладельцев «Морской звезды».

— Дилан Уорд.

— Я уже понял. Наслышан о вас.

Дилан не стал отвечать Брауну тем же.

Он демонстративно обвел взглядом потолок, стены, искусно декорированное помещение.

— У вас тут замечательно все устроено, — вежливо сказал он.

— Мы стараемся. У нас тут проходит куча всяких приемов и презентаций.

— По морской тематике?

Эрнест засмеялся.

— Больше слушайте Саманту. Чего только здесь не презентуют! Разумеется, все в рамках приличия. Но никогда нельзя упускать возможность заработать. Яхт-клуб арендуют самые разные организации. Нам это на пользу и в финансовом отношении, и в смысле рекламы. Паола у вас должна быть в этой области большим специалистом.

— Да, — по-прежнему вежливо согласился Дилан, — она хорошо осведомлена в этом вопросе. Кажется, я забыл представить вам Синтию. Синтия Старки, референт и правая рука Джека Меллона. Синтия, познакомься: это Паола и Ребекка. Паола — моя старая школьная подруга.

— Ну, не такая уж и старая, — протянула Синтия, старательно цепляясь за руку Дилана.

Похоже, она уже успела порядком набраться. Наверняка перестаралась, дегустируя продукцию своего же босса, со злостью подумала Паола и стиснула зубы.

В кои-то веки она не сумела найти подходящего остроумного ответа. А огрызаться и окончательно делать из себя посмешище ей не хотелось.

— К сожалению, мне придется покинуть вас на некоторое время, — сообщил Эрнест. — Я вижу, что презентацию наконец-то посетил один человек, с которым мне совершенно необходимо переговорить. Пока не знаю, сколько это займет времени… Отдыхайте. Развлекайтесь. Обменивайтесь опытом, — добавил он, повернувшись к Паоле и ослепительно улыбнувшись.

Та выдавила из себя ответную улыбку. Ее настроение, начавшее стремительно ухудшаться и падать несколько минут назад, уже достигало по своему уровню отполированного паркетного пола.

Пока она ломала голову, что может быть причиной столь резких перемен в настроении, от них извинившись отошла и Синтия.

— Избавиться от излишков рома, — прошептала подруге на ухо Бекки, желая поддержать ее.

Паола вяло фыркнула.

Они остались втроем у фуршетного столика. Закуски продолжали убывать с поразительной быстротой. Бекки, похоже, все еще была голодна.

А вот Паоле уже кусок в горло не лез.

— Ну, и что вы тут вытворяете? — осведомился Дилан, предварительно удостоверившись, что все заинтересованные лица отошли на приличное расстояние.

— Дилан, не нужно принимать все так близко к сердцу, — вступилась Бекки.

— Бекки, ты не хочешь прогуляться вон до того столика? Мне кажется, здесь явно не хватает фруктов.

Выражение глаз и голос Дилана были куда красноречивей его сдержанного предложения. Бекки предпочла ретироваться. Про себя она подумала, что еще не видела Дилана таким… опасным.

Дилан и Паола остались одни.

— Что за фокусы ты вытворяешь? — повторил Дилан, беря Паолу за предплечье и крепко его сжимая.

— О чем ты? Я не понимаю.

— Что у вас вообще тут происходит?

— Ничего особенного.

— Ничего особенного?

— Да. Я же не спрашиваю, почему блондинка, увешанная бирюзой, так неприлично висит на тебе.

Дилан усмехнулся:

— Еще бы ты об этом спрашивала! Это моя жизнь и мое личное дело. Кстати, до блондинки мне нет особого дела. Ну, напилась, полезла знакомиться. Я общался с ней ровно до того момента, пока это еще было забавно. А потом, эффектно подойти к вам с ней под ручку — это тоже было забавно.

— Кому?

— Думаю, что всем. Вам не понравилось? Браун наверняка оценил. Он знает толк в красивых женщинах.

— Так ведь она была с тобой.

— Учитывая скорость, с которой Синтия набирается, сегодня вечером у нее сменится еще не один кавалер.

— Может, ты вообще притащил ее сюда только затем, чтобы продемонстрировать нам?

— Может, и так, — спокойно согласился Дилан. — А может, затем, чтобы показать Брауну, кто из присутствующих самцов круче.

— Дилан, ты что, тоже набрался?

— Исключено. Я не большой любитель алкогольных напитков, особенно таких крепких.

— Ты же возглавляешь компанию, которая занимается их распространением!

— Возможно, поэтому и не являюсь их любителем, — заметил Дилан. — Чтобы успешно продавать, совсем не обязательно употреблять их в большом количестве. Я предпочитаю родниковую воду и здоровую пищу. Если кто-то хочет покупать и пить их — я предоставляю ему такую возможность. Меня же самого интересуют другие возможности.

— С каких пор ты стал таким циничным?

— Паола, мы отвлеклись от главной темы. Сейчас не мне нужно объясняться.

— А кому же?

— Тебе.

Бекки была права, когда предпочла ретироваться. Паола еще никогда не видела Дилана таким сдержанным, но за этой сдержанностью плескалось море гнева. Оно проявлялось лишь в едких и неожиданных высказываниях Дилана.

— Что за неуместное кокетство с Брауном?

— Дилан, какое тебе до этого дело, в конце концов?! — воскликнула Паола.

— Такое. Я за тебя беспокоюсь, я старше тебя. Поскольку я старше тебя, то я за тебя отвечаю.

— Отвечаешь?!

— Отвечаю, — спокойно подтвердил Дилан. — Вы тут в незнакомой среде, и у вас не так уж много жизненного опыта, чтобы хорошо здесь ориентироваться.

— А у тебя его много, этого жизненного опыта?

— Хвастаться не стану, но в любом случае у меня его больше, чем у вас.

— Дилан, ты хочешь испортить мне вечер?

— Паола, таких девочек, как вы с Бекки, Браун ест на завтрак.

— О чем ты говоришь?

— Ты думаешь, что он к вам серьезно относится? Знаешь, кто вы для него на самом деле?

— Кто?

— Милые крошки, поболтать с которыми одно удовольствие. Развлечение — и только.

— Ты ничего не понимаешь, — горячо возразила Паола.

— И чего же я не понимаю?

— Он провел с нами весь вечер. Он специально нашел нас в зале, чтобы пообщаться. Он столько всего рассказывал. Про сафари, про благотворительность.

— Обычное дело. Он произвел на вас впечатление? Ну так этого он и добивался.

— Ты хочешь сказать, что он не является тем, за кого себя выдает?

— Паола! Конечно, является. Но представь себе, сколько вокруг женщин, желающих повеситься на него. Завидный жених, перспективная партия. И ты думаешь, он готов добровольно сковать себя брачными цепями? Да он просто пользуется всеми представляющимися ему возможностями.

— Какого мнения ты о людях, оказывается. Так он играет с нами?

— Не знаю, возможно вы ему действительно симпатичны. — Похоже, Дилан решил сменить гнев на милость. — Но в данный момент меня гораздо больше интересует другой вопрос!

Паола сделала невинные глаза. Она знала, что сейчас последует.

— Какого черта ты сказала ему, что работаешь у меня? Какого черта выдумала всю эту нелепость с рекламой и пиаром? Зачем нужно было врать?

— Я не врала.

— А что ты делала?

— Ну… присочинила немного.

— Ошибаешься, моя милая. Присочинить можно, когда что-то является правдой и ты это что-то слегка приукрашиваешь. А все, что ты рассказывала Брауну, вранье чистой воды.

Паола сделала непроницаемое лицо. Дилан загнал ее в угол.

— Зачем было врать?

— Я хотела произвести впечатление.

— Какое, дьявол дери, впечатление?!

— Ты никогда столько не ругался, — удивленно сказала Паола.

— Да, со времен того памятного матча в регби, где мне выбили большой палец на ноге и вывихнули челюсть. Но тогда я ругался про себя.

— Не поняла…

— Неважно. Какое тебе нужно было произвести впечатление?

— Ну… Бекки объявила, что работает в салоне красоты. Мне тоже нужно было что-то сказать. Эрнест заметил, что мы производим впечатление серьезных девушек.

— И ты решила поддержать Брауна в его заблуждении, вместо того чтобы сказать правду.

— Какую правду?

— Рассказать все как есть. Сказать, что ты закончила университет, но еще не определилась со своим жизненным призванием. Рассказать о своих хобби, интересах. Чьим представлениям ты пыталась соответствовать, Паола? Почему побоялась быть собой?

Паола набрала воздуха в грудь, чтобы ответить. Но Дилан жестом остановил ее.

— Не надо, не отвечай. Я помню. Тебе нужно как можно быстрее выскочить замуж. Для этого хороши все средства. Не так ли? Можно и присочинить, приукрасить свою биографию. Только бы произвести впечатление идеальной женщины. Несомненно, потенциальные кандидаты оценят. А надолго ли хватит твоего вранья? На лжи прочных отношений не построишь.

— Я бы с удовольствием поверила тебе на слово, Дилан, — перебила его Паола. — Вот только, если не ошибаюсь, ты не можешь похвастаться ни тем, что выстроил с кем-то прочные отношения, ни отношениями вообще. Хватит читать мне мораль. Я сама знаю, что мне делать. И никто мне не указ, даже ты. — Паола запоздало подумала, что, пожалуй, хватила лишку.

Лицо Дилана застыло, на скулах заиграли желваки.

— Хорошо, — проговорил он. — Пусть так. Но твои сегодняшние выдумки тебе не пройдут даром.

— Это как? Найдешь Брауна и скажешь ему, что мы с тобой сегодня вдохновенно врали на пару?

— Нет. Никакого Брауна я искать не собираюсь. Я, конечно, похож на идиота, но не настолько же! Не хватало еще подставиться таким вот глупым образом.

— Тогда что ты собираешься сделать?

— Подтвердить твою легенду.

— Каким образом?

— Я возьму тебя к себе на работу.

— Что?! Зачем?

— Чтобы до замужества ты смогла продолжать так же вдохновенно морочить Эрнесту мозги. Потом с полным правом скажешь, что работать больше не желаешь — хочешь всю себя посвятить семье.

— Ты с ума сошел!

— Почему?

— Ты что, думаешь, что именно он на мне женится? То есть… именно на мне? То есть ты думаешь, что этот вариант сработает?

— Звучит так, словно речь идет о механизме, — заметил Дилан.

— Так ты думаешь, что может получиться?

— Почему бы и нет, — безразлично отозвался он.

— Дилан, зачем тебе все это?

— Я хочу, чтобы ты ответила за свои слова. Ты сказала, что работаешь у меня? Прекрасно, ты выйдешь в ближайший понедельник на работу и поработаешь. Заодно узнаешь, что это такое, если вдруг с тобой еще захотят побеседовать о твоей «профессии».

— Не ожидала от тебя такой принципиальности, — пробормотала Паола.

— Это нужно не мне. Это нужно тебе.

Лицо Дилана по-прежнему было безразличным. Не сказать, чтобы Паоле это нравилось.

Но решающим аргументом оказалась его последняя фраза, обращенная к Паоле:

— Представь, как забавно получится, если Эрнест как-нибудь захочет встретить тебя после работы… Будешь рассказывать ему историю о внезапном увольнении?

— Черт с тобой, будь по-твоему! — сквозь зубы процедила Паола.

Дилан холодно кивнул и отошел.

9

— Ну и что вы тут успели наговорить друг другу?

К понуро стоявшей у стола с закусками Паоле наконец-то подошла Бекки.

— Где ты пропадала?

Бекки пожала плечами.

— Не хотела прерывать вашу увлекательную беседу. До чего вы тут договорились?

— Он требует, чтобы я в наказание за ложь вышла к нему на работу, — печально сказала Паола.

Бекки захохотала.

— Вот это ход конем!

— Что, прости?

— Ах, ну да… Ты же с шахматами знакома только понаслышке.

— То есть вообще незнакома. Понимаешь, Дилан пытался внушить мне, что, если я хочу подцепить Эрнеста, мне нужно соответствовать своей легенде. А для этого придется и в самом деле поработать в его офисе.

— Довод весомый, — кивнула Бекки. — Только поведение нелогичное.

— Ты о чем?

— Паола, когда ты научишься замечать вокруг хоть что-то, кроме самой себя? Дилан вне себя от ревности.

— От… чего?

— От ревности. Не делай вид, будто вовсе ничего не понимаешь.

Паола растерянно сказала:

— Но я и правда не понимаю.

— Вот как? — хитро прищурилась Бекки. — Посуди сама: сначала Дилан восхищается твоим вечерним платьем. А потом резко меняется в лице и во мнении, когда ты рассказываешь историю появления у тебя этого платья. Потом он вне себя от внимания к тебе Брауна.

— Он просто беспокоится за меня.

— Паола, сколько тебе лет? Ты давно не девочка, не студентка — более того, ты уже два года как совершеннолетняя! Сколько еще он должен за тебя беспокоиться? Он тебе не брат, не отец.

— Он мой близкий друг.

— Не спорю. Вот только этого друга подозрительно перекашивает от того, что в радиусе десяти метров вокруг тебя появляется другой мужчина. Может быть, время дружбы уже прошло, Паола?

— Не может этого быть.

— Почему? Тебе так жаль вашей дружбы?

— Я… я же доверяла Дилану все. Все! Даже ты иногда узнавала важные новости после него. Только не обижайся!

— А кто тебе сказал, что любимому нельзя доверять секреты?

— Это совсем не то, — упрямо возразила Паола.

— Как хочешь. Хочешь носиться со своим золотым детством и воображаемой дружбой — дело твое.

— Вы все сегодня несете какой-то бред. Ах да… крепкий ямайский ром. Я понимаю.

— Если честно, я не понимаю, чего еще тебе надо. Дилан привлекательный, молодой, не зацикленный на чем-то одном, свой бизнес, всякие интересы. Даже на бизнесе, кстати говоря, не зациклен. Может больше времени уделять девушке, раз уж за него вкалывает управляющий. Он хозяин своего времени. Может быть, конечно, Дилан и не столь преуспевающий миллионер в сравнении с Брауном или Стюартом…

— С которыми у меня ничего и нет! — попыталась вставить Паола.

— …но кто сказал, что самую большую радость приносит еда на золоте? — философски заключила Бекки. — А все остальное Дилан вполне мог бы тебе обеспечить. И носил бы на руках до конца своих дней. Или твоих, это уж как повезет.

Паола патетически спросила:

— Мне кажется или сам воздух здесь пропитан цинизмом?

— Отнюдь. Просто мы в отличие от тебя трезвомыслящие люди. Послушай, если Дилан тебе не нужен, можно я заберу его себе? Такие мужчины на дороге не валяются.

— Почем ты знаешь, может, у него уже есть девушка, и не одна, — сердито сказала Паола.

— Да, конечно. И ты, его лучший друг, ничего о них не знаешь. А он так скрытен, что, разумеется, никогда не спросил бы у тебя совета насчет любой из них.

— Не хочу больше говорить об этом. Для одного вечера вполне достаточно.

— Подождешь, пока несуществующие пары ямайского рома выветрятся у нас из головы? — усмехнулась Бекки.

Дилан ушел с вечера один.

Блондинка Синтия благополучно перекочевала в объятия какого-то золотопромышленника, и он вздохнул с облегчением. Перекинувшись парой слов со знакомыми, он некоторое время наблюдая за Ребеккой и Паолой издалека. Потом, когда понял, что не хочет дожидаться момента возвращения к ним Брауна, распрощался со знакомыми и покинул яхт-клуб.

Сидя за рулем своей бежевой «хонды», Дилан медленно ехал по набережной.

Он был абсолютно трезв. Наверное, он вообще был единственным трезвым человеком на этой проклятой вечеринке. И черт его дернул отправиться проводить вечер с «пользой для дела»?

Он был совершенно трезв, но он был пьян от любви.

От любви, от ревности, от осознания запутанности и абсурдности ситуации.

В то далекое время, которое прошло в школе с момента их с Паолой знакомства, они были неразлейвода.

Он тогда еще не понимал, во что может перерасти это трогательное и доверительное общение.

Вскоре он перешел в другую, закрытую школу и все силы бросил на учебу. Отец, который видел амбиции сына, был согласен помочь ему и оплатить обучение, но и спрашивал за это по всей строгости.

Дилан, впрочем, и не собирался отлынивать.

Какое-то время он совсем не мог выкраивать возможностей для встреч с Паолой.

Оставшись в одиночестве, она не заскучала. Быстро обросла подружками, а немного погодя — и поклонниками.

Когда Дилан увидел ее в следующий раз, она уже была настоящей красавицей. Задорной, непосредственной, взбалмошной, переменчивой и легкомысленной.

И именно Дилан стал ее утешителем после первого неудачного романа с каким-то желторотым юнцом из параллельного класса.

Вытирая ей слезы, пытаясь накормить вишневым мороженым в кафе, Дилан понимал, что все это пустое, что через неделю-другую Паола забудет этот роман, как наспех пролистанную и забытую в такси книгу.

Но он также понимал и то, что хочет оказаться на месте этого никчемного желторотого юнца, даже не сумевшего понять, какой подарок мог бы быть подарен ему жизнью.

Дилан знал, что ему не нужны никакие временные интрижки с Паолой, по завершении которых они могли бы благополучно продолжать дружить, как и прежде.

Ему не нужно было временное место рядом с этим рыжим созданием, полным жизни. Он хотел отношений надолго, навсегда. Насовсем.

Пока он не видел Паолу, в закрытой школе у него время от времени появлялись подружки. Но они не увлекали его по-настоящему. Отношения либо сходили на нет сами собой, либо же Дилан с легким сожалением прекращал их.

Теперь он понимал, почему так происходило. В глубине его души жила память о Паоле, и его тоски по ней не могли утолить другие девушки. Может быть, ненадолго. Но потом ему становилось только хуже. Это была та самая жажда, которая не утоляется из любого колодца.

Дилан поражался сам себе — как он умудрился так крепко влипнуть?

И вот теперь он выступал в роли утешителя Паолы. Он решил, что торопиться не стоит. Что ей сейчас и без того тяжело. Когда пройдет какое-то время, ее огорчение забудется и он сделает первый шаг к сближению.

Он не хотел давить на нее, он не хотел спешить. Он хотел наслаждаться каждым мгновением.

И сделал ошибку. Наверное, самую большую ошибку в своей жизни.

Паола послушно ела вишневое и земляничное мороженое, ходила с Диланом на утренние сеансы в кино, он учил ее кататься на роликах. Она изливала ему свою душу, но именно поэтому не видела в нем нового потенциального парня.

Он был для нее совсем своим, кем-то давно и хорошо знакомым. Просто близким человеком.

Хандра от неудавшегося романа испарилась, как весенний цвет с деревьев, и Паола ринулась в омут новых отношений. На этот раз с третьекурсником своего университета, одним из лучших по классу драмы.

Пока Дилан выжидал, Паола прекратила страдать и переключилась на новый объект. Он упустил возможность сблизиться с ней.

Вскоре Дилан утирал слезы Паолы уже по поводу третьекурсника и про себя удивлялся наметившейся тенденции.

Следующего ухажера, подающего надежды студента юридического факультета, после занятий подрабатывающего в «Макдоналдсе», Паола бросила сама. Дилан выслушивал уже не ее плач, а смех и издевки в адрес юриста.

Он больше не думал о шагах к сближению. Дилан видел, что Паола даже не рассматривает его как привлекательного парня. Говоря Дилану о том, что он симпатичный, она весело предлагала найти ему какую-нибудь девушку. Да, ей было с ним легко и интересно, как ни с кем другим. Но на этом все и заканчивалось.

Дилан боялся случайно коснуться ее руки, чтобы не выдать себя. А Паола даже не стеснялась переодеть при нем кофточку, чтобы не выгонять его из комнаты и не заставлять ждать в коридоре, когда они собирались на боулинг, пикник или прогулку.

Он уже не хотел открываться ей. Он думал, что его признание может разрушить их дружбу. Боялся увидеть недоверие, испуг в ее глазах, постепенно появляющуюся отчужденность. Неотвратимое прекращение отношений.

Она по-прежнему продолжала оставаться главной радостью в его жизни. Он хотел сохранить ее для себя хотя бы такой.

Он почти убедил себя в том, что счастлив и так.

Со времени последних курсов университета у Дилана больше не появлялось подруг. Даже случайных. Он просто не мог завязывать какие-то отношения. Его все раздражало, все бесило в других девушках. Его, такого рассудительного и уравновешенного.

Он до изнеможения налегал на спорт. Становясь все привлекательнее для других девушек, он становился все более недоступным для них. Дальше дружеского общения, легкого флирта, заигрывания на грани шуток дело не шло.

Когда Паола спрашивала Дилана о его личной жизни, он напускал на себя таинственный вид, делал загадочное лицо, слегка иронизировал.

Так по крайней мере ему казалось.

Паола описывала Ребекке поведение Дилана как отстраненное, замкнутое и даже высокомерное, когда разговор касался нежелательной для него темы.

Окончив университет, Паола, вопреки ожиданиям семьи, не стала устраиваться на работу. Она сошлась с Дигори. Всем казалось, что они представляют собой неплохую пару. Паола спокойно занималась своими девчачьими делами, лениво размышляла о том, чем ей хотелось бы заниматься дальше. Но дальше размышлений дело не шло.

Дигори получал кое-какие деньги и в фирме отца, работая его ассистентом, и просто в качестве финансовой помощи от отца. Полубогемный образ жизни, который вели Дигори и Паола, устраивал их. Они могли полночи тусоваться в клубе или на берегу океана, а с утра Паоле приходилось варить для Дигори крепчайший кофе, чтобы он мог прийти в себя, продрать глаза и отправиться в отцовский офис…

Дилан уже спокойно наблюдал за этим. Он практически смирился.

Он успел понять, что Паоле по большому счету не откажешь в женской интуиции, в каком-то чутье.

И, если она так упорно не желает замечать его мужского интереса, если видит в нем только друга, то, наверное, им лучше и не пробовать построить отношения?

Лучше ценить ту крепкую верную дружбу, что сопровождала их с того памятного утра в желтом школьном автобусе.

Когда Дигори выставил Паолу из дома, у Дилана забрезжила совсем было забытая надежда. Ему казалось, что сейчас Паоле как никогда нужна его поддержка. Последний шанс достучаться до нее, продемонстрировать свое настоящее отношение, добиться ее благосклонности. Не как к другу.

Но этой вздорной девчонке срочно понадобилось замуж. У Дилана было такое ощущение, что он никак не может вписаться в лихие повороты ее мысли, ее жизни. Вместо поворота перед его носом каждый раз оказывается глухая стена. И в эту самую стену он благополучно и вписывается с разворота.

Беда была еще и в том, что рассудительные, последовательные, вдумчивые женщины не были нужны Дилану.

Дилан хотел эту. Рыжую, очаровательную, по-детски непосредственную, наивную. По-девичьи спонтанную, предприимчивую, по-женски невыносимую, но такую желанную и близкую.

Он уже готов был пойти ва-банк и сделать ей предложение.

Но он был почти уверен в том, что Паола посмотрит на него глазами, полными недоумения. Если вообще серьезно воспримет его слова, а не расценит их как шутку или забавный розыгрыш.

Он не знал, хвататься ли ему за голову или хохотать над ее идеей скоропалительного замужества. Он был почти уверен, что, даже если она осуществит свою идею, это никому не принесет ничего хорошего. Но Паола сначала делала, а потом уже смотрела, что получается. Думала она только в третью очередь.

А Дилан начинал думать, что во всем, касающемся жизни самой Паолы, ей отказано в настоящем чутье и интуиции.

Как можно было постоянно оказываться правой в отношении других людей и все время попадать впросак в отношении себя?

Сегодняшний эпизод с владельцем «макларена» и текстильной компании заставил Дилана потерять голову от бешенства. Он и не ожидал от себя, что способен на такие сильные эмоции.

Он даже нагрубил Паоле. Наверняка она была в недоумении относительно его поведения. Гадала, что нашло на такого выдержанного и уравновешенного Дилана.

Паола, конечно, тоже хороша. Вздумала врать про несуществующую работу. И у кого? У него же, у Дилана.

Дилана возмущало даже не то, что ему пришлось подыграть Паоле перед Брауном. Просто он помнил, что, когда предложил Паоле пройти стажировку в его компании, она наотрез отказалась.

А чтобы произвести впечатление на совладельца «Морской звезды», вспомнила об этом предложении и принялась сочинять на ходу.

Неужели ей так хочется замуж?

Наверное, она сама не знает, чего хочет!

И не подозревает, что самый лучший ее кандидат постоянно находится рядом с ней.

Дилана переполняло столько противоречивых чувств и эмоций…

Восхищение Паолой, которой, несомненно, шло ее новое синее платье.

Ревность к Брауну. Он определенно положил глаз на Паолу. Иначе он не стал бы проводить столько времени с двумя девушками, пусть и красивыми, но ничем не могущими поспособствовать его бизнесу. А ведь презентация для таких людей, как он, — это прежде всего работа. Важное дело.

Раздражение, когда на него вешалась эта тупая как пробка Синтия.

Впрочем, к Синтии он, возможно, несправедлив. И в трезвом виде она окажется более здравомыслящей и адекватной девушкой.

Дилан надеялся, что ему не представится случай это проверять.

Злость на Паолу, когда она принялась врать. Но он должен был признать, что делала она это вдохновенно. В артистизме ей не откажешь. И в смелости. Не сконфузилась, не замяла разговор, не вжалась в угол. Начала вешать на уши Брауну отборную лапшу.

Только вот теперь Дилан и сам не понимал, как же это его угораздило заставить Паолу идти к нему работать.

А пути назад нет. Он хозяин своему слову. Перестанет быть хозяином — и Паола первая потеряет к нему уважение.

Не сразу, постепенно.

Сначала ощутит легкий, едва заметный укол разочарования. Потом поймет, что Дилан проявил слабость. Начнет пользоваться ситуацией. Этого допускать нельзя.

Дилан и так уже ясно видел, что отношения между ним и Паолой усложнились.

На фуршете они ругались совсем не как друзья. Скорее как пара. Хоть Паола наверняка и не осознавала этого.

Тут уже начали действовать какие-то другие законы отношений, с которыми ни он, ни Паола не могли ничего поделать. Дилан бы и не захотел, а Паола пока не понимает, в чем дело.

Дилан видел также и то, что он начинает предъявлять ей претензии. Не может сдержаться, не может ничего с собой поделать.

Он, конечно, сам виноват. Столько лет молчал, столько лет не давал понять ей, что чувствует к ней нечто большее, чем дружбу. А теперь будет попрекать ее тем, о чем она не имеет ни малейшего понятия.

Наверняка Паола не поняла, что он ревнует. Что ревнует к незнакомому Стюарту, к Эрнесту Брауну. Откуда ей понять? Она не может распознать проявления ревности Дилана, так как никогда не сталкивалась с ней раньше. Она будет думать, что он агрессивен, что груб, что, наверное, переутомился и ему нужен отдых. Словом, все, что угодно, кроме настоящей причины.

Может, хоть Бекки откроет Паоле глаза? Подруги обычно бывают зорче самого объекта поклонения. Хотя бы в силу того, что они видят все со стороны. Но Паола в силу своего упрямства, твердолобости и легкомыслия может запросто отмахнуться от предположений Бекки.

Да, подобного Паола раньше никогда не видела от Дилана. И, как он подозревал, дальше ситуация будет только усугубляться. Он почти уже сорвался, еще немного — и он будет не в состоянии себя контролировать. Сорвавшись, он разрушит то, что осталось от их дружбы. А удастся ли построить что-то новое на этих обломках, Дилан не знал. Не знал он также, насколько готов рисковать… и стоит ли.

Нужно попытаться собрать остатки сил, мудрости, а главное, терпения. Надо постараться держать себя в руках.

Вот только, ради всего святого, что ему делать с Паолой, когда она появится у него в офисе?

10

По телефону Паола получила от Дилана все необходимые инструкции.

В назначенный день и время Паола в отглаженной светлой блузке и строгой коричневой юбке явилась в офис «Уордхолл».

Поскольку Она старалась делать все так, чтобы Дилан ни к чему не смог придраться, она приехала даже раньше.

Ни управляющего, ни Дилана еще не было на месте.

Секретарша предложила Паоле чай, кофе, воду. Но Паола от всего отказалась, уселась в широкое кожаное кресло в холле и, закинув ногу на ногу, принялась изучать первый попавшийся журнал из тех, что россыпью лежали на журнальном столике.

Прошло пятнадцать минут.

Секретарша занервничала.

— Простите, а вам точно было назначено?

— Точно, — спокойно подтвердила Паола и перевернула страницу.

— У вас деловая встреча с мистером Уордом? — еще раз уточнила секретарша.

— Нет. То есть да. Он принимает меня на работу.

— То есть это собеседование?

— Нет. Мы уже обо всем договорились.

— Простите, а вы уже общались с управляющим?

— Еще нет, — спокойно ответила Паола. Секретарша своей непонятливостью отвлекала ее, и у нее никак не получалось перевернуть следующую страницу.

— То есть вас вот так вот, без предварительных собеседований, взяли и приняли на работу?

Паола весело улыбнулась.

— Почему бы вам не обсудить это с мистером Уордом, если вас так напрягает данный аспект?

— Но я… Впрочем, простите.

— Ничего страшного. — Паола перевернула сразу две журнальные страницы. Ну вот, теперь секретарша наверняка думает, что меня взяли на эту работу по блату. То есть потому, что я сплю с учредителем. А ведь я ни с кем не сплю! Я вообще ни с кем не сплю с момента расставания с Дигори. Интересно, сколько это еще продлится? Нет, надо срочно выходить замуж. В любом случае долго я здесь не протяну.

Если бы Дилан смог прочесть ее мысли, он сильно посмеялся бы.

Он как раз в это время появился в дверях.

— Доброе утро, мистер Уорд.

— Доброе утро, Кристи. Письма?

— Лично вам? Да, есть. И свежая корреспонденция. Я все отнесла вам в кабинет.

— Спасибо. Два кофе, пожалуйста, и… — Он впервые взглянул на Паолу. — Ты завтракала?

— Нет. Не успела.

— Странно, что ты вообще успела приехать сюда раньше меня. Ну да ладно. Кристи, закажи, пожалуйста, какую-нибудь свежую выпечку внизу в кафе.

— Ягоды, грибы, мясо?

— Все равно. Что-нибудь. Пойдем, Паола. — В своем кабинете Дилан небрежно бросил кожаную папку, с которой пришел, на письменный стол. Сев, он закинул ноги на краешек стола и кивнул Паоле на свободный стул. — Присаживайся.

— Спасибо.

— Удивлен, что ты здесь.

— Разве у меня был выбор? — Паола приподняла правую бровь.

— Выбор есть всегда.

— Ты мне его не оставил. — Она сердито отвернулась и уставилась в окно.

— Если повернуть шнур жалюзи, то даже будет видно, что происходит там, за окном.

Паола не шелохнулась.

— Что я, по-твоему, должна тут делать? — спросила она.

— А в чем дело? — невинно поинтересовался Дилан.

— Я ничего не смыслю ни в пиаре, ни в рекламе, ни в маркетинге. Что ты хочешь мне поручить?

— Ничего не смыслишь? Странно. А я-то думал…

— Еще скажи, что тебе Браун рассказывал, — впервые за утро улыбнулась ему Паола.

— Да, точно. Я как-то сразу не подумал.

— Дилан, скажи правду. Зачем я здесь? Ты хочешь мне отомстить?

— За что?

— Да, действительно за что?

— Не говори глупостей. Считай, что я делаю тебе огромное одолжение. Должен же у тебя быть хоть какой-то опыт работы после окончания университета. Может быть, тебе понравится подобная деятельность. А может, поймешь, что это не твое и твоим никогда не будет. Сразу сузится круг твоих дальнейших возможных поисков.

— Поисков чего?

— Поисков работы.

— Я не хочу работать. Я хочу…

— …Замуж, — закончил за нее Дилан. — Паола, бога ради! — Он воздел руки к небу. — Прошу тебя, прекрати этот детский сад. Ты уже приехала сюда, а значит, давай будем говорить как взрослые люди.

Паола фыркнула.

— Очень по-взрослому конечно, давать дилетанту задания, о способах выполнения которых он не имеет ни малейшего понятия. Я специализировалась на социологии, как ты знаешь.

— Знаю. Успокойся, никто не собирается давать тебе серьезных заданий. Ты здесь на стажировке.

— Как это? — удивилась Паола.

— Познакомишься с работой отдела, понаблюдаешь. Будешь помогать в качестве ассистента. Зарплата тоже будет, не переживай. Конечно, не такая, как у полноценного специалиста. Но тоже неплохая.

— И на том спасибо, — усмехнулась она.

— С управляющим, Роном Грегори, я уже поговорил вчера. Объяснил вкратце ситуацию. Сказал, что по данной специальности ты, конечно, не училась. Но очень заинтересована в том, чтобы получить опыт работы именно в этой отрасли. А при необходимости и перепрофилироваться.

— Пере… что?

— Получить дополнительное образование, соответствующее отрасли, — терпеливо объяснил Дилан.

— Какой ты интересный. Уже все решил за меня.

— Это всего лишь твоя легенда.

— Опять легенда. Разговариваешь, как какой-то шпион или разведчик.

— Не обращай внимания. Паола, я надеюсь, ты поняла всю важность ответственности, которая на тебе лежит.

— Не поняла.

— Иными словами, тебе нужно быть заинтересованной, внимательной и иногда проявлять желание помочь.

— Ну начинается…

— А ты как хотела, милая моя? Я, хоть и являюсь учредителем этой фирмы, не могу привести с улицы любого человека и поставить его на любую должность. Представляешь себе последствия? Мои сотрудники работают как одна команда. Как единый механизм, если хочешь. И если кто-то начнет буксовать, мешать или вносить сумятицу…

— Хорошо-хорошо. Я все поняла. Буду ангелом.

Дилан усмехнулся:

— Не старайся. У тебя все равно не получится. Просто веди себя по-человечески.

— Когда это я вела себя не по-человечески?! — вспыхнула Паола.

— Бывали случаи, — кивнул Дилан. — И, будь так добра, не выдумывай больше захватывающих историй. Например, как ты работала в хосписе. Или выступала на подпевках у Шакиры.

— Хватит надо мной издеваться! — возмутилась Паола.

К счастью, в этот момент зазвонил телефон. Дилан выслушал, что ему сказали, ответил в трубку несколько слов, потом кивнул Паоле.

— Пойдем. Управляющий уже здесь. Его заместитель по рекламе — тоже. Заодно познакомлю тебя со всеми.

Паола поднялась со стула. У нее внезапно подогнулись коленки. Словно она шла на настоящее собеседование, от хода которого зависело, примут ли ее на работу или же откажут.

— Ты должна понимать, — добавил Дилан, — что я тут бываю не слишком часто. Будешь со всеми общаться сама. В мое отсутствие. Кристи все тебе покажет, всем представит. Ну, или Грегори представит. Или его заместитель по рекламе. Кто будет посвободней.

Паола только молча кивнула.

Остаток дня действительно прошел в знакомствах.

В «Уордхолле» было принято знакомить нового сотрудника со всеми — от простого курьера до управляющего. И конечно, Дилану, когда тот выбирался в офис, обязательно представляли человека, который впервые выходил на работу в его отсутствие. Это происходило только в том случае, если должность нового человека позволяла принимать его на работу без ведома учредителя. Таких должностей было немного.

Вот только в случае с Паолой все было с точностью до наоборот. Именно благодаря учредителю, будь он неладен, она и оказалась в «Уордхолле».

Паоле показали офис, познакомили с сотрудниками бухгалтерии, финансового отдела, с менеджерами по закупкам, специалистами по продажам и, конечно, с отделом рекламы и маркетинга.

Отдел рекламы составляли заместитель управляющего по рекламе, маркетолог, менеджер по рекламе, менеджер по связям с общественностью, а также редактор сайта компании.

Паола вынуждена была признать, что компания Дилана функционирует, как швейцарские часы. По крайней мере, это было первое ее впечатление. Фирма поражала не размахом, но слаженностью и скоординированностью действий персонала, тем, с каким энтузиазмом сотрудники работали, с каким дружелюбием и лояльностью относились друг к другу.

Правда, мысли Паолы были не лишены злорадства.

Наверняка ведь это все налажено не благодаря Дилану!

Дилан уже года полтора как передал бразды правления Рону Грегори. В стиле управления должен чувствоваться именно его характер. По рассказам Дилана, сам он появлялся в офисе пару раз в неделю. Иногда просто изучал отчеты, иногда ходил по отделам и общался с сотрудниками. Иногда появлялся с какой-то новой идеей. Тогда управляющий или его заместитель собирал совещание.

В своей компании Дилан был заинтересован ровно потому, что она давала ему возможность безбедного и относительно свободного существования. Он считал, что нужно развивать ее хотя бы в силу того, что застой губителен для дела.

Но эта фирма не была для него делом всей жизни. Поэтому Грегори имел большое влияние на происходящие в «Уордхолле» рабочие процессы, а также на стиль управления и общую атмосферу компании.

Атмосфера, надо признать, была неплохой. По крайней мере, для Паолы.

Ей выделили рабочий стол в отделе рекламы. Кристи поделилась с Паолой блокнотом для заметок, ручками, маркерами и даже маленьким органайзером.

Паола внутренне содрогнулась.

Она не собиралась задерживаться тут так долго, чтобы ей пришлось пользоваться этим ежедневником.

Она даже слабо представляла себе, как им нужно пользоваться.

Заместитель управляющего по рекламе, Джейсон, пообещал Паоле, что через день-другой ей привезут и установят компьютер.

Внутренне Паола пришла в полуобморочное состояние.

Часам к пяти ей сообщили, что она свободна и может отправляться домой с тем, чтобы прийти на следующий день в обычное рабочее время.

Паола постеснялась сообщить, что благополучно успела забыть распорядок дня в «Уордхолле» и, естественно, никуда его не записала.

Когда Паола попрощалась с находящимися в отделе коллегами, собрала все свои вещи, причесалась, подкрасилась и направилась к выходу, в холле ее остановила Кристи:

— Паола, мистер Уорд просил вас зайти к нему.

— Он еще не уехал? — удивилась Паола.

— Пока нет, — сдержанно ответила Кристи. — Сказал, что если вы освободитесь раньше, чем он покинет компанию, то должны обязательно зайти в его кабинет.

Наверняка ревнует, решила Паола.

Она ведь не сделала ничего, чтобы вызвать у этой секретарши настороженное отношение к себе.

Наверное, у нее какие-то планы на владельца «Уордхолла». И, решив, что Паолу приняли сюда по блату, она наверняка думает все самое непристойное. Как будто нет других версий!

Ну и ревнуй, мстительно подумала Паола.

Он ей явно не по зубам.

А интересно все же, какие девушки нравятся Дилану? Или нет, не так. Какие девушки нужны Дилану?

Хорошо бы это была одна девушка. Бабники никому не интересны.

И уж совершенно точно они не интересны ей, Паоле.

Она должна быть единственной. Она должна быть любимой, неповторимой. По крайней мере, она будет неповторимой по меньшей мере для одного человека — для своего избранника.

С этими возвышенными мыслями Паола толкнула дверь в кабинет Дилана.

— Стучаться надо. — Дилан поднял на нее глаза от монитора.

— А что, ты можешь заниматься тут чем-то неприличным? — с невинным видом удивилась Паола.

— Закрой дверь и садись. Я еще не закончил.

Паоле померещились в его тоне начальственные нотки. Неприятные для нее. Она надулась.

— Можешь заканчивать, — милостиво разрешила она. — А я поеду домой. Устала, к твоему сведению.

— От чего же ты устала? — поинтересовался Дилан. — Весь день трудилась, не покладая рук и ног?

— Ну, уж совершенно точно не подпиливала ногти в компании с телевизором. И при этом не успела перекусить. Осталась без ланча, если это кого-то волнует. Так что, если не возражаешь, я оставлю тебя заканчивать твой титанический труд. И поеду домой ужинать. Или обедать. Смотря что мне там оставили.

— Сядь! — скомандовал Дилан.

К своему удивлению, Паола подчинилась.

— Я поэтому и попросил тебя зайти. Мне нужно десять минут, чтобы закончить эту работу. После чего мы можем отправиться куда-нибудь и поужинать вместе.

— Неприлично мне теперь с тобой ужинать.

Определенно, слово «неприлично» становилось у Паолы главным словом этого вечера. С чего бы?

— С чего бы? — Дилан поднял брови.

— Сам посуди. Ты учредитель, я стажер. Кто здесь осведомлен о нашей нежной дружбе? Думаю, что немногие. Или я ошибаюсь? Не хотелось бы, начиная новую деятельность, постоянно слышать шепоток и пересуды у себя за спиной.

— Ты насмотрелась дешевых сериалов, — поморщился Дилан. — Никто не будет думать ничего такого.

— Не все обладают твоим благородством.

— И потом, насчет нашей нежной дружбы. Ты уверена, что она такая уж нежная? В последнее время у нас постоянно препирательства, ссоры…

— Да, а теперь ты еще вынудил меня работать под своим началом, — подхватила Паола. — Так что отношения неминуемо наладятся.

— Так. Сиди тихо и не мешай мне. Все разговоры мы продолжим вне этих стен.

Паола вздохнула, пожала плечами и уставилась в окно.

11

Ресторан, куда Дилан привез ее, оказался японским.

Паола, правда, сообразила это далеко не сразу. Она вертела головой, оценивая непривычную для нее обстановку, ёрзала на стуле и даже не заметила палочек, лежащих на специальном приспособлении.

А когда ей подали меню, открыла его и возмутилась:

— Это же японский ресторан!

— Ну и что с того? — безмятежно отозвался Дилан.

— Как что? Я этого есть не буду.

— Не нравится? — поинтересовался он.

— Не знаю.

— Как ты можешь не знать?

— Я никогда это не пробовала.

— Ушам своим не верю. Как ты умудрилась до сих пор не попробовать японскую еду?

— Ну, во-первых, настоящая японская еда готовится в Японии.

— Не умничай. А во-вторых?

— А во-вторых, я сырую рыбу есть не буду! И вообще!

— Тогда сиди голодная.

— Почему это мне сидеть голодной? Может, мы все-таки поедем в такое место, где можно по-человечески поесть?

— Мы уже приехали. Помочь тебе определиться с выбором?

Паола насупилась.

— Я буду минеральную воду. И сок.

— А из еды?

— Я тут ничего не знаю! И не могу это есть.

Дилан вздохнул.

— Ты совершенно точно не хочешь попробовать роллы?

— Нет. Я уже объяснила, почему не ем такое.

Дилан был терпелив как с ребенком.

— Во-первых, можно взять запеченные роллы. Можно заказать с горячим крабом. Или попробовать мисо. Это такой легкий суп. Можно вообще заказать тебе такие блюда, где не будет сырой рыбы. Ну как, доверишься мне?

— Ладно, — недовольно проворчала Паола. — Так и быть.

— Но есть ты будешь палочками. Надо же учиться чему-то новому.

— Хватит с меня того, что я буду учиться рекламной деятельности.

— От палочек тебе тоже не отвертеться.

— Послушай, — неожиданно рассмеялась Паола, — как тебе это удается?

— Что?

— Да ты же из меня веревки вьешь последнее время!

Дилан, конечно, заметил, что его поведение по отношению к Паоле изменилось. Но анализировать и размышлять ему было недосуг.

— Просто раньше я выполнял все твои капризы.

— А теперь перестал их выполнять? То есть больше не будешь? — прищурилась Паола.

Дилан и сам не мог бы объяснить, насколько тонка разница между тем, как он выполнял их раньше, и тем, как собирается выполнять их в дальнейшем.

Попросту говоря, он начал строить, воспитывать Паолу. Какие-то вещи, которые раньше сходили ей с рук и на которые Дилан спокойно смотрел как друг, перестали его устраивать.

Но эта тема была взрывоопасной и скользкой.

К счастью, в этот момент принесли горячие полотенца, свернутые в плотные валики.

— А это еще что такое?

Дилан развернул полотенце и протер им руки, кивком пригласив Паолу последовать его примеру.

— Как-то все не по-европейски, — проворчала она, но руки вытерла. — Я бы лучше сходила их помыть.

Дилан фыркнул.

Еда, которую он выбрал для Паолы, вполне ее удовлетворила. Блюда действительно оказались вкусными. Сначала Паола пробовала их с опаской, но потом расслабилась. У нее даже получилось есть палочками с первого раза, а не с десятого, как угрожал Дилан.

Они болтали о всяких пустяках, не касаясь событий последних дней, и атмосфера за столом становилась все более непринужденной. Дилан не стал пить вино, так как был за рулем, а Паола отказалась от вина из солидарности с Диланом.

— Зря, — заметил он, — вина здесь очень хорошие. Легкие и изысканные.

— Лучше я попробую лишний десерт.

— Узнаю тебя. Никогда не откажешь себе в сладком.

— Именно так. Ну что еще расскажешь, пока рот у тебя не занят следующим блюдом?

— Даже не знаю, — пожал плечами Дилан. — Лучше ты расскажи, как продвигаются твои брачные затеи. — Он тут же пожалел, что затронул эту тему.

Паола едва заметно нахмурилась. И ответила:

— Не так плохо, как тебе хотелось бы.

— Почему я должен хотеть того, чтобы тебе было плохо? — удивился он.

— Это ты мне скажи. Ты был как бешеный последнее время, не считая твоего офиса. Напустился на мое очаровательное платье, испортил нам все впечатление от общения с Брауном.

— Не думал, что впечатление от общения с ним можно хоть чем-то испортить.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Можно подумать, эти парни сделали тебе что-то дурное.

Дилан мысленно застонал. Ну как можно быть такой слепой?!

И мысленно ответил себе: наверное, так же, как можно быть таким безрассудным, чтобы надеяться на чувства девушки, видящей в тебе только друга. Лишь друга. Самого хорошего друга.

— Если Браун уже определился между тобой и Бекки, а вы с ней решили этот вопрос полюбовно, то, конечно, у меня нет к ним никаких претензий, — заверил он.

— О, Бекки не интересуют все мои потенциальные женихи. В личной жизни у нее большие перемены.

— Вот как?

— Да. И, заметь, не без моей помощи.

— Никогда не сомневался в твоих скрытых способностях… свахи. Что же ты сделала?

— Догадайся.

— Нашла ей нового великолепного жениха, который не успел толком тебя разглядеть и поэтому целиком достался Бекки?

— Мимо, — торжествующе объявила Паола. — Томас предложил ей переехать к нему.

— С чего вдруг такие перемены?

— Он заметил у нее приглашения на презентацию в «Морскую звезду» и расспросил, что это был за вечер.

— И несомненно, Бекки расписала Тому этот вечер во всех подробностях.

— Разумеется. Ты догадлив. По иронии судьбы, Бекки так расписывала ему Эрнеста, что парень подумал, будто ему угрожает грозный соперник. О том, что кавалер предназначался не ей, Бекки как-то забыла упомянуть.

— Не думаю, что она сделала это нарочно.

— Я тоже так не думаю. Томас заревновал, это выглядело почти как финальная сцена в «Гамлете».

— Паола!

— Что такое?

— Это был не «Гамлет». Ты говоришь об «Отелло»! Ты просто невыносима.

— Ах да. В общем, Бекки чуть не сделали Дездемоной, зато Томас внезапно осознал, как она ему дорога и что ему вовсе не в тягость поселиться с ней под одной крышей.

— Исторический переезд уже состоялся?

— Нет. Бекки укладывает вещи.

— Могу себе представить. Куча склянок, тряпок, плюшевых медведей…

— Прекрати пороть чушь.

Разговор свернул с опасной темы. Но вырулил на еще более неоднозначную.

Дилана так и подмывало предложить Паоле сделать то же самое. То есть переехать к нему, к Дилану. Невзирая на все девичьи шмотки, бутылочки и шкатулочки, невзирая на всю безалаберность и эгоистичность Паолы.

С каждым днем Дилан понимал все яснее, что отсутствие ее дерзостей и шалостей в его жизни удручает его. Ей-богу, он слова бы не сказал, даже если она начала бы разбрасывать вещи по его спальне, захламлять плюшевыми медведями комнату, где он тренируется. Плевать, что у нее никогда не было этих чертовых медведей.

Он готов сам купить ей с дюжину.

Дилан делал над собой сверхъестественные усилия, чтобы не открыться перед ней. Когда он учил Паолу правильно держать деревянные палочки для японской еды, когда он прикасался к ее тонким пальцам и теплой руке, его бросало в дрожь. Он чувствовал себя, как зеленый школьник, впервые влюбившийся.

Собственно говоря, так все и было. Паола оказалась его первой любовью. Эта любовь усиливалась день ото дня. Как он мог скрывать все от Паолы столько времени?!

Он был счастлив одними этими прикосновениями к палочкам и к ее запястьям одновременно. Тем, что этот вечер они проводят наедине — без друзей, без подруг. Не говорят о работе, а просто наслаждаются моментом.

Дилану очень хотелось, чтобы Паола тоже наслаждалась этой атмосферой.

Он был бы абсолютно счастлив тем, что есть. Если бы не одно «но».

Дилан считал, что жизнь дается не для страдания, что каждый сам хозяин своей судьбы. И случайных обрывков счастья очень мало для того, чтобы быть по-настоящему счастливым.

Он больше не хотел быть лишь верным другом, не смеющим переступать порог однажды очерченных границ.

В конце концов, просто смешно не признавать очевидные вещи. Надо решиться на разговор. Дилану казалось, что он давно решился бы на откровенность, если бы не боялся все разрушить.

По мнению Дилана, ситуация очень запуталась. Безумная идея Паолы насчет скоропалительного замужества, их с Бекки авантюра, новые встречи и знакомства, а теперь еще Паола должна какое-то время пробыть в его компании.

Появилось еще одно место, где Дилану не было покоя от Паолы. Это все усложняло. Раньше в офисе его мысли были заняты исключительно работой — текучкой, новыми проектами. Он приходил туда на недолгое время, хорошо знал цену своему времени, времени своих сотрудников и грамотно распоряжался им.

Сегодня же он проверял пустяковый отчет три раза. Он придумал себе в офисе еще какие-то встречи, несколько раз вызывал управляющего для беседы. Все это было сделано Диланом лишь для того, чтобы дождаться Паолу и отвезти ее в этот ресторан.

Дилан прекрасно понимал: хоть вечер и удался, он ни на дюйм не продвинулся в своих изысканиях. Время, которому он так хорошо знал цену, казалось, утекало сквозь пальцы. Он чувствовал это кожей.

Ему оставалось только уповать на то, что ни один из ее новых кавалеров не опередит его. Он надеялся, что эти встречи мимолетны, а отношения несерьезны. Он так и не выспросил у Паолы, встречалась ли она с кем-то из этих мужчин после презентации в яхт-клубе. Он боялся услышать ответ.

Не мог же он требовать от нее поминутного отчета за неделю на том основании, что является теперь ее боссом? Дилан, конечно, утрировал, но в теперешнем положении Паолы была определенная зависимость.

Конечно, в любой момент Паола могла хлопнуть дверью офиса, проявить характер, послать к чертям все требования и притязания Дилана.

По сути, ее ничто не держало в «Уордхолле». Она не дорожила хорошим отношением сотрудников. Ее не привлекала карьера, вертикальная или горизонтальная.

Единственное, что повлияло на ее согласие появиться на работе, — это заинтересованность в Эрнесте. Наверняка он захотел бы при дальнейшем общении продолжить тему, столь неудачно затронутую Паолой в яхт-клубе.

Если надобность в Эрнесте отпадет, у Паолы отпадет и надобность наблюдать за деятельностью отдела рекламы у Дилана. Так по крайней мере казалось Дилану. Других инструментов по контролю и воздействию на Паолу у него не было.

Конечно, ему не совсем приятно было осознание того факта, что он прибегнул к манипуляции.

Однако, с другой стороны, осознание того факта, что Паола может увлечься Стюартом и поэтому остыть к Эрнесту, выводило Дилана из себя. Выбивало почву из-под ног.

Самым неприятным для Дилана было ощущение собственного бессилия. И вот сейчас ему казалось, что он бессилен что-либо сделать, как-то достучаться до Паолы.

Может, все-таки рискнуть и поговорить с ней напрямую?

Может, но хорошо бы все-таки не сегодня…

Еще не сегодня.

12

В спальне надрывался телефон.

Дилан сквозь сон пошарил по тумбочке и снял трубку.

— Алло? — ничего не соображая, проговорил он.

— Дилан? Это я, Рон.

— Рон? Который сейчас час?

— Вообще-то половина второго. Я разбудил тебя? Извини.

Дилан вспомнил: вчера он был с Паолой в японском ресторане, потом отвез ее домой, а потом… Потом заехал на тренировку к знакомым боксерам, где и поучаствовал в спаррингах.

Обошлось без членовредительства и особых кровопролитий. Ему рассекли бровь, но кровь удалось быстро остановить. Противник Дилана пострадал больше. Дилан оценил свою физическую форму как удовлетворительную. Ребята в клубе тренируются регулярно, а он — в зависимости от обстоятельств, но перевеса на стороне противника Дилана не было.

После изматывающей тренировки Дилан приехал домой и, едва ополоснувшись под душем, рухнул на кровать. Он даже не помнил, что ему снилось; организм жадно пил отдых, как лошадь после скачек воду.

Интересно, сколько еще я проспал бы, если бы Грегори не разбудил меня?

— Ничего страшного, — наконец ответил Дилан. — Что-то случилось?

— Ты знаешь, да. У нас небольшие неприятности. Испанцы хотят отказаться от контракта.

— Но ведь контракт уже был подписан! Что это им в голову взбрело?

— Мы пока не можем понять толком. Сара обычно с ними работала, но она сейчас в отпуске.

— Так свяжитесь с ней, пусть отзванивается в Испанию и разбирается с ними.

— Мы уже звонили Саре на мобильный, но она недоступна.

— Черт те что, — недовольно проговорил Дилан.

— Я решил, что, может быть, ты захочешь переговорить с ними сам? Ты ведь вел их с самого начала сделки.

— Да, я помню. И никак не ожидал, что они сорвутся с крючка. Какие-нибудь причины отказа от уже подписанного контракта они озвучили?

— Наплели всякий бред. С ними говорил Джейсон, а ты же знаешь, как он говорит по-испански. Он смог понять лишь то, что они волнуются насчет своих драгоценных вин. Мол, те не будут должным образом представлены в «этой варварской Америке». А может, они вовсе и не это имели в виду…

— Рон, ты что, издеваешься?

— Вовсе нет.

— Найдите переводчика, сделайте что-нибудь. В конце концов, неужели в компании не найдется ни одного человека, который сможет с этим справиться?

— Если честно, Дилан, мне кажется, что нужно слетать к ним.

— Слетать?

— Да. Контракт весьма выгодный для нас, да ты и сам в курсе. Мы получим очень хорошую прибыль. Если уговорим испанцев не разрывать сделку. Я в Испанию лететь не могу, сам понимаешь. В отделе рекламы сейчас разрабатывается важный проект и мой заместитель задействован там по полной программе. Я и подумал, что, может, ты слетаешь? Ты и так последнее время часто появлялся в офисе. Мог видеть, что процесс налажен хорошо. У тебя ведь не осталось каких-то нерешенных за последние дни вопросов?

— Нет. — Дилан помолчал. Потом твердо добавил: — Точно не осталось.

— Так ты полетишь в Испанию?

— Да.

— Когда ты сможешь собраться?

— Собраться недолго. Нужно заказать билеты.

— Я взял на себя смелость приобрести для тебя билеты. Туда и обратно.

— Когда вылет?

— Сегодня вечером.

— Да ты с ума сошел!

— Я был уверен, что ты согласишься.

— Хорошо, что я не женщина и мне не нужно собирать для поездки три чемодана совершенно особенных деловых костюмов и незаменимых стильных оправ.

— Испанцы ждут тебя с нетерпением. Кстати, обратный билет у тебя только через три дня.

— А это еще зачем? Я уверен, нам будет достаточно одной встречи, чтобы расставить все точки над «i».

— Погуляешь по Мадриду. Посмотришь город. Ты же любишь путешествовать.

— Люблю, — подтвердил Дилан.

— Они организуют тебе отдых, культурную программу. Должна же у тебя быть какая-то компенсация за то, что приходится в срочном порядке срываться с места и лететь на переговоры.

— Убедил. Но я бы все же предпочел там не задерживаться.

— Тебе решать. В крайнем случае, всегда можно поменять билет в аэропорту.

— Спасибо. А я и не знал.

— Билеты тебе доставят с курьером через пару часов.

— Тогда я пошел собираться. И все-таки ты негодяй, Грегори.

— Небольшая прогулка не помешает.

— Небольшая деловая поездка, ты хотел сказать.

— Точно.

Вечером Дилан уже был в Мадриде. Заселился в заранее забронированный для него номер небольшого отеля, побрился, привел себя в порядок, отоспался. А с утра отправился на встречу с деловыми партнерами.

Общаться ему пришлось через переводчика. Но, видимо, Дилан был убедителен. Он рассказал испанцам про то, как «Уордхолл» относится к своим контрагентам, своим покупателям, своим, то есть выбираемым, винам. Он описал им всю процедуру распространения дорогих и эксклюзивных напитков, которая принята в его компании. По словам Дилана, чуть ли не с каждой бутылкой из каждой новой партии носились, как с драгоценным даром, как с новорожденным младенцем.

Дилан расписал партнерам всю выгоду работы именно с его компанией, на ходу выдумал десятки специальных коммерческих ходов, которые позволят доставить вина в лучшие дома Калифорнии.

Если у испанцев было такое же богатое воображение, как и у Дилана, они давно уже должны были представить себе семьи и пары Окленда, которые не могут сомкнуть глаз, потеряли покой и сон, забыли бизнес и хобби в ожидании тонких изысканных вин прямиком из солнечной Испании.

Сам себе Дилан казался не то политиком, не то шулером, не то шутом гороховым, пытающимся любой ценой завоевать аудиторию. В конце концов, кто внушил этим тугодумам, что Дилан заинтересован в них куда больше, чем они в нем?

После того как Дилан завершил свои речи, испанцы со свойственным им темпераментом принялись заверять, что они и не думали прекращать контракт.

Что их небольшое колебание Рон Грегори расценил неправильно, что они счастливы работать с таким «пылким калифорнийским мачо», как Дилан Уорд.

Главное, чтобы танцевать не приглашали, подумал Дилан. На остальное я согласен. И мысленно вытер пот со лба. После чего сделал попытку распрощаться.

Оказалось, он наивен и недооценил испанцев.

Сначала они решили закрепить достигнутое взаимопонимание роскошным обедом в ресторане своего бизнес-центра. Разумеется, в ход пошло великолепное испанское вино, лучшие образцы которого скоро полетят в Окленд.

Дилан, как мог, отговаривался от того, чтобы ему беспрерывно подливали темно-красную ароматную жидкость. Не пригубить, не попробовать вино он не мог. В свете всех его пламенных речей это выглядело бы попросту дико.

Но, когда он осушил первый бокал до дна, глава фирмы собственноручно налил ему второй и уставился на Дилана, ожидая его реакции.

Непьющий Дилан попал в ловушку. Для того чтобы подготовить, провести и заключить эту сделку, для того чтобы наладить контакты с испанцами, ему не приходилось изображать настоящего ценителя вин и употреблять вино.

Конечно, после университета, когда Дилан только начинал развивать и раскручивать «Уордхолл», он лично дегустировал все закупаемые напитки. Из спортивного интереса, из любопытства, еще по каким-то причинам.

Довольно быстро он понял, что теперь уже не получает от алкоголя подлинного удовольствия. Спорт, соки и серфинг по четвергам были ему милее.

Дилан постепенно прекратил свои дегустации, а потом, когда его бизнес вышел на хороший уровень и был передан управляющему, и вовсе перестал пить.

Кое-какие навыки распития спиртных напитков, усвоенные за годы учебы в университете, Дилан успел подрастерять.

И сейчас затуманенным сознанием он пытался донести сам до себя одну простую мысль. Наверное, умение пить не пьянея, которым он так гордился в юности, было обусловлено тем, что Дилан просто никогда не пил много.

Какая по счету бутылка вина появилась на столе? Восьмая или пятнадцатая? Конечно, на стоявших перед ними блюдах еще не кончилась красиво нарезанная закуска, но у Дилана все никак не доходили до нее руки.

Следующая неделя прошла для Дилана как в тумане.

Испанцы, как и обещали, не отпустили его без культурной программы.

Коррида, музеи и рестораны, экскурсия на винный завод, аквапарки и злачные места. В одно из таких мест Дилана привел лично глава винного представительства. Дилан решил, что либо ему оказана высокая честь, либо его уже считают алкоголиком и разгильдяем. Интересно, что хуже для испанцев?

Дилан не мог припомнить драк. Хотя бы это его радовало.

И еще они совершенно точно не посещали девиц легкого поведения. Когда кто-то из испанцев заикнулся об этом, Дилан, хоть и был изрядно пьян, отказался от подобного визита наотрез.

Он вдруг начал говорить по-испански без переводчика. Но его жестикуляция повергла в шок даже видавших виды испанцев. Тему с девицами благоразумно оставили в покое.

На восьмой день полурастерзанное, до конца не протрезвевшее тело Дилана транспортировали в самолет, и вскоре он был в Окленде.

Весь полет Дилан спал как убитый. Проснувшись же, долгое время не мог сообразить, где он находится.

По счастью, его встречал Рон Грегори на собственном светлом «мерседесе».

— Дружище! — воскликнул он. — Боже, ты выглядишь ужасно!

— Что за обращение к учредителю компании, — из последних сил усмехнулся Дилан.

— Давай залезай в мою колымагу. Тебе необходим душ и продолжительный сон. Может, таблеток каких-нибудь прикупить?

— Зачем?

— Чтобы с утра не болела голова.

— Не припомню, чтобы она болела у меня хоть раз за все время пребывания в Испании.

— Одно из двух. Либо ты действительно здоров как бык, либо их пресловутые вина действительно хороши.

— Я, конечно, предпочел бы первый вариант.

— Конечно.

— И второй тоже.

— А тут уже в тебе заговорил предприниматель.

— Неважно. — Дилан сфокусировал взгляд на дороге.

— Пробок сейчас нет, — успокоил его Рон. — Домчимся за двадцать минут.

— Расскажи, как дела в компании.

— Теперь, после того как ты разобрался с испанцами, совсем хорошо. Все ликовали, ты у нас герой дня.

— Мне положено, — усмехнулся Дилан.

— Что положено? Планету спасать?

— Быть героем дня. Как-никак, эта компания мое детище. Кому, как не мне, ее вытаскивать.

— Рад, что ты так думаешь. Мне казалось, тебе вообще нет до нее большого дела. Ну, или до сухих и скучных статистических отчетов.

— Не думал, что произвожу такое впечатление.

— Надо пообщаться с испанцами. Пусть присылают отзывы о тебе по факсу. Полагаю, мы узнаем немало такого, что удивит нас.

— Эти факсы, — пробормотал Дилан, потирая голову рукой, — должны быть строго конфиденциальны. Исключительно для твоего личного пользования.

— А мне одному-то это зачем?

— Так. Компромат. Прибережешь на будущее.

Грегори хмыкнул.

— Так вот. У нас все нормально. Собственно, и не было по-другому. Почти готова еще одна неплохая сделка. Конечно, не такая значительная, как твоя. Но тоже лакомый кусочек. Недавняя проверка из налоговой инспекции подтвердила, что у нас все в порядке. Что еще…

— А как там наш стажер? — небрежно спросил Дилан.

— Ты знаешь, вполне. То, что мне рассказывают, радует и впечатляет. Девочка оказалась очень старательной. Вникает, интересуется. К поручениям подходит ответственно. Записывает на всех планерках отдела что-то важное для себя, конспектирует.

Дилан усмехнулся. Он-то знал причины такого интереса к связям с общественностью и рекламе у своей очаровательной подопечной.

— Но последнюю пару дней я и сам не появлялся в офисе, — признался Грегори.

— Что так?

— Были дела за его пределами. Но все уже в порядке.

— Замечательно.

— Вот мы и приехали.

— Спасибо, что встретил и довез.

— Я предполагал, что так будет. Знал, что испанцы все-таки сломают твою несокрушимую воздержанность и приобщат к своим алкогольным традициям.

— Отосплюсь — и все как рукой снимет.

— Надеюсь, до спальни доберешься сам?

— Даже и не надейся составить мне компанию.

Грегори помог Дилану выгрузить из багажника небольшой чемодан, пожал ему руку, и они распрощались.

13

Кажется, Дилан проспал сутки. Может, и больше. А может, все-таки меньше.

Когда он в очередной раз открыл глаза и понял, что наконец-то чувствует себя наилучшим образом, что все его органы послушно повинуются ему, а из головы выветрились последние остатки похмелья, он, даже не глядя на часы, бодро выпрыгнул из кровати и отправился в душ.

В душе последовала экзекуция жесткой мочалкой с обильной пеной, бритье до ошеломляющей гладкости. Под водяными струями Дилан распевал арии из слышанной им испанской оперы.

Тогда она не доставила ему особого удовольствия. Но теперь, после стольких дней забвения, фразы и ноты, обрывки музыкальной композиции догнали его, и Дилан голосил вовсю, особо не понимая, что он поет. Каким-то чудом ему удавалось не фальшивить, но лучше бы испанцам не слышать его версий арии.

Дилан и сам не осознавал, что такое замечательное настроение у него ровно по одной причине: сейчас он поедет в офис, увидит там Паолу и, возможно, им удастся пообедать вместе.

Но, когда Дилан, свежий и готовый к подвигам, вышел из душа и бросил взгляд на часы, то оказалось, что уже половина восьмого. Вечера.

Беглое ознакомление с календарем показало, что сегодня хотя бы не уик-энд. Дилан порадовался и этому.

Значит, в офис завтра с утра, сказал он себе. А сейчас можно ехать к Паоле!

Зачем ему ехать, дома ли она и будет ли рада его видеть, Дилан даже не задумался.

Он уже ощущал на своей щеке нежность ее приветственного поцелуя, рукопожатие узкой кисти, представлял тысячи кристальных смешинок в ее глазах и янтарные отблески на ее волосах.

Только сейчас до Дилана дошло, что их ритуальный приветственный поцелуй, бывший неизменным на протяжении очень долгого времени, за последние недели куда-то исчез. Традиция сошла на нет. Неужели их отношения настолько ухудшились? Или они просто стали достаточно запутанными для того, чтобы обмениваться дружескими поцелуями без веских на то оснований?

Дилан запоздало понял, что не привез Паоле из Испании ни подарка, ни сувенирчика. Вообще ничего. Постоянно пребывая в легкой алкогольной дымке, сложно думать о подарках. Хотя о Паоле он помнил все время. Или это ему только казалось, что помнил?

Взглянув на термометр, Дилан быстро натянул светлые летние брюки и белую льняную футболку. Спустившись в подземный гараж, он завел машину и уже через минуту был на дороге, ведшей к дому родителей Паолы.

Припарковавшись возле коттеджа, он отстегнул ремень и вышел из машины.

В это время из калитки вышла черноволосая девушка в белом платье. Дилан узнал Ребекку.

— Эй, — окликнул он ее.

Бекки удивленно подняла брови, но тут же улыбнулась и подошла к нему.

— Где ты пропадал? — поздоровавшись, спросила она.

— Как где? В Испании. Разве Паола не говорила тебе?

— Что-то такое говорила. Да, припоминаю. И когда же ты вернулся?

Дилан замялся.

— В общем… на днях.

— Понятно. Ты знаешь, что Паола больна?

— Больна?! Чем? Что-то серьезное?

— Да не пугайся ты так. Я ведь только что от нее. Если бы это было что-то серьезное, то и я не была бы спокойна. Согласен?

— Тогда я, наверное, пойду к ней.

— А вот это делать не стоит. — Почему?

— Она спит, — вздохнула Бекки. — Ей только что дали лекарство. Жаропонижающее или что-то в этом роде.

— Где она умудрилась простудиться в разгар весны?

Бекки только махнула рукой.

— Да откуда же я знаю? Может, объелась мороженого. Может, ледяное шампанское. Может, купалась в холодном прибое, а потом не пожелала сушиться и отогреваться. Я должна знать обо всех ее глупостях? Может, переутомилась в твоей конторе. Вот на этой почве и слегла.

— Не преувеличивай. Галеры рабов к моей компании отношения не имеют.

Оба минутку помолчали. Потом Дилан спросил:

— Подвезти тебя?

— Да, пожалуйста. Сюда меня привез Томас, а вот обратно мне придется возвращаться самой. Он занят. Я как-то совсем упустила из виду, что у меня в кошельке нет мелочи на такси.

— Тогда пойдем. Я подброшу тебя. — Уже в машине Дилан предложил: — Может, заодно и перекусим где-нибудь, если ты голодна?

— Даже не знаю, — ответила Бекки.

— Да ладно, давай. Я, похоже, ничего не ел со времен Испании. Голоден как волк.

— Лишний рот тебе вряд ли нужен.

— Не валяй дурака. Признаться честно, мне не хочется есть в одиночестве.

Если бы Дилан признался честно, то он сказал бы, что ему скучно, одиноко и он отчаянно желает с кем-нибудь пообщаться. Не имеет ничего против того, чтобы этим кем-то оказалась Бекки. К тому же Бекки была единственным, наверное, человеком, располагающим конфиденциальной информацией о Паоле. Возможно, она согласится поделиться с Диланом какими-нибудь новостями или важными для него сведениями.

В конце концов, ему просто хотелось поболтать. В первую очередь, конечно, о его любимой девочке.

— Какую кухню предпочитаешь? — уточнил у Ребекки Дилан.

Та минутку подумала.

— Если честно, я бы съела обычную пиццу. Хочется чего-то сытного и несложного.

— Пицца, говоришь… Может, тогда в итальянский ресторан? Я знаю одно неплохое местечко. Там подают лучшую пасту во всем Окленде. К тому же роскошный суп из морепродуктов.

— Дополнения местной кухни, — засмеялась Бекки.

— Ага. И штрудель с мороженым, — добавил Дилан.

— Признайся, просто тебе самому хочется итальянской кухни. Зачем же было спрашивать меня, что я предпочитаю?

— Ладно, давай отправимся туда, куда ты скажешь.

— Меня вполне устроит мороженое с морепродуктами, — подмигнула Бекки.

В ресторане Бекки поразила униформа официанток: юбки девушек были словно сшиты из итальянского флага.

— Как это непатриотично, — тихонько пробормотала она.

— Я ценю это место за кухню и обслуживание, — отозвался Дилан. — Выбирай.

Перед ними положили два меню в переплетах из роскошной темно-зеленой телячьей кожи.

Не прикасаясь к меню, Дилан попросил:

— Мне, пожалуйста, стейк, только хорошо прожаренный, томатный сок, двойную порцию тальятелли с грибами и козьим сыром, двойное фисташковое мороженое и кофе.

Бекки широко раскрыла глаза:

— Можно подумать, ты не ел двое суток!

Дилан сделал было попытку высчитать, сколько же на самом деле времени он провел в Испании, но мозг отказывался работать на голодный желудок.

— Будем считать это компенсацией за вредную работу в командировке, — дипломатично отозвался он. — Заказывай же наконец.

Ребекка ограничилась пиццей и крем-супом из морепродуктов.

— Что будете пить? — поинтересовалась официантка.

— Белое сухое вино, пожалуйста.

Дилан понадеялся, что вино хорошо повлияет на настроение и разговорчивость Бекки.

— Итак, — спросил он, когда им принесли первое блюдо, — что же у вас творилось в мое отсутствие?

Бекки молча пожала плечами и принялась за крем-суп.

Дилан предупредил:

— Осторожно. Он долго остывает. Им легко обжечься. Лучше подожди и расскажи пока, как тут идут дела у вас у всех.

— Ты так нарочно говоришь про суп? — засмеялась подозрительная Бекки.

— Отнюдь. Ожоги слизистой после него неприятны и заживают очень долго. Подожди минуты две-три — и сможешь насладиться этим божественным нектаром в полной мере.

Пожав плечами, Бекки сделала глоток минеральной воды.

— Так какие у вас новости произошли в мое отсутствие? — повторил Дилан вопрос.

— Ой, много. Во-первых, мы с Томасом помирились.

Как истинная женщина, Ребекка начала рассказ с себя.

— Он уже успел сделать мне предложение, — похвасталась она.

Дилан изумился.

— Ничего себе, скорость. Ты же совсем недавно получила от него предложение переехать к нему. Паола рассказывала…

— Да, недавно. Прогресс в отношениях очевиден, разве не так? — Бекки покрутила перед лицом Дилана маленькой изящной кистью. Целью этого была, разумеется, демонстрация кольца. Тонкое, изящное, с небольшим прозрачным камнем и двумя синими камешками, оно идеально сидело на безымянном пальце Бекки и украшало ее руку.

Дилан присвистнул.

— Поздравляю! Надеюсь, вы будете счастливы, — искренне сказал он. — Хоть на ком-то эта затея с женихами сказалась положительным образом.

Бекки внимательно посмотрела на него.

— А ты знаешь, что история со Стюартом уже закончена?

— Как — уже? — Дилан почувствовал облегчение и удивление одновременно.

— Да. А ведь начиналось все так романтично.

— Да, наверное. Вы, женщины, с ума сходите по романтике.

— Что в этом плохого?

— Розы, конфеты, открытки с кучей сердечек. По-моему, это все так банально.

— Тебе же никто не мешает дарить кактусы, плесневелый сыр из Парижа и посылать электронные открытки с бешеными лошадьми. — Бекки начала смеяться и не могла остановиться.

В глубине души Дилан вынужден был признать, что в чем-то согласен с Бекки. Вся эта романтическая дурь, столь раздражающая его в других женщинах, мгновенно приобретала смысл, как только касалась одной-единственной женщины.

Главной женщины в его жизни.

А ведь самого романтичного периода у них с Паолой не было.

Не было никаких ухаживаний, попыток завоевать, окружить вниманием, заставить сдаться.

И в этом я тоже виноват, с тоской подумал он.

— Так что там со Стюартом? — переспросил он.

— Ах да, Стюарт. Ну, значит, он звонил Паоле пару раз. Они встречались. Ездили на озеро Лейк-Меррит, на пикник. Кажется, катались верхом в каком-то парке.

— Паола добровольно села на лошадь? — скептически вздернул брови Дилан.

— Да, и ей даже очень понравилось.

— Кажется, она была не на шутку заинтересована в этом парне.

— Мне кажется, она и сама не знает толком, в ком была заинтересована. Ей, конечно, нравилось общаться и с Эрнестом, и со Стюартом. Но, знаешь ли, мне кажется, они интересуют Паолу скорее в качестве персонажей, которых можно нарядить в костюм жениха.

Дилан понимающе кивнул.

— Идея фикс.

— Вот именно. Я не уверена, что это то, что ей нужно. Она их толком не знает. Восхищение, подарки и ухаживания — это еще не все, что требуется Паоле.

— Что же ей требуется?

— А то ты сам не знаешь. Любить и быть любимой, — серьезно ответила Бекки.

Дилану казалось, что в ее темно-серых глазах, опушенных темными ресницами, читалось если не сожаление, то сочувствие уж точно.

Бекки продолжала:

— Вариант золотой клетки ей не подходит.

— Думаешь, он ее сломает?

— Нет, не думаю. Она просто выпорхнет оттуда, просочится сквозь любую щель, даже самую маленькую. Ты что же, не знаешь нашу Паолу? Она ветер, ей нужна свобода, движение. Любое принуждение она будет удалять из своей жизни, просто стряхивать с плеч. Цепи окажутся для нее гнилыми нитками.

Как ни странно, обсуждаемая тема ничуть не лишила Дилана аппетита.

Ему принесли тальятелли, и он вдохновенно взялся за вилку.

Не преминув, впрочем, заметить:

— Было бы неплохо, если бы ты объяснила это Паоле.

— Что объяснила? — удивилась Бекки.

— Ну то, что только что сказала мне. Не похоже, чтобы она дорожила своей свободой. Рвется замуж, думая, что это решит все ее жизненные проблемы. Что не придется делать карьеру, влачить, по ее мнению, жалкое существование. Трудиться не покладая рук.

— Я тоже думала, что это у нее временное помутнение рассудка после Дигори, — со вздохом призналась Бекки.

— Вот именно, временное. Однако Паола еще не разочаровалась в своей затее. По твоим словам, она не такой человек, чтобы продаваться за деньги. Но именно это она и собирается сделать.

— Если бы они ей не нравились, она не встречалась бы с ними.

— Между «нравиться» и «любить» огромная разница. Понимает ли ее Паола?

Ребекка махнула рукой.

— Я не уверена, что она вообще когда-нибудь любила по-настоящему. Для этого она слишком непоследовательна и легкомысленна.

— И что мы имеем? Даже если она выскочит замуж, решив на время свои материальные проблемы, она неминуемо разочаруется в браке. Если, конечно, не произойдет чуда.

— Да, наверное ты прав. После разрыва с Дигори ее загнали в угол. Родители и все те близкие, кто требовал от нее какой-то сознательности, активных действий. Она принялась решать проблему тем способом, который первым пришел ей в голову. Просчитать на несколько шагов вперед — это для нее уже не столь увлекательно.

— И чем это все закончится?

— Ну, неудачный брак слегка пошатнет в ней веру в людей, — пожала плечами Бекки. — Откуда мне знать, что будет дальше? Я могу лишь предполагать. Из этого Паола выпутается без особых потерь, но никому не известно, сделает ли она соответствующие выводы.

— Почему ты не хочешь ее предостеречь?

— Она уже большая девочка, разберется сама. Да и кого она слушала? Тебя… какое-то время назад. Меня… ну, отчасти. Она слишком самостоятельна, на мой взгляд. А теперь, если ты не возражаешь, я все-таки съем суп, пока он не остыл окончательно.

Некоторое время за столиком царила тишина.

Дилан, делая над собой сверхъестественные усилия, молчал, пока Бекки ела суп. Ему тем временем принесли мороженое восхитительного бледно-зеленого цвета с кусочками фисташек, посыпанное слоем тертого миндаля и горького шоколада.

Перед Бекки поставили дымящуюся пиццу. Но едва она взялась за нож и вилку, Дилан снова вернулся к интересующей его теме.

— Бекки, так что же случилось после того, как Паола и Стюарт встретились два раза?

— Ну, они встретились и в третий раз.

— И что?

— Стюарт привел ее в очень уютную, милую кофейню с огромным выбором чая, кофе, восточных сладостей, даже кальяном. За третьей чашкой кофе он набрался храбрости и признался ей, что у него есть невеста.

— Любопытный экземпляр. Он всем девушкам раздает визитки и покупает платья при наличии невесты?

— В том-то и дело, что нет. Он сказал, что Паола действительно понравилась ему, что она красива и приятна в общении и что ему с ней легко и интересно. Но серьезных отношений он не сможет ей дать.

— Поэтому он предложил Паоле легкий и необременительный секс? — внутренне закипая, предположил Дилан.

— Ошибаешься. Он предложил остаться друзьями. Сказал, что не хотел бы потерять такого собеседника. Мол, долго думал и пришел к выводу, что не сможет обманывать либо невесту, либо Паолу.

— Либо их обеих, — процедил Дилан.

— В общем да. К тому же и его невеста что-то заподозрила. Устроила сцену ревности. Он понял, что она дорога ему и он не готов терять ее из-за мимолетного увлечения.

— Скажите, пожалуйста, какой джентльмен. — Дилана переполняли противоречивые чувства. С одной стороны, он испытал невероятное облегчение оттого, что одним противником стало меньше. А с другой — легкое недоумение по той причине, что Стюарт оказался таким же недотепой, как и Дигори. Недальновидным, не способным оценить такое чудо, как Паола.

— На этом история, я надеюсь, была закончена?

— Почти. — Бекки улыбнулась.

— Что значит «почти»?

— Стюарт предложил Паоле работу в одной из своих текстильных компаний. Он владелец этой группы компаний.

— Какую еще работу? — не понял Дилан.

— У него ведь есть и фирма, которая занимается пошивом готовых изделий из производимых тканей. Платья, кофточки и так далее. С некоторых пор у них регулярно устраиваются показы, демонстрации новых коллекций. Марка активно продвигается. Ну, про рекламу и пиар не мне тебе рассказывать. — Бекки снова засмеялась.

— И что же это за работа?

— Моделью. Принимать участие в показах. Вдохновлять дизайнеров на создание каких-то нарядов. Стюарт ведь никак не может забыть вид Паолы в вечернем платье. Хотя она и недостаточно высокого роста для профессиональной модели, Стюарт говорит, что ее обаяние и непосредственность весьма подкупают. Хочется примерить и немедленно приобрести то же самое, что и она, чтобы выглядеть хоть вполовину столь же обаятельно. Ну, не Стюарту хочется конечно же. А женщинам. Это он так утверждает.

— Любопытно, — сквозь зубы процедил Дилан. — И что же Паола? Конечно, согласилась?

— Отказалась. Ты знаешь, он ведь предложил ей неплохие деньги. Но Паола сказала, что быть манекеном скучно. Впрочем, если ей будет совсем некуда деваться, она, может быть, и примет его предложение. Ей ведь могут понадобиться деньги.

— Все с вами ясно. Вы тут времени зря не тратили.

— А тебя что-то не устраивает? — поинтересовалась Бекки. — Ты какой-то странный в последнее время.

— Наверное, устал, много работал.

— Да и Паола, пока тебя не было в Калифорнии, тоже работала не покладая рук, — подхватила Бекки.

— Это она тебе так сказала?

— Конечно. Кто же еще?

— Ты случайно не знаешь причин ее столь ревностного отношения к работе?

— Разумеется, знаю. Паола уже упустила одного потенциального кандидата в женихи и не хочет упускать второго. Она поддерживает свою легенду о работе в связях с общественностью. Эрнест, надо сказать, вполне мило ведется на это.

Дилан почувствовал, что ему не хватает воздуха. Как будто что-то сдавило ребра и давит на грудную клетку.

— И как, по-твоему, Паола сильно продвинулась в отношениях с Эрнестом?

— Думаю, да, — кивнула Бекки. — По крайней мере, на прошлой неделе Эрнест приглашал нас всех прокатиться вдоль побережья на своей яхте. Мы толком не отплывали от побережья, ничего серьезного, никаких рейдов по океану. Но чудесно провели время. Мне разрешили взять с собой Томаса. По-моему, Эрнест очарован Паолой. Он так влюбленно на нее смотрит. И при этом не позволяет себе никаких вольностей. Иногда берет под руку, целует на прощание в щеку, но больше ничего. Как думаешь, может, у него серьезные намерения?

— Не знаю! — Со злости Дилан отправил в рот такой огромный кусок мороженого, что у него заломило зубы.

— Мне кажется, это вполне может быть. Если Эрнест накушался девицами определенного сорта — ну, знаешь, стервозные бизнес-леди или светские львицы — и он подумывает жениться, то Паола вполне подходящая кандидатура. По сравнению с ними она мила и неиспорченна. В разумных пределах, конечно… — задумчиво добавила Бекки.

И тут у Дилана пропал аппетит. Он воткнул ложку в мороженое, которое до сих пор не растаяло.

— Что ж, будем надеяться, что хоть на этот раз ей повезет.

Бекки с трудом удалось сдержать лукавую улыбку. Ее ни на минуту не обмануло напускное равнодушие Дилана.

— С твоего позволения, если ты уже узнал все, что хотел, могу я наконец доесть пиццу? Хотя, конечно, ее не помешало бы предварительно разогреть.

14

Через три дня Паола полностью поправилась и снова появилась в «Уордхолле».

Ее засыпали радостными шуточками по поводу ее возвращения, сообщили последние новости, случившиеся в фирме за время ее отсутствия, и нагрузили кучей необременительных поручений.

Среди хороших новостей было подписание контракта с Джеком Меллоном на поставку крупной партии недавно презентованного напитка. После распространения партии по винным бутикам и ресторанам планировалось изучить отзывы покупателей и клиентов, а потом сделать выводы о необходимости дальнейших закупок у Меллона.

Вечером после плодотворно проведенного дня, в котором опять не нашлось времени на ланч, Паола вышла в холл, намереваясь отправиться домой. В холле она увидела Синтию, блондинку из «Морской звезды».

Паола оторопела.

Что она тут делает?

Впрочем, Паола тут же припомнила, что вроде бы Синтия является референтом Меллона. Наверняка она привезла какие-нибудь документы, или материалы, или еще что-нибудь в том же духе.

Но почему их нельзя было оставить Кристи на ресепшене, передать Грегори или на худой конец в отдел снабжения?

Вместо этого Синтию вышел встретить сам Дилан.

Паола даже не знала, что он вернулся из Испании, что он уже появился в офисе.

Галантно улыбнувшись Синтии, Дилан взял из ее рук солидную кожаную папку с тесемками и кивком пригласил ее в свой кабинет.

Паола передумала покидать офис. Она налила себе в бумажный стаканчик горячего шоколада из автомата, стоящего в холле компании. Наливала она шоколад медленно, а пила его еще медленнее, дуя на темную поверхность и обжигаясь, несмотря на мелкие глотки.

Прошло минут десять, но Синтия так и не появилась.

Паола налила себе еще один стаканчик шоколада, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды Кристи. По счастью, у Кристи зазвонил телефон и она занялась разговором, надолго выпав из окружающей реальности.

Второй стаканчик пился уже намного медленней. Паолу затошнило от избытка шоколада. А Синтия в холле так и не появилась.

Паола вернулась в свой кабинет, сделав вид, что забыла что-то необходимое. Долго рылась во всех ящиках письменного стола, перебирала накопившиеся бумажки. Даже перечитала записи в блокноте, заодно отметив для себя необходимые на следующий день дела.

Потом она во второй раз попрощалась с коллегами и покинула помещение.

Картина в холле изменилась.

Синтия уже стояла у выхода. Они с Диланом о чем-то разговаривали вполголоса, и Синтия улыбалась ему совсем не деловой улыбкой.

Но гораздо больше Паолу возмутило то, что и Дилан улыбался собеседнице совсем не дружеской улыбкой. Скорее она была нежной и призывной одновременно.

Дилан открыл перед Синтией дверь, и та вышла на улицу, напоследок еще раз улыбнувшись ему.

Дилан медленно возвращался в холл. Легкая улыбка по-прежнему витала на его задумчивом лице. Тут он увидел Паолу.

Дальнейшее ее ошеломило. Последовал короткий вежливый кивок, и Дилан, развернувшись на пятках, проследовал в свой кабинет.

Паола сначала остолбенела, потом попыталась осмыслить случившееся, а потом, поддавшись неизвестно откуда взявшемуся импульсу, зашагала вслед за Диланом к его кабинету.

Не постучавшись, она толкнула дверь.

Дилан стоял у окна и задумчиво смотрел сквозь жалюзи на кусочки неба между крышами промышленных зданий.

— И как это называется?! — возмущенно спросила Паола.

— Ты это о чем? Кстати, привет. По-моему, мы с тобой сегодня не здоровались.

— И ты даже не спросишь, как я себя чувствую?

— А что с тобой такое было? — удивился Дилан, надеясь, что его поведение не выглядит наигранным.

После ужина с Бекки он попросил ее, чтобы она не рассказывала Паоле об этой встрече и об их разговоре. Он и сам толком не понимал, зачем ему это было нужно.

Бекки пожала плечами и согласилась.

— Ох, мудрите вы что-то, — только и сказала она напоследок.

Поэтому теперь Дилан мог с полным правом изображать неведение относительно карьерного энтузиазма Паолы, ее недолгой болезни, выходки Стюарта и конечно же относительно прогулки на яхте с совладельцем «Морской звезды».

— Я болела. А ты что, не в курсе?

— Конечно нет. — Ему не хотелось сопереживать, сочувствовать, расспрашивать ее о возможных причинах простуды. На взгляд Дилана, у Паолы и без него хватает людей, готовых суетиться вокруг нее. Вчерашние рассказы Бекки разозлили его по-настоящему. Он и не думал, что когда-нибудь почувствует такое по отношению к Паоле. Он хотел только одного: прекратить бескорыстные и безответные поставки внимания, заботы и тепла в ее адрес. — Если ты не в курсе, то я только вчера вернулся из Испании. Где с риском для жизни, здоровья и душевного равновесия спас наш самый выгодный за последние семь месяцев контракт.

— С риском для жизни? — прищурилась Паола.

— Для жизни, — подтвердил Дилан. — Меня спаивали различной крепости винами, водили на корриду, держали в подземельях винного завода…

Паола фыркнула.

— Да, не повезло. Но, по-моему, избыток общения с мисс Обесцвеченные Волосы несет в себе куда большую опасность для твоего душевного равновесия.

— Почему?

— Да потому! Что ты в ней нашел?! Вспомни, как она набралась на презентации, как вешалась на всех мужчин, оказавшихся в радиусе пяти метров от нее?!

— К твоему сведению, это не такой уж и глупый рекламный трюк.

— Что?!

— Трюк, — хладнокровно подтвердил Дилан. — Присутствовавшие на презентации мужчины, расслабленные алкоголем и избыточным вниманием красивой, на первый взгляд доступной женщины, способны на многое. На многие глупости то есть.

— Например?

— Начать хвастаться, пытаться произвести впечатление. В том числе и сделками — их количеством, качеством, громкими именами. Кто, с кем, когда и что планирует заключать. Можно узнать немало интересного.

— Похоже на итальянскую мафию, — с сомнением сказала Паола.

— Скорее уж на промышленный шпионаж. Да не забивай ты этим свою прелестную, не удрученную излишними мыслями голову. — На самом деле Дилан только что все это выдумал. На его взгляд, получилось весьма удачно. Произвел на Паолу нужное впечатление, озадачил ее.

Разумеется, и оправдание поведению блондинки в яхт-клубе он тоже выдумал. Блондинка не отличалась ни большим умом, ни артистичностью, которые были бы совершенно необходимы для тонкого ведения подобных интриг.

Меллон прислал ее в «Уордхолл» с документами, и эти документы Синтия, естественно, могла передать как управляющему, так и любому сотруднику из числа административного персонала. Но она настаивала на необходимости передачи папки именно мистеру Уорду.

Дилан понял, что произвел на Синтию слишком уж благоприятное впечатление. Похоже, ей не терпелось продолжить и развить знакомство.

Развитие знакомства было исключено — Дилан не собирался ничего продолжать. Но, оказывается, блондинка появилась очень кстати. Она произвела недвусмысленное впечатление на Паолу. Откуда Паоле знать, что подобные блондинки не представляют для Дилана никакого интереса?

Дилан умудрился повернуть себе на пользу выходку Синтии. Наверное, впервые за долгое время в выигрышном положении оказался он, а не Паола.

Паола тем временем возмутилась:

— Чем-чем не удрученную голову? Ты хочешь сказать, что я не отличаюсь особым умом?

Слово «прелестную», разумеется, она с успехом пропустила мимо ушей. И теперь возмущалась с чувством оскорбленной невинности.

— Ты бы лучше посмотрел на эту свою блондинку! Даже слепому ясно, что вместо мозгов у нее коллаген или силикон!

— Паола, чего ты так кипятишься? — миролюбиво спросил Дилан. — Синтия всего лишь привезла мне документы для оформления нового контракта. Презентация в «Морской звезде» ни для кого не прошла даром.

Самым забавным было то, что он говорил чистую правду. Но Паола охотно поверила в иллюзию, созданную им, и теперь не могла остановиться. Она разошлась не на шутку:

— Неправда. То есть про документы, наверное, правда. Но то, что она всего лишь привезла документы — это неправда. Между вами определенно что-то есть.

— А если и так, что с того?

— Она совершенно тебе не подходит! Безмозглая, не умеющая себя вести дешевая кукла!

— Выглядит она достаточно дорого, тут уж, прости, я никак не могу с тобой согласиться…

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Немедленно прекрати надо мной издеваться! Эта белобрысая пустышка не может иметь с тобой ничего общего!

— Паола, ты говоришь как друг? Или… — Дилан внимательно смотрел на нее.

Паола топнула ногой.

— Это не имеет значения!

Еще немного — и она перешла бы на крик. Похоже, она теряет контроль над собой.

Дилан не мог допустить, чтобы из кабинета управляющего доносились какие-то крики.

— Немедленно успокойся, — велел он.

— И не подумаю. — Паола набрала в грудь воздуха для следующей обвинительной фразы.

Дилан решительно взял ее за плечи и крепко тряхнул, надеясь привести в чувство.

Впервые за долгое время она оказалась так близко к нему.

Это было совсем не похоже на дружеские объятия в темном зале кинотеатра, на мимолетный поцелуй в щеку при встрече.

Дилан уже забыл, зачем он прикоснулся к ней. Пьянящее ощущение начало накрывать его и уже через секунду накрыло с головой.

Паола в недоумении смотрела на него, она была совершенно беспомощна, стиснутая его крепкими руками.

Дилан наклонил голову и прижался губами к ее губам.

Да, это пьянило посильнее испанского вина. Губы Паолы были нежными, теплыми, прикосновение к ним будоражило, разжигало огонь в крови, заставляло хотеть неизмеримо большего.

Паола сделала попытку вывернуться, но Дилан не отпускал ее. Он усилил давление, и Паола сдалась.

Ее губы чуть приоткрылись, и Дилан ощутил ее дыхание. Он плотнее прижал Паолу к себе, и через секунду они уже целовались по-настоящему — страстно, неудержимо.

Оторвавшись от ее губ, Дилан провел рукой по ее волосам, вдохнул их тонкий цветочный аромат. Какое-то время они просто стояли обнявшись. Паола пыталась восстановить сбитое дыхание.

Дилан сделал попытку снова приникнуть к ее губам, но тут Паола неожиданно возмутилась:

— Что ты себе позволяешь?!

— В каком смысле? — Сознание Дилана все еще было затуманено. Пальцами он касался шеи, плеч Паолы.

Паола резко отстранилась.

— Ты… Я не понимаю, что здесь только что произошло. Как это могло случиться? Мы же друзья!

— Паола, забудь ты о друзьях хотя бы на минуту. Мы целовались, и ты отвечала мне взаимностью, неужели ты сама этого не видишь?

— Замолчи. Просто я еще слишком слаба после болезни. Плохо понимаю, что происходит. А ты этим воспользовался.

— Паола, не вешай мне лапшу на уши. Если женщине что-то не нравится, она сразу дает это понять. А не отвечает мужчине со всей страстью женщины, недавно прибывшей с необитаемого острова, где она провела без партнера по меньшей мере пару лет.

— Ты негодяй!

— Я об этом догадывался, — печально кивнул Дилан.

— Лучше скажи мне: это у тебя минутная слабость? Или именно с этой целью ты и заставил меня выйти на стажировку?

— Прекрати нести чушь. Я никого ни к чему не принуждал. Не нравится — тебя здесь не держат.

Паола вспыхнула и попятилась.

— Я тебя ненавижу, ты знаешь об этом?

Дилан засмеялся.

— Да, для друга ты испытываешь ко мне слишком сильные чувства.

— Я ухожу, — объявила Паола.

— Ты вернешься завтра? — как ни в чем не бывало, поинтересовался Дилан.

— Да, вернусь. Но не смей даже в мыслях относить это на свой счет!

— А на чей же счет мне это относить?

— На счет моей ответственности, ну… и симпатии к людям, которые здесь работают. Я подчиняюсь Джейсону, вот с ним и буду общаться все оставшееся до конца стажировки время. А ты держись от меня подальше. Даже смотреть на тебя не буду, вот!

Если бы не последняя фраза, которая показалась Дилану по-детски наивной, речь Паолы была бы очень убедительна для него. Но после слова «вот» он опять засмеялся.

Паола секунду молчала, потом подняла брови.

— Больше не смей ко мне прикасаться. У меня есть кавалер, и ты его знаешь. Это Эрнест. А ты можешь отправляться хоть к Синтии, хоть к любой другой блондинке из любого другого яхт-клуба. Они для тебя самая что ни на есть подходящая компания.

— Радость моя, ты на редкость последовательна, — ласково сказал Дилан.

Паола хлопнула дверью.

Дилан повалился на кожаный диван и захохотал, сжимая виски обеими руками.

Да, если Испания его не добила, то Калифорния его точно доконает.

Теперь он понял причину злости Паолы.

Она боится признать, что тоже испытывает к нему чувства.

Старается задавить их, пытается их избежать.

Дилан был рад, что не стал заводить с Паолой долгих бесед для выяснения отношений. Там, где ум сопротивляется, анализирует, игнорирует, тело живет и действует. Ответный поцелуй Паолы ярче любых слов свидетельствует о ее чувствах.

Если бы можно было договориться с телом Паолы, не задействуя ее ум… Но это невозможно.

Ему нужно не только ее тело. Ему нужны ее внимание, ее тепло, ее нежность и интерес к нему, Дилану.

Все это, оказывается, похоронено, глубоко зарыто в смышленом мозгу Паолы.

Как можно заставить человека стать счастливым или хотя бы приблизиться к счастью помимо его собственной воли?

Дилану не нужно было, чтобы Паола сломалась, чтобы покорилась ему. Он не хотел сопротивления и ее страданий. А они непременно будут. Будут, если он начнет преследовать ее, завоевывать, проявлять себя с новой, совсем неожиданной для нее стороны.

Бедная девочка, она наверняка даже не понимает до конца, что на самом деле происходит. Что произошло здесь, в его кабинете. Он хотел, чтобы она самостоятельно дошла до понимания сути происходящего.

Ей всегда было спокойно, уютно и хорошо рядом с ним, она считала Дилана надежным, интересным, преуспевающим. Если вспомнить всю историю их общения, то становилось очевидным: им никогда не было скучно вдвоем.

Это все могли дополнить нежность любви, ласки, пылкость секса. Столь важные для любых отношений составляющие готовы были слиться в одно, объединиться и подарить им обоим незабываемые ощущения, радость, уверенность друг в друге.

Дилан не знал, как можно было показать это все Паоле.

Он надеялся, что она сможет дойти до понимания сама.

Оставалось только немного подождать.

Всего каких-нибудь лет десять, двадцать.

Дилан снова засмеялся.

15

В ближайшие выходные Паола наотрез отказалась ехать куда-либо с Бекки и Томасом, не пожелала идти в кино. Несмотря на жаркую и солнечную погоду, весь уик-энд она просидела дома.

Ее мобильный был отключен.

Она предполагала, что может звонить Эрнест, но именно сейчас ей совсем не хотелось с ним общаться. Паола хотела побыть одна, а в последнее время ей так редко удавалось это сделать.

Она уже успела забыть про недавнюю болезнь. Ей казалось, что с момента переезда от Дигори она только и делала, что знакомилась, общалась, встречалась.

Да, выходные прошли на редкость бездарно. Это не задумываясь признала бы прежняя Паола еще недельной давности.

Она даже поленилась выйти из дома, прогуляться по магазинам, прикупить пару новых маечек или по крайней мере набрать фильмов на ДВД.

Как бы то ни было, ей удалось немного отдохнуть и набраться сил. Отец был в командировке, а мамочка готовила Паоле ее любимые блюда — тыквенные оладьи, яблочный пирог, картофельную запеканку.

Узнав о стажировке Паолы у Дилана, родители пришли в восторг. Они уже и не чаяли, что их непутевая дочь когда-нибудь задумается о своем будущем, займется карьерой. Каждый вечер за ужином они подробно расспрашивали Паолу о том, как она провела день, интересовались, что нового она узнавала или делала на стажировке.

Паоле казалось, что со времен переселения к Дигори она столько не общалась со своими родителями. Она надеялась, что это пойдет на пользу их отношениям. В последнее время она часто огорчала их, и они то и дело печально вздыхали.

Утром очередного понедельника Паола поднялась пораньше. Она знала за собой отвратительную привычку собираться так долго, словно ей предстоит тюремное заключение, где не будет никакой возможности привести себя в порядок.

В выходные Паола отоспалась вволю, отдохнула, поэтому на макияж не пришлось тратить много времени, замазывать синяки под глазами тональным кремом, запудривать уставшую кожу пуховками. Она лишь слегка подмазала ресницы и подкрасила губы розовым блеском в тон бусам и браслету из яркого коралла.

Бусы подарил Эрнест во время их праздничного вояжа на яхте. Этот коралловый комплект хоть и не был очень дорогим, но выглядел оригинальным и изысканным одновременно. Именно такие украшения Паола и любила.

На фоне белого топа из тонкого хлопка и узкой белой юбки ниже колена красные кораллы смотрелись просто потрясающе. Паоле хотелось немного разбавить дресс-код, хотя руководство и не обязывало ее следовать ему со всей строгостью.

— Паола, — окликнул ее снизу отец, — что ты там копаешься?! Спускайся, завтрак уже давно остывает на столе. Я подброшу тебя до офиса.

Торопливо стуча невысокими каблучками бежевых босоножек, Паола сбежала по лестнице. На завтрак были оладьи с кленовым сиропом. Но Паола успела запихнуть в себя от силы пару штук. Отец выразительно подбросил на ладони брелок с ключами от машины.

— Давай, лентяйка, пошевеливайся, — подмигнул он.

— Угу, иду. — Дожевывать Паоле пришлось уже на ходу.

Зато на работу она прибыла ни свет ни заря. Паола даже забеспокоилась о том, что она появится в офисе раньше Кристи. То есть не появится. Если в офисе никого нет и он еще заперт…

Паола чмокнула отца в щеку, выскочила из машины и заспешила к дверям офиса.

Но она была не одна такая ранняя. От бежевой «хонды», припаркованной за десять метров от офиса, навстречу Паоле двигался Дилан. Темные очки были сдвинуты на лоб, легкая куртка небрежно переброшена через плечо.

— Привет, — холодно поздоровался он.

— Привет, — смущенно ответила Паола.

Он приоткрыл перед ней тяжелую офисную дверь и пропустил вперед.

Паола прошла в холл и чуть задержалась, ожидая, что Дилан что-нибудь скажет ей. В холле было пусто — Кристи еще не появилась.

Но Дилан, вопреки ее ожиданиям, не стал пользоваться этой ситуацией. Он лишь коротко кивнул и направился в свой кабинет.

— Дилан!

— А? — обернулся он.

— Извини… что я сорвалась тогда.

— Неважно, — спокойно ответил Дилан. — Не имеет значения.

Оказывается, его холодность и равнодушие значительно хуже его грубости и агрессии, вдруг поняла Паола. Она сделала еще одну попытку:

— Может, раз еще так рано, мы с тобой сможем выпить кофе или что-нибудь перекусить?

— Нет, спасибо. — Произнеся эти слова, Дилан окончательно скрылся в кабинете.

У Паолы на глаза навернулись слезы, которые она прогнала лишь огромным усилием воли.

Расправив плечи, она прошла в пиар-отдел и уселась на свое рабочее место.

Синтия больше не появлялась в «Уордхолле», но и без этого настроение Паолы было существенно ниже нулевой отметки. Она стала рассеянной, часто переспрашивала о том, что ей только что говорили.

В деловом блокноте Паолы появлялось все меньше подробных заметок и конспектов с планерок, все меньше звучало ее метких и остроумных замечаний по поводу того или иного вопроса.

Иногда Паола задумывалась о том, что, очевидно, их дружба Дилану уже не в радость. Но если он уже не рад ее видеть, то почему не прекратит ее пребывание в компании? Или она стала ему настолько безразлична, что и это ему уже все равно?

Со всеми прочими Дилан вел себя неизменно приветливо. Но если по какой-либо случайности или стечению обстоятельств ему требовалось заговорить с Паолой, то с его лица словно стиралось всякое выражение. Паола начала ненавидеть эту маску, это манекеноподобное выражение лица.

Теперь уже она мучилась вопросом, стоит ли ей поговорить с Диланом, прояснить ситуацию или это окончательно испортит отношения, разрушит то немногое, что еще оставалось между ними.

И при этом Дилан появлялся в офисе намного чаще, чем раньше. Сотрудники сначала удивлялись этому, а потом привыкли. Наверное, у них сложилось мнение, что Дилан совместно с Грегори разрабатывают какой-то новый курс, по которому в ближайшем будущем будет направлено развитие компании.

Паоле было невдомек, что Дилан мучается не меньше, чем она сама.

Сотрудникам было невдомек, что они не слишком-то ошибались.

Дилан приезжал в офис почти ежедневно, влекомый желанием видеть Паолу. Хотя бы видеть, без возможности прикоснуться к ней, обнять, сломать лед и поговорить по-человечески, как в старые добрые времена.

Но он не мог решиться на разговор. При столкновениях с Паолой он делал каменное, непроницаемое лицо. Он говорил сухо и отрывисто, жестко, исключительно по делу, словно экономил слова, жалея их для Паолы.

Большую часть времени он сидел в своем кабинете, ломая голову над разрешением ситуации. Но, по сути дела, это было бездельем. А безделье было невыносимо для человека такого склада характера, каким был Дилан.

Поэтому время от времени его мысли переключались на состояние дел в фирме. Он прикидывал то одно, то другое, размышлял, изучал отчеты и результаты маркетинговых анализов. Постепенно в его голове сложилось видение возможной реорганизации компании, направленной на улучшение ее деятельности. Иными словами, у него появилось несколько отличных идей, которыми он поделился со своим управляющим, Роном Грегори.

И теперь они с Роном частенько уединялись в переговорной комнате, обсуждая вклады, рекламные акции, кредиты, новые направления, перспективы развития «Уордхолла» в целом.

Тем временем Паола все больше осваивалась в отделе рекламы и пиара.

Поскольку Дилан не был по-настоящему заинтересован в ней как в сотруднике, то и обучали ее без системного подхода. Как придется. Как получится.

Рону тоже не было особого дела до успехов Паолы. Он не вполне понимал, что происходит между ней и Диланом, но не чувствовал в Паоле какого-то существенного потенциала. Он пока не видел смысла всерьез заниматься ею, чтобы потом, в будущем, вырастить из нее отличного и ответственного работника.

Поэтому толком Паола не занималась ни рекламой, ни связями с общественностью, ни ознакомлением с основами маркетинга.

Ей говорили, например:

— Возьми у Стейси последние данные по деятельности компании за год-два. Как следует изучи их, а потом войди в Интернете на наш корпоративный сайт и сверь всю имеющуюся информацию с данными Стейси.

Никто не объяснял Паоле, зачем это надо, какие из этого, к примеру, могут быть сделаны выводы. Она была исполнителем. Исполнителем, к которому хорошо относились, которого ценили за дружелюбие и ответственность, но не более того.

— Собери по всем сотрудникам фирмы данные, сколько им необходимо визиток. Потом согласуй с ними, какие именно визитки им нужны. Надо ли вносить в них изменения, действительно ли им требуется именно такое количество визиток, как они пишут в своих заявках.

— Подготовь для Джейсона, Стейси и Адама презентационные пакеты по общему направлению деятельности.

Постепенно, однако, задания начали становиться чуть более серьезными.

— Собери в Интернете сведения по крупнейшим виноделам Израиля. Проанализируй, какую продукцию они предлагают, с кем предпочитают работать. У кого из дистрибьюторов не представлены израильские вина и почему.

Паола с головой бросалась в эти задания, чтобы хоть немного отвлечься от поселившегося внутри холода.

Она не знала названия этому холоду, да и не хотела знать его возможной причины. Просто хотела избыть его с течением какого-то времени.

И чем скорее, тем лучше. Потому что этот холод начинал выжимать из нее соки. Ее внимательность, ее собранность. Джейсон начал делать Паоле замечания по той работе, что она выполняла. Паола никак не могла заставить себя сосредоточиться на мелких деталях. Не говоря уже о том, что аналитика, цифры — все это никогда не лежало в сфере ее интересов.

Со страхом она начала ждать, когда ей укажут на какую-то особо значимую, непростительную ошибку и выгонят вон.

Хотя Паола уже получала зарплату, она все равно не чувствовала себя в фирме на равных, в своей тарелке, по-настоящему нужной и защищенной.

16

— Эта презентация очень важна для нас. — Говорил Дилан, а сотрудники отдела рекламы и отдела снабжения внимательно слушали его.

Общее собрание отделов проводилось в зале для переговоров.

— Мы рассылали коммерческие предложения, связывались с потенциальными покупателями, организовывали десятки встреч. Участвовали в переговорах. Все это, несомненно, должно привлечь к нам новых клиентов. Но что наилучшим образом дает клиенту возможность убедиться в том, что мы предлагаем ему по-настоящему хорошую, качественную продукцию?

— Лучше один раз увидеть, — солидно проговорил Джейсон.

— Правильно. А в нашем случае это не увидеть, а попробовать. Мы устроим большую дегустацию ямайского рома. И все, кому до этого мы только рассказывали о потрясающих свойствах этого напитка, смогут его попробовать и удостовериться в нашей правоте. С помощью подобной дегустации мы привлечем гораздо больше клиентов, нежели задействовав только звонки, факсы и вербальную коммуникацию.

— Получается почти как презентация в «Морской звезде», — робко проговорила Паола.

Дилан на секунду задержал на ней безразличный взгляд.

— Да, вроде того.

Посмотрел, как на муху, которая попала в паутину, обиженно подумала Паола. Хотя нет, паук и то с большим интересом смотрит на жертву.

— С твоего позволения, Паола, я закончу свою речь, Дегустацию необходимо подготовить быстро, а людей на ней будет много. Следовательно, отделу рекламы на время прибавится работы. Нужно найти помещение, арендовать и украсить его, доставить туда напитки, продумать меню для закусок, составить текст приглашений, заказать для них броский и необычный дизайн…

И вскоре работа закипела.

Дел было действительно невпроворот.

Каждый в отделе хорошо знал свои обязанности, каждый был поглощен своим занятием. Паола исполняла сложную задачу: с одной стороны, она пыталась быть на подхвате, а с другой — не путаться под ногами.

Дилан, казалось, вовсе перестал ее замечать.

Ничего, с горечью думала Паола. Рабочий день закончится, и я смогу уйти отсюда. За мной заедет Эрнест, и мы поедем играть в бильярд. Или пить пиво в ирландском пабе. Нет, не хочу, пиво — гадость. Словом, куда-нибудь поедем. Там будет много хороших людей, вкусностей, и не будет всего этого офисного занудства.

Эрнест продолжал классическое, по всем правилам, ухаживание за Паолой.

Он до сих пор не позволял себе вольностей, зато часто дарил небольшие подарки. Некоторые из них приводили Паолу в восторг. Некоторые — просто дорогие украшения — оставляли ее равнодушной. Она складывала их в небольшой ящичек на комоде и забывала об их существовании на какое-то время.

Эрнест часто звонил Паоле. Как минимум — раз в два дня. Они выбирались в кино, но чаще — играть в бильярд или в театр. Развлечения Эрнеста были немножко не те, что любила Паола, но она с этим мирилась. Он не познакомил ее со своими родителями. Те жили в Мексике.

Но иногда, находясь рядом с Эрнестом, Паола думала о Дилане. Она вынуждена была признаться себе в том, что присутствие Эрнеста не вызывало у нее такого волнения в душе и сумятицы в голове…

Наконец большой объем работы в офисе был выполнен. Причем сотрудники уложились в сжатые сроки. Они понимали это и цвели.

Подводя итоги, Дилан похвалил всех присутствующих. Он призвал рекламщиков к тому, чтобы они мысленно окинули взглядом все приготовления, проверили — все ли сделано, ничего ли не забыто?

Тут он заметил на столе у Стейси пухлый конверт.

— А это что? — мимоходом спросил он.

— Это? — Стейси удивилась. Открыв конверт, она извлекла из него небольшую стопку приглашений.

Это были вип-приглашения на дегустацию с красивым золотым обрезом, выполненные на тисненой бумаге.

— Как же так? — с упреком спросил Джейсон.

— Стейси, мы ведь уже отдали всю корреспонденцию с приглашениями Кристи, а она переадресовала ее в курьерскую службу. Эти приглашения должны были быть доставлены в первую очередь!

Стейси растерянно молчала, по ее лицу пошли красные пятна.

— Ничего страшного, — вновь подал голос Дилан. — С этой жалкой кучкой приглашений у нас справится даже Паола. Как, Паола, сможешь до конца рабочего дня развезти эти приглашения? Презентация совсем скоро. А получатели этих приглашений — наши самые желанные клиенты.

Паола кивнула. Ничего другого ей не оставалось.

Но что это за отношение такое — «даже Паола справится с этим»?

Даже ребенок справится с этим заданием!

Даже последний идиот справится с ним!

Дилан, похоже, ни в грош не ставит ее, Паолу.

Сердитые мысли роились в голове у Паолы, пока она собирала вещи и переобувалась.

Паола решила пешком пройти до конца квартала и уже там ловить такси. Конечно, час пик еще не начался, но… Она и так засиделась в кабинете, а погода была замечательная.

Паола быстро шла, цокая каблучками по тротуару, но ее злость не угасала пропорционально убыстрявшейся ходьбе, а, наоборот, возрастала.

Дилан ведет себя как настоящая свинья. Разве можно так к ней относиться? Если рассуждать здраво, что плохого она ему сделала? Наверное, ничего настолько страшного, чтобы прилюдно обижать ее.

Паола давно уже не делала попыток поговорить с Диланом, выяснить отношения. Она не знала, каким образом может дать своей злости выход. Злость тем временем бурлила и закипала внутри.

Значит, считаешь себя блестящим бизнесменом, Дилан, а меня жалкой неудачницей? Отлично!

Почти не осознавая, что делает, Паола принялась вытаскивать из сумки конверт с приглашениями.

Конверт не хотел вылезать из сумки, цеплялся всеми своими четырьмя углами за подкладку, растопыривался в длину и в ширину. Паола чертыхаясь с силой извлекала конверт и даже ободрала себе лак с одного ногтя. Это не улучшило ее настроения.

Наконец она достала уже порядком помятый конверт, дошла до ближайшей урны и двумя пальцами опустила туда всю пачку приглашений со словами «вот тебе, Дилан Уорд».

После чего купила себе в киоске неподалеку огромную порцию земляничного мороженого и, слизывая сладкие капли, стекавшие по вафельному рожку, неспешным шагом пошла к центру города.

На следующее утро Джейсон, едва появившись в отделе, осведомился у Паолы:

— Ну что, поручение выполнено?

— Конечно, — жизнерадостно отозвалась Паола.

У нее опять было хорошее настроение. Правда, мрачный вид Дилана утром уже успел его подпортить, но совсем чуть-чуть.

— Тогда давай сюда корешки, — потребовал босс.

— Корешки? — В животе у Паолы похолодело, хотя она еще не понимала, о чем идет речь.

— Ну не корешки, а как они там называются, чтоб им было неладно…

— О чем речь, Джейсон? — медленно спросила Паола. Она уже ощущала каким-то шестым чувством, что маленькая месть обернется против нее самой.

К беседе подключилась Стейси, менеджер по связям с общественностью:

— Паола, в каждое приглашение был вложен отдельный бланк, — пояснила она. — Когда ты доставляла приглашения по адресу, секретари или ассистенты приглашенных персон должны были расписаться на этом квитке, после чего отдать его тебе.

— Тем самым, — вставил Джейсон, — они подтверждают получение приглашения и должны позаботиться о том, чтобы довести его до внимания босса.

— Ну же, Паола, в чем дело?

— Никаких квитков не было…

— Как же не было? Я сама видела… Вчера, когда заглядывала в конверт. Я своими руками укомплектовывала приглашения после получения из типографии.

Джейсон начал подозревать неладное.

— Скажи-ка, Паола, а ты действительно отнесла их, все до единого?

— Что ты хочешь этим сказать? — в отчаянии пробормотала она.

— Я думаю, ты никуда не относила их, — объявил он. — Бланки нельзя было не заметить. А секретари хорошо знают, что делать в подобных случаях.

— Зачем же ты это сделала, Паола? — с упреком спросила Стейси.

Паола сидела, потупив взгляд. Теперь она и сама не понимала, зачем сделала это.

В отдел зашли Дилан и Грегори. Они смеялись над какой-то шуткой, Рон дружески подтрунивал над Диланом. Джейсон повернулся к ним.

— Дилан, думаю, тебе любопытно будет узнать, что сделала твоя протеже.

— А в чем дело? — живо спросил Дилан.

— Она не разнесла вчера приглашения. Мне сдается, что она попросту выкинула их.

Лицо Дилана застыло.

Паола представила, что примерно делается сейчас в его мозгу.

Если бы Джейсон привел Паолу в кабинет учредителя и там они отчитали бы ее без участия других лиц, скандал не получил бы такого резонанса, какой, безусловно, он получит теперь. В курсе проблемы оказался весь отдел, следовательно, уже к обеду о поступке Паолы узнают остальные.

И Дилану необходимо срочно решить, как выкрутиться из этой ситуации.

— Значит, так… — медленно начал он.

Если бы Паоле не было так плохо, она наверняка гордилась бы Диланом за то, что он так быстро сориентировался в проблеме.

— Полагаю, мы уже не успеем заказать допечатку этих приглашений в типографии?

— Не успеем. А даже если бы и успели — презентация состоится уже завтра!

— Я сам лично позвоню каждому из приглашенных гостей, вернее из неприглашенных… И приглашу его от себя, то есть от лица учредителя компании. Сделаем вид, что это нестандартный ход. Им наверняка будет приятно личное внимание.

— Дилан, их пятнадцать человек.

— Значит, я сделаю пятнадцать звонков. — Он перевел тяжелый, неприятный взгляд на Паолу.

Впрочем, Паоле только показалось, что этот взгляд был тяжелым. В глазах Дилана запрыгали искорки смеха. Наверное, он вспомнил ее школьные проделки.

Паола была права. Дилан восхищался тем, что ни ему, ни обстоятельствам не удалось подавить ее дерзость и легкомыслие. Хотя, конечно, он не одобрял способа, которым она это продемонстрировала.

Однако сотрудников компании все эти тонкости не должны были волновать. Их касалось только разрешение конфликта. Они прекрасно понимали, что Паола провинилась.

— Теперь о Паоле, — продолжил Дилан. — Я полагаю, что обидел ее, пусть и ненамеренно, заявив, что ей можно поручать только примитивные задания. Поэтому в случившемся есть и моя доля вины.

Если бы Паола могла, она бы зааплодировала ему, но аплодировать приходилось мысленно.

Он не сдал, не бросил ее на суд общественности. Не побоялся взять часть вины на себя.

Да, именно такого Дилана она знала и любила с детства.

— Я предлагаю дать Паоле возможность реабилитироваться, — предложил он.

— Каким образом? — спросил Джейсон.

— Например, Паола может принять активное участие в завтрашней презентации. Пусть докажет, что она способна не только саботировать задания, но и с блеском выполнять их.

— Что она может там делать? Встречать гостей? Разносить напитки? Демонстрировать слайды?

— Она может вести церемонию.

— Что?!

— Она не справится.

— Она не готова. А подготовка займет много времени, мы просто не успеем…

Дилан оборвал всех присутствующих короткой спокойной фразой:

— Она справится. В конце концов, связи с общественностью — это же ее любимое… Да, Паола?

Паола, не смея поднять на него глаза, только молча кивнула.

Дилан хлопнул в ладоши.

— Свистать всех наверх! Заказываем гигантскую пиццу. Нет, две гигантские пиццы. Затем варим кофе и приступаем к работе. Все неотложные дела отставить, у нас есть еще более неотложное. Наша презентация должна пройти без сучка без задоринки! Тащите все подготовленные материалы. И неподготовленные тоже, на всякий случай… Тут мы и узнаем, кто еще в «Уордхолле» способен саботировать задания.

Поздно вечером Паола зашла в кабинет к Дилану.

Дилан просматривал какие-то бумаги с пометками красным маркером на полях.

Паола робко присела на краешек дивана:

— Прости меня, пожалуйста.

Дилан сдержанно ответил:

— Не будем больше это обсуждать. Что сделано, то сделано. Я и сам хорош: притащил тебя сюда, бросил на произвол судьбы, то есть управляющего и его зама. Мог бы принять большее участие в твоем карьерном росте.

— Ах да какой там рост… — Паола махнула рукой в расстроенных чувствах.

Она посидела еще немного, потом поняла, что Дилан больше ничего не собирается добавлять к сказанному.

— Ладно… — она поднялась с дивана, — пойду, уже поздно. Завтра рано подниматься, готовиться к презентации…

Дилан поднял голову от бумаг и сказал:

— Не спеши. Я отвезу тебя. Небось, опять нет денег на такси.

— Действительно нет, — грустно призналась Паола.

— Утром я тоже заеду за тобой. А то вдруг тебе в голову придет удрать на какие-нибудь Гавайи и там отсидеться.

— Скажешь тоже…

— После этого мой авторитет в компании окончательно упадет.

— Я не хотела… — снова начала Паола.

Однако Дилан отмахнулся. Быстро просматривая оставшиеся бумаги, он сказал:

— Не вздумай надевать на дегустацию что-либо, кроме того вечернего синего платья от Лорена. Оно тебе очень идет.

— Спасибо за комплимент.

— Это не комплимент, Паола.

17

Паола бродила среди гостей в противоречивых чувствах.

Дилан не ошибся насчет нее. Утром ее била нервная дрожь, днем колотило от страха. Но перед презентацией Паола успокоилась, собралась и прекрасно провела всю церемонию.

Получилось, по скромному мнению самой Паолы, даже лучше, чем у Саманты в «Морской звезде». Все-таки непосредственность и обаяние Паолы сыграли свою роль.

Официальная часть давно закончилась, и гости пробовали уже не только ямайский ром, но и испанские вина из недавно пришедшей партии, а также многочисленные канапе и легкие десерты.

— Сначала они напробуются всего, — предсказывал Дилан, — а потом захотят приобретать у нас не только ром. И не только ямайский. Из любого мероприятия подобного рода нужно извлекать максимум пользы. Поэтому, крошка, держись поближе к сцене, а я пойду налаживать контакты. Вечер еще не закончен. Как его хозяин, я должен быть в гуще людей, на публике.

Паола подошла к одному из столиков и стала лениво отщипывать виноградинки с большой грозди. Перед презентацией она умудрилась незаметно от Дилана принять для смелости рюмку того самого рома. Может, это и не оказало сильного влияния на ее речь и поведение в течение всей церемонии, зато теперь в голове слегка шумело, а пальцы дрожали.

Надо чего-нибудь поесть, решила Паола и повернулась. Но тут угодила в объятия Бекки.

Подруга выглядела прекрасно в своем алом шелковом платье на тонких бретельках. Томас рядом с ней казался гордым тем счастьем, которое выпало на его долю.

— Радость моя, ты была великолепна. Мы в тебе не сомневались.

Вчера, пока Дилан отвозил Паолу домой, она, пользуясь моментом, попросила у него разрешения пригласить на вечер Бекки, чтобы та могла насладиться ее триумфом. Ну, или в случае неудачного выступления провалом. Как бы то ни было, Паола хотела, чтобы подруга была свидетельницей столь серьезного шага в карьере Паолы.

Паола улыбнулась и обняла Бекки в ответ. Томас подмигнул ей.

— Все-таки давай выпьем еще по рюмке, — сказал он Бекки. — Видишь ли, я толком не распробовал этот дивный букет…

— Хорошо, что мы взяли такси, — вздохнула Бекки. — Когда интеллектуал начинает пить… то есть, конечно, дегустировать… окружающим не кажется мало. Милая, мы еще прогуляемся, не скучай. Скоро придем.

Паола отщипнула еще несколько виноградин, размышляя, к какому из столиков с закуской ей прогуляться. Определенно, рома ей больше не хотелось. А вот поесть не мешало бы.

Но ее не хотели оставлять в покое. Сначала перед ней оказался бокал с игристым шампанским на длинной ножке, а затем Паола увидела смуглое лицо Эрнеста.

— А ты что тут делаешь? — не поздоровавшись, выпалила Паола.

— Уорд пригласил меня на презентацию в качестве ответного жеста любезности. Мы ведь приглашали его в «Морскую звезду». Благодаря этому он провернул неплохую сделку. Видимо, умеет быть благодарным.

— Что ж, понятно…

— Паола, я хотел поговорить с тобой.

— Говори, — милостиво разрешила она, делая глоток. Шампанское оказалось вкусным и как-то сразу ударило в голову.

— Я должен попросить у тебя прощения. — С его молодого уверенного лица властно смотрели темные глаза.

— За что? — Паола сделала еще один глоток.

— Я собирался сделать тебе предложение.

Она поперхнулась. Пока судорожно откашливалась, Эрнест принялся объяснять:

— Понимаешь, мне казалось, что ты именно такая, какой и должна быть жена. Красивая, умная, непосредственная. Море обаяния. С такой не стыдно показаться в обществе. Но ты никогда не хотела делать карьеру, не хотела работать, ты стремилась иметь семью. Если честно, меня ни на минуту не обмануло твое показное желание быть не такой, как ты есть. Изображать женщину, увлеченную офисным делом, связями с общественностью.

Паола начала краснеть.

— Меня забавляли твои старания и попытки изобразить видимость работы. Но я видел, что ты создана для семьи, для того, чтобы быть рядом. При этом о тебе хотелось заботиться, хотелось оберегать тебя. — Замявшись на секунду, Эрнест достал из внутреннего кармана пиджака маленькую коробочку, обитую черным бархатом.

Если до этого Паола краснела, то теперь она начала бледнеть.

Эрнест открыл коробочку. Взору Паолы предстало кольцо тонкой работы с глубоким синим камнем.

— Что это? — прошептала она.

— Это? Это кольцо…

— Нет, я спрашиваю, что это за камень?

— Сапфир. Редкий, хороший. А кольцо из белого золота.

— Очень красиво, — растроганно отозвалась Паола.

— Да, я надеялся, что тебе понравится. Я собирался в скором времени сделать тебе предложение.

— Собирался? А теперь не собираешься? — В глазах Паолы заблестели слезы. Она пока сама еще не поняла, чего в ее чувствах больше — досады или облегчения. Но внутрь уже прокрадывалась обида.

Она начала было разрастаться, если бы Эрнест не пояснил:

— Сегодня, когда я увидел, как ты ведешь церемонию, понял, что сильно ошибался в тебе, Паола.

— Почему ошибался?

— В тебе действительно есть то, что ты пыталась мне показать, создать в себе. У тебя отлично получается эта деятельность.

— Но…

— Когда мы впервые встретились в «Морской звезде», ты хотела произвести на меня впечатление не только очаровательной, но и карьерно продвинутой девушки, не так ли? Это было забавно. Знаешь, это было совершенно необязательно. Я уже сказал тебе, что по-настоящему ценю в женщине. Было бы ошибкой запирать тебя дома и окружать заботой. Рано или поздно ты и сама сбежала бы.

Паола уже ничего не понимала. Она не понимала даже, хочет ли она того, в чем ей только что отказали.

— Это должен был быть прекрасный звездный вечер с бархатным небом, мы плыли бы на моей яхте, и я сделал бы тебе предложение. С этим кольцом. Об этом романтичном моменте можно было бы часто рассказывать внукам… Но, увы… Нам обоим нужны другие люди рядом, Паола.

Паола молчала.

— Пожалуйста, возьми это кольцо. Я дарю его тебе. Ничего, его можно носить просто так, не в качестве обручального украшения.

— Ты предлагаешь мне взять это кольцо? — спросила Паола, не веря своим ушам.

Эрнест вынул кольцо из коробочки и надел его Паоле на безымянный палец левой руки.

— Носи его с удовольствием, — просто сказал он. — Мне хотелось бы сохранить нашу дружбу. Я прекрасно к тебе отношусь. Немного жаль, что вышло именно так, но… Надеюсь, у тебя обо мне тоже останутся только приятные воспоминания.

Последующие два часа Паола методично исследовала банкетный зал и дегустировала все, что попадалось ей под руку.

Неожиданное заявление Эрнеста сначала огорошило ее, потом развеселило. Когда они с Эрнестом распрощались, Паола сначала хохотала, глядя на руку с кольцом, но потом ее самооценка неожиданно упала.

Она припомнила еще и случай со Стюартом, и ей стало совсем грустно.

Что же это такое? На первый взгляд я всем хороша, буквально нарасхват, а потом от меня все отказываются? — думала она.

Паола вздохнула и опорожнила содержимое очередной рюмки. Это оказался как раз тот самый ямайский ром. Судорожно глотнув воздуха, она закусила напиток ломтиком ветчины.

Это не помогло. Паола вдруг решила, что она не распробовала ром, и за первой рюмкой последовали вторая, а потом третья. Ситуацию усугубляло то, что Паола пила в одиночестве. Находясь на вечере среди веселой толпы, она оказалась всеми покинутой.

Так что, когда Паолу вновь отыскали Бекки с Томом, они обнаружили ее основательно набравшейся.

— Паола, что это с тобой? — озадаченно проговорила Бекки. — Ты так и не поела? Тебе плохо?

— Ей хорошо, — сказал Том. — Боюсь, плохо ей будет завтра.

— Надо было все-таки поесть.

— Что у вас тут? — К ним стремительно подошел Дилан.

Паола неожиданно залюбовалась им.

— Ты красивый, но… ик… мое кольцо тоже красивое, — сообщила она.

— По-моему, Паолу шатает. Зачем вы бросили ее одну?

— Видимо, она решила запить стресс после выступления.

— Ее нужно немедленно отвезти домой.

— Ну уж нет. Лично я не стану рисковать и отвозить Паолу домой в таком виде. Начнутся расспросы родителей, охи, ахи…

— Паола поедет ко мне, — решил Дилан. — Бекки, а тебя я попрошу позвонить родителям Паолы. Скажешь мистеру Хоггарту, что после презентации вы с Паолой поехали отметить успех к тебе домой, она уснула, с ней все в порядке и она будет дома завтра.

— А ты уже можешь уехать отсюда? — озабоченно спросила Бекки.

— Думаю, да. Управляющий вполне справится и без меня, да и вообще уже никому нет дела до хозяина вечера.

Бекки и Том проводили Дилана с Паолой до автомобиля. Дилан заботливо обнимал Паолу за талию. Потом помог ей сесть в машину и пристегнул ремень безопасности.

— Молодцы, что пришли, — сказал он, прощаясь с влюбленной парочкой.

— Звони, если что. — Бекки помахала ему рукой.

По дороге к Дилану Паола умудрилась заснуть. Сказывалась и усталость, и стресс, и последствия алкогольного опьянения. Когда они приехали, он попытался ее разбудить, но безуспешно.

Отчаявшись, он взял ее на руки и отнес в дом из подземного гаража.

В доме Паола немного пришла в себя и начала озираться.

— Где я?

— Ты у меня, — успокоил ее Дилан.

— Мне плохо.

— Дать тебе воды?

— Нет, не надо. Мне правда плохо.

— Может, тебе нужно в ванную? — с плохо скрываемой тревогой предположил Дилан.

— Скорее, в туалет. Тошнит.

— Сколько же ты выпила?

— Не знаю. Я почти не ела днем.

— Тогда не нужно никуда ходить, — решил Дилан. — Посиди пока здесь.

Но Паола вырвалась из его рук и скрылась в ванной.

Чуть помедлив, Дилан вошел туда вслед за ней.

Паола сидела на бортике ванны и плакала. Ее тошнило.

Дилан покачал головой, сел рядом и сидел так, ожидая, пока она успокоится.

Потом он помог ей умыться и спросил:

— Может, тебе принять душ попрохладней? Должно стать легче.

— Не знаю, — жалобно простонала Паола.

Дилан решительно принялся высвобождать ее из вечернего платья. Очевидно, Паоле было так плохо, что она не нашла в себе сил ни смутиться, ни возмутиться.

— Давай, — скомандовал он, — полезай в душ!

— Волосы…

— Что?

— Намокнут волосы. У тебя есть шапочка для душа?

— Ага, и три кило шпилек с бигуди, — пробормотал Дилан. — Конечно же нет!

Паола слабо махнула рукой и задернула занавеску.

Дилан пообещал ей вдогонку:

— У меня хороший фен, я сам высушу тебе волосы.

Вскоре Паола вышла из ванной. На ней был огромный махровый халат Дилана.

— Тебе идет, — заметил он. — Но лучше полезай-ка ты под одеяло. Проснешься и будешь как новенькая. Поверь моему слову. В Испании со мной было точно так же.

Паола стояла, чуть покачиваясь, и нерешительно смотрела на него.

— Паола, в чем дело? Ты мне не доверяешь? Черт дери, о ней заботятся, а она дрожит от страха!

— Это не от страха, — еле выдавила она из себя. — Это от холода.

Дилан положил руку на ее лоб.

— У тебя озноб, — мгновенно определил он. — Да, ты сегодня всем задала жару, а теперь решила задать жару самой себе, не так ли? — Он подхватил ее на руки и отнес в спальню.

— Дилан, что ты делаешь?

— Да успокойся ты, ради всего святого. Я сегодня буду спать на диване.

Он откинул одеяло и уложил Паолу на прохладные простыни.

— Одеяло очень теплое, тебе не будет холодно, — пообещал он. — Утром я приготовлю тебе горячее какао.

Накрывая Паолу одеялом, Дилан понял, что она уже спит…

Ночью он проснулся от жалобного голоса:

— Дилан, где ты? Мне плохо…

Он мгновенно оказался рядом с кроватью.

— Опять тошнит?

— Нет, что ты… Мне просто плохо. Холодно. Нет, не холодно. Страшно.

— Глупенькая. Ты у меня, чего тебе бояться?

— Не знаю.

— Спи. Утром все будет иначе. Все будет хорошо.

— Нет, Дилан. Пожалуйста, не уходи. Останься со мной. Мне страшно.

Его самого бросило в жар.

— Паола, ты понимаешь, что делаешь?

— Не знаю. Только не уходи.

— Я не смогу быть с тобой и не прикасаться к тебе. С того дня, как мы впервые поцеловались, я все время думаю об этом.

— Останься… — Паола сама притянула его к себе.

Он осторожно прикоснулся губами к ее губам, и тут, словно смерч, жаркая лавина желания накрыла сразу обоих. Они не могли ни о чем думать. Дилан горячо целовал ее и не верил, что это происходит с ними на самом деле.

Паола со слабым стоном обвила его шею руками.

— Я всегда этого хотела, — шептала она.

Желанная, нежная, чуткая, она жила и плавилась под его ласками. И не могло быть никакой другой женщины рядом с ним, в его постели.

В его жизни.

Ее стоны были сначала сдержанными, потом он заставил ее потерять контроль над собой, содрогаться и прижиматься к нему всем телом. А потом Дилан и сам потерял контроль…

Утро наступило далеко за полдень.

Дилан лежал на подушках и смотрел на спящую женщину.

Именно теперь, именно здесь он был окончательно и безоговорочно счастлив.

Ему больше нечего было хотеть.

Паола пошевелилась и открыла глаза. Улыбнулась Дилану. Повернула к нему лицо. Ее темно-рыжие волосы были похожи на небольшой водопад, струящийся по подушке.

— Ты никуда не уходишь, я надеюсь? — вместо приветствия строго спросил Дилан.

Он больше не собирался избегать разговоров, замалчивать опасные темы, жить недомолвками и догадками. Он знал, чего он хочет, и он это получил. Больше он не будет терять Паолу. Никогда.

— Ты знаешь, и Стюарт, и Эрнест отказали мне, — призналась она.

— Меньше всего на свете меня волнуют их отказы. Пусть держатся подальше от тебя.

— Но неужели я нужна тебе такая?

— Какая?

— Неуклюжая, бестолковая, наивная и смешная.

— Грациозная, смышленая, мудрая и забавная.

Дилан не шутил.

Наутро Паола и впрямь казалась ему более зрелой, чуть более мудрой и спокойной.

— Ты мне льстишь, Дилан.

— Нет. Это ты плохо знаешь себя, Паола. А вчера ты вообще произвела фурор.

— Но я столько времени избегала тебя…

— Ты всегда делаешь то, что считаешь нужным. Это твой собственный опыт, и пусть он будет. Для меня главное — это то, что ты решишь сейчас. Ты останешься со мной?

— Почему я нужна тебе, Дилан?

— Нет, ты действительно невероятна. Неужели ты и впрямь не в курсе, что я люблю тебя?

— Ну… вообще-то в курсе, — призналась Паола, опустив темные ресницы.

— А ты любишь меня? — требовательно спросил он. — Хотя бы капельку?

Паола промолчала.

— Что? Ты еще не решила? Или еще не поняла? Тебе нужно время? Только не уходи. Ты ведь все равно не сможешь уйти из этой постели, раз уж попала сюда. Мы нужны друг другу, Паола, и не смей это отрицать.

— Вчера вечером, — начала она, — когда я говорила с Эрнестом и он рассказывал мне о яхтах, о звездах и показывал кольцо… Знаешь, я поняла, что не хочу быть рядом с ним и что единственное место, где я хочу оказаться, — это рядом с тобой…

— Наверное, можно считать признанием и это, — серьезно сказал Дилан. — Но ты должна кое в чем поклясться мне.

— В чем же?

— В том, что ты решила быть со мной не потому, что у тебя не сложились отношения с теми двумя мачо, — прищурился он.

— Я совсем забыла, что ты негодяй.

— Теперь самое время вспомнить. Но я еще не слышал ответа.

— Я решила быть с тобой не потому, что у меня с кем-то там не сложилось, а потому, что я хочу быть рядом с тобой. Ты мой самый лучший выбор, Дилан.

— Клянешься?

— Клянусь.

— Чем же ты можешь поклясться?

Глаза Паолы заискрились смехом.

— Наверное… своей любовью к тебе. Годится?

— Я же говорил, что утром все будет иначе, — удовлетворенно произнес Дилан и растянулся на подушках. — Пожалуй, это лучшее утро в моей жизни.

Content

Диана Рейдо
Утром все будет иначе

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17