Елизавета Шумская

Боги вне подозрений

Основные действующие лица

Протекторы бога Карнавы

Ранреу Лоу, старший протектор, представитель Северного острова Карнавы-шэ

Альзорел Каст, адъютант старшего протектора, представитель Северного острова Карнавы-шэ

Халльдуор Рошел, духовник, представитель Среднего острова Карнавы-шэ

Элайтер Карнелл, протектор, представитель Среднего острова Карнавы-шэ

Микош, духовник, представитель Южного острова Карнавы-шэ

Олестер Окаянный, протектор, представитель Южного острова Карнавы-шэ

Протекторы богини Нарры

Льот Фарклайд, старший протектор, представитель Северного острова Нарры-шэ

Шаи Фелл, адъютант старшего протектора, представитель Северного острова Нарры-шэ

Шерши Ро, духовник, представитель Среднего острова Нарры-шэ

Майрэл Ракс-Коррайский, протектор, представитель Среднего острова Нарры-шэ

Фиро Доргальский, духовник, представитель Южного острова Нарры-шэ

Гархаэт Рыжий, протектор, представитель Южного острова Нарры-шэ

Пролог

– А объясни-ка мне еще раз, зачем мы крадем это Зеркало?

– Чтобы стать самыми знаменитыми ворами в мире!

– Что, правда? С ума сойти!!! Вот это да! – В звонком девичьем голосе слышался полный восторг. – Но подожди… Рассказать-то мы об этом не сможем. А как же все узнают, что мы самые знаменитые воры в мире?

– Мемуары напишем! – Несмотря на то что до этого момента молодой человек, претендующий на столь экстравагантный титул, явно не задавался подобным вопросом, ответ не заставил себя ждать.

– Точно! Ну какой же ты умный! – Его собеседница взглянула туда, где должен был находиться предмет их будущей неувядающей славы. – Слушай, а если Зеркало уже украли до нас?

– Это невозможно, – авторитетно покачал головой парень. – Только такие великие воры, как мы, могут его украсть.

– Да? Да-да, именно! – засияла его спутница. – Тогда где же оно?

– Кто?

– Зеркало?

– Должно быть на постаменте.

– Там нет.

– Быть такого не может.

– Сам посмотри.

В темном, едва-едва освещенном одной из двух лун зале послышалась тихая возня.

– Гады! Негодяи! Мерзавцы! – раздалось через минуту. – Вот ведь ворья развелось!!! Уперли наше Зеркало!

– Да! Никому нельзя верить! Да как посмели?! Ни стыда ни совести у людей!!! Мерзкие воры!!! – Ответная ярость заполыхала в девушке так же ярко. Однако спустя пару минут буйства она все же смогла задать конструктивный вопрос: – И что же нам теперь делать?

Ее компаньон замолчал, потом просиял и мгновенно поделился новым планом:

– Мы украдем наше Зеркало обратно! И тогда точно будем самыми знаменитыми ворами в мире!

– Точно! Как здорово! Ну какой же ты умный! Пошли быстрее! Мне так не терпится стать самой знаменитой! Самой известной воровкой в мире! Самой лучшей! Да! Как найдем наше Зеркало и украдем его вновь, продадим обратно жрецам и купим сотню, нет, тысячу, две тысячи – да! – роз! Хочу, чтобы их лепестки летали в воздухе!

Глава 1

Темно-серые, почти черные в своем гневе тучи, будто хищники над добычей, кружили над островом, то и дело разражаясь негодующим громом и острыми злыми молниями. Море вокруг бросалось на камень прибрежных скал, словно хотело добраться до венчающего их храма – высокомерного дворца из матово-белого мрамора и прозрачно-дымной слюды.

– Госпожа гневается, – произнесший это человек сидел в массивном деревянном с красной обивкой кресле и мрачно созерцал буйство природы, устроенное их Богиней.

Тот, к кому были обращены эти слова, подошел к окну, оглядел беснующееся море и расчерченные молниями темные облака. Ветер зло отшвырнул с лица мужчины пряди черных прямых волос.

– Весьма категорично, не так ли? – вздохнул жрец, начавший этот разговор. Наряд его, как и знаки отличия, указывали на высокий ранг.

Его собеседник, больше похожий на воина, чем на храмовника, наклонил голову и произнес звучным, пробирающе холодным голосом:

– Госпожа, как и всякая женщина, хочет получить желаемое и не успокоится, пока не добьется своего.

В этой фразе только самый внимательный слушатель смог бы расслышать усмешку.

Жрец лишь еще раз вздохнул:

– У нас нет иного выбора, Льот. Возьми Шаи и отправляйтесь. К вам присоединятся протекторы со Среднего и Южного островов. По двое от каждого. Постарайтесь выполнить желание Госпожи в кратчайшие сроки.

Тот, кого назвали Льотом, склонился в поклоне, повернулся и направился к выходу из пустого холодного зала. Сидящий в кресле, больше похожем на трон, мужчина какое-то время прислушивался к тихому шороху плаща, будто сглаживающему четкость шагов воина.

– И еще одно, Льот. – Голос верховного жреца богини Нарры остановил мужчину. – Позволь напомнить тебе, что наши коллеги совсем иные. Ты сам знаешь, насколько изменчива наша Госпожа, и, возможно, манеры и поведение протекторов с других островов покажутся дерзкими и вызывающими, но помни, что имеешь дело с лучшими. Если говорить про их способности.

Молчание и легкое движение брови – не столько согласное, сколько показывающее, что старший протектор Нарры принял слова верховного жреца к сведению.

Описанные события происходили на самом северном из трех островов, составляющих страну Нарра-шэ. Как нетрудно догадаться, это государство было названо в честь покровительствующей ему Богини. Кроме Северного и самого скромного по территории в его состав входили еще два острова – Средний, второй по размерам, и Южный, крупнейший.

По иронии, государство, находящееся под защитой извечного противника Нарры – бога Карнавы, было невероятно похоже на своего территориального соседа. Те же три разновеликих острова будто зеркальная копия повторяли природу и климат Нарры-шэ.

С высоты птичьего полёта этот архипелаг выглядел как ожерелье на шее красавицы, где бусины – это острова, южные из которых располагались ближе всего друг к другу, а северные – на самом дальнем расстоянии. Подчеркивал это сходство с женским украшением седьмой остров, но о нем позже.

Немудрено, что архипелаг назывался Карнаво-Наррским колье.

Пока Льот Фарклайд вел беседы с верховным жрецом Богини, на Северном острове Карнавы-шэ происходили события, вызванные схожими причинами. Разворачивались они на вилле старшего протектора Бога-покровителя страны. А на ней, надо заметить, сейчас царил разврат. В самом буквальном значении этого слова. Оргия продолжалась уже довольно долго – мелодии, выводимые усталыми музыкантами, совсем не опознавались, хмельные гости пели и вовсе что-то свое, а некоторые стоны и звуки можно было отнести к музыке, только если говорить аллегорически. Впрочем, Альзорел Каст не отнес бы.

С каждым шагом, проходя мимо пьяных, а порой и совокупляющихся людей, он лишь все больше раздражался и хмурился. Его строгий, застегнутый на все пуговицы камзол, темно-синий форменный плащ и начищенные до блеска сапоги, казалось, тоже осуждали происходящее вокруг. Темные волосы молодого человека, забранные сзади в низкий хвост, открывали приятное, со свежей светлой кожей лицо и черные глаза, сейчас сверкающие гневом. Молодой человек не понимал, как можно так наплевать на общественное мнение и традиции острова.

Хозяин виллы нашелся в купальне, где он, укрытый на манер этих развратников-южан лишь простыней, обнимал какую-то раздетую красотку и вел псевдонаучный диспут с одним из философов, которые были такими частыми гостями в его доме. В руках оба держали серебряные чаши с разбавленным вином, а девицы периодически подкармливали их фруктами и сладостями со своих рук и губ.

– О! Альзорел! – с развеселой улыбкой поднял кубок старший протектор. – А я думал, ты и сегодня проигнорируешь мое приглашение. Наконец-то решил присоединиться? Девушки, вина моему лучшему адъютанту!

Ранреу Лоу был длинный, тощий и сухой, с неприятной, но отчего-то влекущей улыбкой мужчины, знающего, что нравится женщинам и вызывает страх у врагов. И сейчас он отлично понимал, видел по нахмуренным бровям и осуждению в суровых глазах своего помощника, что тот пришел совсем не для веселья. Но старшему протектору доставляло мало с чем сравнимое наслаждение подначивать сдержанного, строгого Альзорела.

Глаза Каста гневно блеснули, но слов осуждения он себе не позволил. Никогда не позволял. Правда, его язвительность с лихвой компенсировала подобную вежливость.

– Старший протектор Лоу, – подчеркнуто официально обратился юноша, ладонью отодвинув кубок, предложенный полуобнаженной служанкой с тяжелой большой грудью и крутыми бедрами, – имею честь передать вам послание верховного жреца с приказанием немедленно выдвигаться в дорогу.

– «Немедленно», – насмешливо процитировал Ранреу. – Аж оторопь берет. И с какой же целью, позволь полюбопытствовать?

Брови юноши сошлись на переносице:

– Полагаю, старший протектор Карнавы видел, что творится за окнами.

За окнами виллы творилось примерно то же самое, что и за стенами храма Богини Нарры, то бишь шторм, злой ветер и гроза.

– Да-да, наш славный Бог уже второй день изволит гневаться, – легкомысленно заметил Лоу, повел рукой и промолвил: – Такое порой случается, друг мой Альзорел. Улыбнись и расслабься. Погляди, какие красавицы тебя окружают, выпей этого прекрасного вина и попробуй хоть немного вкусить радостей жизни. Кто знает, может, этот гнев нам не удастся пережить?

– Верховный жрец знает. – Каст даже не подумал отводить гневно-строгий взгляд от начальника. Не впервой. – И в этом послании, – адъютант протянул плотный свиток старшему протектору, – рецепт того, как нам избежать описанной вами перспективы.

– Оставь на столике, мой мальчик, – добродушно предложил Ранреу. – Почитаю на досуге.

– Верховный жрец приказал выезжать немедленно, – с непередаваемым злорадством напомнил Альзорел. – Он уже вознес молитвы об этом Карнаве.

Сообщил прямому начальству, так сказать.

Лоу скривился, будто вино в кубке неожиданно скисло.

– Я пьян, – сообщил он адъютанту в слабой попытке отдалить нежеланный миг.

– Верховный жрец предвидел это, – продолжил злорадствовать его собеседник, – и поэтому передал вот это зелье. – Маленькая бутылочка была извлечена из споррана[1] и поставлена на указанный столик. Все присутствующие мигом опознали в снадобье быстродействующее протрезвляющее. С самым мерзким из всех возможных вкусом.

Юноша поправил очки и нанес последний удар:

– Кони уже ждут нас. Встреча с протекторами Среднего и Южного островов назначена на три часа в Лакренере.

– До Лакнера два с половиной часа галопом. – Ранреу оставалось только восхищаться вредным упрямством своего адъютанта и ворчать.

– Именно поэтому меня и направили с вами – проследить, чтобы ничто не помешало вам прибыть на встречу вовремя, – «любезно» сообщил Каст.

Выражение глаз молодого человека позволяло надеяться на улыбку, пусть и злорадную, но губы так и не изогнулись в ней.

– Иногда я думаю, что чем-то очень сильно прогневил Карнаву, коль он послал мне в адъютанты тебя, – усмехнулся Ранреу.

– И продолжаете гневить, – бросил через плечо уже повернувшийся к выходу Альзорел. – Полчаса, старший протектор Лоу. Полчаса.

Глава 2

При взгляде на Льота Фарклайда вспоминались горные выси и сковывающий их вершины лед. Многие были искренне убеждены, что старший протектор богини Нарры просто не умеет улыбаться. Казалось, в его глазах есть место лишь холодному презрению и отточенно изящному высокомерию, а то сдержанное одобрение, которое он иногда себе позволяет, могут заслужить лишь несколько существ в этом несовершенном – в отличие от Льота – мире.

Тем более странно было видеть в числе его адъютантов Шаи Фелла – улыбчивого балабола с очаровательными ямочками на щеках и хитростью в насмешливо-внимательных глазах. Зачастую он выглядел слишком легкомысленным, и на этом не раз попадались его противники, забывая, что должность адъютанта старшего протектора не получают за красивые глаза.

Но сейчас тонкий длинный меч защитника Богини не разил ее врагов, а рассекал воздух всего в паре шагов от старшего протектора Нарры. Переходя из защиты в нападение, из одного приема в другой, он танцевал на пару с хозяином, и в эти мгновения не залюбовался бы ими только полный профан в благородном искусстве фехтования. О Льоте Фарклайде такое сказать было нельзя, и он с удовольствием истинного профессионала наблюдал тренировку своего адъютанта.

Однако вскоре они прервали свои занятия, одновременно повернувшись к дороге, вернее той ее части, откуда ожидали появления своих будущих спутников.

– Шаи, будь добр, скажи, что солнце, которое наша щедрая Госпожа вновь явила нам, подшучивает над нами, и это все иллюзия, недостойная беспокойств. – В холодном ровном голосе Льота так редко слышались эмоции, однако сейчас в нем отчетливо звучало отчаяние.

– Не могу, мой командир, – склонил голову адъютант Фелл, почтительно и одновременно со скрытой улыбкой. – Я клялся говорить вам только правду.

– Этого-то я и боялся, – вздохнул старший протектор. И в тот же момент поднял голову чуть выше. – Не знал, что вас, – обратился он уже к одному из прибывших гостей в своей обычной холодно-равнодушной манере, но сомнений в истинном отношении Фарклайда к новому собеседнику почему-то не осталось ни у кого, – посвятили в круг высших протекторов.

Тот, кому предназначались эти слова, усмехнулся. Он прекрасно знал о презрении старшего коллеги к оборотням… и наслаждался им. Ибо Майрэл Ракс-Коррайский принадлежал именно к этому племени, очень гордился своим происхождением и любил выставлять его напоказ. Он вообще обожал выводить людей из себя. Особенно тех, с кем это не так-то легко было сделать.

– Вашими молитвами, – с преувеличенным почтением поклонился Майрэл, спрыгнув с коня, – сие случилось вчера.

«Как только стало ясно, что все-таки придется выступать», – не прозвучало, но всеми было услышано. Официальное разделение по уровням у протекторов считалось весьма условным. Фактически оно зависело от авторитета конкретного человека и, как правило, означало лишь признание истинного статуса, уровня мастерства и силы защитника. А также это был отличный повод устроить праздничную церемонию с пышным банкетом. Перед оными частенько проводились долгие ритуалы, от которых протектора старались не отвлекать. На это и рассчитывал Фарклайд, надеясь, что Майрэла все же в его группе не будет. Однако, похоже, на Среднем острове решили, что лучше пожертвовать банкетом, чем благосклонностью Богини – оборотень со своим напарником были слишком хороши. Что, впрочем, не мешало старшему протектору Нарры едва терпеть их обоих.

– Поздравляю, – с той же великолепной невозмутимостью произнес Льот. – Пусть Богиня сделает ваш путь легким.

– И не даст заскучать, – заржал еще один из спешившихся всадников.

Похоже, Нарра решила проверить выдержку своего самого главного протектора, потому что бросившим эту фразу оказался не кто иной, как Гархаэт Рыжий.

Если уж говорить о Гархаэте, то в первую очередь нужно заметить, что Рыжим он не был. Неизвестно, кто и за что его так прозвал, но масти этот великан был скорее темно-русой, что определить было непросто, во-первых, из-за привычки Гархаэта постоянно носить шлем, а во-вторых, из-за его явной нелюбви к мылу и горячей воде. Впрочем, никто по поводу последнего особо не жаловался. И не столько потому, что критиковать вспыльчивого гиганта являлось занятием небезопасным, сколько по причине бесполезности сего действа. А стоит ли тратить время, силы и здоровье на мероприятие, заранее обреченное на неудачу?

Характер же Гархаэта точно соответствовал его внешности. Он вообще был парнем простым и честным. Сказал «Ща прибью», значит, так и сделает. Без вариантов.

В протекторы его взяли за виртуозное владение обоюдоострой секирой. Никаких иных достоинств в коллеге Льот не видел. И только изменчивой натурой своей госпожи объяснял столь странную с ее стороны милость к этой персоне.

Неравнодушна Богиня была и к оборотням. Это виделось во всем. В удаче, которая так часто сопровождала перевертышей, в землях, которые им достались, в силе и ловкости. Даже во внешности, нехты[2] их побери! Оборотни по праву назывались одной из самых красивых рас Карнаво-Наррского колье. И это несмотря на то что большая часть населения островов считала перевертышей если не опасными животными, то личностями подозрительными и неблагонадежными. Впрочем, Льот предполагал, что именно в этом состояла немалая доля их привлекательности.

– Может, перекусим? – Третий новоприбывший, а им был Фиро Доргальский, духовный протектор[3] с Южного острова Нарры-шэ, явно пытался разрядить обстановку.

Присутствующие посмотрели на юношу. Он улыбнулся и поднял плоскую, удобную для перевозки продуктов корзину.

– Мы захватили аделы, ганланские сердца и свежайшие, буквально час назад выловленные вейтландские устрицы.

Аделы – фрукты, растущие только под жаркими лучами Южных островов, ганланские сердца – нежно-изысканные рулетики с паштетом, которые делали тоже лишь там, и пресловутые устрицы являлись известнейшими деликатесами, которые удавалось вкушать в других частях страны крайне редко – они портились уже через пару часов после приготовления. Группа из трех протекторов прибыла на северный остров Нарры, где их ждали Льот и Шаи, особым, доступным только духовникам и некоторым колдунам способом – пространственными туннелями, поэтому яства не успели испортиться. Пока.

Устоять перед этим искушением не мог даже непоколебимый Льот Фарклайд.

Все пятеро протекторов быстро расселись на покрывале и уже через пару минут вкушали дары прекрасного Южного острова.

– Прежде всего я хотел бы знать, что собой представляют наши противники. – Старший протектор сделал попытку превратить этот праздник чревоугодия в подобие военного совета. – А во-вторых, где Шерши?

На встречу Ранреу с Альзорелом все-таки опоздали. Правда, прибыли не последними. Представители Южного острова Карнавы-шэ тоже задерживались. Зато защитники со Среднего уже ждали. И, судя по всему, давно. Это было видно по тому, как синее пламя вокруг фигуры духовника потемнело почти до фиолетового. Халльдуор Рошел принадлежал к расе фааров. Тела им заменяла темная плотная энергия, лишь отдаленно напоминающая контурами человеческую фигуру, что, впрочем, не мешало ей при необходимости успешно принимать людское обличье, которое представители этого племени не особо любили. Поэтому куда чаще можно было видеть закутанных в длинные темные одеяния существ, вокруг которых полыхало сине-голубое, иногда бирюзовое пламя. Оно частенько меняло свой цвет в зависимости от настроения хозяина. И, да, глаза. Огненно-красные, они располагались именно там, где должны быть у обычных людей. Из фааров получались отличные духовники, что и понятно, если учесть их природу, недалеко ушедшую от энергии, из которой было создано все.

Халльдуор Рошел славился своей огромной магической силой, потрясающей работоспособностью, богатейшим опытом и отвратительным характером. Впрочем, на первом месте всегда был профессионал. Вот только недостатков других он не терпел, очень емко и доходчиво сообщая о них окружающим. Вне зависимости от богатства, статуса и могущества проштрафившегося.

Сейчас этими несчастными стали старший протектор Карнавы со своим адъютантом.

– Тебя не учили являться на встречу вовремя, Ранреу Лоу? – дождавшись, когда всадники остановятся, вопросил духовник со Среднего острова.

– И тебе здравствуй, Халльдуор, – безмятежно протянул глава всего этого мероприятия, перекидывая ногу через седло и спрыгивая с коня. – Рад видеть тебя в добром здравии и хорошем настроении.

– Болтун, – припечатал духовник. Однако его пламя прекратило темнеть. – Если виноват, извинись, неужели ты и этого не ведаешь? Совсем себя распустил на должности старшего протектора. На месте Карнавы я бы давно выгнал тебя к вахнам[4].

– Наш Бог редко утруждает себя столь незначительными делами, – хмыкнул Ранреу. – Но полно, не злись. Мы задержались не по своей вине. Гнев Карнавы повредил дорогу, пришлось воспользоваться своими способностями…

– Вручную камни растаскивали? – буркнул Халльдуор, но было видно, что язвит он скорее в воспитательных целях, чем от злости. Тем более фаар отлично понимал, что создание пространственного туннеля, по сути, с помощью сжатия энергетического пространства после таких сильных потрясений, как ярость Бога, могла занять приличное время. – Впрочем, ладно, а где эти бездельники с Южного?

Словно дождавшись, наконец, этого вопроса, из-за горизонта показались стремительно приближающиеся фигуры всадников. Все присутствующие напрягли зрение, стараясь рассмотреть, кто к ним пожаловал.

– Все понятно, – протянул раздраженный духовник. – Вопрос снимается.

И отвернулся.

Тем временем всадники бодро приблизились. Один из них залихватски выпрыгнул из седла. Тут же склонился в поклоне. С той же скоростью выпрямился и почти выкрикнул:

– Халльдуор, только не ругайся! Все понял, осознал, раскаялся и готов понести всю тяжесть наказания!

Рошел не счел нужным отвечать. А духовник Микош – это своеобразное приветствие произнес именно он – повернулся к остальным и поздоровался с каждым. Потом очень бережно снял с коня длинный, надежно замотанный в материю сверток и с почтением протянул его старшему протектору Карнавы.

– Вот, в лучшем виде. Напитали силой, сколько влезло. Будет разить только так!

Ранреу развернул странное подношение невероятно осторожно, если не сказать любовно.

Под тканью оказался скрытый в ножнах меч с двумя малозаметными голубоватыми кристаллами на рукояти. Альзорел знал этот клинок – личное оружие старшего протектора. Использовалось оно только против врагов, равных или превосходящих его по силе. Особенность этого клинка была в том, что он мог противостоять даже заклинаниям, но перед этим его нужно было наполнить энергией одного редкого вида. Оную можно получить лишь на Южном острове. Более пятнадцати дней в мече она не удерживалась.

– Благодарю, Микош, отличная работа! – Лоу выглядел невероятно довольным.

– Его же заряжать силой не менее суток, – нахмурился Альзорел.

– Ну да. Сутки и наполняли, – отозвался Микош.

– Я его отдал для этого дела аккурат перед прощальной вечеринкой, – ухмыльнулся Ранреу.

Во взгляде адъютанта читалось, что он заметил определение празднества и непременно припомнит начальнику устроенное перед отправлением представление.

– Что ж, коли все собрались, – безмятежно продолжил старший протектор, внутренне предвкушая весь тот ушат вредности, который на него скоро обрушится, – давайте обсудим наших противников.

– Вы думаете, наррийцы знают то же, что и мы?

– Конечно, – уверенно кивнул Ранреу. – Ни разу не было иначе.

«Иначе это не имело бы смысла», – а это он сказал уже себе. Говорили, что Бог и Богиня, Карнава и Нарра, соперничают и терпеть друг друга не могут. Жители обеих стран считали своим долгом подражать им в этом. Признаться, получалось не очень. Слишком уж государства походили друг на друга. Ранреу всегда казалось, что в этом заложен какой-то особый смысл. Старший протектор Карнавы вообще всегда и во всем искал смысл. По его мнению, скрытый или явный, он присутствовал в любой ситуации. И если вдруг не находился, то значило это лишь одно: надо еще раз хорошенько поискать. Это убеждение второго человека в духовно-жреческой системе Карнавы-шэ не раз подтверждалось опытом. Частенько случалось так, что смысл непонятного открывался протектору не сразу, но всегда, всегда обнаруживался, даже если для этого требовались годы. Впрочем, Ранреу никогда бы не достиг своего нынешнего положения, если бы не умел ждать и просчитывать, видеть логику там, где другие находили лишь туман и парадоксы.

Коллеги Лоу оживились. Еще бы – тема была самая актуальная. Никто не сомневался, что ежели их противники тоже выступили в поход, то столкнуться им предстоит неминуемо. Как ни хотелось думать иначе, но силы у Нарры и Карнавы были примерно равные, а по мере того, как назывались имена, становилось ясно, что и у двух групп протекторов – тоже. Каждого из соперников Ранреу и его соратники знали лично. И не только потому, что острова находились слишком близко друг к другу и торговали – корабли, баржи и лодки сновали по Внутреннему морю с регулярностью почтовых ноурков[5] между влюбленными. Часто суда даже не доплывали до городов, обмениваясь товарами прямо на воде. Существовали целые плавучие базары, преимущественно между Южными островами – они ближе всего друг к другу.

Ни война, ни обострение отношений или ссора богов не могли прекратить эти полустихийные сборища. Не говоря уже о большой торговле. К слову, купеческие союзы являлись слишком серьезной силой, чтобы с ними не считаться. Хотя бы потому, что без некоторых товаров с материка странам пришлось бы туго.

Но, как уже говорилось, своих соперников протекторы хорошо знали не поэтому. Тут дело было в Седьмом острове, Феэркен-сене.

Если Карнава-шэ и Нарра-шэ, по сути, являлись обычными странами, где правили королевские династии, то Феэркен-сен управлялся жрецами Верховного Бога Сайенсена. Он не приходился отцом Карнаве и Нарре, но почитался как создатель всего сущего. О нем было известно куда меньше, чем о покровителях этих двух государств. Однако почитали его даже далеко за пределами этих земель. Каждый год в определенные недели Седьмой остров заполоняли паломники, приносившие щедрые дары и оставлявшие немалые деньги оборотистым жителям Феэркен-сена.

Поговаривали, что Сайенсен, создав все, что ныне существует в мире, всерьез задумался над законами и закономерностями, по которым должно жить, да так глубоки были его думы, что он пребывает в них до сих пор. Особо не вмешиваясь в происходящее.

А местом для комфортного размышления о судьбах мира он избрал райский остров Феэркен-сен, где его верные и мудрые жрецы оберегают покой своего повелителя и создают все условия, чтобы ему думалось как можно приятней: приносят жертвы, устраивают радующие душу праздники и ублажают прекрасными зрелищами, вроде танцев молоденьких жриц.

Иногда духовный мир и покой обычных жителей беспокоил очередной лжепророк с идеями о том, что произойдет, когда Сайенсен додумает свои думы и начнет воплощать в жизнь выношенные за это время идеи. На протяжении многовековой истории Карнавы-шэ и Нарры-шэ появлялись сотни, если не тысячи подобных видений и пророчеств. Нередко они вызывали целые бури, войны сторонников и противников, разве что не революции, но так ни разу и не сбылись. Пока. Однако нельзя сказать, что были совсем уж бесполезны. Иногда они обнажали социальные противоречия, а порой позволяли яснее увидеть особенности созданного Сайенсеном мира. В целом или в частности. Так, например, была найдена величайшая святыня Феэркен-сена и Карнаво-Наррского колье – священный камень Рах, концентрирующий мощнейшие силовые потоки и поистине творящий чудеса. К слову, большинство здравомыслящих существ, особо, впрочем, не делясь своими догадками, подозревало, что Сайенсен если и думал про законы мироздания, то давно уже все для себя выяснил и теперь заслуженно почивает на лаврах. Ведь единственная его доподлинно известная фраза звучала так: «Люди, наслаждайтесь».

Как бы там ни было, прекрасный остров Феэркен-сен управлялся жрецами, умело совмещавшими духовные и административные функции. На этой благословенной земле возвышалось множество храмов, росли священные рощи, текли наполненные божественной энергией реки и ручьи. Там же располагались специальные учебные заведения для протекторов и священнослужителей. Сюда перспективные молодые люди и девушки съезжались со всех островов Карнаво-Наррского колье, а часто и из более дальних земель. Здесь их обучали жреческому ремеслу, умению чувствовать волю богов, течение энергии, работать с ней, преобразовывать эти силы. Учили и воинскому мастерству, верховой езде, языкам, управлению людьми и многому прочему. По истечении времени кто-то становился жрецом, кто-то протектором, кто-то духовником. Специализации на этом не заканчивались: были и лекари, и учителя, и проповедники, и мастера тонких энергий, и многие другие.

Обучение на Седьмом острове являлось отличной путевкой в жизнь и очень много значило для каждого из юных мальчиков и девочек, что попадали в эту кузницу служителей божьих. Хотя бы потому, что там они заводили друзей. Иногда возлюбленных. Но прежде всего связи.

Поэтому трудно было быть протектором и не знать своих коллег. Даже если оные учились много позже – сведения о новичках, тем более подающих надежды, распространялись по островам со скоростью волн при гневе Богини. Когда же протекторы начинали приближаться к кругу высших, сбор сведений о них становился профессиональной обязанностью. К тому же большинство из тех, кто занимал такие высокие посты, не раз и не два встречались лично, общались, а порой и участвовали в поединках – на тренировках, турнирах и в бою. И подняли множество чаш на общих пирушках. Трудно ненавидеть тех, с кем столько лет учился и жил бок о бок.

– Кстати, – на минуте тридцатой перемывания костей коллегам из соседнего государства спросил Микош, духовник с Южного острова, – а кого возьмут духовником с наррийского Среднего?

– Шерши Ро, конечно, – не задумываясь, ответил Халльдуор и аж полыхнул от ярости.

– Почему ты так уверен? – то ли не согласился, то ли решил уточнить его коллега. – У них полно сильных духовников.

– Во-первых, он сильнее всех. И хитрее, что немаловажно, – еще больше запылал Рошел. – А во-вторых, еще ни разу не было так, чтобы эта зараза не встала на моей дороге!

Про дружбу-вражду этих двоих знали, наверное, все острова. Они ни минуты не могли пробыть рядом, чтобы не поругаться по какому-нибудь поводу, но при этом постоянно общались. И действительно все время сталкивались даже в тех местах, где никак не должны были.

Соратники фаара поспешили перевести тему. Во избежание. А то это синее пламя хоть и не жжет, но искры от него как-то нервируют.

Глава 3

– Опаздывает, как всегда, – пожал плечами Майрэл, вгрызаясь в устрицу. Около него уже высилась горка раковин, и он явно не собирался останавливаться. Льот отвел взгляд, чтобы удержаться и не высказать этому вахному барсу, а именно в это животное превращался оборотень, что он думает о его манере поведения за столом. Пусть сейчас в роли стола выступало простое покрывало. – Когда Шерши прибывал вовремя? Он появится тогда, когда сам решит.

При всей своей неприязни к перевертышам Льот не мог не признать, что точнее и не скажешь.

– Простите моего коллегу, – сдержанно и очень мягко произнес Фиро Доргальский. – Он просил передать, что ему потребуется некоторое время для улаживания дел, и он присоединится к нам, как только появится возможность.

Майрэл поперхнулся, Гархаэт неприлично заржал, потом догрыз оранжево-розовый адел и объяснил причину своего веселья:

– Да-да, именно так все и было. Он посмотрел на нас, как Нарра на давших обед целомудрия, и сообщил нам, что ему известно о выборе Богини его духовным представителем Среднего острова, а мы можем быть свободны. А когда этот дипломат Фиро, – Рыжий отвесил молодому коллеге почти братский подзатыльник, – попытался напомнить Шерши, что его долг следовать на встречу со старшим протектором вместе с нами, он лишь махнул сложенным веером и обронил, что у него есть дела поважнее и, когда будет действительно нужно, он появится.

Майрэл и Шаи засмеялись этому нахальству как удачной шутке. Фиро еще больше покраснел и принялся оправдываться, будто был лично ответственен за поведение старшего коллеги:

– Протектор Ро – очень опытный духовник, он точно знает, когда время действовать, а когда ждать. И в жизни, и в бою мало кто сравнится с ним в понимании момента!

Серые глаза Льота Фарклайда сузились. Он на дух не переносил подобное отношение к своему долгу. Долг – это единственное, что действительно имеет значение, считал он. Тем более когда речь шла о желании самой Богини. Но приходилось признать, что не было еще ни одного случая, чтобы из-за поведения Шерши Ро операции срывались, он действительно всегда появлялся вовремя, а за его силу и ум многое можно было простить. В том числе капризность, высокомерие и наплевательское отношение к субординации с правилами.

Присутствующие посмотрели на главу миссии. Сейчас никому не хотелось оказаться на его месте. И шутить тоже желания не возникало. Призывать Шерши Ро к порядку – это развлечение для мазохистов. Они все отлично помнили, как лет пять назад на торжестве в честь начала периода цветения, одного из самых почитаемых праздников в Нарре-шэ, предыдущий верховный жрец попытался отчитать Шерши за разговоры во время священных ритуалов.

– Протектор Ро! – сразу после их окончания прогремел глава всей религиозной системы Нарры-шэ. Высокий, облаченный в длинные одежды жрец приближался к делегации со Среднего острова. Протекторы, священнослужители и почетные гости поспешили уважительно склонить головы. Шерши оторвался от очередного спора с Халльдуором и медленно повернулся на звук, с отчетливым щелчком открывая неизменный веер. – Своей болтовней вы мешали мне всю церемонию!

Духовник насмешливо оглядел грозного старца и, слегка прикрывая полупрозрачным расписным опахалом улыбку, ответил:

– В самом деле? А по-моему, это вы мне мешали болтать своей церемонией.

Находящиеся рядом ахнули от такой непочтительности. Главный жрец побледнел от ярости.

– Мальчишка! Нахал! Богохульник! Да как ты смеешь?! – За главным жрецом водилась привычка к подобному выражению недовольства. – Пороли тебя мало на Феэркен-сене! Надо было еще тогда, когда твоя наглая рожа появилась у меня в услужении, понять, сколько вреда от тебя будет, и гнать к вахнам! Совсем страх потерял, молокосос!

Шерши почти ласково улыбался, не особенно усердно прикрывая это веером. А потом вдруг шагнул навстречу жрецу – слишком близко, нарушая все правила приличия. И нарочно доверительным голосом произнес:

– Вы никогда не были проницательны, господин Красс. – Обращение по фамилии и без обязательного «те-рион[6]» к жрецу считалось оскорбительным, низводило его до уровня обычного горожанина. – Иначе бы давно уже поняли, что наша прекрасная Богиня устала от вашей помпезности, от всех этих длинных нудных церемоний, от почтительности, подменяющей чувства. Вы стары, господин Красс. Ведь и я уже не так молод, а когда-то я действительно чистил вам сапоги. Как хорошо, что вы сами признаете это. Думаю, Праздник Цветения – праздник обновления, молодости и красоты – следует продолжить Церемонией Вопроса.

Темноволосый нахал выпрямился и звонко щелкнул закрывшимся веером.

– Надеюсь, тут найдется тот, кто спросит у Богини, не хочет ли она сменить своего верховного жреца?

И, конечно же, таковой нашелся. Собственно, их нынешний глава и нашелся. Нарра оказалась к нему очень благосклонна. А через два месяца он женился на двоюродной сестре протектора Ро.

Шерши же, услышав Ответ Богини, вновь улыбнулся за веером и обронил:

– Ну наконец-то я смогу спокойно поболтать.

В этом был весь Ро – никогда нельзя было понять, где заканчивается его мелкая мстительность, а где начинаются интриги, когда его надутые губки просто дань капризности, а когда приподнятая бровь означает готовность к смертельному удару.

Связываться с Шерши не любили, но только те, кто боялся стать его врагом. Зато рядом с ним всегда было весело. Вот только как же таким управлять?

Оставалось только уповать на всемерный авторитет старшего протектора Нарры.

– Думаю, нет смысла бороться с тем, с чем в данный момент мы справиться не можем, – несколько неожиданно для всех – слишком спокойно для такой вопиющей ситуации – произнес Льот. Отпил из серебряного бокала прозрачной холодной воды и продолжил: – Насколько я знаю Шерши, он уже в курсе всех дел, а нам лучше обсудить наше задание и будущие действия, дабы все владели информацией в равной степени.

Его собеседники согласно закивали головами. Из них только Шаи был более-менее в курсе происходящего.

Старший протектор, убедившись, что завладел всеобщим вниманием, начал четко и сухо излагать имеющиеся у него факты. Впрочем, он немного лукавил – кое-какие сведения Фарклайд не посчитал нужным разглашать.

– Два дня назад с Феэркен-сена из Храма Твоего Шанса было украдено знаменитое Зеркало, являющееся его главной святыней. – На лицах слушателей отразилось неподдельное удивление. Не показали его только Майрэл, в силу характера и королевской крови, и Шаи, который уже знал об этом происшествии. Чувства присутствующих были вполне понятны. Зеркало Сайенсена, или иначе Зеркало Твоего Шанса, было известно на все Карнаво-Наррское колье тем, что помогало с исполнением или, скорее, выяснением заветных желаний. Не всем и не всегда, но сомнений в его волшебной, божественной силе не возникало ни у кого. Поговаривали, именно в него заглянул Сайенсен сразу после создания мира, желая узреть, что же теперь ему делать. И оно показало ему остров Феэркен-сен. Верховный бог возликовал, тут же создал его таким, каким увидел в волшебном стекле, и поселился там, предавшись высоким размышлениям и отдыху. С тех пор в Зеркало заглядывали многие, очень многие. Кому-то оно открывало их истинные желания, кому-то тут же исполняло их, кто-то видел путь, пройдя по которому он достигнет цели, кто-то ловил свою удачу и шел вперед, ведомый ею, кто-то благодаря ему находил свою любовь, а кому-то вредный артефакт показывал кукиш. Причем, как поговаривают, в буквальном смысле.

И вот теперь Зеркало Твоего Шанса пропало. Даже не верилось в это.

– Но… но его охраняли как… как… даже не знаю что! – не удержался Фиро. – Там были лучшие протекторы! Жрецы! – Последние учились вместе с протекторами и посохи свои носили не для красоты, то есть сражаться ими могли как обычным оружием, так и магическим. Многие из служителей храмов считали необходимым ношение кинжалов и амулетов. Впрочем, как правило, под одеждой. – Да и защищающая энергия самого храма!..

– Фиро… – Льот поднял бледную, с хорошо видными венами ладонь, останавливая этот поток негодования.

– Украсть можно все, была бы цель поставлена, – задумчиво пробормотал Гархаэт. Он знал, о чем говорил, у него были отличные связи с песец-гильдиями[7]. Шаи кивнул: в его служебные обязанности входило поддержание отношений с Домами Чести[8].

– Но из Храма? – ужаснулся молодой духовник.

– М-да, – хмыкнул Рыжий. – Рискованно, весьма рискованно. Сайенсен, конечно, не Нарра, но тоже может весьма живо отреагировать на подобную наглость. Не говоря уже о том, какая это пощечина жрецам.

– Кстати, а почему мы этим занимаемся? – чуть нахмурившись, спросил Майрэл. – У Сайенсена есть свои протекторы.

– По полученным сведениям, Зеркало перевезли на территорию Нарры-шэ, а именно, как вы уже догадались, на Средний остров, – ответил Льот. По договору между островами протекторы одного божества не могли действовать на территории другой страны. Если все же приходилось пересекать границу, находясь при исполнении служебных обязанностей, то необходимо было согласие верховного жреца или главы, отвечающего за конкретную территорию храма. Без подобного разрешения протекторы соседнего государства считались находящимися вне закона, а их присутствие могло послужить причиной дипломатического скандала. Впрочем, такие нарушения случались достаточно регулярно, но только между карнавцами и наррийцами. Служители Сайенсена подобного себе не позволяли. По ряду причин. – Теперь наша работа.

– Понятно, – оборотень кивнул. – Тогда почему так долго ждали? За два дня можно было довезти Зеркало до Земли Ледяных Озер[9].

Льот пожал плечами:

– Игры верховных жрецов. Для нас важно то, что Зеркало все еще находится на территории Нарры-шэ. Есть очень неплохой шанс вернуть его в Храм. Судя по настойчивости Богини, она желает этого весьма страстно.

– Интересно, почему? – задумчиво спросил непочтительный перевертыш.

– Даже Богине не помешают хорошие отношения с Сайенсеном, – засмеялся Гархаэт.

– Или она, как любая прекрасная женщина, – улыбнулся Шаи, – хочет полюбоваться в зеркало. Но не размениваться же на обычные зеркала!

– Думаешь, Нарра хочет выяснить про что-то, ею весьма желаемое? – уточнил старший протектор. – Это может нести нам большие перемены.

– Может, и так, – покладисто согласился адъютант. – А может, это каприз. Ведь так часто становится желанным именно то, что в данный момент недоступно.

– Или она хочет насолить Карнаве, – усмехнулся Майрэл.

– Или все вместе, – улыбнулся Фиро.

– В любом случае, – кивнул, будто со всеми соглашаясь, старший протектор, – нужно действовать без промедления. – Он оглядел «стол» и добавил, не имея привычки врать самому себе: – Необоснованного. – И потянулся к одному из немногих оставшихся ганланских сердец. – Я хотел бы услышать ваши предложения.

– Кому выгодно. – Оборотень повел плечами и перетек в положение лежа. – Когда поймем это, вычислить вора не составит труда.

– Зачем вообще красть это вахнское Зеркало?! – рыкнул Гархаэт, с остервенением откусывая половину адела. – Дождись своей очереди и спроси все, что надо!

– А если Зеркало отказало? – предположил Шаи.

– Думаешь, если его украсть, согласится? – засмеялся Майрэл. – Потрясающий подход к делу!

– Ну, может, они надеются, что, повисев где-нибудь в чулане в гордом одиночестве, оно поумерит норов, – хмыкнул Гархаэт. – Вот ты бы не убавил?

– Я надеюсь, что мне не придется висеть где-нибудь в чулане, – фыркнул барс. – Но мысль забавная. На свете так много идиотов. Почему кому-то из них не могла прийти в голову такая же глупая мысль, если уж она пришла в твою?

Рыжий никак не прореагировал на это высказывание.

– Рассмотрим и другие варианты, – произнес Льот, терпеливо, как воспитатель на детей младшего возраста, глядя на коллег.

– У кого-то просто могло не оказаться возможности прибыть на Седьмой остров, – осторожно начал Фиро, – или ждать, пока до него дойдет очередь.

– А у кого не могло оказаться такой возможности? – задумчиво протянул оборотень.

– У преступника, который слишком «наследил» на Феэркен-сене, – тут же отозвался Гархаэт.

– У человека, слишком знатного, чтобы иметь возможность надолго покинуть свою страну, – тихо произнес Шаи.

– Ты имеешь в виду короля?! – ужаснулся Фиро.

Фелл пожал плечами:

– Не только.

– А может, он… ну, заказчик кражи. – Духовный протектор Южного острова попытался говорить более уверенно. – Просто тяжело болен, а у него очень сочувствующие родственники.

– Или много денег, – вновь заржал Рыжий.

– Надо проверить все варианты, – вынес решение Льот. – Шаи, на тебе знать. Гархаэт, тебе преступники и иже с ними. Фиро, ищи подтверждения своей идеи. Майрэл, ты свяжешься с Седьмым островом. Просто необходимо получить список тех, кому Зеркало или жрецы отказали. Начнем их проверять. Но сперва необходимо потрясти песец-гильдии и Дома Чести. Шаи и Гархаэт, это на вас. Вам нужен кто-то в сопровождение?

Фелл и Рыжий переглянулись.

– Обычно если в случае с песец-гильдиями или Домами Чести дело доходит до драки, простой силой тут не справиться. – За Шаи водилась привычка рассуждать вслух и при этом чуть хмурить брови. – Но брать с собой духовника – все равно что с балкона мэра объявить о нашем мероприятии. Как я понимаю, похищение Зеркала афишировать не стоит. Да и в случае публичной огласки разговаривать с людьми из Домов Чести и, – Фелл посмотрел на коллегу, тот кивнул, – из песец-гильдий будет куда сложнее. Давайте сделаем так: мы отправимся вдвоем, а Майрэл незаметно последует за нами.

– Справишься? – Льот не мог удержаться. Все знали, как оборотни любят эпатаж.

Барс лишь хмыкнул:

– Вы не услышите и не увидите меня до самого последнего момента. Будем считать, что я на охоте.

Старшего протектора Нарры невероятно злила манера перевертышей при всяком удобном случае указывать на свои животные повадки. Впрочем, мужчина привычно не подал вида.

– Отлично. Тогда именно так и поступим. Если случится что-то непредвиденное, без колебаний вызывайте этого нахала Шерши. Майрэл, у тебя есть с ним какая-то связь?

Оборотень кивнул.

Фарклайд повторил его жест и продолжил:

– Тогда я сам свяжусь с Феэркен-сеном. Фиро, ты действуй, как договорились. Что ж, приступим. Нарра любит нас. – Последняя фраза традиционно обозначала благословение или даже короткую молитву, обычно произносимую перед началом нового дела.

– Вот скажи, дорогая, куда бы ты отправилась, если бы желала найти очень редкую, ну прямо-таки редкую-прередкую вещь?

Девушка задумалась, приложив пальчик к розовым аккуратным губам. Даже нахмурилась на мгновение. Потом миленькое личико осветилось озарением.

– На Базар-Скажи-Что-Ты-Хочешь!!! – вскрикнула она и разве что не заплясала на месте от переполняющих эмоций. – Мы туда поедем?! Да?! Да?! Хочу тех креветок в сладком кляре, что ты в прошлый раз покупал!

– О! Точно! А я сырных шариков в мармеладе! Нигде больше таких не ел!

– И к гадалке той зайдем! У, как она мне понравилась! Никто еще мне столько приятных вещей зараз не желал!

– Да-да! Так приятно послушать, какие мы станем богатые и счастливые! И совсем ведь недорого! Вот что значит настоящий пророк! Столько обещаний и почти совсем денег не берет!

– Да-да! Ну какой же ты умный, Эндрю! Как хорошо ты придумал! Слушай, – девушка вновь приложила пальчик к губам, – а зачем мы туда плывем?

– Ну так ты сама же сказала – только там можно отыскать самую редкую вещь! А что может быть реже Зеркала Твоего Шанса?

– О! Точно! Даже название такое – Базар-Скажи-Что-Ты-Хочешь! Ура! Мы плывем на Базар-Скажи-Что-Ты-Хочешь!!!

– У нас есть сведения, что Зеркало передадут клиенту, заказавшему его кражу, на Базаре-Скажи-Что-Ты-Хочешь, – рассказывал старший протектор бога Карнавы. – Необходимо не только вернуть реликвию, но и узнать, где именно, когда и, желательно, кто такой ловкий нашелся, а также кому это понадобилось. Как вы понимаете, наши коллеги с Феэркен-сена горят желанием пообщаться с этими господами. Но самим им это не под силу. Сами знаете, на Базаре протекторов Сайенсена раз, два и обчелся, да у них и так хватает забот. Вот и обратились к нам. Но в любом случае, вор или воры где-то там, и ребята с Седьмого весьма надеются, что мы их найдем.

На лицах слушателей отразились те же злорадные усмешки.

– Не думаю, что это просто какой-то осёл без головы, – тем временем продолжил Ранреу. – Скорее всего это кто-то, слишком уверенный в своем могуществе. – Он немного помолчал и добавил: – Что, впрочем, не отменяет того, что он осёл.

– Ты предполагаешь, что он опасен? – Халльдуор привычно вычленил самое важное из бесконечной болтовни Лоу.

– Не исключено, – кивнул тот.

– Более чем вероятно, – недовольно поправил его адъютант. Альзорел очень любил, чтобы все было как можно четче.

– Да, именно. Так что придется отправляться всем.

– Мы привлечем ненужное внимание, – произнес до этого молчавший протектор со Среднего острова. Он работал в паре с Халльдуором и предпочитал отдавать тому роль оратора. Слишком уж хорошо у фаара получалось выяснять детали и отношения. Что нисколько не умаляло того факта, что его напарник был опытным бойцом и еще более толковым разведчиком, причем весьма необычно работавшим. Звали протектора Элайтер Карнелл. Он был высок и обладал чисто мужской фигурой, то есть ширина плеч не сильно разнилась с шириной туловища, что, однако, не делало его грузным или неуклюжим, скорее мощным. Как знали его соратники, и еще более его противники, такое телосложение и врожденные данные, а также роскошная подготовка давали ему не только силу, но и ловкость, замешенную на четкости, лаконичности движений. – При виде такой толпы заметных и даже известных персонажей, уж простите, Ран, Халль, даже воришки разбегутся, не то что личности, промышляющие кражей священных зеркал.

– Что ты предлагаешь? – Лоу всегда с удовольствием полагался на советы Карнелла.

– Разделиться, разумеется. Если столь уж необходимо идти всей толпой, лучше двигаться параллельно или в некотором отдалении друг от друга. Но никак не скопом. Было бы неплохо, если бы духовники подождали нас где-нибудь и пришли только в случае необходимости. Это возможно? – Элайтер бросил взгляд на Халльдуора и Микоша.

Те принялись обдумывать возможности. Потом Рошел покачал головой.

– Только не на Базаре-Скажи-Что-Ты-Хочешь. Там слишком много колебаний энергии. Ведь каждый придурок на нем считает своим долгом нацепить амулет или зазвать очередного пакостника-шарлатана, дабы защитить свою лавку от воров и крыс. Толку чуть, но нам сплошной убыток. Мы вас просто не почувствуем.

Микош согласно кивнул и резюмировал:

– Придется нам идти с вами.

– Тогда, Халль, тебе придется сменить облик. Фаары, конечно, тоже ходят по Базару, но все равно привлекают к себе слишком много внимания. Уж прости.

Рошел грязно выругался.

– Чтоб нехты побрали этого воришку и жрали медленно, со смаком, начиная с ног! – рыкнул он после достаточно длительного набора нецензурных слов. – Вот скажи мне, Элайтер, неужели этот неизвестный ублюдок решится притащить Зеркало прямо на Базар-Скажи-Что-Ты-Хочешь?

Переход был немного неожиданным, но к подобному все, а уж тем более Карнелл, привыкли.

– От Зеркала же силой разве что не воняет, – припечатал Халльдуор и уставился на напарника так, будто тот лично был виноват в этом.

– Именно на Базаре передать Зеркало легче всего, – не дал себя спровоцировать протектор. Тон мужчины по-прежнему оставался спокоен и рассудителен. – Если уж этот неизвестный сумел выкрасть реликвию и, более того, вывезти с Феэркен-сена, то, значит, знания у него в наличии имеются, как это ни прискорбно. Видно, он как-то приглушает волнения энергии вокруг Зеркала или рассчитывает, что в той суете, какая всегда царит на Базаре, никто и не обратит внимания на лишнюю силу. В случае же неприятностей там легко уйти от погони.

– А, возможно, Зеркало тоже сыграло свою роль, – задумчиво вставил Ранреу, чем тут же приковал к себе все внимание.

– Поясните, – нахмурил брови Альзорел.

– Если бы ты украл подобную вещь… – начал Лоу, но его адъютант тут же отчеканил:

– Я прошу вас даже ради примера не озвучивать подобных абсурдных и оскорбительных предположений.

Старший протектор Карнавы довольно улыбнулся. Ну какой же его мальчик милый, когда злится!

– Прошу прощения, – неискренне произнес Ранреу и продолжил: – Я рискнул предположить, что любой человек, пошедший на подобное преступление, вряд ли удержится от искушения заглянуть в Зеркало. И вот тут начинается самое интересное. Зеркало вполне могло показать ему что-то, что изменило или, наоборот, убедило его в правильности выбранного пути. А могло и сыграть в свою пользу – то есть направить похитителя туда, где его будем ждать… мы. Или кто-то похуже. Или тот, кто вернет Зеркало на его законное место.

– А оно может выкинуть такой фортель? – спросил Альзорел у Халльдуора, как у наиболее опытного духовника.

– Вполне, – кивнул тот. – Священные предметы, особенно имеющие непосредственное отношение к Сайенсену, частенько обладают собственной волей, – немного помолчал, потом раздраженно брызнул искрами и добавил: – И чувством юмора. – Внезапно Рошел усмехнулся, и даже пламя вокруг него поголубело, что означало смену настроения в лучшую сторону. – Это не особо известная байка, ибо такие вещи стараются не афишировать. Однако в свое время определенный, можно сказать, достаточно широкий круг лиц знал сию историю. Я тогда проходил практику в одном храме. В нем находилась и сейчас, разумеется, находится реликвия, тоже имеющая отношение к Сайенсену. Зовется она Пером Случайных Пророчеств, и название это полностью отображает сущность. Выглядит сие чудо как обычное белое, разве что чересчур пушистое перо. Периодически оно оживало и что-нибудь писало или рисовало на бумаге, специально для этого положенной рядом. Разумеется, безумно дорогой. – Рошел отчего-то еще раз усмехнулся. – Ибо только такая достойна соприкоснуться с тайной бытия. – Судя по изменившемуся голосу, это была цитата. – Одно время главный жрец даже настаивал, что Перо сообщает миру волю Сайенсена. Сами понимаете, какие выгоды это лично ему сулило, подтвердись такое. Но пророчества, изредка выдаваемые сей священной реликвией, – отчего-то при упоминании о ней тон Халльдуора неизменно становился ироничным, – никак не могли тянуть на волю верховного Бога. Пришлось главному жрецу успокоиться, пока излишнюю ретивость насильно не поубавили. История же моя начинается с того знаменательного дня, когда Перо, изрядно заскучав (уж не знаю, откуда оно получало свои Пророчества, но в этот раз неизвестный отправитель задерживался с посланием), решило пошутить. Разумеется, тогда никто не знал, что это проявление чувства юмора реликвии. Как бы там ни было, в одно прекрасное утро – солнечное, с легким ветерком с моря – Перо приподнялось и споро заскрипело по бумаге. Молоденький служка, приставленный к реликвии…

– Не ты ли, Халльдуор? – хмыкнул Ранреу.

Фаар качнул головой и ответил:

– Нет, я в ту пору помощником у главного жреца был. Не перебивайте. Так вот этот молоденький служка только-только собрался еще немного соснуть, как тут такое событие. В общем, досмотреть сон, очевидно, очень приятный, судя по общей встрепанности, отроку не дали. Тут же началась суматоха, крик, гам. Обряд внеурочный решили провести. Когда же все улеглось и пророчество прочитали, то очень удивились, потому что текст был следующим: «Удачу поймает за рыженький хвостик нашедший у пылкого моря снасти из кости»[10]. И если в начале пророчества речь явно шла о ререки, то конец его удивлял. Народ почесал затылки, развел руками и забыл, но нашлось и немало тех, кто решил, что слова адресованы именно им. И начали искать. Много было догадок, что такое пылкое море и что за снасти из костей. Даже несколько неприятнейших эпизодов случилось из-за этой истории. Но не будем об этом, а перейдем к тому, кто все-таки нашел отгадку. Это был один из тех людей, кому в какой-то момент надоело работать на чужого дядю, и он решил попытать счастья в самостоятельном плаванье. Не знаю уж, каким ветром его занесло в этот храм. Сам он говорил, что надеялся найти подсказку, указание на путь, где ждет его успех. Пророчество засчитал на свой счет. И немедленно отправился в плаванье. Искать неведомое пылкое, читай, пылающее, море. Правда, товару разного не забыл с собой прихватить. Долго ли, коротко ли плавал новоявленный искатель счастья, но однажды корабль, на котором он путешествовал, попал в шторм. Занесло их далеко южнее Феэркен-сена. И вот там увидели моряки дивное зрелище – море горело. Полыхало багряно-рыже-желтым пламенем! Они глазам своим не поверили, даже подплыли ближе, несмотря на страхи и суеверный ужас. И что же они увидели? Впереди была мель, близ которой море обильно поросло какими-то неизвестными у нас водорослями. Они поднимались даже над водой, частично плавая по ее поверхности как те же лилии. Только цвет у них был как у огня. Обычного, не моего. Красный, желтый, рыжий. На солнце немудрено спутать. Но каково же было удивление нашего героя, когда на отмели он увидел странное, причудливой, как ему тогда показалось, архитектуры сооружение. Упросил капитана спустить на воду шлюпку, дабы осмотреть диво дивное. Диво дивное на поверку оказалось выбеленным скелетом какой-то неизвестной науке твари, размерами мало уступающей киту, но строением больше напоминающей сухопутное животное. Кости успели не только обрасти водорослями, но и обзавестись целой коралловой плантацией, чему моряки очень обрадовались, ибо кораллы были уникального, почти черного оттенка. А наш герой и вовсе возликовал, когда понял, что часть водорослей, равно как и сами коралловые полипы, укрепившись на костях, переплетаясь между собой, создавая таким образом что-то вроде разнородной сети, ловят некрупных рыбешек, креветок и прочую мелкую дрянь. «Вот то, о чем говорило пророчество! – подумал он, от радости едва не забыв прихватить с собой пару веточек коралла. – Теперь меня точно ждет удача!» Однако непонятно было, что теперь-то делать. И он вернулся в храм. За разъяснениями, так сказать. Жрецы, во главе с тем самым честолюбцем, только руками разводили. На всякий случай решили спросить у Пера. Я видел эту сцену. Клянусь, если бы могло, оно бы почесало себе затылок, в смысле кончик. А написало следующее: «Вахны заберите, вот те на. Я же пошутило». Подобное высказывание повергло всех в шоковое состояние. А Перо подумало-подумало и дописало: «Засим пусть храм выпишет этому шустрецу пять седьминов[11] и благословит на удачу».

Рассказ прервался общим гоготом, а духовник Среднего острова Карнавы-шэ продолжил:

– А что делать? Скрипя зубами, главный жрец выдал названную сумму и душевно предложил мужичку «идти, дорогому, за своей удачей, пока она прямо тут его, поганца, в смысле счастливца, не настигла чем-нибудь поувесистее». Да-да, так и сказал, – сам уже смеялся Халльдуор. – А наш герой не растерялся. Вложил деньги в дубильное дело и с тех пор процветает.

Конец истории был встречен еще более громким хохотом.

К слову сказать, Перо Случайных Пророчеств оказалось более чем щедро. Денежная система на Карнаво-Наррском колье строилась следующим образом. В ходу были четыре типа монет: золотая, серебряная, медная и Седьмая. Золотая была самой маленькой и называлась северняк – по ассоциации с Северными островами. Серебряная чеканилась покрупнее и в обиходе именовалась как средняк. Медную соответственно делали самой крупной и звали южняком. Ее ценность была наименьшей. Одним из самых распространенных ругательств в Карнаве-шэ и Нарре-шэ было пожелание: «Чтоб тебе только южняками платили!»

Самой ценной считалась Седьмая монета. Формы она была неровной – точно повторяя весьма изрезанную береговую линию Феэркен-сена. По ее внешнему краю шла полоска меди, в середине положили серебро, золото окаймляло бледный голубоватый кристалл в центре, с легким смещением вбок, имитируя тем самым самое крупное озеро Седьмого острова. Монета эта почти не использовалась в обычных торгово-денежных операциях. Чаще всего ее хранили в доме как оберег или дарили на какие-нибудь праздники. Почиталась она и как верное вложение капитала, некий неприкосновенный запас на черный день. Часто седьмины дарили молодоженам и новорожденным.

– Вот смотрю на тебя, Халль, – покачал головой Элайтер, – вроде серьезный дальше некуда, а как байки потравить, так ты первый. Ты вот к чему это сейчас рассказывал?

Фаар смерил его негодующим – почти багряным – взглядом. Впрочем, как коллеги уже заметили, напарнику позволялось куда больше, чем всем остальным.

– Во-первых, серьезный не значит занудный. Во-вторых, рассказ этот был иллюстрацией к моим словам о чувстве юмора реликвий, связанных с Сайенсеном, а также о собственной воле подобных предметов. Разговор же наш до этого отступления касался особенностей нахождения Зеркала Твоего Шанса на Базаре-Скажи-Что-Ты-Хочешь. И не смей ме-ня более одергивать.

Карнелл только хмыкнул.

– Давайте лучше подумаем, как мы отыщем на этом огромном рынке наше Зеркало, – перевел он тему. – Как я понимаю, более конкретных указаний, чем «где-то на Базаре», у нас нет.

Ранреу, искренне наслаждавшийся и рассказом, и перепалкой, почесал нос и произнес:

– Я давно думаю об этом. Предлагаю вот что…

Глава 4

– Это называется «не привлекать к себе внимания»? – пробурчал Шаи, неодобрительно глядя на оборотня. Тот обнимал сразу двух девушек, тискал их за талии и то, что ниже, и громко о чем-то вещал, скорее всего о красоте и свободной любви. Девушки смеялись и выглядели очень довольными. Одна из них уже почти добралась до кошелька барса.

Фелл, Гархаэт и Майрэл отправились на Средний остров Нарры-шэ, где находился самый крупный Игровой Квартал. Так назывались места, в которых скапливалось большое количество игорных и прочих развлекательных заведений. Причем не обязательно они были связаны с какими-либо запретными удовольствиями. Тут же находились и театры, и манежи, и площадки для циркачей с акробатами. Поблизости обязательно оказывались лавки и магазины – от книг до ювелирных изделий. Несколько веков назад правящий в ту пору король издал указ, по которому все подобные заведения (кроме торговых) переносились в специально отведенные места. Решение это было принято, дабы огра-ничить преступность и не смущать слабые сердца. Несмотря на недовольство хозяев, за которыми порой стояли очень влиятельные люди, пришлось подчиниться монаршей воле, хотя этот указ чуть не стоил ему трона. Однако дело было сделано.

В Игровых Кварталах танцевали, пели, колдовали, пили, смеялись, развлекались, насколько позволял кошелек и щедрость кредита. Разумеется, здесь же сосредотачивалась нелегальная жизнь если не всей Нарры-шэ, то ее Среднего острова уж точно. Запрещенные игры, алкоголь, дурманные зелья, полулегальные дома иллюзий, незаконная проституция, скупка краденого, штабы и явочные места песец-гильдий, величественные дворцы Домов Чести – все это и многое-многое другое находилось и весьма активно функционировало именно здесь. Изначально оно действительно занимало квартал, но постепенно разрослось до размеров среднего города, со своими пристанями и парками, богатыми районами и трущобами, храмами и учебными заведениями. Власть здесь принадлежала Домам Чести и песец-гильдиям. Вмешательства в свои дела они не терпели, но понимали, что порой необходимо сотрудничество и со стражей, и с протекторами, и с иными властями. Но даже тем приходилось играть по правилам почти всесильных глав этих полулегальных организаций. И уметь с ними разговаривать. Именно для этого сюда и отправились Шаи и Рыжий.

– Ну что ж, по крайней мере вряд ли кто заподозрит, что он с нами, – хмыкнул Гархаэт. Одеты они с напарником было весьма скромно и ничем не отличались от сотен горожан, туда-сюда сновавших по улицам. Правда, выправку и дворянское происхождение Фелла трудно было скрыть, а Рыжий не удержался от пары дорогих деталей – пояса, ножен и украшений, которые он просто не мог снять, показываясь в городе, из-за традиции его племени: иначе духи-покровители могли лишить своего благословения, а значит, защиты и удачи. Но, учитывая район, где протекторы прогуливались, в них легко было предположить ищущих необременительных развлечений друзей среднего достатка. По крайней мере, глядя на эти лица, трудно было представить, что их обладателей может тревожить забота тяжелее выбора между двумя видами удовольствий.

Адъютант вздохнул и печально поделился:

– Я ему почти завидую. Слушай, у него разве не должен уже пройти период полового созревания, тьфу, я хотел сказать, особой сексуальной активности, ну он же уже не юноша, хоть и выглядит так.

Майрэл выглядел как молодой мужчина с пепельными волосами и слишком яркими черными глазами. Так и ждешь, что в них вот-вот вспыхнет ярость или страсть.

– Он же оборотень, – хохотнул Рыжий. – У них период полового созрева… то есть этой самой активности заканчивается только со смертью.

Шаи вздохнул:

– Веселенькая ожидается прогулка.

– Да и дельце, похоже, тоже. – Гархаэт словно случайно завел руку под полу накидки. Фелл знал, что там у него спрятан один из кинжалов. Проследив взгляд протектора, помощник Льота мигом повторил его жест, только его ладонь опустилась в карман. Трудно было представить, но красавчик и мастер меча Шаи очень любил такое народное средство решения проблем, как кастет.

– Ну-ка, ну-ка, кто это тут у нас? – Насмешливый голос мог принадлежать только одному существу на свете. Хорьку. И это была отнюдь не зверушка. Как бы того ни хотелось. Ведь тогда можно было бы поймать тварь и пришибить, раздавить, замучить, убить особо жестоким способом. Эту же дрянь придушить легко не удалось бы. И не потому, что она была так уж сильна, а из-за ее, вернее его, высокого положения в песец-гильдии Среднего острова, не говоря уже о связях в других частях Нарры-шэ и даже на Базаре-Скажи-Что-Ты-Хочешь. – Неужто Шаи Фелл и Гархаэт Рыжий? Какие гости нас почтили своим вниманием, а, ребята? – Узкое, с мелкими чертами лицо Хорька повернулось к «ребятам». Эта свита никогда не менялась – грузный полукровка, больше похожий на глыбу гранита, чем на живое существо, высокий блондин с колдовскими способностями, непонятный субъект, постоянно меняющий свою форму, и еще пара-другая менее колоритных персонажей. По правде говоря, Шаи, Гархаэт и Майрэл могли бы справиться с такой проблемой. Беда была в том, что, во-первых, в процессе, без всякого сомнения, пострадали бы окружающие, а, во-вторых, именно для разговора с представителями песец-гильдии эта троица сюда и отправилась. То, что попались именно эти, можно было посчитать откровенной неудачей. Зато встреча состоялась куда быстрее, чем протекторы рассчитывали. Но радости отчего-то не чувствовалось.

– Хореоок! – протянул Фелл, непроизвольно растягивая слова и с трудом удерживаясь от того, чтобы не начать разговор с удара кастетом. – Какая встреча! Ты по-прежнему не рискуешь ходить по Кварталу один?

Лицо достойного представителя песец-гильдии дрогнуло в ярости, но тем не менее он лилейно произнес:

– Что ты, что ты, дорогой, какие опасения? Это почетный эскорт для ваших высокородных особ. Чтобы вы, не дай Нарра, не заблудились.

«Ребята» льстиво заржали. Непонятный субъект так старался, что чуть окончательно не потерял форму, уже начав сливаться с лужей, но в последний момент сумел собраться в более-менее вертикальное положение.

Гархаэт упер руку в бок и хмыкнул.

– Хорек, да ты никак в проводники нанялся? И почем сейчас услуги путаника[12]?

По глазам собеседника было видно, что фраза не осталась незамеченной.

– Тебе не по карману, Рыжий. Поэтому возрадуйся, что такая честь тебе все же оказана. Ребята.

«Почетный эскорт» двинулся вперед, намереваясь взять протекторов в кольцо. Майрэл как раз доцеловал пальчики последней из окружающих его девушек, буквально из-под руки одной из них увел свой кошелек и неторопливым шагом направился в сторону коллег.

Гархаэт и Шаи переглянулись, решив сначала помотать нервы – и все остальное тоже, а потом уже дать себя «сопроводить» в апартаменты песец-гильдии. Это не было только их прихотью. Как ни странно, с этими ребятами куда проще было общаться после хорошего мордобоя. Обычно после него следовало примирение, а то и попойка, что в большинстве случаев способствует пониманию. Льот весьма не одобрял такой метод ведения дел, но благоразумно не вмешивался.

Сопровождающие Хорька придвигались все ближе, и с каждым их шагом становилось понятно, что это вовсе не бродячий цирк, а действительно отличные бойцы, которым все равно, жив ли останется человек после их работы или мертв, лишь бы хозяину результат понравился. Улица мигом опустела, лавочки тут же закрылись, даже окна и витрины ставнями отгородили. Специальными, противоударными, их даже меч не брал. Фелл и Рыжий, вздохнув, повернулись так, чтобы в случае чего прикрыть друг другу спину.

– Шерши не появился? – шепотом спросил Шаи.

– Как видишь, – хмыкнул великан.

– Значит, выживем.

Майрэл бесшумно и незаметно для всех, кроме коллег, вскочил на крышу одной из лавок и теперь поверху пробирался к месту намечающейся потасовки.

Фелл и Гархаэт видели оборотня, но ни взглядом, ни жестом не выдали этого, не желая, чтобы противники его заметили. Не стали они и устраивать многозначительные подмигивания в сторону блондина с магическими умениями. Протекторы и так знали, что Рыжий примет первую атаку на себя, а Шаи метнется к этому вахному «прядильщику», как таких умельцев обычно называли – за способность сплетать энергию в заклинания, – и метким ударом по макушке не даст ему творить гадости. Судя по ухмыляющемуся Хорьку, у того их было приготовлено достаточно. Амулеты Богини многое могли отразить или свести на нет, но полной гарантии не давали. А коли Шерши не явил свой лик, то придется справляться своими силами.

Обычные протекторы от духовных отличались именно тем, что их работа с энергией не предполагала серьезного практического применения. Да, она давала подпитку телу и душе, но не более. Пару фокусов протекторы, подобные Рыжему или Майрэлу, умели, но в бою оные мало могли помочь. Задача духовников же была восполнять этот пробел, в первую очередь усиливать способности и боевые качества приставленных к ним протекторов, а во вторую, но не менее важную, отражать атаки тех сил, против которых обычные люди оказывались бессильны. Помимо этих задач, на коллег Шерши, Микоша, Фиро и Халльдуора накладывались и другие обязательства, но эти пункты были самыми основными. Чувствовать волю Бога и Богини могли все протекторы, хоть духовники гораздо сильней.

– Как ты думаешь, Шаи, – громко вопросил Гархаэт, – сколько можно получить у ищеек за эти рожи?

– В северняках вряд ли заплатят, Рыжий, – ухмыльнулся адъютант. – Мелкие суммы в северняках не выдают, знаешь ли.

Если до этого драться с ним особо не хотели, то теперь сделали бы это с удовольствием – у бандитов из песец-гильдий считалось особым шиком попасть в списки тех, за кого назначена награда, и чем она больше, тем авторитетней становился носитель столь дорогой головы.

«Почетный эскорт» придвинулся еще ближе. Руки удобнее ухватили оружие. Между пальцев «прядильщика» уже потрескивали едва различимые зеленые нити энергии. Тишина затопила улицу. Казалось, даже люди за стенами притаились, боясь неосторожным звуком выдать свое присутствие. Каждое движение могло дать сигнал к началу потасовки. Но тут…

– Пошли вон, шавки.

Голос был настолько спокоен, что казалось – именно таким будут констатировать конец этого мира.

В этой замершей, ждущей тишине эффект от фразы и тона оказался подобен крику в ночи. Обернулись все. Разве что протекторы сделали это, не выпуская из поля зрения своих противников. Впрочем, будем объективны, часть последних поступила так же. Майрэл припал к крыше, стараясь ничем себя не выдать.

Говоривший стоял посредине улицы, сопровождаемый тремя гибкими фигурами – столь странными, что даже их пол определить казалось затруднительным. Тени от одежды и домов ложились на лица так, что черт разобрать не представлялось возможным. Солнце, светящее им в спины, помогало в этом. Даже на пустой улице неизвестные не привлекали внимания, взгляд на них просто не останавливался. Зато не заметить говорившего было невозможно. Абсолютно белое лицо, синие волосы и золотые глаза с узкими ромбовидными зрачками выдавали в нем представителя расы ториеров, очень малочисленной и загадочной. Их умение поднимать ураганы и вихри вызывало почти суеверный ужас практически у всех жителей Карнаво-Наррского колье.

Все «шавки» опешили, замерли и задумались, так ли им необходимо участвовать в этом мероприятии. Протекторы, быстро придя в себя, начали прикидывать, а с чего это им оказана такая честь – сам Лигард Синий Холод пришел за ними. И за ними ли? Этот ториер считался вторым лицом в одном из местных Домов Чести и в перспективе должен был его возглавить. Он и так руководил почти всеми делами этой организации. Кроме того, безжалостней убийцы и толковее «прядильщика» еще поискать. Поговаривали, что большинство самых известных операций, которые вознесли Дом Разбитого Урагана над другими, были спланированы именно им. Лигард Синий Холод не боялся ничего и никого, а его – почти все.

И вот он тут. Почему?

Глава 5

– Я не понимаю, Ранреу, это и есть твой план? – Казалось, Халльдуор сейчас сожжет все на десяток шагов вокруг себя.

– Ну, не рассчитал чуть-чуть, – без особого раскаяния пожал плечами старший протектор. – Но хорошая же была идея!

Идея и правда была – не подкопаешься. Кто ж знал, что не сработает?

Сейчас группа служителей Карнавы находилась на Базаре-Скажи-Что-Ты-Хочешь. Место это было зело своеобразное. Начать с того, что находилось оно не на земле, а на воде. Здешняя торговля началась невероятно давно. Тогда территориальными водами Нарры-шэ и Карнавы-шэ считались лишь несколько десятков льесов[13] от береговой линии. Как уже упоминалось, торговля между странами всегда шла весьма оживленно. И в какой-то момент несколько ушлых купцов договорились встречаться в самом узком месте между Южными островами. Так удавалось избежать налога на торговые операции. Ввозные и вывозные пошлины, конечно, приходилось платить, но всяко меньше, чем если бы корабли плыли до другого государства и продавали-покупали там. Да и прочих расходов не так много. Постепенно об этом стало известно и другим купцам, и они посчитали, что идея вполне перспективна. Слухи по обеим странам распространялись с примерно одинаковой скоростью, да и деловая активность народонаселения Нарры-шэ и Карнавы-шэ мало чем отличалась. Не прошло и пары лет, как местечко между островами кишмя кишело торговыми судами, лодками, баржами и еще Сайенсен знает чем.

Спустя еще какое-то время недалеко нашли мелистое дно, и там начали строить что-то вроде поселка на сваях, устраивая постоянные магазины и склады. Корабли не могли слишком близко к нему подойти, но пара льесов на веслах не такая уж большая плата за возможность безотлучного пребывания в столь выгодном месте. К моменту, когда монархи обеих стран спохватились, сделать что-либо – или установить свою власть, или собирать налоги, или разогнать – было уже невозможно. Хотя бы потому, что рынок по-прежнему располагался ровно посредине между государствами. Провести разделительную черту через его центр тоже не удавалось – каждая сторона упорно засчитывала себе больше, чем другая готова была ей отдать. Кроме того, торговцы, видя такое дело, периодически скидывались на подкуп нужных лиц в правительстве и ближайшем окружении то одной, то другой страны, дабы те тормозили любое решение по этому вопросу.

В конце концов, Базар был взят под покровительство Феэркен-сеном, который тоже находился недалеко от него, но дальше надсмотра за порядком и постройки пары храмов жрецы не пошли – слишком уж сильны оказались объединившиеся купцы. Количество протекторов и прочих лиц, присланных с Седьмого острова, строго ограничили.

Однако храмы и святилища Сайенсена стояли в пяти точках Базара. И именно на это был расчет Ранреу. Он предположил, что между храмами, наполненными силой верховного Бога, и предметами, связанными с ним, в свою очередь должна протянуться некая энергетическая ниточка. Особенно если они находятся недалеко друг от друга. Святилища стояли на примерно равном расстоянии друг от друга, но, увы, не охватывали всего Базара. Слишком уж велик он был для этого. Да плюс прочие колебания, которых никто не отменял.

– Идея-то хорошая, – хмыкнул Халльдуор, – однако не сработала. Почему я не удивляюсь?

– Я с удовольствием послушаю и твои идеи, – парировал старший протектор Карнавы, взглядом заставив Альзорела убрать с лица ехидную ухмылку. Похоже, Рошел с его резкостью в отношении всех и вся, главным образом Лоу, становился для адъютанта личным божеством.

– А нам не дадут… какой-нибудь предмет из храма, чтобы походить с ним по рынку? – немного поспешно спросил Микош.

Халльдуор покачал головой:

– Даже если бы дали, в чем я очень сомневаюсь, это же не амулет, чтобы работал на ходу. Нужно по часу стоять в каждом месте, чтобы связь, если есть с чем связываться, установилась. Не думаю, что у нас есть время для подобных ожиданий.

– Твои предложения? – повторил в более мягкой форме высказывание старшего протектора Элайтер. И чуть отступил, давая дорогу странной парочке, зигзагами идущей по дощатому узкому тротуару, предусмотрительно положенному между двумя зданиями.

– Ну скажи же – так веселей ходить! – смеялась девушка.

Парень, также хохоча, почти выкрикнул:

– А я знаю, как нам найти Зеркало! Давай кружиться!

И они закружились. Прямо посредине тротуара. Мало заботясь о его нещедрой ширине и о том, что практически вынудили протекторов прижаться к стенам. Пока команда Карнавы пыталась справиться с удивлением, пара остановилась, уже изрядно шатаясь, и, держась друг за друга, уставилась прямо на опешившего Микоша.

– Куда? – спросил каштановолосый парень.

Рыженькая девушка мотнула головой, посмотрела направо, налево и ткнула пальцем в одну из сторон:

– Туда!

– Отлично! Пошли.

И они пошли. Так же зигзагами и еле держась на ногах.

– Что это было? – совладав с неподобающим для служителя Карнавы удивлением, выговорил Альзорел. Со всем своим юношеским максимализмом и строгостью он не мог, не желал признавать наличие в этом мире чудаков.

Халльдуор внезапно расхохотался:

– Это любимчики богов, мой юный друг.

– А разве не мы их любимчики?

– Мы просто на них работаем, – усмехнулся мужчина и перевел тему: – Кстати, меня заинтересовало, что за Зеркало они имели в виду.

– Мало ли зеркал на свете, – буркнул недовольный адъютант. – Не будете же вы утверждать, что эти… блаженные ищут то же, что и мы.

Фаар не счел нужным отвечать, лишь посмотрел на Ранреу. Тот пожал плечами и произнес:

– Эти сведения секретны. Никто, кроме жрецов Храма Твоего Шанса, нас, и, – он скривился, – наших коллег, – имелась в виду группа Нарры, – не знает о похищении.

– Не считая вора, – едко заметил Халльдуор. И тут же совершенно ровным голосом добавил: – Предлагаю отправиться в храм Карнавы и спросить, нет ли у наших соратников какого-либо надежного источника информации. В воровской среде.

– Думаешь, у них может быть такая информация? – хмыкнул Ранреу. – Я имею в виду о конкретной сделке.

– Ну, хоть примерно. Или могут посоветовать, кого тряхнуть.

– Ага, хорошо, что я загодя попросил ребят из храмов отслеживать возникающие связи, – будто невзначай обронил старший протектор. – Чую, уйдет наш клиент с Зеркальцем.

– Думаешь, он долго будет на корабль грузиться? Такой шустряк наверняка придумал, как уйти другим путем.

– Нам, главное, хоть что-то конкретное о нем узнать.

Ранреу Лоу и самый опытный в команде Карнавы духовник могли вести такие разговоры бесконечное количество времени. Остальным членам группы оставалось только следовать за ними, стараясь не особо глазеть по сторонам. А посмотреть было на что. И хотя каждый из них за свою жизнь не раз и не два оказывался на Базаре-Скажи-Что-Ты-Хочешь, привыкнуть к нему можно было, наверное, если только живешь здесь. Слишком уж много необычного. Начать с деревянного настила под ногами – он мог и качаться, и даже пружинить, а в щели между досками (дырок не было, за этим очень строго следили соответствующие вынужденно организованные службы. Кому понравится, если потенциальный покупатель провалится в воду прямо перед твоим заведением?) отчетливо просматривалась рябь волнующегося моря. Надо отметить, что шторма смывали этот городок-рынок всего пару раз. С тех пор прядильщики и жрецы усердно трудились над погодой в этой области. Подношения Карнаве, Нарре и всяческим более мелким повелителям стихий совершались регулярно и весьма щедро. Слишком уж дороги оказывались шторма и ураганы. Поговаривали, купцы даже приплачивали русалкам (разумеется, учитывая их вкусы), дабы те укрепляли дно. Вряд ли бы сами морские девы стали заниматься такой работенкой, а вот какую-нибудь водную живность под это дело организовать вполне могли.

Однако к воде буквально под ногами привыкали быстро, исключая самых мнительных, но даже такие забывали о своих треволнениях, узрев все то богатство, что окружало их. Каждый дом, палатка или просто столик под обязательным зонтиком от солнца (и с рекламной надписью!) чем-то торговали. Здесь было все – от тканей и оружия до ювелирных изделий, от масок и шутейных колпаков до боевых амулетов, от приворотных зелий до игрушек, от книг, обычных и колдовских, до редких экзотических животных, от… впрочем, перечислить все то, что тут предлагалось на продажу, не представляется возможным. Достаточно сказать, что список привозимых товаров никогда не умещался в одной счетной книге, с которыми корабли и лодки встречали местные чиновники. К слову сказать, особо обременительной мзды на Базаре не брали, но с правилами поведения – вроде починки настила рядом со своей лавкой или запрета на боевую магию – обязательно знакомили. За какие-то нарушения карали штрафами, за какие-то изгоняли без права возвращения. Несмотря на то что запрет можно было обойти, так рисковали немногие.

Храмы Нарре и Карнаве здесь тоже стояли. Причем друг напротив друга, по двум сторонам небольшой площади, на которой обычно давали представления заезжие артисты и циркачи. В принципе не было никакой необходимости ставить святилища так близко друг к другу, но, как подозревали многие, купцам просто нравилось наблюдать за склоками жрецов обоих божеств. Чего-то более масштабного протекторы и иже с ними позволить себе не могли из-за того же запрета на боевую магию и «любые разрушительные действия с применением сил энергии», как значилось в документах.

Давать противникам такой повод для злорадства, как высылка не умеющего держать себя в руках жреца, никто не собирался. Именно поэтому приходилось оттачивать свое красноречие, читай – злословие.

Впрочем, тому, кого протекторы Карнавы увидели, как только вышли на площадь, этого и не требовалось. Потому что уж его красноречие, читай злословие, было отточено и так. Бесконечными словесными поединками с одним из них.

– Халль, держи себя в руках! – взмолился Элайтер.

Куда там! Пламя полыхнуло вокруг Рошела, мгновенно убив всю маскировку, и тут же окрасилось в фиолетовый. Цвет крайней степени ярости фаара.

Будто почувствовав что-то, объект его огненной – в буквальном смысле – нелюбви повернулся в их сторону. И в неожиданной тишине – относительной, будем честны – отчетливо щелкнул веером.

Если требовалось рассказать о внешности Шерши Ро, самого сильного духовника Среднего острова Нарры-шэ, разные люди давали практически одинаковое описание. И в нем всегда присутствовали три детали. Первая – глаза. Нельзя сказать, что красоты они были невероятной, но в них было очень, очень много жизни, чувств, они всегда были полны эмоций, мыслей, каких-то потаенных и явных страстей, и это влекло взор. Второй особенностью, которую все запоминали, назовем презрительно-вредную, реже гневливую гримаску, частенько появлявшуюся на лице духовника. Третьей неотъемлемой деталью облика протектора Ро считался веер. Этот аксессуар чаще всего использовался не по прямому назначению, а, скорее, чтобы подчеркнуть ту или иную эмоцию хозяина, указать на важность его слов или поставить щелчком точку, акцент. О да, у этого веера было столько же назначений, сколь у самого Шерши чувств.

– Кого я вижу! – Духовный протектор стоял на ступеньках храма Нарры, и смотреть свысока ему было очень удобно. Впрочем, этим искусством он тоже владел в совершенстве. – Халльдуор, да ты, как я посмотрю, решил вывести свой зверинец на прогулку?

– Что ты тут делаешь, негодяй?! – прорычал, иначе и не скажешь, Рошел.

– Как что? – невероятно искренне удивился Ро. – Славлю свою Богиню. А вот что ты тут делаешь? В такой-то компании.

– Иду славить своего Бога, – Халльдуор издевательски передразнил характерные интонации Шерши. – Доволен?

– Когда я вижу тебя, я всегда доволен, – мигом отреагировал его собеседник. – Когда еще представится повод так повеселиться?

– Ты только это и умеешь. И еще – любоваться собой.

– Разве это плохо – любоваться собой, когда есть на что? А ты все работаешь, трудишься в поте… искрах лица? И тела. – Шерши проследил, как два особо крупных фиолетовых огонька упали на деревянную мостовую.

– А что нам еще остается после того, как вы все портите? – вдруг спокойно, хоть и насмешливо ответил Рошел.

– Чем же мы вновь тебе не угодили, о справедливейший?

– А то ты не знаешь, о мудрейший!

– Не имею ни малейшего представления, – очень правдиво пожал плечами и даже махнул веером Ро. – Вообще невероятно удивлен тем, что шестеро, – под скептическим взглядом Шерши Альзорел мгновенно залился краской и вписал этого конкретного служителя Богини в личные враги, – пятеро, – «поправился» он, – лучших, нет, пожалуй, все-таки просто не самых худших протекторов Карнавы решили в рабочее время прогуляться именно здесь, – говорилось это невероятно невинным тоном. – Или, может, вас всех резко понизили и перевели в жрецы местного, прости Нарра, храма? – Презрительный взгляд на святилище Бога.

Ранреу подумал, что прекрасно понимает Халльдуора с его потемневшим пламенем. Рядом начали закипать остальные. Разве что Элайтер остался невозмутим. По крайней мере, внешне. Особенно старший протектор опасался за последнего, до сих пор не промолвившего ни слова коллегу. Олестер Окаянный принадлежал к древнему роду, во время последней, достаточно уже давней войны между Карнавой и Наррой, выступавшему на стороне Богини. В конце боевых действий они вернулись к Богу и теперь всем кланом упорно считали, что должны замаливать свои грехи перед ним всеми возможными способами. Из оных Окаянные (это имя род принял в знак своей вечной вины) видели только два пути – быть или жрецами, или протекторами. И те и другие из них получались бы великолепными, когда б не их излишний фанатизм. Подчеркнуто холодные, умелые бойцы, не заводящие друзей и всегда печально-мрачные – слишком уж печально-мрачные, на взгляд Ранреу, – они становились совершенно неуправляемыми, когда дело касалось веры.

Возможно, на это и рассчитывал Шерши, пригоршнями швыряя иголки своих слов в группу протекторов. Вряд ли он всерьез думал, что кто-то из них сорвется и попытается устроить выяснение отношений с применением боевых искусств и заклинаний, но почему бы не попробовать? В случае удачи приз был бы более чем желанен. И имелось в виду не только удаление конкретных личностей отсюда.

Ранреу также подозревал, что Шерши Ро просто не мог иначе. Очевидно, при виде извечного недруга Халльдуора Рошела он тоже был не в состоянии удержать язык на привязи. Если добавить к этому его обычную вредность, получится именно то, что происходило сейчас.

Старший протектор Карнавы предусмотрительно положил руку на плечо Олестера и сжал его. Мышцы молодого мужчины казались сплошь отлитыми из стали, но пока Окаянный держался. Лишь глаза сузились до щелок.

А Шерши все никак не мог успокоиться:

– Или вы тайком от Карнавы батрачите тут? Слышал, ваш Бог бывает скуп, как теща на порты для зятя.

– Зато ваша Богиня щедра до невозможности, – не остался в долгу Халльдуор, – и недальновидна к тому же, если до сих пор терпит тебя в своих духовниках. Никогда не видел более бесполезного существа. Ты хоть что-нибудь умеешь, кроме как любоваться в зеркало? Впрочем, вполне вероятно, на этом вы с Наррой и сошлись.

Теперь, судя по яростному блеску в слишком живых глазах Шерши, и он взбеленился. Однако силу призывать не стал. Хотя явно хотелось.

– Моя Богиня прекрасна и полна сочувствия, не то что ваш равнодушный Бог. Ты поэтому так злишься, что завидуешь? Или, – в этот момент Ро поднес к губам веер и поднял бровь, – тебя так зеркала интересуют?

Ранреу был уверен, что каждого из их группы наррийский духовник видел хоть краем глаза, и, судя по торжеству во взоре, что-то ему стало ясно. Впрочем, и им тоже.

– Что ты… – неизвестно, что хотел ответить Халльдуор, но закончить ему не дали. И вовсе не Ро или кто-то из группы Лоу.

То, что произошло в тот миг, в первый раз за всю историю Базара-Скажи-Что-Ты-Хочешь заставило смолкнуть все разговоры на несколько потрясённых секунд. Чтобы через пару мгновений они возобновились вновь с удвоенной, а то и утроенной силой.

Причиной этому небывалому событию стал взрыв. Где-то за несколько кварталов от храмов, возле которых находились сейчас проекторы Карнавы и Шерши Ро, полыхнуло так, будто огонь захотел добраться до небесного светила. Пламя быстро опало, но не исчезло. Его отблески были отлично видны даже отсюда. И слышны крики.

Несколько мгновений потребовалось, чтобы прийти в себя и более-менее оценить обстановку.

Шерши принялся озираться, прикидывая район, в котором произошел взрыв. Халльдуор нахмурился, вслушиваясь в ощущения: кто-то очень серьезно возмутил энергию. Протекторы потянулись к оружию. А Ранреу уже что-то просчитывал.

– Крабовый сектор! – Базар для удобства был поделен на секторы. Они то расширяли, то сужали свои границы, в зависимости от наплыва или, наоборот, отъезда обитателей, но примерное местоположение не менялось. – Ближе к западным пристаням, – определил Альзорел.

– Точно! – согласился Ро, переводя взгляд на Халльдуора, потом быстро спустился по ступенькам и оказался рядом. Не сговариваясь, духовники протянули друг к другу руки, сцепили их и подняли вверх, образовав таким образом что-то вроде арки-прохода.

– К смотровой вышке? – предложил Рошел.

– Сдурел?! – рявкнул Шерши. – Это слишком близко. Снесет к нехтам! К лавке Старика!

Так людская молва прозвала пожилого каура[14], державшего ювелирный магазин в квартале от западных пристаней. Помимо других достоинств, это заведение обладало еще одним, весьма актуальным сейчас: оба духовника его отлично знали. Для создания пространственного туннеля подобного типа это было непременным условием. Именно такой проход, вернее, его упрощенная версия, сейчас образовывался сразу за аркой сомкнутых рук Шерши и Халльдуора. Протекторы, не задумываясь, прыгали в него, зная, что все, сотворенное этими двумя, надежно как банк под покровительством жрецов Сайенсена. Выскакивали служители Карнавы ровно где указано. Как только шедший последним Олестер, презрительно глянув на служителя Нарры, скрылся в свистящем и треплющем одежду и волосы духовников туннеле, они вновь переглянулись и, по-прежнему не размыкая рук, встали спина к спине, резко опуская ладони, будто накидывая на себя невидимое покрывало. Со стороны это могло показаться забавой великовозрастных детей, но не показалось. Потому что в тот же миг Шерши и Рошел исчезли с площади между двумя храмами и оказались рядом с лавкой Старика.

Можно сказать, уперлись носами в витрину.

– Какие часики! – восхитился Ро, но тут же спохватился и повернулся к ожидавшим их протекторам.

Они тут же бросились к месту происшествия, куда стекались толпы народу с окрестных улочек, но бегущую компанию пропускали, безошибочно определяя их профессиональную принадлежность – протекторов всегда и везде уважали, порой даже побаивались.

Они оказались на месте совсем скоро. Но все равно опоздали. Целый квартал деревянных, легковоспламеняющихся домов полыхал, как Халльдуор при виде Шерши. Только пламя отливало рыжим и желтым. Правда, иногда что-то взрывалось, и цвет менялся на зеленый, синий, красный или даже черный.

– Дешевый район, – безошибочно определил или даже, скорее, озвучил мысли остановившихся протекторов Элайтер. – В более дорогих дома заговорены от пожара.

– Тут тоже несколько таковых есть. – Микош кивнул на объятое огнем пространство. Черными жутковатыми скалами стояли нетронутые пламенем свидетельства предусмотрительности хозяев.

– Интересно, люди в них выжили? Такой жар… – Альзорел напряженно вглядывался в огонь.

Вопрос повис в воздухе. Однако все семеро думали уже о другом, словно не замечая криков толпы, суеты, неизбежно возникающей в подобных ситуациях, уже прибывших и еще прибывающих работников из служб пожаротушения, протекторов Сайенсена, ответственных за порядок, и прочих. Нет, сейчас мысли этой странной компании вертелись вокруг причин столь беспрецедентного на Базаре происшествия. Оно не могло быть случайным. Возмущение энергии говорило об этом. Но кто и зачем решился на подобное? Ведь помимо ущерба и возможных жертв, опасности самого взрыва, неведомый преступник рисковал тем, что, если его найдут, путь на Базар для него будет закрыт на веки вечные. А доходней места не сыскать. И это не говоря о компенсации ущерба.

– Пристани, – проговорил Ранреу. Отсюда было видно, что сразу несколько кораблей уходят в море. И расходятся в разные стороны. Совпадение ли?

Шерши повернулся к говорящему, перевел взгляд на Рошела, звонко щелкнул веером и в следующий миг, крутанувшись на месте, скрылся в индивидуальном, очень сложном и от того невероятно показном туннеле.

Халльдуор грязно выругался.

Глава 6

Когда около уха раздался ехидный голосок Шерши, Льот чуть не процитировал Рошела. Но главный защитник Нарры себе такого никогда не позволял. Несмотря на то, что порой хотелось. Однако не перед старшим жрецом Храма Твоего Шанса.

Сейчас ледяные глаза Фарклайда всё с тем же холодом и равнодушием, что и до вмешательства Шерши, продолжали смотреть на немолодого уже мужчину, сидящего перед ним в высоком кресле, напоминавшем скорее трон. Голоса протектора Ро жрец не слышал, оный едва доносился из сережки старшего протектора. Когда-то Шерши сам заговорил ее для подобных случаев. Духовник очень любил комфорт и не собирался из-за каждой весточки перемещаться неведомо куда. И сейчас, слушая этот вкрадчивый насмешливый голос, что с массой ехидных комментариев рассказывал о произошедшем на Базаре-Скажи-Что-Ты-Хочешь, Льот полностью признавал правоту выводов, сделанных Ро относительно появления защитников Карнавы в том месте.

Этот паршивец раздобыл действительно интересные сведения, и как вовремя! Теперь есть о чем еще спросить старшего жреца. Слишком уж он скользок оказался. Льот не любит людей такого сорта. И поэтому с наслаждением произнес следующие несколько слов:

– Совсем недавно вы, те-рион, обратились к нам с просьбой о помощи в поисках Зеркала верховного Бога. Вы утверждали, что согласно сведениям, которые добыли ваши люди, эта бесценная реликвия находится на территории Нарры-шэ. Причем вы указали на Средний остров. Мы немедленно организовали поиски, и сейчас протекторы Богини поднимают все связи в Игровом Квартале, чтобы отыскать заказчиков кражи и само Зеркало. – Льот сделал небольшую паузу. – Только вот не будете ли вы столь любезны, те-рион Даррим, – голос ощутимо поменялся с вежливо-нейтрального на откровенно угрожающий, – разъяснить, отчего это группа протекторов Карнавы ищет вашу бесценную реликвию совсем в другом месте?

Жрец на мгновение изменился в лице:

– С чего вы, старший протектор Фарклайд, ре…

Ледяная улыбка прервала эту фразу.

– Я знаю это, – с нажимом произнес он. – И просто хочу услышать, по какой причине протекторы Карнавы ищут то же самое в другом месте.

– Вы не так все поняли…

– Почему они ищут в другом месте?

Голос не изменился ни на йоту, но старшему жрецу отчего-то стало холодно.

– Потому что Зеркало может быть и там, и там! – в сердцах выпалил он.

– Потрудитесь объяснить, – приказал, то есть попросил тем же «мягким» тоном Льот вместо рвущегося с языка «Что?!».

Глава Храма Твоего Шанса сам уже был не рад, что связался с Фарклайдом. Раздраженно махнул рукой и прошипел, от бессилия срываясь на истеричные нотки:

– Мы не знаем, куда увезли Зеркало! Эти проклятые воры провели нас как детей! Протекторы – наши! – облазили тут каждый камешек! Они вели этих сволочей, чтобы их нехты сожрали, до самого порта! Вернее, до… – он вновь махнул рукой, – до одного места недалеко от порта. И что?! Что, я вас спрашиваю?! Там эти мерзавцы разделились! То ли умные шибко, то ли почуяли что, хотя вроде раньше обнаружения пропажи разделились, или еще какая ерунда, да только в разные стороны разъехались! Одни отправились к вам, на Средний остров Нарры-шэ, а другие на Базар-Скажи-Что-Ты-Хочешь. А кое-кто из ваших коллег говорит, что и вовсе это разные воры были!

– Два разных? Независимых друг от друга? – поднял бровь Льот. – Столько веков никто не покушался на ваше Зеркало, а тут в одну ночь сразу двое?

Ирония старшего протектора Нарры не пришлась по душе жрецу, и тот от ярости разве что не запрыгал на своем троне.

– Думаете, это смешно?! Смешно?! Да вы представляете, что произойдет, если мы не найдем Зеркало?! Да… да эт…

Он не закончил. Не потому, что не нашел слов или перестало хватать воздуха. Просто случайно наткнулся взглядом на глаза Фарклайда. И как-то сразу пыл пропал. Но забыть сказанное Льот не дал. Его бесцветные губы раскрылись, чтобы заморозить жреца следующей фразой:

– Вы думаете, я посчитаю смешным, что двенадцать человек, взрослых занятых мужчин, рыщут по двум государствам и морю между ними в поисках прохлопанного вами Зеркала, уверенные, что им предоставили верные сведения, в то время как вы точно знаете, что одна из групп действует вхолостую? Или, может быть, меня должен рассмешить тот факт, что вы даете мне заведомо ложную информацию?

– Да не знаю я, куда его увезли!!! – закричал жрец, насмерть перепуганный самой перспективой стать врагом Фарклайда. – И никто, кроме воров, не знает! Наши ищейки могут только сказать, что эти мерзавцы отправились в разные стороны. Один в Нарру-шэ, другой – на Базар-Скажи-Что-Ты-Хочешь! Как мы могли выбирать?! Наррийцев попросили искать у себя, а карнавцев отправили на Базар!

– Вы должны были сообщить о подобной неточности еще на моменте информирования о краже.

– А вы тогда стали бы так рьяно искать?

– Разумеется. И даже лучше, потому что имели бы на руках исчерпывающие сведения. Что еще вы от нас утаили?

Утаили, как оказалось, много чего еще. И это только то, в чем жрец признался. Льоту очень хотелось высказать все, что он по этому поводу думает, но, памятуя просьбу верховного священнослужителя Богини, удерживался. Однако мнение о главе Храма Твоего Шанса резко упало. Потому что он обладал двумя самыми ненавидимыми Фарклайдом качествами – глупостью и трусостью. Хуже того, жрец был из породы хитрых дураков. Они умеют изворачиваться, ловчить, интриговать, выбиваясь тем самым на высокие посты, но стоит им оказаться в ситуации, когда эти приемы не помогают, так вся правда и выходит наружу – настоящего-то ума нет.

А жрец в свою очередь недоумевал, что Нарра нашла в этом куске льда, по чьей-то прихоти имеющем человеческое обличье. Глава храма слишком привык к обилию выходцев с Южного и Среднего островов, которые видели свою Богиню пылкой красавицей, любящей таких же мужчин. А ведь про Нарру говорили, что постоянно лишь ее непостоянство. На каждом острове, да что там – зачастую даже в соседних храмах – Богиню почитали по-разному. Совершенно не похожими друг на друга были и лики, которые она являла своим последователям. В одном святилище ее видели как маленькую девочку с корзиной ягод, в другом – как зрелую красавицу в богатом наряде. Северный остров славил платиноволосую строгую госпожу с ледяным надменным взглядом. На Южном ее представляли знойной брюнеткой с горящим взором и пышностью форм. Кто-то говорил, что она холодна, кто-то страстно уверял, что вспыльчива и гневлива.

Как-то раз некие особо фанатичные почитатели даже решились оружием доказать свою правоту. Собрали войско, боевые корабли. Привлекли на свою сторону нескольких протекторов. В самый последний момент, когда армии уже готовы были столкнуться, Нарра появилась ровнехонько между ними и очень доходчиво объяснила, в чем они заблуждаются и как она не любит, когда ее именем прикрывают кровопролитье и решают свои честолюбивые задачи. В результате мало кто не пожалел о своем участии в этой авантюре – уж что-что, а наказывать Богиня умела. Особенно мужчин.

Впрочем, справедливости ради стоит заметить, что и любить тоже. Но старший жрец Храма Твоего Шанса никак не мог понять, почему же своей милостью она одаривала таких, как Льот Фарклайд. «Или Шерши Ро, его-то за что? – думал он. – Про оборотней и говорить нечего». В общем, не понимал служитель Сайенсена Богини, но в ее могуществе сомневаться не приходилось. Для те-риона Даррима же сейчас имело значение только Зеркало, а уж какая из команд его найдет, его мало волновало. В конце концов, шансы у обеих групп были примерно одинаковы. «Вот и посмотрим, кому удастся поймать ререки за рыженький хвостик». Говорили, этим занятием не гнушаются даже боги и справляются с ним с тем же успехом, что и люди. То есть с переменным.

– Что-то я не понял, что произошло. – Парень потер затылок и удивленно уставился на собственную руку, резко побелевшую от сего действа.

– Наверное, все-таки не надо было кричать: «Отдавай наше Зеркало, вор!» – вздохнула его рыженькая подружка и попыталась сесть поприличнее. До этого она лежала на чем-то очень жестком вверх ногами. Выкарабкаться удалось только при помощи приятеля, за руку вытащившего ее из импровизированной ямы.

– Так я от возмущения! – оправдывался в это время тот. – Ты видела эту наглую рожу! И ведь у него было наше Зеркало!

– Да вообще нахал! Мерзавец просто! Негодяй! Подлец да и только! Как он посмел, крыса ободранная!

Крыса, правда, обычная, даже не ободранная, тут же появилась, посмотрела на шумных соседей из-за какого-то мешка и благоразумно скрылась. Вдруг это заразно?

– Именно! Это ж надо таким ублюдком быть! И ведь ни капли не совестно!

– Но мы его прищучили, да! – прыгала девушка, уже сидя на мешке, над которым до этого торчали ее ноги. – Как он испугался, а?!

– Да-да! Это он с перепугу швырнул в нас ту… ту… что это было, кстати?

– Не знаю, но бабахнуло знатно.

– Это потому, что мы увернулись, – заявил парень.

– Вот дурак, да? Кто же в бочки с маслом-то огнем швыряется!

– Тем более когда там колдун стоял!

– Как он шуганулся! Руки вперед, стенку какую-то выставил! Отбил, зараза, тот огонь. На бочки как раз! И, кажись, там что-то еще взорвалось. Ты не видел что?

– Нет. Слушай, а кто тогда туннель сделал?

– Я не видела, но там же было полно народу. Да и, может, он заранее был приготовлен.

– Да, все-таки поторопились мы кричать «Отдай Зеркало!». Однако хорошо, что успели запрыгнуть в туннель. Кстати, а куда это он нас?

Парочка, наконец, огляделась более внимательно.

– Склад, кажется, какой-то, – поделился наблюдениями парень.

– А что так качает?

– Тебя тоже? Я думал, это я головой ударился.

– Может, мы оба ударились?

– Возможно.

– Ой! Что же теперь делать?! Как мы до лекаря дойдем? Тут и не видно толком ничего. Слушай, а ты чего такой белый? Ой, тебе так плохо?!

– И ты видишь, что я побелел?

– Ага! И поседел!

– О ужас!!! Как же я теперь… седой!!!

– О, мой дорогой, бедный мой, любимый! Я тебя любить буду и таким!

– Девочка моя!!!

И они кинулись друг к другу, обнялись и возрыдали. Минут этак на пять.

Однако через означенное время…

– Эндрю… слушай, а ты уже не такой белый.

– Что? – Парень схватился за лицо, потом за волосы. Потом поднес свои руки к глазам и непонимающе посмотрел на них. На ладонях явственно были видны белые пятна. Очень мелкие. Он хотел уже вновь испугаться, но тут девушка начала что-то стряхивать с его головы.

– Дорогой мой, кажется… кажется, эта седина уходит. – Рыженькая посмотрела куда-то за спину приятеля, потрогала мешок, на который он шлепнулся, подумала немного, даже попробовала на вкус оставшиеся на пальцах белые крупинки. – Это мука. Мука, Эндрю, обычная мука. Из которой пирожки пекут! Помнишь, я тебе пекла с абрикосами?

– О, твои пирожки!!! Ничего вкуснее не ел! Подожди, так это просто мука? Я не поседел?

– Нет, – отрицательно помотала головой девушка.

Возникла пауза, разорвавшаяся воплем радости:

– Мы спасены, Лирина! Мы спасены!!! Я не поседел и не умру! А тебе не придется жить со стариком!!! Принцесса моя!!!

И они вновь обнялись.

– Мы спасены!!! – вторила рыженькая, плача от счастья и обнимая друга.

Когда первая волна радости немного поутихла, друзья уже вместе уселись на злополучный мешок и начали раскачиваться из стороны в сторону. Но не от горя, как прежде, а от переполнявшего блаженства.

– Слушай, а голова-то по-прежнему того… – высказался Эндрю.

– И у меня. Неужели мы так сильно ударились?

– А у тебя в ушах ничего не шумит?

– Шумит.

– И у меня шумит. Как море.

– Точно-точно.

– Ничего не пойму. Может, мы друг о друга ударились, поэтому и звук одинаковый?

– Наверное, – согласилась Лирина. – Удивительно, да?

– Ага. Знаешь, что я подумал? Это хорошо, что у нас в голове одинаковый шум. Никому не обидно, правда?

– Точно! Ну какой же ты умный, Эндрю!

– А то! Ну что, давай выбираться отсюда? Видишь где-нибудь дверь?

– Да вон же. И лестница к ней.

– Интересно, а почему дверь в потолке?

– Ну, мало ли, может, там хорошо хранить, – девушка огляделась, – одежду! Вот! Чтобы проветривалась!

– Точно! Замечательная идея! Надо будет так же сделать! Пошли.

Парочка забралась по узкой, неудобной лестнице и приподняла крышку люка. Скрипнуло, и звуков стало существенно больше. Две пары глаз с удивлением рассматривали окружающий мир через узкую горизонтальную щель.

– Сдается мне, это не крыша, – проговорил Эндрю. – И не шкаф.

– Больше на корабль похоже, – кивнула Лирина.

– Как думаешь, он плывет в нужную нам сторону?

– А куда нам нужно?

– К Зеркалу.

– Ну, тогда наверняка.

– Отлично! Пошли устраиваться.

– Ой, пошли-пошли! Надеюсь, тут у капитана белая форма! Так люблю белую морскую форму! Или хотя бы красивый камзол!

Глава 7

На самом деле Домов Чести на Среднем острове Нарры-шэ насчитывалось более двух десятков, однако Дом Разбитого Урагана по праву считался наиболее сильным и, соответственно, наиболее влиятельным. За последние пятьдесят лет у них не случалось ни одного крупного провала. Они не ввязывались в авантюры, роняющие их достоинство, и умело лавировали между коллегами и властями. Известны они были и более чем трепетным отношением к обучению молодого поколения, а также весьма развитой идеологической платформой. Тем, кого Дом брал на воспитание, с детства прививались понятия о преданности ему, чести, как ее понимали люди их профессии, и своеобразной этике. Она имела мало общего с уголовным законодательством Нарры-шэ, зато и соблюдалась куда строже.

Шаи, отлично знавший и ее, и прочие принципы Дома, долго ломал себе голову, как же выудить из его представителей нужные ему сведения. План, который зрел в голове у Фелла, не особо нравился адъютанту, и более чем на некоторые туманные намеки он не рассчитывал.

Однако неожиданное появление самого Лигарда Синий Холод давало повод думать, что случилось некое из ряда вон выходящее происшествие, весьма вероятно, могущее повлиять и на их дело. Но как ни старался Фелл раскрыть эту загадку, в голову не приходило ничего дельного, по крайней мере, достаточно веского для подобного поведения второго человека в Доме. А знать эту причину было весьма желательно: Шаи ненавидел вести переговоры, не имея на руках всех данных. В таких делах нужны хоть какие-то козыри.

Поэтому адъютант старшего протектора Нарры нервничал и переживал, хоть внешне это никак не выражалось. Впрочем, ему казалось, что подобный поворот дела вряд ли грозит им неприятностями, возможно, дополнительными трудностями, но не опасностями. За что Шаи и любил профессионалов – их поведение от настроения не зависит, а значит, можно будет попытаться договориться. Но кто Лигард больше: профессионал или фанатик?

То, что Фелл о нем слышал, как-то не внушало оптимизма. Тот, кого прозвали Синим Холодом, ставил вопросы чести впереди жизни – чужой, как выходило на деле. Вопросами же чести он мог посчитать все, что ему угодно. А Шаи знал лишь немногих, кто был бы на порядок опаснее Лигарда.

В какой-то момент Фелл поймал себя на том, что невольно сравнивает второго человека в Доме Разбитого Урагана со своим начальником. Но мысль развить ему не дали, потому что путь по бесконечным улочкам Игрового Квартала с разбегающимся перед Синим Холодом народом, наконец, закончился у выкрашенных в сизо-серый цвет ворот. Никаких эмблем на них не было, с виду самый обычный богатый дом с высоким забором и чересчур чистым перед ним тротуаром. Шаи еле удержался от ухмылки: только совершенно нечувствительный человек не ощутил бы ауру настороженности и торжественности, витающую вокруг.

Охраны на первый взгляд не было видно, но на то они и профессионалы. Кстати, охранные услуги Дома Чести тоже оказывали. Из-за чего постоянно ссорились с Обережными кланами, которые как раз специализировались на защите людей, помещений, грузов и прочего. Борьба шла с переменным успехом, частенько затихая в тех случаях, когда стороны нуждались в услугах друг друга, а такое случалось с завидной регулярностью, что невероятно веселило осведомленных людей.

Ворота распахнулись, будто сами собой, стоило Лигарду приблизиться к ним. Он первым вошел во внутренний двор, за ним двигались оба протектора, сзади и по бокам окруженные безликими спутниками Синего Холода. «Почетный конвой», как ворчливо обозначил их Гархаэт, безмолвно следовал за ними вплоть до дома.

Шаи ожидал, что их поведут в одну из гостиных, в которых ему доводилось бывать. Однако Лигард отчего-то свернул в сторону небольшого святилища, куда, насколько Фелл знал, чужаки допускались только в чрезвычайных случаях. Ему еле удалось удержать на лице невозмутимую мину и не переглянуться с Рыжим.

Ситуация становилась все более и более интересной. А такие ситуации часто преобразуются в опасные. Шаи с некоторой долей неуверенности подумал о том, что Майрэл может не суметь проникнуть на территорию, охраняемую куда лучше монаршей казны.

Святилище представляло собой несколько отделенных друг от друга комнат с тонкими, уходящими ввысь колоннами. С потолка тут и там с кажущейся бессистемностью свисали длинные полупрозрачные занавеси, придавая храму диковинный, несколько нереальный вид. Свет, падающий из узких окон, играл с искорками золотой вышивки на тканях, усиливая это впечатление и рождая многочисленные колышущиеся тени, которые могли прятать как духов, так и вполне реальных людей.

В этой стране все поклонялись Нарре, дураков, не признававших ее силу и власть, просто не находилось. Однако помимо нее разные местности, города, кланы и даже семьи почитали своих мелких, но куда более близких божеств. Иногда это были духи предков, иногда сверхъестественные существа, созданные Сайенсеном, Наррой или Карнавой. Порой такие странные, что оставалось только дивиться фантазии и изощренности мира, энергии или богов, сотворивших их. Как правило, эти духи были надежными помощниками в основном ремесле своей паствы. Иногда они отвечали за какие-то отдельные сферы жизни, например за здоровье или материнство.

Какого бога почитал Дом Разбитого Урагана, Шаи не знал. Неужели им расскажут? И с чего такая честь? И что за нее потребуют? Очень хотелось обернуться и поискать глазами этого вахного барса. Только он мог связаться с Шерши, будь тот неладен. Без вмешательства духовника они вряд ли выстоят в случае неприятностей.

Фелл про себя вздохнул: Ро действительно всегда знал, когда следует появиться, осталось надеяться, что и в этот раз он себе не изменит.

Солнце уже начало припекать, еще час, и его жар хорошо бы сменить на прохладу магазинчиков, таверн или иных помещений. Конечно, лету Среднего острова далеко до зноя Южного, но зачем проверять любовь Нарры в таких мелочах?

Гархаэту и Шаи не пришлось этого делать – прохладу они ощутили сразу, когда двери святилища бесшумно, будто не были сделаны из мореного дуба в три человеческих роста, распахнулись перед Лигардом. Сопровождающие остались за этой преградой, а протекторов Синий Холод жестом пригласил следовать за собой.

Во второй по счету комнате он остановился у узкого окна, посмотрел в него, потом перевел взгляд на Фелла с Рыжим и, наконец, удостоил гостей второй за сегодня фразой:

– Я прошу прощения, что пригласил уважаемых господ протекторов сюда без предварительной договоренности, но произошедшее этой ночью настолько чрезвычайно, что мы позволили себе эту вольность.

Вежливость слов отчего-то настораживала еще больше.

– Не стоит беспокоиться, почтенный роненон[15], долг протекторов – помогать нуждающимся в нашем участии. – Фраза не отличалась ни оригинальностью, ни правдивостью. Протекторы обязаны были оказывать помощь, только если на то была воля их божества или непосредственного начальства. Все остальное – лишь по велению души и кошелька. – Можем мы узнать, что за беда приключилась?

Тут впервые Лигард проявил человеческие чувства: потер переносицу, словно пытаясь выиграть время.

– Беда действительно приключилась, – наконец медленно произнес он. – Но об этом лучше вам расскажет мой приемный отец. – Таковым для высших представителей Дома считался его глава. – Я же хотел попросить вас о внимании к его словам и предупредить о некоторых правилах, соблюдение которых необходимо в этом месте и при обращении к этому человеку. – Второе лицо в Доме дождался согласных кивков и продолжил: – Во-первых, обращаться к нему следует «корен-нен». Так принято у него на родине и взято за правило здесь. Во-вторых, не подходите к корен-нену ближе чем на пять шагов. Это обусловлено вопросами безопасности. Телохранителям корен-нена дан приказ стрелять в любого, кроме нескольких исключений, кто нарушит этот распоряжение. В-третьих, полагаю, вам не составит труда увидеть некоторые энергетические границы и пятна в храме. Следует обходить их на расстояние вытянутой руки. Это не только места, связанные с духовной силой, но и особо защищенные участки. Не уверен, что даже я смогу вас спасти, если вы будете недостаточно осторожны.

Он не стал переспрашивать, все ли им понятно, или повторять, просто кивком показал, что инструктаж закончен, и подошел к следующей двери. Она, как и предыдущие, распахнулась беззвучно, только очень медленно. Лигард пропустил протекторов вперед, но как только они сделали пару шагов, остановились сами. Будучи защитниками Нарры, божественную энергию мужчины ощущали всем существом. Тут она зашкаливала. Шаи с трудом удержался от того, чтобы не провести рукою по лицу, будто снимая наваждение.

Сила колыхнулась вокруг них и, будто волна, подалась назад, верным псом закружив возле фигуры в сине-серых длинных одеждах. Их ткань казалась слишком гладкой и чуть блестящей. Рыжий внезапно ухмыльнулся одним уголком губ. Про эту материю он знал: из нее частенько шили костюмы те, кто не хотел быть замеченным в ночи или тени – своими переливами она будто отводила глаза, маскируясь под окружающие предметы. Также поговаривали, что подобная материя частично могла нейтрализовывать заклинания. Что ж, отличный выбор для главы Дома Чести.

Он был немолод, старик уже. Но стать, гордость и сила в нем присутствовали до сих пор. Слишком длинные, полностью седые волосы, сзади собранные в низкий хвост, выдавали, что он давно не практикует основное ремесло Дома Разбитого Урагана, однако было бы глупо списывать его со счетов. Беготня с ножом за шустрыми клиентами или ночные тайные визиты в богатые дома – это лишь малая и далеко не самая важная часть занятий клана. Логично предположить, что корен-нен является головой, мозговым центром организации. Однако, как быстро поняли протекторы, он был скорее ее сердцем.

Черное марево силы вокруг мужчины отчетливо показало Шаи и Гархаэту, что стоящий перед ними человек в каком-то смысле является их коллегой. Только не протектором, а скорее жрецом. Но кого?

Фелл и Рыжий одновременно перевели взгляд на алтарь за спиной главы Дома. Догадываться не пришлось. Не каждый мог поклоняться этому существу. Богом Цера не называли, но боялись порой даже больше. Никто не знал, кто он и откуда появился, но считали покровителем темных дел. Служить ему редко начинали с рожденья, просто однажды приходила пора, что-то неуловимо менялось: мозги будто перестраивались, ум становился острее, но не для всего, а лишь для ремесла, которое вряд ли могло быть одобрено законом: мошенничество, кражи, грабеж, убийства. Существовало довольно спорное мнение, что Цер возник в противовес постепенно упорядочивающемуся миру. Закон, покой, правила, благодать – это все, конечно, хорошо, но всегда найдутся те, кому вышеназванное не по душе. Не позволяет им что-то жить как все. Бунтует внутри кровь, злится и не дает счастья, пока не нарушишь писаные и неписаные устои. Некоторые из этих смутьянов становятся художниками во всех смыслах этого слова, другие тихо душат свои истинные желания или как-то их перенаправляют, а третьи приходят к Церу. И становятся мощной силой, которую лучше обходить стороной. Преступность уничтожить нельзя, но все же ее можно ограничить. Она и сама этим неплохо занимается, да и Цера нельзя назвать добрым даже к своим почитателям. Не так уж много людей в этом мире сумели понять суть этого существа, добиться его расположения, а ошибок он не прощает. Его милость еще более недолговечна, чем настроение Нарры. Но одно известно про него точно: он не любит случайных людей в своих делах. Нельзя помолиться ему и получить его благосклонность, и жертва тоже не поможет. Он ценит другое.

По виду мужчины, стоящего у алтаря, было ясно, что он из тех, кто долго и преданно служит этому странному божеству, отмечен его рукой. Темная энергия, будто вплетенная в две длинные пряди у висков, показывала это.

Протекторы склонились в почтительном поклоне. Заодно он помог скрыть вопрос в глазах: «Что же этому человеку понадобилось от нас?» Когда защитники Нарры выпрямились, на их лицах вновь царили безмятежность и вежливый интерес.

– Приветствую вас, господа, в сердце нашего дома. – Голос у мужчины оказался под стать, хоть годы уже начали на нем сказываться.

– Для нас это большая честь, – ответил Шаи, прикладывая руку к груди. – Хоть и несколько неожиданная.

Глава Дома наклонил голову, показывая, что уловил желание гостей сразу перейти к делу.

– Увы, у нас не было возможности договориться о встрече заранее, – с несколько показным сожалением произнес корен-нен, его цепкие глаза непонятного цвета – то ли серые, то ли зеленые – внимательно смотрели на протекторов. – Но дело в том, что у нас случилось несчастье, с которым, к нашему стыду и горю, мы не можем справиться сами. Когда я услышал о том, что Игровой Квартал посетили защитники Нарры, то счел это знаком. Догадываюсь, что привело вас сюда. – Шаи с Рыжим невольно напряглись, хоть внешне это не проявилось. Впрочем, кто знает, может, от взгляда профессионального убийцы их внимание и не укрылось. – Вряд ли вы просто пришли за теми удовольствиями, какими торгует Квартал. Скорее, ваш визит следует связать с бурей, что не так давно бушевала вокруг островов. Нарра изволила гневаться, не правда ли?

Фелл медленно склонил голову:

– Госпожа, скажем так, высказывала свои пожелания.

– Я сделал тот же вывод, – удовлетворенно кивнул жрец Цера и переглянулся с Лигардом, стоящим у дверей шагах в трех позади протекторов, что немало их нервировало. – Не так давно наш Дом получил очень трудный и опасный заказ. – Он сделал многозначительную паузу, заставившую Шаи и Гархаэта мысленно обругать всех любителей театральных эффектов. – И выполнил его. Несмотря на успешность этого мероприятия и щедрую оплату, теперь мне начинает казаться, что решение взяться за него было ошибкой. Возможно, именно из-за него мы сейчас рискуем потерять гораздо больше, чем приобрели.

Феллу безумно хотелось потребовать говорить без околичностей, но правила игры диктовали иное. Ровным, неизмеримо почтительным голосом он вежливо посочувствовал:

– Мне горько слышать, что беды не обошли стороной Дом Разбитого Урагана. Могу ли я узнать, что же случилось?

– А также, что за заказ мы получили, – внезапно усмехнулся старец. Но веселье быстро исчезло из его глаз. – Я знаю, что вы ищете. И как бы это ни претило нашей чести, за помощь, оказанную нам в нашей беде, мы готовы открыть вам имя заказчика. И если понадобится, предоставить бойцов, дабы забрать то, что вам необходимо, из его рук. За это мы просим только одного – тоже имени. Как вы видите, господа, мы поклоняемся Церу. Своего нынешнего положения мы в немалой степени добились благодаря ему. И мы не можем, просто не имеем права потерять его благоволение. Вы знаете, Цер – суровое божество. Он не склонен прощать проштрафившихся, а его милость – довольно редкая удача. И когда наш Дом, – по интонации показалось, что не столько Дом, сколько стоящий перед ними человек, – получил в дар перчатку Цера, это было великое, не имеющее аналогов событие. Насколько я знаю, ни у одного Дома больше нет реликвии, полученной из рук нашего бога. Долгие годы мы бережно хранили ее. Я думаю, нет смысла говорить о том, что стража тут самая лучшая, какую можно найти. Мы предусмотрели и магическое вмешательство, и уловки наших коллег. Люди и звери денно и нощно охраняли это место.

«Кажется, я знаю, что сейчас услышу» – эта мысль мелькнула у обоих протекторов.

– Однако, похоже, мы чего-то не учли, – скорбно, с трудом произнес корен-нен. – Потому что перчатку Цера украли отсюда. С этого алтаря.

Мужчина обернулся и сухой, уже по-старчески узловатой ладонью погладил резной камень.

– И вы хотите знать, кто сподобился? – поднял бровь Шаи.

– Украсть у вора… – покачал головой Рыжий, то ли посмеиваясь, то ли поражаясь.

Глава Дома резко вскинулся, а Фелл еле удержался, чтобы не зарычать на напарника, ограничившись яростным взглядом. Впрочем, корен-нен тоже не стал «карать».

– Точнее не скажешь. И поэтому вы должны понять, насколько невероятно то, что произошло. Кто лучше нас знает, как обезопасить свое имущество? Тем более столь ценное. Мы даже не можем понять, как это произошло! Обычные методы стоит исключить, потому что защита от них предусмотрена. Тем более мы перетрясли все связи, всех, кто мог хоть что-то знать, но результат нулевой. И если мы в ближайшее время не найдем нашу реликвию, это будет не просто позор, это будет катастрофа. Не думаю, что Цер простит нам такую… оплошность. И хуже того – такой непрофессионализм.

– Но что вы хотите от нас? – нахмурился Шаи. – Мы, разумеется, польщены вашим доверием, но все же… если вы не узнали, кто вор, то окажется ли это под силу нам?

– То, что вы ищете, украли обычным способом. То, что мы ищем, иным, – глубокомысленно произнес глава Дома. – Я знаю, у протекторов есть свои методы поиска. Или я ошибаюсь?

Рыжий с Феллом все-таки не выдержали и переглянулись.

– Вы весьма осведомлены, корен-нен, – то ли похвалил, то ли проворчал адъютант.

– Слухами земля полнится, – получили они в ответ.

– Что ж, с этим не поспоришь, – медленно произнес Шаи, мысленно прикидывая, как в этой ситуации поступить.

– Мы не просим немедленного ответа, – верно истолковал возникшую паузу глава Дома. – Полагаю, вам требуется обсудить наше предложение с коллегами.

– Пожалуй, – кивнул Фелл.

– Сколько вам требуется времени?

– Трудно сказать, но ответ мы дадим вам сегодня, – склонил голову Шаи.

– Благодарю, – повторил его жест корен-нен. – Надеюсь, вопрос решится в нашу пользу и как можно быстрее. Мы со своей стороны не забудем о благодарности.

– Уверен в этом.

Протекторы поклонились, еще раз пообещали вернуться до заката и вышли вслед за Лигардом.

– Полагаю, мне нет нужды напоминать господам о необходимости сохранять сказанное здесь в тайне, – произнес он, закрыв двери.

С высоких потолков все так же струились полупрозрачные занавеси, играя с тенями. Но это не помешало разглядеть тот самый холод в золотых глазах Лигарда, который дал ему прозвище.

Дураков в протекторах насчитывалось куда меньше, чем в других категориях населения.

– Ну, что скажешь? – хмыкнул Шаи, как только они чуть отошли от ворот этого странного дома.

Сказанное Гархаэтом вряд ли бы понравилось ревнителям чистоты речи, зато очень точно отображало эмоции, владевшие здоровяком.

Фелл усмехнулся.

– У меня те же чувства. Брр, – передернул он плечами и поправил сползшее просторное одеяние.

– У меня от этой компании почти кровь заледенела! – выдал Рыжий. – Как ты с Льотом бок о бок столько лет трешься? Он же точно такой же!

– Не совсем. И потом…

– Ой, не хочу щас еще нашего командира обсуждать. Давай пожрем чего-нибудь. Эх, выпить бы! – И добавил без перехода: – Вот уж точная кличка – до сих пор мороз по коже!

– Чейхуа-то можно! – Горячий травяной настой отлично согревал и тонизировал.

Однако Рыжий только скривился, потом махнул рукой и еще раз ругнулся:

– Пошли, что уж делать. Старой деве и евнух жених.

Шаи хохотнул, подмигнул проходящим мимо девушкам и попытался сориентироваться:

– Знаю я тут недалеко симпатичное местечко. И поговорить можно, и откушать, и чейхуа выпить.

О Майрэле они не волновались, зная, что этот кот откуда угодно выберется. И не ошиблись, стоило им усесться в «симпатичном местечке», оказавшемся неплохой – светлой, в меру людной – таверной, как барс не замедлил появиться. Перехватил уже отходившую от их столика официантку, шепнул ей на ушко свой заказ и плюхнулся на стул напротив Рыжего. Увидев, что посетители не возражают против подобного поведения, девушка откочевала на кухню, предоставив мужчинам нагонять аппетит разговорами.

– Не надо, я слышал, – оборвал перевертыш попытку Шаи пересказать ему разговор.

– Как?! – не удержался Гархаэт. – Я лично насчитал столько стражи, что не уверен, что даже я сумел бы туда пробиться! Тем более ты видел, как они двигаются! Пепехелги[16], не иначе!

Майрэл с удовольствием оторвал виноградинку от грозди из уже стоящего на столе блюда и закинул ее в рот. Сощурился как от похвалы:

– Я же оборотень, Рыжий.

– Хм. – Гархаэт присоединился к уничтожению винограда. – Так, может, этот ураганный Дом не так уж силен, и в их святилище забрался вор пошустрее их? Тот же оборотень?

На этот раз барс поморщился, будто ягода оказалась с кислинкой:

– Вряд ли, Рыжий. По крайней мере, я точно бы не смог. Все, что мне удалось, это найти место, где можно незаметно для охраны кое-что слышать. Да и то не без помощи дара. Помноженного на мой оборотнический слух. А что-то большее… не представляю, как можно было это сделать. Во всяком случае, не положив при этом половину охраны. А вы понимаете, что сделать это вообще да еще и беззвучно, не оставляя следов… скажем так, подобные шустрики, если и существуют, вряд ли занимаются воровством. Пусть даже священных рукавиц.

– Ну, мало ли, может, он страстный почитатель Цера, – хохотнул Гархаэт, не умеющий долго удивляться или раздражаться. Тем более что чейхуа им наконец-то принесли и разлили по маленьким, без ручек чашкам.

– Ты уверен, Майрэл? – Шаи посмотрел прямо в глаза барса. – Что до рукави… реликвии не добраться без трупов?

– Угу, – утвердительно кивнул перевертыш. – Вариант, когда охрану просто оглушают, я даже не рассматриваю.

– А про жертвы нам ничего не сказали, – задумчиво протянул адъютант. – Вряд ли при их наличии умолчали бы об этом, как думаете?

Коллеги вразнобой закивали, не отрываясь ради этого действа от чашек.

– Вообще, эта вся ситуация нам только на руку. Вряд ли бы нам сказали имя этого нахального заказчика, если бы не похитили их рукави… вахны тебя, Майрэл, побери, вот ведь привязалось!

– Что? Варежка? – невинно захлопал черными ресницами барс.

– Тьфу на тебя, радуйся, что Льот не слышит.

Оборотень так довольно и злорадно улыбнулся, что стало ясно – рано или поздно старший протектор это все-таки услышит. Гархаэт не удержался и хохотнул.

Шаи махнул рукой, считая, что если человек хочет себе неприятностей, то это его личное, мазохистское право, и продолжил рассуждения:

– Однако если нам повезет с этой… реликвией, – проговорил он с нажимом, глядя на еле удерживающих смех друзей, – то имя мы узнаем.

– А не обманут? – поднял бровь Майрэл.

– Это же Дом Чести, – как-то невесело хмыкнул Шаи. – Тем более что мы с легкостью можем растрепать по всей Нарре-шэ о том, как у воров украли их священную варежку.

На этот раз засмеялись уже все.

– Хороша идея, – одобрил барс.

– Как думаете, наши духовники смогут отыскать след? – несколько неуверенно спросил Фелл.

– Кто ж их знает, – пожал плечами Рыжий. – Но что-то я не слышал про такие таланты у Фиро.

Шаи вздохнул:

– Льот считает, что у Фиро большое будущее, – подумал и добавил: – Как у дипломата.

Вновь засмеялись. Однако потом Гархаэт серьезно сказал:

– Фиро все-таки очень талантливый духовник, и его не зря отправили в нашу группу. Потенциал у него действительно хороший. Вот только, насколько я знаю, он долго выбирал между стезями жреца и протектора, и я не совсем уверен, что он сделал правильный выбор.

Жрецы от духовников отличались очень многим. Получая силы от Бога или Богини, которым поклонялись, они использовали их совершенно по-разному. Урожай, здоровье людей, донесение до них священной воли – это и многое другое входило в функции жрецов. Сила же духовников была в ином. Обычно для простоты понимания ее определяли как более приспособленную для боевых действий, что не совсем правильно, но одно несомненно – у духовников должен быть соответствующий характер.

– Однако с поиском он вполне сможет справиться, – Фелл произнес это так, будто побуждал подтвердить или опровергнуть тезис.

– Я не уверен, Шаи, – покачал головой Гархаэт.

Коллеги переглянулись и одновременно простонали:

– Шерши!

– Вы представляете, что скажет Шерши, когда мы его попросим найти эту божественную варежку татей и убивцев? – радостно хохотнул Майрэл, более всех прочих работавший с Ро и особенно красочно представлявший его реакцию.

Но, судя по скривившимся лицам, остальные тоже не страдали отсутствием воображения.

– Вот-вот, а я о чем, – продолжил веселиться барс.

– Сам и скажешь, – отпарировал Шаи.

– Ни за что! – тут же среагировал оборотень. – Но я с удовольствием посмотрю.

Адъютант уставился на эту наглую рожу и вкрадчиво протянул:

– Майрэл, подумай о том, как Нарра хочет найти это Зеркало, а желание женщины – это закон, тем более нашей обожаемой Богини, а ты отказываешься переговорить с напарником! Ай-ай-ай, как не стыдно? Кому, как не тебе, говорить с ним, ты же его лучше всех знаешь!

– Вот именно поэтому не буду. – Барс на всякий случай посмотрел вверх. Они сидели у окна второго этажа, и небо было хорошо видно. Никто, правда, не брался утверждать, что боги живут именно там, но порой именно так думалось. – Но я могу подсказать, как это сделать.

– А почему сам не хочешь воспользоваться собственными советами?

– Шерши тоже меня хорошо знает, – хмыкнул Майрэл. – И, разумеется, не поверит. Потому что, если что-то от него хочешь получить, лучше начать с комплиментов ему и его искусству.

– Но Шерши и правда искусный духовник.

– Вот и расскажи ему это. Желательно цветисто, пылко и долго.

Рыжего передернуло.

– Нет, так я точно не смогу, – прокомментировал он.

– А почему это должны делать именно мы? – задумчиво произнес Шаи, улыбаясь то ли своим мыслям, то ли официантке, то ли кушаньям, что она несла к их столику. – Почему бы это не сделать именно тем, кому его помощь так необходима?

– М? – это от Гархаэта.

– Я про Дом Разбитого Урагана.

Мгновение тишины, и от смеха едва не подскочили тарелки на подносе официантки. Сама же девушка даже не вздрогнула – видно, привыкла и не к такому.

– Вот это зрелище я точно не пропущу! – хохотнул оборотень, вгрызаясь в сочное ребрышко с тмином.

– Ладно, зови тогда его. Надо же сначала обозначить задачу, – отозвался Шаи, потянувшись к салату, – Фелл имел к ним непреодолимую слабость.

– Сейчас. – Майрэл мгновенно сосредоточился, энергия вокруг колыхнулась, выдавая его действия.

Ничего более не произошло.

– И? – Гархаэт уже набил полный рот риса, однако не забывал следить за происходящим.

– Сейчас, – повторил перевертыш.

– Так я и знал. – Шерши появился, уже сидя на свободном стуле у их столика, закинув ногу на ногу и с характерной недовольно-вредной миной на лице. – Ничего без меня сделать не можете.

Глава 8

– Я ненавижу этого мерзавца! – Халльдуор повторил сию фразу, наверное, уже с тысячу раз, но по всем признакам останавливаться не собирался. Почему-то фаар был свято убежден, что во всех бедах, которые сваливались на его огненную голову, виноват именно Шерши Ро. Его коллеги давно уже поняли, что главное в такие моменты – не вмешиваться в этот медитативный процесс. – Нет, ну каков подлец! Ненавижу!

Вся команда Карнавы шла по пылающему участку Базара, прикрываясь защитным пологом, который, не прекращая ругани, без видимых усилий держал Рошел. Протекторы крутили головами, подозрительно приглядываясь ко всему необычному. Проблема заключалась в том, что все, объятое пламенем, казалось подозрительным. Однако они не просто так решились на столь экстремальную прогулку. Оба духовника посчитали, что если в ближайшее время окажутся рядом с местом, где недавно находилось Зеркало, то смогут это почувствовать. Полной гарантии успешности этого мероприятия не было, но попробовать стоило. Протекторы вполне резонно предположили, что перед клиентом, если Зеркало все же украли по заказу, реликвию показали во всей красе, а это должно было поколебать энергию. Конечно, жрецы Сайенсена это лучше бы прочувствовали, но, возможно, и протекторы Карнавы смогут. К тому же Ранреу был убежден, что взрыв неслучаен. Похоже, кто-то заметает следы. А что качественней это может сделать, чем пожар на столь огромной территории? Уже через полчаса ни одной улики не останется. Поэтому и шли протекторы по горящим узким улочкам, норовя провалиться в воду и одновременно подпалить себе шкуру (слава Карнаве за силы, которыми он одарил Халльдуора). Хорошо еще, что на мостовые настилы были наложены отличные заклинания, должны удержать. Хотя бы людей. Но удовольствия вся эта прогулка никому не доставляла.

Невольно мужчины ускоряли шаг, двигаясь к эпицентру пожара.

А Халльдуор продолжал ругаться. Ранреу же думал о том, куда ушел Шерши и не идет ли с другой стороны такая же группа от Нарры.

Однако если она и была тут, то безнадежно не успевала.

– Есть! – Микош радостно подскочил, победно потрясая рукой в воздухе. Оптимизм этого духовника мало что могло поколебать. Рошел хмуро глянул на коллегу и подошел к нему, желая проверить его ощущения. Сомнений не возникло. Фаар несколько угрюмо кивнул.

«Наверное, расстроен, что его прервали», – с усмешкой подумал Ранреу. Он тоже чувствовал характерные колебания энергии. Спутать их с силой Карнавы или Нарры не смог бы даже новичок.

– Тут все и произошло, – медленно произнес Халльдуор. Остальные протекторы уже вовсю шарили по тому, что осталось от дома. – Резкий боевой выброс энергии… – пояснял он свои ощущения.

– Интересно, кто, что и с кем не поделил? – спросил Микош.

– Не поделили явно Зеркало, – ответил Ранреу. – А вот кто и с кем – это хороший вопрос.

Элайтер с интересом разглядывал то немногое, что еще окончательно не уничтожил огонь.

– Кто-то хорошо подготовился, – указал он на несколько металлических пластинок, на которых даже сейчас можно было разобрать эмблему знаменитого масла с Южного острова Карнавы-шэ. – Боевое заклинание попало прямо в бочки с маслом. Догадываетесь, что произошло?

Альзорел хмыкнул: или не они шли по сгоревшему кварталу?

– Наррийцы наверняка приложили к этому руку, – хмуро высказался Олестер.

– Не их стиль, – покачал головой старший протектор Карнавы, пытаясь справиться с невольной неприязнью к коллеге. – Да и Шерши был с нами, когда бабахнуло. Ро – слишком хороший духовник, чтобы такие операции проводить без него.

Окаянный ничего не сказал, но отвернулся с таким видом, что и без слов было ясно, какого он мнения о подобных защитниках проклятой Богини.

– Тут сыграли роль несколько заклинаний, считающихся боевыми. – Микош не любил напряженную атмосферу, поэтому поспешил озвучить свои наблюдения. – А потом отсюда начали срочно строить туннели и арки.

– Еще бы, все же взрывалось, – хмыкнул Элайтер.

– Можем определить, через какой унесли Зеркало? – Ранреу мигом встал в охотничью стойку.

Повисло напряженное молчание. Халльдуор, Микош, Альзорел и Лоу тщательно вслушивались в свои ощущения. Первые двое еще и перебирали пальцами по воздуху, будто играя на невидимом рояле.

– Вижу! – воскликнул Микош. – Вот он! – И указал куда-то влево от себя. – Только поймать его уже невозможно. Даже определить, куда ведет.

Ранреу не считал себя специалистом в вопросах энергопространственных переходов и посмотрел на Рошела.

Тот еще мгновение хмурился, но тоже покачал головой.

– Но есть один почти параллельный. – Микошу сегодня явно везло. – Его можно восстановить.

Энергопространственные переходы, или туннели, как их чаще всего называли, создавались для более быстрого преодоления расстояний. Часто их использовали, если дорога изобиловала препятствиями. Как порой обидно бывает – место назначения невооруженным глазом видно, однако по прямой до него не добраться из-за оврага, в котором и человек ноги сломает, и телега не проедет. Вот и тратится несколько часов на крюк. Поговаривали, именно с такой проблемой и столкнулся первый человек, додумавшийся до того, что энергию, наполняющую мир и тем паче дарованную богами, можно приспособить для преодоления подобных препятствий. Потом же туннели стали использовать и в бою, и при бегстве, и для множества иных задач.

Подобные переходы оставляли весьма заметный след, и опытный духовник или прядильщик мог восстановить его или хотя бы определить, где тот завершался, а потом уже быстренько построить туннель с выходом где-нибудь поблизости, если не было возможности воспользоваться парным.

– Параллельные туннели? – подозрительно сощурился Альзорел. Его благоразумная натура протестовала против такой авантюры, а он знал, что сейчас предложит его непосредственный начальник, и уже заранее возмущенно уставился на него.

Ранреу лишь усмехнулся:

– Рискнем?

Риск и вправду был – неизвестно, куда их занесет, смогут ли духовники точно восстановить туннель, да и создавать переход в подобном месте, где и так энергия возмущена до крайности, – все это не отличалось разумностью. И взгляд адъютанта откровенно об этом говорил. Лоу посмотрел, как его помощник уже открывает рот, чтобы добавить своему негодующему взору словесного усиления, и предпочел принять решение сам:

– Думаю, стоит рискнуть.

Ни Рошел, ни Элайтер не стали возражать. Микош горел энтузиазмом, тем более находка принадлежала ему. Олестер же лишь повел плечами: Окаянные, все до единого, считали свою судьбу предрешенной, а коли чему быть, того не миновать, так чего беспокоиться? Порой подобная позиция была такой удобной.

Альзорел сощурил глаза и все-таки не удержал шпильки, хотя Халльдуор с Микошем уже начали творить переход:

– Как предусмотрительно поступил наш верховный жрец, заранее начав готовить нашему старшему протектору достойную замену.

Рошел, не отрываясь от своего занятия, одобрительно хохотнул:

– По-моему, он поступил куда более мудро, назначив Альзорела ему в адъютанты. Что скажешь, Ран?

Лоу разве что не засвистел песенку от удовольствия.

– Нарушать правила всего приятней, когда рядом есть тот, кого это раздражает, – обронил он и не дал парировать, начав действовать: – Закончили? Ну что ж, коль мне уже подготовили замену, то, пожалуй, я пойду первым.

Вторым скользнул в туннель, оттеснив плечом Элайтера, Олестер. Хмыкнув, Карнелл последовал за ним. И он нисколько не переживал, отлично зная, что переходы Халльдуора безопасны. Другое дело – что они встретят на выходе. Если Рошел с Микошем неправильно рассчитали точку выхода, то туннель мог заканчиваться и в море, и в эпицентре драки, и в том же пресловутом овраге.

Обошлось. Рассчитали духовники правильно. Однако радости это особой не доставило. Один за другим протекторы выпрыгивали на палубу корабля. И рожи, что их окружали с поразительной скоростью, не позволяли отнести судно к торговым. А вот к пиратским – самое то.

– Так-так-так, – раздалось откуда-то сзади. Плотные ряды «рож» раздались, и вперед вышел харизматичный рослый тип в красной шляпе с пучком экзотических перьев на тулье, кое-где переходящих в чешую. Плавность движений выдавала в нем бывалого бойца. – Похоже, у нас гости. И кто это такой наглый пожаловал?

Ранреу усмехнулся. Их было шестеро. Все-таки древняя традиция, предписывающая протекторам путешествовать по делам службы именно таким числом, как не раз подтверждала практика, действительно мудра. Ведь с таким количеством воинов и тем более духовников они могут в щепки разнести весь корабль. Главная сложность будет заключаться именно в том, чтобы этого не сделать. Одни они вряд ли доберутся до места. По крайней мере, с той быстротой и легкостью, которые им может обеспечить умелая команда моряков. Да и точку назначения неплохо было бы знать.

Быстро оценив обстановку, протекторы без каких-либо указаний развернулись в кольцо – так, чтобы прикрывать друг другу спины. Духовники отступили внутрь образованного круга, подняв руки на уровень груди и угрожающе затрещав сжатой в разноцветные молнии энергией.

В глазах Окаянного блеснула жаркая, почти вожделеющая ярость… Казалось, еще немного, и он задрожит от нетерпения. Ладонь сжалась на рукояти меча, а все тело мужчины застыло в весьма картинной позе.

Лицо же Элайтера, наоборот, стало еще спокойнее. Правда, рука мягко, непринужденно, будто ее больше некуда было положить, легла на эфес. Но отчего-то знающие люди поняли, как быстро полягут те, кто необдуманно окажется слишком близко.

Ранреу безумно хотелось обернуться на своего адъютанта. Слишком уж его забавляло то серьезное выражение, что появлялось у Альзорела в такие моменты. Однако взгляд старшего протектора был прикован к капитану этого славного судна. Пираты вокруг тоже внушали уважение. Разномастно одетые, шумные, вооруженные до зубов, они представляли собой тот контингент, от которого можно ожидать любого действия: удара ножом без предупреждения, подлого заклятья, яда в шипе кольца, вонзающегося в ладонь при рукопожатии, и многого, многого другого. Старший протектор Карнавы считал их опасными, какими они и были.

Сейчас, видя построение своих неожиданных гостей, пираты отреагировали соответственно. В руках у многих появилось оружие, изменились позы, ставшие отчетливо угрожающими, и откуда-то из-за их спин предупреждающе потянуло магией. Кто же это там такой нехороший ею балуется?

Микош глубоко вдохнул воздух, будто именно так искал ответ на этот вопрос, и упрямо наклонил голову, готовясь принять на себя чужое волшебство – при работе с Рошелом за защиту в бою отвечал он. В немалой степени так решили из-за того, что угрожающе выглядел Халльдуор в атаке. Вот и сейчас до этого почти бесцветное пламя вокруг его фигуры полыхнуло сине-фиолетовым, одновременно заметно разрастаясь. Красные глаза пугающе светили из тьмы под капюшоном. Казалось, он сейчас схватит огонь прямо со своего тела и швырнет его в непокорных. Все знали, что пламя вокруг фааров может быть и почти всегда является безопасным. Но с какой легкостью эти существа унимали его кровожадную сущность, с такой же отпускали на волю. Порой в этом огне могло плавиться даже железо клинков, что уж говорить о человеческой плоти?

По лицам пиратов сразу же стало заметно, что связываться с фааром они не желают. Но подобные соображения вряд ли остановили бы их. Не те это были люди, чтобы отступать.

Атмосфера накалилась до предела.

Ранреу сложил руки на груди и насмешливо смотрел на капитана. Тот не уступал – ухмылялся так, что любой бы почувствовал себя неуверенно.

– Ответ на этот вопрос зависит от вас самих, – наконец соизволил отозваться Лоу на насмешливое «Кто пожаловал?» – Ежели вы ведете себя благоразумно, то мы ваши благодетели и клиенты, оплачивающие пустяковую, в сущности, услугу звонкой монетой. А ежели вы решите показать нам, как вы безмерно опасны, то мы – те нехорошие люди, что вопреки закону и воле Бога используют рабский труд.

Судя по раздавшимся репликам, моряки оба варианта считали неподходящими для себя, а последний и вовсе сомнительным. Однако цепкие глаза капитана отметили слаженность действий, правильность построения, слишком отточенные движения неожиданных пассажиров, дюже хорошее оружие, многочисленные амулеты, наглость, редко появляющуюся без козырей, и, конечно же, духовников в центре круга, тем более что один из них являлся фааром, вахны поберите это мерзкое племя за их силу. Драться и рисковать кораблем не хотелось. Но ситуация диктовала совершенно определенный сценарий разговора. Глава пиратов подбоченился и хмыкнул:

– Какие шустрые у нас гости, а, ребята? – «Ребята» шумно согласились. – Видать, забыли по дороге, что корабль этот наш, нам тут каждая досточка известна. И ежели что не по вкусу, то мы мигом можем и характер показать, а он у нас тяжелый, так, парни? Да и у красавца нашего тоже. – Капитан повел рукой, будто указывая, что имеет в виду само судно.

Старший протектор оценил. Он понял, что пирата не пугала их сила, даже с учетом духовников. Не желая раскрывать один из своих бесспорных козырей – прядильщика, которого еще надо опознать во множестве рыл, главный на корабле намекнул, что на судне полно ловушек, в том числе и магических.

– Да уж, негоже вредить такому красавцу. – Лоу хозяйским взором оглядел все вокруг. – Сломаете еще что-нибудь, чини потом.

От подобной наглости капитан даже не сразу нашелся что сказать, чем Ранреу и воспользовался, продолжив как ни в чем не бывало:

– Вот что интересно, стремления у нас, господа, в общем и целом схожие. И плывем мы туда же, и корабль разваливать не хочется, да и махаться по такой жаре неохота. – Старший протектор еще раз оглядел «господ». – Отсюда вопрос: неужели такие понимающие парни, как мы с вами, не сможем договориться? И вам доход, и нам радость. От вас-то много и не требуется, плывите себе и плывите, а мы вам мешать не будем, рядом постоим, на море полюбуемся.

– А может, в трюме на доски лучше? – Капитана, похоже, уже начала забавлять ситуация. – Темно, тесно, запахи разные витают. Романтика!

– Так ведь дам-с нету, – хмыкнул ему в тон Лоу и буквально спиной почувствовал ярость Халльдуора. Тот явно не понимал, с какой стати они цацкаются с этим быдлом. Водилась за фааром любовь к быстрому и четкому распределению ролей. Проще говоря, он всегда сразу же указывал всем на их место, с одним лишь Шерши Ро это не удавалось. Однако замолкать Ранреу не собирался, он уже придумал, как следует поступить. – Так что лучше на палубе. Или в каюте, если плыть долго.

– А может, в воде вам будет еще удобней? – будто размышляя, произнес пират. – Там такая замечательная рыба водится! Порыбачите в свое удовольствие.

– Благодарю покорнейше, – разве что не поклонился старший протектор Карнавы. Повернулся к своему адъютанту и спросил: – А может, ты, Альзорел, хочешь порыбачить?

Парень уже понял, что начальник к чему-то ведет, поправил очки на носу и высказался:

– Да какая тут рыба? Ту, что вы любите, нужно у Южных островов ловить. Хотя если наживка хорошая… – И плотоядно-оценивающим взглядом обозрел пиратов.

– Как тебе не стыдно, мальчик мой, эти чудесные люди – наши гостеприимные хозяева, негоже гостям так некультурно себя вести. Зато мы с удовольствием составим им компанию, заодно и от бед каких убережем, в море-то нынче опа-асно.

– Сдается мне, ребята, – нарочно повысив голос, произнес капитан судна, – что наши «гости» не до конца понимают, куда попали и что их здесь ждет. Может, наглядно покажем? – И он поднял руку, готовясь дать знак.

Ответом ему был громогласный рев, и от нападения их сдерживала только не опущенная еще ладонь главаря.

– Покажите-покажите, – хмыкнул Ранреу. – Халльдуор, как много времени тебе потребуется, чтобы сжечь, скажем, эту мачту?

Фаар скептически глянул вверх:

– Дотла?

– Чтобы занялась так, что не остановишь.

– Да только коснуться. И даже не рукой, а огнем. – Пламя синим шариком дрожало в его руке, казалось, вот-вот – и он метнет его в мачту, словно мячик в детской игре. – Надо?

– Гарз! – рявкнул вдруг капитан. – Сколько твоим ребятам потребуется времени, чтобы усыпать стрелами наших гостей?

Оказалось, не все пираты собрались вокруг отряда Карнавы. Кое-кто с небольшими, годными лишь для коротких дистанций арбалетами наблюдал за представлением с верхней палубы. Протекторы их не то чтобы не заметили – не были уверены в наличии у них стрелкового оружия.

– Если пробивать защиту, – лениво раздалось оттуда, – то по счету четыре по десять.

Главный пират уставился на старшего протектора, тот ухмыльнулся:

– За сорок секунд мы положим две трети здесь стоящих. Это при условии, что ваши стрелки хороши и говорят правду. А уж мачте точно несдобровать.

И они вновь уставились друг на друга. Первое напряжение, азарт и готовность драться у обеих команд за время этой болтовни сходили на нет.

– Давайте все-таки обсудим возможное сотрудничество, – Ранреу мог повторять эту фразу, пока не будет по его. – Поверьте, внакладе не останетесь.

– Знаю я вас, – недоверчиво мотнул головой капитан. – Такие вахные шустрецы, как вы, и русалку за шлюху выдадут, да еще и позы присоветуют. Я вам вот что скажу…

– А, кстати, это идея! – просиял Ранреу. – А давайте и правда попросим русалку рассудить. Вы ж не будете отрицать, что в вопросах моря нет их мудрее?

Водный народ почитали все, кто ступал на палубу корабля. Иначе – себе дороже выйдет. Русалки и тритоны обладали своей, совершенно особенной логикой и взглядом на происходящее, частенько грешили пристрастностью и дурным нравом, но море их любило, а значит, на его водах их лучше было слушаться.

Капитан почувствовал подвох. Команда, судя по лицам, тоже.

– Где ж ее ловить-то? Этак мы месяц можем плыть и ее не увидеть. Так и будете глаза нам мозолить?

«Нас устраивает», – хмыкнул про себя Альзорел и, чтобы не выдать свои мысли, снова поправил очки.

– Да зачем ждать? – удивился Лоу. Очень натурально. Но адъютант давно научился распознавать игру начальника. – Давайте подманим.

– Ага! – обрадовался, найдя подвох, пират. – А откель нам знать, что это не ваша знакомица какая?! Нееее, нас не проведешь.

– Да глупости. Нам Карнава помогает. Только на него и уповаем. А чтобы у вас мыслей о подтасовке его воли не возникло, то… – Ранреу впервые с их «высадки» на корабль оглянулся: – Халльдуор, сможешь русалку притянуть? Ну, как петлей захватить и притащить к нашему кораблю?

Даже с учетом того, что лица в этом обличье у фаара не наблюдалось, становилось ясно, какого он мнения о предложении главного. От фразы «Ты сдурел, Ранреу?!» его удерживало только соображение о том, что внутренние распри не должен видеть кто-то со стороны, тем более противники.

Пару мгновений он глядел в глаза старшего протектора, выражая этим взором все свои мысли относительно умственных способностей коллеги. Однако молча выдвинулся вперед, и перед ним расступились и свои, и пираты.

Причина злости Рошела, недоумения протекторов и моряков заключалась в том, что русалки, как и большинство водных жителей, на дух не переносили фааров. Та первозданная материя, из которой они были созданы, не говоря уже о пламени вокруг тела, не слишком отличалась от огня, который тритоны и иже с ними ненавидели. Стихия, им глубоко чуждая, она вызывала страх, ярость и злость. А если уж подобная энергия выдергивает их из моря, заставляет себе подчиниться, плыть невесть куда, какая тут может быть реакция?

Так в чем же подвох?

Подойдя к борту, фаар еще раз оглянулся на старшего протектора, тот только помахал рукой, мол, давай, действуй. Пламя приобретало все более густой оттенок. Тем не менее Халльдуор провел ладонями по своим предплечьям, будто снимая с них лишний огонь. Действительно, оный в его пальцах начал вытягиваться в длинную прозрачно-синюю веревку, которую Рошел наматывал на локоть, будто селянка бельевую тесьму. Потом духовник повел ладонью со слегка растопыренными пальцами перед собой, одновременно прислушиваясь к ощущениям. Первичный поиск ничего не дал. Мужчина повторил процедуру, чуть подняв руку, так что теперь его пламя словно ласкало горизонт.

Зрители невольно сдвинулись поближе, завороженно наблюдая за работой протектора. Огонь вокруг него стал еще темнее. Область поиска расширилась. Искры начали сыпаться на палубу, оставляя неглубокие, но отчетливые следы на досках. Пираты, судя по лицам, уже начали радоваться, что не дошло до драки с этими сумасшедшими.

– Кстати, – будто очнувшись от чар, спросил капитан корабля, – что у русалки-то будем спрашивать?

– А! – Старший протектор тоже еле оторвался от зрелища. Даже махнул рукой. – Спросим, что делать, кто прав и как поступить. В общем, найдем что спросить. Скажет – ваша правда, мы уйдем восвояси. Наоборот скажет, уж не обессудьте, повезете, куда надо.

– В таком случае можете готовиться убираться. – Что-то все же смущало пирата, и нужной интонации выдержать не удалось.

– На все воля Карнавы, – пожал плечами его собеседник.

И оба вновь уставились на Халльдуора, тем более что у того, наконец, наметился результат. Толпа, уже не разделяясь на пиратов и протекторов, образовывала вокруг духовника полукруг. Рошел только раз зло зыркнул на них, заставив людей сделать два шага назад. Правда, надолго их не хватило, и наблюдатели быстро, почти незаметно для себя вновь приблизились.

Наконец Халльдуор обнаружил в море русалку, прикинул что-то и увеличил длину своей странной веревки еще на пару мотков. Потом совершенно обычным жестом снял ее с локтя и, примерившись, швырнул куда-то вдаль и чуть вправо. Синее пламя, из которого она была сделана, зашипело при соприкосновении с водой и начало тонуть. Выглядело фантастически и нереально.

Так в напряженном безмолвии, в котором даже хлопанье парусов и скрип мачт казались чем-то неуместным, прошло несколько томительных мгновений. Ничего не происходило. Народ уже был готов разочарованно вздохнуть, однако тут веревка натянулась, фаар азартно и довольно вскрикнул и, ухватившись за нее покрепче, принялся тянуть на себя.

На другом ее конце что-то яростно барахталось. Чем больше Халльдуор тянул, тем лучше становилось видно синекожую русалку самого взбешенного вида. Веревка хоть и не ранила ее, но причиняла явное беспокойство. Ощущения от такой магии более чем отвратительные.

Увидев, кто такое с ней сотворил, она разъярилась еще больше. До стоящих на палубе начали доноситься такие диковинные рулады, что впору записывать – когда еще услышишь столь нецензурные речи. Моряки и протекторы восхищенно застыли. И причиной невольной паузы были именно эти выражения, а не красота самой жительницы подводного царства. Тощая, длинная, с условно человеческим телом, переходящим в узкий мелкочешуйчатый хвост, она не обладала ни грудью, ни миленьким личиком, ни музыкальным голосом. Волосы у нее даже на вид казались жесткими, к тому же перепутались с водорослями, которые, вполне возможно, чарующе смотрелись под водой, но на поверхности придавали русалке уныло-раздраженный вид. Эта раса не обладала сильно выраженными половыми признаками, к примеру, грудей у их женщин не было и в помине – млекопитающими сии создания не являлись. Сухопутные отличали тритонов от русалок в основном по размерам. Последние были мельче и изящней. Они чаще носили длинные волосы, да и лица их можно было назвать более привлекательными. Хотя при столь незначительной разнице конфузы случались частенько.

Однако в данном случае выяснять половую принадлежность добычи Халльдуора не было необходимости. Ранреу перегнулся через борт и обратился к морской жительнице, стараясь сделать голос насколько возможно более мягким.

– Почтенная три[17], – начал он, – прошу прощения за столь неприятный способ привлечения вашего внимания, но нам просто жизненно необходимо услышать ваше мудрое мнение. Видите ли, мы с этим достойным господином разошлись во мнениях, куда нам плыть. Он считает возможным выпроводить нас со своего корабля, в то время как мы считаем, что хорошо бы плыть на нем вместе.

Зеленый цвет глаз русалки начал перетекать в ярко-изумрудный, она аж поголубела от злости. Потом заговорила, и предыдущая речь показалась прелюдией к основному действу. Особенно когда она увидела в зрителях, не выдержавших и перегнувшихся через бортик, Микоша, который мог «привлечь ее внимание» менее болезненным способом.

Русалка честно изложила свое мнение о собравшихся, об их манерах, родословной, связях, в которых они состоят между собой и «самыми распоследними сухопутными тварями». Потом, будто припомнив еще что-то, высказала пожелания никогда не добраться до места назначения, заблудиться в «трех волнах», встать на мель и наткнуться на коралловые заросли там, где их никогда не было, выгореть как медуза, вытащенная «мерзкими человеческими малолетними убийцами», век не видать моря и общаться только с камнями и водорослями. Нелогичность и противоречивость пожеланий нисколько даму не смущали. Казалось, так она могла говорить еще долго, однако в какой-то момент все же обнаружила, что «веревка» Халльдуора ее больше не удерживает, показала неприличный жест и, махнув хвостом, скрылась под водой, напоследок высказав самое страшное для жителей морских глубин пожелание:

– Рулите отсюда на Выжженные Скалы!!!

Нехтами и даже вахнами русалки и все прочие подводные обитатели никогда не ругались, не желая накликать эту неприятность: первые демоны были опасны для них так же, как для людей, а вторые почему-то почитались ими как родственники первых. А вот посылать к камням и огню подводные жители вполне могли.

– Сдается мне, почтенная три, – выпрямляясь, хмыкнул капитан, – встала на нашу сторону.

– А вот и нет, – усмехнулся Ранреу. – Что она сказала? Плывите на Выжженные Скалы! А нам туда и надо. И вам тоже, не так ли?

– Что?!

– Именно, мой любезный. Там же находится ваш оплот? – Голос протектора вдруг стал холодным и режущим, как клинок дорогого ножа. – И туда плывете вы сейчас, в панике сбежав с Базара-Скажи-Что-Ты-Хочешь.

Выжженными Скалами частенько называли странные образования к северу от холодных островов Колье. Больше всего они походили на жерло поднявшегося прямо из моря вулкана. Легенды о подобном событии существовали как в мифологии обеих стран, так и в записях жрецов Сайенсена. Но истинность оных еще не доказали. Те скалы, что образовали этот странный небольшой участок суши, действительно казались опаленными, более того – выжженными до такого состояния, что ничто живое на них уже не могло вырасти. Камень и огонь. Ходили слухи, что именно там располагается главный пиратский оплот, но карательные экспедиции, время от времени организуемые то одной, то другой страной, раз за разом возвращались ни с чем. Или не возвращались.

– Меня мало интересует ваше уютное гнездышко. Мне нужна одна конкретная вещь в нем. И коль уж все так удачно сложилось, вы отвезете нас туда.

– Ты что, действительно думаешь, я повезу вашу шайку?

– А чем ты рискуешь? Неужели все собравшиеся в вашем логове не справятся с нашей группой? К тому же на пари ты согласился. И жительница вод сказала свое слово. Боишься, что мы разгоним ваше логово, но не боишься потерять морскую удачу?

Капитан приуныл: что бы там ни было, что бы ни имела в виду русалка, а все действительно так, как сказал этот прохвост, и ежели наплевать на это, то морская удача и правда может вильнуть хвостом и уйти в глубины вод, ищи ее потом, а пират без удачи – это мертвый пират. Да и команда не потерпит. Тут все суеверны до дрожи в коленях.

– Хоть что ты там ищешь? – попытался он выиграть время и потянуть с ответом.

– Разве я не сказал? Вещь одну. Кончай хмуриться, вели лучше поставить еще парусов, с ветром мы подсобим, и пошли глотнем чего-нибудь. В глотке все пересохло от этой болтовни.

Через некоторое время корабль, подняв в буквальном смысле все паруса, гонимый призванным Микошем ветром, мчался по синим-пресиним волнам, с каждым мигом все больше приближаясь к Выжженным Скалам.

– Знаешь, что я подумал, – шепнул Эндрю, вновь опуская крышку люка, – а давай лучше тут останемся? Что нам там, наверху, делать? Тут куда веселей. Мешки всякие, мука, темно… романтика!

– И правда, что нам там делать? Недружелюбные они там все какие-то. Да и камзол у капитана мне не понравился. А эти новые вообще на редкость подозрительные типы.

– Да-да, жутко подозрительные.

– Угу.

– Угу.

Глава 9

На лица Лигарда и его приемного отца стоило посмотреть, когда Шаи рассказал им о том, кого попросил помочь в их проблеме. Дом Разбитого Урагана имел свою базу именно на Среднем острове Нарры-шэ, и все на нем были прекрасно осведомлены, кто такой Шерши Ро и чем он знаменит. Понимая, что лучше духовника не найти, представители Дома Чести тем не менее чувствовали себя гнусно обманутыми, а это само по себе являлось фактом преудивительным и оттого еще более неприятным. Дело было не столько в мерзком характере протектора, сколько в слухах, окружавших эту персону. Говорили, что Шерши – один из тех немногих, кто видит саму истину и не считает нужным ее смягчать. Поэтому он никогда не смог бы стать жрецом, назначение которого частично заключается в том, чтобы люди уходили от него с надеждой в сердце. Когда же появлялся именно Ро, эта пресловутая правда зачастую почему-то оказывалась на редкость нелицеприятной. Так что смелости с самого начала звать Шерши находилось не у многих. К тому же все знали, что своего он точно не упустит. Обычно к нему обращались, когда помощи других умеющих чувствовать волю богов оказывалось недостаточно.

Храбрости, равно как и стойкости, Дому Разбитого Урагана было не занимать, и они с достоинством истинных смельчаков вынесли неожиданный удар судьбы. Вписав его в череду испытаний, посланных им судьбой и их непостоянным божеством.

– Как вы знаете, в вещах, связанных с такой тонкой и деликатной материей, как воля богов, – на величайшем уровне вежливости и красноречия вещал Шаи, – необыкновенно важно, чтобы духовник имел самые точные сведения из возможных. Это непременное условие. Он должен проникнуться важностью своей миссии, необходимостью ее для людей, которые просят его о столь опасной и сложной услуге, как обращение к Богине. Кроме того, духовник должен проникнуться духом божества, которого, пусть и опосредованно, будет касаться в своей молитве, а это возможно в первую очередь сделать через общение с поклоняющимся ему.

На лицах Лигарда и корен-нена начало проступать понимание того, что им предстоит сейчас сделать. А Шаи тем временем заканчивал свою речь:

– Учитывая все вышесказанное, мы сочли разумным ваш прямой диалог с протектором Ро. Объясните ему задачу, равно как и то, почему это так важно для вас, постарайтесь передать всю меру, – «вашего почтения, уважения, преклонения, благодарности», думал Фелл, но выбрал нейтральный вариант: – Вашей потребности в нахождении сей бесценной, – «варежки, вахны тебя разбери, Майрэл», – реликвии.

По мелькнувшему выражению глаз собеседников у протектора возникло ощущение, что мысли его каким-то образом стали им известны.

– Что ж, – глава Дома склонил величественную голову, со смирением и достоинством подчиняясь судьбе, – значит, на то воля Цера.

Синий Холод повторил его жест, но покорности в нем было явно меньше.

Шаи подумал, что обожает свою работу.

– Тогда мы зовем его? – влез не умеющий долго молчать Гархаэт.

– Зовите. – На этот раз нотки обреченности еще отчетливей слышались в голосе корен-нена.

Рыжий повернулся к окну и поднял ладонь на уровень глаз. Майрэл, все так же сидящий неизвестно где, должен был в свою очередь вызвать духовника. После разговора, вернее, после весьма экспрессивного монолога Ро о том, что он думает по поводу подкинутой дорогими коллегами работенки, Шерши не пожелал идти к нужному особняку по улицам Квартала.

«Когда нужно будет, позовете. Если уж сами никак…» – вот что он сказал, если точно. И духовника мало волновало, что среди сидящих перед ним не было духовников. Шаи, будучи адъютантом старшего протектора, мог при необходимости сыграть эту роль, но сейчас это вряд ли дало бы нужный результат. И Ро это отлично знал, и остальные знали, что он знает, но промолчали. Все, кроме Халльдуора, давно уже поняли, что дешевле не обращать внимания на эту дивную манеру поведения.

По всем правилам Шерши должен был оказаться непосредственно рядом с Майрэлом, однако неизвестно каким образом Ро появился прямо перед представителями Дома Разбитого Урагана и спиной к коллегам. Такое всегда поражало, но Шаи с Гархаэтом, и уж тем более с оборотнем, не удивились бы, если бы Шерши из-за своей вредности и любви к эффектным сценам умудрился бы обойти любые законы природы и магии.

На лицах Лигарда и корен-нена не дрогнул ни один мускул, будто в их особо закрытом храме каждый день по нескольку раз, минуя двери, появлялись духовники Нарры. Ро тем временем огляделся, подмечая детали, и, разумеется, считывая информацию, которую несла в себе энергия.

В следующий момент он отвесил преувеличенно вежливый поклон и выдал длинную цветистую приветственную речь столь лилейным голосом, что все невольно почувствовали надвигающуюся грозу.

– Для нас огромная честь видеть в своем храме столь прославленного и опытного протектора, как вы. – Синий Холод поклонился в ответ. – И хоть повод для этой радости, увы, печален, мы тешим себя надеждой, что ваши знания, умения и сила помогут нам в разрешении этой ситуации. С благословения Нарры, конечно.

Шаи невольно восхитился. При всей вежливости речь не принижала его ни в чем. Еще и про служение Богине напомнил. Будто бы невзначай. Если бы адъютант мог сейчас видеть лицо коллеги, он узрел бы необычное зрелище – глаза Шерши удовлетворенно блеснули.

– Нарра милостива, – проникновенно произнес он. – Особенно к тем, кто верно ей служит. – На самом деле это было не совсем так. Богиня не так уж часто дарила свою любовь исходя только из степени верности ей, если оная в сознании людей подменялась истовостью служения. Но Ро считал возможным тревожить правду, только если она не мешала его интересам. – Вы уверены, что на помощь вам, – он выделил это слово, но не посчитал нужным посмотреть на собеседников, разглядывая хитрые узоры на своем веере, – она захочет прийти на помощь?

– Мы уповаем на ее благоволение вам, – с легким поклоном произнес корен-нен.

– А почему я должен вам помогать? – Шерши поднял свои красивые глаза, и всем отчего-то стало жутко.

– Мы заключили с вами сделку, – отчеканил Синий Холод, начиная подозревать, к чему ведет этот нежеланный, но, увы, необходимый гость.

– Со мной? – очень удивился Ро. – Мои коллеги получат то, на что вы договаривались, за то, что я согласился прийти и выслушать вашу просьбу. И за мое возможное согласие. А что получу я?

– Разве не желаете выполнить волю Богини? – вкрадчиво произнес Лигард. – За ваше участие мы обязательно поможем в этом.

– Ах, – ненатурально вздохнул Шерши, – как же мне объяснить Нарре, что вы не желаете помочь нам выполнить ее просьбу и она должна найти вашего неуловимого вора, чтобы вы смогли вернуть себе реликвию, полученную вами от другого божества? И, может быть, тогда вы согласитесь назвать нам имя, столь необходимое нам для выполнения ее страстного желания?

Повисла нехорошая пауза. Шаи испытал иное, но не менее страстное желание – убраться отсюда подальше. Или хотя бы накинуть на плечи что-нибудь теплое, ибо ощутимо похолодало. Гархаэт уныло подумал, что любимой секиры с собой нет, а что можно сделать этим недоразумением, которое они зовут мечом? Ковырялка, одно слово.

Напряжение росло. Фелл отчетливо это видел. В старшие протекторы, а до этого в их адъютанты, брали только тех, кто мог быть и воином соответствующего уровня, и духовником. И сейчас он с пугающей ясностью наблюдал, как туманообразная энергия вокруг алтаря и обоих представителей Дома темнеет, наливаясь грозово-серым, и хищно клубится рядом. «Неужели Шерши этого не замечает?! Неужели не понимает, с кем он так разговаривает?! Нет, не может этого быть!» Но кастет все же приятно оттягивал карман. Эка жалость, что при подобных переговорах принято держать руки на виду. Нельзя позволить кому-либо увидеть его опасения. Иначе это подпортит Ро всю игру, если он все же играет. Но как же хорошо, что он, Шаи, отлично владеет обеими руками, выхватить длинный кинжал не составит труда.

Лигард и глава Дома почти незаметно поменяли позы. Для умных людей это о многом говорило. Готовность ударить. Шерши же стоял как ни в чем не бывало, даже энергия вокруг него казалась мягким успокаивающим маревом, будто смотришь вдаль на жаре. Духовник просто стоял и смотрел. Разве что его веер оставался в неподвижности, что не так уж часто случалось. И все же… слишком спокойно…

«На что он рассчитывает? Если они…» – И в этот момент Фелл понял, что ничего никто Шерши не сделает.

– Что вы хотите? – хрипловато, явно не привыкнув говорить подобное, произнес глава Дома.

Шаи подумал, что Ро должен улыбнуться, но тот только нахмурился.

– Будете должны, – с минутной паузой произнес он. И подняв свободную от веера руку, покрутил ладонью, и мгновенно энергия, танцующая вокруг его собеседников, потекла к нему. Будто и не была чужой. Приласкалась, как кошка, и грозной силой встала за его спиной. – А теперь прошу вас отойти в сторону. Желательно вот к тому окну. – Оное находилось почти в конце зала. Дальше отправить хозяев было бы откровенным издевательством. Очевидно, духовник решил, что на сегодня хватит. – Хотя нет, – внезапно произнес он. – Я думаю, будет разумным, если вы будете участвовать в процессе. Возможно… хм… да, вполне, вы сможете получить ответ даже не из моих уст.

Поверить в то единственное объяснение, которое можно было дать этой фразе, никто не мог. Но Ро не предоставил никому возможности уточнить, что он имел в виду.

– Встаньте с двух сторон алтаря, в трех, – он еще немного подумал, просчитывая что-то, – трех с половиной шагах от него. – Повернулся, из-за чего заколыхались длинные полы одежды, сделав его немного похожим на детскую вращающуюся игрушку. – Вы, – это уже обращение к протекторам, – сами знаете, что делать.

Те кивнули и воззрились на духовника еще внимательней – им нужно было стоять на определенном расстоянии относительно его.

Потом Шерши сделал шаг в центр помещения, обвел его суровым взглядом, будто призывал к порядку, поднял руки и встряхнул ими, словно сбрызгивая невидимую воду. И так же, как могла слететь она, все капризность и вредность пропали с лица Ро. Перед ними стоял он настоящий. Вернее, тот он, каким редко представал перед другими.

Следующие несколько мгновений Шерши стоял совершенно неподвижно. Даже глаза не двигались. Зрачок остановился на одной точке. И ничего не происходило.

Одно мгновение. Второе. Третье. Чет-вер-тое… оно еще не успело закончиться, как что-то начало меняться. Это чувство невозможно было объяснить конкретными фактами, но ощущение давило все сильнее и сильнее. Что-то новое просачивалось сквозь стены храма. Оно сгущалось под потолком, у пола, жалось к стенам. Воздух в помещении вдруг стал колебаться настолько, что предметы зрительно меняли форму. И тишины больше не было, звуки наполнили храм. При этом ни одного из них нельзя было услышать ушами. Начала кружиться голова, мысли уходили, и в душу, так же как в этот зал, проникало какое-то потрясающее ее чувство.

Шерши медленно поднял руку, кисть описала полукруг. Он словно прислушивался. На втором запястье звякнули браслеты. Ладонь потянулась вверх, будто ведомая чужой волей. Длинный рукав беззвучно проделал тот же путь. Тело духовника чуть изогнулось. Руки наконец застыли. Но пальцы продолжили перебирать воздух, могло показаться, что он ласкают струны какого-то музыкального инструмента, а сам протектор, чуть склонив голову набок, прислушивается к ним. Четверо мужчин зачарованно следовали за происходящим. Они знали, что силы, проходящие сейчас через духовника, могут сломить даже их. Но Шерши не гнулся. Подстраивался, но не падал.

Сам же Ро в этот момент ощущал совсем иное. Ему всегда было трудно слушать про благоволение Нарры или что-то подобное. Отчего-то он никогда не ощущал Богиню, ее силу, энергию как нечто, принципиально другое, чуждое, отличное. Шерши даже никогда не взывал к Нарре. Когда он понимал, что это нужно сделать, отклик на эту мысль рождался где-то внутри его сути, и силы вокруг начинали сходить с ума. Ему никогда не слышались ее речи, но каким-то образом он понимал волю Богини, и все сразу становилось на свои места. Четко и ясно. Будто иных вариантов и быть не могло.

Иногда Шерши охватывал почти суеверный страх, что он сам себя обманывает, что это его самомнение играет с ним такие шутки, однако у него были реальные подтверждения его правильной трактовки воли Нарры: его сила и события, что происходили именно так, как он предрек. Но тем не менее страх все равно присутствовал, и Ро всегда старался отслеживать, чтобы не превратиться в потерявшего всякое адекватное восприятие болвана. Коих не переносил.

Сила продолжала наполнять зал, темным маревом колышась у его границ. Будто только и ждала, чтобы как-то оформиться. Шерши с отчетливым щелчком раскрыл веер и повел им, рисуя в воздухе какую-то неопознаваемую фигуру. Опустил руки. И сделал шаг назад, склоняясь в поклоне.

Помедлив миг, за ним движение повторили остальные. И только спустя пару мгновений смогли рассмотреть, кому, собственно, кланяются. Но этого времени хватило лишь на подленькую мысль о мерзком чувстве юмора Шерши.

Но возникшего прямо на алтаре мужчину трудно было списать на нестандартную шутку, хотя она была бы вполне в духе протектора Ро.

Уперев согнутую ногу в угол священного камня, держа ее сплетенными у колена руками, незнакомец с интересом разглядывал стоящих перед ним. Они уже выпрямились и с некоторым ошеломлением смотрели на сидящего перед ними нечестивца. Он выглядел повзрослевшим мальчишкой, но темная суть нет-нет да выглядывала из веселых глаз. Кожа у мужчины выглядела сероватой и в некоторых местах казалась укрытой тенью, чтобы было явно невозможно. Хотя бы потому, что материальным он не был. Сквозь одежду и тело едва-едва, но все же вполне заметно просвечивала обстановка зала и стены. Свет будто боялся его, рассеиваясь и не приближаясь к нему. И вообще создавалось впечатление, что в любой миг мужчина скользнет в щель между этим миром и тем, в котором обитают боги, и… что-нибудь с собой утащит. Что-нибудь очень ценное.

Не узнать Цера было невозможно. Даже с учетом того, что ни единого его изображения не существовало.

Шерши он будто не заметил, но оба его последователя оказались под его самым пристальным наблюдением. При этом он не повернул головы, они как-то сами поняли, что лучше встать прямо перед своим божеством. Если не ради удобства, то ради почтения.

Молчание затягивалось, но прерывать его люди не посмели. Да и Цер не спешил, продолжая оглядывать представителей Дома Разбитого Урагана.

– Хорошо, – наконец вынес он вердикт. Голос у него оказался вкрадчивый, с едва уловимой насмешливой ноткой. Такой всегда заставляет внутренне напрягаться в ожидании подвоха. – Впрочем, как могло быть иначе? Но полагаю, не для этого Нарра желала, чтобы я сюда зашел. Так что вы хотели, мои дорогие?

В этот момент оба представителя Дома Разбитого Урагана поняли, что Шерши им все-таки напакостил, но что самое страшное – отомстить они ему уже не сумеют. Потому что после того, что они сейчас должны будут сказать своему богу, оставшееся от них вряд ли будет способно на какие-либо активные действия. Тем не менее оба выпрямились и гордо подняли подбородки. Только так стоит принимать удары судьбы. Заговорил старший из них, справедливо полагая, что ему терять меньше, чем приемному сыну:

– Мой бог, видеть тебя вот так – это счастье, которое мы не ожидали когда-нибудь испытать. Долгие годы мы служили тебе и обрядами, и тем, как жили и что делали. И лелеяли надежду, что ты доволен нами…

– Это так. – Бог с хитрецой сощурился, зная, что после таких заявлений всегда идет некое «но».

Какое-то особое чувство удовлетворения расцвело в глазах корен-нена. Этот лаконичный ответ означал, что он добился своею жизнью того, чего желал.

– Благодарю тебя, – сдержанно произнес глава Дома, но даже стоящие позади его протекторы ощутили волну счастья, что исходила сейчас от мужчины. – Благодарю и… очень жалею, что последнего испытания мы не выдержали.

Казалось, Цер не ожидал такого поворота:

– О чем ты?

– О твоей перчатке, мой бог. Мы… – и тут старик осекся. Пораженный увиденным.

Цер смутился.

Такого, наверное, не видел даже Сайенсен.

– М-да, перчатка… – пробормотал он. Взъерошил свои серо-бурые волосы и криво улыбнулся. – Забрал я ее, короче.

– Но почему? – вопрос у корен-нена вырвался сам собой. Хотя до этого реплика у него была приготовлена другая.

– Понимаете, тут такое дело. – Бог вроде бы снова обрел прежнюю уверенность, но что-то в голосе выдавало его все равно. – Перчаточка-то непростая. Хитрая такая перчаточка. Я ее когда-то у самого Ловкача[18] упер. Она в делах помогает, золото само к ней так и липнет, то-то Ловкач себе когти кусал, когда обнаружил пропажу. Но вслух-то не возмутишься! Самому рыжие уши надерут за такое. Потому как основное достоинство этой перчаточки-то – в карты обжуливать. Вернее, карты на нее так и ложатся, какие получше, да и поменять их незаметно ой как просто можно. Даже наши карты, которые ничем другим не возьмешь! Их сам зануда Судья собственноручно пару веков рисовал. – В этот раз Цер упомянул кличку одного из младших божеств, весьма рьяно относящегося к вопросам справедливости. – Этот же и родную маму, и лучшего друга за ради своей справедливости сдаст! Да ну его, а то настроение испортится. – Создавалось впечатление, что настроение бога поменялось уже несколько раз за эту речь. Лигард и корен-нен явно открыли для себя много нового о том, кому столько лет поклонялись. – Возвратимся к моей замечательной перчаточке. – Он погладил свою правую руку, и только сейчас все присутствующие обратили внимание, что его руки затянуты в перчатки. Одну из них главы Дома Разбитого Урагана, похоже, узнали. – Эта красавица даже эти карты смогла обмануть. Вот только… сели как-то играть с Карнавой. А он же тоже зануда еще тот. Просек как-то! Чуть на горячем не поймал. Как отбрехаться удалось, сам не понимаю! Но перчаточку надо было на время спрятать. Во избежание. А то этот зануда еще и рассказал всем и каждому про свои подозрения. А поскольку проиграл он мне не первый… Так что припрятал я у вас свою дорогушу. А что? И вам приятно, и мне безопасно, никто сюда не сунется. Блюдут, понимаешь, чужую территорию. Но то давно было, забыли уж тот случай, тем более тогда не нашли, с помощью чего я мухлюю. Ну и подумал я, что уже можно и воссоединиться. В общем, вы молчите об этом, а Нарре я сам все объясню. Думаю, она только посмеется. Это же Карнаву я тогда крутанул на монетку. Вот так-то…

И только отойдя на пару льесов от особняка, протекторы позволили себе выпустить смех наружу. Тем паче это было более чем необходимо. К этому моменту все четверо уже казались себе состоящими из булькающих пузырьков веселья. Глядя на хохочущую в затемненном тупичке компанию, прохожие невольно ускоряли шаг, чтобы быстрее пройти это опасное место.

– Шерши, ты зачем ребят добил, сказал, что запомнил ауру их Дома, – обессиленно простонал Шаи, держась за стену, – и теперь им не стоит проверять их мастерство на тебе и твоих друзьях?

– Я поддержать их хотел!!! – возмутился Ро, ради такого случая даже оторвав от лица вышитый цветами и птицами платок, которым вытирал слезы.

– Поддержать?! – гаркнули Фелл и Гархаэт. Майрэла вновь скрутил приступ хохота. Чуть трансформация не началась. С ушей.

– Ну да. Показать, что верю в то, что подобное в их силах.

Логика Шерши всегда поражала. Но в этот раз она была встречена новой волной хохота.

– Однако ничего смешного, – похихикивая, Фелл попытался настроиться на деловой лад. – Информацию нам предоставили бесценную. Надо теперь отправляться к Льоту и рассказать обо всем. Нам понадобится корабль.

Глава 10

– Вы уверены, что Дом Разбитого Урагана предоставил вам верную информацию? – Старший протектор Нарры строго – как почти всегда – смотрел на подчиненных. Историю добычи сведений ему только что пересказали. – После того, что вы там устроили, я бы не удивился, если бы они захотели немного поубавить вам веселья.

Под ледяным взглядом Фарклайда возгласы «Это не мы!» стихли, не прозвучав.

– Слово, данное Домом Чести, нерушимо, – ответил Шаи, как всегда при начальнике принявший благопристойно-сдержанный облик.

– Я бы почувствовал ложь, – скептически глянув на Фелла, добавил Ро.

– Разве это в правилах Домов Чести называть имя заказчика? – уточнил у своего адъютанта Льот.

– Случай чрезвычайный, – пожал тот плечами. – К тому же они и не называли его имя. Они просто сказали, что заказчик по сути своей невеликая сошка, однако она, вернее он, работает на Хозяина Морей. Очень тайно, между прочим.

– Сколько пафоса – Хозяин Морей! – фыркнул Гархаэт. – А чего не Повелитель Океана или Властелин Мира?

– И Пива, – схохмил Майрэл. И они на пару с Рыжим совершенно по-дурацки заржали.

Одним взглядом выразив свое мнение по этому поводу и заставив обоих замолчать, Льот постучал пальцем по подлокотнику кресла, в котором сидел. Его серые, цвета грозовых туч, глаза все еще были полны недоверия:

– И у такой мелкой сошки они приняли столь опасный заказ?

– Им сразу же заплатили. Точнее, как только было получено обещание – ритуал, означающий, что они берутся за дело. И заплатили, как я понял, достаточно, чтобы оправдать риск.

– И их не смутило, что они крадут у Сайенсена?

– По их мнению, не у него, а из Храма. Пусть он сам с нерадивыми охранниками разбирается. Поэтому они так и переполошились, обнаружив исчезновение Перчатки. Решили, так сказать, что Сайенсен или кто-то из его протекторов сыграл с ними в игру «зуб за зуб».

– Надо было. – Льот порой бывал невообразимо серьезен.

– Несомненно, – почтительно кивнул Шаи. – Третьим же обоснованием их смелости является элементарное понимание того, какому богу они поклоняются. Я думаю, после истории с Перчаткой ни у кого не возникает сомнений, что он только одобрил бы подобные действия.

– Да уж, – проворчал старший протектор, сурово глядя на давящихся от смеха зрителей того, несомненно, стоящего представления. – Что ж, вы великолепно справились с поставленной задачей. Шерши, тебе особая благодарность. Великолепная работа. Как и всегда, впрочем.

Ро прикрыл веером довольно покрасневшие щеки.

Фарклайд тем временем продолжал:

– Корабль уже готовится. – Заявление даже не сразу было осознано. Значит, Льот ни капли не сомневался в верности их сведений? Когда он успел распорядиться о корабле?! – Шаи, будь добр, проследи, чтобы снарядили все как должно.

Адъютант молча поклонился и четким, уверенным, явно перенятым у начальника, шагом вышел из зала.

– Кстати, а где Фиро? – Гархаэт работал с ним в паре, и если предстоит потасовка, а в этом сомневаться не приходилось, его помощь была бы весьма кстати.

– Уже бежит, – произнес Шерши.

Майрэл втянул шумно воздух, заставив Льота едва заметно поморщиться, и кивнул.

Искомый духовник появился в дверях через пару минут, во время которых коллеги обсуждали, что собой представляет Хозяин Морей. В этот раз излагал Рыжий: пираты были по его части.

– На самом деле такое прозвище он получил не сразу. До этого его все звали Чесмер. Он как-то сразу очень удачно начал. Будто ему сам Цер или, скорее, Утопленник, он у них более почитаем, помогал…

– Существование Утопленника не доказано, – заметил Льот. – Никто его никогда не видел, силу его наши или других богов духовники не чувствовали, а всю его якобы оказанную помощь легко объяснить совпадениями или удачей.

– И тем не менее почти все пираты в него верят, – ответил Гархаэт. – Немного странная уверенность, ведь по их же рассказам именно пираты его и утопили, и с чего ему теперь помогать им, мне лично не понятно. Но их аж распирает от восторга, когда они рассказывают об этом. Ну да ладно, это к делу не относится. Я хотел лишь сказать, что ему, Хозяину Морей то бишь, везло. Он был дерзок и всегда рисковал. Его слава быстро разнеслась по островам. Тем более что многие моряки и пассажиры с захваченных им кораблей оставались в живых и потом могли рассказывать, как он налетел словно ветер или волна в шторм, как быстро захлебнулось сопротивление, как он виртуозно махал саблей и как продуманна была атака. А также то, что команда его не слишком большая, но умелая, и все в таком роде.

– В общем, он создал легенду о себе, – резюмировал Майрэл.

– О да, – Гархаэт ухмыльнулся. – Легенду об умном, харизматичном, опасном пирате, которому нет равных на море. Под его руку охотно шли, но брал он не всех. Тем не менее скоро у него появилась целая флотилия. И первые его суда носили имена морей. Случайно так получилось или нет, но народ заметил, и прозвище Хозяин Морей прицепилось к нему намертво. Тем более что ни один из этих четырех первоначальных кораблей не был потоплен или захвачен ни разу. Поговаривали даже, что если пустить ко дну какой-нибудь из них, тут и придет конец могуществу Хозяина Морей. Но пока никому подобного не удалось. А флотилия его с тех пор все растет. Ходят слухи, что Хозяин Морей подмял под себя почти всех охотников за кораблями.

– Где их база?

– Точно знают только они сами. Но как я слышал, так сказать, от надежных людей, что на Выжженных Скалах.

– Что ж, отправимся туда, – подумав, кивнул Льот. На его высоком лбу появилась легкая морщинка – непроверенные сведения его настораживали. Но был еще один мучающий его вопрос: – Только зачем же ему Зеркало?

– Действительно, – в голосе барса прозвучали глухие нотки. – Такие, как он, должны в совершенстве владеть искусством маскировки. Для Храма Твоего Шанса многого и не надо – оденься поприличнее и физиономию благопристойную сделай. – Майрэл принадлежал к высокородной оборотнической семье и получил отличное образование, даже без учета обучения на Феэркен-сене, и мог изъясняться высоким стилем с легкостью, но какая-то зловредная кошка дергала его за некие невидимые ниточки, заставляя вести себя развязно, пересыпая речь грубыми, а то и жаргонными словечками, раз за разом нарываясь на недовольство Льота. Впрочем, от перевертышей даже в особых ситуациях иного и не ожидали. Слишком сильны были их инстинкты, которые к хорошим манерам как-то не располагали. – Тогда зачем красть?

– Может, брякнуло чего не того? – На этот раз в юморе упражнялся Гархаэт.

А пред грозные очи старшего протектора попал Фиро, скорым шагом вошедший в зал, где проходило совещание. Никак не ожидавший нарваться на такое духовник затормозил так, что полы одежды взметнулись, порываясь продолжить движение. Доргальский не переменился в лице, но видно было, что опешил. Льот поторопился поменять выражение глаз, зная, как молодой коллега пытается ему угодить. Именно о таком адъютанте Фарклайд всегда мечтал, но, увы, как воин Фиро не выдерживал никакой критики. Шаи же был искусен с оружием и по годам старше, а значит, опытнее. К тому же Фелл являлся профессионалом высшей пробы. Он умел держать свой характер в узде. За долгие годы службы бок о бок с Льотом Шаи изучил начальника настолько, насколько это вообще было возможно, и умел подстраиваться, не теряя при этом достоинства и собственного мнения. Между ними никогда не вспыхивало ссор. Да, определенно лучше адъютанта и желать было нельзя, однако Льот желал. Они с Шаи слишком различались. И это было то различие, которое не дополняет и не объединяет, с ним можно лишь смириться и терпеть. Да, Фиро подошел бы Льоту куда больше как помощник, но, увы-увы.

– Ты вовремя, – благосклонно произнес старший протектор. – Мы скоро отправляемся.

– Куда? – опешил духовник с Южного острова Нарры-шэ. – Я же еще…

Шерши фыркнул, всем своим видом выражая мысль: «Не все же, как ты, бездельничали». Однако молодой протектор выглядел таким удивленным, что невольно возникал вопрос о причинах этого чувства, ведь изначально у Шаи с компанией было куда больше шансов на успех.

– На Выжженные Скалы, – с некоторой осторожностью ответил Фарклайд.

– Зачем на Выжженные Скалы?! – В голосе Фиро прозвучало возмущение. – Нам надо на Южный остров. В Карнаву-шэ.

– Зачем?! – Вопрос повторился на три голоса и куда выше. Даже Льот приподнял бровь.

– Потому что я уверен, что это он! Это он сделал заказ! Без сомнения! – Перехватив удивление во взглядах, Фиро вспомнил о том, как должен себя вести юноша его статуса, мгновенно взял себя в руки и с вежливо-приятной улыбкой продолжил куда более спокойным тоном: – Как вы помните, я отправился проверять тех людей, которые по каким-либо причинам делали запрос на доставку Зеркала Твоего Шанса к ним домой или хотя бы в город, но получили отказ. Получив, благодаря вам, – духовник по всем правилам этикета отвесил безупречный поклон (даже Шерши остался доволен, он не переносил неумелых поклонов. Сие оскорбляло его художественный вкус, и он не стеснялся об этом заявлять, причем комментарии его не отличались деликатностью. Самым мягким из них было: «В каком борделе вас учили так откровенно выпячивать зад?») старшему протектору, – список этих лиц…

– А что, действительно могут привезти такую реликвию? – поразился Гархаэт. – Типа божественное откровение с доставкой на дом?

– Деньги, – фыркнул Шерши.

– Обоснованием к таким выездам, вернее вывозам, является как раз соображение о том, что не все могут добраться до Зеркала, например, из-за болезни, невозможности покинуть остров или чего-то столь же серьезного, – мягко ответил Фиро. – Но, конечно, в основном такая услуга практикуется для сбора пожертвований. Назовем это так. Список, увы, оказался поистине огромен. Ведь даже понимая истинную цель этих поездок, люди продолжают надеяться. И не безосновательно. Во-первых, их дом может оказаться по пути следования к тому, кто достойно раскошелился. А, во-вторых, жрецам тоже нужна добрая слава, так что благотворительность, тем более ничего не стоящая, ими тоже практикуется. Как вы понимаете, проверить всех, даже просто поговорить со всеми этими людьми за столь короткое время я не мог. Тогда я решил попросить Богиню направить меня…

– Похоже, у Нарры сегодня был насыщенный день. – Майрэл с усмешкой посмотрел на Шерши.

– Не думаю, что более чем обычно, – повел плечами духовник.

– Господа, не перебивайте, – сделал замечание Льот и кивнул Фиро продолжать. Хотя уже подозревал, что услышит.

– Я решил воспользоваться методом счастливчика, – молодой человек сказал это с достоинством, несмотря на то что упомянутый метод считался откровенно детским. Именно они им чаще всего и пользовались. Что, впрочем, не отменяло его эффективности. Особенно если использовал его духовник. Фиро искренне считал, что обращать внимание на предрассудки относительно того или иного метода не пристало человеку его положения. Его должен интересовать результат. Но улыбки коллег, правда, относящиеся к его едва заметному смущению и вовсе не насмешливые, выдержал стойко. – Я разложил список, чтобы каждое имя было на виду, и кинул несколько совсем небольших камней. Каждый из них попал на свою строчку, и я решил навестить этих людей.

Молодой человек посмотрел на Льота. Фарклайд благосклонно кивнул. Духовник продолжил, стараясь не смотреть на остальных коллег, гораздых своими ухмылками сбивать с толку:

– В случаях, когда говоришь с людьми о чем-то преступном, что было бы им выгодно, все и всегда кажется подозрительным. Однако первые три собеседника не показались мне такими странными, как четвертый. Этого господина зовут Эмбос Мартин. Более двадцати лет он работал в налоговой службе Карнавы-шэ и продолжал бы это делать, кабы не странное и даже ужасающее проклятье. Кто его наложил на почтенного роненона, доподлинно неизвестно. Но полагаю, у него было достаточно недоброжелателей, ибо, как я успел узнать да и увидеть по богатству дома, служащим он был даже излишне усердным. – В мягком голосе прозвучала ирония. – В результате этого проклятья Эмбос Мартин не может выйти из своего дома. Даже в сад, даже в новую пристройку. Он будто врезается в невидимую стену и далее никак. Как мне сказали, несмотря на то что приглашали самых известных специалистов, снять это проклятье не удалось никому.

Ро фыркнул.

– Шерши, а тебя не звали? – на этот раз не утерпел Гархаэт. Плавную речь Фиро так и хотелось прервать.

– Это же территория Карнавы, как я мог? – с гипертрофированным смирением вопросил духовник.

Его коллеги усмехнулись.

– А Халльдуор? – коварно вопросил барс.

– А Халльдуор отказался, – машинально ответил Шерши и возмущенно воззрился на нахального оборотня. От карающего удара веером его спасло только замечание старшего протектора, который, похоже, уже начинал гневаться:

– И чем же он тебя так заинтересовал, Фиро?

Духовник помолчал с миг, потом произнес, явно преодолевая себя:

– Это ощущение очень сложно объяснить. Он вызвал подозрение. Во-первых, потому что кража реликвии вполне в его характере, ежели уж он не получил Зеркало законным путем. Во-вторых, у него достаточно денег, чтобы сделать подобный заказ. В-третьих, он… повел себя странно…

– Как? – уточнил Льот, видя, что духовник замялся.

– Ммм… как бы…

– Разволновался?

– Нет, – молодой человек замотал головой даже слишком активно. – В том-то и дело, что нет. Он наоборот выказал слишком мало эмоций. У него не расширились глаза, он не сказал что-нибудь вроде «Как такое возможно?! Это недопустимо!» или же «Какая интересная информация», или даже «Так этим зажравшимся боровам-жрецам и надо». Нет, этого не было. Он метнул на меня быстрый взгляд. Потом так же быстро отвел глаза, а когда снова посмотрел, на его лице было удивление. Поднятые брови, недоверие в глазах. А так… так не бывает. Удивленное выражение на лице не может держаться слишком долго. Если оно задерживается более чем на пару секунд, оно, скорее всего ненастоящее. Именно это я и увидел.

– Хм… интересный подход. – Льот, задумавшись, коснулся согнутым пальцем губ. – А как бы ты охарактеризовал то, что этот господин продемонстрировал до этого?

– Опасение. – Фиро серьезно посмотрел на главу их группы. – Он опасался, что я пришел к нему неспроста, и хотел убедиться, что это не так. Неосознанно. Первая реакция, порыв, которые очень трудно сдержать и которые многими людьми просто не замечаются. А про тех же, кто улавливает их, обычно говорят, что они видят людей насквозь. Мне удалось заметить разницу только потому, что я до этого наблюдал практически не отличающиеся друг от друга реакции предыдущих кандидатов из моего списка. Не думаю, что он ожидал от меня вопроса о Зеркале. Скорее всего подумал, что я один из тех, кто хочет попытаться освободить его от проклятья, ведь за это обещаны большие деньги. К тому же Эмбос Мартин не был последний или первый в списке, который вы, – вновь поклон Льоту, – мне передали. Не было никаких причин подозревать его. Поэтому он не ожидал. Не успел подготовиться.

– Фиро, все, что ты говоришь, очень занимательно, – медленно произнес старший протектор Нарры. – Но это не доказательства.

– Но нам же и не нужно что-то доказывать. Нам нужно лишь найти Зеркало. Уверен, если мы обыщем дом или хорошенько этого Мартина… спросим, то найдем Зеркало!

– А ты его почувствовал?

– Нет, – был понурый ответ. – Но ведь это вполне можно объяснить…

– Как и то, что ты увидел. Возможно, этот господин действительно хотел украсть Зеркало, и твое сообщение о его пропаже пришлось на больное место: мол, кто-то успел вперед или, как порой неосознанно боятся люди, кто-то прочел его мысли, узнал о приготовлениях. Можно придумать тысячу объяснений его странному поведению. Обыск же или допрос будет не так просто организовать, учитывая, что это даже не территория Нарры-шэ. Впрочем, я, возможно, пренебрег бы подобной мелочью, если бы у нас не было более серьезных сведений. Нашим коллегам, – Льот указал на присутствующих протекторов, – удалось узнать имя заказчика, и это не господин Мартин.

– Но я почти уверен, – Фиро произнес это спокойно, без надрывной интонации доказывающего свою правоту ребенка. – Я понимаю, что мои доказательства более чем поверхностны. Но я чувствую. Это то ощущение, какое у меня порой бывает… и оно ни разу меня не подвело.

Льот серьезно посмотрел на духовника. Интуиция у Фиро действительно была развита великолепно. Говорили, что это дар Нарры. Щедрый дар.

– Мы будем иметь это в виду, но сначала проверим более обоснованный вариант. Если же он не сработает, тогда проверим и твой.

На лицах Майрэла, Шерши и Гархаэта отразилась единая на всех мысль: «Льот действительно благоволит этому духовнику». Впрочем, старший протектор мог таким же образом выразить и «У нас есть дела поважнее, чем проверять твои догадки».

В этот момент в зал вошел Шаи и доложил о готовности корабля. Льот поднялся и первым направился к двери, которую для него придерживал его адъютант. Совсем рядом с ним притормозил и, стоя полубоком к протекторам, с едва угадываемой улыбкой произнес:

– Думаю, не стоит особо распространяться об истории с перчаткой Цера. Даже среди своих. Подобные слухи слишком быстро расходятся, а думаю, Госпожа не будет против, если Цер еще раз сыграет в карты с Карнавой.

И вышел, сопровождаемый смехом своих куда менее сдержанных коллег.

– А что за история с перчаткой Цера? – удивленно произнес Фиро, вместе со всеми выходя за Фарклайдом.

– Сейчас я тебе расскажу, – ухмыляясь во все клыки, ответил Майрэл, однако в этот момент его внимание привлек один из вышколенных слуг.

– Прошу прощения, протектор Ракс-Коррайский, – с поклоном произнес он. – Вам просили передать вот это. – Оборотню протянули небольшую, с серебряной тонкой росписью шкатулку, вполне могущую уместиться на одной ладони. Барс притормозил и, поблагодарив, взял оную из рук слуги:

– Кто это передал?

– Он не представился, лишь сказал, что вы сами все поймете.

– Хм. – Сдвинутые брови Шерши говорили о том, что ему не нравится эта ситуация. Он сделал решительный шаг к барсу и провел ладонью над шкатулкой. Миг подумал, потом с легкими нотками удивления в голосе констатировал: – Это что-то принадлежавшее раньше тебе. Энергия не опасна.

Майрэл покачал головой и поднял крышку шкатулки.

– Ну что там? – Гархаэта так и распирало.

Перевертыш хмыкнул и поднял зажатый в двух пальцах браслет, который он еще утром носил на левом запястье. Все его отлично помнили. Состоящий из нескольких переплетенных толстых тугих нитей, он тускло поблескивал серо-черным камнем лабрадором и являлся довольно сильным оберегом, характерным для оборотней из-за способности развивать у владельца выдержку.

– И записка. – Майрэл, не выпуская из рук шкатулки, развернул тонкую хрустящую бумажку и зачитал: – «Вы потеряли».

– А подпись? – заинтересовался Рыжий.

Шаи уже догадался.

– Знак Лигарда Синий Холод? – уточнил он.

Оборотень кивнул и показал друзьям срезанные края нитей амулета.

Глава 11

Корабль столь споро и деловито рассекал волны Внутреннего Моря, что невольно представлялся молоденьким новичком, очень боящимся выдать свое стеснение и страх показаться именно таким, каков есть, – неуклюжим и неопытным. Впрочем, назвать подобными эпитетами это судно означало изрядно погрешить против истины. Но вряд ли бы парусник обиделся. Кто уверен в себе, лишь смеется над такими вещами. А этот корабль явно знал себе цену, и она была высока.

Соответствующая кораблю команда быстро притерпелась к присутствию чужаков, Ранреу вообще казался своим малым, пираты уважали подобных ушлых типов, сами были такими. Халльдуор прокомментировал это так: «Я всегда подозревал, что ты не ту профессию выбрал». Остальные протекторы Карнавы тоже казались неплохими ребятами. Кроме, пожалуй, Олестера. Тот явно презирал их и не собирался этого скрывать. Да и от Халльдуора пока шарахались. Так что очень скоро он принялся искать себе занятие, лекарство от скуки.

И быстро нашел. Причем такое, что невольно заинтересовались все, кто был вокруг. Сначала, правда, не подавали вида. Если, конечно, не считать постоянных взглядов в сторону фаара.

Началось все с того, что Халльдуор с комфортом уселся спиной к одной из мачт в принесенное специально для него из капитанской каюты кресло и подозвал Альзорела. Тот стоял, как и положено адъютанту, около Ранреу, готовый услышать и исполнить любую (в теории) просьбу. Услышав просьбу духовника, кинул вопросительный взгляд на Лоу и, вновь, как положено, дождавшись от того согласного кивка, подошел к фаару.

Скоро пираты имели возможность наблюдать странную картину. Халльдуор прямо в воздухе разложил карточный пасьянс. Только игральные картинки располагались не горизонтально, а вертикально. С другой стороны от них стоял, как и прежде блистая великолепной осанкой, Альзорел и иногда касался карт.

Духовник пристально изучал их рубашки, о чем-то размышлял, иногда менял картинки местами. От его прикосновений – некоторых – карты открывались, заставляя его то радостно, то разочарованно сверкать алыми глазами.

Порой мужчина словно заходил в тупик и тогда смотрел на Альзорела. Адъютант тоже о чем-то размышлял и делал свой выбор, касаясь одной из карт. Иногда оная переворачивалась, иногда не происходило ничего, а иногда пасьянс словно вздрагивал и карты меняли свое положение – как открытые, так и лежащие, вернее, висящие рубашками к Халльдуору. Так продолжалось еще какое-то время, потом Рошел произнес:

– Усложним задачу.

Альзорел понятливо кивнул и дотронулся сразу до двух карт. Духовник аж черно-синим полыхнул. Наблюдать исподтишка за этим действом становилось совершенно невозможно, и незанятые каким-нибудь делом пираты постепенно начали подтягиваться все ближе. Парочка игроков будто бы ничего не замечала, увлеченная процессом. Когда любопытство и напряжение достигли предельных высот, боцман выдвинулся вперед и иронично вопросил:

– Это он, – кивок на адъютанта, – работает подсказкой? Когда сам справиться не можешь?

Халльдуор холодно, насколько это возможно, когда ты весь объят пламенем, посмотрел на нахала и вдруг усмехнулся:

– Отнюдь. Альзорел, скорее, наоборот – работает усложнителем. – Взглядом духовник словно просил прощения у юноши за подобный эпитет.

– То есть? – Пират наморщил лоб, но несмотря на эти усилия не нашел ответа и потребовал пояснений.

– А ты думаешь, это обычный пасьянс?

– Я думаю, что он висит в воздухе. Уже это говорит о его необычности. Да и карты… мы в такие не играем. Да и сам расклад… Мне продолжать?

– Зачем? Мысль ясна, – Халльдуор даже для убедительности покачал головой. – Все перечисленное можно отнести к главному различию между обыкновенным лекарством от скуки и тем, чем мы сейчас занимаемся. Это так называемый пасьянс «Игры богов». Гадание по сути.

– Ну-ка, ну-ка. И как это… делается? Или это только… ну прядильщики и духовники могут?

Пираты, уже не чинясь, обступили разговаривающих, мачта и наваленное около нее барахло немного мешали, но тем не менее.

– Да нет, не только. Вернее, у нас точнее выходит, но и обычный человек может. Просто… без некоторых эффектов. И карты менять придется руками, а не… так, как у нас происходит.

– Объясни толком, а то говорим-говорим, а все никак не пойму, в чем загвоздка-то. Только так – к людям поближе, без заумностей. Чтобы как-нибудь не этак не понять.

Альзорел бросил на говорящего гневный взгляд, но Халльдуор лишь пожал плечами:

– Никаких сложностей. Начнем тогда с азов. Карты эти – специальные, для гаданий. Представляют основные силы, действующие в этом мире. Иногда конкретно. Вот, например, это, – духовник взял карту из уже открытых и показал боцману, а заодно стоящим за его спиной и по бокам морякам, – Нарра. – Черноволосая красотка с карты лукаво подмигнула пирату. – Соответственно есть и Карнава, и Сайенсен, хоть эта карта почти никогда не выпадает, и некоторые другие… божества.

– А Утопленник?! Утопленник есть?! – загомонили вокруг.

Духовник покачал головой, вызвав разочарованные вздохи и даже возмущение.

– Но есть вот это. – Он повертел в пальцах и показал зрителям карту с поднимающимся из воды явно давно затопленным кораблем. Легенда о подобном диве была широко известна. Считалось, что на этом корабле служат поправшие морской закон, например, те, кто не помог утопающим, предал клятву, прогневил океан. Они попадают на это судно, чтобы навечно бороздить моря, не находя берега и во всем терпя неудачи. У них вместо душ холод и соленая вода, а сердце по-прежнему рвется на сушу, и тело жаждет удовольствий, которые возможны только там. Увидеть такой корабль никогда добра не предвещает, но больше это – напоминание. Прямой указ морских богов о том, что подошел слишком близко к черте, которую лучше не переступать.

– Эта карта не совсем то, что вы подумали, – добавил Халльдуор, когда пираты разве что не отшатнулись от страшного изображения. – Это, скорее, собирательный образ, символ тех существ, что имеют власть на море, но не являются, скажем, тритонами или русалками, даже их царем. Для них есть отдельная карта. – Духовник продемонстрировал им рисунок с игривой русалкой. Совсем не похожей на ту, что они недавно видели. – К чему я это говорил? Ах да, есть конкретные карты, есть более символические. Например, вот это. – На этом изображении сверкал молниями ураган. – Это вовсе не означает только грозу или какую-то иную непогоду. Это может быть любое буйство природы. Землетрясение, извержение вулкана, цунами, буран, сход лавины, шторм, оползень, наводнение и прочее. В зависимости от ситуации, места нахождения и воли богов. Это понятно?

Согласный гул со стороны пиратов и кивок боцмана подтвердили, что, мол, понятно, не дураки. Рошел удовлетворенно хмыкнул и продолжил:

– Дальше же все просто. Карты тасуются. – Картинки сами собрались в колоду и сами же перемешались. – И раскладываются. – Это сделал уже сам духовник. – Разумеется, определенным образом. Чтобы определить, что идет за чем, отделить прошлое от будущего, а причину от следствия. И открываются тоже в своем порядке.

Полученная фигура на деле походила на слегка погрызенный прямоугольник, но никто не обратил на это внимания, ведь они видели, как он создавался, а карты ложились не в ряды, а куда запутанней, прыгая сверху вниз и из стороны в сторону.

– А вот в центре кладутся карты или карта, которой вы решили обозначить себя или того, на кого гадаете. Еще несколько открыты. Это те события, которые вам известны. Ежели карта кажется непонятной или вроде бы не относящейся к этим событиям, то или вы что-то делаете неправильно, или просто не даете себе труда подумать, да. Дальше же карты открываются частью случайно, частью по порядку, это долго объяснять, заинтересовавшимся могу попозже рассказать. Часто бывает следующее: карты открываются так, что связи между ними или результата подобного воздействия, взаимодействия понять невозможно. Тогда ваш помощник со своей стороны указывает на одну из карт. В идеале он должен видеть картинку не открытых вам карт и не видеть тех, что открыты. Поэтому-то так удобно раскладывать этот пасьянс в воздухе. Кстати, в соответствующих лавочках продаются карты, которые отлично липнут к стеклу. Рамки с ним тоже продаются, но их легко можно сделать и самим.

– Но в чем смысл? То есть почему он, – вновь кивок на адъютанта, – должен видеть одни карты и не видеть другие? Ведь тогда он специально может какую-нибудь гадость подсунуть. Или наоборот – что-то конкретное. В общем, он пристрастен!

– Да. Но он не видит карт, открытых вам, а их взаимодействие зачастую меняет их смысл, усиливает или нейтрализует. Сочетание карт или их расположение относительно друг друга и главных карт существенно влияет на смысл расклада. А ваш помощник, видя одни карты и не видя другие, символизирует таким образом, с одной стороны, волю богов и божеств, ведь согласитесь, они знают, что нам посылают, с другой – всяческие случайности, над которыми не всегда властны даже высшие. Да и сами понимаете, порой желания богов сталкиваются друг с другом или чем-то третьим.

Подумав, пираты закивали. Хотя пауза получилась большая.

– Кстати, помощник не должен смотреть на карты до вашей первой просьбы о воздействии. Указывать он должен только те карты, которые вплотную прилегают к уже открытым вам. Это необходимо, чтобы совсем уж не запутаться. Да и логично с точки зрения времени. Хотя порой открываются и дальние карты. Это события, которые произошли одновременно с каким-либо задуманным вами моментом времени, но непосредственно вас в данный период времени не касаются. Это запутанно, но когда разложишь пару-тройку раз, куда понятнее становится.

– А гадать на себя только можно?

– Как я уже говорил, на себя, на группу, в которой состоишь, например, на вашу команду, если вы раскладываете. Или нашу компанию, если я гадаю. Или на третьих лиц.

– А по времени как? На всю жизнь гадается?

– Бывает и такое, но я бы не рекомендовал. – Терпению Халльдуора в этот момент мог позавидовать даже Льот. – Я таким образом прикидываю только ближайшие события. День-два, неделя, месяц. Максимум полгода. Дальше слишком велика погрешность. К тому же существуют куда более серьезные гадания, если уж так приспичило.

– Слушай, а погадай, а? – Боцман явно опередил других желающих. Потому что тут же сходные просьбы посыпались со всех сторон. – Я даже заплачу!

– Сколько желающих, – мягко усмехнулся фаар. – Ну ладно, посмотрим, что можно сделать. Скидывайтесь по средняку – погадаю. На команду.

Пираты зашумели – кто-то одобрял, кто-то сомневался, кто-то требовал с кого-то долг, кто-то ругался, но деньги быстро посыпались в вовремя подставленную Альзорелом сумку. Услуги духовника подобного уровня стоили куда дороже, да и на обычные гадания они не разменивались. Это тут, в море, ему делать было нечего, отчего б и не подзаработать да скуку не развеять. А гадалкам всегда надо платить, будущее за спасибо не открывается. И лучше заплатить деньгами, чем чем-нибудь другим, а то случались нехорошие прецеденты.

– Вот и отлично. – Халльдуор внимательно посмотрел на трех пиратов, и еще три монетки звонко шлепнулись в спорран адъютанта. – Тогда приступим. Итак, это вы.

Четыре открытые карты изображали людей – капитана, разбойника, девушку и странное, трудно опознаваемое существо непонятного пола.

– А почему тут баба? – возмутился боцман. – У нас в команде нет баб.

– Это аллегория. Видите, это воровка. Карта так называется. Иногда это шлюха, иногда торговка-мошенница, иногда убийца, иногда просто аферистка. В общем, она означает не совсем праведный образ жизни. – Как в голосе духовника, так и вокруг послышался смех. – Просто нет в колоде достаточно карт, чтобы адекватно и достаточно точно представить вашу команду, а одной карты тут явно будет недостаточно. Можете считать, что бабой, в смысле этой картой, обозначаются нелюбимые вами члены команды.

На этот раз это был не смех, а хохот, сопровождаемый выразительными взглядами и тычками друг в друга пальцами.

– Продолжим, – с нажимом произнес Халльдуор, вмиг переключив внимание на себя. – Это мы. – Две картинки изображали жреца и протектора. – Это место, куда мы плывем. – Карта открылась через одну от первых. Это была крепость в скалах. Послышался удивленный вздох. – Попробуем ближайшие события. Ага, смотрите, между нами и вами – Карнава. Это и понятно. Мы ему служим. Так, дальше. «Штиль», или спокойное море. Отлично. Бед не предвидится. Доплывем без неприятностей. Даже это баловство с русалкой сойдет с рук. Уф. Смотрите, а тут, похоже, какие-то ваши коллеги. – На изображении гордо и важно надувал паруса трехмачтовый корабль. – Ближайшие карты показывают, что их будет много. У вас что, сбор какой-то? Типа сходка капитанов для выяснения, кто больше всех награбил? Шучу. Так, дальше. А вот тут «Ураган». К чему бы это? Шторм, что ли, будет? Или это мы или ваши прядильщики постараются? Ваш самый главный не собирается ненароком потопить ваши корабли, или там есть бухты? Что-то не верится. О, смотрите, а это «Дурак». Представление будут давать по поводу общего сбора? Или у Хозяина Морей есть свой шут? А сейчас усложним. Вы, да-да, вы же с самого начала представляли свою команду, – слова относились к боцману, – укажите мне какую-нибудь карту рядом с уже открытыми. – Пират перешел на место Альзорела, который сейчас вытянулся – хоть на парад – за спиной Рошела, предусмотрительно положив руку на сумку с деньгами. – «Заговор», «Противостояние». Как интересно, что-то явно затевается, вы уверены, что вам так уж надо туда? «Задняя дверь»? У вас там есть тайный вход-выход? Пробит в скале, ха-ха…

Все это Халльдуор говорил, будто и не нуждаясь в ответах, да и не давая возможности что-то сказать. Лишь иногда глядел на боцмана. Например, когда ожидал, что тот дотронется до очередной карты. Тот быстро приспособился, лишь тер пальцы, будто прикосновение к волшебным картинкам заставляло кожу зудеть.

– «Сокровище». – Рошел показал пиратам карту с открытым сундуком, призывно поблескивающим золотом и драгоценными камнями. – Иногда буквальная, иногда символическая карта. В моей практике был случай, когда она выпала парню перед встречей с будущей женой. Но чаще это что-то реальное. О, «Демон». Демон, связанный с сокровищем. «Край пропасти» означает большую опасность. Вахны меня поберите. «Предатель». Это часто означает чей-то злой замысел, скрываемый до поры до времени. Что-то у вас много подобных карт. Так, «Предатель». Ха-ха, у моего друга он постоянно указывает на тещу. О, наши коллеги, кто бы мог подумать?! Неужто Нарра постаралась? А это что? «Битва», кто бы сомневался. Не вижу результата. Дальше почему-то идет как раз корабль с загубленными душами, про который я сегодня уже рассказывал. Что же за сила вмешается? Как все странно. А вот эта карта указывает на одну из «ваших» карт. «Капитан». Но вряд ли это ваш капитан. Возьмите-ка, милейший, дополнительную карту из колоды…

Так продолжалось довольно долго. Интерес пиратов не ослабевал, а слова так и лились из Рошела. Альзорел все это время олицетворением идеального адъютанта молча, с непроницаемой миной стоял за его спиной. Представление закончилось, лишь когда солнце уже начало клониться к закату, а корабль вплыл в какую-то особо опасную из-за рифов воду, и команде нашлось куда более серьезное занятие.

Халльдуор с Альзорелом рифов не боялись, вернее, совершенно не хотели лезть не в свое дело, поэтому они, прислонившись спиной к перилам палубы, отвернулись от коварного моря, заодно исключив всякую возможность подслушивания, и тихо переговаривались:

– Значит, у них действительно какой-то массовый сбор. Никто не удивился, когда я про это сказал. И про «сокровище» им тоже явно что-то известно. На лицах было написано понимание. А заметил, как они отреагировали на «Демона»?

– Слишком серьезно, если бы никаких слухов не ходило. Думаете, наше Зеркало как-то связано с этой силой?

– Кто бы знал. Я же там большую часть контролировал, чтобы побольше узнать.

– И Нарру тоже?

– Нет, Нарра сама вырвалась. И делала это очень настойчиво.

– Значит, наши коллеги пожалуют?

– А ты сомневался? Но вернемся к нашим друзьям. Они явно ожидают какой-то заварушки, и не факт, что связанной именно с нами. Нас они, по-моему, даже не боятся особо, и сомневаюсь, что они склонны заблуждаться. Значит, у них есть что-то, чем нам ответить.

– Это плохо.

– Увы. Я попытался их прощупать на предмет этой силы, но не на колдовство, не на морское чудище, не на гнев богов, не на уловки они не отозвались. Только на демона. Что же там с этим демоном? А вот предательства, или, скорее, того, что их облапошат, они явно опасаются. Ты заметил еще что-нибудь, у тебя же было больше возможности смотреть на лица?

– Вертеть головой мне тоже было трудновато, но вы правы, большинство лиц я видел.

– И?

– Тайный ход. На лицах двух человек отразилось озарение. Они поняли, о чем речь.

– Это хорошо. Если что, можно будет и самим этим ходом воспользоваться. Если найдем. Ты, надеюсь, запомнил тех двоих?

– Конечно.

– Хорошо. Еще что-нибудь?

– Возможно, мелочь, но все же. На слове «шут» они заухмылялись. Кто-то у них есть для этой роли.

– Причем не факт, что именно шут, а не какое-нибудь унижаемое или просто глупое создание. Посмотрим. Вряд ли это важно.

– Согласен. Мне также показалось, что они с некоторым трепетом относятся к своему главному, я имею в виду не капитана корабля.

– Тебе тоже показалось? Хотя если у него в руках какое-то слишком мощное оружие, оно и понятно.

– Или если они верят в это.

– Точно. О, смотри, к нам идет Олестер. Неужели надоело в одиночестве разглядывать море? – И уже другим голосом: – Олестер, ты так любишь море? Несколько часов на него смотрел.

– Да.

– И за что?

Халльдуор и Альзорел ожидали какого-нибудь лаконичного ответа, после которого продолжать разговор хочется лишь самым болтливым или нечувствительным людям.

– Море – это огромная, нашему сознанию даже трудно представить насколько огромная, пучина смерти. Беспощадная и равнодушная. Ей все равно, кто жил хорошо, кто служил верно, а кто попрал все мыслимые и немыслимые законы. Тот корабль, про который рассказывают… с преступившими черту. Не знаю, существует ли он на самом деле, но даже если так, это лишь маленькое исключение, призванное слегка замаскировать ужасающую действительность, а именно – морю все равно кого отправить на дно. Все эти рассказы про его божеств и любовь – лишь жалкие попытки самоубеждения для слабых духом. И в этом оно мне нравится. Когда я смотрю на море, мне кажется, что все остальное отступает – разговоры за спиной, и необходимость каждый день делать сотни мелких бессмысленных дел, и вечная вина и отчаяние, и прочие страсти, и остается лишь то, что действительно важно – ты сам и бездна мира перед тобой.

Оба протектора подавленно молчали. Но по разным причинам. Потом Альзорел поправил очки и невинно поинтересовался:

– Может, тогда тебе стоит переквалифицироваться в моряки?

– Боюсь, тогда и эти ощущения затрутся ежедневной суетой.

Олестер поклонился и вновь отошел.

Алые глаза Халльдуора нехорошо и одновременно задумчиво сузились.

Глава 12

– Майрэл, ты с таким восторгом смотришь на море, будто это миска с молоком. – На другом корабле протекторы Нарры, а именно Шаи с Гархаэтом, подойдя к барсу, дружно засмеялись.

Оборотень ничуть не оскорбился.

– Шерши, это ты разболтал этим прохвостам про мои слабости? – повернулся он к стоящему рядом духовнику.

– Если бы я разболтал, то они знали бы и про лепешки.

– Ааа!!! – радостно завопили «прохвосты», а напарники просто засмеялись.

– А правда, Майрэл, а за что ты любишь море? – Шерши смотрел на барса поверх веера. Карие глаза казались на редкость серьезными.

Перевертыш вновь повернулся к морю и покачал головой.

– Признаться, – произнес он через некоторое время, – это из той же песни, что и моя любовь к молоку и лепешкам. Из детства. Почему я люблю молоко и лепешки? Меня кормила ими нянюшка. У нее дочка работала на нашей кухне, и нянюшка часто там бывала, а за ней и я увязывался. После аристократической еды, которой меня пичкали, после торжественно-парадных или просто роскошных покоев кухня и обычные лепешки казались мне чем-то волшебным. А море… земли моей семьи расположены в глуби Среднего острова, и первый раз меня к морю вывезли, когда я уже что-то соображал. Я до сих пор помню свой восторг, когда быстроходная шхуна отца помчалась по волнам, подскакивая на них и разрезая носом. Мне тогда казалось, что я тоже могу так. Прыгать на своих четырех лапах по волнам, отталкиваясь от самых гребней, и мчаться наперегонки со шхуной и ветром. Рычать и заливисто смеяться, отфыркиваясь от брызг. Я понимаю, это так наивно звучит. Но я тогда был совсем котенком.

Оборотень так обаятельно улыбнулся, что даже Шерши поперхнулся шуткой.

– Как мило. – Фиро разве что не засиял за их спинами.

Компания развернулась. Льот о чем-то беседовал с капитаном корабля – суровым, постоянно чем-то недовольным типом. Однако дело он свое явно знал. Все блестело чистотой, в том числе и матросы, вежливые и почтительные как официанты в дорогом заведении. Корабль разве что не летел над волнами, даже ветер, казалось, не смел прекословить этому серьезному мужчине и послушно дул в нужную сторону.

– Что там Льот втолковывает нашему капитану? – поинтересовался Рыжий.

– Кажется, они обсуждают, как наиболее незаметно подойти к Выжженным Скалам. – Фиро тоже оглянулся. Потом немного смущенно улыбнулся и спросил: – Гархаэт, а ты любишь море?

– Обожаю.

– А за что?

– За то, что на море всегда весело. За то, что это неукрощенная, никому не подчиняющаяся мощь, бороздить которую могут только лихие ребята…

– Вроде тебя? – Шерши долго не мог держать свой язык на привязи.

– Соображаешь, братец. – Рыжий подмигнул духовнику.

Тот хмыкнул, но ответить не успел из-за Шаи:

– Кажется, Льот хочет, чтобы мы подошли.

– Думаю, речь пойдет о плане действий, – многомудро предположил Фиро.

В этот раз не удержался уже Майрэл. Тем более их уже мог слышать старший протектор Нарры.

– А разве наш план не ворваться, перебить всех, найти Зеркало и отправиться обратно, празднуя победу совместно с командой корабля?

На провокации Льот не поддавался. Может, потому, что барс в этот раз не был слишком убедителен в изображении тупого бойца. Фарклайд сделал вид, что ничего не услышал.

– Скоро уже прибудем. – Фраза частично объясняла приступ внезапной глухоты старшего протектора. – Шерши, сможешь грозу организовать? Нужны гром, молнии и, самое главное, колебания энергии. Это требуется, чтобы прядильщики пиратов не смогли почувствовать иллюзии, которые придется наложить на нас. – При возмущении природной энергии волнения оной вокруг столь мелких заклинаний просто не ощущались. – Мы, увы, слишком запоминающиеся и известные личности. Велика вероятность, что нас опознают, до поры до времени это нежелательно. Так что, Шерши?

Ро посмотрел на руководителя миссии, будто тот предложил ему что-то непотребное.

– Бурю любой… сможет вызвать, – усилием воли протектор выразился вежливо. Для него вежливо. – Я возьму на себя мороки.

– Так и правда будет лучше, – мягко поддержал его Фиро. – В это время года погода так и ждет, чтобы разразиться грозой, мне только подтолкнуть требуется. А иллюзии нужно наложить качественные и поддерживать их несмотря на проверяющие заклинания, которые наверняка повешены в разных местах… пиратского логова.

Шерши фыркнул, показывая, что думает о рассуждениях младшего коллеги. В этом был весь Ро: брал на себя сложнейшую часть работы, но выставлял все так, что другие казались несправедливо обиженными жертвами.

– Хорошо, – Льот кивнул. Сам бы он на месте Фиро до последнего боролся за право взять на себя труднейшее дело, но молодой духовник говорил совершенно разумные вещи, другой характер, что поделаешь. Сейчас не время его исправлять. Да и надо ли? «Как они с Гархаэтом работают только?» – мелькнула мысль, но времени не было и на это. – Решайте сами. Ваша задача – прикрыть нас иллюзиями и не допустить, чтобы подмену заметили. – Старший протектор и его помощник о себе могли позаботиться сами, но Шерши это сделает куда качественнее, а внимание руководителя миссии и его адъютанта может понадобиться для других дел. К тому же и Льот, и Шаи больше склонялись к воинскому мастерству. Частично это объяснялось еще и необходимостью вести организаторскую деятельность, постоянно принимать решения. Мастерство же духовника куда больше способствовало спокойствию, созерцательности, чем активности. – Дальше наши планы таковы. Корабль подплывает на некоторое расстояние к Выжженным Скалам, мы пересаживаемся в шлюпку и плывем к наиболее подозрительной из них. Капитан сказал, что основные мероприятия у пиратов происходят в определенном месте, где высится достаточно большое здание.

– Где ж они строителей и архитекторов-то нашли? – буркнул перевертыш.

– Где обычно людскую силу находят, – жестко ответил Льот. Приступа глухоты на этот раз не случилось. – Дно около этих скал коварное, да и гроза, о которой мы уже говорили, так что никто не удивится, что мы подплываем на шлюпке, а корабля не видно. Он встанет так, чтобы со скал трудно было рассмотреть. Там есть такая возможность. Это нужно для дополнительной подстраховки. На корабле не написано, кто плывет на нем, но на пиратский он тоже мало смахивает. Если будут спрашивать, кто такие, назовемся членами команды «Морского ежа». Его береговая охрана потопила всего пару часов назад, патруль даже до порта еще не дошел, так что слухи не успели распространиться. Позже наш капитан, – поклон в сторону стоящего в паре шагов от них мужчины, – расскажет об этом корабле, чтобы не попасться на какой-нибудь ерунде.

– То есть мы просто с самым нахальным видом ломимся через главные ворота, если можно так сказать? – уточнил Майрэл.

– Это по мне! – засмеялся Гархаэт. – А как доберемся до центра этой кодлы, разносим все к вахнам, да, начальник? Моя девочка так истосковалась по работе! – Рыжий немного показным жестом погладил секиру. – Надеюсь, щадить никого не надо?

Льоту потребовалась вся его выдержка, чтобы даже взглядом не выдать, что он думает по этому поводу.

– Наша задача – в первую очередь найти Зеркало и доставить его в Храм Твоего Шанса. Не думаю, что тотальная резня ради развлечения твоей девочки требуется для выполнения этой задачи. Любое смертоубийство или действия, требующие отказа от маскировки, допустимы только в случае, когда иного выбора нет. То есть когда это действительно необходимо для достижения нашей цели. Я достаточно ясно объяснил, что от вас требуется максимальная осторожность и незаметность? Еще точнее – мы должны все сделать максимально тихо. И хотя я сомневаюсь, что это удастся, это именно то, на чем я настаиваю.

Глава 13

– Ты уверен, что капитан этой посудины нас не выдаст? – Ранреу прижимался к стене, стараясь не шевелиться и не издавать лишних звуков. Вся команда защитников Карнавы находилась в одном из коридоров пиратской крепости, куда пробралась, «любезно» выспросив сведения о тайном ходе у одного из моряков.

– Мне показалось, я достаточно ясно объяснил последствия этого необдуманного шага. – Элайтера почти не было видно, что было весьма удивительно, учитывая его рост, уступавший только Лоу, а также его по-мужски крепкую фигуру.

Микош скорчил презабавную рожу, явно пытаясь не рассмеяться. Напарник Халльдуора полюбовался этим зрелищем, но все же сжалился:

– И я имею в виду не то, что некоторые из нас подумали. Я лишь заметил капитану, что ежели о нас станет известно именно от него, то и подозрения в предательстве несомненно падут в первую очередь на него же. И оправдания, как дело было, получатся на редкость неубедительными. Никто не захочет проникаться его чувствами относительно данного слова, тем паче, что дано оно противникам, и уж тем более никто не поверит, что шесть человек запугали всю команду. Даже с учетом того, что эти шестеро были протекторами Карнавы. А в первую очередь заявят, что он должен был драться, а не вести предателей в самое сердце, уж простите за этот пафос, пиратского братства. Никто из них не поступил бы именно так, по крайней мере, по этой причине, но вряд ли наших любезных хозяев это спасет.

Ранреу одобрительно качнул головой.

– Ты уверен, что этих соображений хватит? – Халльдуор пребывал в своем человеческом облике, и было видно, как он хмурит брови.

– Три из четырех, – честно признался Элайтер.

– Хоть что-то, – вздохнул фаар.

– Думаю, расчет оправдается. Судя по всему, нам не так долго осталось идти, – прошептал Ранреу. – Да и бесшумно сделать все вряд ли удастся, но лучше бы буча началась как можно позже. В идеале – после того, как мы найдем Зеркало.

– Я все-таки опасаюсь засады. – Элайтер стоял рядом со старшим протектором из соображений безопасности – первый удар больше шансов выдержать у наиболее сильных воинов. Олестер рвался на его место, но его поставили в конец, в центре разместив духовников. – Слишком уж все легко.

– Ничего себе легко, – проворчал Микош, вспоминая путь с момента высадки с корабля до нынешней позиции в пиратской крепости.

«Тайный» ход представлял собой в самом начале небольшую тропку, на которую можно было выбраться с противоположной стороны от единственных ворот в цитадель, к которой они подплыли спустя пару суток. Возведена она была прямо на скалах, действительно очень напоминавших остывший вулкан. Как только решились строить здесь что-то? Поверхность, на которой пираты решили устроить свое убежище или, может, гордую столицу их империи, смотря кого спрашивать, ровностью не отличалась. На всей скале нашли лишь одно относительно небольшое место, где смогла бы разместиться крепость. Часть возвышений вокруг снесли, с иными это не представлялось возможным или необходимым. Взобраться на оные вряд ли бы кому-нибудь удалось, а птиц в береговую охрану Нарры-шэ и Карнавы-шэ пока не брали.

Одну из скал ушлые пираты приспособили под дозорную башню. Она стояла на некотором расстоянии от крепости, но с ее верхушки перекидывали небольшой висячий мостик, перерубить крепления которого в случае необходимости не составляло бы труда. На единственной площадке этой импровизированной смотровой вышки могло уместиться не более трех человек (на деле сторожил здесь только один), и капитаны приспособились отправлять на дежурство сюда провинившихся: более скучного и бесполезного места и представить невозможно. К этой скале и вела тропка, по которой пришли от моря протекторы.

Если дорога до этого момента казалась развлекательной прогулкой, то остановившись шагах в десяти от «башни», скрываясь от взглядов не особо радивого стража, посланники Карнавы задумались:

– Халльдуор, Микош, а не сможете проложить туннель прямо на стену?

Оная тоже была в пределах видимости, но между ней и защитниками Бога пролегала пропасть, которую не перепрыгнуть даже оборотню.

Туннель сквозь энергию, что заполняет мельчайшую часть пространства, помог бы в такой неприятной ситуации. Увы, его построение зависело от множества факторов. И сейчас оба мастера покачали головой.

– Защита, – столь же одновременно пояснили они. Такое часто случалось, когда хозяева не желали проникновения в их владения таких вот наглых типов. Впрочем, эти блоки тоже обладали множеством условий, позволяющих при должном умении их обойти. Но коль уж и Халльдуор, и Микош не нашли лазейки, становилось ясно, что в этот раз действительно придется справляться без туннелей.

– М-да, придется лезть так. – Ранреу, закинув голову, смотрел вверх.

– И лучше бы нам не тревожить энергию так близко от крепости, – добил Рошел. – У меня какое-то смутное ощущение, какое порой возникает при рассеянном колдовстве, то есть рядом с заклинанием, не имеющим четкой формы, пока не произойдет именно то, на что оно направлено. Не могу сказать чего-то более конкретного. Но если бы я делал из этой крепости убежище, я прежде бы всего обеспокоился защитой от духовников и прядильщиков. С нашей и их помощью даже непреодолимые пути перестают быть таковыми. Если я мыслю правильно, то это колдовство реагирует на любое рукотворное, если можно так выразиться, колебание энергии. Скорее всего это сигнал одному из прядильщиков внутри крепости. Полагаю, поднимать тревогу мы желаем меньше всего, так что, господа протекторы, думайте, как справиться без нашей помощи.

– Наверху часовой, – задумчиво отметил Элайтер.

– Видим, – пробурчал Олестер, который очень злился из-за того, что его заставили привести себя в вид, недостойный служителя Бога и человека его положения. С помощью нехитрых приемов вроде повязанного поверх волос платка, взлохмаченной шевелюры, растрепанной и насколько иначе надетой одежды, грязи и пары бутылок рома, купленных у пиратов и без жалости вылитых Ранреу на коллег, старший протектор добился того, что с первого взгляда от пиратов их было не отличить. Разумеется, если бы кто-то стал вглядываться, их маскарад быстро бы раскрылся. Но Лоу рассчитывал, что, если они не будут вести себя слишком вызывающе, какое-то время удастся продержаться. Была вероятность, что их узнают в лицо, хотя они попытались придать физиономиям чуточку иной вид, но больше надежды было на темные коридоры и боевое искусство. В общем, это был риск, риск и еще раз риск. О чем Халльдуор в самой нелицеприятной форме и сообщил старшему протектору.

Увы, плана лучше не было. Об этом уже Ранреу напомнил духовнику.

– Хм, а ведь это идея. – Элайтер хмыкнул. И выступил из-за скал. Вдруг изменившейся и весьма нетвердой походкой добрел до самой сторожевой скалы и долго на нее смотрел. Потом задрал голову и совершенно дурным голосом с отчетливыми пьяными нотками заорал: – Дакс! Спускай веревку! Я, ик, ром при… пр… Утопленник забери! пынес!

– Он… что… от паров так… – Олестер подозрительно принюхался к собственной благоухающей, назовем это так, одежде.

Ранреу поднял руку, призывая к вниманию и тишине. План он уже понял.

Часовой, не верящий в такую наглость (или подарок судьбы), свесился через край площадки, где нес караул:

– Ты что, сдурел, придурок?! Чего орешь?!

– О! – совершенно простецки удивился Элайтер. – А ты кто такой? Где Дакс?

– Какой еще Дакс, Утопленник тебя раздери?! Я тут! А ты что тут забыл? Что, не слышал, что главный сказал – никого не пущать!

– Так я ж того… ром! – Мужчина поднял мешок, на скорую руку сооруженный из плаща и засунутой в него походной сумки. Оттуда что-то звучно плеснуло. – Это ж те самые бутыли, что я тебе… тьфу на тебя, Даксу проспорил тадысь… ну давно… Тебя… Дакса сюда засунули, Утопленника им в жопу… так он и сказал сюдысь пынести!

– Нет тут твоего Дакса! И я его знать не знаю, и тебя тоже!

– Ну и к вахнам тогда тебя! Сам выпью! Занял место Дакса! Столько рому! Ну и сиди тут! Добро только переводить! – И Элайтер повернулся, чтобы направиться к морю.

– Эй, подожди! Не бурчи! Ром, говоришь, у тебя?

– А тебе-то что? – почти зло бросил протектор в ответ.

– Ну, так давай, может, его того!.. За знакомство! А то тут скука такая! Не поверишь!

– Отчего ж не поверю? – даже оскорбился, но уже с более теплой ноткой Элайтер. – Я тут тоже сидел!.. Потому и согласился сюда, гы, ром тащить!

– Во! Так что давай! Лезь! – Сверху полетела веревка, явно привязанная там к чему-то надежному. Да и вид у нее был не раз использованной. – Токо ром не разлей!

– Обижаешь!

И Элайтер полез. Покачиваясь и матерясь, но достаточно уверенно, «пират» он или нет? Его новый знакомец услужливо протянул ему руку и, ухватив за плечо, помог втянуться на площадку.

– Благодарствую, – произнес протектор и ударом по затылку отправил часового в глубокий обморок.

Внимательно огляделся, не заметили ли со стен происшествия. К его счастью, на этой стороне крепости караульных почти не было. Что тут защищать? Попытайся отсюда кто-нибудь прорваться, его бы остановили двое солдат: один с луком, другой со щитом и топором, чтобы перерубать веревки «кошек» или лестницы. Хотя даже это представить было сложно.

И тем не менее даже этих двоих не стоило сбрасывать со счетов. Убедившись, что произошедшее осталось ими незамеченным (и немудрено – способ поставки рома не был придуман Элайтером, он услышал о нем от того самого пирата, который поведал им об этом пути), махнул рукой коллегам. Не стоит думать, что начальство об этой дорожке не знало, но ничего не предпринимало для уничтожения контрабандной тропки, поскольку, как поняли протекторы, она весьма пригодилась бы, если бы пришлось срочно и в одиночку сбегать из крепости. А припрятать где-нибудь шлюпку и запас еды-воды не так уж сложно. Этот путь и рассчитан был именно на уходящего. Тому, кому требовалось попасть в логово, приходилось куда сложнее, но, как только что доказали протекторы, не невозможно.

На площадке было ужасно тесно, так что Альзорелу, Микошу и Олестеру какое-то время пришлось ждать внизу. Иначе они стали бы слишком заметны из крепости. Ранреу и Халльдуору и так пришлось сидеть на корточках, обсуждая дальнейшие действия.

– Мы на этом мостике как на ладони! – ругался старший протектор. – А куда лучше было бы, если бы мы быстренько через него перебежали, вырубили часовых и занялись уже делом! Халль, неужели до сих пор нельзя колдовать? Набросил бы невидимость – и все дела!

– Действительно, все, потому что больше мы ничего уже не сделаем. Элайтер, отправляйся один. Я послежу, ты знаешь как, если что – рискну или ребята на помощь придут.

Карнелл ради приличия посмотрел на Ранреу, тот поморщился, но кивнул. Тогда протектор не спеша начал перебираться по веревочному мосту. Добравшись до стены, он пошел по ней, чуть покачиваясь и придерживаясь за зубцы. Немудрено, что, когда он ввалился в первую караулку, его встретили словами:

– Где ж ты выпивку успел добыть-то, зараза?!

Собственно, на этом воспоминания часового об этом дне, вернее вечере, закончились.

А вот дальше…

– Э, это что ты тут делаешь?!

Голос раздался прямо над склонившимся Элайтером. Знакомым он не был. Реакция протектора была мгновенной и недвусмысленной. Он резко выпрямился и, разворачивая корпус в сторону противника, нанес удар в челюсть. Голова пирата откинулась назад, туловище прогнулось в ту же сторону, что и сыграло решающую роль – мужчина налетел затылком на стену. Карнелл еле успел подхватить падающее тело, чтобы оно не наделало шуму. И именно это движение и стало роковым. Похоже, оно было слишком резким, или второго караульного привлек голос, который, пусть и не такой громкий, но все же мог быть услышан, или же что-то еще, но результат оказался потрясающим.

Дозорный выглянул из второй караулки и увидел, как Элайтер аккуратно укладывает второе бесчувственное тело на пол. Они встретились глазами и застыли. Протектор – судорожно пытаясь сообразить, как преодолеть разделяющие их три десятка шагов за то мизерное время, что понадобится противнику для поднятия тревоги (коллеги тут не помогут: перебраться по этому хлипкому висячему мосту достаточно быстро просто невозможно); пират – просто от неожиданности.

Тело все-таки упало. Потому что Элайтер уже мчался ко второму дозорному. Однако явно не успевал. Пират тут же сообразил, что нужно делать, и уже открыл рот для крика. Ранреу, презрев опасность – а чего еще ждать? – бежал по мосту, но оба протектора все равно находились слишком далеко. Колдовать же было слишком долго да и по-прежнему опасно. Успех всей операции висел на волоске из-за одного-единственного крика. Всего одного.

Но тот так и не вырвался из глотки дозорного. Опережая протекторов и голос, воздух рассек небольшой, но увесистый булыжник, один из тех, из которых предприимчивые караульные на «башне» сложили примитивную печку, чтобы хоть немного меньше мерзнуть. И пущен он был взобравшимся на освободившееся место Элайтера Микошем. Духовник мигом сориентировался, и в тот момент, когда часовой только высунулся из караулки, схватил верхний камень с крохотной печки, запустив его в охранника, благо стоял он относительно духовника весьма удачно. Булыжник опередил не только всех остальных участников сего действа, но и сыграл в нем решающую роль, ударив пирата над ухом. Тот смешно – если не быть на его месте – закатил глаза и рухнул прямо на руки подоспевшему Карнеллу. Увы, на прекрасную деву моряк был мало похож. Особенно по весу, потому что, несмотря на всю силу протектора, они на пару с бесчувственным пиратом начали заваливаться обратно в караулку, рискуя вписаться в зачем-то открытый люк, открывающий лестницу вниз. Уже от этой катастрофы их спас Ранреу, схвативший коллегу за пояс и, упершись ногами в пол, а потом и во внешнюю стену караулки, удержал-таки оба тела на весу. Элайтер сумел выровняться и наконец-то избавиться от столь неожиданной и неудобной ноши, уложив ее на пол.

Через пару мгновений на стену перебрались остальные участники похода. Халльдуор ехидно заметил, что коллегам нужно выступать на межостровных соревнованиях по бегу, подъему тяжестей и метанию дисков. С камнями, по крайней мере, у них неплохо получается. Микош иронию оценил и заулыбался еще довольней. Альзорел подал Лоу его сумку.

Олестер с Элайтером тем временем перетащили все три тела в одно место, и Карнелл, печально вздохнув, вылил на них последнюю бутылку рома, оставив ее рядом, из-за чего складывалось впечатление, что пираты просто надрались в стельку, наплевав на свой долг караульных.

– Эх, это была последняя, – грустным голосом констатировал Карнелл. – Так и знал, что пригодится.

– Однако то, что не внутрь, – это печально, – усмехнулся Микош, поправляя странную конструкцию на голове, призванную придать ему залихватский и неузнаваемый вид.

– Ничего, храмового вина выпьем, – хмыкнул Элайтер. – Карнава не поскупится. Когда Зеркало ему принесем.

– Главное, чтобы главный жрец не поскупился, – засмеялся подошедший Ранреу. – Но в любом случае потом отправимся ко мне на виллу и продолжим то, что прервал Альзорел, да, мой мальчик?

Адъютант поправил очки и неодобрительно посмотрел на начальника.

– После операции, – заметил он, – нам положено спать и готовить отчет.

– Не расставляйте тарелки, не поймав рыбы, – вернул всех в настоящее Халльдуор. – Пиратские корабли все прибывают. Надо поторапливаться.

– Действительно, – Ранреу кивнул в сторону лестницы, – давайте перебираться в основное здание.

И первым вступил на ступеньки. За ним последовали остальные протекторы. Микош на миг задержался и, глянув на темнеющее небо, обронил:

– Кажется, будет буря.

– Очень вовремя, не находишь? – отозвался откуда-то спереди Халльдуор.

Вопрос повис в воздухе. Мысли постоянно возвращались к нему, пока группа по стеночке пробиралась к входу в крепость, благо тут особых проблем не возникло. Похоже, пираты действительно не верили, что с этой стороны можно ожидать какую-то угрозу. Или где-то еще происходило нечто столь занимательное, что охрана стен казалась по сравнению с этим несущественной ерундой.

Судя по всему, второе предположение находилось ближе к истине, потому что протекторы не раз встречали похожие, иногда более многочисленные группы, целенаправленно и скорым шагом движущиеся в одном и том же направлении. Вслед за одной из них команда Ранреу и пристроилась.

– Сдается мне, они знают, куда идут, – шепнул спутникам Микош.

Спутники невразумительно согласились.

– Мне только их лица не нравятся, – нахмурился Ранреу.

Если верить внутреннему чувству ориентирования на местности, они уже находились в самом центре крепости. Пиратов встречалось все больше. Протекторы, посовещавшись взглядами, свернули в один из боковых коридоров. И вот сейчас прижимались к стенам, стараясь заранее заметить любого приближающегося к их группе. В это время Халльдуор с Микошем аккуратно прощупывали пространство, пытаясь найти хоть намек на Зеркало. Внутри с колебаниями энергии было куда проще, хотя духовники все равно старались действовать предельно осторожно.

Спустя некоторое время младший духовник открыл глаза и шумно выдохнул:

– Бесполезно. Если оно и здесь, то я его не чувствую.

Все взоры обратились к Халльдуору. Участники этого полубезумного мероприятия откровенно порадовались, что сейчас здесь нет никого, кроме них: синий огонь осторожно и пока очень скромно начал вырываться наружу. Все знали, что фаары хоть и могут скрывать его, но недолго и весьма неохотно. Поговаривали, что это даже причиняет им боль, хотя Рошел никогда не подтверждал подобных слухов.

Самоуправства своего пламени Халльдуор пока не замечал. Его взор явно был направлен на что-то, остальным не видимое. Прошло еще несколько томительных мгновений, за время которых команда заметно занервничала: шум вокруг, голоса, топот становились все сильнее. И если пока в их коридор никто не заходил, то это вовсе не значило, что подобная удача продлится долго. Ранреу и Микош первыми начали шептать молитву Карнаве. Олестер тут же почтительно склонил голову. На лице Элайтера не отобразилось ничего, он лишь напряженно вглядывался в лицо напарника, зная, что подобные трансы могут заканчиваться очень резко, а это неизменно плохо сказывалось на духовнике – вплоть до потери сознания, но никто не сомневался: Карнелл тоже обращался к Богу.

Ничего страшного с Халльдуором не случилось. Скоро он открыл глаза, чуть помедлил, приходя в себя и фокусируя взгляд на соратниках, потом спохватился и заставил огонь спрятаться, параллельно рассказывая о результатах своих действий:

– Крепость, как мы уже поняли, окружена барьером, чутко реагирующим на чужую магию. Я, кстати, сообразил, как его обойти, но, как водится, уже нет необходимости, это я так, к слову. Очевидно, кто-то очень хочет знать обо всех, умеющих обращаться с энергией. Но это тоже к делу сейчас не относится. Остальная магия, разбросанная по территории, мелка и незначительна. Есть несколько прядильщиков, но не представляющих опасности, пока я и Микош с вами. Самое же интересное – это то, что в центре этого места заключен очень сильный источник возмущения энергии. Он прикрыт всячески, в том числе и от таких, как мы. Причем эта защита очень сильна. Что за ней, я не смог разобрать, но что-то очень мощное, иначе зачем так стараться?

– То есть она скрывает именно этот источник возмущения? – уточнил Ранреу, ради этого вопроса даже на миг оторвавшись от наблюдения за коридором.

– Его и саму себя. Хитрое колдовство.

– Зеркало? – поднял брови Элайтер.

– Я не знаю. Но что это еще может быть?

С этой мыслью невозможно было не согласиться. Во всяком случае, возразить трудно.

– В центре, говоришь? – вдруг скривился старший протектор.

– Да. – На лице Халльдуора появилось то же выражение. – Именно там, куда вся эта толпа и направляется.

Они немного помолчали. В глазах Олестера сверкнуло странное – злое и одновременно довольное – чувство. Рошел заметил его, но промолчал. Микош же отвел глаза.

– Что ж, в таком случае и нам туда, – скомандовал Ранреу. – Карнава с нами.

Глава 14

– Слушай, кажется, мы уже не плывем. – Эндрю закинул в рот еще одну дольку сушеного яблока и сделал глоток из бутылки. Тоже явно не первый. – Как ты думаешь, зачем им столько рому?

Девушка отпила из своей бутылки:

– Кажется, это не ром.

– А что? – поразился парень.

– Вино! – Лирина пыталась зубками отодрать кусок от на редкость твердой кураги.

– Быть такого не может, – уверенно и очень нетрезво покачал головой Эндрю. Та не осталась равнодушна к этому действию. – Представляешь, у меня сейчас все кружится, как будто я на карусели с лошадками!

– Обожаю такие карусели! А!!! Я тоже так хочу!

– А ты покрути головой!

– Ух ты! И правда! – засмеялась девушка. – Как весело!

– Точно, весело! – поддержал ее парень. – Вот только с меню на этом корабле как-то не очень. Ну что это такое – ром и сухие фрукты!

– И мука.

– Да, но из нее даже булочек не сделаешь!

– Или блинчиков! Ооо, хочу блинчиков. Слушай, а как это остановить?

– Что?

– Ну, чтобы не кружилось.

– А-а! – Парень подумал. – Наверное, надо покружиться в другую сторону.

– Точно! Какой же ты умный, Эндрю! Давай кружиться!

Оба попытались вскочить, но получилось только ухватиться друг за друга и слегка приподняться. Однако упрямство преодолевало еще и не такие преграды, и через пару мгновений парочка все же встала.

– Слушай, а зачем мы встали? – удивленно спросил парень.

– Потому что ты сказал, что это не вино.

– Я сказал?! – вновь изумился тот.

– Угу.

– А! да! Не вино.

– А почему?

– Как почему? Мы же на пиратском корабле! Тут может быть только ром!

– Ооо!!! Точно! Я и не подумала! Ну ты голова! Эндрю, а давай утащим у них что-нибудь! А то как это так, были и ничего не украли?! Так величайшие воры в мире не поступают!

– Точно! Дай я тебя поцелую!

И поцеловал. Чмокнул прямо в губки. И они снова обнялись, прижавшись щеками и удерживая друг друга в вертикальном положении.

– Нет, все-таки мы уже не плывем, – спустя минуту или две произнес парень.

– А что же тогда?! Неужели тонем?! – запаниковала девушка.

– Конечно нет, глупенькая! Иначе тут бы рыбы плавали!

– Да, рыбки я бы сейчас поела, – мечтательно вздохнула Лирина. Потом куда строже добавила: – Только жареной.

– Так пошли наловим!

– Жареной?

– Потом зажарим.

– Но там же пираты!

– Точно! Мы же у них что-нибудь упереть хотели!

– Ну так пошли.

И они пошли.

Лестница нашлась и далась почти чудом. Зато люк разве что не сорвало, когда парочка со всей дури взялась за него. Деревянная крышка со стуком откинулась на палубу, и немногим оставшимся на корабле пиратам предстало зрелище застрявших в узком проходе парня и девушки. Взлохмаченных, присыпанных мукой, изрядно навеселе и отчаянно смеющихся.

– Мне щекотно! – хохотала Лирина, пытаясь отбрыкаться и тем самым лишь усиливая эффект.

– Ой, не могу! – вторил ей Эндрю. Если до этого не все моряки находились на палубе, то теперь уж точно собрались в полном составе.

Удивления пиратов хватило на пару минут. Потом оно сменилось отчаянной жаждой действий. Оставленный за главного кивнул двоим своим людям, и те, не особо церемонясь, за шкирки вытащили неучтенных пассажиров, от которых подозрительно пахло честно награбленным вином. Процедура извлечения еще больше развеселила парочку. Теперь они стояли, держась друг за друга, и заливались хохотом пуще прежнего.

– Вы кто такие?! – окончательно разозлился главный.

Вопрос отчего-то еще сильнее рассмешил парня с девушкой, но они мужественно собрались и честно ответили:

– Воры!

На такую откровенность даже сказать было нечего.

– И что вы тут делаете?! – поняв, что именно от него все ждут каких-то действий, смог-таки придумать вопрос старшой.

– Вы что, глупые? – удивилась Лирина. – Грабить вас сейчас будем!

Ее партнер закивал и добавил:

– Радуйтесь, вас ограбят самые знаменитые воры Карнаво-Наррского колье!

– Да! – радостно подтвердила девушка. Потом вдруг испуганно повернулась к юноше и задергала его за куртку: – Эндрю! Эндрю, мы же не самые знаменитые воры еще! Мы же того!.. Зеркало-то не украли!

– Хм… да, не украли, – озадаченно согласился тот, тоже повернулся к подруге и наморщил лоб. – Но ведь почти украли! – осенило его. – Да-да, еще чуть-чуть, и украли бы! Так что это не считается! Да, мы – самые знаменитые воры Карнаво-Наррского колье! Так что…

– Выкиньте их за борт, – почти устало произнес главный.

Приказание было исполнено незамедлительно и невзирая на яростные протесты и возмущенные крики. Разве что у самого борта один из пиратов вдруг очнулся и воскликнул:

– А может, цыпочку оставим? Эй, цыпа, хочешь развлечься?

Волочащие обоих «самых знаменитых воров Карнаво-Наррского колье» остановились, уже почти перегнув тех через борт.

Девушка извернулась, засияла на пиратов ослепительной улыбкой и предложила:

– Карты?

Команда слаженно застонала, и главный торопливо замахал рукой:

– Выкидывайте! Выкидывайте скорей!

Глава 15

Зеркала – обычного – никто из протекторов, кроме скорее всего Шерши, не взял, а Ро не признался в его наличии, поэтому увидеть, какие личины накинул на них вредный духовник, не представлялось возможным. Зато отлично можно было понять по реакции коллег. Лучше всего для определения оной подходило слово «веселье».

Льот оглядел соратников и скривился. Что ж, в знании людей и чувстве юмора Шерши отказать было нельзя. Майрэл и Гархаэт выглядели столь по-разбойничьи, что даже он, Фарклайд, поостерегся бы плыть с ними на одном корабле. Фиро изрядно омолодили, придав вид юнги, еще совсем неоперившегося юноши, но вот хитрецы ему все же в лице добавилось. Старший протектор даже подумал, что такое дополнение к характеру иной раз не лишнее. Главное, чтобы смекалистость не перешла в криводушие. Шаи выглядел… впрочем, как и всегда. По крайней мере, улыбка, будто он ожидал на берегу встретить каких-нибудь красоток, сияла, как и до наложения иллюзии. Шерши только чуть изменил черты его лица, да в одежду добавил несколько легкомысленных деталей, которые, увы, Фелл при работе с Льотом позволить себе не мог. А вот сам Ро…

– Шерши, ты думаешь, пираты могут ходить в одежде духовников Нарры? – Старший протектор изогнул почти прямую бровь.

– Да, Шерши, ты чего это как был, так и остался? Прямо-таки жажду узреть, во что ты себя обрядишь, – осклабился Гархаэт.

– Или, может быть, ты с нами не собираешься идти? – тонко улыбнулся Майрэл.

Фиро что-то сосредоточенно прощупывал в энергетических потоках. Его усилиями грозовые тучи уже кружили в небе, будто примериваясь к пиратским скалам. Молодой духовник сообщил, что шторм – не сильный, а то сами же потом не выберутся – начнется, как только их лодка подойдет к острову, если так можно назвать это странное образование, на котором высился оплот пиратского братства.

– Да куда ж вы без меня? – щелкнул Ро веером. – Просто меня никто, кроме вас, не будет видеть.

– Та-ак! А нас ты не мог невидимыми сделать?! – завопил барс. – Сколько бы проблем сразу пропало!

– Извини, Майрэл, с такой большой группой, как наша, и при таком количестве потенциальных зрителей это просто невозможно.

– Но почему тогда ты на себя невидимость наложил?!

– Неужели ты думаешь, что я буду изображать из себя оборванца ради каких-то пиратов? – фыркнул духовник. С удовольствием полюбовался на лица коллег, потом не выдержал и усмехнулся. – Это, конечно, главная причина. Вторая же заключается в том, что на себя очень трудно наложить достаточно качественную иллюзию. Велика вероятность, что я допущу какой-то промах, который и выдаст нас. Особенно это актуально при движении, разговорах и прочих активных действиях. Будучи невидимым, я смогу не отвлекаться на собственную личину, которую к тому же еще и не вижу, а также ожидать, что мне придется контактировать с людьми, опять же отвлекаясь от дела. Пойду я в середине, чтобы на меня никто из посторонних не наткнулся. Вас же прошу не смотреть прямо на меня, это будет выглядеть более чем странно, и уж тем более не заговаривать со мной. Ведь для всех остальных на моем месте будет пустота.

Протекторы уважительно промолчали, только лишенный всякого почтения давний напарник высказался:

– Хоть раз что-то нормально объяснил! А то вечно о причинах твоих поступков узнаешь уже после операции! И то в лучшем случае!

– А ты хочешь, чтобы я еще и хвастался? – Веером духовник прикрыл улыбку.

– Понимание поступков напарника или члена команды увеличивает эффективность работы, – будто вскользь заметил Льот.

– Меня все устраивает, – высокомерно заявил Шерши. На его лице вновь появилась характерная презрительная мина.

– В таком случае не забывай прикрывать Фиро, когда он будет искать Зеркало, – последовал холодный ответ.

– Не забуду.

– Когда мы уже доплывем до этого вахного острова? – пробурчал Гархаэт. Его с Шаи посадили на весла, так что он был кровно заинтересован в результате.

Адъютант, сидящий лицом к направлению их движения, как-то слишком довольно улыбнулся и кивнул куда-то вперед. Рыжий обернулся и увидел их цель.

Посмотреть было на что. Крепость сама по себе не отличалась особой изящностью – стены с зубцами и редкими бойницами, но она стояла прямо на скале, будто выросшей из моря. Несколько каменных образований возвышались прямо за цитаделью. Именно их требовалось оплыть, чтобы оказаться перед единственным пригодным для высадки местом. Никто из протекторов не сомневался, что за этой стороной наблюдают десятки караульных. Другого пути к оплоту братства не было. По крайней мере, на первый взгляд.

Сама же крепость, выстроенная на нескольких уровнях, несмотря на свою простоватость, выглядела довольно живописно. Особенно если учесть плещущее вокруг море и гневающееся грозовыми тучами небо. Корабли, хлопающие разноцветными парусами зрительно где-то на уровне основания цитадели, только добавляли ей диковатого величия.

– Вам не кажется, что эта штуковина, – разбил пафос Майрэл – даже не словами, тоном, – учитывая ее месторасположение, очень похожа на застежку к нашему Колье?

Фарклайд, величественный и властный даже в виде, которым «наделил» его Шерши («Извини, Льот, но с твоей осанкой только тарикавой[19] можно не вызвать подозрений»), оценивающе смотрел на крепость.

– Ну что ж, теперь я понимаю, почему карательные экспедиции не выполнили поставленной перед ними задачи, – произнес он.

Почему-то ни у кого не возникло сомнений, что скоро будет организована еще одна, и ей повезет куда больше.

Фиро тоже вгляделся в крепость, но совсем по иной причине. В следующий миг энергия вокруг него всколыхнулась, и гроза наконец сорвалась с цепи.

– Х-хорррроший план, – прорычал-прошипел Майрэл. – Только мокрый.

Команда протекторов вымокла в считаные секунды.

– Не волнуйтесь, – засмеялся жутко довольный собой Фиро, подставляя лицо крупным дождевым каплям. – Как только окажемся под крышей, я вас высушу.

– А мы не засветимся? – довольно спокойно поинтересовался Рыжий. Неожиданную ванну он именно так и воспринял, можно было не сомневаться, что мытье головы у него отложится еще на месяц.

– Нет, конечно, – Фиро покачал головой.

Шерши неохотно продолжил мысль коллеги:

– Даже я не могу полностью скрыть одновременно заклинание такого уровня, я про иллюзии, и наши способности. Особенно если учесть, что ими в разной степени обладают все из нас. Поэтому проверочные заклинания просигналят, что среди нас есть один прядильщик. Надеюсь, что мне удастся достаточно погасить колебания от наших сил, чтобы этот самый колдун определился как слабый. Но даже если средний, то ничего страшного, как мне представляется. Сейчас они есть на многих кораблях. В случае, когда намечается какая-то заварушка, никто их на корабле охранять крыс не оставит. Мы идем через главный вход, не таясь, так что появление среди нас одного умеющего тревожить энергию не вызовет подозрений. Но возможен интерес. Будьте готовы.

Льот кивнул. Все это он уже знал, но оценил сам факт объяснения Шерши, данного несмотря на его недавнее высказывание.

– Подплываем, – произнес старший протектор. – Гархаэт, Майрэл, Шаи. – Имена прозвучали как команды, а вот в слове, произнесенном затем, сквозило столько едва прикрытого веселья, что протекторы никогда бы не поверили в возможность подобного тона у их командира, не услышь его собственными ушами: – Развлекайтесь.

Хотя, конечно, это тоже было командой, означающей, что именно названные будут вести все переговоры.

– Откуда? – окрикнули их, когда шлюпка подплыла к берегу, а Шаи с Рыжим сноровисто выпрыгнули из нее.

– «Морской еж». – Майрэл приземлился на деревянный настил, удачно вписавшись между коллегами. Оборотническую сущность никакими иллюзиями не скроешь, поэтому Шерши не стал и стараться. Перевертыш запросто мог оказаться пиратом. – Вовремя мы, а?

Кивнул на тучи и волны, в этой маленькой бухте еще не сильные. И подал руку «даме». Кажущиеся бордовыми, благодаря стараниям Ро, волосы Льота липли к голове, делая «тарикаву» еще суровее. «Дама» окатила оборотня ледяным взглядом и сама выбралась из лодки. Пираты одобрительно усмехнулись. Высокая, прямая, как палка, «женщина» обладала той красотой, какая нравится лишь охотникам.

«Юнга» отчего-то замешкался. На самом деле просто согласно договоренности пропускал вперед Шерши. Но потом быстро догнал группу.

– Вовремя-то вовремя, да только не совсем, – хмыкнул пират, кидая взгляд на мокрую одежду и волосы.

– И так мчались как за ререки, – прорычал Гархаэт, еще более впечатляющий в новом виде. – Даже пожрать не успели. Как пить дать, эти вахные крысы, что остались на корабле, Утопленника им в зад, весь ром выжрут, а мы тут что? Разговорами питаться будем?

– Не боись, великан, – почувствовав родственную душу, ответил ему один из вынужденных торчать на ветру и дожде пиратов. – Главный выпивку обещал.

– Посмотрим, – недоверчиво, будто не верил в саму возможность бесплатной раздачи спиртного, проворчал Рыжий.

– А девочек он не обещал? – сверкнул оскалом Шаи, наконец-то сумевший обогнуть широкую спину Гархаэта.

Пираты поддержали незамысловатую шутку грубым смехом, а потом один из них рискованно ответил:

– Да у вас вроде и своя есть.

Против ожидания, «девочка» не проигнорировала высказывание: она повернулась, прожгла наглеца взглядом и ответила:

– Нету. Нету, я понятно излагаю?

От этого взгляда моряк попятился и заметно спал с лица:

– Ну нету так нету, как скажете, как скажете, – невнятно, но торопливо произнес он.

За спиной «дамы» протекторы скривили горестные мины, получив в ответ понимающе-сочувствующие взгляды.

– Много уже приплыло? – Майрэл «незаметно» вклинился между Льотом и незадачливым пиратом.

Тот, как и его спутники, радостно ухватился за предложенную перемену темы. Отвратительная репутация тарикав сыграла свою роль: никому не хотелось, чтобы по его внутренностям определяли прогноз погоды на ближайшую неделю.

– Да прилично уже. Больше дюжины команд. Правда, не полным составом. Остальные, похоже, выпадают. С такой-то погодой. О, еще какие-то придурки плывут. Давайте, ребята, шагайте, что рты раскрыли. Там теплее, уж точно суше, и выпивка. Утопленник меня прибери, хотел бы я на ваше место.

Протекторы не стали брезговать дельным советом и направились к видимому отсюда входу в крепость.

Пришлось изрядно подняться, прежде чем они смогли укрыться под крышей. Разговор с дежурившими здесь не привнес какой-то особой ясности, кроме «Поторапливайтесь уже, с минуты на минуту все начнется!».

– Вам не кажется, что то, что начнется, как-то связано с нашим… – начал было Гархаэт.

– Молчите! – прошипел Шерши тихо, но с такой яростью, что даже Рыжий посчитал за благо заткнуться.

– …чалом бури? – выкрутился протектор. Ответы ему дали невразумительными междометиями. Коллег явно беспокоило огромное напряжение, отражающееся на лице духовника. Ро раздраженно повел веером, напоминая, что им нельзя смотреть в его сторону. Даже если за ними на первый взгляд никто не наблюдает. Фиро выглядел испуганным. Льот с Шаи тоже ощущали тяжесть пиратской магической защиты, но не могли проверить ее самостоятельно, иначе работы Шерши только прибавилось бы. Слушай потом его возмущение…

Впрочем, скоро духовники заметно повеселели, и остальные тоже успокоились. Ро шепотом объяснил, что в первом проходе проверочная система оказалась действительно серьезной. Дальше будет проще.

Так на деле и вышло.

С направлением движения в узких коридорах гадать не пришлось. Освещен был только один из них. Впрочем, дальше факелов жалеть не стали. Но и количество людей в комнатах и коридорах заметно выросло. Протекторы даже чувствовали себя неудобно. Строго говоря, борьба с преступностью не входила в их служебные обязанности, но все равно как-то неуютно было. Будто они лично были повинны в том, что столько пиратов находится на свободе.

На их группу косились, но не более чем на всех остальных. Тут были личности и колоритнее. Один красноглазый субъект огромного роста и в зеленом балахоне запомнился особо. Он им постоянно попадался на пути. Впрочем, потом оказалось, что их было двое.

Были тут и типы, которым в городах лучше не появляться – с такими лицами больше подозрений можно было вызвать, лишь повесив на грудь табличку «А я пират, тру-ля-ля». И в то же время служители Нарры не раз замечали тех, кто выглядел невинно и весьма добропорядочно. Но основная масса существ вокруг особо не отличалась от моряков любых иных судов, если они не принадлежали к королевским или протекторским службам.

Мужчины преобладали, но женщины тоже присутствовали. Даже тарикавы. Как оказалось, старший протектор знал их клановое приветствие и не дал им провалиться. Барышни эти, не только тарикавы, к слову сказать, не выглядели шлюхами или забитыми жертвами. О нет, они выступали наравне с мужчинами, была даже целая женская команда. Но все же пиратки вряд ли составляли десятую долю от общего количества присутствующих.

В общем, публика по этим коридорам и залам бродила колоритная, затеряться среди них не составляло труда, если, конечно, твое лицо неизвестно на территории всего Колье.

– Ну и воняет здесь, – поморщился Майрэл. Оборотни даже в человеческой ипостаси обладали куда более тонким нюхом, и скопление в узких, безоконных помещениях большого количества людей, не слишком много внимания уделяющих вопросам гигиены, а также наличие чадящих факелов существенно портило перевертышу жизнь.

– Вентиляция почти не налажена, – так же тихо поделился мнением Фиро. – Как думаешь, просто не предусмотрели или с умыслом сделано?

Барс раздраженно повел плечами:

– Не знаю, но на мой нюх можете не рассчитывать. – Он подумал и добавил: – Особо.

– Фиро, ты что-нибудь чувствуешь? – Льот посмотрел на духовника.

– Нескольких неплохих прядильщиков примерно в том месте, куда, судя по всему, эта толпа и направляется. Я бы предположил, что Зеркало именно там.

Шерши кивком подтвердил, что такое наиболее вероятно.

– Есть предположения, что затевается? – Рыжий подозрительно оглядывался вокруг. При его лице это действо смотрелось весьма угрожающе.

– И при чем тут Зеркало? – Майрэл не любил долго молчать.

Шаи, сосредоточенно сдвинув брови, намекающе произнес:

– Что в достаточной степени может заинтересовать подобную публику?

– Золото, – тут же ответил Гархаэт.

– Сила, – выдал свой вариант Льот. – Имея ее, можно получить все остальное.

– За золото тоже. – Рыжий не возражал, но делился размышлениями. – По крайней мере, по мнению подобных людей.

– Вы знаете способы для получения того или иного с помощью Зеркала? – продолжил свою мысль Фелл.

Команда закрутила головами из стороны в сторону, лишь их руководитель явно еще о чем-то думал.

– Только как это делают в Храме Твоего Шанса, – пошутил барс.

– Не похоже, что кража Зеркала Сайенсена и это собрание – простое совпадение, – наконец промолвил Льот. – Зеркало обладает большими и не до конца изученными способностями, но они не разрушительны. Их ценность не в материальном воплощении, а в мудрости. В то же время зеркала – это неизменный атрибут колдовства и храмов. – Его соратники вразнобой закивали. Получившие духовное образование, они прекрасно знали, что зеркала всегда присутствуют в домах богов, в которые есть доступ и людям. Только в одном из храмов Зеркалу поклонялись как священному предмету или даже сущности, но и в ритуалах остальных отражающие стекла весьма активно использовались. – Их сила несомненна и, как правило, заключается в облегчении или даже налаживании пути между этим миром и духовным. Обычно под этим понимается связь между людьми и богами. Обычно. – Последнее слово прозвучало более чем многозначительно.

Повисла неприятная пауза, нарушаемая лишь звуками шагов и звуками со стороны. Протекторы сейчас находились довольно далеко от остальных и могли не бояться подслушивания.

– Подозреваете, что эти ребята захотели вызвать, – Шаи сглотнул, – кого-то из Оставшихся за Пределами?

Даже дети этого мира знали, что Сайенсен не создавал ту чистую силу, из которой возникло все. Она – то, что было всегда. В какой-то момент, а может, одновременно с ней появился Первый Бог, и именно он решил трансформировать энергию, что была вокруг. Лишь благодаря его воле и желанию появилось все, составляющее ныне этот мир. И мудростью его оный не нуждается в постоянной опеке своего создателя, справляясь и сам. Но это вовсе не значит, что о Сайенсене стоит забывать. Наоборот – почитать, благодарить и восхищаться. Не только за саму жизнь, но и за то, что при всем его могуществе он, с одной стороны, не забывает о своем детище, а с другой – не тиранит его. Кроме того, Сайенсен отделил этот мир от того бесконечного пространства энергии, что до сих пор бушует за его пределами. Она проникает, конечно, и сюда, но в виде, вполне пригодном для него. И пока на то есть воля Верховного Бога, так и будет. И все же порой в силе за пределами этого мира рождаются страшные создания, которых принято называть демонами. Они могущественны и разрушительны по своей природе, а также, как правило, с удовольствием при малейшей возможности прорываются за пределы, установленные Сайенсеном. Некоторые даже приживаются, что, впрочем, для коренных обитателей не несет ничего хорошего. Типичный пример тому – это нехты, которыми так боятся ругаться моряки. Они нашли свое место обитания, но для всех остальных это стало бедой, с которой, увы, поделать мало что можно.

Были же и другие виды демонов. Помельче, покрупнее, пострашнее, даже позабавней. Некоторые из них забирались сюда самостоятельно, иных умудрялись призвать не побоявшиеся риска прядильщики. Известны были случаи, когда совершившие такое добивались поистине невероятных успехов. К сожалению, решившиеся на подобное авантюристы, как правило, забывали о сотнях и сотнях тех, кто сгинул, не сумев контролировать призванных ими созданий или просто не справившись с магией такого порядка.

– А ты так не думаешь? – то ли уточнил, то ли сыронизировал Льот.

Шаи промолчал. Ответ был очевиден.

– Зеркало Сайенсена не просто стекло с отражающей поверхностью, – тише всех заметил Шерши. – Волей самого Сайенсена оно наделено особой силой, даже ему смогло указать на желанный путь, а также чертами, присущими больше живым существам, чем предметам. Если предположить, что любое зеркало – это возможная дорожка между нашим миром и тем, что находится за его пределами, то в случае с этим зеркалом мы рискуем получить королевский тракт!

Перед глазами протекторов мгновенно встала самая широкая дорога на Нарре-шэ, и лица разом помрачнели.

– Но как они собираются это контролировать? – Льот покачал головой. – Судя по тому, что я слышал о Хозяине Морей, он кто угодно, но не идиот. Что-то тут неладно.

– Закругляемся с разговорами. – Чуткие уши Майрэла уловили шаги приближающихся людей. – Похоже, мы наконец-то подходим к месту представления, то есть, конечно, общего сбора.

Глава 16

Зал, в который группа Нарры скоро попала, размеров был почти неприличных. Особенно если учесть, кому эта крепость принадлежала. Уж балов-то тут явно не собирались устраивать. Тогда к чему такие старания? Протекторы не удержались и – кто откровенно, кто тайком – посмотрели на потолки. Вид тех не внушал опасения, но Гархаэт не удержался и шепнул:

– Надеюсь, вы сможете нас, если что, отсюда выдернуть.

Шерши лишь рассеянно кивнул, разглядывая что-то в противоположной стороне зала.

Сюда вело аж десять коридоров, по которым все прибывали и прибывали люди, и скоро стало ясно, что размеры зала отнюдь не прихоть. Вид у всех был возбужденный. Кто-то хмурился, кто-то нервно хохотал, но на большинстве лиц было написано предвкушение.

Особо выделялась группа суровых ребят в центре. Они явно охраняли небольшую, пока свободную площадку, на ней суетился какой-то странный субъект в длинных одеждах с лицом, старательно укрываемым за капюшоном. Даже совершенно не обладая даром тревожить энергию, не понять, что это прядильщик, не представлялось возможным.

Льот кивнул на место у стены недалеко от ожидаемой площадки событий и в то же время не в первых рядах. Старший протектор очень скептически относился к прядильщикам, промышляющим такими делами. Умелые колдуны и легально зарабатывали более чем достаточно, так зачем столь глупо рисковать? Совершенно, по мнению Фарклайда, незачем. Если только Цер совсем уж с характером подгадил. Вывод – действия этого прядильщика могут быть весьма небезопасны для него и окружающих.

Пираты шумели, окликали друг друга, что-то спрашивали, тут же пили, кто-то уже ругался. Пламя факелов постоянно вздрагивало от взрывов хохота. И повсюду были взгляды. Оценивающие, прикидывающие, кто и что ты есть, твою силу и возможности. Немало нервировало и то, что публика, все плотнее набивавшаяся в зал, вооружена была до зубов.

В какой-то момент приготовления активизировались. На свободную площадку под защитой мрачных парней самого сурового вида начали вносить какие-то закрытые тканью предметы. Некоторые из них по своей форме не опознавались, иные же весьма смахивали на картины.

– Не нравится мне это, – заерзал Майрэл. – Жопой чую какой-то подвох.

Взгляд Льота на это замечание можно было выразить только так: «Наш котик испугался?»

– А какого мы вообще ждем? – пробурчал Гархаэт, мрачно наблюдая за прибывающими людьми. – Вынесем всю эту кодлу и у выживших спросим, где Зеркало. Чем плох-то план? Все равно от этих хмырей один только вред.

Серый мрамор в глазах Льота окрасился тем непередаваемым оттенком неодобрения, которого боялся даже главный жрец.

– У твоего плана только один недостаток. – Фарклайд сделал паузу, призванную заставить Рыжего и его единомышленников, если таковые найдутся, всерьез задуматься. – Весьма сомнительная результативность.

– Смотря что считать результативностью, – промурлыкал Майрэл, уязвленный предыдущим взглядом начальника. – Порой мне думается, что гора трупов тоже неплохая результативность. Если мы, конечно, возьмемся помогать береговой охране.

– Всегда найдутся кандидаты на место этих молодчиков, – покачал головой Шаи. – Сколько не режь. Что, впрочем, не означает, что этого не стоит делать. Однако сейчас у нас задача, отличная от помощи нашей любезной береговой охране.

– И мне хотелось бы знать, есть ли в этом вопросе какие-нибудь подвижки? – вернул всех на верный путь старший протектор, стараясь говорить очень тихо, а не смотреть на Ро прямо.

Шерши раздраженно покачал головой. Фиро смущенно повторил движение.

Брови Льота чуть дрогнули в невысказанном неудовольствии.

Между протекторами и площадкой с прядильщиком встали несколько пиратов явно из одной команды.

– Та-ак, места в зале заняты согласно купленным билетам, не пора бы начать представление? – громко, явно на публику, произнес один из них.

С разных концов зала послышались смешки. Но кое-кто слишком опасливо покосился на хмурых мужчин, окружающих безлюдную площадку. Майрэл с Гархаэтом согласно и весело заржали. Стоящие перед ними пираты, в том числе и весельчак, повернулись посмотреть на стоящих за спиной. Барс подмигнул, хлопнул расположенными перпендикулярно друг другу ладонями, стандартным жестом показывая свое одобрение. Ему ответили довольным хмыканьем, лишь слегка маскирующим оценивающие взгляды.

Несмотря на общее нетерпение, «представление» началось не так уж скоро.

Сначала перед публикой появился странного вида субъект в зеленых панталонах и желто-красном кафтане, в берете с синим пером и забавных туфлях крючками. Начал он с того, что прокатился колесом в узком пространстве между «зрителями» и «сценой». Пираты даже шарахнулись. Существо, разумеется, потеряло шапочку, запричитало нарочито громко и тем же методом вернулось за ней. Отряхнуло о панталоны и вдруг рявкнуло:

Захотел однажды дед

Бабу справить на тот свет.

Замахнулся топором

И свалился кирпичом!

Просто надо, парни, знать,

Сколько яду насыпать!

Немудреные шутки вызывали гогот и одобрительные свистки. Шут сумел приковать к себе всеобщее внимание, сыпля подобными частушками почти беспрерывно, а в это время на площадке завершались последние приготовления.

– Что-то намечается, – шепнули почти одновременно Шаи и Рыжий. Посмотрели друг на друга и продолжили: – Несколько групп переглядываются между собой. Стоят в стратегически важных местах.

Остальные члены группы незаметно попытались рассмотреть то, о чем шла речь. Указанные группы мало чем отличались от всех остальных, но сомневаться в словах этих двоих резона не было.

– В случае непредвиденных обстоятельств, – произнес Льот, – вырубайте их первыми.

– Не беспокойтесь, мой командир, – вдруг усмехнулся Шаи, – шут будет в их числе.

Команда неприлично захихикала.

«Эти подлецы слишком хорошо меня знают», – досадливо подумал старший протектор, сделав еще более отстраненное лицо.

Но тут наконец-то появился распорядитель всего этого мероприятия. Признаться, не таким протекторы представляли себе Хозяина Морей. В нем не было ни щеголеватости, ни особой злобности, да и статью он не отличался. Просто среднего роста и среднего телосложения мужик лет сорока, с лицом, заросшим трехдневной щетиной, и насмешливо-циничными глазами. По одежде чувствовалось, что ему не чуждо стремление выделиться, впрочем, не перешедшее пока в крикливо-уродливую форму. Двигался глава пиратов вразвалочку, но это вполне могло быть игрой на публику. Не верилось, что именно так он ведет себя во время прославивших его стремительных абордажей. А вот сразу после, красуясь перед плененными, такие походка и манеры представлялись весьма органичными. В целом же он выглядел опасно. Таких типов порядочные люди стараются обходить стороной, потому что никогда не ясно, заплатит ли он щедро за ерундовую услугу или с такой же широкой улыбкою прирежет неизвестно откуда появившимся ножом.

– Ну, вот и я, – такими словами он приветствовал толпу коллег, так сказать. Оные тем не менее ответили весьма дружелюбно: начали скалиться и подначивать:

– Утопленник тебя разбери, ты чего тут за собрание устроил, а?

– Хозяин, а Хозяин, а где девочки?

«Девочки» тут же откликнулись:

– И мальчики?! Ну, хотя бы мальчики! Коли уж мужиков нету!

– А зрелища будут? Аль токо вино?

– Давайте со зрелищами побыстрее, жрать охота!

– Шторм – твоя работа?

Выкрики звучали разные, но Хозяин Морей лишь улыбался, потом поднял руки, призывая к молчанию. Тишины не получилось, но главу пиратов стало чуть слышнее:

– Все будет, будет. И мальчики, девочки, и выпивка, и жратва. Только сначала решим дела посерьезней. Сами знаете, мы тут не просто так собрались. Во-первых, скажу вот что. Мы с вами до этого момента как дела делали? Поодиночке, небольшими группами. И кого Утопленник милостью одарит, тот и вернется живым да с добычей. А в последнее время береговая охрана совсем стыд потеряла, честному народу ни контрабанду не провезти, ни пограбить на вольных водах. Раньше и носу дальше пары льесов от берега не казали, а сейчас посмотри на них – скоро будут наррийцы с карнавцами плеваться, кому из них нас где-нить посредине ловить. Разве это дело?!

Судя по настроению толпы, тема была актуальная. И разногласий по ней не наблюдалось.

– Не дело, конечно, – как поутихло, продолжил Хозяин Морей. – Вы знаете, что мои корабли вполне успешно справлялись с карательными экспедициями. Но мы же с вами голову на плечах не токмо для жратвы имеем, так что понимать должны, что это лишь до того, пока расположение нашей норки, – пират усмехнулся и обвел взором зал, будто показывая, что за «норку» имеет в виду, – им точно не известно. Не думаю, что деньги или умения заплечных дел мастеров долго будут трудиться над этой тайной. А также пока эти, Утопленник их расшиби, экспедиции не слишком многочисленны. Если эти сухопутные крысы увеличат их по крайней мере вдвое, а они могут, есть такие возможности, то накроется наше братство задницей Цера. А кого сразу не отловят, потом схватят.

Стоящие в зале не являлись новичками в своем деле. Рисковые и опасные, они отчетливо знали, где предел их возможностей.

– Каждый из нас как думает – вот еще год-другой пограблю, а потом на покой. Главное – деньжат накопить. И что? Многим это удалось? Я вам скажу – таких по пальцам пересчитать. Кого в бою выкашивает, кого болезни, кто под руку нарро-карнавским псам попадает, кто на суше прокалывается, кого море прибирает, кто еще что. Конечно, каждый из нас думает, что именно ему повезет. Однако… не всем везет. Не всем. Вот посмотрите на меня. – Мужчина похлопал себя по пузу, вызвав тем непроизвольные смешки. – И объединиться нам ради общей цели сложно, не так ли? Каждый же хочет быть во главе. Да-да, я и про себя говорю. Но суть в том, что не каждый из желающих знает, как надо действовать так, чтобы сии печальные факты поуменьшить. То бишь чтобы помирать народу стало меньше, а добычи доставалось бы больше. И чтоб удача была с нами! – Он произнес это почти как тост. – А я знаю. Да-да, знаю! Не кричите! Лучше послушайте дальше. Все гениальное просто. Нам просто нужно оружие. Той мощи, с которой не поспоришь. Будем торговые пути контролировать. Чтоб, значится, ни одна проныра не проскочила. И деньгу трясти у купчишек-то. Хотят нажиться – пусть сначала заплатят. Вот так-то. Деньги в общую кассу, а потом делим. Ну а между делом, конечно, по старинке, чтобы жирком не заплыть, а? Ну так что скажете, други? Хорош план?

Вопрос явно предполагал ответ. И Хозяин Морей его получил. Не столь однозначный, как ему, наверное, хотелось, но явно заинтересованный.

– Вы не верите, что такое оружие можно заполучить? А вот и можно. И я придумал как. И скажу вам откровенно – с таким оружием можно не только достойную жизнь себе обеспечить, но и что поинтереснее придумать…

– Начнем с захвата мира, а там посмотрим, – влез шут. Ответом ему был гогот, в том числе и со стороны Хозяина. Тот отвесил кривляке щелбан и продолжил:

– Этот пункт можно тоже включить в жизненные планы, – хмыкнул оратор, – но чуть позже. Я подумал, что можно себе какой-нибудь островок отхватить. Не Наррийский или Карнавский, ну их в задницу, а что-нибудь чуть в стороне. Чтобы и местное население было, не самим же работать, и армия не особо. Сами понимаете. А что? Вся знать примерно так и начинала. Как вам, а?

Мысль пиратам явно понравилась. Однако народ это был недоверчивый, поэтому кроме одобрения послышались и такие выкрики:

– Ты, Хозяин, не тяни, давай уже про оружие! А то речи говорить тут многие горазды. К делу, к делу давай!

– Не желают мужички вдохновляться за просто так, требуют зрелищ, – прокомментировал шут. – Будут зрелища, а, Хозяин?

Тот погрозил ему пальцем, но все равно усмехнулся:

– Будут, будут вам зрелища. Но сначала предыстория. Я, признаться, думал обо всем, что сказал, но как-то так… на досуге. Особо не страдал. Да как-то плыли мы мимо Феэркен-сена, и я подумал: а что бы не зайти в храм какой и не спросить совета, авось лишним не будет. Ну, сказано – сделано. Высадились в порту. Чинно, спокойно топаем к храму. И тут на нас какой-то фрукт брехать начинает. Мол, он тут знать и чуть ли не заместитель Сайенсена. Прыгает на месте, как блоха на мертвой крысе, смотреть противно. Ну, сами понимаете, я это терпеть не стал. Вежливо отвел так в уголок и там очень ласково объяснил, с кем можно так разговаривать, а с кем нет. Понял все, рыба безмозглая. Запищал, чтобы сохранили его жалкую душонку. Начал золото сулить, побрякушки. А меня возьми и дерни что-то за язык, и я говорю: «Это все у меня и так есть. А вот можешь ли ты предложить что-нибудь этакое, за что и жизнь твою сохранить не жалко, да чтоб такое, чего ни у кого нет». Тот же еще и гордым оказался. Подумал немного и вдруг говорит: «Есть. Думал сам… но, видать, знак». И протягивает мне сверток какой-то, в смысле рулон. Он его, даже когда я его тряс, из рук не выронил. Я разворачиваю, а там намалевано что-то. Ну то есть обычная такая картина. Дом, сад, ворота, в общем, мазня, какой все рынки завалены. Я, чес-слово, ребята, чуть его там же не прибил. Да только он успел, собака, показать, что усё не так просто, как кажется. А сделал он это очень так: засунул руку прямо в картину. И та… как будто прошла в эти ворота и с обратной стороны не появилась! Я чудес много повидал, вон наши прядильщики да и ихние духовники порой такое творят! А фокусники! О! эти вообще всех превзошли! Но это… Хотите посмотреть?

Толпа, будто дети перед уличным клоуном, загомонила. Их глава усмехнулся и эффектным жестом сорвал с одного из принесенных странных сооружений покрывало. Под ним действительно оказалась картина. Вставленная в раму, она хорошо была видна присутствующим. На ней довольно милый двухэтажный особняк, какие предпочитали на Средних островах, утопал в зелени и цветах. К дому бежала короткая аккуратная дорожка, в начале своем имеющая увитую диким виноградом арку. Краски казались чуть приглушенными, будто солнце уже садилось. Картина была написана в слегка небрежном стиле, но каждый мазок кисти выдавал руку мастера высочайшего уровня, столько продуманности, умения сочетать цвета сквозило в каждом из них. Окна дома, деревья, цветы казались словно чуточку размытыми, нечеткими, создавая атмосферу мягкого вечера, но при этом распахнутая дверь и дорожка с аркой прорисованы были куда детальней. Это не портило картину, а заставляло вглядываться в нее, причем именно в наиболее четкие детали. Люди не сразу осознали, как им невыносимо тяжело отвести взгляд, и даже начинает казаться, что в квадратном темном пятне – проеме изображенной двери – спрятано какое-то сокровище, тайна, неведомое чудо, и так хочется рассмотреть, узнать отгадку. Что же там? А некоторым казалось иное – кто-то смотрит на них оттуда. Вот бы распахнуть дверь настежь и посмотреть, кто там такой смелый!

Фиро и Шерши даже на миг прикрыли глаза рукавами, сбрасывая наваждение. Да и остальных протекторов кольнуло прямо по глазам странной незнакомой манерой сплетать энергию.

– Впечатляет, да? – хохотнул, насладившись произведенным эффектом, Хозяин Морей.

От его голоса некоторые из пиратов замотали головами, пытаясь прийти в себя. Льот заметил также, что некоторые из окружающих людей повторили жест его духовников. «Прядильщики», – подумал он. А Шаи заметил иное: «Смотрите-ка, какие осторожные – слишком многие из этих пиратов не смотрели прямо на картину, подозревая подвох. Как правильно. Но нам это не на руку».

– То ли еще будет, – продолжил довольный Хозяин. – Смотрите.

И он ткнул рукой прямо в полотно. Аккурат туда, где темнела дверь дома. Ладонь пирата прошла сквозь холст, но не порвала его, а будто погрузилась в некий невидимый карман. Пират повернул картину, показывая, что никакого секрета нет. Рамка была очень узкой и совершенно не мешала наблюдать этот феномен.

Духовники даже заинтересованно сощурили глаза, пытаясь определить его природу.

В толпе послышались удивленные, даже пораженные возгласы.

Хозяин вытащил руку, и она, и картинка оказались целыми. Рожа у главы пиратов стала невероятно довольной, будто ему в первый раз удался карточный фокус.

– Впечатляет? – повторил он вопрос.

И его люди охотно согласились. Хозяин еще немного поигрался, засовывая руку почти по локоть в двери нарисованного особняка и вытаскивая ее оттуда, а потом продолжил:

– Сами видите, за одно это зрелище можно было отпустить хмыря. Но не заинтересоваться невозможно, ну я, понятное дело, не смог пройти мимо. Говорю, что за фокусы? Ну а тот раздулся от гордости, говорит, картину какой-то приспешник Сайенсена рисовал, я имя как-то запамятовал, ну да не суть. Главное в том, что ежели поставить против картины зеркало, так, чтобы вход на холсте отражался в стекле, то можно в пространство за пределами нашего мира пробраться и че-нить оттуда спереть. Там же не только демоны всякие обретаются, их-то так просто не притащишь, но и прочие случайно возникшие вещи. Дальше – больше. Я подумал немного, потом поднимаю взгляд и вижу вдали крышу и башни Храма Твоего Шанса, и будто сам Утопленник подсказал вопрос: «А если непростое, – мужчина выделил интонацией это слово, – зеркало перед ним поставить?» Тот аж побледнел, залепетал что-то, мол, нельзя так делать, равновесие там, жертвы там, гуманизьм, не получится ничто, ну да и так все ясно стало. Забрал я картину, хмыря этого и уже на корабле вытряс из него, что да как. И вот… – Наверное, сейчас не было ни единого человека в этом зале, кто не слушал бы Хозяина Морей, но паузу он все же сделал, наслаждаясь производимым эффектом. – Все, как я думал, так и оказалось. С такой парой – эта картина да Зеркало Сайенсена – можно таких дел наворотить! Любую тварь из другого мира вытащить! Ну любую нам не надо, мы же не самоубийцы какие, да? А вот некоторых сильных, но покладистых, почему нет, а, ребята?

В этот раз одобрения было еще меньше. Большинство отлично понимало, какой это риск. Однако и Хозяин не желал отступаться. И начал с того, что в зал прикатили несколько бочек вина.

– Давайте выпьем для облегчения разговора. Видите, обычное слабенькое вино, я вас вовсе не споить хочу, а чтоб душевней пошло… – И он продолжил говорить о выгодах этого мероприятия.

Льот тихо приказал:

– Не пить. Делать вид.

Никто и так не собирался, но все кивнули.

– Вы не чувствуете Зеркало? – вновь шепот.

– Тут оно, тут, – пробурчал Шерши. – Где-то. Только от этой картины такие колебания идут, что я вообще с трудом что-то различаю. Какая-то хитрая магия. Не такая, чтобы уж слишком сильная, но слишком своеобразная. Пытаюсь разобраться. Учтите, могут начать иллюзии сбоить.

– У тебя?! – поразился Майрэл.

– Нет, у Сайенсена, – разозлился духовник, и напарник почел за благо заткнуться.

Фиро растерянно вглядывался в площадку с занавешенными предметами.

– У меня странное чувство – будто… я что-то пропустил, – поделился он, зная, что при взаимодействии с энергией такие вещи могут быть очень важны.

– Пытайся разобраться, что именно, – совершенно серьезно приказал Льот.

Барс повел плечами:

– А у меня отвратительное чувство, – сделал вид, что глотает вино. – Какая-то гадость сейчас приключится.

– И запах у этого вина мерзкий, – буркнул Гархаэт, раздраженный тем, что упускает выпивку.

– Вахны! Запах! – воскликнул Шерши, на них даже стали оборачиваться. Духовника не было видно, но голос вполне можно было приписать хотя бы тому же «юнге». В этот же момент Ро махнул рукой, будто отгоняя от лица назойливое насекомое. Аромат напитка мигом пропал.

В тот же миг на другом конце зала один из «пиратов» еле слышно застонал:

– Нет, только не это. И здесь ты, – и повторил жест духовника, – Шерши Ро!

– Что? – шепнул Ранреу. – Шерши тут?

– Тут, зараза. – На Халльдуора было больно смотреть. – Как же я его ненавижу… И да, кстати, нас пытаются отравить.

– Эээ? – Единственное, что смог из себя выдавить старший протектор Карнавы.

– Запах вина дурманит. Я его убрал. Для нас. Шерши, собака, подсказал. И, похоже, не мы одни догадались.

Прядильщики один за другим начали повторять движения духовников.

Хозяин Морей тоже увидел. И услышал. Так что, не меняя тона, произнес:

– Впрочем, я вас собрал тут не для того, чтобы убеждать в выгодности этой чудесной идеи. Видите ли, мои дорогие, в этом ритуале… нужны жертвы. Очень много. – Еще никто не успел осознать смысла этих слов, как главный пират крикнул то, что всегда кричал, беря на абордаж суда: – Руби!

В тот же миг началась резня.

Обе группы протекторов рассчитали все правильно, заметив странные переглядывающиеся компании. Да и мрачные мужчины в охране площадки не остались без дела. Все эти люди мгновенно выхватили оружие и ударили по тем, кто стоял ближе других. И, не дожидаясь, пока тело осядет, рванулись к следующему. Не стали стоять в стороне и прядильщики из числа этих команд. Удар пришелся по самым незащищенным. Во славу Нарры и Карнавы, их протекторы таковыми не были.

Но выдержали удар и многие пиратские колдуны, закрыв магией свои команды. Моряки вообще быстро отреагировали. Оружие будто само оказалось в руках, и сторонники массового жертвоприношения оказались в незавидном положении. Даже отравленные ароматы вина не дали желаемого результата. Слишком мало времени прошло, он лишь замедлил кое-кого. Впрочем, некоторым это стоило жизни.

Страшней всего оказалось то, что воины, до этого стоявшие в охране, оказались невероятно хорошими бойцами. Вокруг них пираты падали, как выкошенные косой. И еще… к ним шла подмога. Из всех десяти коридоров.

– Зеркало – и уходим! – приказали совершенно независимо друг от друга оба старших протектора.

И две группы начали пробиваться в центр. Увы, сделать это оказалось не так просто. Пираты привыкли действовать в команде, но только со своими, и преимущества в численности как такового не было ни у кого, а врагами служителей Богов оказались все. А это очень большое количество…

Ранреу и Льот быстро сориентировались и крикнули – иначе невозможно услышать:

– Боевой порядок!

Впрочем, протекторы и сами пришли к такому же выводу. Духовники мигом воздвигли рядом с собой непробиваемые для физического воздействия стены, защищая себя и не давая отвлекать от главной задачи. При всех своих возможностях, духовные протекторы не прядильщики, они не нацелены на атаку, хоть порой приходится и нападать, но большинство их боевых заклинаний слишком разрушительны для помещений. Куда чаще энергию как оружие они используют против других ее колебателей. Но все же институт протекторов создавался для защиты – страны, людей и богов, а в случае оборонительных войн нужно оружие более эффективное. Именно для этого и появились связки протектор – духовник. И вот почему…

Элайтер взмахнул мечом, скользнул в сторону, уходя из-под удара, не глядя отмахнулся от другого противника и в неожиданно появившемся синем свете проткнул клинком третьего. Крутанулся на месте, возвращаясь к первому, разрубил его плоть, будто она вдруг превратилась в теплое сливочное масло. Рядом кричали: загоревшийся синим пламенем воин наводил ужас. Всё: меч, одежда, тело, даже волосы Карнелла – полыхало самым опасным в мире огнем, а за его спиной стоял зло усмехающийся Халльдуор. Его руки дрожали, а энергия вокруг извивалась танцующими змеями. Он уже больше не походил на того чумазого пирата, каким выглядел минуту назад. Вновь черная энергия под плащом сияла на этот мир красными углями глаз. И именно они и усмехались. Элайтер же, гибкий той гибкостью, какая бывает только у воинов от богов и опыта, сеял вокруг себя смерть и страх. Его меч мелькал то тут, то там, будто ему не требовалось время на перемещение между разными точками. Да и сам протектор словно обрел то же качество. В какой-то момент его пытались проткнуть сразу четырьмя клинками, но он столь играючи ушел от них, что Рошела можно было заподозрить в создании пространственного туннеля. Но духовнику не было никакой необходимости это делать. Он не знал воина лучше своего напарника и сейчас лишь позволил ему стать еще опасней, подарив частицу своего существа – синий огонь, который уничтожал противников не хуже меча Карнелла, а заодно и защищал: даже самого умелого бойца может сразить стрела, брошенный издалека нож или удар в спину, а пламя фаара сжигало все инородное, до чего дотягивалось.

На другом конце зала бесновался Гархаэт. Его «девочка» наконец-то добралась до развлечений. И теперь веселилась вовсю. И Рыжий вместе с ней. С ревом он врывался в гущу противников, и пол вокруг него заливало кровью. В безумстве боя протектор частенько забывал о защите, но тут на страже его жизни стоял Фиро. Его сила, будто самый крепкий на свете щит, принимала на себе удары, отталкивала противников, которые пытались обойти могучего воина со спины, пробить бок. Она же добивала уже поверженных, но вполне способных на последний удар врагов. Так что о такой ерунде, как защита, Гархаэт со своей «девочкой» могли не беспокоиться, не отвлекаться от безумной варварской пляски-поклонения кровожадной стороне его Госпожи.

Олестер Окаянный не суетился. Он поднял свой тяжелый фамильный меч, будто собирался позировать для одной из тех пафосных картин, которые так любили в его замке, а за его спиной стоял весельчак Микош, даже сейчас улыбающийся как после хорошей шутки. Ему и вправду казалось забавным то, что он собирался сейчас сделать. Вот Олестер делает шаг вперед, меч движется за ним, и люди вокруг начинают задыхаться от чего-то отвратительно ужасного. Смесь из черного марева ненависти, обычно затаенной темной злобы и привитого в детстве чувства вины расползается вокруг воина, заставляя совсем не изнеженных пиратов корчиться в муках и пропускать удары того самого тяжелого фамильного меча. И никто после его удара и, пуще того, после прошедшего мимо Окаянного не в силах сделать уже ничего. И не будет никогда. Потому что нет оружия страшнее ненависти.

Недалеко от Льота пляшет со своим тонким легким красавцем Шаи. Его движения так же отточенны, как и на тренировке, за которой Фарклайд недавно наблюдал. Ничего лишнего и сколько изящества! Именно так убивают марахны, одна из которых изображена на его гербе. Помощник старшего протектора Нарры не улыбается, он напряжен или, скорее, сосредоточен. И выкашивает противников столь методично, будто проверяет финансовый отчет. Недаром же он лучший адъютант Льота Фарклайда! В какой-то момент Шаи понимает, что не может отразить один из ударов, несущихся к нему, не удается и уклониться. Тогда энергия вокруг его тела уплотняется, становясь щитом, какие поставили вокруг себя духовники. Ему же партнер не нужен – он один из тех, кто лишь может стать старшим протектором – воин и духовник в одном лице. Слава Нарре за это! И тонкий меч вновь и вновь поднимается для своего страшного дела. Легко и изящно, да так чтобы кровь и ошметки человеческой плоти не запятнали аккуратную форму лучшего адъютанта.

С другой стороны от Льота в самом начале битвы взвился в прыжке Майрэл. Стройный молодой мужчина в один миг стал подобен дикому зверю, каким и был, по сути говоря. Руки трансформировались в лапы с кинжалами длинных когтей, во рту появились клыки, но эффектней всего была нечеловеческая гибкость, скорость и реакция. Черные глаза, еще более блестящие, чем до этого, подмечали, а чуткие уши улавливали все, что творилось вокруг, и это совершенно не мешало, не сбивало с толку и не оглушало. Лишь позволяло слушать, буквально чувствовать кожей любое движение рядом и наносить удар, не глядя и не промахиваясь. Майрэл даже не стал доставать меч, его оружие всегда было при нем. В ближнем бою у его противников не было шансов. Тяжелые лапы одним ударом сворачивали шеи, когти располосовывали тела так, что о дальнейшем сопротивлении не могло идти и речи. А ведь еще есть пасть. В этом было что-то невероятное, ужасное – видеть, как красивый молодой мужчина вгрызается клыками в чужую плоть, чаще всего в шею, рвет ее одним мощным движением и откидывает от себя обливающееся кровью тело, чтобы тут же подскочить к следующему. С бешеной скоростью и невероятной гибкостью он подныривал под мечи и уклонялся от ударов, ему ничего не стоило прыгнуть под ноги или сверху. Иногда, когда до желанной цели, например прядильщика, трудно было добраться, он просто прыгал на стены или какую-нибудь мебель, а порой и просто людей, и прямо так скакал вперед, где держась когтями, где только отталкиваясь. И рядом с ним прыгал его двойник – полупрозрачный барс, роскошное мощное животное – и так же наносил удары, прикрывая себя в человеческом обличье и помогая себе же. Этот неубиваемый, но смертельно опасный зверь являлся работой Шерши, довольно наблюдающего сейчас за ними. Часть души Майрэла, его истинная сущность, тотем и сила оборотня сражалась сейчас рядом с самим Ракс-Коррайским, приводя в ужас окружающих – ведь душу убить нельзя. Опьяненный же кровью хищник резвился вовсю. Но его игры мало кому нравились.

И чем более безумным, сумасшедшим и диким казался оборотень, тем более холодным и равнодушным выглядел его командир. В этой бушующей, исходящей злобой, азартом и страхом массе людей он двигался вперед словно айсберг изо льда и безразличия. Ни капли суеты не было в просто незаметном для обычного глаза движении, которым он извлек блестящий, длинный, чуть изогнутый меч из ножен. Его совершенное, острейшее лезвие сверкнуло в полутемном зале, как молния прорезает небеса. И сила наполнила пространство вокруг, более всего походя на холодный резкий ветер, всколыхнувший волосы старшего протектора и заставивший колдунов противников задуматься об отходе.

«Во имя тебя, моя Богиня, – шепнул Льот, поднимая меч для первого удара. – Во имя моей чести и моего долга, – обронил он, перерубая клинком здоровенного детину, рванувшегося к нему с топором. – Служу тебе телом своим, – мгновенно уходя с линии удара напарника здоровяка, продолжил молитву старший протектор. – Служу тебе сердцем моим, – в третьего ударила уже настоящая молния – холодный блестящий клинок уплотнившейся энергии, – служу тебе сутью своей. – Льот развернулся, мазнув плащом по воздуху, дабы отвлечь противников, и через мгновение оказался рядом со вторым из попавшихся ему пиратов. Тот не успел понять, от чего умер. Старший протектор же рвался дальше. – Прими мой дар». Льот Фарклайд считал своим долгом быть идеальным, потому что только совершенство достойно служить его Богине.

В том бою Ранреу и Альзорел работали в паре. Адъютант чуть позади и сбоку, прикрывая и добивая, а еще – обучаясь. Лоу никогда не признался бы, но он ни за что на свете не отпустил бы своего вредного помощника в такую бойню одного. И это нисколько его не обременяло. Оба протектора легко двигались по залу, оказываясь то здесь, то там, и пытаясь прорваться к Зеркалу. Ранреу сам себе казался змеей, столь искусно уходя от ударов и нанося свои. Он оказался ближе всех к заветной цели. В какой-то момент до нее уже осталось так мало – один шаг, прыжок, и верный адъютант прикроет спину, когда в результате этого действа она с пару вздохов будет не защищена. В своей классике фехтования он будто на уроках мастерства отобьет и меч, и метательный нож, буде такой случится. Чтобы добраться до цели – лишь пара мгновений, нужна лишь пара мгновений. Но перед ними выросли почти одинаковые детины, тоже чудесно работавшие в паре. Обычным фехтованием их не возьмешь… Это был даже не взгляд, не поворот головы, в бою с такими опасными противниками даже такие знаки слишком рискованны, просто в какой-то момент Альзорел понял, что сейчас произойдет. Он и его начальник на равных рубились с приспешниками Хозяина Морей. Те были слишком быстры и тяжелы одновременно. Удивительное сочетание, но беспроигрышное. Даже Ранреу признал в душе, что не хотел бы встретиться с ними обоими и без партнера. Иначе и быть не могло – ведь эти двое являли собой последний рубеж. И надо поторопиться – скоро тут будет Льот со своим безумным наррийским оборотнем. Как все же хорошо, что Элайтер и Олестер отвлекают на себя львиную долю противников… Но с этими двумя придется справляться самим. Альзорел, умница, не подведет. Эти мысли так походили на молитву. Ранреу дернулся вперед, подставляясь одновременно под оба меча. Враги радостно закончили удары, опуская клинки… на уже пустое место. Лоу же оказался сразу за их спинами. Не только Шерши мог обходиться без пространственных туннелей. Столь малые прыжки сквозь энергию – мастерство куда более высокое, чем обычные переходы сквозь энергию. А нужны эти усилия сейчас были для того, чтобы, крутанувшись на месте, всадить меч в спину уже поворачивающегося врага. Альзорел тоже не упустил своего шанса и, воспользовавшись менее чем секундным замешательством, ударил в грудь ближайшего к нему противника. Лезвие прошло меж ребер и разрезало сердце. А юноша дернул меч назад, увернулся от рванувшейся на волю крови и подскочил к начальнику, привычно становясь по левую сторону от него, вновь готовый защищать спину старшего протектора Карнавы.

Ранреу же тем временем срывал покрывала со странных сооружений, выставленных тут вначале. «Да где же оно?! А вдруг его унес этот проклятый Хозяин?!» Лоу отчаянно сорвал еще одну тряпку. Что за…

– Уходим!!! – Крик Халльдуора перекрыл шум схватки. – Назад! В коридоры!!! – орал он, усилив голос силой колдовства. – Лоу! Аль! Микош! Олес!!!

«Что за?!.» – Мысли старшего протектора повторились. Но он все же повернулся к духовнику, которому привык всецело доверять. И сразу понял, что надо подчиниться. Схватил Альзорела за руку и рванул за собой, разрезая своей силой энергию и рискуя недосчитаться каких-нибудь частей тела на выходе. Но обошлось – через миг они оказались рядом со стоящим близ Рошела Элайтером. Еще полминуты – и к ним присоединились Олестер с Микошем.

Убедившись, что все здесь, Халльдуор отступил в коридор, вынуждая всех остальных последовать за ним. Для этого пришлось выдержать небольшую битву, но выбора не было. И уже из своего убежища, если так можно выразиться, они увидели, как сей маневр повторяют их коллеги. Льот услышал голос Рошела и своим ледяным ветром метнулся к духовникам Нарры. Позже Шерши поблагодарит его за это. Боевое безумие Майрэла кружило голову поддерживающего его призрачного зверя Ро. Когда ярость и азарт застилают глаза, опасность со стороны трудно распознать. Особенно если она так умело маскируется.

Им пришлось отходить куда более спешно. Но все же они успели. В последний момент. И в коридор откочевали не сразу.

Вся пролитая на пол кровь начала стекать в едва видные углубления в и так неровном полу. Камень охотно принимал ее, и алая жидкость вычерчивала сложный узор – круг, семилучевая звезда, знаки камней, символы Сайенсена. Линии начали полыхать бордовым, поднимаясь над полом подобно узкому режущему пламени. И все, кто в него попадал, корчились в агонии смерти.

Прядильщик, тот самый, что суетился на площадке до начала «представления», неведомо как вновь оказавшись в центре круга, начал выкрикивать какие-то слова. Пламя над начерченной столь страшным способом фигурой взметнулось вверх.

Халльдуор, Шерши, Микош, Фиро и оба старших протектора на пару с адъютантами и колдунами, не сговариваясь, швырнули в него свои самые разрушительные направленные заклинания. И ни одно из них не оказалось хоть сколько-нибудь эффективно. Зато от отдачи покачнуло всех, некоторые даже упали.

– Проклятье! – прорычал сквозь зубы Шаи.

Халльдуор выругался куда крепче.

В этот миг прядильщик в круге вытащил из-под мантии какой-то странный жезл размером с вытянутую руку и направил его в сторону одной из вершин звезды. Слова на архаичном, хоть и вполне понятном языке прозвучали на редкость зловеще:

– Жаждущему и принесшему жертву прямой путь и открытые врата!

Свечение с луча звезды переползло на жезл, сделав его похожим на узконаправленный фонарь. Свет тонкой бледно-красной линией полился из него. Прядильщик засмеялся, похоже, что непроизвольно, и поднял свой посох.

Сначала невольные зрители даже не поняли для чего. Взглядом невольно проследили за лучом. И только когда тот уперся в Зеркало, Зеркало Сайенсена, паника накрыла оставшихся в живых:

– Демон! Демон!! Демон!

– Бежим! Бежим!!

– Спасайся, кто может!

Крики на несколько мгновений почти оглушили, а потом толпа – не такая уже и большая, забудем о гуманности ради правды, – рванулась по коридорам вниз, к морю и шлюпкам. Шторм уже не казался чем-то действительно страшным.

Протекторов не смело только благодаря трем энергетическим щитам и одной выставленной секире.

Обе команды стояли не так далеко друг от друга и теперь выскочили в зал, чтобы лучше видеть происходящее. Зеркало сейчас стояло в пылающем круге, и добраться до него не представлялось возможным. Хозяин Морей тоже находился под защитой колдовского пламени, стоя в том месте заклинания, в каком и должен находиться тот, кого назначают повелителем призываемого существа. Прядильщик в центре останавливаться, похоже, не собирался.

Льот и Ранреу переглянулись. Без слов было ясно, что действовать надо сообща. Фарклайд перевел взгляд на Шерши, Лоу – на Халльдуора. Те и так смотрели друг на друга. И вид у них не был довольным.

– Ударным сколом на двадцать восемь, – почти одновременно обозначили они заклинание, которое нужно применить.

Ро поднял руки и обронил:

– Ты веди, – для остальных пояснил: – Бейте в вершины звезды.

– По одному на каждый, кроме центрального, – добавил Халльдуор. – На Седьмом.

И тоже поднял руки, призывая свою силу. Напротив Хозяина Морей начало проявляться черное пятно, будто рваная рана в пространстве. Медлить было нельзя. Майрэл, Элайтер, Олестер и Гархаэт заученно отступили за спины своим духовникам. Воздух в помещении вибрировал от напряжения. Факелы в зале давно уже погасли, но проблем с освещением не возникало – света от линий исходило более чем достаточно.

Все взгляды были прикованы к открывающему проходу между этим миром и той непознанной пугающей пустотой первозданных сил, что плескалась за его пределами.

Халльдуор начал произносить первые слова, сила с готовностью отозвалась. Шерши подхватил в нужный момент, усиливая своим голосом, своим умением заклинание. Как-то разом сразу стали более слышны и прочие звуки – шипение огня, подымавшегося от линий, чуть приглушенный речитатив прядильщика в круге, стоны раненых и умирающих, бешенство моря за стенами.

Голос Рошела постепенно повышался. Ровно на столько же изменялся и голос Ро. Однако арка-проход становилась все отчетливей. Протекторы начали переглядываться, но сомневаться в своих духовниках не принято, да и что они могли сделать? Энергия рождаемого заклинания становилась уже видимой. Коллеги Халльдуора и Шерши понимали, что сила в руках этих двоих слишком опасна для малейшей ошибки. Но как же страшно. Что это будет за демон? Справятся ли они с ним, если проход все же откроется? Или пираты в этот раз оказались умней служителей Богов?

Демоны практически всегда бывают наделены огромной силой – и энергетической, и физической. Хуже всего, эти существа весьма различаются, и то, что может убить одного, другого делает сильней. Что уж говорить об уязвимых точках тела? Кстати, выглядели демоны тоже по-разному – от огромных отвратительных и ужасающих монстров до милейших пушистеньких комочков.

А арка становилась все четче.

– Если демон появился, – Микош даже нахмурил лоб, но веселье из глаз не исчезло, – надо бить универсальным ослабителем. – На профессиональном жаргоне так назывался один тип заклинаний.

– И сеть, – кивнул Ранреу.

– Не забудьте про отдачу, что появится при выходе демона, – заметил Льот.

Фиро ужасно хотелось что-то добавить, но он не смог вспомнить ничего сверх сказанного. На лицах Шаи и Альзорела не дрогнул ни единый мускул. А вот судя по выражению физиономии Олестера, он почти жаждал, чтобы у Шерши и Халльдуора не получилось удержать то, что лезет с другой стороны.

Майрэл и Гархаэт смотрели с любопытством, в глазах же Элайтера можно было практически прочитать весь список известных ему типов демонов и их отличительных признаков. Карнелл всерьез старался не слишком увлечься этой невидимой картотекой.

Хозяин Морей уже явно предвкушал власть, которую скоро получит в свои руки. Протекторы, без сомнения, стояли первые в списке кандидатов на уничтожение. А какой выгоды ищет неизвестный прядильщик?

Рошел и Ро ударили за миг до того, как арка полностью сформировалась. Заклинание пробило защитное пламя круга, со свистом ворвалось в один из лучей звезды, обогнуло поле действия Зеркала и звонко врезалось в еще чуть подрагивающую арку. Та дернулась и зашипела, как выпускаемый из надутого шара воздух. Протекторы, за исключением, конечно, воинов, в тот же миг ударили своей силой. Но результат оказался невпечатляющий: лишь слегка поблекло пламя от колдовского рисунка.

В арке начала просвечиваться появляющаяся фигура. Пират захохотал. Шерши и Халльдуор ругнулись и, увы, признали, что не в силах перебить столь хорошо подготовленное заклинание призыва. Но это вовсе не означало, что им нечего было добавить к уже содеянному. И сказанному.

Энергия выплескивалась с такой силой, что ее было слышно и видно. Грохот, вспышки, колебания. Казалось, в зале идет полномасштабная война. Шум, крики, слова колдовства, лязг доставаемого оружия. Но на один тонкий миг это все прервалось, и в наступившей тишине мужской голос с пугающей отчетливостью произнес:

– Приветствую тебя и приказываю подчиниться. Мне.

«Всё, он здесь», – подумали в этот момент все, находящиеся в зале.

«Ой, а где это я?» – подумал призванный.

– Э, я че-то не понял! Тебе, урод?!

Несмотря на всю серьезность ситуации захотелось рассмеяться. Похоже, предавать или же нарушать договоры в пиратской среде умели многие.

– Ты че буровишь, нехтам тебя на корм! Это мой демон! Мой, гаденыш! И я тебя сейчас!..

– Рискни – и посмотрим, так ли хорош этот демон…

Окончание спора потонуло в продолжившихся взрывах – заклинания ударялись в арку и фигуру в них. Продолжал шипеть и плеваться искрами огонь.

– Силой своей власти над тобой, приказываю тебе – убей его. – Прядильщик указал на бывшего работодателя, который уже летел к нему с вытащенной саблей. Но демоны быстрей…

Протекторы невольно застыли, не в силах перебороть желание увидеть работу существа, на порядок более опасного, чем самый опасный из них. И к этому болезненному любопытству примешивалось понимание, что они будут следующими. Каждый из них уже думал о том, как будет действовать через мгновение, но сейчас они просто не могли не смотреть… ведь демоны так сильны, так быстры…

Да, как правило. В обычных случаях. Но не в этом.

На пути Хозяина Морей не стало всесильное существо, не разорвало его на части, не расправилось с ним за считаные мгновения. Более того, пират успешно добрался до бывшего приспешника и располосовал ему горло. И только после этого ужас сковал мужчину. Он остался в круге один на один с существом, справиться с которым одним железом было невозможно. А клятва подчинения была принесена не ему. Все это пронеслось в голове затеявшего эту авантюру. Но он никогда не стал бы тем, кем являлся, если бы сдался. Вот он уже мчится к линиям круга, но тот был создан профессионально: даже команда опытнейших протекторов не смогла его пробить, что уж говорить о том, кто никогда не мог колебать энергию.

Пират принялся бить в него кулаками, саблей, ножом, кричать. Смотрелось это просто ужасно. Казалось, языки пламени сейчас дотянутся до человека, но даже они не могли его коснуться, а сзади в черной арке чернела неминуемая и неторопливая смерть. Понимая, что все бесполезно, Хозяин Морей обернулся к ней. Неведомое существо начало подниматься, распрямляясь и расправляя плечи.

Почему же не сработало заклинание подчинения? Его оглушил переход? Или он не так быстр? Может, столь силен?

Пламя линий чуть опало, и пришелец из другого мира стал виден. Он был похож на субтильного невысокого юношу с растерянным взглядом и светлыми волосами.

И отчего-то от этого вида стало уже более жутко, чем если бы он выглядел как монстр с крыльями, когтями и клыками.

Демон шагнул вперед, покидая арку, которая с отчетливым щелчком закрылась за его спиной. Хозяин Морей, поняв, что бежать некуда, повернулся и поднял саблю. Протекторы перестроили заклинания и начали сыпать ими в демона, наконец-то прорвав защиту. Пожалуй, страшнее всего было то, что магия от простых до самых сложных уровней, специально рассчитанная на созданий из-за пределов этого мира, не поражала представшего перед ними. Он даже не поморщился. Что же это за демон такой, что его ничто не берет? И он даже не попытался напасть на пирата, хотя должен был быть голоден настолько, насколько это вообще возможно.

В какой-то момент в головы протекторов закралось нехорошее подозрение. Заклинания прекратили сыпаться градом, заменившись на несколько тонких проверочных колдовских нитей. Те разве что не общупали юношу. Любой демон от такого нахальства пришел бы в ярость, но этот словно и не заметил невидимых заклятий.

– Тьфу на тебя, – сплюнул Ранреу в тот же миг, когда понимание озарило их всех. – Это ж не демон!

Гархаэт грубо выругался, опуская секиру.

– Тогда что это за хмырь? – возмутился он.

Похоже, этот вопрос волновал всех.

– Сейчас проверим. – Микош ногой толкнул одну из чудом уцелевших бочек. Она упала на бок, и отравленное вино полилось прямо на линии рисунка. Сейчас без колдуна и демона этого оказалось достаточно, чтобы огонь начал гаснуть.

– Отдохни-ка, голубчик. – Рыжий одним ударом плашмя отправил Хозяина Морей в нокаут, дабы не сбежал, ведь даже паника не помешала ему заметить, что преграда, судя по изменению освещения, пала полностью. Гархаэт же рассудил: отчего бы не оказать помощь береговой охране, если это труда не составит.

Протекторы уверенно и очень недружелюбно направились к пришельцу из другого мира. Тот явно не был рад такому повороту. Глаза сделались совсем испуганные, он даже на шаг отступил. Но прошедших многое воинов внешний вид, даже такой беззащитный, не мог ввести в заблуждение.

– Ты кто такой, а, душа твоя загубленная? – гаркнул Рыжий, явно недовольный тем, что его «девочке» не дали попробовать демона на вкус.

Льот осуждающе глянул на подчиненного и очень четким голосом задал вопрос:

– Приветствую вас. Вы говорите на нашем языке?

– «Ударным сколом на двадцать восемь», – передразнил Шерши. Они с Халльдуором чуть отстали, абсолютно уверенные, что с «демоном» справятся и без них. – «Ударным сколом на двадцать восемь». А повел-то как! Опозорились на всё Колье!

– А сам-то! – рыкнул в ответ Рошел. – Да ты сам это же рявкнул! Ну что за натура такая поганая – как что не так пошло, так я не я и все кругом дураки, а ты один умный?!

– Это у меня поганая натура?! – тут же взвился Шерши. – Да ты слова без ругани сказать не можешь, а на меня зашоренной лошадью прешь!

– От павлина слышу! Веер свой как хвост распустил и от правды им глаза свои прекрасные закрываешь! Впрочем, о чем я? Ты же к правде как к переломанной руке относишься: без особой нужды лучше не беспокоить!

– Гляньте на него! Правдоборец! Ты теперь взялся не только Карнаву защищать, но и правду? Думаешь, она сама не справится?

– Если она оказывается рядом с тобой, то нет. Ты одним своим присутствием переворачиваешь все!

– Халльдуор, любезный мой, неужели я наконец дождался от тебя комплиментов?

Огонь Рошела полыхнул, будто в него подкинули дров. Впрочем, так и было.

– Такие комплименты тебе, милейший мой Шерши, я готов говорить бесконечно. Лишь бы ты свой рот не открывал.

– Ты только и мечтаешь мне рот заткнуть! Не выйдет!

– Почему это не выйдет? Или ты у нас неприкосновенный? Костюмчик тоже? Ты его сколько раз за день менял? А веер запасной не забыл, а то вдруг этот в море снесет? Чем будешь щечки прикрывать?

– Зато, как я погляжу на твоих спутников, вас такие мелочи, как гигиена и опрятность, не волнуют. А несет-то от вас как! С пиратами нажирались, да?

– Кстати, да, – заржал Гархаэт, оглядывая коллег. Одежды на Халльдуоре, кроме его неизменного несгораемого плаща, уже не было, ведь он снова был в своей привычной огненной ипостаси, а вот остальные… – Ну и видок у вас!

– А по-моему, весело, – засмеялся Ранреу. Они с Микошем оглядели себя и остальную команду и радостно загоготали еще раз. Шаи с Гархаэтом и Майрэлом не удержались и присоединились к ним. Альзорел еле заметно поморщился и поправил очки. Льот с некоторой тоской посмотрел на свою команду, на команду Карнавы и еле удержал тяжелый вздох. Поймал понимающий взгляд второго старшего протектора, но предпочел не заметить насмешливый вопрос, здоровенными буквами написанный на этой хитрой физиономии: «Махнемся не глядя?» – Давно я так не развлекался!

– В самом деле? – поднял бровь Фарклайд. И Ранреу подавился очередным разбитным комментарием, разглядев ехидную усмешку в серых глазах коллеги.

– И ты тоже был в таком виде? – Шерши с непередаваемым злорадством оглядел извечного друга-врага. – То есть ты принял свою человеческую ипостась, позволил порвать свою одежду, измазать себя в грязи и облить ромом? Или все-таки внутрь его употребил?

Халльдуор смотрел в предовольные, слишком выразительные очи протектора Ро и отчаянно, до дурмана перед глазами, хотел придушить эту заразу.

– Шшшшшееррррршшшшшшииии!!! – прошипел он, уже сжимая кулаки.

Возможно, дошло бы и до смертоубийства, по крайней мере попытки, но в этот момент фаару помешал тот, кто послужил поводом к конкретно этой ссоре.

– Так вы Шерши Ро?! – В этой напряженной атмосфере вдруг раздался звонкий счастливо-восхищенный голос. Все невольно оглянулись. «Демон» сиял как новенький северняк. – Правда? А вы тогда, наверное, Халльдуор Рошел? – Юноша перевел взгляд на фаара, так же как и коллега, ошарашенного подобным восторгом. – Неужели это вы?! – паренек достал откуда-то аккуратный, хоть и явно видавший виды блокнот с твердой обложкой, открыл его, выудил из-за уха карандаш и разве что не помчался к духовникам. Майрэл и Элайтер машинально придвинулись ближе к ним, готовые отразить нападение. – Прошу вас, дайте мне свой автограф! Я ваш горячий и преданный поклонник!

Шерши с Халльдуором посмотрели на юношу с одинаковым ужасом.

– Лучше уж был бы демоном. – Ро в расстройстве закрылся веером.

Барс хихикнул. «Горячий и преданный поклонник» ничего не понял, с непередаваемым восторгом разглядывая рисунок на веере Ро. Халльдуор сверкнул алыми глазами, что еще больше восхитило «демона».

– Вы вообще кто такой, молодой человек? – строго спросил Рошел.

– Я? Ой, простите, я не представился. Меня зовут Никкаласар Солмеу, – поклонился в удивленно-настороженной тишине паренек. – Для меня честь познакомиться с такими известными духовниками. Я прочитал про вас все доступные печатные источники. Изучил все ваши научные работы! И всегда ищу истории о ваших подвигах в газетных новостях! Вы – мои кумиры! А это правда, что вы?..

Ему не дали договорить, Халльдуору надоело слушать этот нескончаемый поток.

– Так. Никки, ты кто вообще такой и как ты тут очутился?

– Ой, я… да я особо никто… то есть я… учусь в школе и… ну помогаю дядюшке в его магазинчике, я вот как раз там был, когда… ну это все… а магазинчик у дяди в Марце, это… – Юноша, почти мальчик, смутился, видя недоумение на лицах. – Это такой небольшой городок на Южном острове Нарры-шэ. Милый такой городочек. У нас мало приезжих, но всем нравится. Он… очень живописный…

Парень замолчал, понимая, что говорит что-то не то.

– Почему и как ты тут оказался, Никкаласар Солмеу? – прорычал выведенный из себя Халльдуор.

– А где это тут? – Юноша обвел глазами помещение и заметно изменился в лице. В следующий миг осел на руки вовремя подоспевшего Элайтера.

– Похоже, наш «демон» боится крови и трупов, – заметил протектор.

Фиро подошел поближе, опустился на одно колено и подсунул под нос неожиданному пациенту баночку с какой-то мерзко пахнущей субстанцией. Видя, что тот приходит в себя, глотнул оттуда, с интересом осматривая подарочек, что им подкинуло заклинание пиратов.

– Как я здесь оказался? – пролепетал Никкаласар.

Халльдуор закатил глаза и отодвинулся в сторону, чтобы не видеть этого безобразия.

Майрэл с прочей излишне веселой компанией продолжили развлекаться.

– Как ты себя чувствуешь? – уточнил Микош.

– Что ты помнишь последнее? – одновременно с ним спросил Фиро.

Альзорел в этот момент стоял с очень задумчивым лицом, даже Ранреу с Льотом обратили внимание.

– Как, говоришь, называется магазин твоего дяди? – спросил он вдруг.

– Непонятно, – педантично начал отвечать парнишка. – Свежий выпуск «Сплетен южан». Я его всегда читаю, как только его к нам привозят. «Другой мир».

– Что?! – выдохнули все протекторы разом.

– Непонятно себя чувствую. Помню свежий выпуск «Сплетен…

– Нет-нет! Название как?! – перебили его разом три голоса.

– «Сплетни южан».

– Магазина!!!

– А-а… «Другой мир». Дядя, как и я, очень любит читать. Он всегда говорил, что книги – это другой мир. Совсем другой. Тысячи и сотни других миров. И… и вот так… ну поэтому так назвал свою лавку. Хотя там на самом деле не только книги… Даже книги в меньшей степени… Куда больше… других вещей… ну разных… смешных. Но книги… другой мир, да, другой мир…

Протекторы не знали, плакать или смеяться. Ирония судьбы, случайность, насмешка Зеркала, но это привело к такой грандиозной авантюре и стольким смертям. Пусть все, кто сейчас лежал в этом зале, чтобы никогда уже не подняться, не были самыми лучшими людьми, но они были живы… Конечно, если бы демон оказался настоящим, это тоже не оправдало бы их смерть, но появление вместо него этого смущенного подростка делало ее просто абсурдной.

Постойте-ка… Зеркало!!!

Эта мысль пришла в голову всем сразу, развернув их головы по направлению к месту, где они в последний раз его видели, но там игрушки Сайенсена не оказалось. Протекторы начали оглядываться, потом искать по всему залу, проверили и пока бесчувственное тело Хозяина Морей, но, похоже…

– Кто-то оказался шустрей, чем мы, – прорычал Майрэл.

В этот момент, будто подтверждая его слова, пол ощутимо вздрогнул. Вместе с ним это сделали и стены, и люди.

– Это мне снится? – прошептал «демон».

– Плохой сон, – проговорил Элайтер, поднимая глаза и внимательно рассматривая осыпающийся потолок. – Сдается мне, что пора… просыпаться.

– Неужели переборщили с магией? – удивился Халльдуор.

– Или просто криво построили, вот и сыпется, только пальцем тронь, – усмехнулся неунывающий Микош.

– А также битва, Зеркало, призыв, буря… – начал перечислять Фиро, но его невежливо прервал здоровенный осколок камня, упавший ровнехонько перед его носом. Духовник сглотнул, но голос даже не дрогнул: – Я слышал, морские прогулки помогают пережить разочарование и снять стресс.

– Мудрейшая мысль, – хохотнул барс и, дождавшись кивка Льота, направился к одному из коридоров.

Фарклайд, явно винивший себя за то, что позволил какому-то демону отвлечь его внимание от главной задачи, еще раз оглядел зал и покинул его, как капитан тонущего корабля, последним.

Глава 17

Команда Ранреу тоже не пренебрегла целительными морскими прогулками, однако выбралась наружу с помощью иного коридора.

За пределами крепости как-то сразу стало понятно, что шторм куда серьезней, чем казалось внутри. Даже подойти к берегу не представлялось возможным, что уж говорить о лодке. Впрочем, на то к группе протекторов и приставляли духовников – решать невыполнимые задачи.

– Микош! – перекрикивая шум волн и свист ветра, проорал Халльдуор. – Строй туннель на корабль! И не используй цементирующие связки! Что-то гибкое нужно!

– К пиратам? – засмеялся второй духовник. – Вот они обрадуются!

– С этим пусть Ранреу разбирается! Меня больше волнует, не потопло ли это корыто в такую погоду!

– Не такое уж это было и корыто, – буркнул Лоу.

– Отличный боевой и скоростной корабль, – неожиданно поддержал его Альзорел, чем удивил больше всех, судя по всему, именно непосредственного начальника.

– Жив он, жив, в смысле плавает, – произнес тем временем Микош, сверившись с ощущениями. – Сейчас доставлю. Но уж не обессудьте, трясти будет немилосердно.

– Я вообще не представляю, как можно туннель строить в такую погоду, – пробурчал Ранреу.

– Может, лучше дождаться окончания шторма? – тревожно спросил осторожный адъютант.

– У меня нехорошее предчувствие, – покачал головой Халльдуор. – Нужно убираться отсюда как можно быстрее.

Теперь беспокойство читалось в глазах всех не занятых делом протекторов.

– Можешь определить источник опасности? – очень серьезно спросил их глава.

Рошел вновь покачал головой. На этот раз с явной досадой.

– В том-то и дело, что нет. Лишь чувство, что надо как можно скорее оказаться подальше от этого места, и лучше всего на островах Колье. Какое-то… что-то совсем мне не знакомое…

– Готово! – прервал его Микош. – Полезайте скорей, тяжело его держать. И двигайтесь по нему как можно быстрее…

– Подождите!!! – раздались крики. – Возьмите нас!!!

К ним неслись два странных, абсолютно мокрых субъекта, в которых протекторы не сразу опознали тех самых полубезумных «любимцев богов», повстречавшихся им на Базаре-Скажи-Что-Ты-Хочешь. Тогда они как раз опробовали метод хождения зигзагами.

– Мы должны отсюда выбраться!!! – кричали они.

– Вы кто такие? – процедил Олестер.

– Спасите!

– Помогите!

– Мы не можем тут оставаться!

– Я так боюсь! – наперебой голосили они.

– Вы кто такие, я спросил?!

– Нет времени, – отрубил Микош.

Лирина и Эндрю, а это, разумеется, были именно они, сориентировались первыми, и первыми же заскочили в туннель.

Халльдуор выругался, но, пихнув перед собой Элайтера, полез следом.

Идти по пространственному туннелю редко бывает удобно. Очень малое количество духовников умеют выстраивать их комфортными. К этому тоже должно иметь талант. У Микоша они получались отличными. Однако посреди бушующего урагана трудно соорудить что-то удовлетворительное. Туннель постоянно изгибался, его подбрасывало, мотало из стороны в сторону, гул стоял именно такой, какой бывает во время бури на море, хотя в обычной ситуации звуки через стенки пространственного перехода не доносятся вообще. Но то, что этот ход не обрывался и существовал, уже можно было смело засчитать за чудо.

– Микош, если мы доберемся живыми до суши, я представлю тебя к награде! – прокричал Ранреу, стараясь не держаться за стенки: это вело к быстрому разрушению туннеля.

– Я бы взял отпуском! – столь же громко ответил покрытый потом от невероятного напряжения духовник.

– Заметано!

– Выберетесь сначала, – не смог удержаться Халльдуор.

Туннель еще раз хорошенько тряхнуло, и протекторов буквально вышвырнуло из него. Слава Карнаве, на корабль. Тот самый, который они не так давно покинули. Ведь иных известных им кораблей в округе не было. Можно было построить туннель в другое место, а то и наугад, но так рискуют, лишь когда совсем нет шансов выжить иначе.

– О нет! – было первое, что они услышали, неаккуратной кучей свалившись на палубу.

Сначала показалось, что это произнес каждый член пиратской команды. Но, похоже, горестный вопль принадлежал все же только капитану. Но тут же возглас повторился другим голосом:

– О нет! – На этот раз он относился к Лирине и Эндрю, которых стало видно, когда протекторы поспешили подняться с коллег и случайных попутчиков, и принадлежал он помощнику капитана, которого в отсутствие оного назначали главным и который уже раз выкинул воровскую парочку за борт.

– Как я посмотрю, – как ни в чем не бывало начал Ранреу, – вы почти полным составом выбрались из той резни, что затеял ваш Хозяин Морей.

Капитан скривился. Ему не хотелось признаваться, что это произошло во многом благодаря их неожиданным пассажирам. Опасаясь, что кому-нибудь станет известно, кого он привез в самое сердце пиратского оплота, этот хитрец решил особо на глаза Хозяину не показываться. Да и в голове крутились весьма настораживающие предсказания карт Халльдуора. Так что когда началась заварушка, эта команда получила меньше всего шишек, а также, имея прекрасную возможность уйти, не попрощавшись, с блеском ею воспользовалась. К тому же предполагая, что придется прорываться с боем, капитан привел почти всю команду, обычно так не поступали. Выходило, что встреча с протекторами Карнавы оказалась даже выгодна. Но снова их везти… кажется, это уже перебор! С другой же стороны, да ну их к Утопленнику, с такими проще договориться, чем спорить. Быстрее, так точно.

– Да и вы тоже. – В голосе капитана слышалось откровенное недовольство этим фактом. – Даже с довеском.

Ранреу тоже глянул на Лирину и Эндрю. Парочка выглядела столь жалко, что даже ругаться не хотелось. Хоть причины на то были. Переводить по пространственному туннелю людей без дара колебать энергию всегда сложно, а в подобных условиях это угрожало им всем. Но ведь обошлось, и если Халльдуор прав, то их поступок спас жизнь этим двоим. Разве спасенные жизни не стоят некоторого риска?

– Куда плывете, парни? – Старший протектор наконец-то выпрямился окончательно и попытался привести одежду хотя бы в относительный порядок. Последние приключения явно не пошли ей на пользу. О ее чистоте теперь можно было говорить только в прошедшем времени. Альзорел тоже это отметил и еще больше нахмурился: забота об опрятном виде начальника не входила в его непосредственные обязанности, но он всегда старался, словами Лоу, наставлять его на путь истинный и в этом вопросе.

Капитан уже хотел что-то ответить, но его довольно бесцеремонно оборвал Халльдуор. Впрочем, услышав тон, никто возмущаться или спорить не посмел:

– К вахнам! Рулите к суше! Скоро тут будет нехтово пиршество!

Всем сразу захотелось оказаться за сотни льесов от этого места и от разъяренного духовника одновременно. Тот же, полыхая почти фиолетовым, прорычал:

– Быстрее, придурки! Я помирать рядом с вами не собираюсь! Если понадобится, задобрю богов и нехтов – вами!

Миг ошарашенного молчания, и капитан стал выкрикивать приказы, заставившие команду носиться, как будто указанные демоны уже охотились за ними.

– Ненавижу воду! – продолжил бушевать Рошел. Повернулся к Микошу: – Сможешь отсюда куда-нибудь туннель кинуть?

– Карнава с тобой, Халль, – возмутился тот. – Совсем рехнулся?

– Поговори мне еще! Лучше думай, что делать будем, если корабль пойдет на дно. Вас это тоже касается.

Ранреу лишь пожал плечами. Он был руководителем в этой компании, но мудрый начальник никогда не вмешивается, когда ничего более дельного сказать не может. Тем более подумать и правда не грех.

Наррийские протекторы оказались на стене крепости именно по той же причине, что и коллеги – к берегу было не подойти.

– А не переборщили ли мы со штормом? – пророкотал Гархаэт.

Прежде чем Фиро успел что-то ответить, за него вступился Шерши:

– Это не наша работа. Уже нет.

– А чья? – поинтересовался Льот, вглядывающийся в даль и пытающийся разобрать, что за точки он видит на горизонте.

– Что-то другое. Но об этом после – надо убираться отсюда и…

В этот момент взгляд Ро наткнулся на странную фигуру, как ни в чем не бывало сидящую на какой-то бочке. Сгорбленная, в живописных лохмотьях, она производила гнетущее впечатление.

– Что за… – начал тоже заметивший ее Рыжий, но Льот взмахом руки оборвал его.

Старик, судя по голосу, вернее, дребезжащему довольному хихиканью, затряс головой и слишком отчетливо в этой какофонии взбесившегося моря и ветра произнес:

– Слушайте младшего. Млад-ше-го.

Прежде чем кто-то успел уточнить или сделать что-то, прямо перед странным старцем появился давешний «демон», запыхавшийся и испуганный:

– Подождите! Не бросайте меня здесь!

На лице старшего протектора не отразилось ровным счетом ничего, но Шаи безошибочно озвучил его решение:

– Что уж с тобой сделаешь, нарриец все же.

Юноша обрадовался и подскочил поближе к предмету своего восхищения. И приятно, и то, что забудут, меньше шансов. Однако когда он переместился, стало видно, что старика на прежнем месте уже нет.

– Что за… – повторился Гархаэт, даже подскочил к коридору, заглянул в него, ощупал стену, но неизвестный будто испарился. – Это с какой скоростью надо было бежать, чтобы уже за поворотом скрыться? Я…

– Неважно, – прервал его Ро. – Выбираемся отсюда как только возможно быстро.

Они воспользовались заранее приготовленным заклинанием, какое возможно, только если вас ждет корабль, к которому оно и привязано. Непочтительные молодые духовники называли его «подтяжки». В нужный момент оно будто выдергивало воспользовавшихся им и переносило на место, где его заранее поставили. Промахов не могло быть, но вот ощущения при этом возникали премерзкие – будто и правда оказались на подтяжке, которую не особо опрятный мужичок оттянул от пуза, а потом отпустил.

– Что-то вы перемудрили с бурей. – Это были первые слова, которые услышала эта группа протекторов. Майрэл хохотнул, ловко удержал равновесие, когда корабль подняло на волнах, придержал за шиворот Никки и ответил капитану:

– Это не мы.

Судя по выражению лица, командиру судна с трудом в это верилось.

– Вы или не вы, да только сдается мне, без вас до порта нам не дойти. Мы слишком задержались тут. Хочу заметить также, что слишком долго этот шторм стоит на одном месте. Подумайте над этим.

И он гордо прошествовал к рулю.

Льот, будто не замечая то и дело поднимающейся и опускающейся палубы, воды, льющейся с неба, с боков и по ногам, оглядел соратников.

– Хорошая идея, – произнес он. И показалось, что даже шторм притих, чтобы, не дай Богиня, не заглушить его слова. – Судя по всему, буря не обычная, а если причина ей иная, то именно мы и можем ее погасить. Прислушайтесь к ощущениям, любые идеи важны. Майрэл, – на время операции Льот позволял себе называть соратников на «ты». Но только из-за бо́льшей эффективности коротких фраз, – будь добр, отведи господина Солмеу в каюту.

Никки, которого не смыло лишь благодаря хватке попеременно Рыжего и барса (они будто не замечали собственных усилий, и вполне могло оказаться, что сами и не додумались бы до предложенного решения), благодарно и одновременно смущенно посмотрел на старшего протектора.

– Это очень похоже на гнев богов, – произнес Шаи. – По ощущениям. Но руки Нарры я не чувствую.

Шерши согласно кивнул.

– И не Карнава, – произнес он.

– Может, это вообще рука ториеров? – спросил вернувшийся Майрэл. И всем тут же вспомнился Лигард Синий Холод.

Корабль кидало из стороны в сторону, холодная соленая вода то и дело прокатывалась по палубе, заливая обувь, низ одежды и трюм. Команда под четким руководством капитана отчаянно пыталась удержать судно на плаву и без серьезных повреждений. На лицах людей сквозило такое напряжение, что протекторы чувствовали себя виноватыми.

– Это Утопленник, – вдруг произнес Фиро.

– Что? – единодушно выпалили все. Кроме Льота, разумеется.

Серо-зеленые глаза молодого духовника вдруг стали отсвечивать расплавленным серебром, что обычно означало вхождение в особые слои энергии. Немногие способны на такое при подобных условиях.

– Это Утопленник, – повторил юноша. – Я чувствую его пробудившуюся силу.

Протекторы мгновенно поняли, о чем он говорит. Божества младшего порядка рождались разными путями. Некоторые являлись детьми богов, произошедших от воли Сайенсена. Правда, ни Нарра, ни Карнава в подобном замечены не были. Зато они порой создавали существ, наделенных силой, отличной от обычной людской. Часто оная была странна и даже непонятна, но это совершенно не мешало ей существовать. Например, по островам Карнаво-Наррского колье бродила богиня детской наивности, оберегая детей от излишне раннего взросления. Существовал и бог первого впечатления – серьезный и одновременно веселый молодой паренек, который одним смешивал правду с кривдой, другим врал, а третьим преподносил чистейшую истину.

Однако были и иные – рожденные самим миром, или случайностью, или верой людей, или всем этим и чем-то еще. Вот и Утопленник, похоже, происходил из этой категории. И как любое божество подобного рода, он должен был нарастить силы, чтобы изменить свою суть, получить власть, не доступную людям. Даже духовникам и жрецам. Самому стать источником силы.

Фиро ближе всех в этой команде стоял к жрецам в своих способностях и лучше всех ощущал рождение нового бога.

– Что-то мне это не нравится, – поделился впечатлениями Гархаэт. – Утопленник покровительствует пиратам, а мы играем за другую команду.

Судя по выражению лиц, эта мысль одолевала всех протекторов.

– А почему? – вдруг спросил Майрэл. – Почему он им покровительствует?

– Ведь они его убили… – закончил его мысль Шаи.

– Они его убили, – медленно произнес Рыжий. – Но он не умер.

– И это ему понравилось, – подхватил барс.

– Это дало ему иную жизнь и силу, какой в этой никогда не было, – кивнул адъютант.

– Это все понятно, – раздраженно мотнул головой, в которую чуть было не врезалась какая-то веревка толщиной в руку, Гархаэт. – Но нам-то что делать?

– А что нужно молодому богу? – Льот смотрел на бушующее море. Одежда и волосы его потемнели от дождя и брызг, но в голосе слышалась такая редкая улыбка. – Что нужно молодому богу?

– Признание. – На другом корабле и в другой части этого моря, морщась от прицельно бьющих капель, ответил на этот же вопрос Элайтер. – Ему нужно признание.

– Поприветствуем его от лица Карнавы? – уточнил Альзорел.

Ранреу и Халльдуор кивнули.

– А если Карнава будет против? – нахмурился Олестер.

– А Нарра не будет против? – хмыкнул Гархаэт.

– Поверь мне, если будет, мы об этом первыми узнаем, – невесело пошутил Шерши.

– Фиро, ты первый догадался, тебе и вожжи, – приказал Льот.

Молодой духовник кивнул, стараясь не выдать своего волнения, и уже собирался было начать, но его прервал непочтительный Майрэл:

– А нам обязательно это делать на палубе? Я уже не прочь и погреться. Или корабли этот тип тоже не любит?

– Киске шерстку намочили, – не преминул съязвить Ро.

– А ты как до сих пор не побежал переодеваться? – не остался в долгу напарник.

– Еще не выбрал наряд. – Шерши никогда не лез за словом в карман.

– Каюта – это хорошая идея, – веско произнес Льот, в который раз прося Нарру о новой порции терпения, предыдущая уже подходила к концу.

Каюта капитана оказалась отличным местом. Тут даже нашлось вино вполне приличной марки. Майрэл с Гархаэтом до него мгновенно добрались. Но на первых этапах все внимание было приковано к Фиро. Молодой человек застыл посредине комнаты, вперив невидящий взгляд в страхолюдного вида статую русалки, мастер которой явно не считал, что нужно из-за правды изменять чувству прекрасного. Как он его понимал. Духовник, впрочем, не имел возможности оценить всю прелесть этого шедевра, потому что мыслями, своей духовной сущностью находился совсем не здесь. Его сознание было направлено на связь с новым божеством.

Дело это оказалось очень сложным, ведь оно еще не привыкло к подобного рода общению, к самому себе, каким оно стало. Ощущая свою только что рожденную мощь, Утопленник мог только ликовать и впадать в ярость одновременно. Эта сила появилась из-за событий в пиратской крепости, слишком сильно разозливших его. А тут еще духовники других богов к нему лезут… А их было двое. С другой стороны пытался достучаться до юного бога Микош. Именно они и сыграли значительную роль в том, каким богом он стал. Их внимание – сдержанное почтение, с одной стороны, и искрящаяся весельем улыбка, с другой – отрезвили его, заставили накинуть узду на собственную вольницу, а это в свою очередь вызвало одобрение других богов, и они не стали пытаться уничтожать его, как часто поступали с теми, кто силу ценил превыше куда более важных вещей.

Постепенно шторм начал стихать. Корабль качало все меньше.

– Неужели получилось? – почти удивленно спросил Рыжий.

Майрэл подошел к двери и распахнул ее. В лицо ему плеснула одна из последних особо сильных волн, в мгновения ока окатившая его с ног до головы. Оборотень неторопливо затворил дверь и повернулся к откровенно потешающимся соратникам.

– Похоже, что да, – как ни в чем не бывало высказал свое мнение барс.

А в это время Фиро и Микош общались с Утопленником и узнавали его историю.

Глава 18

Когда-то это был молодой юноша, мечтавший о море и странствиях. Рос он вдали от него, в семье, считающей путешествия блажью, если те не несут практической выгоды. А паренек читал романы о пиратах, грезил о собственном быстром, опасном и, самое главное, вольном корабле. Обычная история, каких немало, должна была закончиться прозаичным финалом, в котором ее герой занялся бы какой-нибудь нудной и полезной деятельностью, но при этом уже не один, а с милашкой-женой, которая в какой-то момент подменила бы подростковые мечты.

Сначала все к тому и шло. Даже появилась девушка, которая стала его невестою. Однако тот, кого потом назовут Утопленником, оказался смелее, чем считал себя сам. Поняв, куда движется его судьба, он сбежал к морю. Имея за душой немного денег, сел на первый попавшийся корабль и наконец-то смог осуществить хотя бы первую часть своей Мечты. Вторая тоже долго не заставила себя ждать, появилась в жизни юноши зловещим быстроходным кораблем с хмурой, хоть и живописной командой, почему-то считающей деньги, ценности и даже самих пассажиров своей собственностью.

За хорошо одетого парня сначала хотели получить выкуп, когда же оказалось, что это не так-то просто сделать, решили не мучиться и продать куда-нибудь. Он же как-то умудрился (не зря отец учил вести переговоры!) убедить своих стражей, что пригодится им в другом качестве – как один из них. Кто знает, почему и как, но юноше удалось влиться в ряды пиратов. Поначалу.

Он сильно отличался от них, но жизнь сглаживает и не такое. Тем более что парень оказался неглуп и не стал навязывать свои представления о жизни новым соратникам или еще как-то демонстрировать истинную натуру. Основная же проблема заключалась в том, что слишком многое ему в нынешнем окружении не нравилось. И он хотел изменить тех, с кем свела его судьба. Такое редко удается и еще реже кому-то нравится.

Юноша научился хорошо драться, управляться с кораблем, даже командовать, и вот тогда-то решил: «Пора!» У новых идей даже нашлись поклонники. В основном из молодых или же, наоборот, слишком уставших, но не сумевших уйти на покой. И кто знает, как бы все сложилось, ежели ему удалось бы воплотить хоть часть своих идей. Но случилось так, что он прямо из-под носа у другого корабля увел знатную добычу, да еще и с девушкой, которая нравилась его капитану, закрутил роман. Так что никто не удивился, когда однажды парень оказался за бортом с грузом на шее и связанными руками.

На том история и закончилась бы, но все пошло не так. Почему он умер и не умер одновременно, Утопленник не рассказал. Не то чтобы не знал, скорее, догадывался, но с духовниками не поделился. А они знали – так порой случается. Возможно, на то воля Сайенсена, а может, чего-то или кого-то еще, но так иногда выходит. Важно другое – он начал приобретать новую, совсем иного рода, что прежде, силу и мощь. И теперь у него появилась реальная возможность влиять на тех, кем он когда-то восхищался, кого хотел изменить и кто стал источником его новой жизни. Если только позволят старшие боги. Именно это и объясняли ему духовники Карнавы и Нарры. А также то, что смерть их служителей в пучине поднятого им шторма вряд ли окажется богам по душе.

Протекторам также очень хотелось заметить, что изменить сущность людей очень сложно, а в пираты идут в основном взрослые личности, которых перевоспитывать еще трудней, но они не стали. В конце концов, у каждого свой путь. Но это если говорить пафосно, а на самом деле духовники ощущали непередаваемое чувство злорадства. На этих пиратов столько времени и сил было потрачено, да еще зря, вот пусть теперь и мучаются со своим новоявленным богом и его идеями. К тому же кто знает, кто знает…

– М-да, могло быть и хуже, – заметил Льот, выслушав доклад Фиро о его общении с Утопленником.

– Я чувствую, это будет грандиознейшее веселье! – хохотал Ранреу, слушая рассказ Микоша. Однако хорошее настроение быстро померкло: – Да, это все, конечно, хорошо, но что же нам теперь делать?

Протекторы Карнавы с некоторым внутренним раздражением, а Халльдуор вслух и с руганью, обнаружили, что совершенно не представляют, куда им двигаться дальше. Вся их предыдущая кампания была обусловлена факторами со стороны, которые требовали немедленной реакции. Но случай – господин весьма непостоянный.

– Сдается мне, это наказание нашего Бога, – своим неподражаемым, слишком тяжелым для такого даже еще не зрелого, пусть уже и не юного мужчины произнес Олестер.

Высказывание настолько удивило протекторов, что Окаянный мгновенно завладел вниманием коллег.

– Карнава – мужчина холодный, логичный, разумный. Четкий и последовательный. А мы? Вся эта операция больше похожа на ловлю ререки, чем на действия достойных последователей нашего Бога. Вот и результат.

Альзорел насмешливо посмотрел на смущенного начальника.

– Мы действовали по обстоятельствам, – стараясь не показывать того, что слова Олестера очень похожи на правду, ответил Ранреу. – Каждое наше действие было продиктовано влиянием внешних факторов. А умение оперативно и правильно реагировать при неожиданных обстоятельствах является таким же необходимым качеством для мужского характера, как и указанные тобою.

Халльдуор расхохотался. Его явно веселила эта беседа.

– Думаешь, прогневить Карнаву – это смешно? – Олестер не терпел несерьезного отношения к воле Бога.

– Я думаю, что при всей верности твоих замечаний, мой мальчик, – не упустил возможности поддеть его Рошел, – ты преувеличиваешь размер наших неприятностей.

– Что ты хочешь сказать? – начал злиться Окаянный.

– Я хочу сказать, что Карнава слишком хочет заполучить это Зеркало, чтобы мешать нам своим гневом, – сказал, как припечатал, Халльдуор. – Однако про действия без серьезного обоснования это ты верно заметил. – Но смотрел при этом духовник на Ранреу. – В результате этого мы и оказались в ситуации, когда у нас нет даже малейшей идеи, где искать дальше.

Старший протектор выглядел настолько беззаботно, будто еще немного, и засвистит какую-нибудь развеселую мелодию. Элайтер полюбовался на эту нахальную физиономию, потом повернулся к напарнику и заметил:

– Одна маленькая идейка все же есть.

Протекторы мгновенно оживились, Ранреу так и вовсе стал похож на охотничьего пса.

– Вся эта история с пиратами, Хозяином Морей, Зеркалом и тем парнишкой-псевдодемоном похожа на хорошо закрученную авантюру, в которой чувствуется одна рука. – Карнелл на миг остановился.

– Поясни, – потребовал Халльдуор.

– Один момент. Мне и самому хочется разобраться, – мягко, но строго ответствовал ему Элайтер. – Давайте разберем факты. Зеркало Хозяин Морей украл потому, что некто неизвестный сказал ему, что в сочетании с картиной это приведет к появлению существа из другого мира. Вполне понятно, что пират решил, что это будет демон и он с помощью прядильщика сможет им управлять. Но так не случилось. Призванный демоном не оказался. Сыграла роль, как я понимаю, схожесть названий, да, Халль?

Рошел кивнул.

– Лавка «Другой мир», с одной стороны, – счел он нужным напомнить коллегам, – а с другой – формулировка этого неизвестного «существо из другого мира». Строго говоря, придраться не к чему.

– Именно, – кивнул Элайтер. – А скажи, заклинание прядильщика должно было призвать демона?

Духовник нехотя кивнул:

– Это позорище я не скоро забуду. Так обмануться! И я, и Шерши Ро, и ты, Микош, и Фиро – все обманулись именно потому, что действия прядильщика были направлены именно на это – призыв демона. Я до сих пор не могу понять, что пошло не так. Отчего такой эффект.

– Шутка Зеркала? – предположил Ранреу.

Вновь неохотный кивок.

– Такое было бы вполне в его духе. – Пламя Халльдуора чуть потемнело. – Хотя в том заклинании оно было поставлено в пассивную позицию, что несколько лишало его возможности развлекаться. Конечно, все возможно, но что-то тут не так.

– Вот и мне так кажется. – Элайтер качнул головой. – Если я правильно рассуждаю, то все дело в картине. Что-то в этом странном предмете было устроено не так, как задумывал Хозяин Морей. Эта картина – в заклинании единственная неизвестная, то есть ненадежная, составляющая. Мы не можем понять, как она работает, на что способна, ради чего создавалась. И именно она получена от того самого некто, кто и подал идею о демоне. Но зачем ему врать? Чтобы спасти свою жизнь? Достаточно было бы и одной картины с ее фокусами. Я повторюсь – это все допущение. Но если все же рассуждать, что подобная ошибка с демоном не случайность, а также учесть, что Зеркало явно кто-то унес, то складывается забавная мозаика. А не затевалось ли это все именно для хищения Зеркала?

– Но зачем такие сложности? – удивился Микош. – Не проще было бы самому нанять кого-то из Домов Чести? Вся эта операция имела множество слабых точек, не сработай одна из связок – и все усилия пошли бы прахом!

– Возможно, он не мог сам нанять Дом Чести, – медленно произнес Альзорел. – Есть такие профессии или статусы, от которых ни один Дом Чести не возьмет заказ.

– Например, стража, – хмыкнул младший духовник.

– Ты так думаешь? – усмехнулся Ранреу. – Хотя это риск для тех, кто хочет сделать карьеру в ней или других службах, связанных с законом. – Он немного помолчал, потом задумчиво добавил: – К своим коллегам очень редко обращаются другие Дома Чести.

– Еще те, кого Дома заклеймили позором, – высказался Олестер.

– И протекторы, – припечатал Халльдуор.

Несколько секунд молчания прервались голосом Альзорела:

– Или он просто хотел о-очень, – юноша поправил очки, словно этим жестом подчеркивая последнее слово и смысл в целом, – хорошо замести следы. А ведь есть еще и денежный вопрос.

– Умница, – улыбнулся Ранреу адъютанту. – Элайтер, это звучит достаточно убедительно. Давай действительно сделаем предположение, что все это не цепь случайностей. У тебя есть идеи, где искать нашу пропажу?

– Есть, но на грани бреда, – кивнул протектор. – Как мне кажется, этот неизвестный не хотел, чтобы пираты получили демона. Или из гуманизма, или потому, что Зеркало украсть было бы проблематичней, но он должен был сделать подмену очень удачно, чтобы до последнего момента никто ничего не заподозрил. А значит, он знал, что лавка с таким названием существует. Тот паренек говорил, что место, где она находится, – глушь несусветная. Но этот кто-то знал про магазин с таким названием. Значит, минимум он там проезжал, а как максимум живет где-то неподалеку. Я понимаю, шанс на успех ничтожный, но пока это единственное, до чего я додумался.

Протекторы переглянулись. Все рассуждение было выстроено на допущениях, которые легко могли дать сбой, но других идей не наблюдалось.

– Так откуда этот псевдодемон? – поднял бровь Ранреу.

– Из шторма мы выбрались, господин старший протектор. – Капитан пристально посмотрел на Фарклайда. – Куда прикажете отвезти вас дальше?

На этот вопрос Льот и сам хотел бы знать ответ:

– Пока плывите к ближайшему острову Нарры-шэ, а более конкретно мы скажем вам чуть позже.

Моряк кивнул и удалился, а старший протектор посмотрел на соратников и произнес:

– Для начала замечу, что это была хорошая работа, Фиро. – Льот наклонил голову в одобрительном кивке. – Во-вторых, я был бы счастлив, если бы ты порадовал меня еще раз и вспомнил-таки, что казалось тебе странным, когда этот так называемый Хозяин Морей говорил про Зеркало и картину.

Казалось, об этом случае даже Фиро давно забыл, ему потребовалось несколько минут, чтобы понять, о чем говорит старший протектор Нарры. А может, был слишком польщен его похвалой.

– Майрэл, подумай и ты, мы тогда все были заняты этим «демоном». – Никки к кому времени отправили на камбуз, не желая посвящать в свои разговоры (по словам Рыжего, затем, чтобы «отработать перевозку на казенном корабле», также он посоветовал «не теряться, а наесться впрок, а то лишь Нарра знает, когда в следующий раз придется, а также им пожрать чего-нибудь сообразить»). – Но, возможно, ты сейчас, проанализировав свои ощущения на тот момент, сможешь сказать, был ли в зале кто-то еще из живых и способных на активные действия.

Барс укоризненно посмотрел на начальника, взглядом напоминая ему о том обилии запахов, что витали на месте битвы. Тем более столь сильных, как от крови. Да и грохотало все, как тут что-то услышать? Даже если ты оборотень. Энергия и вовсе сходила с ума в том месте. Но всего этого перевертыш не сказал. Во-первых, потому, что Льот и сам все это знал, а во-вторых, действительно анализ своих ощущений на спокойную голову мог помочь. Так что Майрэл серьезно задумался. Шерши полюбовался этим редким зрелищем, сложил веер и ровным тоном заметил, глядя на Фарклайда:

– Это все не похоже на случайность.

Старший протектор неохотно кивнул:

– Я пришел к тому же выводу. Шаи?

– Недостаточно данных, – покачал головой тот. – У меня создается впечатление, что действуют сразу несколько заинтересованных лиц или групп. Искусно ли кто-то ими манипулирует или это просто борьба конкурентов, я не берусь сказать.

Льот взглядом подтвердил, что принял к сведению мнение адъютанта, и посмотрел на Рыжего.

– А мне кажется, что просто кто-то перемудрил. И как всегда в таких случаях бывает, все пошло не так, а нам теперь расхлебывать…

– Точно! – внезапно вскричал Фиро.

От неожиданности дернулись все, кроме Фарклайда. Почему-то не верилось, что младший духовник подтверждает мысль Гархаэта. Льот выжидающе поднял бровь.

– Это он! Я уверен, это он! – продолжал тем временем юноша. – Хотя подождите… это не может быть он, ведь тогда…

– Фиро, по порядку, – вернул коллегу в реальность Майрэл, раздраженный тем, что его оторвали от размышлений.

– Да-да, простите. – Молодой человек с достоинством и при этом невероятно обаятельно улыбнулся. – Я просто, кажется, понял, что показалось мне странным. Помните того шута?

Протекторы почти услышали, как заскрипели зубы Льота.

– Он показался мне знакомым, просто я сразу это не понял. Я мог бы поклясться, что видел его в доме Эмбоса Мартина. Помните, я рассказывал вам перед отплытием про него и его проклятье? Что он не может выйти из дома? Так вот, кажется, в его доме был этот шут. В другой одежде, с другой прической, чистый, и не шут совсем, а обычный слуга, но лицо! Лицо очень похоже.

– Может, и правда просто похож? – предположил барс.

– Настолько? – Фиро покачал головой. – Хотя если близнецы или очень похожие братья…

– Ты уверен, что действительно видел его или очень похожего на него человека в доме у Эмбоса Мартина? – очень четко, разве что не по слогам, уточнил Льот. Обычно такое заставляло людей усомниться и несколько раз перепроверить свои слова, чего, собственно, старший протектор от них и добивался.

Младший духовник не стал исключением. Он надолго замолчал, но и после этого не отказался от своих слов.

– Что ж, – кивая больше своим мыслям, чем коллеге, произнес Льот, – значит, так тому и быть. Гархаэт, не будешь ли так добр передать капитану новый пункт назначения.

Великан тяжело поднялся и направился к выходу из каюты. А Майрэл усмехнулся:

– «Слушайте младшего». Так сказал тот странный старик, м?

Шаи улыбнулся в ответ:

– Нарра любит нас. – Этими словами частенько начинали новое дело. Правда, в тоне адъютанта слышалась ехидная нотка. Возможно, относившаяся к ним самим.

Шерши же, прикрыв рот веером, усмехнулся и елейным голосом прокомментировал:

– Не могу не заметить, мой командир, что этот новый пункт назначения находится на территории Карнавы-шэ.

Льот невозмутимо поднял бровь:

– В самом деле? Какая, право, неприятность.

– Слушай, а почему мы опять в погребе-то, а?

– И почему его снова качает?

– И как все знакомооо… Ой, это ж не погреб!

– А что?

– Трюм!

– О! Точно, мы на корабле. Но что мы тут делаем?

– В погребе, трюме или на корабле?

– Вообще!

– Ну вообще ищем Зеркало.

– Думаешь, оно тут?

– Ну, раз мы тут, то, значит, и оно где-то близко.

– Точно! Ну какой же ты умный, Эндрю! О, посмотри, а вот и то винишко!

– Вот это дело! Поищи-ка, там должны были остаться те сушеные яблочки! Из них такая закуска!

– Не, не закуска. Вина не закусывают! Это вино подают к… яблочкам! – Девушка выудила-таки мешочек с сушеными фруктами. – Ну вот теперь можно и Зеркало искать!

– Точно! Нужно составить план!

– Конечно! План – это первейшее дело. Давай поступим так. Сначала подкрепим свои силы, сегодня был непростой день.

– Да-да, очень непростой.

– Но мы справились! Мы молодцы! – Лирина закивала, с восторгом глядя на друга.

Парень ей улыбнулся и глотнул из горла:

– Как иначе? Ведь мы самые лучшие воры в мире!

– Да!!! Самые лучшие! – Девушка пыталась откусить кусочек от почти каменного сушеного яблока. – А потом будем обыскивать трюм?

– Да, с него начнем. Потом корабль, как думаешь?

– Конечно. А как приплывем, начнем там искать. Уверена, наша цель близка!

– Да! Мы еще никогда не были так близки к ней!

Корабль, подняв все паруса, шел к Южному острову Нарры-шэ.

Глава 19

– Я только одного не пойму, – Майрэл среди остальных вышагивал по одному из шумных портов Южного острова Карнавы-шэ, пугая воришек дружелюбным оскалом. Добираться решили своим ходом, то бишь без пространственных туннелей, ибо одно дело, когда сюда шмыгнул один Фиро (и то, как он признался, его приятель-карнавец подбросил), а совсем другое, когда целая толпа наррийских протекторов внаглую будут столь сильно волновать энергию на чужой территории. Такое может быть чревато неприятными и уж точно задерживающими дело встречами с коллегами. В результате этого решения они всей компанией под видом обычных путешественников сошли с корабля и теперь искали, где можно нанять или купить лошадей, – его-то мы зачем с собой тащим? – Барс обличающе ткнул пальцем в Никки.

Юноша действительно оказался головной болью. Очень милый и приятный, он был совершенно неприспособлен к жизни. За пару дней путешествия «демон» умудрился два раза свалиться за борт, три раза упасть в обморок, четыре раза ввести в ступор своей простотой моряков, пять раз разозлить капитана судна и даже однажды наступить Майрэлу на хвост. Это при том, что оборотень перевоплотился не более чем на десять минут, ночью и совсем не собирался никому показываться. Не то чтобы скрывал, но перед любым из обоих полнолуний на оборотня находило лирическое настроение и ему хотелось в своем зверином обличье просто посмотреть на них. И звезды. И коль уж так повезло, то и на море. А тут это! Да еще и с приступом лунатизма. Мало того что мальчишку пришлось ловить, дабы опять за бортом не оказался, так еще и хвост отдавили! И хотя несуразное существо наутро извинялось со слезами на глазах, барс искренне подо-зревал его во всех грехах и считал, что нужно как можно скорее избавиться от такой проблемы.

Никки был оповещен об этом в первую очередь. Однако корабль они уже покинули, а «демон» все еще был с ними.

– Ну а что ты прикажешь с ним делать? – Шаи укоризненно посмотрел на приятеля. – Думаешь, он сам доберется до Нарры-шэ, даже если дать ему денег? Он под нашим присмотром дел наворотил! А что будет, если мы его одного в такое путешествие отправим? Его или обворуют, или прибьют за неосторожность слов, он же порой просто не понимает, что говорит, или сам за борт выпадет с его лунатизмом и неловкостью, или все это вместе и в произвольных сочетаниях!

– Но не можем же мы вечно его за собой таскать! – возмутился барс.

– Почему вечно? – удивился адъютант. – Мы надолго тут задерживаться не собираемся. Узнаем все, что нужно, может, Зеркало вытрясем из этого почтенного роненона – и назад.

– Шаи, ты что, не понимаешь, что если случится какая-нибудь заварушка, то этот парень будет только мешать, путаться под ногами, пока не зашибут его или, что в тысячу раз хуже, кого-то из нас!

– Я понимаю твое раздражение, Майрэл. В конце концов, хвост – это святое…

– Да при чем тут хвост?! Ты что, меня совсем не слушаешь?!

– Слушаю, не рычи только. Только я вот что тебе скажу – нам все равно придется с ним возиться. Во время же сражений, ежели таковые случатся, его просто надо толкнуть на землю или в какой-нибудь уголок, чтобы он переждал бурю. Никто ради него жизнью рисковать не требует. Но он нарриец, Рэл, а мы протекторы, а значит, защищать, в том числе и тех, кому покровительствует наша Богиня, – наша обязанность.

Оборотень сдавленно рыкнул что-то не слишком цензурное:

– Неужели нельзя было оставить его на корабле? Корабль-то тоже наррийский.

– Все так, только его, в смысле корабль, и так ради просьбы Льота с патруля сняли, он должен вернуться в строй, а это не предполагает лишних заходов в порты Нарры-шэ. Сами же они там будут только через месяц. Да и сам подумай, моряки-то в чем виноваты? В смысле следить за этим милым юношей не их основная работа и вряд ли они с ней справятся. Парнишке и так не повезло с этим демоновызовом, – Шаи усмехнулся, – нет, это же надо было такое придумать!

Протекторы еще раз прокрутили в голове авантюру с вызовом «существа из другого мира» и засмеялись. С некоторых пор это их невероятно забавляло. Кто бы ни был их противник – человек, судьба или случайность, но у него явно наличествовало чувство юмора.

– Кстати, я подозреваю, что несмотря на все эти очень важные причины, – прошептал на ухо Майрэлу Фелл, – основной причиной неожиданной доброты Льота в данном случае стало особое расположение этого молодого человека к Шерши и ужас нашего милейшего духовника по этому поводу.

Перевертыш посмотрел на яростную обреченность в глазах напарника, которую тот неумело пытался скрыть, на его веер, раздраженно вертящийся в руках, на обиженно поджатые губы, лишь изредка открывающиеся ради ответа пылкому и преданному почитателю, и, вновь повернувшись к Шаи, произнес:

– А знаешь, не так уж и плох этот парень.

– И он нравится маленьким девочкам, – понимающе ухмыльнулся адъютант. Их компания как раз остановилась, чтобы узнать дорогу. Льот вежливо выспрашивал ее у какой-то женщины, Никки же в это время общался с ее ребенком – прелестной и явно озорной девчушкой лет двенадцати. Через пару минут именно у него были исчерпывающие сведения по вопросу о местонахождении трех ближайших конюшен, а также предложение пожениться через пару лет, когда барышня станет «взрослой-превзрослой».

Барс покачал головой.

– Зачем нам расположение маленьких девочек? Это же извращение.

– Майрэл, как тебе не стыдно? Маленькие девочки многое могут знать и замечать, что может нам пригодиться в выполнении желания Нарры. А не для того, для чего ты подумал!

– Ничего я не подумал, – фыркнул оборотень. – Я же тоже нарриец.

Богиня строго карала насильников. Истинный нарриец и не мог быть таковым.

– А чему ты улыбаешься? – спохватился перевертыш, вновь взглянув на Шаи.

Фелл кивнул на начальника.

Вид Льота с полным правом можно было назвать умиротворенным.

– Чувствую, это недоразумение у нас задержится, – пробурчал Майрэл.

Шаи не ответил, но мысленно согласился и добавил, что одной из причин этого является реакция самого оборотня. А нечего было доводить его не мстительного (Нарра упаси, как можно!), но отлично все помнящего начальника.

Глава 20

Про Лирину и Эндрю вспомнил именно Микош, и только на второй вечер. Парочку извлекли из трюма и начали расспрашивать. Дело это оказалось не простым.

– Мы из Нарры-шэ.

– Нет, из Карнавы-шэ.

– Почему из Карнавы-шэ?

– Мы же в прошлый раз были из Нарры-шэ, значит, сейчас из Карнавы-шэ.

– О! точно! Значит, мы из Карнавы-шэ.

– Путешествуем.

– Ага, сокровища ищем.

– Искали.

– Да, а теперь не ищем.

– Вернее, теперь ищем другие. Метафорические!

– Нет-нет, ну что ты говоришь! Аллегорические!

– Да? А по-моему, абстрактные.

– О! наверное, их. Или все же трансцендентальные?

– Возможно-возможно. Хотя я бы сказал проще – философичные!

– Иносказательно говоря!

– Фигурально.

– Умозрительно!

– В общем, ценностей духовных, – видя, как закипают его соратники, попытался как-то сдвинуть дело с мертвой точки Ранреу.

– Ну можно и так сказать, – переглянувшись, согласились парень и девушка. Вид у них был не самый довольный. Но недолго, скоро они вновь засияли улыбками.

– А вообще мы рады, что мы, оказывается, с вами плывем!

– Никогда еще не плавали с протекторами!

– А у вас, наверное, какое-то очень важное божественное поручение!

– О, точно! У вас же прямая связь с богами, да?

– А с кем?

– С Наррой, наверное?

– Она же любит мужчин.

– Нет-нет, она и девушек любит. А вот у Карнавы в протекторах, наверное, только мужчины.

– А может, наоборот – мужчине же приятно на девушек смотреть.

– Ах, и правда!

– Что, и тебе?

– Ну я же на тебя смотрю постоянно!

– Ах милый!

– Дай я тебя поцелую!

– И я тебя!

После поцелуя – звонкого и короткого – они продолжили, вновь не дав протекторам шанса вмешаться.

– Только что же вы тут делаете? Так далеко от Нарры-шэ?

– Карнавы-шэ.

– Да, Карнавы-шэ. Ой, это же секрет!

– Тайна!

– О! как это восхитительно! Мы вас не будем спрашивать! Вам же, наверное, так хочется рассказать!

– А нужно молчать!

– Бедные!!! – Парочка мгновенно преисполнилась сочувствия, засиявшего в огромных глазах обоих. Протекторы даже почувствовали себя виноватыми.

– Но вы не бойтесь, мы не спросим.

– Даже словом не намекнем!

– Мы умеем хранить тайны.

– Мы даже никому не рассказали тайну лун!

– Лун? – Поворот разговора заставил даже Олестера стряхнуть оцепенение, вызванное этим бесконечным словесным потоком.

– О да! Наших лун! Двух лун!

– Идемте на них посмотрим! – Девушка разве что не запрыгала на месте от восторга.

Желание дамы – закон. К тому же при такой качке подобная эмоциональность становилась опасной. Протекторы послушно подошли к борту вслед за своими необычными попутчиками.

– Смотрите, какие красивые! – В голосе Лирины прорезались мечтательные нежные нотки. И сразу все раздражение спало. Эти двое были такие светлые. Радостные, веселые, немного бестолковые и совершенно ни на кого не похожие, но самое главное – именно светлые.

Даже недовольные пираты стали меньше хмуриться.

Тем более и правда было красиво. Море в эту ночь, а за всеми этими разговорами вечер уже перетек в нее, казалось удивительно таинственным. Волны вздымались вокруг корабля, будто не желающий спать и от того бесконечно ворочающийся с боку на бок ребенок. По сравнению с этой бескрайней водной поверхностью небо казалось удивительно умиротворенным. Только-только показалась из-за горизонта вторая луна в своей отчаянной попытке догнать подругу – большую и почти белую в черноте летнего неба. С другой же стороны к ней двигалась тяжелая, видная даже в этой темноте туча. Она была плотная, большая и серьезная, с несколькими полупрозрачными щупальцами, которые протягивала к сияющей ночной красавице.

– А ведь именно так все и начиналось. – Эндрю подошел к Лирине и обнял ее за плечи.

– Что начиналось? – Строгий логичный ум Альзорела не справлялся с искривлениями мысли новых знакомцев.

– Та история, – радостно отозвалась девушка.

– Про луны.

– Чудесная история.

– Кто бы мог подумать, а? – Эндрю даже повернулся, чтобы увидеть подтверждение в глазах протекторов.

– Действительно, – с тем же мечтательно-задумчивым видом кивнул Ранреу. – Луны… нет, это и правда невероятно!

– Конечно! – еще больше обрадовалась Лирина. – А я всегда думала, почему две!

– А оказывается! – поддержал ее паренек. – Я даже подумать не мог!

– А как вы узнали? – с тем же серьезным видом поинтересовался старший протектор.

– О, это была забавная история. Мы тогда плыли на вот таком же корабле…

– Ну не совсем таком, а…

– Пассажирском.

– Да-да, назовем это так. Но ребята там были такие же – понимающие и приятные!

Пираты, из тех, кто вынужден был не спать или по иным причинам этого не делал, переглянулись. Такая оценка явно оказалась для них в новинку.

– Там было много пассажиров. Мы тогда очень весело провели время.

Время они и правда провели продуктивно: после их путешествия на том корабле, к слову, весьма известном, роскошном и недешевом, не осталось ни одной богатой дамы или господина, которые сохранили бы свои драгоценности. Эндрю и Лирина тогда соревновались, кто больше украдет за одну ночь. Последней утащенной вещью стала лодка, на которой они дрейфовали потом еще с месяц, пока их не подобрал какой-то рыбацкий баркас. Их деревушке потом и досталось все награбленное добро. Эндрю и Лирина решили, что так они спасут ни в чем не повинную рыбу.

– На том корабле путешествовал такой приятный мужчина, – улыбаясь этим воспоминаниям, продолжила рассказ воровка. – Он такие интересные истории рассказывал. Иногда. Больше молчал.

– И слушал. Но иногда и рассказывал.

– Говорил, что ему очень нравится наблюдать за людьми.

– Приятный, да?

– Угу, очень. И необычный.

– Кажется, мы ему очень понравились.

– О! это было бы чудесно!

– Вот он-то и рассказал!

– Я тогда спросила, почему у нас две луны, а не три или четыре.

– Он тогда засмеялся и сказал, что бывает, что и одна луна, или вообще нет. То есть вообще.

– Не потому, что одна еще не взошла или что-то подобное.

– Затмение, например.

– А вообще.

– Странный, да?

– Но зато он рассказывал ту замечательную историю!

– О! Какая история! И такая романтичная!

– О да! Он так и сказал – это потому, что так романтичней.

– Мы-то, глупенькие, думали, что они сестры! Ну луны, в смысле.

– А они не сестры! Они – он и она!

– То есть мужчина и женщина!

– Правда, это мило?

– И романтично!

– Да-да, и когда на них находит туча, это вовсе не туча.

– Это одеяло!

– Которое они натягивают, чтобы немного побыть вдвоем!

– Ну вы понимаете…

– Как же это чудесно!

– А почему же у них нет детей? – Альзорел старательно пытался перестроить мозги в соответствии с логикой этой чудной пары.

– Я тоже спросила!

– А он в ответ спросил…

– «Почему вы считаете, что звездочки – это не их детки?»

– И тогда мы подумали – а ведь правда!

– Они сияющие!

– И поменьше, чем луны.

– М-да, плодовитая парочка, – проворчал Халльдуор, невольно улыбаясь. В кои-то веки ему не хотелось ехидничать или ругаться. Он смотрел на небо, темное и усыпанное «лунными детишками».

– А вам разве не рассказывали в школе, что звезды во много раз больше лун? – не унимался адъютант.

– Рассказывали. Но это, наверное, те, что уже выросли, да?

– Конечно, – кивнул Эндрю. – Тот славный господин сказал тогда, что это хорошо, когда есть сердечный друг. Правильно это.

– Да-да, кажется, мы ему и правда понравились.

– И его другу.

– Ага, тоже такой странный.

– Почему странный? – Альзорел, похоже, твердо решил суметь разобраться в лабиринте мыслей этих существ. Ранреу тихо посмеивался в сторонке. Адъютант кинул на него негодующий взгляд. Поправил очки и вновь повернулся к Лирине и Эндрю: – Так почему странный? – А сам в этот момент думал о том, что страннее его нынешних собеседников никого быть не может.

– В одной перчатке! – засмеялась девушка. – Он сказал, что вторую у него украли.

– Неправда, между прочим! Ничего мы не крали!

– Перчатку уж точно.

– Мне вообще кажется, что он сам был того… ну выиграл билет на этот корабль, не сам купил.

– Или вообще… – Эндрю взмахнул руками, изображая что-то, лишь одному ему и Лирине ведомое. – Кстати, он потом пропал с корабля.

– Странно, да?

– Но не в лодке уплыл.

– Наверное, прядильщик.

– Или… ну я даже не знаю. – Парень оглянулся, будто боялся, что этот неизвестный его подслушает. – Может, он даже не просто так на том корабле плыл. Там было очень много азартных людей.

– Вот и мы поспорили.

– О чем же? – Ранреу как опытный гончий пес почувствовал странную паузу в рассказе.

– Ой да ерунда! – засмущалась девушка.

– Не стоит, правда, – поддержал ее парень.

– Нам интересно, – подкупающе улыбнулся Лоу.

– Просим-просим, – включившись в игру, поддержали протекторы и, кажется, даже кое-кто из пиратов.

– Нуууу… – парочка переглянулась. Засмеялась, махнула руками и хором сказала: – Ну ладно.

– Дело было так, – начала Лирина. – Ммм… мы уже говорили, что плыли на шикарном корабле?

– Да-да, – опять раздалось с нескольких сторон.

– Но это был не парусник, – зачем-то уточнил Эндрю. – А такой длинный пассажирский корабль, который везут эти… морские чудища… как их? Которым еще перьями каких-то птиц платят. Зачем им перья? Непонятно.

– Дехи? – скорее, предположил, чем спросил Альзорел. И педантично уточнил: – Морские чудища – это дехи. Они работают за еду, которой им много не требуется, потому что они, распахивая свою огромную пасть, успевают наесться во время буксировки судов, и за перья птиц ланки. В этих перьях содержится совершенно особая магия, кроме дехов особенно никому не нужная. Но для них это источник развития и показатель уровня. Разумеется, не только, но эти перья позволяют существенно увеличить свой магический потенциал. Поэтому молодые дехи частенько подрабатывают тягловой силой для морских судов. Так вы путешествовали на таком корабле?

– Ага, барже, – кивнул Эндрю.

– А разве бывают пассажирские баржи? – удивилась Лирина.

– Неважно. Главное, что у нас была. Вернее, мы на ней… на таком корабле плыли. Там даже каюты были в несколько этажей! Представляете?!

– Достаточно легко, – поправил очки Альзорел. – И с кем же вы там поспорили?

– Поспорили? Хм… А, да! Поспорили. Ну, то есть не совсем.

– Поспорили, – очень убедительно кивнула девушка. – Просто он об этом не знал.

– Наш оппонент.

– Именно. Он вообще был странный тип. Не симпатичный.

– Вот тот был симпатичный. Что про луны рассказал. А этот нет.

– Совсем нет.

– Увы-увы. Но, может, это было только в общении. А так, очень даже представительно смотрелся.

– Военный. Такой подтянутый, холеный.

– Выправка отменна.

– Но высокомерный.

– Не отзывчивый.

– Не компанейский.

– Именно. И с юмором, кажется, не очень.

– Мы как-то раз рассказывали, как Эндрю переодевался в даму, а я в кавалера для…

– … для выступления, – быстро вставил парень.

– Представления, так сказать.

– Угу-угу, – синхронно закивали оба.

– В общем, весело было.

– Очень.

– А этот господин и говорит, что, мол, настоящий мужчина никогда не опустится до переодевания в женщину.

– Не говоря уже… о представлениях.

– Он тогда вообще заявил, что даже ради спасения он своим солдатам бы такого не разрешил.

– Чтобы не позорили мужскую честь.

– Неприятный, да?

– И такой напыщенный, ох!

– И по-моему, не очень… добрый, – почти шепотом добавила девушка, зачем-то оглянувшись.

– Мы вообще же не злые.

– Но он нас так расстроил!

– А потом мы подумали, что, наверное, это нужно для того, чтобы ему в чем-то помочь!

– Может, ему нужна встряска для каких-то перемен.

– Для внутреннего роста!

– Угу-угу!

– И тогда мы решили, что должны ему помочь!

– Мысленно мы даже ему сказали, что докажем ему его неправоту. Вот.

– Это и был наш спор.

– И доказали? – заинтересовался Ранреу.

– Кажется, да. – Парочка вновь закивала и переглянулась.

– В один прекрасный день перед нашим…

– …отбытием, – вновь вставил Эндрю.

– Именно. Так вот, в один прекрасный день… Ой, сначала замечу, что этот господин очень гордился своим строгим расписанием. Даже всем его показывал. Так вот утром после зарядки на палубе у него значилась ванна. Ее каждый день набирали стюарды из персонала. Мы же говорили, что это был дорогой корабль?

– Говорили, да. У нас номера с ним по соседству были. Мы так и познакомились: столики накрывали согласно нумерации комнат.

– Кают.

– А? да, кают. В общем, в тот день мы поменяли таблички на дверях. И когда этот человек, назовем его для удобства…

– Н., – подсказала девушка.

– Почему Н.? – удивился ее друг.

– Так во всех романах делают.

– Да?

– Угу.

– Ну хорошо, пусть будет Н. Так вот Н., придя с зарядки, открыл дверь своей каюты ключом, а там Лирина.

– Да, я, – девушка мило улыбнулась и чуть смутилась, – сделала вид, что переодеваюсь, и завизжала.

– Н. не ожидал и отпрянул. Закрыл дверь и, разумеется, посмотрел на табличку с номером каюты. Там значился не его номер. Такое иногда бывает, ведь так?

– Ходишь по одному и тому же маршруту, а если двери похожие, легко можешь промахнуться, задумавшись. Видимо, Н. так и решил.

– Мы, по крайней мере, на это очень надеялись.

– После этого Н. пошел к другой двери, как раз к нашей каюте. Мы все устроили, чтобы дверь легко открылась и его ключом. Пока же его не было, перетащили все его вещи к себе, а наши к нему. Мы тогда уже свое все собрали, так что это было легко. А его расставили так же, как у него было.

– Большая работа, наверное, – не удержался Халльдуор. Иронию заметили только протекторы.

– Еще бы! Но мы же ради благой цели!

– Да-да, так что все легко было!

– Даже ванну уже приготовили.

– Н. сразу отправился ее принимать. За специальную ширму.

– А Эндрю вошел под видом стюарда, якобы чтобы позаботиться о его одежде.

– Да-да, Лирина проскользнула следом. И мы вынесли все вещи из каюты опять.

– Ну мы не все изначально переносили. Все-таки. А только те, что на виду.

– Самое сложное – это было сделать все так, чтобы тихо вышло.

– Эндрю его все время разговорами отвлекал. Н. даже начал злиться.

– Но все прошло в лучшем виде. Самое главное – мы и ключ от его каюты забрали. Вместе с его одеждой.

– Да-да, из одежды и вообще любой ткани в каюте осталось только якобы припрятанное женское платье.

– Воооот с таким бантом на попе!

– Не говори слова «попа».

– Ой, да. В общем, одно только платье. И шляпка.

– Красивая. С цветочком. Можно сказать, от сердца оторвала! Правда, не моя. Но все равно жалко было! Не оценит же…

– Не слишком ли это жестоко? – иронично вопросил Ранреу, пока не видящий в задумке ничего особо гениального. Разве что исполнение.

– Нет, конечно! – возмутилась Лирина. – Жестокостью было бы не оставить вообще одежды!

– А разве до его каюты было далеко? – Альзорел, как всегда, мыслил конкретно. – Что стоит быстро туда добежать? Или в коридоре было слишком людно?

– Людно не было, – покачала головой девушка. – Но мы после всего этого, когда услышали, что Н. ищет свою одежду и ругается…

– Так забавно ругался, – рассмеялся Эндрю. – Эти военные столько фраз заковыристых знают!

– И когда мы это услышали, мы изобразили… следующее.

– Шумно подергали соседнюю дверь и громко спросили, где проживающий там господин.

– Это мы про Н.

– И тут же, будто разговаривая между собой, добавили, что украдено ожерелье такой-то госпожи.

– Кстати, платье именно ее было. И шляпка…

– И теперь мы обязаны обыскать все каюты, это мы очень громко сказали.

– Эндрю сказал, что ждать не имеет смысла и надо сходить к капитану за запасным ключом от его, Н., каюты. Тогда я предложила открыть ломом, что на пожарном щитке у лестницы, но Эндрю не согласился.

– То есть вы сообщили ему, что дверь в его каюту закрыта и открыть ее без ключа можно только ломом? – рассмеялся Микош.

– Точно-точно.

– А также то, что его могут застать в чужой каюте, – хмыкнул Альзорел.

– И я так понимаю, происходящее у лестницы могли увидеть многие люди? – улыбнулся Ранреу.

– Вы правы! – просияли оба рассказчика. – Так и было!

– И господин Н. вынужден был облачиться в женское платье, – с некоторой вопросительной интонацией уточнил Халльдуор.

– И шляпку! – радостно добавила Лирина.

– Волосы ведь короткие. Надо было скрыть, – задумчиво вставил Альзорел и, будто встряхнувшись, уточнил: – И что же, его увидели другие пассажиры?

– Ну что вы, мы же не звери, – помотал головой Эндрю.

– Но в каюте его ждала записка, уточняющая, по-прежнему ли уверен господин Н. в том, что настоящие мужчины никогда не облачатся в женское платье.

Протекторы и пираты уже смеялись, когда Лирина с некоторой печалью в голосе завершила повествование:

– А ожерелье действительно украли.

Наградой обоим рассказчикам стал самый искренний смех.

Повеселившись, Халльдуор наклонился к уху Микоша и шепнул:

– Мне нужно твое разрешение.

Духовник развернулся к коллеге и уставился в алые угольки глаз. Неизвестно, что он там увидел, но неохотно кивнул.

– Только не перегни палку, – ответил младший из них.

– Это будет сложно, – покачал головой Рошел.

Пока все внимание было приковано к Лирине и Эндрю, фаар встал и направился к каютам. По дороге положил руку на плечо Олестера, а когда тот посмотрел на духовника, кивнул ему, вынудив следовать за собой вне зоны видимости соратников. Ранреу, краем глаза наблюдавший эту сцену, вздохнул. Он знал, что Халльдуор по мере возможностей наблюдал за действиями коллег и особенно Окаянного, разумеется, сделал выводы, и теперь старшему протектору Карнавы оставалось только надеяться, что действия Халльдуора пойдут на пользу, а не наоборот. Пожалуй, Рошел был одним из опытнейших протекторов и умел влиять на души людей, но были у Лоу кое-какие опасения.

Не зная о тяжких думах своего командира, Халльдуор шел подальше от лишних глаз и ушей. И с каждым шагом его злость нарастала, как если бы рядом появился Шерши Ро. Каждый миг молчания уже давался с трудом. Ощущение идущего за спиной Окаянного раздражало, будто не сам он позвал протектора. А откуда-то изнутри, из самых потаенных уголков души поднималось что-то темное, сплетенное из давно забытых страхов, гнева и самых основ его существа. И оно готово было обрушиться на пока еще ничего не подозревающего Олестера всей своей полыхающей яростью.

Странная пара оказалась в одной из кают, и именно тогда Халльдуор не выдержал. Он поднял руку с появившимся в ней подозрительно знакомым веером и от души залепил Окаянному пощечину. Именно веером. На щеке Олестера мгновенно начало расползаться красное некрасивое пятно соответствующей формы. Но Рошел не остановился. Поднял веер еще раз и ударил по другой стороне лица коллеги.

Не ожидавший подобного протектор попытался вывернуться из-под удара, отшатнуться, уйти в сторону, но его тело будто сковали, и единственное, что он мог делать, – это смотреть, как поднимается и опускается рука Халльдуора и как полыхают его алые глаза, а пламя наливается фиолетом.

Протектор напрягся, пытаясь скинуть с себя чары, оцепенение. Где это видано, чтобы его, потомка древнего рода, взрослого мужчину так оскорбительно хлестали по лицу? Обидно, непонятно и больно. Будто духовник нарочно выбивает слезы из глаз. Но в его роду нет и не было плакс. Однако за что же?

Халльдуор остановился, наверное, на шестой или седьмой пощечине. Явно одолженный веер исчез из его рук, а протектор вперил огненный взгляд в коллегу, и как-то сразу захотелось, чтобы ярость духовника вернулась в предыдущую стадию.

– За что?! – едва получив возможность говорить, прокричал Олестер.

– За глупость и неблагодарность! – рявкнул доведенный до предела Рошел.

– Что?! – взревел Окаянный, что есть сил пытаясь освободиться от подлого колдовства духовника. – Ты хоть понимаешь, на кого ты сейчас руку поднял?! Да я от тебя пепла не оставлю!

– Ты мне еще про свой род расскажи! – издевательски бросил Халльдуор.

– И расскажу! Ты знаешь, как мы умеем ненавидеть и как умеем мстить! И ты только что обрел себе кровника! Ты уверен, что хочешь погубить весь свой нынешний и будущий род? Хотя сомневаюсь, что он у тебя все же будет!

– Поговори мне, щенок, – прошипел, плюясь искрами, Рошел. Оказался ближе, вновь возвращая в свою руку веер, но в этот раз, удержавшись и не пустив его в дело. – Как я ненавижу таких придурков, как ты! Не понимаю, зачем Карнава все же принял тебя в свои протекторы!

– Что?! – прорычал Олестер. – Карнава – мой бог! И вся моя жизнь – это служение ему. До самой последней капли крови, до самой последней мысли, до самого последнего вздоха! Да как ты смеешь?!..

– Вот именно! – не дал ему закончить Халль. – Ты же – это все, что так ненавистно нашему Богу! Фанатик вахный! Да ты небось пугаешь самого Карнаву своим рвением! Ты всю жизнь положил на тот алтарь, на который должно класть дела и чувства! Ты отвратителен! Ты, да и весь твой мерзкий род, так себя извели, что в вас не осталось ничего, что стоило бы уважать. Вы превратили нашу прекрасную религию в клетку для души. Вы готовы убить любого даже за слово против Бога! Вы готовы разбрасываться жизнями ради веры! Вы даже себя с радостью принесете в жертву этим идеям!

– И что же в этом плохого?! Мы преданны и верны! Мы всем своим сердцем, душой и телом служим нашему Богу!

– Тем, что именно это отрицает все, о чем он когда-либо говорил! Зачем вы делаете из Карнавы, разумного, понимающего, спокойного, достойного, – кровожаднго туповатого идола, которому нужно лишь слепое поклонение. Если это кому-то нужно, это означает, что ему нужны рабы, но не души. Преклонение, но не уважение. Почитание, но не любовь. Лучше уж равнодушие, чем столь истовое рвение.

– Да откуда тебе знать?!

– Потому, что я чувствую Бога. Он дает мне силы. А еще разум. Понимаешь, разум! А ты что слышишь? Лишь голос своей молитвы. Есть ли ответ, Олестер?

– Я стал протектором, значит, есть ответ.

– Ты стал протектором, потому что смог скрутить свою душу в такой тугой узел, что Карнава просто пошел у тебя на поводу, дабы сохранить тебе жизнь, а значит, и возможность одуматься. Полагаю, в более ранние годы у тебя было больше шансов, но ты пошел по пути опустошения, но не по пути развития.

– Вся ваша демагогия только от безверия идет. Давно пора вас на дыбу и испросить, а тому ли богу ты служишь!

– А судить ты будешь? Это гордыня, друг мой. Сколько еще осталось до того, чтобы ты только себя носителем истины посчитал? И тогда знаешь, что случится? Ты утопишь в крови людей Карнавы все, что ему дорого. Понимаешь, о чем я говорю? Вряд ли. Тогда позволь, я напомню тебе еще одно. Ты еще не забыл, что ответил Карнава на вопрос о том, как лучше ему молиться? Он сказал: «Служите мне делами, а не молитвами». А еще Он говорил: «Будьте достойными и не забывайте о доброте. Думайте о близких своих и о себе больше, чем обо мне. И не путайте веру с отсутствием разума». Наш Карнава – это разум, сочетающийся с милосердием. Разум и милосердие, ты понимаешь это? Каждый раз, когда ты других обвиняешь в недостаточной истовости их веры, ты противоречишь Его воле. Карнаве все равно, насколько ты предан Ему, если ты живешь, не попирая законы разума и милосердия. Когда же ты всем своим видом, мыслями и поступками кричишь о вине рода своего, ты впадаешь в гордыню, в этом горьком чувстве вознося себя на пьедестал. Прощение нужно заслужить, но вы его давно заслужили, иначе не жить вам на этой земле и уж тем более не входить в число протекторов и жрецов. Так чего вы еще хотите? Сколько вы будете напоминать всем и Карнаве о своей ошибке? Право, даже божественное терпение может лопнуть. А наш Бог – не отец нам, как Нарра не мать наррийцам, а значит, он не будет вечно прощать. Одного раза более чем достаточно. Стоит ли раздражать того, кому вы якобы служите? Но самое страшное не это. Страшнее всего, брат мой, то, с какой легкостью ты желаешь принести свою жизнь в жертву. Ведь это так красиво. Так благородно. И так легко… Кажется, сделай этот шаг – и вечная память обеспечена. Ты, по твоему, и только твоему, мнению, преподнес лучший подарок Богу. И главное – больше никаких проблем. Никуда не надо бежать, ни с кем бороться, кому-то что-то доказывать, а также не надо думать, на что жить, что пожрать, как поступить, какое решение принять. Не будет ни старости, ни болезней, никто не оспорит твое место на пьедестале, и все будет хорошо. Надо лишь пафосно умереть. Не так ли? – Халльдуор вдруг схватил Олестера за подбородок и сжал его пальцами из черной сверкающей энергии. От них болела кожа, а огонь в опасной близости от глаз, носа и губ заставлял прилагать все усилия, чтобы хотя бы не вздрагивать. – А теперь ты будешь слушать меня, и если до твоей тупой башки не дойдет, я просто сожгу тебя в прах. И не будет тебе никакой славы и никакого прощенья. Только позор и забвение. Для нашего же отряда и Карнавы такой исход пусть и не слишком приятен, но куда более удобен, чем в самый опасный момент обрести брешь в твоем лице, вернее, в его отсутствие, из-за твоей идиотской тяги к самопожертвованию. Ты понял меня, ублюдок? Слушай внимательно, от этого зависит, выживешь ты сегодня или нет. Пункт первый, Карнаве не нужны твои жертвы. Он таких придурков на дух не переносит. Если хочешь ему услужить – выживи и уничтожь как можно больше своих врагов. Вот это достойно людей Карнавы! Выжив в одной переделке, ты сможешь куда больше совершить угодных ему дел, чем померев во славе. «Слава» – это была ирония, тебе, надеюсь, это понятно? Пункт второй. Карнава презирает трусов. И ежели ты решишь таким способом избавиться от своих проблем – будь они грандиозны или мелочны, да еще и под видом услужения ему, поверь, жалости ты не дождешься. А что может быть хуже презрения от того, чью любовь и уважение пытаешься заслужить? Пункт третий. Принеся себя в жертву, ты причинишь боль тем, кто любит тебя, даже если ты думаешь, что таких нет, а также подведешь своих соратников, а это явное противоречие нашей религии и обыкновенной порядочности. Пункт четвертый… – Халльдуор немного помолчал, потом продолжил немного иным, куда менее яростным тоном: – Знаешь, почему умирать молодым легко? Потому, что ты просто не представляешь еще, что такое жизнь. Ты в ней испытал слишком мало, но достаточно, чтобы думать, что видел все. Это такая обманка, брат мой. Чем дольше живешь, тем больше поводов цепляться за жизнь. У тебя появляются обязательства и дела, которых никто, кроме тебя, не выполнит. Друзья и семья, в чьих сердцах твоя смерть навсегда останется болезненной ноющей раной и которых ты уже не можешь, не вправе подвергнуть такому испытанию. И еще одно – со временем ты поймешь, как вкусно жить. В этом мире есть интересные книги, любимая еда, восхитительный секс, дарящие столько нового путешествия, красивая одежда, веселящие напитки, пьянящие развлечения, безумное количество самых различных чувств – от любви до презрения, от печали до истеричного смеха, от соперничества до дружбы. Есть искусство. Есть красивые животные. Есть природа. Есть, о Карнава, услышь, есть цели! Понимаешь, те цели, которых надо достичь. Смерть – это короткий бег под горку, во время которого ты не успеваешь заметить ничего. А жизнь – это долгая дорога с такими характерными для нее событиями и впечатлениями. Ты молод, и тебе все кажется разделенным на добро и зло, черное и белое, право и лево. С годами это пройдет, и появится другое – удовольствие и понимание. Но если ты трус, нытик и лентяй, просто объяви меня в душе или вслух придурком, не понимающим высоких идеалов, и страдай дальше. А если в твоей голове еще остались мозги, то заставь их поработать хоть раз и подумай о том, что я тебе сказал.

Рошел отступил от парня и опустил руки:

– Жечь я тебя сегодня не буду. Не думаю, что ты сможешь быстро хоть что-то осмыслить из моей речи. Но учти – доверия тебе отныне нет. А вообще, независимо от исхода твоих размышлений я по возвращении буду рекомендовать тебя отстранить от протекторской службы. Даже милосердию Карнавы должен быть предел. Это решение продиктовано вот какими соображениями. Если ты не одумаешься, для работающих с тобой команд твое присутствие – слишком большой риск. А ежели поймешь мои слова, то тебе нужно заново все осмыслить и хоть немного посмотреть мир. – Халльдуор отошел к двери и, выходя в каюты, бросил через плечо: – До утра остаешься здесь.

Глава 21

Майрэл бесшумно крался в темноте, выискивая место для засады. Жрица-ночь радостно помогала ему в этом, заштриховывая просматриваемые днем места. Барс знал, что стоит ему застыть у какого-нибудь камня или дерева, даже несмотря на окрас шкуры, его смогут обнаружить, только если он сам того захочет, но все равно решил перестраховаться. Больше всего в своей жизни оборотень не доверял слишком откровенной безопасности и чиновникам. А сейчас протекторы Нарры дело имели именно с ними.

Дом этого про́клятого подлеца казался самым обыкновенным особняком с прохладным тенистым садом, но иллюзия рассыпалась в тот же миг, как духовники из команды Льота Фарклайда обнаружили пять колдовских ловушек среди деревьев и еще три около самого здания. Неизвестно сколько капканов, кольев на дне ям и прочих прелестей партизанской войны еще припасли радушные хозяева. Для чего нужны были эти ухищрения, пока оставалось неизвестным, но, судя по всему, Эмбос Мартин не оставил дел, даже попав под действие запирающего его в собственном доме проклятья. Хотя, возможно, вид его деятельности немного изменился, но вряд ли в сторону законности.

За свою службу протектором барс повидал немало воинов и подлецов, научился отличать их от прочих людей и знал, когда эти две категории сочетаются. Ребята, что стояли на охране особняка бывшего налогового чиновника, все подходили под какую-либо из этих трех групп. И это настораживало. Помимо доводов разума и болезненных шишек предыдущего опыта, Майрэл чисто звериным чутьем ощущал опасность, исходящую от этого места. Его слова лишь подтвердили опасения остальных, и план решили скорректировать.

– А интересно будет взглянуть на это проклятье поближе, – задумчиво произнес Шерши сразу после этого. На него с разной степенью удивления посмотрели все соратники, вынудив пояснить свою мысль: – Кто бы ни был его автор, он добился забавного эффекта. Да, этот Мартин не может попасть наружу, но и изнутри магическим путем никто в дом пробраться не может. А также заглянуть с помощью колдовства, подслушать, только обычным способом, а как я понимаю, это предусмотрели и сделали все для затруднения сего действия. Проклятье же фактически создало в этом здании отдельную энергетическую систему, никак не завязанную с той, что снаружи. Я не удивлюсь, если оно действует еще и как защита от атакующей магии. Тюрьма для одного и непробиваемая стена для остальных. Интересно, можно ли подобного эффекта добиться, наложив заклинание на какой-нибудь предмет? Или что-то подобное? Тогда это возможно было бы применять и для…

– Шерши, не увлекайся, – покачал головой Льот. – Подумаешь об этом после окончания дела.

– И когда будешь в доме, не выказывай слишком явного интереса, – поддакнул Шаи, главный идеолог плана. – Ты должен выглядеть подозрительно. Очень подозрительно. Ты помнишь?

Ро лишь фыркнул, но Фелл счел нужным еще раз высказать вслух основную задачу:

– Ты должен выглядеть так, чтобы любой, у кого усы в молоке, забеспокоился. Причем настолько, чтобы решить себя и, самое главное, Зеркало обезопасить.

– Это доставит мне удовольствие. – Шерши раскрыл веер, полюбовался на изображенные на нем безлистные деревья и добавил будто невзначай: – Самое забавное в этом проклятии, что оно не позволит нам отсюда, и, возможно, даже будучи в доме, определить, там ли Зеркало или нет.

Льот сжал зубы от досады.

– В любом случае, – продолжил изгаляться духовник, – это не так уж важно, потому что они и так каким-то хитрым способом прячут его от энергетического поиска.

– Хотел бы я знать, как они это делают. – Старший протектор выразительно посмотрел на Ро. Тот лишь пожал плечами, не собираясь ради ответа отрывать взгляд от рисунка на веере:

– Как только это станет известно, я обязательно тебе сообщу.

– Сделай милость, – в тон ему ответил Льот.

– Всенепременно, – пропел Шерши.

– Может, все-таки лучше предложить ему, в смысле этому Мартину, честную сделку? – Фиро любил сглаживать подобные пикировки, хотя остальные слушатели ими откровенно наслаждались. – Наверняка же это проклятие можно как-то снять.

– Вполне вероятно, – ответил Фарклайд. – Но, во-первых, это может занять слишком много времени, а мы на чужой территории, попрошу заметить, что чревато тем, что плодами нашего труда воспользуются наши карнавские коллеги. Не хочется делать всю работу за наших конкурентов. Во-вторых, вряд ли господин Мартин пойдет на сделку с нами. Он слишком хорошо понимает, что за кражу Зеркала Сайенсена никто его медалью не наградит. Видно, он совсем уж отчаялся, раз решился на такое, но надо быть полным идиотом, чтобы после этого еще и договариваться с протекторами. Ведь это мгновенно станет известно богам. А так есть шанс, что, придя к Сайенсену с повинной после того, как дело уже сделано, он отделается малой кровью. В-третьих же, такие люди судят других по себе. Он не ждет честной игры. Что мешает нам, заявившись к нему в дом, просто силой забрать то, что нам нужно?

– Вот! – возмутился Гархаэт. – А почему мы действительно не можем заявиться к нему в дом и забрать то, что нам нужно?! Зачем все эти пляски с бубном?

– Зачем рубить дверь, если можно воспользоваться ключом? – тонко улыбнулся Шаи, заслужив одобрительный взгляд начальника.

– Смотрите только, чтобы ключ к этой двери подошел, – пробурчал Рыжий, поняв, что единомышленников он тут не отыщет. Барс сочувственно ему улыбнулся и тут же получил приказание отправляться на позиции. То есть туда, где вероятней всего находится черный ход. Гархаэта послали со схожим заданием в другую сторону. Остальные протекторы тоже заняли свои места, дабы не позволить и мыши проскочить незамеченной.

Шерши же направился к парадному входу. Причем, разумеется, сделал это на свой манер, а именно появившись в паре шагов перед охранниками будто из ниоткуда. К их чести, эффект неожиданности вряд ли дал бы Ро какие-нибудь преимущества, пожелай он напасть.

Однако пока тот лишь стоял, с плохо скрываемым неодобрением оглядывая открывшуюся ему картину, будто видел ее в первый раз. Спустя пару секунд перевел взор на воинов. Выражение глаз не поменялось ни в малейшей степени. Почему-то тут же обоим охранникам, возможно, в первый раз в жизни, стало неудобно за неначищенные сапоги, неаккуратность одежды и спутанные патлы. Вздохнув о несовершенстве мира и о его жестокости к нему, духовник раздраженно повел веером и приказал:

– Доложите своему хозяину о визите Шерши Ро.

Вояки давно уже выросли из «мальчиков на побегушках», и отношение прославленного протектора им явно не понравилось, что не могло не сказаться на ответе:

– Хозяин ждет вас? – Даже эти слова дались одному из стражей с трудом, их так и хотелось заменить совсем иными, куда более энергичными.

Шерши окинул того недоуменным взглядом, будто столкнувшись с неожиданно заговорившей обезьяной.

– Разумеется, – соизволил он все же ответить.

– То есть у вас есть предварительная договоренность? – решил второй блеснуть услышанной недавно от помощника хозяина фразой.

– Просто доложи. – Ро раздраженно щелкнул веером.

– Мы не будем беспокоить господина без веской причины, – со скрытым злорадством произнес первый. – Зачем он вам понадобился в такое время?

Взгляд духовника неуловимо изменился, но даже в свете факелов не заметить этого не получилось. Даже показалось, что веер он свой вертит в руках вовсе не по прихоти. Возможно, так и было.

– Ты хочешь, чтобы я сам вошел? – Карие глаза протектора уперлись в охранников, и этим далеко не самым трусливым парням вдруг показалось, что вся поверхность их кожи покрывается льдом. Сразу вспомнились все рассказы об этом духовнике, его силе, искусстве и отвратительном характере. Но на другой чаше весов лежала мужская гордость и приказ Мартина. Но как же такому противостоять? А если напасть без предупреждения, просто сделать пару шагов, замахнуться вытащенным мечом и… успеют ли? Вон он какой спокойный! Наверняка все предусмотрел, мерзкая рожа… Напряжение достигло самого предела, когда Шерши как ни в чем не бывало обронил: – Или хочешь объяснять своему хозяину, почему лишил его единственной возможности освободиться от проклятия?

Оказавшись в особняке, Ро не убрал презрительную гримасу с лица. Ожидая хозяина этого места, духовник вспоминал слова прозорливого Шаи: «Он не сможет не принять тебя. Это будет выглядеть излишне подозрительно. Много лет этот тип приглашал самых знаменитых – как, впрочем, и любых других – духовников, жрецов и прядильщиков в свой дом. Все знают об этом. И отказ встретиться с тобой именно сейчас может вызвать излишне много вопросов. Такие личности, как господин Мартин, никогда подобного не допустят. Это первое. Второе же – это подозрение. Он уже волнуется из-за визита Фиро. Теперь ты. Как вести себя, ты знаешь… Об одном жалею – что не посмотреть мне этого представления!»

«Мерзавец», – прошипел мысленно (а Шерши умел шипеть даже мысленно) Ро в тот самый момент, когда Эмбос Мартин наконец-то почтил его своим вниманием. Впрочем, дабы не быть пристрастными, заметим, что времени много не прошло. Роста хозяин проклятого особняка был среднего, а во внешности его ничто не указывало на род деятельности или какие-нибудь прегрешения, приписываемые ему. Наоборот, этот человек казался весьма достойным господином, мужественно несущим тяжкое бремя своей горькой и несправедливой судьбы.

Шерши погасил улыбку: похоже, представление действительно выйдет на славу.

– Протектор Ро. – Эмбос отвесил положенный этикетом поклон. – Рад приветствовать столь прославленного духовника в своем скромном доме.

Протектор Ро чуть задержался взглядом на позолоченной росписи потолка, скользнул им по муреанскому драгоценному хрусталю на резном столике, малахитовым вазам, вновь входившим сейчас в моду, по прозрачного мрамора камину и ответно кивнул мужчине.

– И мне приятно находиться в этом скромном, – голос изменился лишь на самую малость, – доме, роненон Мартин. – И продолжил рассматривать помещение. – Миленько, миленько, – резюмировал он через минуту недоуменного – со стороны Эмбоса – молчания.

– Эээ… благодарю вас. – Бывший налоговый служащий переступил с ноги на ногу. Шерши его отлично понимал: если они правы, то у него были дела поважнее, чем терпеть выкрутасы капризного духовника. – Я, право, удивлен вашим визитом, протектор. Ведь, помнится, вы отказали в моей просьбе.

Шерши чуть улыбнулся и излишне легкомысленно ответил:

– Я передумал. Решил помочь вам.

– В такой час? – За окнами уже невозможно было что-либо разглядеть из-за густой ночной темноты.

– Вас это смущает? – удивленно посмотрел на собеседника духовник.

– Пожалуй, да. Это… несколько необычно, – продолжал гнуть свою линию тот. – Мне казалось, что вы предпочтете оповестить о своем визите заранее. Дабы мы могли к нему подготовиться…

Протектор сделал вид, что прислушивается к своим ощущениям и оттого не слишком споро ведет беседу. Возникла небольшая пауза, потом Шерши натужно усмехнулся:

– К чему такие условности? Я их не жалую, знаете ли. Высокомерие, как мне кажется, никого не красит. Да-да, – Ро так же фальшиво улыбнулся. – Как можно оставить человека в беде? Да еще такой! Так говорите, именно в этом здании вас и заперли проклятием? Какая, однако, неприятность. И как велико оно? Помещение, – зачем-то уточнил он.

– Когда заперт в нем, то кажется, что совсем крошечное, – вздохнул Эмбос.

– Да-да, понимаю. Тяжко-тяжко. Но все же – каковы его размеры? Это нужно знать, – Шерши быстро провел языком по нижней губе, – для снятия проклятия.

– А вы сможете это сделать? – с надеждой в голосе и раздражением в глазах спросил бывший чиновник.

– Прежде чем давать такие ответы и обнадеживать, мне нужно получше присмотреться к… этому проклятию. Да, именно к нему. Могу я пройтись по дому?

«Даже если ты уверен, что сделал все, чтобы я не почувствовал Зеркало, ты будешь сомневаться», – думал Шерши.

– Ээ… конечно, да, это, наверное, было бы возможно, – начал юлить Эмбос. – Право, первый раз слышу такую просьбу. Я, знаете ли, немало повидал всяческих прядильщиков… и жрецов, и духовников в этом доме, – мужчина неопределенно махнул рукой, – но они никогда не…

– И многие из них сняли ваше проклятие? – Шерши раздраженно повел веером, алчно глядя на двери, из которых вышел хозяин этого здания. Зеркала Ро не чувствовал, но это еще ничего не значило.

– Увы мне, – вздохнул Мартин, – как это ни прискорбно. Я понимаю, что у вас свои методы. Как все-таки было бы удобно, если бы вы предупредили о них заранее. Мы, видите ли, затеяли что-то вроде ремонта. Надоело на одни и те же стены смотреть все время. Как-то хочется их… изменить. И поэтому… поэтому везде такой беспорядок…

– Меня это не волнует, – нахмурил гневливые брови Шерши. – О чем мы вообще говорим? Ремонт, стены, беспорядок! У меня создается впечатление, что вы не хотите пускать… снимать проклятие! – Он сделал вид, что осекся, и тут же быстро поправился.

– О нет-нет, что вы! – замахал руками чиновник, благодаря даже Нарру за капризный нрав этого конкретного духовника. – Просто… как бы вам это поделикатней сказать… – Теперь он изображал смущение. – Я не один.

– И что? – внешне теряя терпение и внутренне неприкрыто веселясь, резко спросил Шерши.

– Дело в том… что мне не хотелось, чтобы эту госпожу видели в моем доме, – продолжил его собеседник юлить.

– Сейчас меня интересует ваше проклятие, а не ваши женщины, – фыркнул Ро и, обогнув Эмбоса, направился к двери, из которой тот недавно вышел. – Мне нужно осмотреть дом.

Мартин оказался на его пути в мгновение ока:

– Прошу вас, протектор, не губите меня и мою даму!.. Я не могу допустить, чтобы кто-то ее видел!

– Уверяю вас, мне нет дела до вашей дамы!

– Это пока вы не узнали, кто она! Ее репутация будет погублена! Я слишком люблю ее, чтобы такое допустить!

– То есть осмотреть дом вы мне не позволите? – Теперь Шерши выглядел не просто рассерженным, а откровенно злым. А все знали, как он опасен в этом состоянии, но как ему казалось, у его собеседника в рукаве тоже были припасены кое-какие козыри. Кажется, он даже их слышал.

– Простите, нет. – Вид мужчины иначе чем сокрушенным назвать было нельзя, самое жесткое сердце дрогнуло бы. Но в глазах, смотрящих прямо на духовника, мелькнула темная, нехорошая решимость.

Противостояние взглядов длилось какое-то время. Шерши не отказал себе в удовольствии пометать из очей молнии, однако нельзя было передержать. Вдруг в его лице что-то дрогнуло, взор расфокусировался, но через мгновение духовник вновь был собран, но планы его, похоже, резко изменились.

– Что ж, воля ваша, – высокомерно, хоть и чуть торопливо проговорил он. – Я пришел к вам с добрыми намерениями, но, похоже, вы не желаете себе помочь. Я вынужден откланяться.

И, резко развернувшись, быстрым шагом направился к двери. Ответом ему стало недоуменное молчание. Обернулся Шерши только на пороге, оглядел Мартина, фыркнул и удалился уже колдовским путем.

На лице Эмбоса духовнику не удалось прочесть ничего, так что оставалось только надеяться, что сыграл он, Ро, достаточно убедительно.

И вот теперь Майрэл сидел на дереве в темноте, наблюдая за домом. Он не видел, как его покинул Шерши, но, оказавшись за его пределами, напарник сообщил ему о своем уходе. Это означало, что стоило быть во много раз внимательнее.

Они рассчитывали, что Эмбос начнет нервничать и волноваться за сохранность Зеркала. Всем известно, что протекторы не занимаются поручениями Богини или Бога в одиночку, не считая, конечно, мелких дел. Похищение Зеркала Сайенсена к таковым явно не относилось. Поспешный уход духовника, его неожиданное появление и слишком явный интерес к дому должны были насторожить того, кто замешан в краже. Правильно ли они рассчитали? Удался ли Шерши его спектакль? Не ошибся ли Фиро?

Майрэлу в обличье белого с серо-серебристым отливом барса в темноте ночи и тени оставалось лишь ждать и следить за домом.

Черные – практически единственное отличие от настоящего ирбиса – глаза зверя внимательно наблюдали за окнами, будто ожидая в них увидеть силуэт бегающего в раздумье или раздражении Мартина. В буйном воображении оборотня именно так он и делал, на все лады проклиная неожиданно нагрянувшего духовника, гадая, где же он, Эмбос, мог просчитаться, вспоминая все странности поведения Шерши и решая, как поступить.

Перевертыш так увлекся этим занятием, что не сразу – лишь через целых полторы секунды – сообразил, что слишком подвижная тень в ночи вовсе ею не является. Фигура казалась какой-то странной. Майрэл предвкушающе переступил на мягких лапах. Он так давно не бегал в зверином обличье. Кажется, сейчас он хоть немного наверстает это упущение. Чуткий нос втянул воздух. Пахло страхом. А еще замешательством. Оно насторожило оборотня, заставило пристальнее вглядываться в пробирающегося по саду человека.

Плащ практически скрывал его фигуру, у которой сзади что-то выпирало, будто у незнакомца был горб в неучтенном месте. Майрэл сузил черные глаза. Горб его смущал. Не должно было его там быть. И какой-то он… Через секунду же оборотню захотелось расхохотаться – над собой и от облегчения. Пришлось сдерживаться – его фырканье может быть услышано.

Барс, прячась в тенях и обходя ловушки, следовал за любителем ночных прогулок. В саду он его ловить не будет. Нужно дождаться, когда тот выберется на узкие улочки позади дома и отойдет чуть подальше, и вот тогда…

Сад наконец-то кончился. Неизвестный, то и дело воровато оглядываясь, прижался к стене и начал шарить одной рукой где-то под плотной занавесью ветвей винограда. Усилия его не оказались бесплодными, и скоро он нащупал дверь, совершенно незаметную и с одной, и с другой стороны калитки. Потянул ее на себя и шмыгнул за стену. Майрэл на миг даже заволновался, что может его потерять, но тут же успокоился. Неизвестный, похоже, что молоденький паренек, просто замер, оглядываясь и силясь увидеть возможного преследователя. Возможный преследователь сидел тем временем практически над его головой и ждал, когда жертва наконец отойдет от дома.

Будто услышав его мысли, юноша, поправив под плащом свою ношу, двинулся влево по улице, решив, что ему удалось незаметно выбраться из дома. Сделав буквально пару шагов, он припустил со скоростью, удивившей даже оборотня.

Барс совершенно бесшумно бежал за подручным Эмбоса Мартина прямо по стене каменного забора, а потом по крышам, одновременно сообщая напарнику о случившемся.

Одна улица закончилась, началась другая, столь же тихая и изогнутая, и Майрэл решил, что пора. Ему хотелось развлечься: погонять столь легкую добычу, попугать ее, подразнить, даже просто побегать на четырех лапах, но звериные инстинкты пришлось, увы, смирить.

Барс мягко оттолкнулся от очередной крыши и прыгнул на мчащегося со всех ног парня, не упав на него, боясь придавить своею тяжестью, но повалив несильным толчком на землю, а сам оказался чуть дальше и тут же развернулся к ошеломленной добыче. Это действительно оказался молодой парень, в свете обеих лун очень похожий на пиратского шута.

Все произошло мгновенно. В обычной ситуации можно было бы сказать, что юноша даже не успел понять, что случилось. Но не сейчас. Глядя на выражение лица упавшего человека, становилось ясно: он ожидал чего-то подобного, хоть и надеялся на обратное.

Какие бы ни были изначально намерения молодого человека – защищаться или бежать, глянув на «охотника», он мигом отказался от них. Перед мордой о стольких клыках трудно быть непонятливым. Юный помощник роненона Мартина мигом распознал оборотня. Причиной такой уверенности был даже не столько тот факт, что дикие звери уже давно не подходили к городу, сколько сама ситуация и поведение барса. Так животные себя не ведут. К тому же все знали, что Шерши Ро работает в паре с оборотнем. Безумным наррийским оборотнем, как его порой называли. Юноша не знал почему, но, глядя в крупные насмешливые глаза барса, его хищную морду и пуще этого все еще ощущая на спине его лапы (хоть их там сейчас и не было), он решил не проверять на собственной шкуре свои догадки о причинах столь нехорошего прозвища.

Майрэл, тем временем осмотрев подопечного, для себя определил степень его опасности и кивком велел парнишке встать, что тот осторожно и проделал. Перевертыш сделал шаг ему навстречу и тяжелой лапой отодвинул его плащ. Черные глаза блеснули удовлетворением.

А вот и Зеркало. Нарра будет довольна.

Паренек сглотнул и покрепче ухватился за раму, как-то особенно отчетливо прочувствовав тишину и безлюдность улицы, свое бесправное и бессильное положение, но сильнее всего то чувство, много раз описанное в литературе и песнях бездельников-бардов, – чувство, которое испытываешь, глядя в лицо тому, кто может в любой миг тебя уничтожить, просто сломать, как ребенок хрупкую игрушку. И юноше вдруг подумалось, что он еще слишком молод, что еще ничего и не испытал толком, что даже с девушками… ну не часто. И что же… что же, уже никогда?.. Как же так?

Протектор, даже пребывая в зверином обличье, умудрился усмехнуться, будто услышал мысли своей добычи. Испытал огромное желание чуть помучить ее, но не без сожаления подавил его. Вместо этого чуть отодвинулся и опять же кивком указал, куда пленнику следует двигаться, для убедительности подтолкнув лапой.

На подгибающихся ногах юноша пошел вперед, прижимая Зеркало к груди. Как ни странно, страшно молодому человеку не было, лишь ощущение нереальности происходящего. Разум метался в поисках решения, а самому пленнику хотелось смеяться. Какая, право, нелепость, разве такая дурацкая ситуация могла с ним произойти? Он же обычный парень, никогда за оборотнями и от них не бегал, божественные зеркала не похищал, а вот теперь идет под насмешливыми сестрами-лунами, будто нежелательный свидетель в темный-претемный лес, да еще и лопату на плече тащит. То бишь Зеркало. И дернул его Цер ввязаться в эту авантюру. Хотя кто его спрашивал?.. Или все же нет этого ничего? Сон дурной. И если прыгнуть сейчас в сторону, то и окажется, что никакой оборотень за спиной не идет, тем более и не слышно его уже. Может, попробовать? Просто вот скакнуть вон в ту сторону и…

В этот момент сзади раздалось тихое, но отчетливо угрожающее рычание, мигом выбившее из юноши все желание экспериментировать. Все же он не герой. «И что ж я такой невезучий?» – обреченно подумал он, вяло переставляя ноги в указанном направлении.

Майрэл же тихо вздохнул. Охота быстро кончилась, а он даже лапы не размял. Что ж за жизнь такая не-ми-ло-серд-на-я?!!

«Зато Льот будет доволен. Он любит, когда все тихо и чисто».

Шерши передал Фарклайду, что Майрэл засек цель и движется за ней, сразу, как только получил эту информацию от напарника, но старший протектор не снял наблюдение за домом. Первый человек мог оказаться отвлекающим маневром.

Однако спустя совсем небольшое время довольный оборотень стоял перед ним рядом со своей добычей, а в руках она, то бишь он, юноша все же, держал Зеркало. Льот даже позволил себе одобрительную улыбку. Неужели их поиски и эта беготня наконец закончились? «Надо было сразу послушать Фиро, – подумал Фарклайд. – Но кто ж знал?»

– Я заберу это, – ровным голосом произнес он, предупреждая все возможные возражения со стороны пленника. По большому счету тот уже был не нужен, можно было бы и отпустить, но Льот не любил поспешных решений, а полезность человека – это серьезный вопрос.

Юноша, робея перед строгим протектором, протянул ему свое сокровище и единственную надежду. А что было делать?

Тот наклоном головы поблагодарил и принял в руки то, за чем они столько времени охотились по всему Карнаво-Наррскому колье.

И тут же понял: что-то не то.

Зеркало было обернуто в полупрозрачную мягкую ткань какого-то странного происхождения.

– Что это? – спросил Льот, глянув на пойманного паренька.

Тот хотел, видно, отмолчаться, но не ему такие шутки шутить с Фарклайдом.

– Кор-конье. Материя из стволовых волокон куста с таким же названием, – повел он поникшими плечами. – Растет только на материке, – зачем-то добавил он.

Фарклайд нахмурился. Ткань была невесома и полностью гасила энергетические потоки, идущие от Зеркала. Необходимо срочно оповестить о ней береговую охрану, таможенные и прочие службы. Это же идеальный способ для провоза запрещенных и краденых артефактов!

Судя по лицам, протекторы думали о том же.

– Откуда вы ее взяли?

Юноша обхватил себя за плечи и через силу ответил:

– В поездке на материк наткнулись.

– Там она хорошо известна? – Это оказалось бы странным, потому что свои люди у наррийцев были и там, а подобная информация в обязательном порядке оказывалась на столе у старшего протектора.

– Не думаю, – еще менее довольно произнес парень. – Это какие-то секретные дела хозяина.

Льот ничего не ответил на это, но подумал о многом. Соратники так и видели, как командир просчитывает возможные последствия. Полюбовавшись немного на это зрелище, Шерши, прикрыв веером ухмылку, протянул руку к Зеркалу:

– Позволь…

Фарклайд безропотно передал стекло. Ро покачал головой, взглядом попросил напарника подержать Зеркало. Тот, уже перевоплотившийся, ухватился за раму и внимательно посмотрел на духовника.

Какое-то время вокруг царила тишина, не прерываемая ничем, даже ночные насекомые будто замерли. Шерши хмурился, водил рукой над Зеркалом. Потом вздохнул:

– Льот, спроси у него что-нибудь. Майрэл, поставь его вертикально, как если бы оно висело.

Барс подчинился. Фарклайд же с совершенно невозмутимым видом уставился на отражающую поверхность.

– Со всем почтением желаю услышать ответ, – начал он, – сколь долго еще продлится выполнение нашего задания?

По стеклу пошли круги, какие бывают на луже во время дождя, потом задрожали и они, а затем раздался голос:

– Как будут выполнены все обещания и прощены все долги, исполнится желание твое.

Льот замер. На миг показалось, что в серых глазах мелькнула похожая на свет занесенного клинка боль, но чего только не привидится в свете путаниц-лун, ведь ни единый мускул на лице командира отряда не дрогнул. Но все, кто был осведомлен о молодости Фарклайда, почему-то отвели взгляд. Никому не хотелось узнать, правдивы ли их догадки. И лишь Шерши решился произнести… правда, совсем не то, что все ожидали:

– А Зеркало-то фальшивое.

Глава 22

– Думается мне, – заметил Микош, – нужно как можно скорее обернуться.

Команда Карнавы уже почти сутки двигалась в глубь Южного наррийского острова. До нужного им городка пришлось добираться верхом, и то протекторы Бога далеко не сразу узнали, куда им следует двигаться. Да и сейчас уверенности в правильности направления не было. Самым же неприятным являлось то, что они находились не на своей земле и, разумеется, без разрешения. Все донельзя казалось подозрительным, более всего – те взгляды, которыми их провожали тем чаще, чем дальше они продвигались в глубь чужой территории.

Как и на большинстве южных земель, на этом острове более всего человеческой массы скопилось на побережье. Там и торговля, и порты, и морской промысел, и курорты, и военный флот, а дальше что – виноградники да поля. Протекторам в этот раз все больше оливковые деревья попадались. Ранреу ностальгически вздыхал и постоянно порывался отведать недозрелых плодов. Только железная воля (и огненная рука) Халльдуора удерживала его от промедлений.

– Тебе тоже все кажется излишне подозрительным? – Лоу оглянулся, будто ища затаившихся врагов.

Духовник лишь усмехнулся.

– Меня куда больше беспокоит то, что скоро мы вступим на территорию, условно относящуюся к храму Искраулу, – повел плечами фаар. – Конечно, до него очень далеко, но насколько я знаю Орнеллу Нецкальскую, она очень хорошо осведомлена обо всем, что творится на землях прихожан своего храма.

– А правду говорят, – Микош был куда моложе Рошела, Ранреу и Элайтера, но старше двух оставшихся членов группы, хоть и ненамного, – что Орнелла Нецкальская – любовница Льота Фарклайда?

Халльдуор и Альзорел насмешливо посмотрели на задавшего вопрос.

– А как ты думаешь, замужняя дама может быть любовницей такого человека, как старший протектор Нарры Льот Фарклайд? – с коварными интонациями в голосе спросил фаар.

Элайтер отчего-то грустно улыбнулся.

Микош усиленно размышлял.

– Нарра склонна прощать подобные союзы, – выдал он.

Альзорел презрительно задрал свой хорошенький носик.

– Не прощать, – немного неожиданно для остальных поправил его Элайтер. – Она не видит греха в любви. Если Карнаву мы в двух словах определяем как Разум и Милосердие, то Нарру можно назвать Любовью и Жизнью. Богине не нравится, когда чувства влюбленных причиняют боль кому-то еще, но она прекрасно понимает, что совсем избежать этого невозможно. В случае же с Льотом и Орнеллой все непросто. Халль, ты помнишь?

– Отлично помню, – вздохнул его напарник. – Мы тогда были так молоды и так… легки, что ли. Все казалось таким простым. И цели, и путь, и столько счастья было вокруг. А Льот… мы учились все вместе. Не на одних курсах, но пересекались, как пересекаются все, кто учится на Феэркен-сене.

– И ты хочешь сказать, что он тоже был молод… в смысле легок и… наивен? – В голосе Микоша откровенно слышалось неверие. Причем не словам, но скорее своему пониманию, что такое действительно могло быть.

– Даже Халльдуор и Шерши Ро, – влез Ранреу, – когда-то не были врагами.

– Не было такого! – возмутился фаар. – Я всегда терпеть не мог эту вредную задницу! И меня всегда бесили его дурацкая манерность, эта надменная рожа и веер! Да, и веер! И я…

– Вернемся к Льоту, – хихикнув, оборвал его на полуслове Лоу. – Как это ни казалось бы невероятным, но господин нынешний старший протектор Фарклайд, а тогда еще один из множества безвестных ростков Феэркен-сена, совсем не был столь зануден, как сейчас.

– Он не зануден, он серьезен. – Похоже, Рошел в отместку решил противоречить руководителю группы во всем. – И он всегда был серьезен.

– Но не настолько, – покачал головой Элайтер.

Микош, Олестер и даже Альзорел во все глаза смотрели на старших коллег. Как ни хотелось им признаваться, но командир противников вызывал восхищение и восторг. Более того – он и человеком-то не казался, его невозможно было заподозрить ни в одной слабости.

– И у него всегда было отличное чувство юмора, – продолжил Карнелл.

– Куда только делось? – проворчал Ранреу, но Элайтер не обратил на него внимания.

– Он, конечно, никогда не был обычен. Знатного рода, великолепного воспитания, на него возлагались многочисленные и, к слову, оправдавшиеся надежды, но все это нисколько, по крайней мере внешне, а я с ним близко не был знаком, его не тяготило. Казалось, ему все по плечу. Он и тогда не слишком часто улыбался, но было в нем что-то… куда больше подходящее протектору Нарры, чем то ледяное спокойствие, которое мы видим сейчас…

– А Орнелла? – Пауза перед этими словами получилась значительная: одни вспоминали, другие пытались представить. Микош явно перестарался с этим и потому поспешил вернуть мир на привычное место, хотя бы словами отвлечься.

– А Орнелла… – Элайтер улыбнулся. – Тогда по ней сходила с ума разве что не половина обучающихся. Такая красивая, умная, она будто излучала бесконечную энергию. Постоянно что-то устраивала, вытягивала всех на различные мероприятия вроде походов, спектаклей или каких-нибудь творческих посиделок, обожала танцевать, бралась то за одну группу, то за другой клуб по интересам. И все у нее получалось. И тоже так – легко, будто играючи. Вокруг нее постоянно крутилась туча народа, но когда они с Льотом начали встречаться, другие мужчины отступили – соревнования с ним никто выдержать не мог. Они казались такой счастливой парой, да, Халль?

– Угу, – нехотя согласился духовник. – Слишком хорошей. Разумеется, это не могло хорошо закончиться.

– И как закончилось? – Микош перебирал в голове известные ему факты.

– Она вышла за другого, – сухо ответил Рошел. – Это был ее долг, и она поступила согласно ему. Сейчас она верховная жрица Храма Искраулу, весьма искусная, к слову, а Льот – старший протектор Нарры.

– И это все? – негодующе вопросил его младший коллега.

– А чего ты еще ждешь? Рассказа об их разбитых сердцах и невыносимой муке? Или о предательстве и брошенном возлюбленном? Извини, таких подробностей мне не известно. Да и стоит ли их искать? Лучше подумайте, как нам избежать встречи с тем и другой.

– Ты тоже зануда, Халльдуор, – фыркнул Ранреу. – Разве можно такие истории так заканчивать?

– Такие истории лучше вообще не рассказывать, – отрезал Рошел. – Он наш противник, но я его уважаю. Вахны побери, долго нам еще ехать?! По-моему, мы давно заблудились! Это все ты виноват, даже дорогу не в состоянии узнать. Вот скажи, за что тебя-то выбрали старшим протектором?

– За мое неземное обаяние, – хохотнул Лоу. – А еще за то, что я редко ошибаюсь.

– Тогда где этот вахнов городишко?!

– Ты имеешь в виду Марцу? – вкрадчиво подначил его Ранреу.

– Нет, твою задницу! Конечно, Марцу! Или ты, безошибочный ты наш, уже изменил пункт нашего назначения?

– Что ты, Халльдуор Рошел, как я посмел бы это сделать без твоего одобрения? – теперь уже невозможно было понять, посмеивается он или обижается.

– Мы слишком заметны в этой глуши. – За время с того момента, когда фаар отхлестал его веером, Олестер не произнес и дюжины слов, хоть в драку тоже не лез, но сейчас его тихий голос показался громом. Его коллеги как один обернулись и секунд тридцать просто смотрели на юношу. Тот заметно покраснел, но больше ничего не сказал.

– Это ты верно заметил, – наконец смог вымолвить Ранреу. – Но что мы можем сделать?

Глава 23

С пугающей медлительностью Льот повернулся к Ро:

– Ты уверен?

Против ожидания Шерши не стал фыркать или насмехаться. С каким-то странным выражением он посмотрел на старшего протектора и, вздохнув, сказал:

– По всем признакам оно подделка. Во-первых, энергетические колебания практически отсутствуют. Во-вторых, те, которые все же есть, не того типа, какого должны. В-третьих, несмотря на рябь, когда был произнесен ответ, в нем хоть немного, но было заметно отражение, чего никогда не случалось с Зеркалом Сайенсена. В-четвертых, его держит оборотень, а оно не отражает его вторую ипостась. – На этих словах все присутствующие, исключая говорившего, посмотрели на поверхность стекла. Майрэл полюбовался на свою физиономию, тряхнул головой, откидывая волосы, и молчаливо согласился: морды барса в зеркале явно не отражалось. – И в-пятых, оно не ехидничает.

– Отсутствие последнего ты острее всего ощутил, да? – фыркнул перевертыш. – Моряк моряка, да?

– Именно, – невинно улыбнулся духовник. – Я же совершенно не умею ехидничать, да и вообще такое милое и доверчивое существо. Сразу проникся симпатией именно к этому неехидному Зеркалу!

Майрэл одобрительно хохотнул.

– Может, это все же настоящее Зеркало? Да оно просто твоего язычка испугалось? – не преминул заметить он.

Льот позволил себе дернуть бровью. Его раздражало легкомыслие, даже показное. Он снял перчатки, отстегнул пояс с мечом и положил его на землю. Потом забрал Зеркало у барса и приказал пока безымянному для него пленнику держать волшебное стекло.

Присутствующие затаили дыхание. Работа старшего протектора – это всегда весьма интересно. Тем не менее никто, кроме все того же Шерши, не заметил ничего сверхординарного. Мужчина просто стоял, протянув руку с растопыренными напряженными пальцами над Зеркалом, и смотрел куда-то в точку на пару ладоней повыше отражающего стекла. Ро же видел, как вся энергия Фарклайда перестраивается, превращая его из протектора в духовника. Будучи старшим, Льот мог быть и тем и другим, иногда комбинировать эти умения. Но сейчас в его команде присутствовали два духовника, и необходимости в еще одном не было, поэтому всю дорогу он мало использовал свою способность влиять на энергию, колебать ее. Сейчас же ему хотелось самому убедиться в правоте Шерши. Зеркало Твоего Шанса – реликвия сложная, капризная, наделенная личностными чертами. Велика вероятность, что оно так решило подшутить над могущественными протекторами.

Энергия Фарклайда, холодная и острая, рванулась к Зеркалу и принялась его ощупывать, проверять, тестировать. Шаг за шагом, разбирая уровни и добираясь до сути. Методично и скрупулезно. Но даже она не нашла за что уцепиться. Что бы это ни было, оно не имело ни малейшего сходства с силой, какая была вложена в Зеркало Сайенсена.

– Отвратительно, – резюмировал Льот, возвращаясь к своим спутникам. По его высокому, ничем не прикрытому лбу пробежала морщинка. – Неужели это был обманный маневр?

Оборотень нахмурился:

– Если кто-то пойдет там еще, я это учую. Да и Гархаэт с Фиро должны были взять мой участок под наблюдение.

– Не сходи с ума, Льот, – усмехнулся Шерши. – И не суди людей по себе. Вряд ли господин Мартин мог придумать что-то хитрее потайной двери и отсылки человека с Зеркалом.

– Нельзя недооценивать противника, – покачал головой Фарклайд.

– Но и переоценивать тоже, – парировал Ро.

– А почему бы нам не спросить нашего нового друга, – улыбнулся во все клыки Майрэл, и пленнику разом стало нехорошо. Пальцы, сжимающие раму зеркала, побелели.

От греха подальше Шерши вытащил его из рук «нового друга». Отдавая колдовской предмет, юноша с отчаянием воззрился на духовника. Тот лишь пожал плечами, мол, тут за тебя никто не вступится.

– Ну же, отвечайте, молодой человек, как вас угораздило ввязаться во все это?

– Где настоящее Зеркало? – четко потребовал Льот.

Парень передернулся от холодного голоса, будто и вправду стало морозно. И замотал головой:

– Я не знаю.

– Тебе так хочется, чтобы я поточил о тебя когти? – Майрэл демонстративно выпустил оные, полюбовался на них и вновь посмотрел пленнику в глаза. Он знал: его черный взгляд пугает. Особенно с непривычки-то.

Шерши вздохнул. Он не любил подобных сцен. Отлично зная, что оборотень может сотворить с человеческим телом, духовник не желал это не только видеть, но даже представлять – а если барс начнет угрожать, то волей-неволей получится.

Льот тоже поморщился. Но по другой причине.

– У вас есть только два выхода, молодой человек. Или вы сотрудничаете с нами, или мы силой извлекаем из вас сведения. К сожалению, времени у нас слишком мало, чтобы вас уговаривать.

– Но я… я и правда не знаю. Меня лишь отправили с ним… с Зеркалом. Сказали скрыться.

Майрэл втянул носом воздух.

– Парень, ты так боишься и так врешь, что у меня нос скоро потеряет чувствительность от обилия запахов. – Он зло и глухо рыкнул. И неожиданно выкинул руку вперед, схватив запястье юноши. Когти разодрали ткань куртки, рубахи и коснулись кожи, сейчас показавшейся самому юноше такой тонкой. – Знаешь, в это полнолуние, – имелась в виду первая, куда более сильная луна, – я не охотился, но времени прошло не так уж много. Я все еще хочу почтить луну кровью. Красной, алой, горячей, молодой… а еще грешной. Ты погряз в каком-то дерьме, мальчик, давай я помогу тебе его смыть. Самой чистой жидкостью на свете.

Когти чуть уменьшились и вдруг резанули по коже завороженного парня. Он заорал бы на полгорода, если Льот не метнулся бы за его спину, прижав его к себе и закрыв рот ладонью:

– Майрэл, прекрати!

Барс рассмеялся и отпустил окровавленную руку. Царапины были едва видны, но раны на руках всегда обильно кровоточат. На деле же оборотень даже не задел крупные вены. Однако юноша сейчас не понимал этого. Он отчаянно извивался в руках Льота, пытаясь вырваться, закричать, как-то защититься – и с ужасом, просто откровенным животным страхом смотрел на смеющегося барса.

Тот же вдруг оборвал свое неуместное веселье, и стало еще хуже. Он резко подался вперед и схватил парня за шиворот, сжимая его, отчего тот начал пережимать шею юноши.

– Будешь еще врать, паскуда? – рявкнул оборотень ему в лицо.

– Нет! Нет!! Я правду! Правду скажу! Я все скажу! – завопил-таки – хоть и весьма приглушенно – пленник, когда Льот ненамного отнял ладонь от его рта. – Все-все-все! Только уберите его!

«Как по нотам», – подумал Шерши.

– Майрэл, и правда, прекрати уже, – лениво произнес он вслух. – Никто не виноват, что служба Богине не дала тебе поохотиться в полнолуние.

– А почему я сейчас-то должен сдерживаться? – прорычал в ответ барс.

– А вдруг наш новый друг нам все-таки что-то нужное поведает?

– А если нет? – после секундной паузы с надеждой вопросил оборотень.

– Тогда и поохотишься, – равнодушно пожал плечами Ро.

– А если я расскажу все-все-все? – дрожа голосом, уточнил юноша, со рта которого Льот полностью убрал свою руку.

– Тогда поохотится в малое полнолуние, – не меняя интонации, ответил духовник.

Этого хватило. Парень сдался и начал рассказывать, и в этот раз сомнений в его искренности не возникало. Даже у Майрэла.

Глава 24

– Какая же жара, – прорычал Микош. Его безмолвными замученными взглядами поддержали остальные участники похода, кроме Ранреу и Халльдуора. Удовольствие фаара портили лишь кислые лица коллег. Даже с учетом их прегрешений этих мук они не заслуживали. – Неужели вам это правда нравится?

Лоу усмехнулся. Его мать была родом из этих мест, только еще южнее. Первые годы своей жизни он провел именно на этом острове, лишь когда мальчику исполнилось лет десять, они переехали на родину отца – на карнавский Северный остров. Но до сих пор старший протектор обожал жгучее палящее солнце и ненавидел промозглые холодные ветра. Не чинясь, он стянул с себя верхнюю одежду, оставшись лишь в легких широких штанах и почти невесомой тунике, так характерной для этих мест.

– Я чувствую себя живым, – промурлыкал Лоу. – Хоть и немного пришибленным.

Протекторы рассмеялись. Эта жара проняла даже их командира. На фаара же старались не глядеть. Он и так притушил пламя, чтобы не нервировать коллег еще и огнем.

– Нет, скажи, тебе и правда нравится? – не унимался Микош. – У тебя же огонь – это же чуть ли не суть тебя. Тебе же жара нипочем, да?

Халльдуор с некоторой долей раздражения глянул на коллегу:

– Микош, если ты думаешь, что я буду рассказывать тебе про физиологию фааров, ты крупно ошибаешься.

– Неужели это такой секрет? – попытался подначить духовник.

– Конечно, – невозмутимо ответил Халльдуор. Потом немного помолчал и добавил: – О ней и мы сами немного знаем.

Очередной взрыв смеха похоронил и эту тему.

– Кстати, если я не ошибаюсь, то через полчаса мы будем на месте.

Ответом был ему слаженный стон облегчения.

– Славный город Марца! – промокнул лоб безупречно отглаженным платком Альзорел. На этой жаре он позволил себе немыслимое: снял камзол, оставшись в тонкой белой рубашке. Ее широкие рукава и зауженный покрой словно еще больше молодили адъютанта, вызывая у всех видящих его чувство умиления и желание погладить это чудо по голове, что диаметрально противостояло устремлениям самого Каста. – Я уже начинаю думать, что это некий аналог дворца Сайенсена на Феэркен-сене. В принципе он есть, это факт известный, однако никто его никогда не видел, и при этом он представляется воплощением всех мечтаний. Так вот сейчас для меня все желания воплощаются в каком-нибудь холодном напитке и завершении хотя бы этой части пути!

Речи эти для адъютанта были столь не характерны, что вызвали несколько смешков. Даже Халльдуор сжалился. Протянул руку куда-то вверх, выудил прямо из воздуха, как давеча веер, кувшин прохладного кваса и пустил его по кругу.

– Ты уверен, что нас не засекут по этому действу? – тихо спросил у него Ранреу, и не подумавший отказаться от такого неслыханного удовольствия – в такую-то жару.

Фаар пожал плечами:

– Если вас хватит солнечный удар или настигнет обезвоживание, то у нас будет еще меньше шансов на успех, чем сейчас.

– Мне не нравится, как это звучит, – заметил Лоу.

– А мне не нравится, что мы находимся на территории Нарры-шэ, что у нас есть лишь слабая надежда на выполнение задания Карнавы, что даже она основана на более чем хлипких рассуждениях, что приходится двигаться с такой позорной скоростью, что Олестер на меня волком смотрит, что тебя поставили в мои начальники, что приходится тащиться по этой глуши, потому что какие-то придурки уперли Зеркало Сайенсена, и в конце концов мне не нравится Шерши Ро. Ты что-то еще хочешь мне сказать?

Марца оказался городком не таким уж захолустным, каким представлялся во время этой долгой жаркой дороги. Небольшой, он тем не менее имел два постоялых двора, несколько небедных ассортиментом лавок, три харчевни разного уровня и вида, свой храм Богине и даже маленький театр, представлявший собой крытую сцену с несколькими рядами лавок перед ней. Домики отличались ухоженностью, свежей покраской и аккуратными садиками перед ними. Причем, что характерно, росли в них в основном цветы, что говорило не только о вкусе жителей, но и о том, что им нет необходимости засаживать это пространство чем-то более съедобным. Судя по бодрому виду цветов, водой их не обделяли. Возможно, этому способствовала и речка, на берегу которой расположился этот городок. Именно ее ласковые воды протекторы и оценили в первую очередь, к тому же негоже было людям их положения, даже находящимся тут нелегально, появляться перед местным населением в столь непрезентабельном виде.

Как водится, река оживила почти изжарившихся мужчин, прояснила мозги и вызвала страстное желание не вылезать из нее как минимум до вечера. На худой конец хотя бы не отходить дальше, чем на десять шагов. Только героическими усилиями воли и пинками Халльдуора удалось преодолеть этот сладкий соблазн.

Долго обсуждался вопрос: сначала идти искать лавку «демона» или вперед пообедать. После еды работать могло совсем расхотеться, но ежели сразу за дело взяться, то поесть, возможно, и не придется. И все же долг победил стоны желудка, так что, ругая коллег, Нарру (ну не Карнаву же!) и себя, протекторы отправились искать магазинчик со столь опасным (как оказалось) названием «Другой мир». И героями они себя не чувствовали, скорее идиотами.

Как показало дальнейшее развитие событий, внутренние ощущения во многом оправдались.

Найти лавку не составило труда. Тут ее знали все. Причем, когда прохожие указывали, как пройти, все улыбались. Как-то одинаково улыбались. Тут бы протекторам насторожиться, но они списали это на общее дружелюбие местных.

Внешне магазинчик тоже оказался примечательным. Ярко выкрашенный, он представлял собой весьма забавную архитектурную конструкцию: если смотреть прямо на него, то создавалось впечатление, что смотришь на что-то вроде громадной подковы. Потом становилось ясно, что оная – это ворота или, скорее, портик перед собственно самим зданием. Ноги «подковы», сделанные из хитро сбитых деревянных брусков, оплетали вьющиеся растения, произраставшие тут же. Они тоже цвели белым и голубым, так что эта своеобразная арка казалась убором невесты. Помимо декоративной функции, эта конструкция имела и практическую – заслоняла от палящего южного солнца.

Внутри оказалось божественно прохладно и тихо. Ряды книжных шкафов перемежались то с мягким креслом в паре с маленьким столиком, то с треножником для варки напитков, то с высокой напольной вазой, поддерживающей дюжину павлиньих перьев, то с витринами каких-то мелких товаров, то еще с чем-то, чего совсем не ожидаешь увидеть в обычной лавке.

Имелся тут и прилавок, за которым сидел весьма меланхоличного вида паренек, столь увлеченный книгой, что даже не сразу заметил посетителей. Когда же это произошло, он даже не удивился, лишь мимолетно улыбнулся и осведомился, чем он может помочь.

Протекторы, все как один ощутившие себя маленькими детьми в лавке чудес, героическими усилиями смогли-таки озвучить свою цель:

– Можем ли мы увидеть роненона Солмеу?

Юноша вновь не удивился. Лишь повел рукой в сторону одной из стен и тихо, предельно вежливо произнес:

– Проходите. Роненон Солмеу будет рад пообщаться с вами, – помолчал немного и добавил: – Не провалитесь в болото.

Последняя фраза настолько поразила протекторов, что они не успели даже уточнить, что имелось в виду: паренек снова уткнулся в книжку. Ранреу хотел было все же спросить, но передумал и лишь пожал плечами. Его спутники тоже промолчали: сразу видно, юноша странный, объяснение у такого требовать себе дороже: запутает еще больше.

Следующей сложностью стало обнаружение двери. На той стене, куда указал продавец, можно было увидеть лишь картины, какие-то странные вымпелы вроде «А кто у нас скушает больше всех?» или «Убегу со всех ног» да пару подвешенных горшков с цветами, но никак не дверь.

Протекторы вновь хотели уточнить у юноши, что имелось в виду, но погруженный в себя или книгу вид продавца по-прежнему не располагал к разговорам. Вряд ли бы это остановило мужчин, но взыграла профессиональная гордость. Ранреу пробурчал что-то странное и принялся ощупывать стену в самом подозрительном месте. И не ошибся. Скоро и остальные заметили, что между досками обшивки видны некоторые щели, а картина с идиллическим пейзажем горбатого моста через реку разрезана на две неодинаковые части. Ручкой двери оказалась металлическая голова крота, будто любопытно высунувшегося из норы.

С некоторым трепетом Ранреу потянул дверь на себя, но ничего странного за ней не обнаружилось, лишь совершенно обычный выкрашенный в горчичный цвет коридор. В отличие от первой комнаты в нем более не было ничего – ни цветов, ни украшений, ни чего-то иного. Вполне достаточное освещение поступало из нескольких высоких узких окон.

Команда Карнавы неторопливо двинулась по длинному неширокому проходу, удивляясь задумке архитектора. Ничего не происходило, и протекторы расслабились, начали переговариваться, обсуждая увиденное, однако при этом не переставая посматривать по сторонам.

Угроз, похоже, не предвиделось. Наоборот, идти было светло и удобно. Пол был выстлан чистыми, довольно больших размеров половиками из туго сплетенных тонких бечевок. Неплохое освещение не давало ни единой надежды для затаившегося врага. Правда, почему этот коридор такой длинный? Шагов тридцать, а то и сорок будет.

– Как вы думаете… – начал Элайтер и в следующий момент совершенно неподобающим для протектора образом вскрикнул, проваливаясь в какую-то дыру. Олестер и Ранреу рванулись к нему, хватая его за руки и упираясь ногами в пол, дабы не дать коллеге сгинуть в ловушке.

Тот и сам пытался что-то сделать, выпрыгнуть, опереться, как-то иначе спастись, но яма затягивала его во что-то мягкое и даже приятное. Правда, продолжалось это недолго.

Через мгновение после столь эффектного падения Элайтер ощутил под ногами твердую землю и наконец сподобился посмотреть, куда это провалился.

Оказалось, что он – лучший протектор Карнавы – по грудь стоит в яме, устланной подушками того же цвета, что половики и стены, а за руки его держат другие лучшие протекторы, находясь в самых живописных позах.

Немая пауза длилась куда дольше происшествия.

– Полагаю, это было болото, – приходя в себя, засмеялся Микош. – Вот это у кого-то фантазия!

Рошел, невольно наклонившийся вперед в напряжении, выпрямился, погасил готовое сорваться заклинание и выразительно посмотрел на напарника угольками глаз.

– Только молчи, Халль, – проворчал Элайтер, с помощью хохочущих друзей выбираясь из ловушки. – Протектор, вахны разбери!

– То ли еще будет, – в приступе прозорливости заметил Альзорел.

Фаар хмыкнул и двинулся вперед в обход ямы. Но стоило ему сделать пару шагов, как прямо перед его лицом появилась ярко раскрашенная глумливая рожа с высунутым языком. Откуда она выпрыгнула, сразу понять не удалось, однако, качнувшись пару раз в разные стороны и вспыхнув без помощи уже тянущегося к ней огня Халльдуора, самоликвидировалась, осыпавшись пеплом на пол. Микоша снова скрутил приступ хохота, Элайтер выругался. Ранреу поддержал и того и другого. Они ожидали и крепкой тирады от Рошела, но когда тот заговорил, тон его показался даже задумчивым:

– Кого-то она мне так напомнила…

– Наверное, Шерши, кого же еще? – посмеиваясь, подначил его Лоу и двинулся вперед.

В следующий момент всю их группу осыпало лягушками.

Маленькими. Зелеными. Бумажными.

Последнее выявилось не сразу. Однако тонкое искусство складывания фигурок из бумаги не вызвало никакого восхищения у протекторов Карнавы. Халльдуор так вообще вспыхнул на две ладони больше обычного. Стоит ли говорить, что все лягушки, что были в доступе, сгорели без остатка?

– Нет, ну это уже просто невыносимо!!! – зарычал фаар. – Да мне проще спалить эту вахную лавчонку, чем терпеть чье-то идиотское чувство юмора!

Его коллеги знали, что тот вполне сможет что-то подобное сотворить, и мгновенно начали обдумывать, как остудить гнев огнеопасного приятеля. Но тут из двери, до которой осталось дойти всего шагов пять, выглянул хозяин лавки, видно, почуявший, что его заведению грозит немедленное уничтожение.

Выглядел мужчина совсем не грозно: стройная когда-то фигура за годы жизни обзавелась пивным брюшком, а на лице выделялись пышные седые усы и голубые добрые глаза. Он осмотрел собственный коридор, злых протекторов, валяющихся вокруг них лягушек и пришел в полный восторг.

– Вы попали в «болото»!!! – возликовал он на редкость приятным звучным баритоном.

Фаар заполыхал еще сильнее, раздалось нехорошее потрескивание.

Ранреу, понимая, что доверенная ему миссия на грани срыва, как истинный командир принял удар на себя. Заслонив спиной злющего Рошела, он широко улыбнулся и покаянно развел руками:

– Виновны, господин Солмеу.

– Это же потрясающе! – еще больше обрадовался толстяк. – Вы первые за последние два года!!!

Элайтер сдавленно застонал. Ранреу сглотнул, представляя, во что превращается фаар за его спиной. Однако в этот момент случилось невероятное. Сначала со стороны Олестера раздался какой-то странный всхлип. Все, даже хозяин лавки, повернулись к Окаянному. Тот оглядел лица, порывисто зажал рот руками, но потом не выдержал и начал смеяться. Он хохотал так, что из его глаз брызнули слезы. Мгновение спустя к нему присоединились Альзорел и Микош. Потом и Ранреу с Халльдуором.

А дядюшка «демона» смотрел на них и очень по-доброму улыбался.

Глава 25

Юношу, который пытался унести из дома проклятого чиновника фальшивое зеркало, звали Рамий Горнон. Он даже уточнил, что в фамилии ударение на второй слог. В целом более ничего примечательного в молодом человеке не было. Он принадлежал к тем людям, у которых жизнь как качание на волнах – то вверх, то вниз – и никогда не угадаешь, что судьба в следующий миг приготовит: взлет или падение. Правда, в последние годы все больше вниз получилось.

Происходили они с братом Корфом из семьи бедной, но до поры до времени им худо-бедно удавалось сводить концы с концами. Увы, не более. И как часто и вполне понятно бывает, в какой-то момент это стало просто невыносимо. Они были молоды, полны желаний, хотелось испытать хоть что-то яркое, красивое, чудесное. Хоть немного пожить в свое удовольствие. Братья долго обдумывали, как им поступить, и решили открыть собственное красильное дело. Тем паче, что Рамию всегда нравилось придумывать новые узоры для тканей. Ему даже порой удавалось продать подобные изделия. Чтобы встать на ноги и стать более-менее известными, то бишь покупаемыми, нужны были немалые деньги, а никто из знакомых и более-менее порядочных ростовщиков не решился ссудить на столь рискованное предприятие. Тогда Рамий и Корф отправились к Эмбосу Мартину, на котором никакого проклятия еще не было, но слава о чиновнике уже шла нехорошая. Но за ссуду он запросил не особо большой процент, и юноши наконец-то получили свой шанс. Однако скоро поняли, что просчитались. То ли деловой хватки недоставало, то ли мешал кто, но подняться никак не удавалось. А нужно было отдавать деньги. Время поджимало, появлялись все новые и новые долги. Понемногу сначала, но потом все больше и больше. На них уже начали косо смотреть окрестные лавочники, долго продававшие им в долг. Из дома пришлось переехать в мастерскую, потому что платить за него уже стало нечем. Дальше – больше. Но хуже всего – приходил срок возврата золота Мартину, а все знали, как он крут на расправу. Однако и к этой страшной дате денег не появилось, как братья ни старались.

Отправились на поклон к Эмбосу, уже не числя себя среди живых. Против ожидания, тот лишь пожурил их и предложил отработать. Предприятие изначально казалось сомнительным, но выбора не осталось. Рамий с Корфом надеялись, что пронесет. Первые пару раз им везло. Однако потом стража оказалась на высоте, и долбить бы парням камни на каторге, если вновь не вмешался бы Мартин. Как уж, неизвестно, но он выкупил их свободу. Взамен юноши должны были фактически вечно служить ему. И бумаги соответствующие пришлось подписать. Также, будто этого мало, Эмбос составил документ, по которому к их предыдущему долгу добавлялась такая сумма, которую братья не выплатили бы никогда, даже если бы дело в их мастерской пошло на лад. Кстати, оная тоже перешла к чиновнику.

Пошли годы безрадостной службы. Ни о каком уважении к ним речи не шло, а как Эмбоса проклятием заперли в доме, так вообще единственным развлечением у него стало издевательство над слугами, коих было в доме более десятка, таких же бесправных и бессловесных. Пару раз братья пытались сбежать, но каждый раз их отлавливали и избивали до состояния, когда уже больше ничего не хочется, долго ничего не хочется.

– Понимаете, нам терять, кроме жизни и друг друга, уже нечего. – Парню самому не нравилось то, что он рассказывал. Нелицеприятная правда обжигала губы и душу. – Корфу проще. Он веселый. Смешной. Хитрый даже порой. И у него мозги получше. Я, кроме как рисовать по тканям, ничего и не умею. Даже прислуживать идеально не получается. Только знаете, как это невыносимо быть половой тряпкой для кого-то? У меня ни капли уважения к себе не осталось. А жить-то хочется. Неужели я настолько плох, что не заслуживаю хоть немного удачи? Хоть немного счастья? – Юноша не смотрел на протекторов, уставился в землю, лишь иногда поднимая глаза. – Я молился Карнаве, как только мог. Но Карнава редко вмешивается в обычные дела. Однако в какой-то момент мне показалось, что он нас услышал. Эмбос начал носиться с идеей, что если он доберется до Зеркала Твоего Шанса, он узнает, как снять проклятие. Но попасть в Храм, как вы понимаете, он не может. Тогда он сделал запрос на то, чтобы ему привезли его. Обещал храмовникам золотые горы, но что-то там не сложилось, и он стал обдумывать, как бы украсть Зеркало. Его ребята, а вокруг него много темных личностей ошивается, одни, как мы, другие сами такой путь выбрали, так вот, его люди не смогли это сделать. Там все непросто. А Дома Чести и песец-гильдии у него заказ не взяли. Ни наши, карнавские, ни ваши, наррийские. Уж не знаю, почему, но, наверное, он и им чем-то напакостил. А может, на их территорию влез, они ведь такого не прощают. Каждый должен заниматься своим делом, а Мартин как словил свое проклятие, так совсем на это наплевал. Хотя кто знает, может, еще чем этим ребятам насолил. И у его людей заказ не приняли. Тогда-то Корф и решил рискнуть. Мне он сказал, что терять нам уже нечего, а попробовать стоит. Отправился к Эмбосу и предложил сделку – он приносит ему Зеркало, а тот отдает нам все наши расписки. Мартин сначала только посмеялся, а потом вдруг согласился. Хочется думать, что решил, что мы все равно рано или поздно сбежим. Но скорее всего какую еще очередную подлянку задумал. Сдается мне, мы тогда не случайно к нему в кабалу попали. Он ведь все затраты нашей службой давно окупил, особенно если учесть, сколько он нам нервов попортил. Но речь сейчас не об этом. Я уж не знаю, как Корф этот план придумал, но, как я уже говорил, у него мозги иные, чем у меня. Детали он мне не рассказывал, сказал, чем меньше я знаю, тем лучше. Мало ли что. Эмбос же как рассудил: меня Корф у него не бросит, а значит, вернется, с Зеркалом или без. Так вот, план у брата был хитрый. С чего же начать?.. Давайте так… Братец мой, когда надо, все, что угодно, может сыграть. Хозяина Морей ему сам Мартин подсказал. Правда, он, наверное, сам того не подозревает. Просто он как-то обмолвился, что тот как до власти дорвался, теперь все, что угодно, ради нее сделает. Эмбос, конечно, скотина, но в людях неплохо разбирается. Особенно в подлецах.

– То-то он сразу зашевелился, когда ты, Шерши, к нему в гости пожаловал, – не преминул вставить шпильку Майрэл.

– С тобой поведешься!.. – фыркнул Ро. – Продолжай, – кивнул он юноше.

– Ну вот… – подчинился рассказчик. – Корф еще сказал, что их, пиратов то бишь, не жалко. Я, правда, не знаю, почему он так сказал. Брат в последнее время злее стал. Или просто взрослее, как он считает. Он теперь говорит, что не надо людей жалеть, надо сначала о себе думать, а подлецов и так слишком много.

Протекторы разом вспомнили залитый кровью пол в пиратской крепости и изрубленные – мертвые и умирающие – тела, буквально устилающие его. Вряд ли при жизни они отличались добропорядочностью, наверняка сами немало невинных жизней положили, но вспоминать ту картину все равно было неприятно, если не сказать жестче.

– План с картиной Корф сам придумал. Оная – это шутиха из одного магазинчика, который он посетил, когда ездил по делам хозяина, тот его часто куда-нибудь отправлял, меня оставляя заложником. Или залогом, тут уж не разберешь. – Горечь порой начинала сочиться с губ парня, но он быстро перекрывал ей доступ. – Корф прикинул, что надо сказать, чтобы заинтересовать Хозяина Морей, то и наплел, когда до дела дошло.

– Как-то сложно все, – недоверчиво протянул оборотень. – Зачем такие трудности?

– Думаете, дураков так много? А ведь нужен был не просто дурак, а дурак с деньгами и возможностями, а также с целью, достаточно амбициозной, чтобы пойти на кражу Зеркала самого Сайенсена! Корф тогда все как по нотам разыграл. Сам же пристроился шутом к Хозяину Морей. Как, уж не знаю, но, по-моему, все это брату даже нравиться начало. Он как-то сказал, что наша единственная ошибка заключалась в том, что мы пытались жить честно. Но я думаю, это он от напряжения. Ему же нелегко каждый день из себя шута корчить! Быть среди всех этих людей, врать постоянно. Я даже не представляю, как он все это выдерживает.

– Ладно, это я понял. А с Зеркалом-то что? Почему оно фальшивое? – Оборотень, как и прочие протекторы, еще во время обучения на Феэркен-сене видел этот волшебный предмет. – Да еще такое похожее. Братец твой что, настоящее не умыкнул-таки? Наверняка же пытался!

– Пытался, конечно. Корф думал, что ему удастся по-тихому украсть Зеркало, коль уж он в шутах у самого Хозяина Морей ходит. Но тот оказался на диво предусмотрительным. Охрана стояла такая, что только Дома Чести и сумели бы умыкнуть, как вы говорите. Поэтому ему пришлось дожидаться момента. И он дождался! – Юноша, кажется, гордился этим фактом. – Только Корф решил, что надо подстраховаться. Мы на своей шкуре испытали, как Эмбос может быть коварен, и решили сразу Зеркало ему не отдавать. Пусть сначала бумаги наши отдаст. Брат заранее приобрел подделку, ее Эмбосу и отдали.

– А чего сразу ее не отдали? – удивился барс. – Зачем было мучиться и рисковать, если сразу можно было втюхать подделку?

Парень уже почти привык к вопросам Майрэла, не вздрагивал каждый раз при его голосе:

– Вы не знаете Эмбоса, господа протекторы. Может, для вас он и мелкая фигура. Но вы воины и духовники, а мы, по сути, и защититься не можем, он же везде нас достанет. Мартин хоть и в доме сидит безвылазно, а его люди по всему острову есть. Не нам с ним тягаться. Он поэтому после прихода вас, протектор Ро, и отправил именно меня с Зеркалом. Знал, что я все равно от него никуда не денусь. Даже если брат мне поможет. Вот просто такие мы люди… а он… он… А если бы не вы, то все бы у нас получилось! – неожиданно почти закричал он.

– У вас уже раз получилось, – отрезал Шерши. – Даже не раз, а больше. Возьми лучше себя в руки и скажи, где настоящее Зеркало.

– Господа протекторы, не губите, умоляю вас! – Юноша сам не верил, что его слова помогут, но не произнести их не мог. – Если у нас и сейчас ничего не получится, то это будет значить, что мы на всю жизнь так рабами и останемся! Может, мы не самые лучшие люди, но разве…

Он говорил, а Шерши, изогнув бровь, смотрел на Льота. Майрэлу тоже было безумно интересно. Фарклайд их не разочаровал.

– Замолчите, молодой человек, не унижайтесь, – произнес он столь ровным голосом, что захотелось вытянуться по струнке и привести одежду в порядок. – Не думаю, что Нарре понравится, если мы оставим вас в кабале у столь не заслуживающего этого человека. Так что на нашу помощь можете рассчитывать. Но только ответную. И, конечно же, не тем способом, о котором вы говорите. Без сомнения, он не подействует. Не с Эмбосом Мартином. К тому же Зеркало нам нужно. Его надо вернуть на место. Так где Зеркало?

– А вы правда поможете? – Юноша явно не мог в это поверить. За всю жизнь ему никогда не помогали те, кто был сильнее его.

– Молодой человек, я не люблю повторять свои слова дважды. Вы уже получили ответ на этот вопрос. Я, разумеется, понимаю, что с опытом вашей жизни трудно принять это сразу, но сделайте усилие. А теперь ответьте на мой вопрос.

Рамий сглотнул. Отчего-то короткая отповедь Льота подействовала на него сильнее, чем крик Эмбоса.

– Я… я… то есть я прошу прощения. – Он склонил голову в полупоклоне. – Прошу меня простить за недоверие. Вручаю вам нашу с братом судьбу. Если понадобится, то буду молиться Нарре… – Видя, как разрастается недовольство в серых глазах старшего протектора, паренек поспешно добавил: – Только Нарре!

– Не торгуйтесь, молодой человек, – засмеявшись, влез в эту беседу Шерши. – Наш бравый командир этого не любит. Просто отвечайте на поставленный вопрос. Где Зеркало?

Юноша сжался и коротко ответил:

– На Нарре-шэ. Южный остров. Мой брат отвез его в Устур-Нажу, это небольшой город, известный своим соседством с Храмом Облачной Девы.

«Нарра точно испытывает мою выдержку», – с ноткой отчаяния подумал Льот.

Глава 26

– Мы приехали по поводу вашего племянника, господин Солмеу.

Группа протекторов Карнавы сидела в уютном, полном цветов и всяческих забавных вещичек кабинете владельца лавки «Другой мир», про себя радуясь, что никаких новых сюрпризов не свалилось на их головы. Как в буквальном, так и в фигуральном смысле.

– По поводу Никки? – удивился их собеседник, чем слегка ошарашил присутствующих. Пусть юноша и перенесся на пиратский остров мгновенно, но они-то добирались досюда несколько дней! Неужели за это время никто не хватился паренька?!

– Да, а разве вы не волнуетесь по поводу его отсутствия? – осторожно произнес Альзорел.

– А разве он не у матушки? Моей бедной сестры? – тем же тоном, начиная подозревать неладное, уточнил Макируш Солмеу.

– Насколько нам известно, нет, – несколько неуверенно ответил Ранреу, одновременно думая, почему юноша носит ту же фамилию, что дядя. Женщина не вышла замуж или владелец этой лавки так называет невестку? Впрочем, эти мысли лишь промелькнули. Сейчас нужно было думать о другом.

– Как нет? А где же он тогда? – не понял дядя Никкаласара. – Признаться, вы меня удивили. Он ушел очень внезапно в тот день, но за ним такое водится. Да и сестра ничего мне не говорила… Она живет в соседнем городке. Никки то дома, то у меня живет. Так где же наш мальчик? – В голосе мужчины появилась тревога. – С ним все в порядке?! Он такой рассеянный.

– Должно быть все в порядке, – вывернулся Лоу, подавив угрызения совести в зародыше. – Дело в том, что одной не особо удачной шуткой этого милого юношу занесло к… к пиратам. Откуда мы его и вызволили.

– Подождите… как занесло?

– С помощью колдовства, – веско и непонятно пояснил Халльдуор.

Фаары – весьма уважаемая раса, требовать у них объяснений редко кто решается, и как дядюшке ни хотелось именно это сделать, но он сдержался. Повернувшись к старшему протектору, он продолжил расспросы на другую тему:

– Так вы вызволили его оттуда? Но он не с вами?

– Увы, нет, – покаянно ответил Ранреу. – Ситуация сложилась очень непростая, и Никки оказался с другой группой. Тогда это казалось очень логичным, ведь они – протекторы вашей Богини. Но, увы, они не смогли немедленно отправиться сюда, но как только у них появится такая возможность, Никки вернется в родной дом.

– О Богиня… даже не знаю, что сказать. Я вам очень благодарен за все это. За спасение моего племянника, за эту новость, пришлось, наверное, немало проехать, чтобы мне это рассказать… А Никки точно в надежных руках? Кто они, в смысле, как зовут этих протекторов?

Лоу назвал имена. Лицо немолодого уже мужчины разом просветлело.

– Как Никки, наверное, счастлив! Он всегда мечтал познакомиться с Шерши Ро. И с вами, конечно, протектор Рошел! – спешно добавил он, видя, что фаар вновь начинает полыхать пуще прежнего, и радея за сохранность своей мебели. – Но Никки такой робкий… Вот уж не подумал, что он хоть куда-то выберется, а тут такое приключение. Просто диву даюсь… Как я рад за моего мальчика.

– Вы не беспокойтесь, – продолжил заливаться соловьем Ранреу, внутренне удивляясь реакции, – они люди надежные, рано или поздно доставят Никки к вам, а пока он мир посмотрит, научится, может, чему полезному, просто развеется.

– Да-да, вы правы. Ему на пользу пойдет…

– Вот и я думаю, что пойдет. А мы пока займемся расследованием того, что произошло. Никки, как вы понимаете, очень повезло, что мы оказались рядом, а если бы нет? Страшно подумать, что могло произойти! Поэтому мы хотим предотвратить такие инциденты в будущем, а для этого нам нужна ваша помощь, – и старший протектор Карнавы вопросительно посмотрел на хозяина лавочки. Тот мигом подобрался, сосредоточился.

– Все, чем могу. Все, чем могу, – торопливо произнес он.

– Отлично! Я надеялся на подобный ответ. Тогда к делу. Видите ли, столь злую шутку с Никки сыграло название вашего очаровательного магазина – «Другой мир». Кто-то воспользовался совпадением этого названия с пожеланиями преступников, которые хотели призвать существо из другого мира, действительно из другого, из того пространства, что за пределами нашего мира, то есть демона. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Кажется. И это ужасно. И что же теперь…

– Не столь, как кажется, – не дал ему закончить Лоу. – Какой-то неизвестный создал заклинание, и оно похитило человека из магазина, а не из-за пределов этого мира. Прискорбно, конечно, но это случай единичный, как мне кажется. Хотя кто знает, в любом случае нам нужно выяснить, кто этот человек. Такие шутки не должны сходить с рук.

Хозяин лавочки как-то странно посмотрел на старшего протектора. Лоу на всякий случай мысленно проверил логику своих речей, вроде никаких (по крайней мере слишком явных!) неувязок нет.

– Вы правы, – медленно ответил хозяин магазина. – Только чем я могу помочь в подобном деле?

Внезапно Лоу поймал себя на мысли, что не знает, о чем спрашивать торговца. «Были ли у вас в магазине какие-нибудь странные типы?» Да в этот магазин иные небось и не ходят! А если этот неизвестный кто-то просто шел мимо и увидел название лавки? Какие шансы, что его запомнили? Особенно с учетом выходящих во двор окон. Карнава, помоги!

– Дело в том, – неожиданно произнес Элайтер, – что этот злоумышленник использовал в своем деле необычное приспособление. Это картина с нарисованным домом, в которую свободно проникала рука, но при этом с противоположной стороной холста ее не было видно. Мы заметили, что в вашем чудесном магазине много всяческих удивительных вещей и…

Но его прервали.

– О! я понял, о чем вы говорите! – возрадовался Солмеу. – Да-да. Там еще арка с дорожкой, а все внимание невольно приковывается к черному прямоугольнику двери. Так?

– Очень похоже, – осторожно ответил Альзорел.

– Да она, она. В нее так руку просовываешь. Вот прям в эту дверь, как будто там разрезан холст, а с другой стороны ее нет. Так я понял?

– Именно, – в этот раз куда уверенней ответил адъютант.

– Это я ее продал. Мне эту шутку когда-то на спор один предприимчивый колдунишка сделал. Чудо, а не человек! Хитер, как глава песец-гильдии! И мастерство у него какое-то необычное, я про такое и не слышал никогда. Ну да и немудрено, он к нам с материка прибыл. Сколько я его молил – расскажи, как ты это делаешь, но так и не сказал, зараза! А уж сколько я ему северняков за эти шутихи отвалил! Уж больно хорошо они расходятся. Правда, он их мне всего пять штук сделал, последнюю вот совсем недавно продали.

– Кому?! – жадно вопросили сразу несколько голосов.

Вопрос, казалось, поставил мужчину в тупик:

– Я обычно очень внимателен к покупателям, только вот в тот день такая жара была, что, признаться, мало соображал. Надо у моего помощника спросить.

Помощником, что неудивительно, оказался тот меланхоличный парень, которого протекторы видели за прилавком. Это слегка обеспокоило протекторов. Казалось, это создание вообще пребывает в каком-то другом измерении и не обращает на эту действительность внимания в принципе. Однако когда они все скопом, включая хозяина лавки, объяснили ему, что от него требуется, юноша их удивил. Нет, скорее, ошарашил.

– Картина с двухэтажным особняком, аркой и дорожкой была продана двадцать семь дней назад паре мужчин, расплатившихся карнавскими средняками. Не торговались. Создалось впечатление, что они четко знали, за чем пришли, поскольку по лавке почти не ходили, как обычно делают посетители. Оба среднего роста, один чуть пониже. Тот, что повыше, – худее и бледнее, скорее всего много времени проводит в помещении. По выговору тот, что пониже, – ваш соотечественник. Я бы предположил, с Южного острова. Второй явно откуда-то из этих мест. Лицо невыразительное, темные глаза посажены близко друг к другу. Средней толщины губы, нос широковат. В темные волосы около шеи вплетены оранжево-синие нити, что выдает в нем последователя Колдовской Школы Марвара. По возрасту я бы предположил, что он уже закончил ее. Но не более трех-четырех лет назад. Его приятель, если меня не подвел слух, один раз назвал его Рыбкой. Тот явно огрызнулся на прозвище. Молодой человек пониже немного горбился. На лбу уже появились морщины, как бывают у тех, у кого богатая, активная мимика. – Вот уж чего нельзя было сказать о рассказчике: за все это время на его лице не изменилось ничего. Да и тон остался столь же ровным. Казалось, парень вот-вот заснет. – Но мне почудилась в его взгляде некая затравленность, хотя он много улыбался и сыпал шутками. Могу ошибаться. Выглядел, – юноша сделал паузу и потом выдал описание, которое, увы, подходило большей половине мужчин всех семи островов. – И да, кстати, они купили еще и Зеркало Твоего Шанса.

– Что?! – в едином порыве вырвалось разве что не из сердца протекторов. Очень захотелось за это же сердце и схватиться. Или за грудки сего славного юноши, чтобы хорошенько его потрясти.

На лице оного все так же ничего не отражалось, и он невозмутимо продолжил:

– Точная копия знаменитого Зеркала из Храма Твоего Шанса. Отличный подарок-шутка друзьям и коллегам. Способно воспроизводить одну, реже несколько фраз. Реагирует на голос, раздавшийся на достаточном расстоянии. Фразы по желанию клиента закладываются в устройство приглашенными специалистами нашего магазина или самим покупателем, но для этого нужны хотя бы минимальные способности к колебанию энергии. Эти господа отказались от наших услуг. Поскольку я увидел знак колдовской школы, это не показалось мне странным.

– А что показалось? – Ранреу быстро подстроился под манеру вести повествование этого рассказчика.

Перед ответом тот старательно подумал:

– То, что они не торговались. Они оба не выглядели как люди, привыкшие к свободным деньгам. Такие тоже частенько пытаются сбить цену. В этом случае этого не было. Все вообще произошло очень быстро. Они пришли, назвали, что им нужно, расплатились и ушли. Для нашего магазина это редкость.

– Поэтому ты их так хорошо запомнил? – с некоторой долей зависти уточнил Альзорел.

Юноша посмотрел на него с той же равнодушной меланхоличностью, что и прежде:

– Нет. Я всегда так запоминаю.

Помощник старшего протектора, похоже, не знал, огорчаться или восхищаться. Кажется, он испытывал оба чувства.

– А может быть, ты слышал или видел что-нибудь, что помогло бы нам их найти? Что-нибудь указывающее на то, куда они потом отправятся? – с надеждой спросил Микош.

– Нет, такого они не говорили. Но на их лошадях не было объемных дорожных сумок.

– Колдовская Школа Марвара – это ведь достаточно узкое направление, – заметил Халльдуор. – У них не особо много учеников. В основном из-за необходимости весьма специфических врожденных способностей.

– И у них много женщин, – подхватил его мысль Ранреу. – Да, вполне вероятно, этого Рыбку кто-нибудь вспомнит.

– Я слышал, выпускники этой Школы редко разъезжаются по миру. Тоже какие-то ограничения учения. Кажется, репертуар заклинаний в разы сужается.

– Думаю, стоит начать с самой Школы.

– Вахны все раздерите! – выругался Халльдуор. – Это ведь где Баба-на-Облаке!

Глава 27

Корф Горнон жил в съемной комнате над галантерейной лавкой. Владела и тем и другим аккуратная разговорчивая вдова в том периоде средних лет, когда они приближаются к преклонному возрасту. Разговаривать с ней отправили Фиро и Никки. Вернее, первый вел беседу, а второй улыбался и краснел. Это приводило даму в полнейшее умиление, так что узнать все необходимое не составило труда. Куда сложнее было найти место, где молодой парень остановился. Помогла слишком похожая внешность Рамия. Оказалось, что его брат не заплатил за купленные три дня назад продукты. Торговец, которому пообещали принести деньги «вот только до дома добегу, деньги возьму», злился, поливая должника и его родственника отборным матом, правда, стоило ему сообразить, что группа представительных мужчин не просто идут рядом, а сопровождают столь не угодившего ему парня, как он тут же сменил тон. Взяв лавочника в оборот, протекторы быстро узнали и адрес, и образ жизни Корфа, и даже примерный список покупок. Последний протекторам поведали без их на то согласия.

Рамий только отводил глаза. Ему было стыдно. Бедность, а в его случае – нищета, унизительна. Понимание того, что он даже не представляет, когда и сможет ли вообще расплатиться с торговцем, угнетало его. И хотя на Нарре-шэ действовал закон, что брат – или любой другой родственник – не в ответе за долги брата, если добровольно не принимает на себя подобное наследство, но все равно юноша чувствовал свою ответственность. Как и большинство людей в подобной ситуации.

Постояльца своего владелица галантерейной лавки не видела уже несколько дней, хотя подозревала, что они просто не пересекаются. Она целыми днями крутилась за прилавком, а к комнатам наверху вел отдельный вход. За жилье в противовес продуктам было заплачено вперед, так что женщина нисколько не беспокоилась. Пустить их решилась, лишь увидев Рамия. И тут его сходство с братом сыграло им на руку. Можно было, конечно, воспользоваться своей властью, которую давало им положение защитников Нарры, но Льот считал, что с обычными людьми нужно по возможности договариваться иначе.

Пока Фиро проявлял чудеса дипломатии, что, впрочем, сейчас не представлялось особо трудным, Майрэл, Гархаэт и Шаи изучали подходы к дому. Несмотря на небольшую в принципе территорию, они насчитали минимум четыре способа выйти из комнаты, занимаемой Корфом. Без экстремальных. Когда же разрешение от хозяйки было получено, Льот с Фиро и Феллом отправились наверх, оставив довесок из обоих юношей в лавке, а прочих протекторов снаружи на случай, если их будущий знакомец решится бежать. Однако скоро им пришлось вновь собраться вместе…

Захват был произведен по всем правилам. Разведка. Превосходящие силы. Все подходы перекрыты. Нападение с нескольких сторон. Отвлекающий маневр. Вот только… захватывать, как оказалось, некого.

В комнате оказалось пусто. Причем, судя по всему, уже несколько дней. Майрэл долго что-то вынюхивал, ворча, что он не сыскная собака, но заявил, что минимум полтора дня в помещение никто не входил.

– Однако до этого тут были двое мужчин, – поделился он наблюдением.

– Я давно уже думаю, что без прядильщика наш «шут» не справился бы, – откликнулся Шерши.

Остальные кивнули. Эта мысль посещала всех, кроме ничего не понимающих Никки и Рамия. Последний, похоже, был мало посвящен в детали плана брата.

Уже через минуту, не сговариваясь, протекторы разбрелись по комнате в поисках хоть чего-нибудь, что указывало на то, куда отправился похититель Зеркала, или хотя бы на личность таинственного помощника. Но вещи все были такие обычные. Ничего особенного. Скромный набор молодого человека небольшого достатка. Более того, особо и вещей-то тут не осталось. Сбежал или увели против его воли?

Тайников тоже не обнаружилось, что и неудивительно, учитывая съемный характер жилья.

– Похоже, зацепок у нас не осталось, – потер переносицу Гархаэт после того, как минут десять пытался вытрясти из Рамия, куда могло понести его брата. Тот отпирался и утверждал, что в друзьях у того сроду прядильщиков не было. По крайней мере, ему о них неизвестно.

Рыжий тогда подумал, что вполне может статься, более жесткий Корф уже давно перестал делиться с братом всей информацией.

– Придется опрашивать людей. Не может быть, чтобы никто ничего не видел. Где-то эта парочка должна была засветиться, – с покорностью судьбе, но не обстоятельствам приказал Льот.

– Ты представляешь, сколько на это уйдет времени? – поинтересовался Шерши, начиная спускаться по лестнице. – И как верен будет результат? Надежней ткнуть пальцем в одну из сторон света. По крайней мере шанс один из четырех, куда больше вероятностей, что повезет.

Обернувшись через плечо, на лице Фарклайда Ро с легкостью прочитал, что уже откровенно довел его. Духовник счастливо улыбнулся.

– Ой, господа протекторы, – раздавшийся внизу голос хозяйки лавочки отвлек Льота от карающих мер, – а тут к вам пришли.

– Что?! – От неожиданности кто-то из них даже споткнулся. Еще немного, и миссия закончилась бы печально.

– Ну то есть приходили, – поправилась женщина, показываясь в поле зрения. Как только мужчины все оказались перед ней, она, гордясь и смущаясь одновременно, продолжила рассказ: – Почтенный такой старец в плаще с капюшоном. Наверное, совсем старый, да? Если в такую жарищу так кутается? Бедный-бедный! Он вас ждать не стал. Сказал, что не хочет отвлекать вас от дел, но записку оставил. Вот она.

Женщина протянула небольшую сложенную конвертом бумагу. Льот еле удержался, чтобы не выхватить ее. Кто мог их тут найти? Они добрались сюда, на Южный остров Нарры-шэ, от дома Эмбоса Мартина пространственным туннелем, ради скорости пренебрегая скрытностью. Но за ними никто бы не погнался. По крайней мере по такому-то поводу, как действия на чужой территории без разрешения. Так кто же передал записку? Кто-то, кто не хочет афишировать своего участия? Или наоборот – конкуренты? Карнава хитер. И протекторы у него такие же. Или это кто-то из местных?

С нарочитой медлительностью, испытывая терпение коллег, Фарклайд развернул лист. «Идите к Облачной Деве», – гласила единственная надпись.

– Я так понимаю, подписаться этот почтенный старец не удосужился, – прорычал Майрэл.

– В пиратской крепости тоже был чудаковатый старик, – заметил Фиро.

Шерши повел ладонью над бумагой и раздраженно нахмурился: ничего необычного та ему не поведала.

– Послушаемся совета или поступим, как намеревались? – Шаи посмотрел на начальника. Тот явно тоже раздумывал над этим вопросом.

– До Храма Облачной Девы не более часа верхом, – положил он один довод на чашу весов. – Ее слова мудры, но, как правило, туманны. – Льоту потребовалась вся его выдержка для подобной корректной формулировки.

– Однако это шанс сэкономить время, – заметил Шерши. – Если повезет.

– Меня смущает, что записка анонимна.

– Но с нами брат этого пройдохи Корфа, так что никуда он от нас не денется, – заметил Гархаэт. – Рано или поздно сам явится. А там думать будем.

«Я так и знал, что мимо Облачной Девы мы не проедем», – мученически подумал Льот, тонким пером выводя послание для Корфа Горнона, ежели он все же появится в снятой комнате.

– И вовсе он не пройдоха! – пискнуло рядом. Никто не обратил внимания.

Глава 28

– Неужели вы думаете, что я буду с вами разговаривать, пока у вас нет благословения Облачной Девы? – Привратник захлопнул и без того крохотное окошко на воротах в Школу Марвара.

Ранреу пнул дверь и выругался.

– Школа-то всего ничего, а пафоса, пафоса!!! – Старший протектор Карнавы даже не скрывал свою досаду.

– Чем меньше человек, тем больше он создает проблем, – наставительно заметил Альзорел, подумал и добавил: – В чем может, – оглядел серое, без всякой фантазии в архитектуре здание, высокий, давно не крашенный забор и наглухо закрытую дверь. – К учреждениям это, похоже, тоже относится.

– Однако это уже не первый случай, – вставил Микош.

На въезде в город с ними отказались разговаривать трое прохожих и только четвертый, обязанный по долгу службы стражник, хмуро подсказал месторасположение Школы. По дороге сюда Ранреу захотел купить пирожок, но им не продали даже его. Мотив к столь странному поступку был все тот же: без благословения Облачной Девы с ними никто общаться не будет. Даже торговцы.

– Нехтный город! Нехтные правила! Нехтная школа! – продолжал бушевать Лоу, которому больше всего досталось.

– Хочешь, я ее сожгу? – меланхолично предложил Халльдуор. Обычно гневался как раз он, но с момента въезда в этот странный город все шло как-то не так.

– А можешь? – с надеждой спросил старший протектор, ради этого даже отрываясь от пинания двери.

– Легко, – пожал фаар плечами.

– А можно я поучаствую? – разве что не запрыгал на месте второй духовник. Невозможно было понять, шутит он или говорит серьезно. С Микошем такое случалось.

– А как мы тогда узнаем нужную нам информацию? – педантично поинтересовался Альзорел.

– Ты зануда! – немедленно обвинил его начальник. – Отловим кого-нибудь из выбегающих и спросим!

– Думаете, после огня Халльдуора там будет кому выбегать? – скептически поднял тонкую бровь над очками адъютант.

– Некоторые знаки нельзя игнорировать, – вздохнув, произнес Элайтер. – Придется идти к Облачной Деве, если уж по-иному не получается.

– Ничего себе знаки! – развернулся к нему Ранреу. – Это пинки в направлении, а не знаки!

– Разве я не сказал, что проигнорировать не удастся?

Протекторы, не сговариваясь, посмотрели вверх и влево.

Над городом на скале возвышался Храм Облачной Девы.

Как долго стояло на этой каменистой возвышенности сие святилище, доподлинно неизвестно. Но явно не одно тысячелетие. Зачем оно было построено и как зародился этот странный культ, тоже не представлялось понятным. Но боги явно благоволили к нему. Так почитают пророков, оракулов и сумасшедших.

Сложенный из огромных камней толщиной и высотой в маховую сажень, храм несмотря на свои размеры не казался давящим или громоздким. Святилище было построено в виде трех квадратов, поставленных один за другим по диагонали. Не особо гладко отполированные с внешних сторон стены поднимались на четыре человеческих роста вверх, а под самой крышей зияла щель в несколько ладоней, компенсируя тем самым отсутствие окон. Свет падал сквозь них, придавая желтому песчанику нежный солнечный оттенок.

Храм находился в самой высокой точке города, который будто шлейф сползал от него к морю. Оно же в вечной своей симфонии шуршало набегающими и отходящими волнами по мелкой гальке берега. Ветра, никогда не утихающие здесь, подпевали ему, а чайки вносили в эту мелодию тревожные нотки.

Халльдуор запрокинул голову и посмотрел ввысь. Чем дальше они поднимались, тем страннее вела себя энергия. Даже его синий огонь плескался куда свободней, чем обычно, словно радовался чему-то, но контролировать его становилось все труднее. Рошел украдкой оглядел своих спутников. Во время обучения да и последующей практики каждый из них хотя бы раз оказывался в этом месте, несмотря на его расположение на территории Нарры-шэ. Так же как ее защитники посещали Храм Разбитой Чашки, находящийся на землях Карнавы-шэ. К слову заметим, обучаясь на Феэркен-сене, они все временно считались полноправными жителями острова, что освобождало их от подданства карнавских или наррийских королей. И только ученики могли решить, возвращаться ли на родину или нет. Случаев, когда это не происходило, было не более десятка, но тем не менее. Хотя практически все из обучающихся на Седьмом острове продолжали считать себя карнавцами или наррийцами, в плане посещения различных храмов и просто понимания религии как таковой, какому бы богу или богине она ни была посвящена, такая система была весьма удобна.

Фаар видел самые разные реакции на святилище Облачной Девы. Некоторые выходили оттуда радостные, практически эйфорически возбужденные. А был случай, когда одну из их сокурсниц вынесли в глубоком обмороке, и пришла она в себя лишь через два дня. Сам Халльдуор не любил здесь бывать. Ему достаточно было и той чуши, что вечно нес Шерши Ро, чтобы выносить еще чью-либо ерунду. Даже если в нее заключена мудрость мира.

Не в пример храмам Нарры или Карнавы, на подходе к этому месту не возвышались традиционные ворота, не было и внутреннего двора, и длинной дороги раздумий, которые стали правилом для иных святилищ. Не росли тут и цветы, не звенел ручеек, в котором обычно омывали руки, а заодно и мысли пришедшие к богам. Но стоило мужчинам ступить в храм, как они почувствовали совершенно иную атмосферу, чем царящая снаружи. Сила внутри этих стен казалась плотной и чуждой. Протекторы привыкли, что энергия льется многочисленными потоками, некоторые из которых возможно перенаправить, изменить. Здесь этого не было. В этом месте сила походила на однородное полотно. Возможно, из него и можно было выдернуть какие-то нити, но это должен был делать лишь тот, кто привычен к такой работе. Даже их квалификации на это не хватило. Или все же специализации?

В какой-то миг каждому из вошедших показалось, что им кто-то хочет передать какие-то сведения, что-то сказать. Энергия вокруг была наполнена некими неясными голосами, шепотом, обрывками мыслей и желаний, рассказами о прошлом и будущем, но ничего из этого понять не удавалось, но ощутить – да. Мысли начали путаться, тело напряглось. Захотелось одновременно и покинуть это место, и вслушаться внимательней, в надежде разобрать хоть что. Но все это длилось лишь один миг. Потом будто холодный ветер налетел с моря, и эти дикие ощущения пропали. Наполненная знаниями сила отхлынула от протекторов и затаилась до поры.

Существовало мнение, что вся информация, которая есть, была или будет в мире, сплетена в некий невидимый ковер, а может, и вовсе плывет вместе с другими энергетическими потоками по пространству. Только почувствовать ее, эти особые течения, могут лишь избранные – пророки, поэты, оракулы, медиумы, некоторые гадалки и те, кто обучен соответствующим навыкам. Иногда этот дар дается случайно, иногда развивается в результате усиленных тренировок. Какие-то предсказания – о прошлом или будущем, сведения о настоящем, которые узнать как-то иначе невозможно, – являются просто удачной фантазией, умелым предположением или хитрым толкованием мутной фразы. Но существуют и иные. Те, в подлинности которых сомневаться не приходится. Таких в этим мире существовало достаточное количество. И большая их часть приходилась именно на Храм Облачной Девы.

Были среди них и конкретные указания на события, и расплывчатые или вовсе непонятные до самого момента, когда все происходило, рассуждения. Некоторые из них касались судеб стран и королей, иные же относились к одной-единственной частной ситуации.

Что достанется их команде сейчас, Халльдуор даже боялся предположить. Может, жрица вообще не захочет с ними говорить. Но это сомнительно. Несмотря на всю свою неприязнь к Храму Облачной Девы, Рошел признавал, что случайно сюда не попадали.

Группа протекторов неспешным шагом вошла в первый большой зал. По сути, построен он был лишь с одной целью – хоть немного подготовить пришедших к тому, что их ожидает дальше. Фаар слышал и иную версию – здесь, прямо в стенах, полу и потолке, заключалось множество ловушек, способных нашинковать возможных злоумышленников на очень мелкие кусочки. Такое представлялось вполне вероятным: культ за все время своего существования нажил себе врагов даже среди власть имущих на континентах, не говоря уже о жителях Колье. Но истории не было известно случаев убийства Облачных Дев. То ли спасало умение предвидеть события, то ли охрана, и эта комната в том числе, а может, такие инциденты тщательно скрывались.

Этот зал, как, впрочем, и последующие, был почти пуст. Все его убранство составляли несколько свитков на высокой, странной конструкции тумбе и стол для пожертвований, укрытый тонкого льна тканью. Однако пусто здесь не казалось. Фрески и высеченные в камне символы покрывали стены от пола до потолка. Рисунки красовались и на последнем. Под ногами же лежала яркая, не потерявшая своих цветов даже за столько веков мозаика. Звук шагов, шорох одежды здесь слышались как-то иначе, словно попадали в особую, специально для них предназначенную ловушку.

Однако первый зал остался позади, и протекторы наконец оказались перед той, к кому шли. И вновь, как и всегда, когда выпадало бывать здесь, застыли. Сколько они уже ни видели это зрелище, оно все равно впечатляло. Посредине просторной, полной косых солнечных лучей комнаты висело облако. Большое, пушистое, с виду такое мягкое. Абсолютно белое. Размерами в десять шагов в длину и ширину. А на облаке лежала женщина.

– О, они поменяли жрицу, – еле слышно выдохнул Ранреу.

Нынешняя служительница этого странного культа была в том роскошном возрасте, когда юность еще не утрачена, но глупость и наивность уже сменились на понимание и наслаждение собой и самим фактом своего существования. Красота женщины на облаке казалась чуточку резковатой, а из-за совершенно не присутствующего здесь взгляда и вовсе чудаковатой. И все же глаз от нее отвести было невозможно. Хотя бы потому, что она то и дело переворачивалась на своем фантастическом ложе.

– Кто пожаловал… – промурлыкала она, отвлекая протекторов от совершенно невежливого разглядывания.

Ее глаза уставились на вошедших, но у каждого сложилось впечатление, что видит совсем не их лица и фигуры. Может, смотрит прямо им в душу, но в это верить не хотелось.

– Ранреу со своей поисковой командой… – Лицо ее казалось заинтересованным, если бы не взгляд. Женщина даже подперла подбородок основанием ладони, без каких-либо видимых неудобств поставив локоток на облако. То вело себя как абсолютно твердая поверхность, хотя было видно, что оно чуть клубится и двигается.

Старший протектор склонился в церемониальном поклоне.

– Видящая… – пропел он. – Приветствую тебя. Карнава шлет тебе свое почтение.

– Ах брось! – отмахнулась жрица и перевернулась на спину. Запрокинув лицо, она вновь могла видеть мужчин. – К чему такие условности? Между нами-то?

Лоу спиной чувствовал взгляды соратников, в которых откровенно читался вопрос: «Ты что, паршивец, и с ней спал?!» Женщина с удовольствием полюбовалась на эту картину и добавила, будто не прерывалась:

– Коллегами, м?

– Как пожелает дама, – возрадовался Ранреу. Он совершенно ее не помнил, что заставляло усомниться в собственной чести. Настоящий мужчина всегда помнит всех своих женщин.

– Какой любезный. – Могло показаться, что жрица с ним заигрывает. – Ты мне нравишься. – И она тут же посмотрела, если можно это слово употребить к этому невидящему расфокусированному взгляду, на остальных. Каждого по очереди. – И вы тоже… немного… или много? Как странно… такие разные. Зачем же вы пришли?.. Какая странная от вас энергия… Будто вы недавно кого-то предали… Один из вас. Или не из вас? – Голос у жрицы изменился, стал менее четок. – Может, это из следующих? Они уже скоро будут здесь. О! а вы знаете, что с вами Бог? Или был с вами? – Она запустила руки в волосы, уже в который раз переворачиваясь. – Или будет? Что-то вы совсем меня запутали. – Она оказалась у самого края облака, и самый несдержанный, Микош, уже дернулся, чтобы подхватить ее, дабы жрица не упала. Однако это странное ложе, будто живое, приподняло свой край, и женщина, как в колыбель, покатилась обратно. Потом резко выпрямилась и села, раскачиваясь из стороны в сторону. – А может, это не ваш Бог? Или вообще Богиня? Я отчетливо ощущаю кого-то столь же сильного. Разве вы не любите Нарру? Или вы от Карнавы? Как они заинтересованы! Зачем вы пришли?! – рявкнула она, подаваясь вперед и совершенно безумными и из-за этого ужасающими глазами уставившись на мужчин.

Те невольно отшатнулись, с подозрением глядя на грозно сереющее облако.

– Мы ищем… – попытался собраться с мыслями Ранреу.

– Молчи! – вдруг вскрикнула женщина, хватаясь за виски. Темные локоны пришли в полный беспорядок, когда она замотала головой. – Только молчи! Не задавай мне вопросов, безумец! Ты не здесь ищешь!

– Не здесь?.. – вопреки приказу попытался что-то уточнить Лоу.

– Не здесь! Не здесь!! Вашу рыбку нужно удить в море! Да! Порт! Корабль… большой… Был. Рыба не предаст море, но предаст сухопутных тварей. Рыба выберет свою стихию. На ней властвуют полурыбы-полулюди. Она попробует сбежать… судьбе навстречу. Тот, кто затеял эту игру, плетет нити, но даже он не все может предвидеть. Удастся ли ему его кружево?.. Сможешь ли ты, Ранреу Лоу, и тут остаться на высоте?

– Ты можешь понять, что это за порт? – Халльдуор слегка подался вперед. Облако боязливо отпрянуло назад. Фаар был в своем истинном обличье.

– Вас остановят. – Женщина расширила глаза, не отрывая взора от синего пламени. – Совсем скоро вас остановят. Она не позволит, чтобы кто ему помешал. Они слишком страдали. Я все сказала, для вас больше ничего нет. – Жрица сморгнула и стала почти нормальной. – Какой милый огонек! А можно его потрогать?

– Кажется, он не нравится твоему облаку. – Рошел не любил подобного интереса.

– Ах да, – словно только что вспомнив об этом, махнула рукой женщина. Вновь легла на живот и чуть взбила облако, как мягкую перину. – Идите уже, у меня скоро будут еще одни гости, а вам еще с девочками общаться. И да, Карнаве тоже… мое почтение.

Она заливисто рассмеялась, будто весело пошутила, а протекторы сочли за благо откланяться. Выходить полагалось через тот же зал, в который они вошли первым, но сворачивать в другую сторону, проходя мимо третьего, последнего, квадрата здания.

Все шли запутанные и ошарашенные. Мало что из сказанного казалось понятным. Однако догадок и подозрений было море, да только как из них выбрать правильные?

– Слушайте, – вдруг совершенно не в тему спросил Микош, – тут же три зала. В двух мы были. А для чего третий?

На него воззрились как на безумного.

– Нашел что спросить! – выругался Халльдуор, уже все мозги сломавший на предмет предательства и Бога, о которых говорила жрица. Что она имела в виду? Неужели один из них играет за Нарру? Среди них есть земное воплощение Бога? Да нет, бред. Это проверенные годами протекторы. Карнава никогда не дал бы свою силу тем, кто может его предать. А если он среди них? Или не среди них, а среди следующих? А кто следующие? Льот с командой тоже здесь? Может, кто-то из них предает? Быть такого не может! Нарра помогает им, вопреки неписаным правилам невмешательства богов, по крайней мере явного?.. Имелось ли в виду предательство Хозяина Морей? Против воли вспомнилась сумасшедшая парочка – Эндрю и Лирина, разошедшиеся с ними еще в порту. Вот уж кто воистину странен. Может, слова жрицы относятся к ним? – Что за глупые вопросы?

– Не, ну интересно же! Может, там охрана сидит? Или символ храма? Какая-нибудь священная реликвия? Вот бы увидеть!

– А может, щетки с тряпками? – коварно предположил Альзорел.

Микош возмущенно уставился на коллегу:

– Целый зал на это? Он же огромный!

– Так и храм не маленький, – продолжал ерничать адъютант. – Попробуй такой отмыть! Все ходят и ходят.

– Нет! Там реликвия! Или охрана! – Духовник совершенно по-детски бросился в спор.

– Запасное облако там, – отрезал Халльдуор. И отвернулся, чтобы скрыть предательский смех, который легко было рассмотреть даже в алых угольках глаз.

Глава 29

– Эй, командир! – Рыжий плечом отодвинул Шаи и пристроился по правую сторону от Льота. – Чего невесел? Неужто так не хочешь к Бабе-на-Облаке идти?

– Гархаэт! – упрекнул Фелл. – Она – Облачная Дева, а не… не то, что ты сказал!

– Да я что, я ничего! Облачная так облачная. Только это не отменяет того, что она баба и что на облаке. Скажешь, я не прав?

Адъютант хотел что-то ответить, да махнул рукой.

– Не забудь о том, что она все-таки жрица, – попытался воздействовать на своего напарника Фиро, – если тебя не удерживает то, что она женщина.

Майрэл украдкой усмехнулся. Шерши поймал его на этом и понимающе хмыкнул.

– А разве я не почтителен? – продолжил гнуть свою линию Рыжий. – Да я само почтение! Вот приду к ней и так и скажу: «Здравствуйте, Баба-на-Облаке, мое вам почтение. И Нарра привет шлет. Как настроеньеце, как делишки? А мы тут к вам по делу. Вам там из высших сфер ничего про нашего беглеца не сообщали?»

– Не смей! – испугался младший духовник. – Ты все дело загубишь!

– Да не боись, малец, – не прекратил Гархаэт. – Я баб знаю. Неужто уломать не сумею? Договоримся, вот увидишь!

– По-моему, тебе просто нравится так себя вести! – вознегодовал Фиро. – Ты же получил точно такое же образование на Феэркен-сене, как все мы! Как можно было манер там не набраться?

– Наверное, эти ваши манеры и этикеты нам, простым, диким, необразованным и некультурным племенам, не прививаются. – Рыжий почесал маковку с самым серьезным выражением лица. – Такая вот, понимаешь, аномалия.

Фиро замолчал с открытым ртом.

– Ты меня разыгрываешь! Подначиваешь! – обличающе закричал он спустя минуту.

– Я?! Да ты что? Никогда! – еще более серьезно отмахнулся Гархаэт.

– Я тебя сейчас придушу!

– А что в храме скажешь? Куда напарника дел?

– Меня поймут!

– Стойте, – внезапно оборвал их оборотень. – А куда малец делся?

Рамий был тут, а вот Никки рядом не наблюдалось. Протекторы принялись оглядываться и судорожно вспоминать, когда видели его в последний раз. В пути он точно ехал за спиной Шаи. Лошадей они оставили у одной таверны, заплатив за еду и уход. Тогда юноша еще точно был с ними. Кажется, с кошкой разговаривал. А позже?

– Когда мы на гору пошли, он был? – Шаи чуть повысил голос, глядя на разброд среди коллег.

– Майрэл, нюхай воздух! – приказал Шерши. Нельзя сказать, что он пребывал в восторге от присутствия рядом с ними этого ходячего бедствия, но и просто потерять столь легко влипающего во всякие приключения юношу совесть не позволяла. Да и Нарра не одобрит.

– Я тебе что, собака? И вообще, не ты ли первый требовал от него избавиться?

– Да кто бы говорил!

– Куда опять этот парень-сто-несчастий ввязался? – Гархаэт прибавил еще пару выражений, подтвердив свою принадлежность к «простым, диким, необразованным и некультурным племенам».

– С ним наверняка что-то случилось! – предался панике, но уже по другому поводу Фиро.

– Я оставил его в таверне, – совершенно ровным голосом произнес Льот и двинулся дальше.

Его соратники несколько ошеломленных секунд просто смотрели ему в спину, не в силах найти выражения, достойные ситуации.

– Когда? – выдохнул Майрэл.

– А сразу сказать нельзя было? – рыкнул Гархаэт.

– Вообще-то о таких вещах принято сообщать коллегам, если уж посоветоваться не удосужился, – Шерши произнес это столь же спокойно и ровно, как и Фарклайд, что с головой выдавало его гнев.

– Засчитаем это проверкой на внимательность, – слегка натужно засмеялся Фиро, пытаясь сгладить ситуацию. – Идемте уже.

– Проверки мне только Нарра вправе устраивать, – отрезал Ро. – Но ей подобные детские забавы неинтересны. А вот наш командир, похоже, записался в класс небожителей, и ему теперь можно плевать на мнение, чувства и гордость обычных людей.

Сколь ни резок и капризен был Шерши, но такого он обычно себе не позволял. Льот резко остановился и медленно повернул голову. В серых глазах начала собираться гроза. Старший духовник лишь выше поднял округлый подбородок.

– Себя описываешь, Шерши Ро? – словно дальние раскаты грома прокатились по внезапно притихшей улочке.

– Не угадал, – нахмурил брови духовник. – Тебя, мой командир. Ты обращаешься с нами как со своими слугами. Вроде и вежливо, но каждым действием указывая, что только у тебя в этой команде есть мозги и какие-то права на решения, а все остальные для тебя – лишняя обуза. Так ты и думаешь, скажи же!

Взгляды протекторов скрестились. Все остальные застыли, не в силах придумать, как поступить в подобной ситуации. Они ожидали, что Льот одной отточенной фразой, как ударом меча, поставит Шерши на место и невозмутимо продолжит свой путь. Правда, с Ро это не так-то просто сделать. Однако против ожидания Фарклайд все же повернулся, сделал два шага навстречу духовнику, не сводя с него ледяного взгляда.

– Хочешь знать, что я на самом деле думаю? – процедил старший протектор. – Позволь удовлетворить твое любопытство. Я думаю, что твое любимое занятие – измываться над окружающими, а еще больше тебе, протектор Ро, нравится, чтобы все было по твоему желанию. Даже если дело касается мелочей. И стоило тебе заподозрить кого-то в неуважении к твоей бесценной персоне, как ты тут же поднял восстание, выказывая во всей красе свой дурной характер и полное отсутствие понятий о субординации. Со мной, Шерши Ро, это не пройдет. Я глава этой миссии и имею право принимать решения, и учитывая ваше мнение, и нет. Я устал от твоего постоянного пренебрежения дисциплиной и бесконечного любования собой. Это уже просто мешает. От тебя требуется только выполнять свой долг, все остальное оставь на свободное от дела время.

Столь долгой отповеди от Льота мало кто удостаивался. Но, даже зная это, Шерши лишь в гневе сузил глаза, не собираясь отступать ни на шаг.

– Хочешь сделать из меня идеального слугу, Льот Фарклайд? Своими адъютантами командуй. Не мной. Или ты, их воспитывая, назовем эту дрессировку так, разучился общаться с равными? Или, может, равных тебе нет? – В голосе духовника послышался мед.

– Любое уважение нужно заслужить. И не только своей силой.

– А мне не нужно твое уважение. Достаточно будет и нормального отношения.

– Не путай нормальное отношение с потаканием твоим прихотям.

– Под моими прихотями ты подразумеваешь желание иметь сведения о том, что происходит с другими членами команды?

– Никкаласар не член команды. И тебе придется смириться с тем, что я не буду обсуждать с тобой каждое свое решение.

– Столько пафоса. Ты злишься, потому что мы на…

– Господа! Господа протекторы! Не ссорьтесь! – раздалось совсем рядом, прерывая ядовитые слова духовника. Голосок был совсем юный и очень испуганный. Их недавняя пропажа – Никки – стоял, прижав руки к груди, и смотрел на противников в этой перепалке огромными, полными ужаса глазами. – Не надо из-за меня ссориться! Прошу вас!

– Как ты тут оказался? – Воздух со свистом прошел между зубов старшего протектора. – Я же велел тебе ждать нас в таверне, посвятив это время пополнению запаса продуктов.

– А я пополнил! А потом бросился за вами.

– Зачем?! – Льот, не уследив за собой, прижал пальцы к переносице, надавливая на нее. Потом резко отнял руку от лица и гневно воззрился на юное недоразумение.

То задрожало, но храбро подняло подбородок еще выше. Костяшки пальцев прижатых к груди кулачков побелели.

– А вдруг я вам понадоблюсь? – Казалось, теперь самому Никки такое объяснение не представлялось разумным.

Пауза затягивалась. Первым засмеялся Майрэл.

– А ведь он прав, командир. Довольно выяснений отношений. Не расстраивайте Нарру, она ссоры между соратниками терпеть не может.

– Да и дело стоит, – зная своего начальника, добавил Шаи.

– Баба-на-Облаке ждет! – на всю улицу провозгласил Гархаэт.

– Облачная Дева! – хором поправили его.

Льот и Шерши переглянулись. Обоим стало неприятно, что они, столь опытные и могущественные протекторы, устроили свару из-за ерунды.

– А вот и мои вторые гости, – провозгласила Облачная Дева, стоило защитникам Нарры появиться на пороге второго зала Храма. – Ждала-ждала.

Жрица сидела на краю облака и покачивала ногами. Мужчины невольно скользнули взглядом по стройным лодыжкам и аккуратным ступням.

– Я так рада вас видеть! – Только что голос жрицы был женственно-соблазняющим, и вот она уже щебечет как девчонка. – Обожаю, когда ко мне приходят такие представительные мужчины! Всегда считала наррийцев интереснее карнавцев. – И вот тон вновь сменился. Она уже лежала на облаке, болтая ногами в воздухе, и подпирала подбородок основанием ладони. – Льот Фарклайд, – зазвучало это так, будто женщина пробовала имя на вкус, – как всегда великолепен и совершенен. О чем думает Нарра, когда глядит на тебя? Визжит как девчонка от восторга или просто уважает? Впрочем, неважно. Главное, что ты стоишь во главе этой команды. Как, интересно, тебе удается быть столь логичным и разумным, когда Богиня куда больше предпочитает чувства и интуицию? Ха, а у Ранреу – наоборот. Впрочем, может, это просто случайность? Или все же закономерность? Что-то я заговорилась. – Жрица принялась покачиваться из стороны в сторону, потом и вовсе несколько раз перевернулась. Облако же начало вращаться, пока не сделало полный круг. Женщина удивленно смотрела на них: – Куда вы только что пропадали? Такие забавные. Исчезают куда-то! Ой, а вы в курсе, что с вами Бог… нет, Богиня. Нет, Бог. Или все же Богиня? Была. Ой, нет, будет. То есть… совсем вы меня запутали! Стойте, это не с вами, им я, кажется, уже это сказала… Или скажу? Или все же с вами? Может, с обоими? Ничего не понимаю. А про предательство я говорила? Вы его коснетесь в этом деле. Или уже коснулись. Как сегодня все странно. Так, а зачем вы вообще пришли? Нет, молчите! Сама догадаюсь. – Она перевернулась на спину и, вытянув вверх руки, долго смотрела на них. Потом вернулась в предыдущую позицию. – Нет, не догадаюсь. Разве вы не знаете, что вам делать? Ай-ай-ай, Льот, как же так?

– Нам посоветовали, – Фарклайд, отчаянно стараясь удержать разум на месте, почтительно склонил голову, будто признавая свою вину, – обратиться к вам.

– Да? И правильно! Вы хотите знать, что вам делать?

Старший протектор больше ничего уже не хотел, лишь выйти из этого здания и привести мысли в порядок.

– Да, мы хотим узнать, что нам делать, – тем не менее покорно кивнул он.

– А ничего не делайте!

– В смысле? – Майрэл не стал ждать, пока командир найдет вежливую формулировку.

– Ой, какая киска! – восхитилась жрица, хотя оборотень пребывал в своей человеческой ипостаси. Даже приподнялась, чтобы лучше его разглядеть, хотя взгляд по-прежнему светился безумием, проходя куда-то сквозь тело. – Тебе идет шерстка, барсик мой.

– Благодарю. – Майрэл ничем не выдал, как его покоробили эти фразы. В конце концов, женщина выразила именно то, что большинство из дам думали при виде его второй формы. – Так почему мы не должны ничего делать?

Облачная Дева перевела взгляд на Льота:

– Потому что ты все уже сделал, старший протектор Нарры. Расслабься. Если умеешь. Доверься течению жизни, как давно уже не делал. Скоро тебе снова в бой, разумом и хладнокровием ломая все ловушки, которые выстроили на вашем пути, но… не сейчас. Сегодня у тебя будет возможность отдохнуть. Немного… потом… ну неважно. Но после этого постарайся сделать себе выходной. Шерши Ро уже и так подпортил день, не так ли? То ли еще будет! Но он в чем-то прав, но лишь немного… Тебе пора вспомнить, что ты не только оружие в руках Богини, но и человек. Сегодня тебе напомнят. Ослабь путы на себе и плыви по течению. Сегодня. Когда еще представится такая возможность? Хм… этот вечер будет невозможно хорош. Роскошество заката и вкус прошлого. Такие вечера надо пить как южное вино.

Женщина невидяще посмотрела на них, а потом просто отвернулась. Облако скрыло ее от взглядов мужчин. Сеанс связи с мудростью мироздания был закончен.

Как это всегда бывает со всеми, кто посещает Облачную Деву, протекторы Нарры вышли из Храма слегка ошарашенные. Отчаянно хотелось потрясти головой в надежде, что слова жрицы и мысли по этому поводу сами уложатся в нужный порядок. Гархаэт, как наиболее раскрепощенный, так и сделал. Однако желаемого эффекта не достиг. Лишь волосы растрепал.

– Кто-нибудь что-нибудь понял? – решил он, что не стоит и пытаться разобраться самостоятельно. В конце концов, не он у них мозговой центр.

– А как ты думаешь? – с иронией воззрился на него Шаи.

– Хм… так что же делать?

– Льот? – Адъютант посмотрел на молчаливо идущего рядом Фарклайда.

Тот пожал плечами:

– Будем ждать.

– Чего?! – возопил Рыжий.

– Течения событий, – невозмутимо ответили ему. – Жрица выразилась достаточно определенно. В этом вопросе. Не думаю, что она ошибается.

– И ты будешь спокойно ждать? – поразился Гархаэт.

– Почему бы и нет? Как верно заметила жрица, я тоже человек.

– Во дела, – поскреб Рыжий в затылке. – Эта вахная Баба-на-Облаке мне все мозги выскребла. А вам?

Ответом ему стал хор нестройных голосов. В этот момент Никки, подозрительно вялый с их самого первого шага в храм, нехорошо покачнулся и начал падать. Гархаэт успел ухватить паренька за плечо, но ноги юношу уже не держали. Подоспевший Шаи не дал ему свалиться окончательно и с горем пополам установил в вертикальном положении, похлопал по щекам, заставил глотнуть воды. Никки удивленно похлопал ресницами, мотнул головой, поморщился и смущенно прошептал:

– Простите… Я… голова почему-то закружилась… сейчас… я уже…

Шерши поморщился и тоже подошел. Поднял лицо юноши за подбородок и, покачав головой, приложил пальцы второй руки к его лбу. Никки почувствовал освежающий холод, и качающийся перед глазами мир начал потихоньку успокаиваться, возвращаясь к прежнему неподвижному состоянию.

– Ребенок чувствителен к аномальной энергии, – с некоторым удивлением пояснил Ро. – Получил слишком большую дозу сразу. Похоже, ты прав, Льот, не стоило ему тащиться в храм. Если б ты еще с нами посоветовался… – Серьезный тон сменился на привычно вредный. Коллеги мигом успокоились: Шерши не язвил только в совсем бедственных ситуациях. Фарклайд проигнорировал замечание. Ро, еще раз внимательно вглядевшись в юношу, кивнул и отстранился. – Где-то через полчаса будет в норме. Гархаэт, было бы отлично, если бы ты его поддерживал еще некоторое время.

– Простите… – еще раз пискнул Никки, сраженный таким количеством доставшегося ему внимания.

– Не дрейфь, малыш, мы из тебя еще бойца сделаем! – на свой манер поддержал паренька Рыжий. Вернувшийся было на щеки «демона» румянец исчез снова.

Протекторы еще немного постояли, но потом медленно двинулись дальше по улице. Мысли мужчин вновь вернулись к услышанному и увиденному в храме.

– Вахны побери, – вдруг простонал Майрэл, – хочу такое облако!

Если еще можно было сегодня поразить протекторов, то барсу это удалось. Удивленно смотрел даже Льот.

– Зачем? – осторожно спросил Фиро.

– Ну как! – Оборотень, увлеченный своими фантазиями, похоже, даже не заметил недоумения коллег. – Я бы на нем лежал… переворачивался… прыгал! Прыгал! Представляете, какие ощущения для лап?! Оно такое мягкое с виду!

– И можно было бы играться с ним, как со снегом или опавшими листьями? – подначивающе сладко добавил Шерши. – Лапками его, лапками. Да?

– Да! – Майрэл и тут не углядел насмешки. Правда, она была на редкость мягкой. – Ты меня понимаешь! Вахны заберите, какое же облако! Хочу!!!

– Да, – задумчиво прокомментировал Льот, – похоже, нам всем не помешает немного отдохнуть.

Глава 30

День все сильнее наливался жарой, но ветер, приходящий с моря, освежал, не давая мыслям путаться из-за перегрева. Путались они по другой причине. Ранреу снова зубоскалил на публику, но в голове его вновь и вновь прокручивались слова жрицы. Ближайший план действий намечен, так что вполне можно подумать о странных намеках, сделанных Облачной Девой. Она действительно сказала, что из них кто-то предатель и они совсем недавно пересекались с Богом? Что же она имела в виду? Лоу усмехнулся какой-то шутке, с помощью которых коллеги приходили в себя после посещения этого странного Храма, а мысли его, как старшего протектора и руководителя, продолжали методично анализировать полученную информацию.

Облачная Дева говорила много и, возможно, большую часть из этого можно было бы пропустить мимо ушей. Или все же нельзя? Может, они и вовсе не случайно тут оказались, а именно для того, чтобы он получил указание на опасность и предотвратил беду? Предательство… ничего нет страшнее. От него порой больнее, чем от реального удара. Хотя, как правило, они наносятся одновременно. Но как возможно предательство в их среде? Протекторы напрямую получают свою силу от Бога, и предать их дело, – значит предать его, а это все равно что птице самой себе отрезать крылья. Жить будет, но летать не сможет. Да и сколько после этого проживет? Можно перейти под покровительство другого Бога, как когда-то сделали Окаянные, но неужели все остальные в окружении не почувствовали бы изменение силы? Ведь ощущения от энергии жрецов и защитников Нарры совсем иные, чем от служителей Карнавы. Или нашли способ?

После того как какие-то ловкачи утащили Зеркала самого Сайенсена, Ранреу начал сомневаться в непогрешимости многих истин и убеждений.

Но если допустить, что кому-то подобное удалось, то кому? Думать об этом было противно и мерзко, словно съел что-то несвежее, но Лоу не имел другого выбора. Не только из-за долга, который, несмотря на репутацию, выполнял неукоснительно, но и из-за собственных мозгов, которые всегда – всегда! – обрабатывали информацию, не могли прекратить размышлять над загадкой или проблемой.

Так кто же?

Окаянные снова перешли на другую сторону? Вряд ли. Этот Олестер, несмотря ни на что, очень искренний мальчик. Да и не верится как-то, что его род, столько сделавший ради Карнавы, просто таким образом внедрялся. Неразумно как-то. К тому же просчитать, что подозрение падет именно на него, весьма легко. То есть делать его своим шпионом глупо. А за служителями Нарры глупость не часто замечалась. По крайней мере до стадии идиотизма.

Халльдуор? Это просто смешно. Фаары – любимцы Карнавы. Их почти нет на территории Нарры-шэ, а здесь у них множество привилегий и богатств. Никакого резона уходить к Богине нет. Правда, всем известно, что Рошел и Шерши Ро – лучшие друзья. Они постоянно цапаются на людях и кричат о ненависти друг к другу, но это такой тип дружбы. Так у родственников, например, братьев и сестер, бывает. Лоу сам был свидетелем того, как Шерши на одном из праздников выпил какой-то коктейль и начал задыхаться, Рошел тогда вмиг оказался рядом и первым сообразил, что делать. Может, и не от смерти спас, но будь на месте Ро простой человек, все могло бы кончиться куда печальней. И как только Халльдуор убедился, что с другом-врагом уже все в порядке, он такую головомойку ему устроил! И про невнимательность его сказал, и про безответственность, и про глупость, и много чего еще. В считаные минуты они дошли до прямых оскорблений друг друга, такого наговорили, что иные и врагам не скажут. Не выдержали, вышли, вернулись потрепанные, с синяками и ссадинами (да, даже на Халльдуоре было заметно, пока он не вернул себе огненную ипостась), но зато уже спокойные, почти умиротворенные и всю оставшуюся часть празднества проговорили за чарочкой вина. И это не единичный случай. Может, Халль решил, что ему будет лучше рядом с другом?

Ранреу в это не верил. Он много лет знал фаара: более верного и порядочного человека еще поискать. К тому же Лоу подозревал, что такие отношения между Рошелом и Ро их обоих вполне устраивали. Так зачем что-то менять? Или все-таки было зачем? Старший протектор поскреб в затылке. Почему-то не представлялся ему фаар на службе у Нарры и с ее силой.

Есть еще Элайтер, его напарник. Он благородных кровей и умелый воин. Для него честь и верность долгу важнее, наверное, любых благ. Или это умелая маска? Лоу нахмурился. Ему всегда казалось, что именно в этом протекторе очень много того, что желал бы видеть в мужчинах Карнава. Так неужели он поддастся Нарре? Может, женщина? От любви совершают и не такие поступки. Но все же Карнелл не мальчик уже, чтобы лишаться головы из-за юбки. А чем еще можно его соблазнить? Деньги у него и у его рода есть. Земли тоже. Положение и власть – хоть отбавляй. Во всяком случае, в Нарре-шэ они вряд ли получат больше. Заложники? Да Элайтер захватит с собой Халльдуора, и в считаные мгновения от безумцев, покусившихся на близких Карнелла, не останется и следа. Горло перегрызут, но не поддадутся шантажу. Если уж на то пошло, он скорее, из протекторов уйдет, чем воспользуется своим положением.

Микош. Микош еще очень молод. Весел, легок, добр. Но с ним вообще непонятно. Что еще из него вырастет? Халльдуор недоволен его работой с Олестером. Духовник обязан следить за своим напарником куда больше, чем наоборот. У первых куда крепче связь с Богом, значит, им виднее, что он от них хочет. К тому же, занимаясь энергией, учишься в первую очередь контролировать себя. При столь тесной работе любая нестабильность напарника может помешать и самому духовнику. Так что душевное здравие того – прямая забота Микоша и его коллег. Однако он использовал черную ауру ненависти, вины и боли Олестера как мощнейшее орудие, и Ранреу должен был признать, что действовало оно весьма эффективно. Но имеют ли они право так поступать? Ведь самому Окаянному от этого становилось все хуже и хуже. При таком подходе он быстрее пойдет в расход. Хотя опять же самая толковая практика в связке духовник – протектор – это нахождение его главной черты, самой сильной стороны и придание ей мощи. Как сделал Шерши с Майрэлом – выпустив его вторую ипостась едва ли не самостоятельным зверем рядом с самим оборотнем, пока тот был в человеческом обличье. От этого боевая ярость, не говоря уже об эффективности действий, барса еще больше увеличилась. Превосходная задумка. С такого угла работа Микоша безупречна. И все же не слишком ли жестки подобные действия? И что это дает? Мог ли он быть изменником? Медленно убивать Окаянного – не это ли идеальная женская месть, ведь их род когда-то оставил Богиню? Хотя Нарра обычно действует иначе – яростно, бурно, разрушительно гневается, но быстро отходит. Хотя кто знает? Ведь сами наррийцы говорят об ее изменчивой натуре. И ее эмоциональность не отменяет ее ума. Одно то, кого она поставила во главе протекторской службы, говорит о многом! И все же… все же… Сколько времени уйдет на разрушение Олестера? Его жизнь становилась бы (а может, так и случится, если он не прислушается к отповеди Халльдуора) все хуже и хуже… слишком похоже на месть. С другой стороны, боевых операций они не так много проводят, даже при такой манере своего духовника Окаянный вполне может выкарабкаться. Так что же с Микошем? Ранреу не видел каких-либо серьезных причин подозревать его. Если придираться безосновательно, то самого Карнаву заподозрить можно.

Старший протектор перебрал участников похода. Остались он и Альзорел. В своем адъютанте он был уверен. Помимо высочайшего понимания чести и несомненной преданности Карнаве, Каст, как полагал Лоу, был наиболее вероятным преемником его самого на посту старшего протектора. Сам он именно его бы и выбрал, хотя, конечно, последнее слово останется за Богом. Так зачем при таких перспективах ему смотреть налево? Ранреу еще немного подумал. Его адъютант не стремился к богатству или плотским удовольствиям. Служба, карьера – вот, что для него было важнее и интереснее всего.

Лоу хмыкнул. Он не сомневался, что все его соратники, возможно, кроме того же Микоша, размышляют или будут размышлять над тем же, над чем и он. И наверняка найдут причины и для подозрений в его адрес. С кристальной ясностью Ранреу понимал сейчас, что в данный момент его главная задача, даже важней конечной цели их миссии, – это не допустить, чтобы они все перессорились, перестали друг другу доверять. Ежели такое случится, не только об успехе всей операции можно будет забыть, но и о хороших отношениях. Рану, нанесенную потерей веры в своих соратников, еще долго придется лечить. А где гарантия исцеления?

Ранреу был прав во многом, все же не зря он занимал свое место в иерархии защитников Карнавы. Прав был и в том, что по поводу него тоже имелись сомнения. Все знали, что его мать – наррийка, а он сам долго жил в наррийских землях и продолжает их любить. Припомнили его презрение к правилам, наплевательское отношение к тем обязанностям, выполнение которых он не считал необходимым. Да и путь, который они сейчас проделывали, определялся чем угодно, только не логикой и разумом. Скорее удивительной удачей и интуицией. Разве это не женский подход? К тому же к дамам он всегда невероятно хорошо относился, даже с некоторым трепетом восхищения, пусть и выливался оный порой в пышные оргии, но вряд ли девушки покидали их недовольными. Так, может, еще одна женщина его и соблазнила? Разве Богиням отказывают? Разве можно отказать Нарре, попроси она? Но попросила ли? И тем не менее такое предположение соратникам Лоу казалось слишком нереальным. Ранреу всегда действовал в интересах Карнавы, это признавали все. Его методы и поведение могли многим не нравиться, но это не отменяло того, что он был отличным протектором и руководителем. Вряд ли бы он пошел за женщиной, пожелавшей, чтобы он предал своих людей и своего Бога.

И все же? Все же их всех можно было заподозрить, пусть и казалось это невероятным.

Так что же имела в виду Облачная Дева?

Жрица этого столь удивительного храма не ошиблась: для Льота было физически трудно позволить событиям течь без его руководящей длани. Однако старший протектор не лукавил, предлагая коллегам ждать: совет Облачной Девы отличался редкостной конкретностью, что вообще-то за ней не водилось. Чтобы отвлечься от мысленных расчетов и честно попытаться плыть по течению, Фарклайд переключился в своих раздумьях на другую тему. Почему-то он снова и снова воскрешал в памяти слова пророчицы о том, что с ними было, есть или будет некое божество. Правда, женщина не была уверена, что это относится именно к ним. Что же значит? Что их соперники тоже навещали или будут навещать Храм Облачной Девы? Допустим, это так, он бы не удивился. Цель у них одна, вполне логично, что они идут одним путем. Удивительно, что до сих пор их группы пересеклись лишь один раз, ну и Шерши натолкнулся на них на Базаре-Скажи-Что-Ты-Хочешь. Но об этом он подумает позже. Куда важнее, как Льоту представлялось, было понять, что скрывалось за словами о Богине (Боге?) рядом с ними.

«Она сказала: а вы в курсе, что с вами Бог, нет, Богиня… С нами. С нами… – Фарклайд, не привлекая увлекшихся дружеской перепалкой соратников, оглядел их. – С нами или один из нас? Богиня, прости. Но если ты скрываешься за личиной одного из нас, то кого?»

Старший протектор начал перебирать в уме качества коллег. Первый, кто пришел на ум, разумеется, оказался вредина Шерши. Всем известно, что Нарра к нему благоволит. Льот не всегда понимал, за что тому такая честь, однако факт оставался фактом. К тому же он сам по себе невероятно сильный духовник. Энергию сплетает легко и умно, причем одинаково работает и с большими потоками, и с изящными, тонкими нитями. Но при всем при этом Ро же невыносим! Скандальный, недисциплинированный, язвительный, интриган и позер, он доводил всех своей капризностью и раздражительностью! А это его жеманство! Веера, постоянные смены нарядов, не дай Богиня, запачкается что-то! Хм… а если подумать… из них всех он наиболее женственный. Может, это вообще не его личные черты, а отражение еще одной сущности… «Нарра, неужели ты выбрала именно его своим земным воплощением? Или, вернее будет сказать, соседствуешь с его душой в этом теле?» А почему нет? Не в Гархаэта же Богине вселяться! Но Шерши… «Госпожа, ты не можешь так со мной поступить!!!»

А может, Майрэл? Нарра всегда питала слабость к оборотням. Но одно дело опекать их, а другое – выбрать для прогулок по земле. В барсе и так живет две ипостаси. С одной стороны, не много ли будет, если еще один «жилец» появится. С другой – его психика привыкла к некоторым колебаниям сущности. Ни для кого не секрет, что некоторые животные черты и инстинкты в оборотнях куда сильнее, когда они в звериной ипостаси. С детства их учили контролировать себя в этом виде, но все обуздать невозможно, да не всегда и нужно. А вдруг Нарра не использовала кого-то, а просто – кто-то из них? Почему не Майрэл? Льот знал, что Богиня порой бывала жестока. Даже кровожадна. В то же время ей не чужды и прочие эмоции, а перевертыши всегда полны страстей. И все же это казалось Фарклайду невероятным. Он не мог представить, что Богиня, которой он молится, пойдет на такое. Как ни сильны в ней были чувства, она никогда бы не выбрала его на такой пост, если бы именно они в ней руководили. К тому же в Майрэле его мужское начало весьма сильно. Сможет ли женщина, даже если это Богиня, ужиться рядом с такой душой и тем более изобразить такое поведение?

Шаи или Фиро? Льот с каким-то удивлением осмотрел своего адъютанта. У того было полно положительных качеств, но тогда все его поведение лишь маскировка. Весьма умелая, в таком случае. Умение подчиняться, сдерживаться, любовь к оружию, бесконечный флирт с противоположным полом, исполнительность… Однако Фарклайд знал, что в Фелле есть лидерские качества, признаться, его адъютант руководил бо́льшей частью повседневной рутины. Просто до поры эти задатки приходилось гасить, иначе это плохо отразилось бы на их совместной работе. Льот скорее поверил бы, что Богиня будет кокетничать с Шаи, чем в то, что захочет занять его место.

Фиро же хороший, милый мальчик, умеющий смягчать конфликты и добывать информацию. Толковый. Вот такого бы ему адъютанта. Хотя бы потому, что в духовнике честолюбия практически нет. Служить Богине – вот все, что он хочет. Причем ему нужен руководитель или очень четкие указания. Зато вряд ли кто подумает, что страстная веселая яркая Нарра выберет именно его как свое земное пристанище.

Кстати, о милых мальчиках. Фарклайд посмотрел на вновь пристающего к Шерши с каким-то очередным вопросом Никки. Вот уж несуразное создание. В беду постоянно попадает, цепляются к нему все, кто ни попадя, особенно всякие извращенцы. Но все равно – удачливый, не пропал же до сих пор. А еще добрый, отзывчивый и немного не от мира сего. К Шерши опять же явно неравнодушен. Уже до белого каления довел своими расспросами о «подвигах великого духовного протектора». И самое главное – он до сих пор с ними. Вроде все так ненавязчиво, но оставить его до поры никак не получится. Льот не считал себя законченным фаталистом, но ему всегда казалось: если уж что-то произошло, тому есть причина. Так зачем этот совершенно неприспособленный к жизни мальчик с ними, одними из лучших протекторов Нарры?

А ведь есть еще и Рамий, и другие люди, с которыми они пересекались. Из слов жрицы не понять, действительно ли Богиня их сопровождает или их с ней встреча была коротка. Возможно, речь вообще шла не о Нарре. Тогда о ком? Может, все просто и пророчица говорила о Цере? С ним встречались трое из них. А ведь есть еще Утопленник. Но их ли имела в виду Облачная Дева? Если их, то почему такая странная формулировка? Или он слишком придирчив?

Мысли старшего протектора все больше путались, раз за разом упираясь в недостаток информации и совсем забывая, что именно его, Льота, Богиня возвысила больше других, а значит, он обладает теми качествами, которые ей весьма угодны, импонируют или даже восхищают.

– Как вы думаете, о каком предательстве говорила жрица? – вдруг тихо спросил Фиро. Вопрос пришелся в паузу между разговорами и был услышан всеми.

– О Хозяине Морей и о том, как он поступил с соратниками, – немедленно отозвался Гархаэт. – Разве нет? – Он очень удивленно посмотрел на коллег, когда не услышал ответного поддакивания.

– Возможно, еще, – неожиданно, кажется, даже для себя добавил Никки, – что речь пойдет о брате Рамия. – Голос юноши сделался неподдельно печальным. Кстати, названного паренька протекторы оставили в таверне, только в отличие от «демона» под охраной пары городских стражников, опасаясь, что придется задавать Облачной Деве вопросы насчет Корфа Горнона, а это может быть не совсем удобно в присутствии его брата. Стражами напрямую протекторы не имели права командовать, могли действовать только через начальство служителей порядка, но на деле редко кто из псов закона отказывался помочь защитникам Нарры, да еще таким прославленным. И не только из-за уважения – перед Богиней стыдно. – Мне почему-то кажется, что его отсутствие в условленном месте – это плохой знак.

– Думаешь, он предал брата? – удивленно посмотрел на юношу Майрэл, будто в первый раз задумавшись, что у этого нелепого создания есть не только ноги для оттаптывания оборотнических хвостов, но и мысли.

– Я не знаю, – еще смущенней пролепетал до сих пор бледный, неуверенно ступающий паренек. – Только куда же он делся?

– Да, вот уж вопрос так вопрос.

«Хм… а он еще и разумный. О-очень подозрительно».

«Интересно, что имела в виду Баба-на-Облаке… Облачная Дева… что она имела в виду про встречу с Богом или Богиней?» – В памяти Халльдуора самопроизвольно всплыли лица Эндрю и Лирины, в обнимку у борта корабля рассуждающих о двух лунах. Они казались такими чудными, странными и одновременно счастливыми. Даже подозревая, что эта парочка скорее всего, нечиста на руку, их не хотелось в чем-то обвинять. Они и злили Рошела своим полным отсутствием логики, и одновременно смешили. Ими совершенно невозможно было управлять. Любое слово или действие они трактовали по-своему и всегда неожиданно для собеседника.

Когда протекторы сошли с корабля в порту (пираты по надобности прикидывались то наррийским, то карнавским, то вообще континентальным судном), Лирина и Эндрю увязались за ними. Но уже через десять минут их рядом не оказалось. Причем когда именно те отстали, не заметил никто из членов команды. Пропали как не было. Теперь это казалось Халльдуору таким подозрительным…

– Ах, кого я вижу! – раздалось совсем рядом. Рошел сообразил, что слишком погрузился в размышления и давно перестал замечать творящееся вокруг.

Находились протекторы сейчас в центре небольшой площади, частично занятой рынком, частично наемными экипажами, частично крохотными сценами для выступлений или, скорее, соревнований. По всему остальному пространству деловито сновали люди. При этом им приходилось огибать остановившуюся группу протекторов и трех женщин, от одной из которых и исходила эта фраза.

– Старший протектор Карнавы Ранреу Лоу, – смакуя каждое слово, произнесла стоящая посредине дама.

Одетые в похожие, если не сказать одинаковые, одеяния – свободные юбки на манер феэркен-сенских широких платков, которые повязывали с одной стороны бедер и с другой, отчего ногам ничего не мешало, хоть на шпагат садись, но и некоторая видимость приличий соблюдалась (особенно если смотреть сбоку, там-то все закрыто, чего не скажешь о виде спереди и сзади); легкие белые рубашки, также не стесняющие движений, и красиво спускающиеся с плеч невесомые плащи, они выглядели весьма импозантно. Но самое существенное заключалось в том, что в украшениях женщин присутствовали все символы, указывающие на жреческий статус. Более того, они явно принадлежали к храму Искраулу, которым руководила небезызвестная Орнелла Нецкальская.

Халльдуор мысленно застонал. Это святилище располагалось далеко, к тому же, по негласным правилам, его служительницы старались без лишней нужды не появляться близ Облачной Девы. Считалось, что их сила, именно жреческая, мешает пророческому дару. Хотя скорее всего дело было в вопросе влияния. То, что сейчас протекторы Карнавы имели счастье лицезреть аж троих из них, навевало нерадостные мысли об осведомленности Орнеллы по поводу похождений команды Ранреу на ее землях, и сейчас она жаждет призвать их к ответу. Страны в нынешний момент жили в мире, но служители другого культа обязаны были получать разрешение на свое нахождение в чужой земле, равно как и выражать свое почтение главе местного храма. Имелись в виду те несколько крупных святилищ, между которыми были условно поделены земли всей страны. На Южном, самом крупном острове Нарры-шэ, их было семь. Одним из них руководила как раз их давняя знакомая.

Рошела, как и Ранреу, сейчас куда больше беспокоил вопрос, сообщала ли Орнелла об их присутствии своему бывшему возлюбленному. Вмешательство протекторов Нарры могло существенно задержать карнавцев.

Жрицы же явно не собирались ограничиться пустой беседой.

– Или я, может быть, ошибаюсь, и вы не Ранреу Лоу и Альзорел Каст из главного храма Северного острова Карнавы-шэ? И не Халльдуор Рошел и Элайтер Карнелл со Среднего острова Карнавы-шэ? И не духовник Микош с Олестером из семьи предателей, Южный остров опять же Карнавы-шэ? – Каждый раз женщина интонацией выделяла название страны. Учитывая его созвучие с именем Бога, не понять намек было невозможно.

– Нет, не ошибаетесь, – сквозь зубы подтвердил Лоу. Смысл отпираться? В голове у старшего протектора шел поиск причин разыгрываемого спектакля. Если бы Орнелла хотела заключить их под стражу как нарушителей договора, то жриц, как и воинов, тут стояло бы куда больше. Или, может, их пока просто не видно? Ранреу украдкой огляделся. Не только на самой площади, но и в домах, ее обрамляющих, было столько места, что и армию спрятать можно. Мужчина вздохнул. Что же она хочет? Просто потрепать нервы, одновременно показывая, что их присутствие не осталось незамеченным? Обычно так и поступали. Договор и разрешение на присутствие – это, конечно, хорошо. Но на деле последнее не так уж часто запрашивали, если только не какая-нибудь официальная миссия, посольство, праздник. При обнаружении чужаков на своей территории им обычно читались долгие занудные лекции, но дальше этого дело не шло. Никому не хотелось нарываться на международный скандал из-за такой мелочи. Однако сейчас протекторы Карнавы ищут именно то, на что нацелена команда Льота Фарклайда. Ранреу не сомневался, что Орнелле было об этом известно. Выводы из этого понимания утешительными не казались. – Рады вас приветствовать, барышни. – Улыбка у Лоу вышла самая беззаботная. Будто он сюда исключительно ради развлечений приехал. Хотя какие в этом вахном захолустье развлечения? Разве что под бочком у Облачной Девы полежать. Он бы не отказался! – Как я посмотрю, в этом городе одни сплошные красавицы!

– А вот среди протекторов Карнавы одни сплошные нахалы, – передразнила его главная в этой тройке жрица. – Могу я взглянуть на ваше разрешение?

Все отлично понимали, что оного нет.

– Тебе, дорогая, все можно! – развел Лоу руками. – Смотри все, что хочешь.

Халльдуор прожег старшего протектора огненным взглядом. Читалось в нем мнение и о его поведении, и о ситуации, но кроме ругани и конструктивная мысль: «Что ты делаешь? Уходить отсюда надо! И немедленно!»

Жрица, не будь дура, осмотрела все очень внимательно. Нельзя сказать, что это привело к каким-нибудь результатам.

– Ранреу, думаешь, твоя долговязая фигура сойдет за разрешение? Может, и сойдет, да только мне нужно обычное, бумага с печатями и подписью уполномоченных лиц. Похвастаешься таковой?

Лоу сделал вид, что приуныл.

– Дамы, зачем нам такие формальности? – тем не менее продолжил он разглагольствовать. – Стоит ли тратить бесценные песчинки времени этой восхитительной жизни на столь тоскливые дела? Давайте лучше мы потратим их на то, чтобы выпить во славу вашей Богини и за мир между нашими странами! Или, еще лучше, вы это сделаете, а мы с удовольствием оплатим сие достойное дело! Что скажете?

Женщина усмехнулась:

– Да ты никак взятку нам дать хочешь, а, старший протектор?

Иногда такой фокус удавался.

– Что ты, жрица, добровольное и полное почтения пожертвование! – «пояснил» Лоу. – Не можешь же ты всерьез полагать, что мы можем оставить такую прекрасную девушку, как Нарра, без подарка?

– Я всерьез полагаю, что ты и твоя команда, Ранреу, находятся на нашей территории без разрешения. Мелочь вроде бы, что, мы не договорились бы как коллеги? – Женщина довольно, даже обольстительно улыбнулась. – Только вот смущает меня ваш состав. Боевая группа прямо-таки! По всем законам тактики и стратегии. Как-то подозрительно это, не находишь? – Жрица хитро прищурилась, ожидая ответа как хорошего представления.

Ранреу ее не разочаровал:

– Что поделаешь, красавица, так получилось. Мы с Элайтером и Альзорелом решили испросить у Ба… Облачной Девы совета по одному вопросу, а Халльдуор согласился нас подкинуть. Туннелем-то оно быстрее. Потому и не хотели госпожу Нецкальскую беспокоить. Наверняка у нее есть дела поважнее, чем разрешение на пару часов присутствия выдавать. Орнелла всегда прислушивалась больше к разуму, чем указаниям бездумных крючкотворов. Как-то не хотелось такими же трусливыми бюрократами в ее прекрасных глазах выглядеть.

Его собеседница усмехнулась, оценив маневр:

– А откуда же тут появились господа Окаянный и Мико?

Названный духовник покаянно вздохнул и, кинув псевдопечальный взгляд на напарника, поделился:

– Это случайность. Вы же не думаете, что мы, – еще один красноречивый взгляд на Олестера, – сюда по доброй воле пришли бы. Но, увы, корабль, на котором мы плыли, получил серьезные повреждения и вынужден был причалить здесь. В порту мы наткнулись на коллег и решили, что вместе будет сподручнее. Кто ж знал, что наша случайная встреча вызовет у вас подозрение? – Микош, сияя покаянной улыбкой, развел руками.

– Действительно, такая нелепость, – легко согласилась жрица. – Даже, право, как-то неудобно. Но я думаю, вы не откажетесь все это повторить те-рио Орнелле? Вы же вместе учились, не так ли? Она, несомненно, будет рада вас увидеть и послушать такую занятную байку.

– Орнелла всегда была очень гостеприимна и дружелюбна, – ответил Ранреу, понимая, что петля затягивается. – Только, боюсь, времени у нас в обрез, можно сказать, совсем нет. Уж извинитесь за нас перед Орнеллой.

– Да не переживайте о времени. Мы как знали, туннель специально установили. – Жрица махнула рукой, и воздух слева и позади нее замерцал, показывая, что там готов открыться заранее приготовленный переход. – Прямо к те-рио Орнелле доставим. Прошу.

Халльдуор с Элайтером не выдержали и переглянулись. Просто и изящно, ничего не скажешь, в этом вся Орнелла. Распоследней рыбе понятно, что быстро она их из своих цепких лапок не выпустит. Только когда убедится, что они уже не помешают ее ненаглядному Льоту. И не откажешься – жрицы будут настаивать до последнего. Придется прорываться с боем, но хуже этого не придумаешь – нападать на женщин, да еще и служительниц храма! Такое недопустимо. Отступить к Храму Облачной Девы? Но как тогда до порта добраться? Халльдуор и Микош одновременно попробовали возможность создать свой туннель. Судя по довольно-насмешливым лицам, жриц они это прекрасно почувствовали, однако ничего не предприняли, чтобы помешать такому развитию событий. Потому что сделали уже все для этого заранее, как с досадой через миг поняли духовники: построить переход отсюда не представлялось возможным. То ли наррийки заблокировали, то ли какая-то природная аномалия, таковые нередко случались.

– Прощу прощения у прекрасных дам, – скользнул улыбкой Ранреу, – но нам и правда недосуг. Халльдуор… – И Лоу повернулся к нему. Микош весьма умело прокладывал энергетические туннели, но Рошел способен на невозможное. И сейчас старший протектор отдавал ему приказ, но… его взгляд скользнул за плечо фаара и наткнулся на тех, кого через миг почувствовала собственная энергия. Сразу стало ясно, что никаких скрытых войск на площади нет, Орнелла бы не пошла на подобный риск, тем более посреди города. Правда, вариант, который она выбрала, вряд ли был безопасен, но по крайней мере сражаться будут профессионалы: на площадь входили защитники Нарры под командованием Льота.

Жрицы довольно улыбались.

Глава 31

– Я думаю, это хорошая идея – передохнуть где-нибудь. Майрэл, конечно, бездельник, – Шерши не обратил внимания на возмущенное «Ха!» от барса, – но иногда даже ему приходят в голо… Халль, – вдруг на середине слова прервал сам себя Шерши. Его красивые глаза от неожиданности расширились. Духовник остановился и прислушался к себе. – О нет, он тут! Проклятье, – мгновенно переключился Ро, разве что не зарычав, – тут!!!

– Что? – Фиро не мог так быстро перестроиться. Он вообще опасался постоянных перепадов настроения коллеги, но ответа уже не требовалось. Достаточно было посмотреть вперед, что все остальные и делали. Сцена оказалась хороша: оба отряда-конкурента застыли друг против друга на расстоянии в пару десятков шагов. Дорогу в порт тем и другим перекрывали три жрицы храма Искраулу.

– Шшшеррршшшиии! – Халльдуору даже не нужно было поворачиваться, чтобы почувствовать этого нахала.

Группа Ранреу мгновенно перестроилась, разворачиваясь спиной к дамам. Жрицы нападать не будут. Во-первых, по статусу не положено, во-вторых, не дуры же они. А вот коллеги с противоположной стороны вряд ли окажутся столь же миролюбивы.

– Старший протектор Лоу, – процедил Льот, делая широкий шаг навстречу. Серые глаза сузились, будто прицеливаясь. – Какая честь! Чем же мы обязаны вашему визиту? – Меч скользнул из ножен.

Халльдуор мгновенно принял свою истинную форму, заполыхав уже фиолетовым от гнева пламенем. Лицо, руки и тело Майрэла начали перестраиваться. Народ на площади бросился врассыпную.

– Налаживаем добрососедские отношения, – усмехнулся в ответ Ранреу, доставая свое оружие. Этот меч умел многое, особенно после того, как Микош в своем храме напитал его силой. Впрочем, вряд ли это понадобится. Или все же понадобится?

– Вы на верном пути. – Фарклайд начал медленно сокращать расстояние между ними. Сила, встревоженная его чувствами и огромной концентрацией, закружила рядом. – Идите по нему и не сворачивайте.

Ранреу и Льот оказались ровно посредине площади друг против друга. Поднятые клинки застыли на одинаковой высоте.

Противники – все двенадцать – замерли, будто еще был шанс их остановить. И смотрели друг на друга. Глаза в глаза. Оружие обнажено. И странная тишина под высоким чистым голубым небом.

Они сорвались в бой внезапно и одновременно. Поприветствовали друг друга клинки Фарклайда и Лоу. Зарычал, бросаясь на Элайтера, Майрэл. В этот раз он все же вытащил свой меч, трансформировав только левую руку и морду.

Олестер почти с блаженством ощутил себя в той стихии, где не нужно было чувствовать или размышлять о тяготящем – лишь драться, драться и еще раз драться, делая это с упоением любовника, добравшегося наконец до предмета своего вожделения. Тем более что в противники ему достался Гархаэт, который любил бой едва ли не больше всего остального в этой жизни. У них были разные весовые категории, как и оружие. Громадная секира против тяжелого меча, но усложнение задачи лишь подхлестывало обоих. Они дрались, потому что ни у того ни у другого в жизни сейчас не было ничего приятнее. Они дрались, чувствуя, что наконец-то реализовывают свое предназначение. Они дрались, в кои-то веки ощутив себя нужными на этой земле. В этот раз их духовники выбрали одинаковую тактику: они прикрывали и защищали своих партнеров от внезапных ударов словно щитом, лишь иногда позволяя себе атаковать, и даже это скорее было проверкой, начеку ли та пара.

Альзорела Ранреу в этом бою сразу отодвинул от себя. Он не хотел, чтобы тот столкнулся с Льотом Фарклайдом. Пусть уж лучше с Шаи попляшут. И они плясали. Фелл славился как роскошный боец, опасный и умелый. Но Каст, как шкатулка с секретом, горазд был на множество уловок, способных удивлять даже столь опытного противника. Альзорел обладал превосходным классическим стилем фехтования, тем более совершенным, что в него вошли лучшие приемы, какие только придумали для этого типа меча. Слабость же его заключалась в том, что оные знали все мастера клинка, и Фелл в том числе. Шаи же в свою очередь мог менять свой стиль до бесконечности. Но служа под руководством хитроумного Ранреу Лоу, Каст знал, что к победе не всегда приводит мастерство, порой достаточно случайности, своевременной уловки, чтобы именно ты поймал удачу за рыженький хвостик. И юноша, максимально сосредоточившись, вновь и вновь парировал и наносил удары, увертывался и нападал, экономя силы и выискивая слабые места. А Шаи не мог не наслаждаться, как хитры порой приемы, демонстрируемые ему, как хороша, почти совершенна техника молодого противника. Заветная цель каждый раз снова и снова оказывалась так близко, но каждый раз ускользала, раздражая и гневя любого, кто был склонен поддаваться эмоциям во время боя. Увы, Фелл к таковым не принадлежал, но и его сюрпризы, преподносимые адъютантом старшего протектора Карнавы, постоянно держали в напряжении, не давая отвлечься и уж тем более прийти на помощь кому-то из своих коллег.

Впрочем, нельзя сказать, что она кому-то требовалась. Майрэл и Элайтер с радостью, достойной лучшего повода, обнаружили друг в друге – в кои-то веки! – противников не слабее себя и закружили по площади, обмениваясь ударами и уворачиваясь. Карнелл и раньше дрался с оборотнями и всегда признавал их опасными, но этот барс отличался даже от них. Все-таки протекторская школа на Феэркен-сене не зря славится на весь мир. К тому же этот перевертыш хорошей породы, тьфу, хорошего рода. Наследственность, обучение с ранних лет, фамильные приемы. Хорош, хорош боец. Только сможешь ли ты выстоять перед лучшим защитником Карнавы? Элайтер усмехнулся, впервые за долгие годы именно в бою. Удары его меча были хлесткие, сильные и молниеносные, но этот проклятый барс двигался едва ли не быстрее. Он рычал, изгибался под самыми невероятными углами, если нужно было уклониться или неожиданно ударить. К тому же трансформированная рука выполняла функцию кинжала, причем маневрировала, разумеется, куда легче, чем если бы в ней действительно была зажата сталь. Пока эта пара танцевала свой рискованный танец по обезлюдевшей площади, Карнелл десятки раз проклял мерзкую способность оборотней прыгать на любые, вплоть до вертикальных, поверхности. Из-за этого удар можно было ожидать чуть ли не со всех сторон. Самым любимым трюком барса был скачок на стену, от нее он отталкивался, как от ступеньки, перепрыгивал через Элайтера и бил в незащищенный бок. Причем на всю эту операцию не уходило и пары секунд.

Но и Майрэлу приходилось нелегко. Никогда он не встречал никого, кто так владел бы клинком. Его оборону невозможно было пробить. Не помогала ни скорость, ни неожиданные маневры, ни излюбленные прыжки, даже сила оборотня, раза в три превосходящая людскую, не давала никакого эффекта. Протектор Карнавы играючи сдерживал ее, отбрасывая барса, когда давление полузверя становилось совсем уж невыносимым. Майрэлу никак не удавалось достать его ни мечом, ни когтями, что уж говорить о клыках? У него даже не получалось приблизиться на расстояние, хоть сколько-нибудь опасное для Элайтера. Как же это злило! Знаменитая безумная ярость оборотня начала закипать в крови. Поднималась изнутри гневом, даруя новые силы и заставляя рисковать. Пока Ракс-Коррайскому удавалось ее сдерживать. И именно бесконечное спокойствие Карнелла было тому причиной. Ледяное и неизменное, оно смотрело на барса из внимательных глаз, заставляя держать в узде звериную сущность. Несмотря на то что Майрэла порой называли сумасшедшим наррийским оборотнем, безумцем, теряющим разум при виде крови, он не был. И сейчас, как никогда в своей жизни, перевертыш понимал, что стоит только на миг ослабить контроль, презреть опасность, плюнув на возможные травмы, броситься на врага, встретит его не шок, не ослабшее сопротивление, а холодная сталь, которая не примет малую жертву вроде пустяковой для перевертыша раны, а возьмет жизнью. Его, Майрэла, жизнью. Нет, он не боялся, не умел. Но он не хотел проигрывать. И поэтому сейчас в яростных черных глазах барса танцевал азарт, но не ярость.

Драка уже шла по всей площади. Протекторы как-то умудрились своим не столь уж большим числом занять ее всю. Даже жрицы отступили ближе к улице, понимая, что в горячке боя мужчины могут и не вспомнить об их присутствии, половой принадлежности и статусе. Становиться случайной жертвой как-то не хотелось. В окнах же окружающих домов застыли напряженные лица. Как ни силен был страх перед оружием протекторов и колдовством духовников, такое представление пропустить мало кто согласился. В их городке и обычные драки-то редкость, а тут битва между наррийскими и карнавскими протекторами! Да еще какими! Кто-то даже начал ставки делать. Крыши заполонили мальчишки, с восторгом взирая на бой, и кто знает, сколь будущих защитников богов породили грезы о таком же мастерстве?

На этой, сейчас полной молниеносных движений и энергии, площади двое начали свою битву с молчаливого противостояния. Льот и Ранреу раньше уже выходили друг против друга. В учебных поединках в молодости, в праздничных турнирах во славу Бога и Богини и сталкиваясь вот так в делах, где Карнава и Нарра не желали уступать друг другу. И каждый раз битвы Фарклайда и Лоу заканчивались ничем, являя собой живое доказательство того, что война между странами не принесет победы никому, кроме их общих врагов. Силы обеих сторон по своему уровню практически не отличались.

И все же… И все же было так интересно вновь скрестить клинки. Меч Ранреу, напоенный силой даже после битвы с пиратами, почти с нежностью коснулся чуть изогнутого собрата. Ласкающе прошелся по нему, на одну ладонь приближаясь к его рукояти… Звук получился чистым и интригующим. В следующий момент их напускное спокойствие взорвалось хладнокровным безумством искусства убивать. В душе оба старших протектора оставались собранными и холодными, но не равнодушными. Но даже этого невозможно было предположить, глядя, с какой силой и скоростью движутся клинки навстречу друг другу. Отточенные молниеносные удары, умелая защита. Энергия плещется вокруг. Невидимым щитом или скорее плотным воздушным колпаком она укрыла обоих. Клинки не просто бились друг о друга, славя искусство фехтования. Им приходилось пробивать плещущую вокруг противника силу. Раз за разом мечи разрезали чужую магию, дрожа от непривычной для себя энергии, ударялись друг о друга, соревнуясь в изощренности мастерства, но всегда встречали совершенную защиту и возвращались к хозяевам, чтобы через миг попытаться снова.

Ранреу сам не понял, как увлекся этой битвой. Сила Льота ощущалась весьма странно – как холодное жидкое пламя, других слов карнавец не мог подобрать, оно обжигало и замораживало одновременно. Лоу много раз ощущал силу Нарры, у разных жрецов и протекторов она всегда отличалась, но то, во что трансформировал ее Фарклайд, казалось просто невероятным. Неужели столько страсти и холода может быть в одном человеке? Более того, в том, кто служит женщине? Это завораживало. Хотелось испытать его вновь и вновь, узнать, чего на самом деле больше: льда или жара. Увидеть грань, за которой он сорвется. Где треснет даже его выдержка. Но чем больше они дрались, тем яснее становилось, что ледяной маски нет, есть просто человек из холода и огня одновременно.

Льот Фарклайд тоже не мог остановить этот бой. Он давно уже привык, что перед ним так или иначе склоняются все. Признают первым. Пусть ворчат и огрызаются, но не оспаривают его место на вершине. Сила его клинка, его умение править потоками энергии и повелевать людьми, его способность быстро и правильно реагировать в самых сложных ситуациях и просто ум давали ему столь большую фору, что мало кто осмеливался бросить ему вызов. Ежели такое и случалось, то противники все равно разочаровывали Льота, а хотелось… хотелось выйти против того, кто ни в чем не уступит!

И вот перед ним Ранреу Лоу. Разве может кто-то раздражать больше? Наверное, Халльдуор ощущал то же, когда видел Шерши Ро. Как иначе реагировать на того, кто обладает практически всеми ненавистными тебе качествами и при этом занимает то же положение, что и ты? Как можно быть таким безответственным, расслабленным, безалаберным, насмешливым и вызывающим одновременно, да еще на таком посту? Как Карнава его терпит? И при этом нет никого хитрее и изворотливее Ранреу. Да и ум его нельзя недооценивать. Он всегда успевает схватить ререки за хвост, а такого звериного чутья на добычу и опасность нет даже у Майрэла. Плюя на все, он как-то умудряется поддерживать боеспособность протекторов своего Бога в высшей из возможных степеней. Разведка у этого пройдохи, пожалуй, даже лучше, чем у Нарры. Он может позволить себе не посещать официальных мероприятий, празднеств, собраний руководителей или даже встреч по поводу защиты всего Колье. А если и присутствует на них, то ведет себя так, что не остается сомнений, насколько ему плевать на все разговоры, не мешали бы только спать. И при этом милость Карнавы всегда с ним. Льот посчитал бы Бога соседей за идиота, если бы не знал истории и того, как хорошо поставлено военное дело в его государстве. Но как? Ведь обычно каков жрец, таков и храм. В чем загвоздка?

Даже сейчас на тонких губах Ранреу насмешливая презрительная ухмылка, в самых быстрых движениях сквозит почти вальяжность, но это не мешает этому мерзавцу уворачиваться и бесконечно проверять защиту одного из лучших воинов Нарры. Что истинно в этом человеке? Как раскусить его? Найти отгадку – и сразить. Вот чего хотел старший протектор Фарклайд. Может, отчасти из-за подозрения, что за этой маской разгильдяйства скрывался самый жестокий и опасный монстр, каких видел этот мир. И Льот желал убедиться в своей догадке. А ежели она верна, избавить этот свет от подобной опасности. Зачем Карнава приручил его? И до конца приручил ли?

У каждого из протекторов была своя схватка – битва мечей и энергии, ловкости и мастерства. И лишь двое на этой площади бились совсем иначе, но от этого их поединок не казался менее жарким. Более того, огонь буквально полыхал меж ними… и вокруг одного из них.

– Халльдуор, – насмешливо протянул Шерши, – потоки времени неумолимо несут свои воды в вечность, луны сменяют солнце, но одно остаётся неизменным. Твой огонь вспыхивает всякий раз при виде меня. Согласен, я так хорош, что достоин столь пламенного приветствия. Меня буквально умиляет, как непосредственно и открыто ты радуешься встрече.

– Я просто безумно рад встрече, – прорычал Рошел, действительно превратившийся в факел синего огня. В его нутре проступал черный силуэт фигуры, а глаза сверкали алым. – Подойди поближе и увидишь, можно сказать, прочувствуешь на себе, как я рад тебя видеть. Или боишься, что мои дружеские, – фаар буквально процедил это слово, – объятия подпортят твой наряд? Сколько десятков раз ты успел переодеться с нашей последней встречи?

– Что же тебя так заботит мой наряд? У карнавцев не принято красиво и чисто одеваться? – В голосе Шерши послышалось почти искреннее изумление, будто он поверить не мог в такую нечистоплотность соседей.

– У нас не принято, чтобы мужик походил на бабу! – не остался в долгу фаар. – Мой бедный друг, ты так загонялся на этом задании, что, кажется мне отсюда, даже не нашёл времени выщипать бровки. Но ты держись, мы, – Халльдуор особо выделил это слово, – скоро найдем Зеркало, и ты сможешь вернуться домой и заняться собой.

– Боюсь, здесь на вашу команду надежды мало. Что уж говорить, если ваши духовники во время боя не находят дел поважнее, чем созерцать мои бровки, – явно передразнил Шерши. Голос прямо-таки источал насмешку, но злость то и дело прорывалась сквозь искусную маску.

Вдруг совсем рядом с ссорящимися духовниками оказались Льот и Ранреу. Чуть изогнутый меч Фарклайда сверкнул в опасной близости от горла старшего протектора Карнавы. Но тот, как, впрочем, и всегда, уклонился. Причем Лоу двигался спиной назад, что, похоже, нисколько ему не мешало, равно как и яростный град ударов, обрушенный на него его противником. Ранреу изгибался, уворачивался, отпрыгивал. Казалось, его длинное тело принадлежит змее, а не человеку. На лице Льота же читалось лишь сосредоточенное внимание. Он подмечал все действия врага, пытаясь найти слабое место, брешь в обороне. Похоже, ее не было. Но удары сыпались один за другим, вынуждая Лоу отступать и отбиваться, не давая ему перехватить инициативу. И лишь одна Нарра знала, сколько напряжения стоит за ними. И лишь Карнаве было ведомо, что задумал его хитрый защитник. Совершенству мастерства Фарклайда он готов был предложить всю бездну своего коварства. В какой момент эта змея кинется вперед в единственном смертельном броске?

Халльдуор и Шерши едва их заметили. Казалось совершенно невозможным оторвать взгляд от извечного противника. Огонь Рошела плескался вокруг его фигуры, то и дело предпринимая бесплодные попытки добраться до желанной добычи. И ярость толкала Халльдуора на яд слов:

– Сдаётся мне, ты, дабы не умереть от скуки в этом вашем безнадежном походе, готов рисковать жизнью, каждый раз попадаясь мне на глаза и раздражая глупым разговором, Шерши Ро. Я бы тебе посочувствовал, но…

– Но не умеешь? – зло оборвал его защитник Нарры. – В тебе хоть что-то, кроме раздражения и ненависти, есть? Или же такая честь лишь мне?

– По твоим заслугам и честь, – жёстко припечатал Халльдуор, начиная уже уставать от мельтешащих вокруг протекторов.

– Др… – Мимо все больше впадающей в ярость пары духовников, совсем близко к ним пронеслись Альзорел и Шаи. Кажется, молодому адъютанту все-таки удалось слишком сильно удивить своего более опытного коллегу. Теперь Фелл старался наверстать упущенное. – Да что же это такое?! – вознегодовал Шерши. – Долго они еще будут мешаться?!

– Вообще-то у нас тут бой идет, если ты не заметил, – почти возмутился Халльдуор и послал в спину Шаи маленький сгусток энергии. Ро, почти не глядя, отбил его, рявкнув на адъютантов, чтобы не мешались.

– Да что ты?! – всплеснул руками – а заодно и рукавами – духовник Нарры. – А что же ты не бросаешься на помощь своему обожаемому Элайтеру?

Оказавшийся рядом Карнелл чуть не споткнулся от подобной характеристики, что отнюдь не помешало ему вовремя наклониться, так что Майрэл в который раз остался без добычи.

– Как видишь, ему не нужна моя помощь, – презрительно повел ладонью Рошел. – Еще я буду напрягаться из-за какого-то перевертыша.

– Красиво излагаешь, – с усмешкой парировал Шерши. – Только что-то я прогресса не наблюдаю. Не боишься, что ваш самый лучший воин проиграет нашей киске?

– Боюсь только одного: что моль слишком быстро сожрет ее шкуру, а то я бы с удовольствием повесил ее на стену. – Алые глаза кровожадно сверкнули.

– В прошлый раз ты говорил про чучело, – охладил его пыл Ро. И подстегнул тоже – своей извечной брезгливо-вредной улыбочкой.

– Не могу же я повторяться, – постарался сдержаться Халльдуор.

– Или память уже подводит, – продолжил издеваться Шерши.

Мимо прошел неизвестно куда и зачем бредущий Никки. Похоже, всплески энергии, даже несмотря на то, что она была более традиционной, чем в храме Облачной Девы, погасили весь эффект от лечения духовника. Впрочем, внимания на состояние юного «демона» не обратил никто. Не до этого было.

– Скорее, фантазия богатая.

– Вот уж точно! Всякое вранье придумывать ты горазд!

– Что?! – взревел Рошел. – Этот грех куда более для тебя характерен, любезный мой…

– Разве? А я думаю…

Напряжение все нарастало. Его почти можно было пощупать. Все яростнее ругались Халльдуор с Шерши. Шаи ощутил почти непреодолимое желание закончить побыстрее с этим противником. Льоту, возможно, нужна его помощь, а он тут забесплатно оттачивает навыки карнавского адъютанта. Энергия вокруг Фелла начала сгущаться излишне сильно. Но и Альзорел стал применять ее в бою. Что для обоих не было характерно в принципе. Они слишком любили свои клинки. Майрэл и Элайтер в какой-то момент поняли, что оставаться дальше спокойными возможности нет. Оборотень чувствовал – его зверь все сильнее рвется наружу. Будто его звал Шерши, но Ро сейчас был занят очередной словесной стычкой с Халльдуором, а барс знал, в такие моменты духовника мало что могло оторвать от этого занятия. Так в чем же дело? Судя по нескольким смазанным движениям противника, Карнелл тоже ощутил нечто необычное. Но острее всего эту перемену почувствовали Льот и Ранреу. Их битва и так шла одновременно на мечах и энергии. В основном последняя защищала, мешала противнику. Ее удары были редки. Для подобного требовалась особая концентрация, а уворачиваясь от столь искусного врага, не так-то легко было применить подобные навыки. И тем не менее они не раз и не два пытались.

С заклинаниями всегда трудно. Те, кто привык к мечу, не любят их использовать. Сначала надо добыть энергию, это духовники берут ее без каких-либо затруднений, иным же сложней. Совмещать эти два умения, более того – совмещать их в бою, – невероятное мастерство. Каждый протектор может управлять энергией. Но, как правило, это больше похоже на фокусы в Игровом Квартале. Тех, кто умеет владеть мечом на уровне протектора и энергией на уровне духовника, очень мало. Именно их ставят во главе всех остальных. Если, конечно, они обладают качествами, необходимыми для руководителя и военачальника. Сейчас оба старших протектора являлись единственными, кто еще отслеживал то, что происходит вокруг. И одному из них очень не понравилось то, что он ощутил.

Биться на земле чужого бога всегда труднее, однако не настолько, чтобы совсем отказаться от боя. В данный же момент на площади из умеющих работать с энергией находились не только протекторы. Стоящие в отдалении и полной безопасности жрицы тоже желали поучаствовать в схватке. Между Наррой и Карнавой не было такой уж сильной вражды, но щелкнуть по носу соседа всегда так приятно. И служительницы храма явно собирались приложить руку к тому, чтобы в данном случае нос оказался мужским. В какой-то момент боя, поняв, что силы противников в очередной раз оказались равны, женщины достали из-под плащей короткие – в пару локтей – посохи, щедро изукрашенные резными символами и письменами. Стоящая посредине жрица сосредоточилась, мысленно произнося буквально въевшиеся в память слова молитвы. Девушки рядом дотронулись своими жезлами до поднятого посоха коллеги и расслабились, позволяя энергии свободно течь через них к старшей подруге. Сила, будто обрадовавшись призыву, начала быстро наполнять главную в этой команде. Умело аккумулируя ее, женщина постепенно отправляла энергию на площадь. Та невидимым облаком накрывала дерущихся. Преобразованная и уже готовая к использованию. Но только для отряда Нарры. Колдовать от этого становилось в разы легче. Даже у протекторов мощнее стали проявляться их сильные стороны. Зверь Майрэла тоже откликнулся. Побочным эффектом к этому стало усиление эмоций. Напряженные в бою с равным противником нервы не желали дальше оставаться в узде и рвались наружу яростью и бешенством. Даже всегда спокойные Льот, Ранреу и Элайтер ощутили это. Огонь Халльдуора просто сходил с ума, откликаясь на бушующие внутри эмоции и бесясь, что невозможно получить всю эту энергию вокруг.

Старший протектор Карнавы понял, в чем причина этих изменений, одновременно с Фарклайдом. Беспокойство в его глазах полыхнуло будто отражением довольства служителя Нарры. В следующий миг Льот усилил напор. Его изогнутый меч засверкал с такой скоростью и легкостью, будто они только начали этот бой. Лоу ловко отпрыгнул и закричал:

– Халльдуор!

Больше и не требовалось. Опытный духовник сам пришел к тому же выводу, что и его нынешний командир. Еще звучало его имя, а Рошел уже резко раскинул руки в стороны параллельно земле. Тяжелые слова полились из его уст, сотрясая разлитую вокруг энергию и воздух. Тот начал наполняться грозой. Потемнело даже небо. Ощущение беды сковало души даже самых отважных.

В следующее мгновение за спиной Халльдуора выросла стена черной энергии. Будто узкое темное пламя, она поднималась вверх, играя матовыми бликами и дрожа. Ветер наполнил площадь, трепля одежду и волосы. Но капюшон с головы фаара не откинулся. А вот его огонь будто сносило к стене энергии. Руки духовника чуть поднялись, завершая заклинание.

– Вперед! – рявкнул Ранреу и первым прыгнул к странному образованию за спиной Рошела. Меч Льота мазнул уже по пустому месту.

Протекторы Карнавы, еще миг назад завороженные увиденным зрелищем, словно очнулись и бросились вслед за командиром. Защитники Нарры, зло взвыв, рванулись следом. Но Халльдуор повел рукой, будто начертил за спиной последнего из своих полосу: его синий огонь взвился прямо перед фааром. Шаи с Гархаэтом еле успели затормозить, зная, что даже искра этого пламени может прожечь человеческую плоть насквозь.

Пламя, отражаясь на лицах стоящих за Рошелом мужчин, доходило ему почти до груди. Черная, дрожащая, исчезающая на высоте в две косые сажени стена являлась самым мощным переходом на дальние расстояния. Причем мгновенным. Один шаг – и команда Нарры останется ни с чем. Майрэл не мог такого допустить. Ярость зверя была слишком сильна. Что ему какие-то три четверти роста темно-синего пламени перед фааром?

Рыкнув, он с разбега прыгнул вперед. Всем присутствующим показалось, что это огромная туша снежного барса летит прямо к голове Халльдуора. Олестер с Альзорелом даже подняли клинки, готовые защищать коллегу от сумасшедшего оборотня. Ранреу только усмехнулся.

В последний момент Льот метнулся вверх, ухватывая перевертыша за шиворот как за шкирку и откидывая от фиолетового пламени. Барс перевернулся в воздухе, приземляясь за спиной соратников на все четыре лапы (пусть и не трансформированные пока) и зарычал.

Шерши покачал головой, услышав недовольство своего напарника. Сам он, не отрываясь, смотрел на темную фигуру, окутанную сине-фиолетовым огнем на фоне еще черной стены энергии, колдовства высшего уровня. Наконец заклинание окончательно оформилось. И двинулось вперед, поглощая тела протекторов. Пока они еще были видны, но достать их по-прежнему не представлялось возможным, как и им отменить переход. Глаза-угли удовлетворенно сверкнули. Ро усмехнулся им в ответ и откуда-то из воздуха выудил зеркало, точную копию украденного.

– А зеркало-то у нас, – разве что не пропел он своим ехидным голоском.

Растерянность, ярость, гнев и понимание невозможности свернуть ему шею на лицах противников стали Шерши сладчайшей и желаннейшей наградой.

Глава 32

– Почему ты меня остановил?! – Это было первое, что услышали протекторы Нарры, как только черная стена поглотила огонь Халльдуора и исчезла, подчиняясь сплетенному им заклинанию. – Я мог перепрыгнуть!

Льот невозмутимо повернулся к взбешенному оборотню. Больше всего сейчас Майрэл напоминал самого себя, но в другой ипостаси. Даже встрепанные волосы казались поднявшейся шерстью на загривке.

– Не сомневаюсь, – равнодушно бросил Фарклайд. – Только искать протектора на твое место мне сейчас недосуг.

Шаи отправил меч в ножны и совершенно без опаски положил руку на плечо барса:

– Огонь фаара, как и обычный, может на какое-то мгновение взметаться вверх. Поскольку в этот раз он был направлен именно против нас, подпаленной шкуркой ты бы не отделался. К тому же что ты собирался делать против шестерых протекторов?

– Я думал, – Майрэл явно уже приходил в себя, загоняя ярость внутрь до следующего раза и стараясь не смотреть в глаза Шерши, уже когда-то рассказывавшего ему про эту особенность пламени фааров, – что, если толкнуть Халльдуора, он потеряет концентрацию и собьет заклинание или вынужден будет отозвать огонь, и вы сможете прорваться к этим гадам.

Повисла некоторая пауза.

– Могло бы сработать, – сдвинув брови, наконец произнес оторвавшийся от своих мыслей Ро, – только не с Халльдуором. Даже если не брать в расчет его огонь, который не дал бы тебе это сделать, он духовник того уровня, что даже цунами не заставит его потерять концентрацию.

– Кстати, – вновь возмутился барс, – неужели ты не мог ему помешать?! Ты же одного с ним уровня! Поэтому вы постоянно на ножах!

– Конечно, мог, – хмыкнул Шерши.

– Так какого?!.. – буквально заорал Майрэл.

Ро с внезапной серьезностью посмотрел в его черные глаза. И если в тех плескалось разве что не обвинение в измене, то во взгляде духовника ворочалось какое-то страшное и яростное чувство. Но ответил он невероятно спокойно, отчего его слова даже не сразу дошли до сознания:

– Потому что я не мог дать гарантии, что если я перебью заклинание, тот прорыв в пространстве, который мы наблюдали как стену энергии, не утащит нас за пределы этого мира. Вместе с половиной этого города.

Тишина в который раз повисла над собеседниками. Барс внезапно побледнел:

– Это… был прорыв в пространстве?

– Да. – Темное чувство в карих глазах Шерши тоже, похоже, начало засыпать. – Это именно он. Очень локальный и контролируемый. На подобное заклинание требуется не только мастерство самого высокого уровня, но и огромное количество свободной энергии. У фааров в силу природных особенностей ее достаточно, хотя даже их подобное колдовство выжимает в лучшем случае наполовину.

Масштаб поражал. Шаи провел рукой по волосам, окончательно портя прическу:

– Ты не знаешь, куда они направились?

Ро покачал головой:

– Не представляю. Но не близко. Подобное заклинание переносит лишь на большие расстояния. На другой остров, это точно. Но куда именно, не уверен, что и сам Халльдуор знает.

– О! а зачем ты им эту фальшивку показал? – вдруг вспомнил Гархаэт.

– А пусть помучаются, – злорадно прошипел духовник.

Льот осмотрел все еще находящееся в руках Ро зеркало:

– Оно очень похоже на настоящее. Нам стоит ждать гостей в ближайшее время?

Шерши пожал плечами:

– На их месте, пока Халльдуор не восстановится, я бы к нам не совался. Сутки у нас есть.

– А потом мы их встретим, – с кровожадным блеском в глазах хлопнул кулаком по ладони барс. – Очень гостеприимно встретим!

– Вряд ли, – вдруг покачал головой Шаи.

– Почему? – Удивлению коллег не было предела.

– Они забрали Никки, – пояснил адъютант. – Вернее, он сам с ними ушел.

– Я видел, как он в каком-то обалдении бродил по площади, – вспомнил Гархаэт.

– Точно-точно, – откликнулся Фиро, радостный, что наконец удалось вставить свою лепту в разговор. – Его вновь ударило, как в храме. А потом он просто оказался слишком близко к Халльдуору, когда тот принялся… колдовать.

Шерши поморщился. Майрэл огорчился. Хотя хвост теперь в безопасности – уже немало.

– Нехорошо как-то с пацаненком получилось, – расстроенно вздохнул Рыжий.

– Думаю, пытать они его не будут, – чуть неуверенно произнес его напарник.

– Да он и так им все расскажет, – фыркнул оборотень. – Ты его видел? Святая простота!

– А даже если и упрется, захочет в героя поиграть, – поддакнул Шаи. – Змея-Ранреу так его запутает, что тот и сам не поймет, как все расскажет.

– А потом они же не бросят мальчонку? – никак не мог успокоиться Гархаэт.

– Насколько я узнал этого мальчика, – усмехнулся Шерши, – он так просто от них не отцепится.

– Злорадствуешь, да? – поддел его Майрэл.

– Ага. Пусть теперь Халль мучается. Это ему в отместку за столь скорый уход. Жаль, жаль, что мы это не увидим. Наверняка презабавное зрелище. Наш Никки умеет… впечатлять.

Протекторы засмеялись, вспоминая искренний восторг и обожание в огромных глазах «демона», способные в считаные минуты доводить до белого каления.

– И все-таки я попросил бы вас быть особо осторожными в означенный период, – приказал Льот и повернулся на зазвучавшее сбоку:

– Старший протектор Фарклайд. – Подошедшие жрицы склонились в поклоне. Потом выпрямились, и старшая из них с достоинством, уважением и даже некоторым скрытым восторгом произнесла:

– Те-рио Орнелла Нецкальская приглашает вас посетить храм Искраулу.

Глава 33

Переход способом, предложенным Халльдуором, существенно отличался от привычных туннелей. Причем отличался не в лучшую сторону. Протекторов Карнавы буквально выбросило из странного портала. Правда, сила толчка была не настолько велика, чтобы они не смогли устоять на ногах. Вот только от пары крепких словечек не удержался даже Альзорел. Ранреу хохотнул, когда их услышал от своего безупречного адъютанта. Впрочем, предпочел быстро замолчать, ибо во взгляде юноши прочитал все обвинения, готовые посыпаться на него, и первое из них, разумеется, звучало бы «С кем поведешься!» И являлось бы абсолютной истиной.

Впрочем, старшего протектора сейчас куда больше беспокоило то, куда их занесло. Его коллеги сразу же огляделись на предмет опасности. Оной на ближайших подступах не обнаружилось, но и более информации осмотр не дал. Совершенно обычный луг, лес вдали, холмы чуть подальше. Такая местность могла располагаться где угодно. Ранреу повернулся к Халльдуору, но его вид заставил старшего протектора придержать вопросы. В первый раз Лоу имел возможность наблюдать такой бледный оттенок пламени Рошела. Да и сам мужчина стоял, чуть сгорбившись, насколько можно было понять по очертанию фигуры в плаще.

Куда лучше состояние и эмоции фаара читал его напарник. Сейчас Элайтер не на шутку перепугался.

– Халль… – Он протянул руку, но дотронуться до плеча Рошела не решился. Мало ли, может, его этот огонь сейчас опасен. Глаз духовника не было видно, словно он опустил голову и капюшон спал на лицо. На обращение Халльдуор отозвался, лишь когда Элайтер позвал вторично. Да и то у мужчин сложилось впечатление, что заговорил он вовсе не от этого:

– Проклятый Шерши, – раздался рык из-под капюшона. – Нет, ну до чего мерзкое создание! – Наконец-то протекторы увидели горящие алым, нет, почти багровым, глаза. – Обошел нас! Добыл где-то Зеркало! Придушу засранца!!! – «Р» получилось долгим. Все прониклись.

– Кстати, да, – с минутной паузой согласился Альзорел, – наррийцы нашли Зеркало. Нужно решить, что делать с этим.

Олестер так сжал руку на эфесе меча, что Ранреу испугался – оторвет. Он понимал гнев коллег, но сам не спешил ему предаваться. Вместо этого еще раз оглядел протекторов. Халльдуор, похоже, еще долго будет рвать и метать, то бишь ругаться и гореть фиолетовым пламенем. Кстати, почему оно сейчас почти прозрачное? Может, все-таки этот переход не так легко дался даже фаару, но пока ярость мешает ему сие заметить? Элайтер, прикусив губу, о чем-то сосредоточенно размышлял. Альзорел горел жаждой действий. Окаянный все так же продолжал безмолвно злиться. Микош стоял с растерянным видом, понимая, что за его оптимизм сейчас могут и побить. А это что за тело?

– Халльдуор, мы можем вернуться тем же путем? – Адъютант посмотрел на Рошела и тут же понял: зря оторвал коллегу от его занятия. При мысли, что вся эта ярость обрушится теперь на него, юноша слегка побледнел, но мужественно справился с собой и смог даже выговорить: – Похоже, что нет. Тогда остается только туннель… Микош, ты сможешь его построить до того же места, откуда мы отбыли?

Духовник печально посмотрел на помощника старшего протектора. Но ответил ему Ранреу:

– Придержи коней, мой мальчик. Я ценю твою инициативу, ты мне за нее всегда нравился. Но мы не в том состоянии, чтобы сражаться сейчас с командой Льота. Тем более на их земле. Более того, подозреваю, что они сейчас направились в храм Искраулу. Недаром там ошивались его жрицы, а ночь сегодня, я надеюсь, помните какая. Да и Орнелла… В общем, если они там, то напитаются силой по кончики ногтей. Есть еще одно. Я чувствую подвох. Не пойму какой, но что-то с этим Зеркалом неладно.

– Карнава учит пользоваться разумом, – чуточку сердито заметил его адъютант. – Интуиция больше характерна для наррийцев. Почему вы всегда именно к ней обращаетесь?

– А разве ты не знаешь, что я наполовину нарриец? – усмехнулся ему в глаза Лоу. – Более того, в этом деле разум явно в союзе с кем-то другим. – Ранреу ухмыльнулся еще шире, видя, как его помощник хмурится все сильнее. – Кстати, а ты не слышал выражения, что интуиция – это способность разума находить решение, не тратя время на цепочку рассуждений?

Альзорел, как часто бывало в отношениях с его начальником, почти задохнулся от возмущения. Что, впрочем, не помешало ему ответить на удар:

– Слышал, но мне кажется, эту отговорку придумали те, кому слишком трудно думать.

– Что ж, – хохотнул Ранреу, легкостью своих реакций вновь доводя адъютанта до точки кипения, – возможно, и так, но сейчас меня более другого волнует вот это тело. – Мужчина указал на лежащего на траве юношу.

– А Зеркало в руках наррийцев и проваленная миссия вас не волнуют? – все-таки не выдержал Альзорел.

– Я не думаю, что все так просто. У Льота с компанией было достаточно времени, чтобы найти Зеркало и отнести его или в свой главный храм, или в Храм Твоего Шанса. Ни тот ни другой не находятся рядом с Бабой-на-Облаке. Так что они там делали?

– Может, Льот решил забежать на огонек к Орнелле? – подмигнул Микош.

– Льдинка Льот? – рассмеялся Ранреу. – Во время миссии? Я скорее поверю, что Шерши выбросил все свои веера. – Со стороны Халльдуора раздалось угрожающее рычание. Лоу, поежившись, вспомнил, что при Рошеле нежелательно упоминать это имя, и быстро продолжил, уводя беседу в сторону от больной темы: – В общем, надо сначала все выяснить и потом уже принимать решения. Желательно взвешенные. Еще лучше гарантирующие успех. Итак, что это за тело?

Элайтер, как раз подошедший к лежащему юноше, поднял глаза на разговорчивого начальника и ответил:

– Это тот паренек, «демон» с пиратского острова.

– О… э… – только и смог сказать старший протектор. – Откуда он… А разве он не с льотовскими молодцами пошел?

– Именно, – невозмутимо произнес Карнелл. – Похоже, они все это время вынуждены были таскать его за собой. А во время битвы он случайно оказался в зоне действия заклинания Халля. Вот и затянуло.

– Логично, – кивнул Микош, тоже подходя к Никки и опускаясь рядом с ним на одно колено. Потрогал его лоб и щеки.

– А что с ним случилось? Он хотя бы жив? – В голове Ранреу явно начала формироваться идея.

Младший духовник кинул на начальника осуждающий взгляд.

– В обмороке. Физических повреждений не вижу. – Микош поводил руками над лежащим телом, прислушался к ощущениям, с тоскою глянул на Халльдуора, но не решился его отвлекать. – И не чувствую. Кажется, это реакция на сам переход.

– Ммм… можешь привести его в чувство?

– Надо бы. Нельзя долго в таком состоянии находиться. – Духовник тем не менее не спешил приходить на помощь. Еще один взгляд на Рошела. – Сейчас…

Но Элайтер не стал дожидаться молодого духовника. Он приподнял юношу за плечи и похлопал его по щекам. Никки никак не прореагировал. Карнелл осторожно пальцами приоткрыл веко паренька, желая посмотреть на зрачок.

– Альзорел, будь добр, подай мне платок, смоченный водой. Микош, не стой столбом, вас же учили, что делать в ситуации передозировки энергией. Я могу сделать что-то, но, если мне не изменяет память, в подобных случаях нужно воздействие духовника.

– Да-да, я сейчас, – залепетал Микош. Изучать-то они изучали, но на практике применять эти знания не приходилось. Людей, настолько не переносивших большое количество колдовства, не насчитывалось много в принципе, и они, как правило, благоразумно держались подальше от мест столь массовых энергетических потрясений. – Там необходимо…

В этот момент раздался тяжкий вздох, и пламя Халльдуора наконец-то приняло обычный синий цвет.

– Почему я был уверен, что вы без меня не обойдетесь? – раздраженно произнес он, подходя к композиции «Спасение боевого товарища». – Между прочим, это заклинание высасывает много сил! А еще этот Шерши! Подлец и мерзавец! А теперь я должен спасать какого-то неизвестного мальчишку! – Пока Рошел ругался, его пальцы – из темной непрозрачной энергии, почему-то фаар не посчитал, что ее дополнительная порция может еще больше навредить пациенту – прощупывали ауру паренька. – Элайтер, ты специально затеял эту бурную деятельность, чтобы отнять у меня удовольствие позлиться еще немного?

– Что ты, Халль! – очень натурально отказался Карнелл. – И в мыслях не было!

– Да-да, ври больше. Знаю я тебя. Альзорел, просто пристрой платок на лоб этому болезному, не надо протягивать его то мне, то этому интригану! И это у него не просто передозировка энергией. Это реакция на… впрочем, что вам объяснять? Элайтер, крепче держи это создание. Сейчас его будет трясти. Альзорел, трудно догадаться, что эта тряпка может упасть?

Рошел не обманул. Из его пальцев, будто короткие лезвия, скользнула сила, ударив куда-то в грудь юноши, отчего тот дернулся так, что, не поддерживай его Карнелл, паренек мог бы покалечиться. Что уж говорить о платке на лбу? Точно бы свалился. Фаар повторил процедуру, поменяв место воздействия.

Прошло несколько неприятных для ожидающих мужчин секунд, пока Никки не начал подавать признаки жизни. Он еле слышно застонал, скорее даже всхлипнул, и приоткрыл глаза. Элайтер забрал мокрый платок у Альзорела и, перевернув его, провел по щекам и шее паренька. Тот еще более непонимающе уставился на неожиданного благодетеля. Потом его мутный взгляд остановился на синем пламени, а затем и на глазах-углях Халльдуора. В следующий момент окружающее пространство потряс вопль восторга. Протекторы, все как один, подскочили на своих местах, а ошарашенного, если не сказать перепуганного, фаара схватили за рукав и затрясли.

– Вы же Халльдуор? – закричал Никки, уже обеими ладонями цепляясь за духовника. – Халльдуор Рошел, да?! Ааа!!! Какое счастье, теперь я могу пообщаться и с вами!!!

– О нет, – затравленно прошептал фаар.

Ранреу неприлично хохотнул.

– Как я рад вас видеть! Это просто подарок! Сначала Шерши Ро, а теперь Халльдуор Рошел. – Юный «демон» с обожанием глядел на духовника. – Скажите, а вы правда ненавидите друг друга? Это потрясающе!

– Проклятье! – зарычал предмет его восхищения, вскакивая и пытаясь избавиться от неожиданного поклонника. Несмотря на очевидное неравенство в силах, отцепить слабого, худенького и совсем недавно лежащего без сознания юношу не удавалось. Причем возникало ощущение, что тот даже не замечает усилий мужчины. – Да что ж это такое, вахны разбери?!

Микош с Лоу уже схватились за животы от смеха, отчего фаару еще больше хотелось передушить всех окружающих, включая деликатно молчащего Элайтера и до сих пор еще угрюмого Олестера. Мысли сжечь почему-то не возникало.

– А это вы меня только что лечили, да? – Никки практически висел на руке духовника. – А что со мной было? Я так польщен, что именно вы помогли мне! А где мы, кстати?

Непонятно почему, но именно этот паренек задал один из важнейших для команды и миссии в целом вопросов.

– Кстати, да, – Элайтер огляделся. – Где мы? Халль, признавайся, куда ты нас занес?

– Я отказываюсь отвечать, пока на мне виснет ЭТО!!!

Карнелл пожал плечами, подошел и без всяких усилий отцепил Никки от Рошела, попросив не мешать его кумиру работать. Молодой человек тут же преисполнился еще большего восторга и, отойдя на пару шагов, замер, не сводя по-прежнему обожающего взгляда с фаара. По Халльдуору пробежала дрожь ужаса, и он кинул благодарственный взор на избавителя.

– Так где мы? – кивком ответив на это послание, повторил протектор.

Рошел огляделся, немного подумал и ответил:

– Понятия не имею.

– Что?! – возопили пять глоток.

Халльдуор пожал плечами и повторил.

– Но как же… это ж… – Ничего более вразумительного и приличного никто не сказал.

Фаар мстительно добавил:

– Радуйтесь, что мы хотя бы на территории Колье. А могло бы и дальше откинуть. Например, на континент какой-нибудь. – Он полюбовался на вытянувшиеся лица и сжалился: – Конечно, при моем мастерстве и отсутствии мешающих факторов такое было сомнительно. Хоть и вероятно.

Протекторы сочли за благо промолчать. И ругательства, и расспросы вряд ли бы прибавили им душевного спокойствия. Хорошо было бы еще заставить себя не представлять означенную перспективу. Возвращаться с ближайшего континента по времени – не меньше месяца.

– Ладно, – решил вспомнить о своих начальственных обязанностях Ранреу. – А хотя бы примерно ты представляешь, куда нас занесло?

Рошел прислушался к ощущениям.

– Мне кажется, сила нашего Бога чувствуется здесь сильнее, – задумчиво произнес он.

Протекторы тут же попытались сосредоточиться на своей связи с Карнавой.

– И правда, – несколько удивленно заметил Микош. – Как нас… Обычным туннелем не менее часа или даже нескольких добирались бы. Есть идеи, что за остров?

Олестер с некоторой осторожностью произнес:

– Рискну предположить, что это Средний остров. Судя по природе. Хотя и на других островах есть подобные места.

Добавить было нечего. Точнее не скажешь.

– Оставим на время, – почему-то нахмурился Лоу. – Главное мы уже узнали, а детали прояснить вряд ли составит особого труда. Ага, вот и шанс. Альзорел, вон, видишь, мужик какой-то бредет. – В некотором отдалении от них появился по-крестьянски одетый человек. – Иди и спроси у него, как добраться до ближайшего храма.

– А почему не до города? – удивился Микош.

– Храм, хоть какой-нибудь, есть в любом месте. А вот города могут оказаться редкостью. Да и не слишком ли это подозрительно, что люди не знают подобного?

– А чего нам бояться? Мы же на своей территории.

– И что? Испугает и соврет, к примеру. И вообще, может, мне не хочется, чтобы мой адъютант выглядел идиотом.

– Достаточно уже, что ты им вечно выглядишь, – не преминул вставить Рошел.

– Что ж тебе так нравится меня в грязь втаптывать, а, Халль? – повернулся к фаару Лоу. – Чем я тебе не угодил?

– Безалаберностью. И тем, что у нас в команде полный бардак. Только мне кажется, что вы с Льотом перепутали команды?

– Да ладно, Халль, вы бы с Льотом от тоски померли бы! Или так спелись, что Карнава вас собственноручно придушил бы за занудство! А Нарра – тем более!

– Не, ну каков нахал!!! Тебе давно никто задницу не надирал?

– Почему давно? У Льота это едва не получилось сегодня. Правда, – самодовольно добавил Лоу, – уверен, он мог бы сказать то же самое и про себя. Альзорел, почему ты еще здесь, разве я не приказал тебе узнать месторасположение ближайшего храма?

– Я уже узнал и вернулся, – был хмурый ответ.

– Да? – очень удивился старший протектор. – Ну тогда докладывай.

Адъютант машинально выпрямился, хоть с его осанкой и так мог поспорить разве что столб.

– Олестер оказался прав. – Юноша повел рукой в сторону названного протектора. Окаянный качнул головой, обозначая поклон. – Это Средний остров Карнавы-шэ. Когда я задал увиденному нами почтенному сельскому жителю предложенный вами вопрос, он уточнил, в какой из храмов я желаю попасть. Оказалось, что вблизи есть два святилища. Название первого мне удалось вспомнить далеко не сразу, а второе, – юноша, сам того не подозревая, скопировал своего начальника, делая эффектную паузу, – это Храм Разбитой Чашки.

Ответом ему был обрадованный хор вздохов.

– Отлично, – не стал скрывать своего облегчения Ранреу, – это нам подходит. Отправимся прямо туда, там отдохнем, сил наберемся, глядишь, и полезное что-нибудь узнаем, а пока, – мужчина резко повернулся к неожиданному пополнению его группы, – скажи-ка, Никки, а где Шерши Ро добыл Зеркало?

– Эээ… – растерялся юноша. Его немного пугал этот высокий худой мужчина. «Демон» вообще робел перед всякого рода начальниками. И старался их не злить. Поэтому сейчас несмело улыбнулся и попытался четко ответить на вопрос: – Здесь. В смысле в Карнаве-шэ. Ой, мы на корабле сюда приплыли. – Паренек тут же забыл про весь свой страх, захваченный совершенно необычными для него воспоминаниями. – А обратно в Нарру-шэ по туннелю! Представляете, по туннелю! Я никогда раньше столько по ним не ходил! Наш жрец их не мог делать, а когда мы гостили у родственников, священник из их местности так тужился, чтобы его сделать, что мне его жалко стало. А господа Фиро Доргальский и Шерши Ро, о да! – В глазах вновь заплескалось море восторга. – Какой же он потрясающий! Ах! И такой умный! И они с протектором Фиро так легко эти туннели строили. Вернее, протектор Доргальский строил… как правило…

– Кто бы сомневался, – снова начал заводиться Халльдуор.

– А где именно Шерши Ро добыл Зеркало? – мысленно кривясь от того, что вынужден упоминать только одно имя, совершенно правильно считая, что грешит против справедливости, направил Лоу ветвистую мысль юноши в нужную сторону. – Ты сказал, что в Карнаве-шэ. А где именно?

Никки спохватился, мигом покраснел и поспешил исправиться:

– На Южном острове. Я только не знаю, как это место точно называлось. Не запомнил, – очень смутился он.

– Ага, – глубокомысленно заметил Ранреу. – И эти люди спрашивали разрешение на присутствие на их территории у нас… Никки, – Лоу гордился собой: даже имя паренька удалось вспомнить! – а скажи, дальше же вы в Нарру-шэ отправились? А зачем?

Тут в голове паренька что-то щелкнуло, и он чуть ли не впервые в жизни подозрительно посмотрел на человека. Еще немного подумал и, сжав за своей спиной запястье одной руки другой, угрюмо произнес:

– Я не уверен, что будет правильно вам об этом говорить.

– Почему? – очень искренне удился Лоу.

– А вдруг это помешает нашим! В смысле… протектору Ро, старшему протектору Льоту и… остальным…

– Да чем же?

– Ну-у… вы же… вроде как… ну… соперничаете! – Никки было жутко неудобно. Они такие хорошие люди, помогли ему, а он… – Не понимаю, почему.

– Эх, – вздохнул Ранреу, – это вообще мало кто понимает, мой дорогой Никки. Но ведь это тебя не касается, ты же не протектор.

– Но я нарриец.

– Это очень хорошо. Мы очень уважаем Нарру. Слушай, а вы же были у Храма Ба… Облачной Девы, ты же где-то там недалеко живешь. Почему же они тебя домой не закинули? Или ты не захотел? – Мужчина засмеялся: – Признавайся, Никки, приключений и подвигов захотелось?

– Вовсе нет! – порывисто возразил окончательно смущенный юноша. – Просто времени не было для этого! А старший протектор Фарклайд такой заботливый! Он сказал, что хочет сам доставить меня домой, иначе будет волноваться! Я говорил ему, что могу и сам добраться, но он же такой добрый… А на это времени не было, а так доставили бы! В смысле… ну… привезли бы меня домой.

– Что же за спешка такая была? – с некоторым недоверием вопросил Ранреу.

– Ну так им же надо делом заниматься, указания Богини выполнять! Это в первую очередь! Я все понимаю! И мне и правда было очень интересно. Со мной никогда ничего подобного не случалось. А тут столько всего. И так интересно! Но с ними я был не потому, что навязывался! Вовсе нет! Просто господа протекторы такие ответственные, они меня одного домой не пустили! А им самим никак нельзя было. Когда такие дела творятся, каждый человек на счету. Старший протектор Фарклайд даже сказал, что я мог бы им помочь с расспросами. Я был очень рад! Правда-правда! Мне так хотелось им помочь! И если бы тот старик записку не передал, то моя помощь наверняка пригодилась бы!

Элайтер, слушая все это, нахмурился.

– Я не сомневаюсь, Никки, – утешил его Лоу, мысленно пытаясь разобраться в информации. – Сразу видно, что ты очень старательный мальчик. Тебе, наверное, даже Зеркало доверили нести?

– Нет, Шерши Ро его дел куда-то. Сказал, что очень забавная штукенция и он собирается с ее помощью кого-то разыграть.

Пламя Халльдуора отчего-то приобрело фиолетовый оттенок. Да и остальные протекторы чувствовали себя примерно так же. Никки тем временем беззаботно продолжал:

– Оно и верно. Это же зеркало для того и сделано. Я такие у дяди в магазине видел. Их не очень много было. Так что вряд ли это известная шутка. Дядя как говорит? «Главное в нашем деле, – юноша поднял палец и вполне удачно спародировал голос своего родственника, – не допустить, чтобы наш товар перестал удивлять». Дядя, кстати, полмира объездил, гоняясь за все новыми и новыми шутихами. Великий человек, я считаю. Он же не только готовые вещи привозил, но и идеи! Идеи! Про них он тоже что-то говорил. Вроде как одна хорошая идея приносит капитала больше, чем иной товар. Кажется, как-то так… Ну или как-то похоже, – не замечая, что его слушатели начинают закипать, не все, правда, паренек завершил свой рассказ, чем, возможно, спас себе жизнь. – Вот и зеркало это он сделал благодаря такой идее.

К этому моменту каждый из протекторов вспомнил разговор в магазине дяди рассказчика, в том числе и про копию Зеркала Твоего Шанса. От облегчения мужчины даже рассмеялись.

– Какие же мы идиоты, – воскликнул Микош. – Мы же про эту подделку знали!

– То-то я смотрю, что они были не такие уж и радостные! Если бы Зеркало было с ними, они иначе бы себя вели!

– Точно-точно. Да и к Бабе-на-Облаке вряд ли бы потащились!

– И ничего это не подделка! – возмутился Никки. – Это такая задумка! А откуда вы знаете?

– Мы были у твоего дяди. – Ранреу быстро анализировал полученные сведения. – Он очень рад, что у тебя случилось настоящее приключение.

– Да? Правда? Ой, а я так боялся, что он с мамой будет волноваться!

– Мы его успокоили. – Лоу вспомнил, что на момент их прибытия родственники юноши даже не хватились его. – Ты лучше скажи, кто передал Шерши Ро это зеркало?

Никки снова вспомнил, что язык перед карнавцами лучше не распускать.

– Простите, – нахмурился он. – Я не знаю, можно ли это говорить.

– Ой, извини, я постоянно забываю, что ты из Нарры-шэ. – Ранреу укорил себя за излишне прямой вопрос. Он легко мог болью или угрозами выбить из паренька все, что он знал и не знал. Но у него просто рука бы не поднялась. Да и разве хитрец Лоу опустится до такого? Куда веселей узнать все с помощью вроде бы обычной беседы. – Я… – Но его прервал злорадный смешок Халльдуора. За духовником такого совсем не водилось, так что он мгновенно приковал к себе всеобщее внимание.

– Неужто Шерши Ро не смог определить подделку, и они понесли ее Нарре? – Предположение Рошела отдавало абсурдом, но бесхитростный Никки легко попался на провокацию:

– Неправда! Ну что вы такое говорите?! Шерши Ро сразу понял, что это шутиха! И в Нарру-шэ мы отправились, потому что как раз узнали, где искать прототип, а вовсе не… ой! Кажется, этого тоже не стоило говорить.

Ранреу мягко рассмеялся, погладил смущенного юношу по голове:

– Не переживай, мой хороший, ничего секретного ты не выдал. Лучше скажи, ты не устал? Мы вот устали. Как насчет отдохнуть? Вот и я думаю, что надо. Ребята, отправляемся в Храм Разбитой Чашки.

Постепенно, как верно предположил Шаи, Ранреу вызнал у Никки практически про все похождения команды Льота, о чем мог знать юноша.

Глава 34

К храму Искраулу вела длинная, усыпанная мелким гравием дорожка. Поднимаясь вверх, она проходила под несколькими арками, несущими как эстетическое, так и символическое значение. Первая из них казалась просто тремя здоровыми продолговатыми камнями, два из которых установлены вертикально, а третий положен сверху. При ближайшем рассмотрении становились видны вырезанные искусным мастером символы охраны и ограждения. Считалось, что эти ворота преграждают путь любому злу, которое попытается проникнуть в храм. Также каменная арка означала, что посетитель входит из своего обычного мира в мир духовный. Раскинувшийся по краям дорожки сад своей причудливой завораживающей красотой усиливал это ощущение во много раз. Цветы, кусты и деревья – обычные для этих мест и диковинные – так искусно сочетались, рождали столь дивную гармонию красок и форм, что гость невольно начинал оглядываться, засматриваться, любоваться, и постепенно, с каждым шагом тяжелые мысли отступали, позволяя чутким пальцам красоты разглаживать морщины забот.

Дорожка слегка изгибалась, и на следующем повороте перед посетителями вырастала вторая арка – деревянная. С виду такая же простая, как и первая. Даже узоры были похожи. Проходя под ней, человек должен был ощутить свою связь с окружающей природой, проникнуться ей. Разумеется, это не являлось его обязанностью, просто так почему-то получалось. Следующие ворота увивали цветы. Служители храма внимательно следили, чтобы увядание не опечалило взоров пришедших. Эта арка – роскошная, яркая – дарила радость и легкую улыбку.

Сад по-прежнему плескался по обе стороны от дорожки, но его краски слегка бледнели, успокаивая и умиротворяя. Человек, приходя в храм, должен был оставить свои печали за его стенами. Тем, у кого они не так тяжелы, прекрасные виды помогали в этом. Тем же, кто шел с серьезными бедами, хотя бы немного облегчали эту ношу. Лишнее и неважное оставалось позади, словно и не было. Находясь здесь, становилось куда проще увидеть действительно ценное, откинув в сторону охапки каждодневной суеты.

Но этого обычно мало. Нужны еще и силы, чтобы справиться с подкинутым судьбой. И следующая арка – высокая, стройная, элегантная – была раскрашена насыщенными глубокими тонами. Ее покрывали притягивающие взгляды и лучи солнца – тонкие золотые символы концентрации и раскрытия собственных возможностей. Пятые же ворота, единственные, обладали створками. Оные всегда были закрыты. Человек, пришедший к Богине, должен был собственноручно отворить их. Это каждому было под силу, но это нужно было сделать.

Говорят, кто-то их легко распахивал, а кому-то требовалось приложить усилия.

Сам храм казался идеальным сочетанием вкуса и роскоши. Большой двор с ручьем для омовения рук – как ритуального, так и гигиенического – рождал ощущение пространства. Само же здание было наполнено тенями и ощутимой даже для обычного человека силой. Люди замирали перед ним, будто прислушиваясь. Даже пение жриц и звуки музыки казались здесь тишиной или, может быть, высоким сумеречным небом, когда ощущение причастности к чему-то волшебному невероятно сильно.

Этот путь проделывал каждый из протекторов Нарры много раз. И если обычные люди вполне могли не знать, что означают его этапы, то каждый из защитников Богини почти на подсознательном уровне воспринимал все подсказки, в изобилии присутствующие здесь. Кто-то из них, идя по дорожке, усыпанной мелким гравием, молился, кто-то просто наслаждался красотой, позволяя ей очищать разум и успокаивать разбушевавшиеся эмоции.

– Как вы думаете, зачем те-рио Орнелла пригласила нас? – осторожно спросил Фиро.

– Эта… – Гархаэт метнул взгляд на командира группы и исправил привычное «баба» на более вежливое, – женщина никогда ничего не делает без причины.

– Поэтому я и спрашиваю, – буркнул себе под нос его напарник.

– Те-рио Орнелла Нецкальская – одна из самых сильных и опытных жриц настоящего времени, – взвешивая каждое слово, произнес Шерши. – Она чувствует волю Нарры с особой ясностью. Похоже, Богиня очень заинтересована в успехе нашей миссии, и Орнелла, вероятно, может нам в ней помочь.

– Было бы совсем неплохо, – поддакнул Майрэл. – Наши сведения о том, куда делся брат Рамия, практически нулевые. И на исправление этого может уйти слишком много времени.

Рамий, которого забрали из таверны по пути в храм, шел тут же. Все больше и больше ему становилось понятно, в какую серьезную передрягу они с братом попали. Им не привыкать, но, похоже, сейчас они перешли все возможные границы. Где гарантия, что в этот раз цена за их глупость не станет неподъемной?

– К тому же вспомните, какой сегодня день, вернее, ночь, – гнул свою линию Шерши. – Сегодня обе луны дошли до своей половины. Сила будет невероятно мощна, и жрицы станцуют свой танец. Для храма Искраулу это всегда было особое событие. Оказавшись в их землях, мы просто не можем игнорировать сумеречную церемонию.

– Тем более что она уже совсем скоро, – задумчиво добавил оборотень, глядя вверх. На его пути на уровне пояса оказалась ветка кустарника. Не отрывая глаз от неба, барс обогнул ее и продолжил: – После сегодняшней стычки восстановить силы было бы совсем неплохо.

– Да, определенно, – согласился Ро.

– Да тебе-то что восстанавливать? – возмутился барс. – Пока мы дрались, ты трепал языком!

– А может быть, я отвлекал Халльдуора, – вредно отпарировал Шерши. – И вообще – стычки с этим мерзавцем так утомляют…

Майрэл удержал рвущуюся с языка фразу только потому, что они наконец-то оказались перед храмом. Жрицы довольно улыбнулись, и, указав на ручей и уже приготовленные для них принадлежности для омовения, упорхнули, попросив поторопиться, ибо церемония начнется в самое ближайшее время.

Чистюля барс тут же заныл, что хочет полноценную ванну, коль уж они добрались до человеческих условий. Но пришлось ограничиться умыванием рук и лица.

Вода была холодная, почти ледяная. От нее даже мысли прояснялись.

Протекторы еще немного потоптались у входа, неизвестно чего опасаясь и ожидая. Льот с легкой усмешкой глянул на соратников и первым толкнул двери храма. Его уверенные шаги слились с музыкой и пением, теперь слышными куда сильнее.

Сумерки темными туманными щупальцами выползали из сада и узких коридоров здания. В поистине огромном пространстве главного зала горело множество огней. Они плескались в полукруглых металлических чашах, расставленных и подвешенных на полу, стенах и под потолком. Расположенный у дальней стены алтарь, если не приглядываться, можно было принять за начавшийся пожар, столь много этих оригинальных светильников и обычных свечей его окружало. Но даже над ним сумеречная темнота полностью не развеивалась под высокими потолками. По обеим сторонам широкого прохода каменный пол в четком порядке устилали квадратные покрывала, на которых танцевали жрицы.

Их особые колдовские силы в слиянии с движениями под музыку должны были притянуть еще больше энергии к храму, напоить ею земли в округе и вернуться молитвами к Богине. В этом смысле весь ритуал походил на щедрый летний дождь после засухи.

Строго говоря, главная церемония еще не началась, но в этот день танцы не прекращались часов с пяти дня. Жрицы прибывали из окрестных храмов и менялись. Все они ощущали нарастающую силу и немногие могли удержаться. Энергия столь переполняла их, что ее просто необходимо было как-то выразить, и каждый танец, каждая молитва, каждое заклинание все увеличивали концентрацию силы в храме.

Шли последние приготовления, но в главном зале уже ощущалось торжественное настроение. Однако у протекторов еще было в запасе около получаса, чтобы обсудить со старшей жрицей их дела.

Появление столь известных личностей не осталось незамеченным. Все, кто не был погружен в молитвы – будь то слова, танец или заклинание, повернули головы, рассматривая входящих. Внимание же протекторов мгновенно привлекла отошедшая от алтаря и быстрым шагом приближающаяся к ним фигура.

Не узнать в этой высокой стройной женщине с покатыми бедрами и великолепной осанкой Орнеллу Нецкальскую не представлялось возможным. Ее прямые, цвета светлого меда волосы были убраны наверх, оставляя взорам точеную шею и почти полностью обнаженные плечи. Тонкие полоски ткани лишь подчеркивали их, равно как и высокую грудь, укрывая ее мягкими будоражащими воображение складками. Но все это, даже красота серо-голубых глаз и здоровый оттенок кожи, не могли соперничать с той непередаваемой аурой аристократизма, которая ее окружала. Она не казалась слабой или всесильной, но все знали о ее нежности и колдовских способностях. Она не была властной, но ее воле следовали беспрекословно. Но все это не определяло ее характера, не объясняло того эффекта, который она производила. Наверное, его можно было назвать харизмой, но скорее всего это просто была реакция, какая часто возникает у людей при столкновении с сильными личностями.

И да, это очень многих раздражало. Ее же не заботило. Как и тогда, в молодости, Орнеллу прежде всего интересовали дела.

– Льот. – Голос жрицы был все так же полон энергии и жизни. Она смотрела на мужчину прямо и ясно, не опуская глаз. Потом перевела взгляд на его спутников. – Коллеги, – каждый ощутил на себе ее взор. Женщина сделала паузу и наклонила голову, приветствуя их согласно этикету. – Рада видеть столь доблестных протекторов в храме Искраулу. – Мужчины отозвались нестройным хором подходящих к случаю слов. Кто-то счел нужным ответить поклоном. – Ваше прибытие в этот день и этот час весьма знаменательно. Несомненно, Нарра благословляет вас. И благоволит нам. – Ее улыбка выдала легкую незлую иронию. – Церемония начнется в самое ближайшее время, поэтому мне хотелось бы обсудить с вами некоторые вопросы как можно скорее.

– Ты, как всегда, приступаешь к делу, не медля и минуты, Орнелла, – усмехнулся Льот. – И ты права. Эти «некоторые вопросы» обсудить просто необходимо. И сделать это там, где количество лишних ушей будет сведено к минимуму.

Женщина наклонила голову. Тонкая цепочка, поддерживающая ее прическу, слегка качнулась на волосах.

– Иного я и не ожидала, – ответила она и повела рукой в сторону бокового помещения. – Прошу вас, идите за мной.

Она провела их в одну из совещательных комнат, где они смогли спокойно переговорить. Когда все расселись, Шаи коротко изложил их задачу, историю похождений и проблему, с которой они столкнулись. После окончания его речи Орнелла на минуту задумалась, по привычке прижав согнутый указательный палец правой руки к губам.

– В последнее время я ощущаю невероятную активность Богини, – медленно произнесла она. – Другие храмы тоже это зафиксировали. По сведениям из Карнавы-шэ, – еле заметная усмешка показала, что эти данные неофициальны, – у них происходит то же самое. Похоже, наши боги весьма увлечены этим состязанием. Или, возможно, награда слишком ценна.

– Мы уже думали об этом, – Шаи был осторожен в словах. – Если помните, пару лет назад мы имели счастье лицезреть нашу Богиню, когда из Храма Семи Ступеней с Феэркен-сена к нам привезли Книгу Нитей[20]. По какой-то странной прихоти Сайенсена в некоторые храмы ни Нарра, ни Карнава, ни кто-то другой из равных им не могут войти. Можно заподозрить, что настойчивость Богини объясняется ее желанием задать Зеркалу свой вопрос.

– Но ведь Зеркало уже вывозили, и не раз, – возразил Фиро, работа которого в начале миссии была плотно связана с этим фактом.

Фелл пожал плечами:

– Возможно, настоятельная потребность в ответе появилась уже после того, как этот могущественнейший артефакт вывозили в последний раз, а ждать боги не любят.

– Пожалуй, это может быть правдой, – чуть помедлив, заключила Орнелла и бодро продолжила: – В любом случае, нашей задачей в первую очередь является выполнение воли Богини, какие причины бы за ней ни стояли. Я немедленно разошлю людей для сбора сведений. – Женщина пристально посмотрела на Рамия. – У нас есть имя и внешность. Это уже немало. Не беспокойся, Льот, если этот человек еще на Среднем острове, ты будешь знать об этом к завтрашнему утру. Ежели нет, то у нас будут данные, куда он отправился.

– С Корфом Горноном, – старший протектор метнул взгляд на его брата, – был прядильщик. Они могли воспользоваться туннелем.

Жрица кивнула:

– Не исключено. На нашей стороне тот факт, что в последнее время этому неизвестному прядильщику пришлось весьма активно работать, насколько я понимаю. Даже жрецам и духовникам с их способностью относительно легко получать энергию нужен отдых и восстановление, а прядильщикам в этом вопросе куда сложнее. При наличии аккумулированных запасов силы, например, в амулетах или специальных хранилищах, возможностей больше, но все же при собственном истощении столь щедро использовать силу дальше весьма неразумно, не говоря уже о том, что не для всякого колдуна возможно. Однако есть и такая вероятность. И все же будем надеяться на то, что наши расчеты оправдаются, делать то, что мы в данный момент может сделать, и молить Нарру о помощи. Хотя сдается мне, оная и так есть у вас в полном объеме. – Она жестом подозвала одну из девушек, входивших, похоже, в число ее доверенных помощниц. Когда та приблизилась, шепнула ей несколько слов на ушко, и коллега Шаи исчезла, отправившись выполнять поручение. Орнелла же вновь посмотрела на мужчин. Шерши внимательно разглядывал мозаику на потолке, Майрэл на пару с Гархаэтом уже трескали нашедшиеся здесь фрукты. Фелл выдерживал невозмутимое выражение на лице. Фиро смотрел на жрицу с неким наивно-удивленным восхищением, а Рамий почти забился в угол, больше всего на свете, похоже, желая оказаться отсюда как можно дальше. В глаза Льота жрица глядеть не стала. Куда разумнее было смотреть в его лицо. Например, в район переносицы. Или выше. – Вы были у Ба… Облачной Девы?

Гархаэт даже оторвался от груши, посмотрев на женщину чуть ли не с восторгом. Уголок губ Шаи невольно дернулся.

– Да, – наклонил голову Льот, мысленно пообещав себе прочитать коллегам лекцию о выдержке и манерах.

– Расскажете, что она вам наговорила?

Деликатность никогда не входила в число сильнейших сторон Орнеллы. Хотя при желании она могла словами запутать кого угодно. Но сегодня глава храма не желал заниматься дипломатией.

– Если желаешь, – Льот слегка нахмурил брови.

– Она иногда говорит занятные вещи, – кивнула жрица и добавила: – Но думаю, для этой беседы у нас нет нужды в присутствии всей команды. Майрэл, Гархаэт, Фиро, почему бы вам не продолжить вашу трапезу в пиршественной зале? – Младший духовник покаянно спрятал ухваченные тут же орешки и поспешил по примеру Рыжего поклониться, отбывая в указанном направлении и стараясь не думать об уничтожающем взгляде командира. Барс, напротив, не торопился следовать дельному совету. Вальяжно поднялся, облобызал милостиво протянутую ручку и минуты две рассыпался в комплиментах. Правда, на большее его смелости и вредности не хватило. – Господин Горнон, вынуждена попросить вас остаться до прихода моей помощницы, – продолжила как ни в чем не бывало жрица по окончании этого представления. – О, вот и она. Как вовремя.

Когда помощница Орнеллы с Рамием удалились, в комнате повисла неожиданная пауза. С каждой секундой становясь все тяжелее.

– Шерши, – отчего-то пересохшее горло мешало жрице говорить прежним бодрым тоном, – ты сегодня такой молчаливый, – попыталась пошутить она. – Даже странно.

– Жду, когда ты замолчишь, моя дорогая. – Ро наконец-то перевел взгляд с мозаики на главу храма.

Льот внезапно ощутил страстное желание пожать Халльдуору руку. Однако злость помогала.

Орнелла же отчаянно хотела посмотреть прямо в нахальные карие глаза Шерши, дабы осадить его, но отчего-то не стала этого делать.

– Если говорить об Облачной Деве, – начал Шаи, наконец нашедший в себе силы продолжить разговор, – то сказала она нам… много. – Улыбка в голосе показывала, что это попытка пошутить. – Рациональное зерно, если мы все же можем о нем говорить, в том…

Слова пророчицы тоже озадачили жрицу. Они на четверых немного обсудили различные варианты их трактовки, но скоро пришло время начинать ритуал, и Орнелла вынуждена была уйти.

– Останьтесь на церемонию, – поднимаясь и наблюдая, как вежливо встают ее собеседники, произнесла она и в первый раз за эту встречу посмотрела прямо в глаза Льоту. И тут же отвела взгляд. Тон стал суше. – Вы устали. Команда Ранреу – сильный противник.

– Нам очень помогли присланные тобой жрицы, – выдавил из себя Фарклайд.

– Да, – невпопад ответила Орнелла. Потом словно встряхнулась и подарила мужчинам одну из своих улыбок. – Для выполнения миссии все ваши силы должны быть при вас. – До собеседников донесся мелодичный перезвон часовых трубок, отмеряющих здесь каждую четверть часа. – Простите, мне уже пора.

Жрица поклонилась, как того требовал этикет, и направилась в главную залу. Протекторы последовали за ней. Через пару минут к ним присоединилась остальная часть команды: пропустить начало ритуала считалось кощунством.

Льот смотрел на сияющие в чашах огни, замерших жриц из числа самых способных: сейчас, в начале церемонии служили только они; ощущал, как энергия Богини все больше заполняет храм, и чувствовал себя невероятно усталым.

– Вечер уже спустился на землю. – Голос Орнеллы мигом погасил все другие звуки. – На небо всходит первая луна, и мы…

Старший протектор, как и многие в зале, закрыл глаза.

Огонь плескался в медных чашах. Вокруг славили Богиню. Жрицы в едином порыве танцевали свою молитву, движения были такие слитные, будто ими управлял единый разум. Казалось, даже волосы и длинные одеяния женщин, за которыми тело лишь угадывалось, в точности повторяют па соседок. Мужчины и жрицы, не занятые в танце, вновь и вновь повторяли слова, когда-то давно специально написанные для этого вечера. Впрочем, они не были неизменны.

Нарра не раз указывала на то, что даже религия должна меняться, ведь мир находится в бесконечном движении. Разумеется, не нужно предавать богов, но служба им вполне может трансформироваться. Так, несколько веков назад люди трепетали от одной музыки, сейчас же их дыхание перехватывает от совсем иной. Стихи и танцы одного времени не всегда впечатлят людей другого. Многое – чувства, стремления, большинство ценностей – на протяжении всей истории не оставляют человечество, всегда волнуют его. Люди как любили, так и будут любить. Как ненавидели, завидовали и предавали, так и будут это делать. Как стремились к лучшему, как жаждали признания, как заботились о близких, так и продолжают. Это часто наводит на мысль, что ничто не меняется. Но это не всегда верно. Можно сказать, что в общем картина не поменялась, но в частностях различия огромны. Если в одно время наличие трех платьев и набора для вышивания считалось вполне достаточным для приданого, то через какое-то количество десятилетий стало недостаточно и ларца с серебром. А еще спустя век девушке потребовалось образование и знание этикета, чтобы считаться завидной невестой. Дальше – больше, и так во всем. Зачастую меняются и цели, к которым стремятся. Не всегда кардинально, но тем не менее. Если оставить все тот же пример с невестой: когда-то выйти замуж почиталось для молодой женщины главным достижением, а в какой-то момент брак превратился просто в одну из ступеней жизненного пути, не всем даже необходимую.

Окружающий мир уже не такой, каким был. Даже представления о добре и зле корректируются. И как бы ни пытались пессимисты утверждать обратное, мораль становится гуманнее, ведь оружие все совершеннее, а конец света все-таки не наступил. В любом случае изменения происходят, и это неизбежно. Сердца людей сейчас волнует совсем иное, что тревожило раньше. А для молитвы нет ничего важнее именно вот этого волнения сердец.

Музыка же и танец, слова и движения не только способствуют ему, не только позволяют душам острее чувствовать, но и сами меняют энергию мира, трансформируют ее. Ритуалы нужны в том числе и для этого. А значит, порой нужно корректировать и их. Нарра всегда любила тех, кто не только знает технику церемоний, но и умеет чувствовать настроение мира, дабы не пропустить момент, когда нужно принять новое.

Находясь в храме, напоенном молитвами, большинство людей инстинктивно понимает, что нужно делать. Но ритуалы такого уровня может направлять лишь опытный жрец. Нынешним руководила одна из самых одаренных жриц. Льот смотрел на нее и думал, что для него она всегда олицетворяла Богиню, хотя прекрасно понимал, насколько Нарра другая. Но ему так и не удалось отделаться от этого представления.

– Льот. – Шаи осторожно тронул начальника за рукав. Фарклайд непонимающе посмотрел на адъютанта. – Мы должны пройти вперед, мы же почетные гости.

Старший протектор выругался про себя. Вся эта миссия – одно сплошное недоразумение, неудивительно, что ум за разум заходит. Льот заметил, что на них уже обращено несколько взглядов. Раздумывают, почему они медлят? Или уже сделали свои выводы?

Фарклайд невозмутимо продолжил стоять прямо напротив старшей жрицы. Их разделяло пространство целого храма, но всем почему-то казалось, что на самом деле они находятся наедине. Промедление уже становилось неприличным. Обычно такая пауза означала, что гости желают оскорбить хозяев, святилище и Богиню. Заподозрить в последнем ее старшего протектора было невозможно, но все знали, что когда-то Орнелла предпочла ему другого. Неужели Фарклайд решил нанести ей удар в бесконечно важное для нее – ее храм, ее работу, ее предназначение? Проклятие протектора такой силы в эту ночь навсегда убьет святость этого места.

Льот неторопливо поднял руку. Присутствующие замерли на полувздохе. На лице старшей жрицы не дрогнуло ничего. Она знала.

Энергия завертелась вокруг мужчины, отдаваясь ему с жаждой истосковавшейся женщины. Воздух вокруг задрожал от напряжения. Потом Льот поднял вторую руку, прижав ее пальцы к ладони другой. Сконцентрировался.

В следующий момент в зале стало заметно светлее. Но это заметили не сразу. Все внимание притянула вспышка, всплеск энергии. Через мгновение стало понятно, что огонь загорелся в оставшихся незажженными полукруглых чашах. Обычно сделать это удавалось в лучшем случае к середине церемонии. К тому моменту они достаточно напитывались энергией, чтобы заполыхал их жаркий оранжево-желтый огонь. Когда он просыпался, храм тоже приобретал новые силы. Как и все присутствующие.

Никто из них, кроме разве что пары-тройки человек, не мог проделать то же, что Льот мгновение назад. И зал замер в невольном восхищении. В глазах старшей жрицы на миг скользнуло что-то похожее на гордость. Потом они вновь приняли свое обычное приветливо-внимательное выражение, сама женщина улыбнулась, благодаря за помощь, выражая свое уважение, и продолжила церемонию.

Фарклайд повернулся к Шаи и легко уточнил:

– Мы просто выжидали момент.

И первый направился по проходу, чтобы занять свое место справа в пяти-шести шагах от возвышения, на котором стоял алтарь. Его спутники уселись рядом, по выработанной за долгие годы привычке принимая молитвенную позу. Каждый из них чувствовал, что с каждой минутой все больше и больше наполняется силами. Обычно для такого эффекта требовалось куда больше времени. Не зря этот храм и эта церемония считались столь важными.

Ритуал шел своим ходом. Льот вновь прикрыл глаза. Слишком ярко. Сумерки даже при таком количестве огней отступали, но не исчезали полностью, прячась под потолками и по углам. Мужчине казалось, что он чувствует эти островки ночной черноты. Почему-то хотелось окунуться в них, завернуться в эту мягкую манящую темноту. Он слишком устал, а люди вокруг, пусть это даже соратники и единоверцы, раздражали. Да, нужно пополнить запас энергии. Если не ему, то членам его отряда. Не у всех же такой потенциал… Но разве нельзя было это сделать иначе? Ночи полноценного сна вполне хватило бы. А сейчас они несколько часов убьют на церемонию. Конечно, почтить Богиню необходимо, но протекторам вполне позволено сократить эту процедуру. Тем более что, если они останутся до завершения ритуала, наверняка множество из присутствующих посчитают своим долгом подойти, поздороваться, поговорить, пожелать удачи, втихаря выведывая сведения, а может, и злорадствуя. «Не люблю людей», – неожиданно для себя подумал старший протектор.

Льот открыл глаза. Орнелла стояла в нескольких шагах от него, как и положено, в нужный момент передоверив руководство церемонией другим жрицам. Тени причудливо играли на стене позади женщины. От множества огней они изгибались, кривились и метались по поверхности, словно в танце или агонии. Совсем молодая девушка перед самым алтарем высоким пронзительным голосом взывала к Богине. Ее слова отдавались в ушах каким-то неясным беспокойством, вызывая стойкое желание как-то отгородиться от них, от этого царапающего тембра. Старшего протектора невольно раздражало еще и то, что приходилось сидеть спиной к стольким людям. Не то чтобы он ожидал от них нападения, но некоторые привычки не вытравишь, как ни старайся.

Фарклайд снова посмотрел вперед. Ему показалось, что Орнелла стоит слишком близко к огню, а ее одеяние очень воздушное. От любого ветерка может взметнуться и загореться. «Надо как-то указать ей на это». Стоило мужчине об этом подумать, как от боковой стены отделился один из молодых помощников, что до этого момента незаметными тенями стояли в нескольких шагах от алтаря.

– Матушка, осторожней, – донесся до Льота его тихий голос.

Орнелла вздрогнула. Но, увидев кивок юноши на слишком близкий огонь, разумно отступила от него и с нежной благодарностью улыбнулась сыну. Тот вновь занял свое место.

Льоту показалось, что кто-то закричал. Чуть ли не впервые в жизни ему стало трудно удерживать невозмутимое выражение лица. Молодой человек в форме учащегося на Феэркен-сене обладал того же оттенка светлыми волосами, что и его мать. И глаза у него были точно такие же. Рост не подкачал. И даже осанка, взгляд, гордо поднятый подбородок, то неуловимое достоинство, что всегда отличало эту женщину, – все, все было ее. И лишь знаки рода Нецкальских указывали на то, кто его второй родитель.

Примерно через четверть часа наступил небольшой перерыв в церемонии. Менялись жрицы, некоторые атрибуты священнодействия. Можно было наскоро перекусить.

Отряд Фарклайда ожидал его распоряжений.

– Тихо откланиваемся и уходим, – приказал он и уже начал поворачиваться, но его остановил чуть тянущий гласные голос Шерши:

– Не думаю, что это разумное решение, командир. – Интонации ужасно не понравились Льоту.

– Мне жаль, – бросил он в ответ. – Как выйдешь с территории храма, не забудь проверить, не ждут ли нас карнавцы.

– Непременно я так и сделаю, – с обманчивой покорностью согласился Ро. – Завтра.

– Сейчас, – в тоне старшего протектора зазвучал металл. Не было человека, который, услышав его, не спешил бы выполнить приказ Фарклайда. Но Шерши порой становился таким упрямым. Он лишь поднял правую бровь и вновь возразил:

– Не вижу смысла в нашем немедленном отбытии. Все равно утром нам придется возвращаться сюда, дабы узнать, что выяснили люди госпожи Нецкальской.

– И тем не менее я настаиваю на нашем уходе. Помимо всего остального нам нужно хотя бы выспаться.

Все остальные протекторы кидали на духовника негодующие взгляды. Как он может быть настолько черствым? Настолько неделикатным! Ро очень умело их не замечал.

– Не думаю, что в таком огромном храме не найдется для нас постелей, – повел он плечами. – Это куда предпочтительнее, чем искать ночлег в городе, до которого еще надо добраться. Нам также требуется ужин и ванна. Здесь это все под рукой.

– Шерши, – зло сверкнул глазами Шаи, – я знаю в городе отличное место, где все это нам предоставят в лучшем виде.

– Вот именно, Шерши, – поддержал его Гархаэт. – Что тут до города-то идти? А все эти хмыри не дадут нам нормально отдохнуть.

Духовник раздраженно взмахнул веером.

– Сделайте грозный вид, и никто к вам не подойдет. Команда на миссии! – и все в ужасе. – Ро остановил рукой открывшего было рот для продолжения дискуссии Фелла. – Ничего не хочу слышать. У нас серьезное дело. Нам необходима любая помощь, и я не собираюсь мчаться в ночи в какую-то неизвестную дыру из-за вашей прихоти. Мы остаемся здесь и набираемся сил. Храм в эту ночь пропитан энергией. И даже если мы просто отправимся сейчас спать, запас сил у нас восстановится с лихвой! Это и здоровье поправит, и энергию приведет в порядок. Вы же протекторы, должны знать, как сильна эта церемония!

– Но, Шерши!.. – Адъютант всем своим видом показывал обуревавшее его негодование. Ро же мог не знать о подоплеке желания Льота покинуть этот храм! Что за желание заставить других страдать?

– Хватит, Шаи, – тихо оборвал его Фарклайд. Слова явно давались ему с трудом. – Покинуть храм в такую ночь и правда неблагоразумно. Нарра добра, но мы тоже не должны слишком часто просить ее о помощи. Нынешняя церемония даст нам с избытком сил для служения нашей Богине. – Лицо мужчины казалось еще больше застывшим, если такое вообще возможно. – Предлагаю вернуться на свои места и постараться сделать, чтобы нынешние, – ему потребовалась пауза для вдоха, – усилия не прошли даром. Шерши, тебя это касается в первую очередь. – И в этой фразе всем послышалась неприкрытая угроза. Не нажил ли вредина Ро себе еще одного врага?

Думать обо всем этом оказалось на редкость неприятно. Протекторы нехотя повиновались, бросая на старшего духовника негодующие взгляды. Шерши же невозмутимо занял свое место по левую руку от Льота.

Когда на небе появилась вторая луна, сумерки давно уже покинули землю. Теперь за порогом храма танцевала красавица-ночь во всем своем летнем великолепии. Она знала, что ей недолго длиться, и старалась получить от этих колдовских часов все возможное наслаждение. Распевали цикады, распускались цветы, предпочитающие темноту солнцу. Звезды сияли все ярче на черном шелке небес.

В стенах же храма энергия все нарастала. Как и напряжение. Его чувствовали все. Будто невидимые путы, режущие душу словно тонкая натянутая леска живую плоть. Вместо легкости и радости присутствующие испытывали едкую горечь, столь сильную, что она чувствовалась на языке, словно кто-то добавил ее в ритуальные напитки. Тяжелое, болезненное, почти смирившееся с собственным существованием отчаяние давило на людей.

Больше всего Льот боялся, что, подняв глаза, увидит во взгляде главной жрицы вопрос: «Почему ты остался?» Отчего-то эта мысль почти полностью поглотила его. Но все же он был старшим протектором и сумел сконцентрироваться на самой церемонии, ее истинном смысле, пытаясь, по совету Шерши, напитаться силой.

Прошла пара часов. Уже близился рассвет, ощущаясь тревожащей манящей ноткой, вплетенной в колдовство чаровницы-ночи. И появилось что-то новое в атмосфере. Энергия все так же пропитывала храм, но стала чище, полнее, как река после дождя. На душе делалось легче, будто отпускала старая привычная боль. Одновременно появлялось какое-то понимание, ощущение мощи и гармонии. Сомнения и страхи выглядели такими нелепыми, и все казалось по плечу. Льоту всегда очень нравилось подчеркивать одно отличие Бога и Богини. Карнава говорил: «Я хочу гордиться вами», а Нарра: «Я горжусь вами». Маленькое, не всеми понимаемое различие. И хотя старший протектор втайне считал позицию Бога более толковой, побуждающей стремиться и добиваться, сегодня в этом храме Фарклайд, как никогда, был благодарен Госпоже за то, что она вот такая. В эти волшебные мгновения каждый из присутствующих особо остро чувствовал любовь Богини, ее поддержку и ее гордость за них. Добился ли ты многого или еще в пути, она понимала тебя, сопереживала твоему горю и твоей радости, и каждый знал, что она поддержит, поможет выстоять и все преодолеть.

В храм начали проникать первые лучи рассвета, и улыбки сами собой появлялись на лицах. Льот поднял глаза и в первый раз за последние несколько часов столкнулся взглядом с Орнеллой. Сейчас они не отвели взоров. И как-то все вдруг стало ясно.

Стоящая перед самым алтарем жрица из числа старших завела последнюю в этой церемонии молитву. Молодые девушки и юноши, среди которых был и сын Орнеллы, внесли в зал глубокие широкие чаши с вином. Стоило юным помощникам пройти мимо алтаря, как напиток вспыхивал желтым, совершенно не обжигающим пламенем. Несколько жриц приняли чаши из рук молодых людей и шагнули к нынешним почетным гостям и старшим из присутствующих жрецам. Все они сидели в первом ряду перед алтарем. Помощники же отправились со своей бесценной ношей дальше по проходу, передавая чаши остальным молящимся.

Орнелла шагнула к Льоту, уже не боясь чужого злословия. Почти незаметная улыбка тронула уголки ее губ. Женщина, звякнув браслетами на руках, протянула старшему протектору медную чашу. Фарклайд, наклонив голову в знак благодарности, принял ее. Их пальцы не соприкоснулись ни на миг. Она держала чашу ближе к краям, он за дно, поддерживая его по-мужски большими ладонями. Вино полыхало между двумя людьми.

Льот поднес чашу к губам, медленно отпивая алой горящей жидкости и сквозь прозрачное пламя продолжая глядеть на женщину.

Может, он и не будет убивать Шерши.

Глава 35

Протекторы Карнавы добрались до Храма Разбитой Чашки только к вечеру. Коротко поклонившись своему Богу, они с облегчением отправились отдыхать и восстанавливать свои силы. Ванна и ужин тоже входили в число мероприятий. Но самое главное – сон. Протекторы, как опытные солдаты, уснули сразу, стоило только добраться до кроватей. Местное святилище, несмотря на свою известность, для их заточенных на военные дела душ подходило мало, но концентрация силы тут все же превышала обычные показатели, так что наутро они должны были проснуться отдохнувшими и полными энергии во всех смыслах.

Однако через три часа Ранреу обнаружил себя смотрящим в потолок без какой-либо надежды на продолжение сна. Что его разбудило, старший протектор не мог сказать. Возможно, именно столь непривычное спокойствие этого места. Немного поворочавшись и признав свое поражение, мужчина поднялся с постели, на манер южной тоги завернул в простыню обнаженное тело и вышел в сад. Несмотря на расположение на Среднем острове Карнавы-шэ, храм был выстроен открытым портиком, колонны которого лишь иногда соединялись стенами. Как правило, перегородками здесь служили занавеси из тканей или даже циновок. Помещение, специально возведенное для заезжих протекторских отрядов, стояло в дальнем конце огромного парка при храме, и воинов никто не беспокоил. Как и они – всех тех странных персонажей, что частенько собирались при этом святилище.

Ночная тишина, полная тех звуков, которые хоть и явственно воспринимаются, но за шум не считаются, и ласковая темнота с готовностью приняли старшего протектора в свои объятия. Слабый ветерок приносил едва ощутимые запахи моря. Камень пола приятно холодил ступни. Ранреу немного постоял, наслаждаясь этим столь непривычным умиротворением, потом сделал несколько шагов и оказался у маленького прудика, оборудованного для купания. Вода в нем всегда была теплая, ароматная, будто ванна, приготовленная заботливым слугой. Но сегодня Лоу больше не хотелось купаться, и так кожа уже скрипела от чистоты. Поэтому он прошел дальше до еще одного водоема, созданного исключительно ради эстетического удовольствия.

Ранреу невольно улыбнулся при виде белых ночных лотосов на поверхности мутной зеленоватой воды. Он точно помнил, что эти цветы завезли специально с Феэркен-сена как знак того, что Храм посвящен не только Карнаве, но и Сайенсену. Игнорируя удобную кушетку, Лоу уселся прямо на камни, свесив одну ногу вниз и касаясь пальцами воды. Рядом на маленьком столике нашлась ваза с фруктами, что не осталось без внимания протектора.

Доедая уже вторую гроздь обожаемого им винограда, Ранреу печально вздохнул. Такая ночь, невероятная красота, казалось бы, наслаждайся и отдыхай, ан нет, неприятные мысли так и лезут в голову. Старший протектор уже сотый или тысячный раз прокручивал в уме события предыдущих дней, особенно последнего из них. Больше всего ему не давало покоя то, что они так ничего и не узнали об этом прядильщике, что посещал магазинчик дяди юного «демона». Мужчина вновь и вновь спрашивал себя, почему он не занялся его поисками вперед посещения Облачной Девы, уходя от которой попал в ловко подстроенную Орнеллой ловушку. Насколько он смог понять, ни Льот, ни его зазноба не знали об этом человеке, но какая-то мутная история с запиской привела их на то же место. Что сказала им пророчица? Ранреу был готов поставить свое месячное жалованье, что относительно направления поисков она поведала им разное. Он давно заметил, что при всем своем сумасшедшем поведении оракулы Облачного Храма всегда дают информацию, словно соотнося ее с уже известным вопрошающему. Если представить все знания в виде длинной лестницы, то Облачная Дева говорила только то, что находилось на пару-тройку ступеней от человека выше, но никак не то, что находилось на самом верху. Лоу не понимал, как это происходит, но факт оставался фактом. Если рассуждать так, то, придя в Храм с разными базовыми сведениями, оба отряда получили отличающиеся советы. Хотя… в том, что наговорила эта вахная Баба-на-Облаке, было не так уж много полезных сведений, начал злиться мужчина.

– Она сказала… – Тихий голос Элайтера не разрезал умиротворенную ночную симфонию звуков, а словно вплелся в нее. Ранреу даже не удивился. Ни тому, что не слышал шагов протектора, ни его бессоннице. – Да, она сказала, что мы не здесь ищем. Что рыбку нужно удить в море…

– Там еще было про порт и корабль, – Лоу даже обрадовался, что можно с кем-то обсудить волнующую его тему.

– И она сказала, что он был. Как думаешь, это пророчица так выразилась или это «был» несет смысловую нагрузку?

– Кто ж ее знает, – старший протектор чуть раздраженно повел плечами. – Запросто может быть и то и другое. Но помнишь фразу про то, что «рыба выберет свою стихию»?

– Ммм… да, было что-то такое. «Рыба не предаст море, но предаст сухопутных тварей». – Память у Элайтера всегда была отличной. – И потом как раз про выбор стихии.

– Стихия рыбы – вода, – заметил Лоу. – Если допустить, что этот прядильщик со столь изящным прозвищем, один или с напарником, плывут на корабле… Да, хорошо, но куда они могут отправиться? Вахны раздери, куда угодно!

– Подожди, Ран, подожди… сейчас мысль поймаю. – Карнелл сжал виски, будто и правда надеялся, что это ему поможет в ловле возникшей идеи. Но, возможно, и помогло, потому как через пару секунд напряженного молчания Элайтер немного неуверенно, но все же предположил: – Слушай, а не могла пророчица говорить буквально? Смотри, Рыбка сел на большой корабль, но тот… с ним что-то случилось, так что он из «есть» перешел в состояние «был». И теперь наш Рыбка плавает в «своей стихии», то есть в воде.

– Кораблекрушение? Хм, а это мысль, – загорелся Ранреу. – Правда, никаких штормов или чего-то подобного в последнее время не случалось, но мало ли что могло послужить причиной.

– Надеюсь только, что это не пираты, – пошутил Элайтер, и мужчины довольно хохотнули.

– Что вы ржете как кони? – У облюбованного приятелями прудика появился Рошел. Как ни странно, его огонь нисколько не разрушал очарование ночного пейзажа. – Вы уже придумали, что нам делать дальше?

– Чего тебе не спится, Халльдуор? – хмыкнул Ранреу. Потом потянулся до хруста костей и еще более довольно ответил: – Появилась одна идейка.

– Да, Халль, ты чего не спишь? – Карнеллу тоже было явно интересно.

Против ожидания Рошел не стал злиться. Не чинясь, присел с другой стороны столика, его напарник опустился на проигнорированную другими кушетку.

– Сам не пойму, – будто не веря себе, произнес фаар. – Странное чувство какое-то. Оно и раньше было. Практически с начала этого дела, а сейчас только усилилось.

Никто и не подумал поднять его на смех. Связанные с энергией мира более чем крепкими узами, протекторы всегда очень серьезно относились к подобному.

– И что это за чувство? – поинтересовался Ранреу.

– Я не пойму, – тихо ответил Рошел. – Я долго пытался определить, что это. Понял лишь, что скорее всего угрозы не несет. А так… сейчас бред в духе Шерши буду нести, но уж не обессудьте. Это будто и привычное, но непривычное. Сильное, но бессильное. Желающее помочь, но себе не позволяющее. И еще одно – близко и при этом далеко… Вахны раздерите, я каждым словом выразил истину, но большего бреда сам же никогда не слышал.

Протекторы в раздумьях промолчали. Затем Элайтер встряхнулся. Положил руку на плечо напарника, нисколько не боясь огня, и произнес:

– Ты один из самых сильных духовников у нас. Если ты это ощущаешь, значит, что-то такое есть. И рано или поздно все прояснится.

Халльдуор подозрительно посмотрел на протектора.

– Какой-то ты сегодня странный, – выдал он результат своих наблюдений.

Элайтер удивленно глянул на друга.

– Обычно ты утешаешь, лишь когда дела совсем к вахнам. – Рошел подумал и добавил: – Или даже к нехтам. Неужели наши дела совсем плохи? – В голосе прозвучала едва слышная усмешка-подначивание.

Карнелл смутился и убрал руку.

– Прости. Ты просто выглядел таким подавленным… запутавшимся. – Мужчина зябко повел плечами. – Непривычно как-то.

– Я все же надеюсь, что дела наши не столь уж плохи. – Улыбка Ранреу получилась на редкость неестественной. Может, потому, что в этой ночной тиши не хотелось хохмить. Да и мысли одолевали старшего протектора невеселые. Он немного поколебался, но все же решил ими поделиться: – Меня волнует другое, – убедившись, что завладел всеобщим вниманием, Лоу продолжил: – Мы в этой миссии как по ниточке идем. Сведения все урывочные, логические построения шаткие, планы с множеством слабостей, однако раз за разом они выводят нас на правильный путь. Я бы не удивился, если подобное случилось со мной одним. Или, например, с Майрэлом из той команды. Что он, что я привыкли доверять своей удаче и интуиции, хоть и посылы у нас к этому разные. У него звериное чутье, а у меня…

– Твоя изворотливость, – не смог не отпустить замечание Халльдуор.

– Возможно, – легко согласился Ранреу. – В принципе не это важно. Я хотел указать на то, что в отношении группы из шести человек такая удачливость по меньшей мере подозрительна. У каждого свои мысли, свой характер, свои чувства, тянущие общую удачу в разные стороны. Для таких больших групп характерно ровное продвижение. Люди с повышенной удачливостью уравновешивают тех, кому везет мало.

– И у нас не так много вот таких везунчиков судьбы… – поймал мысль командира Рошел.

– Может, это твоя удача перекрывает остальные? Ты же во главе, может, в этом деле именно это имеет значение, – предположил Элайтер. – Как говорится, какой жрец, таков и храм.

– Может, – вновь не стал спорить Ранреу. – Но я в это не верю. Я не настолько удачлив, да и нет во мне фанатичности желания достичь цели.

– Помощь Карнавы? – выдвинул еще одну версию фаар. – Он как раз весьма заинтересован, я это чувствую. При храме особенно.

– Наш Бог могущественен, – политкорректно заметил Лоу. – Но столь явные вмешательства в события для него не характерны. – Мужчина недовольно нахмурился, но все же сказал: – И все-таки он не бог удачи. Под силу ли ему такое? Нас еще и мотает по всему Колье. Действительно, совсем по-наррийски получается…

– Может, вы и вправду с Льотом перепутали команды? – засмеялся Элайтер.

Лоу поморщился:

– Не добивай.

– Да ладно, Ран, – покачал головой Карнелл, – ты отличный старший протектор. Так что не кручинься. Относительно же этой ситуации… Разве что-то мы можем сделать? Так уж пошло в этом деле. Тут только останавливаться и обрывать эту ниточку, начиная все сначала, а у нас нет на это времени. Так что остается только засчитать это за подарок, от каких не отказываются. – Мужчина взъерошил волосы. – Что это я сегодня всех утешаю? И правда странно. Может, это влияние сего Храма?

– Болтуны, – покачал головой Рошел. – Довольно на сегодня уже размышлений. Надо выспаться. Это куда мудрее будет.

Ранреу тяжко вздохнул, но, предварительно хлопнув ладонями по коленям, послушно поднялся.

– Вот за что люблю тебя, Халльдуор, – хмыкнул он. – Зришь в корень!

Мужчины отправились к дорожке в отведенные им покои. Элайтер лишь на миг задержался у пруда. С некоторым благоговением скользнул взглядом по нежной белизне лотосов, по зеленоватой глади воды. Посмотрел выше. Луны двумя половинками разной величины светили из таинственной черноты неба. Интересно, они чего-нибудь хотят?

Скоро все решится. Он это чувствовал.

Глава 36

Наутро после церемонии в Храме Искраулу все присутствующие на ней выглядели, по выражению Шерши, «как Майрэл, дорвавшийся до лепешек с молоком», то есть на редкость довольными и умиротворенными. Поспать удалось лишь пару часов, но несмотря на это силы переполняли протекторов. Осталось только узнать, куда их применить. Для этой цели они и собрались в так называемом публичном зале в здании главного храма.

Старшая жрица, еще более красивая, чем вечером, в тонкой белой тунике, спадающей грациозными складками до ступней в открытых сандалиях, сидела в высоком мраморном кресле. Обложенное удобными красными подушками, оно стояло на некотором возвышении, подчеркивая статус женщины, хотя, по мнению большинства и самой Орнеллы, можно было обойтись и без этого. Иногда она с тоской вспоминала времена, когда так же, как нынешние ее помощницы, устраивалась на одном из двух стоящих по бокам стульев. Забот тогда было куда меньше, а легкости куда больше.

Сейчас перед жрицей стояло несколько мужчин и женщин, каждый из которых по очереди докладывал о своих успехах. Иногда те-рио Орнелла бросала взгляды на сидящих позади этой толпы протекторов. Она не сомневалась, что те впитывают каждое слово, несмотря на свой отрешенный вид. Майрэл вообще свернулся по-кошачьи и дрых в своем кресле. Орнеллу так и подмывало подойти почесать его за ухом. Почему-то она не сомневалась, что барс замурчит, как самый обычный кот.

Наконец выяснение всех обстоятельств закончилось, и большинство информаторов покинули залу. Посторонние здесь еще остались, но их дела относились к ежедневной рутине. Старшая жрица же торопилась отпустить протекторов. Объявив перерыв, она с блаженством поменяла величественную позу на более удобную и помахала своим коллегам.

– Вы слышали? – улыбнулась она, когда они подошли. – Брат Рамия, Корф, отплыл на корабле «Сокровище» в Карнаву-шэ. Сначала они посетят Средний остров, потом отправятся на Южный. У него фора в пару дней. Воспользуйтесь туннелем. Названия портов, куда корабль должен зайти, вы слышали.

– Конечно, – кивнул Льот. – Благодарю тебя. Мы немедленно…

– Этот корабль вчера разбился у берегов карнавского Среднего острова. – Фигура в темном плаще с закрытой капюшоном головой отделилась от группы людей, ожидающих своей очереди, и стремительно направилась к протекторам. Этот странный человек чуть горбился, как будто сказывался возраст, но было в нем что-то, заставившее самых импульсивных из них схватиться за оружие. Под верхней губой Майрэла показались трансформированные клыки. Фиро незаметно скрестил пальцы, готовый выкинуть защитное заклинание. Льот заслонил собой женщину. Шаи и Гархаэт по обе стороны от него повторили маневр, закрывая своими телами помощниц Орнеллы. Те покрепче сжали посохи. Неизвестный быстро приближался. – У южной его части. В области недалеко от Храма Разбитой Чашки. – Неизвестный остановился в нескольких шагах от группы протекторов. – И вы уже опаздываете. Поторопитесь!

На последнем слове голос незнакомца отдался набатом, гремящим о пожаре. Вздрогнули все. А человек в плаще развернулся и направился к выходу, что мгновенно привело Льота в чувство.

– Стойте! – приказал он. – Кто вы?!

Но странный незнакомец даже не подумал послушаться. Такого снести Фарклайд не мог. Он метнулся вперед, намереваясь схватить его за плечо.

– Нет! – Орнелла вскочила с кресла и бросилась к старшему протектору. – Льот, нет! – Ей удалось схватить мужчину за руку, когда он был уже в одном шаге от незнакомца. – Стой!

У нее получилось отвлечь внимание Фарклайда, и неизвестный выскользнул из зала. Майрэл тоже бросился за ним, но того удержал Шерши, просто выставив перед ним невидимую стену. Барс врезался в нее лбом с разбега, взвыл и разве что не бросился на напарника:

– Ты что делаешь, зараза?! Больно же! Что за дело такое, что вы меня постоянно останавливаете?!

– Орнелла, зачем ты меня остановила? – Льот не позволил себе повысить голос, но недовольство в нем отлично слышалось.

Жрица по-прежнему крепко держала его запястье, опасаясь, что мужчина все-таки сорвется в погоню.

– Прости, – более-менее спокойно произнесла она. – Но не надо его преследовать.

– Почему? – Фарклайду не нравилось то, о чем женщина его просила, но он прекрасно знал, что Орнелла никогда не позволила бы себе такого без веской причины.

Старшая жрица нахмурилась и наконец отпустила руку протектора. Выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. Потом отвела взгляд:

– С ним что-то не так.

– Поясни, – после секундной паузы, заменившей простонародное «И что?!», предложил командир группы.

Женщина явно не собиралась отступать. Они все были крепчайшими узами связаны с тем, что не всегда можно объяснить словами, да и понять порой сложно.

– Он не… Словно… не человек. – На миг Орнелла прикрыла глаза, анализируя свои ощущения. – Жрица, возглавлявшая храм до меня, рассказывала мне о своей встрече с одним из тех, кого порой называют «случайными богами». Не люди и не боги, волшебные существа, что бродят по миру и меж людей, выполняя лишь то, для чего были созданы. Моя предшественница рассказывала мне про «бога без памяти». Она говорила, что его создал сам Сайенсен.

– Да, я слышал про него, – кивнули сразу несколько человек.

Фиро продолжил мысль:

– Он ходит по миру, и те, кого он касается, навсегда лишаются памяти.

– Да, именно так, – подтвердила женщина.

– Ужас какой-то, – передернул плечами Гархаэт. – Зачем Сайенсен создал его?

– А тебе никогда не хотелось что-то забыть?.. – Майрэл повернулся к приятелю. – Забыть напрочь, навсегда, как будто этого никогда и не было?

Чуть ли не впервые за всю миссию на лице Рыжего отразилось нечто, отличное от его привычных гримас веселья или ярости. Впрочем, это мало кто заметил. У каждого был свой ответ на вопрос оборотня.

– Что ж, я понял твою мысль, – нехотя произнес воин, тем не менее не озвучивая своих мыслей, вызванных словами Майрэла.

– Я слышал, – перевел на себя внимание его напарник, – что Сайенсен создал «бога без памяти» из жалости к одной женщине. Она пережила страшное…

– Думаю, не стоит вдаваться в подробности, – прервал его Льот. И сам же продолжил тему: – Идея ясна. Насколько я знаю, такие существа действительно бродят по земле. Я лично слышал про безумного мстителя. Ночами он ходит по темным переулкам городов, выискивая тех, кто задумал злодеяние, – голос мужчины совсем заледенел. – Говорят, он орудует ножом, оставляя после своих действий просто море крови. При этом столь быстр и умел, что поразить его невозможно. Да и осуществимо ли это в принципе?

– А вот я слышал, – Шаи невольно улыбнулся, не желая оставлять тягостную атмосферу, возникшую после двух рассказов, – про карточного человека. Он, как нетрудно догадаться, появляется лишь там, где играют в карты. По одному лишь ему ведомому принципу он вмешивается в игры, иногда помогая по очереди всем в круге, иногда только одному. Превращается в любую нужную карту, подменяя собой настоящую, принося нужные очки или намекая на что-то. Например, выпадая картинкой с прекрасной девой, – адъютант игриво поклонился сразу всем трем жрицам, – о встрече с зазнобой. Но в основном, конечно, его шалости касаются самой игровой ситуации.

– И зачем же его создали? – удивился Фиро.

Гархаэт с Шаи и Майрэлом невольно усмехнулись.

– Кто знает, – тем не менее серьезным тоном продолжил Фелл. – Может, чтобы он своим вмешательством отучивал заядлых игроков от игры. Может, чтобы помогал тем, кому этот выигрыш действительно необходим. Или представь, шулер уверен в своей победе и дурит какого-нибудь простачка, – на этом месте троица опять начала перемигиваться, – а тут этот весельчак. Шулер-то точно знает, как карты должны выпасть. Они падают на сукно, он уже мысленно подсчитывает барыши и тут… проигрывает! Каков фокус, а!

– Очень… справедливо, – пробормотал Фиро, подозревающий, что под простачком имели в виду именно его. Он действительно не обладал познаниями в этой области, но так он и не лез за игровой стол. Так почему же?.. или это его пустые домыслы? – Преступник не должен уйти от возмездия.

– Именно, – очень серьезно подтвердил Шаи. Если бы молодой духовник получше разбирался в людях, то мгновенно понял бы, что за этим последует: – Хотя я сомневаюсь, что карточный человек руководствуется именно этими мотивами. Мне кажется, его подобное просто невероятно веселит.

Барс с Рыжим отчаянно пытались удержать ухмылки.

– И знаете, – на этот раз адъютант повернулся к оборотню, – почему я так думаю? Кто, по вашему мнению, создатель сего персонажа?

Майрэл скривился.

– Цер? – почти утвердительно произнес он. Рука невольно коснулась порезанного людьми Лигарда Синий Холод браслета, который теперь носил в мешочке на поясе. Вот ведь умельцы. Барс с трудом удержался, чтобы не поежиться, вспомнив второго человека в Доме Разбитого Урагана. Опасные умельцы.

– В точку!

Льот покачал головой. Как же его команда любила веселиться.

– Думаешь, это был кто-то из «случайных богов»? – повернулся он к Орнелле.

Женщина в этот момент думала совсем о другом.

– Велика вероятность, – не стала она преувеличивать свою уверенность. – Но это точно не человек, не монстр и не демон. Так кто?

– Интересно, почему это не почувствовали мы? – Шерши впервые за этот разговор подал голос. Вопрос поставил в тупик всех.

– Возможно, дело в том, что я, как старшая жрица главного храма этих мест, – предположила госпожа Нецкальская, – острее чувствую подобное. Хотя все равно странно.

– В любом случае этот вопрос имеет лишь академический интерес. Пока подсказки этого чудака были лишь на руку нам. Так что следует поспешить. Тем более когда нам так недвусмысленно указали на наше промедление. – Фарклайд склонился в низком церемонном поклоне перед жрицей. – Позволь принести тебе благодарность за неоценимую помощь.

Орнелла столь же церемонно склонила голову. В этот миг в зале на секунду замерло почти все.

Группа протекторов Нарры быстрым шагом выходила из храма. Кстати, делать это надо было по другой дороге, чем та, которая вела в святилище. Цель перед командой была поставлена, и переполнявшая мужчин энергия требовала немедленных действий. Рамия они оставили при храме, вместо него прихватив рисунок, который с него еще вчера для информаторов быстренько сделал один из тех художников, что работали сейчас над подновлением росписей. Очень похоже получилось.

– А почему Храм Разбитой Чашки? – Гархаэт наконец-то смог задать вопрос, мучивший его вот уже с полчаса. – Что за название такое? Архитектура у него, что ли, столь оригинальная?

– Потрясающе, – возмутился Шерши. – Рыжий, ты что, прогуливал все занятия, кроме физической подготовки?

– Их порой тоже, – нимало не смутившись, пошутил тот в ответ. – Ты лучше объясни, чем возмущаться. В конце концов, ты духовник, это твоя прямая обязанность.

– Вы занятия прогуливаете, а мне тут преподавателем подрабатывать? Ладно, слушай. Как вы знаете, Сайенсен весьма любит полюбоваться на прекрасное. Не так уж важно, что это – восхитительные в своей красоте девы, чувственный танец, чудесная картина, завораживающее мастерство воина или поражающий душу природный пейзаж. И вот однажды Сайенсен, удобно устроившись в кресле в своем небесном – или правильнее будет сказать духовном, ибо он расположен не в небе, а в неком для нас недоступном энергетическом пространстве, но это вы и так знаете, равно как и то, что небесным его называют для простоты восприятия, – дворце. Попивал самый лучший в мире казнноский кофе и слушал, как молодой вдохновенный драматург читает свою пьесу взыскательному режиссеру театра Белой Горы[21]. Юношу звали Лекас Марцус. И тогда его никто еще не знал. У него были пепельного цвета волосы и восторженный, быстро меняющий интонации голос. И читал он свое произведение так, что оба слушателя застыли, завороженные историей и тем, как она была рассказана. И когда молодой Лекас Марцус дошел до развязки, пораженный Сайенсен выронил из своих пальцев чашку. И на месте, где она упала, построили храм, посвященный исключительно вдохновению. Той искорке, которая зарождается в сердцах поэтов, художников и музыкантов, писателей, танцовщиков и режиссеров, словом, всех тех, кому мы обязаны тем наслаждением, которое зовем искусством, – рассказчик немного подумал и добавил: – Ну и всем тем, что могло бы им стать.

Мужчины засмеялись, поняв намек.

– В любом случае практически во всем том, что было создано с этим чувством, – вздохнул Ро, – есть эта искорка. Другое дело, что и мастерство, и талант тоже должны быть. Но начинается все с вдохновения.

– Ты еще скажи, – насмешливо добавил Гархаэт, – так выпьем же за то, чтобы Сайенсен как можно чаще ронял свои чашки!

– А я выпил бы за это, – тихо и очень серьезно произнес Шаи. Потом встряхнулся и уже иначе спросил: – А почему Храм Разбитой Чашки на Среднем острове, а театр на Южном?

– Их разделает только небольшая полоска воды, – пожал плечами Шерши. – Относительно, конечно, небольшая. Но траекторию полета божественной чашки, увы, я не могу тебе объяснить.

– А может, – подначил оборотень, – Сайенсен не от восторга уронил эту чашку, а запустил ею в этого Марцуса, чтобы тот наконец замолчал?

– Лекас Марцус – великий драматург, наглая ты животина! – возмутился адъютант. – Вот до чего же вы, оборотни, бесстыжие существа!

– Зато Нарра нас любит, – продолжил кривляться тот.

– Женщины всегда любят всяких миленьких пушистеньких животин. Ты маленькая пушистенькая животинка, Майрэл?

– Именно, – без тени раздражения и очень серьезно подтвердил барс. – Именно такая. Миленькая пушистенькая животинка. И женщины меня обожают.

– Зззаррраззза.

– Хватит болтать, – обрубил дискуссию Льот. – Шерши, Фиро, возможно ли уже построить туннель?

Духовники посовещались и принялись за дело. Через полтора часа группа протекторов Нарры оказалась в одном из портов Среднего острова Карнавы-шэ. Отсюда до Храма Разбитой Чашки было не более пары часов езды.

Глава 37

– Да, господин старший протектор. – Несмотря на то что защитники Карнавы поднялись рано, получить нужные сведения удалось лишь ближе к обеду. Каждый храм обязан был открывать свои двери на заре и помощь подобным отрядам оказывать незамедлительно в насколько возможно полном объеме. Так и было. Особенно в землях Бога. Да-да, везде в его землях. Кроме этого места. Халльдуор по этому поводу не мог промолчать: «Единственный раздолбайский храм во всей Карнаве-шэ, и именно в нем мы и очутились! Почему мне кажется, что я знаю, кто в этом виноват?!» Творческие личности вполне могут быть организованными. Только, как правило, лишь в своем искусстве. Храм же, посвященный вдохновению, явно накладывал отпечаток и на своих жрецов. Или, возможно, их специально так подбирали, чтобы понимать публику, являющуюся сюда, и не сойти от них с ума. В любом случае найти здесь толкового жреца оказалось непросто. Добиться от него того, чтобы он послал за человеком, способным ответить на вопросы протек-торов, и подавно. Искать же такого самостоятельно было слишком долго. Однако когда пожилой мужчина, явно из портовых служащих, наконец-то предстал перед протекторами, они не остались разочарованными, – нам известно о кораблекрушении. Недалеко от наших берегов разбилось судно. Сразу два морских патруля слышали оглушительный взрыв. Звуки, тем более такие, хорошо над водой разносятся. Суда тут же направились к источнику шума, дабы выяснить, что случилось. Нашли следы кораблекрушения, даже выживших членов команды и пассажиров. Но они толком не могут говорить или ничего дельного не знают. Что произошло, выяснить не удалось.

– Взрыв мог быть колдовского происхождения? – уточнил Халльдуор, вспомнив произошедшее на Базаре-Скажи-Что-Ты-Хочешь.

Информатор пожал плечами:

– Вполне возможно. На патрульных кораблях людей, способных это определить, не было. Амулеты тоже только защитные или на случай шторма. Для связи еще. Сейчас туда направляются специально оборудованные суда, но надежды мало. Море быстро уничтожает все следы. В том числе и такие. Может, когда люди придут в себя, то смогут что-то дельное рассказать. Хотя, по моему опыту, на это надеяться особо не стоит. Да, воздействие колдовства вполне возможно. Но с таким же успехом могло взорваться масло или что-то подобное. Есть вероятность нападения каких-то тварей. Мало ли, как они себя ведут, может, даже издают столь сильные звуки. К тому же при обычных кораблекрушениях от судна остается гораздо больше обломков. А тут получается, что он почти целиком пошел на дно. Правда, в случаях нападения морских гадов выжившие редко остаются. – Мужчина немного помолчал и нехотя добавил: – Есть еще одно обстоятельство, возможно, связанное с этим странным кораблекрушением. Рыбаки из двух прибрежных деревушек сообщили, что нашли обломки корабля и людей явно с него же. В принципе дело обычное при шторме. При такой ясной погоде еще одно кораблекрушение заставляет задуматься. Более того, возможно, их было даже три. Потому что эти две деревни располагаются слишком далеко друг от друга. Если же это обломки одного корабля, то его неслабо разбросало, надо сказать.

Протекторы переглянулись. Ситуация складывалась непонятная. Утром во время очередного обсуждения они наткнулись на мысль, что корабль с их подопечным мог разбиться где угодно, если такое вообще произошло. Вероятен был и вариант, что они неверно истолковали слова Облачной Девы. Правда, им в этом странном задании удивительно везло. И коли так происходит, то есть неплохой шанс, что корабль потерпел крушение именно там, где и они волею судеб оказались. Однако необычность описываемого происшествия удивляла, вызывала желание проверить, выяснить, в чем там дело.

– Вы не могли бы описать найденных людей? – попросил Элайтер.

Портовый служащий если и удивился просьбе, то вида не подал:

– Боюсь, у меня только общие данные. Я их не видел. Патрули подобрали четырех женщин, одного ребенка и пожилую пару. Около обеих деревень нашли выживших мужчин и женщин молодого и среднего возраста. Это все, что я вам могу сказать про потерпевших кораблекрушение.

Ранреу уточнил еще пару вопросов, потом спросил, как добраться до упомянутых рыбачьих поселков. Ответ их не порадовал.

– Это получается к западу и к востоку от Храма, – раздраженно пробормотал Халльдуор.

– Разделимся? – поднял брови Микош.

Старший протектор задумался.

– Мне бы этого не хотелось, – покачал он головой. – С одной стороны, мы на своей территории, закон и помощь Бога на нашей стороне. С другой – мы не знаем, с чем имеем дело. Уж очень мне не нравится это кораблекрушение. Какое-то оно подозрительное. К тому же велика вероятность, что мы нарвемся на наррийцев. Я даже почти уверен в этом. Если мы разделимся, то велика вероятность, что опередим их. А если с ними встретится лишь половина группы? При нынешнем составе наших дорогих коллег против них трое не выстоят. Очень хочется сыграть на опережение, но боюсь, что я не могу рисковать.

– К тому же, если ты помнишь, – еще более ворчливо добавил фаар, – в положениях, которые вообще-то не рекомендуется нарушать, сказано, что если группа по приказу верховного жреца состоит из представителей всех островов, то разбивать ее в процессе задания нельзя.

– Ой, Халльдуор, – отмахнулся Ранреу, – вроде ты не знаешь, что это правило было записано, чтобы какой-либо смешанный совет (для решения административно-организационных и некоторых других вопросов на каждом острове создавали совет, в который входили старшие жрецы важнейших храмов и несколько человек из высших духовников и протекторов. Решения совета относились, разумеется, только к соответствующему острову. К тому же при необходимости верховный жрец и старший протектор могли их проигнорировать. Несмотря на полуофициальный характер этих советов, они все же имели вес, но в основном потому, что в их состав входили самые уважаемые люди в религиозной системе конкретного острова. Советы собирались нерегулярно, и большинством участником воспринимались как дополнительная головная боль. Зачастую эти мероприятия представляли собой нечто вроде посиделок за чашечкой чейхуа, во время которых их участники договаривались о каких-то касающихся всех их решениях. Иногда на совет собирались представители всех трех островов) не мог потом заявить, что их протекторов нарочно на подвиг не пустили и потому слава вся досталась другим. К тому же у старшего протектора есть право делить группу по своему усмотрению в условиях крайней необходимости, а такую можно обосновать даже из-за туч на горизонте.

– Не сомневаюсь в подобных твоих умениях, – фыркнул Рошел. – Таких проныр еще поискать.

– Редко от тебя услышишь комплименты, Халльдуор. Благодарю!

– Это не был комплимент, если ты не заметил.

– Я заметил.

– Скажите, а в какой деревушке нашли больше людей? – спросил Элайтер у несколько ошарашенного перепалкой протекторов такого уровня портового служащего. Вопрос мгновенно переключил на себя внимание абсолютно всех.

– В той, что на востоке отсюда.

– Ага! – многозначительно заметил Лоу. – Как раз ближе к Нарре. Немного… Решено, отправимся туда. И будем надеяться, Карнава нас не оставит.

Глава 38

Оказавшись в порту Огво, наррийские протекторы немедленно занялись сбором сведений о потерпевшем крушение корабле. Город был полон слухов, которые по примеру снежного кома все набирали и набирали обороты, обрастая непроверенными подробностями и все больше становясь похожими на сказку. Рациональное зерно из этого информационного монстра выделить оказалось непросто. Но тут протекторам невероятно повезло. Они наткнулись… вернее, на них наткнулись… Дело было так.

Бум! Бамс!!

– Аааааааа!!! – закричал кто-то.

– Ооооооо!!! – подхватили тут же.

– Уй-ё, чтоб вас!

– Ну и кого мне тут убить?

Как ни странно, всему этому имелось вполне логичное объяснение. Просто две уже известные нам, но не протекторам Нарры (пока!), личности налетели на Майрэла и Гархаэта. Те как раз возвращались к условленному месту встречи, имея своей добычей множество непроверенных и слишком нелепых сведений о кораблекрушении «Сокровища». К слову, пока никто здесь не знал названия несчастного судна.

– Ой! – сказали снизу два голоса.

– В Карнаве-шэ не принято извиняться за то, что налетели и почти сбили с ног? – ехидно уточнил Майрэл.

Парень, обвиненный в подобном преступлении, широко улыбнулся.

– А мы из Нарры-шэ! – заявил он.

– Точно из Нарры-шэ? – спросила девушка, почти носом упиравшаяся в Рыжего. Правда, этот орган все же повернулся к приятелю, дабы легче было задать сей животрепещущий вопрос. – Мы же в прошлый раз вроде были из Нарры-шэ. Или из Карнавы-шэ?

– Да нет же, Лирина! Плыли-то из Нарры-шэ! Значит, из Нарры-шэ!

– Точно! – голосок у девушки был такой восторженный, такой чистый, что даже слегка ушибленные протекторы заулыбались. – Ой! – Лирина вспомнила о причине переполоха. – Извините нас, пожалуйста!

Они с парнем синхронно отступили назад и начали как заведенные кланяться, останавливаясь на одинаковом расстоянии от земли.

– Простите нас, пожалуйста, господа протекторы! – вторил подружке юноша.

Майрэлу и Гархаэту стало немного нехорошо. Они-то искренне считали, что сейчас об их принадлежности к божьим защитникам никто не знает. Может, эта парочка – коллеги? Нет, не похоже.

– А с чего вы решили, что мы протекторы? – осторожно спросил барс.

– А разве нет? – удивился Эндрю.

– Конечно да, – засмеялась Лирина. – Они нас просто разыгрывают! Ой нет! Вы, наверное, на каком-нибудь сверхсекретном задании, да? Как здорово!!!

– Точно! Это так захватывающе!

– Протекторы – такие милые люди!

– Мы в Нарру-шэ плыли тоже с протекторами, они такими добрыми и отзывчивыми людьми оказались!

– Мы очень хотим с ними еще раз встретиться!

– И с вами познакомиться! Вас тоже шесть? Как же потрясающе!

– Как увлекательно!

– Это просто феерично!

– Удача с нами!

Сумасшедшая парочка схватила ошарашенных мужчин за руки и попыталась увлечь в пляс. Получалось не особо, но, похоже, приятелям было достаточно просто держать протекторов за руки и подпрыгивать на месте. На этот раз не синхронно, а по очереди: один взмывает вверх, другой опускается. Неизвестно, к чему бы это привело – к сумасшествию одного из защитников или убийству с особой жестокостью, если бы в голову барсу не пришла героическая (в каких условиях родилась!) мысль:

– А как звали ваших знакомцев? – как можно дружелюбнее улыбаясь, спросил оборотень.

– Знакомых протекторов то есть. – Гархаэт очень быстро понял, как нужно задавать вопросы этой парочке.

– О! вы же, наверное, тоже с ними знакомы! – еще больше обрадовались Эндрю и Лирина. – Говорят же, что все протекторы знакомы! Точно-точно!

– Ой, сейчас-сейчас. Их звали…

– Халльдуор Рошел!

– Точно! Он фаар, представляете? Потрясающе, да? Фаары такие красивые!

– И понимающие!

– И добрые!

– Добрые? – Майрэл все-таки не смог промолчать.

– Конечно, добрые! Чудесные милые люди! Да-да!

– Допустим, – быстро проговорил барс, понимая, что для собственного душевного здравия лучше не вникать в смысл некоторых утверждений. – А кто с ним был еще?

– Еще? Ранреу Лоу, Элайтер Карнелл, – начала загибать пальчики девушка.

– Микош, – подсказал юноша. – Микош… Микош… как у Микоша фамилия, кстати?

– У Микоша… ой, не помню, – испугалась Лирина. – Стыд-то какой!

– У него нет фамилии, – вздохнул Майрэл, – он из народности, где фамилиями не пользуются.

– Да?

– Правда?

– А что, есть такие?

– Есть, – кивнул перевертыш. – Я так понимаю, пятым и шестым были Альзорел Каст и Олестер Окаянный?

– Да! А откуда вы знаете?

– Ну они же знакомы!

– Да и вообще протекторы должны все знать!

– Потрясающе!

– А может, нам стать протекторами?

– Да ну, мы и так лучшие в мире…

– Тсс! Это пока тайна!

– Точно!

– Вот-вот!

Парочка подозрительно глянула на вновь пытающихся справиться с временной потерей способности здраво мыслить мужчин.

– А вы точно их знаете?

– Знаем, – кивнул Майрэл, напомнив себе, что решил ничему не удивляться. – А давно вы с ними путешествовали?

– О нет! Вот только что! Ну то есть до того, как сели на «Сокровище»!

– Вы плыли на «Сокровище»?! – протекторы хором прокричали эту фразу.

– Не волнуйтесь так! – зачирикала вновь девушка. – Мы не сумасшедшие. Это так корабль называется. Правда, романтично?

– Не то слово, – переглянулись барс с Рыжим.

– Мы еще в Нарре-шэ на него сели.

– Да-да, мы как раз сошли с корабля с Альзорелом, Микошем, Олестером…

– Халльдуором, Ранреу, Элайтером… всех назвал?

– Кажется, да.

– Точно никого не забыл?

– Давай проверим еще раз. Микоша назвал?

– Назвал. Микош, у которого нет фамилии…

– Бывает же такое! Подумать только!

– Да-да, какой этот мир удивительный!

– Чудесный!

– Восхитительный!

– Потрясающий!

Гархаэт ощутил настоятельную потребность схватиться за секиру и в первый раз использовать ее против невинных людей. Хотя это как посмотреть, в его головной боли они точно повинны. Судя по появлению клыков под губой Майрэла, его состояние мало чем отличалось.

– Ой, а вы оборотень?! – заметила изменения Лирина и с детской непосредственностью попыталась заглянуть ему в рот.

Барс тут же спохватился и убрал клыки. Потом мужественно растянул губы в улыбке и предложил:

– Знаете, у меня есть идея. Надо отметить нашу чудесную встречу. К тому же вы хотели познакомиться с нами коллегами. Мы как раз к ним направляемся. Приглашаем!

– А можно?! – восторгу не было предела.

– Правда?!

– Как здорово!

– Идемте же скорее!

– А вы нам расскажете о своих приключениях с Ранреу и его друзьями? – барс казался воплощением добродушия. Возможно, потому что представлял лицо Льота, когда он доставит к нему эту парочку.

Уже завидев неприлично довольного оборотня в компании с двумя незнакомцами, Фарклайд заподозрил неладное. Когда на него будто водопад, полился словесный поток, щедро приправленный восторгом и неприкрытым непробиваемым оптимизмом, все встало на свои места. К чести Льота, на его лице не дрогнуло ничего. Более того, он самым изящным способом испортил барсу веселье:

– Майрэл, с какими замечательными людьми ты нас познакомил. Госпожа Лирина, господин Эндрю, – голос стал мягче бархата, протекторы невольно напряглись, – встреча с вами подобна лучам солнца, прорвавшимся сквозь грозовые тучи, – юноша и девушка благоговейно застыли. – Почему бы вам не взять нашего барса и, скажем, Шаи, – преувеличенно благосклонный взгляд на адъютанта, тот судорожно начал перебирать в уме свои прегрешения, – и не посидеть вот в той таверне? Вы же позволите вас угостить?

Вдоволь налюбовавшись на вытягивающиеся лица названных коллег, Льот с трудом подавил усмешку. Что-то в последнее время он излишне весел.

– Впрочем, думаю, нам всем не помешает отдохнуть, – сжалился он. Чем вызвал еще большие подозрения соратников. – Госпожа Лирина, господин Эндрю, коллеги, надеюсь, вы достаточно голодны? Шаи, веди!

Отказавшихся не нашлось (не посмели!), а адъютант отлично понял свою задачу. Весь следующий час он с терпением, заслуживающим особой милости Нарры, расспрашивал новых знакомцев про их путешествие с командой Карнавы.

– Ну а потом мы подумали: надо разобраться в себе и продумать наш путь к цели, – Эндрю вонзил зубы в здоровенный кусок ароматного мяса. Нить разговора, как у них водится, тут же перехватила Лирина.

– И мы начали думать: «А что есть наша цель?». И тогда мы поняли!

– О, и что же? – у Шаи начали закрадываться нехорошие подозрения, но он пока не мог выразить их внятно.

– Мы вот как размышляли…

– Мы же очень хотим ее достигнуть. Она для нас… невероятно важна!

– Это то, чего мы желаем больше всего!

– То есть? – девушка торжественно посмотрела на собеседников. – То есть бесценное сокровище!

– И ведь знаете, как только мы разобрались, нам повезло!

– Прямо сразу!

– Судьба всегда отмечает тех, кто идет к своей цели!

– И удача их любит.

– Да-да, ререки только людям, знающим, чего ищут, и попадается.

– Ну и еще детям.

– Думаешь?

– Разумеется. Все любят детей.

– И правда. Значит, и ререки любит!

– Ммм… потрясающе! Это так мило!!!

Фиро во все глаза смотрел на странных существ, пытаясь с помощью логики понять ход их мыслей. Вроде не совсем уж ерунду говорят, но как же чудно. Однако ему было ясно, что они совсем не те люди, которые, не сворачивая, идут к своей цели. При этом удача, да и судьба, а может, даже боги явно им благоволят. Но почему? «Они радостные, – подумал он. – Такие счастливые. Веселые, неунывающие. И, похоже, видят только хорошее. Как далеко от реальности, но отчего же им удается? Наверное, это какое-то особое искусство так беззаботно жить».

– И в чем же вам повезло? – вновь, как уже с сотню раз до этого, направил бурный поток единой мысли Шаи.

– Повезло?

– Ах да, повезло. Очень повезло!

– Стоило распрощаться с протекторами в порту, ой, какие же они все-таки замечательные! Ну как только мы определились с тем, что есть наша цель, мы отправились по набережной.

– Погулять.

– Пройтись.

– Там так шумно и весело!

– Столько людей! Все бегают, суетятся! Разве не чудесно?

– Такое многие любят, – максимально обтекающе ответил адъютант. – И вам повезло на набережной?

– Ну-у, – юноша и девушка переглянулись, – можно и так сказать.

– Дело в том…

– …что мы увидели корабль!

– Такой красивый!

– Гордый!

– Величественный!

– Но самое главное…

– …он назывался «Сокровище»! Вы понимаете?!

– Мы искали сокровище и мы его нашли!

– Разве это не потрясающе?

– Разумеется, мы на него сели!

– Мы поняли, что он привезет нас туда, где мы и найдем то, что ищем!

– И что же вы ищете? – Шаи никак не мог понять, чем живет парочка, кроме своего оптимизма и угощений от новых «друзей».

– Ну как что? Свою цель!

– Но ведь корабль разбился, – вставил Фиро, все еще пытающийся привести логику этих людей и реальность к общему знаменателю.

– Именно!

– Так и должно было случиться!

– Наша цель не из тех, каких можно легко добиться! Значит, обязательно должно было случиться что-то экстраординарное!

– Теперь мы точно уверены, что идем по правильному пути!

– Хм, а что же все-таки произошло с «Сокровищем»? – вновь подтолкнул их Шаи.

– О, это удивительная история!

– Он взорвался.

– Ну корабль.

– Сам?! – не выдержали сразу несколько человек.

Вся компания сидела за большим столом в таверне, столь чистой и дорогой, что ее хотелось назвать как-нибудь иначе. Отведенное им место стояло весьма удобно – никто разговора не услышит. Даже с учетом громкости, с которой Лирина и Эндрю привыкли говорить.

– Нет, не сам.

– Нам так кажется.

– Видите ли, дело в том, что…

– …с нами ехал замечательный парень.

– Такой веселый.

– Постоянно шутил.

– Хотя, кажется, его что-то беспокоило.

– Почему вы так решили? – Шаи и сам не знал причину, по которой задал этот вопрос.

– Он никогда не выходил из каюты, только совсем ненадолго и перед этим долго выглядывал в двери. И просил нас рассказывать о пассажирах, которые тоже плыли на этом корабле.

– Разве не странно?

– Действительно, странно, – адъютант кинул взгляд на задумчивого начальника. – И что же дальше?

– Ну… дальше еще странней. Корабль хоть и большой, но все равно особо не спрячешься. Тем более от прядильщика.

– Прядильщика?

– Да-да, именно.

– Так увлекательно вышло.

– Самое настоящее приключение.

– Мы никак не ожидали.

– Такого уж точно не ожидали.

– Нет, не ожидали.

– И ведь как все случилось!

– Мы просто как-то вошли в каюту, которую делили с этим парнем.

– Там просто только такие были.

– На троих.

– Мы и так еле успели.

– Но успели.

– Вы говорили про прядильщика, – напомнил Шаи.

– Прядильщика? – парень и девушка переглянулись. – А! прядильщика!

– Да, был прядильщик.

– Как раз перед взрывом.

– Мы к каюте подошли.

– И слышим голос незнакомый.

– Не нашего соседа.

– Мы сначала не придали этому значения.

– Мало ли кто это может быть.

– Матрос, например.

– Или кто-то из пассажиров. Ошибся дверью, допустим.

– Или сам капитан.

– Но не девушка.

– Голос был мужской.

– Мы дверь-то приоткрыли, а потом уже поняли, что лучше не входить.

– Вернее, разговор был очень необычный.

– Интересно же.

– Мы приникли к двери.

– К щелочке.

– К ней. Неудобно было очень. Она скрипит.

– И шире не откроешь – заметят.

– Видно же в нее всего ничего.

– Мы только нашего соседа бок и видели. Правда, они иногда двигались по каюте. Но как-то так неудобно…

– Толком и не разглядишь.

– Но то, что второй был прядильщик, даже и не сомневайтесь!

– Тут уж не перепутаешь.

– Хотя все-таки плохо было видно.

– Зато мы кое-что слышали.

– Такое слышали!

– Этот кто-то, – таинственным голосом поделился Эндрю, – требовал отдать что-то…

– «По-хорошему», – еще более драматичным голосом продолжила Лирина.

Шерши прикрыл глаза. У него возникло ощущение, что он смотрит отлично поставленный спектакль. Никакой фальши в этих двоих он не чувствовал, но такая синхронность казалась невероятной.

Парень и его подруга тем временем продолжили в лицах изображать произошедшее.

– А наш сосед: «Я тебе его не отдам».

– А тот: «Смотри сам, мне-то что? Я и с трупа снять могу».

– Как мы испугались!

– Он так это сказал, что я поверил.

– А наш сосед ему: «Не сомневаюсь. Только больше тебе его не отдам. Достаточно, что ты в прошлый раз меня обманул».

– «Ты в долгу не остался», – дальше Эндрю и Лирина, умело изображая интонации, начали пересказывать разговор, почти не прерываясь на свои замечания.

– «А что мне было делать?»

– «Что, совсем в воры заделался?»

– «А кто виноват в этом?»

– «Ты сам, неудачник вахный. Ты и твой брат, такие как вы никогда не выбираются».

– «Тебя не спросили. Мы хотя бы своих не предаем».

– «Зато чужих запросто».

– «Таких не жалко. И вообще не тебе меня попрекать. Сам-то при первом удобном случае украл и скрылся!»

– «Потому что ты не понимаешь, какую ценность хочешь в чужие руки за бесценок отдать!»

– «Мой брат не бесценок!»

– Они на самом деле долго еще пререкались, – вздохнула Лирина.

– Только всего сейчас не упомнишь, – поддакнул ей Эндрю.

– Они говорили все громче и громче.

– Потом и вовсе кричать начали.

– И в какой-то момент… что-то произошло.

– Мы видели только, что наш сосед вскинул руки, будто защищаясь или что-то перед собой выставляя.

– И в следующий миг такой взрыв раздался.

– Дверь в каюту, у которой мы стояли…

– Почти прижимались.

– Ее выбило напрочь.

– Мы на ней и улетели.

– В море.

– Зато плот получился отличный. Когда из воды на него взобрались.

– А что с кораблем стало, мы так и не поняли. Но грохот стоял жуткий.

– И кричали.

– Очень громко кричали.

– Но нас как-то сильно отнесло.

– И повезло, что на нас рыбаки наткнулись.

– А то на плоту весело, конечно, но уж больно кушать хотелось.

– Рыбаки нас к себе отвезли. Оказалось, что они еще людей с «Сокровища» подобрали.

– А когда мы приплыли в их поселок, то там знаете, кто оказался?

– Кто? – покладисто спросил Шаи.

– Наш сосед!!!

– О как! – совершенно искренне удивился адъютант. – Живой!

– Да! Живой!

– И почти целый.

– Только выглядел он все равно паршиво.

– Хуже, чем мы.

– Наверное, испугался, бедненький.

– Но несмотря на это, он очень быстро покинул деревню.

– Покинул? – поднял брови Фелл.

– Именно. Собрался и ушел.

– Собрался? У него было что собирать? – оживился Гархаэт.

– Да, он все время держал что-то, завернутое в свою куртку.

– Такое длинное и плоское.

– Не очень длинное.

– Но все же.

– И не очень плоское.

– Но и не широкое.

– Да, не широкое. Но и не пухлое.

– Совсем не пухлое.

– Но как он его держал!

– Аж пальцы побелели.

– Да он вообще все белый был. И так вцепился в свою куртку.

– Ни на секунду не выпустил.

– Мы решили, что это от потрясения.

– Мы же говорили, что он перепугался, бедненький.

– Та-ак, и куда же этот бедненький отправился?

– Куда-то, – беззаботно пожал плечами Эндрю. – Он не сказал.

– Мы не захотели его отпускать. Вместе с ним отправились.

– Хоть он и сопротивлялся.

– Но мы так беспокоились.

– Все-таки он отвратительно выглядел.

– Просто ужасно.

– Только нам все равно не удалось с ним долго пройти.

– Мы остановились – воды попить, в кустики отлучиться.

– Отвлеклись немного.

– И он куда-то делся.

– Мы так и не поняли куда.

– Думали, по дороге пошел. Ну дальше.

– Помчались по ней.

– Но не догнали.

– Значит, он куда-то свернул.

– А то бы догнали.

– Время потеряли, не в ту сторону побежав.

– Вот так.

– После этого мы в город отправились. Что еще было делать?

– Действительно, – пробормотал Шаи. Потом, заметив кивок Льота, вытащил из сумки портрет Рамия, сделанный при храме Орнеллы, и протянул его парочке. – А это не ваш шустрый сосед?

Те в четыре руки ухватились за бумагу и одновременно потрясенно вскрикнули.

– Точно он!

– По крайней мере очень похож.

– Так вы его знаете?

– А откуда?

– В некотором смысле, да, знаем, – пробормотал Фелл. – Но больше знакомы с его братом.

– Братом? Он говорил этому прядильщику что-то про брата.

– Они близнецы, – вставил Майрэл, которому было очень скучно. Хотелось не говорить, а действовать.

– Близнецы?! Как здорово!!! И очень похожи, да?

– Ведь это ж надо!!!

– Это так потрясающе! Можно смотреться как в зеркало!

– Только без зеркала!

– И одеждой меняться!

Парочка еще какое-то время обсуждала преимущества подобного родства, чем дала протекторам маленькую передышку и возможность посовещаться. После этого Льот тем особым мягким тоном, которому никогда не находилось возражений, спросил:

– Вы не откажетесь проводить нас до места, где расстались с вашим попутчиком?

Юноша и девушка на мгновение застыли, а потом привычно сорвались на восторг:

– То есть мы снова будем путешествовать с настоящими протекторами?!

– Как нам везет!

– Конечно, мы вас проводим!

– А зачем это вам?

– Наверное, вас его брат попросил?

– Который близнец!

– Как это благородно!

– Я просто в восторге!

– И я так рад.

– Мы тоже очень за него беспокоимся.

– Это так хорошо, что вы ему поможете.

– С вами мы точно найдем, куда он ушел!

– И обязательно, обязательно ему поможем!

– Бедный парень, – совсем тихо прошептал Майрэл.

Шерши захотелось истерически смеяться.

Быстро закончив трапезу, увеличившаяся команда, взяв внаем лошадей, отправилась по дороге из города.

Глава 39

Протекторы Карнавы прибыли в выбранный рыбацкий поселок примерно через час после разговора со служащим порта. Какими-то особыми достопримечательностями эта деревушка похвастаться не могла. Два десятка домов вдоль единственной улицы, зато у каждого жителя своя лодка или даже несколько. С места, с которого смотрели протекторы, было отлично видно, что самыми разнообразными малыми и средними суденышками забит весь берег. Часть их стояла даже на песке, очевидно, нуждаясь в починке. Запах рыбы как приклеенный витал над поселком, даже несмотря на ветерок с моря.

Микош чуть отъехал в сторону и спросил у идущей куда-то женщины, где находятся потерпевшие кораблекрушение люди. Та удивленно глянула на него и пожала плечами:

– В общем доме, конечно.

– Да, надо было сообразить, – пробормотал духовник, вежливо поблагодарив за подсказку.

Здание, на которое женщина указала, единственное существенно отличалось размерами от остальных. Легко верилось, что при необходимости там могли поместиться все жители деревни. Как правило, его использовали именно для собраний, но бывали вот такие форс-мажорные случаи.

Туда-то протекторы и отправились. На пороге их встретил невысокий мужичок с цепким, настороженным взглядом, и назвался местным старостой. Ранреу тоже представился.

– Нам хотелось бы побеседовать с этими бедолагами с корабля, – пояснил Лоу цель их визита.

Староста буркнул что-то вроде «Пожалуйста» и отступил, давая спешившимся протекторам войти.

В общей комнате были довольно толково организованы лежаки со всем необходимым, в дальнем конце стоял стол с нехитрой снедью.

– Женщины в соседней комнате, – добавил староста, указывая на неприметную дверь в противоположной стене. – Она поменьше. Но и женщин только две.

Ранреу глянул на Альзорела, и тот направился туда. Вежливо постучав, представился и попросил открыть дверь, что было незамедлительно сделано. Лоу и остальные протекторы тем временем вглядывались в лица шести мужчин, которые имели несчастье плыть на затонувшем корабле. Халльдуор сделал пару шагов в сторону, чтобы иметь возможность видеть, что происходит в комнате женщин. Он помнил, что один из их фигурантов – прядильщик, а это может быть чревато неприятностями. Конечно, Альзорел, как и должно адъютанту старшего протектора, может колебать энергию, но подстраховка не помешает.

Микош тем временем проверял, не наложены ли на, по выражению Ранреу, бедолаг чары иллюзий или еще какой-нибудь маскировки. Чтобы не вызывать подозрений, Лоу тем временем выражал свое сочувствие, задавал вопросы относительно кораблекрушения. Мужчины отвечали неохотно. Их уже спрашивали об этом сегодня, и не раз. Первоначальная радость от факта спасения уже прошла, и усталость брала свое, а один из них так и вовсе не находил себе места. В момент происшествия он находился на другом конце корабля от своей жены и теперь не имел никаких сведений о ее судьбе. Микош ему искренне сочувствовал, но помочь никак не мог. Сказал только, что присутствия смерти, какое порой ощущается рядом с теми, кто потерял близкого, он не чувствует, но это еще ни о чем не говорит. Да, утешение получилось слабое. Зато и чар, меняющих внешность, духовник не обнаружил.

Тем временем Альзорел вернулся на свое место подле старшего протектора. Тот кинул на него вопросительный взгляд. Адъютант лишь покачал головой. Непохоже, что кто-то из дам был переодетым мужчиной. На это не особо и рассчитывали, но чего только не случается.

Из тех, кто находился в большой комнате, под описание прядильщика не подходил никто. На его спутника был немного похож как раз тот парень, который волновался за жену, но у него на левом ухе практически отсутствовала мочка, причем явно уже давно, а такую особенность внимательный продавец из магазинчика господина Солмеу вряд ли мог не заметить. Кстати, сам юный «демон» очень переживал случившееся. До этого ему никогда не приходилось сталкиваться с людьми, попавшими в подобную ситуацию. Он очень смущался в своем желании помочь, но тем не менее пытался что-то сделать. Сочувствие отражалось в его глазах, делая их просто огромными, и это невероятно подкупало окружающих. Даже потерпевшие кораблекрушение стали охотнее разговаривать. Женщины, услышав столь молодой голос, тоже вышли из своей комнаты и уже через минуту оказались покорены столь подкупающе милым созданием.

Ранреу только усмехнулся. Как все-таки удобно. Сам же повернулся к старосте и спросил:

– Это все, кого вы нашли?

– Кроме одного, – скупо ответил тот.

– И где он, этот один? – тем же тоном уточнил Лоу.

– Да вахны его знают. Как отдышался немного, так сразу и ушел. Даже не поел. Кусок хлеба только с собой захватил.

– Даже так? – почувствовал след Ранреу. – А он назвался?

– Буркнул что-то, никто не понял. Мы не стали пытать, вахны его знают, что у него на уме, а он не выглядел безобидно. – Мужчина немного подумал и нехотя добавил: – Даже дрожа от холода.

– А как он выглядел? Внешность в смысле.

– Да как, мужик как мужик. Волосы темные, без бороды. Глаза этак близко, – староста показал на себе, сжимая и разжимая пальцы перед глазами, – ну почти у носа.

– «Темные глаза посажены близко друг к другу», – задумчиво процитировал Элайтер.

– Да кто их знает, может, и темные. Но близко – это да.

«Ты думаешь о том же, о чем и я?» – читалось в направленном на Карнелла взгляде Ранреу. Протектор едва заметно наклонил голову.

– А не было у него около шеи вплетенных в волосы оранжево-синих нитей?

Староста задумался.

– Кажись, были, – кивнул он. Лоу недовольно поморщился: а сначала казался таким внимательным, все замечающим. Но тут на помощь пришла одна из женщин.

– Точно были. – На миг она отвлеклась от Никки, уделив внимание и другим мужчинам. – Мы с ним в одной лодке сюда плыли. Я еще там заметила.

– Какова вероятность того, что тут мог оказаться еще один последователь Колдовской Школы Марвара? – тихо сказал Олестер Элайтеру. Тот кивнул, поддерживая скепсис в голосе молодого человека.

– Вы не знаете, куда он отправился? – Ранреу, видимо, пришел к тому же выводу.

Что-то в интонациях старшего протектора заставило людей заволноваться. Они принялись усиленно вспоминать, хотя в их нынешнем состоянии такое было непросто.

– Он спрашивал, как быстрее всего добраться до Южного острова, – наконец разгреб закрома памяти староста. – Я слышал, как он уточнял это у одного из наших.

– До Южного острова Карнавы-шэ? – уточнил Лоу.

– Конечно, а до какого еще? – удивился мужчина.

– Действительно, – пробормотал старший протектор, но Микош промолчать не мог:

– Так в Нарре-шэ тоже есть Южный остров.

Его смерили не особо одобрительным взглядом.

– Я могу позвать вам того, с кем этот тип разговаривал, – не стал препираться глава деревни.

– Будьте добры, – кивнул Альзорел.

– Вахны вас раздерите, как же долго, – прорычал, но пока очень тихо, Халльдуор. – Как же это бесит… Вот же ж, нехты забери, неужели нельзя побыстрее?!

Чтобы не пугать лишний раз местных жителей, фаар спрятал свой огонь, представ в человеческом облике. Это еще больше его злило. Однако, на счастье деревни, ее жители не довели Рошела до следующей степени ярости.

– Он спрашивал, как до Южного острова добраться, – рассказывал появившийся вместе со старостой рыбак. Этим днем он вынужден был остаться дома из-за некоторого недомогания. – Я ему сказал, что тут в общем-то близко. До порта добраться, а там на корабль. Они постоянно туда-сюда ходят. Но ему не подошло. На лодке же можно было, но это еще более долго и слишком рискованно. Тогда я ему рассказал, что недалеко отсюда есть один парень, ну со способностями, который может вот этим вашим туннелем куда надо перекинуть.

Стоит ли говорить, что именно туда протекторы и отправились. Причем со всей возможной скоростью. У прядильщика Рыбки было преимущество в несколько часов. Почему-то мужчины не сомневались, что раздобыть лошадь для него не станет проблемой.

– Но зачем ему на Южный остров? – недоумевал Микош.

– Да мало ли, – кони взбирались в горку и невольно сбавили шаг, так что возможность поговорить была. – Может, там тот, кому он может продать Зеркало. Или есть где схорониться. А, может, какое-то особое место, например, для ритуала подходящее.

– Как на пиратском острове? Только не это! – застонал духовник. – Еще одного ритуала я не выдержу.

– Ха, а представляешь, каково самому Зеркалу? – усмехнулся Ранреу. – Таскают его туда-сюда. Никакого уважения.

– Может, тогда оно само выберется? – с надеждой уточнил его собеседник.

– Может. Только что мы Карнаве скажем?

– М-да. Иногда с Наррой проще договориться. Женщины снисходительнее.

– Если настроение хорошее, – буркнул Халльдуор. – Кстати, о Нарре. Какова вероятность того, что ее защитники последуют за нами?

– Велика, – кивнул Ранреу. – Но даже если так, то у нас выигрыш по времени. – Он помолчал и добавил: – К тому же я попросил всех там присутствующих говорить, что этот Рыбка отправился на Северный остров.

Глава 40

До места, где Лирина и Эндрю расстались с Корфом Горноном, а вернее, он сбежал от них, добрались верхом довольно быстро. Оставались некоторые сомнения, что тот, кого они ищут, именно похититель Зеркала, но иных зацепок не было. Да и эта ниточка весьма слабая, того и гляди – оборвется. Особенно если учитывать выбранное братом Рамия место: оно мало чем отличалось от любого другого на этой дороге. Однако юноша и девушка одновременно, как все, что они делали, указали именно на него.

– Ну и куда он делся? – проворчал Гархаэт, оглядывая негустую поросль деревьев и кустарников у обочины.

– Вот ты и узнай, – ответил Шаи, – твои соплеменники же славятся как следопыты.

– Кто тебе это сказал? – возмутился Рыжий. – По твоему мнению, все, кто вырос не в городе, умеют разбирать следы? Чтоб ты знал, это не так-то просто! Я вообще вырос в степи! Хотя так уж и быть, поищу.

– Зачем? – фыркнул Майрэл, соскальзывая с седла. – Лучше уж я.

Не дожидаясь мнения командира по этому поводу, барс уже в своем зверином обличье исчез за деревьями. Льот, покачав головой, объявил привал, считая, что людям и лошадям нужно давать отдых при любой возможности. Чтобы не попадаться лишний раз на глаза карнавцам, расположились не на дороге, а на полянке, где до этого, собственно, и расстались их новые знакомцы с Корфом.

Ожидая появления оборотня, протекторы действительно постарались расслабиться. Шаи сел на удобно лежащее здесь бревно. Гархаэт устроился напротив него. Шерши что-то объяснял Фиро, для наглядности периодически потрясая веером и корча гримасы. Льот прикрыл глаза, то ли молясь, то ли медитируя. Неунывающая парочка зачем-то пыталась забраться на дерево.

– Все это напоминает мне романы, которые я любил читать в юности, – через пару минут молчания заметил Шаи. – Там тоже всегда действовала группа героев-придур… в общем, группа колоритных персонажей, которые или кого-то спасали, обычно мир, или искали какую-нибудь дря… древнюю вещь, или еще что-нибудь делали… но обязательно куда-нибудь шли. Как же этот жанр назывался, ммм?

– Авантюристический роман? – оторвался Шерши от разговора с Фиро и, не дожидаясь ответа, вернулся к нему.

– Да, что-то в этом роде, – подумав, неохотно согласился адъютант. – Не находите, что похоже?

– Бабы не хватает, – после некоторого размышления выдал вердикт Рыжий. – В смысле воительницы. Или духовника.

– Да, ба… барышень не хватает, – раздался ответный почти трагический вздох. – Почему у нас в команде нет женщин? Ведь есть же женщины-протекторы, и духовники есть!

– А чем тебя Лирина не устраивает? – удивился Фиро, тоже краем уха прислушивающийся к разговору. Он не боялся, что девушка обидится. Они с напарником стояли не слишком близко и были весьма увлечены обсуждением какой-то очередной безумной идеи.

– Да разве это женщина! – еще чуть громче, и получился бы вопль. – Это половинка их общего с Эндрю мозга!!!

– Причем сумасшедшего мозга, – засмеялся Рыжий.

– Нет, ну это нечестно, – продолжил разоряться Фелл. – В романах всегда отряду прилагается голубоглазая блондинка вот с такими буферами! – Шаи показал на себе, горестно вздохнул и даже махнул рукой от расстройства. – Жизнь несправедлива. Почему кому-то всё, а нам ни одной блондинки?

Фиро сочувственно похлопал Шаи по плечу. Тот грустно улыбнулся.

– А еще в таких романах, – перевел тему Гархаэт, – всегда у кого-то есть говорящий меч. А почему у нас нет?

– У меня меч говорящий, – неожиданно для всех произнес Льот.

– Что, правда?! – поразился Гархаэт. – Не, серьезно, правда? Вот это да!!! Командир, будь человеком! Пусть он что-нибудь скажет! Внукам буду рассказывать!

– Женись сначала.

– Да женюсь! Ну Льооот…

– Прости, Гархаэт, он не разговорчивый.

Никто так и не понял, была ли это шутка или правда. И то и другое Фарклайд мог произносить с вот таким же непроницаемым выражением лица, но протекторы все равно засмеялись. Рыжий сделал вид, что обиделся.

Майрэл, появившийся через некоторое время, отрапортовал, что нашел следы Корфа Горнона, и предложил дать пояснения уже во время движения. Компания медлить не стала и быстро погрузилась в седла. Как и до этого, Эндрю ехал за спиной самого легкого из них, Фиро, а Лирина – позади Шаи, после недавнего разговора еще больше погружая его в отчаяние по поводу отсутствия в их команде представительниц прекрасного пола.

– Очевидно, этот парень, – рассказывал Майрэл, не глядя на ветки, но уклоняясь от них, – неплохо знает местность, коль свернул именно здесь. Как видите, тут тропинки нет, но он шел как по ниточке, – барс уверенно направлял коня по одной ему видимой диагонали. – Там дальше небольшая тропинка. С главной дорогой, как я понял, она не пересекается. Наш подопечный дошел до небольшой деревушки. Его там не видели, он ее обогнул лесом. Я поспрашивал у народа, что тут рядом да как. Прикинул, куда этот парень в принципе мог податься. Если у него нет еще какого-нибудь схрона, то только за братом, на Южный остров. Ну и наугад спросил у одного из местных, как бы мне побыстрее туда попасть. Пришлось, правда, поделиться денежкой, дабы выглядеть в их глазах внушающим доверие человеком, но это того стоило. Тут недалеко есть один колдунишка, который за определенную плату может туда, в смысле на Южный остров, перекинуть. Уж точно быстрее, чем идти в порт и там садиться на корабль. В общем, вот такая информация. А уж верно или нет, судите сами. Я убедился же, что Корф вернулся на тропинку. Да и дальше буду смотреть, не свернул ли он. Но как только лес кончится и начнутся более-менее обжитые районы, дорога к примеру, мое чутье уже не поможет.

– Это понятно, – Льот кивнул. – Отличная работа, Майрэл.

Барс недоверчиво посмотрел на командира, но, убедившись, что тот не шутит, преисполнился гордости, однако виду не показал. Почти.

– Предлагаю, – кивком выразив благодарность, продолжил перевертыш, – ускориться, ибо у него серьезное преимущество перед нами во времени.

Кони сорвались на максимально возможную для этого негустого леса скорость.

Глава 41

Оба отряда протекторов, сами того пока не подозревая, приближались к одной и той же точке. Равно как и те, за кем они гнались. Прядильщик, могущий построить туннель на Южный остров Карнавы-шэ, жил на отшибе. Частенько он проворачивал не совсем законные махинации, где магические, где просто криминальные. Да и пользовались туннелем в этой местности в основном те, кто по каким-то причинам не хотел показываться в портах. Поэтому лишние глаза ему были не нужны. Однако слишком далеко от людей осесть не позволяла любовь к бытовому комфорту, так что эти два принципа сошлись на расстоянии в один льес от ближайшей деревни. Дом прядильщика стоял на некотором возвышении, а перед ним в весьма условной котловине плескался травами небольшой заливной лужок.

Именно на нем в подступающих сумерках и встретились двое бывших подельников: Корф Горнон и прядильщик со странным прозвищем Рыбка. На самом деле его звали Геж Нолод, но он и сам не помнил, когда в последний раз к нему обращались подобным образом. Так же как его неизвестный коллега в доме на холме, Рыбка ввязался в не совсем чистые дела не от хорошей жизни. Дар у него был не особо сильный и весьма специфический, не слишком затребованный. Вот и пришлось работать даже с людьми этого подлеца Эмбоса Мартина. Тогда-то он и познакомился с Корфом. Товарищи по своей несчастливой судьбе, они быстро нашли общий язык. И когда хозяина Горнона захватила идея с Зеркалом, тот мог обратиться только к нему, Гежу. Вместе они разработали всю эту операцию и, сообразив, что такого шанса может больше и не представиться, полностью вложились в нее. План был разработан с задействованием только самых сильных сторон его создателей. Например, Корф с его чувством юмора и актерскими способностями легко пристроился на теплое место пиратского шута. До этого не существовавшее в принципе, кстати. Но было бы желание.

Ситуацию с картиной эти хитрецы разыграли как по нотам, благо мысли Хозяина Морей его новый шут до этого несколько недель направлял в нужное русло. Грим же и умение изображать кого угодно довершили начатое. Он-то и назвал имя того самого прядильщика, который потом и пал под ножом пирата. Рыбка подсказал, к кому обратиться, благо на подлецов среди коллег за свою жизнь насмотрелся, высчитать поведения многих из них не составило труда. Самому же Гежу пришлось изображать лекаря на одном из контрабандистских, назовем так, судов. Попасть в крепость на Выжженных Скалах и до поры схорониться там, чтобы в нужный момент проложить туннель, по которому они с Корфом и ушли, унося с собой Зеркало, было уже делом техники. Глава пиратов, если его все-таки можно так назвать, заглотнул наживку чуть ли не со всей удочкой. Дальше же действовали по обстоятельствам, корректируя план на ходу. Что-то вышло из-под их контроля, но результат оказался блестящим. Оба авантюриста остались живы и заполучили Зеркало Твоего Шанса.

Однако, понимая, что Эмбос Мартин вряд ли честно отдаст им Рамия Горнона и все закладные бумаги, начинающие авантюристы отправили ему фальшивое зеркало, купленное там же, где и картина. Тут-то и начались проблемы. Ни Корф, ни Рыбка хорошими дельцами не были. Эмбос, слишком привыкший к тому, что братья раз за разом оказываются в его ловушках, отказывался отпускать заложника (а фактически юноша им и был) ни одновременно с получением Зеркала, ни уж тем более до этого. В случае если Мартину что-то покажется странным, Рамия обещали пытать, а уж издеваться люди этого мерзавца умели. У напарников же не было достаточно средств, чтобы противостоять ему. Им не служили никакие бойцы, а нанимать кого-то для такого дела казалось слишком опасным, да и денег на это у них не было. Равно как и опыта подобных переговоров. Их смекалки хватило только на то, чтобы в обмен на Рамия пообещать рассказать, как Зеркало работает, ведь все знали, что жрецы производят с ним какие-то манипуляции, читай, обряды. На самом деле ни для настоящего Зеркала, ни для фальшивки никаких ухищрений не требовалось. Разве что в случае с первым, нужно было, скажем так, ублажить его.

Фраза, подобранная горе-авантюристами, вполне подходила для их целей. Услышав ее, Эмбос должен был сообразить, что не добьется ничего, пока не отпустит Рамия. Однако в назначенное время встреча не состоялась. Вмешательство протекторов Нарры не было предусмотрено. Не зная о нем, а также о том, что брат уже не нуждается в спасении, Корф запаниковал, начал говорить, что отдаст настоящее Зеркало Мартину. Рыбка не стал ждать этого, схватил добычу и был таков. Он слишком давно перебивался нищенскими заработками, чтобы теперь вновь, в который уже раз в своей жизни упустить удачу. В тот момент бывшие подельники стали врагами.

Корфу удалось найти прядильщика и выкрасть у него Зеркало. Но Рыбка ответил ему тем же, настигнув на корабле «Сокровище». В тот раз, не выдержав напряжения, что владело им все это время, Геж просто воспользовался атакующим колдовством, чтобы забрать, по его собственному разумению, принадлежащее ему. У Горнона был только один шанс защититься – выставить перед собой Зеркало, что он и сделал. Созданное самим Сайенсеном, оно не только выдержало удар, но и отразило его, причем столь варварским способом, что корабль просто разнесло на части.

Корф сумел удержать Зеркало и сейчас намеревался завершить начатое – освободить брата. Но и Рыбка не собирался отдавать самую крупную в своей жизни добычу какому-то недотепе, тем более что, без сомнения, эти два близнеца-неудачника даже с таким подарком судьбы умудрятся влипнуть еще больше. И он мчался, бежал, почти летел, но он должен был догнать Корфа. Во что бы то ни стало. Надо раз и навсегда доказать себе и всему миру, что он сам не неудачник, думал он, что он не похож на этих двоих.

И ему удалось.

На тот самом заливном лужке в трети льеса от дома неизвестного прядильщика Корф Горнон и Геж Нолод по прозвищу Рыбка столкнулись лицом к лицу. Вернее, второй догнал бывшего напарника. У колдуна явно было преимущество – его способность колебать энергию. Но в Корфе бродило отчаяние, замешенное на ненависти ко всему на свете за все то, что произошло с ним и Рамием. Вытащить брата – и убежать. Больше ничего не надо. А все, что стоит на пути – уничтожить. И уже наплевать, кто это. Все – враги.

– Всё, отбегался, приятель! – торжественно провозгласил Рыбка, поднимая руки для удара измененной энергией, когда Корф понял, что уже не скрыться, и повернулся лицом к подельнику.

Юноша, так похожий и так отличающийся от мягкого, даже излишне покладистого Рамия, стиснул зубы, поудобнее перехватил Зеркало и вытащил нож. Он никогда особо не умел с ним обращаться, но за последние годы в услужении, а точнее рабстве у Эмбоса, насмотрелся всякого. Да и научился тоже. В его мыслях не было никаких пафосных слов, но в тот момент он готов был убивать. За себя. За брата. Просто потому что на пределе.

В ту секунду обоими противниками владели практически одинаковые чувства. Крайняя степень отчаяния, сходная с яростью безумцев. Нищета со свойственным ей унижением доводят и до худшего. Порой людям необходима хотя бы толика удачи, чтобы не стать на скользкий путь.

Казалось, даже ветер притих в ожидании того, что сейчас должно произойти. Чем ударит Рыбка? Сможет ли Зеркало и в этот раз отразить боевую магию? Что произойдет, если этот бесценный предмет не выдержит?

А за пару секунд до этого момента на разных дорогах Халльдуор и Шерши одинаково сморщились. «Он там», – произнес каждый из них. «Зеркало!» – подхватили Микош и Фиро. «И оно тоже», – был ответ.

Обе команды протекторов вылетели на заливной лужок практически одновременно и мгновенно оценили обстановку. Их кони уже мчались к застывшей в трети льеса от дома неизвестного прядильщика паре. Однако подельники их не замечали. Просто сознание обоих отметило, что и в этот раз, как всегда случалось в их жизнях, у них ничего не получится, им ничего не удастся. Это было больше, чем они могли вынести. И заклинание сорвалось с пальцев Рыбки. Просто как жест протеста. Как единственное, что он еще мог сделать. В этот миг ему казалось таким бесконечно важным сделать хоть что-нибудь.

– Нет!!! – слаженным хором разнеслось над лужком.

Почему-то в тот миг всем показалось, что это будет конец.

Реакция у всех протекторов была отменная. Но в этот раз отличились Майрэл и Олестер. Барс, извернувшись в седле, прыгнул прямо со скачущей лошади. Слишком далеко, но все же ему удалось лапами толкнуть Корфа, валя его на землю. Тут же оборотень сжал руки, и они вместе покатились по земле. Окаянный же метнул в прядильщика невесть откуда взявшийся в его руке кинжал, не успев вытащить его из ножен. Рукоятка оружия попала ровнехонько в голову Рыбки, заставив его дернуться и, закатив глаза, мешком повалиться на землю. Не оформившийся до конца магический заряд ушел в воздух.

Майрэл схватил Зеркало и попытался отскочить к своим. Однако в этот момент из поднятого меча Ранреу ударила злая ядовито-зеленая молния: то самое колдовство, которым накачал Микош это оружие в своем храме. Она пробила даже во всех отношениях совершенную защиту Шерши, которую тот поставил перед своим протектором. Охрана духовника смягчила удар, но удержать Зеркало барсу не удалось. Оно упало на бесчувственного Корфа. Перевертыша же снесло на несколько шагов.

Выигрывая время для приходящего в себя Майрэла, Льот метнулся к вновь поднимающему меч Лоу. Игнорировать такую опасность Ранреу не мог. Но к Зеркалу уже мчался Элайтер, чем буквально преподнес подарок взбешенному Ро. Шерши, уже оказавшийся на своих двоих на шаг позади напарника, поднял скрещенные у запястий руки и резко их опустил, рыча заклинание. Халльдуор вскрикнул и своей магией дернул коллегу назад. На месте, где тот только что стоял, полыхнуло красным шипящим огнем.

В тот же миг столкнулись Олестер и Гархаэт, донельзя раздраженные новой встречей и тем фактом, что конкретно этот противник не пускает их к вожделенной добыче. Обоих одинаково не устраивала битва верхом, и, понимающе переглянувшись, они спешились и буквально бросились друг на друга. Их духовники, застонав, покосились на все еще бесхозное Зеркало и тоже приняли участие в драке: оставить протектора без своей помощи означало пожертвовать им.

Альзорел оказался совсем рядом с Ранреу в момент, когда его колдовской меч столкнулся с чуть изогнутым клинком Льота. Казалось, оружие протектора Нарры должно было разлететься на куски, если уж дрогнула защита Шерши, но то ли силы в мече Лоу стало меньше, то ли у Фарклайда оказался свой козырь в рукаве, но Льот не только не падал от удара старшего протектора Карнавы, но и теснил его. Альзорел не мог вынести подобного. У него даже мелькнула мысль: это его шанс отличиться, пусть и не совсем честно, зато в полном соответствии с долгом. Вот такой парадокс.

Оба командира застыли в той позиции, когда малейшее влияние со стороны, самая крохотная ошибка в движении означала бы поражение. Может, даже смерть. И адъютант Ранреу ловко вынырнул из-за спины начальника и занес меч для удара в бок Фарклайда. Но в ту же секунду был выбит из седла мощным ударом Шаи Фелла. Юноше удалось сгруппироваться и не переломать себе костей. Но защититься от второго удара он не смог, лишь уклонился, подставив плечо, а не голову. Впрочем, помощник Льота воспользовался мечом, не вытащенным из ножен, но вся правая часть грудной клетки, плечо молодого адъютанта онемели, ноги подогнулись, перед глазами все закружилось, и он упал на землю. А Шаи уже поворачивал коня, чтобы прийти на помощь своему командиру. Ему удалось приблизиться лишь шага на два: он оказался слишком близко к Элайтеру, очень вовремя оказавшемуся рядом. Тот, словно играючи, махнул мечом, Фелл, мысленно ругнувшись, в последний момент заметил опасность и дернул поводья в сторону. Конь даже в нее подался, но тогда же стало понятно, что целью удара был совсем не человек. В следующее движение жеребца седло на нем начало неудержимо съезжать в сторону, в которую как раз Шаи так удачно наклонился. Феллу так же, как до этого Альзорелу, удалось сгруппироваться и ничего себе не повредить, но стратегическое преимущество было потеряно. Животное, лишенное столь суетливой и неблагодарной ноши, обрадованно помчалось прочь от этого страшного места. Мига, за который его туша проскакивала перед глазами адъютанта, Элайтеру хватило, чтобы переместиться в сторону и напасть на Шаи. К чести помощника Льота, он все же успел выставить перед собой меч, принимая на него удар. Но, увы, пропустил легкое колебание силы, которым Халльдуор вручил во вторую руку своего напарника невидимый посох, какой тот не мешкая опустил на голову противника, отправив его в надежный глубокий нокаут.

Тут-то бы и рвануть к Зеркалу, однако не надо злить оборотней. Они крайне быстро приходят в себя и очень мстительны. Увидев, что произошло с Шаи, вспомнив, как его самого словно котенка отправили в полет, а также понимая, что необходимо удержать карнавца в стороне от Зеркала, если уж самому не получается его схватить, Майрэл в три прыжка оказался на Элайтере, повалив его на землю и намереваясь вцепиться клыками в горло. Карнелл не дал ему это сделать, но это стоило ему меча, который пришлось выпустить из рук, дабы не дать барсу добраться до шеи. Оба протектора покатились по земле, отчаянно мутузя друг друга и рыча так, что уже и не понять, кто же из них оборотень.

– Проклятье! – ругнулся Шерши, понимая, что не может оставить напарника, пока рядом Халльдуор. Стоит это сделать, как Рошел одним ударом выбьет из Майрэла дух. Что подумал в этот момент фаар, приводить тут не стоит из-за соображений цензуры, но сказал он примерно треть этого и от злости запустил в Шерши атакующее, брызжущее огнем заклинание. Ро с легкостью его отбил, но несколько искорок упало на его одежду и прожгло ее, приведя наррийца в состояние, близкое к ярости Майрэла. В следующие несколько минут Халльдуор был очень занят, отбивая коварную магию Ро и отвечая на нее столь же изощренными приемами.

А в это время Зеркало продолжало все так же лежать рядом с Корфом. Но сейчас здесь находились еще двое заинтересованных. Эндрю и Лирина, соскочившие, вернее, почти скинутые с седел протекторов в самом начале драки, наконец-то увидели цель и, улучив момент, бросились к ней. Пробежав мимо бьющихся друг с другом протекторов, они схватили – парень левой рукой, девушка правой – Зеркало и помчались прочь от места драки. Оказавшись в двух десятках шагов от него, они в едином порыве воздели руки к небу, потрясая ими и Зеркалом, и завопили:

– Дааааааа!!! Мы самые лучшие воры в мире!!!

Будто от этого вопля добыча в их руках дернулась и рявкнула приказным басовитым голосом:

– А ну положь!

«Самые лучшие воры в мире» застыли как вкопанные.

– Положь, кому сказало!!! – не видя выполнения своего приказа, вновь рыкнуло Зеркало.

Секундная пауза сменилась воплем ужаса.

– Ааааааааааааааааааааааааааа!!!!!!!!! – орали насмерть перепуганные Эндрю и Лирина.

– Ааааааааааааааааааааааааааа!!!!!!!!! – орало отброшенное и летящее куда-то вверх Зеркало.

Избавившись от столь «жуткого ужаса», как потом будут они его называть, парень с девушкой со всех ног бросились прочь. Волшебный же предмет, несколько раз перевернувшись в воздухе, упал… на руки к ничего не понимающему Никки. Юноша чисто рефлекторно подставил ладони, будто ловя свалившуюся с дерева кошку или полотенце, которое мама иногда ему так передавала. И прижал испуганный артефакт к себе, почувствовав его состояние и мгновенно преисполнившись сочувствия.

Не успел Никки сказать и пары утешающих фраз, как что-то заставило его поднять голову. Перед ним, но не очень близко стоял некто в плаще с капюшоном и явно смотрел на него. Лица не было видно, но ощущение чужого взгляда невозможно спутать ни с чем. Юноша вздрогнул и, защищая, крепче прижал к себе Зеркало.

– Никки, – казалось, голос попадает в голову без посредничества ушей, – отдай мне Зеркало. Прошу тебя.

Юноша дрогнул от ласковых, почти материнских интонаций. Но разум пока не покинул его. Весьма неожиданно проснулась и подозрительность, столь несвойственная этому существу. Он ничего не сказал, но в глазах его отразилось несогласие.

– Все в порядке. Я не причиню никому зла. Если ты нарриец, то ты должен отдать его мне. Ну же, – существо с ласковым увещевающим голосом, которому так трудно противиться, протянуло руки, но не двинулось с места, опасаясь напугать трепетное создание.

Отчего-то Никки захотелось сделать шаг ему навстречу.

Этот момент как-то остро почувствовали все.

И именно тогда Элайтер с неожиданной силой, какой никак не могло быть у человека, откинул Майрэла в сторону и бросился к юному «демону». Оборотень еще не успел приземлиться на лапы, как протектор, сделав пару шагов, упал на одно колено, а от него отделилась, словно раздвоившись, еще одна фигура. На глазах она приобрела форму, превратившись в высокого мощного мужчину, который сейчас как раз и бежал к Никки.

Каким-то образом юноша это почувствовал и, увидев мчащегося к нему воина, жутко испугался, бросился в сторону. Видя такое дело, создание в плаще тоже решило не медлить, метнувшись наперерез. Капюшон свалился с головы, а темное мешковатое верхнее одеяние от резкости движение отнесло назад, за спину.

– О, а вот и блондинка, – произнес как раз очнувшийся Шаи, с трудом подняв голову и мутными глазами наблюдая за происходящим.

На самом деле женщина, скрывавшая свой пол под маскирующей одеждой, была блондинкой только для него. И для еще четверых из собравшихся тут. Иные увидели брюнетку. А третьи – рыжую. Другие же – шатенку. Кто как представлял Богиню, тот так ее и увидел.

А события тем временем не желали стоять на месте, тем более что главные участники разворачивающегося действа делали прямо обратное. Шансы убежать у Никки вряд ли были, хотя кто знает? Но в этот момент вступила в действие извечная невезучесть паренька. Не сделал он и пары шагов, как его ноги запнулись о камень. Единственное, что успел юноша, – это вновь подбросить Зеркало вверх, в надежде, что его кто-нибудь сможет спасти.

Смогли.

Более того, оба спасителя вцепились в колдовское стекло обеими руками, не замечая, что Он накрыл своей ладонью Ее ладонь, а Она – с другой стороны – Его.

– Отдай! – почти выкрикнула Нарра. Она хмурилась, и ее глаза полыхали гневом. Сколько можно гоняться за этим Зеркалом! – Это я его первая поймала!

– Нет, я! – не замечая, что ведет себя как мальчишка-карапуз в песочнице, возразил Карнава. – Видишь, рука внизу твоей!

– Зато с другой стороны поверх!

– Все равно я победил! Ты своим подсказывала! Это против правил!

– Кто бы говорил! Ты вообще в теле одного из своих путешествовал!

– Но не помогал же!

– Да неужто?! Без твоей помощи Элайтер, и не только он, до половины выводов не додумался! Или лет через пять!

– Ой, – сказало Зеркало.

– А вот и неправда! – мгновенно покраснев, выдал себя Карнава. – Они у меня умные. А если я чуть и направил, то только чтобы от сомнений в правильности пути избавить. Это ничто по сравнению с твоими откровенными подсказками!

– Не так уж явно я и подсказывала. Они и так до всего бы додумались и все бы узнали. Может, чуть-чуть помедленнее! И я не…

– А если Зеркало показывает, – произнес вдруг Никки, до сих пор не понимающий, с кем говорит, – самое желанное, то какая разница, кто заглянет в него первым?

Возникла невольная пауза, а затем, повинуясь странной магии слов юного создания, оба бога одновременно опустили глаза на серебряное стекло…

И увидели в нем друг друга.

С секунду Нарра и Карнава просто смотрели на отражение в волшебном стекле, потом сообразили, что их руки все еще соприкасаются, и резко разжали пальцы, отпрянув друг от друга. В этот раз Зеркалу точно бы разбиться, но Никки каким-то образом удалось подхватить его. Ловкость в спасении других никогда не сочеталась в нем с просто ловкостью.

Нарра и Карнава явно не знали, что делать. Наконец Богиня раздраженно фыркнула, резко развернулась на месте и посмотрела на застывших протекторов.

– Этого, – она указала на Никки, за строгим тоном скрывая смущение, – отправить домой. Об этих, – она перевела взгляд на Корфа, хоть и имела в виду обоих братьев, – позаботиться.

И исчезла, решив, что этого достаточно для эффектного ухода.

Карнава пробурчал такое заковыристое ругательство, что Халльдуор блаженно прикрыл глаза, и тоже исчез, посчитав глупые приказания своим протекторам излишними: сами знают, как поступать.

Повисшая тишина в полной мере выразила недоумение всех присутствующих. С минуту они не двигались, застыв еще в момент появления обоих богов. Потом Ранреу, приняв более благопристойную позу, почесал нос, оглядел присутствующих и предложил:

– Ну что, может, по кружечке в честь успешного завершения дела?

Льот повел плечами, будто стряхивая с них что-то, и с неторопливой аккуратностью отправил меч в ножны:

– Сначала отчеты.

Лоу скривился:

– Не будь занудой. Нам надо отдохнуть, – он хитро глянул на командира недавних противников, – и подправить взаимоотношения.

Фарклайд недовольно посмотрел на этого весельчака. Тот же продолжил:

– А отчеты потом.

– Вы представляете, что за отчеты мы напишем «потом»? – Альзорел, уже вновь собранный и опрятный, будто и не бывал в бою, неодобрительно посмотрел на начальника. – Их только на авантюристические романы пускать.

Гархаэт кинул насмешливый взгляд на Шаи, и тот отчего-то устыдился.

– Вот и отлично! – еще больше обрадовался Ранреу. – Всегда их обожал! – Он перевел взгляд на поднимающегося и отряхивающегося Карнелла. – Элайтер, ты как? Жив? Ну и каково это быть избранником Бога?

Протектор хмуро глянул на командира их отряда и с настораживающей покладистостью пообещал:

– Я тебе расскажу, – и через мгновение добавил: – В отчете.

Тем временем Шерши выудил из складок своей одежды веер, с возрастающим неодобрением осмотрел его и, раздраженно потянувшись через энергию, достал из воздуха еще один. Показавшийся Олестеру подозрительно знакомым. Ро с недоумением осмотрел свою добычу и медленно поднял глаза на Рошела.

– Хххххаааальдуоррррр! – прорычал духовник Нарры, безошибочно находя виновного. – Что ты сделал с моим веером?!!

Фаар полыхнул фиолетовым пламенем.

Льот страдальчески поморщился и, повернувшись к Ранреу, произнес:

– Думаю, для налаживания и поддержания дружеских отношений между нашими странами совместный ужин будет весьма полезен.

Эпилог

Стоящий невдалеке от всего этого представления мужчина неслышно рассмеялся. Он и его спутник не были видны никому, даже богам, когда они здесь присутствовали, а ведь эти двое незримо наблюдали за всем происходящим еще с момента похищения Зеркала.

– Что ж, – довольно произнес первый из мужчин, комментируя последние действия Нарры и Карнавы, – кажется, начало положено.

– Думаешь? – усомнился другой. И рукой в перчатке, которую непременно бы опознали трое из присутствующих здесь протекторов, почесал нос. – Эти двое такие упрямые.

– Уверен, – кивнул первый. – Пойду-ка я заберу свое Зеркало. А то все-таки разобьют.

Примечания

1

Поясная сумка.

2

Нехты – морские демоны. Нападают на корабли, разбивая их в щепки, пожирают матросов или превращают в своих слуг, лишенных воли и разума. Попасть в лапы нехт считается самой страшной участью из возможных.

3

Защитники богов делятся на две большие группы: протекторов и духовных протекторов. Основное различие в том, что первые – это воины, вторые же в основном работают с энергией, преобразовывая ее для военных, бытовых и иных целей (более подробно об этом будет рассказано далее). Духовных протекторов часто для удобства называют духовниками.

4

Вахны – не особо опасные, но отвратительные существа, живущие под землей и в глубоких пещерах. Примитивны, но мстительны и жестоки. Редко убивают попавшего к ним человека, но своим ядом и когтями могут нанести ему множественные повреждения. Вырвавшийся от них еще долго является постоянным клиентом лекарей и травников.

5

Ноурки – мелкие птицерыбы, которые могут очень быстро перемещаться по воздуху и воде. Часто используются для доставки писем и мелких грузов. Размером с девичью ладонь.

6

«Рион» – почтительное (читай, обязательное) обращение к жрецу. «Рио» – к жрице. Ставится, как правило, перед именем или используется самостоятельно. Например, рион Фиро (в случае, если бы этот герой избрал жреческий путь) или рио Орнелла. Если речь идет о старших или верховных жрецах, к обращению добавляется приставка «те»: те-рион, в отношении жриц – те-рио. Ударение в таком случае переходит на приставку.

7

Песец-гильдии – криминальные структуры низшего уровня, в основном объединяющие в себе уличных воров, нищих, грабителей, мелких мошенников, проституток, работающих не в домах иллюзий (борделях), и прочую подобную публику. Называются так из-за зверя песца, которого отчего-то часто поминают, сталкиваясь с работой этих организаций.

8

Дома Чести – криминальные структуры высшего уровня с жесткой дисциплиной, строгим уставом и весьма большим влиянием. Входят в них воры высокой квалификации, наемные убийцы, проститутки из домов иллюзий, куртизанки, колдуны, объявленные вне закона, и пр. Происхождение названия не совсем ясно. По одной версии, название дано в противовес песец-гильдиям: если человек с честью вынужден прибегнуть к подобным методам, то идет к профессионалам, которые и дело сделают чисто, и не обманут, и не будут после шантажировать. А также никто никогда не узнает, ибо честь превыше всего, особенно честь Дома. Другая версия утверждает, что в названии заключена насмешка – если уж человек пришел в такой Дом, то его честь тут и остается.

9

Северная часть материка.

10

Символом удачи в Карнаво-Наррском колье считалось милое и очень юркое создание, называющееся ререки. Более всего оно было похоже на белку, только покрупнее, ушки чуть длиннее и закругленные, лапы немного иного строения, что позволяло ему не только отлично лазать по деревьям, но и плавать, нырять, весьма шустро бежать по ровной поверхности. Цвет шкуры у этих зверьков всегда был рыжий, а хвост не менее пушистый, чем у белок. Когда человеку сильно везло, говорили, что он поймал ререки за рыжий хвост.

11

Седьмины, иногда просто Седьмые, – самая крупная и ценная монета в Карнаво-Наррском колье.

12

Путаник – мелкая нечисть, обожающая закусывать заблудившимися путниками и делающая все, чтобы таковых оказалось как можно больше – пугает, ложным светом заманивает в чащобу или болото, наводит иллюзии вроде несуществующих тропинок, подражает голосам и звукам.

13

Льес – мера длины, равная примерно 1,3 километра.

14

Кауры – малая раса людей с лисьими головами и черными (полностью) когтями на руках и ногах. Чаще всего занимаются ювелирным и ростовщическим делом, отчего зело нелюбимы прочим населением.

15

Роненон – уважительное обращение к горожанину. Употребляется в основном в отношении людей, имеющих некоторое определенное имущество или профессию, не к знати.

16

Пепехелги – мифические существа, по легендам, способные становиться тенями, дабы покарать клятвопреступников и тех, кто вызвал гнев богов. В некоторых сказаниях они служили прядильщикам и злодеям, принесшим достаточное количество жертв. Есть мнение, что мифы про пепехелгов имеют реальную основу.

17

Три – обращение к русалке, тро – к тритону.

18

Имеется в виду божество, которому поклоняются, помимо Карнавы, Нарры и Сайенсена, кауры (раса людей с лисьими головами). Обладает теми же качествами, что и типичнейшие представители этой расы – хитер, коварен и беспринципен.

19

Тарикавами в этом мире называли весьма стервозных барышень, происхождения столь туманного, что оно просто не могло быть достойным. Известна была эта раса темно-бордовой кожей, великолепной боевой выучкой, магией с использованием потрохов врагов и животных, а также почти полностью прямым позвоночником, что, несмотря на видимые противоречия с наукой, совершенно им не мешало и уж точно не сковывало движений. Знающие люди говорили, что тела тарикав даже рыбы не едят. Эту расу, совсем не многочисленную, побаивались за особую безжалостность и умение идти к цели, невзирая на свои или чужие нужды. Впрочем, этот страх никому не мешал нанимать этих женщин для различных, как правило, опасных дел. Бывали и случаи, когда они становились пиратами или входили в Дома Чести, иногда даже в песец-гильдии. Мужчин-тарикав не существует.

20

Книга Нитей – реликвия Храма Семи Ступеней, названного так по числу священных предметов, долженствующих указать путь, лестницу, по которой разум и душа поднимаются к апогею своего развития.

21

Театр Белой Горы – самый известный, хотя бы потому, что первый, и самый авторитетный театр на Карнаво-Наррском колье. Расположен на Южном острове Карнавы-шэ.

Content

Елизавета Шумская
Боги вне подозрений

Основные действующие лица

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Эпилог

Примечания