Юлия Кузнецова

Рецепт любви

Спасибо маме за то, что покупала мне книги для девчонок, когда я была девчонкой!

Спасибо поэту Михаилу Лукашевичу за умные и смешные стихи, а также за точные и верные советы по сюжету.

Глава 1

Неудавшееся чаепитие

Ира взглянула на часы: подруги опаздывали. Наконец из-за двери послышался низкий недовольный голос Ляли:

– Вот только попробуй!

– А я и попробую! – Сашенькин голос звучал не так смело, но она явно постаралась вложить в него всю уверенность, на какую была способна.

– Всю серединку хочешь слопать? Как в тот раз?

– Не ври! В тот раз я тебе половину оставила!

– Не было там половины! Только треть! Так что сейчас я съем две трети!

– Еще чего! Половина – точно моя!

– Да?! А не треснешь?!

Ира бросилась к двери и распахнула ее. Здоровая Ляля сердито смотрела на худенькую Сашеньку. Левая рука Ляли была на кнопке звонка, правая – сжата в кулак у самого носа Сашеньки.

– Она опять, – пожаловалась Сашенька, заходя в квартиру и расстегивая тонкую сноубордистскую куртку.

– Я за справедливость, – возразила Ляля.

Она тоже вошла и первым делом посмотрела на себя в зеркало – не сбился ли светлый палантин на плечах ее теплого бежевого пальто?

– Вы из-за брауни спорите? – улыбнулась Ирочка, протягивая Ляле вешалку для пальто и забирая у Саши куртку. – Ой, Сашка, и не холодно тебе в такой тоненькой?

– Там же специальный материал, – объяснила Саша, не глядя в зеркало, приглаживая короткие, торчащие во все стороны волосы, – до минус тридцати выдерживает. К тому же и не холодно совсем, весна же! А ругались – да… Из-за брауни твоего. Некоторые вот обвиняют меня, что я в тот раз больше съела.

– Зря ругались, – улыбнулась Ира, – у нас на сегодня не только брауни, но и розовое печенье. Чадейка[1] вчера запостила новый рецепт.

– Ага, она – звезда, – кивнула Ляля, расчесывая перед зеркалом густые черные волосы и собирая их в хвост, – у нее премия какая-то даже есть, типа лучший блог Рунета. Ирка, тебе тоже надо блог завести!

– Ну, конечно. Спасибо, Ляля, я тебя, само собой разумеется, люблю, но будем честны: нос у меня не дорос.

– А почему печенье розовое? – спросила Сашенька, разуваясь и пряча под стул кроссовки.

– С черносмородиновым ликером, – пояснила Ира.

– С ликером? – протянула Ляля, откладывая щетку и расстегивая молнию на лаковых сапожках.

– Он весь выпарился, Лялька! Любой алкоголь в выпечке испаряется!

– Ну вот, – надула губы Ляля, – хотя ладно, все равно ты – самый классный кулинар из всех, кого я знаю. Пойду руки мыть.

– Саш, и ты иди, – с тревогой сказала Ира, – ты замерзшая какая-то. Все-таки март – это еще не весна.

– Ага, моя мама говорит – пришел марток, надевай сто порток! – крикнула Ляля из ванной комнаты.

Ира хихикнула, а Сашенька потянулась к ее уху и прошептала:

– А дай мне кусок брауни, пока она руки моет… а?

– Если вы там втихаря хомячите без меня, убью обеих! – крикнула Ляля, и Ира с виноватой улыбкой пожала плечами.

– Для рук какое полотенце? Красное?

– Оранжевое, с гномиком, Ляля. Справа на крючке!

– А кстати, хороший способ заполучить весь пирог и все печенье, – задумчиво сказала Ляля, появляясь на пороге ванной комнаты, – убрать всех конкурентов!

– Я не согласна! – засмеялась Ира. – И все отдать не могу, потому что…

Она осеклась.

– Почему? – насторожилась Сашенька, так и не дойдя до ванной комнаты.

– Тормозим? – усмехнулась Ляля. – Сразу видно, что у человека в голове одни сноуборды. Потому что к чаю, видимо, мы ждем Прекрасного Принца.

– Да ну, перестань, – смутилась Ира, убегая в кухню, – какой принц…

– Как – какой?! – изумилась Ляля, следуя за ней. – Сашка, не стой столбом, ты не на склоне в своем Крылатском. Иди, мой зайчик, мой копытца! И поторопись, а то печенье с ликером имеет привычку исчезать быстро. А принц, Ирочка, у тебя что надо. Между прочим, могла бы и поделиться с лучшими подругами, кто у твоего принца мама.

– А кто она? – удивилась Ира. – Я знаю, что она на заводе работает. Директором каким-то.

– Ну ты, мать, отстала от жизни! Не просто на каком-то заводе. А на заводе, где лампочки светодиодные делают!

– Можно подумать, они там золото добывают, – отшутилась Ира.

– О боже! Скажи спасибо, что ты пекарь, иначе я бы убила тебя за такие лоховские рассуждения. Све-то-ди-од-ны-е! Это же нанотехнологии! Это же будущее! А она там – член совета директоров. И если бы ты гуглила не только свои печеньки, а еще и своих парней, то знала бы, в каком классе училась мамаша Влада. Точнее, с кем она в классе училась.

– И с кем? – спросила Сашенька, появляясь в дверях.

– А вот не скажу! Учитесь гуглить, пупсики!

– Да мне без разницы, Ляля, – отмахнулась Ира, – я же не с ней встречаюсь, а с ним.

– Не «встречаюсь», а «потеряла голову»! – наставительно сказала Ляля.

– Ну, не потеряла…

– Почему?! Он же «лучший парень класса». Ты забыла, что мы ему этот диплом вручили на последней дискотеке? Он же у нас краса-авчик! И отли-и-ичник. Да еще и мистер Галантность. Как он вчера перед историчкой дверь распахнул, видали? Даже поклонился.

Ляля уселась за накрытый стол. В центре его стояла большая круглая стеклянная форма для выпечки, а в ней – шоколадный пирог «Брауни», покрытый трогательными трещинками, из-за которого девочки и спорили.

Рядом стояло блюдо с крошечными круглыми печеньицами розового цвета, а также чайник, молочник, четыре изящные фарфоровые чашечки – все в знаменитую кобальтовую сеточку. Ирина мама собирала сервизы Императорского фарфорового завода, который она по старинке называла «Ломоносовским». Конечно, доставать эти чашки разрешалось только по особым случаям, но Ира решила, что ее чаепитие – это вполне особый случай. Ведь и правда – она ждала Влада и хотела его поразить. Она и раньше пыталась ему показать, что умеет и любит готовить, но как-то не получалось, поэтому она решила устроить торжественное чаепитие. Тем более, именно сегодня прошел ровно месяц с тех пор, как они начали встречаться. Интересно, помнит ли Влад об этой дате?

– Спасибо, Ляля. Тебе как обычно – с лимоном, без сахара?

Ира взялась за ручку чайника.

– А мне кажется, он неискренне поклонился, – тихо сказала Сашенька, пролезая на свое любимое место у окна, – у него такая улыбка была при этом…

– Вежливая!

– Нет, Ляля, она была издевательская.

– Ирка, не слушай ее, – возмутилась Ляля, – он нормальный парень. Ну посмеялся над историчкой. Но она же старая жаба! Хромоногая.

– У нее что-то с ногами, – вспомнила Ира, – артрит, что ли…

– Да далась она тебе? – удивилась Ляля. – Тебе надо, чтобы Влад любил тебя или старую артритную жабу?

– Он мне в любви не признавался, – прошептала Ира, чувствуя, что краснеет. – Ляля, это твой кусок.

– Попробует твой брауни, признается! – заверила ее Ляля, откусывая от пирога. – А-а… съем вместе с пальцами! Как вот ты таким его внутри делаешь… э-э кремоватым?

– Секрет фирмы. Научить?

– Не. Я лучше на чай приду.

Саша тоже принялась за пирог. Она ела, аккуратно отламывая каждый кусочек вилочкой, но все знали, что худенькая, похожая на мальчишку Саша могла такой тихой сапой схомячить весь противень чего-нибудь, испеченного Ирой.

– Мне вот еще не нравится, – начала Саша, – что ты, Ир, так зажимаешься в его присутствии. Прямо каменеешь. Почему ты его так стесняешься?

– Да прекрати ты, – вмешалась Ляля, – сразу видно, что ты со своими пацанами только по горкам крылатским скачешь. А в отношениях не петришь. Конечно, она будет стесняться.

– Сначала – да, – возразила Саша, – но они же целый месяц вместе. Получается, он не знает, какая она на самом деле.

– А ему, может, она и такой нравится, – пожала Ляля плечами. – Ой, если б на меня такой симпатяга внимание обратил, мне бы плевать было, с какой стороны я ему нравлюсь. А то все больше какое-то старичье клеится. Вчера один в лифте кадриться начал. Бородавка на носу – ого-го! В шляпе, прикиньте? Какое, говорит, лицо у вас породистое.

– А ты? – затаив дыхание, спросила Саша.

– А я что? Иго-го, говорю, до свидания, на ипподром опаздываю! И поцокала!

Девчонки расхохотались. Ира отпила глоток чая, взглянула на часы.

– А ты сама чего не ешь? – вдруг заметила Ляля, отрезая себе второй кусок пирога.

– Не могу, – призналась Ира, – волнуюсь.

– Вообще-то, Сашка права. Надо тебе порасслабленнее при нем быть. Возьми мой кусок, я себе еще отрежу.

– Нет, Ляля, не надо. Я при нем вообще есть не могу!

– Да перестань ты! Как же ты замуж за него пойдешь? Его покормила, детей покормила, а сама что? Еду из тюбика будешь употреблять, как космонавты? Втихаря, в ванной? Тогда хоть с пастой не перепутай. Зубной.

– Ляля, что ты, какие дети?! Он мне даже в любви не признавался!

– Сегодня признается, гарантирую! Потому что брауни у тебя сегодня шедевральный. Может, Владу и правда этого не хватает – чтобы ты была поестественнее. Вот, это твоя норма, чтобы расслабиться!

Ляля водрузила на Ирину тарелку кусок брауни. Подумала и отобрала у Сашки кусок, который та себе отрезала.

– Эй!

– Это для дела! Придет наш принц, а принцесса сидит спокойная, как танк! Лопает вовсю, от двух кусков сразу откусывает. Он попробует и подумает: вау! Надо скорее ей в любви признаваться и жениться. Чтобы она мне такую вкусноту на завтрак, обед и ужин изображала!

В дверь позвонили, и Ира подскочила.

– Это он, это он, ленинградский почтальон, – прошептала Ляля. – Сашка, передай мне печенье, пока он еще не вошел. Кто его знает, может, он пирогам печенье предпочитает?

Ира распахнула дверь. Ее сердце ухнуло куда-то вниз, а потом подпрыгнуло вверх, и в ладонях защипало. Он был прекрасен, впрочем – как всегда. Высокий, светловолосый, с прямым носом, с тонкими губами – просто Кен, дружок Барби. В черном коротком пальто, в брюках. В руках – желтые тюльпаны.

Ира не очень любила желтые цветы, но она никогда бы не посмела сказать об этом Владу. У него ведь прекрасный вкус, и наверняка эти цветы – стильные и модные, а то, что они ей не нравятся, – наверное, она просто не разбирается.

– Привет, красавица, – улыбнулся он, шагнув в квартиру, и обнял ее.

Однако, бросив взгляд в кухню и заметив девочек, поцеловал только в щеку.

– Это тебе!

– Спасибо. Это в честь?..

Ира не договорила. Он вопросительно приподнял бровь, и она не посмела закончить фразу. Ну не помнит он, что у них сегодня праздник, ничего… Зато Ляля права: он потрясающий!

Ира с восхищением смотрела, как он неторопливо снимает пальто, поправляет воротник белой рубашки, торчавший из v-образного выреза серого вязаного джемпера, приглаживает волосы.

– Мне кажется, их лучше поставить в воду…

– Да, бегу, – смутилась она и помчалась за вазой, замирая и «каменея», как и сказала Сашенька, и обзывая себя дурой за то, что сразу не бросилась к шкафу за вазой. Правда, она любовалась Владом, но как ему об этом сказать?

Влад же, наоборот, совсем не стеснялся. Он спокойно отправился в ванную и даже не спросил, какое из полотенец – для рук, видимо, показывая, что он тут частый гость.

– Привет, девчонки, – сказал он, входя в кухню, – что нового в школе?

– Можно подумать, ты там не был сегодня! – фыркнула Ляля.

– Был-то я был, но на уроках занимался куда более важными делами.

– Игрушками на айпэде?

– Приложениями, – поправил Лялю Влад, – вчера скачал парочку. Кое-что для обработки фоток.

– Повезло тебе, – хмыкнула Ляля, – кулинарных приложений для айпэда – хоть пруд пруди.

– А зачем мне кулинарные приложения? – не понял Влад.

– Так Ира же…

– Налить тебе чаю? – перебила Ира, поставив вазу с тюльпанами в центр стола, рядом с брауни.

Ей не хотелась ставить Влада в дурацкое положение перед девчонками. Ну, не сообразил он, что ей нужно кулинарное приложение (а кстати, она бы не отказалась глянуть на одно, с рецептами Марты Стюарт, известного кондитера), ну и ладно…

– Наливай, – кивнул Влад, – а стебли ты подрезала?

– Ой…

Ира страшно смутилась и снова взяла вазу.

– Прости, я что-то сегодня не в себе…

– Как это – не в себе? – возмутилась Ляля и бросила взгляд на Иру, мол, перестань стесняться. – У нее, знаешь, какой вкусный сегодня пирог? Тебе какой кусочек? Сразу побольше?

– Мне не надо, – отказался Влад, – я не люблю сладкое.

– А я думала, все мужчины сладкоежки, – сказала Ляля, но видно было, что она растерялась.

– Мой брат очень любит пироги, особенно Иришкины, – подчеркнула Саша.

– И как, лишним весом не страдает? – усмехнулся Влад.

– Он на борде его сгоняет.

– Ну а у меня нет борда. Так что сладкое я есть не буду.

– Даже не попробуешь? – упавшим голосом сказала Ира.

Она совсем забыла о тюльпанах, которые сложила в раковину, чтобы подрезать им стебли.

Ведь как только Ира пришла из школы, то, даже не пообедав, бросилась плавить горький шоколад с маслом и ванильным сахаром, замешивать тесто с одуряющим запахом, печь его, не отходя от духовки, и все – в мечтах о том, как он попробует, улыбнется… Неужели откажется?!

– Нет. Спасибо.

– Но я пекла…

– Я не просил, – отрезал вдруг Влад.

И повисла пауза. Ира села на свое место. Мысли ее метались. Почему он так резко ответил? Не надо было ему пирог предлагать? Но ведь она старалась! Для девчонок, конечно, но и для него тоже!

Девчонки тоже смутились. Саша уткнулась в свою чашку.

– Влад, – начала Ляля, – а правда, что у тебя мама училась с…

– С президентом? – поднял он бровь. – Ну да. Но это, Павлова, как говорится, было давно и неправда.

Ляля словно еще больше разозлила его своим вопросом. Теперь она кусала губы, словно размышляя: как продолжить разговор?

– Холодно сегодня, – начала было она, подтолкнув Иру ногой под столом.

– Да, вон какая туча нависла, – поддержала ее Ира, – думаете, из этой тучи дождь пойдет или снег?

Ляля снова толкнула Иру и указала глазами на блюдо с печеньем. Ира кивнула, сунула в рот одно печенье и с трудом начала его жевать.

– Хорошо бы снег пошел, – подала голос Саша, – мы в Яхрому с родителями собирались… Там склоны хорошие.

Все трое посмотрели на Влада и поняли, что на самом деле огромная туча, со снегом, с дождем и даже с молниями, сидела тут, с ними, за столом. Влад мрачно смотрел на два куска пирога на Ириной тарелке.

– Это твое?

– Д-да, просто девчонки…

– Можно тебя на минуточку? – вдруг поднялся он из-за стола.

Ляля и Саша переглянулись.

Влад направился по коридору в Ирину комнату.

– Тюльпаны из раковины не забудь вытащить! – послышался его голос. – А то забудешь и плеснешь в раковину что-то горячее.

Ира бросилась к раковине, но Саша остановила ее, поднявшись из-за стола:.

– Иди-иди… Мы сами разберемся с цветами.

– Девочки, если хотите, телевизор включите, – пробормотала Ира.

– Топай-топай, – бодро сказала Ляля, – разберись, какая муха его укусила. Слушай, а это тот самый ликер, который в печенье? Можно, я почитаю, что здесь написано? Скажу папе, чтобы он маме такой же на день рождения подарил. Она любит ликеры.

– Ляля!

– Я за ней послежу, – пообещала Сашенька, – беги!

Ира кивнула и поплелась за Владом.

– Прямо Бостонское чаепитие какое-то, – вздохнула Ляля, отставляя в сторону бутылку с ликером, – помнишь, по истории? Приплыли американцы, и бабах! Весь чай – в воду.

– Да, там после этого еще революция началась, – вспомнила Сашенька, аккуратно подрезая стебли тюльпанов, и вздохнула, – как бы и у этих двоих до революции не дошло.

Глава 2

Непростые разговоры

Влад сидел на Ириной кровати, сцепив перед собой руки и глядя на экран ее ноутбука. По нему плавала заставка – обложка книги Гордона Рамзи, знаменитого английского шеф-повара. Она вышла недавно в печати, и Ира копила на нее деньги. Целых восемьсот рублей – не шутка!

У Иры засосало под ложечкой. Почему он такой мрачный? Что она сделала не так?

Она села рядом с ним. Хотела протянуть руку и дотронуться до него. Но не решилась. Влад не повернул головы. Сидел и смотрел на обложку.

Ира встала и пересела на стул у компьютерного столика, чтобы смотреть ему в лицо.

– Сердишься? – не выдержала она.

– Думаю, – отозвался он, – мне казалось, я ясно тебе дал понять, что мне не нравятся твои занятия кулинарией.

– Когда?! – опешила Ира. – Когда ты мне это дал понять?

Он бросил на нее косой взгляд. Потом качнул головой, мол, ну даешь, и сказал:

– На той неделе. Когда ты пыталась запихнуть в меня свои блины.

– Крепы! Французские крепы с кленовым сиропом.

– Какая разница? Блины и есть блины. Я тебе еще тогда сказал, чтобы ты не тратила на готовку время.

– Но я подумала, – пробормотала Ира, – я поняла, что… Я решила…

Она замолчала, окончательно растерявшись. В тот раз, когда Влад, слопав кучу крепов, сказал, чтобы она не тратила на это время, она была уверена, что он, наоборот, оценил, сколько времени она потратила на готовку, и таким образом выражал ей благодарность. Она еще ответила ему: «Мне приятно тратить время на то, чтобы тебя чем-то порадовать!» То-то он так странно посмотрел на нее! Он, оказывается, говорил в прямом смысле.

– Слушай, – осторожно спросила Ира, – а у тебя мама разве не печет блины?

В глазах Влада отразилось на секунду что-то такое… Она не поняла – что, скорее почувствовала. Он нахмурился, отвернулся, но тут же вновь взглянул на нее с вызовом и проговорил:

– Еще спроси, не сидит ли она рядышком, пока я хлебаю супчик, и не спрашивает ли: «Как дела в школе, сынок?» Короче, нет. Не печет! И я считаю, что это круто.

– Но почему? Ты боишься потолстеть?

– Это как раз легко контролировать, – хмыкнул он, – не есть твою стряпню – и все.

– А в чем проблема?

– В тебе. Если ты будешь есть то, что приготовила, да и еще в таких количествах…

– Да это девчонки мне подложили два куска, я и не собиралась…

– Неважно, – перебил он, – дело не в этих двух кусках. Ты же постоянно что-то жаришь, запекаешь и по-любому пробуешь…

– Да могу и не пробовать! – воскликнула Ира. – Вот у меня аллергия на арахис, так я же не пробовала «Подарочный» торт, который для папы пекла. Там, знаешь, сколько орехов!

– Слушай, дорогая, – сказал он раздраженно, – ты вообще не понимаешь, о чем я, да? Давай по пунктам. Первое. В тот раз ты пахла блинами. И я, после того как пробыл у тебя всего пару часов, стал пахнуть блинами! Чистый был свитер. А на обратном пути на меня люди оборачивались. За мной тянулся блинный шлейф!

Ира подавленно молчала.

– Второе! Все знают, что выпечка – штука вредная. С этим своим увлечением ты разбухнешь за пару лет, как наша историчка. Станешь жабой. И я за компанию, если буду все это есть. Зачем? У меня большие планы на жизнь. У меня бабка загнулась от диабета! Думаешь, мне тоже охота?

Слезы подступили к глазам, но Ира сглотнула да еще и ткнула себя ногтем в коленку. Проверенный способ удержать слезы.

– И, наконец, последнее – время. Ты тратишь на это очень много времени.

– Но это мое свободное время, – проговорила она, глядя в пол, – на что же еще его тратить?

Он расцепил «замок» из сцепленных пальцев и развел руками:

– На меня! Плохо, что ли?

Ира испуганно посмотрела на него и замотала головой. Влад слегка улыбнулся, успокоившись:

– Ну и все! – И голосом Карлсона добавил: – Я же лучше собаки. Не?

Ира не улыбнулась. Она по-прежнему сильно-сильно колола себя ногтем в коленку.

– Слушай, хорош сестрицу Аленушку изображать, – сказал Влад, – давай рассуждать конструктивно. У тебя есть свободное время? Ну, когда я занят, например. Так посвяти его себе, внешности своей. Вот ногти. Отчего они у тебя короткие такие и ненакрашенные? Из-за готовки?

– У меня они всегда такими были, – выдавила она, – просто ломкие.

– О’кей, но можно же сделать так, чтобы они выглядели ухоженными, понимаешь? Прозрачный лак, там… Ну не знаю. Посоветуйся с девчонками в классе. У Корнеевой спроси.

Ногти у Полины Корнеевой были невероятные. Длинные, алые или нежно-розовые, они обновлялись каждое воскресенье – к маникюрше Полину водила мама. Полина сама была высоченная, и когда она тянула руку, то рука ее поднималась выше других, и эта красота на ногтях становилась видна всему классу.

«С таким маникюром тесто особо не помесишь, – подумала Ира мрачно, – даже посуду не помоешь… Да и мама денег на это не даст. Если только свои тратить, карманные».

Она повернула голову и посмотрела на экран, с которого ей улыбался Гордон Рамзи.

– Только давай без вот этих намеков, ладно? – поморщился Влад. – Если ты хочешь, чтобы я тебе что-то подарил на день рождения, то скажи. Нечего тут картинки развешивать… Павлову подговаривать насчет приложений для айпэда.

Ира вспыхнула. Она не намекала, что он должен подарить ей эту книгу! Она не подговаривала Лялю намекать насчет приложения! Но вслух говорить ничего не стала… Что-то подсказывало ей: Влад все же останется при своем мнении.

– Короче, вот что, – сказал Влад, – подвинься.

Она с готовностью подъехала к нему поближе на стуле. Наверное, он решил обнять ее, сказать, что они вместе найдут выход из этой непростой ситуации. Должен же быть какой-то компромисс!

Но Влад пальцем смахнул с ее губ что-то маленькое.

– Крошка печенья, – пояснил он.

Стыд Иру так и прожег. Что же, она так и разговаривала с ним, вся испачканная? Надо взглянуть в зеркало, может, еще где-то на лице есть крошки или мука? Может, в волосах?

Влад не дал ей подняться. Он подцепил ее пальцем за подбородок.

– Выбирай, – сказал он, – или я, или вот это.

Он кивнул на экран.

– Владик, – проговорила она, еле удерживая слезы, – а ты… уверен… что… мы не… найдем… какого-то… к-к-компромисса?

– Уверен. Блинами я пахнуть больше не хочу.

Он поднялся и направился к двери.

– И человек, с которым я хочу быть рядом, тоже не должен ими пахнуть, – добавил он, стоя на пороге, – а я хочу быть с тобой.

– Почему? – глупо спросила Ира.

Она надеялась – он скажет, что любит ее. Но он сказал:

– У меня команда есть. И я думал, ты нам подходишь.

– Погоди, – опешила Ира, – какая команда?

– Слушай, ну, у каждого человека есть люди, которые его окружают. Пусть – друзья. Девушка любимая…

Ира вздрогнула при слове «любимая» и внимательно посмотрела на Влада. Но он явно не придал этому слову особого значения.

– Так вот, мне моя команда нравится. Лишних там нет. Я всех сделал такими, как надо. Это, кстати, не так плохо. Тебе вот наверняка не нравится что-то в твоих Сашах и Лялях? Да?

– Ну… да.

– А изменить их не пробовала?

– Н-нет.

– Вот именно. А ведь можно! Можно изменить людей так, чтобы они тебе подходили. И чтобы это было на пользу им же. Настоящий лидер так и делает. Он меняет людей в лучшую сторону. Моя мать рассказывала, какие у нее сотрудники тормоза были. И как ей приходилось их менять. Заставлять меняться внутренне, понимаешь? Она себе нормальную команду сколачивала три года. Зато теперь они впереди планеты всей. На этой неделе к ним Чубайс приедет! А твоя Павлова думает – да мать занимает свое место потому, что у нее президент в одноклассниках был. Нет, ребята! Она у меня просто нормально соображает. В отличие от вас всех. Короче, думай, Ирка. Хочешь быть со мной – меняйся в лучшую сторону. Себе же на благо.

Он вышел.

Ира осталась сидеть.

– Девчонки, пока! – крикнул он через минуту из прихожей.

Дверь хлопнула. Ира пришла в кухню.

– Ну что? – набросились на нее подруги. – Что он сказал?

Ира закусила губу. Вот-вот она расплачется. Но ничего, перед своими можно… Вдруг в дверь позвонили.

– Вернулся? – растерялась Ира. – Передумал? Не хочет, чтобы я…

– Иди! – толкнула Саша Иру, а сама принялась покрасивее выстраивать в вазе тюльпаны. Ляля вновь схватила бутылку с ликером и преувеличенно внимательно на нее уставилась.

Но это была мама. С огромными пакетами.

– Почему так долго открываешь? Мне же тяжело, – пропыхтела она, – хорошо хоть, до лифта мне их Владик помог донести. Ступеньки – самое сложное.

– Мама, у меня гос…

– Здравствуйте, девочки, – недовольно сказала мама.

Она любила, чтобы Ирины подруги первыми здоровались, а тут они что-то растерялись.

– Здрасьте… Здрасьте, – пролепетали Саша и Ляля.

Поднялись и заторопились к выходу:

– Мы пойдем, Иринка. Не будем вам мешать.

Ира с тоской в глазах проводила их. Ну вот, и не поговорили… А ей так хотелось облегчить душу.

– Вечером, – погладив ее по руке, прошептала на ухо Сашенька, – по скайпу.

Ира кивнула. До вечера еще долго. Она вздохнула и направилась в кухню, убрать со стола. Мама была уже там: выкладывала из пакетов фарш и овощи. Ира стала ей помогать, раздумывая: может, поделиться с мамой? Что она посоветует? Вдруг есть какой-то выход? Какой-то способ удержать Влада, занимаясь при этом тем, что ей нравится?

– Да подожди вытаскивать! – сказала мама. – Убери сначала со стола. И осторожнее с моими чашками. Вообще, что за повод был их вытаскивать? Мне же их пациенты подарили. А если вы их грохнете?

– Мы же не дети.

– Оно и видно, – сказала мама, – ликер, вижу, стоит на столе…

– Мама! Я его в тесто добавила, для печенья! Всего две ложки!

– Угу…

– Я тебе клянусь!

– А почему бутылка была в руках у Оли, когда я вошла?

– Она читала, что на этикетке написано. Чтобы папе своему сказать. Он ее маме такой ликер подарит…

– Ира, врать ты никогда не умела.

– Ну, мама!

– Ладно, даже если так, нельзя ли печь без спиртного? Ну чтобы не вызывать у меня никаких подозрений.

– Мам, ну алкоголь же испаряется из теста. Полностью!

– Зачем тогда тратить дорогостоящий напиток?

– Аромат… структура теста…

Ира напряженно вспоминала, какие еще есть причины для добавления в тесто алкоголя, перечисленные в ее любимых блогах, но ей мешали посторонние мысли. Почему все так? Что сегодня за день такой? Почему все на нее ополчились?

– И откуда эта ценная информация?

– Из блогов. Из книг кулинарных.

– А в этих книгах не написано, что кулинар должен убирать за собой рабочее место? – Мама со вздохом вытащила из-за двери веник и совок. – Вот, смотри, что это? Мука? Тут тоже мука? А это? Сахарный песок. Отлично! Неси ведро и тряпку. Если мы растащим все это по квартире, то еще неделю тапки будут к полу липнуть.

Пока они драили пол, мама продолжала возмущаться. Она, мол, устала после работы. Сумки тяжелые притащила. А тут – на тебе! Сюрприз. Мой пол! И это все – при наличии у нее взрослой дочери. Ира молчала. Только терла пол со всей силой, словно пытаясь протереть в нем дыру.

– А за уроки ты садилась? – вдруг спросила мама, поднимаясь с колен и выжимая тряпку.

– Нет еще.

– Прекрасно. Гостей зовем? А уроки будем ночью делать. Или вообще не будем?

– Будем!

– Что у тебя завтра?

– Литература, алгебра…

– Стоп! По-моему, за прошлое сочинение мы получили «три» и «три». Что ты мне завтра принесешь? Две «пары»?

Одинокая слеза скатилась по Иркиному носу и плюхнулась в ведро. «Предательница», – прошипела Ира ей вслед.

– Ладно, – смягчилась мама, заметив эту слезу, – прости, что накричала на тебя. День был тяжелый на работе. Грипп бушует. Пятьдесят вызовов сегодня было, наверное… И тут еще твой сахар на полу.

– Но я люблю готовить!

– Ну и пожарила бы папе котлеты на ужин. Ага! Что, неромантично? А готовка – вообще неромантичное занятие.

– Выпечка – романтичное, – упрямо сказала Ира. – Лялина мама, кстати, все время меня хвалит. Она говорит, что если бы Лялька что-то пекла, она бы счастлива была просто.

– Лялина мама, видимо, зарабатывает хорошо, – проворчала мама, унося ведро. – А я тебя просила, между прочим, покупать шоколад для выпечки подешевле. – Мама взяла обертку, скомкала ее и кинула в мусорное ведро. – Ты, наоборот, самый лучший купила. И масло финское. Попроще ничего не было?

– Но мама! Хорошие блюда только из хороших продуктов получаются!

– Из хороших продуктов каждый дурак сможет приготовить, – отрезала мама, – а ты попробуй из дрян… то есть из не самых лучших! Настоящая хозяйка должна уметь утилизовать то, что есть в холодильнике. А не опустошать кошелек на всяческие изыски.

– Это мои деньги были, – Ира опустила голову, – карманные.

– Которые падают на тебя с неба, как снег, – кивнула мама.

– Мама!

– Ира… Я серьезно тебе хочу сказать. Давай ты со своим печивом повременишь?

Ира поморщилась от слова «печиво».

– Главное сейчас – чтобы ты хорошо училась. Готовка никуда от тебя не денется. – Мама указала на фарш. – Прошу тебя, перестань тратить на это время. Трать его на уроки.

Ира не могла поверить своим ушам. Они все сговорились, что ли?! Вымыв пол, она ушла в свою комнату.

Литературу она пока что отложила, голова совершенно не варила. Решила заняться чем-то механическим, выполнить, например, работу над ошибками в том сочинении, за которое она схватила две «тройки». Литераторша все исчеркала красной ручкой и потребовала переписать все набело. Ира и принялась за это, просто автоматически переписывая предложения одно за другим, лишь исправляя то, что было подчеркнуто красным.

Приехал папа.

– У меня всего час, девчонки! Что поесть имеется? – крикнул он из ванной.

Папа работал врачом на «Скорой помощи» и иногда забегал домой перекусить перед ночной сменой.

– Вызов на вызове сегодня, – поделился он с женой, усаживаясь на стол.

– У меня тоже, – кивнула мама, расставляя тарелки, – да еще и Егорова заболела, завтра иду ее смену отрабатывать.

– Участковым педиатрам надо срочно повысить оплату труда, – сказал папа, заглядывая под фольгу, которой мама накрыла брауни.

– Ага, если бы, – проворчала она, – и не перебивай аппетит, пожалуйста. Котлеты сейчас дожарятся.

– Ну, пока-а еще они дожарятся, – подмигнул папа Ире, – а таким тортом-пирогом аппетит не испортишь… хочется еще и еще! Только я не понял. Чаепитие-то состоялось?

– Да, – не глядя на него, прошептала Ира.

– А почему же остался пирог? – удивился папа.

Ира молчала.

– Что-то случилось? – заволновался папа. – Тебя кто-то обидел?

И вот тут бы Ире рассказать все родителям, облегчить душу, попросить совета. Ведь в первый раз спросили ее по-доброму! Но почему-то она вскочила со стула и, закрыв лицо руками, выбежала из кухни.

– Что с ней? – услышала она папин вопрос.

– Актерствует, – мрачно сказала мама, – а ты тоже молодец. Дохвалился! Иди, дневник ее посмотри. Раз у тебя час есть.

Ира захлопнула дверь и рухнула на кровать.

– Дневник, – прошептала она, – у меня жизнь рушится… а они – дневник!

Она уткнулась в мягкую шею игрушечного ослика Иа-Иа и заплакала.

Глава 3

Тяжелый выбор

Долго плакать Ира никогда не умела. Может, у нее слезы быстро кончались. Может, просто в конце концов здравый смысл побеждал, вопрошая: «А что толку реветь-то? Думать надо!»

Но мысли в ее голову приходили все какие-то тоскливые. Перестать печь? Странно себе это даже представить!

Сколько она занимается готовкой? Да сколько себя помнит! Первое блюдо было такое – банан, политый сливками. Она его сделала в пять лет. Для мамы. Скажете, ерунда? Но нет, Ира прекрасно помнила, как непросто было очистить банан, добраться до коробочки со сливками, стоявшей на верхней полке в холодильнике, открыть ее ножницами. Потом налить в блюдце сливки, да так, чтобы не превратить блюдо в болото. Но она помнила, как сильно ей хотелось порадовать маму. И у нее это получилось.

С тех пор и началось! Она, не отрываясь, смотрела по телевизору всякие «кулинарные поединки» и выступления шеф-поваров, тратила все карманные деньги на книги по кулинарии и продукты, облазала весь Рунет в поисках лучших кулинарных блогов.

Больше всего Ире нравилась выпечка. Когда она смешивала муку и сахар, точно отмеренные на весах, взбивала яйца, добавляла к смеси ванильную эссенцию или лимонную цедру, то казалась себе каким-то алхимиком или колдуньей над котлом с волшебным варевом.

Потом что-то получалось – или идеальной формы лимонный кекс, чуть влажный внутри, с красивой трещинкой на поверхности, или бретонский пирог, плоский, желтоватый, похожий на мягкое печенье, или домашние конфеты с миндалем и изюмом, от которых Ляля и Саша просто падали в обморок.

Ира была уверена, что выпечка – это живое волшебство. Ведь родители еще от дверей начинают улыбаться, когда в доме пахнет миндальным печеньем или грушевой шарлоткой. До сегодняшнего дня…

Может, надо бросить Влада? Ее даже передернуло от этой мысли…

Бросить из-за пирогов самого потрясного мальчика в классе, который соизволил обратить на нее внимание?! Да все девчонки скажут, что она круглая дура! И так оно и будет, если она с ним расстанется.

Далеко не у всех есть парни, вот у Ляли и Саши – нету, например. И многие мечтают оказаться на ее, Ирином, месте!

Влад часто провожает ее из школы, приглашает в кафе, дарит цветы и конфеты, водит в кино. Все девчонки боятся школьных дискотек – переживают, что их никто не пригласит и они вечер простоят в углу, пока будут играть «медляки», а у Иры пара есть всегда. И какая!

Влад, даже идя в гости к ней, приоделся, а уж на дискотеке он точно самый крутой. Наденет пиджак, джинсы, уложит волосы – и каждая вторая девчонка оглядывает Иру с завистью и ревностью: чем же она так хороша, что Влад выбрал ее?

В его компании, которую он, правда, называет командой, к Ире хорошо относятся. Ира вспомнила, как она гордилась, когда кто-то из них крикнул: «Да вон, Влад со своей девчонкой идет!»

И поцелуи… Сами по себе поцелуи для Иры ничего особого не значили. Он прижимал губы к ее губам, но она при этом чаще всего напряженно думала, нравится ли ему ее целовать? Или она как-то неумело это делает? Ведь она ни с кем не целовалась до него.

Но мысли о том, что они целовались, были приятными. Ведь это значило, что, во-первых, у них все по-настоящему, он – ее парень, а она – его девушка. Во-вторых, это значило, что она уже взрослая. Правда, Влад часто целовал ее на эскалаторе в метро или в кино, и она ощущала себя как-то неуютно – люди же кругом. Но Ира сумела убедить себя, что это нормально, потому что все взрослые пары целуются и в метро, и в кино, и на скамейках в парке. В фильмах про любовь, по крайне мере, все так и показывают.

Были, конечно, и минусы в их отношениях…

Влад обожал таскаться по магазинам одежды, мерить все по двадцать раз, спрашивать советов у продавцов, что с чем сочетается, и опять мерить. Ира один раз даже заснула на диванчике возле примерочной. Ей-то самой было все равно, что надеть. Влад часто ругал ее за это, ведь девушка всегда должна хорошо выглядеть. По его словам – даже когда она выносит мусорное ведро.

Уговаривал ее сходить к косметологу или покрасить волосы в более модный цвет. Заставлял ее мерить туфли – то красные, то белые, то на каблуке, то на платформе.

«Он ведь ради меня старается, – подумала Ира, – хочет, чтобы я хорошо выглядела, не толстела. Что же мне делать, как выбрать?»

Она прижала к груди ослика Иа, с которым спала в обнимку с младенчества. Почему-то ей показалось: Владу не понравится, что она до сих пор разговаривает со своим мягким любимцем. Подумает еще, что она маленькая!

– Что мне делать? – прошептала Ира. – Мне нужен совет.

Ослик грустно молчал, но смотрел при этом на ноутбук.

– Ой, совсем забыла, – воскликнула Ира и поцеловала Иа в нос, – спасибо, что напомнил! Скайп! Конференция!

Через несколько минут у Иры оказалось целых два советчика. И каких!

– Не смей его бросать! – вопила Ляля, подпрыгивая на месте. – Это большая, большая глупость! Если ты бросишь Влада, то с тобой больше никто не захочет встречаться! Подумают, что ты – идиотка!

– Ерунда! – возражала тихо, но упрямо Сашенька, – наоборот, парни любят конкуренцию. Они подумают, что, раз ты бросила Влада, ты крутая. И если они тебя завоюют, значит, они круче Влада.

– Влад не позволит! – заявила Ляля. – Руки-ноги им переломает!

– Я, кстати, об этом не подумала, – сказала Ира, – как ему вообще сказать все это? Влад, я думаю, мы с тобой не подходим друг другу? А если он обидится? Начнет кричать? Я этого не переживу.

– Вот и не бросай его, – обрадовалась Ляля, – может, он – твой единственный шанс? Начнут к тебе всякие старикашки с бородавками приставать? Вот тогда все локти искусаешь!

– Бред! – вмешалась Сашенька. – Мне кажется, сейчас важнее любимым делом овладеть. Профессию получить.

– Какую профессию? Думаешь, она поваром-кондитером будет?

– А что – нет? – спросила Саша.

– А что – нет? – повторила Ира.

– Я вас умоляю, – закатила глаза Ляля, – вы совсем ку-ку?! У нее оба родителя – врачи. Кто ей позволит в повара€ идти?

– Вот именно, – сказала упрямая Сашенька, – ей нужно и доказать, что она все умеет и знает, как это делать. А Влад ей только мешает.

– Хотела бы я, чтобы мне так мешали! – рассердилась Ляля. – Все, не могу я с вами разговаривать! Давайте вообще на парней рукой махнем. Зачем они нам? Замуж идти? Не-ет! Мы пирожки будем печь! Нам не до замужества. Любовь? Что вы, какая любовь! У нас тут безешки подгорают. Ира, мой тебе совет – не валяй дурака!

Ляля отключилась.

– Я бы выбрала готовку, – грустно сказала Саша, – ну в смысле – любимое дело.

– Я бы тоже, – вздохнула Ира, – если бы Влад не был Владом.

– Понимаю. Ну то есть не очень, но приблизительно – понимаю. Ладно, я тоже отключаюсь, пора спать. Завтра контроша по «Войне и миру», помнишь? Типа мини-эссе что-то. Анализ сцены встречи Болконского с дубом.

– Помню, спасибо.

На самом деле она ни о чем не помнила. Какой Болконский, какой еще дуб?! Тут жизнь рушится! Выбирать надо – любимый человек или любимое дело?..

Ира отключила скайп, но из Интернета не вышла. Отправилась туда, где всегда искала утешения, – в блоги. Конечно, в каждом был новый рецепт. В блоге девушки, проживающей в Англии, – рецепт пудинга с ирисками, в итальянском блоге – рецепт несладкого пирога со спаржей. «Вот папе он понравился бы, – рассеянно подумала Ира, разглядывая фотографию выпечки, – он любит несладкие пироги. Спаржа, правда, дорогая. Но тут ее всего шесть палочек надо».

Она щелкнула по вкладке, чтобы посмотреть еще один блог, девушки, которая пишет не только о еде, но и о личной жизни. Последний пост оказался таким:

«Сегодня 13 марта, и я испекла ореховый торт с пралине, заварила чай с лесными травами, открыла баночку апельсинового мармелада, сделанного своими руками, и села за стол. Одна.

Я ждала сегодня к ужину мужчину своей мечты, а он позвонил, когда я глазировала пралине свой тортик, и сказал, что я прекрасна, но он полюбил другую…

Я думаю, что посмотрю на торт еще минут пять, а потом сброшу его с балкона. И мармелад тоже».

Ира перечитала пост несколько раз. Посмотрела на Иа. Ей показалось, что он кивнул.

Тогда она взяла сотовый и напечатала: «Прости. Больше никакой готовки. Скучаю».

И отправила эсэмэску Владу.

Глава 4

Взлеты и падения

– Молодец!

Влад приобнял Иру. Одноклассники толпились вокруг, шумя и перекрикивая друг друга, в ожидании, пока литераторша откроет класс, и старались не смотреть на них, сидевших на подоконнике.

– Ты меня вчера очень порадовала, – продолжил Влад, – я в тебе не ошибся.

– Спасибо, – смущенно сказала Ира и смутилась еще больше, когда он прижался губами к ее виску.

– Такими вещами лучше заниматься за пределами школы, – послышался резкий голос, и Ира, вздрогнув, спрыгнула с подоконника.

Литераторша покачала головой и вставила в замок ключ. Все устремились в класс, переглядываясь и хихикая. Сашенька сочувственно взяла Иру за руку.

– Перестань краснеть! – прошептала громко Ляля, усаживаясь позади их с Сашей парты.

– Не могу, – буркнула Ира, стараясь не смотреть ни на учительницу, ни на Влада, который спокойно, последним, вошел в класс и, проходя мимо учительского стола, сказал:

– Извините. Готовились к эссе. «Война и мир» – роман не только ведь о войне.

– Повторяли сцену встречи Болконского с дубом? – хмуро ответила литераторша, стирая тряпкой материал предыдущего урока с доски. – И кто же из вас дуб, Виноградов?

– Почему кто-то должен быть дубом? – делано возмутился Влад с последней парты. – Мы не ограничиваемся заданным материалом. Мы дальше идем. Ведь история заканчивается не дубом, а… – он сделал паузу, – свадьбами!

Девчонки взвыли от восторга. Ляля ткнула Иру в спину карандашом.

– Какой же он классный! – прошептала она.

Но Ире почему-то неудобно стало перед литераторшей. Она же понимает, что Влад врет. Впрочем, учительница и виду не показала.

– Сейчас проверим, – спокойно сказала она, выводя на доске тему эссе, – приготовьте листочки.

И вот теперь (и только теперь!) до Иры дошел весь ужас положения. Она же так и не подготовилась к этому эссе! Надо было хотя бы «Миллион золотых школьных сочинений» пролистать. Глянуть, в каком хоть направлении ей двигаться с этим дурацким эссе! Или текст просмотреть… Господи, ее же Сашенька предупредила вчера! И мама напомнила, что за прошлое сочинение у нее была «тройка» (хотя к нему Ира как раз и готовилась, но оно про батальные сцены в романе было, а в них она вообще ничего не понимала).

– Почему у тебя руки трясутся? – прошептала Сашенька. – Не готова? На меня можешь рассчитывать.

Ира кивнула. Но дрожь не унялась. Что толку было рассчитывать на Сашеньку, если они вместе были «троечницами». Ведь Саша тоже не особо сосредоточивалась на учебе. У Иры – кулинария, у Саши – сноуборды и горные лыжи. Все выходные – в Крылатском или под Дмитровом. На каникулах Саша летает с родителями в Турцию, но не на пляж, как остальные, а горные вершины покорять. Саша со смехом рассказывала, как таращатся на них голопузые отдыхающие с лежаков, когда они тащат свое снаряжение из гостиницы в автобус.

Так что у них вся семья – спортсмены, и никто Сашку за «тройки» особо не ругает. Это как если бы у Иры все члены семьи шеф-поварами были. М-да, мечтать не вредно.

Ира оглянулась на Лялю. Та была отличницей. Но списывать не давала. Даже близким подругам. «Помочь подготовиться могу, – говорила она, – но готовый текст списать не дам. Потому что одного подозрения хватит, чтобы мое честное имя замарать. А мне аттестат нужен нормальный».

Ляля мечтала поступить на экономический и стать настоящей бизнесвумен, со своим офисом и штатом подчиненных. Так что Ляля уже сейчас вырабатывала характер будущей карьеристки, носила строгие брючные костюмы и листала в магазинах журналы для деловых женщин.

– Время пошло! – объявила литераторша.

Пришлось подглядывать к Саше. Напрямую, конечно, списать не получилось.

Приходилось изменять фразы. Предложения получались корявыми, но все же лучше, чем ничего.

«Может, и обойдется», – с надеждой думала Ира, сдавая свой листок. Сашенька ткнула ее локтем и указала на листочек под пеналом.

«Выбрала Влада?» – было написано на нем.

«Ага», – ответила Ира.

«Жалко. Больше не увидим брауни :(».

«Приходите сегодня после уроков. Вчерашний остался. Он только вкуснее на второй день становится».

– Мухина и Зарипова! – послышался окрик литераторши. – Я понимаю, что вы считаете, что с блеском справились с эссе. Однако это не повод заниматься на уроке посторонней деятельностью. Можете, конечно, сказать, что вы пишете продолжение «Войны и мира»…

Все захихикали.

– Но в таком случае, вы хорошо усвоили материал тех глав, который был задан на сегодня. Мухина, предлагаю тебе поделиться им с нами.

– Ой-ой, – проговорила Сашенька, поднимаясь и бросая на Иру умоляющий взгляд, – подсказывай!

Та схватила дневник и принялась лихорадочно листать его, чтобы понять, что же задали на сегодня, чтобы потом найти это место в книге и подсказать Саше. «А ведь могли и меня вызвать, – с ужасом подумала она, – а я-то вообще ни в зуб ногой…»

– Второй том, третья часть, – прошипела Ляля за ее спиной, – главы с пятой по десятую!

Ира кивнула и принялась листать книгу. Надо же, с момента, как они сидели с Владом на подоконнике, прошло всего полчаса, а у нее уже совсем не то радостное настроение, какое было, когда он обнял ее и сказал, что она его порадовала.

Она нашла нужное место в книге и принялась подсказывать имена героев, но Сашенька все равно получила «тройку».

– Не будут тебя ругать? – спросила Ира на перемене.

– Мои-то нет… Просто к маме сестра приехала, моя тетя, – грустно сказала Саша, пряча дневник в рюкзак, – она маму пилит каждый раз, говорит, что они меня запустили. И им потом как-то неловко становится. А тут еще и это. Ляль, а ты почему не подсказывала?

– Ты знаешь почему, – отрезала Ляля.

Сашенька глянула на нее с обидой, но Ира поспешила вмешаться:

– А давайте после уроков ко мне пойдем? Доедим пирог шоколадный, и…

Ляля вдруг наступила ей на ногу.

– Ты что?

Ляля кивнула за Ирину спину – там стоял Влад. В руках у него был пакет.

– Можно тебя на минутку? – спросил он.

Ира кивнула. Отведя ее в сторону, он вручил ей пакет.

– Это тебе. Подарок. Вернее, только половина подарка. Меньшая. Вторая будет попозже. Иди домой, переодевайся, зайду за тобой в четыре. Ничего не ешь, ладно?

– Спасибо, – пробормотала Ира, – но до моего дня рождения еще два месяца!

– Я решил, что раз ты уже намекаешь на подарок, значит, пора его вручить, – улыбнулся Влад.

– Но я же не намек…

– Так, все! Давай потом поговорим. Будь готова к четырем.

Как только она вернулась к своим, Ляля и Саша схватили ее за руки.

– Что? Что он тебе подарил?

Ляля выхватила у нее пакет.

– Что-то мягкое?

– Белье?! – с широко раскрытыми глазами прошептала Сашенька.

– Он сказал, что я должна быть готова к четырем, – пробормотала Ира, заново с ужасом переосмысливая тот факт, к чему она должна быть готова, если в пакете и правда белье.

– Для белья слишком пышное, – сказала Ляля, – если только банный халат. Может, достанем?

– Неудобно как-то, – Ира оглянулась.

Мимо них, цокая каблуками, прошла завуч.

– Может, там и правда белье? – прошептала Ира. – И на биологию пора уже, пошли!

– Может, там вечернее платье? – предположила Сашенька.

– Точно! – сказала Ляля. – Ты же говорила, у какого-то его друга день рождения. В кафе праздновать будут.

– У Костика, – сказала Ира, – и в пятницу. А сегодня четверг.

– Я так больше не могу! – не выдержала Сашенька и открыла пакет. – О-ооо… какая красота!

Ляля и Ира заглянули внутрь.

– Погоди, – растерялась Ира, – это что… спортивный костюм?!

– Ага! – кивнула Сашенька. – И очень крутой фирмы. Для занятий йогой. Он такой обтягивающий… И моего любимого цвета – бирюзового!

– Обтягивающий? – повторила Ира и поглядела на свои бедра. – Я не очень люблю обтягивающее.

– Значит, он поведет тебя заниматься спортом! – сказала Ляля. – Это романтично.

– Чего тут романтичного? – возразила Ира, все еще разглядывая свои ноги и живот.

– Ну хорошо. Неромантично, но оригинально. Молодец он все равно. Хотя мы из-за него остатков брауни и лишаемся.

– Как лишаетесь? – встрепенулась Ира. – Приходите все равно. Мне, конечно, нельзя до тренировки есть…

– Нет, – отказалась Саша, – мы тебя дразнить не будем. Иди домой, примеряй красоту. Знаешь, а он все-таки не такой плохой!

– Костюм?

– Влад! – засмеялась Сашенька. – Это ведь здорово – вместе на тренировку пойти.

– Не знаю, не знаю, – пробормотала Ира.

Дома, когда она с трудом натянула бирюзовые штаны и обтягивающую футболку, ее сомнения возросли.

Неужели ей придется ходить рядом с Владом в ЭТОМ? Она не толстая, но фигура у нее все же не идеальная, а этот костюм ярко-голубого цвета словно специально сшили, чтобы подчеркнуть все ее недостатки. И живот кажется выпирающим, и плечи сутулые. И цвет этот идет скорее Саше, чем ей. У Иры кожа и так бледная, а этот цвет ее делает почти зеленой.

Да и размер, похоже, тоже Сашин. Значит, Влад о ней, об Ире, хорошего мнения. Думает, что она худенькая.

Ира взбодрилась от этой мысли. Втянула живот, распрямила плечи. Может, и ничего?

Пикнул сотовый. Эсэмэска от Влада пришла.

«Не забудь купальник. Там классный бассейн».

О, нет! У нее нет нормального купальника! Только тот, в котором она ездила с родителями на Азовское море пару лет тому назад. Ужасный, с какими-то дурацкими цветочками.

Она представила, что Влад увидит ее в этом купальнике, и вздрогнула. Ужас какой! Она же бледная, не загоревшая. И ногти… Надо срочно сделать педикюр! Раз уж Влад обращает такое внимание на ногти.

Ира бросилась к туалетному столику. Как назло – все лаки засохли. Она так давно уже не красила ногти! На руках – из-за готовки. На ногах – а смысл? Весной холодно, все равно все в ботинках и сапогах ходят.

Ира побежала в спальню к родителям, посмотреть, что есть у мамы. На тумбочке с папиной стороны кровати стоял брауни. Папа не осилил последний кусочек. В животе у Иры забурчало.

Она взяла пирог и отнесла его в свою комнату. Но потом снова взглянула на себя в зеркало в новом костюме и… мужественно поставила брауни перед Иа.

– Чтоб все съел к моему приходу! – строго сказала она.

Иа радостно кивнул, а Ира отправилась на поиски лака. Правда, ей хотелось обнаружить не только лак, но и немного спокойствия – мысль о предстоящей тренировке в незнакомом месте в обтягивающем костюме очень тревожила ее. «А вдруг Влад разлюбит меня, если увидит, какой я окажусь неумехой в спортзале»? – подумала она, и эта мысль была самой тревожной и неприятной.

Глава 5

Испытание на прочность

Спорткомплекс располагался в ярко-зеленом здании, похожем на кубик от детского конструктора, и назывался «Твой фитнес». Влад ходил сюда с мамой, у него была карта постоянного клиента, а Ире он купил гостевой билет на день – чтобы она посмотрела, что там внутри, и, как он выразился, «освоилась». Внутри оказались и тренажерные залы, и залы для аэробики, массажный кабинет, спа-салон, а еще в холле там были огромные, до пола, зеркала и неоновый свет, так что цвет Ириной бледной кожи приобрел совсем уже нездоровый оттенок. Витал повсюду и запах хлорки – из-за близости бассейна.

– В бассейн пойдем потом, – сказал Влад, когда они сдали одежду в гардероб и поднялись в лифте-капсуле на второй этаж, – сначала в зал. Тут круто.

Она зашла внутрь и поморщилась. Да, пахло тут отнюдь не ванилью и не корицей. Ира покосилась на огромного накачанного дядьку в красных шортах, который, лежа на спине, поднимал штангу. Майка у него вся была темная от пота. Ее передернуло.

– Привет, качок! – крикнул какой-то парень с велотренажера Владу. – Что, девочку свою привел? Не боишься, что Серега ее уведет?

Влад ухмыльнулся, но потом бросил взгляд на Серегу в красных шортах и потащил ее прочь.

– Ай!

Ира споткнулась о какие-то гантели, валявшиеся на полу.

– На Серегу засмотрелась? – сквозь зубы сказал Влад.

– Говорю же, утащит! – снова крикнул тот парень, крутя педали.

– У него руки заняты! – парировал Влад и усмехнулся.

Ира тоже улыбнулась, хотя шутка была несмешной, и слезы от боли уже навернулись на глаза.

– Димыч! – Влад поздоровался с парнем, спрыгнувшим с велотренажера и накинувшим на шею белое полотенце. – Это Иришка.

– Молодец, – кивнул парень ей, – Влада одного не отпускаешь. Тут, знаешь, какие приходят фифы, ого-го!

– Я из Иришки такую фифу сделаю – закачаешься.

– Это отлично, – развел руками парень, – любовь – это что? Когда друг на друга смотрят?

– Да, – растерянно кивнула Ира.

– А вот и нет!

Он выставил вперед указательный палец.

– Любовь – это когда смотрят в одну сторону. Ладно, малыши, я погнал. Влад, если хочешь, займи мой, тут сейчас час пик начнется, народ с работы идет.

Влад кивнул, влез на велотренажер, а Ире сказал:

– Походи пока, поброди. Посмотри, что тебе интересно.

Ира со вздохом кивнула. Она старалась не смотреть в зеркала, которые, казалось, еще больше утолщают ее фигуру, затянутую в костюм типа «воздушный шарик». Кругом были какие-то непонятные тренажеры, на них качали руки-ноги девушки и парни, среди которых Ира не заметила ни одного полного человека.

Ладно, Влад сказал – найти что-то по душе. Вообще-то, ей тут не нравилось ничего. К тому же все было занято. У Иры уже затеплилась мысль – вдруг ей удастся пробродить тут целый час, никем не замеченной. А потом, когда Влад закончит, можно подойти и так небрежно бросить: «Я немного покрутила педали. Для начала – достаточно». В бассейне уж она как-нибудь справится.

А больше она сюда не придет. Ведь гостевой билет – это на день всего. Потом она скажет: ее родители считают, что это дорого. И она, мол, купит диск с музыкой для фитнеса. Будет дома заниматься…

Только она размечталась, как вдруг с тренажера для укрепления ножных мышц спрыгнула девушка. Вытерла пот с лица, взяла с пола бутылочку с водой и сотовый и пошла к выходу. Ира оглянулась. Других претендентов на это место не было.

Она покосилась на тренажер. Он вроде был вполне понятно устроен. Похож на кресло. Ложишься. Ногами упираешься в груз. И качаешь ноги.

Как раз поработает над бедрами. Чтобы они лучше смотрелись в этом ужасном костюме.

Девушка, спрыгнувшая с тренажера, была примерно ее возраста и комплекции. Значит, справится и Ира.

Она осторожно залезла в кресло. На белой наклейке рядом с каким-то рычажком – надпись: «Снимите с предохранителя». Ира щелкнула рычажком, приготовившись принять на ноги груз.

Бац!

Ее колени мгновенно оказались прижаты к ушам! Груз оказался неимоверно тяжелым. Она вскрикнула, на нее обернулся один человек, другой, потом засмеялась какая-то девушка, и начался всеобщий хохот.

Ира зажмурилась от стыда. Боже мой, какой кошмар! И главное – никак, никак не выбраться из этого унизительного положения самостоятельно. Ох…

– Что ты творишь? – послышался мужской голос, но не Влада. Рядом стоял тот самый Серега в красных шортах. – Тут же сто двадцать килограмм!

Он одной рукой поднял груз, другой зафиксировал предохранитель.

– Зачем ты так много положила?

– Это не я, – залепетала она, – тут девушка до меня занималась…

– Так она, может, уже сто лет занимается, – проворчал Серега, помогая ей подняться с тренажера.

Ира завертела головой. Где Влад? Его не было видно. Ну да, она же сама выбрала такое место, откуда ему не будет ее видно.

– Помочь тебе? – спросил Серега. – Найти что-то для новичка?

– Нет, – испугалась Ира, – не надо! Спасибо. Извините.

– Да ладно, – махнул он рукой, – ты не виновата. Убирать за собой надо. Я не про тебя, я про ту девчонку. Не думают о новичках.

Он стал стаскивать со стержня для груза металлические диски. Ира попятилась. Потом нашла Влада. Он по-прежнему крутил педали и смотрел телевизор.

– Я там… представляешь, – начала Ира.

– Я видел, – оборвал он ее.

– А почему ты не подошел?

– Ну, нашлись герои, выручили тебя, – пожал Влад плечами.

– Влад! – всхлипнула Ира. – Ну ты что?! Мне же, кроме тебя, никто не нужен.

– Ладно, – смягчился он, – не реви. Бывает с каждым.

– Серега сказал, я не виновата…

– А по-моему, смотреть надо, куда садишься, – покачал головой Влад.

– Но я же тут ничего не знаю!

– О’кей… Тогда садись на мой велик. Тут ничего знать не надо. Крути педали, и все. Я сейчас приду, с тренером только поздороваюсь.

Но только Ира уселась на тренажер, как к ней подбежала рассерженная девушка с двумя хвостиками, в коротких оранжевых шортиках и белой обтягивающей футболке с надписью «По мне все сходят с ума, не только ты!».

– Да что за безобразие-то?! – возмутилась она. – Я уже полчаса жду этот велик! Ты одурела?

– Но Влад сказал…

– Какой Влад?! Он сам без очереди влез! Я еще посмотрела, красавчик передо мной влез, думаю, ладно, подожду. А тут ты… Здрасьте, приехали! Вали-ка, крошка!

С пылающими щеками Ира слезла. Где Влад? Куда он опять запропастился?

Она уселась на скамейку, намереваясь тихонько дождаться, пока кончится этот час позора.

Но тут с ней рядом плюхнулся Влад.

– Что, устала уже?

– Нет, меня прогнали.

– Да ладно, не ври. Устала – так и скажи.

– Я не устала, просто…

– Тогда – на дорожку! Пошли. Там вообще делать нечего. Включил – бежишь. Выключил – слез. Только на полном ходу не спрыгивай. Такую можно травму заработать! Парня один раз «Скорая» увезла. Спрыгнул, упал, подняться не смог. Дубина, не видел наклейку «Замедли ход и слезь!». Так, ну, вперед!

Он помог Ире взойти на дорожку и протянул руку к пульту. Ира испугалась: вдруг дорожка покатится с бешеной скоростью и она грохнется? Пришлось схватиться за поручни.

– Э, так не пойдет, – сказал Влад и снял с поручня ее руки, – смотри, так ты нагрузку на ноги уменьшаешь. И сутулишься. Представь, что ты просто прогуливаешься по дороге. Там же нет поручней. Так, наклон дорожки… «Троечку» поставлю.

– Может, «единицу» для начала? – взмолилась Ира.

– А тут все с «троечки» начинается, – хмыкнул он, – да и смысл? Нагрузка должна быть, солнышко, нагрузка. Скорость тоже начальную тебе поставлю. Ну, погнали?

Дорожка загудела и задвигалась. Ира пошла по ней.

– Что-то медленно, – нахмурился Влад, – давай хоть вторую скорость поставим. Вот так. И не мельтеши. Нормальными шагами, нормальными! Хорошо. На полном ходу не прыгай. Помнишь, что я тебе рассказывал? Захочешь слезть – нажми на «минус». Раз-два. Будет первая скорость, потом ноль. Поняла? Справляешься?

– Да…

– Ну вот, видишь? – улыбнулся Влад и хлопнул ее по спине. – Удачи! Пойду ноги качать. Надо показать той штуковине, что тебя придавила, чьи в лесу шишки.

Он кивнул ей и ушел. А Ира все топала и топала и представляла себе дорогу – как на даче, песчаную, усыпанную мелким гравием, по обеим сторонам – сосны, шишки под ногами похрустывают (ее шишки, не Влада!) и пахнет хвоей.

Правда, пахло-то как раз не хвоей. А потом. Это сбивало. Наконец она устала. Протянула руку, чтобы нажать на «минус». Но палец попал на «плюс». Раз! Два!

О, господи!

Дорожка закрутилась под ногами с бешеной скоростью. Ира чуть не свалилась с нее. Удержалась, побежала! Что она натворила?! Вместо ноля включила четвертую? Ой!

Она попыталась подбежать к компьютеру, к табло или как его там? Не тут-то было! Ее отнесло назад! «Надо было все-таки схватиться за поручни», – на бегу подумала Ира. Покосилась вниз. Спрыгнуть? А если и правда – всякие травмы из-за этого возможны? Не хватало еще…

Позвать на помощь? Но она хорошо помнила, как над ней смеялись полчаса назад. Нет! Надо бежать! Влад скоро придет. Немного пробежится, и все. Ее относило все дальше. «Падаю!» – с ужасом подумала она.

– Опять мировые рекорды устанавливаешь? – послышался грозный голос Сереги.

Он подошел к компьютеру и щелкнул – раз. Два. Три. Ира перешла на шаг. Ноги не разгибались.

– Иди, иди, не останавливайся, – сказал Серега, – лови дыхание. Так… хорошо…

Дорожка совсем замедлила ход. И остановилась. Ира попыталась слезть с нее на скрюченных ногах и чуть не упала.

Серега легко подхватил ее на руки.

– Серый, это уже перебор, – услышала она голос Влада и быстро спрыгнула, сморщившись от боли в ногах.

– В смысле? – не понял Серега. – Ты о чем?

Он нахмурился и скрестил руки на груди. «Только этого еще не хватало», – испугалась Ира. Серега хороший, и спас он ее уже во второй раз, но если Влад полезет с ним драться, Серега же просто покалечит ее любимого!

– Я о том… – спокойно начал Влад, шагнув к Сереге, но Ира перебила его, схватив за руку:

– Владик! Идем в бассейн! Я тебя очень прошу! Мне так хочется поплавать…

Вообще-то, сейчас больше всего на свете ей хотелось утопиться в этом бассейне. Нет, сначала – поесть. Потом уже – утопиться. И еще хотелось поскорее обнять Иа. Короче, домой ей хотелось просто ужасно!

Но представить себе Владика, всего в синяках и ссадинах, было выше ее сил. Нет, уж лучше в бассейн…

В бассейне Иру ждали новые пытки. Прежде всего, ей казалось, что все, абсолютно все стройнее ее! И купальники у всех красивые, фирменные, спортивные. А у нее? Что-то желтое, в ромашках, такое детское, что просто стыдно. Влад не оставлял ее в бассейне одну, и вообще – не спускал с нее глаз, но ей теперь казалось, что он постоянно сравнивает ее с другими девушками. Даже когда он обнимал ее, она ощущала не радость, а страх – вот сейчас он прикоснется к ней и подумает: какая же она толстая!

– Вот видишь? – радовался Влад, когда они уселись в кафе при спортивном клубе. – Значит, ты можешь жить нормальной жизнью? Заниматься спортом, плаванием. Это же все на пользу. Здоровью и внешности. Ты скоро будешь выглядеть как суперзвезда. Круче Корнеевой.

Перед Ирой поставили тарелку с куском отварной курицы и черным рисом, который она терпеть не могла. Курица оказалась нормально приготовленной, но какой-то скучной, что ли… Ирино воображение сразу подсказало три варианта соуса к ней, но она прогнала эти видения.

– В общем, ты меня порадовала, крошка, – подытожил Влад, накалывая свой кусок курицы на вилку.

И вот эта «крошка» Иру и добила. Именно так ее назвала девчонка с двумя хвостиками, когда сгоняла ее с тренажера. Да и слово «порадовала» тоже успело ей надоесть. Его-то она порадовала, а себя?..

Мысль о том, что этот день не принес ей никаких радостей, мешала Ире спать. А может, мешали нывшие ноги. Посреди ночи она поднялась, с закрытыми глазами протопала на кухню и съела последний кусок своего брауни. Проглотила, не жуя. А потом открыла глаза и поняла, что натворила. Сегодняшняя тренировка прошла зря! Она только что съела нечто такое, что свело все ее усилия на нет!

Ира бросилась в свою комнату и прижала к груди Иа.

– Все будет хорошо, я знаю, – кивнул Иа.

Ире очень хотелось ему верить.

Глава 6

Прогул и покупки

Во сне Ира слышала смех Влада. Ей казалось, что он смеется над ней. Проснувшись, но еще не открывая глаз, она нащупала Иа, притянула его к себе и прошептала:

– Нет, я не выдержу! Я его не выдержу. Надо его бросить!

Но смех Влада послышался снова. Ира вскочила, больно стукнувшись головой о лампочку-бра, висевшую над кроватью.

Влад был здесь! Смех слышался из кухни. Она схватила со стула халат, накинула его, взглянула в зеркало, быстро расчесала волосы и собрала их в хвост.

Влад и правда был в кухне. Он пил с мамой чай. Папа в это время брился в ванной.

– Привет, – проговорила Ира, запахивая на груди халат.

– Жива? – улыбнулся ей Влад.

– Владик сказал, что он занялся твоим здоровьем, – довольно улыбнулась мама, – я рада. Спорт укрепляет иммунитет. А сейчас везде грипп. А еще, смотри, что он принес…

– Сейчас, – пробормотала Ира, – зубы почищу…

И убежала.

– И давно он там сидит? – прошептала Ира папе, потеснив его в ванной комнате.

– С полчаса.

– Тебе он нравится?

– Почему он должен нравиться мне? – удивился папа. – Он тебе должен нравится. А кстати! Он тебе-то самой нравится?

Ира яростно чистила зубы.

– А? – Папа легонько подтолкнул ее плечом.

– Тьфу, – сплюнула Ира пасту. – Прости…

– Маме он тоже нравится, – сказал папа, доставая из шкафа лосьон после бритья, – она говорит, у него носки без дырок. А когда я за ней ухаживал…

– Пап, я просто немею перед ним, – выпалила Ира, – как кролик перед удавом!

Папа бросил на нее косой взгляд. Она вздохнула.

– Удавом в чистых носках, – сказал папа, и Ира хихикнула:

– Пап, какой же ты классный!

– Но, несмотря на носки, малыш, особо не увлекайся, ладно? Школа, институт, а потом уже – все остальное.

Папа умылся, вытер лицо, положил в шкафчик бритву и гель и вышел.

«Я и не увлекаюсь, – мрачно подумала Ира, умываясь, – у меня и не получается увлечься».

Зато все остальные, кажется, вполне увлеклись Владом. Мама – так та просто влюбилась. Потому что он принес ей в подарок чашечку и блюдце того самого Ломоносовского завода! Да и не просто какую-то, а из особой коллекции, разрисованную самим Шемякиным.[2] На чашке ухмылялись длинноносые крысята в камзолах из балета «Щелкунчик».

– Я не могу ее принять, Владик, – сказала мама, любуясь чашкой, – она очень дорогая…

– Я же вам говорил, маме подчиненные подарили, – небрежно сказал Влад, – она разрешила мне вам ее вручить, для коллекции. Я ей рассказал об Ириных успехах.

Они оба посмотрели на Иру, а она уткнулась в чашку, не эксклюзивную, обычную, свою любимую, куда налила не только чай, но и накидала сушеные листья земляники и смородины, которые собирала летом на даче.

– Нам в школу пора, – пробормотала она, поняв, что от нее ожидают ответа.

– Влад сказал, вам сегодня ко второму уроку, – сказала мама. – Погоди, Влад, так это подарок? Тем более не могу принять.

– Но маме все равно, – пожал плечами Влад, – она равнодушна к посуде.

Он многозначительно посмотрел на Иру, примостившуюся на диванчике у окна.

– Тяжело ей? – спросила с сочувствием мама. – Все-таки руководящий пост. Такая ответственность!

– Вообще-то нормально, – важно сказал Влад, – просто они завтра Анатолия Борисовича ждут. Ну, Чубайса.

– Ого, – сказала мама с интересом.

– Да, – кивнул Влад, – поэтому все на взводе. Мама сегодня сказала, что лично проконтролирует внешний вид каждого сотрудника.

– Кстати, о внешнем виде, – вспомнила мама. – Ира, почему ты не сказала, что вы идете завтра на день рождения? У тебя ведь нет приличной обуви. Сегодня вечером подходи к поликлинике, съездим в универмаг. Влад, передай маме огромное спасибо. Очень надеюсь, что встреча с Ан… с Чубайсом пройдет на должном уровне.

Ира чуть не рассмеялась от того, какой был у мамы важный вид, когда она произносила эту фразу, но у Влада вид был не менее важный, и смеяться что-то расхотелось.

– Зачем ты им соврал? – спросила Ира, когда родители попрощались и ушли на работу. – Физику никто не отменял же…

– Хотел побыть с тобой, – хмыкнул Влад, – это что, плохо?

– Нет, но школу-то зачем прогуливать? У меня и так там куча проблем. Литра вон, косится на меня, как будто у меня на лбу Толстой расписался!

– Один раз можно и прогулять!

– Тебе легко говорить, ты же отличник…

– Я и тебя отличницей сделаю, – уверенно сказал Влад, – просто доверься мне. Проблемы со школой мы решим. А сейчас пойдем в кино. Ты вчера отлично поработала в спортзале и заслужила немного отдыха.

Ира недоверчиво покосилась на него. Ей не понравились ни слова о том, что она поработала, ни что она что-то там заслужила. И еще ее волновало, что Влад не говорит, когда он ей поможет со школой.

– Завтра, между прочим, лабораторная по химии, – напомнила она.

– Да забудь ты хоть на секунду об уроках! Если ты так соскучишься по своей школе, заглянем туда сразу после кино, разведаем обстановку.

Но в школу они так и не попали. Сначала – кино в торговом центре. Потом Влад играл в боулинг и в баскетбол в уголке для игральных автоматов. Потом они зашли съесть по мороженому.

Домой возвращались окольными путями – Ира на этом настояла. Ей было совестно встретиться с кем-то из подруг, да и просто с одноклассниками.

А еще ей все время казалось, что Влад как будто бы и не думает о ней. Да, он держит ее за руку. Да, приобнимает за плечи. Целует на прощание. Но смотрит он при этом не на нее, а вокруг озирается. Словно проверяет – все ли видят, что она – его девушка?

«А точно ли он любит меня? – мучилась Ира. – Или, если бы на моем месте была другая девочка, Ляля например, он вел бы себя так же? С другой стороны, он же настаивает, чтобы именно я была с ним! Чашки маме дарит! В кино меня водит. Значит, он все-таки любит именно меня? Надо гнать прочь глупые мысли, наверное…»

Вечером Иру ждала новая пытка. Двухчасовой шопинг с мамой!

– Мама, – в сотый раз повторяла она, – день рождения не в кафе! День рождения в боулинг-клубе! Зачем мне это бархатное платье? А туфли? Там все переобуются в специальную обувь.

– Влад сказал, что в кафе.

– Это чтобы тебе что-то приличное сказать.

– Это неважно, где будет день рождения! Девушка всегда должна выглядеть как девушка!

– Но в боулинге…

– И в боулинге! Что за стадное чувство, в конце концов? Все переобуваются, и она переобувается! Все в колодец прыгнут, и ты – в колодец? А ты будь не как все! Должна быть индивидуальность! Ты на каблуках ходи.

– Но на каблуках…

Ира хотела сказать, что на каблуках неудобно играть в боулинг, но промолчала, махнув рукой. У мамы и на это нашелся бы аргумент.

– Скорей бы все кончилось, – пробормотала Ира еле слышно.

– Что ты говоришь? – переспросила мама. – Вот эта кофта? А что, хорошая мысль! Кофта и легинсы. И каблуки. И спортивно, и красиво.

– Но кофта с легинсами – не на мою фигуру! – взмолилась Ира.

– Перестань ты себя оскорблять. Ты же ходишь в спортзал. Занимаешься. Торты свои перестала печь. Похудела.

– За один-то день?

– Конечно! Так что можешь себе позволить. Это сейчас очень модно – кофта и легинсы. Поверь мне.

«Поверь мне», «доверься мне», – все, кроме Иры, знали, что ей, Ире, делать. Почему так все в жизни устроено? Она, что, вообще не имеет права выбора?

– «Мама всегда права», – мрачно пропела Ира, направляясь вслед за мамой, которая расправляла в руках жуткую белую кофту с золотыми пуговицами и довольно улыбалась.

– Хорошая песня, – похвалила мама, – откуда?

– Из «Рапунцель». Мультик такой.

– С кем ты ходила?

– С Владом, – проболталась Ира и тут же испугалась – вдруг мама спросит: «А когда?»

Но мама широко улыбнулась и сказала:

– Молодец он. Хорошие мультики выбирает. А воротник у кофты – хомутом. Тебе пойдет. Однозначно пойдет!

Влад вечером не позвонил. Так что проблемы со школой ей пока что пришлось решать самой. Ира наскоро проглядела главу в учебнике по химии, сделала себе пару «шпор» для лабораторной и поспешила в Интернет. Там ее уже ждала любимая «конференция», готовая решать любые вопросы. Подругам Ира выложила все – и про прогул, и про спортзал, и про кофту.

– Покажи! – потребовала Ляля. – Ближе, ближе к экрану! Как, говоришь, называется этот воротник?

– Хомутик, – буркнула Ира, – жуть?

– Ну, если честно… – начала Сашенька.

– Я так и думала, – кивнула Ира, – это вы еще лосины не видели!

– Легинсы?

– Может, и легинсы. Такая черная, обтягивающая бедра дрянь. Мама говорит, это в моде.

– Она права, – сказала Ляля.

– А нельзя в этом не ходить? – спросила осторожно Сашенька.

– Владу покажи, – посоветовала Ляля, – если ему не понравится, для твоей мамы это будет аргумент.

– Вот именно! – чуть не заплакала Ира. – Для нее важно его мнение, а не мое!

– Чуток запуталась в местоимениях, – наморщила лоб Ляля.

– Девчонки, ну а про Влада?

– Честно сказать? Мне кажется, он тебя не любит! – вдруг выпалила Сашенька.

– С чего ты взяла?! – опешила Ляля. – Он же все для нее делает?

Ира молча смотрела на Сашеньку. Вот и у нее тоже бродили такие же мысли.

– Он как бы для нее делает, – заторопилась объяснить Сашенька, – но больше для себя… то есть он прикрывается тем, что это вроде как для нее. На самом деле он любит только себя.

– Да не слушай ты ее! – возмутилась Ляля. – Она просто тебе завидует!

– Что?! – ахнула Сашенька. Ее лицо скривилось от обиды. – Ах, так…

Изображение пропало.

– Ляль, ну ты переборщила, – пробормотала Ира.

– Пусть не говорит глупости, – строго сказала Ляля, – и не портит подруге личную жизнь! Он, может, твой единственный шанс?

– Да, я помню про старичков с бородавками… в лифтах…

– Вот и помни! И учись на чужих ошибках. А Влад тебя любит, даже в голову не бери. И день рождения пройдет прекрасно. Спокойной ночи!

Ира вздохнула. Стянула с себя несуразную кофту. Забросила ее подальше. Потом все-таки встала, подняла, расправила и повесила на плечики. Все же она дорого стоит. И, может быть, понравится Владу…

Ира погасила свет. Но не удержалась – подскочила к ноуту. И полезла в ЖЖ любымых «блогинь»-кулинаров.

Ах, сколько они за эти два дня успели выложить новых рецептов! И хала с маком! И маффины с черникой! А самое главное, у любимейшей Чадейки – рецепт миндального печенья. Того самого, советского еще! И делать его так просто! Даже миндаль чистить не надо, как для галисийского пирога той же Чадейки. Просто смолол и добавил в тесто. Как бы папа порадовался! Он это печенье обожает, а на заводах его теперь делают не из миндаля, а из арахиса. И называют «ореховым». Но нет! НЕТ!

Ира захлопнула крышку ноутбука.

«Влад меня любит, – повторила она шепотом, – и день рождения Костика пройдет прекрасно». Перед ее глазами всплыло обиженное лицо Сашеньки и лишило Иру уверенности в обоих утверждениях.

Глава 7

Странный день рождения

– Сашка, ну не дуйся, – в третий раз попросила Ира, погладив подругу по плечу.

– Я не дуюсь, – обиженным голосом сказала Сашенька и уже в третий раз достала из пенала ручку, карандаш и ластик.

– Ляля пошутила!

– Ничего я не пошутила, – вмешалась громогласная Ляля.

Сашенька прошептала: «Вот видишь!» – снова сунула ручку с карандашом в пенал и уставилась в учебник. Прозвенел звонок, в класс вплыла химичка. Полная, в черной блузке и желтом пиджаке, как всегда – недовольная.

– Дежурные есть? – хмуро спросила она. – Раздайте штативы!

– Ой, – опомнилась Ира, – Лялька! У тебя второй вариант! Мой! Поможешь?

– Просить о помощи надо было вчера, – отрезала Ляля.

Сашенька достала ручку и принялась обводить буквы в слове «тетрадь» на обложке.

– Но вчера я готовилась к дню рождения… Между прочим, ты сама меня поощряла туда пойти!

– Но никто тебе не запрещал подготовиться!

Ляля заколола волосы заколкой, надела очки, поправила воротник блузки и скрестила руки на груди, готовая к бою. А когда подошел дежурный, она сама выхватила у него из рук штатив. Ира отвернулась и нащупала в кармане шпаргалки. Надо было их получше составить. Вчера она торопилась, коряво написала, и не разберешь теперь…

– Ира! – громко прошептал Влад.

Она оглянулась. Он указал глазами на место рядом с собой. Странно, обычно рядом с Владом сидит рыжий очкастый отличник Карпов. Сейчас Карпов пересел на следующую парту.

– Ну и пожалуйста, – сказала Ира подругам с вызовом и поднялась с места. – Злитесь на меня, сколько хотите!

С этими словами она села рядом с Владом.

– Ты готовился? – прошептала она. – Поможешь? Давай я с Карповым поменяюсь местами, чтобы у нас с тобой один вариант был?

– У меня есть оба варианта, – прошептал Влад.

– Как это?!

– Готовые. На.

Он подсунул ей листок.

– Что это? Кто это решил? Ты?

– Можно и так сказать. Я имел к этому отношение.

– То есть?

– То есть я купил у Карпова эти варианты. Номер лабораторной ведь заранее известен.

– Но надо же по результатам опыта!

Ира умолкла. Дежурный как раз поставил перед ней штатив и несколько реактивов в коробочке.

– Не волнуйся, зайка, он все рассчитал для всех.

– Нет, Влад… Я так не могу. Спасибо… Но я не смогу, – растерянно пробормотала Ира.

– Кишка тонка?

– Да нет, просто…

Она и сама не знала, почему не может. Но был тут какой-то Рубикон, что ли.

– Как хочешь, солнышко, – Влад подмигнул ей, – но если что…

Ира покачала головой. «Интересно, – подумала она, – так это не первая лабораторная, которую Карпов сделал за Влада? Скорее всего, нет».

Как же у него получается быть отличником, если он покупает письменные работы? А еще задания не всегда известны заранее…

– Карпову они всегда известны, – шепотом объяснил ей Влад, когда она об этом спросила, – он на дополнительные ходит, их там заранее предупреждают. По каким-то предметам он просто книгой для учителя завладел. Не понимаю, почему ты кочевряжишься?.. Спиши, и дело с концом. Свои же нервы сбережешь.

– Не знаю, – пробормотала Ира и зачем-то добавила, – прости…

Она выудила собственные шпоры. Да, они были отвратительными. Но хотя бы своими! А ей почему-то было страшно воспользоваться карповским трудом. Ей показалось, что тогда она точно перестанет учиться. Совершенно. Это как будто… гиблый, что ли, путь.

Как жаль, что нельзя сейчас обсудить все это с Лялей и Сашей. Хотя, наверное, об этом вообще нельзя никому говорить.

– Да уж, будь добра, не болтай, – сказал Влад строго, – сама понимаешь, не глупая.

Ира кивнула. И принялась со вздохом списывать формулы из своих шпаргалок. Реактивы трогать было страшновато, но пришлось. Готовых ответов у нее, в отличие от Влада, не было.

Через двадцать минут химичка собрала листки.

– Я все видела, – вдруг сказала она, глядя на Иру, и та покраснела, – еще раз так сделаешь, и я не приму работу!

Влад погладил ее по плечу, но она отодвинулась. Вроде радоваться надо, что у нее приняли работу. Но замечание химички сводило эту радость на «нет».

Вечерние сборы расстроили Иру еще больше. Влад обещал зайти пораньше – взглянуть на ее наряд. Но потом у него обнаружились какие-то дела.

– Что мне делать-то? – спросила Ира, чуть не плача, когда он позвонил. – Надевать или нет?

– А что за фирма?

Ира назвала.

– О, это крутая. У мамы что-то есть такое. Надевай. Зайду в шесть.

Ира натянула и легинсы, и жуткую кофту, приговаривая: «Крутая фирма, крутая фирма», извела на укладку половину баллончика с муссом. Накрасила ногти. Когда она достала из шкафчика духи, в дверь позвонили.

– Что это?! – опешил Влад, увидев ее.

– Ну… Ты же сам сказал надевать… А что? Плохо?

– Хм… Ладно! Купим потом другую!

Это «потом» резануло ей слух. Она не хотела быть красивой потом! Она хотела сейчас всех поразить! Всех, включая Влада. А он, видимо, поражен, да только неприятно.

– Поторопись! – сказал он. – Опаздываем.

И она поставила духи обратно в шкафчик, так ими и не воспользовавшись.

В клубе Иру представили всем девушкам и парням, собравшимся поздравить Костика, друга Влада. Костик учился в каком-то колледже и страшно этим гордился.

– Ну что, дети, как ваша школа? – спросил он у Иры, и она, не найдя, что ответить, пробормотала:

– С днем рождения!

– Глуховатая она у тебя? – со смехом спросил Костик вместо «спасибо» у Влада.

– Нормальная! – кисло улыбнулся Влад.

А Ира вдруг заметила за стойкой администрации медвежонка. Большого такого, пушистого, с доброй улыбкой. Саша собирала медвежат. А у этого в лапах было красное плюшевое сердце с надписью: «Давай дружить?»

Ира подошла к администратору:

– А сколько стоит мишка?

– За него жетонами платят, – вмешался подошедший Влад, – а жетоны дают за хорошую игру.

– За деньги его тоже можно купить, – улыбнулась им администраторша, но Ира уже и сама разглядела цену. Ого! Мишка стоил в два раза больше, чем было у нее в кошельке.

– Влад, на девушке-то не экономь! – сказал Костик за Ириной спиной.

– Это неспортивно, – отмахнулся Влад. – Иришка заработает на этот пылесборник, так ведь?

Ира кивнула, в очередной раз поморщившись от этого «заработает». Ну сколько можно!

Она вернулась к скамейке, на которой переобувались в специальные ботинки для боулинга. Ей тоже выдали пару туфель. По носку ботинка шла разделительная полоса, справа от нее ботинок был красный, слева – синий. Ира переобулась, взглянула на себя в зеркало и вздрогнула. Теперь, когда она спустилась со своих шпилек, в этих остроносых разноцветных ботинках она была похожа на толстого клоуна в широкой кофте и лосинах (ну, или легинсах! Без разницы!). Шарика на носу только не хватает!

– Ну, ты идешь? – недовольно спросил Влад, направляясь за всеми в зал.

Ира догнала его, схватила под руку и пошла рядом, стараясь не глядеть в зеркала.

– Я очень страшная? – шепотом спросила она.

– Моя девушка не может быть страшной, – ответил он, даже не посмотрев на нее.

Зал был большой, полутемный. Дорожки подсвечивались неоном. В конце каждой – треугольник из белых кеглей, залитый ярко-золотым светом. Ире показалось, что они стоят так далеко, что она никогда в жизни не добросит до них мяч. То есть шар. А ей предстояло еще этому научиться…

– Откуда у Костика деньги на боулинг? – шепотом спросила Ира у Влада.

– Заработал. Он же мотики перепродает.

Костик тем временем крутился среди своих друзей, отпускал шуточки, хохотал и всем подмигивал. А потом расставил всех по дорожкам, сам встал в пару с каким-то невзрачным пареньком и начал играть. Другие тоже приступили к игре: вытаскивали шары, продевали в дырочки пальцы, разбегались и, немного присев, бросали их вперед по дорожкам. У кого-то шары сразу съезжали в желоб, кто-то сбивал по несколько кеглей. Посыпались незнакомые слова:

– Страйк! А, ха-ха! Фол! Не засчитывается!

«Странный какой-то праздник, – подумала Ира. – День рождения – это когда все собираются, чтобы поздравить именинника, сидят, обсуждают, какой он чудесный человек, торт едят, а тут что? Костик вроде бы никому и не нужен».

Она попыталась объяснить это Владу, который подвел ее к дорожке и с сосредоточенным видом щелкал клавишами компьютера. Ира взглянула на экран: он вводил имена. Сначала свое, потом ее. Ну да, правильно, он же опытный игрок.

– Тебе лишь бы тортики все есть, – отмахнулся он от ее вопроса, – застолья все эти – для пенсов! А днюха в боулинге – это круто. Современно. Ты же у нас современная девушка?

– Э-э…

– Тогда бери шар и бросай. Вот, смотри.

Он выбрал шар по руке, прицелился, начал движение по дорожке. И выбросил шар. Сбил несколько кеглей.

– Спэа, – безрадостно сказал он, возвращаясь к Ире.

– Что?

– Не все кегли сбил. Надо было страйк сделать. Когда все десять. Одним ударом.

– А ты умеешь?

– Если бы ты вчера не на витрины с тортами глазела, пока я с автоматом играл, то не задавала бы таких вопросов.

– Прости…

Когда настала ее очередь бросать, Влад долго ей объяснял, как нужно идти по дорожке («Четыре шага! На пятый – бросай!»), как согнуться перед броском, но она знала – у нее ничего не выйдет. Так и вышло. То есть не вышло.

Шар стукнулся и скатился в желоб.

– Ничего, – подбодрил ее Влад, – научишься… Так… А мне нужен страйк.

Ира старалась из всех сил сосредоточиться на игре. Запомнить, как движется Влад. Повторить его движения. И вот… вот она взяла шар, бросила его, с волнением наблюдая за его движением, а тот… взял и сбил две кегли!

– Ура! – обрадовалась Ира и бросилась Владу на шею. – Ура! Ура! Ты – лучший на свете педагог!

– Ну, не совсем ура, – сказал он, – фол же.

– Что?!

– Заступила за линию при броске. Я же тебе говорил, за нее нельзя заступать. Эх ты!

– Я не заступала! – возмутилась Ира. – И вообще, как ты мог это увидеть? Ты же на шар смотрел!

– Я и не видел, – усмехнулся Влад, – компьютер «видел». На нем есть детектор фола. Ладно, пробуем снова…

Но Ире расхотелось пробовать. И стараться. Она кивала, бросала шары, но почти и не целилась. И не попадала. И почему-то это совершенно не удивляло Влада. Он словно знал заранее, что она не сумеет. И как будто был даже доволен.

Наконец она не выдержала:

– Хочу пить. Пойду куплю сок.

– Костик оплатил нам по напитку и десерту, – сказал Влад, в очередной раз прицеливаясь для броска, – в баре.

Ира подошла к витрине у бара. На ней были выставлены пирожные, и ее заинтересовало тирамису. Оно было посыпано чем-то необычным. Ведь, как правило, его присыпают какао, а тут – что-то похожее на шарики. И подпись: «По оригинальному рецепту известного блогера…» «Какого блогера? – заволновалась Ира. – Какого?» Она склонилась, чтобы разглядеть надпись на листке, который завернулся за креманку с тирамису.

– Проголодалась? – услышала она бодрый голос Костика за спиной. – Девушке дайте пироженку! Ну как? Все хорошо? Нравится тут?

– Да, – пробормотала Ира, как и положено воспитанному человеку, – конечно. Спасибо.

– Ну, рад, – Костик широко улыбнулся. – Я тебе еще вот что хотел сказать… Чисто дружеский совет. Не раскручивай его так откровенно на подарки.

– Ты о чем?! – опешила Ира.

– О том, как ты мишку у него выпрашивала. Я понимаю, вам, девчонкам, хочется каких-то мелких радостей. Да и Влад при деньгах. Просто вот так – стоять и пялиться на игрушку – это неправильно. Надо хитрость включать. Подумай!

Он дружески похлопал ее по спине.

– Я… – пробормотала Ира, – я не раскручивала его! Я сама хотела мишку купить! Для подруги!

– Да перестань ты выдумывать, – махнул рукой Костик, – нечего тут стесняться. Подцепила хорошего парня на крючок – пользуйся. Просто будь поумнее.

– Я никого не подцепляла! Он сам за мной ухаживает!

– Ну, а если бы он из другой семьи был, ты бы его ухаживания тоже приняла? – подмигнул Костик. – Хорош прикидываться, подруга. Я же тебя насквозь вижу. Нечего стесняться, я и сам такой. Мне Влад нужен, потому что у него семейка подходящая. Если что – в финансовом отношении на него положиться всегда можно.

– Мне плевать на его финансы! – вскипела Ира, но тут у Костика зазвонил телефон, и он, выхватив его, крикнул:

– Что, подъехал? Ага! Сейчас буду! – Хлопнул крышкой телефона и проговорил: – Так, принцесса, скажи Владу, чтоб он шел к выходу.

Иру трясло от несправедливых обвинений.

Бармен поставил перед ней креманку. Пытаясь успокоиться, она расправила дрожащими пальцами бумажку. «Белоника». А, блогер Ника Белоцерковская. Ну, конечно, она и придумала посыпать тирамису шоколадными шариками. Еще писала, что они так здорово хрустят на зубах! У Белоники вообще были классные посты, такие жизнерадостные, правда, с большим количеством ругательств, хотя и веселых. Но Ира побаивалась читать ее ЖЖ при маме.

Эх, а ведь она когда-то и сама мечтала вести свой кулинарный блог… Просто никому не говорила об этом.

Мысли о кулинарии немного успокоили Иру.

– Что, изменяешь мне?

Влад был похож на Чеширского кота. Сначала возникла его ехидная улыбочка, потом – он сам.

– В смысле? – не поняла Ира.

– Ну, нам с салатиками диетическими – изменяешь? Решила вдарить по десерту? Ладно, сегодня можно! Сегодня выходной – у тебя и у твоей фигуры! А мне коку, диетическую, – сказал он бармену.

Ира вдруг обозлилась. Сколько он будет еще ее вышучивать из-за тортов?! Она и так отказалась от них ради него! И этот есть не собиралась! Просто хотела прочитать, чей это рецепт! Костик заказал его ей, даже не спросив, будет ли она есть его? Да еще и обвинил ее в том, что она раскручивает Влада на дорогие подарки!

Нет, надо сказать Владу, что ей не нравится такое обращение. И Костик этот ей тоже не нравится.

– Послушай, – начала Ира, собираясь с духом.

– А куда все пошли? – спросил Влад, глядя куда-то поверх ее головы.

– Э-ээ… Костик сказал, чтобы ты шел к выходу. Туда кто-то подъехал.

– Елки! Чего ж ты раньше-то не сказала! Это же Леха! Там такой «мерс», что… Ладно.

Влад схватил стакан с колой и помчался к выходу.

– Влад! А пиджак? Ты же его в зале оставил! – крикнула Ира, но он уже исчез за дверями.

Ира поплелась за ним.

– Девушка! – окликнул ее бармен. – А пирожное? Будете?

– Вряд ли, – мрачно ответила она, с грустью разглядывая обломанные ногти и содранный маникюр.

Глава 8

Детектор фола

В раздевалке ей опять пришлось переобуться. Мишка прижимал к груди сердечко и грустно смотрел на Иру, когда она сдавала обратно дурацкие разноцветные ботинки. А она не могла на него смотреть. Ей все казалось: сейчас из-за угла выскочит Костик и скажет: «Ага! Выпрашиваешь?»

«Может, Костик прав? – с тоской подумала Ира. – И это действительно выглядело как раскручивание на подарок? О, господи, хоть бы Влад так не подумал!» Мысль о том, что Влад мог неправильно понять ее с этим мишкой, была мучительна. Ире захотелось срочно поговорить с ним с глазу на глаз, чтобы он успокоил ее, развеял ее сомнения.

Но к Владу было не пробиться через толпу гостей Костика, сгрудившихся на стоянке возле клуба.

Все обступили старый бежевый «Мерседес», похожий на крокодила, но модный на вид, как из кино. Из «мерса» вышел парень и, обменявшись рукопожатиями с Владом и Костиком, о чем-то заговорил с ними, показывая на машину.

Ира подошла поближе. Ноги ныли, и хождение на каблуках только усиливало боль. Да и холодно было в одних туфлях. Ну, мама… Как в школу ее провожать, так – не забудь шапку, шубку и рейтузы! А на день рождения с Владиком дорогим можно и в туфлях бархатных!

– Я, кстати, все-таки взял его, – сказал Леха.

– У Кондратыча брал? – спросил Костик. – Чего не у нас-то?

– Дороговато у вас, – ответил парень.

– Ну ладно, тебе бы мы скидку сделали.

– Угу, ты накрутишь в три раза, а потом типа скидка!

– Я? Я самый честный в мире дилер, – сказал со смехом Костик, – Влад вон подтвердит. Он к нам с лета пойдет. Я, кстати, у Кондратова видел гоночный. Может, твой?

– Да ладно!

– Я тебе говорю. Ты болты проверял?

– Отвали, а?

– Ну скажи, проверял? Нет же. Он у тебя в сервисе?

– Нет, елки, в ванне!

– Ну и все. Давай сгоняем в твой сервис, проверим болты.

– Угу, ты навешаешь сейчас.

– Ну хорошо, давай ты с моим консультантом съездишь? – Костик хлопнул Влада по спине: – Он сам проверит болты. Влад, ты как?

– Легко, – пожал плечами Влад.

* * *

Он подошел к Ире, сунул ей пустой стакан от колы.

– Влад, – она вцепилась в его рукав, – нам надо поговорить!

– Солнце, не сейчас. Ты же видишь, у меня срочное дело.

– Ты надолго? Уже поздно, мне домой пора.

– Не, заяц, я мигом. Нам надо в сервис съездить, один мотик глянуть. Просто Костик думает, что наши конкуренты впарили Лехе гоночный. Это плохо, понимаешь? У гоночных такая нагрузка на механику, что… Ну, короче, долго объяснять. Я съезжу, гляну. А то, может, он Кондратычу вернет, а купит у нас.

– А ты не можешь потом к ним съездить?

– Детка, это работа, – покачал Влад головой, – а ты иди внутрь, веселись. Вернусь – провожу тебя.

Влад потрепал ее по волосам, вернулся к парню, сел в «Мерседес», и они укатили.

Гости еще немного постояли, а потом Костик утащил всех обратно в клуб.

– Эй, декабристка, – позвал он и Иру, – пошли, задубеешь!

Но она покачала головой. После того, что она от него наслушалась? Никогда! Ира вдруг поняла – если она дождется Влада тут, на улице, это будет хороший способ показать всем, что она с ним не из-за денег, а из-за чувств! И Костику, и Владу.

Владу точно будет приятно. Он вернется, а она стоит, верная ему, и ждет. Он спросит: «Что же ты не пошла внутрь?» А она ответит: «Без тебя – какое веселье?»

– Или п-праздник, – закоченевшими губами пробормотала она, – без тебя – какой п-праздник? И тогда уж, Костик, ты и сам все поймешь!

Она принялась ходить туда-сюда. Потом прыгать. Скакать то на одной ноге, то на другой. Подъезжали машины, выходили люди, с удивлением разглядывали странную прыгунью. А Влада все не было… и не было!

Ира сдалась. Достала мобильный, набрала номер Влада. Он же не за рулем «Мерседеса», может подойти. Но Влад не подошел. Ира позвонила раз восемь. Все время – долгие гудки.

Она собрала остатки терпения. Принялась греть руки дыханием. Еще немного… еще чуточку потерпеть. Зато какова будет награда! Влад будет рад и расскажет Костику, как она не пошла веселиться без него, а стояла на морозе и ждала! Интересно, сколько она уже ждет? Свои часы Ира забыла, а на мобильном время выставлено было неправильно.

На крыльцо несколько раз выходил охранник. Курил. Потирал руки.

– Время не подскажете? – не выдержала Ира.

– Двенадцать. Без пяти.

«Без пяти двенадцать?! – потрясенно подумала она. – Как? Значит, я стою здесь уже целый час? Как дура… А он… он просто забыл про меня, что ли?!»

Ее охватил такой сильный гнев, что она чуть не взорвалась.

Она отказалась ради него от любимого дела. Терпит все эти насмешки! В спортзале сколько унижений вынесла! А он! Просто! Забыл о ней! И все!

Оставил ее на морозе! Одну! Ночью!

Да, он сказал ей идти внутрь, но это значило бы для нее – терпеть насмешки Костика еще целый час! Уж лучше мороз! Но не целый час же!

Ира просто рассвирепела. Никогда не было с ней такого!

Она размахнулась и швырнула в мусорку стакан. Зазвенели осколки.

– Эй! – окликнул ее охранник. – Эй!

Она испуганно попятилась. Ну вот, теперь и за стакан отвечать придется!

Ира бросилась бежать. Не так-то легко это было делать на каблуках. Но она мчалась вперед, а в голове все стучало в такт: «Фол! Фол! Вот это! Настоящий фол! Ты! Влад! Перешел! Черту! И мой детектор! Это отметил!..»

И вдруг: хряп!

Каблук застрял в сточной решетке! Ира дернула ногой. Еще раз. И опять. Бесполезно. О, господи! Она вынула ногу из туфли и наступила на снег. Тонкий капрон на подошве мгновенно промок, и она чуть не вскрикнула от острого холода.

Ира склонилась и попыталась выдернуть туфлю. Дергала ее то в одну сторону, то в другую. Злые слезы струились по щекам, но она их не замечала. «Выдерну каблук и завтра воткну его Владу в глаз», – бормотала она, вытирая мокрые руки о пальто и снова принимаясь дергать.

Наконец – чпынь! Каблук выскочил. Ира медленно разогнулась с туфлей в руках. Одна, в ночи, на холоде, у фонарного столба… Вот она – жизнь «девушки лучшего мальчика в классе»! Провалиться бы сейчас под землю, вот под эту решетку, прямо с туфлей в руках…

Она поглядела на туфлю и заметила, что к подошве что-то прилипло. Ира сняла тонкую светящуюся бумажку. Стихи.

Стихи?!

У нее возникла совершенно абсурдная мысль. Кто-то написал ей письмо. И вот таким образом передал. Какой-нибудь добрый волшебник.

Просто Ире было так плохо сейчас, что очень хотелось ей попасть в сказку. Она нацепила туфлю. И подошла поближе к фонарному столбу.

На листке было написано вот что:

Мечтаешь ты готовить, как кулинарный бог?

В ЖЖ вести мечтаешь свой кулинарный блог?

Запомни адрес (ниже) и мчись во весь опор,

Ведь в кулинарной школе уже идет набор!

Сумеешь приготовить ты через пять недель

И бешбармак, и суши, и соус бешамель.

Устроишь званый ужин, явив друзьям свой дар,

Пускай они узнают, какой ты кулинар!

И восхитятся гости, отведав фуа-гра,

И грянут громогласно: «Ура! Ура! Ура!»

Пойдешь работать шефом в кафе или в отель

И станешь знаменитым, как Франсуа Ватель.

А чтоб твои успехи росли, как на дрожжах,

Скорее в нашу школу спеши на всех парах!

Внизу был указан адрес: ул. Пудовкина, центр образования 1270, кабинет «труда». Воскресенье, 10.00.

Ира еще раз перечитала объявление. И неожиданно улыбнулась. Смешной стишок!

Особенно вот это: «Фуа-гра – ура! Ура!»

Похоже, кто-то все же написал ей это письмо. Какой-то добрый инопланетянин с Марса, который следил за ней в телескоп и пожалел ее.

В Иру как будто влилось тепло, прибавились силы.

Ладно! Завтра глаз Влада останется целым и невредимым. Просто она снова пересядет к Сашеньке. Помирит их с Лялей. Никому пока что ничего не скажет. Ни Владу, ни родителям (если только папе, надо попросить у него денег на эти занятия). А в воскресенье сходит и разведает, что там за кулинарная школа такая, на улице Пудовкина.

«Явив друзьям свой дар», – повторила Ира про себя и снова улыбнулась. Интересно, кто такой этот Ватель? Ничего, сейчас узнаем, «Википедия» для нас и придумана!

Она заспешила к дому. В животе у Иры было уже не так холодно, а на душе – не так грустно.

Глава 9

Перемирие и подготовка

– Перестань сиять! – прошипела Ляля. – А то эколог решит, что мы тут самые подготовленные.

– Прости, – прошептала Ира, не поворачивая головы, – но если что – я готова.

– Когда ты успела? Судя по твоему виду, день варенья затянулся!

– Да уж… Просто я ночью не могла заснуть. Сначала в Интернете сидела, потом за экологию взялась!

– Умираю от любопытства, – прошептала Ляля, но тут же осекалась.

– Павлова, ты у нас самая подготовленная? – прогремел над ее ухом эколог. – Тогда к доске!

Ляля вздохнула и поднялась. Сашенька подвинула Ире локтем записку:

«Все прошло нормально?»

«Ни слова не скажу, пока вы с Лялькой не помиритесь!» – написала Ира.

То же самое Ира сказала Ляле на перемене, когда та разглядывала в своем дневнике оценку «четыре», словно темное пятно на светлой юбке.

– Я тоже, между прочим, готовилась, но параграфы спутала, – сердито сказала Ляля, – ой, погоди! Что ты сказала?! Чтобы я с ней помирилась? Да никогда в жизни! Да ни за что на свете!

– Ляля, ну хватит, – строго сказала Ира. – Саша твоих шуток не понимает.

– Да все я понимаю, – сдвинув брови, сказала Саша, – я и сама с ней не буду разговаривать. А ты расскажи все-таки. С Владом все хорошо? Почему его сегодня нет?

– Не знаю, – пожала Ира плечами, – я не про Влада вам хотела рассказать. А про свое новое дело. Представляете, я нашла тут неподалеку одну школу, в которой есть курсы моей мечты! Я еще там не была! Но разведаю! Они по воскресеньям, в…

– Стоп! – оборвала ее Ляля. – Дальше не рассказывай.

– Тебе только про Влада интересно? – с обидой спросила Ира.

– Вот глупая! Да не в этом дело. Судя по твоему сияющему виду на экологии – кстати, спасибо, что обратила на нас внимание эколога, нескоро я тебе это прощу, – ты нашла что-то стоящее. Вот и молчи об этом. Знаешь, как говорят? Хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах.

– Слушай, да что такого, если я…

– Я согласна с Лялей, – подала голос Сашенька, – если ты там еще не была, то пока не говори. А то вдруг не получится? Хотя я от всей души тебе желаю, чтобы получилось!

– Ну, – пробормотала Ира, – спасибо, девчонки, что вы обо мне думаете. Просто…

– Просто я вижу, что ты там что-то клевое нарыла, – сказала Ляля.

– И если что – мы с тобой, – добавила Саша, – всегда готовы поддержать.

– Сейчас заплачу, – сказала Ира, – а у меня и платка с собой нет, одни шпаргалки по химии.

– Мы никому не скажем, что ты в них высморкалась, – доверительным тоном сказала Ляля, и все трое расхохотались.

Так и помирились Ирины лучшие подруги, а она узнала, что они готовы притушить свое любопытство, чтобы не спугнуть ее удачу.

После школы они сначала проводили Лялю, потом Сашеньку, а когда Ира направилась домой, ей позвонил Влад. Вернее, он дозвонился до нее. Вчера он начал трезвонить, как только она переступила порог квартиры. Но она сбросила его звонок и ответила холодно: «Все о’кей, я дома». Он после этого позвонил еще пять раз, но она сочла себя вправе проигнорировать его звонки. Она же сообщила, что она дома и все в порядке. Потом он перестал звонить, наверное, заснул. И вот, здравствуйте! Проснулся!

Сначала он накричал на нее, что она ушла без него и мало ли что могло с ней случиться. Да, он не подходил к мобильному, но он оставил его в пиджаке! Она же видела, что он забыл пиджак в зале!

И он полагал, что она, как и положено приличной девушке, все-таки дождется его! А она сбежала, никого не предупредив! Может, нашелся кто-то другой и проводил ее до дома?! А?!

Ира не стала ничего ему объяснять. Сейчас он просто мешал ей, как надоедливая муха. А избавиться от мухи можно только одним способом (если пока нельзя ее прихлопнуть). Надо подождать, пока она сама вылетит за окошко.

Вот Влад и «вылетел». Закончил вопить и повесил трубку, так и не объяснив, собственно, почему он вчера оставил ее на холоде одну на целый час. Швырнул трубку – и был таков.

«Надо же, – с удивлением подумала Ира, – еще вчера я бы ему перезвонила, извинилась, попыталась бы вернуть его расположение. А сегодня – совсем не хочется!»

По дороге домой она купила кулинарный глянцевый журнал. Обычно ей было жалко денег, ведь в Интернете полно рецептов, но сейчас ей хотелось быть к кулинарии как можно ближе.

Ира сунула в кошелек сдачу и заметила в кармашке для визиток уголок листочка, который вчера прилип к подошве ее туфли.

Она развернула объявление и перечла веселые стихи. Такую надежду они в нее вселяли! Вот было бы здорово познакомиться с тем или с той, кто их сочинил.

Почему-то Ире хотелось, чтобы это был парень. А лучше бы парень, который умеет готовить! И симпатичный! Эх, была бы сейчас Ляля рядом, обязательно сказала бы: «Мечтать не вредно!» Но ведь в одиночку, на улице, по дороге домой, да еще когда вдруг выглянуло смущенное весеннее солнышко и первые воробьи смело нырнули в лужи – купаться, можно и помечтать?

Под стихотворением оказался не только адрес, но и телефон. Ира вернулась домой и позвонила. Трубку взяла девушка, администратор школы, где, проходили эти курсы, и рассказала: да, у них есть несколько платных факультативов, а этот курс ведет педагог по труду, у него куча кулинарных дипломов. Стоимость одного занятия – пятьсот рублей. Сейчас они осваивают национальные кухни, в это воскресенье – грузинскую.

– Национальную кухню? – мечтательно переспросила Ира. – Ой, погодите, сколько, вы сказали? Пятьсот?!

– Да, но зато продукты наши.

– Поняла.

Вообще-то, Ира рассчитывала не больше чем на триста рублей. Интересно, папа даст ей такие деньги? Если что, она вложит свои.

– Прости, – сказала Ира Гордону Рамзи, подмигивающему ей с экрана, – подожди меня еще немного, ладно?

Родители уехали на дачу, посмотреть, начал ли там таять снег. Ира послонялась по дому. Забрела в кухню. Мысли о национальной кухне буквально распирали ее. Ей тоже захотелось приготовить что-то национальное.

Мама будет не в восторге, конечно. Но и терпеть у Иры больше нет сил. Она так давно не готовила! Будет у нее такая… подготовка к готовке!

Она пошла, нет, побежала за ноутом в комнату.

– Блогини! Я к вам иду, – пробормотала Ира, устанавливая на столе в кухне комп.

Она перечитала статью из «Википедии» о Вателе, которую изучала вчера ночью. Ватель оказался выдающимся кулинаром при дворе Людовика XIV, который все королевские затруднения решал с помощью удачных ужинов и банкетов. Ира подумала, что и она сможет решить свою проблему с помощью чего-то, удачно приготовленного. Родители вернутся с дачи голодные. А значит, у нее есть шанс!

Только надо подобрать что-то такое, что подошло бы обоим – и маме, и папе. Несладкое – кому же понравится сладкое на голодный желудок? Недорогое – чтобы мама осталась довольна. Но и национальное – потому что его просит Ирина душа.

– И желательно, чтобы это испечь можно было, – пробормотала Ира, открывая один за другим популярные кулинарные блоги.

Особенно Ире нравились те кулинарки, которые вышли замуж за иностранцев и теперь жили за границей и готовили по местным рецептам. Эти девушки были влюблены не только в своих мужей, но и в страну, в которой они теперь жили, и в ее кухню.

Самой популярной, конечно, была Элла Мартино. Она давно стала «тысячником», то есть у нее в ЖЖ было более тысячи френдов. А какие рецепты! А какие фотографии! Ира могла просто часами разглядывать холмы, долины, горные озера Тосканы – их снимки Элла размещала в блоге, но особенно Иру захватывали фотографии, на которых свекровь Эллы замешивала тесто для хлеба и пирогов, нарезала домашнюю пасту и готовила другие традиционные итальянские блюда.

Ира с удовольствием испекла бы пирог со сливами по рецепту Эллы, он был очень легкий по приготовлению и за сливами можно было бы сгонять в магазин, но сегодня ей надо было что-то существеннее. Она открыла дневник лучшей подруги Эллы – Юлии, которая жила в Англии и готовила пудинги, пекла пасхальные булочки. Ира пролистала каталог и чуть не вскрикнула: вот оно! Отлично! Блюдо называлось пастуший пирог – Shepherd’pie. Готовилось из поджаренного фарша и картофельного пюре.

Ира заглянула в морозилку. Фарш был, но не бараний, как в рецепте, а говяжий. Ага, Юля сделала приписку к рецепту: если фарш говяжий, это будет называться деревенский пирог. То есть Cottage’ pie.

Отлично! Ира немного побаивалась готовить из мяса. Мама была права – она всегда только пироги пекла, а вот ничего серьезного не готовила. Что ж, самое время начать! Ира включила погромче музыку и, напевая, полезла за картошкой.

Родители вернусь поздно. Папа прямо у порога стал принюхиваться.

– Соседи мясо с картошкой едят, – вздохнул он, – от них ведь пахнет?

– От нас, папа, от нас! – радостно сказала Ира. – У нас сегодня пастуший пирог! Ой, нет, извините, деревенский.

Мама с подозрением покосилась на нее, но у Иры были готовы ответы на все вопросы:

– Денег лишних я не тратила. Фарш в морозилке взяла. Картошку из пакета. За собой все подмела и помыла. Попробуйте, а?

– Да с удовольствием! – обрадовался папа.

Он слопал добрую половину пирога. А четвертинку попросил маму завернуть в фольгу – с собой на дежурство возьмет, сказал.

– Правда, боюсь, водитель отнимет, – улыбнулся он маме.

Та улыбнулась в ответ, хотя и сдержанно. Ира налила родителям чай и решила, что момент подходящий.

– Мама… и папа! Я тут нашла одни курсы. Кулинарные. От нас недалеко. На улице Пудовкина. Это же три остановки всего! Там занятия по кулинарии. Такие, серьезные. В конце диплом выдают. Они при школе, факультативом. Стоят пятьсот рублей. Но у меня есть триста! То есть будут, мои обычные, карманные. Я не стану их откладывать, буду тратить на курсы. Просто, если можно…

– Ира, – начала мама.

– Мамочка!

Ира сложила на груди руки.

– Мамочка, мне очень хочется туда пойти! Пожалуйста! Я так хочу научиться готовить профессионально…

– Ира…

– Мама, вы мне можете даже подарок на день рождения не дарить! Дадите деньги в оплату этих курсов.

– Ира! У тебя мобильный звонит!

Ира взглянула на экран и отмахнулась.

– Это Влад. Ну его!

Мама посмотрела на нее как-то странно.

– Пап? – затеребила Ира отца. – Ты не против? А?

– Ира, – начала мама, – наверное, нам пора поговорить серьезно…

– А я как говорю? – растерялась Ира.

Но мама не слушала.

– Смотри: ты в десятом классе. В этом году мы к тебе с папой не приставали. Но к лету ты должна определиться – чем ты хочешь заниматься?

– Я опре…

– Не говори глупости! – не выдержала мама.

– Оля, – укоризненно сказал папа.

– Что, Сережа? Тогда сам расскажи ей. Как ты мечтал стать художником. И что из этого вышло!

– Ты мечтал стать художником? – удивилась Ира.

– Да, – неохотно сказал папа, – но дедушка взял меня за руку и отвел на пруд. Там сидели художники. Рисовали. Ну, представляешь себе? В жилетках, в беретках. Он говорит: «Ты таким хочешь стать?» Я покачал головой. И занялся медициной.

– И что, вы из меня тоже медика хотите сделать?! – прошептала Ира.

– Нет, – сказала мама, – у нас тоже жизнь не сахар, сама знаешь. Папа зарабатывает по две тысячи за вызов…

– Нет, ну это сейчас… – начал папа.

– Неважно, – прервала его мама, – вот, посмотри на родителей твоего Влада. Они выбились в люди! И ему дадут хорошее образование, я уверена. У нас, допустим, не получилось обеспечить тебе – и себе тоже – высокий уровень жизни…

– Оль, ну ты уж совсем-то… – опять начал было папа.

– Не получилось, – жестко повторила мама, – за границу отдыхать мы не летаем, в рестораны не ходим! Так что мы хотели бы в таком случае дать тебе хорошее образование. Надо сделать на это упор. Бросить все силы. И твои, и наши. А кулинария… Ну какая в ней перспектива?

– Ты говоришь, как Влад…

– Вот именно! Послушай его, он умный парень.

– А как же…

Взгляд Иры упал на глянцевый журнал. С его обложки ей улыбался повар-француз, державший за хвост огромную рыбину.

– Ир, ну спустись с небес на землю! Глянцевые журналы – это же мыльный пузырь. Они продают тебе твои же собственные представления о прекрасном. Вот и все.

– Но есть и звезды! Шеф-повара… Вот, тут написано о девушке. – Ира принялась лихорадочно листать журнал. – Она шеф-кондитер. Организовала кондитерское ателье. Делает там авторские торты. Посмотри!

– И смотреть не буду! Ателье, авторские торты! Ты представь, какая там конкуренция! Ну куда ты полезешь? Ты же у нас беспозвоночное существо. Тебе нужен кто-то, кто тебе подсказывать будет, куда двигаться. Вот Влад тебе подсказывает…

– Да ты бы знала, что он мне подсказывает! – взорвалась Ира.

– Девчонки, прекратите, – сказал папа, – давайте спокойно.

– Хорошо, – сказала мама, – давайте спокойно. Спокойно объясняю, что такое повар. Повар – это толстая усталая женщина с красными распаренными руками, в мятом халате, пахнущая капустой! Вот такой ты и станешь, если пойдешь этому учиться. Потому что тут… – мама ткнула пальцем в статью про «кондитерское ателье», – нужна пробивная сила! У тебя ее нет. Ничего страшного. Мы с папой тоже не пробивные. Но тебе мы создадим лучшие условия, чем были у нас. И ты у нас тоже будешь получать от подчиненных чашки за две тысячи рублей!

Ира отвернулась. В кухне повисло молчание.

– А пирог как? – прошептала Ира, повернувшись к маме.

– Запеканка как запеканка, – пожала плечами мама.

Ира поднялась и вышла из кухни.

– И не забудь перезвонить Владу, – сказала ей в спину мама, – иначе это будет невежливо!

Ира сидела у окна в своей комнате, смотрела в темное ночное небо, когда к ней постучался папа.

– Малыш, я на дежурство…

– Ага…

– Спасибо за пирог.

– Ага…

– Деньги я тебе на тумбочку положил…

Ира вскочила:

– Папа! Ты что?! А мама как же?!

– Я поговорю с ней с утра. Не волнуйся, что-нибудь придумаем. А ты сходи, узнай все-таки, что там такое. Ты сказала, в конце занятий можно диплом получить? А что он дает?

– Администраторша сказала, что этот диплом могут защитать как дополнительный балл при поступлении в кулинарное училище!

– Ого, – сказала папа, – но маму кулинарным училищем мы пока не будем пугать, ладно? – Он подмигнул Ире и добавил: – Сначала походи на курсы, может, тебе и разонравится.

– Пап, – нерешительно сказала Ира, – а почему ты мне деньги на занятия оставил? Потому что ты хотел художником стать, а тебе… не дали?

– Нет, – улыбнулся папа, – потому что у тебя получился очень вкусный пастуший, ой, то есть деревенский, пирог!

Глава 10

Тимофей и команда

Ира проснулась, услышав скрежет ключа в двери. Было еще темно. Это папа вернулся с дежурства. Можно еще поспать…

Но лежать ей больше не хотелось. В животе ее зудело и пощипывало нетерпение.

Ира встала. Еще раз перебрала вещи, которые собралась взять с собой. Оделась. И, не выдержав, потихоньку убежала из дома.

Родители все равно будут долго спать. А если что – вот он, сотовый. Позвонят, проверят. Ира вдруг заметила пять непринятых вызовов на экране. Влад! Ой! Она не перезвонила ему вчера! Сначала дулась на целый свет, в том числе и на него. А потом, когда папа уладил дело с кулинарной школой, она от счастья забыла обо всем на свете. Выключила звук в мобильном и плюхнулась в кровать, чтобы поскорее наступило воскресенье.

Потихоньку рассветало. Но небо все равно оставалось мрачным. Скоро полетел легкий, еле заметный снег. Вот тебе и весна! Ира поежилась. Занятия в кулинарной школе начинались в десять. Надо еще как-то убить три часа.

Она побродила по улицам, ловя на перчатки легкие снежинки, разглядывая себя в темных витринах магазинов, улыбаясь прохожим с собаками, которые позевывали, поглядывали то на часы, то – сердито – на своих питомцев. Ира дошла до детской площадки и, к своему собственному удивлению, уселась на качели и принялась качаться.

Как здорово, как чудесно было взлетать и опускаться, крепко держась за перекладины! Что-то взмывало вместе с Ирой ввысь и тянуло ее туда, к пухлым облакам, из которых сыпался снег. В первый раз за последний месяц ей было так хорошо, словно она воспарила над дремавшим в серое воскресное утро городом. Когда она спрыгнула с качелей, ощутила, что волнение ее сменилось радостью и бодростью.

Ира прошлась еще немного и поняла, что замерзает.

Она вспомнила, что интернет-кафе при супермаркете работает круглосуточно. Правда, у нее всего сто рублей лишних. Хватит только на чашку кофе.

Спрятавшись за компьютером, она достала мобильный и написала: «Влад. Нам надо расстаться». Помедлила. Встала, взяла себе не кофе, а чай – чтобы хватило денег на Интернет. Вернулась, посмотрела на сообщение. И стерла его.

Бурная радость, подаренная ей качелями, вдруг сменилась страхом. Ира поняла: она боится идти в эту кулинарную школу. А вдруг у нее ничего там не получится? Вдруг над ней станут смеяться? И ведь уже конец учебного года, другие давно там занимаются. Многому успели научиться… В общем, она решила пока что не рвать отношений с Владом. Кто знает, чем закончится ее поход?.. Может, после этого дела ей станет так грустно, что захочется утешения. И можно будет позвонить Владу. Поныть. И пообещать, что она не станет больше готовить. Он только рад будет.

В общем, как ни стыдно ей было признаться в этом даже самой себе, Ира решила оставить Влада как «запасной аэродром» (Лялино выражение). Она отпила глоток чая и погрузилась в блоги и статьи о готовке.

Однако сейчас она смотрела на пироги и печенье невидящими глазами. Все думала – как там, в школе этой, у нее пройдет…

К половине десятого пальцы Иры перестали попадать по клавишам, а желудок скрутило в такой узел, что допить чай она не смогла. «Пора», – прошептала она.

Стало совсем светло, но снег все шел и шел. Московская весна – как она есть.

Ворота школы на улице Пудовкина были заперты, пришлось нажимать на кнопку звонка. Вышел сонный охранник, что-то проворчал по поводу юного повара.

– Извините, – пролепетала Ира.

Школа выглядела солиднее, чем Ирина родная, – светло-розовое современное двухэтажное здание, без единого следа маркеров или граффити на стенах, с высокими, в пластиковых рамках, окнами, с малиновой крышей. С каждым шагом Ира теряла уверенность в себе, которой и так была всего-то капелька.

Вот это школа! Какие же там ученики? Наверное, они носят униформу, как в традиционных английских школах, и обращаются друг к другу на «вы», и изучают не просто алгебру с геометрией, а какие-нибудь экономические дисциплины, и поступают все в лучшие университеты страны.

– Ага! Ты к нам? – услышала она.

На крыльце стоял высокий худой парень в белом коротком халате.

Насмешливые карие глаза, волнистые каштановые волосы, чуть приглаженные гелем, хитрая улыбка.

– К нам же, да? Кулинарить?

Ира кивнула.

– А как нашла нас?

Ира протянула объявление, которое уже успела скатать в кармане в комок.

– Ой, – смутилась она и принялась разглаживать листок, – сейчас…

– Да ничего! – воскликнул он. – Я понял! Как тебе вообще моя объява? Понравилась, да? Ну конечно, понравилась, раз ты притащилась сюда в воскресенье утром, когда все дрыхнут еще, как сурки! Молодец!

Ира смотрела на него во все глаза. Так вот он, автор этих веселых стихов! Она так и знала, что это парень. Но даже в смелых мечтах она не могла себе представить, что он таким симпатягой окажется!

– Ну что ж, – сказал он, довольно улыбаясь, – рад, что ты пришла по нашему объявлению. Но должен тебя огорчить. Огорошить, так сказать. К сожалению, набор закончился. Больше мы никого не принимаем.

Ира ахнула и выронила объявление. Сильно-сильно прикусила губу. Раз нельзя себя ткнуть чем-то под коленкой…

– Да ты что?! – изумился парень. – Поверила? Ты что, не знаешь, какой сегодня день?

– Какой?

– Да первое апреля же! День розыгрышей! Ну ты инопланетянка! Зато симпатичная! Здорово я все-таки с объявой придумал! Раз она таких красавиц к нам заманивает!

Ира ошарашенно посмотрела на него. Потом – на снег, медленно засыпавший все вокруг.

– Ну да, ну да, такое вот первое апреля, – закивал парень, – но ты не верь этому снегу! Он тоже первоапрельский! То есть не настоящий! На самом деле это знаешь что? Манка! Да! Собирай да кашу вари. Ладно, представлюсь. Я – Тимофей. Можно просто Тим. Как Тимур. Тимур и его команда. Команду сейчас покажу. Пойдем, ты замерзла? Или не замерзла?

Он схватил ее под руку и потащил внутрь. Помог раздеться в гардеробе и поволок дальше. При этом все болтал, болтал и болтал.

В Ириной школе в кабинете труда были просто сдвинуты столы, на которых девчонки и резали овощи, и шили фартуки. Тут же она увидела настоящие стойки, как у поваров в телешоу, а еще две плиты – газовую и электрическую, раковину, сушилку, на которой стояли разноцветные тарелки, и кучу бытовой техники: блендеры, микроволновку, соковыжималку; был даже кухонный комбайн, замешивающий тесто! Возле комбайна стоял парень в таком же, как у Тимофея, халате. Он протирал чашу для теста тряпкой, стоя к Ире спиной, а когда они вошли – обернулся.

«Страшненький, – подумала Ира, – особенно на фоне Тима». Он был явно старше их обоих, низенький, одного роста с Ирой, носатый, с впалыми щеками и выпирающими скулами. Уши торчат, губы сложены «куриной гузкой». А на подбородке – эспаньолка.

М-да, если кто-то и считает, что мужчина должен быть чуть красивее орангутанга – ну-ну! Вот он, пожалуйста: чем не обезьянка? Под кого он косит? Под пирата? Повязки на глазу и не хватает!

Парень прищурился, посмотрел на них слегка сердито, чуть ли не презрительно, и отвернулся к комбайну.

– Здравствуй, Игорь, – дурашливым голосом сказал Тим, – мы тоже тебя очень рады видеть! Посмотри, какая прекрасная дама нашла наше объявление!

Парень снова обернулся и кивнул.

– Это… Это…

– Ира, – подсказала она.

– Да! Это Ирина! Ирина Прекрасная! И именно она спасет факультатив – а ты, как мне кажется, самый большой его фанат? А вот и Карина Ужасная и Людмила Добрейшая! – провозгласил Тимофей и, оставив Иру, бросился к двум девчонкам, входившим в класс. Одна темненькая, худая, ее лицо показалось Ире знакомым, другая крепкая, чуть полноватая, светловолосая, с пышной косой.

– Дамы! – завопил Тимофей. – Дамы! Мое сердце придется делить на троих! Вы не против?

Девчонки переглянулись, и темненькая скорчила гримасу.

– Привет, – сказала светловолосая Ире, – я Люда.

– Я Карина, – откликнулась вторая, – не обращай внимания на Тима, он скоро утихнет.

– Я?! – поразился Тим. – Я утихну, только если вечным сном забудусь! А так…Так я буду петь вам серенады! О, Ира миа…

Девчонки засмеялись, а Люда добавила шепотом:

– Ага, так тебе Марина и позволит петь! Огреет сковородкой. Ира, иди сюда, мы халат тебе подберем.

Она поманила Иру к шкафу, где висело несколько халатов, и помогла ей найти нужный размер. Ира немного успокоилась.

– А ты в этой школе учишься?

– Я – да, – кивнула Люда, – и Тим тоже. Карина – в тысяча сто восемнадцатой.

– Я тоже! – обрадовалась Ира. – То-то мне показалось, что я тебя видела. Ты в одиннадцатом?

Карина кивнула. Тоже надела халат и принялась доставать и ставить различные предметы на стойку.

– А оплачивать где? – спросила Ира у Люды.

– У администратора. Там, на выходе, она будет сидеть. Ее еще нет пока, она позже приходит. Теперь мой руки.

Но место у раковины было занято. Угрюмый Игорь мыл венчики для замешивания теста. Ира ждала, ждала, а потом не выдержала и чуть потеснила его:

– Прости, я на секунду. Хочу быть готовой к тому моменту, когда преподаватель придет.

Он мрачно посмотрел на нее, но отодвинулся. Поставил венчики в стаканчик для просушки и открыл шкаф.

Ира мыла руки. Попыталась разглядеть марку комбайна. Ей это удалось, и она тихонько ахнула. Ничего себе! Он, наверное, стоит тысяч двадцать! Да, ее школа такое не потянула бы. Интересно, а какие у него функции?

Игорь тем временем достал из шкафа коробку от комбайна и водрузил на стол. «О, – обрадовалась Ира, – сейчас узнаю, какие функции!»

– О, прекрасная Ирина! – завопил Тим. – Неужели коварный Игорь вас у меня отбил? О, берегитесь его! Он страшный обольститель и сердцеед!

Ира залилась краской и отскочила от Игоря. Тот с сердитым видом взглянул даже не на нее, а просто в ее сторону.

– Тим, перестань, – строго сказала Карина, – зачем ты ее смущаешь своими глупостями?

– Это не глупости! – запротестовал Тимофей. – Я влюбился в нее с первого взгляда!

– Он нам тоже это говорил, – со смешком прошептала Люда Ире на ухо, но Тим услышал.

– Вам я говорил в шутку, а Ирине Прекрасной – всерьез! Сейчас посмотрю, как она в готовке, а потом, возможно, предложу ей руку и сердце. Я же, как закончу курсы, готовить вообще не собираюсь, но поесть-то люблю!

Ира покачала головой и улыбнулась. Тим дурачился, но это было все равно приятно. Он же творческий человек, пишет такие смешные стихи, ему можно!

– А я бы, Тимофей, предпочла, чтобы вы предложили сердце и руку сегодняшней курице, – послышался строгий голос от двери.

В класс вошла учительница. Ира глубоко вдохнула. Ну вот, началось самое главное!

Глава 11

Первый урок, первые ошибки

Учительница была маленькая, худее Карины, в белом халате. Волосы черные, но – крашеные, заколоты заколкой-крабом. Ире всегда казалось, что крашеные брюнетки строже натуральных. Просто в кино все строгие умные тетки – крашеные брюнетки. Брови – иссиня-черными ниточками, на тонких губах – темная помада.

Учительница скользнула по Ире взглядом. Выжидающе улыбнулась.

– Здравствуйте, – заторопилась Ира, – я звонила вчера, записалась…

– Я знаю. В какой школе учитесь?

– В тысяча сто восемнадцатой. В десятом классе. Я очень люблю готовить! Мне больше всего нравится…

– Мы готовим здесь не то, что нравится кому-то из нас, – оборвала ее преподавательница, – мы изучаем основы кулинарного искусства. Базу! Мы идем от продуктов. Учимся тому, что с ними надо делать. Последний месяц посвящен блюдам из курицы.

– А я думала, у вас национальные кухни изучают, – растерялась Ира.

– Администраторы никогда толком не запоминают все правильно. Впрочем, да, сегодняшнее блюдо называется «чахохбили» и относится к грузинской кухне. Но это не значит, что мы тут с вами переоденемся в грузинские национальные костюмы и будем танцевать со свечами в руках.

– О, – оживился Тимофей, – а было бы неплохо!

– Попроситесь в Ансамбль народного танца в Грузии, – отрезала учительница, – вас примут, за красивые глаза.

– Нет, мне и с вами хорошо, Марина Аркадьевна!

– В таком случае, потрудитесь продемонстрировать навыки разделки курицы, которым я вас учила последние три недели.

– Упс, я..

– Так я и знала. Игорь?

Марина Аркадьевна называла всех на «вы», это было строго, но и как-то на равных, что ли.

– А он тоже учится в школе? – прошептала Ира на ухо Люде.

– Что ты! Он в кулинарном техникуме учится, на первом курсе. А тут у нас что-то вроде практики проходит.

– А отчего он такой сердитый?

– Он не сердитый, он сосредоточенный. Он готовит, как бог, честно! Марина как-то заболела, и он ее замещал. Так вот, он такой класс нам показал! Поджарил фрукты, полил их чем-то, поджег! Красиво было. И курицу, вот увидишь, он, как хирург, раз…

– Людмила! – грозно сказала Марина Аркадьевна. – Может, вы хотите встать на место Игоря? По-моему, в прошлый раз вы справились с разделкой на «троечку». Не думаю, что в этот раз вам стоит болтать!

– Свирепая какая, – прошептала Ира, когда Марина отошла.

– Да, но учит классно. У меня родители, знаешь, как довольны, что меня сюда отдали. Я же готовлю обеды из трех блюд и ужины из пяти – и мне все в кайф, и им!

Ира замолчала. Ей бы тоже хотелось, чтобы то, что она готовит, понравилось родителям. Обоим. Поэтому она достала из кармана блокнот и принялась записывать, что и как делает Игорь. Марина Аркадьевна, заметив это, одобрительно кивнула.

Однако скоро Ира забыла про записи, наблюдая за виртуозными движениями Игоря. Тимофей все шептал какие-то глупости, хватался за сердце и делал вид, что пытается вытащить из него стрелу, но Ира даже не обратила на него внимания. Ее полностью поглотило то, что делал «пират».

Потом им всем раздали сковородки и по куску курицы и велели поджарить эти куски до румяной корочки. И вот тут Ира растерялась.

Ребята быстро заняли газовую плиту. А Ире досталась конфорка на электрической. Но дома-то у них была как раз газовая! Ира понятия не имела, что электрическую надо разогревать заранее. У девчонок и Тимофея все уже давно бодро шипело и вкусно пахло, и, пытаясь за ними угнаться, Ира поскорее плюхнула кусок филе на сковородку. Но он даже не пшикнул. А потом филе неожиданно дало сок и принялось вариться, а не жариться! И никакого намека на корочку!

– О боже, – сказал Тимофей, – тут у нас авария! Трагедия! Вселенского масштаба.

– Тебе надо было подождать, пока она разогреется, – вставила Карина.

– Ничего, – приободрила Люда, – в следующий раз будешь знать.

– А все из-за спешки, – покачала головой Марина Аркадьевна, – а поспешность где нужна?

– При ловле блох! – воскликнул Тимофей, и все засмеялись.

Все, кроме Игоря. Он взял за ручку Ирину сковородку, слил ненужный сок в раковину и снова поставил посудину на конфорку. Курица зашипела.

– Все равно сок потерян. Курица будет сухая, – вынесла вердикт Марина Аркадьевна.

– Выручит соус, – тихо сказал Игорь.

Его никто не услышал. Только Ира, с благодарностью посмотревшая на него во все глаза. И поэтому она очень внимательно следила за тем, как ребята делали соус из лука, помидоров, чеснока и зелени. А потом аккуратно укладывали все каждый в свою кастрюлю.

Пока курица тушилась, Марина Аркадьевна вышла. Люда и Тим разговорились о школьных новостях, молчаливая Карина углубилась в свои записи, Игорь вернулся к комбайну. А Ире очень захотелось как-то реабилитироваться. Доказать учительнице, что, вообще-то, она любит и умеет готовить!

Она нашла в шкафчике гвоздику. И кинула пару штук в свою кастрюльку.

Запахло немного по-другому, чем-то пряным и восточным.

– Зелень! – скомандовал Игорь, и все вскочили и стали сыпать в свои кастрюли кинзу и укроп.

И сразу щелкнули конфорками. Ира тоже, повторяя за всеми.

Вернулась Марина Аркадьевна, принялась принимать работу. Игорю она просто кивнула. Девчонок похвалила, сказала, что у них наметился прогресс. Тимофею заявила, что он может и лучше готовить, если перестанет, наконец, трепаться и сосредоточится. А когда открыла Ирину кастрюлю, то нахмурилась:

– Зелень переварена. Ты отставила ее от плиты, когда бросила кинзу?

– Нет… Я просто выключила. Ну, как все.

– Значит, все в окно, и вы – в окно? Голову включать не собираетесь?

Ира вздрогнула. Вот ровно то же самое ей говорила мама! Только про колодец!

– То есть вам не пришло в голову, что раз электрическая плита долго разогревается, она в таком случае и долго остывает? Повар должен обладать логикой.

Ира огорчилась. Значит, плита еще минут пять варила эту зелень, хотя конфорка и была выключена! То-то у остальных такой яркий цвет блюда, а нее – такой мрачный.

– А я давно говорю, надо заменить это старье на новые плиты, – подал голос Игорь, – на новых электрических ждать не нужно.

– Игорь, перестаньте! – отмахнулась Марина Аркадьевна. – Повар должен приспосабливаться к любым обстоятельствам. И думать головой. А чем это пахнет еще? Вы, что, добавили гвоздику?

– Да, – растерялась Ира.

– А вот за это я могу и выгнать! – сердито сказала Марина Аркадьевна. – Вы новички! Какая тут может быть самодеятельность? Только испортите рецепт! Есть план, по нему и надо приготовить блюдо. Точка! Любое изменение меняет рецепт. Делает его рецептом не этого блюда. А какого-то другого. Дома делайте, что хотите. Тут – извольте слушаться.

– Но я не испортила рецепт!

– В любом случае – это не чахохбили.

– Простите…

Марина Аркадьевна пожала плечами.

– Правда. Я больше не буду, – сказала Ира упавшим голосом.

– Прощаю на первый раз, – сухо сказала Марина Аркадьевна.

Ребята стали есть то, что приготовили, но Ира аккуратно уложила все в сумку. Ей хотелось донести блюдо домой – для папы. Конечно, ему тоже может не понравиться этот запах.

– А зачем ты добавила гвоздику? – спросил Игорь, тоже укладывавший свое блюдо в сумку в пластиковом контейнере, который он принес заранее.

Ира отметила этот контейнер. Надо принести такой же. Она воспользовалась одноразовым контейнером, который Тимофей преподнес ей с таким видом, будто это был царский кубок из Оружейной палаты.

– Я люблю печь, – сказала она, – и люблю запах гвоздики. И еще, мне кажется, он сочетается с курицей.

Игорь кивнул. Ира не поняла, согласен он или нет. Он вообще был странный, этот Игорь. Молчаливый. Наверное, он такой – приземленный. В отличие от поэта Тимофея, который заливался теперь соловьем перед Людой и Кариной.

Ира поспешила домой. Снег перестал идти, и, чем ближе она подходила к дому, тем радостнее у нее становилось на душе.

Она смогла! Она сделала это! Она посетила эту школу! Провела там целый урок. И ребята неплохие, особенно Тимофей и девчонки. Да, она дурака сваляла с этой гвоздикой, но теперь она знает правила. Все по рецепту, и ни шагу в сторону. А дома она будет творить! Ведь главное, в школе ее научат – как.

Ира даже замурлыкала что-то себе под нос – и вдруг оборвала свою песню.

У подъезда стоял Влад. С огромным букетом оранжевых тюльпанов. Он заметил ее, радостно улыбнулся. Он был великолепен в новой светло-зеленой куртке и голубых джинсах.

Но, приблизившись, улыбаться Влад перестал.

– Почему от тебя пахнет чесноком?

Он даже отступил на шаг, словно запах мог перекинуться на его новую куртку.

– Я готовила…

– Что?! Где? Ты ж не дома была.

– Я начала ходить на кулинарные курсы. В соседнюю школу. – Она помолчала и добавила: – Я не могу по-другому.

– Понял, – сказал Влад сквозь зубы, – ладно. Все ясно! Это тебе. На прощание.

Он сунул ей тюльпаны и, повернувшись, ушел.

Все, чудесное настроение испарилось. Ира зажмурилась. Ну почему хорошее должно обязательно случаться в один день с плохим?!

Тут еще и мама с порога воскликнула:

– Какая красота! Влад подарил?

– Да, – не глядя на нее, сказала Ира, – мы расстались.

Ну, и началось! Тра-та-та… та-та-та… И что папа, конечно, уговорил ее, Ирину маму, разрешить Ире ходить в эту школу. И она согласна, если Ира будет делать уроки. Но если школа эта кулинарная стоит между ней и Владом, то мама – против!

К концу маминого «та-та-та» Ира и сама засомневалась, правильно ли было так поступать с Владом? В конце концов он был к ней так добр. Заботился о ней, о ее здоровье. Надо было хотя бы извиниться перед ним.

– А лучше помириться, – резюмировала мама.

Папа просто ахнул, когда Ира поставила на стол благоухающий «кубок» с чахохбили, которое было вовсе «не чахохбили», смел все за секунду и спросил, нельзя ли Ире ходить туда каждый день? Особенно ему понравилось, что блюдо пахло чем-то родным, чем-то, что Ира всегда добавляет в свои пироги.

– Гвоздикой, – невесело подсказала ему Ира.

У нее вновь возникли сомнения. Да, она здорово провела утро. Научилась удивительным штукам. Но вдруг мама права? Что больших высот в кулинарном деле ей не видать все равно, потому что она – «беспозвоночная»? И ей лучше приклеиться к Владу, у которого пробивной характер и который поможет Ире устроить свою жизнь лучшим образом? Ведь, кроме папы, никто ее не хвалит за то, как она готовит.

А папа может и просто так хвалить. Для поддержки.

Надо позвонить Владу. Хотя бы извиниться.

Не хочется! Но надо. Ира полезла за сотовым в сумку и вдруг заметила белевший там квадратик. Развернула его и прочла:

Навстречу бурям и мечте,

Не устрашась ничуть,

К своей заветной высоте

Держи упрямо путь.

Когда начнет тебя манить

Благих советов хор,

Непросто будет поступить

Ему наперекор.

Но пусть ничто тебя с пути

Прямого не собъет.

Ты в даль гляди и знай, иди –

Вперед, вперед, вперед!

Ира ахнула. Когда Тимофей успел сунуть это в ее сумку?! Вот это да! Она вновь перечитала стихотворение. Значит, он в нее верит? А не было похоже! Его как будто только развеселил ее провал с чахохбили.

Но раз он так написал в стишке – значит, верит! Вообще, ей понравилась эта игра – он ведь даже и не намекнул на то, что написал ей стих. А подсунул сюрприз ей в сумку. Значит, она ему нравится на самом деле? Здорово! Правда, был вопрос: нравится ли Тимофей ей? Да, он симпатичный, даже слишком. Но ведет себя странно, как шут. Больше всего, признаться, ей понравилось в нем то, что он поддержал ее сегодня своим стихом.

«Нет, Влад, прости, – прошептала Ира, – но я не буду тебе звонить!»

Она аккуратно укрепила записку со стишком на держателе для бумаг и поставила его рядом с ноутбуком. Если она еще раз потеряет веру в себя – перечтет стишок. Чтобы не сбиться с прямого пути. И идти «вперед, вперед, вперед»!

Глава 12

Непонятные мучения

– Да что происходит-то? – не выдержала Ляля. – Что это за цирк?!

Она кивнула на Влада и Полину Корнееву, которые, примостившись на соседней парте, играли в «точки». Оба насмешливо улыбались, показывая, что вполне понимают, что игра детская, однако при этом сосредоточенно смотрели в листок, не давая противнику обойти себя. Полина нервно хихикала, а один раз схватила Влада за руку:

– Не смей сюда ставить, сюда нельзя!

Ира покосилась на ее ногти с французским маникюром. Влад заметил ее взгляд, но она быстро отвернулась.

– Вы больше не вместе? – прошептала громко Ляля.

– Да замолчи ты! – прошептала Ира, повернувшись к ней. – Он же услышит. Нет! Не вместе.

– Он тебя бросил? – огорченно спросила Сашенька, заправляя Ирин локон ей за ухо.

– Нет, – Ира сама провела рукой по волосам, проверяя, не выбились ли они из прически где-то еще, – я сама его бросила.

– О боже, – закатила глаза Ляля, – и с кем ты теперь останешься?!

Ира вспомнила листочек на держателе для бумаг.

– Есть с кем, – тихо ответила она.

– Тогда к чему такой кислый вид? – спросила Ляля. – Раз у тебя есть новый парень?

Влад поднял голову. И долго смотрел на Лялю. А потом вдруг протянул руку и провел пальцем по щеке Полины:

– Мелом испачкалась.

– Ой, – она сунула руку в сумку и вытащила зеркальце, – где?

– Вот! – Он вновь погладил ее щеку: – Все!

Ира ощутила в груди что-то неприятное, царапающее, почти болезненное.

– У меня нет другого парня, – громко сказала она Ляле и повернулась к Сашеньке.

– Какая отличная новость, Зарипова, – язвительно сказала литераторша, входя в класс, – отныне никто не будет мешать тебе писать хорошие сочинения!

Она положила перед Ирой листочек, весь исчерканный красным. «Двойка». Ира похолодела. Если мама узнает… Она же кулинарную школу запретит!

– Или хотя бы списывай у достойных учеников, – продолжала язвить литераторша, протягивая Саше ее листочек. – Мухина – не лучший выбор. А вот Виноградов…

– Ну нет, – сказал Влад, – я против всяких списываний.

Он поднялся, потянулся.

– Правильно, Виноградов. Вообще-то, я тоже, – улыбнулась литераторша. – Иди на место.

Он пошел, медленно, вразвалку, а потом вернулся на шаг и положил перед Ирой листок, изрисованный «точками». И задел ее плечо. Она вздрогнула, как от щелчка током. Влад ущипнул ее за ткань рукава:

– Синтетика?

Ира машинально кивнула.

– Ну что же ты, Зарипова! Надо носить хлопок, чтобы людей током не бить, – усмехнулся он.

– Виноградов, – поторопила литераторша.

– Уже иду!

– Полина, сотри с доски.

– Ну почему я? Я и так всегда мелом перепачканная.

– Ничего, Полин, я тебе помогу мел-то стереть, – подал с задней парты голос Влад.

А у Иры стучало – в ушах, в груди, в горле…

«Ты его все еще любишь?» – написала ей Сашенька.

«НЕТ».

«Почему же нервничаешь?»

«Не знаю! Мы только вчера расстались. А он уже клеит Корнееву. Неприятно».

Ира и сама толком не могла признаться себе, почему она так нервничает из-за Влада. Скорее всего, потому, что она остро почувствовала его неприязнь. А кому приятно, когда тебя в открытую ненавидят?

Ей казалось, что он так и сверлит ее глазами. Так бывает: крикнет кто-то в школьной столовке: «Таракан!» Все засмеются. Но даже если таракана и в помине нет, продолжать есть обед как-то противно. Вот и сейчас. Она не осмеливалась обернуться и проверить, смотрит он на нее или нет, но ей казалось, что она ощущает спиной волны его отвращения.

– Как твои-то? Не удавят? – спросила Сашенька, когда урок закончился и они принялись заталкивать в рюкзаки толстые тома «Войны и мира». – Прости, это из-за меня. Мне тоже «три с минусом» влепили. Это от «двойки» недалеко. Я в следующий раз получше подготовлюсь.

– Нет, Саша, – прервала ее Ира, – ты добрая, но так ты меня только избалуешь. Во-первых, я сама виновата. Во-вторых, я сама должна подготовиться к следующей самостоялке.

– К самостоялке по литературе? – уточнила Ляля. – А когда она будет?

– Самостоятельным по всем предметам, девчонки, – твердо сказала Ира, – все! Хватит валять дурака. Пора начать учиться.

– Вот это речи, – восхитилась Ляля, – балдею от тебя, мадам Зарипова! Это на тебя так расставание с Владом действует?

– Нет. У меня теперь мотивация для учебы есть. Иначе меня в кулинарную школу не пустят.

– В кулинарную школу! – обрадовалась Сашенька. – Значит, у тебя там все получилось?

– Ага, – кивнула Ира, складывая в несколько раз самостоятельную работу и засовывая листочек в кармашек рюкзака, – спасибо, что в тот раз не стали меня слушать. Не спугнули мою удачу.

– Ну, хоть какие-то мои советы тебе пригодились, – съязвила Ляля, но было видно, что она довольна, – не про парней, так хоть про хобби. Хороший совет всегда лучше вашей «доброты».

Она посмотрела на Сашеньку, и та надулась.

– Неправда, – запротестовала Ира, – мне вы обе дороги! Одна – поддержкой своей, другая – советами!

Но Сашенька теребила край джемпера, а Ляле вдруг срочно потребовалось ответить на эсэмэску. Ира поглядела на обеих и рассмеялась:

– Если помиритесь, приходите сегодня на брауни. В пять.

– Ура! – обрадовалась Саша. – Долой Виноградова! Даешь брауни!

– Ну ладно, – лениво потянувшись, сказала Ляля, – так и быть… вообще, есть в этом твоем расставании и плюсы. Сашушера, мир! Ирка, готовься все про нового парня рассказывать. Ты можешь Владу голову дурить, что у тебя нет никого, и литераторше, но Ольгу Павлову провести в этом деле еще никто не мог!

Брауни у Иры вышел необычный. Она добавила грецкие орехи и карамель, и пирог превратился в настоящий торт.

Ляля с Сашей, толкаясь локтями, алчно уничтожили его, даже не присаживаясь к столу. А потом Ира, как она ни отнекивалась, все же рассказала им о Тимофее.

– Мне он уже по одному описанию нравится, – кивнула Ляля, – и плюс, если он в школе учится на Пудовкина, значит, родители нормальные.

– Ты как моя мама, – проворчала Ира. – Раз семья крутая – надо брать!

– Главное, что он тебя поддерживает, – сказала Сашенька, собирая пальчиком крошки от брауни.

– Игра неплохая, с этими стишками, – согласилась Ляля, – романтик!

– Только вот болтает он много, – сказала Ира, помешивая чай, – и еще ведет себя странно. Ко всем девчонкам клеится.

– Это он для отмазы, – заявила Ляля, – а по-настоящему нравишься ему только ты. Это же по стишкам видно! Кареглазый, говоришь? Волосы «каре» подстрижены, да? Моя любимая мужская прическа! А то, что болтает, тоже плюс! Ты же у нас молчаливая. Противоположности сходятся!

– Откуда ты знаешь? – спросила Сашенька.

– А вы, что, забыли, как я встречалась в прошлом году с Карповым? Я высокая, он низкий, я кино люблю, а ему выставки подавай с картинами, я кофе и пирожные люблю – а он только воду хлещет и еще сыроед! И ничего! Целых две недели провстречались!

– Но потом-то расстались!

– Ну да, – призналась Ляля, – запарил он меня своим сыроедением. Я конфету – он морковку. Я – бутерброд, он – ветку петрушки жует. И смо-трит на меня голодными глазами. Как будто меня съесть готов! Но это, Ир, исключение из правил. Вон, в передаче «Давай поженимся» говорят, что противоположности сходятся, все-таки.

– Я смотрю программу «Едим дома», – улыбнулась Ира.

– Смотришь-смотришь, – проворчала Ляля, – а брауни только один испекла! Завтра чтобы два таких сделала, ладно?

– Ладно… Я теперь в кулинарную школу хожу, меня там и не такому научат. Все, девчонки, мама скоро с обхода придет. Давайте я провожу вас и мусор заодно выброшу. А то мне еще посуду мыть и убирать кухню. Мне сейчас очень важно не проколоться.

Ира, проводив подруг, возвращалась домой через двор. Улица была залита солнцем, но в тенистых местах еще остались островки льдинок, крепко цеплявшиеся за асфальт, словно засахарившиеся пенки варенья – за край стакана.

Дул ветер, и Ира перекладывала из руки в руку ведро и по очереди втягивала в рукава то правую, то левую руки, пряча их от холода. Послышались громкие птичьи крики. Она подняла голову: ветер раскачивал из стороны в сторону березу, на которой был укреплен скворечник. Из окошка торчала вертлявая головка серого птенца. Он высунулся из окошечка почти наполовину, словно пытаясь разглядеть, кто галдит внизу. А галдели его родители. Яростными криками они отгоняли кошку, которая подкрадывалась к другому птенцу, выпавшему из скворечника. Кошка кралась неторопливо, при особенно громких птичьих криках она приостанавливалась и спокойно ждала. Ведь она знала – птенец никуда не денется!

Ире почудилось что-то неотвратимо-зловещее в этом спокойном ожидании. Надо спасти птенца, но как его потом засунуть обратно в скворечник? «Сбегаю к дворнику», – решила Ира.

Таджик Бахром жил в каморке с другой стороны дома. Ира мысленно перебирала слова, которыми она быстро и доступно объяснит Бахрому, что ей нужна лестница, и вдруг застыла на месте.

На скамейке под балконами сидела парочка и целовалась с такой сумасшедшей страстью и яростью, словно назавтра уже объявили конец света. Его руки были у нее на талии, ее руки – на его плечах. Плечах светло-зеленой куртки. Влад и Полина Корнеева!

Кровь прилила к Ириным щекам, она отступила и зажмурилась. Открыла глаза: эти двое не исчезли, не провалились сквозь землю, не растворились в воздухе. Они по-прежнему целовались, как психи.

«Гад паршивый! – вдруг вскипела Ира. – Почему нужно это здесь делать?! Под моими окнами? Другого места не нашлось? Они же оба тут не живут! Значит, он нарочно это делает! Чтобы достать меня, так, что ли?!»

Она представила себе, как подбегает и надевает Владу на голову ведро! А может, лучше побежать домой и бросить в них чем-нибудь? Тухлым помидором, например! Будут знать, как устраивать тут спектакли под чужими балконами! Расселись, ишь! Тут школа напротив, между прочим! Сейчас малышей с продленки забирают, а эти двое изображают сцену из сериала «Невозможная любовь»!

А если… если у них на самом деле любовь?!

Ира попятилась. Может, и правда? У этих двоих – настоящие чувства друг к другу, любовь, про которую пишут в книгах, показывают в кино. Но почему, почему тогда так неприятно все это для нее, для Иры?! Ведь если бы она была хорошим человеком, она просто пожелала бы этой паре счастья, а не мечтала надеть им на головы мусорные ведра?

Она поплелась домой. Птичьего чириканья больше не слышалось. И птенец не торчал из скворечника. И кошки тоже не было, и выпавшего птенца. Только ветер остался и все так же сильно раскачивал березу.

Мама была уже дома. Она стояла в дверях и молча смотрела на Иру, которая медленно расстегивала куртку.

– Я все уберу сейчас, – вспомнила Ира и торопливо добавила: – Я мусор выносила.

– Ира, – холодно сказала мама, – это что?

Только сейчас Ира заметила листок у мамы в руках. Ее сочинение!

– Ты проверяла мой рюкзак?!

– Это валялось на полу, – покачала мама головой, – прятать надо было лучше! Мне интересно, что ты скажешь в свое оправдание.

Ира взглянула на маму. Ей очень хотелось сказать: «Влад легко променял меня на другую девушку». Но она знала, что ответит мама: «Ты сама виновата». И это, в общем-то, правда…

– Я вот что скажу, мам, – Ира постаралась вложить в свои интонации всю силу, всю твердость, на какую была способна, – это была последняя двойка! Из прошлой жизни. Больше ты их не увидишь.

Мама покачала головой и отправилась в кухню.

А Ира добрела до своей комнаты. Села на кровать и, взяв ослика Иа, невидящими глазами уставилась на Гордона Рамзи, все так же подмигивающего ей с экрана. В груди ее горела какая-то точка, в которой скопились горечь и разочарование, словно эту точку выжгли в ее груди лазерной указкой. Значит, Влад никогда не любил ее? И когда целовал, и когда прижимал к своей груди… Значит, ему действительно было все равно – что Ира, что другая девчонка? Просто без разницы. Он ничего к ней не чувствовал, а она ведь верила ему! Слушалась его. Ну, по крайней мере, пыталась.

Самое ужасное – что точка эта не прекращала болеть. Она ныла и ныла, и Ира всерьез испугалась: а вдруг на самом деле она все еще любит Влада? Вдруг то, что ноет у нее в груди, – это и есть любовь? Кто ведь ее знает, какая она на самом деле? Ее показывают в кино, но вроде как – снаружи. А вдруг любовь – это когда горит и болит одна точка в груди?

Ослик Иа смотрел на Иру молча и грустно, как бы подтверждая верность ее сомнений. И она уже чуть было не собралась зарыдать по Владу, как тут вернулся с дежурства папа.

Он заглянул к Ире, и она выложила ему все. И про то, что Влад обменял ее на Полину. И о том, что в груди у нее что-то болит.

– Ты вот говоришь, что верила Владу, а он тебя никогда не любил, – сказал папа, – а помнишь, я тебя как-то спросил: как ты сама к нему относишься, к своему Владу? Ты замялась. Ты уверена, что сама-то любила его без оглядки?

– Не уверена, – призналась Ира, – но, пап, вот тут-то больно! – Она ткнула пальцем себя в грудь. – Это что значит, пап?

– По-моему, это просто обида в тебе ноет. Это нормально. Каждый человек – собственник. Хочет всем нравиться. И очень огорчается, когда узнает, что нравится он далеко не всем. Однако, как мне кажется, лучше делать то, что ты считаешь нужным, чем пытаться всем-всем понравиться.

– Тем более, что, наверное, это невозможно, – грустно сказала Ира.

– Слушай, это был бы ужас! Ты только представь – целыми днями пытаться всем понравиться. Врать, изворачиваться, подстраиваться под всех, наступать на горло собственной песне, лишь бы тебя любили! Это как вы в своих фейсбуках лайками обмениваетесь. Представляешь, писать посты в блоге или в соцсетях только для того, чтобы всем понравиться.

– У нас есть такие в классе.

– Да они везде есть, даже в нашей поликлинике. Вот гардеробщица наша, помнишь? Она понятия не имеет насчет лайков, но все время в напряжении – всем пытается понравиться. Тебе это надо?

– Нет, – твердо сказала Ира.

И – словно по мановению волшебной палочки – в груди у нее перестало ныть.

– Не обращай на него внимания, – подытожил папа, – он еще вернется к тебе. Не знаю, нужен ли он тебе будет к этому моменту, но вернется. А ты пока займись делом. У тебя ж оно вроде есть!

Папа подмигнул Ире.

– Ага! Пап… Я тебя так люблю! Мне так полегчало.

– Ну, я все-таки врач, – засмеялся папа, – «скорая душевная помощь». И я тоже тебя люблю.

– Пап… а мама почему меня не понимает?

– Как же не понимает? Все она понимает. Просто переживает за твое будущее. То есть за уроки. Но она сказала, что ты ей с горящими глазами пообещала сегодня больше «неудов» не приносить. Так что, малыш, дерзай! У тебя сейчас все карты на руках. Налегай на уроки и кулинарные занятия! А любовь тебя потом сама найдет. Никуда не денется.

Глава 13

Экзамены

Апрель был в разгаре. И хотя по ночам еще бывали заморозки, днем уже по-настоящему пахло весной. Девчонки перешли на очень короткие куртки, открывавшие пупок, а кто-то, кто жил рядом со школой, даже осмеливался добежать до класса в одном пиджаке.

– Вот, Зарипова, – сказала литераторша, положив перед Ирой очередной листок, – ведь можешь, когда хочешь!

На листочке была выставлена не «пятерка», а «четверка», но Иру охватила такая радость, что она не сдержалась и обняла Сашеньку.

– Если Зарипова захочет, – громким шепотом начал было Влад, но литераторша прервала его:

– Так! Дети мои! В воскресенье у нас экскурсия по дому-музею Толстого. Едем в Ясную Поляну.

Ира не слушала. Она смотрела на Полину Корнееву, которая обернулась и послала Владу кокетливую улыбку. На самом деле Иру уже почти не трогала вся эта история. Конечно, приятного мало в том, что у кого-то любовь, а у тебя – никакого намека (стихи Тима не в счет, он же не делал никаких шагов в реальности). Но в целом, Иру уже ничего не царапало по сердцу. Даже эти подколы Влада («Если Зарипова захочет…»). Он, кстати, часто подкалывал ее, громко разговаривал с Полиной при Ире, обнимал ее за талию. Но это Иру как раз даже смешило. Ребячество и детский сад, по-другому и не скажешь.

– Не забудьте бутерброды и зонтики, в воскресенье обещают дождь, – продолжила литераторша, – и блокноты! Или электронику свою берите, неважно. Там будет много полезной информации.

– Погодите, – вдруг словно очнулась Ира, – в воскресенье?

– Да, Ира, а что? – спросила литераторша с улыбкой.

И Ира не осмелилась спросить, что будет, если она не поедет в Ясную Поляну. Не стоило портить отношения с литераторшей. Ведь учительница только-только в нее поверила. «Четверку» поставила, по имени ее назвала.

– Нет, ничего… Простите.

Но, как бы хорошо учительница ни относилась теперь к ней, на экскурсию поехать у Иры все равно не получится. В это воскресенье ее ждал экзамен в кулинарной школе.

Она низко склонила голову, чтобы никто не мог видеть ее лица, и закрыла глаза, вспоминая прошлое воскресенье. Урок закончился. Марина Аркадьевна объявила об экзамене, рассказала, что он будет состоять из двух частей: теоретической (по ее курсу) и практической (приготовление любого блюда из курицы на выбор), и вышла.

– Будешь сдавать? – спросила Иру Карина, собирая вещи.

– Как она может сдать? – вступилась Люда. – Мы за три месяца будем отчитываться, а Ирка? За три недели?

– Ирина Прекрасная, – завопил Тимофей, – я готов позаниматься с вами дополнительно!

Тимофей не знал, что Ира попросила Марину Аркадьевну помочь ей нагнать ребят. И та неожиданно согласилась. Она стала давать Ире дополнительные уроки, и иногда Ира приходила к ней по вторникам и четвергам, чтобы отчитаться и получить новые задания. Денег Марина Аркадьевна не требовала. Она ведь не обучала Иру в классе и не приходила специально, просто немного задерживалась после своих уроков труда, но даже то, что Ира просто приносила ей результаты своей домашней готовки и получала следующее задание, очень помогло ей в получении кулинарных навыков. Еще Марина Аркадьевна приносила из дома книги по кулинарии, и кое-какие Ире так понравились, что она нашла их в букинистическом интернет-магазине и купила, грохнув на это последние карманные деньги. Зато папа был просто счастлив. Каждый день у них на ужин было что-то необычное и вкусное. А какие воскресные завтраки теперь устраивала Ира! То пекла сырники в духовке и подавала их с клубничным муссом, то делала особую яичницу с мягким сыром и сухариками, то варила овсяную кашу, вроде бы обычную, но добавляла туда кусочки груши, пломбир и корицу. Ире даже показалось, что и мама была довольна, ведь ей теперь приходилось меньше готовить самой.

– Только, чур, в моей комнате! – продолжал дурачиться Тимофей.

– И при запертых дверях, – фыркнула Карина, покидая класс. – Люд, я жду тебя на крыльце.

– Конечно, – кивнул Тимофей, – при запертых. Чтобы нас не отвлекали от рецептов!

– Да я курс в целом освоила, – пробормотала Ира, – я же у девочек конспекты брала. И…

Она запнулась. Марина Аркадьевна не предупреждала ее, что следует молчать об их дополнительных занятиях, но Ире показалось, что не стоит о них говорить. Начнут дразнить любимицей, а Марине Аркадьевне это точно не понравится, она всегда показывает, что у нее ко всем отношение одинаковое – требовательное.

– В обшем, – сказала Ира, – у меня только одно блюдо не получается.

– Какое? – спросил Игорь.

– Оно… оно не из программы, оно из Интернета. В смысле – из ЖЖ.

– Хочешь, обсудим?

– Когда?

– Ну хоть сейчас.

– Правда? – обрадовалась Ира.

Тимофей плюхнулся на пол и разлегся посреди класса.

– Я убит, – пожаловался он, – ранен в самое сердце. Игорек отбил у меня девушку!

– Тим, перестань, – растерялась Ира.

Она умоляюще посмотрела на девчонок. Тимофей нравился Ире все меньше и меньше. Какие-то дурацкие шутки, крики – у него был просто бешеный темперамент. Ире была не по душе эта театральность. Правда, Тим подбрасывал ей иногда стихи, и они были один лучше другого, но на следующем же занятии он портил весь романтический настрой Ире какой-нибудь нелепой выходкой.

– Тим, – строго сказала Люда, – вставай, простудишься!

– Нет! Нет! Я вызову его на дуэль! Игорь! Ты будешь драться?

– На половниках? – откликнулся Игорь, невозмутимо раскладывая по коробкам блендеры и соковыжималки.

– Он еще и издевается над моим разбитым сердцем! Черствятина!

– Ну хватит! – рассердилась Ира. – Тим! Шутки в сторону!

Уж кем-кем, а черствятиной Игоря назвать было никак нельзя. Он всегда был готов ей помочь!

– Что? – опешил Тим, приподнимаясь. – Мои гениальные шутки – и в сторону? Ирина, даю вам отставку! Людмила Великолепная, я вас обожаю!

– Я этому очень рада, пойдемте скорее к остановке, – в тон ему ответила Люда, закатив глаза, – а то Карина Премудрая нас сейчас удавит.

– Спасибо, – прошептала ей Ира и подумала, что хорошо было бы познакомить Люду с Сашей и Лялей.

Они остались с Игорем вдвоем. Он, наконец, закончил возиться с приборами и подсел к ней. Ира смутилась. Непривычно все-таки было сидеть вот так, посреди пустого класса, вдвоем, не слышать дурацких шуток Тимофея или строгого голоса Марины Аркадьевны. Игорь достал из рюкзака планшет, загрузил поисковик, передал его Ире.

– Покажешь рецепт?

Ира кивнула, нашла нужный блог и вернула планшет Игорю. Их пальцы соприкоснулись – и бац! Ну, конечно, заряд тока!

– Прости, – пробормотала Ира, – я… я синтетику ношу, она…

– Был бы на моем месте Тимофей, он сказал бы, что это искра любви проскочила, – хмыкнул Игорь и углубился в рецепт. Ира улыбнулась:

– Думаешь, получится у меня это блюдо?

– «Готовить может каждый!» «Рататуй» смотрела?

– Да, но…

– Давай-ка мы сейчас это приготовим!

– Но у нас нет курицы!

– В морозилке есть. Как-то осталась после занятия по запеканию. У нас была девочка, которая много спорила с Мариной Аркадьевной.

– Наташа?

– Да. Ну вот, она не пришла на то занятие и никого не предупредила, что ходить больше не будет. А продукты уже были закуплены. Пришлось заморозить. Ну, что, попробуем?

У Иры действительно все получилось. Она вытаращила глаза, когда Игорь достал из духовки то, что она туда поставила час назад.

– Неужели… – пробормотала она, – неужели сок не вытек?! Ой, Игорь, если бы ты знал, сколько раз я пыталась…

– Я думаю, ты вполне можешь сдать этот экзамен, – сказал он, – ты должна попробовать. С этим блюдом.

– А если не получится? Марина меня выгонит?

– Вряд ли. Просто сочтет выскочкой. Не волнуйся, я шучу. Все у тебя получится, я в тебя верю.

«Я в тебя верю», – прошептала Ира, возвращаясь из воспоминаний на урок литературы. Игорь верит в нее! Вот бы нос у него не был таким большим… И эспаньолку эту дурацкую сбрить… Если бы не нос, бородка и торчащие уши, Ира – после таких его слов – влюбилась бы в него без памяти! Хотя с другой стороны… Эспаньолка делает его похожим на какого-то французского повара. Ира улыбнулась. А что, это правда!

– За прогул покараю, и весьма сурово! – раздался над ее ухом голос литераторши. – Все поняли?

– Да, – прошептала Ира и поставила себе в телефоне на воскресенье «напоминалку» – «попросить С. или Л. сказать М., что я заболела».

В воскресенье утром Ира убежала из дома очень рано, еще до того, как вернулся после дежурства папа.

День обещал быть отличным: теплый воздух, птичьи напевы, первые травинки на обочинах радовали взгляд. Ира вспомнила, как она шла на занятия месяц назад и волновалась, не зная, куда себя саму девать. Сегодня же она вышла пораньше не для того, чтобы убить время, а для того, чтобы подготовиться получше! Игорь обещал прийти пораньше и открыть ей класс, чтобы она успела приготовить все, что ей потребуется для сдачи экзамена.

Ира почти бежала по улице, придерживая сумку, куда утром она аккуратно уложила пакетик с веточками розмарина, чеснок и два темно-желтых лимона, и ловила себя на мысли, что очень радуется возможности побыть с Игорем наедине хотя бы полчаса.

У входа в класс Ира замедлила шаг. Игорь был не один! Она прислушалась.

– Ну и почему? – спросил знакомый голос.

Марина Аркадьевна. Сердитая.

– Да потому, что она по-настоящему талантлива! – сказал Игорь. – Вы же понимаете, как…

Ира вошла в класс, оба повернули в ее сторону головы и замолчали.

– Здравствуйте, – кивнула Ира, – я пораньше пришла, Марина Аркадьевна. Если можно, я сделаю пока маринад.

– Вообще-то, время всем дается одинаковое, – нахмурилась учительница, – никакой форы.

– Но ведь вы всегда давали фору для тех, кто готовит сложные блюда, – вмешался Игорь, – просто народ в последнее время халявит и выбирает самое элементарное.

– Игорь, когда у вас будет собственная кулинарная школа…

– То я приглашу вас в нее директором, – кивнул Игорь.

Ира следила за их спором со страхом, ей вовсе не хотелось злить Марину Аркадьевну своим выбором блюда, однако учительница улыбнулась Игорю. Ира подумала, как странно – вроде бы тут со словами лучше всех управляется Тимофей – и шутки у него наготове, и стихи он классные пишет, но Игорь всегда умеет выбрать правильные слова, которые на всех действуют.

А Тимофей удивил Иру на письменной работе. Потребовал позволить ему, чтобы он ответы на вопросы не писал от руки, а печатал на компьютере в классе информатики.

– Мы в школе давно все самостоятельные на компах делаем, – заявил он, – я ручку в руках сто лет не держал!

Ира растерянно посмотрела на него. Все стихи, кроме объявления, были написаны ровным красивым почерком, на бумаге. Может, Тимофей намекает, что пора ей что-то спросить у него про эти стихи?

– В смысле, ты пишешь от руки только в особых случаях? – спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал непринужденно, ведь она в первый раз коснулась их общей тайны!

– Да, – сказал Тимофей, – от руки я пишу только любовные записки. Желаешь парочку?

Ира не знала, как ответить. У нее ведь уже было несколько записок от Тимофея. Если честно, она их считала немножко любовными. Ведь не станешь прятать девочке стихи в сумку, если она тебе не нравится? А тут он спрашивает как-то в лоб…

– Я желаю, – сердито сказала Марина Аркадьевна, – желаю, чтобы вы, Тимофей, изобразили всю любовь к кулинарии в своей записке ко мне!

– И любовь к курицам, – добавила Люда, и все засмеялись.

Потом началась практическая часть.

Тимофей со своей задачей справился быстро. Просто обжарил куриное филе и завернул его в рулеты, нафаршировав мелко порезанной курагой и сушеной вишней и закрепив для прочности зубочистками.

– Тимофей, – сказала Марина Аркадьевна, – время не щадит то, на что не было потрачено времени!

– Наговариваете, – обиделся Тимофей, – я, знаете, сколько времени потратил, пока торговался на рынке за эту вишню!

И он, поставив свои рулеты на стол, занялся любимым делом – стал приставать ко всем остальным с шуточками и анекдотами.

– Отстань, Тимка! – отгоняла его Люда, переворачивая на сковородке шипевшие куриные оладушки. – Если они сгорят, не знаю, что я с тобой сделаю!

– Не приближайся, – предупредила Карина, выставив вперед венчики миксера.

Она колдовала над какой-то сложной куриной запеканкой.

– А к кому можно пристать-то? – расстроился Тимофей. – Игорь, хоть ты со мной поговори! Вот что ты готовишь?

– Петуха в вине, – ответил Игорь, не отрывая взгляда от сотейника, в котором он тушил свое блюдо.

– Это нечестно! Петух – это не курица! Марина Аркадьевна, ваш любимчик себе много позволяет! Он бы еще голубя пожарил! Или канарейку!

– Или Тимофейку, – мрачно ответил Игорь.

– Тим, иди сюда, – позвала Ира, – поговори со мной, я все равно жду, пока у меня запечется.

Игорь вдруг бросил на нее такой яростный взгляд, что она чуть не подскочила. Что это с ним?! Она же просто из жалости Тима позвала…

– Не, – покачал головой Тим, – я боюсь, что меня твой Отелло придушит. Погоди-ка, а почему это тебе нечего делать?! Что ты готовишь на практической части?

– Ну… у меня уже все в духовке.

– А что там? Я не видел! Когда ты успела туда что-то запихнуть? Это нечестно! Марина Аркадьевна! Это нарушение правил! Я буду жаловаться!

– Тимофей, не волнуйтесь, все под моим контролем. Ира все сделала сама, на моих глазах. Чуть раньше вашего прихода. Однако я-то лично обратила внимание на то, что Ира допустила несколько ошибок. И у меня совсем нет уверенности в том, что у нее все получится. Так что, Ира, вам, конечно, можно ничего и не делать, но я бы на вашем месте проанализировала пока что все ваши действия.

Ира с ужасом уставилась на духовку. Где она сделала ошибку?! Какую?! Почему Игорь ей не намекнул? Хотя при чем тут Игорь – она сама должна со всем справляться!

Она встала со стула. Села, затеребила прихватку. Ей теперь было не до Тимофея. Она открыла конспект и начала изучать рецепт сначала. Тут вроде все правильно, а тут… Ой!

Ира уставилась в конспект. Она, что, забыла лимонную цедру?! Вот балда!

– Горит! – крикнул Тимофей и подбежал к духовке. Он достал форму, в которой возвышался огромный кусок теста. Оно ни капельки не подгорело, но его и в самом деле пора уже было доставать.

– Это же, это же… – пробормотал Тимофей, – погодите! Я знаю, что это! И что, сок совсем не вытек?! Ни капли?

Он схватил нож, но Игорь отобрал его.

– Ира сама разрежет, – твердо сказал он, – это ее момент славы.

– А знаете, – вмешалась Люда, – я тоже догадалась, что это такое. Только, помните, у нас раньше, осенью, еще одно правило было? Когда кто-то что-то такое шикарное готовил, мы это на пикник с собой брали и там пировали!

– Отличная идея, Людмила Прекрасная! – завопил Тимофей.

– Ну вот, а я только что поставила свою запеканку! – проворчала Карина.

– Погодите, – испуганно пробормотала Ира, – может, и не получилось ничего! Я… я кое-что забыла…

– Хорошая мысль, – сказала Марина Аркадьевна, – действительно, была у нас такая традиция. Карина, твою запеканку мы дождемся. А вы, Ира, раз уж назвались груздем…

– Назвался груздем, лечись дальше, – пошутил Тимофей, – можно собираться, да?

Через час они устроились на скамейке в парке за школой. Марина Аркадьевна торжественно вытащила из плетеной корзины Ирину форму и вручила девушке нож:

– Момент истины!

– Момент славы!

– Давай, Иришка!

Ира зажмурилась… и все-таки воткнула ножик в свое изделие и разделила его на две части. Сразу в воздухе пролился необыкновенный аромат: смесь лимона, розмарина и чеснока, которой она обмазала куриную тушку, прежде чем запечь ее в тесте.

– А-аа! – завопил Тимофей и, сунув руку за кусочком куриного мяса, сразу обжегся.

– Я не забыла! – возликовала Ира. – Я не забыла о лимоне! И сок через тесто не вытек! У меня получилось! Получилось!

Все переглянулись и захлопали в ладоши. Даже Карина удивленно покачала головой.

– А что вы имели в виду под ошибкой? – нетерпеливо спросила Ира у Марины Аркадьевны. – Я же не забыла цедру!

– Я имела в виду дырку в тесте. Она была. Но кто-то ее замазал.

Ира с благодарностью посмотрела на Игоря, он ей подмигнул.

– Просто у Иры есть тала… – начал он, но Марина Аркадьевна его перебила:

– Не перехвалите девочку, Игорь. Вы же, Ира, запомните. Если есть талант – спрос будет больше.

– Есть талант, нет таланта, а я начну с самого вкусного, – сказал Тимофей, все-таки выхватив из теста куриную ножку и вцепляясь в нее зубами.

– А моя запеканка? – надулась Карина.

– Я попробую, – подскочила Ира и через минуту искренне сказала: – Ой, Карина, просто класс!

Но Иру хвалили больше всех.

У нее было такое чувство, словно в груди ее что-то распускается. Что-то, похожее на почки на ветках ивы, нависавшей над скамейкой, или на первые бутоны мать-и-мачехи, спрятавшейся под деревянным столом, на котором стояла их плетеная корзина.

Ире хотелось петь. Бывает же в жизни так? Делаешь, что нравится тебе, а оказывается – это нравится и остальным!

И ребята такие классные! Подарили ей фартук со смешной надписью: «Ватель второй степени».

– Если знаешь, – начал Тим, вручая Ире фартук, – Ватель – это такой кулинар известный, он…

– Я знаю, – прервала его Ира и со значением добавила: – Давно уже знаю!

– Может, ты знаешь еще, что я стихи пишу? – вдруг спросил Тим, прищурившись.

Ира чуть не выронила фартук. Вот так? При всех?! Он признается, что…

– Вот слушай, – продолжил Тимофей, – экспромт!

Он оглянулся на стол и начал читать, нарочно подвывая:

– Курица твоя ласкает ноздри,

Смахивает на цветок твой торт…

Девчонки грохнули. Марина Аркадьевна тоже засмеялась.

– А глаза твои горят как звезды, – продолжать завывать Тим, – кулинар ты, Ирка, первый сорт!

– Высший, – утирая слезы от смеха, поправила Марина Аркадьевна, – Тимофей, высший сорт!

– Сам придумал, – гордо сказал Тим, не обращая на нее внимания, – только что! Нравится?!

– Великолепное, – даваясь от смеха, проговорила Ира, – я тебя обожаю!

И вдруг неожиданно она обняла Тима и поцеловала его в щеку:

– И про Вателя придумано гениально!

– Ну про Вателя, – начала Марина Аркадьевна, но ее перебила Люда:

– Ой! А Игорь где?

Ира вздрогнула. И правда, она на секунду забыла об Игоре, а ему могло и не понравиться, что она поцеловала Тима!

– Он предупреждал, что у него какие-то дела, – вспомнила Марина Аркадьевна, – меня, кстати, тоже ждут в школе. Вы уберете тут сами? А я вас порадую! Пока мы ждали Каринину запеканку – кстати, высший балл вам по ней, – я проверила ваши работы. Всем – «отлично»! Кроме Тимофея. Я от вас, Тимофей, ожидала большего. Курс вы явно слушали невнимательно. Попросите, что ли, Иру объяснить вам нюансы.

– Ирина Прекрасная?..

– Легко, – кивнула она.

Какое счастье, какая радость, какой восторг, эх, как жаль, что сейчас рядом нет Игоря, чтобы разделить с ней ее радость. Ну почему у него именно сейчас возникли какие-то дела? И почему он даже не попрощался с ней перед уходом…

Вечером, когда Ира вернулась домой, мама сказала, что ей раз десять звонили Саша и Ляля.

– Ой, – вспомнила Ира, – я же еще утром телефон забыла дома. Ладно, завтра, завтра…

Она не хотела сейчас разговаривать с девчонками. Ее переполняла радость, и она хотела как можно дольше сохранить ее в своей душе нетронутой. А с этими звонками разберется в понедельник.

«Я влюбилась, – подумала Ира, прижимая к груди ослика Иа, – но… в кого?»

Глава 14

Компромисс

– Все убрали с парт! Оставили только ручки и листки бумаги! – скомандовала литераторша, направляясь к доске.

– И? – спросил кто-то с задней парты.

– И пишем сочинение! «Мое посещение музея-усадьбы Льва Николаевича Толстого «Ясная Поляна»!

– А если кто-то не был?

– Если кто-то не был по уважительной причине, как, например, Полина Корнеева, то эти люди имели смелость позвонить мне накануне экскурсии и предупредить, что они не приедут. Остальные были в музее только вчера, так что вперед! По горячим следам! Тема легкая, однако не расслабляйтесь! Сочинение – итоговое по Толстому. Буду ориентироваться на эту оценку при выставлении годовых. А, Зарипова? Проходи, проходи!

Она холодно, но любезно кивнула Ире, застывшей в дверях. На негнущихся ногах Ира дошла до своей парты.

– Я тебе звонила весь вечер! Писала! – кинулась к ней Сашенька. – Что у тебя с сотовым?! Тебе мама не передала? Я тебя хотела предупредить, что…

– Мухина! – возмутилась литераторша. – Ты ничего не перепутала? Сочинение – это письменный жанр, а не устный! И адресат сочинения – я, а не Зарипова. Если она тебе мешает сосредоточиться, то…

– Нет! Нет! Не мешает!

– То пусть отсядет. Зарипова, пятая парта свободна. Вперед!

Ляля сочувственно посмотрела на Иру, пока та медленно двигалась к предпоследней парте, усаживалась (прямо перед усмехавшимся Владом!), искала ручку и листок. В голове ее все крутилось: «итоговое сочинение», «буду ориентироваться на оценку»… Да откуда же ей знать, что писать в «Моем посещении усадьбы», если она там не была!

Перед глазами ее промелькнули радостные лица Тимофея, Люды, Карины! Как они поздравляли ее вчера с успехом, как радовались! Даже Марина Аркадьевна признала, что у Иры есть способности к кулинарии! И вот теперь все летело прахом! Мама точно запретит ей ходить на эти занятия. Еще бы – «двойка» по итоговому сочинению…

– Не плакать! Не плакать! – приказала себе Ира сквозь стиснутые зубы.

Надо что-то придумать! Но что?! Был бы Игорь…

«А если мне запретят ходить на занятия, Игоря я больше не увижу!» – в отчаянии подумала Ира.

Да что ж она за балда такая! Почему не зарядила сотовый! Настроение замечательное она хотела в душе сохранить! Сохранила…

– Ира… – послышался шепот.

Она обернулась и встретилась глазами с Владом. Он протягивал ей листок. Она непонимающе сдвинула брови. Влад сделал ей «страшные глаза». «Сочинение!» – дошло до нее. Влад хочет ей помочь! У него есть вариант сочинения.

– Нет!

Ира отвернулась.

– Да перестань ты выпендриваться!

– Виноградов!

– Да, Лариса Васильевна… Хотел как раз спросить… Можно выйти?

– Виноградов, даже первоклашки в состоянии потерпеть хотя бы минут двадцать от начала урока.

– Да я простудился вчера в этом вашем музее! Хочу откашляться в коридоре, чтобы никому не мешать.

Литераторша кивнула. Влад встал. Прошел мимо Иры. И словно нечаянно уронил ей на парту листок. Она не тронула его. На литераторшу было страшно поднять глаза. Но та отошла к своему столу, уселась, открыла журнал.

И Ира сдалась. Она развернула листочек. Мелкие ровные буковки, почерк Карпова. За дверью послышался кашель Влада, довольно-таки естественный.

«Я должна это сделать, – прошептала она, – ради кулинарной школы».

Она принялась выводить: «В Ясной Поляне Лев Николаевич родился и прожил большую часть своей жизни…»

После уроков Влад поджидал Иру на подоконнике. Том самом, на котором они сидели рядом еще месяц назад. Ира подошла.

– Спасибо, – сказала, не глядя на него.

– Да не за что, в общем-то. Он все равно делает сразу несколько вариантов. Чтобы я мог выбрать.

– Когда он только успевает? – спросила Ира, уставившись в пол.

– Я же нормально ему плачу. Как ты? Как успехи в кулинарной школе?

– Тебе правда это интересно?

– Я бы не спрашивал.

– Вроде все неплохо. – Ира хотела удержаться от гордого тона, но у нее не вышло: – Вчера сдала первый экзамен. На «отлично»!

– Поздравляю, – протянул он, – слушай, Иришка… я вот тут подумал. Может, попробуем еще раз?

– В смысле? – опешила Ира.

– В смысле – попробуем встречаться! – хмыкнул Влад. – У тебя в кулинарной школе успех. Значит, все-таки способности есть? Ну и ладно. Готовь! А я хочу быть с тобой.

– Погоди! – пробормотала Ира. – А Полина?

– Мне нужна только ты, – тихо сказал он и дотронулся до ее плеча.

Разряда тока не последовало. Но у Иры заколотилось сердце. Как долго она ждала от него этих слов! И вот дождалась…

Что делать?! Да, у нее есть Тимофей, Игорь, но они пока что только ее друзья. А Влад настроен серьезно! И он готов смириться с ее готовкой! Может, он изменился?

– Влад… Мне нужно подумать.

– Ирка, я хочу быть только с тобой. С Корнеевой глупо вышло, прости, – настойчиво сказал Влад, – и глупо вышло с этой готовкой. Ну любишь ты делать это, получается у тебя, так вперед! На самом-то деле – есть ведь надо всем людям. Слушай, идея! У меня сегодня парни собираются в «монополию» играть. Сварганишь нам что-нибудь? Раз ты у нас теперь дипломированный кулинар?

Ире в этой просьбе почудилась насмешка… Но Влад смотрел на нее не мигая, и он снова дотронулся ладонью до ее плеча, и на этот раз был щелчок, но он не отдернул руку и даже не поморщился.

– Прости, – смутилась Ира, – а что приготовить?

– Ну, что-нибудь необычное! О! Слушай! А чипсы можно дома сделать?

– Н-не знаю…

– А я думал, ты кулинарный ас.

– Я могу уточнить, – заторопилась Ира, – позвони мне после уроков.

– А насчет того, чтобы вернуться ко мне? Ты согласна?

– Ирка! – закричала Ляля издалека. – Давай быстрее, на физру опаздываем!

– Влад, я… Позвони мне после уроков!

– Считаю, что ты ответила «да»! – крикнул он ей вдогонку.

– На что ты ответила ему «да»? – спросила Ляля, усаживаясь на скамейку и вытряхивая из пакета кроссовки.

– Пока ни на что, – сказала Ира, запирая вещи в шкафчик.

– Ты решила к нему вернуться? – расстроилась Сашенька. – Не надо, а? Опять он будет тобой командовать, все тебе запрещать!

– Он сказал, что готов смириться с моей кулинарией. И еще что он был дураком.

– А ты его любишь? – тихо спросила Саша.

– Я не знаю, – пробормотала Ира, – но, вообще-то, мне с ним было неплохо. Все, кроме запрета на готовку, мне нравилось.

– Вообще, Ирка, – вмешалась Ляля, – я обычно на его стороне. Но тут как-то странно все выглядит. Сашка же ему вчера проболталась, что у тебя парень есть.

– Что? – растерялась Ира. – Какой парень? Нет у меня никого!

Сашенька покраснела.

– Ну, у тебя же есть поклонник. Он стихи пишет. Просто вчера Влад на экскурсии ко мне прицепился – есть у тебя кто-то или нет? А я за тебя обиделась, что он тебя так быстро на Полинку променял, и ляпнула ему, что есть…

– В любом случае, я сегодня буду готовить для его компании. Они в «монополию» собираются играть. Влад меня попросил, а я не могу ему отказать. Услуга за услугу…

– Какую услугу? – с подозрением спросила Ляля.

– Потом расскажу, – смутилась Ира, – пошли, девчонки, уже все в зале!

Чуть позже квартира Зариповых была вся в чаду и дыму, а Ира – в полном отчаянии. У нее ничего не выходило! Чипсы получались мягкими и мокрыми! Хотя она разогревала сковороду до максимума и тонко-тонко резала картофель.

Ира попробовала чипсы запечь. Они стали жесткими! Да еще и по краям обгорели!

Это было ужасно. Она перевела, наверное, килограмм картофеля. Обожглась несколько раз. Вся пропахла жареной картошкой. А толку – чуть!

Ира еще раз просмотрела все рецепты в Инете. Она все делала правильно! Но почему у нее не получилось?! Наконец, она не выдержала и позвонила Люде. Попросила телефон Игоря.

Тот подошел сразу, словно сидел и ждал, пока она позвонит.

– Игорь, это Ира, из кулинарной школы…

– Я тебя узнал, – спокойно ответил он, – привет!

– Спасибо… слушай, у меня тут проблема! Представляешь, меня попросили приготовить чипсы! А они не получаются, никак! Я все попробовала…

– Знаешь, у меня есть один проверенный рецепт. Но нужна марля.

– У нас есть! – обрадовалась Ира. – У меня же мама – врач! Бинтов и марли в доме – завались.

– Отлично! Значит, слушай! Режешь ломтиками картошку. Смазываешь марлю растительным маслом. Заворачиваешь в нее картошку. И опускаешь минут на двадцать в кипящее масло. Все.

– Как настоящие получатся?

– Ага. Родителей развлекаешь?

– Нет, я иду в гости к… К подруге, – ляпнула Ира.

Почему-то ей показалось, что Игорю будет неприятно слышать про Влада.

– Тогда дай им остыть, прежде чем паковать. Чтобы они не отсырели.

– Спасибище, Игорь! Слушай, а почему ты вчера так рано ушел?

– Я…

– Погоди, городской звонит! Да? Да, конечно. Еще не готовы, но я теперь знаю… Ладно, неважно… Что? Влад, погромче, я не слышу. Колу? Хорошо, куплю. Да, я поняла. В шесть у тебя… Игорь, прости, я отвлеклась. Так почему ты ушел вчера?

– Были дела, – сухо ответил он, – а тебе пора. До шести мало времени осталось. Пока.

Ира удивленно посмотрела на трубку. Что с ним? В начале разговора у него был доброжелательный тон. «Он слышал, как я обратилась к Владу, – вдруг сообразила она, – хм, ну и что? Может, Влад – парень моей подруги». И она отправилась в кухню, тщетно прогоняя грустную мысль, что Игорь обиделся.

В шесть она уже поднималась в лифте. Она притащила с собой столько пакетов, что охранник, сидевший за стойкой в подъезде, принял ее за работника службы доставки супермаркета и попросил ее подождать внизу, пока он позвонит хозяевам квартиры.

Влад встретил Иру, забрал пакеты, улыбаясь, поцеловал ее в щеку, провел в гостиную, где за большим стеклянным столом уже расположились мальчишки, развернув большое поле для игры и раздавая фишки и деньги. Ира окинула взглядом компанию. Из пятерых ребят она знала только Костика и Карпова.

– Ирэн, – обрадовался Костик, – рад видеть! Классно тут у них, да?

Он указал на светлые кожаные диваны, огромную хрустальную люстру, телевизор с плоским экраном во всю стену и картины, которые маме Влада дарили на работе. На одной из картин была изображена обнаженная женщина, она держала на блюде собственную голову, а волосы ее извивались, как змеи. Ира поморщилась, увидев эту Медузу горгону. Картина, наверное, дорогущая, но какая-то… неприятная. Особенно эта усмешка на губах Медузы. У Костика, кстати, такая же. Он словно опять намекает, что Ире от Влада нужно что-то материальное.

– Я в кухню, – тихо сказала Ира.

– Иди, дорогая, – улыбнулся Влад и приобнял ее.

Однако она вывернулась. Она обещала ему подумать, но пока-то никакого решения еще не приняла!

В кухне Ира нашла большое блюдо нежно-кремового цвета, высыпала на него чипсы и надела фартук, который ей подарил Тимофей. Ей хотелось, чтобы мальчишки обратили внимание на надпись, может, даже спросили бы, откуда у нее этот фартук. Она взглянула на себя в зеркальную дверцу холодильника и понесла блюдо мальчишкам, которые вовсю сражались за «недвижимость».

– Давай, давай, Карпуша, – усмехался Влад, – иди на мою улицу, у меня тут два отеля. Похоже, я знаю, кто у нас первым будет банкротом!

Карпов нервничал, снимал очки, протирал их несколько раз краем рубашки, снова напяливал и пересчитывал свои «деньги».

– Кому чипсов? – застенчиво спросила Ира. – Домашние!

– Ставь сюда, – бросил Влад, – спасибо!

Ира постояла немного, но никто и не притронулся к чипсам. Ей стало неловко – стоит, как дурочка, в своем фартуке, а никто и внимания на нее не обращает. Ладно, вот попробуют чипсы – обратят! Они действительно получились отличными. Игорь – гений!

Ира потихоньку вернулась в кухню, сняла фартук, примостилась за столом и стала перебирать журналы мамы Влада (все по экономике или политике), как вдруг услышала:

– Что это?

– А что?

– Тьфу… Соленые, бе!

– Ну-ка, дай! О, елки! Жесть! Это что, прикол? Зачем она их притащила?

– Купить, что ли, нельзя было?

– Скинулись бы, как обычно!

– А ты говорил, она супер-трупер кулинар!

– На фартуке написано – супер!

– На фартуке написано – супер второй степени, – это был голос Влада, – не первой же. А чипсы – реальная дрянь. Деревянные какие-то!

Ира выскочила из кухни.

– Упс, – проговорил Влад, поднимаясь с места, – прости, Иришка, чего-то мы расшумелись…

– Не подходи ко мне! – крикнула Ира, пятясь. – Никогда больше не подходи ко мне!

Она бросилась к входной двери и задергала ключ, торчавший в замке. Быстрее, быстрее, пока Влад ее не остановил. Щелк, щелк! Но дверь не открывалась.

Наконец она сообразила нажать на кнопку рядом с дверью, и та открылась. Ира выскочила из квартиры, побежала к лестнице. Ее нервы точно лопнут, если она еще будет ждать лифта! Скорее! Как можно дальше от этого позора!

Это провал…

У нее – провал! Никакой она не кулинар! Просто посмешище!

Она пробежала вниз несколько пролетов, как вдруг вспомнила: в квартире остался фартук. Ее фартук. Символ того, что она кое-чего добилась. Правда, больше она не верит в то, что чего-то добилась…

Ира уже махнула было на него рукой, но потом представила, как будут смеяться мальчишки над ее фартуком («Второй степени! Не первой!»), и решила забрать его.

Дверь в квартиру была приоткрыта. Влад даже и не собирался за ней бежать.

Ира прислушалась. Тихонько вошла. Заглянула в гостиную и чуть рот не раскрыла от удивления.

Парни лопали ее чипсы! Горстями! Вырывая друг у друга фарфоровое блюдо и забыв о «монополии»!

– А там больше не осталось? – спросил Костик.

– Пойду схожу, гляну, – поднялся Влад, – пацаны, последите, чтобы Карпуша не переставил фишки.

Влад выбрался из кресла и увидел Иру. Она смотрела на него, потрясенная до глубины души.

– За что? – еле выговорила она. – За что ты мне это устроил?

Парни молча уставились на них. А Влад… Влад вдруг улыбнулся.

– Я просто хотел тебе продемонстрировать силу своей команды. Скажи, они у меня молодцы? – Он обернулся, подмигнул Костику: – Все как один. Все за меня!

– Нет проблем, – усмехнулся Костик.

– За тебя, но против меня? – с горечью спросила Ира. – За что ты их на меня натравил?

– Да не натравливал я никого! – отмахнулся Влад. – Я понял: ты – великий кулинар. Вон, это даже на фартуке написано. Но с великого кулинара – и спрос немаленький. Я подумал, а вдруг ты еще не готова к подвигам? Ведь тебе могут попасться капризные клиенты, которым не понравится то, что ты приготовишь! И я тебя решил вроде как закалить в бою. Не боись, я бы тебя догнал.

– Но я пришла сама…

– Кстати, молодец. Готов принять тебя в команду.

– Нет! – закричала Ира. – Нет! Никогда! Ни-ког-да! Слышишь?!

И она вторично бросилась к выходу, окончательно забыв о фартуке.

Вечерело, зажглись фонари, усталые люди торопились домой с работы.

Ира бежала прочь так стремительно, словно команда Влада гналась за ней на мотоциклах. В душе ее бурлила ярость. Как он мог? Значит, он просто решил унизить ее? Показать ей ее место?! И за это – он готов ее взять в свою команду?

Раньше в школах в качестве наказания учителя били учеников по пальцам линейкой. Ира так себя и чувствовала сейчас – словно кто-то ударил ее холодной железной линейкой. Она прижала пальцы к губам.

Постепенно Ира перешла на шаг. Ярость сменилась отчаянием. «Я никому не нужна, – вдруг подумала она устало, – никому, кроме родителей!»

В эту секунду она огляделась и поняла, что ноги привели ее к кулинарной школе. Она взглянула на окна. В кулинарном классе горел свет.

Ира направилась к входу. Пусть там Тимофей, пусть Карина, даже пусть Марина Аркадьевна! Ире было необходимо услышать сейчас от них, что она – хороший кулинар. После того как поступил с ней Влад, Ира вновь потеряла веру в свои силы, а до листочка со стихом Тимофея было так далеко идти…

В классе за стойкой был Игорь. Он месил большой желтоватый кусок теста. Поднял на Иру глаза и кивнул:

– Привет.

Глава 15

Поцелуй на удачу

– Ты, – проговорила Ира, – что ты тут делаешь?

– У Марины Аркадьевны завтра день рождения. Решил испечь ей сюрприз. Плюшки с корицей. Она их любит. Завтра все ребята подтянутся с утра ее поздравить. Ты не сможешь?

– У меня школа…

– А ты что делаешь тут так поздно?

Ира порывисто вздохнула. Прошла в класс, опустилась на стул.

– Ты вся дрожишь, – с тревогой сказал Игорь, – что с тобой? Что-то случилось?

Ира кивнула. Он вытер руки о полотенце, накрыл им тесто, сел рядом.

– Эй… Чаю заварить?

Ира снова кивнула, но, когда он поднялся, она вдруг схватила Игоря за руку и заставила его вернуться на место. А потом выложила ему все, что с ней приключилось. Начиная с того дня, когда Влад пришел к ней в гости и поставил ультиматум – или он, или готовка! Игорь слушал, не перебивая. Кивал. Наконец, Ира замолчала. Ей стало легче. Но тут же на нее навалился стыд. Зачем она разболтала все Игорю? Он решит, что она – полная дура! Ира осторожно взглянула на него. Парень молчал, рассматривая свои сцепленные в замок пальцы.

– Я идиотка, да? – не выдержала она. – Сама во всем виновата, да? Я знаю, не надо было туда идти, но…

– Но он же помог тебе на сочинении, – кивнул Игорь, – нет, ты не идиотка. Просто ты немного запуталась.

– И что мне теперь делать?

– Я не очень люблю давать людям советы, что и как им делать, – признался Игорь, – ну, если речь не идет о проверенном мною рецепте. Мне кажется, каждый должен учиться на своих ошибках. Из этой истории можно сделать несколько выводов. Вот скажи мне… Тебе понравилось то, как поступил с тобой Влад?

– Нет, конечно! Издеваешься?!

– Нет? Хорошо. Значит, вывод?

– Я с ним больше не общаюсь!

– Верно. А готовить ты не разлюбила?

– Нет, просто когда они…

– Так это же вранье.

– Все равно обидно!

– Давай без эмоций? Я понимаю, ты – девушка, тебе это сложно. Но попробуй. Это же твои эмоции. Попробуй их побороть.

– Хорошо. Я… Я хочу готовить! – Ей вдруг полегчало. – А какое у тебя там тесто, дрожжевое или слоеное? – спросила она.

Он улыбнулся, откинулся на спинку стула:

– Сейчас расскажу. А ты ответь на последний вопрос. Почему ты списала у Влада?

– Чтобы мне «двойку» не поставили, как почему!

– Но можно было подойти, извиниться перед учительницей…

– Игорь, она такая язва! Она бы выставила меня на посмешище. Я ее боюсь.

– «Боюсь», «на посмешище» – это все опять эмоции. Я думаю, она оценила бы то, что ты ей честно призналась бы. Обычно «язвы» ценят искренность. Ты же призналась Марине Аркадьевне, что добавила в курицу гвоздику!

– Но тут глупо было бы все отрицать, – улыбнулась Ира. – Пахло же!

– Все равно у тебя хватило смелости сказать правду. Значит, ты можешь.

– Но с сочинением уже ничего не поделаешь!

– Ну почему… – протянул он.

– Что?! Ты что, с ума сошел?! Я не пойду к ней признаваться! Она же меня удавит! Выгонит. С позором. Родители домой меня не пустят!

Ира исчерпала все свои аргументы. Игорь молчал.

– Нет, я не пойду к ней, – решительно сказала Ира, – все скоро всё забудут.

– Слушай, это бывает у всех, – сказал Игорь, – когда перестаешь в себя верить. Но не стоит поддаваться слабости.

– Ага, – проворчала Ира, – а если в тебя никто не верит?

– Я верю.

– Спасибо.

– Ты читала историю про Вателя? Даже у него случился провал. И, если помнишь, закончилось все не очень-то весело.

– Я помню. Но я думала, наоборот, это был сильный поступок – покончить с собой, чтобы не опозориться в кулинарии.

– Самоубийство – сильный поступок?

– Ну…

Ира почувствовала, что краснеет. И правда – что это она такое ляпнула?!

– Для меня это – слабость, – сказал Игорь твердо, – и я считаю, что каждый сам может выбирать.

– Я выбрала слабость. – Ира надула губы. – Я – женщина, слабый пол.

– Так вот, чтобы не потерять веру в себя, – не обращая внимания на ее кокетство, продолжил Игорь, – я обычно делаю то, в чем я точно уверен.

– И что это?

– Пеку хлеб. Ты умеешь печь хлеб?

– Нет, – опешила она, – я… я никогда этим не занималась! Я думала, это сложно.

Он поднялся и достал из шкафа пачку муки, банки с солью и сахаром.

Взял большую миску, высыпал в нее муку и вдруг начал нараспев выговаривать:

– Чтоб выпечь хлеб румяный и вкусный на дому,

Надень колпак и следуй рецепту моему.

Просей муку и горкой насыпь ее крутой

И вылепи колодец по центру горки той.

Игорь просеял муку и продолжил:

– Затем в него водицы, нафильтровав…

Он обернулся, поискал что-то глазами, сказал «ага» и взял большой стеклянный кувшин с фильтром для воды.

– …налей,

Всыпь сахару и соли и положи дрожжей.

Меси и шлепай тесто, дабы ровней взошло,

Укрой плотнее пленкой и спрячь на час в тепло.

Ира смотрела на него во все глаза. А он невозмутимо произнес:

– Поднимется – и снова сминай его, крути,

Чтоб выбить лишний воздух, и дай опять взойти.

Ставь противень (духовку сильней разогревай) —

За труд наградой будет душистый каравай!

У Иры сжалось сердце, что-то горячее прилило к щекам, глаза чуть защипало.

– Игорь… Послушай. А стихи в моей сумке…

Он молча кивнул, прокручивая комок теста вокруг своей оси.

– Но Тимофей сказал, что объявление было… его!

– Его. Он его напечатал на бумаге.

– То есть про Вателя… И про…

Ира покачала головой. Так, значит, это Игорь поддерживал ее всю дорогу! Он был рядом! Переживал за нее! Ира не могла оторвать от него взгляда. Странно, неужели раньше она считала его некрасивым?

Игорь поднял на нее серьезный, сосредоточенный, но вместе с тем и чуть растерянный взгляд, словно хотел о чем-то ее спросить, но не решался.

– Игорь…

– Хочешь помочь? Отлично. Мой руки, все объясню.

Она улыбнулась. Какой он все же классный, любую неловкость в разговоре умеет снимать! Однако вопрос и растерянность по-прежнему оставались в его глазах, и Ира дала себе слово – при первой же возможности сказать ему кое-что важное.

Пока она размышляла, когда это удобнее будет сделать, Игорь объяснил, как лучше замесить тесто, чтобы оно насытилось кислородом, как не переборщить с дрожжами. А потом он разошелся и начал рассказывать о том, как пекли хлеб в древности, почему средневековые крестьяне ели гораздо более полезный цельнозерновой хлеб (он был дешевый!), а знать портила себе здоровье сдобной выпечкой, и как он купил свой первый камень для духовки, а он у него треснул, потому что ему подсунули подделку. Когда это случилось, Игорь нашел на стройке несколько кирпичей и оборудовал дома самую настоящую печку в духовке, и с тех пор у них дома не переводятся гости, потому что хлеб Игорь печет два раза в день, утром и вечером.

Ира месила тесто, слушала его, смотрела на него во все глаза, любуясь. Нет, он потрясный, этот Игорь!

Голос, глаза, движения, руки…

Он показался ей похожим сразу на целую толпу знаменитых актеров. А еще ведь это он писал ей стихи! Именно он! Ей!

У нее заныло в сердце: а она? Она ему нравится?

А вдруг она нравилась ему раньше, когда он писал ей стихи, а после того, как она выложила ему историю про Влада, разонравилась? И с Вателем глупо вышло! Зачем она сказала, что он совершил сильный поступок? Игорь подумает, что она дура…

Да он и так подумает, конечно. Ведь она же не догадалась, что именно Игорь пишет стихи. Да еще и проговорилась, что думала на Тимофея, а Игорь его терпеть не может.

Ира чуть не взвыла. Сама, своими руками угробила свое счастье!

У нее было такое чувство, что это не кофта ее стреляет током, а она сама вся наэлектризована и разряды тока бегают по коже и покалывают ее изнутри и снаружи, а сердце то замедляет ритм, то начинает бешено колотиться, и отзвуки пульса ударами чувствуются по всему телу – в ушах, в запястьях, в губах…

– Смотри, какое оно у тебя стало, – любуясь ее комком теста, сказал Игорь, – мягкое, шелковое, как живое.

Ира погладила комок. И правда – теплый и как будто дышит.

– Накрой его, – попросил Игорь, – пусть подходит. А пока замеси другой комок.

– Мы будем печь всю ночь? – засмеялась Ира. – Я не против!

– Нет, всю ночь – не выйдет. Скоро охранник нас выгонит. Но ты меси, меси… Хуже не будет.

– А куда мы потом его денем?

– Ну, можно его заморозить. Чтобы потом – раз! И испечь.

– Нет, – протянула Ира, – это такая радость – месить мягкое, теплое, живое тесто! Я не буду замораживать. Я буду каждый раз замешивать заново. Как ты.

– Все равно – потренируйся, – сказал Игорь, – вот хочешь, к примеру, объясню, как делать нарезной батон? Настоящий, как в советское время был. Только нам потребуется скалка. И буквально треть ложечки дрожжей…

Наконец, Игорь открыл духовку. Обрызгал ее водой и сделал приглашающий жест.

Ира осторожно стянула полотенце с раздувшегося шара теста. Надрезала, аккуратно так, как учил Игорь.

И понесла его на подносе к духовке.

– Поцелуешь на удачу? – вдруг спросил Игорь.

Руки у Иры задрожали так, что она чуть не выронила свое тесто. Поставила хлеб в духовку, закрыла ее. Собралась с духом. Шагнула к Игорю. Взяла его лицо в свои ладони, ощущая, как пульсирует в них кровь, как грохочет в груди, разрываясь от волнения, сердце. Как оно раскачивается, словно гигантский маятник, и удары его отдаются болью…

Осторожно приблизила к нему лицо и прикоснулась губами к его губам. Он схватил ее за талию, прижал к себе и поцеловал ее – нежно, ласково, сначала в уголки губ, а потом – уже по-настоящему.

У Иры закружилась голова. Это был не Влад, который целовал ее так, словно кусался! Игорь был настолько ласков, что она вся отдалась мягкому, пахнущему корицей поцелую.

Снаружи хлопнула дверь, и Ира отскочила. Он смотрел на нее восхищенно и чуть растерянно. Она перевела дыхание. Он улыбнулся.

– Вообще-то, – сказал Игорь, хитро улыбаясь, – я имел в виду, что на удачу поцеловать надо… хлеб!

Ира остолбенела:

– Игорь!!!

– Но целовать хлеб уже поздно, он в духовке, – заторопился он, – а я… совсем не против!

– Ну, ты даешь! Погоди… я вспомнила кое-что. А про курицу, которая ласкает ноздри, тоже ты написал?!

– Нет, ну что ты… куда мне до таких гениальных стихов. Это Тимка сам наваял.

– Игорь, – проговорила Ира, положив руку ему на грудь, – у тебя классные стихи.

– Но не такие классные, как у Тима, – с грустным лицом протянул он.

– Вот тебе!

Она шутливо толкнула его кулаком в грудь, а он схватил ее пальцы и прижал к своим губам.

– Я опять тебя током стукнула, – прошептала она, приблизив к его лицу свое.

– Давно уже, – прошептал он в ответ.

Глава 16

Ясная Поляна

– Что ты сказала?! – опешила литераторша.

Вид у нее был такой, словно Ира сообщила ей, что выходит замуж за папуаса из Новой Гвинеи.

– Я сказала, что предыдущую работу я списала, – повторила Ира, – поэтому хочу попросить вас дать мне возможность все исправить. Переписать.

В животе у Иры все дрожало и переворачивалось, но она изо всех сил старалась говорить ровным голосом и смотреть литераторше прямо в глаза.

– Ну, вы подумайте, – литераторша отвела взгляд первая и повернулась к классу, словно обращаясь к ученикам, хотя, кроме них двоих, никого в аудитории не было, – в первый раз такое слышу! Скажи-ка, друг мой, а как ты собираешься писать сочинение по Ясной Поляне, если ты там не была?

– Я напишу!

– Тогда завтра, – ехидно сказала литераторша, – сможешь?

Честно говоря, Ира рассчитывала, что у нее будут выходные. Игорь сказал, что съездит с ней в Ясную Поляну и все ей там покажет.

– А нельзя ли…

– Нет. Или завтра после уроков, или никогда.

– Хорошо, – вздохнула Ира, – спасибо.

Она направилась к двери, утешая себя мыслью о том, что все-таки у нее есть шанс. За дверью стоял Карпов. Когда Ира вышла, он все так же переминался с ноги на ногу на пороге.

– Заходи, Карпов, заходи, – позвала литераторша, – Зарипова уже уходит.

Он с подозрением взглянул на Иру, но ей было не до Карпова. Она достала сотовый и написала: «Получилось». Игорь ответил мгновенно: «Умница».

Одно его короткое слово окрылило ее. Скорее, надо найти девчонок, они обещали подождать ее на школьном дворе. Две алгебры отменили, математичку свалил весенний приступ гриппа, оставалось две физры, и девчонки планировали немного пошататься по району.

А сколько времени останется после физры? В три она закончится… К четырем они будут на вокзале. Сколько времени ехать до Ясной Поляны? Правда, неизвестно, захотят ли они с ней поехать.

Ира нашла их за школьным полем, за турником. Ляля сидела на выцветшем пластиковом стуле (на него обычно усаживался физрук, пока они бегали вокруг школы), уткнув лицо в ладони, а Саша стояла рядом и гладила Лялю по спине.

Ляля, всегда такая уверенная в себе и сильная, плакала!

Ира подбежала к ним.

– Что случилось?!

Ляля не подняла головы. Саша грустно посмотрела на Иру и прошептала:

– Да Темка…

– Вы что, с ним познакомились?! – округлила глаза Ира. – Когда?

Они, все трое, давно уже заглядывались на симпатичного одиннадцатиклассника, но подойти к нему не решались.

– Она познакомилась, – объяснила Саша, указывая на Лялю, – вчера, на остановке. Он попросил ее телефон.

– Да ты что?! – ахнула Ира. – Я так и знала, что Лялька ему нравится! А плакать-то зачем?

– Ну, он сегодня эсэмэску прислал.

– В которой признался, что у него жена и пятеро детей?

Ляля сердито фыркнула.

– Он спросил ее, что она делает на выходных, – пояснила Саша, – и она сказала…

– Я сказала, что думаю на выставку сходить, – перебила ее Ляля, – ну, куда еще прозрачнее намек, а? Так он ответил, что в такую погоду жалко в помещении торчать! И все. Ну откуда я знала, что ему хочется погулять? Я бы про парк сказала!

– Перестань, – попросила ее Сашенька, – он сам виноват. Хочет погулять, так позвал бы тебя сам.

– Но теперь-то не позовет! – взвыла Ляля. – Он понял, что у нас с ним разные интересы! Мне – выставки, а ему – природа! Хотя мне-то все равно!

– Так скажи ему об этом, – посоветовала Ира, – ты же у нас пробивная.

– Нет, – гордо сказала Ляля, – я навязываться не собираюсь. Еще чего! Буду страдать!

– Погоди-ка… – Ира задумалась. – А давай-ка вот что сделаем. Позовем его в дружеской компании съездить на природу! Это не будет навязыванием. Ты же не одна. С друзьями.

– Какими друзьями? Какую природу?!

– А… например, в Ясную Поляну!

– С ума сошла?! Туда же четыре часа на автобусе пилить!

– Смотри… сейчас начало одиннадцатого. Если даже мы сядем в автобус в двенадцать, то уже в четыре – мы там. Пару часов погуляем. Вернемся домой к десяти вечера.

– А что? – обрадовалась Сашенька. – Классная мысль! Я как раз тогда не успела парк пофоткать. А там такие белки клевые!

– А физра? – спросила Ляля.

– Прогуляем! А завтра подошлем к физруку Сашку. В роли парламентера – он же ее обожает!

– Да ладно, – покраснела Саша, – ну, хотя я думаю, что смогу как-то отмазать нас. Он меня давно просил фотографии со склона в Турции привезти, вроде он сам туда планирует поехать. Найду снимки вечером и заброшу ему еще до уроков, завтра.

– Ляля, пиши! – скомандовала Ира, указывая на мобильный.

Они словно поменялись ролями. Ира стала уверенной, а Ляля – растерянной. Только Сашенька осталась прежней – доброй и понимающей. Ляля отправила Артему эсэмэску, и все трое напряженно уставились на телефон. Наконец он пикнул.

– Ну, Лялька?! Что там?

– У него в Туле бабушка живет, – прочла эсэмэску Ляля, – он… он сейчас к нам выйдет!

Она с ужасом посмотрела на вход в школу, словно Артем собирался не выйти на крыльцо, а вылететь к ним на метле.

– Прямо судьба, – сказала тихо Сашенька.

Ира сжала в кармане телефон. Он завибрировал – к ней тоже пришла эсэмэска. Но она не стала доставать телефон при подругах. У Ляли отношения только начинаются, их вслух можно обсуждать. А у нее, у Иры, кажется, все серьезно!

Через час они вчетвером отъехали на автобусе от метро «Домодедовская». Ехать им предстояло не четыре часа, а три. До Тулы, а потом – на местном автобусе – до Ясной Поляны.

Ляля с Артемом сидели впереди и обсуждали что-то с важным видом, явно стесняясь друг друга и поэтому страшно выпендриваясь. Сашенька вскоре задремала, и Ира вытащила телефон. «Вспоминаю вкус корицы». Ира ощутила, как что-то жгуче-радостное прокатилось по всему ее телу от макушки до пяток. Она тоже закрыла глаза, но не спала, а вспоминала, как вчера они пытались убрать за собой кухню, все время прерываясь на «вкус корицы».

Когда они въехали в Тулу, Артем повел себя более уверенно, рассказывал, где им лучше купить пряники и пряничные доски (Ира решила купить парочку – Игорю в подарок), и даже вспомнил какие-то факты из истории Тулы. Впрочем, даже если бы он читал-наговаривал японский рэп, Ляля все равно смотрела бы на него огромными влюбленными глазами.

В Ясную Поляну они приехали к обеду. Купили по булочке в кафе «Пришпект», неподалеку от входа в музей, и побежали на экскурсию. Саша еще хотела купить фундук для белок, но в ларьке нашлись только фисташки. Ляля с Артемом начали было прикалываться, изображая, как белки потребуют к фисташкам пиво, но Саша, сердито глянув на Лялю, все-таки купила упаковку орехов.

Так внимательно Ира слушала экскурсовода, пожалуй, в первый раз в жизни. Если ей удастся хорошо написать сочинение, то можно будет и дальше ходить в «кулинарку» и видеть Игоря! Быть с ним рядом! Смотреть, как он готовит, любоваться им, целоваться с ним. Ну, не на занятиях, конечно, – после них. Но даже просто смотреть на него – это мечта!

Поэтому Ира, бродя по дому-музею, записала все факты: и о том, что писатель прожил в Ясной Поляне более пятидесяти лет и написал здесь «Анну Каренину» и «Войну и мир», и о том, как он привез сюда молодую жену Софью и она родила ему восьмерых детей, и о том, как во время войны оккупировавшие усадьбу немцы подожгли дом, отступая, однако пожар удалось потушить.

Но больше всего Ире запомнилась история любви Льва Николаевича и его жены. Софья Андреевна была совсем молоденькой, чуть старше их с Лялей и Сашей, когда вышла замуж за графа.

Однако ее имя не зря означает «мудрость». Потому что она была рядом со Львом Николаевичем всю жизнь, поддерживала его, несмотря на то что у писателя бывали самые разные приступы: от хандры до ярости.

Ире понравилась и игра в слова, которую Лев Николаевич предложил Софье: он писал только начальные буквы слов, а она должна была их угадывать. И она легко угадывала! Это напомнило Ире о том, как Игорь прятал ей в сумку стихи и каждый раз для нее это было сюрпризом.

Но самое главное, даже когда граф бушевал и ругался, Софья Андреевна всегда прощала его, помогала ему, поддерживала все его начинания, даже выходила сено жать вместе с бабами, когда этого требовал муж, переписывала по многу раз «Войну и мир» и другие его произведения. Ира только сейчас осознала, что Игорь ведь всегда был с ней рядом, был готов прийти на помощь и всегда в нее верил.

Потом они осмотрели другие домики, флигели, кучерскую, купальню, даже теплицы и отправились погулять по парку. Ляля с Артемом сразу уселись на деревянной скамейке на берегу озера, и Ира потянула Сашу за рукав в глубь парка, чтобы им не мешать.

Снег в парке растаял, березы и тополя изо всех сил тянулись к огромным, во все небо, облакам, проплывавшим над Ясной Поляной. Гомонили птицы, пахло прелыми листьями, землей, озером – в общем, терпкой весной.

Саша долго вглядывалась в серую землю, сквозь которую пробивались травинки, и вдруг крикнула:

– Вот она! Смотри!

С дерева спрыгнула белка и уставилась на них. Саша сунула Ире фисташки:

– Держи! Кинь ей! А я попробую сфоткать!

– Ты что, они же соленые. Она откажется!

– Ты поверила этим влюбленным обормотам? – сердито сказала Саша. – Лялька, бестолочь, забыла, что мы в тот раз белок вообще крендельками с солью кормили. А может, и не забыла, просто выпендривается перед своим Артемом.

– Ну ладно, – примиряюще сказала Ира, – у них там того… чувства.

Но Саша отмахнулась от этого замечания.

– Только не спугни их! – велела она.

Ира принялась бросать фисташки белочке. Та принюхалась, сделала осторожный шажок, но потом, раздумав, подбежала к дереву и запрыгнула на него. Однако Саша была довольна.

– Посмотри, какая удачная фотка!

– Сейчас, погоди, эсэмэска гудит.

Ира достала мобильный. Сообщение от Игоря!

«Милая моя. Скучаю дико».

Ира глубоко вдохнула и вдруг закричала на весь парк:

– Ура!

И, обняв Саньку, закружила ее в танце.

– Ты что? – засмеялась подружка. – С ума сошла?

– Я влюбилась! – завопила Ира, кружа Сашку по весеннему парку. – Я! Влю-би-лась!

Глава 17

Угроза Влада

– Что-то я закоченела, – проговорила Сашенька, потирая руки, – надо было сноубордистскую куртку надеть.

– Пошли к нашим, – кивнула Ира.

Однако на берегу не было ни Ляли, ни Артема. Ира с Сашей побродили немного и нашли ребят возле конюшни.

– Мы вас искали!

– А мы – вас!

И все хором рассмеялись.

– Артем, спасибо, что ты нас сюда привез, – сказала Ира, – у меня тут столько открытий получилось…

– Ты сейчас его еще больше благодарить будешь, – улыбнулась Ляля.

Артем хмыкнул и протянул Ире телефон. Ее собственный!

– Ой! – Ира сунула руку в карман. Пустой! Она схватила свой мобильный. – Где вы его нашли?!

– Там, возле скамеечки. Когда пошли вас искать.

– Наверное, когда ты меня кружила, выронила его, – догадалась Сашенька.

– Хорошо, что он зазвонил, – сказал Артем, – мы его услышали.

– Слушайте, девчонки, – смущенно сказала Ляля, – вы сами доберетесь до Москвы? Мы хотим заскочить на пару часиков к бабушке Артема.

Ира кивнула, но заметила, что Саша нахмурилась.

– А школа? – спросила Саша, не глядя на Лялю.

– Мы вернемся сегодня, – заторопилась Ляля, – просто…

Ира поняла ее. Просто она хочет побыть с Артемом вдвоем еще немного. Что ж, это ясно! Ира сейчас тоже не отказалась бы погулять пару часов с Игорем…

– А родители? – перебила ее Саша.

– Я позвоню, предупрежу их…

Саша надулась. Она не попрощалась ни с Лялей, ни с Артемом. В стареньком дребезжащем автобусе, шедшем до Тулы, она села не рядом с Ирой, а рядом с бабульками, которые везли в авоськах банки с молоком.

И только когда они вдвоем пересели на автобус до Москвы, Ира решилась спросить:

– Саш, ты чего?

– Ничего!

– Саш, ну перестань. Он нормальный парень. Просто они вместе хотят побыть. Я ее понимаю.

– Да? – сердито спросила Саша. – Ты ее понимаешь! Конечно! Вы обе – влюбленные и понимаете друг друга!

– Погоди, – догадалась Ира, – ты переживаешь, что…

– Да! – воскликнула Саша, и в ее глазах заблестели слезы. – Конечно, переживаю! Весна! А я – одна-одинешенька! Раньше я хоть с вами была. А вы разбежались! Одна в Тулу! Другая – на телефоне висит всю дорогу! Хоть бы вы своих парней спросили, нет ли у них друзей для одной вашей подруги? Так нет же! Вы обо мне совсем забыли! Как утешиться надо – так ко мне все бегут. А если кто-то счастлив, так обо мне и забыть можно!

Саша отвернулась к окну, вытерла нос.

– Так это еще наш Толстой сказал, – улыбнулась Ира, – что все счастливые семьи счастливы одинаково.

Но Саша не повернулась к ней. За окном пронесся, обгоняя автобус, мотоциклист. За ним с лаем на дорогу выскочила собака, а хозяин, выбежав за ней, вместо того чтобы ее успокоить, начал смеяться и хлопать ее по холке. Ира тоже невольно улыбнулась. Саша даже не повернула на лай голову.

– Сашунь, – начала Ира, – ну прости. Но, если честно, я же никого специально не искала. А мой папа… Он, конечно, не Толстой. Но он сказал, что надо просто заниматься учебой и любимым делом, а любовь тебя найдет и так.

Саша вздохнула. Достала фотоаппарат, уставилась на снимок белки. Она молчала, но Ира видела – Саша начинает оттаивать. Хороший у нее все-таки характер, отходчивый!

– Но если у Игоря есть приятель, я сразу тебе скажу, – пообещала Ира, – и вот что… белка – просто супер!

– Врешь ты все, – отмахнулась Саша, но белкой любоваться не перестала – и не смей свой телефон до конца поездки доставать! Я тебя просто удушу иначе.

Следующий день пролетел как одно мгновенье.

Вскоре Ира обнаружила себя сидящей за партой и уставившейся на тему, название которой вывела на доске литераторша. «Мое посещение Ясной Поляны». Вообще-то вчера в автобусе Ира заучила много фактов наизусть. И сегодня – целый день – она все помнила. Просто сейчас, перед тем как войти в класс, она позвонила Игорю. Чтобы набраться храбрости. Услышать что-то поддерживающее. Да и просто – послушать его голос. А он… не подошел. И все разом выскочило из Ириной головы.

Она сидела, смотрела на доску. И думала: как быть? И еще: почему Игорь не подошел к телефону?

– Зарипова, сдавайся, – устало сказала литераторша, усаживаясь за стол, – мне сейчас еще с одним товарищем разбираться. Ребенок меня в саду сегодня не дождется с вами, двоечниками.

– Нет, я напишу, – заторопилась Ира и склонилась над листком.

Ни одной мысли… Ни одной!

– Опять мечтаешь о любви? – со вздохом спросила литераторша.

«О любви!» Ира подскочила. Ну, конечно!

– Да, – ответила Ира, – только не о своей.

И принялась строчить. Через час она протягивала литераторше тетрадь. Та взяла ее со скучающим видом. Поправила очки на носу. Начала читать. Ира следила за лицом учительницы. Оно вдруг изменилось! Брови ее поползли наверх. Рот приоткрылся. Вот она улыбнулась. Потом посерьезнела. А потом опустила листок и посмотрела на Иру поверх очков.

– Ты там была?

– Да, вчера.

– Вчера?! А откуда ты взяла… про отношения Льва Николаевича и Софьи Андреевны?

– А нам с экскурсоводом повезло. Она так живо все рассказывала! Ну, или я была на одну волну с ней настроена. И еще, знаете… спасибо вам за ту «двойку». Я без нее никогда туда не доехала бы. А там так здорово!

Литераторша уставилась на Иру, проверяя: не смеется ли она, девчонка, над учительницей? Но сейчас Ира не отвела взгляд. Она же искренне ей «спасибо» сказала, без вранья. Литераторша покачала головой и сняла очки.

– Ир, а ты вуз уже выбрала?

Ира удивилась. И сразу подумала: «кулинарное училище»! Не высшее учебное, зато – любимое. Однако вслух говорить об этом не стала. Зачем?

– Нет пока.

– Подумай о литературе. Мне кажется, если ты себя будешь контролировать и не допускать расхлябанности, ты могла бы достичь в ней успеха.

«Во дает!» – подумала Ира, но вслух сказала:

– Спасибо. А «двойку» исправите?

Литераторша улыбнулась:

– Исправлю. Но смотри мне!

И шутливо пригрозила ей пальцем.

Ира подняла рюкзак. Телефон вибрировал. Игорь! Ира выскочила за дверь, выхватила телефон, но звонил не Игорь. Какой-то незнакомый номер. Может, Игорь из дома ее номер набрал? Ира опустилась на корточки у двери.

– Алло?

Кто-то вошел в класс литературы, но Ира не повернула головы, потому что узнала голос человека, который она ожидала услышать меньше всего.

– Ира? Это Марина Аркадьевна. Сейчас тебе удобно говорить?

– Да, конечно…

– Ира, у нас в школе в конце апреля будет ярмарка. Ребята, посещавшие факультативы в течение года, покажут то, над чем они работали. Будут выступления танцевальных и вокальных кружков, а также продажа сувениров, которые наши дети сделали своими руками. Обычно к нам в школу приходят и представители прессы. Журналисты из солидных журналов, посвященных рукоделию и готовке. В прошлом году они сделали репортаж о девочке, которая делала шторы, и от какого-то журнала ее наградили курсами обучения дизайна. Мы тоже участвуем. Мне хотелось бы, чтобы и ты была с нами.

– Но как я могу участвовать в вашей ярмарке, если я учусь в другой школе?

– Ты ходишь на мой факультатив. Этого достаточно.

– Я не знаю, – растерялась Ира, – что я могу сделать? Там, наверное, высокий уровень…

– У тебя он тоже не низкий, – сказала Марина Аркадьевна.

– Ой! – вырвалось у Иры.

Может, сегодня магнитная буря? Все, кто раньше был ею недоволен, нахваливают ее… Может, маме позвонить и она тоже дочь похвалит? Впрочем, и так похвалит – за исправленную «двойку».

– Ну, хорошо. Я подумаю. Можно сделать выпечку?

– Конечно. Тема выставки – «ретро». Так что – думай! На следующем занятии обсудим. Спасибо.

Ира не успела сказать «вам спасибо», как Марина Аркадьевна отключилась. Ира прижала трубку к груди, слушая, как колотится ее сердце. Потом нажала на кнопку. Игорь снова не подошел, зато включился автоответчик.

– Игорь! – затараторила Ира. – У меня отличная новость! Марина Аркадьевна пригласила меня участвовать в выставке! Я могу что-то испечь. Может, хлеб? Позвони мне, пожалуйста. Я скучаю! Ужасно скучаю по тебе.

Она опустила трубку. Дверь класса открылась. На пороге стоял Влад. Он злобно прищурился. Прикрыл дверь. Шагнул к Ире. И вдруг больно схватил за руку.

– Ты меня выдала?!

– Что? – испугалась она.

– Ты разболтала этой дуре, что за меня все пишет Карпов?! – сквозь зубы процедил он.

– Нет!

– Тогда почему там твоя работа «с пятеркой» на столе? И тема – про Ясную Поляну? Ты ж там не была!

– Была!

– Врешь! Ты ей на меня наклепала – и заработала «пятерочку».

– Нет, Влад, просто я написала хорошо, клянусь!

Ира вдруг вспомнила, как осторожно вчера заходил в кабинет Карпов. Бедняга… Он сам все и выдал учительнице вчера. Надоело ему терпеть от Влада унижения. Вот тебе и «часть команды, готовой на все»!

– Не верю я тебе, – зло бросил Влад, – так что будешь платить по счетам. Значит, у тебя ярмарка? Хлебушек печь собираешься? Устрою я тебе ярмарку, уж поверь!

Он толкнул Иру в плечо и ушел. Шатаясь, она добралась до подоконника. Дрожащими пальцами набрала номер Игоря. Он подошел!

– И-игорь, – заикаясь, выговорила Ира.

– Слушай, – устало сказал он, – не надо мне больше звонить. Договорились?

И повесил трубку.

Глава 18

Подготовка к ярмарке

– Я бы и не стала звонить, – сказала Ляля.

– А я бы позвонила, – тихо сказала Сашенька.

– У девушки должна быть гордость! – возмутилась Ляля.

– Но ведь непонятно, из-за чего все это случилось? – покачала Саша головой.

Ира посмотрела на экран, она общалась с подругами по скайпу. Саша не радуется втихаря ее неудаче? Нет, она тоже выглядит расстроенной. Молодец, умеет вникать в чужие проблемы. Ире, конечно, от ее сочувствия легче. Но только чуть-чуть.

– В любом случае, – продолжила Сашенька, – вы же с ним увидитесь на занятиях в воскресенье. Вот и спросишь.

– Спрашивать не надо, – подкорректировала Ляля, – посмотри сначала, как он себя поведет. И вообще, пусть он первый подойдет.

– Но если не подойдет, подойди сама! – сказала Саша. – Лично у меня нет сил смотреть на тебя – ТАКУЮ.

Ира повернула голову, чтобы взглянуть на себя в зеркало.

– Да, – призналась Ляля, – выглядишь ты, подруга, так, словно на тебе всю ночь стадо слонов польку плясало.

– Он похож на Игоря, – пробормотала Ира.

– Кто? – хором спросили девчонки.

Но Ира покачала головой и выключила ноут. Потом перелезла на кровать и прижала к себе ослика Иа, вытирая его мягкими ушами бегущие по щекам слезы.

– Ну почему ты так на него похож? – прошептала она, вглядываясь в большие серьезные глаза грустного Иа.

Она страдала до самого воскресенья. Кое-как справлялась со школьными заданиями (к счастью, неделя была спокойная, ни самостоятельных тебе, ни контрош).

В воскресенье она буквально силком заставила себя пойти в «кулинарку». По дороге придумала миллион вариантов, как начать с ним разговор. От самых нейтральных: «Привет, все нормально?» и «Как дела, что пек на этой неделе?» – до шумных, но честных: «Ты, что, сбрендил?! Я по ночам не сплю!» и: «У тебя кто-то есть?! А трудно было раньше сказать?!»

– Игоря ждать не будем, – объявила Марина Аркадьевна, – у него в училище начались зачеты и экзамены.

Ира так и села мешком на стул.

– О, а как же наша принцесса? – принялся кривляться Тимофей. – Как же она продержится…

Какая-то сила вдруг подняла Иру с места. И неожиданно она набросилась на Тима с кулаками. Он едва успел прикрыть лицо. Она била его по животу, по руке и кричала:

– Заткнись! Ты не имеешь права! Не имеешь!..

Люда и Карина схватили ее за руки, Люда прижала к себе, но Ира вырвалась и отошла к окну, ни на кого не глядя.

– А чего я сказал-то? – услышала она бормотание Тимофея.

Кто-то подошел, взял Иру под руку, она попыталась выдернуть ее, но услышала строгое и спокойное:

– Пойдемте-ка! А вы начинайте замешивать тесто.

И Марина Аркадьевна вывела Иру из класса. Она усадила ее на скамейку у гардероба. Ира втянула голову в плечи, ожидая, что ее начнут отсчитывать.

– Возьмите салфетку, – негромко сказала учительница.

Ира только что осознала, что ее лицо залито слезами. Она утерла их. И спрятала лицо в салфетку. Ей было стыдно. И очень больно!

– Мне вспомнилась одна история, – сказала Марина Аркадьевна, – она случилась с моей подругой. Мы учились в школе…

Ира взглянула на учительницу. Та была серьезна. Смотрит сосредоточенно вперед, словно изучает сложный рецепт.

Интересно, а каким подростком была она сама? Занудой, небось.

– Она как-то раз влюбилась, – продолжила Марина Аркадьевна, – не на жизнь, а на смерть. А ее родители запрещали ей с ним видеться. Даже просто видеться, понимаешь? Время было немного другое. Более скромное.

Ира покраснела. Что еще за «просто видеться»? Она, что, видела, как они с Игорем целовались тогда в классе?

– Но ей было плевать на запреты, – сказала Марина Аркадьевна, – и она убежала с ним в Питер. Они бродили по городу всю ночь. А потом вдруг он сказал, что он не уверен в их отношениях. Что я слишком молода…

Ира подняла голову. «Я»?!

И Ира заметила, что Марина Аркадьевна покраснела. Однако она даже не посмотрела в Ирину сторону и, кашлянув, продолжила:

– Он был студентом-медиком. Сказал ей, что не был уверен, что у них есть будущее. И с какой страстью она убежала – с такой же и прибежала обратно. Только в гневе, а не в любви. Она его ненавидела! Но ничего не могла поделать с тем, что было у нее на душе. А было у нее там…

Она посмотрела на Иру, и та кивнула. Да, в душе – огонь! Даже слезы из глаз текут какие-то горячие.

– Ее мучил вопрос, – продолжила учительница, – почему она страдает из-за этого парня, почему она не может его забыть? Она пошла к отцу. И он ей помог советом.

– Мне мой тоже часто помогает…

– Отец моей подруги сказал, что некоторые вещи нам даются, чтобы их преодолеть. И что вместе с трудностями нам даются силы, чтобы их преодолеть.

– А мысли как? С ними-то что делать?

– А мысли он предложил забить другими, – улыбнулась Марина Аркадьевна, – сосредоточиться на деле. Что она и сделала.

– А что, – Ира сделала паузу, – она именно сделала?

– Стала известным кулинаром, – сказала Марина Аркадьевна, и Ира не посмела улыбнуться, прекрасно понимая, что речь идет вовсе не о какой-то «подруге» учительницы.

– А он, Марина Аркадьевна? Этот студент?

– О, он нашел другую. И потом и ее бросил. По-моему, он до сих пор один. По-прежнему во всех сомневается.

– А ваша подруга… замужем?

Марина Аркадьевна кивнула.

– Знаете, сколько охотников найдется жениться на девушке, которая хорошо готовит? – хмыкнула она.

До Иры дошло, что «найдется» относится к ней, к Ире. Она смутилась и покачала головой:

– Мне нужен только один. И мне так больно…

– Не забывайте, что в комплект «трудности» всегда вкладываются и «силы». Я верю, что они у вас есть.

– Не знаю… Мама говорит, что я – размазня.

– Это она вас на подвиги стимулирует. И правильно делает. Что у нас, кстати, с ярмаркой? Идеи есть?

Тон у Марины Аркадьевны снова стал строгим, но сейчас Ира была ей за него благодарна. И правда, что это она расклеилась?

– Ага, – кивнула Ира, – я тут подумала… Если тема «ретро», то, может, испечь какой-то старинный хлеб?

– Старинный? – задумчиво сказала Марина Аркадьевна. – А что? Интересная мысль. Пойдем-ка, глянем в мою записную книжку! Я увлекалась в юности старинными русскими рецептами. У меня там, кажется, есть даже ситный хлеб. Тот, что описан у Гоголя в «Мертвых душах».

Конечно, Ира не смогла заставить себя забыть Игоря. Да и как забудешь? Она сняла с держателей для бумаг его стихи, убрала их в ящик стола, но ведь она знала, что они ТАМ, и, даже мимоходом коснувшись рукой этого ящика, она ощущала мурашки, бегущие по спине.

Однако Ира заставила себя не думать о нем хотя бы во время занятий, как школьных, так и кулинарных. С кулинарными, как ни странно, было легче, Ира погружалась в изучение рецептов старинных способов печения хлеба, экспериментировала на кухне с видами теста, то ставя на ночь кастрюлю в тепло, чтобы оно перебродило, то рассчитывая рецепт на сегодняшние единицы измерения, переводя пуды в килограммы и граммы, то выращивая в шкафчике в ванной комнате (там всегда тепло, влажно и не дует) закваску, потому что раньше, в старину, все пекли на закваске, у них ведь не было пакетиков с мгновенными дрожжами, которые продаются сегодня в кассе любого супермаркета.

И, если честно, каждый раз, занимаясь выпечкой хлеба, Ира ощущала, что так она становится немного ближе к Игорю. Ведь он тоже печет хлеб каждый день! Конечно, она гнала эти мысли прочь, однако чувства часто брали вверх. И тогда ей вспоминалось только хорошее: как Игорь поначалу объяснял ей основы приготовления различных блюд, как учил ее замешивать тесто, подсовывал ей свои стихи, всегда был готов прийти на помощь… И – хотя ощущались и горечь, и обида – мысли об Игоре все же вызывали у Иры в душе не только боль. Но и тепло.

Наконец настала ночь перед ярмаркой. Марина Аркадьевна сказала, что начнется все в одиннадцать. Для оценки работ членов кулинарного кружка будет заседать особое жюри, состоящее из завуча и журналистов того глянцевого журнала, который Ира купила, когда узнала, что она точно будет ходить в кулинарную школу. Результаты работы жюри объявят в двенадцать часов.

– Эх, жалко, что меня в жюри не возьмут, – вздохнул папа, когда Ира, задыхаясь от волнения, рассказала ему о завтрашнем важном дне, – тяжелая у них все-таки работа… Им бы помочь!

– Ты и так мне хорошо помогал, – улыбнулась Ира, – подъедая результаты моих «тренировок»!

– Желудок добра не помнит, это я как врач утверждаю, – жалобно сказал папа и с интересом заглянул в кастрюлю, куда Ира сосредоточенно просеивала муку, – а ты сейчас будешь для ярмарки печь? Может, там какая-нибудь некондиция образуется, которую необходимо будет срочно уничтожить?

– Нет, папуля, – смеясь, Ира оттеснила его от кастрюли, – это особое тесто. Для ситного! Помнишь, Чичикова таким угощали в «Мертвых душах»?

– Думаешь, я так хорошо помню классику?

– А я теперь все помню. Пришлось! Чтобы вы в «кулинарку» меня пускали. Так вот, ситный должен всю ночь бродить. Но специально для вас с мамой я еще несколько кастрюль поставлю. В них будет выстаиваться хлеб, который пекли в советское время. Городской батон. Подмосковный.

– Городской?! – обрадовался папа. – Он такой солоноватый был! Мой любимый! Эх! А у меня же дежурство завтра с утра! У мамы, кстати, тоже.

– Дежурство?! А я… я думала, вы вместе придете на ярмарку…

– Ира! – раздался голос мамы, – а нельзя ли закваску из ванной убрать? Я ее чуть не грохнула сейчас, когда за кремом полезла.

– Мам, прости, – подскочила Ира, – ей просто тепло нужно и влага.

– И кастрюли все заняла, – недовольно поджала губы мама, входя в кухню, – в чем мне суп завтра варить?

– Мама, я…

Иру охватило волнение. Огорчение. Даже злость! Мама совсем ее не понимает, что ли?! Но тут Ира вспомнила разговор с Мариной Аркадьевной. Набрала в грудь воздуха. Посчитала мысленно до десяти. И постаралась «выдохнуть» свое огорчение:

– Мама, у меня завтра очень важный день! Та самая ярмарка. Мне очень нужны эти кастрюли. Но я торжественно клянусь, что помою их утром… эээ… если честно, в обед, ладно? Утром не успею. Буду печь. И подумаю, куда убрать закваску, чтобы она никому не мешала. И еще… спасибо, что заставила меня заниматься. Я теперь много чего про хлеб, тьфу, то есть про литературу, знаю.

Папа засмеялся.

– Прямо взрослый человек, – сказал он маме.

Мама покачала головой.

– Не знаю, не знаю, не верится что-то!

– Я же поверил, – кивнул папа, – жалко, что у меня завтра дежурство с утра.

Ира снова сникла. Она так рассчитывала на поддержку папы. Ляля с Сашей обещали прийти, но ей хотелось показать родителям, что она не зря ходила на курсы, что…

– А во сколько ярмарка? – вдруг спросила мама.

Ира даже ахнула:

– Ты серьезно?! А как же дежурство?

– Попрошу Егорову меня заменить. Она вроде выздоровела. И к тому же пойти и проследить, чтобы ты там, на ярмарке, все в муке не измазала, – сказала мама. – Так во сколько эта ваша…

Договорить она не успела: Ира бросилась матери на шею, чуть не задушив ее в своих объятиях.

Родители ушли спать, а Ира все никак не могла покинуть кухню. Сначала она по двадцать раз проверила свои кастрюли с тестом. Потом еще раз просмотрела рецепты, которые и так заучила наизусть. Надо будет встать пораньше. Часов в шесть. И – за готовку! Можно было бы испечь хлеб и сегодня. Но пусть лучше жюри получит ее хлебушки с пылу с жару! Ира еще раз вытряхнула корзинку, которую подготовила для хлеба. Проверила полотенце – нет ли пятен? Но волнение не проходило…

«А вдруг завтра там будет Игорь? – пришло ей в голову. – И если мне дадут первое место… а он… увидит это… Подойдет… А я скажу ему… Так, стоп! Хватит!»

Ира подбежала к холодильнику и вытащила масло и яйца. У нее был только один способ справиться с волнением.

Через два часа она заполнила сливочным кремом последнюю тарталетку.

«Вот папа-то будет рад», – подумала она. Собрав последние силы, она вымыла противень, венчики от миксера, подмела рассыпанную по полу муку – незачем портить маме настроение с утра. И уже совсем без сил рухнула в кровать и заснула.

Ее разбудил звонок в дверь. «Надо открыть», – подумала Ира и снова провалилась в сон.

– Ира! – вдруг строго сказала мама. – Твой будильник уже пять раз звонил!

Ира подскочила. Половина седьмого!

– Прости, мамочка, – пробормотала она и понеслась в кухню.

– Там тебя ждет сюрприз, – только и успела сказать мама ей вслед.

Ира остановилась на пороге. Протерла глаза. Огромный, штук на двадцать пять, букет розовых тюльпанов никуда не исчез! В середине букета белела записка. Ира на негнущихся ногах подошла к столу. В голове стучало: «Игорь… Игорь… Стихи…»

«Хорошей ярмарки», – гласила записка.

А почерк – не Игоря. Но знакомый…

– Мама! – крикнула Ира, ощущая странное волнение, как перед прыжком с десятиметровой вышки в бассейне. – Мама, кто приходил?! Это что…

– Влад! – подтвердила мама. – Вообще-то, поздновато он вчера заглянул. Но сказал, что был занят на работе. Он занимается мотоциклами, кажется. Заскочил на минутку, хотел пожелать тебе победы.

– Победы? – пробормотала Ира.

Она положила записку на стол. Глубоко вздохнула, чтобы прийти в себя. Подошла к кастрюле, в которой бродило тесто для «ситного».

Открыла крышку.

И закричала.

В кастрюле, прямо в сердцевине теста, лежал ком земли. Грязной земли, перемешанной с прошлогодними листьями и сухой травой.

Ира резкими движениями сбросила крышки других кастрюль. Земля. Земля. И снова – грязная земля.

Глава 19

Гордость и прощение

Ира смотрела на темно-красную железную дверь. В ушах все стоял вопрос Марины Аркадьевны: «Ты уверена, что тебе нужен его адрес? Ты же увидишь его на ярмарке». Голос у учительницы был сонный, однако она ни капельки не рассердилась. Ира была ей за это благодарна. Иначе она сразу же выложила бы Марине, что все ее тесто загублено. Абсолютно все.

– Уверена, – твердо сказала ей Ира.

И получила адрес Игоря. А добравшись до его дверей, она вдруг поняла, что уверена только в том, что он нужен ей. А вот нужна ли ему она…

Ира вспомнила, что Ляля говорила о гордости, и развернулась. Подошла к лифту. Обернулась, посмотрела на дверь. Ох, если бы все это происходило в кино! Он бы распахнул дверь, просто почувствовав, что за нею – она…

Ощутил бы какие-нибудь флюиды.

И сказал бы:

– Я ждал тебя…

Жаль, что она – не героиня кинокартины.

Ира тряхнула головой и, вернувшись к двери, позвонила. И зажмурилась. Дверь уже открылась. А она все стояла, зажмурившись.

– Вам кого? – спросил женский голос.

Ира ойкнула и открыла глаза. Перед ней стояла невысокая, с нее ростом, женщина, на вид старше Ириной мамы, худая, в домашнем халате.

– А… – пробормотала Ира. – А Игорь?..

И тогда за спиной у женщины показался он. С полотенцем в руках, о которое он вытирал руки. Хмурый. Но такой родной…

И Ира сдалась. Прислонилась к стенке, выдохнула сквозь сжатые зубы и поползла вниз.

– Ой, – испугалась женщина, – что с вами?! Игорь! Ты ее знаешь? Осторожно! Погодите! Что случилось! Надо ее поднять…

– Мама, иди, мы сами…

– Что – сами?! – возмутилась женщина. – Немедленно помоги ее поднять! Не видишь – ей плохо!

– Угу, – мрачно отозвался Игорь, тем не менее поднимая Иру с пола и чуть ли не заваливаясь назад вместе с ней, – ей плохо, зато всем остальным – прекрасно!

Ира подняла голову и снова начала обмякать.

– Так это Ира? – удивилась женщина. – Такой вот птенчик? А я решила, что она монстр просто…

– Мама!

– Так. Девочке нехорошо! Помоги проводить ее в квартиру! Да не в кухню! Ты там просто камеру пыток устроил со своей печкой! Там любому плохо станет. Ко мне в комнату.

– Мама, мы сами разберемся! – сказал Игорь и потянул Иру за руку в сторону кухни.

Ира к этому времени уже отчасти пришла в себя. Глубоко вздохнула. И, кивнув маме Игоря, сказала:

– Спасибо вам. Но мне и правда лучше поговорить с Игорем наедине.

– Не такой уж ты и птенчик, – удивилась мама Игоря, пристально рассматривая ее, – но все равно… Симпатичная. А вам точно надо в кухне разговаривать? Там и правда от духоты загнуться можно.

– Точно, – кивнула Ира, – кухня – мое любимое место.

Игорь закатил глаза, словно его эти слова разозлили, но его мама хмыкнула:

– Так вы просто два сапога пара! Надеюсь, что вы помиритесь. Только не обращай внимания на то, что он такой мрачный. Ведь на самом деле…

– Мама!

Игорь махнул рукой и пошел в кухню.

– Я знаю, какой он на самом деле, – прошептала Ира и направилась за ним.

Запах свежеиспеченного хлеба буквально обнял Иру. Она взглянула на шкафчик: на нем стоял поднос, накрытый полотенцем. Игорь склонился над духовкой.

– У тебя что-то случилось? – спросил он, не глядя на Иру.

– Да!

Он вздохнул:

– Ну выкладывай. За этим же пришла…

– Сесть можно?

Он пожал плечами.

Прежняя Ира уже давно убежала бы восвояси. Но она знала – научилась понимать такие вещи, – что под его недовольным видом кроется тонкий и ранимый человек.

А еще она поняла, что произошла какая-то ошибка. Почему его мама назвала ее «монстром»? Надо было выспросить у него, на что же он тогда обиделся?

И Ира стала рассказывать… Игорь слушал ее молча, не перебивал. Когда она закончила, он сказал:

– Есть вариант, как тебе помочь…

– Правда?! – Ира подскочила на месте.

Он шутит?! Как он может ей помочь?! Как?!

– Да. Посмотри…

И он снял поднос со шкафа. Сдернул полотенце. На решетке красовались шесть румяных батонов разной величины. Ира узнала городской батон – длиннее обычного, с вытянутыми краями. Значит, Игорь тоже решил испечь к «ретро-ярмарке» «ретро-хлеб».

– Красивые, – проговорила Ира, любуясь батонами.

– Забирай!

– В смысле?

– Скажешь, что это ты их испекла.

– Игорь… – Ира широко раскрыла глаза: – Ты… Ты…

– Знаю, знаю, – с горечью сказал он, – волшебник… помощник… всегда готов прийти на помощь…

Ира шагнула к нему – и вдруг толкнула его в грудь.

– Ты?.. – выкрикнула она. – Ты и правда думаешь, что я смогла бы это сделать?! Взять то, что испек ты, и выдать за свое? Ты вообще… за кого меня принимаешь?! Ты думаешь, я могу так врать?!

– О, – сказал Игорь, и горечь в его голосе усилилась, – вот только не надо спектакля!

– Что ты имеешь в виду? – испугалась Ира. – К-когда я тебе врала?

– Все время.

– Игорь!

– Хорошо…

Он отошел от нее подальше, словно боялся, что она снова его стукнет.

Сел за стол, отодвинул поднос с батонами. Потер виски.

– В тот день, когда мы…

Он запнулся. Сцепил руки перед собой, уставился на «замок».

– Слушай, – сказал он, – я не люблю отношения выяснять. И так все понятно.

– Нет, – покачала головой Ира, садясь рядом, – ничего не понятно. Или все понятно, но неправильно!

Она внимательно посмотрела на Игоря, на темные круги под его глазами, на его плотно сжатые губы, на руки, за которыми она так любила наблюдать и которые сейчас сомкнулись в такой узел – не разрубишь! И вдруг поняла: ему трудно говорить о чем-то. Он нуждается вовсе не в том, чтобы она демонстрировала ему свою гордость, нет. Ему нужно помочь!

– Я поняла, о каком дне ты говоришь, – терпеливо сказала Ира, – о том дне, когда ты учил меня печь хлеб.

Он бросил на нее быстрый взгляд. Но она не смутилась. Чего ей смущаться, она ни в чем не виновата!

– Хорошо, – вздохнул Игорь, – в тот день мы договорились, что я тебя отвезу в Ясную Поляну. На следующий день ты прислала мне сообщение: «получилось». Как я понял – получилось уговорить учительницу дать тебе второй шанс.

– Точно.

– Потом…

– Потом ты написал, что скучаешь!

– Представляю, как вы там поржали, – мрачно сказал Игорь.

– С кем?!

– С твоим бывшим.

– Я… я не была в тот понедельник с Владом! Я ездила в Ясную Поляну!

– О да! Я в курсе. Мне сказал твой парень.

Ира ошарашенно посмотрела на него, не в силах вымолвить ни слова: он, что, умом тронулся тут, со своими хлебушками?!

– Я позвонил тебе! В тот вечер! И твой парень сказал, что ты где-то гуляешь по Ясной Поляне. А ты смеялась в это время на заднем фоне. Я слышал!

Он еле выговорил последние слова. Выговорил – и отвернулся. Ира все молчала. Это же бред! Какой-то абсолютный бред!

– Погоди, – пробормотала она, – вот, смотри…

Она достала из кармана джинсов сотовый. Принялась нажимать на клавиши.

– Вот понедельник. Вот список звонков. Тут тебя нет! Ой… Вот же ты!..

– Хоть бы стерла, – мрачно сказал Игорь, – для приличия.

– Погоди, погоди, – заволновалась Ира, – это же в шесть часов вечера? Мы уехали в половине седьмого. А как раз перед отъездом я потеряла телефон. А нашел его Артем! Ну, конечно! Он же сказал, что мой телефон звонил. А я не сообразила, что он тебе и ответил. Игорь, это Темка!

– Да плевать, как его зовут!

– Игорь, но это же не мой парень! – закричала Ира так громко, что в шкафу задрожали стекла. – Это парень Ляли! Моей подруги! Он из одиннадцатого класса! У него бабушка живет в Туле! Он меня, тьфу, то есть нас всех – троих подруг – отвез в Ясную Поляну! Все там нам показал! Игорь, нас трое девчонок было! Ляля, Сашка и я! Хочешь, я позвоню Саше… Или Ляле…

У Иры задрожали губы. Паршивые слезы! Того и гляди, выкатятся из глаз! Нет, нельзя себе позволять! Кап!

– Ладно, – вдруг сказал Игорь, – допустим, я тебе поверю.

Ира вытерла слезу плечом – так чтобы он не видел.

– Но… Зачем было ехать в Ясную Поляну в понедельник с этим Артемом, если я обещал тебя туда отвезти?

– Так литераторша же мне сказала, что пересдача – завтра, – пролепетала Ира, – в смысле, на следующий день. Во вторник.

– А почему ты МНЕ этого не сказала?

Ира растерялась. А ведь он прав! Она же не предупредила его, что уезжает! Ей даже не пришло это в голову. Конечно, надо было рассказать ему и про литераторшу, и про Лялю с Артемом!

– Игорь… Прости меня, ладно? Я виновата…

Лицо Игоря смягчилось.

– Ну, – сказал он, наконец, расцепив руки, – я тоже, конечно, баран. Надо было поговорить с тобой. Но я… сама понимаешь. Не особо люблю выяснять… гм.

Он взял Ирину руку в свою, провел пальцем по ее запястью. По спине у Иры побежали мурашки. Она опустила голову, прикусила губу, не смея поверить, что все хорошо…

– Мама! – громко сказал Игорь. – Ты подслушиваешь?

– Еще чего, – мгновенно отозвалась его мать из-за двери, – что у меня, дел своих нет? Я вот, например, холодильник на балконе разморозила…

Игорь выпустил Ирину руку, вскочил.

– Когда?! – спросил он, распахивая дверь.

– Так утром еще, – удивилась его мама и с интересом посмотрела на Иру, – я тебе кричала… А что, ты не слышал?

– Мама! Что ты наделала! У меня же там…

– Я думала, ты слышал, – растерялась его мама, – а что, там эти… заготовки твои?

– Мама!

– Слушай, Игорь, ты своим хлебом уже забил в доме все что можно! Ну, разморозились они! Ну, испеки их к ярмарке! У вас все равно печка работает.

– Нет, – сказала Ира, взглянув на плиту, – не работает.

– А почему у вас так жарко? – хитро спросила мама Игоря.

Игорь тоже посмотрел на Иру. И вдруг улыбнулся.

– Слушай, – обратился он к матери, – а ты все-все там разморозила?

– Я похожа на лентяйку? – обиделась она. – Конечно, все!

– Тогда ты спасла.

– Кого?

– Вот эту лучшую девочку в мире!

Глава 20

Ярмарка

Ира хотела дождаться троллейбуса, чтобы довезти все, что они напекли, в тепле. Но Игорь уговорил ее добежать до улицы Пудовкина пешком.

– Две остановки всего! Добежим! Уже начало двенадцатого. Если троллейбус опоздает…

Ира кивнула. Они помчались. У каждого в руках была корзина, а в них – не только хлеб, но и Ирины тарталетки. Игорь настоял, чтобы они заскочили к ней домой и забрали их. Раз уж она все равно их пекла, надо представить их на ярмарке.

На полдороге Ира остановилась.

– Что такое? Устала?

– Нет… Игорь… а вдруг надо мной смеяться будут? Что у меня всего один батон?

– Зато он твой и только твой, – твердо сказал Игорь, – все, хватит время терять!

Со школьного двора доносилась музыка – школьный оркестр разошелся не на шутку. У самых ворот Ира снова резко затормозила.

– Ну что еще, Ира? Опять тебе что-то мерещится?

Но Ира покачала головой. Увы, ей не мерещилось. Она изо всех сил сжала руку Игоря и кивнула на ворота.

У ворот стоял Влад. Без куртки, в одном светло-сером джемпере, из которого торчал белый воротник рубашки. Элегантен, как всегда. Влад был не один.

За руку он держал Полину: в нежно-розовом плаще, волосы собраны под модный бархатный ободок. Красавица, под стать принцу.

Рядом с ними – Костик и тот парень, приходивший играть в «Монополию». Неподалеку – Карпов.

«Он с Владом, – пронеслось у Иры в голове, – значит, Влад так и не знает, кто его «заложил»!»

Влад первым заметил Иру. Ухмыльнулся и кивнул своим. Команда Влада направилась к Ире и Игорю. Встала полукругом между ними и входом.

– Кто это? – спросил Игорь, не сводя взгляда с Влада.

– А ты кто? – насмешливо спросил Влад, оглядывая короткий белый халат Игоря, видневшийся из-под расстегнутой крутки. – Ты, видно, любитель поесть хлеба с земелькой?

– Так это он! – прищурился Игорь.

Сунул свою корзину Ире в руки, шагнул вперед.

– Ира, – поморщился Влад, – мне тебя жаль. На кого ты меня променяла? Зачем тебе этот поваренок?

– На счет раз, – тихо сказал Игорь, – ты извиняешься перед Ирой за свое гадство с тестом. На счет два – затыкаешься. На счет три – испаряешься вместе со своими присными!

– Вау, – протянул Влад, насмешливо приподняв бровь, – ну просто Рэмбо! Один против пятерых.

– Вы, что, его бить будете? – вдруг спросила Полина.

– Что ты, Полечка, мы люди мирные, – улыбнулся Влад, – это Ирка с каким-то психопатом встречается. Того и гляди, устроит тут Ледовое побоище.

– Я пойду, – сказала Полина, бросив виноватый взгляд на Иру, – посмотрю, что там, на ярмарке.

– Иди, – неохотно сказал Влад.

– Извинись, – повторил Игорь.

– А то что? Батонами нас поколотишь? Не буду я перед ней извиняться! Она меня подставила. Пусть отвечает. И получает, – зло добавил Влад, – а затем мы и с тобой разберемся.

Вдруг Игорь схватил Влада за шиворот и как следует встряхнул его. Влад опешил, но тут же Костик со своим приятелем оттащили от него Игоря и уже не отпускали.

– Влад! – крикнула Ира. – Я не виновата! Я тебя не подставляла!

– Да? Сейчас мы это уточним, – ухмыльнулся Влад, направляясь к ней, но вдруг Карпов не выдержал и крикнул:

– Да не виновата она! Это… это… я!

– О, – ошарашенно вымолвил Влад, – вы популярны, милочка! У вас столько рыцарей, готовых взять на себя вашу вину…

Карпов сделал шаг назад. И бросился бежать. И вот тут Ира вдруг перестала бояться.

– Влад, – негромко сказала она, – а ведь ты остаешься один!

– С чего это ты взяла?!

– Вижу, – коротко бросила Ира. Она подошла к Костику и сказала: – А вы, ребятки, корзиночек с кремом не хотите? Ведь вам понравились мои чипсы, так?

Она вытащила тарталетку и протянула ее Костику. Тот покачал головой.

– Бери, а то куртку измажу! – сквозь зубы выговорила Ира.

Костик протянул руку, собираясь оттолкнуть Ирину ладонь, и Игорь тут же вырвался из его захвата. Тарталетка выскочила из Ириных рук, упала на землю, развалилась на две части. Игорь схватил Иру за руку, отвел ее в сторону.

– Значит, все-таки Ледовое побоище? – спросил Влад, засучивая рукава, но вдруг послышался крик:

– Вон они! Вон!

К ним бежали Саша и Ляля – вместе с Темой.

– Твои уходят, мои приходят! – крикнула Ира Владу.

– Кто? Девчонки? – засмеялся он, но Костик вдруг изменился в лице.

– Валим! – бросил он своему товарищу.

Оба повернулись и побежали прочь.

– Э! – растерянно сказал Влад, но тут его чуть не сшиб с ног Тема.

– Стой! – закричал он вслед Костику. – Не уйдешь от меня!

И они скрылись за поворотом.

Ляля и Саша, запыхавшись, подбежали к Ире.

– Представляешь, – выпалила Ляля, – этот парень брату Темки мотоцикл продал сломанный! И исчез. Темка его догонит. У него по бегу какой-то разряд.

Ира кивала и смотрела на Влада. Он действительно остался один. Вид у Влада был самый что ни на есть ошарашенный. Ире даже стало чуточку жалко его.

Впрочем, Влад остался не совсем один. К нему вернулась Полина. На ее вытянутой ладони кто-то лежал.

– Вы уже закончили? – защебетала она. – Как хорошо, что вы не стали драться, молодцы, мальчики! Владик, посмотри, кого я выиграла! Там викторина была! Вопросы о животных! Ну разве не прелесть?

– Я вас не пущу, – тихо проговорил Влад, – вы туда ни за что не попадете! Пекари!

– Ну посмотри! – не унималась Полина. – Это же невероятная лапочка!

Она поднесла ладонь к лицу Влада, близко-близко. На ней дрожала, вздрагивая, маленькая белая мышка.

– Она домашняя! – восторгалась Полина. – Не боится людей, вот, смотри!

И она посадила мышку Владу на плечо.

– Отстань! – дернулся Влад, но мышка, ловко перебирая лапками и цепляясь коготками за его джемпер, вдруг юркнула ему за шиворот.

– Ай! Полинка! Убери эту дрянь! – завопил он.

– Пошли!

Ира схватила Игоря за руку, но он сказал:

– Сначала я с ним разберусь!

– Да нечего с ним разбираться! – взорвалась Ира. – Он не стоит того, чтобы из-за него проигрывать!

– Так уже почти двенадцать, – ахнула Саша, – не успеете ведь!

– Успеем! – крикнула Ира, увлекая за собой Игоря и бросив Влада: тот продолжал комично извиваться, пытаясь поймать хулиганку-мышку под своим свитером.

Они промчались мимо столов, на которых выставлялись игрушки из соленого теста и папье-маше, разложены причудливого фасона платья и прочие поделки. Затормозили у стола, где были расставлены белые пластиковые тарелочки с печеньем, кусками кексов и пирожных. Рядом стоял дядька в вельветовом пиджаке с лацканами, в джинсах, и что-то жевал с грустным видом.

– Не знаю, – ни к кому не обращаясь, сказал он, – не уверен. Хотя, на общем уровне…

Он вздохнул. Ира поставила корзину на землю, открыла ее, но Игорь тронул ее за плечо, и она подняла голову. К ним приближалась Марина Аркадьевна. Лицо ее было расстроенным.

– Ну что же вы, – проговорила она, – эх… уже объявляют результаты!

Ира переглянулась с Игорем. И все-таки достала свой батон. Это был тот самый нарезной батон, который она сделала под руководством Игоря в День «Поцелуя с Корицей». Батон, остатки теста от которого умница Игорь забрал домой и заморозил. И это тесто его умница-мама совершенно нечаянно разморозила сегодня утром. А они, толкаясь у плиты локтями, запихнули его в духовку, а потом уселись на пол и на полчаса забыли обо всем, чуть не спалив несчастный батон.

– Ну и ладно! – упрямо сказала Ира. – Пусть его просто съедят! Я пекла, чтобы людей угостить, в первую очередь.

– Я вот точно хочу попробовать, – услышала она знакомый голос.

– Мама! – обрадовалась Ира. – Ты давно тут?

– Да. И пока ничего стоящего не попробовала. Отрежь-ка своего хлебушка!

– И мне, – подал голос дядька в пиджаке, – а то я что-то гадостное умудрился попробовать, хочу заесть.

– Лучше хлебом Игоря заешьте, – посоветовала ему Ира, и Игорь тоже выложил свой хлеб на стол.

Стихла музыка. Ребята из оркестра поднялись, поклонились, прижимая к груди музыкальные инструменты, и сползли со сцены, уступив место полной женщине с короткой стрижкой, в темно-зеленом костюме. Отдышавшись, она принялась объявлять победителей конкурсов.

– Директриса наша, – объявил подошедший Тим, – о, у вас тут хлебушком угощают? А мне кусочек? О, Игорь, ты того! Бороду сбрил?

– Я? – с деланым удивлением спросил Игорь. – С чего ты взял?!

Ира фыркнула. Игорь и правда сбрил эспаньолку перед самым выходом из дома. Ира уговорила его это сделать. Конечно, с бородкой он был похож на молодого повара-француза, но зачем копировать кого-то, если можно быть собой? К радости Иры, Игорь внял ее уговорам и отправился в ванную – бриться. Зато теперь Ире он казался просто красавчиком.

Директриса вручила дипломы за самое модное платье и за самую красивую фигурку из папье-маше, а потом объявила:

– В конкурсе кулинарного мастерства…

– Подождите! – вдруг закричал дядька в пиджаке, торопливо проглатывая кусочек хлеба. – Подождите! Я не согласен! Тут…

Но директриса строго посмотрела на него и сказала:

– Вы, конечно, член жюри, но не единственный. Решение принял коллектив, так что и оспаривать тут нечего.

И она объявила чью-то фамилию. И на эстраду вышла пухлая сияющая девочка, гораздо младше Иры. Ее наградили дипломом и специальными призами от нескольких журналов.

– Хм, – сказал дядька, протягивая руку за новым кусочком Ириного батона, – невозможно просто оторваться. А это правда вы пекли? Или ваша мама?

– Да вы что! – удивилась мама, тоже взявшая еще кусочек. – Я не знаю, с какой стороны к плите подходить! Она сама все… Правда, вкусно! Я даже не ожидала.

– Тогда, – сказал дядька, – вот что! Я тут представляю один журнал…

Он кивнул на стенд. С него Ире улыбался тот самый повар с рыбой, которого она показывала маме! Это была обложка того же журнала, увеличенная в несколько раз.

– Я сделаю о вашей дочери материал. У нас как раз следующий номер детям посвящен. Сделаем отдельную статью о талантливой девочке. Или интервью, я подумаю. Вы не против?

– Пусть она сама решает, – улыбнулась мама, – Ир, ты против?

– Конечно нет! – завопила Ира. – Я же про всех расскажу! И про школу кулинарную, и про ребят!

Она бросилась на шею маме, потом – Игорю, а потом на нее налетели Саша с Лялей.

– Я бы тоже тебя обнял, – вздохнул Тимофей, – но, боюсь, меня вызовут на дуэль. А кстати!

Тимофей вдруг бросился к сцене, откуда как раз слезала, опираясь на руку школьного охранника, директриса. Тим забрался на сцену, взял микрофон и сказал:

– А я стишок прочту? Про любовь! Хотите?

– Хотим!

Тимофей откашлялся. С улыбкой оглядел толпу и начал:

Такого не было досель —

Назрела в булочной дуэль!

Багет, от ярости пылая,

Перчатку бросил Караваю.

Причиной ссоры стала вновь

Неразделенная любовь.

На дуэлянтов, чуть не плача,

Глядит лепешечка Фокачча.

Багет – галантный шалопай,

Но ей милее Каравай.

Готов он за любовь лепешки

Бороться до последней крошки.

А в булочной стоит галдеж:

Кто за кого, не разберешь —

Но жаждут все без канители

Узнать условия дуэли.

Хитрец Багет сказал: «О’кей!

Тот победитель – кто длинней».

Но Каравай осек повесу:

«Давай соперничать по весу».

Разволновался хлебный люд:

«Тот – прохиндей! А этот – плут!»

И все советы подают.

«Пусть верх одержит самый сочный!» —

Кричит с четвертой полки Сочник.

«Свежайший будет награжден», —

Весомо заявил Батон.

«А может, лучше – самый вкусный?» —

Промямлил Пирожок Капустный.

По делу молвил лишь Лаваш:

«Коль нужен секундант, я – ваш».

Они бы долго так рядили,

Кричали, спорили, судили,

Но дуэлянтов… раскупили.[3]

Он закончил. Все зааплодировали, кто-то даже засвистел.

– А кто автор? – вдруг крикнули из толпы.

Ира с удивлением обернулась. Кричала Сашенька!

– Автор? – растерялся Тим. – Да вот он… Игорь Крылов. А я и не скрывал!

Все посмотрели на Игоря. И вновь захлопали. Тим спрыгнул со сцены и приблизился к Сашеньке.

– Честность – это моя главная черта, – важно сказал он, – а ваша какая? Красота?

Сашенька засмеялась. Ира поглядела на них обоих. Непонятно, получится у них или нет, однако… Как идет Сашеньке этот задорный смех!

Игорь тронул Иру за плечо.

– Ну что? Будешь наслаждаться своим призом и славой? Или можно тебя утащить на романтическую прогулку? Без всякой выпечки!

– Ты – и без выпечки? – округлила Ира глаза, еле сдерживая смех. – Такого не бывает!

– Готов доказать! – поклонился Игорь. – Ведь ты, Ирина, – первый сорт!

– А по шее?

– Твоей рукой? Хоть тысячу раз, – он взял ее ладонь и прижал к своим губам.

Рецепт, с которого все началось

Брауни от Иры:

1,25 стакана (150 г) муки

0,5 ч. л. соли

225 г сливочного масла

170 г горького шоколада, порубить на кусочки

1,5 стакана сахара

1 ч. л. ванильного сахара

4 яйца

1. Духовку предварительно разогреваем до температуры 175 °C. Дно формы застилаем бумагой или фольгой.

2. Просеиваем муку с солью.

3. Растапливаем масло с шоколадом в чашке на водяной бане, постоянно помешиваем, пока масса не станет гладкой и без комочков. Добавляем половину нормы сахара, размешиваем 30 секунд, убираем с бани, добавляем ванильный сахар.

4. Оставшийся сахар хорошенько перемешиваем с яйцами. Затем половину яично-сахарной смеси начинаем понемногу вливать в шоколадную смесь, мешая постоянно, чтобы яйца не свернулись в горячем шоколаде. Оставшуюся яичную смесь венчиком или миксером взбиваем до тех пор, пока масса не загустеет, побелеет и увеличится в объеме. Добавляем взбитую массу в шоколадную смесь. Когда смеси хорошо соединятся, надо добавить муку. Готовое тесто по консистенции похоже на густую сметану.

5. Выливаем тесто в подготовленную форму для выпечки, выравниваем верх и ставим в середину духовки выпекаться в течение 25–27 минут. За время выпечки торт-пирожное слегка поднимется, верх его станет более темным и сухим. На 23-й минуте делаем проверку: спичечкой протыкаем серединку, на ней должны остаться кусочки теста, верх должен подсохнуть, но все равно будет слегка липким. В общем, такой торт-пирожное лучше не допечь, чем перепечь, если сомневаетесь, то выпекайте ровно 25 минут. Достаем и оставляем остывать в форме (лучше на ночь оставить).

(За основу взят рецепт с kuking.net)

Примечания

1

Чадейка – Ирина Чадеева, популярный кулинарный блогер, автор книги «Пироги и кое-что еще» и др. (http://chadeyka.livejournal.com/)

2

Михаил Шемякин – современный российский и американский художник и скульптор, лауреат многих премий. В Москве находится его известная скульптурная композиция на Болотной площади – «Дети – жертвы пороков взрослых».

3

Другие стихи Игоря можно прочесть по адресу: http://www.stihi.ru/avtor/lumik

Content

Юлия Кузнецова
Рецепт любви

Глава 1 Неудавшееся чаепитие

Глава 2 Непростые разговоры

Глава 3 Тяжелый выбор

Глава 4 Взлеты и падения

Глава 5 Испытание на прочность

Глава 6 Прогул и покупки

Глава 7 Странный день рождения

Глава 8 Детектор фола

Глава 9 Перемирие и подготовка

Глава 10 Тимофей и команда

Глава 11 Первый урок, первые ошибки

Глава 12 Непонятные мучения

Глава 13 Экзамены

Глава 14 Компромисс

Глава 15 Поцелуй на удачу

Глава 16 Ясная Поляна

Глава 17 Угроза Влада

Глава 18 Подготовка к ярмарке

Глава 19 Гордость и прощение

Глава 20 Ярмарка

Рецепт, с которого все началось

Примечания