Диана Рейдо

По правилам настоящего мужчины

Рейдо Д. Р35 По правилам настоящего мужчины: Роман. – М.: Издательский Дом «Панорама», 2010. – 192 с.

(Серия «Панорама романов о любви», 10-088)

Оригинал: Raydo Diana, 2010

ISBN 978-5-7024-2589-4

Аннотация

Бренда – красивая, сильная и успешная женщина. Мужчины слетаются к ней, как мотыльки на пламя свечи. Но Ральф оказался крепким орешком. Он сам желает построить ее по своему усмотрению. Бренда уже и не понимает своих чувств к нему, одержимая одним желанием – достичь победы, заполучив его как ценный трофей. А Ральф считает, что прежде должен выиграть именно он. По правилам настоящего мужчины… Но правильно ли он их понимает? Может, действительно настоящий мужчина вовсе и не он, а его заочный соперник, Патрик?…

Диана Рейдо

По правилам настоящего мужчины

1

Бренда задумчиво прикусила колпачок дорогой паркеровской ручки. Эта привычка покусывать ручки была с ней еще с колледжа, Бренда никак не могла от нее отделаться. Впрочем, она тут же опомнилась, незаметно для секретарши вытащила ручку изо рта и продолжила диктовать:

– Так вот, Гленн, деловой завтрак с партнерами отменяется. Вместо этого потенциальные заказчики приедут к нам в офис. Конечно, никаких ланчей здесь устраивать мы не будем. Не хочу, чтобы офис терял лицо. Однако ты должна подготовить все необходимое для длительных переговоров.

Гленн вопросительно подняла на свою начальницу очаровательные голубые глаза.

– Думаю, будет достаточно минеральной воды с газом и без газа, сока, легких крекеров и шоколадных конфет. Да, и не забудь салфетки.

– Конечно.

– Конфеты должны быть без алкоголя! – строго прищурилась Бренда.

– Разумеется. Разве я когда-нибудь?…

– На всякий случай, – засмеялась Бренда, и Гленн с облегчением расслабилась – босс шутит. Видимо, с раннего рабочего утра у Бренды было самое что ни на есть хорошее настроение.

– Это все?

– Нет. В четверг должно быть совещание в городском комитете. Я должна быть там. Подготовь все необходимые документы. Наш стратегический план, методы развития, небольшой обзор деятельности… Словом, собери для меня медиакит. Это нужно для того, чтобы нашу компанию рассмотрели в качестве полноценной участницы ассоциации рекламы.

Гленн приподняла брови, стараясь придать лицу оттенок уважительности.

Бренда пояснила терпеливо:

– Это добавит нам очков в глазах возможных заказчиков. Если компания – производитель рекламы является участником ассоциации рекламистов, то автоматически тем самым ее статус считаются более высоким. А значит, и более выигрышным.

– Я поняла, – ответила Гленн.

– На этом, думаю, все. Но вечером придется внести еще кое-какие корректировки в расписание в зависимости от текущих событий.

Гленн кивнула и уже приготовилась выходить из кабинета. Бренда сказала ей вслед:

– Да, и принеси мне кофе.

– С молоком или без? Сварить или будете растворимый?

– Варить не надо. Закажи в «Старбаксе». Сама не ходи, пошли кого-нибудь из приемной или курьера. Но, пожалуйста, побыстрее. Я хочу карамельный латте.

Гленн была личным ассистентом Бренды Маршалл, но на этом личный аппарат приемной Бренды не исчерпывался. Там кроме Гленн Стюарт постоянно дежурили офис-менеджер, секретарь приемной, а также находился курьер, если на тот момент он не бегал по городу, выполняя многочисленные поручения Бренды Маршалл.

Бренда возглавляла фирму по разработке и производству рекламы. Ее компания бралась за самые разные заказы. Это могло быть создание дизайна рекламных плакатов, постеров и билбордов. Могло быть выполнение заказа на рекламный ролик, причем приходилось заниматься всем – от подбора студии до написания сценария и поиска актеров.

Нет, Бренда не гнушалась ничем. Собственно, никакие заказы она принципиально не считала ниже своего достоинства. Если клиент хотел визитки – они помогали ему с печатью визиток. Если нужны были рекламные буклеты, то создавались буклеты, причем заказ сопровождался до конечной точки – выхода из типографии и доставки клиенту.

Сотрудники Бренды Маршалл могли вдохновенно продумать новый фирменный стиль для начинающих артистов или маленькой частной компании, написать массу креативных слоганов на выбор, нарисовать логотип или торговую марку, даже принять участие в разработке рекламной концепции предприятия.

Бренда с удовольствием способствовала всей этой кипучей деятельности, подключаясь к процессу на той или иной стадии. Она не могла заниматься только лишь организацией работы своих сотрудников. Ее привлекала жизнь, которая била ключом внутри отделов. И сотрудники то и дело являлись к Бренде за советом, подсказкой или даже небольшой помощью, стоило ей чересчур отвлечься от непосредственной деятельности компании, погрузившись в административные заботы и оргвопросы.

Бренда была довольно молодым руководителем – ей лишь недавно исполнилось двадцать шесть лет. Свою фирму она открыла лет пять назад. А на ноги фирма стала крепко и уверенно два года назад. Но Бренда не потеряла голову от успехов. Она по-прежнему в меру своих сил старалась принимать участие во всех делах компании, не отдаляясь от сотрудников, не теряя ориентира в текущей ситуации. Она изо всех сил пыталась не быть лишь юридически влиятельным лицом, официальной королевой своего маленького рекламного владения.

Отец всегда учил ее держать руку на пульсе, вникать в нюансы дела и, самое главное, быть внимательной к людям, которые работали на нее, к своим сотрудникам. Бренда изо всех сил старалась быть достойной ученицей. Тем более она помнила, что отец одолжил ей денег для того, чтобы она смогла зарегистрировать свою фирму и начать деятельность. Ей не пришлось брать кредит в банке или пытаться найти где-нибудь денег другим способом.

Довольно быстро Бренда смогла расплатиться с отцом, вернув ему одолженную сумму. Отныне она не чувствовала себя обязанной кому бы то ни было. Лишь благодарность, теплое чувство по отношению к отцу, согревала ее сердце.

Зазвонил местный телефон. Бренда быстро сняла трубку с вишневого аппарата.

В своем офисе она не боялась броских пятен, ярких красок. Другое дело, что даже яркие вещи Бренда подбирала с большим вкусом. Центр переговорного стола украшал круглый букет цветов без ярко выраженного запаха. Ваза была «утоплена», края ее горловины находились практически вровень с поверхностью стола, так что сама ваза, вода, в которой зеленели листья и стебли, оказывались скрытыми от глаз посетителей. Возникало впечатление, что цветы растут прямо из столешницы. Бренду и забавлял и радовал этот стол, хотя в свое время за эту авторскую работу ей пришлось выложить кругленькую сумму.

– Да? – сказала Бренда своим мягким, низким голосом, в котором, как она ни старалась говорить сдержанно и деловито, то и дело проскальзывали чувственные нотки. Но с этим Бренда уж ничего не могла поделать.

– Здравствуй, красавица! – услышала она голос Брента.

– Привет! – улыбнулась она в ответ. – Рада твоему звонку.

– Как там твой новый заказчик? Вы уже встретились?

– Еще нет, – со вздохом сказала Бренда. – Честно говоря, я немного волнуюсь перед этой встречей.

– На какое же время она назначена? Я думал, что вы с Лэнгдоном уже давно вовсю сотрудничаете.

– Встреча была назначена на завтра. Мы планировали провести деловой завтрак, однако ассистент Лэнгдона позвонил и сообщил, что Лэнгдону было бы удобнее навестить мой офис.

– Ну и прекрасно. Я люблю твой офис. Мне кажется, он должен настраивать потенциальных заказчиков на оптимистический лад.

– Будет лучше, если он настроит их на деловой лад.

– Это я и хотел сказать. Не вредничай. – Брент, который был троюродным братом Бренды, засмеялся.

– Если все получится, то я обещаю, что с меня причитается бутылка коньяка.

– Вот еще вздумала! Что за глупости?

– Это не глупости, – засмеялась и Бренда.

– Может быть, – заметил Брент, – вот только сильно смахивает на систему взяточничества.

– Не выдавай меня.

– Договорились. Так с чего это тебе вдруг вздумалось?

– Просто из благодарности. Заказчиков такого уровня у меня еще не было…

– Если все получится, то твоя фирма выйдет на принципиально новый уровень, – заметил Брент.

– Знаю. Поэтому и благодарна. Это ведь ты направил Лэнгдона в мою фирму. Если бы не ты…

– Сестренка, ну а как я мог не сказать ему о тебе? Мне-то он зачем сдался? Я не рекламщик, а всего-навсего управляющий чужой фирмы. Кроме того, благодарить будешь в том случае, если все у вас срастется. Не стоит преждевременно радоваться.

– Но ты ведь направил его ко мне потому, что мы с тобой родственники?

– Нет, ошибаешься. Этой порочной практикой я не занимаюсь, – ответил Брент. – Я рассказал ему о тебе по одной простой причине: ты прекрасный профессионал в рекламном бизнесе. И ты постоянно растешь. В том числе и потому, что не стесняешься учиться новому.

– Договорились, – улыбнулась Бренда. – Слушай, у меня звонок по другой линии. Давай на днях встретимся в городе, поужинаем?

– Боюсь, не смогу составить тебе компанию за ужином, – вздохнул Брент. – Времени у меня будет разве что на пару коктейлей.

– Сойдет и пара коктейлей. Главное ведь – увидеться, необязательно проводить вместе целый вечер.

– Насчет вечера в скором времени я тоже постараюсь, а пока остановимся на коктейлях, – ответил Брент и отключился.

А Бренда, переключившись на вторую линию, продолжила работать.

Ближе к вечеру, когда большая часть сотрудников фирмы уже покинула офис, Бренда, подняв жалюзи и впустив в кабинет свет городских фонарей, разложила на своем столе папки с необходимыми материалами. Гленн уже ушла, и Бренда сама сделала себе чай с лимоном, покрутив чайный пакетик в чашке с кипятком.

В общем-то, все необходимые и намеченные на день дела были переделаны. Бренда с легким сердцем тоже могла отправляться домой. Но завтрашний приезд к ней в офис Лэнгдона для обсуждения возможного сотрудничества требовал особенно тщательной подготовки. Лэнгдон был владельцем одной из крупнейших косметических компаний. Реклама их новинок, имиджевая реклама их продукции, да даже реклама хотя бы одной из линеек их косметики по уходу за лицом, телом или декоративной косметики могла стать золотой жилой для компании Бренды. Честно говоря, та уже давно находилась в поиске стабильного финансового источника. Работа с Лэнгдоном была бы совсем другим уровнем деятельности и доходов; об их компании громче заговорили бы в рекламном мире, а заказчики, возможно, стали бы передавать ее друг другу, как переходящее знамя.

Так становятся известными фотографы, которым посчастливилось поработать с самыми популярными моделями. Конечно, при условии, что эти фотографы предложили какое-то особенное видение, проявили в фотоснимках свою индивидуальность, свой неповторимый почерк.

Вроде бы Бренде уже было известно о фирме Лэнгдона все, что только смогла откопать в Интернете и в газетных статьях Гленн. Да и материалы, которые лежали сейчас перед Брендой в трех небольших кожаных папках, уже не раз были отсмотрены либо прочитаны ею. Грыз ли Бренду внутри червячок сомнения? Чувствовала ли она, что дает слабину, что внутри поселяется некая доля неуверенности в собственных силах?

Нет. Бренда всегда ярко и уверенно двигалась по жизни. Какую бы область она ни осваивала, она становилась в ней успешной. Иногда требовалось приложить больше усилий, стараний и труда. Иногда – меньше. Но всякий раз Бренда выходила победительницей из предложенных обстоятельств и обращала существующие условия себе на пользу.

Может быть, она чувствовала себя звездой благодаря тому, что росла в атмосфере тепла, любви и уважения? Бренда рано осталась без матери, но отец постарался дать дочери максимум внимания, знаний и заботы. А троюродный брат Брент способствовал тому, чтобы Бренда не погрязала только в учебе, а впоследствии – и в рабочих проблемах. Именно он был ее надежным проводником в мире развлечений, искусства, подталкивал к общению с людьми, раскрывал ей глаза на ее эффектность и привлекательность.

Но недаром компания «Brenda's Brands» неуклонно шла в гору и медленно, но верно обрастала успехом. Бренда хотела быть абсолютно убеждена в том, что учла все возможные детали, нюансы, что она всесторонне осведомлена и как следует подготовлена к переговорам с Лэнгдоном. Поэтому ее темноволосая головка сейчас и была склонена над столом, на котором в определенном порядке были разложены бумаги, документы, вырезки из газет, фотографии.

Пару раз Бренда зевнула, но внутренней собранности и сосредоточенности не теряла. При этом она чувствовала себя настолько свободной внутренне, что без тени сомнений закинула ноги на край стола, сбросив туфли на высоких тонких каблуках.

Прядь темных волос, ближе к цвету черного шоколада, без намека на рыжину, выбилась из пучка. Бренда неосознанно наматывала ее на палец, потом, спустя какое-то время, освободила волосы из пучка и небрежно тряхнула головой. Волосы рассыпались по плечам. Это было знаком к тому, что рабочий вечер можно считать завершенным и с этой минуты Бренда освободилась окончательно.

Виктор позвонил ей почти в эту же самую минуту, словно обладал телепатией. Бренда усмехнулась, увидев его имя на экранчике раскладного мобильного телефона, инкрустированного миниатюрными, едва заметными стразами, придающими аппарату почти магическое мерцание и неуловимую притягательность.

– Да? – спросила она спокойным голосом, приняв вызов.

– Бренда? Здравствуй. Сегодня целый день думал о тебе… но позвонить решился только сейчас.

– Вот как?

– Прости, я думал, ты занята…

– Я и в самом деле была занята.

– Что ж, значит я не ошибся. Но сейчас-то, я надеюсь, ты уже освободилась?

Она усмехнулась.

– Да, работать я закончила.

– Но ведь это же великолепно!

– Почему? – удивилась Бренда.

– Это значит, что я могу за тобой заехать и мы сможем где-нибудь поужинать, выпить, поговорить.

– Неужели, – протянула Бренда. Ее голос не был капризным, но, если бы Виктор знал ее лучше, он бы насторожился. И правильно бы сделал…

– Мы могли бы продолжить вечер у тебя, если ты не против, – предложил Виктор. Мысленно он наверняка уже предвкушал приятное времяпрепровождение в обществе желанной для него девушки.

– Нет, – коротко ответила Бренда.

Прохладные, даже отстраненные интонации в ее голосе тем не менее нимало не смутили Виктора.

– У меня? – предложил Виктор.

– Нет, – коротко повторила Бренда.

– Ты устала после работы? – заволновался он.

Бренда неопределенно хмыкнула. Кажется, Виктора вполне устроило это в качестве ответа.

– Я ведь не настаиваю на продолжении вечера, – примирительно сказал он. – Мы можем просто посидеть где-нибудь в хорошем ресторане. Я накормлю тебя изысканным…

Бренда слегка передернула плечами.

– Я вполне и сама могу себя накормить, – перебила она его.

– Мне это прекрасно известно, – Виктор еще улыбался, – но неужели тебе не будет приятно, если об этом позаботится мужчина?

И тут Бренда нанесла сокрушительный удар – она сказала:

– Мне не нужна забота мужчины, который нисколько меня не интересует.

– Но… – осекся Виктор. Откашлявшись, он продолжил: – На той неделе ты была совсем иной.

– Да? И какой же?

– Мне казалось, что ты мне рада.

– Так и было, – скучным голосом ответила Бренда, – но я уже поняла, что не заинтересована в общении с тобой.

– Я что-то сделал не так? Скажи мне. Впредь я постараюсь этого не делать.

– Дело не в тебе, Виктор.

Подобные выяснения были для Бренды привычным делом.

– А в чем же?

– В том, что я уже определилась.

– Определилась с чем?

– С потребностью в твоем обществе. Еще раз повторяю, ты больше меня не интересуешь.

В голосе Виктора наконец-то прорезалась злость:

– Знаешь, Брен, в последний раз, когда ты лежала в моих объятиях на моей двуспальной кровати, ты была совсем не такой равнодушной. Ты стонала…

– Я прекрасно помню, что, когда и с кем я делала, – прервала его Бренда. – Это не значит, что я не отдаю себе отчета в своих действиях. Кажется, я уже ясно дала тебе понять, что между нами все кончено.

– Вот как… – процедил сквозь зубы Виктор. – Что ж… если ты определилась, что я не подхожу тебе в качестве спутника жизни, то не воображай, что я рассматривал тебя в качестве спутницы. Это был лишь секс…

– Меня это мало волнует, – спокойно сказала Бренда. – Я ухожу тогда, когда захочу, и остаюсь, если хочу. С тобой мне не хочется остаться, прости. Ничего личного. Заметь, я не пытаюсь уязвить тебя тем, что мне нужен был от тебя лишь секс. Это не так. Я воспринимаю человека более целостно, вероятно.

– В каком смысле? – оторопел Виктор.

Бренда пояснила:

– Если мне приятен человек, то мне приятен и секс. Секс сам по себе, в отрыве от личности партнера, мне малоинтересен. Но твоя реакция только подтверждает мою правоту в отношении тебя. Не хочу сказать, что как кавалер ты никуда не годен, но… Поищи своего счастья где-нибудь еще. В другом месте, с другим человеком…

Не выдержав, Виктор бросил трубку.

Бренда вздохнула. По ее мнению, она была достаточно вежлива и более чем сдержанна. Неужели для мужчин так неприятно быть отвергнутыми, что они теряют всякий контроль над собой? Думают, что это исключительно их прерогатива – менять любовниц, как перчатки? Наивные. Это заблуждение могло умереть еще в прошлом столетии, в двадцатом веке. Однако какой же стойкой и неумирающей оказалась эта нелепая мужская теория!

Бренда мило улыбнулась сама себе, захлопнула телефон и положила его в сумочку из дорогой крокодиловой кожи. Пора было выбираться из офиса. Город манил ее огнями и обещал десятки, сотни приключений. Ей нужно было лишь протянуть руку и выбрать.

2

В этом баре Бренда никогда не была раньше. Она сочла, что одета приемлемо для заведения подобного уровня, и не стала заезжать домой, чтобы переодеться.

Едва она вошла внутрь, как поняла, что немного ошиблась. Из круглого бассейна в центре темного зала бил фонтанчик. Он подсвечивался мягкой голубой подсветкой. В воде мельтешили красные рыбки. Великолепные фотоснимки природы, закатов, каньонов виднелись тут и там в нишах, они тоже подсвечивались скрытыми источниками света.

Атмосфера получалась одновременно слегка таинственной, загадочной, но при этом расслабляющей и умиротворяющей. Каким-то непостижимым образом она настроила Бренду на авантюрный лад. Та решила, что ее черный костюм все-таки сойдет для местного времяпрепровождения. Хотя на окружающих были по большей части джинсы, свободные рубашки поло, а на девицах – топы с завязочками, открытыми плечами, игривыми вырезами. К счастью для Бренды, она не заметила ни перьев, ни стразов, ни прочих штучек, столь любимых и популярных среди девушек, мечтающих о гламурной тусовке.

Пить или не пить? Бренда была за рулем… Впрочем, это не столь уж большая проблема. Всегда можно было вызвать такси, а наутро забрать машину с небольшой стоянки подле бара.

Бренда решила сначала найти для себя какое-нибудь укромное местечко, осмотреться, изучить меню, а потом уже и решить, достаточно ли соблазнительны здешние коктейли.

– Вам столик на одного человека?

Незаметно рядом с Брендой возник администратор, любезно улыбаясь ей и чуть заметно кивая головой, словно уговаривая на что-то.

Бренда кивнула в ответ, улыбнувшись, потом спохватилась:

– Думаю, все же нет… На двух человек – вполне подойдет.

– Тогда прошу сюда…

Бренда очутилась словно в небольшом фоте. Углубление в стене было слегка замаскировано плющом, но из него достаточно хорошо просматривался почти весь зал бара. Как и в настенных нишах, в гроте висели фотоснимки красноватых оттенков. Перед Брендой на столике возникло меню, представляющее собой небольшую глянцевую книжечку с яркими, сочными картинками.

– Через десять минут к вам подойдет официант и примет заказ, – предупредил администратор и испарился.

Бренда рассеянно кивнула ему вслед.

Вместо того чтобы придирчиво изучать меню, она предпочла лицезреть окружающую публику. Народу было не слишком много. Худые и длинноногие девицы на каблуках с нарочито равнодушным видом фланировали от столика к столику – здоровались со знакомыми, улыбались представительного вида мужчинам. В гротах обжимались парочки. И невозможно было определить с первого взгляда – то ли они познакомились тут же, в баре, то ли состоят в длительной связи.

Внезапно Бренда почувствовала на себе пристальный взгляд. Ощущение было не из приятных. Словно ее касалось жгучее растение, пусть мимолетно, но раздражающе. В том, что на нее смотрят, не было ничего предосудительного. Однако Бренда предпочитала, чтобы ее рассматривали ее собственные собеседники, а не посторонние лица… Она незаметно огляделась, пытаясь вычислить того, кто смотрел на нее.

И нашла очень быстро. У противоположной стены, за колонной, уходящей под самый потолок и изображающей сталагмит, стоял столик, окруженный низким диваном. На диване, небрежно закинув ногу на ногу, развалившись, сидел довольно высокий мужчина. Он был одет просто и со столь же небрежным, как и его поза, шиком. Это было все, что удалось разглядеть Бренде. Лицо мужчины оказалось почти полностью скрыто тенью от стены.

Бренда с досадой передернула плечами и отвернулась. Она пришла в бар не для того, чтобы ее изучали всякие там скрывающиеся в тенях и игре света незнакомцы. Что же все-таки предпринять в отношении коктейлей?…

На какое-то мгновение Бренда даже пожалела, что не согласилась на предложение Виктора посидеть где-нибудь и выпить в уютной обстановке. Он забрал бы ее на своем «форде», отвез в тот бар, в который она ткнула бы пальцем. Да хотя бы и в этот… Потом с комфортом и заботой доставил бы к ней домой.

Или к нему?

Нет, лучше к ней. В те дни, когда Бренде с утра предстояло спешить в офис, она предпочитала ночевать дома. Утром у нее были все возможности для того, чтобы спокойно принять душ, уложить волосы всеми имеющимися для этого дома средствами, выбрать из гардероба именно то белье, обувь и одежду, которые наилучшим образом соответствовали ее текущему настроению.

Ну а когда ее поиски приключений и отдыха выпадали на уик-энд, Бренде было достаточно того, что хозяин выдавал ей большое махровое полотенце, халатик и какие-нибудь средства для душа. Зубную щетку можно было купить в любой аптеке…

Впрочем, чего это она призадумалась о Викторе? Бесспорно, он был симпатичным мужчиной. Достаточно неплохим кавалером для нескольких свиданий. Но для себя Бренда не нашла в нем ни глубины, которая могла сделать их отношения прочными, ни сколько-нибудь импонирующих ей интересов, которые могли разнообразить их связь.

Время Бренды было слишком дорого для нее самой, чтобы можно было проводить его с людьми, которые для нее не очень ценны. И она не стеснялась никогда сообщать об этом мужчине. Бренда не обладала ни ложной скромностью, ни стремлением щадить кавалера, во что бы то ни стало избегая того, чтобы ранить его.

Бренда отнюдь не самоутверждалась за счет мужчин. Ей было немного жаль того, что они переживали, получив от нее отказ, отпор или простую отставку по истечении некоторого времени с начала их встреч. Но свои интересы Бренда ставила превыше уязвленного мужского самолюбия, или же гордости, или же печали.

Она считала, что сожалеть не о чем – ведь им обоим было приятно общаться, находиться вместе. Каждый получал какое-то удовольствие, значимое для него самого. Тогда о чем было сожалеть?

Бренда не была и чрезмерно привередливой. Она относительно легко сходилась с очередным мужчиной. Если ее ничто в нем не отталкивало, она шла на сближение, делала шаги навстречу, проявляла свою долю заинтересованности. Но, как только Бренда осознавала, что ее интерес был лишь кажущимся или поверхностным, а то и просто-напросто поугас, она почти сразу же прекращала общение. Если же мужчина обнаруживал в себе чувство юмора относительно сложившейся ситуации, некое понимание или терпение, он оставался в числе ее приятелей и знакомство поддерживалось дальше. Конечно, уже на другом уровне.

И, конечно, таких мужчин Бренде встречалось не много. Мало кто соглашался оставаться в роли брошенного мужчины, довольствующегося подачкой в качестве приятельства. Мало кому было приятно оказаться отвергнутым женщиной, которая вела себя почему-то совсем по-мужски.

Она изучала, смотрела, делала выбор; если отношения складывались – получала от них удовольствие, но почти гарантированно разрывала их спустя какое-то время и легко двигалась дальше. Ни терзаний, ни сомнений, ни раздумий. Ни сколько бы то ни было продолжительных отношений…

Нельзя сказать, что саму Бренду это сильно смущало. Она крепко стояла на ногах. Она не торопилась замуж. Она не испытывала недостатка в удовлетворении своих желаний, в средствах, в поклонниках и подругах.

Она всего лишь была женщиной, которая делала то, что хотела, и тогда, когда сама этого хотела.

Она была счастливым человеком?

Пожалуй, что так, хотя…

3

Однако время шло. Бренда не желала терять его даром. К тому же ей хотелось побыстрее отделаться от непрекращающихся взглядов незнакомца, сидящего за «сталагмитом». Время от времени поднимая руку, в которой был зажат низкий и широкий бокал (это Бренде рассмотреть удалось), незнакомец делал глоток.

Бренда сделала вид, что изучает книжечку с картинками коктейлей. Впрочем, она, пробежав по строчкам глазами, и впрямь заинтересовалась диковинными сочетаниями фруктовых соков и различного алкоголя.

Пролистав всю книжечку, Бренда уже хотела было поискать официанта взглядом и сделать заказ. Но вместо этого наткнулась глазами на стройного юношу, который только что поднялся по ступенькам лестницы, ведущей в зал бара. Он чуть растерянно обводил взглядом помещение. Казалось, что кого-то высматривает. Бренда быстро оценила ширину его плеч, блестящие каштановые волосы и хорошую обувь…

Она считала, что в искусстве флирта и соблазнения нет ничего особенно сложного. Достаточно невинного и одновременно притягательного взгляда, ухоженного вида, немного смущенной и чуть лукавой улыбки. Хотя, впрочем, дело могло быть лишь в неотвратимой уверенности Бренды в самой себе и своих способностях.

Она знала, что не стоит перегибать палку ни с трепетностью, ни с хищной сексапильностью. Не всегда получается доподлинно определить, насколько «погорячее» предпочитает тот или иной джентльмен. Можно изобразить опытную и страстную тигрицу, в результате отпугнув потенциального поклонника. А можно переборщить с добродетелью и не зацепить, не заинтересовать в итоге…

Бренда кинула на молодого человека взгляд из-под длинных, тщательно подкрашенных дорогой тушью ресниц. При этом ее поза была вполне расслабленной. У парня не должно было возникнуть даже тени мысли, что она как-то предметно заинтересовалась им и этот интерес проявила. На ее лице появилась легкая улыбка. Она едва заметно кивнула в его сторону.

Сработало: он чуть вопросительно приподнял брови и направился к ее гроту.

– Простите, мы с вами знакомы? – произнес он негромким, но вполне звучным и приятным голосом.

– Нет, думаю, что не знакомы, – кокетливо улыбнулась Бренда.

– Но вы… простите, значит, мне показалось.

– Показалось что?

– Вы мне кивнули, не так ли?

– О, – объяснила Бренда, – я действительно приняла вас за одного из друзей моего брата. Но, видите ли, тут такое освещение… Очень легко ошибиться. Извините. Конечно же я не хотела вас обеспокоить.

Казалось бы, вопрос должен был быть исчерпан извинениями Бренды. Но парень не спешил уходить…

– Вы кого-то ждете? – поинтересовался он, видимо окончательно почувствовав себя в своей тарелке.

– Нет, – улыбнулась Бренда, – что, хотите составить мне компанию?

Конечно, это было слишком прямолинейно даже для нее. Но дело в том, что всего несколько секунд назад мужчина из-за колонны в очередной раз обжег Бренду взглядом. Ее уже начинало это раздражать и злить. Казалось бы, чего проще? Если женщина понравилась тебе – подойди и познакомься. Если вы уже знакомы – подойди и поздоровайся, напомни о себе, если она тебя уже забыла. Поболтай… Но разыгрывать сцены из шпионского детектива и заставлять девушку нервничать – по мнению Бренды, это попахивало странностью натуры и вообще было дурным тоном. Поэтому она не имела ничего против того, чтобы как можно скорее обрести компанию на сегодняшний вечер. А стоявший рядом с ней парень выглядел милым и привлекательным. Может, он был чуть более смущенным, чем подобало, но это лишь добавляло пикантности ситуации. И, кстати, делало его более легкой и уязвимой добычей…

– Я думал, что вы кого-то ждете, – признался парень.

– Уже не жду. – Бренда улыбнулась, и он чуть покраснел.

– Ясно…

– Я просто зашла в этот бар немного отдохнуть после работы. Никто из подруг на этот вечер не смог составить мне компанию. Но мне все равно очень хотелось посидеть, выпить пару коктейлей, поболтать с кем-нибудь…

– Может быть, я смогу вам в этом помочь?

– Ну конечно, – Бренда снова улыбнулась, – садитесь же.

– Спасибо.

Парень сел. Бренда легким движением подтолкнула к нему меню через столик.

– Выбирай. По-моему, тут довольно вкусно.

– Знаю. Я здесь уже третий раз. Не замечал раньше этого места, и, по-видимому, зря.

– Вот как?

– Да, это новый бар.

Бренда засмеялась:

– Ну, в нашем городе новые бары и рестораны открываются каждую неделю.

– Да, а некоторые так же скоропалительно закрываются, – разулыбался парень. – Кстати, я Патрик.

– А меня зовут Бренда.

– Мне очень приятно познакомиться, Бренда.

– Мне тоже.

– Почему ты ничего не пьешь?

– Я недавно пришла, еще не успела сделать заказ.

– Может, я смогу тебе помочь в твоем выборе?

Ох уж эта вечная мужская самонадеянность!… Бренда подумала: в конце концов, ну откуда ты можешь знать, чего мне сейчас захочется? Ты не можешь основываться на знании того, что я предпочитаю. И почему вам всем так хочется неизменно чувствовать, что вы лучше понимаете потребности женщины, почему вам хочется быть главнее и сильнее? Но вслух она не сказала ничего подобного. Она лишь очаровательно улыбнулась и переспросила:

– Может, ты знаешь, какие коктейли пользуются тут особым спросом?

– Да это неважно, – засмеялся Патрик и махнул рукой. – В конце концов, исходить нужно из того, что тебе самой больше нравится. Давай я попробую угадать, какой из коктейлей придется тебе по вкусу, а если это у меня не выйдет, то мы прочитаем каждую строчку меню и выберем наиболее подходящее.

Это было уже лучше. Намного лучше. Бренда улыбнулась и кивнула:

– Начинай.

Эта маленькая игра уже стала забавлять ее. Флирт, пусть даже и самый поверхностный, самый робкий, как всегда, запускал в кровь тысячу мелких пузырьков, прохладно колол мятными иголочками, позволял чувствовать себя живой. Живой и желанной… Желанной хотя бы для общения, а там уж как сюжет повернется…

– «Небесный кристалл»? – предположил Патрик.

– А что это такое? – изумилась Бренда.

– Так-так… давай-ка я уточню для верности. – Он прочитал вслух: – В состав входят ром, кокосовый сироп, сок личи, сок лайма, гренадин, мякоть клубники. Украшено вишней. Пойдет?

Бренда пожала плечами.

– Звучит неплохо, а вот как на вкус…

– Готова рискнуть?

– Готова.

Подошедшему официанту Патрик озвучил заказ – для себя он заказал просто коньяк. Просто «Хеннесси».

Коктейль и бокал с коньяком на маленьком подносе с ажурными ручками доставили почти мгновенно. Впрочем, скорость выполнения заказа вполне соответствовала бессовестной цифре, красовавшейся возле каждого из наименований коктейлей…

– А чем ты занимаешься, Патрик? – спросила Бренда, потянув коктейль через высокую полосатую соломинку. Вкус не разочаровал. Он был в меру терпким, в меру сладким, в меру кружил голову.

– Я работаю дизайнером в довольно крупной фирме. Еще немного – и, думаю, доработаюсь до поста главного дизайнера. В планах стать арт-директором. По крайней мере я уже выбил себе послабление относительно графика работы.

Бренда засмеялась. Этот мальчик определенно был очарователен. Хотя… возможно, не такой уж он и мальчик? И первое впечатление оказалось обманчивым?

С коктейлем угадал, карьерные амбиции, кажется, наличествуют, одет не слишком дорого, но однозначно со вкусом… Да еще и симпатичен. Что ж, все это означает, что с Патриком можно пообщаться какое-то время. Посмотреть, к чему это приведет.

– Что за дизайн?

Бренда обнаружила, что ее бокал с коктейлем как-то подозрительно быстро опустел. Патрик среагировал мгновенно, тут же подозвав официанта.

Официант застыл напротив, его рука с поднятым над блокнотом карандашиком замерла в воздухе.

– Повторить? – спросил Патрик, повернувшись к Бренде.

– Пожалуй, нет. Лучше я теперь попробую «Индийский сорбет».

«Индийский сорбет». Банан, банановый ликер, лайм, снова личи, шоколадный сироп и кольцо ананаса. Посмотрим, что это за штука…

– Ну, я занимаюсь дизайном мебели, различных интерьеров, – объяснил Патрик, отпустив официанта.

– Как интересно, – вежливо сказала Бренда.

– А ты чем занимаешься?

Бренда улыбнулась. О своем детище она могла говорить часами. Впрочем, не стоило так уж сразу озвучивать то положение, которое она занимает в своей компании. Некоторых мужчин это вполне может и отпугнуть.

– В основном моя деятельность связана с рекламой, – объяснила она. – Тут и дизайн рекламы, и создание рекламных роликов, и буклеты, билборды, постеры… Словом, широкий спектр рекламной продукции. Занимаюсь из этого списка всем понемножку.

– Курируешь? – догадался Патрик.

– И это тоже. Но, бывает, и подключаюсь к процессу.

Бренде принесли очередной коктейль.

– Ясно, – кивнул Патрик. Сам он даже и половины содержимого своего бокала еще не выпил. Наверное, не хотел торопиться. Или же просто мало пил. – А чем еще увлекаешься?

«Чем еще»? Бренду редко можно было загнать в тупик или застать врасплох. Но сейчас она озадачилась корректным ответом…

– Знаешь, – осторожно начала она, – кажется, все мои увлечения составляет работа…

– Вот как?

– Я же не моту назвать воскресный шопинг серьезным хобби, – засмеялась она. – Однако ведь надо как-то одеваться, соответствовать бизнесу, следить за собой… Знаешь – перчатки, ручки, туфли, кардиганы… Все это не приносят на дом. Приходится затрачивать на поиски необходимой продукции какое-то время.

– Знаю-знаю, – кивнул Патрик. – Карандашики для век, блески, лаки и шарфики.

Он что, гей? Бренда решила, что, должно быть, Патрик читает мысли или же просто на ее лице слишком очевидно отразилась эта мысль.

Он засмеялся.

– Нет, я всем этим не увлекаюсь. Просто, знаешь ли, у меня есть младшая сестренка. Ее зовут Джессика. Иногда вместо футбола и бассейна мне приходилось опекать ее, ходить с ней по магазинам, когда этого не могли делать мама или тетя. А Джессика не могла не советоваться со мной в процессе покупок. Вот и пришлось волей-неволей слегка научиться разбираться в том, чем помада отличается от блеска, а подводка – от туши.

– Сочувствую, – с улыбкой произнесла Бренда.

– Ничего страшного. Иной раз это помогает лучше понять женщин.

Вот как…

– И что же? Действительно помогает? – спросила она с искренним интересом.

– Конечно нет. – Патрик засмеялся. – Но с тех пор мне куда легче было делать подарки на дни рождения и на Рождество знакомым девушкам.

– Да, это неоспоримый плюс.

Кажется, второй коктейль подошел к концу.

– Еще?

– Подожди. Сначала выберу что-нибудь в меню.

– Может, классический «Космополитан»? – предложил Патрик.

– А может, «Секс на пляже».

Патрик уже высматривал официанта.

– Сам-то ты ничего не пьешь, – заметила Бренда.

Патрик смущенно развел руками:

– Я не любитель крепких напитков, откровенно говоря.

– Зачем же пьешь?

– Я пришел в бар отдохнуть… Не тянуть же мне сладкие женские коктейли?

Бренда с иронией вскинула брови.

– А пить в баре сок или минералку – это для подростков, – добавил Патрик.

– Верно. Для подростков… Которых в бар и не пустят.

– Ну и ладно, – засмеялся он. – Так чем еще ты занимаешься кроме работы?

А ведь действительно. Кроме работы, Бренда больше ничем и не занималась. До настоящего момента это ни капельки ее не смущало.

Она сделала неопределенный жест, покрутив в воздухе изящным запястьем.

– Я же говорю, ничем особенным… Так… шопинг иногда… на неделе пару раз стараюсь выбираться в тренажерный зал, беговая дорожка… При сидячей работе полезно. Ну, и иногда встречаюсь с подругами.

Патрик улыбнулся.

– А я занимаюсь серфингом. При первой же возможности уезжаю куда-нибудь на южное побережье и покоряю волны.

В лицо Бренде словно ударило морским ветром, солью, свежим, свободным дыханием морских просторов. На мгновение она позавидовала Патрику. Хоть он и не возглавлял собственную фирму (а на ее взгляд, в его возрасте уже было бы пора!), зато он носился по волнам, ничем не сдерживаемый, и проверял себя на прочность, а океан – на щедрость.

– Я никогда не занималась ничем подобным, – медленно проговорила она.

– А какой спорт ты предпочитала в колледже?

– Плавать вдоль дорожки бассейна, – мрачно ответила Бренда. – И еще я выступала в группе поддержки.

– Скакала с разноцветными помпонами?

– И это тоже.

– И наверняка встречалась с капитаном баскетбольной команды?

Он что, смеется над ней?

– Никогда не встречалась, – проговорила Бренда, уже готовая к тому, чтобы замкнуться в себе. – Я так предсказуема?

– Вовсе нет. Я не хотел тебя обидеть… Наоборот, ты кажешься мне интересной. И необычной девушкой…

– Что ж, и на том спасибо. А ты, наверное, вдоволь прыгал с парашютом, покорял горные вершины?

– Я вовсе не такой экстремал, каким мог тебе показаться. – Патрик покачал головой. – Нет, моя давняя любовь – это именно серфинг. Он в моей крови с того времени, когда мы с семьей жили на юге страны.

– Наверное, это очень здорово – чувствовать себя одним целым со стихией?

– Да, это действительно здорово. Но этого не так-то просто добиться. Хоть и звучит это легко и смело. Нужно сначала научиться стоять на доске, потом – чувствовать волну. Нужно, чтобы это стало частью тебя. Но и тогда ты не сможешь до конца чувствовать себя в безопасности.

– Думаю, я хотела бы попробовать, – выпалила Бренда неожиданно даже для самой себя.

– Вот и замечательно, – засмеялся Патрик. – Если ты оставишь мне свой телефон, то я как-нибудь позвоню тебе и приглашу с собой на побережье.

«Как-нибудь»? Это Бренду не слишком устраивало. Мужчина не должен был хотеть «как-нибудь» звонить ей. Он должен быть уверен в том, что непременно захочет снова увидеть ее. И чем скорее, тем лучше.

С одной стороны, не стоило торопиться… Не стоило никуда торопиться. А с другой… Что мешает ей привязать к себе Патрика проведенной вместе ночью, дурманящей и безудержной? Тогда мысли о случайном звонке ей, Бренде, начисто выветрятся из его головы. Вместо них там будет жить навязчивая мысль, навязчивое желание вновь увидеться с ней.

Но, с другой стороны…

Почему-то Бренде не хотелось поступать с этим мальчиком так же, как с Виктором. В голове у Виктора день и ночь жили цифры, схемы, таблицы и планирование собственного бизнеса. Выходы с ним в свет превращались для Бренды в любование на декорацию – от ее спутника словно оставался «фасад». За его пристойной внешностью не скрывалось каких-либо более или менее глубоких помыслов или побуждений.

Бренда сильно подозревала, что и она сама является частью декорации для престижного появления Виктора на презентациях или вечеринках. На самом деле она бросила его еще и потому, что отчаялась увидеть в нем что-то человеческое, живое, теплое.

Кажется, Патрик был не таким. В нем понемногу сочеталось все то, что и должно присутствовать в нормальном человеке. И Бренде так понравилось его стремление к свободе, которую тот пытался отыскать в экстремальном увлечении…

Да, соблазнить нетрудно, но что, если и Патрик быстро наскучит ей? Действительно, на этот раз, по мнению Бренды, торопиться не стоило. А может, и Патрик не так прост, как показалось ей в самом начале…

Патрик между тем небольшими глоточками допивал свой коньяк. Его лицо было спокойным, он слегка улыбался.

Бренда поймала очередной взгляд незнакомца из-за колонны. Ее начинало утомлять это вмешательство в ее отдых, пусть и предельно ненавязчивое, и вроде бы незаметное. Пара-другая коктейлей расслабили Бренду, но она не могла выкинуть из головы назойливую мысль о нем. Она нетерпеливо передернула плечами.

– Что такое? – удивился Патрик.

– Нет! Нет, ничего…

– Так что там насчет телефона?

– Да, конечно…

Бренда продиктовала ему номер, который Патрик сразу же записал в память своего мобильного, а потом набрал. В сумочке Бренды заиграла мелодичная мелодия.

– Есть контакт, – удовлетворенно улыбнулся Патрик. – Что ж… посидим еще или поедем по домам?

Бренда механически отметила, что он не сказал «домой». Кажется, она в нем не ошиблась. Впрочем…

Незнакомец за колонной внезапно поднялся, показавшись Бренде легкой тенью, и, оставив на столе несколько купюр, столь же стремительной тенью растворился в полумраке бара.

Невольно Бренда вздохнула, и это был вздох облегчения.

Впрочем, расслабляться было рано. Неожиданное, непрошеное внимание, тревожившее Бренду на протяжении всего вечера, могло и не прекратиться с уходом мужчины из бара. Он вполне может поджидать меня где-нибудь на улице, на стоянке или где-то еще, подумала Бренда. Она поежилась. Ей вовсе не хотелось вечерних приключений.

Смысла сидеть в баре и дальше она не видела. Конечно, можно было еще поболтать с Патриком. Кино, автомобили, пляжи, серфинг, концерты, диски из домашней коллекции и книги – список был неисчерпаемым. В конце концов, помады, лаки и каблуки – тут Бренда засмеялась над собственной мысленной шуткой.

Но, с другой стороны, если этот тип твердо решил дождаться ее у выхода из бара, незачем пытаться тянуть время. Лучше будет уйти отсюда вместе с Патриком. Безопаснее, это уж точно.

Она повернулась к своему собеседнику.

– Вряд ли, – начала она нерешительно, – я смогу сейчас вести машину.

– После стольких-то коктейлей? – весело заметил он. – Ну, разумеется, не стоит тебе сейчас садиться за руль. А ты приехала сюда на машине, да?

Бренда кивнула.

– Я приехал на такси, – сообщил Патрик. – Я ведь и предполагал, что в баре буду пить…

– Будем считать, что ты предусмотрительнее, чем я.

– Возможно. Но тогда я мог бы отвезти тебя домой, если не возражаешь.

– Я возражаю!

– Но почему?

– Ты же пил. Сейчас. Коньяк.

– Ах да… Видишь ли, я уже и забыл об этом. Он не подействовал на меня, я почти что и не почувствовал его. Можно считать, что я практически не пил.

Бренда с сомнением смотрела на него.

– В случае если нас остановят – штраф, – предупредила она.

– Если ты так боишься, давай возьмем такси, – усмехнулся Патрик.

– Впрочем… поехали.

– Поехали.

Бренда полезла в сумочку за кредиткой, чтобы оплатить свои коктейли, но тут Патрик поднялся, одновременно вкладывая в принесенный официантом счет несколько купюр.

– Наши счета такие смешные, – пояснил он, – что нелепо было бы расплачиваться кредиткой.

– У меня нет при себе наличных, но я привыкла сама платить за себя, – сказала Бренда. – Надеюсь, ты не думаешь, что я предпочитаю, чтобы это делали за меня мужчины… да еще едва знакомые?

– У меня и в мыслях такого не могло возникнуть, – поспешил заверить Патрик. – Пожалуйста, не обижайся – просто в данном случае так будет удобнее и быстрее. Ну если уж так хочешь, то еще успеешь когда-нибудь со мной поквитаться. – Он улыбнулся простой, открытой улыбкой.

Бренда пожала плечами.

– Как знаешь…

Они спустились по лестнице на улицу. Патрик шел впереди. Бренда пользовалась этим и оглядывалась, высматривая своего недавнего незнакомца из бара. Но нигде не было видно никого, хоть сколько-нибудь напоминающего того мужчину. Бренда с облегчением вздохнула и, подойдя к автомобилю, села на пассажирское сиденье.

К вечеру начался дождь. Его хлесткие струи заливали ветровое стекло. Включились дворники. И отопление тоже. Бренда пристегнулась и со вздохом умиротворения обмякла.

Вечер, по ее мнению, прошел неплохо и послужил достойным завершением насыщенного дня в офисе. Сейчас она приедет домой, примет душ, помоет голову… Может быть, лучше будет принять ванну с пеной?

Завтра ей надо быть во всеоружии. Завтра на переговоры должен явиться Лэнгдон. Это будет их первой деловой встречей. Нужно постараться произвести впечатление безупречного профессионала.

Конечно, Бренда была вполне уверена в себе. Но не мешало лишний раз подстраховаться. Подстраховаться от любых возможных неурядиц и осложнений.

По правде говоря, она была настолько уверена в себе, что о неурядицах и прочих осложнениях вспоминала лишь для проформы. Чтобы быть, так сказать, в тонусе.

Как сладко будет засыпать под шум дождя в своей изящно декорированной спальне!… Знать, что ты красива, обеспечена, во всем преуспеваешь. И что завтра будет новый день, наполненный интересной работой, удовольствиями, какими-то материальными благами, возможно – общением с семьей, какими-то неожиданными событиями и маленькими забавными приключениями… Да, Бренде определенно нравилось быть самой собой. И она благодарила жизнь за все имеющиеся у нее блага. За красоту, за ум, за целеустремленность. За характер и вкус, воспитанные в ней благодаря отцу и троюродному брату Бренту.

Патрик почему-то не торопился заводить машину. Краем глаза Бренда покосилась на него и натолкнулась на встречный взгляд. Ресницы Патрика подрагивали; он пристально смотрел на нее. Темное тепло его глаз, казалось, представляло собой сплав нежности и страсти, неотделимых друг от друга.

Кажется, я ему нравлюсь, подумала Бренда.

Да, определенно она ему нравится. А может, Патрик уже успел и влюбиться? Кажется, романтизм вполне в его духе. Да и она сама из тех женщин, которые встречаются не столь уж и часто. Кажется, он уже на крючке.

Что ж, для Бренды это означало только одно – ей удастся узнать, что такое серфинг, и не с помощью равнодушного инструктора с официальной улыбкой, а с помощью влюбленного в нее юноши-дизайнера. Будущего арт-директора.

Хотя нет – не только одно. Это означало еще и то, что очередная проверка Брендой своих чар прошла более чем успешно. Жаль только, что интерес к очаровываемым ею мужчинам у нее всегда более чем мимолетен…

Но разве в этом ее вина?

4

Встреча с Лэнгдоном была назначена на раннее утро. Бренда частенько выбирала это время для переговоров. Она считала, что в это время потенциальные партнеры больше всего настроены на деловой лад. Все мысли их в это время должен занимать лишь бизнес. А если у кого-то из них в голове и теснятся видения подушки, если у кого-то хронический недосып, не позволяющий ему сконцентрироваться на обсуждаемых вопросах, – что ж, спасет крепкий кофе.

Уже без пяти восемь Бренда была в своем офисе. Она на удивление хорошо выспалась. У нее не было ни малейших признаков похмелья или же недосыпа (спасибо кудесникам-барменам из вчерашнего бара и ванне с лавандовой пеной!). Она поднялась в прекрасном настроении, облачилась в светло-лимонный – может быть, чуть более легкомысленный, чем требовалось для делового совещания, – костюм с приталенным жакетом и юбкой-карандашом, вдела в уши серьги из опала, позавтракала йогуртом с хрустящими хлопьями.

Являя собой образец уравновешенной во всех отношениях деловой (и привлекательной!) женщины, Бренда спустилась во двор дома, завела машину и отправилась в офис, не забыв по пути посетить заправочную станцию.

Гленн пришла на работу всего лишь на несколько минут позже своего изысканного и шикарного босса. Она удивилась, обнаружив Бренду на рабочем месте. Было слишком рано даже для нее. Гленн сразу же, не откладывая, занялась подготовкой совещания. Она сервировала на переговорном столе воду, соки, крекеры, шоколадные конфеты, раскладывала буклеты, распечатки с презентациями, образцы рекламной продукции.

Все было готово к важной встрече наверняка даже раньше, чем Лэнгдон выдвинулся на переговоры.

Вопреки ожиданиям Бренды он не стал брать с собой каких-то сотрудников, многочисленных помощников или же соратников по бизнесу. Он не взял даже референта. Лэнгдон приехал один.

– Ральф Лэнгдон тут. Говорит, что ему назначена встреча с вами на девять пятнадцать, – прощебетала в трубке юная секретарша.

– Да. Пусть Гленн проводит ко мне, – ответила Бренда и положила трубку. Она поднялась из-за своего необъятного рабочего стола из полированного красного дерева, обходя его, чтобы встретить гостя в дверях кабинета.

Но Лэнгдон опередил ее, и Гленн распахнула для него двери еще тогда, когда Бренда находилась возле стола.

– Мисс Маршалл?! – произнес он с легким кивком головы.

– Доброе утро!

Это приветствие вырвалось у Бренды словно помимо ее собственной воли. Потому что ее воля в этот момент была парализована. Растоптана, растерзана, помножена на ноль. Бренда страшно жалела в этот миг лишь об одном. О том, что стоит сейчас возле своего стола, а не сидит в кожаном директорском кресле, надежно защищенная барьером монитора, надежно застрахованная от подгибания коленок. И от дрожания голоса – чего уж там… Таких пронзительных синих глаз она не видела ни разу в своей жизни. Нет, такие глаза она, может, и видела, вернее, вспомнила бы, если бы хорошенько покопалась в памяти. Но никогда раньше синие мужские глаза не производили такого впечатления на Бренду Маршалл. Она была потрясена, повержена в смятение, обезоружена начисто и неотвратимо.

Держи себя в руках, Бренда, попыталась поддержать она себя, держи себя в руках.

Вот он, долгожданный деловой партнер, владелец одной из крупнейших косметических компаний. Клиент, о котором можно только мечтать.

Ральф Лэнгдон, походя и между делом коллекционирующий старинные автомобили запредельной стоимости, находился сейчас в ее офисе, в ее, Бренды Маршалл, личной компании. Его можно было брать, завоевывать, впечатлять, очаровывать. Заманивать в хитро сплетенные сети взаимовыгодного сотрудничества.

Имелась лишь одна проблема. Одна-единственная. Совсем небольшая. Бренде меньше всего хотелось говорить о бизнесе, о рекламе, о маркетинге и о косметике в присутствии Ральфа Лэнгдона. Ей хотелось, чтобы он пригласил ее на свидание. Ей было абсолютно не важно, где это свидание состоится. Суши-бар, китайская забегаловка, итальянская закусочная, «Макдоналдс», «Старбакс», французский ресторан, чешская пивная… Ей было все равно, как будет называться то место, где они с Ральфом смогут остаться наедине (пусть относительно наедине!) и начать узнавать друг друга ближе.

Впрочем… Бренде не нужно было особенно хорошо узнавать Ральфа, чтобы страстно начать желать его поцелуя. Ее тянуло к нему, как магнитом.

Минутку, а что, собственно говоря, происходит? Он ведь ничего для этого не сделал! Не заинтересовывал ее, не увлекал интересной беседой, не общался с ней – просто вошел в кабинет! Он всего лишь вошел.

Кстати, Бренда только сейчас рассмотрела, во что был одет Ральф Лэнгдон. Никаких особых изысков, излюбленных бизнесменами, никаких двубортных костюмов, никакого делового шика – другими словами, ничего, что говорило бы о характере их бизнес-встречи. Он даже галстук не удосужился надеть.

На Лэнгдоне были простые брюки из светлосерого хлопка и облегающий кашемировый джемпер цвета топленого молока. Все это неформальное одеяние как нельзя лучше подчеркивало его ладную, крепкую фигуру. Под тонким кашемиром угадывались впечатляющие мышцы.

Русые волосы Ральфа, коротко и хорошо подстриженные, сейчас почему-то были слегка взъерошены. Словно он шел к офису Бренды пешком по улице, где в свое удовольствие вдоволь разгуливал ветер, а не ехал в одном из своих старинных «ягуаров» или, наоборот, современных джипов.

Бренде было невдомек, что Ральф, достигнув уровня, который самой Бренде пока и не снился, предпочитал жить в свое удовольствие. А удовольствие Ральфа Лэнгдона не подразумевало тщательное следование общепринятым правилам, условностям и формальностям.

– Доброе утро, – ответил Бренде Ральф.

– Присаживайтесь, пожалуйста… Вы очень вовремя.

– Я всего лишь точен, – заметил он и присел на один из стульев, расставленных вокруг переговорного стола.

Бренда нервно улыбнулась и сглотнула. В горле пересохло. Она автоматически отвинтила пробку от одной из стоящих на столе бутылок с «Перье», а потом сделала глоток прямо из бутылки…

– Простите, смутившись, пробормотала она.

– Ничего, ничего, – широко улыбнувшись, ответил Ральф.

Впервые в его голосе Бренде почудились какие-то живые, теплые нотки.

– Кофе? – спохватившись, гостеприимно произнесла она, предпринимая попытку исправить свою оплошность.

– Да, спасибо.

Бренда нажала кнопку на телефоне и попросила Гленн:

– Два кофе, пожалуйста.

– Черный, сливки, лимон?

– Черный, сливки, лимон, – повторила Бренда, – а мне, пожалуйста, просто черный с кусочком сахара.

Через две минуты Гленн внесла поднос, на котором дымился ароматный кофе, а кроме того, стояла вазочка с печеньем. Печенье выглядело совсем по-домашнему, хоть и было куплено в одной из самых дорогих кондитерских. Умница Гленн!

Сама Бренда к печенью и не притронулась. Кусок не шел ей в горло. Кроме того, она понятия не имела, с чего ей начинать беседу. Появление Ральфа абсолютно выбило ее из колеи. Хотя, по идее, именно оно должно было вдохновить ее на собранность, концентрацию и проявление креативности. Что-то, однако, у Бренды с этим было плоховато.

Все мысли, столь тщательно продуманные накануне, рассыпались, как ягоды из неосторожно разведенных ладоней. Вся схема беседы, выстроенная в уме, поехала вкривь и вкось. Однако беседу нужно было начинать, невзирая ни на что. Нельзя было терять время.

Ральф, конечно, прекрасно себя чувствовал. Он отпивал кофе с лимоном из тонкостенной чашечки. Он закидывал печенье в рот одно за другим и, видимо, получал от этого немалое удовольствие. Он чувствовал себя хозяином положения. Он находился в офисе Бренды, приглашенный туда в качестве гостя, но гостем себя почему-то чувствовала именно Бренда. У Ральфа был спокойный, невозмутимый вид, словно несколько ближайших часов ему некуда торопиться. И вместе с тем его лицо имело такое выражение, как будто он оказывает Бренде огромное одолжение, согласившись заглянуть в ее компанию и выслушать, что она может ему предложить.

Молчать дольше было нельзя. В конце концов, это было не просто смешно, это уже выглядело глупым…

– Мистер Лэнгдон…

– Просто Ральф.

– Тогда я – Бренда.

– Да, я знаю, – милостиво кивнул Лэнгдон.

У Бренды тут же появилось ощущение, что ей сделали огромное одолжение, позволив называть себя по имени.

Ральф кинул в рот очередное печенье в форме зайца, неторопливо прожевал его, а потом сказал:

– Бренда, я нахожусь в вашем офисе исключительно по одной причине.

– ?…

– Брент, который наверняка хорошо вам знаком, является не только вашим братом, но еще и моим приятелем. Еще со школьной поры.

– Да?

– Именно поэтому, когда он сказал мне, что знаком… Хм… в данном контексте слово «знаком» носит довольно забавный характер, ибо мне прекрасно известно, что вы родственники… Так вот, он сказал мне, что знаком с прекрасным рекламистом. По его словам, вы уже помогли серьезно продвинуться на рынок не одной крупной компании. Он сказал, что вы отличный специалист, творческая натура и великолепный организатор.

– Спасибо, – пробормотала Бренда.

– Да, но это слова Брента, а не мои слова. Брент узнал, что я на данный момент нахожусь в неком поиске.

– Что же вы ищете, мистер Лэнгдон?

– Ральф.

– Да… Ральф. Так что вы ищете?

– Я не могу сказать, что моя компания переживает кризис. На самоокупаемость мы вышли давно. А на хорошую прибыль – несколько лет назад. Все процессы в фирме отлажены. Все работает четко, без сбоев. При этом я не сказал бы, что процессы стали рутинными. Нет, люди в моей фирме работают с удовольствием. На свое благо и на мое, разумеется.

– Это замечательно, – откашлявшись, пробормотала Бренда, – но…

– Пейте кофе, – усмехнулся Ральф, – я еще не закончил.

– Да… конечно.

Бренда рассеянно отщипнула кусочек от печенья-черепашки.

– Так вот. Мы являемся одним из лидеров рынка. Дела идут неплохо, меня все устраивает. Но я подумал о следующем. Возможно, некие рекламисты или пиарщики смогут предложить мне то, до чего я сам еще не додумался. Я, ну или мои сотрудники.

– Что предложить?

– Оригинальный ход. Новую, свежую рекламную идею. Ну или некое видение нашей продукции, которое позволило бы компании взлететь на новую высоту. Если этого не произойдет – я переживу. Но если это случится… Что ж, максимальный успех еще никому не повредил. Я давно не испытывал острых ощущений, захватывающих эмоций. Разумеется, в том, что касается работы. Период открытий, захватывающих свершений и становления корпорации на ноги давно прошел.

– Так вы угнетены скукой? – догадалась Бренда.

Он насмешливо посмотрел на нее, одним глотком допил остывший кофе и ответил:

– Ну, разумеется, нет! Как вам только подобное могло прийти в голову?

– Простите…

– Не за что извиняться. Вы просто не понимаете, о чем я говорю. Посмотрите на меня – разве я чем-то угнетен?

– Нет… Пожалуй, что нет.

– Вот и я так думаю. Я в прекрасной форме, если вы еще не заметили…

О, Бренда заметила!

– В прекрасной форме: в деловой, в физической, в умственной. И все, о чем я задумываюсь, – это поиск некой новой концепции. Брент рекомендовал вас, но я сильно сомневаюсь, что вы действительно сможете мне помочь.

– Почему же? – пискнула Бренда. И тут же залилась краской стыда. Надо ж было настолько пересохшему горлу издать такой неловкий, смущающий звук…

– Брент перечислял мне ваши работы, – небрежно бросил Ральф. – Ваши рекламные кампании. Ни одна из них не произвела на меня впечатления. Я отсмотрел кое-что в Интернете… Еще какие-то буклеты вы сами предварительно присылали мне, перед тем как мы договорились о встрече.

Бренда не поверила своим ушам.

– Так вам ничего не понравилось, мист… Ральф?

Тот спокойно подтвердил, глядя на нее своими умопомрачительными синими глазами:

– Ничего.

Она задохнулась от возмущения.

– Разумеется, – продолжал Ральф, – если мы говорим о ваших крупных проектах. О тех, где речь идет о концепции, подготовке масштабных рекламных кампаний. Не о мелочовке типа постеров, фирменных листовок и логотипов…

– Разумеется, – холодно подтвердила Бренда. – Мы с этого начинали.

– Но также важно и то, чем закончили?

– Да… наверное…

Ральф вздохнул, потом весело улыбнулся, обнажив белые и ровные зубы.

– Не обижайтесь. У вас добротные и хорошие работы. Добротные потому, что вы, вероятно, ответственны. А хорошие, думаю, потому, что вы придерживаетесь правил.

– Каких правил? – не поняла Бренда.

– Обычных. Классических правил. Правил маркетинга, рекламы, пиара. В своей работе вы придерживаетесь их, поэтому вам кое-что, бесспорно, удается. Многие клиенты вам благодарны. Но мне, Бренда… мне нужно нечто из ряда вон выходящее. Полет… вдохновение… мечта…

Бренда таращилась на него во все глаза. Вот теперь она искренне не понимала, чего он от нее хочет.

Ральф бросил в рот еще одного «зайчишку» с глазами из изюма.

– Поймите, Бренда… Хорошей косметики класса «люкс» сейчас немало. Среди нее есть декоративная, ухаживающая, лечебная. Ряд компаний крепко занимает свои позиции по данному классу продукции. Обильная реклама косметики не играет такой уж решающей роли во влиянии на покупателей. Пусть она и дорогая, и изысканная, и роскошная. Копирайтеры и рекламисты тужатся в тщетных попытках родить что-то из ряда вон выходящее, ту самую идею, которая взметнет их товар на гораздо более высокие позиции по отношению к прочим аналогичным косметическим товарам. Такой идеи нет.

– Почему это нет? – недоверчиво переспросила Бренда.

– Да потому, что все уже было придумано до нас, – вздохнул Ральф. – Все сценарии написаны, все песни спеты, все рекламные картинки придуманы.

Он словно загипнотизировал Бренду. Как зачарованный кролик, она следила за каждым его словом.

– Но ведь все равно приходится что-то делать, пытаться придумывать? – спросила она.

– Да, приходится. Вот я и ищу. Если такая идея родится – прекрасно. Если это событие придется не на мой век – тоже ничего страшного. На мой век хватит покупателей… и идей – добротных, средних, худо-бедно продвигающих мой или чей-то другой товар.

– Но…

– Нет, Бренда… – Он мягко улыбнулся ей. Впервые за все время «деловой» беседы, в ходе которой Бренда уже начала чувствовать себя юной школьницей, которую отчитывает строгий директор школы, Ральф улыбнулся именно ей… – Не вам придумывать эти идеи.

Кажется, впервые на переговорах она не нашла достойного ответа. С обескураженным лицом она замерла. Потом снова отвинтила пробку от бутылки с минеральной водой и сделала большой глоток. Выдохнув, Бренда почувствовала, что кое-какие силы все же возвращаются к ней.

– Мистер Лэнгдон…

– Ральф.

– Мистер Лэнгдон… вы ведь даже не удосужились выслушать, что я могу вам предложить.

Не хотите ли… не хочешь ли ты, чтобы я предложила тебе себя? – промелькнуло в ее голове. В безраздельное и бессрочное пользование…

– Я видел ваши работы. – Кажется, Лэнгдон начал терять терпение. – Мне этого достаточно. Что вы успели придумать?

– Пока ничего, но… но мы могли бы обсудить вашу стратегию развития. Концепцию продвижения, нового продвижения ваших лучших товаров. Мы могли бы…

– Вы не готовы, – подытожил Ральф, поднимаясь со своего места. – Если бы у вас действительно возникла стоящая идея, то вы, Бренда, не лепетали бы сейчас что-то про новое продвижение, предлагая мне обсудить стратегию и лучшие товары. Все это я знаю и без вас.

Бренда открыла рот и снова закрыла его.

– Я предполагал, что визит будет пустой формальностью. Я всего лишь отдал должное своему старому приятелю, Бренту. Да, можно сказать и так. Я знал заранее, что продуктивной наша беседа не будет. Не скажу, что познакомиться с вами было не особенно приятно, Бренда, но…

Бренда молчала. Она больше не могла выдавить из себя ни звука. Ни слова. А каждая новая фраза Лэнгдона вбивала гвоздь в гроб ее самоуверенности и самоуважения.

«Не скажу, что было не особенно приятно познакомиться…»

«Пустой формальностью…»

Она получала награды на рекламных конкурсах! Она создала эту фирму с нуля! Ее директор по рекламе, ее пиарщики, ее лучший дизайнер – все они до сих пор не гнушаются тем, чтобы посоветоваться с ней! Она уже одной ногой вступила в ассоциацию рекламистов, в союз лучших рекламщиков страны… Но ощущала себя в этот момент так, словно вступила в дерьмо босой ногой.

– Впрочем…

Бренда подняла на Ральфа Лэнгдона глаза.

– Если вас неожиданно осенит блестящая, а еще лучше – гениальная идея, то…

– То что? – хрипло спросила Бренда.

Кажется, он решил сменить гнев на милость? С ума сойти можно…

– То можете мне позвонить, – милостиво сообщил Ральф. – Оставить вам мою визитку?

– У меня же есть все ваши контакты, – тусклым голосом напомнила Бренда. – Ведь мы с вами созванивались… и с вашим ассистентом.

– И все-таки я оставлю вам свою визитку, – настойчиво повторил Ральф. – На ней есть номер моего личного мобильного телефона. Если вы захотите, то сможете позвонить лично мне, а не моему ассистенту.

Он бросил на столешницу жесткий прямоугольник блестящей глянцевой бумаги.

5

Ральф уже давно вышел из кабинета, а Бренда все еще сидела, подперев голову руками, и невидящим взором смотрела в пространство перед собой. Время от времени она, не осознавая, что делает, подносила к губам бутылку с водой и делала глоток. Жажда все еще не перестала мучить ее.

Гленн заглянула было в кабинет, чтобы убрать с переговорного стола напитки, а отчасти – чтобы узнать, как прошли переговоры. Но Бренда отрицательно помотала головой, замахала руками, и Гленн стало ясно, что лучше переждать и заглянуть попозже. А еще лучше – не заглядывать, пока ее не позовут. Мало ли что?

Бренда была в растерянности, а в голове у нее царили паника, хаос и ярость одновременно. Почему она разрешила Ральфу так с собой разговаривать? Почему не дала ему достойный отпор? Она давно уже не сопливая девчонка. Она – профессионал в своем деле. Это подтверждали награды. Это подтверждали клиенты, оплачивая ее счета. А эти счета, в свою очередь, помогали Бренде поддерживать тот уровень жизни, который она считала для себя приемлемым.

Ее работа давала Бренде возможность радоваться жизни, получать от нее разнообразные удовольствия и материальные блага, реализовываться. До сих пор Бренда считала, что баланс соотношения ее работы, получаемого удовольствия от работы, материальной отдачи от работы является идеальным. А теперь она, словно рыба, выброшенная на песок, хватает воздух и не может понять, как попала в подобную ситуацию.

Ральф явился в офис, не пожелал выслушать ее предложения, растоптал ее инициативу, чуть ли не оскорбил ее, унизил, и вообще… Погодите-ка, разве он не является приятелем ее брата? Почему же тогда он повел себя столь неподобающим образом? Разве она является для Лэнгдона конкурентом? Если бы это было так, у него был бы хотя бы какой-то повод для столь неджентльменского поведения. Может, он просто невзлюбил ее с первого взгляда? Бренда не знала, какую еще версию можно придумать в данной ситуации. Ведь она не давала Лэнгдону ни малейшего повода для насмешек и пренебрежения. Она ничем не обижала его – напротив, готова была принять с распростертыми объятиями в качестве потенциального заказчика.

Его не устроило качество ее работ? Уровень таланта ее сотрудников? Ее способ ведения дел? Ральф посчитал, что для его рекламных потребностей она не сможет придумать ничего оригинального, креативного? Обо всем этом можно было сказать иначе – другим, спокойным тоном, сдержанно и коротко, не подавляя ее, не унижая. Он мог просто выслушать ее… да даже и не выслушивая, сообщить, что не заинтересован в сотрудничестве, распрощаться и уйти. Но почему-то Ральф Лэнгдон предпочел вести себя вызывающе, спорно и ничуть не конструктивно. Зачем?… Это оставалось загадкой для Бренды.

Впрочем, была, конечно, неплохая возможность разобраться в проблеме, прояснить все тонкости и нюансы данной ситуации. Хотя бы для того, чтобы успокоить собственную совесть… Нет, не совесть – чувство самоуважения.

Неважно. Она просто может поговорить с Брентом. Наверняка Брент не откажется выяснить у Ральфа, что же все-таки произошло сегодня в «Brenda's Brands». А может, Ральф и сам поделится с приятелем впечатлениями от недавнего события?

Но внезапно Бренда поняла, что не хочет рассказывать о подробностях сегодняшних переговоров кому бы то ни было. Даже Бренту, который в каком-то смысле явился инициатором этих переговоров. Особенно Бренту. И не дай бог, дойдет до отца сообщение о фиаско, которое потерпела его дочь! Надо признаться, потерпела на ровном месте.

У Бренды от стыда горели уши, на щеках и скулах выступили красные пятна. Она была счастлива, что в данную минуту ее не видит никто из подчиненных или родственников.

Она не сумела справиться с ситуацией. Не смогла должным образом постоять за себя. Не убедила Ральфа Лэнгдона в том, что является достаточно компетентной для выполнения его заказа, для осуществления его претенциозного замысла.

Н-да… Что ж, это могло означать для нее только одно – нужно, не прибегая к связям Брента, к авторитету отца, никому не жалуясь на Ральфа, реабилитироваться в собственных глазах. Необходимо достойным образом выйти из этой щекотливой ситуации, и выйти победительницей, а не побежденной.

Бренда поднялась из-за переговорного стола, вернулась за рабочий стол, рухнула в кожаное кресло. Позвонила Гленн, чтобы та унесла напитки.

Гленн мгновенно появилась в дверях кабинета с большим подносом.

– Сделай мне кофе, пожалуйста, – попросила Бренда.

– Хорошо. Сию минуту сделаю. Какой хотите кофе?

Бренда на секунду задумалась.

– А знаешь, лучше пошли кого-нибудь в «Старбакс». Я хочу карамельный латте. Двойной… да, лучше двойной.

– Хорошо, я сейчас пошлю курьера, он как раз вернулся… А обед? Уже время обеда. Вы будете сегодня обедать в офисе? Заказать ланч?

– Нет, – рассеянно сказала Бренда. Ее пальцы бегали по клавиатуре компьютера.

Гленн тихонько вздохнула и вышла из кабинета, прихватив с собой все кофейные чашки, бутылки с минеральной водой, почти опустевшую вазочку из-под печенья.

Впрочем, Бренда вскоре одумалась. Она вовсе не собиралась работать на износ, лишив себя при этом самого необходимого – пищи, сна, свежего воздуха. Она вновь позвонила Гленн:

– Я все-таки буду обедать. Закажи, пожалуйста, для меня зеленый салат с миндалем и рукколой, хорошо прожаренный бифштекс с молодым отварным картофелем.

– Сделаю.

– И еще, Гленн, я сегодня уйду пораньше.

– Ясно.

– Запиши меня на пять часов вечера на сегодня в мой спа-салон. Процедуры – массаж горячими камнями, маникюр, педикюр, маска и горячая термальная ванна.

– Сейчас же позвоню и запишу вас туда. Что-нибудь еще?

– Да, Гленн. Ты можешь сказать остальным сотрудникам, что переговоры прошли вполне приемлемо.

– Это замечательно, – с энтузиазмом сказала Гленн, в ее голосе слышалась неподдельная радость.

– И что где-нибудь через неделю, самое позднее – через две, мы начнем разработку нового проекта для компании Лэнгдона.

– О!… – восхищенно выдохнула Гленн.

Положив трубку, Бренда расслабленно вздохнула. Да, спа-салон был сейчас той роскошью, которую, по ее собственному мнению, она еще не заслужила. Но она предпочла, пусть и подсознательно, не оставить для себя лазейки к отступлению. Теперь она просто обязана будет вылезти из шкуры, выложиться по полной программе, чтобы раскусить-таки этого невыносимого типа, Лэнгдона. Она добьется своего и приложит для этого все усилия. А первое, что она предпримет для достижения поставленной цели, – как следует расслабится в салоне. Ей это действительно необходимо, это не баловство и не причуда. Это позволит ей разгрузить голову, очистить мысли. Очистить голову от неприятных переживаний, от едких и царапающих воспоминаний, от несправедливых и жалящих слов Лэнгдона. Вновь обрести уверенность в себе. Обрести душевное равновесие, а уж потом тщательно обдумать предпосылки сложившейся ситуации, ее собственные ошибки при разговоре с Ральфом и попытаться даже – а как же иначе! – угадать его слабые места. Ну, если не слабые места, то струнки Лэнгдона, на которых можно сыграть. Должна же она понять, что придется ему по вкусу!

Если она не сможет определить этого, угадать, потрафить его ценностям и приоритетам, то бесполезно будет ломать голову в поисках идеи, способной поразить его в самое сердце.

Бренда потянулась было к папкам с материалами о Лэнгдоне, благо не успела убрать их далеко. Все папки пока хранились в верхнем ящике стола, их рано было выкидывать или относить в архив.

Нет, сказала себе Бренда, стоп. Кажется, это один раз не сработало. Так почему я решила, что если попытаюсь читать между строк, то эти материалы мне помогут?

Она вздохнула. Да, на этот раз придется изучать не историю становления компании Ральфа Лэнгдона. Придется читать не о его победах в бизнесе, не о подробнейших характеристиках его продукции. Все это – та самая информация, которая лежит на поверхности. Решение относительно одобрения новой концепции, новой идеи продвижения бизнеса Лэнгдона мог принять только один человек – Ральф Лэнгдон. Следовательно, и изучать требовалось не методы работы его корпорации, не количество ее провалов, достижений и побед. Изучать требовалось одного-единственного человека – самого Лэнгдона.

А делать это надо было осторожно. Лэнгдон, как уже успела накрепко усвоить Бренда, кусался. И ей он был явно не по зубам. Но очень уж хотелось выиграть. Очень.

Шансов, конечно, маловато, особенно если учитывать, как был настроен Ральф сегодняшним утром. Но побарахтаться стоило. Тем более если вспомнить о той информации, в которую Бренда уже посвятила свою помощницу. Через час будет знать вся фирма. Через две недели они будут ждать задание. Если задания не последует…

Что ж, ничего смертельного, конечно, не произойдет. Только ее репутация окажется под угрозой. Только слова ее впредь вряд ли будут восприниматься сотрудниками с должным пиететом, уважением и доверием. Будут ли вкрадчивые шепотки по углам и за ее спиной – еще неизвестно. Ее, в общем, подчиненные любили. А что насчет конкурентов? Если пойдут слухи о том, что Бренде Маршалл дал от ворот поворот не кто-нибудь, а сам Ральф Лэнгдон, приятного будет мало. Работники ее фирмы вполне могут поделиться радостной для них новостью с… да с кем угодно! А сплетни разносятся быстро.

Неужели она не понимала этого, когда говорила Гленн о том, что заказ уже практически у них в руках? Еще как понимала. Но отрезала себе пути к отступлению. И в кого у нее такой авантюрный, невыносимый характер? Должно быть, она сдурела, когда решила сообщить Гленн эту волнующую новость! Сдурела, как пить дать.

И что ей теперь делать?! Так. Глубокий вдох, выдох. Успокоиться. Еще вдох, еще выдох. Решение принято. А раз принято – то надо действовать. И для начала совершенно необходимо выпить карамельный латте, проверить почту, сделать важные звонки. А потом раскидать текущие вопросы, пообедать с аппетитом и отбыть в любимый салон на долгожданные процедуры. Выйдя из салона обновленной и словно рожденной заново, она наверняка отыщет в себе силы еще раз обдумать всю ситуацию, а уже после – начать мозговой штурм.

Штурмовать на этот раз придется в одиночку.

6

Бренда собиралась с силами и мыслями несколько дней. И уж совсем было решилась позвонить Ральфу Лэнгдону по телефону, указанному на визитке, которую он так кстати оставил ей.

Был ранний вечер, близился уик-энд. Бренда надеялась, что ввиду приближения выходных у Лэнгдона может быть более миролюбивое настроение, чем в день их знакомства. Она также надеялась, что он согласится встретиться с ней в неформальной обстановке. Почему в неформальной? Да потому, что Бренда совершенно не собиралась ехать к Ральфу в офис или же снова приглашать его за свой стол переговоров. С какой стати? Ей это было не с руки. Особенно если Лэнгдону взбрело бы в голову устроить более масштабное совещание – собрать своих маркетологов, пиарщиков, рекламистов, с тем чтобы оценить наработки и придумки Бренды.

Откуда у нее взяться наработкам? Она ведь так и не продвинулась ни на йоту в понимании его характера. Для этого-то ей и требовалось выманить Лэнгдона на нейтральную территорию, словно хитрого, уверенного лиса – из его собственной норы. А приближение уик-энда, расслабляющих выходных и являлось объяснением выбора неофициального места переговоров.

Осталось лишь, как говорится, уговорить английскую королеву. Бренда нерешительно сняла трубку, придвинув к себе визитку. Но в это время в сумочке зазвонил ее мобильный телефон. Бренда придвинула к себе сумку, достала из нее сотовый и посмотрела на экран. Там мигало имя Патрика. Бренда хмыкнула, пожала плечами. Я уже и забыла о тебе, дружок…

Да, знакомство с молодым дизайнером, безусловно приятное, было начисто выметено из памяти, отодвинуто на задний план визитом Ральфа Лэнгдона в ее компанию. Интересно, что Патрику от нее нужно? Чтобы она составила ему компанию в очередном рейде по пафосным кабакам?

Впрочем, не следовало заставлять Патрика ждать так долго. Бренда нажала кнопку на телефоне.

– Да?

– Добрый вечер, – раздался мягкий голос, и Бренда невольно улыбнулась. Она определенно была рада его слышать.

– Добрый.

– Я ни от чего тебя не отвлекаю?

– Нет, – уверенно сказала Бренда. – Вообще я уже закончила работу, собираюсь насладиться вечером пятницы.

– Вот как? Мы удивительно синхронны в этом желании.

– В каком? – Бренда засмеялась.

– Я тоже не прочь насладиться долгожданным вечером перед уик-эндом. Давай насладимся им вместе?

– Можно и так. Что же ты предлагаешь?

– Суши.

– Суши?…

Бренда не ела суши уже около полугода – было как-то недосуг… и не до японских ресторанов.

– Честно говоря, – призналась она, – я не сильна в знании японской кухни. Да и с палочками у меня беда. Должно быть, я уже забыла, как это делается. И что такое суши, я тоже уже забыла…

– Я тебя научу есть палочками, – пообещал Патрик.

– А если у меня не получится?

– Даже не знаю… – вздохнул он, – тогда придется тебе есть вилкой с ножом.

– И с ложкой?

– Обязательно.

– Ну, это неудобно. Заявиться в японский ресторан и требовать там европейские приборы…

– Значит, я потребую вилку вместе с тобой.

– Тогда это будет неудобно вдвойне!

– Тогда тебе придется все же научиться есть палочками. Чтобы не поставить ни себя, ни меня в неловкое положение.

И опять мне отрезали путь к отступлению, подумала Бренда. Жизнь определенно забавлялась, подкидывая ей похожие ситуации.

– Уговорил, ладно, – засмеялась она в ответ.

– Тогда я заеду за тобой? Где ты находишься? В каком квартале?

– Не надо, я на машине. А впрочем, заезжай. Но не сюда, не в офис.

– Куда же? – удивился Патрик.

– Я бы заехала домой, чтобы переодеться. Не хочется учиться есть палочками в деловом костюме. Надо же, в конце концов, расслабиться.

– Ты права. Значит, я заберу тебя из дома?

– Да, пожалуйста.

– Во сколько?

– Дай мне полтора часа. Если не будет особых пробок…

– Это слишком долго, – уверенно сказал Патрик, – я заеду за тобой через час. Диктуй, куда мне ехать.

Бренда продиктовала ему адрес.

– Жди, – сказал Патрик и повесил трубку.

Он оказался прав. Бренда и впрямь быстро добралась до дома. Она успела принять душ, расчесать волосы, слегка обрызгав их лаком с эффектом мерцания, надеть светло-голубые джинсы и стального цвета топ – просто, удобно и вместе с тем элегантно.

Когда она заканчивала наносить блеск на губы, в домофон позвонили.

Предложить ему подняться? Нет, это было бы чересчур. Преждевременно, пожалуй.

– Патрик?

– Да, это я.

– Сейчас спущусь, – ответила Бренда в домофон, – подожди одну минуту.

Она последний раз осмотрела себя в зеркале перед выходом. Осталась вполне довольна собой. Сейчас она не выглядела одетой ни слишком роскошно и дорого, ни слишком небрежно и вызывающе. Мягкие темные волны волос спускались по приоткрытым плечам, виднеющимся из выреза лодочкой. Бренда сейчас была почти как студентка – юная, свежая, задорная. Да, пожалуй, сегодня вечером она выглядела особенно юной.

Патрик ждал ее прямо у подъезда. Глаза Бренды расширились от удивления. Нет, с внешним видом Патрика все было в порядке, как и в прошлый раз. Те же каштановые волосы, подстриженные, пожалуй, чуть длиннее, чем этого требуют самые суровые стандарты мужской моды. Та же начищенная обувь. Ладно сидящие темные джинсы и темный же свитер грубой, крупной вязки, подчеркивающий одновременно и худощавость Патрика, и неожиданно широкий разворот плеч. Сейчас Патрик выглядел точь-в-точь как преуспевающий клерк средней руки, который наконец-то выбрался из тесного и душного офиса за город. Как ни странно, ему шел этот нарочито простой и небрежный имидж. С ним не слишком вязались, пожалуй, только мягкий взгляд и медленная, ироничная улыбка.

А еще с грубоватой небрежностью свитера и джинсов не вязалась нежность букета, который Патрик почему-то прижимал к груди. Букет был составлен из белых лилий. Они одуряюще пахли, и Бренда знала, что к концу вечера у нее наверняка разболится голова от их навязчивого аромата. Но сам букет был прекрасен. Его словно только что срезали, на бархатистой поверхности белоснежных лепестков еще переливались капельки воды. Зеленые листья поблескивали тяжелым глянцевым блеском.

Патрик нерешительно отнял букет от груди и протянул его Бренде.

– Привет.

– Привет, – улыбнулась она в ответ и незамедлительно приняла букет.

– Не знал, какие ты любишь, решил рискнуть, выбрать цветы наугад.

– Мне нравится, спасибо, – улыбнулась Бренда, зарываясь в цветы лицом.

Прохладное прикосновение лепестков и листьев лилий к гладкой коже оказалось приятным. Но из-за запаха Бренда тут же пожалела о своем романтическом порыве. Она отняла букет от лица и виновато поморщилась.

– Тебе они все же не нравятся, как я вижу? – поинтересовался Патрик.

– Нет, нравятся, но… запах у них довольно сильный, – призналась Бренда.

– Не знал, что тебе нравятся цветы без запаха. Думал, что навязчивым запах бывает, только если кто-то польет себя одеколоном сверх всякой меры, – пожал плечами Патрик и забрал цветы из рук Бренды.

– Куда ты собираешься деть их? – удивилась она.

– Положу на заднее сиденье, – сообщил Патрик, – хотя, полагаю, это не сильно тебя спасет.

– Да, наверное. Но и выбрасывать их нельзя.

– Почему же? Я куплю тебе новые.

– Жаль выкидывать. Они ведь живые. И все-таки красивые…

– А какие цветы ты любишь?

Патрик ненавязчиво взял Бренду под руку, и они пошли по направлению к его машине.

– Разные, – улыбнулась она. – Орхидеи люблю, но и розы тоже. Какие-нибудь редкие сорта роз.

– Ясно.

Патрик подвел Бренду к сверкающему, как сталь, серебристому «порше».

– Красивый, – сказала она.

– Да, спасибо. Это подарок отца на мое совершеннолетие.

Бренда чуть приподняла брови. Патрик опередил ход ее мыслей:

– Да, отец у меня обеспеченный, не стану скрывать. Но моя карьера – это моих рук дело. Я могу принять какой-то подарок от собственной семьи, но не стану просить помощи и клянчить протекции там, где сам могу приложить какие-то усилия.

Он открыл заднюю дверцу машины, бросил букет на сиденье, а потом открыл переднюю дверь перед Брендой. Та присела на сиденье, сжала колени, хоть и была в джинсах, а потом одним ловким движением перенесла ноги в салон. Это нехитрое правило крепко-накрепко вбил ей в голову Брент. Начал он это делать с тех пор, когда получил свою первую подержанную машину и стал время от времени забирать сестру из школы или из гостей. Когда Бренда впервые села в машину Брента, она была одета в вызывающе короткую мини-юбку. Ступив одной ногой в салон и плюхнувшись на сиденье, она оставила на некоторое время другую ногу на земле.

– Бренда!… – возмутился тогда Брент и начал внушать сестренке, как должна садиться в автомобиль воспитанная женщина. Особенно когда на ней надета мини-юбка. Особенно когда дверцу автомобиля перед ней открывает мужчина.

Бренда урок усвоила хорошо, как и многие другие уроки в своей жизни…

Дождавшись, пока Патрик заведет машину и двинется с места, она спросила:

– А с чего это ты вдруг решил подарить мне цветы?

– Я что-то сделал не так?

– Нет, просто…

– Ты не любишь, когда тебе дарят цветы?

– Люблю. Наверное, люблю… Просто…

Просто это, как ни странно, происходило в жизни Бренды не так уж и часто. Ее спутники были склонны дарить ей какие-нибудь оригинальные или дорогие украшения – серьги, браслеты, кулоны. Преподнести изысканное белье. На худой конец – зайти вместе с ней в обувной бутик или магазин сумок и выбрать там для нее умопомрачительную пару обуви, стильный ремень, перчатки или модный клатч. Повести на премьеру увлекательного фильма, подарить новый альбом любимого исполнителя, что-нибудь из косметики… Именно цветами Бренда не была избалована.

А если вспомнить Виктора – ее последнего незадачливого кавалера, – такого прагматичного ухажера надо было еще поискать. Наверняка он считал такие покупки, как цветы, открытки и прочие милые безделушки, напрасной тратой времени. Не денег, нет… Времени и сил.

Себя Бренда тоже считала достаточно практичной и рациональной.

Но сейчас, когда Патрик подарил ей этот, пусть не самый роскошный, пусть не самый удачный, букет белоснежных свежесрезанных лилий, Бренда почувствовала, как в ее душе шевельнулось что-то неуловимое. У нее возникло такое ощущение, словно какое-то время она была лишена некоего тепла, мгновений беспричинной радости, в которые кажется, что у тебя внутри живет маленький воздушный шарик, вдохновляя на полет и смех.

Просто я чуть не забыла, как это прекрасно – когда тебе дарят цветы, просто так… безо всякого повода, подумала Бренда.

Просто так? Бренда посмотрела на Патрика. Она чуть было только что не произнесла вслух, что отвыкла от получения цветов в подарок.

– Ну конечно же я люблю цветы, – уверенно сказала она.

Зачем показывать, что у тебя не все в порядке? Демонстрируй полную уверенность в себе и в своей собственной жизни. Так-то. Так держать.

– Просто хотела спросить, – все же не удержалась Бренда, – что ты посчитал поводом для того, чтобы подарить мне цветы?

– Как что? У нас ведь свидание. – Патрик удивленно покосился на нее, не отводя, впрочем, взгляда от дороги. – Разве это не повод?

«У нас свидание»?… Или этот парень чересчур романтичен, или он забегает вперед, или же попросту перегибает палку. А может, это она, Бренда, стала чересчур суха, сдержанна и прагматична? Может, она постепенно высушила себя своей любимой, но бесконечной работой, отдаваясь ей с куда большей страстью и энтузиазмом, чем всем своим любовникам? Как-то и не думала она воспринимать их с Патриком общение иначе, чем просто приятное обоим времяпрепровождение. Вряд ли в этом кроется ее ошибка. Наверное, юноша чересчур впечатлился ею. Ни удивляться этому, ни попрекать его этим не стоит. Это нормально. Ведь она этого хотела? В очередной раз проверила свои чары? Да. И в очередной раз – успешно. Собственно говоря, в успехе она и не сомневалась. Даже Ральфу Лэнгдону не удалось подпортить ее уверенность в себе.

Пока что Лэнгдон оказался единственным мужчиной, который не отреагировал на Бренду с должным энтузиазмом и интересом, оказался безразличен и даже насмешлив…

Стоп, стоп! О чем это она? Какое отношение Лэнгдон имеет к личной жизни самой Бренды Маршалл? Их отношения не сложились на профессиональной почве. И с ним она еще обязательно поквитается. То есть покажет, что она, Бренда Маршалл, чего-то да стоит, и не только в своих глазах. Не как женщина, не как красавица, не как привлекательная собеседница, а как талантливый и успешный специалист в своем деле. Именно это она и продемонстрирует Ральфу Лэнгдону.

Бренда поймала себя на том, что ее мысли опять стремительно унеслись в сторону бизнеса. Стоило только припомнить Ральфа – и вот, пожалуйста, результат. Нет, она отдыхает, она покинула офис, и лучшее, что сейчас может сделать, – это выкинуть работу из головы и как следует отдохнуть. А коли так – зачем же ей портить приятное времяпрепровождение с новым кавалером, с которым пока что можно забавно и весело общаться?

И, в конце концов, она вполне может подыграть Патрику в его романтичности или сентиментальности – бог разберет, что это у него… Разве ей трудно подыграть ему?

7

Сначала они застряли в пробке. В самом центре города. Словно сообразив что-то, Патрик включил радио.

– Не люблю джаз, – слегка поморщившись, произнесла Бренда.

Патрик пожал плечами. Защелкал настройками радиостанций, ловя волну.

– Это пойдет? – наконец спросил он.

Бренда прислушалась. Первые же звуки согрели ее сердце. Они, как теплая морская волна, обволакивали с головы до ног. Это было, без сомнения, что-то электронное. И вместе с тем музыка оказалась неожиданно легкой, теплой, игривой – словом, чарующей. Не было никаких слов, не было голоса – но они здесь были и не нужны.

– Пойдет, – кивнула она.

– Что-то знакомое, – сказал Патрик в задумчивости, – кажется, я это уже где-то когда-то слышал.

Бренда заинтересовалась:

– Так что же это?…

– Если не ошибаюсь, то… Есть такой начинающий музыкант, зовут Владимир Эленкриг. Подает большие надежды.

– Неудивительно, – тихонько сказала Бренда.

Она уже была полностью поглощена музыкой. Ее даже больше уже почти не волновало, сколько они здесь простоят. Но, словно по волшебству, пробка рассосалась в считаные минуты.

Магия музыки, засмеялась про себя Бренда, не решаясь, однако, сказать об этом вслух. Ну, я так и знала…

А для себя она решила, что обязательно отыщет диск этого музыканта, как только попадет в ближайший музыкальный магазин. Возможно, его удастся найти в Интернете… Но магазин все-таки надежнее.

– Куда-то далеко мы уехали, – удивилась Бренда, – не находишь?

– Мы уже почти на месте. – Патрик улыбнулся. – Извини, забыл сразу предупредить тебя…

– О чем же?

– Суши-бар, куда я хочу тебя повести, находится чуть ли не на другом конце города.

– Так почему же именно этот бар?

– Там очень уютно. Там пока еще вкусно кормят.

– Пока?

– Ну… это место открылось сравнительно недавно. Оно еще не стало модным, культовым.

– Вот как. Тебе не нравятся культовые места?

– Это-то и хорошо, – объяснил Патрик, – первым открывать те места, которые впоследствии обязательно приобретут широкую известность.

– Да… Да, наверное.

– Но, когда они эту самую известность приобретут, качество обслуживания может снизиться. Это будет заведение с громким именем, но, вполне возможно, что его хозяева, раскрутившись, не смогут или не сочтут нужным поддерживать сервис и качество обслуживания на прежнем уровне.

Бренда пожала плечами.

– Делов-то. Люди перестанут ходить, и заведение либо закроется, либо будет вынуждено устранить недостатки в работе.

– Боюсь, что нет, – покачал головой Патрик. – В городе, да и не только в нашем, есть огромное количество мест, где дизайн и интерьер не такие уж примечательные, еда не такая уж вкусная, а официанты давно уже не такие расторопные, как это было вначале. Но множество народу продолжает ходить туда по одной простой причине…

– По какой же? – с интересом спросила Бренда.

Патрик засмеялся.

– По какой, по какой… Да потому, что это модно. Потому что об этом заведении писали, говорили, а они об этом читали или слышали. Они будут смотреть на оболочку, а не на содержание. На форму, а не на ее значение. Словом, будут приходить туда и тащиться от сознания того, что попали в крутое, по их мнению, место. Получать удовольствие просто от хороших, интересных вещей – это не в их стиле. Обязательно должно быть круто, модно, престижно.

Бренда с интересом продолжала смотреть на Патрика. Она улыбнулась.

– Кажется, ты занимаешься дизайном интерьеров? Будущий арт-директор.

– Ну да, – кивнул Патрик, – и что же?

– Откуда ты все это знаешь? Про заведения, престижность и… и…

– И бездумную толпу?

– Я этого не имела в виду.

– Но, согласись, что такое явление характерно для современного общества. Именно толпа и делает значительную часть прибыли. Толпой проще управлять, она инертна. Стоит подцепить каких-то людей, не привыкших осмыслять свои действия, на крючок, и они будут раз за разом появляться там, где их ждут… с распростертыми объятиями.

– О, да ты философ, – с удивлением сказала Бренда. – Так откуда ты об этом знаешь?

Патрик со смехом пожал плечами.

– Не вижу ничего тайного в этих моих знаниях – вернее, рассуждениях. Я просто много читаю.

– Умные философские книги?

– И глянцевые журналы тоже, – покачал головой Патрик. – По долгу службы мне нужно быть в курсе тенденций. Но это не отменяет анализа прочитанного. А также увиденного и услышанного.

– Значит, дело в книгах.

– Значит, в них. Кроме того, по юности я довольно много и успешно тусовался.

– Где же?

Патрик пожал плечами.

– Где приходилось… Ночные клубы, кофейни, рестораны, прочие места массового скопления народа. Пока учился, на это вполне хватало времени. Но одним выстрелом я убивал одновременно двух зайцев – и общался с людьми, развлекался, и при этом на практике изучал дизайн, интерьеры, исследовал места будущего приложения сил. – Он снова засмеялся заливистым, бодрым смехом. – Наверняка отец и не подозревал, что мои карманные деньги были одновременно и вложением в мою будущую карьеру.

– Как интересно, – сказала Бренда.

– Да, – кивнул Патрик, – действительно, все это совпало очень интересным образом. Но мы наконец приехали.

Суши-бар располагался на последнем этаже не слишком большого торгового центра. Бренда была приятно удивлена отсутствием крикливого, модного в последнее время дизайна, элементов в стиле хай-тек и модерн. Тяжелая, темная и простая мебель – квадратные столы, стулья с высокими спинками – была расставлена как в зале для курящих, так и в зале для некурящих. Повсюду были развешаны светильники с неяркими оранжевыми абажурами. Но свет был приглушенным, изобилие светильников не давало эффекта чрезмерной иллюминации помещения. Стены были выкрашены в теплый бежевый, коричневый и терракотовый цвета, и прямо на стенах были вырезаны причудливые силуэты рыб, цапель, скорпионов.

Рядом с Брендой и Патриком мгновенно появился администратор.

– Добрый вечер! Вам нужен столик на двоих?

– Да, на двоих, – ответил Патрик.

– Зал для курящих?

Патрик взглянул на Бренду. Она молча помотала головой. И отметила, что, кажется, Патрик вздохнул с облегчением.

– Нет, для некурящих, – ответил он.

– Следуйте за мной.

Они прошли мимо низких скамей по длинным узким коридорам и оказались в квадратном зале. Столики в нем были отделены друг от друга большими бежевыми полотнищами из рисовой бумаги, на которых изображены иероглифы – по иероглифу на каждое полотнище.

Патрик отодвинул Бренде стул. Она села, положила рядом сумку, перчатки.

– Официант подойдет к вам через пять минут, – предупредил администратор, положил перед Патриком и Брендой по две папки меню – простое меню и чайная карта.

Бренда вопросительно взглянула на Патрика.

– Что? – улыбнулся тот.

– Я уже говорила тебе, что не разбираюсь в восточной кухне. Ну вот и…

– Ни о чем не беспокойся. Я ведь сразу сказал, что ты будешь тут на моем попечении. Давай обсудим, что ты будешь есть.

– Ты ведь можешь просто сам заказать для меня. Я ведь тут ничего не знаю.

– А я не знаю, что любишь ты. Давай я буду предлагать, и мы вместе будем обсуждать предложенный мною вариант.

– Давай, – оживилась Бренда.

Патрик опять оказался менее самонадеянным и потому более приятным парнем, чем те мужчины, которые всегда были заранее уверены, что лучше знают, чего хочет женщина, которая находится с ними рядом.

– Рис. Как ты относишься к рису?

– Хорошо… наверное. – Бренда осторожно пожала плечами.

– Тогда тебе наверняка понравится угорь, тушенный на рисе.

Бренда согласно кивнула.

– И надо определиться с тем, что ты предпочтешь – суши или роллы…

– А в чем разница?

– Суши – это ломтики сырой рыбы на сформованном рисе. Небольшие порции.

– Брр… – поежилась Бренда, – сырая рыба!

– Это не так страшно, как тебе кажется.

– Ладно, посмотрим. Валяй, объясняй мне, что такое роллы.

Бренда и сама не заметила, как совсем расслабилась. Кажется, она начинала проникаться к Патрику симпатией. Что, впрочем, у нее совсем не означало каких-то более глубоких и трепетных чувств. Приятное общение, опять же. И не более.

– Роллы, – продолжал Патрик, – это небольшие рулетики из риса, морских водорослей, завернутые и нарезанные. Роллы бывают самыми разными – с разной рыбой, с икрой, запеченными, с сыром, с мидиями.

Бренда оживилась.

– Это уже больше похоже на нормальную пищу.

– Брось, тебе понравится. Как насчет запеченных роллов с мидиями? Или ты предпочитаешь что-нибудь более легкое?

– А более легкое – это что? – заинтересовалась Бренда.

– Овощные роллы, например. Микс из овощей. Или роллы с авокадо.

– Так…

Бренда вдруг почувствовала острый приступ голода. Сегодня в офисе она совсем забыла про ланч. А Гленн была так завалена поручениями и прочими делами, что, в свою очередь, забыла напомнить начальнице о необходимости пообедать. Дома Бренда успела только выпить стакан минеральной воды, переодеться и вновь выйти из дому. Так что теперь она была страшно голодной.

– Я все буду, – кивнула она, – мидии, авокадо, любые роллы, которые ты порекомендуешь.

Патрик засмеялся и, повернувшись к столь вовремя подошедшему официанту, перечислил ему длинный заказ.

– Надеюсь, ты не откажешься от чая? – уточнил он. – Или ты предпочтешь выпить чего-нибудь алкогольного?

– А ты? Ты будешь сегодня пить? – спросила Бренда.

Патрик отрицательно покачал головой. Вздохнул:

– Не хотелось бы потом брать такси, бросать «порше» в этом районе. Я ведь сегодня за рулем. Но ты, если хочешь, можешь выпить.

Бренда пожала плечами.

– Нет, спасибо.

– Но почему?

– Очень глупо пить в одиночку.

– Пожалуй. Как бы то ни было, я прекрасно обойдусь зеленым чаем.

– Не расстраиваешься, что не удастся выпить?

– Отнюдь нет. Я очень спокойно отношусь к алкоголю. Скажем так: он не нужен мне для того, чтобы чувствовать себя комфортно.

– Это хорошо… – рассеянно протянула Бренда.

Хотя иногда она и была совсем не прочь выпить порцию-другую горячительных напитков покрепче. Но прекрасно знала, что злоупотреблять этим не стоит.

– Я вдоволь напрактиковался в дегустации коктейлей в свою студенческую бытность. Ничего особо веселого, знаешь ли. Да и вообще, интерес к ночной жизни притупляется довольно быстро. Если, конечно, ты мыслящий человек, а не машина с набором рефлексов.

Бренда засмеялась. Патрик был забавен. При всем при том он, однако, не боялся иметь собственные суждения. И высказывать их он тоже не боялся.

– Бренда, нам надо отпустить официанта, – напомнил тем временем Патрик.

– А что требуется от меня?

– Будешь со мной зеленый чай?

– Обязательно.

– Скажем, тигуанинь.

Бренда изумилась:

– Тигу… что? Я даже и названий таких никогда не слышала.

– Большой чайник, две чашки, – велел Патрик официанту, а затем, повернувшись к Бренде, сказал: – Ничего удивительного. Вся эта американская культура… Чайные пакетики, в которых от чая осталось одно название да чайная пыль. Огромные бумажные стаканы с разбавленным кофе, за которые люди платят такие деньги в кофейнях…

– Ты, что же, не принадлежишь к американской культуре? – фыркнула Бренда.

– В чем-то – отнюдь нет, – был спокойный ответ. – Всегда нужно быть осмотрительным, когда что-то выбираешь. Я заказал для нас китайский зеленый чай. Можно было заказать японский, но… думаю, что настоящего, то есть хорошего японского чая, здесь попросту нет. Как-нибудь отвезу тебя в чайную, где мастера чайных церемоний специализируются именно на приготовлении этого удивительного напитка. Ручаюсь, что, попробовав один раз настоящий чай, ты будешь за версту обходить полки и стеллажи с чайными коробками в супермаркетах.

– Возможно… – рассеянно произнесла Бренда. – Слушай, откуда ты все это знаешь, а? Опять из книг?

– Ну зачем же из книг?

– Значит, ты успел там пожить или путешествовал?

– Отец у меня много путешествовал. Возвращаясь, рассказывал о разных культурах, привозил подарки, показывал новые, непривычные для меня вещи, учил ими пользоваться. Я не забываю то, чему меня учили.

Официант принес горячие полотенца для рук. Бренда, краем глаза поглядывая на Патрика, повторила его действия. Аккуратно, валиком свернула полотенце, вернула его на подставку из темного дерева.

– Пахнет мятой, кажется. – Она принюхалась к своим рукам.

Патрик улыбнулся.

– Тут есть одноразовые палочки, – сказал он. – Собственно, нам их и принесли… Но я бы не рекомендовал тебе даже распаковывать их.

– Почему? – удивилась Бренда.

– Потому что я решил сделать тебе маленький подарок.

– Вот как?

Пока Бренда в удивлении поднимала брови, Патрик уже извлек откуда-то жестом фокусника продолговатый футляр из светлого, матово поблескивающего дерева.

– Что это?

Он подтолкнул футляр по направлению к ней.

– Твои личные, персональные палочки для японской еды.

Бренда открыла футляр, светясь от любопытства.

Палочки были черными, с тонким рисунком, который вился, словно светлая вязь.

– Пользуйся на здоровье, – удовлетворенно сказал Патрик.

Бренда обреченно смотрела на свои новые столовые приборы.

– Просто не понимаю, – призналась она, – как же ими можно есть?

– Можно. И нужно. Освоишь, если координация в порядке, – подмигнул он.

– Я не умею, – обреченно сказала Бренда. – Как же… Вот только представлю, что сейчас придется ими есть, – и они сами из рук валятся.

– Почему?

– А рис? Все эти мелкие зерна… Как же их можно подхватить палочками?

Принесли заказ. Официант составил с большого подноса деревянные лотки, на которых компактно располагались роллы, тонкие лепестки имбиря, и глиняные мисочки, в которых дымился угорь.

– Смотри! – Патрик взял в руки полагающиеся ему одноразовые палочки. – Делай, как я.

Бренда взяла палочки в руку. Патрик ненавязчиво поправил положение палочек в ее руке. Его прикосновение было незаметным, быстрым, но теплым. Словно трепетное касание краем крыла бабочки.

Бренда принялась есть. Она обмакивала кусочки угря с рисом в соевый соус, отправляла их в рот, затем переключилась на роллы. Вскоре ей уже удавалось довольно ловко цеплять роллы деревянными палочками. Патрик одобрительно смотрел на нее.

– Ну что, вошла во вкус? – спросил он.

– Угу, – кивнула Бренда с набитым ртом.

Патрик засмеялся.

– Вот видишь, я же говорил, что все у тебя получится…

– Спасибо за поддержку, – улыбнулась Бренда.

– А как насчет десерта?

– Ой, нет! Спасибо…

– Это еще почему? Бережешь фигуру?

– И не думаю. Нет такой необходимости. Просто наелась.

– Зря, – заметил Патрик, – тут совершенно чудные десерты. Многослойные, легкие, терпкие…

Бренда вздохнула с грустными глазами голодного ребенка.

– Ничего не поделаешь… Больше не влезет. Сжалься надо мной.

– Ну хорошо, – подозрительно быстро сдался Патрик. – Но от чая ты не отвертишься.

Бренда сделала большой глоток и задержала чай во рту, стараясь распробовать вкус.

Патрик угадал ее намерения:

– В этом чае вкус не является главным, – сообщил он с заговорщицким видом.

– А что же главное?

– Послевкусие.

Бренда судорожно сглотнула. На языке остался тонкий, ни на что не похожий привкус. В нем чувствовались одновременно и легкая горечь, и ароматный дымок, и едва уловимая, едва ощутимая сладость, и даже легкий вкус молока.

– Нравится?

– Да, спасибо. А можно ли заказать у них тут какое-то количество этой заварки?

– Нет необходимости. Если мы с тобой доберемся до чайной, то там ты сможешь попробовать разные сорта, а при желании – заказать их, не сходя с места.

– Спасибо тебе.

– Пока не за что, – пожал плечами Патрик, – мы еще не побывали там.

– Ну, – улыбнулась Бренда с хитринкой, – тогда спасибо за сегодняшний вечер.

– А он, я надеюсь, еще не закончился, – улыбнулся и Патрик.

Бренда замерла. Интересно, что он имеет в виду? Что они не расстанутся сразу после ужина? А что же он предложит? Ночной клуб? Прогулку? Автомобильную поездку по вечернему городу, расцвеченному фонарями и переливающимися огнями витрин? Или… поехать к ней? Поехать к нему?

Бренда не была уверена, что готова к этому. Более того, она не знала, хочет ли этого… Но внезапно она потеряла всякую способность соображать. Куда-то делось все желание мыслить логически, разумно, опираясь на рассудок. Захотелось легкости. Вот так вот, запросто, согласиться на все, что бы Патрик ни предложил. Ну… почти на все.

Так о чем он, собственно говоря, толкует?

Предложение Патрика оказалось очень простым.

– Если ты не возражаешь, я хотел бы пригласить тебя покататься на серфе.

– Попробовать серфинг?… Но… где? И когда?

– Ну, понятно, что это не может произойти прямо сейчас, – улыбнулся Патрик. – У меня есть следующее предложение: поехали со мной в Лос-Анджелес.

– В Лос-Анджелес? Но зачем? – недоумевающе спросила Бренда, чуть изогнув бровь.

– Вернее, не поехали, а полетели. Туда нужно лететь на самолете несколько часов. Но ты не сможешь слишком устать. Полетели?

– Зачем?

– Там ты сможешь попробовать серфинг. – Патрик улыбнулся. – При желании даже сможешь поваляться на пляже. Сейчас, конечно, и у нас не холодно… но с благословенной калифорнийской жарой даже не сравнить. Хотя, честно говоря, я никогда не пойму, как можно предпочесть серфинг или любое другое активное занятие бездеятельному лежанию на пляже с журналами и коктейлями.

– Коктейлей мне хватает и в городе, – улыбнулась в ответ Бренда.

– Так ты полетишь со мной?

– Но… это так неожиданно, должна сказать.

– Ничего страшного.

– Нужно же выбирать и бронировать отель, собирать вещи…

– Не нужно ничего, – настойчиво сказал Патрик.

– Как же это не нужно? – уперлась Бренда.

– Конечно, не нужно. У меня там небольшой домик, почти на самом калифорнийском побережье. Кухня, две спальни, гостиная, душ. Ванной нет, но, думаю, ничего страшного. Ведь правда?

– Что правда? Что будет достаточно и душа? Наверное.

– Так что, как видишь, никаких гостиниц и мотелей бронировать и арендовать не надо. В любой момент можно приехать, уехать, без привязки к чему бы то ни было.

– А билеты?

– Думаю, что не проблема купить еще один билет на тот же рейс, которым полечу я.

– Так ты уже все решил?

– Только за себя. Давно хотел вырваться из города, соскучился по океану, по драйву. По глотку свободы. А тут и дополнительный повод появился – показать прекрасной девушке, как покоряются волны.

Невозможно было не улыбнуться, слушая эту проникновенную речь. Бренда и улыбнулась.

– А как же вещи? – спросила она.

– Тоже не проблема. Можно заехать к тебе на несколько минут. Бросишь в сумку шлепанцы, купальник, шорты – что еще тебе там может понадобиться?

– Солнечные очки, – вздохнула Бренда. – Так ты серьезно приглашаешь меня?

– Ей-богу, ты невозможна. О чем я тут, по-твоему, толкую уже полчаса? Если бы я не хотел, чтобы ты поехала со мной, я и не заговаривал бы об этом.

– Просто это очень неожиданное приглашение.

– Неправда. Мы говорили об этом в тот день, когда только познакомились. В баре, за коктейлями, помнишь?

– Помню…

Опять у нее не оставалось пути к отступлению. Да и кокетничать дальше было бы уже неприлично.

– На какое время, говоришь, у тебя рейс?

– Семь утра. – Патрик весело подмигнул. – К обеду как раз будем в Лос-Анджелесе. Учитывая разницу во времени между городами…

– Даже учитывая разницу, я не в состоянии буду подняться в такую рань в субботу! – возмущенно выдохнула Бренда.

– Поэтому я хотел пригласить тебя к себе.

– Что?…

– Мы сейчас заедем к тебе домой, ты побросаешь вещи в сумку. – Патрик глянул на поблескивающие на запястье часы. – Сейчас уже ближе к полуночи. У меня можем заказать пиццу, посмотреть видео, я тоже соберу вещи. Потом уложу тебя спать, а часов в пять разбужу. Так ты точно на самолет не опоздаешь. Билет тебе закажем через Интернет.

– Ты все продумал, да?

– Я ничего не продумывал, – серьезно заверил Патрик.

Если он и в работе так же проявляет свою мягкую настойчивость, непреклонную серьезность, то, несомненно, он далеко пойдет, рассеянно подумала Бренда.

А еще она некстати вспомнила Лэнгдона. Вот уж кто составил бы Патрику значительный контраст. Шокирующий, возмутительный напор Ральфа (с полнейшей невозмутимостью на лице), навязывание собственного неоспоримого мнения – и мягкое, рассудительное спокойствие Патрика. Его уверенность и обаяние, ни в коем случае сразу не бросающиеся в глаза, но становящиеся очевидными для всех, кто имел удовольствие пообщаться с ним свыше часа…

– Патрик, а сколько тебе лет? – неожиданно даже для самой себя спросила Бренда.

Словно не удивившись вопросу, он мгновенно ответил:

– Двадцать семь.

– Понятно, – протянула Бренда. И, видя, что Патрик вопросительно смотрит на нее, нехотя пояснила: – Оказывается, ты старше, чем могло показаться на первый взгляд.

– Знаю, – пожал плечами тот. – Обычно со мной так и бывает. Люди знакомятся со мной, воспринимая как довольно молодого человека, но потом, познакомившись поближе, делают вывод, что, мол, я старше своих лет.

– А на самом деле…

– А на самом деле можно просто считать, что я выгляжу моложе своих лет, – подвел итог Патрик.

Бренда с облегчением вздохнула. Возможно, ему этот разговор неприятен, не стоит заострять на этом внимание.

– Неважно. В общем, если ты всерьез решил, что я буду хорошей компанией для занятий серфингом, то, пожалуй, я слетаю с тобой проветриться.

– Вот и отлично. Другого ответа я и не ждал.

8

Серебристый «порше» почти бесшумно подкатил к дому, где жила Бренда. Патрик тихо спросил:

– Подняться с тобой?

Бренда подняла на него недоумевающие глаза.

– Зачем?

Патрик засмеялся:

– Ты не думай, я не напрашиваюсь к тебе на бокал мартини. Просто знаю я вас, женщин.

– Да?

– Если я отпущу тебя одну, то ты застрянешь возле платяного шкафа на полночи.

– Я же деловая женщина, – с видом оскорбленного достоинства заявила Бренда. – Знаю цену времени.

– Боюсь, что ключевое слово тут – «женщина», а не «деловая», – вздохнул Патрик. – Ладно, что с тобой сделаешь. Ноги в руки – и бегом в квартиру собирать вещи. Только, умоляю, не бери ничего лишнего. Мы ведь на уик-энд. И двух дней в Лос-Анджелесе не пробудем.

Бренда согласно кивнула, вылезла из машины. Потом, словно вспомнив что-то, вернулась, наклонилась к окну и с заговорщицким видом спросила:

– А не боишься, что я сбегу в последний момент?

– Нет, – покачал головой Патрик, – ты не из робких и капризных.

– Не льсти себе тем, что ты якобы прекрасно знаешь женщин.

– Почему?

Патрик словно не на шутку удивился, широко улыбнулся и даже вскинул брови, что было ему несвойственно.

– Женщина, – томным голосом сказала Бренда, – всегда найдет, чем удивить мужчину.

После чего не выдержала, расхохоталась и тем самым испортила весь эффект от мелодраматической фразы. Патрик с удовольствием присоединился к ее смеху.

– Давай, – выдавил он из себя, – беги, пакуй чемоданы.

– Ловлю тебя на слове! Жди… с чемоданом!

Таким образом, за Брендой осталось последнее слово, и, совершенно удовлетворенная, она исчезла в дверях дома…

Наверху она побросала в холщовую, нарочито грубую и небрежную сумку с ремнем через плечо самое необходимое. В понятие «самое необходимое» у Бренды вошли две пары шортов – джинсовые и стрейч, – закрытый купальник, масло для загара, зубная щетка, бальзам для волос, который Бренда покупала за бешеные (по ее меркам) деньги в эксклюзивной косметической лавочке и не могла променять ни на какой другой. Картину сборов довершили дизайнерские кеды, пара простых, но изящных пляжных шлепанцев, одно коктейльное платье, босоножки (состоящие, кажется, из одних только блестящих ремешков и каблука), щетка для волос из натуральной щетины и пара блесков для губ.

К чести Бренды, сумка не раздулась, не лопнула, она оказалась вполне в состоянии поднять ее сама, а потом донести до машины.

– Только самое необходимое? – улыбаясь, спросил Патрик.

– Да, – с сокрушенным вздохом подтвердила Бренда.

– Замечательно. Я верил в тебя. Знал, что не подведешь.

– Но если меня подведешь ты, то мало тебе не покажется.

– В чем же я могу подвести тебя? – Он нахмурился.

– К примеру, мы приедем, а там шторм, ураган, страшный холод…

– Вот как. Что ж, в таком случае и ситуацию спасать придется мне. Придется, например, купить тебе шубу…

– А вот этого не надо, – серьезно сказала Бренда.

– Из натуральной овчины, – закончил Патрик. В его глазах плясали чертики.

Внезапно он наклонился к Бренде. Впервые за все время их знакомства он, кажется, решился на поцелуй.

Бренда ощутила легкое, словно дуновение садового ветра, касание мужских губ где-то в районе виска, по которому сбегал непокорный локон.

– Какие шелковистые у тебя волосы, – вполголоса пробормотал Патрик, все еще скользя губами по ее виску.

С замиранием сердца Бренда ждала, что же будет дальше.

Легкое прикосновение к щеке. Теплый вздох совсем рядом с ухом.

С улыбкой Патрик распрямился.

– Едем?

– Едем.

Чего же он хочет?…

Не похоже, чтобы Патрик был настолько нерешителен и застенчив, насколько это может показаться на первый взгляд.

На самый поверхностный, самый беглый взгляд.

Пробок, благодаря ночному времени, давно уже не было. Они быстро домчались до района, в котором жил Патрик.

Почему-то Бренду обрадовало то, что жил ее новый друг не в небоскребе. В принципе это было бы вполне в духе Патрика. Ведь он современный, динамичный. Не скажешь, что готов расталкивать всех локтями, добиваясь желаемого, но определенно знает, чего хочет, в меру амбициозен.

Патрик жил в доме не самой новой постройки, снаружи чуть декорированном лепниной, имитацией под старинный классический стиль. К подъезду вела неширокая лестница с перилами; над ступенями лестницы имелся навес с художественно выполненным фонарем – резным, с завитушками. Фонарь мягко светился в ночи.

Патрик открыл первую дверь, проиграв какую-то мелодию кнопочками домофона. На лифте с зеркалами они поднялись на шестой этаж – последний – и подошли к единственной на этаже двери, гладкой, стальной, поблескивающей, как и автомобиль хозяина квартиры.

Бренда вспомнила, что этот жилой район котируется как довольно престижный в городе. Так и было, похоже. Картинка складывалась один к одному – декорированный дом, зеркальный лифт, дорогая дверь, квартира, занимающая целый этаж…

Внутри, впрочем, квартира оказалась не такой уж обширной. Патрик гостеприимно пригласил Бренду пройти внутрь. Она скинула туфли, сбросила сумку прямо на пол, и Патрик тут же устроил для Бренды импровизированную экскурсию.

– Здесь небольшая гардеробная, она же кладовка, она же прачечная.

– Прачечная?

– Стиральная машина стоит здесь, – пояснил Патрик. – Может, это и странно, но мне так удобнее. Одежда развешивается тут же на сушилке, при необходимости тут же и гладится.

– Понятно.

– Если надо будет что-нибудь выгладить – обращайся.

– Ты так любишь гладить? – удивилась Бренда.

– Терпеть не могу, – честно признался Патрик. – Но иногда именно в процессе глажки брюк со стрелками или же строгой рубашки перед каким-нибудь важным совещанием мне в голову приходит сногсшибательная идея.

– Тогда тебе стоило бы поставить здесь же и компьютер, на худой конец – ноутбук, – заметила Бренда.

– У меня хорошая память… Сворачиваешь сюда и попадаешь в кухню. Кухня, она же бар, на этой стойке запросто обедают мои приятели, не гнушаются. Согласен, большой обеденный стол и ряд стульев выглядели бы намного презентабельнее. Но на такую большую квартиру мне пока не хватило собственных средств.

– Арендуешь?

– Нет. Это моя квартира. А спальня у меня на втором этаже…

– А, так тут есть второй этаж!

– Ты переживала по этому поводу? – с улыбкой спросил Патрик.

– Если честно, немного переживала. Габариты квартиры показались мне совсем небольшими.

– Второй этаж, конечно, погоды не делает, но несколько спасает ситуацию. В свое время я решил, что это будет лучше, чем квартира-студия.

– Правильно решил…

– Наверху только спальня и кабинет, и все.

Попав в кабинет, Бренда поняла, что именно здесь и выражается наиболее ярко творческая сторона натуры Патрика. Стеллаж был заставлен яркими фотоальбомами, книгами по дизайну, иллюстрированными справочниками. Небольшой, низкий журнальный столик в центре комнаты погребли под собой карандашные наброски, эскизы, груды каталогов и буклетов. Отдельным стеллажом размещались десятки, сотни компакт-дисков.

– Это все твоя музыка? – удивилась Бренда.

– Да… Это одна из моих слабостей. Люблю хорошую музыку.

Обстановку дополнял рабочий стол легкой конструкции, на котором все же царил относительный порядок и возвышался эппловский компьютер.

– Здесь я и отдыхаю, и работаю.

– Дома работать вредно, – заметила Бренда с умудренным опытом видом.

– Только не в том случае, когда твоя работа тебе в радость. Перекусишь что-нибудь?

– О чем ты? Мы же только что наелись суши на месяц вперед.

– А чаю выпьешь?

– Ни чаю, ни кофе, – решительно сказала Бренда. – Я не шутила, когда сообщила тебе, насколько сложно будет разбудить меня, дабы не опоздать на самолет.

Патрик хмыкнул:

– Тогда имеет смысл отправить тебя в душ, а потом – спать.

Бренда кивнула.

– Проходи сюда… Вот это моя спальня.

Больше всего спальня напоминала ее деревенский вариант, обустроенный в мансарде. Даже потолок с одной стороны тут был скошен.

– Зато какой романтичный вид из окна. – Патрик в очередной раз словно угадал мысли Бренды. – Я не предупредил, прости. Кушетки или дивана у меня нет. Только эта кровать.

Низкая черная кровать в японском стиле была застелена белоснежным покрывалом. Она была просторной, обширной, занимала при этом чуть ли не две трети комнаты. Картину завершала такая же низкая черная тумбочка со светильником из рисовой бумаги. Перед кроватью лежал плетеный ковер. Бренда присмотрелась к его странной окраске и удивилась: на бежевом однотонном полотнище были рассеяны темно-красные пятна. Словно художник в задумчивости разбрасывал краску по коврику крупной кистью.

– Друзья подарили, – пояснил Патрик. – В тот период как раз меня удручали невеселые мысли, а они с иронией поддели меня на этот счет. Мысли ушли, забавная память осталась.

– Да, ковер забавный, – кивнула Бренда.

– Так где предпочитаешь спать? Кровать, ковер, балкон?

– Затрудняюсь выбрать…

– Я шучу. Собственно, на полу могу лечь я.

– Не нужно, – смутилась Бренда, – ничего страшного. Кровать большая, поместимся.

Патрик секунду смотрел на нее с непонятным, странным выражением на лице, а потом сказал:

– Душ вон там. Полотенца я менял только сегодня утром, бери любое. Халат тоже чистый – бери, не стесняйся.

Когда Бренда, приведя себя в порядок, вышла из душа, она застала Патрика сидящим возле большого окна в легком плетеном кресле. На коленях у него был ноутбук, а пальцы легко и стремительно бегали по клавиатуре.

Патрик поднял голову и поймал взгляд Бренды.

– Ложись, – сказал он, – спать осталось всего ничего. Только продиктуй мне свои данные для бронирования билета.

Бренда продиктовала.

– А ты что не ложишься? – спросила она, забираясь под одеяло и устраиваясь на краешке кровати. Под одеялом она стянула с себя халат и бросила его на тумбочку.

– Нужно написать пару деловых писем, – пояснил Патрик, – да и в голову пришла одна хорошая идея. Сейчас разберусь с этими мелочами и приду.

Бренда закрыла глаза. Про себя она размышляла, как ей быть, если вдруг сейчас Патрик захочет сближения.

Не то чтобы он ей не нравился или она стала относиться к этому серьезнее… В их отношениях было что-то, что Бренду настораживало. И пока что она не могла дать этому определения, понять, в чем тут дело.

Может быть, в том, что перед тем, как Патрик начал интересовать Бренду, она повстречалась с Ральфом Лэнгдоном?

И, кстати, Патрик помешал ей позвонить Ральфу и назначить ему встречу. Может быть, тем самым он спас ее от очередного унижения? Потому что у Бренды на тот момент еще не было никаких разработок для компании Ральфа. Ни разработок, ни каких бы то ни было идей. Она просто хотела встретиться с Ральфом, чтобы под благовидным предлогом узнать его получше. Тогда могли бы появиться и идеи, ну хоть какие-нибудь.

Она просто хотела встретиться с Ральфом…

Нет, Бренда, нет. Не позволяй себе заморочить свою же голову. Да, возможно, Ральф Лэнгдон очень привлекателен…

Он безумно привлекателен.

Но, как бы то ни было, отношения с Лэнгдоном должны быть сугубо деловыми. Нельзя попадать в неловкое положение. Это может поставить ее доброе имя в рекламном бизнесе под угрозу, бросить тень на саму Бренду Маршалл.

Отношения с Лэнгдоном должны быть деловыми, и оставаться они должны такими же.

Кроме того, за время их общения Лэнгдон никоим образом не проявил своего интереса к ней не только как к потенциальному партнеру по бизнесу, но и как к привлекательной женщине. Совершенно ни к чему попадать впросак, проявляя свой женский интерес к этому неприветливому типу. Сплетен потом не оберешься, а главное, это может пойти во вред ее бизнесу. Смешивать личное с общественным – когда это одобрялось в деловых кругах?

Веки Бренды сомкнулись, она задремала.

Сквозь сон она иногда слышала мягкое постукивание клавиш ноутбука. Приоткрывая глаза, Бренда видела Патрика, все так же сидящего в кресле, склонившегося над ноутбуком. Он вообще собирается спать или нет? – промелькнула ленивая мысль, но тут же исчезла, смытая приближающимся сновидением.

9

– Доброе утро!

Бренда с трудом разлепила глаза. За окном едва брезжил рассвет. Сквозь занавески угадывались солнечные лучи.

– Который час?!

Она испуганно села в постели, не забыв, однако, при этом рукой придержать одеяло на груди.

– Мы еще успеваем, – успокоил Патрик.

Он был уже выбрит, переодет в легкие льняные брюки и рубашку поло, свеж, бодр и весел.

– Когда ты встал? – сонно спросила Бренда.

Патрик протягивал ей чашку с каким-то дымящимся напитком. Бренда заглянула внутрь. Это было какао.

– С сахаром?

– Две ложки, – кивнул Патрик. И неожиданно сказал: – Вот в этом твоем виде, только проснувшись, ты очень похожа на маленькую девочку.

Бренда удивленно подняла брови.

– Но только когда не поднимаешь брови…

– Учту. А это хорошо или плохо?

– Это прелестно, – серьезно ответил Патрик. – Взлохмаченная, без косметики… Трогательная и сонная.

Кто-нибудь другой на месте Бренды в ужасе схватился бы за голову. Помчался бы в ванную комнату умываться, причесываться и наносить на лицо два слоя боевой раскраски. Но Бренда лишь улыбнулась и спокойно продолжила пить какао. Она знала, что немного естественности никогда не повредит, что некоторые мужчины зачастую гораздо больше ценят натуральный вид женщины. Особенно если этой женщине есть что показать: нежную гладкую кожу, всамделишную длину и пышность ресниц, розовую свежесть губ и щек после утреннего сна…

Бренда сделала еще глоток какао.

– А ты уже завтракал?

– Нет, и ты, к сожалению, не будешь. Позавтракаем мы уже в самолете. Мы пока не опаздываем, но резерва времени нет. Пожалел разбудить тебя пораньше – ты так сладко спала.

– Спасибо… А ты хорошо выспался?

– Я не ложился, – коротко ответил Патрик.

– Почему же?

– Работал. Размышлял. Любовался рассветом. Если повезет, посплю в самолете. Словом, когда я закончил свои дела, проще было уже не ложиться.

И в этот момент Бренда почувствовала к Патрику что-то вроде благодарности. Ну конечно же он попросту не захотел смущать ее своим присутствием в одной постели с ней на второй день знакомства.

– У тебя десять минут, – сообщил Патрик. – На душ и на сборы.

– Как? Всего десять?!

Патрик вызвал такси, чтобы добраться до аэропорта.

У него с собой была одна сумка – вдвое меньше по размеру, чем холщовая сумка Бренды.

В аэропорту при получении билета Бренда настояла на том, чтобы самой заплатить за него. Так ей было проще.

Уже в самолете, когда стюардесса напомнила пассажирам о необходимости отключить мобильные телефоны, Бренда выяснила, что ее тонкий и изящный мобильный подвел ее в самую неподходящую минуту – полностью разрядился аккумулятор.

Или это она подвела его?…

Поразмыслив, Бренда пришла к тому выводу, что, наверное, это и к лучшему. Значит, у нее будет полноценный уик-энд, самый настоящий отдых, без звонков, без сообщений, без неожиданностей и срочных вызовов куда бы то ни было.

О том, что зарядное устройство для любого мобильного можно благополучно купить в любом из торговых центров по прибытии в Лос-Анджелес, Бренда спокойно забыла. Или же предпочла не вспоминать об этом. Это могло бы послужить первым звоночком для нее, сообщающим: что-то не так, что-то изменилось.

Но Бренда была слишком поглощена мыслями о предстоящем отдыхе, о своем маленьком океанском приключении, чтобы обращать внимание на звоночки, свидетельствующие о том, о чем она и не помышляла задумываться.

Несколько часов перелета прошли для Бренды быстро и незаметно. Патрик, как и обещал, уснул. Но Бренда даже и не подумала обидеться на него за то, что не стал развлекать беседой. Она спокойно съела принесенный стюардессой завтрак, потом включила цифровой плеер и принялась высматривать в иллюминаторе облака самой причудливой формы и окраски. Полет для Бренды прошел под музыку «Голдплей», и очнулась она от приятного забытья только тогда, когда Патрик осторожно пожал ее предплечье, сообщая, что самолет заходит на посадку.

От аэропорта до дома Патрика на побережье они тоже ехали на такси. Бренда почему-то почувствовала себя так, словно очутилась в раю. Сколько хватало глаз, вдоль дороги тянулись стройные пальмы. По специальным дорожкам носились роллеры и велосипедисты – подтянутые, загорелые, в шортах и майках, а иногда просто в купальниках и плавках.

Наверное, нужно все же почаще выбираться в отпуск, подумала Бренда, зевнув. Когда у нее в последний раз был отпуск? На Рождество? Возможно…

Да, тогда они с отцом летали в Норвегию, несколько дней отдыхали в маленьком пансионате. Ездили верхом по заснеженному лесу, отогревались грогом в ресторанчике. Кажется, тогда Бренда жаловалась отцу, что у нее не складывается длительных, продолжительных отношений с мужчинами. Папа посмеялся в усы и сказал: «Бренда, детка, разве ты так уж заинтересована в том, чтобы построить серьезные отношения?»

Давненько с тех пор они не выбирались куда-то вдвоем… Их общение сводилось чуть ли не к паре торопливых телефонных звонков в месяц.

Да и Брента она давно уже не видела так, чтобы пообщаться без оглядки на часы, с чувством, с толком, с расстановкой, с длинными задушевными разговорами. Брент собирался жениться на девочке, совсем молоденькой, наивной модели, рекламирующей в основном спортивные товары и экипировку. На него свалилось много хлопот, предшествующих свадьбе. Анни была не такой девушкой, чтобы взвалить все это на свои прелестные плечи и организовать без сучка без задоринки.

Бренда подумала было о том, чтобы позвонить отцу и брату прямо сейчас. Поговорить, пока она едет в такси. Хотя бы услышать их родные голоса, перекинуться парой слов. Но вспомнила, что временно она оказалась без телефона.

– Ты как?

Патрик перегнулся к ней с переднего сиденья такси.

– Нормально, – пожала плечами Бренда.

– Уже скоро приедем, – успокаивающе сказал он. – Устала? Проголодалась?

– Как можно устать от перелета? Я же не работала. Ничего не делала.

– Хорошо… Вот сюда нужно свернуть, – сказал Патрик водителю. – Да, остановите здесь. Спасибо.

Расплатившись с таксистом, Патрик извлек из машины багаж, перебросил обе сумки через плечо и протянул Бренде руку.

– Идем? Это мой дом.

Дом был совсем небольшой. С высокой бирюзовой крышей, выкрашенный кремовой краской, он почти терялся на фоне роскошных особняков, причудливой линией выстроившихся вдоль побережья.

С одной стороны дом обнимала дорога, по которой они и приехали, с другой – окаймлял светлый песок побережья.

Бренда глубоко вздохнула, втянув в себя свежий воздух. До них доносился шум прибрежных волн, крики чаек. Пространство было залито солнцем, теплый ветер слегка трепал волосы и края одежды. Все это окрыляло, заставляло Бренду почувствовать себя свободной, как в детстве, всем довольной, легкой и беззаботной…

Патрик открыл дверь, и они вошли внутрь.

– Тут немного не прибрано, – словно извиняясь, сказал он, опуская сумки на плетеную циновку.

Бренда пожала плечами. Она сразу отметила, насколько этот дом отличается от постоянного жилища Патрика.

Такое было впечатление, что этот домишко построили, довели до ума, после чего сделали самый примитивный ремонт, обустроили лишь самое необходимое. На полу был настелен темный паркет, который, похоже, давно не полировали. Обои на стенах отсутствовали вообще, на ощупь стены наверняка были шершавыми. В прихожей, в комнате и на кухне Бренда увидела несколько самых простых, примитивных светильников. Простой была и мебель – черная, крепко, но грубовато сколоченная. Шкаф в прихожей, стол и стулья на кухне, низкая кровать в комнате. Немного бытовой техники.

– Тут не слишком-то уютно, – вырвалось у Бренды.

– Да? Возможно.

Включив электрический чайник, Патрик прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди и изучающе глядя на Бренду.

– Извини, не хотела тебя обидеть.

– Ничего, – спокойно ответил Патрик. – Это, если хочешь, и не дом вовсе. Так, временное убежище. Пристанище, где можно время от времени расслабиться по-настоящему, отдохнуть, побыть собой. Без церемоний, без статуса, без условностей. Сюда было куплено только самое необходимое, ничего лишнего, как видишь. Тебе с лимоном или с тростниковым сахаром?

Бренда засмеялась:

– Ты все-таки сибарит… Ничего лишнего, говоришь?

– Не возражаешь, если мы закажем пиццу на дом? Мне не терпится поскорее поздороваться с океаном.

– Ничуть не возражаю. А где мы будем покупать для меня доску?

– Доску? Для тебя?

– Ты же собирался меня учить, – медленно произнесла Бренда, – или я чего-то не понимаю?

– Ну конечно же собирался. Думаю, за субботу и воскресенье ты успеешь постигнуть основные азы.

– Ты дашь мне свою доску?

Патрик долго смотрел на Бренду, прежде чем ответить.

– У меня есть лишняя.

– Вот как? Откуда?

– Как-то я пытался учить свою девушку заниматься серфингом, – неохотно пояснил Патрик. – Была куплена доска, специальный костюм… Я пытался привить ей любовь к этому спорту, думал, что найду в ней единомышленника. Старался научить ее всему, что умею, показать, как это прекрасно.

– Научил? – насмешливо спросила Бренда. Она уже предвидела, каким будет продолжение проникновенной речи Патрика.

– Чему-то она, безусловно, научилась. Но потом выяснилось, что ее не интересуют ни океан, ни серфинг, ни ощущение полета. Ничего из того, что было для меня так дорого. Ее увлечения составляли шопинг, тряпки, косметика, сериалы и ток-шоу по телевизору, а также выходы в ночные клубы. Лучше всего в те клубы, которые посещают какие-нибудь знаменитости.

– Не так уж и плохо для девочки, а?…

– Бренда, я ничего не имею против клубов, косметики и шмоток. Но всему надо знать меру. Она ее не знала. Она предпочла остаться со своим шопингом и клубной жизнью, и вскоре мы расстались.

Бренда не знала, будет ли уместно сказать приличествующее случаю «мне жаль», поэтому она просто промолчала.

Замолчал и Патрик. Налил чай, бросил в кружки сахар, аккуратно размешал его ложечкой.

– Так я заказываю пиццу?

– Мне с грибами и ветчиной, пожалуйста, – весело сказала Бренда. – В отличие от многих современных девушек боязнь поправиться не является моей фобией.

– Тебе это, по-моему, и не грозит, – хмыкнул Патрик, берясь за телефонную трубку.

Пиццу, горячую и ароматную, им доставили в течение получаса.

А еще через пятнадцать минут, когда Бренда намазалась кремом от солнечных ожогов и переоделась в купальник, а Патрик натянул костюм серфингиста, они вышли на пляж, закрыв дом.

Пока они шли к воде, Бренда уже успела почувствовать себя блинчиком, методично поджариваемым на растительном масле. Она шумно выдохнула.

– Жарко?

– Признаться, я от этого отвыкла, – ответила Бренда.

– Ничего. В воде тебе будет значительно прохладнее.

И, когда они дошли до кромки песка, щедро облизываемой морской водой, оставляющей на ракушках ноздреватые лохмотья пены, Патрик начал свой инструктаж, бросив на песок доски…

10

Раскинув руки, Бренда подставила лицо солнцу. Она была выжата как лимон, абсолютно выбилась из сил – и вместе с тем давно не чувствовала себя такой обновленной, такой счастливой и легкой.

У нее не получилось ничего, решительно ничего. Вся помощь Патрика, все его объяснения, по мнению Бренды, были напрасными. Она не могла ничего – стоять на доске, удерживаться на ней, балансировать на волнах. Не говоря уже о том, что оказалась совсем беспомощной в ситуациях, когда крупная неожиданная волна подкрадывается сзади и резко обрушивается на голову.

Бренда сваливалась с доски для серфинга, переворачивалась, раз за разом с головой погружалась в воду, чудом не захлебнулась. Патрик все время был рядом, и лишь благодаря этому Бренда не билась в истерике, чувствуя себя в полной безопасности. Она не могла найти объяснения этому странному ощущению. А потом вышла на берег, еле передвигая ноги, блаженно загребая ими сухой и горячий песок, и упала навзничь. Она даже не стала стирать с тела капельки воды – те сами высыхали мгновенно.

– Побудешь тут без меня некоторое время? – спросил Патрик.

Бренда лениво приоткрыла сначала один глаз, потом другой. Патрик стоял рядом с ней, возвышаясь, его голова, казалось, уходила в небо и подпирала его каштановой макушкой.

– Побуду.

– Должен же я сам немного покататься.

– Ничуть не возражаю. – Бренда перевернулась на живот и снова замерла в благостном оцепенении.

– Подождешь меня тут?

– Ну конечно, подожду. Иди и катайся. Я все понимаю: из меня-то партнер никудышный.

– Неправда, у тебя здорово получалось, – великодушно заверил ее Патрик.

– Что у меня получалось? – Бренда фыркнула было, но тут же передумала: песок от лица разлетелся во все стороны, грозя попасть в глаза. – Неуклюже сваливаться с доски?

– Ты не права. У тебя есть главное – энтузиазм и желание научиться. Мне кажется, ты достаточно упорна, чтобы добиться поставленных целей. А серфинг тебе понравился, я это видел.

Насчет упорства и целей ты прав, рассеянно подумала Бренда, а вслух сказала:

– Значит, по-твоему, я гожусь еще на что-то, кроме как потреблять шмотки, косметику и музыку в ночных клубах?

– Не сомневаюсь в этом, – засмеялся Патрик.

Подхватив доску, он направился обратно к воде, а на ходу бросил через плечо:

– Не скучай. Я постараюсь недолго.

– Не торопись…

– Придется поторопиться. Иначе ты обгоришь.

От усталости Бренда и сама не заметила, как заснула. Сказались перелет, малое количество сна за предыдущую ночь, усталость от водной акробатики и то, что возбуждение от новых впечатлений уже схлынуло.

Патрик отсутствовал пару часов.

– Увлекся, прости, – виновато сказал он, вновь появившись на горизонте.

Бренда открыла глаза, попыталась пошевелиться и неожиданно вскрикнула.

– Что? Что такое? Мы успели что-то повредить тебе? – обеспокоенно спросил Патрик, садясь рядом с ней на корточки.

Болезненно морщась, Бренда пробормотала:

– Кажется, я все-таки обгорела.

– Вижу. Я же говорю, что не на шутку увлекся. Это я виноват.

Все еще морщась, Бренда села, а потом поднялась на ноги. Патрик поддержал ее за руку.

– Не надо делать из меня инвалида, – не выдержала Бренда, – лучше неси доски, свою я вряд ли смогу дотащить до дома.

– Извини, – пробормотал Патрик, и Бренде тут же стало стыдно за свою неожиданную вспышку раздражения.

Медленно, но верно они дошли до дома, и Патрик открыл дверь. Доски он, предварительно отряхнув от песка, пристроил в углу прихожей. Потом взял Бренду за руку.

– Идем.

– Куда? – удивилась она.

– В душ.

– Спасибо, я и сама могу вполне…

– Да не бойся ты, я не собираюсь тебя насиловать. Но песок и морскую соль с тебя смыть надо.

– Я сама…

– Сама ты сейчас даже купальник с себя нормально снять не сможешь, – заверил Патрик.

Бренда подняла руки к шее, чтобы управиться с застежкой, но тут же опустила их, охнув от боли.

– Да, похоже на то…

– Вот я и говорю. Доверься мне.

– Уговорил…

Они вошли в компактную, почти тесную, но чистую душевую комнатку. Патрик включил душ.

– Держи его. Я пока сниму с тебя купальник.

Расстегнув тугую застежку, он осторожно, по сантиметру, стащил с Бренды мокрую прилипающую ткань. Та старалась не морщиться и не скрипеть зубами – все-таки обгорела она порядком.

– Поднимай ногу… Теперь вторую… Готово.

Патрик поднялся, и в этот самый момент Бренда подумала: интересно, обхватывает ли он взглядом все мое тело, от кончиков пальцев ног, когда заканчивает снимать купальник, до шеи и влажных волос, когда его лицо оказывается на одном уровне со мной?

Она не могла понять, какие чувства в ней вызывает эта неожиданная помощь. Как она воспринимает Патрика? Как друга? Как брата? Ее совершенно точно не раздирает неудержимая страсть, но и понять, что она ощущает, Бренда не могла.

Одно было совершенно точным. Если бы кто-то сказал об этом Бренде, то она удивилась бы. Но в этот момент она даже и не вспомнила о Лэнгдоне…

Офис, ее авантюра, Нью-Йорк, Ральф Лэнгдон – все это словно отошло на задний план, стало второстепенным и мало что значащим.

Патрик тем временем взял у Бренды из рук душ и принялся поливать ее кожу чуть теплыми струями воды.

– Не больно? Не жжет? – заботливо поинтересовался он.

– Н-нет…

– Я могу сделать напор послабее.

– Нет, не нужно…

– Тогда вытирайся. Стоп. Я сам тебя вытру.

Душ очутился на своем месте, а в руках Патрика появилось огромное махровое полотенце фиалкового цвета. Он принялся осторожно промокать полотенцем воду с тела Бренды.

– Что-то голова кружится, – пробормотала она.

– Жара нет? Не хватало еще заполучить тепловой удар.

– Не знаю.

– Главное, чтобы не тошнило. Пойдем, я уложу тебя.

– Зачем?

– Нужно тебя как следует намазать кремом, чтобы кожа не сошла.

– Да уж, хороша я буду в понедельник на работе с облезшей кожей… Все скажут, мол, не умеешь загорать, так ходи в солярий.

– Чем ты забиваешь себе голову? – искренне удивился Патрик. – Идем. Ложись, но под одеяло не забирайся. Сейчас найду крем.

Бренда с облегчением вытянулась во весь рост на низкой кровати. Кажется, так о ней не заботился никто, с тех самых пор как это перестал делать ее собственный отец.

На кожу капнуло что-то прохладное, и Бренда взвизгнула.

– Спокойно, это всего лишь крем, – предупредил Патрик. – Сейчас разотру, не будет так холодно.

Его крепкие, чуткие руки принялись круговыми движениями втирать крем в спину Бренды. Постепенно он обработал всю спину, шею, плечи, ноги, не забыв при этом и ягодицы.

Про себя Бренда отметила, что, когда Патрик массировал ее ягодицы, его движения не стали менее уверенными, более робкими. Словно она была его пациентом, а он – заботливым врачом в частной клинике, бесстрастным и равнодушным.

Что же это такое? – мысленно возмутилась Бренда. Получается, что я его совсем не привлекаю? Зачем же он потащил меня сюда? За компанию? Почему-то это вдруг стало для Бренды важным, заслонило все остальное, вытеснив на второй план.

– Повернись, – велел Патрик.

Неосознанно, но Бренда все же включила тактику хитрой кошки. Она чуть выгнулась – ровно до той степени, чтобы это еще не выглядело вульгарным, – медленно, плавно повернулась и, оказавшись на спине, слегка подтянула к себе одну ногу.

– Ты мне мешаешь, Бренда, – недовольно проворчал Патрик.

Ах так? Она чуть приподнялась, помогая себе руками, которыми пришлось обхватить себя за коленки. Полушария высокой груди чуть сдвинулись, образуя соблазнительную ямочку. Бренда не выдержала и посмотрела Патрику прямо в глаза. Взгляд получился пристальным и испытующим.

– Бренда, дай мне закончить то, что я начал, пожалуйста… – Голос Патрика приобрел пугающую хрипотцу.

Бренда молча помотала головой. Улыбнулась, медленно приоткрыв в улыбке ровные белые зубы. Втянула в себя воздух. И тут она поняла, что на самом деле Патрик уже еле сдерживается.

Чтобы это не выглядело с ее стороны чересчур уж напористым, она растерянно пробормотала, опуская ресницы:

– Я и не собиралась… Даже и не собиралась, честно. Но теперь, когда я почувствовала, насколько приятными могут быть твои прикосновения…

– И что ты мне предлагаешь? Наброситься на тебя прямо сейчас, здесь?

– Я предлагаю тебе проявить себя с наилучшей стороны, – коварно поддела Бренда.

Патрик не выдержал. Может быть, он в самом деле не собирался проявлять инициативы. По крайней мере именно здесь и именно сейчас. Может быть, он и впрямь собирался лишь оказать срочную противоожоговую помощь. Но благодаря тактике Бренды он уже был не в силах думать ни о чем, кроме изящных линий ее тела, вкуса ее губ и того, какое наслаждение она может подарить…

Неожиданно резким, порывистым движением Патрик оказался над Брендой, одной рукой оперся о поверхность кровати, другой отвел волосы от ее лица, провел по шее, груди, талии, переключился на внутреннюю поверхность бедра.

Откликаясь на его горячие прикосновения, Бренда тихонько застонала. Если Патрика и требовалось распалять еще, то это послужило прекрасным средством. Он принялся покрывать безостановочными поцелуями шею Бренды, точеные плечи, безупречную грудь. Он делал это то быстро, то медленно, то сжимая и покусывая, то едва касаясь поверхности кожи… Его тактика тоже давала свои результаты. Бренда обхватила его за шею, прижалась к груди, сводя с ума этим нехитрым действием.

Очень скоро она прошептала:

– Я хочу большего… Сейчас!

И он внял ее страстной просьбе. Продолжая прикосновения, усиливая натиск, заставляя стонать, вздрагивать всем телом и извиваться в жарком противостоянии…

Позже, когда все закончилось, они отдыхали, раскинувшись на широкой кровати со смятым постельным бельем.

Патрик проворчал:

– Зря только крем на тебя извел в таком количестве…

– Почему? – удивилась Бренда, которая прекрасно поняла, что он шутит.

– Весь крем оказался вытертым о простыни, – пояснил Патрик.

– Не думаю, что это смертельно… – сонно ответила Бренда.

– Эй-эй! – встревожился Патрик. – Не вздумай засыпать!

– Почему это? Я окончательно выбилась из сил.

– Потому… Потому что я еще не насладился тобой в полной мере. С того самого мгновения, как ты впервые посмотрела на меня в баре, я желал прижаться к твоим таким соблазнительным, красивым губам. А твой взгляд? Он и сейчас гипнотизирует меня.

– Слова не мальчика, но… будущего арт-директора, – съязвила невзначай Бренда.

– Ах ты, негодница! Маленькая испорченная девчонка.

Патрик прижал Бренду к подушкам, но она ловко вывернулась и оказалась сверху.

– Что ж, – заметил Патрик, – такой поворот событий меня тоже более чем устраивает…

11

Вся ночь прошла у них под знаком безудержной и неутолимой страсти.

Утром Патрик, такой же бодрый, как и всегда, полный энергии, словно ночью роскошествовал, отсыпаясь от души, разбудил Бренду с горячим кофе в маленькой чашечке и остатками пиццы на деревянном блюде.

– Пицца, к сожалению, уже немного зачерствела. Вчера мы забыли убрать ее…

– Спасибо, – поблагодарила Бренда, забирая из его рук чашку и начиная жевать холодную пиццу.

– У нас мало времени.

– До обратного рейса?

– И до рейса тоже…

– А до чего еще?

– Сегодняшняя погода просто лучезарна, – заметил Патрик. – Если ты не планируешь дожариваться на солнце, чтобы окончательно обуглиться, мы могли бы еще потренировать тебя держаться на доске.

Не дожевав пиццу, Бренда устремилась в ванную комнату – умываться, причесываться и натягивать купальник. Мысленно она была уже на пляже.

В океанских волнах.

На доске…

– Что ж, – подвел итоги Патрик через несколько часов, – у тебя уже кое-что получается. Но необходимо тренироваться, тренироваться и еще раз тренироваться.

– Вряд ли у меня это получится дома, в Нью-Йорке, в бассейне.

– Теперь ты знаешь одно из мест, где этому можно учиться.

Подхватив доски, они неспешно шли по пляжу домой, Бренда подбрасывала ракушки большим пальцем ноги, и они с сухим треском откатывались по песчаному берегу.

– Здесь замечательно…

– Буду рад, если ты снова приедешь сюда.

– Посмотрим…

– Как насчет следующих выходных?

– Следующий уик-энд? Ой, – внезапно испугалась Бренда, – думаю, что я не смогу. Мне нужно будет работать…

– Работать, – сердито сказал Патрик, – нужно в рабочее время. Если ты берешь работу на дом или оставляешь на выходные, это может значить только одно…

– И что же?

– Что ты не умеешь распределить свои дела. У тебя есть помощники?

Бренде совершенно не хотелось говорить сейчас о работе. Она просто знала, что будет занята. Внезапно она ощутила на своих плечах почти физическую тяжесть обещания, данного ею сотрудникам собственной фирмы. Обещания, что они вот-вот примутся за проект Ральфа Лэнгдона. А она до сих пор не сообразила, чем можно зацепить этого гордеца и воображалу. Более того, она потратила все выходные дни на собственные удовольствия. Улетела в Лос-Анджелес, осталась без связи, ей даже не может никто позвонить. А если что-то случилось? В офисе, у отца, с Брентом, ну или с кем-нибудь из ее многочисленных подруг-приятелей?

– Патрик, – решительно сказала она, – мы обязательно вернемся к этому вопросу. Позже. Хорошо? Я обещаю. А теперь, по-моему, нам нужно побыстрее собраться и отправиться в аэропорт.

Патрик молча пожал плечами.

– Ты словно за одно мгновение превратилась в какую-то незнакомую мне женщину, – заметил он.

Вот именно, дружок. Я просто вернулась к своему обычному состоянию. Нужна ли тебе такая Бренда Маршалл? Одумайся, пока не поздно. Но почему-то Бренда не могла произнести эти слова, озвучить вслух свои мысли. Вместо этого она примиряюще пожала руку Патрика.

– Давай просто вернемся в Нью-Йорк.

Следующее утро встретило Бренду всем, чем ему и полагалось. Пробками на дорогах, утренним кофе из «Старбакса» (в этот раз Бренда предпочла не дожидаться, пока курьер доставит ей живительный напиток, заехав за ним самостоятельно), улыбкой Гленн в приемной.

– Доброе утро, Бренда! Свежая почта, газеты, журнал. Как отдыхалось?

– Замечательно, спасибо, – ответила Бренда, – но теперь я настроена на то, чтобы как следует поработать.

Она прошла в свой кабинет, включила компьютер, глотнула кофе из бумажного стакана, пока монитор оживал.

Задачей номер один было для нее сейчас хоть какое-то продвижение в деле Ральфа Лэнгдона. За прошедшее время она не продвинулась ни на йоту. По своей шкале Лэнгдон вполне может списывать с нее еще один балл. За отсутствие оперативности. Она собиралась ему позвонить. Собиралась, но Патрик так не вовремя…

Впрочем, Патрик ведь ни в чем не виноват. Было бы глупо сваливать с больной головы на здоровую, пытаться оправдать свою собственную оплошность.

Как к спасательному кругу, Бренда потянулась к папкам с информацией о фирме Лэнгдона. И сама себя одернула – это не поможет. Ты уже изучила материалы вдоль и поперек – сильно это помогло тебе при переговорах с Ральфом? То-то и оно. Звони ему. Звони и назначай встречу. Немедленно.

Но… – пискнуло что-то внутри. Я не знаю, о чем с ним говорить! Он опять размажет меня! Что я ему предложу? Бренда лихорадочно думала. А что, если себя?

Этого еще не хватало! Что за мысли? Откуда? С какой стати она будет это делать?

А, в самом деле, почему бы и нет? Предлогом для встречи может стать желание озвучить ему новую идею. Но на самой встрече можно будет попробовать наладить личный, более близкий… дружественный контакт. Может быть, если я сумею очаровать его и расположить к себе не своим профессионализмом, а своим обаянием, он расслабится, раскроется? Если я узнаю его получше, наверняка я смогу понять, какая реклама ему понравится, а о какой даже и заикаться не стоит.

Да, такого я даже от себя не ожидала. Я никогда не прибегала к подобным приемчикам в своей работе. Отец этого наверняка бы не одобрил. А Брент? Что, если узнает Брент?

А Брент ничего и не узнает, тут же возразила себе Бренда. С чего Ральфу распускать слухи, которые не пойдут на пользу его хорошему приятелю и родственникам этого приятеля? К тому же, если Ральф поддастся на мою провокацию, у него будет меньше оснований растрезвонивать об этом на весь город. Ибо, поощряя подобное поведение, он становится соучастником.

Интересно, кстати, женат ли он? Ах да, не женат… Об этом говорилось в интервью для журнала.

И все-таки, кажется, я что-то не то делаю… Ладно, хватит!…

Не давая себе времени передумать, не оставляя запасных вариантов, Бренда решительно взяла в руки визитку, оставленную Лэнгдоном. Поглядывая на нее, она набрала номер мобильного телефона Ральфа и жадно прислушалась к сигналу, доносящемуся из трубки.

Лэнгдон ответил почти мгновенно:

– Алло? Бренда, это вы?

Опять не она, а он застал ее врасплох!

– Черт подери, но… простите. Откуда вы знаете, что это я? – растерянно пробормотала она. Надо же было еще и выругаться от неожиданности!

– Рад слышать вас, Бренда, как рад и тому, что вы все-таки не забыли о моей скромной персоне. О моем жалком, малозначащем дельце.

Так, ладно, иронию она оценила. Но все-таки откуда Ральф знает, что это она?

– Я попросил ваш номер у вашего троюродного брата. Он не отказал мне в любезности. Да, и просил передать вам привет.

– Спасибо. Вы, – затаив дыхание, произнесла Бренда, – надеюсь, не сообщили Бренту о том, что не станете со мной сотрудничать?

– Я ни о чем не сообщал Бренту, – последовал мгновенный ответ. – Если вы помните, я все же дал вам шанс. Но, как погляжу, вы не спешите его использовать. Я ждал вашего звонка еще на прошлой неделе. Скажем, в пятницу вечером. Не дождавшись, пересекся с Брентом на уик-энде, сыграл пару партий в бильярд и выиграл у него ваш номер телефона. Он, кстати, просил не обижать вас, но я не вижу ни одной причины, по которой мне не следовало бы этого делать.

Вот сволочь, искренне удивилась Бренда.

– Впрочем, шучу. Надеюсь, вы хорошо провели выходные. И, уж если звоните мне, наверняка у вас появилось несколько блестящих идей. Не терпится поделиться ими со мной?

– Не терпится, – горячо призналась Бренда.

– Отлично. Рад, что вы все-таки дозвонились мне. Я уж совсем было собрался воспользоваться тем, что выиграл у Брента, чтобы связаться с вами…

Ах, как некстати! Опять шутит? Ей никогда не узнать об этом. Но если бы она подождала еще немного, то сиятельный Ральф Лэнгдон первым позвонил бы ей! Это значило бы, что не только Бренда заинтересована в нем. Это означало бы, что Лэнгдон, пусть мало-мальски, но тоже заинтересован в ней. Это значило бы, что у нее обнаружился бы небольшой перевес перед Лэнгдоном. Какое-никакое, а преимущество. Но, увы, нет. Выигрышный ход не сделан, и очки достаются не ей, Бренде.

Впрочем, с таким же успехом Лэнгдон может фантазировать, подстегивая ее старания. Играть с ней. Он опять играет со мной, со злостью подумала Бренда и стиснула зубы.

Голос ее, однако, сочился патокой, когда она произнесла:

– Тогда нам остается лишь договориться о личной встрече.

– Да, с удовольствием. Не подъедете ли ко мне домой сегодня вечером?

– Домой?…

– Не хотите сегодня – можно завтра, – любезно продолжал Ральф, словно возмущение Бренды было вызвано не словом «домой», а словом «сегодня».

– Но… но я думала, что…

Прекращай мямлить! – приказала себе Бренда.

– Мистер Лэнгдон, – ей все же удалось взять себя в руки, – мне казалось, что деловые встречи лучше назначать в офисе. Какой офис для вас наиболее предпочтителен? В моем вы уже были, так что, может быть, назначите встречу в своей компании?

– Дело в том, – в трубке послышался кашель, – что я немного нездоров. Некстати простудился. Сегодня у меня отнюдь не офисный режим. Скорее домашний. Я думал, вас не затруднит подъехать ко мне домой. Ведь сформулированные вами идеи наверняка важны и смогут принести взаимную выгоду нам обоим.

– Не лучше ли перенести встречу на тот день, когда вы почувствуете себя хорошо? – уперлась Бренда.

– Не бойтесь, это не заразно… Ну вот, Бренда, а я-то думал, что вы заинтересованы в нашей скорой встрече. Что ж… вы вполне можете позвонить моему ассистенту в офис. Он скажет вам, на какое время сможет записать вас, какое окно обнаружит в моем плотном графике. Возможно, мы сможем встретиться через несколько дней. Или через три недели? Ах да… как же я мог забыть о командировке в Японию. Одним словом, Бренда, дорогая, перезвоните моему ассистенту.

– Нет, нет, я согласна! – Бренда чуть не прокричала это в трубку.

Она вспомнила, скольких трудов стоило Гленн дозвониться и переговорить с ассистентом Лэнгдона, да и самой Бренде впоследствии пришлось долго и утомительно согласовывать возможность встречи с ним. И вот теперь он идет ей навстречу, предлагая приехать к нему домой, а она капризничает, словно звезда шоу-бизнеса. Что такого в переговорах, которые проходят в мирной домашней обстановке?

К тому же любопытно будет взглянуть на стиль жизни Ральфа Лэнгдона. Посмотреть, каков он в среде своего естественного обитания.

– Я согласна, – повторила она, – диктуйте адрес. Я приеду, как только смогу. Скажем… вас устроит девятнадцать ноль-ноль?

– Более чем устроит.

– Форма одежды парадная? – попыталась пошутить Бренда.

– Намекаете, что в вашу честь я должен надеть смокинг?

– Пиджака и галстука-бабочки вполне хватит, – вздохнула она.

– Прекращайте валять дурака, Бренда. Жду вас в начале восьмого вечера. И постарайтесь не опаздывать. Я и без того дурно себя чувствую.

– Я буду вовремя, – пообещала Бренда и положила трубку.

Опять он ее срезал, поставил на место. Да что же это такое?

Бренда никак не могла понять поведения Ральфа Лэнгдона, в том числе и того, что именно им движет.

12

– Итак, вот и вы.

– Да, вот и я.

Дождавшись окончания утомительного рабочего дня, слегка подправив макияж, Бренда отправилась к Лэнгдону. Хотя добралась она быстро, но пришлось искать место для парковки. Дом Лэнгдона оказался как раз таким, как Бренда себе и представляла. Двухэтажный, серый, но не мрачного, а вполне мягкого оттенка, особняк с золотой лепниной, небольшим львом у входных дверей, миниатюрным фонтаном в символическом садике. Дом был окружен изящной, устремленной ввысь решеткой. Решетку венчали декоративные копья, наконечниками указывающие в небо.

Бренда усмехнулась: не иначе, чтобы насаживать сюда головы поверженных врагов? Очень может быть, что по знаку зодиака он окажется каким-нибудь Львом… И позвонила в домофон, установленный на воротах решетки, а уж тогда Лэнгдон отомкнул для нее ворота и встретил в. дверях особняка.

– Итак, вот и вы.

– Да, вот и я.

Бренда вошла внутрь. Она старалась не слишком озираться. Но ей было крайне интересно, как обустроил свое жилище Ральф Лэнгдон. Он представлялся ей непростым малым с причудливым, непредсказуемым характером.

Интересно, каков он со своими сослуживцами, подчиненными, коллегами? Как он ведет себя со своей девушкой? Наверняка они сбегают от него через две-три недели после первого свидания. Или держатся за него из-за его финансов столько, сколько могут выносить его дурной характер…

– Проходите. Сюда.

– Спасибо…

– Налево.

– Хорошо. Здесь мы и проведем переговоры?… – Бренда замерла, осекшись на полуслове.

Похоже, они очутились в библиотеке. Об этом недвусмысленно свидетельствовали шкафы с зеркальными дверцами и стеллажи, уходящие под потолок, битком набитые потертыми и блестящими кожаными корешками. Единственное в библиотеке окно было плотно завешено коричневым бархатом, в камине, слегка потрескивая, догорало полено. Было тепло, достаточно уютно, но Бренду почему-то зазнобило.

Посредине библиотеки стоял тяжелый стол с двумя стульями по бокам, и этот стол был более чем изящно сервирован ужином на двоих.

– Ральф, я ни от чего не отвлекаю вас? – невинно поинтересовалась Бренда.

– О чем это вы?

– Похоже, у вас на сегодняшний вечер намечено свидание. Тогда давайте побыстрее побеседуем о нашем… то есть о вашем проекте, и я вас оставлю.

– Я никого не жду, Бренда, – заметил Ральф. – Никого, кроме вас.

– А… О… Да, конечно. Но вы говорили, что больны.

– Я поправился, – сообщил Лэнгдон. – Вскоре после нашего с вами телефонного разговора я почувствовал себя намного лучше, а к вечеру совсем выздоровел. Уж и не знаю, что послужило лучшим лекарством – глоток бренди, пара часов безделья или созерцание растопленного камина…

Главное, чтобы это был не мой голос, подумала Бренда, но промолчала.

Да, Лэнгдон был мало похож на тяжелобольного. Она могла бы заметить это еще с порога, но была слишком увлечена разглядыванием обстановки и интерьеров. Лэнгдон был свежевыбритым, сиял глазами и улыбкой, одет был в рваные, неформальные джинсы, вытертые до белизны, и белую льняную рубаху.

– Прошу к столу, – пригласил Лэнгдон, – вы уже принимали меня у себя и были, должен заметить, очень милы и гостеприимны. Теперь ведь моя очередь?

Бренда молча пожала плечами. Она созерцала красиво накрытый стол, и все в ней кричало о том, что ужин подготовлен не просто для деловой беседы, а для неспешного, утонченного, изысканного свидания. Опять она не может раскусить его…

Она осторожно присела на краешек стула. Лэнгдон рассмеялся.

– Бренда, садитесь, не бойтесь же!

– А я и не боюсь, – с достоинством ответила она.

Фарфор с нежным рисунком, ножи и вилки, два высоких хрустальных бокала, салфетки, сложенные в виде лилий. Несколько салатов, зелень, морепродукты в сверкающих стеклянных салатницах; соусы и фрукты; какое-то горячее блюдо под стальной крышкой. Кролик? Рыба? Бог его знает. Не хватает только свадебного торта, съехидничала Бренда про себя. Что он задумал? Если Ральф сейчас вздумает начать ухаживать за ней, это окончательно собьет ее с толку.

– Что вам налить?

– Все равно.

Бренда надеялась сохранить ясность мысли. К тому же она ровным счетом ничего не ела с ланча. В желудке было пусто. Пара-другая бокалов алкоголя, выпитая на голодный желудок, могла повлечь за собой непоправимые последствия.

Бренда протянула руку к вазе с фруктами, но Лэнгдон неожиданно перехватил ее руку:

– Нет, нет! Сначала мы должны выпить.

– Почему же? Мне казалось, что у нас деловая встреча, – удивилась Бренда.

– Не спорю. С этим никто не спорит. Но должны же мы как-то отметить наше знакомство? Я еще не оставил надежды, что оно принесет нам плодотворное сотрудничество.

Не оставил надежды, вспыхнула Бренда, каков наглец. И даже щеки ее слегка покраснели.

– Вы ведь подготовили для меня какое-то рекламное предложение?

– Я…

– Выпьем на брудершафт, Бренда! – предложил Ральф, не дожидаясь ответа. – Так нам будет проще общаться, я надеюсь. А вы как думаете?

– Возможно, – пробормотала она.

– Так что вам налить? Я все еще предоставляю вам возможность выбора. Шампанское? «Вдова Клико»? Красное вино? Белое сухое? Или, – подмигнул он и прищурился, – вы предпочитаете что-нибудь покрепче?

– Я за рулем, – вспомнила Бренда, цепляясь за эту отговорку, как за последнюю спасательную соломинку.

– Вот как? Ах да, я и забыл. Вы же современная эмансипированная женщина. Ничего страшного – вас отвезет мой шофер.

– Раз так, – решилась Бренда, – то тогда я, пожалуй, выпью шампанского.

Может быть, Ральф прав? Хоть так ей удастся расслабиться. Бренда никак не могла понять его поведения, намерений и желаний. Из-за этого вся она была словно натянутая струна. Ей самой казалось, что она ходит по канату, подвешенному в тумане. Ни ориентиров, ни указателей, ни устойчивого положения. Малейший неверный шаг – и она сорвется.

Ральф ведь не желает давать ей никаких подсказок, не помогает понять, как ей лучше вести себя с ним. Все, что он предлагает, – это шампанское. Значит, придется использовать именно этот инструмент…

Ральф Лэнгдон, слегка усмехаясь, откупорил темно-зеленую бутылку, ловко извлек пробку. Наполнив бокал Бренды, он дождался, когда пена осядет, потом долил шампанского и лишь тогда передал напиток Бренде. Она поблагодарила легким кивком.

– Ну, – Ральф наполнил свой бокал на четыре пальца, – наконец-то мы пьем за знакомство.

Бренда чокнулась с ним и сделала несколько больших глотков. Ее кровь, казалось, сразу же наполнилась пузырьками, снующими туда-сюда внутри. Стало тепло, появилось ощущение легкости, вот-вот – и удастся взлететь. В висках покалывало. Да что там – покалывало уже везде. В надежде отделаться от этого забавного, но не самого комфортного ощущения, Бренда залпом допила шампанское.

– Еще? – спросил Ральф.

Бренда помотала головой и с облегчением вонзила зубы в сочный персик.

– Зря, – заметил он и отставил бутылку в сторону. – Ну а теперь, когда мы уже покончили с церемониями, я хочу услышать, какие идеи для моего проекта пришли тебе в голову. Жду не дождусь.

Бренда чуть не подавилась персиком. Вот так вот, с места в карьер, он хочет, чтобы она выложила ему идеи. Если учесть, что на самом-то деле у нее еще и нет никаких идей – даже самой малюсенькой! – то положение не из приятных.

Она ведь затевала эту встречу затем, чтобы попробовать проникнуть в мысли, в душу Лэнгдона, определить для себя, что это за человек, к чему стремится, чему радуется, о чем мечтает. Должны же оставаться хоть какие-то мечты и радости у преуспевающих, процветающих людей? Наверняка. Но вот, она успела лишь пригубить шампанское, не завязала еще никакого разговора, а Ральф уже требует, чтобы она обрисовывала ему концепцию.

Что бы такое придумать? Как потянуть время?

– Налей мне еще, – второпях выпалила Бренда первое, что пришло ей в голову. – Замечательное шампанское! К тому же у меня в горле пересохло.

– С удовольствием, – Ральф незамедлительно выполнил просьбу. – На здоровье.

Этот бокал Бренда пила уже долго, маленькими глоточками. Но не столько смаковала напиток и растягивала удовольствие, сколько тянула время. Идей как не было, так и не появилось. На что она вообще рассчитывала? На что? На то, что неожиданно в небе – или на худой конец в потолке – откроется форточка, из которой вывалится гениальная, лучезарная, грандиозная и впечатляющая идея?

Бренда вообще сомневалась, что в рекламной деятельности идея может быть грандиозной и столь масштабной, что поразила бы всех присутствующих в радиусе ста миль. Это не художественное произведение, не литературный шедевр, не музыкальный хит. Это всего лишь рекламный ход, направленный на продвижение того или иного товара. Ничего нового тут выдумать нельзя. Все новое – хорошо забытое старое. Не преувеличивает ли он важность новой рекламной подачи, этот самоуверенный бизнесмен? То есть продвижение его косметики – конечно же важная задача. Но откуда здесь взяться сверхидее?

Ничего этого нельзя было высказывать вслух. Бренда мучительно напрягала свой разум, пытаясь выжать из него хотя бы мимолетную мысль, хотя бы маленькую зацепку, которая на некоторое время удовлетворила бы Ральфа Лэнгдона. Все было напрасно. Рассудок уже отключился, опьяненный коллекционным шампанским. Пустой желудок не мог препятствовать скатыванию Бренды на скользкий путь потери самоконтроля.

– А что это? – спросила Бренда, показывая пальцем на одну из салатниц.

– Коктейль из морепродуктов. Хочешь попробовать? Очень вкусно.

– Хочу, – кивнула Бренда.

– Сиди. Я сам положу тебе. Вот здесь – паштет из гусиной печени, булочки были испечены совсем недавно. Трюфели. Палтус. Не стесняйся, ешь. Твой ланч, наверное, уже стал только воспоминанием.

Бренда уже не хотела есть. Кружилась голова, в сумбурном рое разлетались и верещали мысли, что-то внутри требовало безрассудств и необдуманных поступков. Но нельзя было показывать Ральфу своего состояния. Нельзя было терять контроль. Нельзя было позволять Лэнгдону полностью владеть ситуацией.

В этой шахматной партии он был королем, он был богом, он был всесильным и непостижимым. А себя Бренда не ощущала даже простой пешкой. Нужно было тянуть время, не позволить Ральфу обнаружить ее несостоятельность, полную неподготовленность к встрече. Но что же она может придумать сейчас? Особенно находясь в таком состоянии…

Бренда поспешно набила рот коктейлем из тигровых креветок. За креветками последовали булочки, щедро намазанные гусиным паштетом. Несколько шоколадных конфет с кофейным ликером подсластили ее нерадостное состояние.

Ральф ничего не ел и почти не пил. Он наблюдал за Брендой, которая была близка не то к коматозному состоянию, не то к умопомешательству. По сути дела, он и не отступал от заявленной им по телефону линии. Он позвал к себе ее, Бренду, чтобы обсудить деловые вопросы. Да, но… Она пыталась прогнать от себя мысли, что на самом-то деле он заманил ее. Ведь он совсем здоров! – возопил рассудок Бренды. Он заманил меня сюда. И сделал это с умыслом. Вот только с каким? Напоить, а потом продать в рабство на Восток? Или отравить? Ну да, конечно, ему заказали меня мои рекламные конкуренты, не иначе. Боже… ну что, что я несу? Что я плету?

Не замечая, что делает, Бренда допила очередной бокал «Вдовы Клико». Ральф услужливо подливал ей шампанское. С его стороны, казалось, это простой жест внимания и учтивости. Он ухаживал за дамой, с которой оказался за одним обеденным столом, пусть это и были переговоры по бизнесу. А Бренда всего лишь хотела запить солоноватый паштет, помочь булочкам с хрустящей корочкой побыстрее, безо всяких препятствий провалиться в желудок.

Через полчаса Ральф мягко намекнул:

– Надеюсь, ты немного утолила свой голод, Бренда?

– Я… да. То есть нет. То есть я бы выпила еще немного… То есть я бы поела…

– Шампанского?

– Нет! – взмолилась Бренда в отчаянии.

Ральф усмехнулся и, казалось, сжалился над ней.

– Тогда десерт?

– Не нужно.

– Ну же, не обижай меня. Я был бы рад разделить с тобой этот десерт. Думал, он тебе понравится. Специально запланировал его на ужин.

– Ладно, ладно, хорошо… Десерт – значит буду десерт.

Уже не помня себя, Бренда оперлась локтями на белоснежную скатерть. Лицом уткнулась в ладони. А когда вновь подняла глаза, то увидела, что небольшое блюдо, стоящее между ней и Ральфом, объято огнем и пылает.

– Ой! – выпалила она. – Что это?

Ральф невозмутимо пояснил:

– Это всего лишь десерт. Тот самый, о котором я тебе говорил. Он пропитан алкоголем, но сейчас весь алкоголь сгорит и можно будет есть.

Наконец огонь погас. Подождав немного, Бренда ковырнула ложечкой поверхность сложного десерта, состоящего из орехов, цукатов, карамели, шоколадного суфле и консервированных фруктов.

– Мм… вкусно.

– Знаю, – кивнул Ральф.

– И сладко.

– Разумеется… Бренда, так что там с идеей для моей обновленной косметической продукции?

– С идеей?… Да…

– Я полагаю, ты бы не стала звонить мне просто так, чтобы отнять мое время. Горю желанием выслушать твои идеи. Ты заявляла о себе, как об очень старательном и творческом специалисте.

Черт, черт… Вот влипла. Не стоило так торопиться, не стоило. Стоило продумать хотя бы пять различных идей, пять вариантов. Если бы Ральф одну за другой отверг все ее идеи по рекламе, она могла бы пренебрежительно пожать плечами – мол, нельзя же так придираться. И гордо удалиться, чтобы обдумывать новые идеи.

Ладно, чего уж теперь. Да, она поторопилась. Да, она была безответственна. Да, потратила время на свои удовольствия… Но, в конце концов, имеет она право на отдых, на какую-то личную жизнь и общение?

А теперь нужно попытаться придумать, как спасти положение. Признаваться в том, что она явилась на условленную встречу с пустыми руками, нельзя ни в коем случае. Нужно постараться сохранить лицо. Любой ценой.

Любой ценой?…

В противном случае Ральф Лэнгдон попросту поднимет ее на смех. По ее репутации будет нанесен удар, а она понесет непоправимый урон.

Ладно бы, только она. Если бы это касалось только ее, она, может быть, и не стала бы переживать так сильно. Но ведь от ее действий зависел бизнес, преуспевание, а следовательно, работа и заработок многих других людей – ее сотрудников. Разве может она подвести их? Они не должны страдать из-за ее глупости, неосторожности и неосмотрительности. Да, авантюрная жилка живет в ней, но разве это дает ей право рисковать благополучием тех, кто от нее зависит? Бренда решительно заявила себе, что нет, конечно не дает ей такого права, ни в коем случае. Но что же она может предпринять?

В голову Бренды, отуманенную шампанским, пришла только одна идея. Худо-бедно, она могла сработать. А если и это не сработает, то ей будет уже все равно, как она выглядит в глазах Лэнгдона.

Бренда поднялась со своего места и, стараясь идти как можно ровнее, не шатаясь, подошла к Лэнгдону, который с невозмутимым спокойствием взирал на нее. Теперь уже – снизу вверх.

Бренда улыбнулась как можно обворожительней, а затем безо всяких церемоний присела на подлокотник стула Лэнгдона.

– Тебе надоело на своем месте, Бренда?

– Нет. Не надоело.

– Но я хорошо слышу тебя и отсюда. Ты не хочешь вернуться на свое место? Ты еще не доела десерт.

Он невыносим! Что ж, если то, что она задумала, ей удастся, то он забудет и думать о том, чтобы впредь указывать ей на какое-то там «ее место»! Словно преподаватель, распекающий нерадивую ученицу.

Нужно, подумала Бренда, казаться как можно более естественной и откровенной.

– Мне гораздо интереснее здесь, – призналась она, слегка наклоняясь к уху Ральфа.

– Замечательно. Пусть так, только не дыши мне в ухо.

Честное слово, так бы его и убила!

– Это ты во всем виноват, Ральф.

– Я?

Наконец-то! Кажется, впервые за весь вечер в голосе Лэнгдона промелькнули нотки удивления.

– Я?…

– Да, ты, – подтвердила Бренда.

– В чем же таком я виноват?

– Тебе не следовало встречать меня подобным ужином. Совсем не следовало.

Ральф слегка пожал плечами.

– Не вижу ни единой причины, почему я не мог это сделать. Я всего лишь встретил и принял на должном уровне своего будущего партнера по бизнесу, преуспевающую молодую бизнес-леди. Если ты подумала о чем-то ином, Бренда, то, боюсь, ты ошибаешься.

– Брось, Ральф. Кому ты вешаешь лапшу на уши?

– О чем ты?

– Эти свечи, это коллекционное шампанское. Устрицы, морепродукты, фрукты. Прости, но это смахивает не на деловой ланч и даже не на деловой ужин. Я вообще не вижу в этой обстановке ничего делового. Пусть ужин и сервирован в библиотеке. Десятки мелочей и деталей кричат о том, что тут тщательно готовилось свидание…

– О чем ты говоришь? – изумился Ральф.

– Ты знаешь о чем, – прошептала Бренда.

– Не имею ни малейшего понятия, о чем ты толкуешь, – спокойно сказал Лэнгдон. Свободной рукой (на второй повисла Бренда) он поднял пузатый бокал с виски и сделал небольшой глоток. Задержал на языке, желая распробовать жгучий вкус.

– Давай на время забудем о делах, – шепнула Бренда. – Бизнес никуда не денется. Торопиться некуда. Давай просто проведем прекрасный вечер… наедине. У нас есть для этого все условия…

– Да, но у нас нет для этого ни малейших предпосылок.

Лэнгдон внезапно стал сух, сдержан – сама невозмутимость.

– Неужели тебя не влечет общество красивой девушки?

Бренда склонилась к Лэнгдону еще ниже.

– Ради бога, ты щекочешь мне ухо своим шепотом.

– Я изложу тебе все свои идеи… Но, может быть, тебя больше заинтересует идея заняться любовью у догорающего камина?

– О чем ты толкуешь?

– О том, чтобы подарить друг другу нежность.

Бренда попробовала расстегнуть тугую пуговку на льняной рубашке Ральфа. Ее постигла неудача, пуговица не поддавалась. Ральф, вместо того чтобы помочь ей, накрыл ее руку своей рукой.

– Оставь в покое мою рубашку.

Бренда не могла понять, что было не так. Призывные слова не сработали. Ее гипнотический взгляд, перед которым до сих пор не мог устоять ни один мужчина (разумеется, из тех, которые интересовали саму Бренду), не срабатывал. Тихий шепот, аромат ее духов, соблазнительные линии ее губ, изящные очертания плеч – все это не срабатывало. Бренда не понимала, что ему нужно.

– Пожалуйста, – сделала она еще одну попытку, – сейчас я хочу узнать тебя лучше, не просто как партнера по бизнесу. А как мужчину… Меня тянет к тебе, так позволь дать этому волю.

– Ты пьяна, Бренда, – спокойно ответил Ральф. Еще один глоток виски.

Бренда покачала головой. Ее пиджак давно висел на спинке стула. На ней оставался эластичный топ с круглым вырезом. Бренда потянула топ с плеч, обнажилась красивая шелковистая кожа. Когда стала видна ложбинка между полушариями груди, Ральф решительно покачал головой и рывком натянул топ обратно на плечи Бренды.

– Хватит, – сообщил он. – Ты провалила свой экзамен.

– Что? О чем ты говоришь? Какой экзамен? – недоумевающе поинтересовалась Бренда.

Ральф стащил ее с подлокотника, и она очутилась у него на коленях. Но радоваться было рано. Подбородком она ощущала прикосновение его взъерошенных волос. Она чувствовала исходивший от него терпкий, едва уловимый запах одеколона и дорогого геля для душа. Он обнимал ее за талию, но говорил при этом слова, которые противоречили всему происходящему:

– Признайся, Брен, у тебя на самом деле нет никаких идей.

Что Лэнгдон себе позволяет? Так ее может называть только троюродный брат Брент…

– Ты явилась сюда лишь с одной целью – соблазнить меня. Ведь так?

– Во всем виновато шампанское, – пробормотала Бренда. – Я ведь говорила тебе, что не хочу пить?

– Бренда, ты явилась сюда без малейшей идеи в своей замечательной светлой головке.

– Почему ты так решил? Я сейчас…

– Не надо ничего. У тебя уже был шанс. Ты с позором провалила его. Бренда, ты сама заявляла, что ты профессионал. И я почти поверил в это, почти поверил тебе, что это действительно так. Ты приехала, но не принялась излагать с порога свои наработки. Мы выпили, поели, но даже тогда ты не пожелала мне что-либо рассказать. Бренда, ты в самом деле профессионал… По крайней мере так утверждают твои заказчики. Если бы у тебя были хорошие идеи, ты выложила бы мне их все до единой, как только явилась сюда.

– Ты… ты угадал, – подавленно пробормотала Бренда.

Она сделала попытку подняться, но Ральф не разжал руки. Он не хотел отпускать ее.

– Мне не нужно было угадывать. Это очевидно. Ты попыталась спасти положение, переспав со мной. Ты думала, я растаю – и тебе все сойдет с рук. Но, Бренда, я не из тех мужчин, на которых женские штучки действуют безотказно. Задравшаяся юбка, взгляд из-под ресниц, призывная улыбка. Это работает с зелеными юнцами, у которых молоко на губах не обсохло. С глупыми мужчинами средних лет. Словом, со всеми теми, кого может обвести вокруг пальца любая смазливая куколка. Чтобы перехитрить меня, Бренда, чтобы заинтересовать, нужно нечто большее, чем набор типичных женских уловок.

– Да пошел ты!

Бренда покраснела мучительно и густо. На этот раз Ральф дал ей подняться.

– Двойное фиаско, – пробормотала она, падая на свой стул.

Она не желала говорить этого вслух, слова вырвались у нее невольно. Но Лэнгдон услышал их. И подхватил:

– Да, Бренда. Ты оплошала как профессионал. Ты потерпела поражение как женщина. Думаю, этот случай запомнится тебе надолго. Впредь ты будешь умнее.

Бренда размышляла, чем лучше запустить в Ральфа – недоеденным десертом, гусиной печенью или, не мелочась, бокалом? По крайней мере придется постараться, чтобы отстиралась его шикарная льняная рубашка.

– Но я дам тебе последний шанс, – неожиданно повернул свою речь Ральф. – Как… как профессионалу. Уж извини. Мне гораздо интереснее, что ты в итоге сможешь предложить для обновления моей рекламной составляющей бизнеса, чем то… что у всякой женщины между ног одинаково.

– Грубиян, – безо всякого выражения сказала Бренда, – ты мог сказать хотя бы – «под одеждой».

Лэнгдон пожал плечами.

– Не находишь, что правильнее называть вещи своими именами? Я не рыцарь и не трубадур.

– Это точно. И не джентльмен.

– Так тебя интересует твой последний шанс, или мы будем выяснять, кто я такой?

– Выкладывай, – сумрачно изрекла Бренда. – В чем же он заключается, этот последний шанс?

– Все просто. Просто, как все гениальное. Я даю тебе две недели. По истечении двух недель я хочу услышать от тебя настоящую идею. Не беспомощное лепетание, не бессвязное мычание. И, уж конечно, не пытайся предпринимать очередную напрасную попытку соблазнить меня. Я жду от тебя идею, Бренда. Если она мне понравится – мы будем работать вместе. Если нет…

– Выложишь всем подробности нашего с тобой общения?

– Я похож на сплетника? На интригана? Бренда, ты и без моей помощи найдешь, чем подпортить свои дела. Ну, или подмочить свою репутацию.

– Ты, – вскинулась Бренда, вспыхнув, – напоил меня! Ты меня спровоцировал! Ты не мог не знать, как действует на девушек шампанское на голодный желудок!

– Может, и так, – ответил Лэнгдон. – Одной из вашего племени полезно побыть в чужой шкуре. Вы же любите распалять мужчин, иной раз и подпаивая их, а потом отказывать? Играть, морочить голову, крутить ими по своему усмотрению?

Бренда секунду смотрела на него, что-то соображая, а потом спросила:

– Так ты мне мстишь за что-то? Или за кого-то?

– Помилуй! – Ральф расхохотался и картинно взмахнул руками. – Бренда, не надо подозревать других в том, что они подталкивают тебя совершать твои собственные ошибки.

– О чем ты?

– Еще раз повторяю тебе, наивное дитя: если бы ты, приехав ко мне на деловой ужин, представила мне одну-другую рекламную идею, то вечер был бы посвящен их всестороннему обсуждению и подробному рассмотрению. Ты явилась без идей. Ты выбрала пить. Ты обвиняешь меня в нелепости той ситуации, в которую ты с энтузиазмом и с ногами забралась сама?

Бренда молчала. Она не знала, что говорить. Не знала, что отвечать. Уже не искала на столе предмета, который можно было бы наиболее удачно кинуть в Ральфа. Она пожала плечами.

– Я ухожу сейчас, – объявил Лэнгдон, наконец-то сменив тему. – Можешь побыть здесь, пока не почувствуешь себя хорошо. Пока не придешь в себя.

– Я в порядке…

– Отлично. Мало ли, я думал, может, тебя стыд мучает. Одним словом – я ухожу. Когда решишь, что уже в состоянии ехать домой, – позвони, звонок на камине. Мой шофер отвезет тебя на твоей машине туда, куда ты скажешь. Спокойной ночи, Бренда. – Ральф поднялся со своего места, обошел стол и секунду постоял, задумчиво глядя на нее. – Приятно было пообщаться с тобой.

Бренда не смогла выдавить из себя ни звука в ответ. Шаги Ральфа прозвучали за ее спиной. Открылась и закрылась дверь. И все стихло.

13

Как она добралась до дома, как выглядел шофер Лэнгдона, по каким дорогам он ее вез – ничего этого Бренда не помнила. И даже не удивлялась этому. В ее голове прокручивались картины минувшего вечера. Лицо Лэнгдона стояло перед глазами. В ушах звучали его слова.

Бренда стремительно трезвела. Исчезла покалывающая, воздушная легкость, царящая во всем теле. Воспоминания о собственных словах и поступках заставляли заливаться жаром.

Как можно было так проколоться? Как можно было быть такой дурой? Вернее, даже не так: как можно было позволить себе быть такой дурой с Ральфом Лэнгдоном? Таких, как я, он наверняка пачками ест на завтрак, угрюмо думала Бренда, не вполне отдавая себе отчет в том, что именно значит это выражение.

И что самое неприятное – она уже окончательно запуталась в своих чувствах к Патрику и к Ральфу.

Совсем недавно она нежилась под одним одеялом с Патриком, смеялась, дарила ему поцелуи, не стеснялась своей наготы и своих страстных криков. А потом?… Потом была готова прыгнуть в постель к Ральфу?

Интересно, как надолго? Интересно, с каким результатом?… Интересно… Действительно, интересно. Ведь не рассчитывала же она всерьез на то, что у них возникнет длительная связь? Как не могла она рассчитывать и на то, что ее поведение в постели заставит Лэнгдона закрыть глаза на ее деловой промах. Чем она, Бренда Маршалл, вообще думала?

Да, возможно, Лэнгдон – провокатор; ему доставляет удовольствие ставить людей в щекотливые условия, а потом наблюдать за их поведением. Но она-то, она тоже хороша! Чем она думала?

Проклятое шампанское. Не зря именно им предпочитают спаивать незрелых, глупеньких девчонок.

Она была готова изменить Патрику… Но если она рассматривает свои возможные действия как измену, то значит ли это, что отношения с Патриком она воспринимает всерьез?

Так… Ральфа она встретила уже после того, как познакомилась накануне в баре с Патриком. По отношению к Патрику у нее не возникло необузданных чувств и жгучих эмоций. Она даже не уверена в том, что романтических ощущений при общении с Патриком у нее больше, чем дружеских. Она, конечно, вообще ни в чем не уверена, но… Ведь после того, как она принялась думать о Лэнгдоне, Патрик все же сумел отвлечь ее от этих мыслей и увлечь ее…

Или это серфинг отвлек ее? Патрик сумел подарить ей несколько дней радости, неожиданной свободы, глоток свежего воздуха, чувство беспечности, прочно забытое по мере взросления. Не испытывает ли она за это к нему лишь что-то вроде чувства благодарности? Причудливый коктейль из благодарности, симпатии, интереса к нему как к собеседнику и… и плюс флирт, драйв, немного страсти на калифорнийском побережье.

Наверное, если она как следует выспится, то все встанет на свои места. Наверное, если она отдохнет, то утром все покажется более ясным и прозрачным. Наверное… наверное, очередная встреча с Патриком поможет расставить все по своим местам.

Но будет ли она, эта встреча? Бренда не могла позвонить Патрику первой. Как он относится к ней? Быть может, считает ее своей девушкой? А между тем эта девушка, владелец преуспевающей рекламной фирмы, едва не прыгает в постель к потенциальному заказчику, чтобы спасти перспективный контракт. Ничего, что этот заказчик насмехается над ней, иронизирует и чуть ли не втаптывает ее в грязь. Ее и это не останавливает.

Бренда даже застонала, сжав виски руками.

– Вам плохо, мисс? – с участием осведомился шофер с переднего сиденья.

– Что вы, вовсе нет, – поспешно ответила Бренда. – Нам еще долго ехать?

– Почти приехали. Еще полквартала – и считайте, что вы уже в теплой постельке.

– Спасибо, – пробормотала Бренда, с трудом подавив мысль, что неплохо бы дать этому заботливому и внимательному человеку на чай… Какой чай? Он работает на Ральфа Лэнгдона и, должно быть, совсем неплохо зарабатывает. Кажется, он вовсе не выглядит обиженным жизнью – вернее, своим нанимателем. Может быть, Ральф Лэнгдон так «любезен» только с ней, с Брендой? Избирательно невзлюбил ее и теперь с королевской изысканностью третирует?

– Приехали, – доложил водитель и открыл перед Брендой дверцу.

Бренда поднялась к себе в квартиру и, даже не приняв душ, не умывшись, провалилась в крепкий сон, как только добралась до кровати.

Разбудил ее телефонный звонок.

– Да? – с трудом выдавила из себя Бренда, дотянувшись до трубки.

– Дочка, доброе утро!

– Папа?!

– Да, а почему ты так удивлена?

– Не ожидала твоего звонка…

– Ты давно не звонила мне. Даже на уик-энд. Решил проведать тебя, сам позвонил узнать, как твои дела. Как фирма?

– Ой, папа… Я еще сплю. Который час?

– Детка, уже начало двенадцатого. Скоро полдень…

– Как полдень?!

Вот тут Бренда проснулась окончательно.

– Я сначала позвонил тебе в офис, – улыбнулся отец, – но твоя Гленн ответила мне, что ты еще не появлялась. Я решил, что ты, наверное, на какой-нибудь важной встрече. Позвонил попозже, но тебя все еще не было. Тогда я позвонил тебе на домашний – и вот говорю с тобой. Бренда, ты что, проспала?

– Да, кажется… Папа, я больше не могу говорить! Мне нужно срочно ехать на работу!

– Не спеши так. Пожара нет. И большой беды не случилось. Гленн заверила меня, что фирма работает как часы. Часики тикают, все спокойно, тебя почти никто не искал. Еще пару часов твоя компания проживет без тебя. Бренда, детка, если у тебя нет никаких важных дел до обеда, может, ты уделишь старику отцу часик твоего драгоценного времени? Давай позавтракаем вместе…

– Да ладно тебе, папа, – растроганно пробормотала Бренда, – скажешь тоже – «старику». Да, конечно, позавтракаем вместе. Ты знаешь уютное местечко?

– По правде говоря, я тут увлекся японской кухней… Может, мы с тобой могли бы…

Бренда поспешно перебила папу:

– Как насчет итальянской кухни? Мне необходимо как следует подкрепиться!

– Только не пицца, – проворчал отец.

– Конечно, не пицца, – согласилась Бренда. – Паста или лазанья.

– Но только овощная!

– Хорошо, с овощами.

– Ты же знаешь, дочка, в моем возрасте уже надо следить за весом и питанием. Да и тебе, кстати, не помешает…

– Папа, не начинай.

– Значит, через сорок минут.

– Да, через сорок. В кафе «Паста гуд».

– Гуд, – добродушно согласился отец, и Бренда повесила трубку.

Пришлось собираться с рекордной скоростью. Бренда запихнула себя под прохладный душ, оперативно помыла голову, кое-как высушила волосы феном, придала форму бровям, натянула джинсы и кардиган поверх ажурной кофточки. Во время сборов она отчитывала сама себя, ни на минуту не прекращая действий:

– Мало того что ты успела натворить за вчерашний вечер. Ты еще благополучно не завела будильник и в результате проспала! Вот когда можно порадоваться, что ты не подчиненная, а босс! Однако перед сотрудниками стыдно. Хотя, впрочем, чего это я должна стыдиться? Может, я и вправду была на важной встрече! Я прихожу в офис тогда, когда это мне удобно. А встреча с отцом – это важная встреча! Именно папа дал мне денег на открытие собственной фирмы. Другими словами, сейчас у меня важное дело – завтрак с папой!

Завершая этот экспрессивный монолог, Бренда схватила сумочку, ключи от машины и выскочила из дому, на ходу дожевывая апельсин. Ей требовалось съесть хоть что-то, чтобы с похмелья не кружилась голова и не тошнило. Цитрусовые прекрасно справлялись с этой задачей.

Ровно через сорок минут Бренда, вознося небесам благодарность за отсутствие пробок и наличие зеленых светофоров на дорогах, сидела за столиком в опрятном итальянском кафе «Паста гуд». Отец появился примерно через три минуты.

– В этот раз я была точнее! – Бренда подставила ему щеку для поцелуя, а затем поцеловала его в ответ.

– Ах ты, мой сорванец! – засмеялся тот. – Никогда не упустишь случая посоревноваться с отцом. Ты уже выбрала, что будешь есть?

– Конечно, – кивнула Бренда. – Тальятелли с белыми грибами, вишневый штрудель, только без мороженого, и апельсиновый сок.

– Простите, – вступил официант, который принимал у них заказ, – мы не подаем штрудель без мороженого.

– Но я не хочу мороженого, – с видом оскорбленной невинности заявила Бренда. – Разве сложно подать штрудель без него?

– Но наш повар…

– Несите, – благодушно проговорил ее отец, поглаживая усы, – несите ваш штрудель с мороженым. Бренда, я сам съем твое мороженое. Разве я могу не помочь дочери в этой малости? Несите, а еще принесите фетуччини, зеленый салат с помидорами и морковный сок.

Официант отошел. Отец мягко сказал:

– На будущее, Бренда: если ты хочешь стать хорошим руководителем, то…

– То что, папа? – подняла на отца серые, словно грозовые, глаза Бренда.

– Не создавай конфликты там, где этого можно избежать. Я не ругаю и не поучаю тебя. Просто учти на будущее.

Знал бы ты… – подумала Бренда.

Ей вдруг мучительно захотелось рассказать отцу о своих проделках. Понял бы он? Принял бы он ее такой, какой она была совсем недавно? Осудил бы или поддержал? Осудил бы Ральфа за его раздражающее, нелогичное, непоследовательное и провокационное поведение? Дал бы ей хороший совет, как завоевать Ральфа Лэнгдона?

А как ей требовалось его завоевать? В каком качестве? Как мужчину? Как перспективного делового партнера? Как партнера и любовника? Одобрил бы отец то, что Бренда пыталась смешать работу и личную жизнь? Да еще сделать это таким непростительным образом?

– Кстати… – Отец отхлебнул свежевыжатый морковный сок, чуть поморщился, добавил в него сливки из кувшинчика, размешал, снова отхлебнул, улыбнулся, теперь уже вполне довольный, И продолжил: – Я недавно говорил с Брентом.

– Вот как? – рассеянно отозвалась Бренда.

– Он рассказал мне, что ему удалось свести тебя с Ральфом Лэнгдоном.

– Свести?

– Ну, он же помог вам наладить контакт?

– Э-э-э… Да, конечно.

– Брент был очень рад, что ему удалось помочь тебе.

– И я рада, папа. Честно, очень рада.

– Мы оба считаем, что партнерство с бизнесменом такого уровня, как Лэнгдон, способно вознести тебя на новую высоту. Вы уже обсудили все детали вашего сотрудничества?

– Я… э-э-э… Да, мы как раз недавно встречались по поводу обсуждения деталей. И вскоре предстоит новая встреча.

Бренда опустила глаза, уткнула взгляд в свой стакан с соком, попыталась скрыть свое смущение и свои мысли.

Ну вот, еще и со стороны Брента получен сюрприз. Бренда была удивлена – но, с другой стороны, чего она хотела? Брент был искренне рад помочь ей… Вернее, он считал, что здорово помог сестре завязать знакомство с Ральфом, и не видел ничего плохого в том, чтобы поделиться этой новостью с отцом Бренды. Значит, и отец, и Брент пребывают в счастливом неведении относительно авантюры их прелестной малышки. Что ж, Ральф предупреждал Бренду, что он не любитель разносить грязные сплетни. Честь ему и хвала. Ему достаточно унижения неугодного ему объекта. Ну, может, это слишком сильно сказано, но…

Разумеется! Теперь Бренда поняла, что Ральф имел в виду, говоря, что ему нет нужды разглашать подробности их общения. Он получает удовольствие от непосредственной игры с ней, от тонкостей ходов, от забавности маневров. Его действительно не интересует, что могут об этом говорить вокруг. Ему интересен сам процесс. Ему важен стыд, который испытывает Бренда, ему будут приятны ее угрызения совести. А ведь они будут, обязательно будут…

Бренда поняла, что ей недостаточно одного лишь молчания Ральфа о деликатных подробностях их взаимоотношений. Ей совершенно необходимо заполучить контракт с его фирмой! Куда ни кинь, она всем должна. Куда ни посмотри, она окажется кругом виноватой, если не выполнит своего обещания и не подтвердит своих слов. Ральфу Лэнгдону она должна преподнести стоящую идею. Пусть он даже не примет ее, нужно попытаться использовать последний шанс.

Своей фирме, своим сотрудникам она должна контракт с фирмой Ральфа. Она уже пообещала им, что вскоре они всерьез примутся за разработку задания от Лэнгдона. Она заявила им, что заказ уже у них в кармане.

Ее отец и Брент глубоко уверены в том, что Бренда вот-вот наладит длительное перспективное сотрудничество с одним из лидеров современной косметической отрасли, Ральфом Лэнгдоном, и будет пожинать богатые плоды, а следовательно, поднимется на новую вершину успеха…

Кажется, на этот раз она действительно влипла…

Ей предстоит добиться желаемого – или лишиться почти всего. Лишиться авторитета и доброго имени в рекламном бизнесе. Лишиться уважения сотрудников и престижного положения в глазах конкурентов. Лишиться грядущих прибылей. Лишиться доверия отца и почтения со стороны брата. Лишиться уважения к самой себе – и это, пожалуй, будет похуже всего остального.

Другими словами, мысли, которые посещали Бренду в самом начале этой истории, подтвердились. У нее не было пути назад. У нее не было возможностей и поводов для отступления. Она должна была сыграть последнюю партию и при этом выиграть.

Двух мнений тут быть не могло.

14

На столе у Бренды царил непривычный для нее порядок. Ни груды журналов, буклетов и рекламных проспектов, ни документов, ни распечаток факсов и электронных писем. Девственно чистый стол. Кроме монитора, клавиатуры и компьютерной мышки, на нем сейчас находились лишь высокий стакан с дымящимся карамельным латте, еще стакан, наполненный шоколадным драже, лист бумаги и перьевая ручка.

Гленн было велено ни с кем Бренду не соединять, ни по каким вопросам не тревожить, ни в коем случае не отвлекать. Исключение могло быть сделано лишь в том случае, если откуда-нибудь взявшиеся террористы угрожали бы взорвать офис или захватить заложников из числа ее сотрудников. Бренда, конечно, от всей души надеялась, что ничего подобного не произойдет.

Она отхлебнула любимый латте, зачерпнула горсть шоколадных драже, бросила в рот небрежным движением.

Правда, шоколад, как ни странно, не помогал Бренде получить необходимую долю глюкозы и сосредоточиться. Мозг не желал концентрироваться ни на чем, кроме первых желтых листьев, появившихся на деревьях за офисным окном. Это не вдохновляло Бренду, а только расхолаживало.

Впервые приближающаяся осень не оказала на нее мобилизующего действия. Бренде хотелось всяких глупостей. Пинать бронзовые листья, неспешно гуляя по дорожкам центрального парка с любимым мужчиной, держаться с ним за руки, ощущая на лице первые капли дождя. Просидеть вдвоем в кафе над чашечками эспрессо и проговорить несколько часов кряду, забыв о мороженом, пироге и прочих лакомствах. Купить или даже связать своими руками колючий шерстяной шарф, чтобы он согрел любимого в предстоящие холода, случись такие в Нью-Йорке осенью…

Бренда не понимала, что с ней творится. Не могла она и сосредоточиться на работе.

Прошло несколько часов. Бренда рассеянно придвигала к себе белоснежный лист бумаги и отодвигала обратно. Лист так и оставался белоснежным. Она снимала колпачок с ручки, заносила ее над бумагой, но при этом не делала ни единого движения, ни малюсенькой записи.

Гленн осторожно постучалась в дверь кабинета Бренды.

– Я только хотела сказать, что ухожу… Я все сделала. И все остальные уже ушли… Уже поздно. Может быть, вы…

– Что-нибудь важное было? – рассеянно спросила Бренда.

– Нет, не было. Пока все относительно тихо, я даже удивляюсь.

– А срочное?

– Не было.

– Вот и замеча…

– Да, вам звонил некий Патрик. Настойчиво пытался связаться с вами.

– И ты не соединила.

– Да, ведь вы велели никого с вами не соединять.

– Правильно. Он мог позвонить на мобильный…

– Я тоже так ему сказала. Сказала, что если ваш уровень знакомства позволяет ему требовать разговора с вами, то он вполне способен позвонить вам на мобильный. Однако он сказал, что вы не отвечаете по мобильному уже второй день.

Бренда охнула. Действительно! Накануне она, явившись в офис утром с твердым намерением целиком посвятить себя работе над проектом Лэнгдона, недрогнувшей рукой отключила мобильный телефон. Конечно, она собиралась включить его снова по истечении рабочего дня. Но напрочь об этом забыла. После напрасного мозгового штурма Бренда устало, на автопилоте покатила домой. Приехав, приняла душ, вытащила шпильки из прически и без сил повалилась на кровать.

А утром она, сжав зубы и изобразив бодрую улыбку на лице, вновь поскакала в офис. Там, не желая терять кучу времени на то, что сейчас для нее было несущественно, Бренда и попросила Гленн добыть для нее кофе и ни с кем не соединять, ни о чем не докладывать.

Значит, Патрик звонил ей… Интересно, он тоже был занят сверх всякой меры? Или же просто выдерживал приличествующую случаю паузу? Вроде того, что после секса или после первого свидания должно пройти не меньше трех дней, прежде чем будет приличным и оправданным позвонить? Странно, Бренда думала, что Патрик менее других подвержен влиянию подобных условностей.

Но именно три дня они и не разговаривали. В воскресенье вернулись из Лос-Анджелеса и Патрик подбросил Бренду до дома на такси. В понедельник она связалась с Лэнгдоном и провела вечер неподобающим, возмутительным образом. Во вторник она завтракала с папой, после чего разгребала в офисе кучу срочных и неотложных дел и вопросов. Явившись утром среды на работу, Бренда решила, что сейчас для нее есть только одно неотложное дело. И отключила мобильный. И забыла включить. А сегодня четверг, и Патрик звонил ей. Интересно, чего же он хочет?

– Ладно, Гленн, ты можешь идти, – вздохнув, произнесла Бренда. – Я сама с этим разберусь.

– Конечно, если бы вы сказали мне, что это важный звонок…

– Ничего, – прервала ее Бренда, – иди.

Гленн огорченно вздохнула. Ее пухлые щечки начали казаться еще более круглыми, отчего она стала похожей на прелестного хомячка. Выйдя из кабинета, Гленн плотно прикрыла за собой тяжелую дверь с узорным стеклом, а Бренда потянулась к сумке и выудила оттуда злополучный телефон.

Оказывается, она отключила только звук, а не сам телефон. На экранчике значились десять непринятых вызовов и одно сообщение. В сообщении настоятельно указывалось, что следовало бы пополнить баланс. Потом, рассеянно подумала Бренда и сообщение удалила.

Один звонок был от Мэгги, подружки Бренды по университету. Все остальные звонки – от Патрика. Патрик начал звонить ей в среду вечером и закончил в полдень четверга. Видимо, отчаявшись дождаться, пока Бренда ответит на его звонки, он нашел в Интернете информацию о ее компании и позвонил прямо в офис.

Бренда хмуро смотрела на телефон перед собой. У нее не было сейчас времени на лишние разговоры и сантименты. Однако не перезвонить Патрику было бы невежливо. И с Мэгги поговорить, конечно, необходимо. Может быть, у нее что-то случилось. Они не общались целую вечность.

Бренда вызвала номер Мэгги, отложив Патрика на потом.

– Алло? – ответила та после первого же сигнала. – Где ты пропадаешь?

– Привет, – улыбнулась Бренда. – Знаешь, масса дел, прости.

– А-а-а… – разочарованно протянула подруга. – А я-то хотела встретиться, поговорить. Давно не виделись. Ты с твоим бизнесом все такая же сумасшедшая? Но на старинную подругу-то у тебя должна найтись минутка.

– Должна, – улыбнулась в ответ Бренда, – и даже не минутка. Когда бы ты хотела встретиться?

– Сегодня, – решительно ответила Мэгги. – А то знаю я тебя. Раз уж я тебе дозвонилась, надо брать быка за рога. Иначе в следующий раз ты объявишься еще через десяток лет.

– Сегодня?… Но…

Впрочем, подумала Бренда, она и так уже пропускает который ужин подряд. И не обедала сегодня.

– Мы можем поужинать вместе, – предложила она.

– Давай. Где обычно?

– Пойдет.

Раньше они частенько встречались в совсем маленьком, почти никому не известном, но очень уютном ресторанчике с домашней кухней. Бренда понадеялась, что ничего не изменилось и любимое местечко все еще существует.

Так оно и оказалось. К счастью, этим вечером там было немноголюдно. Когда Бренда вошла внутрь, Мэгги уже сидела за столиком у окна и читала меню. Подняв глаза на подругу, она улыбнулась.

– Ну! Роскошно выглядишь. Прямо вся такая преуспевающая и цветущая. Как и положено настоящей бизнес-леди.

– Да ладно тебе, – улыбнулась Бренда, присаживаясь за столик. – Утром надела то, что успела. Да и на укладку толком не было времени.

– А, – махнула рукой Мэгги, – ты у нас всегда отличалась отменным вкусом. Значит, в твоем шкафу по определению не найдется какой-нибудь ерунды. А что касается прически, то… Нет, чепуха. Прекрасно выглядишь! Глаза блестят как-то по-особенному.

– Зато растрепанная и взъерошенная, – пошутила Бренда.

– Это модно. Называется «нарочитая небрежность».

– Допустим.

– Может, ты влюбилась?

– Может, и влюбилась, – со вздохом сказала Бренда.

– Ух, ты! А в кого?

– Видишь ли… Дело в том, что…

Мэгги поторопила ее:

– Не томи, выкладывай.

– Я и сама не знаю, – призналась наконец Бренда.

– Как это? Не знаешь, с кем встречаешься?

– Нет, все не так. С кем я встречаюсь, я знаю…

Подошедший к ним официант деликатно прервал излияния Бренды:

– Уже выбрали, что будете заказывать?

– Греческий салат, жаркое из кролика, пломбир и чай, – перечислила Бренда.

Мэгги выбрала омлет, кофе и блинчики с джемом.

– Ну, – выдохнула она, – продолжай!

– А что тут продолжать? – Бренда пожала плечами. – Я встречаюсь… встречалась… встречаюсь с парнем, он заботлив, внимателен и нежен. С ним интересно общаться, легко и уютно находиться рядом. Но он… наверное, он слишком хороший? Не могу понять. Не могу отказывать ему в общении, но и безудержной страсти в себе не ощущаю.

– А второй? Кто же второй? – жадно спросила Мэгги.

– Крупный бизнесмен, влиятельный человек. Но я для него, похоже, пустое место. Глупенькая девочка, красивая кукла, не более того.

– Значит, он просто дурак. Как можно считать тебя глупенькой, да к тому же еще и куклой? – возмутилась Мэгги, принимаясь за дымящийся омлет. – А, может, он просто пытается самоутвердиться за твой счет? Я читала, что такое бывает.

– Не думаю, – ответила Бренда. – Зачем ему самоутверждаться? Он вполне состоятельный и состоявшийся человек. Ну, разве что он решит со мной поиграть… Но зачем бы ему это было надо? Не похоже, что у него есть поводы для скуки.

Мэгги покачала головой.

– Да как ты не понимаешь? Играют необязательно от скуки. Играть можно из интереса. В том числе – из спортивного. Кучу вещей люди могут делать из интереса, из любопытства. Притом что им совсем необязательно страстно хочется это делать.

– Не знаю… Может быть, ты и права.

Бренда внезапно поймала себя на том, что не назвала Мэгги ни имени Патрика, ни имени Ральфа. Кажется, она не хочет доверять все подробности истории с Лэнгдоном кому бы то ни было, даже хорошей подружке. Потому ли, что эта история так важна для нее? Или потому, что она угнетает ее, заставляет стыдиться и рефлексировать?

– Знаешь, – неожиданно сказала Бренда, – не хочу больше говорить об этом. Как-нибудь образуется. Я в это верю. Давай лучше поговорим о тебе? А то все мой бизнес да мои дела. Что обо мне говорить? Это не слишком-то интересно.

– А обо мне что говорить? – Мэгги неожиданно отложила вилку и поскучнела. – Что толку говорить обо мне? У меня совсем не такая яркая и интересная жизнь, как у тебя. Брен, ты живешь, как в романе. А у меня ничего нового. Снимаю квартиру, выплачиваю кредит за машину. Иногда па подкидывает денег, но этого пока мало. Работаю целый день в приемной телефонисткой, а когда прихожу домой, валюсь без задних ног. Сил нет ни на аэробику в зале, ни на пробежки в парке.

– Но ты вроде не поправилась, – осторожно вставила Бренда, разглядывая худенькую подругу.

Мэгги мотнула головой, и каштановое каре дрогнуло от этого движения.

– Поправишься тут, когда сидишь на одних кашах, диетических хлебцах и кофе.

– Неужели тебе не хватает денег на еду? – поразилась Бренда.

– Ну, не все так плохо, – засмеялась Мэгги. – Скорее мне просто не хватает времени. Утром пытаюсь поспать подольше, в результате на завтрак пью офисный кофе. Днем тоже особо не потрапезничаешь – бесконечные звонки, подшивка документов, поиски каких-то бумажек в архиве. А вечером… Знаешь, Брен, для себя одной почему-то совершенно не хочется готовить.

– Ты до сих пор одна?

– Да, я одна, – кивнула Мэгги. – С того времени, как мы разбежались с Бобом, никто более-менее подходящий не подворачивался мне под руку. – Она вздохнула, на ее глаза вдруг навернулись слезы. – Боже мой, а ты жалуешься мне, что твой бойфренд нежен, заботлив, интересен. А я бы с удовольствием готовила кому-нибудь ужин… Но некому.

– Послушай, – с сомнением начала Бренда, – может, тебе просто сходить куда-нибудь, развеяться? Запишись в бассейн или на курсы французского – вдруг познакомишься там с кем-то? Ты же молодая, симпатичная девочка, зачем тебе переживать?

Мэгги махнула рукой.

– У меня ощущение, словно я лежу в тумбочке и покрываюсь пылью, никому не нужная и всеми позабытая. А еще работа эта невразумительная…

– Ты не пробовала сменить ее?

– Зачем? На что? Не представляю, кем еще я могу работать.

– Но тебе ведь было что-то интересно в колледже, кроме косметики и мальчиков?

– Я уже и не помню, – призналась Мэгги, – это было давно, да и не поможет в поисках работы. Не всем повезло так, как тебе, Брен: и денег одолжили на открытие собственной фирмы, и на ноги встать помогли.

Бренда молча отпила чай, глядя на подругу.

– Нет, что ты, я не пытаюсь сказать тебе гадость. – Мэгги примирительно накрыла руку Бренды своей ладонью. – Наоборот, восхищаюсь. Сумела развить собственный бизнес, вложения в тебя наверняка уже многократно окупились. А я… Не думаю, что готова руководить людьми, с утра до ночи помышлять о благе фирмы, да к тому же и денег-то лишних у меня нет. Брать кредит в банке? Сначала надо разобраться с машиной. Ладно, Брен, ты меня не слушай. Что-нибудь наверняка подвернется. Пригласила тебя поужинать, а сама ною без остановки. Просто как-то накопилось внутри и разом навалилось на плечи.

– Понимаю, – мягко сказала Бренда. – Но, может быть, мы что-то придумаем.

– Может, и придумаем, – согласилась Мэгги. Ее карие глаза потеплели, к ним вернулся живой блеск. – Прости, что вывалила на тебя все это.

– Глупости. Ты симпатичная и смышленая девочка, рано или поздно у тебя все будет хорошо.

– В том-то и дело, что лучше рано, чем поздно, – вздохнула Мэгги. – Пока я борюсь за выживание, проходят лучшие годы моей жизни. А хочется получать удовольствие не в будущем, а уже сейчас. Тебе, Брен, и это удается. Ходишь по клубам, выставкам, встречаешься с мужчинами, даже не можешь выбрать для себя одного из них.

– Давай я возьму тебя с собой на выставку, – фыркнула Бренда, и тут ее осенила занятная идея. Вслух, однако, она не стала ее озвучивать и лишь сказала: – Ладно, уже поздно. Давай допьем чай и будем расходиться. У меня еще остались кое-какие дела.

– Вечный труженик, – улыбнулась Мэгги. – Давай, как скажешь.

15

Мэгги уехала, а Бренда осталась. Она сослалась на то, что ей необходимо сделать телефонный звонок.

Она набрала номер Патрика. Патрик отозвался не сразу…

– Да? – сказал он по ту сторону трубки, переводя дыхание.

Уж не от девушки ли я его оторвала? – подумала Бренда, и ей стало смешно.

– Привет. Прости, что отвлекаю. Ты занят?

– Бренда! Какого черта? То есть… куда ты пропала? Я не занят. Немного упражнялся с гантелями, засиделся перед компьютером. Но ответь мне – куда ты делась? Я два дня названиваю тебе на мобильный, а ты не отвечаешь. Я забеспокоился и позвонил тебе на работу. Некая Гленн заявила, что она не уполномочена соединять с тобой. Кто она вообще такая?

– Мой ассистент.

– У тебя есть ассистент? – удивился Патрик.

– И целая фирма в придачу.

– Стоп, так ты, оказывается, владеешь своей собственной компанией?

– Да, – призналась Бренда, – владею. Ну и что из этого?

– Да ничего, – помолчав, ответил Патрик. – Ты думала, что меня что-то должно смутить? Я догадывался, что дела у тебя идут вполне успешно. Это было видно и по тому, как ты привыкла жить. А уж принадлежит ли тебе какая-то компания, являешься ли ты ее совладельцем или же просто высокооплачиваемым наемным работником – для наших отношений это не играет роли, согласись.

Для наших отношений… – отметила про себя Бренда.

– Но речь не об этом. Куда ты пропала?

– Работала.

– Приятно слышать. Значит, ты от меня не пряталась?

– Да ни от кого я не пряталась! – не выдержала Бренда. – Или, если хочешь, спряталась – спряталась от всего мира. Мне необходимо было уединение. У меня сейчас имеются все шансы для того, чтобы провалить один очень важный для меня проект.

– Могу я узнать, что это за проект?

– Нет. Не можешь.

Патрик вздохнул.

– Ладно… Могу я хотя бы увидеть тебя?

– Ты соскучился?

– Очень, – признался он. – Часто думал о тебе с того момента, как мы расстались после путешествия. Сначала и на меня свалилось много работы. Пришлось даже взять часть работы на дом, что я, честно говоря, ненавижу.

– Да, я помню, – улыбнулась Бренда, – ты рассказывал об этом.

– Но я позвонил тебе, как только освободился. Хотел пригласить в аквапарк, в картинную галерею, на дегустацию вин… куда-нибудь. А ты разве не скучала по мне?

– Не знаю, – выдавила из себя Бренда, – я была слишком занята, чтобы думать о чем-то другом, помимо работы.

– Понимаю, – грустно сказал Патрик. – Что ж… звони мне, когда освободишься. Буду рад слышать твой голос.

– Подожди… Я как раз хотела спросить, не согласишься ли ты со мной поужинать. Вернее, я уже поужинала, но готова выпить еще кофе или съесть десерт. Составишь мне компанию?

– Еда – это хорошо, – согласился Патрик, – а то с моим сумасшедшим ритмом жизни я уже и забыл, когда в последний раз по-человечески обедал.

– Небось, на бегу ел гамбургеры? – поддразнила Бренда.

– Конечно нет. Грыз сухари и жевал луковицу.

Бренда ахнула.

– Издеваешься?!

– Конечно да! Диктуй адрес, куда мне ехать.

Бренда продиктовала.

– Через полчаса буду, – сообщил Патрик, – вот только забегу в душ и переоденусь.

Он отключился. Бренда положила перед собой телефон и засмеялась. Она отметила в Патрике какие-то новые, не свойственные ему нотки – сарказма, иронии и независимости. Это было в нем всегда или же он просто начал демонстрировать характер, показывать зубы? Что ж, он приятно удивил.

Вот только чем ей сейчас заниматься целых полчаса? Пить кофе? Тогда она уже не сможет на него смотреть, когда приедет Патрик, и ему придется поглощать пищу без компании.

Бренда пожалела, что у нее нет с собой увлекательной книжки – романа или фантастической повести. На худой конец сгодился бы любой глянцевый журнал. Бренда с сожалением подумала о том, что редко балует себя спокойным, вдумчивым чтением книжных новинок или хотя бы развлекательных журналов.

Она вытащила из сумки блокнот, ручку и попыталась продолжить занятие, которое прервала в офисе. Принялась записывать обрывки мыслей, наброски фраз, слоганы и идеи для возможной рекламной кампании продукции Лэнгдона. Сейчас мысль шла лучше. Видимо, после сытного ужина и отвлекающей беседы Бренда, отдохнув, почувствовала себя лучше. К ней вновь вернулась способность мыслить творчески.

Но, перечитав написанное, она поняла, что все это не то. Вряд ли Лэнгдона зацепит хотя бы что-то из намеченного. Бренде требовалась идея, которая вдохновила бы не только ее саму, но и Ральфа Лэнгдона, и сотни покупательниц – потребительниц помады, румян, лосьонов, тоников и кремов. Нужно было что-то стильное, изящное, тонкое и вместе с тем привлекательное в своей простоте.

Пока Бренда ломала голову, прошло время. В дверях ресторанчика появился Патрик. Бегло оглядев зал, он заметил Бренду и направился прямиком к ней.

– Привет!

– Привет. Что это?…

– Ты раньше никогда не видела этого, да? – засмеялся Патрик.

– Брось издеваться надо мной. Зачем это опять?

– Тебя не понять, Брен. Говорила, что любишь цветы.

– Да, люблю, но… Куда я с ними сейчас?

Розы на длинных стеблях с огромными бутонами в розовых разводах пахли нежно, призывно, на темных листьях виднелось несколько капелек воды. Но Бренда смотрела на Патрика и сердилась.

– Пока я доберусь до дома, они уже пять раз успеют завянуть и засохнуть.

– Ну и что? – Патрик пожал плечами.

– Жалко цветы, вот что!

Бренда все же прижалась к розам лицом. Шелк лепестков скользнул по ее коже, оставив после себя тонкий, чуть горьковатый аромат.

– Это уже неважно, – спокойно ответил Патрик, – важнее было порадовать тебя и сделать тебе приятно.

– Считай, что сделал. Заказывать будешь?

– Нет, просто выпью кофе вместе с тобой. Что-то нет аппетита.

– Зря, – заметила Бренда, пристраивая розы на столе рядом с собой. Впрочем, официант, заметив цветы, тут же подошел к ним с вазой, наполненной водой, и Бренда смогла поставить туда букет.

– Почему?

– Тут пекут совершенно потрясающий слоеный пирог с курицей или с грибами, на выбор. Попробуй хотя бы его.

– Настаиваешь?

– Рекомендую.

– Не могу отказать прекрасной даме, – усмехнулся Патрик. – Пожалуйста, порцию пирога с грибной начинкой, – обратился он к официанту.

– И кофе?

– И кофе. Черный, без сахара, без сливок… Что-то я устал. – Он потер глаза ладонями и посмотрел на Бренду.

– Может, самое время отдохнуть? – поинтересовалась она.

– Может, и так… А что ты скажешь насчет небольшого отпуска?

– Чьего? Моего или твоего?

– Нашего, Бренда. Может, возьмем неделю отпуска и снова слетаем в Калифорнию? Я чувствую, мне необходима перезарядка. Потом с новыми силами возьмусь за работу. Кажется, повышение не за горами. Но я не хочу добраться до финиша выжатым как лимон, ни на что не годным и мечтающим только о том, чтобы меня все оставили в покое. Как думаешь, сможешь вырваться на несколько дней? Мы могли бы возобновить занятия серфингом.

В задумчивости Бренда смотрела на него. Как некстати. Его намерения противоречили ее намерениям. Она ведь собиралась поговорить с Патриком совсем об ином.

– Ешь, – сказала она, чтобы потянуть время. Ему как раз принесли пирог.

Патрик взялся за нож и вилку.

Бренда сделала глоток кофе. Ее не оставляло ощущение, что она делает что-то не то. Ну, или собирается сделать. Но что-то подталкивало ее к воплощению обдумываемой идеи. Остановиться или задуматься у нее не было времени. К тому же она так устала…

– Послушай, – начала Бренда, задумчиво глядя на Патрика, когда от его пирога осталось уже меньше четверти, – я хотела бы поговорить о наших с тобой отношениях.

– Я предпочел бы не говорить, – улыбнулся он, – а действовать.

– Не знаю… Даже не знаю, стоит ли нам продолжать.

Патрик отложил нож, вилку и вопросительно уставился на Бренду. У нее дрогнуло сердце и что-то внутри замерло в неприятном ожидании. Но она решила, что все-таки нужно высказать задуманное.

– О чем ты говоришь?

– Не знаю, есть ли у наших отношений будущее. Не уверена, что мы так уж хорошо подходим друг другу…

– Но почему? Тебе было плохо со мной?

– Очень хорошо, – не задумываясь, ответила Бренда. И сама удивилась своему ответу. Впрочем, чему было удивляться?

– Я думаю, что мы еще многое можем дать друг другу, – сказал Патрик.

Бренда печально покачала головой.

– Может быть, самое время остановиться?

– Зачем?

– Может, самое время осмотреться по сторонам и обратить внимание на тех, кому мы нужнее?

– Бренда, ради всего святого, о чем ты толкуешь?! Скажи прямо, не изводи меня намеками. Я выжат как лимон, и сил разгадывать загадки у меня сейчас явно не хватает.

– Скажем, – издалека и вкрадчиво начала Бренда, – у меня есть одинокая подруга, которая гораздо больше меня нуждается в заботе, внимании и ласке. Я что? Я всегда в проектах, у меня свой бизнес, ему нужно уделять много сил, а главное, времени. Попробуй тут построить нормальные отношения.

– Я не понял, ты что, решила заняться сводничеством? – Патрик резко вскинул голову. Брови его сошлись к переносице.

– Почему сводничеством? – удивилась Бренда.

– Да потому что! Ты мне нравишься, в какой-то момент мне даже показалось, что я влюбился. Я приглашаю тебя с собой в Лос-Анджелес, мне приятно общаться с тобой, мне хорошо проводить с тобой время. Я рассчитываю на большее, строю какие-то планы – а ты вдруг собираешься подсунуть меня своей одинокой, несчастной подруге?

– Не такая уж она и несчастная! – пылко возразила Бренда. – Она милая, симпатичная девушка, которая наверняка сможет составить достойную пару интересному мужчине.

Патрик криво усмехнулся.

– Значит, считаешь меня интересным мужчиной?

– Ну… считаю.

– Спасибо и на этом. Что ж тогда не хочешь оставить себе?

Бренда не нашлась с ответом.

– Скажи, тут замешан другой мужчина?

– Нет! – ответила Бренда быстрее, чем следовало бы.

Патрик подозрительно посмотрел на нее.

– Что ж, поверю тебе на слово. Но, Брен, в таком случае я не понимаю твоего поведения. Что это тебе вдруг в голову взбрело?

– Ну… я подумала, что нам надо остановиться… пока все не зашло слишком далеко.

– Интересно, куда же это? Что ты подразумеваешь, говоря про «слишком далеко»?

– Ну, я… я не знаю… – Бренда растерялась окончательно.

Патрик секунду подумал.

– Сдается мне, что кое-кто попросту перепугался.

– Кто? Я? – усмехнулась Бренда. – Чего же мне бояться?

– Думаю, что ты просто испугалась близости, привязанности.

– Вот как?

– Да. Ты испугалась настоящих отношений, Бренда. И зачем-то решила подсунуть меня своей подружке, думая, что тем самым окажешь огромную услугу и ей, и мне.

– Так ты даже не попробуешь с ней встретиться? – глупо спросила Бренда.

Патрик откинул голову назад и расхохотался.

– Знаешь, ты потрясающая девушка. На самом деле потрясающая. Если бы я не был так зол на тебя, то, может, и получил бы удовольствие от представления. Ты пытаешься бороться, пробуешь переиграть соперника даже тогда, когда игра безнадежно проиграна.

– Это значит, что…

– Значит, что я не собираюсь встречаться ни с одной из твоих замечательных подруг, Бренда.

Он больше не называл ее «Брен»…

Он продолжал:

– Я не комнатная собачка, которую можно подсунуть кому угодно. Пытаясь смягчить отставку, ты решила, что лучше будет, если ты куда-нибудь меня пристроишь? Спасибо, Бренда. Я не нуждаюсь в подачках.

– Но…

– Я не нуждаюсь в подачках даже от тебя, – раздельно, чеканя каждое слово, проговорил Патрик.

Он поднялся, порылся в кармане джинсов, не глядя бросил на стол несколько смятых купюр.

– Подожди, – умоляюще проговорила Бренда. – Я не хотела тебя обидеть…

– Вероятно, не хотела. Но у тебя это получилось. Знаешь, Брен… Бренда… Знаешь, наличие собственной машины и фирмы, а также обилия дизайнерской одежды и украшений еще не подразумевает взрослости. Зрелости, если хочешь. Быть взрослым человеком – значит не бояться настоящих отношений. А ты их боишься, Бренда. Так и будешь прыгать от одного кавалера к другому, с одного свидания на другое? Пряча голову в песок при малейших признаках появления привязанности, ответственности… любви.

– Ты же меня не любишь, – сдавленно проговорила она. – Не можешь любить… Прошло еще слишком мало времени.

Патрик грустно посмотрел на нее, усмехнулся и покачал головой.

– Маленький шанс что-то спасти у тебя еще будет, Бренда, – сказал он. – Если что, ты знаешь, где меня найти. Если вдруг ты захочешь… поговорить. Или если будет нужна компания, чтобы поесть суши. Хотя второго я гарантировать не могу… уже не смогу. Извини.

Патрик развернулся и двинулся к выходу. Он не оборачивался, но Бренда увидела, что он еще раз пожал плечами и покачал головой, видимо усмехнувшись себе под нос.

Бренда сидела, глядела на недоеденный Патриком пирог, на холодный кофе в своей чашке и думала. Думала о том, что же на этот раз она сделала не так?

16

Да, что же она сделала не так? В какой момент наступил тот незамеченный ею перелом, после которого все словно покатилось под откос?

Патрика она разочаровала. Ральфа она разочаровала. Теперь они оба презирают ее?

Если она провалит, не выполнит договоренность с Ральфом, то ее начнут презирать и собственные сотрудники. За вранье. За ложь. Ложь, в которой не было необходимости.

Интересно, а что сказала бы Мэгги, узнай она о попытке Бренды навязать ее Патрику? Наверное, тоже была бы не в восторге.

Как же исправить все это? Должен ведь быть какой-то выход.

Бренда думала и думала, но додуматься смогла лишь до одного. Самое главное сейчас – это разобраться с Ральфом Лэнгдоном. Нет, не добиться его внимания, его благосклонности, его общества. Не пытаться заполучить его в качестве спутника жизни. Бренда уже не верила, что для нее это возможно.

Он не пожелал играть по ее правилам ни в бизнесе, ни в отношениях. Очевидно, что между ними нет ничего общего. И никогда не было. Они чужие друг другу люди.

Все, что есть хорошего в Ральфе, – это его синие глаза, его сверх меры мужественная и привлекательная внешность. Ну и еще его миллионы, ехидно думала Бренда. Но это становится главным аргументом лишь для некоторых из тех, кто не способен самостоятельно заработать на тачку с плавными, обтекаемыми линиями и на блестящие камешки от какой-нибудь знаменитой фирмы.

Чем руководствовалась она в своих отношениях с Ральфом? Она не знала. Все так тесно смешалось, сплелось в единый клубок. Да, сначала она очень хотела заполучить контракт. Готовилась, планировала, размышляла. И мечтала. Да, мечтала об этом. Это был бы для нее ценный приз, значимый трофей. Это была бы новая высота в бизнесе для Бренды Маршалл… Ну и конечно же для ее компании. Отец мог бы по-настоящему гордиться ею. А потом она увидела Ральфа Лэнгдона своими глазами. Ее захватила страсть, она потеряла голову. Уже не знала, чего хочет больше – заполучить его или же заполучить контракт.

Ральф не стал играть по ее правилам. Более того, она вообще не понимала, по каким правилам он играет. Он не попал в ряды тех мужчин, которые слетались на ее огонь, как мотыльки на пламя свечи. Он не спешил занять место ее постоянного спутника. А ведь мало кому Бренда могла, хотела и была готова оказать такую честь.

Она уже и сама не понимала своих чувств к Ральфу. Был ли это охотничий азарт, желание добиться своего во что бы то ни стало? Наверное, ее интерес подогревало то, что Ральф раз за разом ускользал от нее, не просто выкручивался, а еще и ставил ее на место.

Бренда призналась себе, что действительно была одержима Лэнгдоном и выгодным контрактом. Но чего в этой одержимости было больше? Она не могла отделить одно от другого. Не могла разобраться самостоятельно. Все зерна были смешаны в одну кучу.

Но Бренда совершенно точно знала, что ей нужно делать. Ей все-таки нужно попытаться получить контракт. Ради бизнеса. Ради ее дела. Ради отца, который столько вложил в это дело. Ради Брента, который рекомендовал ее как блестящего специалиста. Ради сотрудников, которые полагаются на нее, надеются на нее. Ради себя. Ради всех остальных, конечно, но главным образом – ради себя.

Сотрудникам Бренда объявила, что уходит в отпуск. На неделю или две – как получится.

Это и в самом деле был отпуск. Только творческий. Отпуск «по уходу за идеей». Бренда смеялась сама над собой, но так оно и было.

В первый день своего отпуска Бренда позволила себе ни о чем не думать. Вообще ни о чем. Она не подходила к телефону, а после и вовсе выключила звук у аппарата. Она проспала столько, сколько захотела. Она приготовила на завтрак свои любимые блюда. Обедать отправилась в один ресторан, ужинать – в другой. В перерыве между приемами пищи посмотрела динамичный, полный драматизма боевик в одном из комфортнейших городских кинотеатров.

На следующий день Бренда исследовала отделы косметики в крупнейших универмагах города. Набрала кучу буклетов, а кроме того купила с десяток различных женских изданий. Дома испекла печенье и над чашкой чая методично изучала буклеты, а потом рекламу в женских журналах.

Все это было не то. Не то, не то, не то…

Бренда отправилась на фестиваль самых популярных рекламных роликов, занявших те или иные призовые места. Вышла оттуда с одуревшей головой, с уставшими глазами и по-прежнему без единой мысли в голове.

Сидя в тихой кофейне (был разгар рабочего дня, и служащие, следовательно, отсиживались в офисах), Бренда крутила в руках ложечку, которой только что размешала сахар. Она знала, что выход наверняка есть, но не знала, какой и где его следует искать. Она перебрала все способы, которые были ей известны. Кофе, разумеется, мог спасти ее от временной усталости, но Бренде казалось, что уже ничто не спасет ее от отупения. Ей казалось, что она уже никогда больше не придумает что-то путное.

Рядом с ее столиком появился официант.

– Еще кофе?

Бренда молча помотала головой. Ей даже уже не хотелось ни с кем разговаривать.

Да и не с кем, в общем-то, было. Телефонных разговоров с отцом Бренда пока избегала. Сам он не звонил ей, на какое-то время, видимо, удовлетворившись последним совместным завтраком. Не звонили и многочисленные подружки. С работы звонков не было – не зря Бренда столько времени давала подробнейшие инструкции Гленн, по каким поводам ее все же можно беспокоить.

Разумеется, не звонил и Патрик.

От Лэнгдона тоже не было ни единого звонка. Бренда не знала, огорчаться этому обстоятельству или радоваться.

И тут ее осенило. Брент! Ну конечно же Брент! Не хотелось Бренде прибегать к этому способу выяснить желаемое, но, похоже, ничего другого ей не оставалось. В конце концов, Брент впутал ее в эту историю. Пусть поможет хоть чем-нибудь.

Не попадая по кнопкам от волнения, Бренда набрала номер брата на мобильном и в нетерпении поднесла трубку к уху.

– Да? – Брент, к счастью, оказался на связи.

– Привет, братишка, – как можно спокойнее сказала Бренда. – Давно не слышала тебя.

– Давненько. И не виделись тоже.

– Как ты считаешь, может, настало самое время это исправить?

– Не исключено, – согласился Брент. – Выкладывай, что тебе нужно.

– Мне? – вполне натурально удивилась Бренда. – С чего ты взял, что мне что-то нужно?

– Глаза горят, к тому же хвост трубой.

– Ты не можешь меня видеть! У меня нет видеосвязи!

Брент вздохнул.

– Зато хорошо слышу. У тебя голос дрожит от нетерпения. А значит, тебе что-то срочно понадобилось от старины Брента. Но я рад и такому вниманию с твоей стороны…

– Хорош прибедняться, – оборвала его сестра, – и давай ближе к делу.

– Давай. Как ты смотришь на то, чтобы встретиться в боулинге?

– Почему именно в боулинге?

– Настроение такое. Да и тебе будет полезно сбросить излишки энергии. А то ведь так и не будешь давать покой честным людям…

За что Бренда особенно любила Брента, так это за то, что он всегда был легок на подъем. Особенно когда дело касалось ее персоны. Желанной и горячо любимой.

– Пусть будет боулинг, – не стала спорить Бренда. – Я как раз в центре. Пью кофе.

– И я в центре. Пью кофе. А до этого выбирал подарок для невесты.

– Выбрал? Молодец. Покажешь. Значит, минут через двадцать-тридцать в том клубе, где последний раз играли в боулинг?

– Ага, я позвоню и забронирую дорожку.

К тому времени, как Бренда добралась до боулинг-клуба, нашла, где припарковаться, и сменила каблуки на специальную обувь для игры, Брент допивал второй кофе, сидя за столиком у отведенной им дорожки.

– На что играем? – вместо приветствия спросил он.

– На информацию, – ответила Бренда.

– Что за шпионские страсти? – Темно-серые, как небо в грозу, глаза, почти такие же, как у Бренды, лукаво поблескивали.

– Или мексиканский сериал, ты хочешь сказать?

– Выкладывай, что стряслось.

– Пока ничего, – со зловещим видом проговорила Бренда, – но может случиться…

– Какого рода информация тебе нужна?

– Расскажи мне все, что знаешь, о Ральфе Лэнгдоне.

– Это стоит дороже, чем проигрыш в боулинге, – запротестовал Брент. Но, увидев серьезное лицо сестренки, насторожился: – У тебя неприятности?

– Кажется, да. – Бренда со вздохом опустилась на стул рядом с ним, позабыв об игре.

– Какие же?

– Я никак не могу раскусить, что Лэнгдон за человек. Пока я этого не пойму, я не смогу должным образом подготовить концепцию для его новой рекламной кампании. Если мне не удастся заполучить этот заказ, я потеряю очень многое. Ты свел нас с Лэнгдоном, вот я и подумала, что, раз он твой приятель, ты мог бы рассказать о нем что-то из того, о чем не знают газеты, журналы и ресурсы Интернета.

Брент загадочным и долгим взглядом посмотрел на Бренду, потом кивком головы подозвал официанта.

– Карамельный латте и виски с содовой.

– Зачем? – удивилась Бренда.

– Кажется, разговор будет долгим и непростым – не мешало бы подкрепиться.

– А как же игра? Я уже настроилась было как следует размяться. Обыграть тебя в обмен на информацию о Ральфе, которая поможет мне угадать его вкусы и предпочтения.

– Его предпочтение – это ты, Бренда.

– Что ты такое говоришь?

– Пей. И слушай внимательно… Я не должен был тебе этого рассказывать. Откровенно говоря, я не собирался этого делать. Но раз ситуация приняла столь щекотливый оборот…

И Брент рассказал Бренде, что на самом деле Ральф впервые увидел ее не в офисе «Brenda's Brands». Он заметил ее в баре. В том самом баре, где Бренда коротала вечер накануне знаменательного делового совещания. В том баре, где с Брендой познакомился Патрик. Ральф упустил момент, удобный для того, чтобы подойти к Бренде, а может, это и не входило в его планы. Кто знает, как он предполагал завязать знакомство с девушкой. Но она поразила его воображение.

На следующий день, явившись на переговоры, Лэнгдон увидел, что очаровательной владелицей рекламного бюро является не кто иная, как вчерашняя незнакомка из бара.

Насколько он успел понять, наблюдая за Брендой в течение вечера, персона она не из простых. За словом в карман не полезет, случайного мужчину очарует быстрее, чем тот предложит заказать ей выпить. Лэнгдон разбирался в людях, что-то считывал сразу, что-то схватывал в процессе общения. Он просчитал: если выберет к Бренде такой же подход, как вчерашний кавалер из бара, то она довольно быстро потеряет к нему интерес. Если таковой у нее к нему вообще появится. Лэнгдон решил, что завоевывать Бренду нужно совсем иначе.

– Унижая меня и оскорбляя? – не выдержала Бренда.

– Тихо, не шуми. Он потерял голову. Ну или по крайней мере ему так казалось. Ты ведь тоже, лапочка, потеряла ее?

– По крайней мере мне так казалось, – неохотно ответила Бренда.

– Кажется, вы оба наломали дров. По словам Ральфа, сначала ты вела себя более-менее адекватно. Пыталась постоять за себя на совещании, говорила, что сумеешь создать для него незабываемую рекламу. А потом явилась к нему на деловой ужин и, как следует набравшись, пыталась соблазнить его.

– Так ты и это знаешь?

Брент кивнул. По его словам, выходило, что Ральфу стоило больших трудов удержаться от соблазнительного предложения Бренды. Но он хотел как можно прочнее посадить ее на крючок.

– Ну и дурак, – опять не выдержала Бренда. – Меня можно было брать голыми руками с того самого момента, как я впервые увидела его.

– Он-то об этом не знал.

– И не нужно было бы выдумывать всякие крючки.

– Может, это показалось слишком простым для него? А то, что просто, не так ценится.

– Кем?

– Вообще.

– Кажется, он выбрал неправильную тактику.

Лэнгдон изначально, по мнению Бренды, выбрал неверный путь. Даже поняв, что зашел чересчур далеко, он не мог отступиться от первоначального плана. Это заставило бы его признаться в том, что он неправ, а Лэнгдон не умел признаваться в таких вещах даже самому себе. Ну и еще кое-что спутало его карты. Вернее, кое-кто. Патрик.

– Короче говоря, Бренда, может, он и не собирается так уж сильно мучить тебя?

– Как кого? Как специалиста или как женщину?

Брент вздохнул.

– Я не знаю. Ребята, вы бы разобрались сами? У меня свадьба через месяц. Невеста капризничает. А вы выкидываете такие фортели. Знаешь, мне кажется, что…

– А ты-то обо всем этом откуда узнал? – бесцеремонно перебила его Бренда.

– После того как Ральф «дал тебе последний шанс», он был несколько подавлен. И тем, что пришлось воздержаться от постельных радостей, и тем, что ты оказалась намного настойчивее и активней, чем он предполагал. Вместо того чтобы отправиться к тебе и объясниться, он отправился ко мне и надрался текилой.

– Вот как, – насмешливо произнесла Бренда, – хорош миллионер, читающий в людских сердцах, как в открытой книге!

– Вы не помиритесь?

– Мы не ссорились. – Бренда слегка пожала плечами. – Он просто унизил меня. Подорвал мою веру в собственные силы и способности. Не так, по-моему, следует начинать роман века.

– Понятно. А теперь ему уже не удастся приручить тебя, да?

– Ты проводишь аналогии с кошками? Я бы на твоем месте вспомнила о лошадях, этих благородных животных. Некоторые лошади не терпят грубого, даже просто бесцеремонного обращения. Потом с ними уже ни за что не поладишь.

– Ты жестокая, – вздохнул Брент, допивая остатки виски с содовой.

– Отнюдь. Ты просто не можешь себе представить, что я пережила за это время.

– Понимаю тебя.

– Надеюсь, что так. Знаешь, Брент, огромное тебе спасибо за то, что ты рассказал мне об этом.

– Знал бы, что это так важно для тебя, рассказал бы куда раньше. Прости.

– Чепуха, ты же не мог знать. Наверняка Ральф на правах старинного приятеля просил тебя хранить молчание?

– Да. Обещал, что не будет тебя обижать, что все обязательно закончится так, как он предполагает. Просто нужно доиграть эту игру по его правилам – правилам настоящего мужчины, который знает, как подчинить себе успешную и красивую женщину.

– Пусть это окажется для Лэнгдона уроком на будущее. Пусть он учтет свои ошибки и не повторяет их… когда встретится со своей настоящей любовью.

– И что же ты намерена делать?…

17

Бренда с силой постучала кулаком в дощатую дверь. За дверью была тишина. Никто не откликался. Бренда постучала еще раз, сильнее.

Патрик говорил, что она знает, где его искать. Но она не нашла его в Нью-Йорке. Звонить было бесполезно – аппарат Патрика был вне зоны действия сети или попросту выключен. Неужели она напрасно прилетела в Лос-Анджелес? Она так надеялась застать его здесь. Патрик ведь говорил о длительном отпуске, о необходимости прийти в себя. А что, если он там, где она не сможет найти его при всем желании? Она же не знает названия компании, руководители которой готовы сделать Патрика арт-директором. Как она будет искать его? И, может, для него уже неактуально, чтобы она, Бренда, искала и нашла его? Он сказал, что она знает, где его найти, но, может быть, это для него уже неважно?

– Долго стоишь?

Бренда испуганно обернулась.

С волос и тела Патрика стекала вода. Он был в плавках, под мышкой держал доску для серфинга. Бренда только сейчас ощутила, какая жара царила над побережьем. Но ей хотелось не под прохладный душ. Ей даже не хотелось с разбегу врезаться в упругую океанскую волну, которая подарила бы свежесть и счастье. Бренда мечтала о простом глотке холодной воды.

– Нет, – призналась она, – не очень. Я недавно отпустила такси.

Патрик опустил доску на песок.

– Понятно. Зачем ты здесь?

– Мы будем разговаривать снаружи или, может быть, ты пригласишь меня войти?

– Я даже могу пригласить тебя на суши, – признался Патрик.

Бренда с непонимающим видом смотрела на него.

– Но разве ты не говорил…

– Я помню, что я говорил. Беда в том, что я скучал по тебе. Так сильно, что готов простить тебя.

Бренда бросилась ему на шею и крепко обняла. Осторожно улыбаясь, Патрик обнял ее в ответ. Одежда Бренды тут же намокла, но она не обращала на это внимания.

– С чем ты прилетела, Бренда? – спросил он, не отстраняясь.

– Просить прощения, – призналась она. И сказать, что я… я тоже скучала.

– Вот как?

– Я кое-что поняла.

– Что была неправа?

– Это я поняла сразу же, – махнула рукой Бренда. – Просто не могла понять, что именно мне нужно.

– А теперь, значит, ты знаешь.

– Да, теперь я знаю. Мне очень не хватало тебя. Я поняла, что мне нужны и твоя забота, и твое внимание, и твои шутки. Наши беседы… Я поняла, что иногда бережное и уважительное отношение куда ценнее пресловутой страсти.

– Погоди, – нахмурился Патрик, – тебе казалось, что нашим отношениям не хватает страсти? А как же ночь, проведенная в этом доме? Впрочем, если тебе этого было мало, то я готов показать тебе, что значит настоящая страсть.

– Нет, нет! – запротестовала Бренда. – Все было замечательно! Просто… просто я намного позже смогла оценить это. Моя голова была занята совсем другим. Я обращала внимание не на то, что действительно важно. Я придавала значение совсем незначительным вещам…

– Чем же таким была занята твоя голова?

– Я обязательно расскажу тебе… Позже, хорошо? А сейчас, может быть, ты все-таки пригласишь меня войти?

– Конечно, – опомнился Патрик, открывая дверь и распахивая ее перед Брендой.

– Умираю, хочу пить, – пожаловалась она, сбросив сумку на пол в прихожей.

– Опять ты обращаешь внимание на несущественные мелочи?

– О чем ты?

– Я умираю от желания заняться с тобой любовью, а ты говоришь о какой-то жажде… Шучу. – Патрик протянул Бренде стакан с охлажденным лимонадом, и она залпом выпила его до дна.

– Огромное спасибо, – поблагодарила она, переведя дух. – И еще я хочу сказать, что ты был прав.

– В чем?

– Я действительно испугалась. Оказавшись рядом с тобой, я ощутила что-то непривычное для себя, незнакомое, понимаешь? Я была счастлива и одновременно сопротивлялась этому. К тому же я была сбита с толку… Но все это уже позади.

– Так, может быть, ты наконец скажешь, что чувствуешь по отношению ко мне?

– Могу сказать, что твои чувства взаимны, – засмеялась Бренда.

Патрик прищурился.

– А каковы же мои чувства? Может быть, ты знаешь и это?

– В последний раз ты говорил что-то… не помню… кажется, там было что-то о любви. – Бренда с наигранным смущением опустила ресницы.

Патрик засмеялся.

– Так оно и было. И в следующий раз, пожалуйста, не пытайся от меня отделаться. Все равно не получится.

– Да, думаю, что не получится, – со вздохом сказала Бренда. – Я больше не буду пытаться отделаться от тебя. Потому что я хочу быть с тобой. Потому что, на мой взгляд, бывает только одна история подлинной любви в жизни каждого человека…

– А какая история занимала все твое внимание в последнее время?

– Был один проект, – начала Бренда…

Эпилог

Ральф был безутешен. Но Бренда была неумолима.

– Тебе нужно было думать раньше, – жестко сказала она, – прежде чем ты начал унижать и оскорблять меня. Это твоя политика в отношении всех деловых партнеров или только мне так повезло?

– Бренда, – начал было Ральф, – я ведь все уже объяснил тебе…

Она кивнула.

– Знаю, знаю. Про правила настоящего мужчины и всякое такое. Что понравившуюся женщину нужно не просто покорить – нужно подчинить себе, заставить плясать под свою дудку, заставить потерять покой, разбить ей сердце, а потом милостиво снизойти до нее. Но, мистер Лэнгдон, мне объяснили, что далеко не это является правилом настоящего мужчины. И теперь я счастлива. Наконец-то я счастлива по-настоящему. Рядом со мной человек, с которым мне легко, тепло и радостно. И все благодаря единственному правилу… Это не то правило, которое ты хотел заставить меня выучить.

Ральф секунду смотрел на нее.

– А что же?

– Правило настоящего мужчины очень простое: нужно всегда слушать свое сердце, – подняв указательный палец вверх, торжественно изрекла Бренда. И тут же прыснула, увидев выражение лица Лэнгдона.

– Бренда…

– Все просто, Ральф. Теперь все стало очень простым. Между нами не может быть никаких иных отношений, кроме деловых. И я принесла тебе идею проекта. Ты можешь принять ее, а можешь отказаться. Это в твоей власти. Но – только это. Не мог бы ты поторопиться с решением? Меня ждут. Я не хочу опаздывать.

Ральф кивнул с непроницаемым видом.

– Хорошо. Твоя взяла. Мы будем сотрудничать. А если не секрет, куда ты так торопишься?

– Покупать свадебное платье.

Бренда давно уже вышла из кабинета Ральфа Лэнгдона, а он все сидел и смотрел на образец рекламного плаката, лежащий перед ним на переговорном столе.

На фоне синего неба, беспечного, беззаботного, почти безоблачного (редкие облака лишь оттеняли его красоту), был изображен изящный профиль безмятежной девушки. Ее лицо было запрокинуто вверх, обращено к небу.

В небе парил конус флакона с духами – это был самый популярный аромат производства Ральфа Лэнгдона. Но в видении Бренды дизайн флакона был изменен – теперь он стал белоснежным, вытянутым, словно устремленным вверх, все выше и выше. Девушка очарованным взглядом наблюдала за парящим конусом.

Эту гипнотическую картинку сопровождала размашистая, тонкая, четкая, стремительная подпись: «Есть только одна история любви».

Content

Диана Рейдо
По правилам настоящего мужчины

Аннотация

Диана Рейдо По правилам настоящего мужчины 1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

Эпилог